Сергей Кусков

Фрилансер. Абсолютный хищник

Пролог

Июль 2449 г., коронная территория Суринам, космодром Марони — Новый Амстердам

Посадочные модули шли ровно, вели их хорошие пилоты. Автоматика в этом месте уже отключилась — сама посадка произошла километрах в пятистах от берега над Атлантикой, и к космодрому они подлетают на ручном управлении. Правильно, нечего садиться из космоса прямо на плавучий город — не для того его тут строили, вбухав триллионы империалов, чтобы несколько потерявших управление посудин, стоящих сущие центаво, разгромили его при потере контроля управления. По периметру космодрома, конечно, и вдоль побережья, стоят зенитные пушки для таких случаев, но во-первых они не всегда успевают среагировать просто потому, что активирующий их человек не всегда успевает вовремя сообразить, что это окончательная авария, что выровняться посудины уже не смогут, а во-вторых, он, Фернандо, конкретно в этот модуль не даст стрелять в при любых раскладах, даже если тот будет падать в центр самой дорогой стартовой площадки.

Ибо на нём на Землю спускалась его сестра.

Пускай сестра не особо обласканная и почитаемая семьёй, но от этого крови отца в её жилах меньше, чем у него, не стало. А семья — это главное, важнее всего, какие бы отношения внутри оной семьи ни были. Да и лично он Цветочку всегда благоволил, в пику матери и другим братьям. Защищал, когда мог. И, наверное, только с ним одним из всей императорской семьи она ныне способна разговаривать без язв, криков и ненависти за каждым словом и жестом.

Гортензия возвращалась домой нежданно. Просто так, без предупреждения. Без согласования и уведомления. И это было странно. Ибо он нашёл ей дело и считал, что хорошо сестрёнку контролирует, знает о ней всё. С одной стороны ей эта работа ничего не стоила, как и семье, и Империи. С другой она должна была держаться подальше от Каракаса, где ей много кто не рад, где гарантировать её безопасность не может сам он, наследник престола. Она как бы улетела добровольно, и находится при деле, служит Империи и никому не мозолит глаза; знай, живи и радуйся, развлекайся в венерианской Альфе, в этой всемирной столице разврата, развлечений и удовольствий человечества, да пиши ежемесячные отчёты для него, ибо ЭТУ работу курировал лично он. Синекура а не жизнь! Только ноги дома не показывай! Красивое решение…

…Но Гортензия возвращалась. Плевав на его кураторство и работу на службу имперской безопасности, к которой как бы относилась. Плевав на то, что её тут могут ждать, и обратно она может не вернуться. Плевав на всё. И он не видел причины.

— Ваше высочество, до приземления пять минут, — доложил сотрудник космодрома, а они находились хоть и на вышке в Новом Амстердаме, но всё же на территории Марони, вышка — часть инфраструктуры космодрома. — Сядут на двенадцатую площадку. Это бокс, отдельный плавучий остров. Какие будут дальнейшие приказания?

— Пусть пересаживаются и летят сюда, — кивнул он, отходя от невесёлых мыслей. — Подайте к причалу мой гиперкатер и везите к нам. Но не всех: только мою сестру и группу-один её охраны. Остальные подождут в боксе.

Гортензия не просто прилетела домой. С собой на Землю она притащила три взвода ангелов, воительниц и телохранительниц тётушки Леи, которые прилетели, естественно, с собственным оружием. Трогать их на орбите он запретил, ибо если бы не запретил, был бы международный скандал. Но здесь, на своей территории, с сестрёнкой поговорит очень обстоятельно.

— Привет, Фернандо! — Гор прыгнула ему на шею, обнимая. Радость и искренность переполняли её, она действительно была счастлива его видеть. — Привет, братишка! Не скучал?

— По тебе не соскучишься! — выдавил он и высвободил её из объятий. Гор держалась молодцом, но было видно, что после пониженной гравитации и кориолиса стоит на ногах неуверенно. — Пошли, всё расскажешь.

— А…

— А девочки твои тут подождут. Ты дома и в безопасности. — Он взял её под руку и потащил к ожидающей машине кортежа.

Дивный тропический бар с видом на океан, пляж и лес, окаймляющий бухту. Медвежий уголок Южной Америки, где пока ещё сохранилась красота первозданной природы. Солёный морской воздух, пропитанный йодом. Лёгкий вечерний бриз, ласкающий кожу. Бледную кожу девочки, похожей на саму смерть — с ультрафиолетом на Венере беда, а Гор вышла вся в маму, белокожая. Прям коренная европейка! Сестрёнка сидела, ела блюда из местных морепродуктов и получала удовольствие от житейских радостей, недоступных инопланетянам. Наконец, когда насытилась, взяла коктейль, потянула его из трубочки и откинулась на спинку высокого соломенного топчана, он задал главные вопросы.

— Гор, ЗАЧЕМ и ПОЧЕМУ?

Сестрёнка довольно нахмурилась, расплылась в улыбке, и коротко, но ёмко, ответила:

— Зачем — пригодятся. Мне нужно силовое прикрытие на планете. СВОЁ силовое прикрытие, — выделила она. — А обеспечить таковым может только родная и любимая крёстная.

— Три группы? — воскликнул он.

— Я хотела больше, я хотела заключить контракт с наёмниками, но тётушка была против. Ей надо перед папочкой пыль в глаза попускать. Так что рада тому, что дали. — Паршивка бегло пожала плечами. — И, Фернандо, это МОИ группы. Моя ОХРАНА. Я обещаю, клянусь, даю слово — нужное подчеркнуть — что никто из них не будет использоваться против кого бы то ни было из аристократов Империи! Девочки здесь только для защиты.

Интересная оговорка про «аристократов империи». Но Фернандо решил не нагнетать — всё равно додавит.

— Три группы? — хмурился он. — Вооружённых до зубов беспредельщиц с дипломатическим иммунитетом?

— Ну, в данный момент они юридически в отпуске. — Искромётная улыбка. — Прилетели отдохнуть, в море покупаться. И знаешь, я собираюсь остановиться в Пуэрто-ла-Крус, у Мерседес. Девочки отдохнут — там ведь лучшие пляжи этой части побережья. Ты против отдыха в доме Мерседес частных лиц с Венеры? Которые, кстати, так уж получилось, её сёстры по военной коммуне и как бы члены её семьи?

У имперцев не получилось создать свой аналог корпуса, хотя именно имперцы в своё время и создали оригинал. Фернандо злили некоторые связанные с этим заведением традиции, злило полное переформатирование неуправляемой эксцентричной в прошлом Мерседес, превратившейся в дисциплинированную особу, ходящую по струнке и заправляющую за собой постель, оные традиции открыто почитающую и грубящую его матери на любые попытки за что-либо пристыдить. Не хватало только трёх взводов этих куриц с оружием в подбрюшье столицы в одном из ключевых поместий семьи. Он скривился как от зубной боли, понимая, что если разрешит, услышит о себе сегодня вечером дома много интересного.

— Эти частные лица прилетели с оружием! — не сдавался Фернандо. — Как только они его применят — всем станет плевать, что они — частные лица. Это армия вражеского государства, посланная в наше подбрюшье, способная захватить небольшой дворец. Я согласен пустить их, но пусть сдадут оружие. Тогда перестанут выглядеть как чужеродное войско.

— А вот оружие, Фернандо, моё личное! — Глаза Гортензии грозно сверкнули. — Его я у тётушки не брала. Просто потому, что она мне его не даст — она ж не дура так подставляться. Нет, я купила эти штуковины для убийства неближнего своего в Северном Боливаресе, — развела она руками. — Есть такая фавела на севере Альфы. Оно совершенно незаконно, нелигитимно, но стопроцентно моё, а потому не подлежит никакой проверке и досмотру ни на одной из границ. — Победная искромётная улыбка. — Если ты не начнёшь строить меня на ровном месте, конечно же.

— А если начну? — сощурился он.

— А зачем? — Гор пожала плечами. — Фернандо, передай отцу, я совершенно серьёзно и без шуток. Девочки — моя армия, но я прилетела не мстить. Никто из аристократии в этой стране не пострадает, даю слово. Даже те, кому давным-давно хотела открутить бошки. Если бы я прилетела за этим, ты узнал бы об оружии очень не скоро, и, скорее всего, я бы нашла его прямо здесь, а не везла за миллионы километров. Согласись, это глупо, держать на виду то, что у тебя могут превентивно отобрать?

— Я верю тебе только потому, что знаю, что ты не дура, — вздохнул Фернандо, принимая решение. — Отец бы на моём месте тебя слушать не стал. Я дам разрешение, если скажешь кто он.

— Он? — Гортензия картинно закатила глаза.

— Да. Тот НЕ аристократ, по чью душу ты прилетела. И как это связано с Шимановским и его новым хобби? И ответь честно, обратно ты ведь планируешь забрать с собой Мерседес, так?

— Не понимаю о чём ты, — снова расплылась Гортензия в улыбке и отпила из трубочки коктейля. — А насчёт Мерседес — она большая девочка и пусть сама решает. Кстати удивлена, что она не встречает.

— Вначале мне надо было переговорить с тобой с глазу на глаз, — сощурился он. Так и было, он запретил кому бы то ни было подходить к Гор до того, как определит, с какой бомбой та прилетела. — Так что доедай и полетели на Маргариту. Тебя ждёт не только Мерседес.

Гор в ответ лишь наморщила носик. К отцу относилась с напряжением, а про то, что её рады видеть остальные члены семьи — сказано мягко говоря громко. Ну кроме Мерседес, естественно. Помолчали.

— Гор, я серьёзно, — продолжил он. — Я не хочу международного конфликта, а потому твоих девочек завернут прямо здесь, на космодроме. Как и оружие — в боксе под охраной полежит, заберёшь его перед отлётом. Либо ты мне честно и в красках расписываешь, кто он, и я даю индульгенцию, но персонально на эту особу и только её, и мы забываем об этом разговоре. Ты уже показала, что девочка взрослая и обманывать в мелочах не станешь.

Пауза.

— Гор, кто он? Кого тебе надо устранить? И почему именно здесь и сейчас?

— Фернандо, а это я у тебя хотела спросить, кто он. — Гортензия мило заулыбалась. — Потому, что я пока сама не знаю, кто это. Мне нужна информация, братик. Из первых рук. Из первых рук заместителя главы имперской службы безопасности, если быть более точной в формулировках. И да, ты правильно сам ответил на второй заданный мне вопрос. Это Хобби Шимановского, и я соинвестор.

Глава 1. Фрилансер

Июнь 2449 г., Венера, Альфа

Выпроводив девочек (одной в академию, грызть гранит медицинской науки, другую отец отправил в Дельту на открытие какого-то памятника), я остался дома один. Именно так. Дома. Один. То, что послал на королеву не значит, что порвал с её семьёй и тем более с бельчонком. Которая, бельчонок, примчалась на следующий день после концерта и поставила себе целью не оставлять меня ни на минуту. Видно слишком сильно хандрил. Для чего, ибо она занятой человек, в дом была передислоцирована на ПМЖ Пантера Марина. В целом они справлялись, с плохих мыслей сбивали, и уже через неделю я начал приходить в себя и ощущать вкус к жизни.

Жить было надо. От меня зависело слишком много людей, чтобы всё бросить и забить астероидный бур. И теперь, отказавшись от чужих ресурсов, жить надо было на свои, то есть получить источник постоянного дохода. Большого дохода, которого хватит на оперативные расходы и такие траты как зарплата Диме, например. Но я попросил у ребят время на приход в себя, и мне его дали.

Что делать? Чем заняться? Пока в голове вертелся целый рой мыслей, но все они на поверку оказались сырыми и не выдерживающими критики реальностью.

А реальность сложилась таковая, что Марат погиб в уличной драке, а те, кто пришёл ему на смену, ко мне были не так благодушны. Я терял влияние среди этой братвы… Но в общем и не жалел об этом. А ещё на горизонте появился вышедший из больницы Мартын, и кто-то начал активно закручивать гайки в прежнем направлении — всех устраивал прежний статус-кво, как оказалось, сами радикальные головы, кричавшие «хотим перемен», к переменам оказались не готовы. Так что Мартын скоро вновь возглавит этих ребят, и я не видел в этом плохого.

При это Лёха в тюрьме, и сидеть ему ещё не пересидеть. И вытащить его не могу — нечем купить у Веласкесов его свободу. Да и надо ли портить имидж мученика, учитывая прицел на партийную работу и создание легальной оппозиции?

Макс и ребята сидят в тени, и раз новостей от них нет — там всё в порядке. Но тут сложно ожидать подвоха, там всё слишком серьёзно закрутилось, отстояться и отлежаться нужно долго, пока нас вычеркнут из раскладов, чтобы спокойнее дышать.

Оружие пока, как встарь, стоит в фургонах в клубе Гортензии. Эксплуатирую я девочку, не понимая, чем придётся за эту лояльность имперскому правящему дому платить. Сама Гор пытается поддерживать, но я вижу, в голове её пусто, а новых инструкций из дома пока не получала.

Мерседес на Земле. Долетела быстро — ради неё семья сожгла несколько килограмм драгоценного гелия-три, лишь бы шебутная племянница/сестрёнка побыстрее добралась до родных пенатов. Общаемся с помощью текстовок, задержка сигнала идёт от двенадцати минут до получаса, и пока сообщения от неё сухи и безэмоциональны.

— Дай ей прийти в себя, — покачала головой Санчес, когда я зачитал её последнее письмо. — Ей хуже, чем тебе. Ты по крайней мере дома, и живёшь с любимой женщиной, которую выбрал в роли любимой женщины. А она одна, на чужой планете, а её выбор живёт с другой, лишь приглашая её в гости на потрахушки.

— Хуан, — подала голос Бэль, накручивающаяся у зеркала, — я уже сказала, я не против неё. Я поняла, что с тобой-блядуном по-другому не получится, проще возглавить, чем бороться. Но она слишком гордая и сильная, она не сможет жить с нами. Ей нужен отдельный дом рядом с тобой. А это… — Вздох. — На это сложно согласиться. Я бы, например, не смогла.

Кажется, это где-то называется «скандинавская семья», но сами скандинавы не понимают, почему. Мы входили во вкус, и оказалось, не так всё и сложно. Одна — учится, и учится серьёзно, дома почти не бывает. Напросилась на летнюю практику в госпитале, и как только сдаст сессию — продолжит заниматься тем же самым, только в гражданской клинике. Будет там «девочкой на подхвате», но зато приобретёт опыт участия в реальных операциях. Глаза Санчес горят огнём, когда она об этом рассказывает. Медицина — вот её страсть. А нестандартная семья и ночные весёлые потрахушки как-то уже приелись и не вызывают бурного восторга.

Бельчонок же вся из себя такая Бельчонок. Разумеется, везде доминирует, и никто её права «быть сверху» не оспаривает. Даже я. Вожак стаи, вот она какая! Растекается юшкой, если за ушком почесать, но всё равно она — главная. При этом дома по-прежнему почти не бывает, сеньор Серхио как и раньше завалил её работой лицом. Открытия, ленточки, фотосессии в госпиталях и домах ветеранов, приютах, школах. Я и не знал, что быть принцессой так сложно. Дома не ночует часто, а потому Марину воспринимает как младшую помощницу, а не конкурентку. Но слава богу не как служанку — чего я подсознательно боялся. Всё время пытается затащить меня «домой», во дворец, на семейный ужин, но я зарёкся. Не хочу туда, где мне совершенно точно будет неприятно. С Эдуардо два раза пересекались, один раз с Фрейей, а видеть их мамочку и папочку желания нет от слова «совсем».

Сеньор Серхио… Теперь понятна его изначальная ко мне ненависть. Особенно чётко его негатив вспоминаю, когда перелопачиваю кадр за кадром пленение в поместье у Кампосов, перед обменом. Резервный наследник… Мать его, как же сурова и продумана эта жизнь! И ведь шаг-то оправданный: пока ещё ни одна наша королева не умерла своей смертью. Но как бы я относился к кому-то, кто имеет права на престол в обход моих детей, если с королевой что-то случится? То-то же. И то, что я с Бэль, его чувства притупило, но полностью неприязнь не погасило.

Кстати, я её честно предупредил, что мы генетические кузены, со всеми вопросами переадресовал к мамочке, но главную мысль донёс — когда захочет рожать, рисковать нельзя; только через ЭКО, проверив предварительно внедряемые гены на мутации. Современная наука это может, просто сии развлечения не для бедных.

Фрейя… Фрейя встретилась со мной в «Берлоге». Где честно, в присутствии четверых взломщиков из шести, передала мне статус главного пользователя. Так что я теперь рабовладелец, на которого вкалывают шестеро каторжан с тюремным сроком. И что хреново, в отличие от наследницы престола, как-то оградить их от собственной венерианской власти, в системе которой они числятся каторжанами, не могу. Пользователь может и главный, да толку-то… В общем, обложили — так обложили.

Проснувшись сегодня, понял, что созрел. Всему своё время, и настало время искать работу. Немного не так: работу ищут работяги, имеющие за плечами профильное учебное заведение и диплом, идущие устраиваться впахивать «на дядю» сорок часов в неделю с поправкой на местное законодательство согласно имеющимся знаниям и навыкам. Мои знания — базовый уровень средней школы, которую не окончил — активно эти дни готовлюсь к экзаменам. Но вот навыки… Скажем так, надо искать не работу, а ДЕЛО. Которое займёт парней Макса, чтоб не болтались почём зря, теряя навыки и хватку, которое займёт взломщиков — не только «в эльфов» им играть. И главное, обеспечит мне самому хоть какой-то доход.

С утра позвонил Карен.

— Брат, ты как, отошёл?

Я, жаря яичницу с зеленью и колбасой, довольно хмыкнул.

— Карен-джан, не поверишь, сегодня встал с мыслью, что пора работу искать.

— А я вот у дяди Ваге столы протираю. Жду, когда всё закончится и можно будет в люди выходить. Так что ты давай, маякуй, если что.

— Карен, чего звонишь-то? — нахмурился я.

Наш музыкальный лидер замялся.

— Да так… Понимаешь, тут чел один на встречу набивается. Серьёзный чел. Но мне это дело не нравится, пахнет дурно. Но деньги немалые сулит, аванс за просто так предлагал, в золоте, без условий. В общем, сегодня на вечер пригласил его в «Натюрморт», на шесть часов. Подгребай, все наши будут, послушаем, что поёт.

— Что за чел? — напрягся я. Интуиция подсказала, что каникулы заканчиваются, пора выходить в люди, и это произойдёт даже против моего желания, если вздумаю сопротивляться.

— Пабло Эскобар, губернатор Санта-Катарины.

Я закашлялся. Нет, конечно, всех четырнадцати губернаторов имперского сектора по именам не знал. А местные, кто не изучал глубоко историю, и не поймут иронию. Но я «Золотой век» штудировал. И имя кокаинового короля своего времени не попасться на глаза просто не могло.

— Хорошо, в шесть вечера подъеду. Заинтриговал.

Внизу ждала группа Терезы. Девчонок после моего финта ушами перед королевой не жестили, выпустили. Но ко мне приставили только после того, как вернулась Бэль. Причём безапелляционно.

— Хуан, я понимаю, что ты ко мне не ровно дышишь, — произнесла Сирена, когда звонила обрадовать этой новостью, — и мне ты также сильно интересен во всех смыслах. Но пока ты встречаешься с дочерью королевы — девочки будут с тобой. И моя просьба — не чудить. Они и так в корпусе только из-за тебя, потому что больше к тебе приставить просто некого.

Лестная оценка. Три взвода хранителей, без меня мгновенно уходящих в народное хозяйство… Круто, чо! Они такие же списанные, как я. Может со мной дотянут до окончания контракта? Хрен знает, медвежью им оказываю услугу или нет? Может им лучше добровольно из этой цитадели амазонок свалить?

Но с другой стороны, не надо мешать в кучу корпус и королеву. Королева тварь, но у неё работа такая — быть тварью. А корпус — защищает её интересы и только. Она даже заседания Совета не посещает. Нет, пусть девочки барахтаются, раз сами не ушли. То, что я — неудачник не стоит проецировать на них.

— Куда? — спросила Криска, встречающая у шлюза дома.

— Офис компании «Экскалибур». В базе есть. Я туда как-то ездил.

— Найдём. — Она активировала связь и передала информацию Терезе.

Да, мне пора искать дело. Но когда не знаешь, чего хочешь, самое правильное — посоветоваться с умными людьми. Я всё ещё мальчишка безусый, молоко не обсохло, каким бы крутым сам себя ни считал.

* * *

На входе впустили без вопросов. Так как ксивы больше нет, оружие оставил в машине, а без него рамку прошёл без проблем и интереса у парней на охране не вызвал. К полковнику — значит к полковнику, тут не режимный объект. Помогли, рассказали, как пройти.

Пока шёл по коридору первого этажа, глядя, как бегают и суетятся местные клерки, настроение улучшилось. Вот ведь работают люди, спокойно, без подвигов, без переступаний через себя, просто и незамысловато каждый день выходя на работу и что-то делая. Отчего Венере ни тепло, ни холодно, но и им до Венера до марсианского Олимпа. У них нет мыслей осчастливить всё человечество. И у них получается! Живут небогатой, но НОРМАЛЬНОЙ полноценной жизнью, со своими радостями и заботами, зная, что такое человеческое счастье. И почему только мне надо геройствовать, спасать, прыгать выше головы? А если устраивать личную жизнь, то только с принцессами? Причём сразу с несколькими? Почему я такой нескладный?

— Скажите, я вас знаю? — уставилась на меня женщина у входа в лифт. Вообще-то рядом была лестница, а мне всего на второй этаж, но решил пофилонить и покататься. Створки открылись, со мной в кабину вошли трое, два костолома, видно личный состав компании, и эта женщина. Парни не удостоили даже беглым взглядом, а вот она начала пристально всматриваться в моё лицо и щуриться, напрягая память.

— Не думаю, — покачал ей головой.

— Я вас где-то видела! — однозначно отрезала она. — Вы тут работаете?

— Можно сказать и так. Я фрилансер, выполняю заказы полковника.

— Хуан! — узнала она меня и аж подпрыгнула. Наверняка весь или почти весь офис видел картинки боёв с нашим участием, им же по их результатам премию начислили. Запрыгала от охватившего чувства радости. — А мы всё гадали, почему вас никто не знает?! Значит фрилансер?

— Ну да, программист. Удалённо работаю. — Я пожал плечами, стало даже немного неловко. — Мне чтобы брать и сдавать заказы не обязательно каждый раз приходить в офис лично.

Створки второго этажа раздвинулись, я боком начал продвигаться к выходу.

— Хуан… Спасибо! — выдохнула она вслед, видя что я выхожу и не зная, как остановить для более плотного расспроса. Помахала ручкой. — От всех нас!

«Пятнадцать процентов» — произнёс внутренний голос. — Какая б зарплата ни была, пятнадцать процентов стоят того, чтобы так сильно радоваться».

«Да нет, сам принцип, что и они, хомячки, могут чего-то стоить, — возразил я ему. — Это бесценно!»

Створка закрылась, лифт поехал дальше. Контора занимала четыре первых этажа небольшой офисной двадцатиэтажной башни, и мне выше было не надо.

В приёмной встретил ледяной взгляд секретарши, куколки латинос лет сорока с большой грудью, прекрасно для своих лет выглядящей. Взгляд этот должен возбудить в посетителе сомнения и мысли: «Кто я такой? Я — ничтожество! Червь перед лицом мироздания!» «Пресмыкайся и падай ниц, если хочешь, чтобы я удостоила тебя вниманием и решила твою проблему!» — говорил взгляд этой мегеры. Обожаю профессионалов на своём месте!

— Вам кого? — голос, словно ледяной астероид. Какое Церере или Весте дело до копошащегося на Венере букашки?

— Привет, крошка, — ухмыльнулся я, плотоядно скалясь, оценивая её фигуру и грудь. Я ж гурман, обожаю больших девочек, опыт общения есть. — Мне к полковнику. — Подошёл, сел на край стола. Ничего не свалил, так, для демонстрации. — По вопросам, которые касаются меня и полковника. — Оскалилься, улыбка до ушей.

Куколка от разрыва шаблона аж поперхнулась. Неслабые сотрудники, поголовно прошедшие минимум армейский контракт, у неё по струнке ходят и слюни пускают (реально шикарная грудь, и подана правильно). А наглый мальчишка мало того, что не поддался обаянию, так ещё и творит непотребства в этой святая святых?

— Молодой человек! — куколка аж захлебнулась от возмущения. Ага, ярость, вот так мне больше нравится. — Молодой человек, что вы себе позволяете! Немедленно встаньте со стола! Кто вас сюда пропустил! — Она поднялась, грозно оперевшись руками в столешницу и сверкая глазами.

Я последовал просьбе, встал. Мило улыбнулся.

— Сеньора, мне к полковнику Каррерасу. По личному вопросу.

— Полковник не принимает! — жёстко отрезала она, даже не думая и ни с чем не сверяясь. — Вы записаны?

— Нет. — Покачал головой.

— Ваше имя, я запишу, а после сообщу, когда сеньор Каррерас сможет вас принять! — Она села, потянулась к терминалу. М-да, переигрывает сеньора. Ладно, пока не форсируем.

— Сеньора, я хочу поговорить с полковником прямо сейчас, — мягко настоял я.

— Сеньор Каррерас занят! — отрезала она, вновь наливая голос сталью и льдом — повеяло не Церерой или Вестой, но как минимум Плутоном. — Вы же по личному вопросу? — сузились её глаза.

— Нет, я по работе, — снова покачал головой. — Я программист-фрилансер, выполняю заказы вашей фирмы, и возникла потребность «перетереть» с сеньором лично.

Зависла, пауза. Новый взгляд, оценка меня с ног до головы. Костюмы я привык с недавнего времени носить хорошие, одет стильно, прежнему Ване и не снилось, а представительный вид это пропуск во многие конторы. Плюс она наверняка меня видела, не могла в силу занимаемой должности не посмотреть записи с рождественского чемпионата. Просто точно, как сеньора в лифте, пока не вспомнила. Наконец сдалась, решив не усугублять:

— Хорошо, я уточню, может ли сеньор Каррерас вас принять. Как вы говорите ваше имя?

— Хуан. Хуан Ши-ма-нов-ский, — продиктовал по слогам, для латинос это трудное имя.

— Хорошо, сеньор Ши-ма-нов-ский, — прилежно записала она. После чего прошествовала в сторону кабинета от бедра. Совратительница со стажем! Люблю профессионалов… А, я это уже говорил. Ну да ладно, ещё раз скажу. Хорошо, что я пацан, на взрослых сеньор в силу возраста в принципе смотрю как на «старушенций», да ещё на принцессах воспитан. А для местных мужиков это секс-бомба, однозначно!

Когда сеньора заходила в кабинет шефа, на её лице был написан секпсис — сеньор не примет. «Много вас таких фрилансеров шарится, а сеньор один, и контора у нас серьёзная». Но вышла из кабинета она с вновь перекошенным от слома шаблона лицом:

— С-сеньор, п-проходите! — Голос полон растерянности.

Но добило её то, что, плевав на все возможные нормы и корпоративные правила, утверждающие, что Самый Главный должен быть подобен богу, а сотрудники, клиенты и гости должны ходить перед ним на задних лапках, полковник лично вышел встретить меня вслед за нею.

— О, Хуан! — раздался его весёлый полный иронии голос, от которого куколка вздрогнула. — Какими судьбами?

— Да так, заказ обсудить пришёл, — обтекаемо ответил я, расплываясь в улыбке.

— Что ж, заказ — это святое. Кофе? Коньячку? — Он посмотрел на куколку, которая, наверное, носила ему и гостям кофе.

— Коньячку. — Я поёжился, вспоминая, сколько кофе недавно выпил. Недели три на кофеине сидел. — Только немного, ребята сообщили, у меня в шесть важная встреча.

— Успеем! — махнул он. — Заходи. — И вошёл в кабинет.

Уютно у него тут. Рабочая обстановка, не сказать, что прямо спартанская, но и до роскоши далеко. Никаких сувениров, кабаньих голов, дипломов и прочей мишуры. Рабочий кабинет серьёзного начальника. Окон нет — визор показывал альпийский пейзаж программы релаксации.

Я сел в удобное кресло, оббитое натуральной кожей, покрутился. Удобно. Сеньор тем временем открыл сейф (кто бы сомневался для чего таким людям сейф) и выставил на стол початую бутылку дорогущего коньяка, стаканы и банку с оливками, которую тут же вскрыл, слив жидкость в стоящую на столе пепельницу. Я такой коньяк видел в магазине, когда выбирал долг, чтобы отдать Пауле — серьёзный напиток. Сеньор разлил, мы чокнулись, он крякнул и пригубил. Я последовал его примеру. Цедить крепкий алкоголь, не заливая его разом внутрь… Наверное что-то в этом есть. Заел коньяк оливкой. М-да, о вкусах не спорят, но что-то изысканное в этом определённо есть.

— За встречу! — произнёс сеньор, салютуя бокалом. — Ты пришёл потому, о чём я думаю?

— Если б я знал о чём вы думаете! — ответил я, салютуя в ответ.

— Тогда, пожалуй, нам не хватит. — Он нажал селектор. — Сюзанна, ближайший час-два меня нет. И это, Долорес и Костю позови.

— Есть, сеньор, — ответил голос мгновенно собравшейся куколки.

Какое-то время мы говорили «о погоде в Рио», потягивая мутный напиток, когда дверь раскрылась и на пороге появилась Боль, в компании дюжего перца со славянской внешностью.

— Хуа-ан! — раздался вопль, а затем мне на шею бросилась вопящая от радости пантера — я еле успел встать и принять её, чтобы не свалиться вместе. — Хуан, сукин сын, ты чего раньше не заходил! — И град лёгких кулачных ударов по спине.

Полковник смотрел на нас и улыбался. Наконец, когда приступ радости прошёл, и я смог отцепить от себя девушку, он произнёс, напуская в голос строгости:

— Долорес, берёшь Костю, едете в магазин, восполняете запасы. — Кивок одними глазами на сейф. Кивок девушки в ответ. — Что брать знаешь. Костя, помогаешь нести.

— Есть, сеньор Каррерас! — вытянулся парень, только что честь не отдал.

— Вольно! Выполнять.

— Хуан, я ещё приеду, потом поговорим, — помахала Долорес ручкой и потащила Костю к выходу. У которого на нас взирала круглыми глазами секретарша.

— Ваш водитель? — спросил я, когда дверь закрылась.

Кивок.

— К сожалению это последняя бутылка. Знаешь, ко мне часто заходят боевые товарищи…

Я покачал головой.

— И они имеют отношение к этой компании, одни из учредителей, — продолжил он. — Нельзя не встретить.

«О погоде» закончили.

— Хуан, я тебя слушаю, — посерьёзнел сеньор и подался вперёд.

* * *

— Значит и заварушка в Мирном ваших рук дело… — Полковник нервно барабанил пальцами по столу. Я молчал, улыбался. — А я грешным делом думал на некого камрада по имени Этьен из «Братства».

— Я его нанял. Притом за полцены.

— НАНЯЛ? — Сеньор Каррерас хмыкнул. — Ну он и сволочь! Потому, как к тебе таскал волонтёров совершенно добровольно. В смысле, они шли добровольно. А себе он при этом брал «полцены»? — Пальцы сеньора забарабанили сильнее. — Да, удивил ты меня, Хуан. Всем удивил. Но больше всего тем, что тебе всё это сделать ПОЗВОЛИЛИ.

— Я же говорю, это был тест.

Он уверенно покачал головой и потянулся к бутылке — разливать. Долорес с Костей притащили целый ящик отборного коньяка час назад. А вообще мы с сеньором «перетираем» за жизнь уже четвёртый час.

— Хуан, каким бы ты блатным ни был, каких бы пядей во лбу, ТАК простым смертным резвиться не дают. Просто поверь офицеру спецназа. ТАК не дают и непростым смертным. Ни мне, ни всей моей конторе не дали бы ни за что, а там ребята и поумнее, и покрепче твоих будут. Чтобы вся эта махина была запитана на одного тебя, да чтобы за тобой не было пригляда… Да-да, понял про дона Козлова, но нет, ты не прав. Тебя не ПАСЛИ. За тобой именно приглядывали, издалека. Это может означать только одно — ни хрена ты не понял со своей интуицией. Или понял, но только первое дно. А у королевы, и ты сам это мне сказал, их бывает и больше. Ты не добрался даже до второго, малыш, а судишь, как «большой взрослый». И всё это косвенно подтверждается тем, что тебе не перекрыли кислород и дали жить с любимой девочкой, кстати, передавай ей привет. Если захочет поучаствовать за офис в этом году — буду рад принять, также, на позиции снайпера.

— Меня не приглашаете! — деланно насупился я.

— Если я прав в своих расчетах, тебе самому будет не до чемпионата задрипанной компании. Хуан, — покровительственно усмехнулся он. — В казино есть такая ставка — ва-банк. Инн-олл. Или сеньор — или пропал. И на тебя сделали такую ставку. Молчи! Твою версию я услышал.

Я хотел было возразить, но опал.

— Так вот, в прошлый раз я предлагал тебе блат при поступлении в академию генштаба. В этот раз этого делать не буду. Поскольку даже если ты согласишься, нас со свиным рылом из галереи высокой моды мягко попросят, и дай бог не по почкам. Понимаешь уровень? Так что оставь при себе «кидок» своих офицеров и никому о нём не рассказывай, чтобы люди не начали задавать неуместные вопросы. Пусть лучше думают за договорняк.

Нет, я не догонял его мысль, честно. Возможно виной был выпитый коньяк, ибо глушили мы его малыми дозами, что опаснее, нежели пить стаканами.

— Потом поймёшь, — махнул он рукой. — Одно могу сказать, твоя карта сыграла. И в этой ситуации я сам на её месте бы закрыл твой проект, чтобы не мешал серьёзной работе.

— Не мешал чему?

Тёплая покровительственная улыбка.

— Хуан, ты и так меня подставил, вывалив всё, что сегодня рассказал, на мои седины. Или думаешь, нас не пишут? Мне, скорее всего, ничего не сделают, у меня и так была секретка, запрет покидать планету, просто продлят лет на пять. Я присягу давал из тех, которые и после дембеля действуют, до конца жизни. Но даже у моего допуска есть предел, понимаешь?

Кажется, мои ноги похолодели. Слова сеньора вновь переворачивали всё с ног на голову. И я понимал, что он хотел сказать — не тупой. Но не понимал ПОЧЕМУ они это сделали. ОНА, ибо Сирена тут была пристяжной, как и любой другой член политбюро… Кроме, разве что, сеньора Серхио. Который помогал по одной единственной причине — мы с его старшей дочерью разнополые, и сможем ужиться наверху ВМЕСТЕ. Причём я буду не в статусе консорта.

Но об этом подумаю позже. Сейчас голова слишком тяжёлая.

— Сеньор, как бы то ни было, я буду блюсти соглашение, — подвёл я итог исповеди, сам для себя ставя точку. — Я — сам по себе. Свободный независимый игрок. Индивидуальный предприниматель, если хотите. Им же буду помогать только в случае крайнего 3,14здеца, как грёбанный Разрушитель Всего К Чему Ни Прикасаюсь. И позиция моя тверда. Хотят продвинуть проект по другим рельсам — они в моих глазах это вначале должны заслужить.

Но в этой позиции есть издержки — я должен сам уметь зарабатывать на хлеб, — вывалил ему наболевшее. — Как себе, так и для содержания тех людей, кто меня окружает и кто от меня зависит.

— Похвально, — закивал полковник, одобряя позицию. — Пусть пока так, не форсируй события. Дай всем успокоиться и взвесить всё, что произошло и происходит. Поработай на себя, это на самом деле неплохая штука. Но к себе в компанию взять, извини, ни тебя, ни твоих мальчиков не могу. — Показно развёл руками.

Я скривился как от зубной боли.

— Сеньор, зачем же так опошляете?

— Как? — Недоумение на лице.

— Вот так. Я не на работу устраиваться пришёл. А спросить совета.

— Совета? — Он почесал подбородок. — Спрашивай.

— У меня банда отмороженных умеющих убивать парней и горы оружия. У меня есть база с суперкомпьютерами и профессиональными взломщиками, причём официальная, легальная. Я хочу уйти во фриланс, работать на себя, поскольку за время всех этих перипетий с противостояниями и нацистами увидел, что на планете столько дерьма, что можно грести лопатой вечность — всё не отскребёшь. Думаю, на Венере много людей, которые совершили нехорошие поступки и которые будут рады заплатить для того, чтобы о них не узнала широкая публика. Имея оружие и маленькую армию, можно убедить их, что заплатить всё-таки проще, дешевле, чем «убрать» нас.

Вот только последствия всего этого нерадужные. После нескольких успешных дел обязательно последует откат, и нас раздавят. Один на один я не боюсь схлестнуться с любой из семей даже первой десятки. Но когда наши действия станут мейнстримом, против нас сплотится вся Венера, и это будет катастрофа. Я не знаю, как этого избежать, поскольку даже война между кланами, в которой можно прятаться за разные стороны чтобы уцелеть, не поможет. Ибо нас захотят грохнуть ВСЕ. Несистемники-робингуды не выживают, а как вновь стать частью системы — я не знаю.

— Да, издержки решения, — улыбнулся сеньор. — Работать под «крышей» клана, да ещё королевского, являясь частью системы, куда проще.

— Именно. Наливайте что ли? — нахмурился я.

Сеньор разлил. В молчании пригубили. Полковник сжирал меня глазами, просвечивая что те рентгены. Наконец отставил стакан, приняв решение.

— Хуан, есть способ быть частью системы.

Я уважительно склонил голову — проникся авторитетом. Ибо не придумал даже версий, как это сделать.

— Ты рассуждаешь сейчас как робингуд, мелкий пакостник, — продолжил он. — Для которого главное — деньги. Где-то их взять, заработать. Отнять. Да, обменять их на негативную информацию о членах любого из топовых кланов. Это незаконно, но логически обоснованно. Но это всё равно называется «грабёж», с какой стороны ни посмотри.

Пауза. Искорки в глазах:

— Но что, если повысить ставки?

Я нахмурился. Обмозговал и так, и так, но ничего не понял.

— Сеньор, переведите?

— Я говорю, что если повысить ставки? И наш разбойник с лесной дороги превращается… В идейного борца за Высшую Справедливость! В того, для кого деньги — инструмент, но никак не цель. Тьфу на них: сегодня есть — завтра нет. Этот Большой Проказник будет, конечно, брать у сеньоров деньги, и, подозреваю, количественно — столько же, сколько робингуд из первой версии. Но на фоне ВСЕГО, что сеньор забирает у Важных Донов в качестве расплаты за грехи, это смотрится настолько мизерным, что вся планета понимает — это не грабёж. Это что угодно иное, война, там, за справедливость, крестовый поход против чего-то там, да даже мотив личной мести тут пройдёт. Но грабёж это — в последнюю очередь!

Я не выдержал и махом допил остатки коньяка, отставил пустую тару.

— Пипец! — Я, конечно, сказал жёстче, но не буду цитировать. Сеньор Каррерас довольно улыбался. — Но тогда получается, мне нужен «отстойник». «Слив». Мля, мегаслив для таких огромных денег! — Кажется, сам прифигел от масштабов. — И нужна «крыша», поскольку такими деньжищами нельзя оперировать просто так. «Крыша», которой буду отстёгивать, на товарно-денежных капиталистических, а не клановых началах.

— Хуан, я не даю тебе готовых решений, — развёл он руками. — Да ты и не за ними сюда пришёл. Я просто рассуждаю логически, отвечая на твой вопрос.

Как? Куда? Где взять кадры и под кого «лечь» — дальше давай ты сам чеши репу. Одно от себя остерегу — если ты оступишься и упадёшь СЕЙЧАС, твой проект свернут на самом деле. В самом что ни на есть плохом смысле. Больше скажу, твоя жизнь — это индикатор планов тех, кто наверху. Как только тебя закроют по настоящему — ты об этом узнаешь, и поверь, тебе эта информация не понравится, и изменить что-либо больше никогда не сможешь. Совсем никогда.

— Спасибо, сеньор Каррерас. — Я поднялся. — Пойду я. Надо переварить. А ещё скоро «стрелка» с потенциальным работодателем. Причём говорят, что он сорит деньками, не считая.

* * *

Полковник озадачил. Сильно озадачил. Да, вот так, «инн-олл» на меня, мальчишку, не имеющего даже диплома о среднем образовании.

«Я бы лично прикрыл твой проект — чтоб не мешал для серьёзных дел». Хм… Лея серьёзно хочет сделать резервного наследника основным? Дать ему обойти собственных дочерей, которых любит, и это чистая правда? Лишь женив его на финише на одной из них (на старшей, но будьте уверены, все понимают, что жить буду параллельно и с младшей, у них в семье такие отношения уж три поколения как норма).

Какие последствия у «инн-ола»? Если у меня получается — это не может остаться незамеченным (и не осталось даже если не считать штурм дома Батисты и нападение на Абанкуэйро, а с ними вообще звездец). Знать меня после такого будет бояться. Кланы будут понимать, что за чел садится на трон, будут ходить на цыпочках. Бинго! А если не получается — меня топят. Мерседес — на Землю с концами, Макс, Лёха и парни — и так расходный материал, взломщики — люди подневольные, но и они смертны, особенно в стенах государственной тюрьмы. А королева отмазывается: «Не знала, трамвая ждала, доверила мальчишке пошурудить в омуте, а он берега попутал — вот его голова, негодника». Логично? До скрежета в зубах да. И мнение Бэль тут вообще не учитывается — не до сантиментах, когда ТАКОЕ на кону. Одна Фрейя понимала, куда я лезу и какую именно со мной устроили игру, и пыталась оградить, где могла. Но «не шмогла я, не шмогла». Я вытащил это скользкое дело, но…

…Но ничего ещё глобально не закончено. Мне дают поиграться во фриланс, в индивидуального предпринимателя, плевав на статусы любых проектов и досье, где я до этого фигурировал. Что ж, это обнадёживает.

…Но не отменяет факта того, что отныне с Веласкесами я состою только в товарно-денежных отношениях. Планы королевы — на то и планы. А реалии — это реалии.

— …Mireda, парни! Да что ж вы такие упёртые! — негодовал я, ругаясь на собравшихся в «Престидижитаторе» гостей. Которых сам позавчера ещё пригласил, не зная, какая сегодня на меня обрушится лавина информации. — Мы вам не конкуренты! Не конкуренты мы, понимаете? Она будет работать в сегменте, куда… — Вспомнилась цитата полковника. — …Куда с вашим свиным рылом пустят как в галерею высокой моды! Она МАН-ЗО-НИ! Сечёте? И её клиенты — детишки первой сотни. Будут. И второй сотни. А ещё детишки сенаторов, министров и губернаторов. Просто потому, что статус, любовь к древностям вот вообще не при чём! При всём при этом мы, если скооперируемся, будем продвигать и вас. Потому, что турниры, битвы между клубами, межклубные чемпионаты реконструкторов — это мать вашу шанс для вас, чтобы о ВАС знали такие люди! Чтобы о вас слышали те, кто принимает решения в коридорах власти, родители этих золотых деток! А вы мне палки в колёса.

— Хуан, давай честно, пока это только «стиральная машина», отмывающая причастность наци обратной стороны к протестам, — произнёс один из гостей, владелец клуба-конкурента. Оказывается, бизнес реконструкторов старины в столице, да и вообще на Венере, поделен. И сунуться на эту поляну просто так не получится. Я не получил заточкой под рёбра только из-за крутости — все поняли с кем имеют дело с первого дня. Однако вокруг нашего с Марго клуба сложился вакуум, нас банально отсекают по всем фронтам — от опытных инструкторов (где их взять если к нам никто не придёт?), от рекламы через сарафанное радио, от фестивалей и турниров — я было попытался подать заявку на участие на один межклубный турнир… Пока чисто посмотреть как это делается, базы ещё нет… Но получил отворот.

— Уже нет, — уверенно покачал головой. — Тот проект закрыт. И да, незаданный вопрос, отвечаю — клуб был создан под ТОТ проект. Но после миномётов и шариков у Золотого дворца, королева нас прикрыла. Совсем.

Этот же клуб — частные инвестиции младшенькой Манзони. И сюда были вложены огромные деньги. Повторюсь, частные!!! И Маргарита на самом деле хочет этим заниматься! У меня был разговор с нею на эту тему, она отказалась закрываться. А значит мы будем работать. С вами или нет, но заимеем таких клиентов, которые через десять лет будут пинком распахивать кабинет премьер-министра. И вы мимо этого праздника жизни пролетите.

— Хуан, дай нам подумать, — попросил другой гость. — Мне кажется, всё решаемо. Но надо выработать стратегию. Чем именно можем помочь мы, и как нам это будешь возвращать ты.

— Не я, — покачал я головой. — Марго. Возможно я уйду с этой должности. Но в восемнадцать она сама сможет «рулить» клубом. Это намёк, что если лично ей понравитесь и заинтересуете — всё будет в шоколаде.

— Хуан, мы подумаем, — поставил точку в диалоге третий гость. — Давай возьмём паузу в пару дней, после чего дадим окончательный ответ.

— А пока я подтверждаю участие вашего клуба в турнире, — подал голос ещё один, кто «вернул» заявление об участии.

— Да нам пока и выставлять некого. — Я пожал плечами и грустно засмеялся. — Парни, если скажете «да», сразу попрошу об одолжении. Найдите мне пяток хороших ребят в качестве инструкторов?

— А кого они учить будут? — усмехнулись мне.

— Найдём, — отмахнулся я. — Причём это будут детки из категории «выше крыши». Поищите кого поприличнее, ага?

* * *

В общем, на конкурентов наехал. Прикрылся работодательницей. Ибо иначе как быть просто не знал — я хреновый гендир, причём в бизнесе, о котором не имею никакого понятия. Но уйти, написав заявление об уходе, не мог. Марго просила «не бросать её», ей и правду этот клуб хочется. Первых клиентов она найдёт и рекламу запустит, да ещё такую, какая ни одному клубу-конкуренту не снилась. Я тогда ещё не отошёл, попросил две недели прийти в себя — был слишком раскисшим, и вот теперь пора начинать работать.

Впрочем, на сегодня работа гендиром клуба реконструкторов закончена. Пусть сеньоры думают — сие полезно. Большего сделать не смогу. Пока же приехал в «Натюрморт», на ещё одни важные переговоры, но уже касающиеся собственного, то бишь ЛИЧНОГО бизнеса. В котором я продаю себя и только себя, и где от меня никто не зависит. Ибо парни при всём том, что считаются «на подхвате» у вашего покорного слуги, могут спокойно выступать сольно, если захотят.

— Брат! Брат! Брат! — поручкался со всеми. Из-за пробок опоздал, не рассчитал время подскока от «Престидижитатора», хотя с реконструкторами закончили встречу давно. — Сеньор? — протянул руку сытому довольному жизни хлыщу лет тридцати пяти в дорогущем пиджаке от Феррари. Я теперь в костюмах разбираюсь, особенно в произведениях одного модельера итальянского происхождения. Марина сказала, через месяц её пригласили на показ, спрашивала, как к этому отнесусь. Пока, похоже, просто пробивают, но в целом, думаю, пригласят серьёзно и дадут аванс. А у неё как раз сессия кончится. То, что некто ставит на меня «инн-олл» может просчитать не только полковник спецназа, но и хитрый модельер. Который спустя годы сможет сказать, что у него на показах работала моделью сама королева, жена короля, пусть и бывшая. Это рисковая инвестиция, может не выстрелить, но не я ли учил сеньора рисковым инвестициям?

— Пабло. Пабло Эскобар, — уважительно кивнул мне гость, привстав, пожав руку. — Губернатор Санта-Катарины.

Я сел в единственное свободное кресло за столом, напротив него. Скрестил с ним взгляды. Интересный сеньор. Тридцать пять — для губернатора молод. Ктулху, пока я бухал с полковником, оперативно собрал на него данные, и в жизни сеньора при ближайшем исследовании образовались огромные белые пятна.

Во-первых, сирота. Но при этом ни дня не жил в приюте. А проживал у «крёстной», правда она его крестила или нет — узнать не удалось. Ктулху думает, это была наёмная няня высокого уровня, ибо она нигде не работала, и при этом жили они неплохо. «Кто-то платил ей за воспитание юного Пабло, Хуан, чует моя жопа, и платил нефигово так» — это цитата взломщика. Затем частная школа. Пусть в Омеге, не в Альфе, но и в Омеге можно получить хорошее образование. Окончил с отличием. Затем грант в Венерианский Экономический. Не принят — не прошёл отбор по конкурсу, но с рекомендацией, то есть автоматическим зачислением в ВУЗ попроще. Но нет, кто-то неизвестный оплатил все пять лет обучения, пофиг на то, что можно сэкономить в более простом учебном заведении. И сеньор Эскобар вновь справляется на отлично, чуть-чуть не хватило до красного диплома, а заодно заводит множество полезных знакомств, ибо в Экономическом половина студентов — клановцы.

Затем быстрый рост от простого клерка в министерстве туризма (вы пробовали без блата устроиться работать в министерство, пусть даже клерком?) до губернатора Санта-Катарины, чей срок истекает в следующем году. Санта-Катарина — маленькая провинция, всего миллион населения, расположена на отшибе, на северном полюсе планеты, но зато очень богатая — редкозёмы и атомные производства. Стать там губернатором просто — надо подкупить всего лишь миллион человек. Но капец дорого!

И этот человек «не глядя» даёт нам аванс, даже не введя в курс проблемы?

— Очень приятно, сеньор Эскобар, — решил заканчивать я гляделки, ибо смочь пересмотреть опытного прожжённого чинушу — надо быть идиотом так считать. — Разрешите сразу вопрос. Ваш полный тёзка, живший в далеком двадцатом веке, не ваш далёкий предок?

Сеньор губернатор пожал плечами.

— Сеньор Шимановский, к сожалению, я ничего не знаю о своей семье.

Судя по лицу, лукавил. Знает он кто по происхождению, кто давал ему всю жизнь деньги и толкал. Но вот кто такой кокаиновый король Колумбии прошлого — ни духом. А на первое наплевать уже мне — кто б ни были его «покровители», и не таких на завтрак едали.

— Хорошо. Тогда можете озвучить в общих словах суть вашего предложения? — Я подался вперёд, заняв агрессивную позицию и свернув глазами. Остерегая, что не терплю ложь, и тем более не потерплю желания «кинуть».

На сеньора это не произвело впечатление, он даже мило, но еле уловимо улыбнулся.

— Да в общем у меня всего одно предложение. Вы должны выступить на одном вечере. С одной единственной песней.

— Одной? — недоверчиво скривился Хан.

— Да. Песня на ваш выбор, но требования к ней жёсткие — будем согласовывать. Средства на подготовку — мои. Любые, какие потребуются, если обоснуете. Все риски, в том числе имиджевые — мои. От вас только выйти и «выстрелить», победив в конкурсе.

— Конкурсе? — меня опередил нахмуренный Карен.

— Да. Моя провинция участвует в одном конкурсе, и так получилось, что все три победителя этого мероприятия, отборочной его стадии, то есть внутри провинции, от участия в финале, то есть в собственно конкурсе, отказались. По регламенту Санта-Катарина теперь может выставить любую команду. И мне нужны фрилансеры для этой работы на один вечер.

— Что за конкурс? — напрягся Фудзи. Я отчего-то уже знал, что услышу, да и парни, похоже, тоже догадались. Ибо за какой ещё конкурс может «топить» губернатор? Оттого даже вечно спокойный Фудзи в напряжении подался вперёд.

— КНП, «Конкурс национальной песни», — не разочаровал нас сеньор.

— Сразу нет! — поднялся я, придвигая за собой стул. С буквально секундным опозданием парни повторили мой жест.

Сеньор не шелохнулся.

— Сеньор Эскобар, очень приятно было с вами пообщаться, — вежливо, но как к говну обратился к гостю Карен, — но наши мысли полностью совпадают с мыслями нашего напарника. Мы в подобном не участвуем и не собираемся.

— Ищите других дураков! — весело хмыкнул Хан. И лишь только Наото сдержался от колкого комментария.

— Хуан! — окликнул меня сеньор, в равнодушной позе оставшийся сидеть на своём месте. Я обернулся. — Хуан, скажи, сколько лететь до Туманности Андромеды?

Нахмурился. Припомнил астрономию. На районе в школе её преподавали плохо, а для гранта нужно было знать самый минимум. В школе же генерала Хуареса проучился не так, чтобы долго, всего год, и астрономия не была коньком программы.

— Кажется, два с половиной миллиона световых лет, — выдал я по памяти. — Но могу ошибаться, это не точно.

Снова развернулся идти дальше, но в спину снова настиг вопрос сеньора губернатора:

— Хуан, это важный вопрос. Каково это грёбанное расстояние до этой грёбанной Туманности Андромеды?

Вот тут меня накрыло. Встал как вкопанный, спина похолодела. Конечно, мог бы послать всех в жопу и уйти, лишь бы не подписываться под это дерьмо. И ничего бы мне никто не сделал. Правда и обратиться за помощью в следующий раз я не смог бы.

Но, блин, я давал слово! И мне реально помогли, отсыпав эти грёбанные два миллиона золотом в тот же день, как попросил! Нельзя нарушать своё слово, иначе ты — ничтожество. А я не хотел себя таковым считать.

— Вань, чего встал? — окликнул Хан — парни уже прошли мимо и остановились, видя, что стою как вкопанный.

— Ребят, у меня для вас плохие новости, — гробовым голосом произнёс я.

— Только не говори, что мы под это подписываемся! — в ужасе распахнул глаза Карен. — И что это политика и «так надо потому что так надо».

— К сожалению, не политика, — покачал я головой. — Хуже. Сильно хуже. И отказаться не могу.

— Ребят, вы можете идти, вы не давали слово! — попробовал отмазаться я, не втягивая их в это. — Но я — дал. И уйти не могу. Я обязан выполнить это грёбанное требование этого грёбанного сукиного сына, чтоб ему жилось долго и счастливо!

Хан присвистнул. Выглянул на сеньора губера из-за моего плеча.

— А может давай ему люлей наваляем, и скажем, что так и было?

— Хан, брат, я ДОЛЖЕН, — положил я ему руку на плечо. — А долги надо отдавать.

— Чёрт с ним! — Карен тяжело вздохнул и прошествовал назад. Отодвинул стул и сел на своё же место. Хан постучал по плечу и тоже двинулся за стол. За ним и я.

Когда все сели, Карен взял слово:

— Сеньор Эскобар, наш младшенький, похоже, опять влез в какую-то авантюру. И мы не можем его бросить. Но ответственно заявляю, любая попытка на нас покататься и «кинуть», или не нас, а его — и вы очень сильно пожалеете о своей наглости! — Он грозно сверкал глазами. И кто другой наверняка бы проникся. Но не суперблатной представитель аристо, чей-то теневой наследник вроде меня самого, только лигой ниже, работающийчетыре года губернатором богатой провинции.

— Это подарок. Даже не аванс. Просто для начала разговора, — равнодушно произнёс он. Его не касались наши треволнения, он просто чётко шёл к своей цели. — Чтобы вы поверили, что я серьёзный человек и на самом деле хорошо заплачу и возьму на себя все риски.

Перед каждым из нас на стол легла тонкая золотая пластинка в тысячу империалов.

— Вот дерьмо! — охарактеризовал ситуацию Хан.

Глава 2. Большие планы

— Сеньор, я, конечно задолжал одному человеку, — картинно нахмурился я. — Но когда брал в долг, поставил несколько своих условий. В частности, что не буду работать втёмную. А потому говорю сразу и в лицо. Отвечаете честно — мы сотрудничаем. Юлите — идите нахрен, подожду других гостей из Туманности Андромеды.

— Так-так! — засверкали искрами интереса глаза тёзки наркобарона прошлого. — Что ж, сеньор Шимановский, я весь во внимании и к сотрудничеству готов. Задавайте свои вопросы.

— Какова ваша конечная цель? САМАЯ конечная? — сделал я акцент на слове «самая».

Он хохотнул.

— Что ж, правильный вопрос. Но не поддерживаю тот пафос, с которым вы его задали. Ибо совершенно не делаю из этого тайны.

Он также откинулся на спинку кресла, выдержал интригующую паузу и заявил:

— Я хочу стать премьер-министром.

Никакого эффекта его слова не произвели. Впрочем, мы и без эффектов не знали, что сказать и молчали, и получалось выразительно. Сеньор продолжил:

— Мы живём в монархии. Теоретически я могу претендовать на престол, как далёкий побочный потомок первой королевы. Да вы наверняка, идя на эту встречу, сей факт раскопали.

А вот тут сеньор удивил. Не раскопал, махнул рукой: «Здоровее видали». Значит, дальний Веласкес? Хмм… Ладно, позже выясню.

— Однако, — продолжил он, — я реалист, и понимаю, что практически занять этот пост не смогу. Проще свергнуть монархию и стать президентом Венерианской республики чем сесть на трон Веласкесов, но и этого делать я не хочу, мне нравится тот строй, в котором живу.

— Ибо можете рассчитывать на поддержку королевского клана, — добавил я.

— Ну, опять же, теоретически. Если совсем прижмёт. — Он скривился. — Но надеюсь, до этого не дойдёт и собственных сил мне хватит.

Однако, юные сеньоры, — показно вздохнул он, — занять самый высший из возможных постов тоже не так просто, как кажется. Ибо премьер-министр это не просто специалист и профессионал в управлении. Это в первую очередь политик. А значит, чтобы стать премьером, сначала нужно стать известным обсуждаемым политиком. А тут, уж извините, без долгой мощной подготовки и финансовых вливаний никак.

— Но и с ними нужна толика везения, так? — усмехнулся Карен.

— Истинно, юноша. Истинно. — Картинный вздох. — Я богат, у меня есть деньги. У моей семьи. Их хватит на то, чтобы стать политической фигурой. Но теперь вопрос — а что нужно сделать, чтобы ею стать?

— А губернатор разве не фигура? — А это нахмурился Хан.

— Нет, — покачал головой сеньор Эскобар. — Это тупик. Тупиковый путь политической эволюции. Если ты хочешь стать первым в Марселе — да, это для тебя. Лучше быть первым в Марселе, чем вторым в Риме. Но я нацелен именно на Рим, мне тесно в провинции.

— А ещё стать губернатором в маленькой полуторамиллионной Санта-Катарине дешевле, чем в той же пятимиллионной Дельте или Санта-Розе. Для старта самое то. Да? Меньше народу подкупить нужно, — заметил я.

— Это технические детали, но в целом именно так, Хуан, — кивнул сеньор. — Видите, уважаемые, я честен.

— И при чём здесь национальный песенный корпус? — снова скривился Карен. — Даже если вы выдвинете команду, которая победит — вы просто победите в НПК. И всё. В премьер-министры вас за это не проведут.

— Вы примитивно мыслите, сеньор Мартиросян, — покачал чел головой. — К тому же я не сказал, что моя команда должна победить.

— Наоборот, мы НИКОГДА не победим в НПК! — подался вперёд Хан, грозно сверкнув глазами. — Тогда почему мы?

— Ох уж эта молодёжь! — пафосно воскликнул Эскобар, хотя был не намного старше. Ему был какой-то тридцатник, всего-навсего. С небольшим. Десять лет, а столько понтов. И ведь он не набивал себе перед нами цену, был искренен — и это подкупало.

— Ладно, — продолжил он, — давайте я прочитаю вам относительно НПК маленькую лекцию.

Мы были не против.

— Когда-то, много лет назад, когда Венера только осваивалась, здесь, под боком друг у друга оказалось большое число разных национальностей, которые на Земле почти не пересекались. И все они начали конкурировать друг с другом, а ещё показывать друг другу, что именно они — круче всех. Бразильцы, аргентинцы, и даже парагвайцы находили семь причин своей большей «избранности» относительно других. Это было бы смешно, если бы не было грустно — горячие латинские парни часто доходили до поножовщины и разборок «купол на купол», «район на район». И тогда администрация и устроила его — песенный конкурс диаспор.

Вы говорите, что в Марокайбо самое жаркое фламенко? А докажите! А вот сынам и дочерям Ла-Платы бросили вызов, дескать, их танго давно устарело, и в Мату-Гроссу танцуют лучше. О, а самый весёлый город континента — Медельин — утверждает, что его самба заткнёт за пояс все школы Рио вместе взятые! А ну, Бразилия, чем сможешь ответить?

Потом Венера стала независима. Диаспоры растворились друг в друге. Но конкурс остался, превратившись… В конкурс провинций. Между провинциями.

— Сами провинции участвуют, сами и судят, — потянул Фудзи.

— Да, молодой человек. Всеобщее голосование. Голосовать можешь за всех, кроме своей провинции. Это снимало лишнее напряжение, так как какая-нибудь Аврора, например, всегда уступала промышленным грандам по уровню развития и жизни, но именно её представители песнями и плясками всех уделывали чаще всего, и никому не было обидно. Было единственное исключение из правил — Альфа никогда не становилась победительницей. Это как бы заповедник.

— При чём здесь губернаторы? — я начал понимать, в чём дело, но информации критически не хватало.

— Хуан, уже почти полсотни лет… Да, лет пятьдесят, точно, НПК — это междусобойчик губернаторов, — улыбнулся сеньор. — Я не говорю, что мы договариваемся, что кто-то определённый должен победить, хотя иногда и такое случалось.

— Как например, когда надо было протащить нищую Аврору, или Флору, — заметил Хан.

— Ага. Именно тогда. Но в основном НПК это… Поле боя между нами, губернаторами этой планеты. Нас четырнадцать, и победа на НПК даёт нам очки перед друг другом, повод пустить пыль в глаза. Потому практически везде провинциальные отборы курируются моими коллегами, и «левому», постороннему попасть на конкурс почти невозможно. Кроме Альфы — там мэр принципиально не лезет в отбор, но, как я и говорил, за Альфу никто никогда не голосует.

И эта система работала надёжно, как часы. Конкурс был маленьким планетарным фестивалем с губернаторским междусобойчиком, на котором поднимались деньги, на котором провинции могли позадирать нос перед другими провинциями, что они, де, круче. Но в эту чёткую систему дет тридцать назад вписались… Вы! — взгляд на меня. Мне аж стало неуютно. Кто такие эти таинственные «мы»?

— Хуан, это не ваше поле битвы, — попенял он мне, чтоб я знал за что. — Это праздник для имперцев, Обратная Сторона никогда не имела и не имеет к нему отношения. И вам с первого дня пытались это показать. Но вы с упорством умалишённых влезли на этот конкурс, дескать, тоже часть Венеры, и год за годом долбитесь, пытаясь победить. Привлекаете звёзд первой и высшей величины, чуть ли не международной. Лезете и лезете, что приходится задвигать вас силой.

— Правда, что голосования подкручивают? — исподлобья хмурился Карен.

— Конечно. Иначе представители Самары победили бы… Ну, примерно в десяти конкурсах за последние два десятка лет, — сеньор развёл руками, а каждый из нам про себя произнёс что-то матерное. — Это примерная оценка. А потому, ребята, в НПК появилось второе правило — Самара никогда не становится победителем! Как и Альфа. За Самарой год от года второе место, иногда третье. Первое вам просто не дадут.

— Я не хочу участвовать в этой клоаке! — заявил вдруг Хан. — Это ж лажа, пацаны. Они хреначат наших год от года, а тут мы… Будем выступать в этом отстое…

— Хан, мы будем выступать за команду имперской провинции, — осадил его Фудзи.

— Ага, — поддержал я и тоже подался вперёд, в агрессивную позу. — Вот только нахрена вам это надо, сеньор Эскобар?

— Что именно, Хуан? — улыбался этот блатной чёрт. — Формулируй свой вопрос до конца, и я отвечу честно, как обещал.

— Русская команда. Выступает за имперскую провинцию. Вы хотите, чтобы вся планета проголосовала за нас и мы победили. ВЫ победили! Получится, мы как бы предатели. Самара не может победить — и через нас она победит от имени Санта-Катарины?

— Нет, Хуан, я в тебе разочарован, — серьёзно, без тени иронии, покачал Эскобар головой. — Парни, Самара НИКОГДА не победит — это аксиома, да. Но она не победит, даже если будет мимикрировать, и её представители выступят за имперский сектор. «Никогда» — это волшебное слово. У вас был бы шанс, как и у вашего Сектора, если бы вы… Были обычной командой. Но после того, что именно ваша группа устроила за последние месяц-два-три…

— Скандал! — осенило меня. — Вот ваша цель! Жюри привычно подкручивает голоса русской команде, да ещё провокационно выступающей на русском языке. Причём не может не подкрутить уже ввиду того, какую политическую позицию мы занимаем и как сильно недавно засветились. Но в этот раз в проигравших не угнетённый Сектор, которому суждено проигрывать, о кого и так двадцать лет вытирали ноги, а пусть и маленькая, но гордая имперская Санта-Катарина!

— Сильно! — уважительно покачал головой Карен.

— О, а такой расклад мне нравится! — А это Хан.

— А дальше что, сеньор губернатор? — улыбнулся Фудзи.

— А дальше сеньор выступит обличителем гадких организаторов конкурса, — продолжил я, перебивая сеньора, уже было раскрывшего рот для ответа. — Он защищает пусть всего полтора миллиона сограждан, но, блин, он их ЗАЩИЩАЕТ. И светится этим на всё страну. И о маленьком губере из самой далёкой провинции на Северном Полюсе говорят все салоны столичной Альфы. Скандал. Путь в политику, в высшую власть, открыт — так же сильно он будет защищать условных «своих» и на самой вершине. И вся планета это знает. А значит проголосует как надо, за известного ей человека.

— Браво! — Эскобар похлопал, и снова без иронии. — Можете же когда хотите, сеньор Шимановский!

Сука!

— И всё равно, я не хочу участвовать в этом показушном бедламе, — покачал головой Карен. — Ребят, поймите правильно, нас будут опускать! Да плевать за кого мы выступаем, наоборот, мы покажем, что нас, русскоязычных, можно пинать даже когда над нами имперский флаг! Мы откроем ящик Пандоры, покажем, что и так можно, и сделаем только хуже.

— Сеньор Мартиросян, — засияли ехидным огнём глаза Эскобара, — а что, если я вас приглашу участвовать в ПОСЛЕДНЕМ НПК в истории Венеры?

— Так, сеньор, давайте подробности, — подался вперёд я. — Заинтриговали. Вы же получили скандал, а тут…

— Хуан! — А теперь его глаза сверкнули зло. — На сей раз сеньоры обидят, и тут вы совершенно правы, не пинаемый Сектор, заявившийся на чужой праздник и пытающийся победить в чужой войне. Теперь они унизят имперскую провинцию. А, как я говорил, это территория губернаторов. Не надо нас недооценивать. То, что мы «воюем» за пределами Альфы, где сходятся все деньги планеты, не значит, что о нас можно вытирать ноги. И уже на следующий день сеньоры организаторы будут платить. Много платить. И каяться — что бес попутал их так поступить. А потом я буду снова трезвонить о них на всю планету, они снова будут платить, и снова каяться. Пока у них не кончатся деньги. А когда кончатся — я заберу всё их имущество, и они снова будут платить, и снова каяться. Поверьте, я смогу организовать такое.

— Это коммерческий проект, — понял Фудзи. — Это ЕЩЁ И коммерческий проект. После которого ваши шансы на премьерское кресло… Сильно вырастут. Как и благосостояние.

— Конечно. — Сеньор расслабился, выдохнул и откинулся на спинку кресла. — К чёрту долг Хуана, парни. Я не хочу вас неволить. Откажетесь — и дьявол с вами. Но я предлагаю вам добровольно поучаствовать в уничтожении конкурса, на котором ваших земляков унижали на протяжении двадцати последних лет. Мои условия — любые, пойте что хотите, на любом языке кроме испанского. С единственным критерием — мы должны выиграть этот долбанный конкурс!

— Выиграть? — в голосе Карена послышался сарказм.

— Я сказал выиграть, а не победить, — разграничил сеньор. — Это разные понятия. И вы должны «выстрелить» так, чтобы ни одна собака не сомневалась — вы были лучшими! Сможете? Да — значит да. Нет — буду искать другого.

— Я не против, — покачал головой Хан. — Но, поскольку должен только Хуан, мне интересна финансовая сторона вопроса… Персонально для меня. — Загадочный задумчивый взгляд.

— Многие сами платят, чтобы выйти на НПК от своей провинции, — ехидно заметил Фудзи.

— Вот пусть сеньор идёт к ним, не проблема! — поднял наш гитарист руки.

— Да не вопрос, парни. Вот такой суммы вам хватит? — Перед нами на стол лёг чек. Карен, как главный, взял его. Брови его удивлённо взлетели.

— Ого!

— Чё там? — вперёд подался и Хан.

— Лям. — Карен положил чек назад.

— Это лично вам, — обозначил сеньор. — Вашей группе, как коллективу, как будете делить — сами решайте. Все оперативные расходы, организационные, подготовительные… Оборудование, подготовка сопровождения, репетиции, записи, свето- и звукомеханики — всё оплачиваю я. То есть провинция Санта-Катарина.

— Насколько я знаю, — вставил я свои пять центаво, — чтобы участвовать, мы должна проживать в провинции минимум десять лет.

— О, Хуан, я тебя умоляю! — махнул этот чёрт рукой. — Не проживать, а быть налогоплательщиком. — Он открыл лежащую перед ним на столе голубую папочку и раздал каждому из нас по листку из натуральной бумаги. — Поздравляю, вы все, вчетвером, являетесь собственниками домов в провинции Санта-Катарина. И уже больше десяти лет платите за эти дома налоги. Там не дома, так, квартиры, но все налоги оплачены, никаких задолженностей. А для конкурса важно только это.

— Квартиры реально существуют? — озадаченно вертя лист в руке, уточнил Хан.

— Конечно. Причём вполне официально сдаются тамошним шахтёрам-вахтовикам. Отвечаю на незаданный вопрос — налоги со сдачи вы также исправно платите, никаких вопросов по вашей принадлежности к провинции не будет.

— Вот так просто, взять, заплатить, и… — вырвалось у меня.

— Хуан, если бы я попытался «наколоть» налоговую провинции на эти деньги — меня бы уже смешали с дерьмом. Я же всего лишь заплатил, внёс дополнительную сумму. Какая налоговая не будет приветствовать такое?

М-да…

— И эта… Недвижимость… Тоже останется нам? — не верил что всё так просто Хан.

— А вам нужны те халупы в рабочем районе? Да забирайте! — Сеньор Эскобар снова хохотнул. — Но платить далее за них будете вы. Как и собирать плату с вахтовиков. Лучше наймите агента — не наездитесь в Санта-Катарину.

— Что по песням? — перешёл я к делу, понимая, что ребята согласны. — «Любая не на испанском», понимаю, означает единственно возможный вариант?

— Разумеется. — Сеньор и не думал отпираться. — Да, это должна быть песня на вашем языке. Более того, она должна быть… Двусмысленной. Провокационной. Но при этом в границах дозволенного — открытым текстом произносить скользкие вещи нельзя, меня не поймут. Ах да, ещё два условия. Песня может быть на русском, но не про русских, как нацию. Это важно, так как это ЛАТИНСКИЙ песенный конкурс. Понимаете?

— А второе какое условие? — хмурился Карен.

— Второе… — Сеньор замялся. — Вы поёте про победы русских. В боях. Битвах. Стычках. Войнах. Я не хочу, чтобы вы пели про русских, но и не хочу, чтобы пели про победы.

— А о чём же петь? О поражении? — воскликнул Хан, разведя руками.

— А почему нет? — заулыбался Эскобар. — Это же… Круто! «Мы дрались как львы, но их было больше!» «Мы проиграли но не сдались!» «Мы все погибли, но не опозорили честь знамени!» Это… Одухотворяет! Это повышает рейтинги, приковывает внимание! Трагизм, им вы привлечёте куда больше описанием пафосной победы.

— И не про русских… — проянул Фудзи.

— Ну, ребят, вы же историки, — а теперь Эскобар презрительно нахмурился. — Что, не накопаете сюжетов из мировой истории? Ну, например эти, как их… Тамплиеры. Крестоносцы. «Мы дрались-дрались с подлыми нехристями-сарацинами, и все героически погибли». «Гроб господень снова захвачен, но мы не посрамили честь в бою за него». «Наши святыни снова под пятой сарацинов, но христианские братья воюют друг с другом, одни мы, мать его, бились… И погибли как герои, брошенные всем христианским миром». Это же потомки конкистадоров, католики! Их предки сражались за Иерусалим в лохматых седых годах! И их предки тоже. Подумайте, оформите — через недельку прослушаем и оценим.

— Да-а-а-а… — задумчиво выдохнул Хан.

— В общем, в деньгах не лимитирую. Главное — результат. — Сеньор вздохнул и поднялся. — Через неделю созвонюсь — представите черновой вариант. Конкурс через два месяца, у вас мало времени — не затягивайте.

— Кто что думает? — произнёс Карен, когда губер ушёл, а за столом воцарилась тишина.

— Мы однозначно участвуем, — а это Хан.

— Песня не про русских и не про победу. Про поражение нерусских. — А это выдал Фудзи, присовокупив комментарий мощным идиоматическим выражением.

— А что вы на меня смотрите? — заявил я. — Не знаю. Думайте. Вы слышали всё, что раскопал я. Весь материал, что был, я вам слил. Чего я должен один отдуваться?

— Давайте возьмём паузу до завтра, — понял меня Карен. — Переспим с этой мыслью, и завтра устроим мозговой штурм.

— Идёт!

— Договорились!

— Ну и отлично!

К машине я шёл задумчивый. Мне не нравилось происходящее… Но, чёрт возьми, чел реально меня раззадорил! И без всякой «Туманности Андромеды». Правда, тут буду объективен, без этого пароля я бы вряд ли стал его слушать.

* * *

Королева всё же посетила тот концерт. Пересилила обиды и помои, которыми я её облил. Сейчас, немного успокоившись, понимаю, что был не совсем прав. Меня никто не «кидал», никто не опускал ниже плинтуса — наоборот, дали такую власть… Какую никому в стране не давали. Разве что всемогущие временщики, сажавшие на трон королев, обладали такой же. Лукас Маршал, Филипп Веласкес да Родриго Муньес. И я. Я не сажал королеву-любовницу на трон, и как бы не обеспечивал её там нахождение… Но если смотреть правде в глаза, она вывалила на меня то, что доверяется не просто самым доверенным, а… Как минимум наследникам престола.

Узрев в районе одной из аллей охрану, организовывающую кольцо безопасности для сеньоры, ещё удивился — зачем? Сейчас грохнуть её из толпы — плёвое дело. Но она всё же явилась, и стояла и слушала несколько песен подряд. Саму её я не видел, просто знал, что она вон в том кольце. И, кстати, в это же время пришло одно из крупнейших пожертвований того вечера — сразу несколько миллионов империалов. Мы собирали всей планетой, трансляция в сети шла на оба сектора, и в целом это была не запредельная сумма от собранного, но всё же разовая транзакция…

Я как раз раззадорился и пел что-то провокационное, типа: «А что нам надо — да только свет в оконце, а что нам снится — что кончилась война» и «Выйди на крыльцо — свободе поклонись…», но ответки не последовало. Три песни она просто посмотрела на нас и ушла.

Будучи одурманенным эйфорией и нереальным чувством свободы, не сразу осознал произошедшее. И когда после концерта — а всё в этой жизни заканчивается, и концерты тоже — к нам подошёл невысокий пузатый чел, не то, что не удивился, а воспринял это как должное. Мы с парнями таскали оборудование — его на сей раз было много, но и нас было много. Павел и его группа помогали, Дима не остался в стороне, ещё несколько человек из этой тусовки — быстро-быстро грузили всё в подъезжавшие фургоны. А потому я мог со спокойной совестью бросить процесс и подойти к крепышу.

— Сеньор?

— Сандерс. Просто Сандерс, — кривозубо ухмыльнулся он на прекрасном местном русском с говором Альфы, а не Самары. — Сеньор Шимановский, отойдём?

— Так вроде и так отошли? — Мы побрели прочь по боковой аллее. — Я вас слушаю.

— Меня зовут Юджин Сандерс, для друзей Женя, — представился он. — Я — хозяин заведения под названием «Пельмешка» на улице генерала Маркеса. Слышали?

— Как не слышать про главный ночной клуб, где собираются националисты Обратной Стороны? — усмехнулся я. — Причём не политическое крыло, как в «Меридиане», мир праху всем, кто там погиб, а… Деятели культуры. Интеллигенция.

— Я приглашаю на свою территорию всех, кто считает русский язык близким вне зависимости от национальности, — расплылся тип в улыбке удава. — Кто готов обсуждать на нём ценности, в том числе культурные. Потому слово «ночной клуб» не полностью передаёт сложившуюся у меня в заведении атмосферу. Например, периодически на втором этаже клуба мы устраиваем поэтические вечера и просмотры редких фильмов. Не всегда старинных.

— Угу, обсуждаете пьесы и спортивные состязания, — закивал я. — Отличное прикрытие для тех, кто через время будет метать бомбы.

Сеньор открыто оскалился.

— Чтобы говорить такие вещи, сеньор Шимановский, их сначала надо доказать.

— Это похвала, Женя, — заметил я. — А не наезд. Самое сложное и громоздкое нужно прятать на самом видном месте. И у вас получается. Но какое предложение ко мне? Приглашаете выступать в «Пельмешке»?

— Вы догадливый, сеньор Шимановский. — новая улыбка удава. — Как я могу не пригасить того, кто «послал» на всю страну саму правительницу? Но, мне кажется, что догадаться о сём предложении, учитывая, кто я, было не так уж сложно.

— Ваши условия? — перешёл я к сути от словоблудия. Блин, часов пять назад по сети только начали расходиться кадры из «Натюрморта… Где Сирена фигачила мне под дых. И уже — реакция. Да какая! Крепыш Сандерс профи, имеет нюх, а это хороший знак.

— Десять процентов от входа, стабильный график, — заблестели глаза крепыша. — Например, каждый четверг. Ну и плюс все внутренние сборы за песни — не претендую.

— Но не суббота, — заметил я.

Пожатие плеч.

— Вы не единственные в городе, сеньор. Суббота возможна, обсуждаема, если ваш проект себя оправдает.

— И вам будет всё равно, кто те люди, которые будут на нас приходить? — провокационно нахмурился я.

— Главное, чтобы они считали русский языком межличностного общения. — Тип расплылся в понимающей улыбке.

— Вы очень оперативны, сеньор, — заметил я. — Меня только-только уволили, а вы уже здесь.

— Вы, молодёжь, очень непоседливы, — покачал он головой. — А конкретно в вашем случае, — он имел в виду нашу группу, — сложно предугадать, куда двинетесь в дальнейшем. Да, сегодня вы смогли унизить саму королеву, на глазах всей планеты отказавшись выступать перед нею. Но если возгордитесь и возьмёте на себя больше, чем сможете потянуть — падать будет высоко и больно. А так я расстилаю для вас подушку безопасности. Со мной вы не взлетите высоко, а значит, и падать будет не больно. А потом… А вот что будет потом — увидим, но место для шага вперёд старик Сандерс вам предоставит. Так как? — расплылся он в победной улыбке.

— Спасибо за заботу, сеньор. — Я был искренен. — Наверное, я всё же приму ваше предложение. Но… — Вздохнул. — Понимаете, лично у меня, да и у парней, были очень напряжённые два месяца. Нам нужна пауза, чтобы прийти в себя. И как только мы это сделаем — приеду к вам в гости, в «Пельмешку», обсудить детали сотрудничества.

— Что ж, это разумное решение, сеньор Шимановский. — Женя-Сандерс вытащил из нагрудника пластиковую визитку и протянул мне. — Жду в гости. Так и быть, обсудим, как перевернуть этот мир.

— Вот так всё и было! — как на духу рассказал я лежащей рядом, на плече, Сильвии.

— И зачем тебе я? — сразу ухватила она главную мысль.

— Может всё же оденемся для начала? — предложил я. — А уже потом о деле?

— А ты больше не хочешь? — Тычок в плечо. — Появляешься раз в месяц, засаживаешь с порога, выливаешь на голову какое-то дерьмо, в котором надо помочь, и опять на месяц? — В её голосе было много напускной грозности, но и серьёзная нешуточная обида. — Что, как трахнул, сразу верёвки вить? Хуан, я, может, куда большего достойна!

Притянул её к себе и чмокнул в носик.

— Сильви, я люблю тебя. Просто моя любовь, она… Не такая. Не от мира сего. Я и сам не от мира сего.

Сеньориту пробрало зло. Волна пробежала по телу до кончиков пальцев.

— И, между прочим, это пол, — произнесла она, не найдя, что сказать, чтобы меня достать. — По которому ногами ходят. А мы на нём голые лежим.

— На Венере нет дорожной пыли, как на Земле. Переживём. — Я поднялся, протянул ей руку. Поднялись. Оглядел пол её кабинета. — А коврик у тебя шикарный. Очень мягкий. Как специально для меня купили.

Её снова разобрало зло, топнула:

— Хуан, прекрати! Хватит издеваться! — Она потянулась к одежде, принялась лихорадочно одеваться. Трусики от модельера, прозрачный лиф, деловая юбка, блузка и пиджак. И шляпка — но шляпку цеплять не стала. А я люблю, когда девочки с непокрытой головой. — Пришёл, понимаешь! Трахнул с порога!.. А я, может, хотела бы не на коврике в кабинете. Я, может, хочу дома. В собственной постели. И не раз в месяц по-быстрому, а каждый день. И не делить тебя со всякими белобрысыми шмарами.

— …Сказала чистокровная натуральная блондинка, — произнёс я, подойдя сзади, проведя ей руками по волосам.

— Тут главное слово «шмара», — замерла на мгновение от прикосновения Сильвия.

— Но ты указала только одну. Белобрысую. А по твоим разведданным, у нас поселилась и не белобрысая. К ней, получается, не ревнуешь?

Сильвия обернулась, подтянулась и села на край стола. Посмотрела с недоумением.

— Хуан, если она тебе так нравится — забирай её. И переезжай ко мне. Против Санчес ничего не имею.

Вот как! Охренеть. Я раскрыл рот, но не знал, что сказать.

— Я — бизнесмен, продолжила она. — А в будущем стану… Ещё более важным и занятым бизнесменом. Отец не говорит это вслух, но все понимают, что Себастьян пролетает с компанией. А значит домом и детьми заниматься мне будет некогда. — В голосе лёгкое разочарование, но именно лёгкое. — В моей семье это делала мать… До моего рождения, — поправилась она и опустила голову. — А я в своей… Ты не из тех, кто будет следить за детьми, убирать пелёнки и варить кашу. Пусть это будет Санчес, она справится.

Я её обнял, прижал к груди.

— Моя ты практичненькая бизнесменша… Как же я тебя люблю… — Принялся гладить её пушистую шевелюру.

— Но живёшь со всякими шмарами! — Пинок мне под дых. Не сильный, но повело. — Одевайся, Хуан, — железным тоном повелительницы мира произнесла она. — И давай уже обсудим, ради чего ты сегодня припёрся и с порога поставил в колено-локтевую на этом, не спорю, прекрасном коврике, — кивок на пол её кабинета.

Вино было отличное. Глупо ждать иного от такой, как Сильвия. Она села не на своё директорское место, а рядом, напротив меня. Блузку застегнула не до конца, и, учитывая прозрачный лиф, выгодно поддерживающий грудь, её растрёпанные и специально не убранные волосы и чуть-чуть размазанный макияж, смотрелось всё мило, по-домашнему.

— Сюда точно не войдут? — улыбнулся я. Поймал себя на мысли, как сильно нравится мне эта чертовка. И что абсолютно плевать, как будет лютовать Бэль, когда узнает о сегодняшнем похождении.

— После того раза — нет, — покачала чертовка головой. — Я сказала, что даже если внутри взорвётся ядерная бомба, никто не должен сюда входить, и никого нельзя пускать. Ты умеешь строить не только своих, но и чужих, Хуан.

Я продолжал глупо улыбаться, рассматривая её, и ей это нравилось. Чувствовал.

— Прости, котёнок. Что не могу быть вместе, как хочешь ты. Я… Кобель и блядун. — Ну, вот и признался. — Но и правда без ума от тебя. Вот хочешь — убей меня. Хочешь — не пускай больше. Но я такой, какой есть.

— Я стану твоей женой, — уверенно покачала она головой. — Не будь я Сильвия Феррейра. Хочешь — бойся и убегай. Не хочешь — рискуй, приезжай. Ты будешь моим, вопрос во времени, когда, а не в возможности такого. Это не обсуждается.

Смелое заявление. Достойное дочери своего отца.

— Мне бы и самому хотелось посмотреть, что и как будет дальше, — признался я. — Мешать не буду. Но всё же вопрос. Что, больше никто на роль твоего мужа не тянет?

Она задумалась и покачала головой.

— Нет. Я составила список всех представителей аристократии. Вначале вычеркнула всех, кто мне противен. Потом всех, кто не пара. Потом всех, кто не подходит по статусу. Потом всех, кого сама не захочу видеть каждое утро на соседней подушке. В общем, Хуан, остался только ты. Не обижайся, но я тебя никому не отдам. Даже этой сучке крашеной — перебьётся. В Империи много достойных юношей, там больше пяти миллиардов населения.

Помолчали. И, сочтя, что «о погоде в Рио» достаточно, перешли к делу.

— Говори. Что от меня на сей раз требуется? — напряглась она.

— Мотоцикл. Брошенная туфелька. Принцесса на руках. И вечеринка националистов Сектора, — напомнил я. — Не забыла?

— Такой забудешь! — Её глаза радостно забегали — с того вечера она вынесла только положительные эмоции.

— Конечно, это единственное место, где сама дочь и наследница Феррейра получила по мордасям, и её обидчицу не распяли на кресте, — поддел я.

— Хуан! — вспыхнула Сильвия.

Я кончил дурачиться и взял серьёзный тон.

— Ты обещала посодействовать интеграции. Создать моду. Помнишь?

— Такое забудешь! — повторилась она.

— Именно это я и хочу предложить. Интеграцию. Моду. Место, где мы столкнём в недалёком будущем лбами нашу аристократию и интеллигенцию Сектора.

Её челюсть отвисла. Сильви хотела что-то сказать… Но не могла сформулировать, что.

— Продолжай, — нашлась она со словами.

Я пожал плечами.

— Да я, в общем, закончил. Это клуб. Называется «Пельмешка». Там уже собираются нацики Сектора. Но не оголтелые, боевые крылья, а те, кто любит потрындеть «о высоком». О культуре и искусстве. Потому взорвали «Меридиан» — там народ боевитый, а не этих перцев.

— Твоя выгода? — сузила она глаза, поставила на стол пустой бокал и села, поджав под себя ногу. — Только не говори, что заботишься о бедной несчастной Обратной Стороне, такой весь из себя альтруист. Особенно в свете последних событий, где тебя «уволили» после блестяще проведённой войсковой операции.

— Я сам уволился! — вскипел я. — И больше ни на кого не работаю. Только на себя.

Её глаза впились в меня, говоря: «Спокойно, Хуан, я на твоей стороне!» И я расслабился.

— Прости. — Вздох. Прийти в равновесие. — Понимаешь, Сильви… Кстати, прослушка работает?

Пожатие плеч.

— Да, конечно. Но тебя может услышать только мой отец. И дон Родриго. Больше никто, мы ревностно относимся к своим секретам.

Кивнул — хорошо.

— Итак, я уволился. Но у меня на балансе остался отряд головорезов, и не хотелось бы, чтобы они разбежались по народному хозяйству. Они профи, и чует моя задница, ещё этой планете пригодятся.

— И лично тебе, — подсказала она.

— Разумеется. Как же я обделю себя! Себя надо любить! — Пафос из меня так и бил фонтаном. — А значит, они должны быть собраны, вооружены и боеготовы. И лучшее, я бы сказал идеальное прикрытие всего этого — ЧОП.

Теперь вопрос. Какому ЧОПу разрешат иметь тяжёлое оружие и… Скажем так, повышенные права по сравнению с другими ЧОПами?

И сам ответил:

— Да только тому, кто охраняет… Золотых деток. Аристократию. Причём не конкретный клан, а… ВСЮ аристократию. Место, где собирается бомонд всей Венеры.

Сильвия продолжала молчать, оценивать меня и мои слова через прищур. Было неуютно, но а чего я ждал от такой, как она?

— В этом смысле Гортензия не поможет, — покачал я головой. — К ней ходят танцевать профи, это бомонд, но своеобразный. Представители первой сотни там есть, но это… Не то. — Скривился. — А вот если будет другое место, куда ходят именно потусить, и именно ВСЕ представители аристо, вне зависимости от кланов, партий и политических предпочтений, то первого же, кто заикнётся, что наш ЧОП имеет слишком тяжёлое оружие и слишком расширенные права — получит в бочину от своих же. Думаю, твой отец закроет глаза на любые нарушения закона об обороте оружия, если это оружие защищает тебя и твоих друзей. Так же поступят и остальные главы кланов.

— Но как убедить, что это действительно безопасно? Для их детей? Ты одиозен с недавних пор, считаешься «беспредельщиком»…

— Ах да, дура, — фыркнула она сама на себя. — Продолжай.

Я её заинтриговал, что выдавала улыбка и хищный деловой блеск в глазах.

— Так я выйду из под удара, — продолжил я. — Абанкуэйро и компания после штурма той высоки в жизни не даст вздохнуть. Но тут он будет бессилен… Да в общем и сам жестить не будет. Наоборот, попытается обыграть ситуацию себе на пользу.

Так я легализуюсь, — закончил я. — И легализую своё войско. Несмотря на строгий однозначный приказ королевы его распустить. А также, надеюсь, получу финансирование — клуб должен приносить деньги, и мы будем следить за этим.

— Легализуешься за мой счёт, — ухмыльнулась она, но я видел, это просто подколка.

— Нет, не совсем. — Покачал головой. — Тебя я приглашаю в равноправные партнёры. Ты вкладываешь в этот проект деньги, всего лишь деньги. Но становишься центровой в политическом бомонде Венеры. Ты оказываешься на острие процесса интеграции. Сектор и Феррейра становятся синонимами. Все знают, что Феррейра за Сектор, и Сильвия — апостол этого движения. Это третья-пятая-десятая колонна, которая, при грамотной политике, поможет тебе в политической борьбе планетарного масштаба в будущем. Это тридцать миллионов ТВОИХ людей.

Конечно, просто так этого не добиться, — оговорился я, а то слишком радужно звучало. — Надо будет работать. Но мы с тобой гиперактивные, не можем сидеть без дела, и, думаю, у нас получится. Есть шансы.

— Быть на острие интеграции… — потянула она. Задумалась. — Хуан, налей.

Я долил остатки бутылки себе и ей. Не чокаясь, пригубили.

— А знаешь, что-то в этом есть, — выдала она вердикт. — И я ведь и правда обещала помочь.

Пауза. Она думала — я не мешал. Нельзя мешать думать таким девочкам. Она умнее меня. Я энергичнее, способен быстро принимать сложные решения, что и доказал. Но она сильнее при игре в долгую. Значительно сильнее. И гораздо в свой юный возраст опытнее.

— Хуан, я, пожалуй, подпишусь под это! — воскликнула Сильвия, и в глазах сеньориты заплясали бесенята. — Я согласна. Стану иконой интеграции. Но теперь осталось малое — уговорить хозяина продать нам бизнес.

— Зачем продавать? — довольно улыбнулся я. — Только долевое участие! Никто и ничто не заставит человека быть эффективным, кроме личной выгоды и прибыли. И получаемого от действий авторитета. Пусть работает не на нас, а на себя, раз смог достичь своих вершин. Ты — инвестор и главная ответственная за рекламу и… Моду. Среди аристократии. Я — отвечаю за безопасность и за… Скажем так, развлекательную программу. За морковку, которая должна висеть перед осликом аристо. Он — за связи и рекламу в среде диаспоры и интеллигенции Сектора. Он знает этот бизнес лучше всех, это его мир — вот и надо это использовать.

— Значит, решено, — подвела она черту и хлопнула рукой по столу. Затем, не выпуская бокал с остатками вина, пересела на собственное место и щёлкнула селектор.

— Сеньор Лопес, скажите, сколько времени займёт регистрация новой фирмы? Фирма будет с моим долевым участием, но не подконтрольная клану Феррейра.

— Сутки, сеньора. Все разрешительные документы будут готовы завтра к полудню, если успеем подать сегодня. Я смогу решить вопрос. Но у нас от силы пара часов на подачу бумаг.

— Тогда срочно ко мне в кабинет, будем оформлять.

Она поставила бокал, походкой от бедра обошла стол и приблизилась сзади. Обняла меня за плечи.

— Хуан, мой рыцарь! Мой кабальеро! Я могу помочь тебе, но я не смогу всё сделать за тебя, уберечь от всего. Будь осторожен, хорошо?

Я поднял голову, и мы целовались.

А потом пришёл её юрист, и мы оформили документы на новую фирму. И я стал гендиректором ещё одной компании — охранной фирмы «Немезида». И, не смейтесь, мои «Алые паруса» были Сильвией бессовестно с порога отметены, название дала она: «Как главный инвестор, Хуан, я имею на это право! А ты потом ещё спасибо скажешь»

Затем Бэль прислала текстовку, что задержится ещё на сутки… И ночевать я остался в знакомом доме на отшибе Центра, маленьком, уютном, с огромным зеркалом во всю стену.

Жизнь налаживается!..

Глава 3. Чудовище

Нет, расплата потом всё равно настигнет. Да такая, что понятия не имею, чем всё кончится. Может придётся ловить вещи у подъезда и съезжать к маме. А может отбрешусь — язык подвязан. Мне были перечислены «мои» женщины, которых мне не то, что простят, но отношение к которым «поймут». Санчес. Мерседес. Фрейя. Сильвия. И Гортензия. С кем у меня не просто было, а с кем… Кого я так сказать использую. Не важно, чего больше — корысти или симпатии, использую же? Но бой будет жарким.

…Но он будет потом. А пока я сладко посапывал, и голова Кудряшки покоилась на моём плече. И было клёво. Впервые было клёво с момента «увольнения». Наконец почувствовал того, чего не хватало — гармонии. Я не выкинут на обочину жизни с отданными в удел принцессками (чтоб их нянчить), я — личность, имеющая связи, интересы и определённое влияние. Я нравлюсь Сильвии, обалденной и умной девушке, и она готова строить со мной… Совместный бизнес. Для неё это верх интима.

Мы не спали полночи, потому дремалось и не хотелось вставать, несмотря на то, что часы показывали без пятнадцати десять. Но тарабанящие мозг текстовки всё же покайфовать не дали.

«Кобелина!» — гласила первая текстовка. И это серьёзно. Лучше б она ругалась. Но, как уже сказал, с Бэль разберусь позже. И отложив браслет, попытался снова придремать, когда пришла вторая.

«Хуан, в три-полчетвёртого ко мне на чашку кофе. Явка обязательна». Отправитель — дон Бернардо. Что ж, надо ехать, старик наш продюссер. И он меня не увольнял.

«Хуан, напоминаю, сегодня у тебя первая консультация, по программированию и информационным системам». А это привет от Хуана Карлоса. Он на меня дуется, считает, что это я приказал Маркизе сломать ему руку. Хотя я не приказывал. Но после того месилова, что творилось на улицах, после миномётов с шариками и сотнями пробитых черепушек, поутих. Так Маркиза говорит. «У тебя» а не «у нас» — признак, что дуется. Но что предупредил — значит всё ещё считает другом.

— Достали! — прокомментировала Сильвия.

— Игнорим… — Я уткнулся в её шевелюру, закрывая глаза. Но блаженство было недолгим. «Пик-пик!» — снова раздалось в ухе.

Опа, две сразу.

«Брат, мы нашли! Собираемся в «Натютморте». Давай ближе к вечеру состыкуемся». Конечно от Карена. Ладно, хоть время не назначили.

«Хуан, не забывай, после шести встреча с этими придурками. Пока юриста не беру, ты и я». — А это Марго. Про встречу с потенциальными партнёрами из других клубов исторической реконструкции и фехтования.

— Да твою мать! — разозлился я.

— Может всё-таки пора подниматься? — вздохнула и потянулась Сильвия. Зевнула. — Дела не ждут. Нам надо дооформить на тебя фирму. Мы на полдень договаривались. Это фатум.

Кажется, она права. Но торопиться не следует. Я внимательно оглядел доступные части её тела, а когда она потянулась, к ним присоединилась ещё и грудь. Красивая грудь! А какая интересная на ощупь!..

— О, мне нравится этот взгляд, мой кабальеро! — засмеялась сеньорита. — Но, думаю, тебе нужно пять минут подождать. — И Сильвия вскочила, подползла к краю кровати и умчалась, как была, нагишом, в сторону уборной.

И тут, наконец, раздался «пик-пик» завершающей на это утро текстовки. Номер неизвестен, буквы и цифры.

«Хуан, я прибуду в одиннадцать сорок пять на вокзал святого Франциска. Поезд 27682, из Авроры. Встречай».

Я не поленился и набрал ответ:

«Не смешно».

«А я и не смеюсь».

Заинтриговали. Неспешно набрал:

«Это вообще кто?»

«Сиби». И чуть с лагом следующая. «Мама не знает».

«Я не знаю кто ты, но иди к чёрту, Сиби!» — не поленился написать я и откинул на тумбочку браслет.

Потом вышла Сильвия. Просто обворожительная! И без предисловий на меня накинулась. И вот так, распятый ею, сидящей сверху, загипнотизированный видом колыхающихся прямо перед глазами грудей, я вдруг сообразил, что за Сиби! М-мать!

— Хуан? Что случилось? Что случилось, о, господи! — Испуг в глазах Сильвии, когда я перебазировал её на спину, вышел и рванул к браслету.

— Щас… Всё нормально…

Меня ждало всего одно сообщение. «В одиннадцать сорок пять, вокзал святого Франциска. Буду ждать на перроне!!!!!!!!!!!!».

Слава богу, не обиделась. От сердца отлегло.

«Никуда не ходи, стой там. Встречу. Но могу опоздать», — набрал я пальцем.

«Хорошо. Не говори маме».

И всё.

Обернулся к своей белобрысой кудрявой кошечке. Зажигательно улыбнулся.

— Фирма, говоришь? — Сильвия поняла, что всё в порядке, что я успокоился.

— Ага. И вообще, мачо, где твоя классовая ненависть к чёртовым капиталистам? — игриво попеняла она. — Ну-ка, расскажи, как простой рабочее-крестьянский парень хочет поиметь мировой капитализм?

— Ох, мировой капитализм сейчас получит за все народные слёзы! — Я облизнулся, приблизился и быстро намотал её волосы на руку. Сильви любит перчинку и «пожёстче», если в меру. — Отольются они сейчас некоторым капиталистам! Знаешь, как народ хочет иметь проклятых эксплуататоров?

— Кто это был? — спросила она, когда поставил её в колено-локтевую, намереваясь продемонстрировать любовь народа к капиталистам.

— Потом. Всё потом! — отмахнулся я. — Пока вроде ничего серьёзного.

* * *

Да, и в империи Феррейра, оказывается, не всё бывает гладко и по расписанию. Юрист Сильвии отзвонился сказать, что документы не готовы, будут к четырём-пяти вечера, не раньше. Его влияния не хватило, или раздолбайство госорганов по месту? Мне было не принципиально, главное, что я вырвусь не по своему хотению, а по «злой воле» налоговой. Шикарный отмаз. Единственная служанка Сильвии старательно меня накормила, пичкая такими вкусняшками и в таких количествах, что я сразу понял — есть люди, мечтающие, чтобы Сильвия вышла за меня больше, чем сама Сильвия.

— Хуан, я буду ревновать! — прошептала сеньорита Феррейра. — Мне она так вкусно не готовит!

А потом я свалил. Ибо время поджимало.

— Привет! — произнёс я невысокому длинноволосому чудовищу со жгучими густыми смоляными патлами ниже плеч. Лет чудовищу было на вид пятнадцать. Патлы — чёрные, как смоль, вся в маму-номер-раз. Глазищи, с интересом зыркающие по сторонам, изучая мир, огромные и немножко испуганные. Самую малость, чтоб не творить глупостей. Худощавое сложение, отсутствие груди (что для её возраста временно, не критично) и в целом мальчишеский вид. Одета Сиби была в простые рабочее-крестьянские брюки из самого дешёвого магазина одежды и в такую же дешевую футболку с символикой «Ангелов ада» из Омеги. То есть с рынка прикид, не из фанатского специализированного бутика, где одежда всё же более высокого качества. А на каком рынке будут продавать обычные футболки с такой символикой?

Правильно, только рынки в провинции Омега, где болеют за этот футбольный клуб.

Чудовище повернулось и уставило на меня глазёнки. Фоновый испуг всего и вся сменился узнаванием… После чего этот комок хрящей и костей с криком:

— Ху-а-а-ан! — набросился на меня и повис на шее, крепко обняв. Я её немножко покрутил для порядка и поставил на место. — Хуан, я тебя именно таким и представляла! — сияла она.

— Ты же меня никогда не видела?

— Ну и что? — Серьёзный взгляд мне в лицо. — Я до дыр изучила твоё досье. И, кстати, мне больше нравится Мерседес. Буду болеть за неё.

Я аж поперхнулся.

— Переведи?

— Ну…? — Она нахмурилась. «А что я такого сказала?» — Ну как же? Из всех твоих девушек из моих сестрёнок буду болеть за Мерседес. Она самая серьёзная. И боевитая. Лучшая для тебя пара.

— А Фрейя? — Это я спросил? Я уже играю на поле этой мелкой паршивки?

— Она слишком пафосная. — Носик чудовища презрительно скривился. — Ладно, пошли, покажешь мне город. Только предупреждаю, я дальше Веракруса нигде не была и большой город вижу впервые! И столько народу… В общем, держи меня за руку, ладно?

Испуг непритворный. Она и вправду в толпе людей впервые? Дикарка, получается? Боже, в какой дыре её держали?

— Пойдём, чудовище! — хохотнул я и взял её за руку. — Что бы ни случилось, главное держись меня, я всё расскажу и покажу!

— Я не чудовище! — произнесла она, когда мы подходили к аркам выхода из вокзала. Девочка всё время оглядывалась, рассматривая всё: группы людей вокруг, багажный робопоезд. Патруль гвардии. Группу китайских туристов с флажками Срединной республики в руках. Архитектуру и колонны самого вокзала. Идущего мимо пожилого сеньора с большим чемоданом на колёсах. Маму с коляской и двумя детьми постарше… Её интересовало буквально всё! Даже рыбки в огромном аквариуме зала ожидания, хотя это место как раз для ребятни, чтобы взрослые хоть на миг от детворы отдохнули.

— О, я в переносном смысле! — пояснил я, когда дошло, о чём она. — Я в том смысле, что когда ты вырастешь, станешь просто чудовищно красива! Как твоя мама. Как обе… Твоих мамы. — От этих слов непроизвольно нахмурился и вздохнул. — Все мужчины этого города падут к твоим ногам.

— Правда? — Недоверие и надежда в голосе. Мысль ей понравилась. Женщины в любом возрасте женщины.

— Ага. Потому и говорю, «маленькое чудовище». Что мужчинам надо заранее держаться от тебя подальше, пока ты не разбила им сердце.

Она хохотнула, но задумалась, и до машины дошли молча.

— Так, а теперь рассказывай! — наехал я, когда люк закрылся, а Маркиза, сегодня она была за штурвалом, двинула дальше на подвиги. Я сказал гнать в Берлогу, и побыстрее.

— Что рассказывать? — растерялась девочка. Видимо вид мой был грозным.

— Что ты здесь делаешь? В Альфе? В то время, как тебя прячут в Омеге?

— Тебе честно или как есть?

Охренеть дилемма. Я сразу и не смог сформулировать, что на такое сказать. Но всё же нашёлся:

— Честно как есть! И не ври.

Я не собирался снижать градус напряжённости в тональности. Пронзал глазами насквозь.

— Я… — Сиби смутилась, опустив в пол свои антрацитовые колодцы. — Хуан, я убежала…

Я почему-то так и подумал. Взгляд мой стал ещё более суровым и давящим. Она не выдержала и заорала, видимо, выплёскивая скопившуюся за годы заточения злость, боль и ненависть:

— Я устала! Устала, понимаешь? Ты знаешь, что такое Карденас? Где находится Идальго? Ты даже представить не можешь, какая это жопа мира! Это город, где живёт ДВЕСТИ человек! Двести, Хуан! С детьми и стариками! Я знаю всё про гидропонику, про почвы и подкормки, чем отличается питательный раствор с бета-эсгемом от раствора с альфа-оксилом! Я могу с закрытыми глазами починить грёбанного тепличного робота и приготовить компост для тепличной зоны любого типа… Но я, мать твою, никогдан не видела… Людей. — Она опала и съёжилась. — Я устала. Я просто устала…

Она заплакала. И я не нашёл ничего лучшего, чем уткнуть её в своё плечо. Пусть выгонит из себя эту дрянь. Слёзы — хорошее лекарство.

— Я знаю всё, что творится на этой планете, — продолжила она, выплакав первые, самые горькие слёзы обиды. — У меня доступ к любым базам данных. У меня в избранном три сотни крутых планетарных порталов… Кстати, включая ваш. Но стоит выйти из шлюза родного дома, и я увижу одни и те же кислые рожиы соседей. Людей, которые МОГУТ куда-то уехать. Кто хоть раз в жизни был в Бразилии. Кто регулярно ездит не только в Вальядолид, но и за пределы Идальго, и в Омега-полис. Да и в Альфе многие бывают. Одна я всю жизнь в шести стенах, как рабыня. Я…

Дальше она просто плакала. А я утешал.

Когда подъезжали, она сидела в моих объятиях и молчала. Уже не плакала, но покидать убежище из суровых мужских рук не спешила, как та мышка, почувствовавшая защиту.

— Почему сейчас? — нарушил я молчание. Машина встала, Маркиза отчиталась, что «Конечная точка», но я сидел и не двигался, не открывая люк.

— Я сдала госэкзамен, — шмыгнула она носом. — Получила грант.

Я нахмурился. Кажется, на грант сдают в последнем классе средней школы. Перед трёхлеткой старшей. То есть лет в семнадцать. Ну ладно, шестнадцать — уникумов хватает. Но пятнадцать?

— Да, на два года раньше. — Она улыбнулась. — Но, Хуан, мне просто надоело. Если ты как мама, скажешь, про испорченное детство — я тебя покусаю. Я ж чудовище. Какое у меня детство в Карденасе! А тут хоть побуду среди людей.

— Которые старше тебя на два года. — Я был пасмурнее тучи, ибо это чудо, свалившееся мне на голову, это МОЯ проблема. Потому, что я до сих пор не сообщил о ней ни одной из её мам. Хотя должен был первым делом. А значит взял под своё крылышко, под свою защиту. В том числе и от гнева сеньоры Гарсия.

— Справлюсь. — Она пожала плечами, пересела на противоположный диван. — Хуан, не гони меня. Пожалуйста. Мне больше не к кому пойти.

— Я? — Моё изумление было искренним. — Да при чём тут вообще я! Сиби, мама заберёт тебя и вернёт назад не спрашивая! И ата-тай по попке нашлёпает. И мне за компанию нашлёпает. Я ничего не решаю, только усугубляю! Ты зря думаешь, что поступила правильно, приехав ко мне и втянув меня в свои шпионские игры!

— Если ты будешь защищать — она не тронет. Ни меня, ни тебя, — уверенно покачало чудовище головой. — Если верно всё, что она о тебе рассказывала.

— Она обо мне рассказывала? — Я непроизвольно нахмурился.

— Ага. — Кивок. — Она гордится тобой. Что ты… Не такой, как остальные Веласкесы. Тебе можно доверять. А главное, тебе можно довериться. Она не может ошибаться, она проницательная.

— И ты решила довериться, — констатировал я. — Человеку, который никто. Никем не признанный, не имеющий никаких покровителей и рычагов власти.

— Ну, не к Эдуардо же было стучаться! — иронично хмыкнула она.

— Фрейя серьёзная, — заметил я. — И могущественная.

— Нет. — Уверенное покачивание головой. — Для Фрейи я обуза. Лишняя. А вот ты… Для тебя я как раз и стану сестрёнкой. И ты меня защитишь.

— Так что всё продумано, Хуан! — весело похлопала она меня по плечу. — Я знала, куда еду и кому стучусь. Пошли. Это та самая «Берлога», да? — кивок за окно.

— Да.

— Познакомишь с парнями? — загорелись глаза паршивки. — А ты, наверное, хочешь мне новые документы выправить, да?

Я говорил, что женщины проницательные? Так вот, они проницательные в любом возрасте.

* * *

— Нет, чувак, всё тип-топ, — выдал идиому на собственном сленге Дэн, который сегодня был за дежурного. — Сибилла Идальго. Всё чпоки, по всем фронтам. Чисто и чище не придумаешь. Не советую хоть что-то в её биографии трогать.

Я ходил по главному залу «Берлоги» взад-вперёд, раздумывая, что предпринять. Ибо палить хату легенды сеньоры Гарсия — нарваться на неприятности. По этой легенде после этого она девочку больше не спрячет. А легенда нереально шикарная. Стоит хоть мимоходом, мимолётом её засветить, и…

Надо же, Сибилла Идальго! И округ, где находился их фермерский городок, называется Идальго. Имя Гарсия вообще нигде не нашли, хотя она именно Гарсия, и на это имя тоже показала документы. Которые пикнули, что они настоящие.

А, чёрт с ним! Пусть сеньора новую легенду думает. Девочка САМА сбежала и всё порушила. Из-за её внутренней семейной политики. А если начнём тереть досье, то кто-то обязательно обнаружит, что в многолетнем информационном массиве из данных девочки, как то её школьной карты, карты здоровья, прививок и прочей мутотени, есть дыры. А раз есть дыры — надо копать. А блаженны ищущие, ибо они находят. К чёрту!

— Дэн, установка такая, — принял я решение. — Мы не будем тереть и менять её данные. Мы их… Дополним. — Мои глаза озорно сверкнули. — К уже имеющейся биографии добавим новые данные, ничего не меняя. Так сложнее понять, что истина, а что нагромождение.

Объект беседы, развалившийся за первым терминалом, повернула кресло.

— О-о-о-о? Мне ещё не дополняли биографию. Обычно только убирали и прятали. И заменяли.

— Служу Венере! — иронично вытянулся Даниель.

— Сделай так, чтобы Сиби была… Моей сестрой по деду. — Я усмехнулся. — У меня есть польский дед, Стефан Шимановский. Сделай её внебрачной внучкой деда. В смысле, внучкой от внебрачной дочки.

— Сеньор знает толк в извращениях! — Из уст этого мачо сие слышалось, как похвала.

— Сибилла Шимановская! — попробовало чудовище своё новое родовое имя на вкус. — А что, звучит! А генетическую карту поменяете?

— А тут не советую лазить, — покачал я головой. — То, что прячут — на то всегда больше обращают внимание. Пусть ты будешь на виду, и мы тебя не прячем, а значит никто и не задумается, что тобой можно кого-то попенять, прижать к стенке. Зачем, ты ж и так на виду?

— Логично, чо! — оценил Дэн. Одновременно он шурудил в базах данных и что-то таки накопал. — Хуан, есть варианты. Но придётся заходить под паролем её высочества. Там такая глубина, что так просто не подчистишь.

— А он всё ещё у вас? — удивился я. — Пароль её высочества.

— А кто его у нас забирал? — А теперь удивился он. — Но тут накладка. Без её санкции…

— Делай! Без её санкции! — отрезал я. — Беру всё на себя, как главный пользователь.

— Вот это по-нашему! — расплылся взломщик в улыбке. — Ах да, командор, тут это… Уже кто-то поигрался с девочкой до нас, — смутился парень, убрав руки от управляющих коконов. — Она — вольноопределяющийся слушатель. То есть кто-то в досье ей подкинул открытый грант. Причём категории «А». Причём только что, буквально в апреле.

— Кто? — напрягся я. — Следы найдёшь?

— Ну… Не так быстро. Не за пару минут. Но завтра-послезавтра, может, следы и нащупаю.

— Идиоты! — покачало чудовище головой. — Хуан, это МОЙ грант! Я действительно на него сдала! Да, на два года раньше срока! И, мать твою, я действительно приехала в Альфу чтобы выбрать хорошую школу, в рот вам ноги! Чтобы ты помог мне! Я искренняя и ни разу, мать вашу, не вру!

— О, какие слова знает сеньорита! — с видом знатока-гурмана скривился Дэн. — В вашей дыре матом ругаются?

— И не только матом. — Чудовище смутилось. Но тут же воспряло. — А ещё я уже не девочка. Хотя это, Хуан, к делу не относится. — А это мне. — А ещё могу рассказать, как перегонный аппарат изготовить, — продолжила она на одном дыхании. — Как сивушные масла катализатором очищать. И где его прятать, чтоб поселковые не нашли. — Она покраснела. — Мальчики, только маме это всё не рассказывайте, ладно?..

* * *

Она и правду оказалась вольноопределяющейся. Её чип пикнул на входе в нашу школу, куда, чтоб попасть, надо быть или племянником королевы, или сыном Манзони. Такие выдают тем, кто выбирает школу. У школ горячая пора — экзамены и подготовка к оным. Вольнослушатели могут посетить понравившуюся школу, изучить по ней материалы — тут есть специальная информационная «рекламная» комната, куда можно прийти и лопатить тонны информации, которую, естественно, в лучшем свете представляют для ознакомления. Посетить открытые занятия и даже некоторые экзамены. Последние на условиях наблюдения — дистанционно, физически на экзамены не ходят. Их сдачу в прямом эфире на канале школы можно посмотреть, но подключиться может только вольноопределяющийся, через чип, или с территории школы. После данные уходят в школьный же архив, так что сие не страшно — они не конфиденциальны. Как правило, вольноопределяющиеся уже заранее знают, куда хотят, но иногда бывает, что приходят, изучают. Вот для таких и ввели эти чипы.

— Прикольно! — подпрыгивала Сиби, идя от турникета во внутренний двор под недоумённые взгляды охраны. — Я ещё ни разу не была в настоящей старшей школе! Была в нашей, районной, где мы занимались удалённо. Несколько раз приезжали с крёстной по организационным вопросам. Но в старшей…

Девочка светилась от счастья. Я, загипнотизированный её энергией и жизнерадостностью, тоже немного расслабился и… Отошёл. Отвлёкся. Не знаю, как это назвать. Оттаял душой. Злость во мне куда-то сливалась, будто пробку в канализацию вытащили. Нет, боевой настрой никуда не делся, но я начал смотреть на вещи твёрже, спокойнее.

Фонтан с горгульями ей понравился. Несколько раз его обошла, задавая уточняющие вопросы.

— Нет, Сиби, купаться нельзя, — старался отвечать я на наих как можно более сдержанно. — Нет, даже принцессе. Нет, и разрешение у директора не стоит просить…

Памятный фонтан. С него всё началось. И она чуть ли не посекундно расписала мой тот бой, выспрашивая подробности.

— А это третья оранжерея, — продолжал я меж тем экскурсию. Информационную комнату миновали, так как я уже понял, что школа выбрана, смысла нет её туда вести. Кстати, поймал себя на мысли, что с фонтана началось моё восхождение, а для Адриано Манзони — падение. Хотя, возможно, последнее спорно, но жизнь его в любом случае здесь круто изменилась.

— Это в которой вы отстреливались от штурмовиков того олигарха? — снова загорелись огнём глаза мелкой паршивки. Блин, она и это знает. Ей что, приватные коды допуски Веласкесов давали? Которые не положены смертным?

— Нет. Это та, где твоя вторая мама потрепала меня по щёчке после исключения, после фонтана, — фыркнул я, вспоминая былое. Поймал себя на мысли, что, несмотря на то, что именно в тот момент королева была светлым пятном, вспоминать о ней в целом было неприятно. Я на неё был в обиде, и это нехорошо. Неправильно это. Нельзя обижаться на угрожающие космической станции метеороиды, на атмосферные ураганы и тайфуны, на солнечные вспышки, «накрывающие» космические корабли в полёте, облучая экипаж. На гравитационный колодец Юпитера в конце концов, делающий эту очень интересную планету почти недоступной для «живого» исследования. Эти факторы неприятны, но естественны; они просто есть, и это просто надо учитывать. Как есть она, королева, и интересы королевской власти, на страже которых стоит. В которые я не вписался, только и всего.

Сиби задумалась и стукнула кулаком в бицепс:

— Расскажешь! Я, наверное, не всё знаю.

Аллилуйя! Есть хоть что-то, о чём она не в курсе!

Девочка вошла в проём оранжереи первая. Заозиралась, но без ошеломления и растерянности, невзирая на буйство местных красок, разительно отличающихся от будней обычного человека в металлопластиковом аду подкупольного города. Пальмы в кадках, лианы и другие растения вызвали у неё интерес, но скорее интерес специалиста: «О, вы этот момент вот так решили? Молодцы». Уж как не ей, дочери фермеров, выращивающей на собственной (принадлежащей семье крёстной, где ей приняли как свою дочь) ферме самые разные растительные продукты, знать о выращивании и оранжереях всё-всё-всё. Её больше заинтересовали дети, то есть учащиеся, которых принялась с интересом рассматривать. Да-да, я так про себя и подумал, «дети». И сам впал в ступор от такого откровения. Для меня они, мои ровесники, с кем два года назад ходил в один класс и сидел за одной партой, были ДЕТЬМИ. Это надо было обдумать, а пока я, немного озадаченный, медленно шёл среди рассевшихся на всех свободных местах на траве, лавочках и на парапете фонтана коллег по школе, кивал знакомым и не очень знакомым, выискивая тех, кто интересен. Звездой не стал, ажиотажа не вызвал, и было бы странно, будь иначе. Это крутая школа, тут учатся дети сливок второго эшелона, идущего сразу вслед за аристократией. Подумаешь, выбившийся в люди музыкант! Ну и что, что о нём говорит пол-планеты, «здоровее видали». Меня такое устраивало, хотя, буду объективен, со всех углов оранжереи нас разглядывали, стараясь не выказывать внимание уж очень очевидно.

— Хуа-ан! — А вот тот человек, кто и не думал скрывать чувства и мысли.

— Селеста! — Я закружил боевую подругу, гася инерцию её на меня прыжка.

— Какими судьбами, нехороший ты человек? — В мою лопатку ударился неслабый такой кулачок. Больно.

— Да так, «информационка» у меня скоро, — честно ответил я, ставя её на место. — Сейчас консультация. Своих ищу.

— Есть, где-то бегают, — закивала камрада. — Ты ТОЖЕ будешь «информационку» сдавать?

— Я буду всё сдавать, и всё честно. Хотя понятия не имею, куда буду поступать и на что акцент делать.

Я пожал плечами. Экзамены по школьной программе обязательны. Базовый перечень. Но для поступления в тот или иной ВУЗ требуются не все из них. В зависимости от профиля, ВУЗ рассматривает при поступлении общий бал и экзамен по тому или иному предмету, и всё. Физикам-ракетчикам или ядерщикам, например, не нужна история Латинской Америки, её и не учитывают, химикам не обязательно право и социология, а вот на приёме в дизайнеры не смотрят на экзамен по астрофизике. Но сдавать надо все экзамены, особенно надо стараться титулярам, ибо это влияет на средний бал, а значит на шанс получить следующий грант. Платники себе место купят, им можно и завалить что-то непрофильное, а вот мы… Кстати, я до сих пор титуляр, если что. Просто на свободном посещении.

Тут моя подруга «заметила» Сиби. Заулыбалась.

— А это что за прекрасная сеньорита с похожими на тебя чертами лица?

Зараза, в корень зрит! Я, конечно, довольно заулыбался, но в груди всё ухнуло. Ещё Бэль сказала, что я похож на её брата. В первый же вечер. А не так давно приняла его за меня и лягалась, когда я приставал к ней во дворце. Теперь тут. Да, Сиби точно дочь королевы. И я совершенно точно её «племянник».

— Сибилла Идальго, моя сестрёнка, угадала, — представил я малышку, прижав её к себе и потрепав волосы. Не знаю почему, но я уже любил эту девочку. Той самой всепоглощающей братской любовью. И понимал, что именно этого мне в жизни не хватало — младшей сестрёнки, о которой нужно заботиться. Мысленно уже решил, что пошлю всех в космос, но никому её не отдам — помогу и поступить, и отучиться, и устроиться в жизни. Если мать не может — я сделаю. Сам и добровольно, и порву всех на пути. Она мне никто, я знаю её лишь пару часов… Но, блин, я уже прикипел к ней, такой живой и общительной.

— Мой дед постарался, я только полгода как узнал, что она есть, — продолжил я. — А теперь ей надо помочь — девочка сдала на грант и стала вольным слушателем. Хочет подать документы к нам, по моим стопам. Отговариваю, но она всё равно хочет.

— Ну, лучше поступать туда, где уже знают твоего брата, — совершенно искренне выдала Селеста, видимо, разделяя эту позицию, зарубая мне на корню программу антиагитации, которую собирался включать вечером.

— Мне в общем всё равно, — скривила мордашку Сибилла. — Я из такой дыры, что любая столичная школа — недосягаемый вариант. Но почему б не эта? Тут мило. И вряд ли тут хуже, чем в любой другой.

— В общем, логично, — согласилась камаррада. — Тут точно не хуже. Другие школы категории «А» — такие же. И Хуана тут знают, многие помнят. Не обидят. — Уважительный взгляд на меня. — Но не рано ли тебе? Ты как-то… Молодо выглядишь. — Селеста расплылась в покровительственной улыбке.

— Я эрудит! — смешно вскинуло носик чудовище. — А ещё жила в шести стенах на ферме в такой дыре, где всё общение с внешним миром сугубо интерактивное. Выучила программу и сдала раньше, как всё равно больше нечем было заняться.

— Девочки, вы пока поболтайте, я найду Хуана Карлоса! — сурово взглянул я Селесте в глаза. «Прикрой».

Селеста придержала за рукав, отведя на пару метров в сторону:

— Хуан, мне учиться здесь год. Я сделаю что смогу, но… — Вздох. — Она слишком маленькая. Когда уйду, её могут обижать. Я не решение твоей проблемы.

Я наклонился к её уху и прошептал, стараясь сдерживать внутреннего дракона, почувствовавшего вдруг свою нужность внешнему миру и рвущегося наружу:

— Селеста, у этой девочки есть брат, который смешает с дерьмом и размажет по пенобетону любого обидчика в этой школе. Включая учредителей. Понимаешь? Я тут всё по кирпичикам раскатаю в прямом смысле слова! Я не вешаю на тебя это, просто прошу приглядеть, пока будешь здесь. И не только чтоб её не обижали — она и сама может тут всё раскатать, другим от неё тоже может защита понадобится.

Селеста хихикнула.

— Мы, Шимановские, та ещё семейка, — закончил я и тоже улыбнулся.

— Точно. Вы те ещё больные на голову! — Тяжёлый, но одновременно облегчённый вздох и новый удар кулачком в плечо. — Хуан, я тебя люблю! — Задорно подмигнула. — Но парню моему об этом тс-с-с-с-с!

Она с тем же встречается? Прикольно. Значит он её на самом деле любит. Просматривал как-то его досье… Не критичный злыдень. Ладно, её жизнь, всё в её руках — ни мешать, ни помогать не буду.

Оставив таки девчонок посплетничать о косметике и мальчиках, вышел в коридор. У створок встретился со сжимающей планшетку Николь. Сеньорита, увидев меня, ойкнула и отступила на шаг назад. Смотрела испуганными растерянными глазами, не зная, что сказать. Я тоже смотрел на неё, пытался понять, что чувствую. И знаете… Я ничего не чувствовал. Да, она красивая. Милая. Та ещё секси — в масштабах страны не то, чтобы номер один, но мой вкус, я именно таких и люблю. Но… Всему своё время. Сейчас она просто красивая девчонка, одна из.

— У тебя всё хорошо? — спросил её. — Помощь не нужна?

Она покачала головой.

— Нет.

— Смотри! — погрозил пальцем. — Я такой, за друзей всех порву. Селеста подтвердит.

Николь снова покачала головой.

— Нет, говорю же. У меня всё нормально. И… — Она покраснела. — Я рада, что и у тебя всё нормально. Что ты нашёл ту девушку. И это здорово, наверное, что она принцесса, да?

Я неспешно закивал.

— Прости меня… — Опустила голову. — Что тогда… Что не поверила. Я…

— Забей. — Я по-простецки улыбнулся. — Я никогда и не парился. Ты просто сделала свой выбор, а мы уже не дети. Согласен я с ним или нет — это твоя жизнь. Помочь, если надо — помогу, но лезть не буду. Так что ты извини, что давил.

— Да нет, но… — Она ещё больше покраснела и расплылась от счастья. Она что, считала, что обижаюсь? Злюсь? Бред. Ох уж эти девчонки!

Хуана Карлоса нашёл, подключившись к школьной базе, войдя туда под… Скажем так, под аккаунтом сотрудника безопасности. Даниель из «Берлоги» от скуки развлекался, прикрывал и подсказывал. Хуан Карлос уже был здесь, сидел в пятой оранжерее, той самой, на самом нижнем уровне. Спустился к нему. Тут также было людно, и больше народа с нашего потока — готовятся к информатике. Бывший друг сидел на парапете починённого и отреставрированного фонтана, одна рука загипсована медицинской пеной, лицо сосредоточенное — уткнулся в планшетку, изучая материалы. Это я не парился с этим экзаменом, ибо взглянул на информационные системы с такой стороны, что из всей школы единицы приблизятся к подобной глубине понимания. Для других это был сложный муторный предмет на стыке творчества и математики, а для меня развлечение.

— А, вот ты где! — окликнул его. Он поднял голову. Нахмурился.

— Привет. — Сухо, сжато, как не родному. Руку не подал (хотя загипсована левая).

Я сел рядом, благо на парапете было место. Вздохнул. И решил рубить, как есть, без предисловий.

— Я не спал с нею. И ты это знаешь.

Он молчал.

— У тебя до неё были женщины. А у неё до тебя никого не было. И это ты тоже знаешь. Она до сих пор девственница и держит себя для тебя.

— Ты знал, что она мне нравится. И она бегает в увольнительные на встречи со мной, — парировал он. — И всё равно зажимал её, лапал, давал в рот, устраивал тактильные оргазмы. — Сука Маркиза! Убью нахрен! — Если бы это был кто-то левый, кто не знал… Я всё понимаю, не мальчик. Это нормально, когда сближаются двое людей с историей за плечами. Но ты ЗНАЛ!!! — Он зашипел от ярости.

— Или ты принимаешь философию корпуса, принимаешь её такой, какая есть, или отвали от неё, — совершенно спокойно, обыденно, произнёс я, поняв, что если буду лечить, попытаюсь что-то доказать, сделаю только хуже. — Заберу её себе. У меня и так гарем, одной больше, одной меньше — найду и ей место. Так что или принимай, как данность, или срули к чёртовой матери в сторону, камаррадо. Это последний раз, когда я поднял эту тему! — Видимо мои глаза как-то нехорошо загорелись, а в голосе прорезалось нечто, ибо Хуан Карлос вжал голову в плечи и чутка отодвинулся.

— Ещё чтоб ты знал, я не говорил ломать тебе руку, — продолжил я. — Но оценивая её поступок с высоты сего дня, признаю, это было оптимальное решение. И подчёркиваю, его принял не я! Она — эффективная девушка. Сама, и без моего тонкого и острого ума.

Он усмехнулся, но в усмешке кроме иронии было слишком много обречённости.

— Хорошо, разобрались. Дальше что? — буркнул он. — Думаешь, между нами возможна дружба, которая была тогда?

— Нет, конечно! — покачал я головой. — Дальше мне надо заняться партийной работой. Хочу создать свою политическую партию. И ты можешь помочь. Прежней дружбы не будет, но ты мне не враг. Наоборот, я тебе доверяю. А это на сегодня немало, я мало кому доверяю.

— Очень смешно! — снова фыркнул он, но теперь гораздо увереннее. — Политическая партия… Ты с какой орбиты упал, Хуан?

— Я не говорю, что это будет завтра, — вновь покачал я головой. — Но в течение года-двух нужно понять, как что делать, и сделать первые шаги. Познакомь с теми, кто в этом шарит. Сам ты, и ты это понимаешь, так себе партийный деятель. Пока. Но в будущем из тебя выйдет толк… Если не свяжешься с нехорошими сеньорами, конечно.

Он задумался — я его огорошил.

— Хуан, ты сам себе веришь? — спросил бывший друг, но я видел, говорит он слова, но думает совсем иначе. Подсознательно понимает, что я МОГУ это сделать. Как, через сколько, сколько потрачу денег и сил — дело девятое. Но могу. И точка.

— Если правильно себя поставишь и проявишь, будешь лидером этой новой партии, — подсластил я. — Пока всё, давай, у меня дела. Думай. Отзвонюсь позже, после информатики. — Встал с намерением подняться назад, в третью оранжерею, к сестрёнке и Селесте.

— Ты действительно хочешь идти во власть? — раздалось в спину.

Обернулся. Коварно оскалился.

— Если всякие… Эскобары выполняют безумные планы по завоеванию политического Олимпа, то чем я хуже со своей «подпиской»?

Вышел.

В третьей оранжерее народу убавилось — у кого-то уже началась консультация. На парапете фонтана сидели уже три сеньориты — к двум мною оставленным присоединилась Эмма.

— О, Хуан! Вернулся! — подскочила Селеста. — Ты это… Извини. Но у меня консультация. Чао!

Чмокнула меня в щёку и убежала. Переводные экзамены не то же, что выпускные (я так вообще их не сдавал, наоборот, войнушку в этих стенах устроил), но всё же для титуляров они важны.

— Привет, — кивнул я засмущавшейся Эмме и сел рядом. — Как ты?

— Знаешь, наверное, хорошо, — произнесла девушка, и я поймал себя, что эпитеты вроде «дылда» и «шпала» глядя на неё больше не приходят в голову. — Я уже знаю, где буду учиться.

— Она хочет модельером стать! — сдала её Сиби, листая что-то на чужой планшетке. Учитывая, что Селеста ушла, нетрудно догадаться на чьей.

— Ну, нет ничего невозможного, — согласился я и усмехнулся, вспоминая сеньора Феррари. — Но это сложный и тернистый путь.

— Хуан, ты не представляешь, какие у неё эскизы! — подняла Сиби округлённые глаза. — Я бы сама, может, такое надела.

— Да, Хуан! — вскинулась и Долорес. — Ты что, совсем сдурел? Привести девочку СЮДА? — Окинула рукой вокруг. — В ЭТОМ? — А теперь окинула и саму девочку.

— А что такое? — не понял я. Ибо привык не заморачиваться с одеждой. К слову, костюм на мне с недавних пор всегда только брендовый, одежду мне покупают или Бэль, или Мерседес, и отбрыкаться не получается.

— А то! — нахмурила Долорес глазки, — что в ТАКОМ в такие места, как ЭТА школа, не ходят! Если, конечно, не хочешь, чтобы её не засмеяли.

— Пусть попробуют, — усмехнулся я, оценивая рабочее-крестьянский вид Сиби. Девочка только с поезда, в домашнее-дорожном. М-да, я лопух. И чтобы понять это, надо быть женщиной.

— Не надо недооценивать местных мегер, — не согласилась Долорес. — Ты знаешь, сколько в школе таких, как Карина? Каждая первая!

Карина. Блин, персонаж, которому я не успел отомстить. А теперь мстить как-то мелко, не по статусу. Эх, пусть живёт, так и быть.

— Ты сможешь её одеть? — пронзила голову следующая революционная мысль. Ручаюсь, это была импровизация, я не планировал сбагрить Сиби, когда сюда ехал. Более того, я даже собирался вместе с нею посидеть на информатике, послушать, что скажет препод… Которого не видел вообще ни разу. Вот совсем. А в аудиторию её пустят — с её чипом проще пустить, чем начинать разборки, если юная сеньорита будет сидеть тихо.

— К-конечно, — не поняла глубину задницы Эмма, догадавшаяся по моим забегавшим глазкам, что задумал для неё какую-то каку-бяку.

— Тогда делаем так. Вы, сеньориты, идёте на консультацию по ИС. Изучаете что это такое, — взгляд на малолетнее чудо, — готовитесь к экзамену, — а теперь на Эмму, согласно кивнувшую, — а после едете, обе, куда-нибудь… Эмма, ты лучше знаешь, куда, я не советчик, и одеваете Сибиллу как настоящую принцессу. Вот, держи. — Вытащил из внутреннего кармана карточку с жалованием безопасника, к которой так и не притронулся. Там немаленькая сумма, так как я считался не рядовым опером, а элитой, белой костью, представителем особого отдела. — А ещё покупаете чего-нибудь впрок, так как сеньорита будет ближайшие три года жить в Альфе, ей много что понадобится.

— Хуан, ты серьёзно? — нахмурилась Сиби. — Бросаешь с первой встречной?

— Почему с первой встречной? — картинно нахмурился я. — И почему бросаю? — И продолжил с наездом:

— Сестрёнка, я доверяю Эмме! — Бесцеремонно потрепал по головке и Долорес, которая смутилась, но совсем чуть-чуть. — Лучше, чем она, тебя в этом городе никто не оденет. — При том, что ненавижу шляться по модным магазинам, и у меня при этом есть важные дела, ты, зная меня, должна понимать, что это не просто так. Так что, девочки, развлекайтесь. А потом я подъеду к вам в торговый центр, куда скажете, и заберу тебя. Поедем знакомиться с Изабеллой.

— Ой, а может не надо? — Испуг на лице девочки. — Может с Изабеллой… Попозже?

— Надо. Не бойся. — Покровительственно улыбнулся. — Изабелла гоняет только соперниц. Ты ей как объект агрессии не интересна, наоборот, вы подружитесь. Я сегодня немного отхвачу за Сильвию, а потом, возможно, куда-нибудь сходим, мириться, все втроём, так что тебе по-любому нужно что-то из гардероба. Эмма, я в тебя верю! — уставил я на Долорес умоляющие глаза. — Сделай из неё принцессу! Я деревянный, не справлюсь!

Та расплылась в улыбке.

— Хорошо, Хуан. Сделаю. Я всё равно не планирую серьёзно ИС сдавать, мне не нужно. А ты сам как, будешь сдавать?

— Да. И это единственный предмет, за который не переживаю, — хмыкнул я. — Скажи там, что всех люблю и целую. Пока-пока! — Чмокнул обеих в щёчки и убежал. Да, информационные системы я сдам. А значит нечего тратить время. И чудовище в надёжных руках — больше, чем Эмма, среди моих знакомых о моде и новых веяниях никто не знает.

* * *

— Входи, Хуан, входи! — поприветствовал дон Бернардо. Он был в добродушном настроении. Я вошёл, прошёл по его кабинету, более напоминающему не офис начальника, а гостиную для приёмов высоких гостей. А зачем ему кабинет в полном смысле слова? У него другая специфика работы. И скучную канцелярию он давно перевесил на сотрудников.

Дон Бернардо был не один. Сидел в кресле, за невысоким столиком, на котором располагались две бутылки красного вина серьёзной марки и закуска. Человек в кресле напротив него был мне не видим, но сбоку стояло третье кресло. Для меня. Я прошёл, сел.

И тут же спёрло дыхание. Ибо гость сеньора Ромеро… Господи!..

— Здравствуй, Хуан! — улыбнулся этот пожилой сеньор. — Вижу, мой диск пошёл тебе на пользу и изменил твою жизнь к лучшему. Рад за тебя. Я люблю делать подобные роковые инвестиции. — Он расплылся в доброй улыбке.

— Добрый день, мистер Смит, — уважительно склонил я голову. — Да, ваш диск… Он вначале перевернул мой внутренний мир, а после… — Я вздохнул, вспоминая былое, с чего всё начиналось. Фонтан. Королеву в третьей оранжерее. Бэль и Фрейю в королевской галерее… И чем всё закончилось — сегодня. — А после он стал одним из факторов, изменившим мою жизнь. Спасибо вам. За всё!

— Не забывай, ты как-то грозился прийти к старине Адаму за новыми дисками, когда сможешь их себе позволить, — улыбнулся он. — Старый Адам всё также любит хорошее виски, но здоровье его с каждым годом всё больше и больше «уже не то».

— Обязательно, сеньор… Мистер Смит, — снова склонил я голову. — Пока я ещё не могу себе их позволить, но работаю над этим.

Дон Бернардо смотрел на наш диалог с умилением. Наконец, решив, что с эмоциональной частью закончено, вступил в беседу:

— Хуан, рад, что ты знаком с мистером Смитом. Хочу тебя снова с ним познакомить, немного в другом ракурсе. Мистер Смит — ценитель музыки, и отдельно он уважает жанр, который ты называешь «Рок-н-роллом».

— Это я понял, сеньор. — Я налил себе в пустующий бокал вина, откинулся на спинке.

— Он является одним из учредителей фестиваля, который произойдёт через две недели.

Я кивнул, уже понимая, зачем позвали.

— Чтобы ты знал, это… Музыка для избранных, — оправдал ожидания дон Бернардо. — Политики. Аристократия. Различные инвесторы. Важен не сам фестиваль, а те люди, которые туда приходят, чтобы поговорить друг с другом, встретиться, обсудить различные вопросы.

— Клуб для избранных. Богоизбранных, — нашёл я аналогию.

— Именно. Имея вход туда, ты сможешь пересечься с людьми, с которыми вряд ли пересечёшься, даже несмотря на родственные связи с моей крестницей. Потому, что без неё ты — никто. Ты будешь иметь вес и для тебя станут открыты многие двери в шоу-бизнесе, без которых покорять вершины будет значительно дольше.

Я мог бы с ним поспорить насчёт возможностей и родственных связей, дескать, на любую гайку найдётся винт, но не стал. Ибо в его словах была доля истины. Да, смогу и сам, если будет очень надо. Но зачем подрывать динамитом там, где можно просто потянуть на себя дверную ручку?

— Что от меня требуется взамен? — взял я быка за рога.

Собеседники недоумённо переглянулись.

— В смысле, что требуется? — искренне не понял дон Бернардо. Чем сбил с толку.

— Вы же не просто так являете меня «городу и миру», — нахмурился я, понимая, что выстрелил в «молоко», но не понимая, почему. — Что впоследствии потребуется от меня?

— Юн и глуп, — констатировал мистер Смит. — А мне нравится этот юноша, деловой подход.

— Хуан, — картинно, как маленькому, вздохнул дон Бернардо, — мне не нужно от тебя НИ-ЧЕ-ГО! — «Страшно» сузил глаза. — У меня есть всё, что надо от жизни, и ты ничего не сможешь предложить, что не могу достать без тебя. Скорее я беспокоюсь о тебе. Ибо вижу, что ты не безнадёжен и можешь принести этой стране пользу.

Помолчал. Молчал и его гость.

— Знаю, крестница поступила с тобой не самым лучшим образом, — продолжил он. — Внучки об этом рассказали, что ты зол на неё. — Под «внучками» имелись в виду Изабелла и Фрейя. У него есть и родные, но и детей Леи он считает как своих. — Но я не буду осуждать её — у неё своя правда. И тебе советую успокоиться и пересмотреть взгляд на проблему. — Угу, и дон Бернардо об этом же, ножом по живому.

— Вы предлагаете альтернативу, — снова выстрелил я. — Раз я не гожусь в политики, вы берёте под крыло и устраиваете рост творческий?

Оба старика презрительно скривились.

— Хуан, Бернардо нет интереса развивать тебя, каков бы ты талантлив ни был, кроме одного единственного случая, — воскликнул мистер Смит. — Ты ему симпатичен, и он видит, что у тебя есть будущее. Присоединюсь к Бени, оставь политику за стенами этого здания. Бени хочет сделать тебя звездой потому, что он этого хочет, без относительно её величества, её планов и желаний. Он из тех, кто играет только за себя.

Вон оно как. Я задумался. Ибо это было хорошо — сеньор реально «качает» меня ради… Меня. Но плохо — это будет проект без политики, к которой я привык.

«А уверен, что тебе она нужна, эта политика?» — спросил внутренний голос. И я пока не был готов дать ответ.

— Она запретила мне тебя… «Прокачивать», — употребил моё сленговое слово дон Бернардо. — Хотела сделать из тебя свою игрушку. Но чтобы ты понимал, я с самого начала видел в тебе будущее. И сейчас, когда ты ушёл, осветив разрыв с нею на всю страну, — укор в глазах, — я готов рискнуть и поставить на тебя.

— Хуан, твой поступок в том ресторане — плохой, — снова вставил пять центаво мистер Смит. — Нельзя такие вещи говорить на всю страну. Но мы пошушукались и решили, что это поступок творческого человека. А значит можно закрыть на него глаза и дать шанс, если пообещаешь больше никогда не выносить сор из избы. Всё, что происходит у нас, в нашем мире, в этих стенах, остаётся у нас.

— Адам поручился за тебя, — посуровел взгляд старого продюсера. — Убедил, что с тобой стоит рискнуть поработать. Но я не Лея, я не прощу таких финтов. И мне всё равно, какое у тебя мнение на тот или иной процесс. Если хочешь работать под моим началом — слушайся.

— Есть, сеньор команданте! — шутливо козырнул я.

— Не ёрничай.

— На самом деле я сам хотел попросить вас о протекции, — выложил я свой козырь. — Мы работали в рамках проекта «Кабальеро плаща и гитары», он же «Цитадель». У проекта не было названия, как кто хочет — так пусть и называет. Но теперь политика осталась за бортом, и ребятам, да и мне… Нужны деньги. — Осмотрел лица обоих сеньоров. Сеньоры смотрели бесстрастно — этот мой шаг был понятен и не то, что просчитывался — по другому не может быть. — Называйте это творческой ломкой, если хотите, но мы… Хотим играть. Серьёзно, по-крупному. В стадионном формате. И теперь готовы делать это по уму, а не с наскока, преследуя политические цели. Просто я ещё не до конца отошёл от того проекта, потому пока не рискнул искать с вами встречи.

— Значит мы поняли друг друга, Хуан, — расплылся в кривой улыбке дон Бернардо. — Я готов «вписаться» за ваш коллектив и дать вам толкового продюссера. Но для начала докажите, что достойны этого. И порвите всех на грядущем фестивале. Он через две недели, но, думаю, для вас это не проблема — у вас куча наработанного материала. Я помню, как ты пел «Храм короля» на одной из самых первых репетиций. И это была импровизация! — сделал он большие глаза, посмотрев на мистера Смита. Снова взгляд на меня. — Не подведите, Хуан. Получив расположение этих людей, вам будет гораздо проще карабкаться на Олимп. В данном случае музыкальный, но поверь, это тоже ой как много и ой как непросто.

— Мы постараемся, сеньор Ромеро.

* * *

Концерт от сеньоры Маршалл, чтобы протолкнуть её протеже. Концерт для сеньора Ромеро, чтобы доказать, что мы готовы стать его командой. Что мы достаточно уровневые и можем «нагнуть» не просто «Атлетико» с фанатами, которым больше не за кого «болеть», а способны усладить вкус изысканной публики, слушающей только лучшее, что существует. Интересное задание, и, на самом деле это более важный концерт, возможно даже самый важный во всей моей жизни. Но отчего-то не переживал за него. Примут нас старые пердуны — хорошо. Нет — и не надо, значит, нет. А потому эту новость донёс до ребят, возможно, не с той помпой, какой стоило.

Закономерно, как и я, они тоже не напряглись. Надо — сыграем. Действительно, материала у нас куча, времени на репетиции хоть отбавляй — успеем. А вот с НПК проблем виделось гораздо больше.

— То есть у вас всего одна кандидатура, — ухмылялся я, выслушав предварительную их речь по поводу творчества, НПК и Пабло Эскобара в целом. Поскольку в ней много непечатного, приводить её здесь не буду.

— Да, — переглядываясь, в один голос подтвердили парни.

— И мы думаем, что ты хочешь предложить нам этот же вариант, — добавил Хан.

Я откинулся на спинку, задумался. «Натюрморт», где мы сидели, жил своей жизнью. На сцене уже кто-то пел, причём на испанском — дядя Ваге филонить начал после приезда королевы. Это плохо, рушит репутацию русского кабака, но пока вроде на финансовой части это решение его пока не коснулось. Вот и экспериментирует. Мы на сцену не рвались, переросли этот уровень. Угу, нам теперь стадионы подавай. Зажрались, да, но может здоровые амбиции к лучшему? Заставляют тебя прыгать выше, чем можешь? Это развивает.

— На самом деле у меня два варианта, — пакостно улыбнулся я. — И третий — написать песню самим. Про реально каких-нибудь госпитальеров, только на русском. Но давайте остановимся на вашем.

— Нет, скажи второй! Нам интересно! — подался вперёд Фудзи.

— Потом. В другой раз.

Они назвали свой. Он совпал с тем, что «придумал» и я. Ожидаемый вариант. И на самом деле спасибо предкам, что он у нас в загашнике был. Ибо под техзадание сеньора Эскобара предки в прошлом могли банально не написать стоящей вещи. Или она могла банально быть не настолько стоящей, чтобы остаться в веках. И я не нашёл бы её в базах данных, не скачал наряду с десятком тысяч других песен и не показал бы парням. И мы сейчас занимались бы тантрическим сексом, придумывая песню, сочиняя, что гораздо сложнее. Да, стиль мышления у парней изменился — они пишут своё, и это «своё» стало заметно тяжелее, с суровыми рифами, с длинными соляками, с перетоком из низких в высокие (под мой голос в симбиозе с Кареном), и главное, появился драйв, какого не было в сопливых песнях «Алых парусов». Но, блин, придумывать всегда в разы сложнее!

— Сволочь ты, Чико, — выдал вердикт Хан, когда я наотрез отказался озвучивать второй возможный вариант. — Нам же страсть интересно, что мы пропустили.

— Парни, самая короткая дорога это та, которую знаешь, — успокоил я. — А самый сложный выбор — это выбор Буриданова осла. Давайте не будем напрягаться, дескать, «нет, эта — фуфло, пробуем вторую». Начнём одну — одну и закончим, как бы ни разосрались из-за неё на репетициях.

— Смысл в этом есть, — согласился Фудзи. — Давай, я не против.

Творческий процесс мучительный. Один «Дым над водой» как вспомню, чего нам стоил…

Будем мы в ближайшее время репетировать. Перекладывать музыку под мой голос. Соединять, резать, клепать. Повышать/понижать. Будем ссориться. И на фоне психов будет велика вероятность коллективно забросить дело на полпути и начать сначала с другой композицией, где все прелести творческих мук предстоит познать по полной. Новый круг ада. Чур-чур!

— Итак, решено. Берём этих… Болгар, — вынес вердикт Карен.

— Сербов, — поправил я.

— Да какая разница! Я в них не разбираюсь, — отмахнулся он.

— Там всё рядом, — хмуро поддержал его Хан. — Чёрт ногу сломит. Я тоже не разбираюсь.

— Ага, как в Дагестане, — не мог не поддеть Карен. — Там вас тоже много таких разных на маленьком участке суши.

Хан нахмурился, но решил не развивать давнюю внутрикомандную дискуссию.

— В таком случае завтра же принимаемся за репетиции? — подался вперёд Наото.

— Так точно! Я — за, — отсалютовал пивом Хан.

— Парни, вы забыли кое-что, — усмехнулся я. — НПК это не конкурс. У него иная задача. Это, мать его ШОУ.

Пауза. Парни смотрели на меня, но не понимали подтекста. Разъяснил:

— Какую бы вы забойную тему ни сделали, этого мало. Наша задача не «достойно выступить», как у всех. Наша задача — порвать зал. Порвать планету. Порвать всех. Чтобы ни у кого не было сомнения, мы — лучшие. А значит, что нужна охрененная визуализация.

Нам нужна убойная картинка, парни. Желательно в костюмах эпохи. Желательно не просто в костюмах, а в достоверных, в реконструкции. Латы-шматы, мечи, копья, пушки, коняшки — всё такое. Реальная картинка битвы, кровь, но последняя в меру, чтоб цензура пропустила. С офигительной подачей в зал, что, блин, он, зритель, там; надо заставить зрителя пережить всё вместе с героями. Эмоции — вот ключ ко всему. Только заставив зрителя плакать, мы сможем достигнуть цели. Иначе получим на выходе пшик. Мне в общем плевать на Эскобара и его карьеру, но во-первых, работу, если берёшься, надо делать хорошо, и во-вторых, я действительно хочу разрушить НПК.

— Кто хоть за ним стоит? — понимающе и поддерживающее улыбнулся Карен. — Выяснил?

— Обижаешь! — Я усмехнулся. — Хотя было непросто. Но по косвенным данным всё откопали и просеяли.

— Кто же? — А это загорелись глаза Фудзи.

— Сама Селена Маршалл, парни! — довольно выдал я информацию из сводки Даниеля, которой занимался, покинув школу, сбагрив чудовище на Эмму. — Семь месяцев назад она продала почти все свои акции проекта. К слову, компания её матери была одной из четырёх основателей конкурса в современном виде. НПК был и до этого, но при королева Оливии они прыгнули в дамки, и устроили всё «по-взрослому». И заработали на проекте миллиарды за эти годы.

НПК политизирован; несмотря на то, что звездульки там третьего эшелона, учредители гребут деньги карьерным экскаватором. И вот представьте, что такая акула бизнеса, как Селена продаёт свой пакет в четверть проекта, оставляя за собой лишь полтора грёбанных процента? Причём покупатели акций — трое остальных совладельцев в равных долях. Сечёте?

Над столом повисла тишина. Наконец Фудзи выдавил:

— Селена решила «кинуть» партнёров, слив им свой пакет. Наказать за что-то своё, нам неведомое. В результате нашей диверсии она разорит их, заставив платить очень и очень много из своих средств. Возможно даже по дешевке скупит другие их активы. А сама понесёт только полтора процента от общих убытков. Так?

— А один моржовый хрен «поднимется» на этом скандале, — добавил Хан, — его узнают в столице, и на следующих выборах народ, ЗНАЮЩИЙ, кто такой Эскобар, будет за него голосовать. Так как этот перец на слуху, а голосует демос за того, кто на слуху, кого знает, а не за умного.

Верно мыслит. Я поаплодировал.

— При этом мы на острие атаки, физические исполнители замеса, — поддержал мозговой штурм Карен, — и слава будет нас не просто преследовать — мы будем купаться в её лучах! — Его глаза озорно загорелись.

— Именно, всё это так, — согласился со всеми я. — А потому повторяю: нам капец важно, чтобы еально порвать всех, а не просто «достойно выступить». И без видеоряда там — никак!

А потому берём музыкальную паузу до завтра и пишем подробный сценарий, как и что должно происходить в сопроводиловке. Хотя бы примерный план. Я попробую напрячь связи среди реконструкторов, смогут ли организовать постановку? Она должна быть не простой — три лошадки и пять латников на «зелёнке», которых нейросеть размножит, а реально эпической.

— Но монтаж… — попробовал возразить Карен.

— Нет, — уверенно покачал я головой. — Никаких монтажей и зелёных фонов. Только хардкор. В зале любая фальшь остро чувствуется, какой бы умной ни была нейросеть. Так что, Фудзи, бери перо, начинай писать, — откинулся я на спинке кресла.

Глава 4. Соломинка

Разговор с реконструкторами не получился. Снова. Упёрлись. Но подвижки были — они хотя бы с нами разговаривали. Однако в спорах с ними я пролюбил главное — время. И когда кинулся забирать Сиби, понял, что… Мягко говоря, Эмму подвёл.

В торговый центр, где они меня ждали, подъехал около девяти вечера. Девчонки сияли, но вид у обеих был усталый. Чудовище сверкало и сияло, и тащило по три-четыре сумки со шмотками в руках, а также было грамотно подведено и подкрашено, сверкало маникюром и переодето в настоящую аристократку. Даже венчающая голову деловая шляпка создавала ощущение, что перед тобой наследница богатого рода, а не колхозница из округа Идальго с обратной стороны планеты.

— А куда делись «Ангелы ада»? — поддел я.

— Заказали. — Ответила мне Эмма, не Сиби. — Завтра заберёте. С хорошим голографическим логотипом.

— И сколько это всё добро стоит? — окинул я и саму сеньориту, и её покупки.

— Ах, Хуан, это просто деньги! — также беспечно отмахнулась Эмма. — Зато я получила такое удовольствие от общения, какого с детства, наверное, не получала. Сиби, ты душка, я тебя люблю! — Она чмокнула девчонку в висок. — Давай на выходных пересечёмся? После информатики будет физика, я её не сдаю.

— Замётано! — подняла палец вверх малолетняя… Аристократка. Теперь только так.

В общем, если предложу возместить убытки, меня не поймут. Но вещей девчонки накупили на сумму в три-четыре раза большую, чем моё трёхмесячное жалование в департаменте. И это не считая ресторана и двух кафешек, где угощялись сладостями, маникюра и косметики. М-да…

Домой ехали в молчании. Чудовище устало и склонило голову мне на плечо, задремало. Я же думал… О многом. Но главная мысль была, что как верёвочке ни виться, расплата всё равно настигнет. Я готовился к худшему, но и представить не мог, какое оно, это худшее.

Кухонный робот работал — со стороны кухни шло еле слышное гудение. Мы осторожно зашли, разулись. У Бэль была такая традиция и до меня — от папы. Иллюзий, что Дарт о нас не доложил не питал — в этой норке только один главный пользователь. Обуви Санчес в коридоре не было, и это плохо. Марина отличный громоотвод и миротворец.

Прошли сразу в кухню, благо она на первом, тут же, в нескольких шагах. Сиби одними губами прошептала:

— А может всё же не надо?

Но я был непреклонен и отрицательно покачал головой.

Вошли. Изабелла колдовала что-то над кухонным столом. Резала овощи. Санчес активно её обрабатывает: «Что ты за женщина, если сама себе поесть не можешь приготовить!», и Бельчонок постепенно проникается. Кажется, ей начало нравиться готовить, но сложные и тяжёлые блюда всё же не любит. Прошли, сели на мягкий кухонный диван. Сиби снова заупрямилась, я протащил её силой и ладонью указал, куда примоститься. Она села, съёжившись, как мышка, опасливо оглядываясь на спину хозяйки.

— С каких пор я разрешала тебе таскать сюда шлюх? — прогремел голос маленького хрупкого существа, от которого невозможно спастись. После чего Бэль отложила нож, обернулась, сложила руки на груди и пронзила взглядом вначале меня, потом Сиби — оценивая. И таким взглядом, что достался чудовищу она оценивает прожжённых соперниц. — Ладно, потянуло тебя на малолетних куколок, — лился из неё яд, — тлетворное влияние корпуса. Понимаю. Но почему сюда? Ты совсем потерял страх? Я не подписывалась на групповыхи со шлюхами!

— Я спал с Сильвией. И за это готов отхватить — виноват, — признал я, переходя в контрнаступление, чтобы сбить с темы. — Но сейчас позволь представить спутницу. Это Сибилла Идальго, моя сестра. Двоюродная.

Усмешка в глазах её высочества.

— Хуан, у тебя нет сестёр. Это многократно проверенная информация. А она ничего, достойная кандидатура! Чувство вкуса у тебя есть! — Бельчонок уважительно прицокнула.

Господи, лучше б она посудой кидалась! Что ж так не везёт-то последнее время? По всем фронтам какая-то засада.

— Санчес не пришла? — снова попытался перевести я разговор.

— Нет. — Новая усмешка. — «Бэль, я не хочу при ваших разборках третьей стороной быть. Выясните отношение — приеду», — последовала цитата в лицах. — И это ты её так воспитал.

Последнее было глупостью — Санчес можно в чём-то убедить, но воспитывать…

— Так что, дорогой Хуан, тебе не на кого перевести стрелку, чтобы она меня успокаивала! — вскинула она руки, еле сдерживая пламя сверхновых в глазах.

— И тем не менее, — попытался настаивать я, — Сиби — моя сестра. Мой польский дед не был так уж сильно верен бабушке. И учитывая, что я его потомок, это должно казаться логичным, — попытался сверкнуть глазами я в ответ. — Я узнал о ней в октябре. Но молчал, так как не знал, что знает обо мне она. Но она, оказывается, знала. И сегодня утром позвонила и попросилась остановиться у меня в Альфе — приехала сюда учиться.

— Сразу не вяжется, — закачала Бэль головой. — Маленькая ещё.

— Я сдала грант! — запыхтела объект пререканий. — Честно сдала! Это во всех базах есть! А сегодня даже школу выбрала! — Благодарный взгляд на меня.

Изабелла покачала головой, снова пронзила её взглядом.

— Ты уже не девочка, да? С мальчиками спала?

Я втянул голову в плечи, понимая, что всё, сегодня её не остановить. Бомба рванула.

— Да. — Сиби наоборот, вскинул подбородок и посмотрела сестрёнке в глаза с вызовом. Дескать, я достойная соперница.

— Значит твой трах с Хуаном — дело времени, — припечатала Изабелла. — Даже если он с тобой не спал, в чём я сомневаюсь. — Пауза. — Кстати, кто ты на самом деле? Давай только честно, без родственных связей — не верю. Я всё равно узнаю. Знакомая? Родственница знакомых его мамы? И почему именно Хуан — что вот вообще больше в Альфе никого не было?

— Ты напрасно меня к нему ревнуешь, — отрезала Сиби. А она может держать удар и сохранять хладнокровие. Действительно, та ещё штучка. Истинная дочь королевы. — У нас ничего не было, и я не вижу себя рядом с ним в принципе.

— Убирайся. — Бэль не повышала голос, нет, но звучало это как приказ последней инстанции. — Просто встала и вышла. Город большой, найдёшь где переночевать — я оплачу любую гостиницу. А с тобой, Хуан, поговорим утром.

Развернулась резать овощи дальше. Типа, эффектно так выступила, всех поставила.

Ага щаз-з! Меня обуяло зло, а глаза начали наливаться краской. Достало! Она серьёзно считает, что…?

«Так, стоп. Как будто ты не спал с ровесницами Сибиллы» — подсказал мой внутренний «я».

«Спал»… — ухнуло во мне. — «Ещё как спал. Да тот же пятнадцатый взвод — поначалу им было по пятнадцать, это сейчас они уже официально половозрелые. И другие «зелёные» затрахивали до полусмерти».

Бэль права, чёрт возьми, тлетворное влияние корпуса на психику даром не проходит. И раз открыв ящик Пандоры, закрыть его невозможно. И не одень Эмма девочку сегодня как леди… Может это галчонок и выглядел как маленькое чудо, как ребёнок. Но сейчас она выглядит как аристократка. А аристократки, по словам Изабеллы, с девственностью расстаются в пятнадцать-шестнадцать. Кому это знать лучше неё?

Да, попадос так попадос. Я настроился отбиваться «политикой партии» относительно клана Феррейра (принцесса может простить политику в отношениях, и прекрасно понимает, что Сильвию, как наследницу, НУЖНО контролировать, и это чудо, что я ей нравлюсь), а тут приходиться отмазываться за… Чушь! И ведь доказать ничего невозможно! Как же мне хотелось сквернословить. Громко и матерно. Но сказать ничего не мог — слова не шли. Сказать, что это её сестра? Причём родная? А значит и мне она на самом деле сестра, а с сёстрами не того?

Так и Бэль мне сестра, мою ж мать! И Паула тоже, и Гор — хотя те чуть дальше в родословной.

— Хорошо. Тогда до завтра. — Я принял решение, схватил Сиби за запястье и потащил к выходу, игнорируя её «Но…».

Когда обулись, Бэль, сверкая глазищами, что те лазеры, соизволила подойти к выходу:

— Что, вот так всё и закончится? Из-за какой-то мелкой продуманной шлюхи?

— Иди к чёрту, Изабелла Веласкес! — не выдержал и заорал я, чувствуя, как дрожат руки. Накрыло, начался приступ, и…

— Стоп! Стоп! Не надо, Хуан! — Это бросилась и за оные руки схватила меня мелкая. Странно, но испуганный голосок пробился под черепушку, приступ схлынул. Я замер, тяжело дыша, понимая, что прихожу в себя. Бэль же побледнела, немного отшатнулась… Но глядя на реакцию сестрёнки, лишь презрительно скривилась. Развернулась и пошла прочь:

— Катись к чёрту!

— Прости. Всё из-за меня. Наверное, надо было сказать, кто я ей. И тебе. — Мы шли по главной дороге купола. Тут район особняков, так что главная дорога не проспект, а скорее зона небольших обслуживающих персонал оных особняков магазинчиков и лёгких кафешек. Народу вокруг почти не было, и было безопасно, чем может похвастаться не каждый купол города. Машины? Скорости? Было плевать, просто хотелось пройти, успокоить нервы.

— Ты лишь соломинка, перешибающая спину верблюда, — усмехнулся я невесёлым мыслям. — Я не подарок, Сиби. Совсем не подарок. И ширинку застёгивать не собираюсь. У меня на балансе шесть первоклассных чикс, из которых четверо — принцессы, и одна — наследница самого богатого промышленного клана мира. И все понимают, что я должен, обязан поддерживать с ними отношения! Именно такие. Так надо.

А ещё если Веласкесы прикажут — обработаю и других, кого надо… Ну, ещё вчера я бы это сделал.

Ещё могу иногда переспать с кем-то из корпуса, но тут будет либо психологический фактор, чтобы выбить тараканов из чьей-то башки, или вновь политический — мне нужна лояльность корпуса и отдельных его представительниц.

Но, блин, кроме перечисленного я не собираюсь изменять ей! И никогда не собирался! И ни разу этого не скрывал. Зачем она так?

— Значит, она должна переболеть, — тяжело, но облегчённо вздохнула Сибилла. — Это её катарсис.

— Возможно, — не стал спорить я. — Поехали, покатаемся на столичном метро? — увидел я впереди эскалаторы входа в подземный павильон станции местного купола. — А девочки пусть по верху едут. Только сумки отдадим. — Все шмотки Сиби честно тащила в руках. Сила привычки.

В итоге взяв с собой Маркизу и Кассандру, вчетвером, прокатились по столичной подземке, заявившись к маме домой около полуночи. Изабелла… К чёрту! Не хочу об этом думать! Будь что будет.

* * *

Прежде чем объяснить маме про Сиби, пришлось уложить ту спать. Девочка вымоталась, устала — её приключения начались с побега два дня назад. Она совершила три пересадки прежде, чем добраться до Альфы. После чего развернул хранимую здесь же трёхступенчатую систему подавления сигналов. Мама выслушала внимательно, поохала, но согласилась поиграть в эти игры.

— Плохо, что ты поставил под удар память деда, — вздохнула она. — Но да, когда на кону такое… Я тебя понимаю. — Долгий задумчивый взгляд. И вердикт:

— Да, можешь оставить её у меня. Вдвоём веселее. Твои девочки последнее время не заглядывают, мне не так скучно будет.

— А чего себе никого не найдёшь? — усмехнулся я. — Не в плане девочек. В плане «общения»? Я уже большой, вырос, оперился…

Она пожала плечами.

— Не знаю. Привыкла, наверное, одна. Или не встретила его, Того Самого. И теперь неизвестно, встречу ли — возраст, знаешь. Так что оставляй её. Да и от нас до школы будет недалеко…. Ну, да ты это и без меня знаешь.

Оставить эту непоседу не получилось. С утра помчалась вместе со мной, категорически отказавшись оставаться одна — мама с утра ушла на смену, она последнее время брала и утро, и после обеда — а чего ей дома делать-то? И отменить по щелчку пальцев не захотела (а смысл, я ведь всё равно свалю по делам).

— Так, ты — Наото, — ткнуло пальчиком чудовище в сидящих за столом парней. — Тебя узнать легко. А ты — Хан. А ты — Карен.

— Я Хан, а он — Карен, — отрицательно покачал головой наш гитарист. Парни были мягко говоря… Озадачены таким эффектным появлением юной модницы. — А что такое?

— Да так, — отмахнулась она рукой, — пыталась по вашим чертам лица и психотипам определить, кто есть кто. Вот, не угадала — я плохой психолог.

— Парни, знакомьтесь, моя сестра Сиби, — расплылся в улыбке я. — У нас общий польский дед, в каком-то смысле она Шимановская.

Только позавтракав, парни перешли к сути. Судя по красным глазам, спали они мало, а по отсутствию запаха — при этом не пили. Так что завтрак и ядерный эспрессо был им нужен как воздух. Мы с чудовищем, вкусившие с утра маминых булочек, ели чисто за компанию.

— Таким образом, — подвёл Карен итог совещанию, — мы решили выходить на новый уровень и начать петь на испанском.

Я немного обалдел. Попытался протестовать:

— Но как же… Наш уговор тогда?

— Мы не будем петь на национальные темы, — поддержал комрада Хан. — Не будем вообще затрагивать скользких тем. Но Вань, я поддержу, хватит каверов. Мы на них нехило так «поднялись». И продолжим исполнять на концертах — как без этого. Но надо доказать если не себе, то хотя бы старику, что способны на большее. Давай попробуем? Разучим песен пять, покажем ему. Если зарубит — вернёмся к каверам. У нас уже есть материал на программу… На десять программ! Ничего не потеряем. Пару вечеров на репетиции — и дело в шляпе.

Но если дон Бернардо одобрит… Это реально новый уровень, брат!

— Я тоже поддерживаю! — забил гвоздь в крышку гроба моего скепсиса Фудзи.

— Тогда поехали репетировать? — поднял я отвисшую челюсть. — Чего время терять?

М-да, как изменчива жизнь. Обратная Сторона уже наша. А теперь будем обрабатывать Эту Сторону. Что ж, а почему, собственно, не рискнуть? И именно на рок-фестивале — сам бог велел.

Дайсон и Беатрис приехали к одиннадцати. Мы с парнями всё это время цапались, ссорились, орали друг на друга. Они, блин, всю ночь писали тексты! Тексты мать его писали! В жопу такие тексты! Снова слащавость «Алых парусов» рулит так, аж хочется облевать монитор!

Нет, к музыке претензий не было. Парни подросли на харчах «Крыльев», оматерели. Теперь из колонок звучали тяжёлые рифы, быстрые переходы, длинные проигрыши и обалденные соляки. Может быть немного похоже на «Железную деву» с помесью ещё трёх или четырёх команд прошлого, но вещи получились зачётные. И главная фишка — переход от моего достаточно грубого и низкого тембра к фальцетным вставкам Карена и обратно. Хан же на бэк-вокале всю эту эпидерсию поддерживал, создавая ощущение хоральности, а хоровое пение, как известно, «вывозит» там, где солист слабый и не вытягивает один. В общем, довольно своеобразно получилось, но мне нравилось. Если бы, мать его, не эти слащавые обороты Карена с соплями, лезущими в уши из всех колонок!

— Я не буду петь это! — заорал, наконец, я. — Бляха, пацаны, я просто этого делать не буду, и всё! Хотите взять этот материал — думайте, как! Да, вы думайте, не надо вот этих взглядов! Я могу уконтропупить кучу народа, но стихи сочинять — не ко мне, так что не надо на меня орать, Амирхан! Придумаете годный текст — я в команде! Хоть на английском придумайте, но чтобы не было стыдно! А нет — возвращаемся к каверам.

— Мальчики, успокоились! — раздался из всех колонок командный голосок Тигрёнка, подключившейся к нашему искину на правах… Модератора. — Взяли себя в руки и спускаемся к нам с Серёжей. Мы здесь не ваши крики слушать приехали.

Умеют же эти Санчес командовать! Те ещё штучки. Правильно про меня Бельчонок сказала, мне нравятся только роковые женщины.

«Кирдык-манда» — напомнило подсознание шутку Эдуардо, и это стало спуском — я начал успокаиваться. И когда сели в зале, заняв центр первого и второго ряда, уже взял себя в руки.

— В общем так, — начал отчёт о проделанной работе Дайсон, — мы прогнали по всем возможным прогам наши возможности. Если вы хотите что-то камерное — без проблем. Нужна движуха от десятка объектов, сделаем из неё полсотни.

— Полсотни рыцарей можно подать эпичненько, — закивала Беатрис. — Зачем гнаться за масштабами? Давайте лучше ударим на сопли, а не масштабы?

— Ты не понимаешь, КТО у нас заказчик! — округлил я глаза. — Это боковой Веласкес, Беатрис. Потомок Флоры Веласкес. Его пра-пра-пра… Сколько там прабабка — королева Аделина. Мы не можем сделать кустарщину, только катком по мирозданию!

— Тогда, — перевернул голограмму на планшетке перед собой Серёга, — нужна сотня. Сто действующих лиц. Из сотни сделаем полтысячи-тысячу, и никто не заметит. А тысяча — это тысяча, согласись?

— Сотня — это уровень клуба, — заметил Хан, — насколько я эту тему знаю. В Альфе клубов пять-шесть… Пригласить их, одеть и снять.

— Их пятнадцать, — подсказал я точную цифру. — Но кто-то занимается пушками и стрелковым оружием, кто-то эпохой танков и самолётов.

— Хуан, я пробивал примерную тему, — покачал головой Дайсон, — в то время уже были пушки. И мушкеты. Огнестрельные оружия. Турки ими Константинополь разбомбили, который тысячу лет никто не мог взять. Так что может и они помогут. Вам, как я понял, сейчас любая помощь пригодится.

Дело говорит.

— Я вчера общался по этой теме, парни, — вздохнул я, вспоминая тот ад. — У нас с Марго с ними встреча была. Как раз со всеми пятнадцатью. И они мне популярно объяснили, что могут воссоздать баттл той эпохи в целом, но именно что «в целом». Если коротко, то доспехи и оружие это такая вещь, что их все друг у друга всегда копировали. Где-то появился какой-то навороченный условный миланский бацинет — и такие же появляются и в других регионах. Где-то с изменениями, а где-то копипаста, и плевать на авторские права. Парни предложили именно это — снять постановочный баттл в оружии того времени, только с флагами заморочиться.

— Но, как я понимаю, отличия по регионам там были, — усмехнулся Карен.

— Да. И у нас, парни, неограниченный бюджет. А значит не надо размениваться на халтуру. На надо найти, мать их, реальные доспехи той эпохи балканского региона, надо одеть и раскрасить реальных коней, озадачить реальных реконструкторов и снять реальный бой. Потому, что как минимум турки в той битве должны выглядеть… Немного не так, как балканцы. Заказчик должен остаться доволен, а мы на его горбу и за его счёт должны заработать имя и остаться в веках. Это Шанс для нас, парни. Для НАС.

— Ваня, я пас! — воздел руки вверх Серёга. — Я перерыл всё по эпохе. Картинки. Экспонаты. Статуи. Барельефы с погребений. Всё, что есть на Венере, а ты сам понимаешь, наши цивилизации не слишком контактируют, в нашу сеть перенесено слишком мало, чтобы на основе этого делать выводы. Давай всё же не пыжиться, оденем реконструкторов в то, что нашли, и начнём съёмки? Время есть, но оно не безгранично.

— Серый, готовьтесь, — родил я очередную улётную идею. — Ты и Беатрис летите на Землю. В Константинополь или Белград — решим в процессе. Вы снимете баттл по нашему сценарию ТАМ, на Земле.

Сказать, что все присутствующие «присели» от такой мысли — ничего не сказать. Челюсти у всех поотвисали.

— Сегодня же покупаю билеты на ближайший экспресс, и вперёд, — продолжал я. — Прилетаете. Находите там переводчика, если надо. Находите местных реконструкторов. И снимаете. Думаю, деньги — и на Балканах деньги, желающих найдёте. Зато тамошние пацанчики знают о своей собственной истории ВСЁ. И за турок войско соберут, и за сербов. И костюмы будут настоящие, и рожи в этих костюмах — настоящие, балканские. Серёга, не вижу радости в твоих глазах!

— Х-хуан, ты с-серьёзно? — начала заикаться от растерянности Беатрис.

— Конечно! — довольно воскликнул я. — У нас два месяца. Недели три-четыре на перелёт. Что, за месяц вы не найдёте исполнителей?

— А если не найдут? — хмыкнул Наото. — Это не Венера, брат. Другая страна, другие люди, другая культура.

Все молчали. Фудзи и Серый качали головой, но идею не хотели поддерживать почему-то все.

— Ну, что вы так смотрите? Кто не рискует — тот не выигрывает. Беатрис, у тебя грант в кармане, ты сдала. К началу учёбы вернёшься. Серёга, ты вообще в тюрьме сидишь — как раз развеешься. Там море недалеко. Средиземное, Эгейское, Адриатика — отдохнёшь за чужой счёт. Давайте, соглашайтесь!

— А что если не так сделать? — подало вдруг голос молча слушающее нас до этого чудовище. — Что если ты просишь знакомых реконструкторов на Венере дать адресок хороших коллег на Земле. Если у них нет связей напрямую на Балканах — хотя бы в России. А русские уже по запросу дадут контакты в Константинополе и Белграде. И ОНИ, местные реконструкторы, сами, за плату малую, снимут фильм-баттл по вашему сценарию. Зато не потеряете время на перелёт.

— Всё гениальное просто! — воскликнул Карен, причём взял победный тон. «Вон как она тебя сделала, бро!». — Мне кажется, это лучше. Организация съёмок и костюмов — штука не быстрая, а так успеть шансов больше.

— Согласен, — воздел руки я. — Ладно, раз вы не против, так и сделаем. Но тем не менее, ответственным за переговоры с Землянами назначается… Назначается ответственным за переговоры… — произнёс я голосом конферансье, ведущего матч по единоборствам. — Ответственным назначается!… Беатрис Санчес! — показал на неё обоими указательными пальцами. — Я сейчас позвоню и договорюсь, но связываться с контактами на Земле будете вы, — пронзил я глазами и Серёгу, и стушевавшуюся Беатрис. — Серый, ты — технарь и переводчик. Тигрёнок, ты — уполномоченное лицо. Сотрудник нашей фирмы с правом принимать решения. И кроме вас подряжать некого — не Гортензию же просить?

— Хорошо, Хуан, я согласна, — выдавив обречённый вздох, кивнула Беатрис.

— А я что! Надо — значит надо! — воздел руки Дайсон. — Моё-то дело маленькое.

«Кстати, а его могли с планеты и не выпустить», — запоздало подумал я.

— Хорошо. Сейчас выйду, позвоню и вернусь, — поднялся я, приняв неизбежное. Да, наверное так будет лучше — Беатрис и здесь пригодится.

— Парни, пока Хуан ходит, посмотрите, я тут кое-что набросала… — А это чудовище обратилось к Карену и Хану, протягивая планшетку, в которой всё это время что-то тихонько рисовала.

Реконструкторы ерепениться не стали. Особенно когда сказал, что это заказ от аристо. Первый мать его заказ, а они не чухают! Сказали, в России разница во времени, но они свяжутся с коллегами прямо сегодня. Но когда будет ответ — не знают. Взял контакты для Беатрис и Серого, вернулся в зал.

— Хуан, иди сюда! — помахали со сцены парни. Беатрис и Серёга сидели в зале, а вот Сиби примостилась на сцене на один из тамошних стульев. Я поднялся. — На, держи, — мне сунули планшетку.

— Что это? — не понял я, прочитав первые строчки текста.

— Новый текст. — Хан подмигнул. — Давай, я наиграю, ты напой.

Он присел в кружок — на сцене мы всегда садимся в небольшой круг из стульев, кроме Фудзи — у того своё место, и заиграл. Петь сидя я не люблю, рисунок этой темы за последние два часа выучил, а потому сразу запел, пусть и непривычно выдавать сырой материал.

Текст был в рифму. Почти, было видно, что именно под эту музыку не доведён, но напильником доработать — и будет конфетка.

О чём он был? Что-то наподобие: «Духовной жаждою томим, в пустыне мрачной я влачился». «Груз грехов». «Искупление». «Ангелы и демоны». «Расплата». Текст не бьётся в рифму на русский, но основной посыл — глас раскаявшегося грешника в пустыне жизни, когда изменить уже ничего невозможно. Крик отчаяния, и воздаяние, когда человек наказывает себя безысходностью похлеще всех демонов ада.

— Уже лучше! — выдал я вердикт через полминуты после того, как Хан замолчал. Всё это время стояла тишина — парни тоже оценивали услышанное. — Народ, можете же, когда хотите! — улыбнулся я им. — А плакались, «не могу, не могу другое…».

У ребят были слишком ошарашенные лица, и я понял, что что-то не так, чего-то не догоняю.

— Что? — спросил я, оборачиваясь (вполоборота стоял, это ж сцена, надо всегда петь в зал), разводя руками.

— Вань, это не наш текст, — покачал Хан головой, и глаза его в этот момент были… Офигевшие. Стеклянные. А рот разинутый.

— А чей же? — снова не понял я. Качнули откуда-то? — И чего сидите такие смурные? Заряжай на авторские права, будем договор подписывать, деньги у Гортензии выбью.

— Сеньорита! Прошу! — Тут Карен сделал то, чего я от него ну никак не ожидал. Бухнулся перед завизжавшей от неожиданности и подобравшей ноги Сиби на колени, на коленях же подполз к ней. — Сеньорита! Прошу! Будьте моей музой! Будьте нашим автором песен, моим соавтором! Готов продать душу, только дай нам ещё хороших текстов! На руках носить буду!

Сиби перекувыркнулась через голову, завалив стул назад. Вскочила, встала в боевую стойку. Рефлекс. Тут же расслабилась и посмотрела на меня испуганными глазёнками, готовая расплакаться.

— Х-хуан! Скажи им! Пусть так не делают больше!

— Карен, хватит прикалываться. — Я вздохнул — ещё одна проблема на мою голову, подошёл, сел. — Брат, ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда. — Карен поднялся и вернулся на место. — Ну, не сами будем писать тексты — кого это колышит? Главное результат, а он мне нравится. Мрачно, но под нашу музыку…

— Она говорит, что это её старые стихи, — пояснил движуху Наото. — Просто они рифмовались с этой песней. Она их сама написала, на них нет авторских прав. И готова нам их подарить.

Я повернулся к Хану. Тот пожал плечами.

— Сам в шоке. Но мне реально нравится. Я б взял.

— Мальчики, мы пошли! — снова раздался голосок Беатрис. — В нас ещё куча дел. Я вообще-то на работе.

— Да, надо ещё модераторов набрать, заметил я, вытаскивая НЗ — запрятанную пачку сигарет, когда они вышли. — Подросли мы. Нечего экономить.

— Согласен. — Карен пересел напротив и похлопал рядом с собой по пустующему стулу. — Сиби, детка, иди сюда. Садись. Ты теперь одна из «Крыльев».

— Если, конечно, хочешь, — усмехнулся я. — Мы не неволим.

— Конечно, хочу! — засияла паршивка, обошла нас и довольно уселась. — У меня ещё много стихов. Вы не представляете, как скучно сидеть просто так в шести стенах!

* * *

Обеденный перерыв. Парни свалили по делам — у нас вообще-то у каждого есть ещё и личные дела. Карен, вон, жениться собирается. Да, на армяночке. Да, на той же самой, что ему сватали. Но, блин, сам! Она с ним тайно от родителей познакомилась, устроила «атаку на перспективного самца» в компании подружек (это было во время финальной стадии противостояния, перед битвой на улицах, я сказал парням залечь и сидеть ниже воды — тише травы, что они усердно и делали), а после, когда смогла его зацепить… В общем, он только переспав с нею узнал, кто она. Вот такие мексиканские сериалы мне больше нравятся. А то «родители договорились — родители договорились»… Кстати она по его словам, если не врёт ему, сама к браку скептически относилась и подошла с подругами только ради знакомства с медийной персоной — поставить себе галочку в графе «переспать со звездой». А оно вон поди ж ты…

У других тоже дела. Какие — не спрашивал, а мне не говорили. Но заняться чем у меня было — завтра первый экзамен. Информатика, информационные системы. И несмотря на связи с мощными специалистами этого мира, сам я обладал очень ограниченным пониманием предмета. А потому, сидя в этой кафешке, отставив недоеденную итальянскую пиццу, занялся тем, что повторял материалы, которых ни разу не видел в глаза. Ибо даже вчерашнюю консультацию в Школе пролюбил, оставив Сиби на попечение Эммы.

Сиби тоже не скучала и тоже что-то изучала. Я не вытерпел и спросил:

— И что же сеньорита так самозабвенно читает?

Она подняла глаза, которым потребовалось время для фокусировки и возвращения в реальный мир.

— А?

— Я говорю, про что читаешь? Явно не журнал мод. Эмма заразная, но тебя вряд ли вчера кусала, а воздушно-капельно это передаётся не быстро. И судя по натянутым мышцам мордашки, это не приключенческий роман про любофф, где главная героиня обретает магические способности и поступает в академию, в которой в неё влюбляются дракон и вампир.

— Да ну тебя! — отмахнулась она. — Эта чушь бывает интересная, когда скуно… Но там всё одинаковое. Нет, это ядерная физика. — Она брезгливо отложила в сторону планшетку. Я смог разглядеть вихрь с какими-то формулами в дифференциальном виде. — Хуан, я ничего в ней не понимаю!

— Тебе эта наука не скоро пригодится, — озадаченно покачал я головой.

— И что? Я говорю про то, что я её НЕ ПОНИМАЮ. Я вообще-то способна заучить текст учебников и рассказать на экзаменах, но понимать от этого не стану. Математику — понимаю. Не всё, но мне хватит. Психологию. Социологию. Экономику. А тут… — Вздох. — Я даже смотрела ряд видеоуроков разных уважаемых профессоров. Но… — Снова вздох. — Поняла не всё.

Я пожал плечами. Мне б её проблемы. Не в её возрасте таким заморачиваться.

— А ты над чем работаешь? — спросила она, ибо от собственной планшетки воротило.

И я решил признаться честно, как есть.

— Да тут, понимаешь… У меня завтра экзамен. Выпускной. От которого будет зависеть грант в ВУЗ. И мне надо его сдать, даже если он непрофильный. Своих денег у меня нет, а учиться за счёт Веласкесов не хочу — надо набирать баллы. И знаю материал я не на отлично. Но это всё поводы и предлоги, на самом деле я вчитываюсь в определения, но вместо строк программного кода или схемы архитектуры железа перед глазами Проблема с большой буквы, которую который день не могу решить.

— Ну-ка — ну-ка? — подобралась она и подсела ближе, придвинув стул. Глазки её засияли огнём любопытства.

Мы потеряли почти час. Но оно того стоило. Ибо рассказывая о сути гнетущих вопросов, я сам для себя многие вещи раскладывал по полочкам.

— Я думаю, ты всё переусложняешь, Хуан, — покачала, наконец, головой чудовище, выдержав паузу для раздумий. Затем взяла салфетку и начала своей вынутой откуда-то ручкой рисовать блок-схему алгоритма.

— Итак, начало, — обвела она овал. — У тебя есть группа информационных специалистов, раз, силовое прикрытие, два, связи в медиа, три, связи с членами правящего дома и некоторыми аристо — четыре. Так?

— Так, — согласился я. Пока верно. Про медиа она сама добавила во время рассказа — оказывается, внимательно смотрела и слушала мои интервью и у Сальвадора, и у римской морды Флавия, и, разумеется, мои фокусы у Лоран. Которая, кстати, так и ведёт свою авторскую программу, ибо волна ещё не затихла и там можно собрать свои сливки. И на её взгляд я недооцениваю мощь связей в медиа, упускаю из вида, и это плохо.

— Далее, на планете есть аристократы. Это объективный момент. — Нарисовала ромбик ввода данных, хотя тут бы подошёл блок присваивания информации. — И ручаюсь, ОЧЕНЬ многие из них хоть раз в жизни оступались. — Блок условия, ромбик, от левой вершины которого стрелка «да».

— Но тебе не интересны сами сеньоры главы кланов, тебе должна быть интересна только молодёжь. Во-первых, главы уже состоялись, и их трудно свалить прегрешениями против быдлян в далёком прошлом. Но вот и ух отпрысков всё впереди, и именно через них можно бросить тень на империю родителей.

— Продолжай, — попросил я. Хороший подход, правильный. Пока всё верно. И не скажешь, что ей нет шестнадцати.

— Да всё просто, Хуан, — усмехнулась она и начала рисовать ряд блоков действия. — Ты узнаёшь, что есть некто… Пусть будет сын известного родителя. У которого в багаже прегрешение. Желательно кровавое — изнасилования тут мало, лучше убийство. Пусть даже не специальное, случайное, но чтобы кровяки побольше.

Вспомнился принц Эдуардо и два десятка сбитых его машиной, но я прогнал эту мысль прочь. Да, совесть не даст забыть о том инциденте, и до конца с нею договориться не получится… Но эту проблему решим потом. Пока же Сиби продолжала:

— Ты предупреждаешь родителя, что утопишь отпрыска с дерьмом если он… — Новый ромбик условия. — И тут ветвление. Это настолько крутой чел, чтобы грохнуть тебя? Это настолько крутой чел, чтобы ответку ему тебе помешала сделать королева? Если да — не связывайся. А потому основатели отпадают. Ну, и ещё кто-нибудь из первой сотни — скорее всего. Но у нас ещё две сотни имён. И тут, если условия удовлетворяют, и папочка некто не сможет просто так тебя убить, ты выдвигаешь условия. Плати за проступок отпрыска, иначе — Варфоломеевская ночь.

И тут, Хуан, твой просчёт. Ты хочешь пытаться заставить платить, но понимаешь, что это — вымогательство. Мир сплотится против тебя, и вас съедят.

Каррерас предложил повысить ставки. Но он всё равно лишь советовал сновастать робингудом, просто увеличив выплаты, «сливая» деньги в «стиральные машины» вроде благотворительных фондов.

— Он не так сказал, — покачал я головой. — Он просто намекнул про некие «стиральные машины». Про фонды — это мои мысли.

— Всё так, Хуан. Но повторюсь, вы с ним недоработали, хотя и находитесь на верной стезе. Ты путаешь понятия ГРАБЁЖ и НАКАЗАНИЕ. Только и всего. — Она поставила блок с оной надписью, «наказание», в самом низу салфетки, после чего ромбик вывода данных с пояснением «искупление», и завершила алгоритм. Довольно откинулась назад.

— Не понимаю, поясни? — попросил я.

Она перешла на доверительный шёпот.

— Хуан, люди оперируют в основном абсолютными величинами средств. Кто-то сотнями империалов, кто-то тысячами. Кто-то миллионами. Но на самом деле роль играют проценты. Не важно, сколько у тебя денег, главное какую часть от них ты можешь потерять. Для тебя миллион это много. — Я вспомнил Селену Маршалл и её родственничка по имени Эскобар, отчего захотелось выругаться. Она чертовски права. — Но для Феррейра, например, это сумма, которую она готова потратить на платье для рождественского бала. Однако если прийти к тебе и к ней и забрать у вас… Скажем так, по трети всех ваших имеющихся средств — вы станете беднее ОИНАКОВО, понимаешь? Пусть ты лишишься тысяч империалов, а она — миллиардов. Но вы будете ОДИНАКОВО более бедными! — воскликнула она, и глазки у неё радостно сияли, что те фейерверки.

— Так, я понял. Дошло. — Я отвалился на спинку кресла и потёр виски. Она же ещё более довольно пририсовала тоненькую чёрточку от искупления в сторону, подписав: «На операционные расходы» — и провела её в овал «начало».

— А вот эта стрелочка должна быть настолько маленькая, — пояснило чудовище, — что… — Вздох. — Даже не знаю насколько маленькая. Доли процента? Сотые? Тысячные? Вообще ни о чём — вот какие должны быть на общем фоне! Чтобы вам только-только хватало на хлеб. Чтобы вы НЕ СМОГЛИ стать за счёт этих денег богатыми. Не наоткрывали счетов, не напокупали хороших машин и недвижимость. Иначе, если мир аристо увидит, что вы обогащаетесь — и вас прихлопнут.

— Забирать триллионы, оставаясь аскетами? — Я невесело хохотнул. — Ты юмористка.

— Я реалистка. — В голосе показная обида. — Это способ самозащиты, Хуан, ничего личного, — покачала она головой. — Вы должны создать амплуа идейных борцов, а не грабителей. Грабитель грабит для себя. Он — угроза для твоих капиталов и твоего имущества. Которую, угрозу, легко купировать, уничтожив источник.

Идейному борцу же плевать на то, сколько он забирает. Миллион? Триллион? Без разницы. Для него главное свершение абстрактной справедливости. И он не хочет крови — он хочет… Да-да, СПРАВЕДЛИВОСТИ, в худшем смысле этого слова.

Ты можешь открыто, всему миру аристо, озвучить таксу — за убийство — скажем, треть общей капитализации. Или четверть. А за изнасилование — одну десятую. Но только в зачёт идёт ВСЁ. Счета в банках. Счета в оффшорах — если раскопаете. Недвижимость. И, конечно, стоимость акций. Отец нашего некто должен продавать бизнес, занимать огромные суммы, разоряться, выплачивая искупление. А потому следующий момент — в качестве слива могут быть только суперпупермегаизвестные фонды, действия которых могут быть подконтрольны королеве или общественности. Вся планета должна видеть, что условный сеньор Лопес, чадо которого пришило контрактницу, проигнорировав стоп-слово, жертвует в фонд помощи жертвам насилия, а ещё детям-сиротам и инвалидам горячих точек не просто офигенно много; он вынужден продать часть бизнеса, что было нажито непосильным трудом трёх-четырёх поколений их предков. И всё ради того, чтобы произошло наказание, чтобы был усвоен урок и следующие поколения их семьи прививали чадам такой атавизм, как ответственность, что забыл привить сыну сеньор Лопес.

— Сильно! — поднял я палец вверх. — Сиби, я вчера тебя назвал соломинкой… — Я сбился и тяжело вздохнул, ибо понял, что «сам дурак». Я… Зашорился. Перестал видеть дальше своего носа, начал почивать на собственных лаврах, которыми сам себя наградил «за былое». И слава всевышнему, что он послал мне девочку, открывшую глаза на реальный мир: я закостенел, по сути только начав развиваться.

— Я назвал тебя соломинкой, — усмехнувшись мыслям, продолжил я, — и это так. Ты не сказала и не сделала ничего нового, что мы и я бы не знал/не знали.

Изабелле лишь подлила масла в огонь, заставив пылать пожаром то, что тлело в груди. Оно тлело, пожар — дело времени, и все те же вопросы были бы заданы потом. Но они заданы сейчас, когда ещё много можно переиграть.

Парням ты тоже перешибла их самомнение. Открыла глаза, заставила видеть дальше своего носа. Есть мир творчества за пределами их носа, и копать там — не стыдно, раз сам не можешь. Да ещё реально станешь нашим автором, со всеми положенными отчислениями — я прослежу, а старик тем более проконтролирует.

После этих слов она зарделась.

— Ну и мне глаза открыла на то, на что я и без тебя давно смотрел. Смотрел и не понимал. Я не видел широты замысла, глубины охвата! И это я, привыкший последние полгода удивлять всех той самой широтой и глубиной, сто раз макавший в дерьмо ребят, дескать, вы просто недостаточно далеко видите и недостаточно большой размах планируете. Смелее надо.

Снова сбился. Она не перебивала, но и не улыбалась. Отнеслась ко всему серьёзно.

— Сиби, соломинка моя… Спасибо! — Я встал, обошёл стол и чмокнул её в раскрасневшиеся-таки щёчки. — И раз так получилось, что ты помогла мне… Я также помогу тебе. Доедаем пиццу и поехали к одному сеньору. Будем изучать ядерную физику у профессионалов.

— У тебя есть знакомые учёные-ядерщики? — снова загорелись её глаза.

— Ядерщики, — согласно кивнул я. — Но не совсем учёные. Но они могут найти среди этих учёных тех, кто тебе сможет помочь. Лучше них в Альфе этого не сделает никто. — Палец уже нажал на скрытый контакт. — Марго, солнышко, что ты сейчас делаешь? Скажи, а чем таким важным в этот момент занят твой брат Адриано?

Глава 5. Резервная наследница

Сразу уехать не получилось. Пока доели пиццу… А Сиби, несмотря на то, что принцесска, воспитывалась простолюдинами, и ей была кощунственна мысль оставить недоеденные куски, «на выброс», как и мне. Хотя настоящая аристо этого бы не заметила. Пока доели, собрали вещи — она разложилась и что-то писала в бумажном блокноте, в зал кафешки с улицы стали заходить брутальные девочки в стильной строгой деловой форме и AEG-шниками на боку. Во главе с неизменной Оливией.

— Сиди, у нас гости, — остановил я сестрёнку, кивнув в ответ на кивок Лив, мол, «Хуан, сиди, всё будет нормально».

— А-а-а-а… — Сиби сначала «зависла», но, бросив взгляд через плечо на дверь, всё поняла и села. — Интересно, это по мою или по твою душу?

— Пока по мою. — Я усмехнулся. — Твоя мама ПОКА не знает о тебе. Кстати, как так получилось? Крёстная же должна ей исправно «стучать» о твоём перемещении? И твой так называемый побег…

— Крёстная думает, что меня забрала мама. — Паршивка довольно улыбнулась. — Не спрашивай, чего мне это стоило, но я сделала так, что она думает, что я сейчас с мамой. А значит смысла её оповещать о чём бы то ни было нет.

Да уж. Наверное, не буду спрашивать. Страшная женщина растёт! Может взломщикам её отдать — неплохая смена?

А, а вот и ОНА. Большими буквами. Стильная, благородная — манерами за парсек разит, недоумённая и раздражённая, но одновременно удивлённая. Есть нечто, загадка, и она обязана её разгадать! Особенно с учётом, что дело касается меня. А то, что я поссорился (в их понимании) с королевой не значит, что это как-то повлияло на наши с нею отношения, и на то, что она меня опекает. Да-да, я считаюсь человеком её команды, кто бы что вокруг ни думал. И так оно на самом деле есть — захоти высочество, и «Цитадель» перестанет существовать в момент, как и объект «Берлога». Она понимает мою ценность в будущем и держит в резерве для себя. И Изабелла в её планах — глупые, неприятные, но необходимые издержки. И кстати даже лучше, что я официально с Изабеллой — больше пространство для манёвра для неё, если что.

— Так-так-так! — Фрейя присела, окинула беглым взглядом меня, оценивающим — Сиби. — Ну, рассказывайте, голубки. Как до такой жизни докатились?

— И тебе не болеть, Мышонок, — улыбнулся я.

Фрейя картинно вздохнула: «Хуан, не представляешь как я устала». Но вдруг начала свой монолог без кривляний, ломаний и попыток меня построить — видно и правда зайо… Задёрганная она. Истощена нервно. Это я в отпуске — у них там на верху сейчас весело.

— Ребятки, вы знаете, как сильно я люблю сестру. Да, мы с нею иногда ссоримся, иногда соперничаем… Но, Хуан, — пронзила меня глазами, — мне не нравится, когда Бэль истерит и бьёт посуду, ломает куклы и домики, и бросается на прислугу. И всё потому, что её мальчик изменяет ей с какой-то мелочью, малолеткой, которую и женщиной нельзя назвать. И более того, унизил её, притащив ту в дом. И Хуан, я не Бэль, я обладаю ВСЕЙ информацией насчёт твоей родни. — Опасливо сузила глаза, дескать, врать бессмысленно, хуже будет.

Повисла задумчивая пауза. Она продолжала пронзать меня взглядом, но я, блин, не понимал, почему должен проникнуться и опустить глаза. В отличие от паршивки Фрейи, я НЕ ЗНАЛ своей родословной! Были догадки, причём жирные, но личное дело мне дать почитать не удосужились. А потому лишь спокойно, как питон перед броском, смотрел на неё, не испытывая никаких эмоций.

— Сеньорита Идальго, — это она Сиби, потеряв надежду пристыдить меня. — Прошу вас ответить на несколько вопросов. Кто вы и какова ваша настоящая цель посещения Альфы? — Вновь грозный прищур… Вызвавший у Сиби лишь улыбку. — И откуда ты знаешь Хуана?

Сиби молчала. Мне тоже было интересно следить за развитием, я также молчал. Наконец, Фрейя начала терять терпение:

— Сеньорита Идальго, чтобы не было недопониманий. Этот мальчик принадлежит не Изабелле. Ей он отдан во временное владение, в эксплуатацию. Чтобы она за ним присматривала и пыль с него периодически сметала. Это МОЙ мальчик! И если ты хочешь влезть на мою территорию — будь добра отвечать, когда я задаю прямые недвусмысленные вопросы, а я пока что просто задаю тебе вопросы, без излишних эмоций.

— Ваше высочество, вы с Изабеллой, — оскалилась мелкая паршивка, и говорила она не как простолюдинка с принцессой, а как равная с равной, то есть как деревенская девчонка с другой деревенской девчонкой. — Вы с Изабеллой можете расслабиться и спать спокойно. Я не сплю с братьями, в отличие от вас.

— Да ты… Да что… — Мышонок гневно вспыхнула, но лишь на мгновение, сразу взяв себя в руки. Спокойно выдавила:

— Много ты понимаешь в братских узах!

Видимо и её в своё время «торкнуло», когда узнала, что мы — достаточно близкие родственники по крови. И это произошло значительно раньше, чем узнал я. У Веласкесов всё же есть предохранитель от инцеста и последующей деградации, какого нет у тех же Феррейра и многих других выродков аристо. Это хорошо. Во всяком случае, у Фрейи есть, по Изабелле у меня вопросы. Не подозрения, просто вопросы, но я не буду их задавать — она всяко не спит и не собиралась спать с Эдуардо, как некая другая белобрысая особа.

— И кстати, повторюсь для не самых умных, я знаю ВСЕХ родственников Хуана по материнской линии, — грозно продолжала давить Мышонок. — Их количество последние два десятилетия стабильно — их просто нет. Вообще. Ни в Омеге, ни в Полонии. Придумай другую легенду, дорогая. И ты так и не сказала где и когда вы познакомились с Хуаном.

— Ты не успела это раскопать? — задумчиво хмыкнул я. Она пожала плечами.

— Времени не было.

— Где — на вокзале святого Себастьяна. Когда — вчера. Почти в полдень, — ответила паршивка. Кривая улыбка. — И повторю для тупых, я не сплю с братьями, как некоторые! Даже с двоюродными! Ты можешь жить спокойно, Фрей. Это твоя территория. — Кивок на меня.

— Я-а-а-а-а-а… — Мышонок вначале разинула рот от гнева, но затем замерла и… Скривилась от изумления. Видимо, только сейчас дошло. Что странно, ибо и Эмма, и Селеста вчера сходу, с первой минуты увидели невооружённым глазом, как мы с Сиби похожи. Если уж чужие люди в момент заметили, то родная единокровная сестрёнка понять это тоже как бы была должна быстрее. Ну да ладно, главное ничего не придётся объяснять. Пусть ей мама объясняет. Причём любая из мам Сиби.

Высочество вскочила. Ногой задела стул — тот свалился. С двух столиков, слева и справа, подорвались девочки, не зная, что делать — вроде нулевому объекту ничего не угрожает, а ведёт та себя…. Беспомощный взгляд высочества на меня, дескать, Хуан, скажи, что это неправда и глаза меня обманывают!

Я не стал разочаровывать:

— Фрей, Изабелла дура. Кукольные домики очень красивые. Не надо их ломать каждый раз, когда она со мной ссорится. А в этот раз ссора вообще была надуманная. Ею надуманная. Но она не захотела меня слушать. Так ей и передай, что она — дура, за слова отвечаю. А захочет мириться — я в зоне действия любой сети, найдёт.

— Я… Я свяжусь с вами. — Фрейя вновь перевела взгляд с чудовища на меня, затем задом попятилась по проходу между столиками, пока, наконец, не налетела на посетителей в десяти метрах левее. Извинилась, развернулась и почти бегом вышла наружу.

— Началось! — обречённо констатировало чудовище.

— Ага, — поддержал я. — Следующая машина с ангелами будет по твою душу.

— Меня не убьют, я принцесса… — Она виновато покачала головой, словно отгоняя наваждение. — Но тебя бить будут сильно. Как в тот раз после участка, когда ты на дом олигарха напал.

Я вспомнил, как Гарсия мудохала меня после нападения на дом Батисты… М-да. Но ничего, потерплю — эта игра того стоит.

— У нас мало времени. Поехали, бегом! — Потащил её на выход.

— Может через чёрный ход и на такси? — притормозила она.

— Детективов насмотрелась? Нет, Мышонок задаст маме некоторые вопросы лично. Так надёжнее. А королева может быть занята. Успеем. А такси — так вообще не панацея. Все дороги в городе контролируются, найдут и прикажут ехать в определённую точку, и водила никуда не денется. Лучше с девочками, не ломаем образ.

* * *

— Шимановский, ты идиот?

Закономерный вопрос. И что удивительно, я очень часто задаю его себе сам, безо всяких мотивирующих факторов.

— Адриано, не понимаю твоё удивление и твоё отторжение, — мягко пожал плечами я, стараясь чтобы это не выглядело издевкой.

Мы сидели в его кабинете, в офисе компании. «Объединённая атомная корпорация» имела не просто собственную высотку в центре; нет, она имела в городе собственный купол! Не совсем в центре, ближе к окраине, но, блин, КУПОЛ! Целый район!

Где-то тут в прошлый раз умелые трудолюбивые китайские руки диаспоры собирали нам экзоскелеты титановой брони, то есть доспехи-трансформеры для уличных битв. Хорошие штуковины, отработали своё на отлично, и сейчас расходятся «по музеям» — много осталось на улицах в качестве трофеев, что-то конфисковала гвардия, а кое-что сохранилось на руках у ребят. Хотя далеко-далеко не всё. На электронных торговых площадках на них устраивают аукционы, и недостатка желающих прикупить нет.

Но это происходило на одном из складов компании ближе к границе купола. Куда меня, если честно, тогда даже не пустили. Сейчас же мы с Сиби заявились в святая святых, на сотый этаж высотки, откуда взирали на купол с высоты, как сказали бы на Земле, птичьего полёта.

Сиби заняли делом — посадили за соседний столик, где лежали, по-видимому, рекламные материалы, и дали в руки планшетки с роликами. И она их усердно смотрела, «пока мы тут о своём о мужском пошушукаемся».

Для начала я обновил для Адриано план отступления — он уже несколько дней лежал в кармане, просто не охота была тащиться к Пилар. Не втыкают мне глупые девушки, не мой типаж. А атаки на клан Манзони я прямо завтра не ждал — не было необходимости спешить. Так что неплохо совместить. После чего отчитался насчёт бизнеса Марго, дескать, у девочки бзик, тебе не угрожает, отстань и не вставляй палки в колёса. Пусть лучше сестрёнка фигнёй занимается, чем точит зубы на компанию — логично же? Он не подал виду, но мысленно согласился. И только поговорив «о погоде в Рио», я изложил просьбу насчёт Сиби.

— Отторжение? — Будущий друг вскочил и заходил по кабинету. По той его части, которая была позади кресла. — Шимановский, какое отторжение? Ты… Просишь меня, сына главы «Объединённой атомной», ведущей только на Венере проекты на двенадцать триллионов… Компании, в которой только научных подразделений, разрабатывающих и улучшающих одни только реакторные технологии, десяток… А всего, если считать, двадцать восемь научных институтов…

— Двадцать восемь исследовательских институтов, Шимановский! — остановился и заорал он мне в лицо. — И ты просишь меня, кто курирует этот сектор, кто отвечает за него перед отцом, чтобы я… Позанимался с твоей польской сестрой для поступления в школу? В которую ей вообще-то рано поступать по возрасту?

Меня его крик не оставил равнодушным — я благодушно улыбнулся, после чего растянулся в кресле, насколько то позволяло и закинул ногу за ногу.

— Адриано, сядь.

Тот послушался.

— Давай так. Чтобы не было недопониманий. Это — моя сестра, — я большим пальцем указал себе за плечо на слушающую нас, делая вид, что смотрит голографические фильмы, Сиби. — И у неё большое будущее. Причём безотносительно моего будущего. Меня завтра «прикроют» или убьют, но ей будущее всё равно светит. И подружиться с такой девочкой — в твоих интересах. В твоих личных, Адриано! — рыкнул я, скорчив гримасу и подавшись вперёд. Будущий друг от такого посуровел и слегка отшатнулся. — Ты меня знаешь, я ничего не делаю и не советую просто так.

Теперь второй момент. Почему это должен сделать ты, хотя я мог также обратиться и к Ритке. И Ритка бы в отличие от тебя не ломалась — ибо не она сама лично будет этим заниматься, по её просьбе девочке быстро найдут в любом из ваших НИИ не особо занятого аспиранта или лаборанта с мозгами, кто её и обиходит.

Но нет, я приехал к тебе. Скажи мне ты, почему, раз позиционируешь себя, как умный?

Адриано какое-то время молчал, потом развёл руками.

— К сожалению, у некоторых слишком буйный полёт фантазии. Мне таких высоких материй не понять.

— Беатрис Санчес. Знаешь такую? — зашёл я с козырей.

— А в Альфе остался хоть кто-то, кто её не знает? — усмехнулся он, но не зло, я не обиделся.

— Я сосватал её Эдуардо, — с кривой усмешкой продолжал я. — Который принц. Веласкес. И тоже не просто так. Ей, конечно, нужно было отойти от травмы, нужно было активное живое общение, но я отдал её именно в руки этого безобразника и лоботряса. Почему?

Потому, Адриано, что этот лоботряс был лоботрясом не потому, что дегенерат! Нет, ни в коем случае — он умный малый. По крайней мере не глупее большинства. Он был безответственным… Но только потому, что на него никто не вешал никакую ответственность!

— Продолжай, — кивнул Адриано после раздумий. Понял, к чему клоню.

— У него всегда были опытные слуги рядом, — последовал я просьбе. — Ангелы. Которые делали всё за него, прикрывали от любых опасных и сложных факторов. У него была самая мощная «крыша» на планете — мама-королева. И у него была… И есть гром-сестра Фрейя, которая и его построит если что, и из любой передряги вытащит. Зачем ему напрягаться ответственностью?

И только получив на руки настоящего живого человека, за которого отвечала не Фрейя, не мама, не их семья в целом, а персонально он… И не передо мной он отвечал — а просто… Перед миром, перед господом богом. — Я не знал как это сформулировать, но меня поняли. — Ты не представляешь, как это отразилось на нём!

То, что он решил не спать с нею — побочное. С тем, кого холишь и лелеешь, кого вытаскиваешь из трясины посттравматического шока, сложно спать. Там скорее или братские чувства возникают, или родительские. И эти чувства заставили его пересмотреть взгляд на самого себя. Заставили поверить в себя. Измениться. Он тоже МОЖЕТ быть ответственным, понимаешь?! — слегка повысил я голос. Непроизвольно, конечно, но Адриано вжал голову в плечи, проникаясь. — Сейчас он понимает, что бухать в ракетной шахте — это конечно прикольно… Но не интересно. А вот вывести живого человека из состояния перманентного безумия и лютой ненависти ко всему живому, привести в порядок и «прокачать» в плане учёбы, помогая ей в дальнейшей жизни… Адриано, этот квест круче любого трахания шлюх в на любом военном объекте! Он МОЖЕТ, понимаешь?

Посмотри на его поведение сейчас и сравни с тем, что было год назад. Не скажу, что он стал святым, но таких разнузданных гулянок и скандалов с его участием нет уже давно. И, Адриано, принца изменил Я! — выделил я последнее местоимение. — А значит у меня есть в этом опыт.

— Да уж, Шимановский, ты тот ещё фантазёр! — потянул будущий друг, тяжело вздыхая. — Ты считаешь, у меня нет ответственности? Посмотри, — он обвёл ладонью вокруг, — отец, наконец, сделал меня своим замом. А ещё вчера я был начальником отдела. Подо мной тысячи людей, и я отвечаю за судьбу каждого. А ещё за судьбу проектов по строительству четырех энергостанций на планете, трёх — на Земле и двух — на Марсе. И у каждого из участвующих людей есть семьи, дети! Думаешь, мне и правда не хватает ответственности?

— За тобой стоит всемогущий отец, — снова подался я вперёд, морально давя. — Если ты накосячишь — он решит вопрос. У каждого из проектов по строительству есть свой руководитель, который прикроет твою задницу. А чуть выше над ними — плановый отдел, снабжение и прочее. А над сотрудниками — кадровый отдел. И там работает конвейер по подбору нужных специалистов.

Да, ты координируешь многие вещи. Но если где-то что-то случится, есть люди и кто будет разгребать, и кто даст мудрый совет, и кто пойдёт «паровозами».

А тут ЛИЧНО ты будешь участвовать в жизни человека, который, повторюсь, скорее всего будет не последним на этой планете. Мы, Шимановские, очень хорошо идём по карьерной лестнице… — Я сделал многозначительную паузу.

— И третий момент. Лично тебе это, при всём сказанном, ничего не стоит. Ответственность — твоя, но работу за тебя сделает кто-то более опытный, тебе надо лишь оторвать задницу и этого человека в своих двадцати восьми НИИ найти. И всё, собирай сливки.

— Умеешь ты, Шимановский, сказки сочинять, — нервно барабанил пальцами по столу будущий друг, смотря в сторону Сиби. Что та делала в этот момент не знаю, сидел спиной, но я его раззадорил и как минимум заинтересовал.

— А знаешь что, — наконец, решился он, — а почему бы и нет?

«Чем я хуже Эдуардо»? — прочёл я в его взгляде. Сработало! Я про себя возликовал, стараясь, чтобы это проступило наружу как можно меньше.

Адриано встал, прошёлся к столу, за которым продолжала сидеть, косясь на нас, чудовище.

— Сиби, твой брат был убедителен. Этот сукин сын вообще тот ещё пассионарио, убеждать умеет. — Он не зло усмехнулся. — Я тебе помогу. Но вначале бы хотелось побольше узнать о сеньорите, которой буду помогать. — Предложил ей руку. Чудовище её приняла, поднялась, присела в лёгком реверансе и прошествовала за стол, сев рядом со мной.

Адриано, как хозяин, куда-то вышел и принёс бутылку вина и три бокала.

— Тебе нальём немножко, — это он ей, бросив на меня извиняющийся взгляд. — Извини, апельсинового сока нет, но я заказал кофе.

— Пять капель можно. Только маме не говорите! — А это девчонка снова умоляюще посмотрела на меня.

— Не скажу, — пообещал я.

— Итак? — Адриано разлил вино по бокалам.

— Сибилла Идальго. Округ Идальго, Омега, посёлок Карденас… — начала она. Мне же пришла текстовка от Сильвии — она, наконец, освободилась и приглашала проехаться в «Пельмешку». Понять, будем ли мы осуществлять мегапроект по интеграции, или же мистер Юджин откажется — у гринго часто густо бывает тонка кишка на опасные проекты.

Ответил, что скоро подъеду. Ибо главное сделано, сейчас Адриано прощупает малышку, поймёт, что ПОКА в ней ничего интересного, а дальше лично поведёт куда-то к кому-то. Или наоборот, кого-то к себе вызовет. А я снова смогу слинять, оставив сеньориту на чужое попечение.

Манзони? Ой, умоляю, именно тут девочка в полнейшей, абсолютнейшей безопасности! В отличие от Эммы — та бы не смогла защитить девочку, оставь я её ей сегодня. Вчера о Сиби ещё никто не знал, я рискнул, но сегодня смогу оставить только на попечение могущественного клана, не меньше. А завтра ей, учитывая Фрейю, скорее всего, дадут свою опергруппу.

Ладно, работаем!

* * *

— Сеньор, я настойчиво прошу связаться с вашим боссом и пригласить его сюда, в это заведение, — как для слабоумного, три раза повторил я спокойным тоном. — Это вопрос будущего сеньора Сандерса… И этого заведения.

— Х-хорошо. — Несмотря на то, что это был не простой костолом, а начальник охраны, всё же сеньор больше относился к категории «сапогов» в худшем смысле, и быстротой мыследеятельности не грешил. А потому я дал ему обе наши визитки, мою, пока что от Риткиного несуществующего клуба «Нормандия», и именную, взятую у Сильви на парковке, и попросил связаться с боссом. «Сильвия Корнелий Валентина Феррейра», — гласила карточка. Точно такая же осталась у меня дома, переданная мне сеньоритой в Королевской Галерее… Примерно в прошлой жизни. Думаю, когда он зачитает текст мистеру Юджину, тот будет недалеко от понятия «хватил удар». Меня бы на его месте хватил.

— Да, как всё запущено! — поохала тем временем Кудряшка, проходя по главному залу. Вечер ещё не наступил, клуб работал больше как ресторан, танцпол пустовал, группы на сцене не было — просто играла музыка. На русском. Но люди в зале говорили и на испанском, на глазок бы оценил пропорцию как три к двум, пусть и в пользу русского. Это хорошо, значит «Пельмешка» не прибежище националюг Обратной Стороны, как спешно восстанавливаемый «Меридиан». Это культурное место, куда ходят и местные амигос.

— Что именно тебе не нравится? — улыбнулся я. Морщащая нос Кудряшка — увлекательное зрелище. Когда она такая деловая, разрабатывает в своей прекрасной головке проекты, она… Ну, не знаю как назвать. Сексуальная? Привлекательная? Я, так уж получилось, люблю хищниц. А самый смак — умные хищницы, способные покорить мир. И эта конкретная самочка была способна скрутить окружающий мир в бараний рог, и в данный момент осуществляла планирование одного из этапов оного. Я аж возбудился немного, подумав, что перебьётся Изабелла, может сегодня снова поехать ночевать в дом с зеркальной стеной? Сиби так и так заберут во дворец.

Сильви тяжело вздохнула, повернулась, натужно улыбнулась.

— Это не уровень элиты, Хуан. И я выражаюсь очень мягко.

— Понимаю. — Я кивнул. — И не думал, что заштатный русский кабак будет соответствовать. Но всё же надеялся не на такую категоричную оценку.

— А кто сказал, что я категорична? — усмехнулась она. — Миллионов десять-пятнадцать на косметический ремонт, плюс что-то на организацию охраны. Здесь доверюсь тебе. Даш смету — подпишу. И всё засияет. По срокам — примерно месяц это займёт. Хотя если накинуть процентов пятнадцать и на время закрыть клуб полностью — можно и быстрее управиться.

— Миллионов? — потянул я. Она меня удивила. Нереально космические деньги, если честно.

— А ты думал? — Она сморщила носик и пошла к барной стойке. Охрана её разбрелась по залу и не мешала, и нам надо было дождаться Юджина.

— Амиго, — вслед за Сильвией к бармену подошёл я, — быстро организуй нам столик и чего-нибудь фирменного пожрать. Мы — партнёры мистера Сандерса и будем его ожидать вон там, в углу. Вопросы?

Глядя на качков из охраны Сильвии, понимая, что это точно кто-то из аристо, паренёк лет тридцати струхнул и кивнул головой.

— Конечно, с-сеньоры. Сейчас к вам кто-нибудь подойдёт принять заказ…

Юджин появился через полчаса. Мы не скучали и активно поглощали пищу. Я бы не назвал кухню русской, скорее она была… Туристической. Турист должен понимать что ест. Полностью чужое и незнакомое для него меня обычно не втыкает — хрен знает что выбрать. Если нет знакомых названий это плохо. А вот микс из знакомых и незнакомых — другое дело. Сильви только с работы, голодна, а я хоть и перекусывал с чудовищем, тоже был не против подкрепиться. Каким-то проглотом стал, надо бы больше двигаться. Обсуждали перипетии возможного ремонта и то, согласится ли хозяин на настолько большой ребрендинг заведения. Но вот, наконец, и он. Невысокий полный коротышка, испуганно оглядывающийся на так и находящуюся в разных сторонах помещения, но грозную и бдящую охрану сеньориты. Ему сразу показали нас, прошествовал, сел. Испуган был — да, но как бы обозвать его испуг?.. Он не столько боялся имени «Феррейра», и не власти её отца или охраны. Он боялся… Перемен. Да, сам их инициировал, и, подходя ко мне, понимал, что влезает в большие игры. Я не просто засветился на куче медиа каналов. Я «запалился» и в уличных боях, и прослыл «вестником «Цитадели», он знал это. Знал и решил подмазаться к славе, заработать на этом, оседлать спадающую волну радикализма. И только теперь до него дошёл истинный масштаб — в игре основатели. ОсноватеЛИ, во множественном числе, а не глупый проект Веласкесов по разовому переформатированию действительности. А это иной уровень, где кланы первой десятки не на жизнь рубятся друг с другом. И все его попытки оседлать волну — лишь мелочь на общем фоне, даже не главный фронт их противостояния. Глупец сеньор амиго, но с другой стороны не просто же так кто-то из великих сказал, что число глупцов — бесконечно? Не он — так другой, но судьба что-то бы да выкинула.

А что бы было, не будь таких, как он? Не было бы сеньора Манчини с его «Радио Романтика», не было бы бойни в Мирном, не было бы ветеранского резонанса… Да много чего не было. Так что нельзя оценивать глупцов негативно, эволюция сделала так, что иногда их наивные потуги «подняться» и заработать на чём-то двигают вперёд вполне себе конструктивные силы общества.

— Сеньор… Юджин, — произнесла Сильвия, — Хуан рассказал о вашем предложении сотрудничать. — Она мило, как гремучая змея, улыбнулась. — И вы своим предложением оказались очень кстати. Потому что мы с Хуаном давно искали базу для одного очень интересного интеграционного проекта. Абсолютно нового для этой планеты. Если коротко, то его цель — сближение подрастающего поколения элиты государства с людьми и культурой Обратной Стороны планеты. Их взаимодействие.

— А-а-а-а-а… Э-э-э-э-э-э… — потянул пухлик. Затем взял себя в руки. — Продолжайте, сеньорита.

О, теперь узнаю этот взгляд! Огоньки в глазах, какие бывают только у барыг-оторв, нутром почуявших сделку вей жизни.

— …Таким образом, это будет место сбора и отдыха деток не просто первой сотни, но и всей элиты. Не самая именитая аристократия, политики из народа, спортсмены, артисты, режиссёры — они тоже имеют детей, и у них достаточно денег для вращения в уровневых заведениях. Они приходят сюда, общаются с вашими коллегами, выходцами с Обратной Стороны, видят, что те ни разу не угроза ни Венере, ни лично им и делают выводы на годы, на всю оставшуюся жизнь. Не важно, нравится ли им эта культура, фанатеют ли они с вашей музыки… Хотя, конечно, вам потребуется пригласить достаточно адекватные и актуальные коллективы… Или же это очередное место престижного времяпровождения, коих в нашей среде — легион. Наша задача — смыть налёт от нагнетания негатива, от оголтелой пропаганды, которой мы, дети своих родителей, хоть и в меньшей степени, но тоже подвержены.

Сильвия закончила долгий монолог и откинулась на спинку дивана. Я сидел, слушал и не верил, что сам её в своё время накрутил. Она подала мои идеи, но глубоко, обдумано, с кучей проработанных деталей.

— Как понимаю, местные… Завсегдатаи… — попытался собрать мысли Сандерс, — должны быть… Особенными? Тщательно отобранными вашими службами?

— Сразу нет! — закачала Сильви головой, хмурясь. — Таких проектов хватает, их были десятки. И ничем это не заканчивается. Просто создаётся ещё одно место для фетиша. Нет, в том и смысл, что завсегдатаи здесь должны быть ОБЫЧНЫМИ. Обычная быдломасса Сектора, контактирующая с детками первой сотни. Конечно без откровенной уголовщины, но мне кажется, что у вас достаточно адекватных представителей. Нет? — Нахмуренный взгляд. — Детки почувствуют любую фальшь, любую попытку подсунуть им замену. И отнесутся к суррогату как относятся к суррогатам все туристы всего мира — посетят, мысленно «купят» свой условный «магнитик на холодильник» и забудут. Нет, нужно именно живое общение с реальными представителями иной для них культуры, иной вселенной! Детки должны проникнуться тем, что вырвались за пределы колпака, под которым их нежную психику тщательно многие годы оберегали. И тогда даже если они получат негативный опыт, они получат ВПЕЧАТЛЕНИЯ. Они начнут мыслить. И им захочется ещё раз окунуться в это.

Лощёные представители обслуги в местах для золотых деток давно ими изучены, сеньор. Это когда перед ними пресмыкаются и иной модели поведения нет. Общение же друг с другом давно наскучило — нас слишком мало в масштабах планеты. А тут — новые впечатления! Новые идеи! Я не побоюсь этого слова — новый для них мир! Да даже новые риски — я больше чем уверена, некоторые из моих коллег в первые дни получат за длинный язык по лицу, что добавит заведению просто бешеный рекламный импульс — и то пойдёт им, как сословию, в целом на пользу.

— Это небезопасно, — задумчиво покачал Юджин головой. — ОЧЕНЬ небезопасно. — Руки сеньора мелко задрожали. Я представил, что сделают папочки с теми, кто навалял их сынкам. И сам поёжился не менее.

— Да, разумеется, — вздохнула Сильвия. — И именно этим вопросам у нас будет заниматься наш общий друг Хуан.

— Х-хуан? — Толстяк перевёл глаза на меня.

— Я буду руководить местной службой безопасности, — пояснил я, ощущая в груди холод, борясь с непроизвольным сжиманием очка. — Это будет не просто охранное агентство. Мы будем снаряжены не хуже космодесантников. И в плане общения с золотыми детками лично у нас будет гораздо больше возможностей, чем у любого ЧОПа планеты. Мы сможем себе позволить не нежничатьс ними, а значит… Должны справиться.

— Простите за мою нескромность, — ухмыльнулся собеседник, — но раз мы задумываем большое дело, давайте говорить до конца и начистоту. Это будут люди «Цитадели»? Да? — Он впился в меня глазами.

— Ну что вы! Как вы могли такое подумать! — картинно улыбнулся я, говоря, что да, именно так. Сандерс снова обречённо вздохнул, хотя куда ж больше.

— Вы уверены, что именно ИМ аристократы доверят безопасность своих детей? После… Всего, что случилось? — это он Сильвии.

— Да, и тому две причины., - ответила та. — Первая — «Цитадель» ни разу не националистская и не террористическая организация, и все главы крупных семей это знают. Отмороженные — но только в рамках отмороженности своего лидера… Своих лидеров, — зачем-то поправилась она. — Но это даже к лучшему — их лидеры способны отдать безумный приказ, но достигнуть цели. Этой целью может быть башня офиса крупной компании, или модельного агентства, но это может быть и цель по защите их собственных отпрысков. Пока гвардия, спецы или антитеррор будут думать, пока государственная машина начнёт медленно разворачиваться в нужную сторону, они отыграют, пусть жестоко и коварно, но предвосхитив и локализовав, а то и уничтожив угрозу своими силами. Это АРМИЯ, мистер Сандерс. Мобильная хорошо вооружённая частная армия с высокой «крышей».

— Вы сейчас говорите о… Нападении террористов? — уточнил Сандерс. — Ну, про неповоротливую машину…

— Террористов. — Сильвия уверенно кивнула. Не, ну а чо, сам попросил искренне говорить, без недосказанностей и намёков. — Наёмников какой-нибудь разведки, решащей устроить тут диверсию. Или покушение на наследника одного местного клана силами другого. Я доверяю Хуану. И доверяю своей подруге Фрейе — правящий дом не будет ставить им палки в колёса в этой благородной миссии — защите детей аристократии. А значит, в здании будут вооружённые латники с тяжёлым оружием, руководимые опытными командирами, в том числе кураторами дворцовой стражи и корпуса ангелов. И «Пельмешка» превратится в неприступную крепость, одно из самых безопасных мест на планете.

Сандерс задумался, «завис». Я как бы тоже. Ибо всё это, что сказала Сильвия, понимал и ранее, но услышав со стороны о масштабах риска, струхнул. Я всего лишь хотел пристроить ребят, чтобы не распускать по домам. Чтоб не потеряли хватку. А тут наоборот, придётся ещё и добирать личный состав — имеющихся может не хватит. И дрючить всех, дрючить и ещё раз дрючить, пока не выйдут на новый уровень. И да, надо позаботиться о кураторах, тех, кто будет учить правильно охранять такие объекты. Может Марселле позвонить? У неё прямой выход на Лею, она уладит. И да, сегодня же обрадую Макса, пусть начинает заранее ломать голову по новому личному составу. До приезда Паулы он у нас главный — пусть думает.

— Хорошо, я доверяю вашему профессионализму, — кивок мне, — и вашему расчёту, — кивок Сильвии. — Следующий вопрос. Если заведение будет на уровне элиты… Но тут будут шастать… Как вы сказали, представители быдломассы Сектора… А что делать с ценами? — Кивок в сторону барной стойки.

— Задирать цену не будем, — покачал я головой. — Заведение должно быть по карману интеллигенции Сектора.

— Но ремонт, который вы описали… Он будет отбиваться годами! Десятилетиями! — распахнул глаза сеньор.

— Мистер Сандерс, деньги не главное, — белозубо улыбнулась Сильвия. — Более того, я войду в долевое участие, вложив всю требуемую сумму, но не буду иметь к управлению клубом никакого отношения. И контролировать вас, хватать за руку, ловя на краже мелочей, тоже не буду. — Обожаю этот взгляд удава с ядом кобры. — Да-да, незаданный вопрос — можете даже подворовывать за моей спиной, когда Хуан отвернётся. Но всё это сойдёт вам с рук только в одном случае — пока клуб будет работать так, как я описала. Пока детки элиты считают его венерианской Меккой — я закрою на деньги глаза.

Но если от вашей управленческой политики пострадает репутация, и мои коллеги по сословию начнут забывать сюда дорогу — я спрошу вас за все потраченные «не туда» империалы. — Она опасно сузила глаза. — Мы поняли друг друга, сеньор?

Сандерс кивнул, слегка побледнев. Ибо тон Сильвии не оставлял сомнений — она ему не угрожает. А лишь информирует.

— Сеньорита, зачем вам это? — не мог не спросить он. — Это же… Вы просто выбрасываете кучу денег на клуб, который, если проект не выгорит, никогда не окупится. Тут хоть запытайте меня — он всё равно не окупится, и через двадцать лет!

— Деньги не главное в жизни, сеньор, — мило улыбнулась девушка. Посмотрела на меня, я встретился с нею глазами. «Половина… Я дарю тебе половину ВСЕГО…» — читалось в них. «Половина — тебе, половина — мне…». Слова, которые я сказал ей перед концертом в Атлетико. Фрейя, Изабелла, Паула-Мерседес… Ничто не имеет значения. Они — средства, инструменты влияния на мир. Мы же с нею — хозяева, которые оным будем «рулить», управлять им. Управлять в том числе Фрейей, Изабеллой, Пулой-Мерседес… А ещё детками аристократии, которые через время придут к власти, Обратной Стороной, которая станет нашим форпостом и оплотом, ибо кроме нас с Сильвией никто не хочет подобрать и положить в карман эти тридцать миллионов человек. Будем управлять ветеранами, которых со временем прехватим из под влияния Веласкесов и Ортеги. Мы будем управлять ВСЕМ. И «Пельмешка» станет первым робким шажком на нашем пути к истинному могуществу.

Сандерс понял. По нашим гляделкам. И по моей руке, которая легла на ладонь сеньориты. Он понял, что это его Шанс, с большой буквы. Шанс опасный, но кто сказал, что жить легко? И что согласившись, он сделает свою ставку, и отыграть назад будет невозможно.

Сегодня её юристы займутся оформлением нового договора, устава, переоформлением долевого участия и прочей бумажной шелухой. Главного мы достигли — получили согласие Сандерса. Он практически терял свою жемчужину, свою любимую «Пельмешку», которую сам основал долгих два десятка лет назад и привёл к тому, что она представляет теперь. Но правда и то, что он сам подошёл ко мне в Гаване, увидев в сетях, как я послал королеву. И не от хорошей жизни подошёл. Ибо нутром старого волка понимал, что достиг предела роста, пика своего заведения. Дальше развиваться просто некуда. Больше клиентов и влияния не получит потому, что больше в Альфе требуемых под его бизнес-модель людей просто нет. А кто есть — его уже и так прекрасно знает. Он хотел словить хайп на выступающей в его стенах мятежной группе… Но это не системное решение проблемы, а лишь кратковременный тактический успех. Пройдёт время и хайп уляжется. А что если «Крылья» попадут в немилость и ему за это приглашение потом ещё и «прилетит»?

Сейчас же он услышал опасный проект, рисковый, но, блин, мы предлагали стратегию развития, а не локальный тактический успех! Мы показали ему направление, куда можно вложиться, чтобы вырасти системно. Причём самые большие сложности — охрана и реклама клуба среди золотых деток — не на нём. А потому отдал нам две трети «Пельмешки», ничего не попросив взамен. Вообще ничего. Реши Сильвия завтра его «кинуть» — получится, что она просто забрала у него шестьдесят шесть процентов его родного любимого детища, совершенно бесплатно. Риск? Но тут или веришь или нет, третьего не дано. Купить мы можем любое заведение. Вот только как тогда мотивировать менеджера, который будет им управлять?

Сильвия после перераспределения долей получает тридцать четыре процента клуба. Решающий процент попросила, а мы вежливо согласились, «чтобы смочь вмешаться и навести здесь порядок если что-то пойдёт не так». С неё — полное перевооружение клуба. Дизайн-проект через хороших дизайнеров (её дизайнеров, нам лезть запретила), строители (тоже не абы какие, а знакомые ей, видимо, парни не дешёвые, но с хорошей квалификацией), все расходы на перевооружение и модернизацию. И изредка будет проверять финансовые отчёты — а как же без этого.

Я получил тридцать три процента. Лично я, как Хуан Шимановский. С меня — проект, что нужно сделать для модернизации систем охраны. «Хуан, деньги не важны, просто говори, что надо сделать, остальное не твоя забота». И, собственно, охрана. Мои парни. И я уже даже сделал два звонка, и завтра Светлячок (она ещё в отпуске) и Макс приедут сюда — думать и предлагать.

На мистере Юджине, пока язык не поворачивается назвать его Женей, администрирование. И оставшиеся тридцать три процента. И в общем не такая это и плохая инвестиция. Если выгорит — он значительно поднимется, став главой и управляющим одного из крутейших кабаков столицы. Если нет и мы «забьём» на проект, занявшись другими делами — никто не будет требовать с него вложенных инвестиций. Он просто останется при своих, пусть всего с третью в доли прибыли.

По дороге в мэрию нам в хвост пристроилось три машины ангелов. Мы и так ехали на четырёх броневиках — «Мустанг» девчонок, «Либертадор» и два «Фуэго» Сильвии (я ехал с сеньоритой в «Либертадоре»), а теперь представляли собой армейскую колонну. Почему ангелов? А кто, блин, ещё?

Но пока рядом Феррейра, девочки не форсировали события, и мы спокойно доехали до мэрии.

Это была не совсем мэрия, скорее управа над управами района. Столица это по сути провинция, притом самая большая по численности населения и экономической мощи на планете. И одновременно город. Там всё сложно и запутано в управлении, кто кому подчиняется. Ибо одновременно существует и город Альфа, и округ Альфа-Аделина, как провинция, и там свои бюрократические тёрки. Эта контора относилась к городу, не округу.

— А почему сюда? — не понял я, ибо думал, что поедем в ближайшую налоговую. Мы вышли из машины, окинул взглядом монументальные ступени дворца, по другому не скажешь, к которому подъехали вопреки всех правил, пользуясь правом основателей игнорировать обязательные для всех остальных требования. Ангелы «нарушили» вслед за нами, встав сзадимашин нашего кортежа, но наружу не вылезали, по горячей линии не звонили, вновь события не форсировали. Но Сильвия когда-нибудь уедет, и пока она единственная моя защита от беспредела Гарсия. Но об этом думать не хотелось.

Сильвия на мой вопрос загадочно улыбнулась.

— Я, пока тебя не было, немножко переиграла с охранной конторой. — Бросила взгляд на вставшие сзади машины, но не напряглась — заморочки Веласкесов её вообще не волновали. — Раз уж у нас сразу не получилось зарегистрировать, дома подумала и решила сделать немного иначе. А тебе не сказала — пусть сюрприз будет. — Довольная хитрющая улыбка. — А сюда потому, что нельзя просто так взять и ввести в правление охранной компании, имеющей лицензии на владение и ношение сотрудниками оружия, иностранного гражданина или подданного. Такие вопросы только «наверху» решаются, и мои юристы этот вопрос решили. — Кивок на дворец управы.

— Сильви, я подданный Венеры, и больше паспортов… Никогда не было, — развёл я руками — Ты, насколько знаю, тоже имеешь лишь один паспорт. Или тебе оформили гражданство какой-нибудь Камбоджи?

— Увидишь, — отмахнулась она. — Пошли.

Это был действительно сютприз. Сюрпризище! О таком варианте оканчания эпопеи даже не задумывался.

— Ну вы и долго! Сколько можно вас ждать? — надвинулась на нас сидящая на диване в расслабленной до того позе… Гортензия де Росарио Кордоба, графиня Кумана. Собственной персоной. — Феррейра, это некрасиво! — Это моей спутнице.

— Ему скажи спасибо! — Сильви махнула на меня. — Обсуждал с этим гринго какие-то глупости.

— Хуан! — Гор уткнула руки в бока и засверкала глазами. Не в серьёз, но смотрелось красиво.

Я поправил челюсть, выдохнул и спросил у Сильвии:

— А она что здесь делает?

Блондинка загадочно улыбалась.

— Я подумала и решила взять её в долевое участие нашей охранной фирмы.

— Но-о-о-о… — Ну что на такое можно сказать? Вот и я не мог.

— Чико, милый! — Гор подошла, обняла меня, опустила ладошкой голову и нежно чмокнула, задрав в этот момент назад правую ножку. Смотрелось… Суперски. — Чико, не сердись! Твоя Феррейра — просто душка!

— Гор, что происходит? — «поплыл» я от такого финта. Сильви сзади стояла и хихикала, стараясь не издать ни звука.

— Она решила, — нагнула голову ухом ко мне Цветочек, но шептала при этом очень громко, — что для вашего клуба безопаснее иметь в совладельцах меня, имперскую верноподданную. Тогда мой папочка и братик не станут НАМ пакостить. И учитывая, кого вы хотите в свой клуб затащить, это не так уж и мало.

— Я-а-а-а-а… — Снова не смог я сформулировать мысль. Гор отошла и поддерживающее улыбнулась.

— Не переживай. Я не буду влезать в ваши дела. Своих по горло. И папочка не станет — он человек чести. Кстати, предлагаю на пост генерального директора свою кузину Мерседес. Есть возражения? Нет? Вот и отлично, единогласно принято! Как только вернётся — пусть приступит к обязанностям. Хуан же пока будет назначен временным И.О.

Фигасе она раскомандовалась! А Сильвия молчит — значит всё за спиной согласовали, меня лишь уведомляют. Mierda!

— Нет, — покачал я головой. — И.О. будет Гладиатор, он же Гладьев Максим. Я — зам по кадрам.

— Логика есть, — похвалила Сильвия. — Я не против.

— Что, на Мерседес ты согласна? — поддел я, ибо верил не до конца.

— А почему нет? — Сильвия пожала плечами. — Она вернётся. Я это чувствую. Я бы на её месте вернулась. И лучше неё с этим никто не справится.

Я немного раскис от этих слов. И не от того, что Мерседес может не вернуться — это отдельная попаболь. Я и сам хочу её возвращения. Но и от того, что не только Веласкесы видят потенциал Рыжей бОльшим, чем мой, хотя именно я стою во главе всех проектов, всех начинаний.

Сильвия поняла мой раздрай и подсластила пилюлю:

— Хуан, — вздохнула она, — тебе будет некогда. Ты будешь занят совсем другими, глобальными делами. Или я совсем тебя не знаю.

— Сеньоры? Сеньориты? — К нам вышел местный клерк, в сопровождении двух юристов — Сильвии и Гортензии. Я обоих знаю, так как Гор совладелец нашей группы кто забыл, с ним мы все бумаги по «Крылышкам» и оформляли. Нас с самого оформления группы активно не пинает местная шушера в том числе потому, что основатель — дочь императора Себастьяна, самого сильного государства Земли. А команды «фас» от тех, кто в силах тявкать, плевав на такую «крышу», не было — там бдят Веласкесы и Фрейя. В общем, и инструменты Гор нам дала, и кое-какие деньги на раскрутку в самом начале… Так что это неплохой был ход на самом деле. Как и сейчас — Кудряшка у меня просто золотце.

— Мы готовы, — величественно кивнула ему Сильвия, как истинная королева, а лучше богиня. И мы прошли в комнату совещаний, где и подписали документы об основании частного охранного предприятия «Немизида». И теперь по тридцать три процента было у девчонок, мне дали тридцать четыре — с правом решающего голоса «на случай чего».

* * *

— Садись, горе моё!

На спуске ступенек дворца стояла Марселла, собственной персоной. В форме, даже не по гражданке. Её «Либертадор», больше всех нарушив правила, выехал к самым ступенькам дворца управы, заблокировав корпусом добрую половину лестницы, мешая людям ходить, но виновницу это нисколько не волновало. Кортеж Сильвии и мой «Мустанг» стояли сзади, где их и оставили, Марсела приехала именно забрать меня, чтобы не дёргался и не сбежал.

— Сеньора оперативная? — поприветствовал я. Девчонки, дела. — Обернулся и поцеловал обеих спутниц. В губы (благо Гор стояла на ступеньку выше, достал), но без эротики.

— Иди, герой! — усмехнулась Гортензия.

— Буду ждать! После экзамена отзвонись. — Сильви стукнула сумочкой мне по мягкому месту.

— Обязательно, солнышко. — Фамильярно пощекотал её за ушком. И ещё раз откозырнув обеим, сел вслед за Марселлой в салон дворцового броневика.

— К чему такие понты? — поинтересовался у оперативной.

— Чтоб не устроил концерт при девочках. Ни имперцам, ни аристо не надо видеть наши семейные разборки.

— НАШИ… — попробовал я на вкус это слово.

— Хуан, я охраняла Лею много лет, — обиженно фыркнула Марселла. — Она мне как член семьи. Как член моей стаи. Может я не достигла таких высот, как Сирена или Мишель, но честно отслужила свой контракт. И её семья воспринимается мной… Не как чужая.

Понятно. Лучше помолчать. Профдеформация она такая.

К удивлению, поехали мы не во дворец. Кортеж наш, состоящий из трёх подруливших ранее машин ангелов сопровождения, моих девчонок и нашего «Либертадора» вдруг свернул в знакомый купол и даже выехал на знакомую улицу. После чего «Либертадор» юркнул в ещё более знакомый зев подземной парковки. Мои двинули следом, сопровождение осталось снаружи. Впереди нас ждал шлюз, цель которого — отсечение некоторых наглых микроботов (самых простых, но иногда достаточно и этой меры безопасности), затем будет собственно многоуровневая защищённая от лишних глаз парковка.

— Охренеть! — только и высказался я, осознав, куда движемся. — А что сюда?

— Для конспирации. Заварил ты дел! — покачала спутница головой. — По корпусу хотели красную тревогу включить. И ехать высотку Манзони штурмом брать. Я отговорила, уже готовые группы к тебе послала.

— Сильно психовала, да? — кисло скривился я.

— Да. Но тут скажи Нимфе спасибо, грудью за тебя встала, защитила. Сказала убьёт, но лично она, как мать, которая рожала, и попросила не вмешиваться.

Я пожал плечами и поёжился. Марселла в курсе истории девочки. И было бы глупо, будь иначе. Сцепка с нулевым объектом у хранителей это действительно… Почти семья.

А вот Гарсия бить умеет. Хотя то, что защитила и прикрыла… Эх! Ладно, пусть бьёт.

Нас встречали. Две «старых девы» в полной броне, в шлеме с опущенным забралом. Повели по коридорам, в которых не было никого — ни мадам, ни её девочек. Правильно, нечего с ними церемониться, когда такие люди в гости приехали. Переждут в подсобных помещениях. Ах да, не сказал, мы приехали в «Фантазии пьяного престидижитатора».

Освинцованная комната отдыха. Внутри вальяжно устроилась на диване сеньора Гарсия, тоже по форме, смотрящая на меня даже мирно, без желания убить. Слева и справа по углам — изваяниями застыли ещё две старых девы в латах и с забралом. Блин, ну к чему понты? И почему не во дворец? Парочка, которая меня ввела, сделала пару шагов назад, и Гарсия с пульта закрыла дверь и освинцевала помещение.

«Внимание, автономные режим» — проворчал навигатор, когда свет под потолком мигнул и зажглась красная лампочка — чисто, можно говорить. А, дошло к чему! Ну я и тугодум! Но, блин, это я тупой, но зачем так подставляться перед теми, кто умеет быстро два и три складывать?

— Добрый день, сеньора Гарсия. Чем обязан? — улыбаясь, произнёс я и сел в кресло напротив Железной Сеньоры. Взял со столика с подноса с фруктами виноград и принялся закидывать по ягодке в рот.

— Вот ты сейчас серьёзно, или это твоя очередная дебильная шутка? — вместо приветствия произнесла она.

— Шутка, конечно. А вы тоже умеете шутить! — Я картинно заозирался и показал ладонью вокруг, имея в виду это заведение. — Умеете места встреч назначать.

— Ну да, я, кстати, хотела тебе сказать, что ты молодец. Парень с фантазией. — Она довольно хмыкнула, сбившись с первоначальной мысли растерзать, что есть гут. — Из элитного публичного дома для именитых извращенцев в котором можно ВСЁ сделать собственную стратегическую базу и опорный пункт связи? А ещё место для важных переговоров?.. Я б не додумалась.

— Плагиат. Если честно, подсмотрел идею у «Братства», — признался я. — Оно, кстати, это место и крышует.

— Оно им пользуется, как и ты, для приватных переговоров, — усмехнулась сеньора. — И оказывает хозяйке ряд услуг в сфере безопасности. В принципе, вы делаете до же самое. А «крышевание» — для успокоения их совести, что они тут главные. Эй, что, а ты с этим местом подобный договор не заключил? — удивилась она. Кажется, меня переоценили. Это плохо? Я опять лопухнулся?

— Значит остались ещё на Венере честные люди, которые не «стучат» налево силовикам и клановым СБ, — сделал вывод я, отдавая должное мадам. Та ещё проститутка, и я не про торговлю передками.

— Это точка Сирены, Хуан, — призналась Гарсия, хотя могла и не вскрывать карты. — Под её патронажем. Но я тебе это не говорила! — дотронулась она до губ и подмигнула.

Я должен испугаться, психануть и валить отсюда? Напрашивается. Но я не свалю. А потому, что это единственное доступное безопасное место, которому на сей день можно хоть как-то довериться. Нету альтернативы «Фантазиям!»

— О погоде в Рио поговорили, — усмехнулся я. — Давайте к делу. Бить сразу будете, или потом душу отведёте?

Гарсия настолько тяжко вздохнула, что я немного даже её пожалел.

— Тут, Хуан, к сожалению, обратная зависимость. Чем больше тебя бьёшь, тем хуже в итоге получается. Я не так давно наступала на эти грабли. А совсем недавно и Сирена. В итоге пришлось отговаривать Лею от безумств и скорой твоей расправы. Не хотелось, ой как не хотелось, но пришось! — Кровожадный взгляд и новый вздох. — Что делать, эффективность прежде всего, только потом эмоции. Зачем, ну зачем ты это сделал, горе моё?!

Вкусный виноград. Я с наслаждением раздавил во рту очередную ягодку, проглотил сок, счастливо улыбнулся.

— Классные здесь фрукты, правда?

— Хуан! — взъярилась она. — Не беси!

— Ваше величество, может, присядете? А то как-то неудобно королеве стоять, когда подчинённые сидят и разговаривают, да ещё и виноград трескают? — обратился я к одной из охранниц, наугад. Кто есть кто из них — чёрт знает.

Гарсия снова вздохнула, коснулась пульта. Дверь начала отъезжать, лампочка погасла, а голос в ушах произнёс:

«Подключение к сети. Авторизация…»

К моему удивлению, из комнаты вышла та девица, к которой я обратился. Не угадал. Свинцовая дверь зажужжала, снова вставая на место, вновь мигание, лампочка. И на диван, сильно проминая его (в доспехе же) села… Её величество, аккуратно стянувшая шлем и расправлющая сбившиеся под ним смоляные волосы.

— Добрый день, ваше величество, — приложив руку к груди, склонил я голову и от греха убрал виноград. Шутки кончились, позёрство больше не нужно.

— Хуан, что я тебе такого сделала, что ты так поступаешь? — зло произнесла королева, метая из глаз молнии.

— Хуан, разве стоят твои детские обиды на меня того, что ты сделал? — продолжила она после паузы, а я взял паузу, ибо сейчас надо было фильтровать каждое слово. Это не просто королева. Это злая королева! Самка, защищающая своё чадо! И при этом человек, могущий раздавить меня, как муху. И я знал, что этот разговор будет. И именно с такой королевой. Но ведь всё равно же влез в петлю?

— То, что твой проект развития остановили, значит лишь то, что остановили ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ проект, — зло продолжала она. — Ты же лепишь из меня образ врага, образ ненавидящей тебя бездушной стервы. Я дала тебе время понять, что ты не прав. Возможно, я поступила некрасиво в твоей шкале ценностей, что не прекратила тот балаган по твоему первому требованию, но я оперирую куда большими факторами, чем знаешь ты, чтобы поступить так. И я ни черта не бросала Обратную Сторону! Наоборот, делаю всё для начала её реальной интеграции. Я сделала больше, чем мои мать и бабка вместе взятые! Зачем же такое неблагодарное скотство? Зачем ты в качестве мести подключил к своим обидам ребёнка?

— Ваше величество, — решившись, я подался вперёд, в агрессивную позицию, — вы не правы. Моя обида — ерунда, и я никого ни за что не наказывал, никого ради обид не подставлял. И всё, что сделал — сделал ради неё и для её же блага. Потому, что никогда не видел детей несчастнее. Скажите, вы общались с нею хоть раз в жизни?

— Да. — Королева не врала. Я скуксился, ибо представлял себе это иначе. — И не раз. Много раз. А Елена бывает там почти каждый месяц.

— И тем не менее, она — узница, Ю — не сдавался я. — И живёт в тюрьме. Она заперта в шести стенах без права покинуть их. При том, что Сиби — лишь маленькая девочка!

— Маленькая, мать его, ДЕВОЧКА!!! — заорал я, спуская с цепи дракона. — Нельзя с нею так!

— Это она тебе страсти нарассказывала? — ухмыльнулась Гарсия. И я понял, «мамы» свято верят в свою правоту, не желая принимать во внимание обиды дочери. «Потерпит, потому, что так надо». Ох уж эти… Властные стервы!

— Я ВИЖУ. Мне не надо рассказывать. — Я покачал головой и откинулся на спинку. Всё, пора сбавлять градус, пока не занесло. — Вы её калечите. Ей ПОРА возвращаться в большой мир и начать общаться с людьми. Не получится держать её в клетке до конца жизни. Да мать вашу, сеньоры, она людей боится! Шугается даже от толпы на вокзале! А в метро вообще заходить побоялась — а там была всего лишь полуденная давка! Может не будете заливать, как её любите и на всё готовы ради её защиты? Нахрен такая защита!

— Что ты предлагаешь? Признать её, и чтобы её все затравили? — сузились глаза королевы.

— Нет. Я предлагаю взять над нею шефство. — Я расплылся в победной улыбке. — Я — изгой в высшем обществе. Пария. И первое время со мной ей будет безопасно, её не тронут. Новая пария в компании изгоя? Да кому это интересно! — Довольно фыркнул. — А вот признавать её не надо. Иначе даже я не смогу её защитить.

— Нападки всё равно будут, — покачала головой Гарсия. — Сеньоры не успокоятся, пока не пройдутся по этой теме. Это нонсенс. И гены Леи тут не при чём — сейчас создать ребёнка можно из любого генетического материала, даже из банального волоса. Проблема в том, что королева сделала то, что нельзя сделать по закону. Это был незаконный эксперимент, Хуан! И этим обязательно ткнут.

— Пусть тыкают, — снова расслабился я. — Если королева будет молчать и не отвечать на нападки, никто ничего не пришьёт. А волну я погашу.

— И как же? — усмехнулась королева.

— А я не буду, не собираюсь распускать своё войско, — продолжил я язвительным тоном. — Уж извините, величество, но идите вы на хер со своим запретом и роспуском «Цитадели»! Я оставляю своих ребят, правда, пока перепрофилирую их в охрану ночного клуба. Собственного. И возвращать оружие также не буду — в нашем клубе будут собираться дети элитки, а ещё его будут посещать признанные принцессы и принц. И на этом фоне у меня будут ресурсы загасить любую информационную волну. Самым что ни на есть классическим способом. — Показал жест отрывания головы. — От вас и от Алисы же требуется лишь только замять дело, выпустив потом парней из кутузок. Если мы никого не убьём до смерти — думаю, это будет по силам.

— Как это преподашь? — Королева скептически кривилась, а вот Гарсия за идею ухватилась.

— Смените ей официальную фамилию с Идальго на Шимановскую. Вот так и подам — защита сестры.

— А гены… — заикнулась королева, но я перебил:

— А к чёрту гены! У меня напарницы — клоны. Клоны! И что? Поймите, сеньорины, важно не то, чьи в тебе гены. Сами сказали, из волоса можно создать искусственно половые клетки, искусственным мейозом, добавить гены условного папаши и родить любое чадо. Вашу дочь. Мою. Фрейи. При том, что никто из нас не будет о ребёнке знать, пока нам его не предъявят. Но речь можно вести только о ПРИЗНАННЫХ детях. То есть когда и отец, и мать знают об этом ребёнке, и он рождён с согласия обоих, а не предъявлен постфактум. Если условный чел реально спал женщину — только тогда он должен отвечать за ребёнка, а не если после случайной ночи она подняла и отнесла в лабораторию его волос. Эту разъяснительную компанию надо невзначай запустить в медиа, прямо завтра, без привязки к лицам, просто чтобы было. И именно с научной и с правовой точки зрения. Найти прецеденты в юридической практике за последние десять лет. А если в законе дыра — я просто не знаю законов — то срочно дать Сенату задачу оформить это дело на будущее.

— Мы об этом много раз думали. Но ты не задумывался, что мы выпустим джина из бутылки, и пострадают многие люди? Особенно женщины с детьми, брошенные мужчинами, если не смогут доказать, что у них что-то было? — покачала головой Гарсия. — На уровне Сената речь пойдёт не только о нас.

— Значит, закон надо сделать мягким, — уступил я. — И дать умникам задание продумать его. Пусть думают, обсуждают. Но пока общество будет обсуждать, Сиби будет в безопасности. В крайнем случае, сеньора, — пронзил я Елену взглядом, — вы можете принять удар на себя. Вы ЛИЧНО незаконно сделали себе ребёнка из волоса той, кого с детства любите розовой безответной любовью. Многие с такой истории покривятся, но удар будет уже направлен не на Сиби. А вам, как офицеру, не занимающемуся политикой, такие обвинения как вода с аэрогеля. Я же, повторюсь, на своём уровне объясню всем, что задирать близких МНЕ людей — опасно. Для их ног, рук и других костей. Я не боюсь быть резким, я не боюсь действовать жёстко, я не боюсь действовать в принципе, в отличие от вас.

— В дерьмо не макнуть не мог, — весело усмехнулась королева.

— Ага. — А что на это ещё сказать?

— Хуан, ты не прав насчёт себя. Ты не списан. Просто… Мы решили, что будешь развиваться… Несколько иначе, — вдруг произнесла она, наконец, расслабляясь и откидываясь на спинку скрипнувшего при этом дивана.

— Лей, брось! — отмахнулся я, перейдя на «ты». — Я всё понимаю. Ну, не оправдал надежд — бывает. Но смотри, что я придумал. Не получилось у вас создать резервного тайного наследника… Я сделаю для вас резервную наследницу! Может не очень тайную, но она будет подготовлена не хуже сестёр. Она уже уникум — поступила в школу на год раньше. А ещё мы её поднатаскаем во взломе, в организации силовых акций, в стратегии и тактике. Обойдёмся без посвящения в ангелы, но инструкторы корпуса пусть поучат девочку чему-нибудь полезному. И тренеры тоже.

На такое предложение сеньоры раскрыли рот и переглянулись. Я же продолжал:

— И за всё это я прошу не так и много. Легитимизировать мою армию. А ещё помочь в организации одного высокодоходного мероприятия в ближайшем будущем. ОЧЕНЬ доходного, — сделал я большие глаза. — И политически ангажированного — вы вновь мною, то есть чужими руками, загребёте жар. И заметьте, с моего абсолютного согласия — сам предложил.

— Хуан, давай об этом поговорим позже? — скривилась Гарсия.

— Конечно, сеньора, — склонил я голову. — Ещё ничего не готово, даже план. Я набросаю его и свяжусь с Фрейей, а она обсудит его с вами, — это я Лее.

— Как экзамены? — улыбнулась вдруг королева, мягко, без ненависти, и даже с заботой. — Готов?

— Всегда готов! — Приветствовал я жестом юных коммунистов прошлого.

— Ходят слухи, — нахмурилась она, — что некие деструктивные силы хотят тебе на экзаменах немного напакостить. Совсем чуть-чуть, просто из мелочной вредности. — Она весело пронзала меня глазами, наблюдая за реакцией. — Это их право — веселиться и смотреть, как выкрутишься. Но Хуан, тебе ли не знать, как может быть, когда за дело берутся исполнительные идиоты? Ты, наверное, уе встречал таких на жизненном пути?

— Спасибо за предупреждение, сеньора. — Я низко поклонился. — Справлюсь. Теперь — справлюсь. И даже никого не убью.

— Вот-вот. — Она притворно вздохнула. — Не хватало ещё, чтобы ты подключал свою армию из-за каких-то школьных экзаменов.

Mierda! Всё очень серьёзно! Королева не будет просто так предупреждать. Кто-то из основателей спустил «пожелание», чтобы я не сдал какие-либо экзамены, но «пожелание» на их уровне для тех, кто в основании пирамиды — как закон. И если для глобальных сеньоров это и правда игра, выкручусь — хорошо, нет — ну и фиг с ним, для «исполнительных идиотов» это приказ, который нельзя не выполнить. Хотелось ругаться матом, но не при дамах же! И меня предупреждает глава государства! Значит там ОЧЕНЬ серьёзный уровень, и меня будут конкретно так топить.

— Ты наглый, Хуан, — продолжила она. — Сделал гадость, не привёз девочку во дворец когда должен был, а теперь, чтобы разрешить ситуацию, выпрашиваешь себе же «плюшки» на будущее. Это попахивает вымогательством, не находишь?

— Я вымогаю лишь то, что и так сделаю, — философски заметил я и пожал плечами. — И лишь предлагаю вам сделать мину при плохой игре и дать мне ту игрушку, которая у меня и так без вас будет.

Опасно, блин, играю. Но если сейчас хоть чуть прогнусь — на мне до конца жизни будут ездить. Бабьё они такие.

— А не много на себя берёшь, юноша? — Её губы тронула улыбка. Нет, не запретит — просто нравится моя игра и моя наглость. Она и правда считает меня эдаким СВОИМ ребёнком. Не родным, нет, но что-то вроде племянника. Достаточно близким, чтоб прощать наглость. Не то, чтобы я сделал открытие, но… Как-то приятно стало. Хотя как родного племянника меня и накажет — вон, Эдуардо боится её гнева почище солнечной вспышки в космическом полёте. В воспитании она жёсткая.

— Никак нет, сеньора! — отчеканил я. — Вы будете готовить из меня мусорщика для дочери. Силовика. Мясника. Так что я действую строго в рамках, отведённых мне новым проектом. Просто не боюсь говорить вслух то, что говорить вслух таким представительным сеньорам не принято. Разве нет?

Сеньорины переглянулись. И я понял, что ни черта не понимаю. Кого, блин, они хотят из меня сделать, если не мусорщика и мясника?

Ну, не верю я! Слышишь, интуиция, НЕ ВЕРЮ! И Каррерас не бог, ошибается. Пусть до посинения недоумённо переглядываются, буду держаться выбранной позиции, и точка.

— Хорошо. Организовывай свой клуб, — разрешила королева. — И армию свою можешь сохранить.

— СВОЮ! — попробовала на вкус слово сеньора Гарсия. — Хм…

Понимаю иронию. Ну а чьей её считать, не Фрейи же армия. Номинально как раз да, но Мышонок в реальности хоть всё и знает о наших проделках, но никого не контролирует, только через меня опосредованно. И через финансирование «Берлоги» — это её игрушка и её детище. Но только «Берлога».

— Но если что-то случится с Сибиллой! — Глаза королевы налились огнём. — Ты пожалеешь, что родился на свет.

— Буду стараться, ваше величество! — снова отчеканил я, понимая, что только что запустил новый планетарный проект под названием «Резервная наследница».

А я? Да не пропаду я, сколько говорить!

Глава 6. Кадавр

Закончился вечер скучно. И это к лучшему — после всех последних встрясок я эмоционально выгорел. К новым возможным потрясением сейчас отношусь небывало негативно!

Адриано, развлекавший к моему приезду Сиби в собственном кабинете, тихим шёпотом заорал, что его сотрудники уходят в шесть. Куратор, приставленный к девчонке, ушёл в семь. А я, негодяй эдакий, припёрся почти в девять! И он не нянька, возиться с моими женщинами.

— А чего ж ты ей не дал машину, охрану и не отправил ко мне сам?

Будущий друг запыхтел, покраснел, глянул на экран. На всю стену в его рабочем кабинете были завихрены картинки, рассказывающие о нейтронном сечении различных материалов и о прочности металлоциркониевых сплавов при сверхкритических параметрах в зависимости от уровня нейтронного облучения. Это я текстовки-сопроводиловки прочёл, если что, картинки ничего не сказали — не мой профиль. Сиби же залипла на них, что-то переписывала в свою тетрадку («Хуан, проверено, так лучше запоминается»), и даже не заметила моего появления.

— Ты и сам не думал, что станет интересно, — констатировал я. Картинки в своём кабинете на стену спроектировать мог только он сам, без кураторов. Он лично занимался ликвидацией безграмотности и увлёкся. Материал на голограмме был уровнем выше того, что изучают в старшей школе, и, подозреваю, это даже не университетский уровень. А у синьора атомного наследника в рабочем терминале самые последние результаты всех возможных исследований человечества в любой области, связанной с атомом и термоядом. — Это бомба, воспитывать и учить других. Живых людей. Да?

— И это тоже, — пропыхтел он. — Но всё же… Больше мне таких бомб не подсовывай. Девчонку привози — она зачётная, но только пусть она будет со своей опергруппой. Я рисковать будущим клана из-за твоих подстав не намерен! — сверкнул он глазами. Жиденько, но для него — потянет, не всем же быть харизматичными сукиными сынами вроде меня.

Нет, не раскусил. Да и не должен был. Внешне мы похоже — да, но на чью линию — без присутствия Изабеллы, Фрейи или Эдуардо сходу не каждый определит. Скорее всего «обрадовала» служба безопасности уже после моего отъезда. И выставить за дверь девчонку после этого стало невозможным. Даже если дадут в сопровождение десантную дивизию, а вдруг на кортеж в пути нападёт кто-нибудь безбашенный? Не я ли всей Венере показал, что такое возможно?

— Уверен, что привозить? — переспросил я.

Он скривился, но махнул рукой.

— Привози. Ты прав, это прикольно. А ещё мы готовы дать ей ученический контракт после школы, с индивидуальной стипендией. Если захотите, конечно.

ЗахотиТЕ — имеются в виду Веласкесы. Ученический контракт — это оплаченное сторонней организацией обучение с последующим трудоустройством у заплатившего работодателя. То, что сделал полковник для Долорес. Только на икса это Сиби с учётом того, что она гранты как орешки щёлкает? Даже без учёта того, что у её семьи дохрена денег, как бы не более, чем у итальяшек. Впрочем, главное посыл, а посыл ячен — чудовище, наконец, объективно оценили.

Далее мы поехали в дом к Изабелле. Куда-куда, куда мне сказали, туда и поехали!

Нас встречали только принцы. Взрослые специально так подстроили, не моя заморочка. Но присутствовали все принцы, втроём.

Боже, какие обнимашки устроили прямо на входе! Изабелла плакала. Обнимала девчонку, плакала и просила прощения. И у неё, и у меня. Меня тоже обнимала, говорила «спасибо», но по касательной. Фрейя была сдержаннее, но всё время улыбалась, и мне от неё немного обнимашек перепало, на которые даже Бельчонок не стала реагировать. Эдуардо же отнёсся ко всему философски: новая родная сестра — ну, значит новая родная сестра. Это не значит, что не принял — был очень рад и тёпл. Просто как олень не скакал. Сиби приняли.

Они трепались на кухне до четырёх утра, эдакий семейный междусобойчик, а я пошёл наверх — спать. К десяти часам на первый выпускной экзамен. Самый простой если честно, но я к нему ну совершенно не готовился! И даже от консультации откосил.

С утра умылся, оделся и мазал сыром бутеры, уже готовый к выходу, кобура и пиджак только остались (кобуру в машине оставлю, в школу нельзя). Дом спал. Девчонки завалились на кровати в гостевой втроём, Эдичку выперли в тоже гостевую, но на первом этаже. Теоретически это комната для прислуги, но у нас нет и не будет прислуги, но всё же комната статусом ниже. Во всех помещениях стоял лёгкий аромат перегара — братик и сестрички встречу отметили, «но маме т-с-с-с-с!» — так и слышу в голове этот возглас. Гостей не ждал, не думал, что кто-то сможет проснуться, но тем не менее, дождался.

— Привет, Чико. — В кухню восшествовала смурная Фрейя. Сонная, глаза слипшиеся. Волосы — сплошной комок. И без макияжа — я знаю, когда она без, а когда «под без». — Кофейком не угостишь? — Вымаливающий взгляд на кухонную панель.

Она, конечно, была в полупрозрачной ночнушке, но даже наличие под оной силуэта трусов не возбуждало. «Перепил», птичка такая. Тут не столько «перепил», сколько плюсом недосып — видок страшный. Если женщина не боится предстать такой перед мужчиной, то либо это её родственник (я уже запутался в братских отношениях в этой семейке), либо у них всё серьёзно. Заявочка, блин! «Чико, ты уже точно мой, и никуда не денешься».

Ладно, сдаюсь. Твой. Ерепенься, не ерепенься — не Изабелла тут играет первую скрипку. И надо под реальную первую скрипку подстраиваться. И ценить, что она не лезет в мою жизнь по мелочам, и даже позволяет собирать собственный гарем.

— Держи. Долго сидели? — улыбнулся ей, наливая «эспрессо» из автомата. Дарт Вейдер отчитался, во сколько они покинули кухню и гостиную.

— Ага. А сегодня работа. Важная. И не откосишь, как Изабелла.

— Слышу зависть в твоём голосе! — без злобы поддел я.

— Иногда быть младшей не так и плохо. — Фрейя пожала плечами и потянула напиток. Содрогнулась — я крепкий кофе готовлю, понимаю толк в допинге с утра. — Хорошо зашёл. — Сделала ещё глоток, взор её посветлел. Отставила чашку.

— Спасибо, Хуан. За заботу о малышке. Ты не был обязан это делать — кто она тебе?

— Это твои фантазии. Лично мне она сестра. И плевать, что не признан. Её тоже не скоро признают, если вообще признают.

Я сел напротив и принялся завтракать — кофе и бутерброды. Не знаю, что ждёт на экзамене, а потому лучше хоть что-то да похватать. Мало ли. Или от Марины мокрым полотенцем получу, что голодным хожу, «а так нельзя, Хуан». Марина не зря Пантера — страшна в гневе. Особенно если полотенце мокрое.

— Ты должен был её отвезти к нам, во дворец. Хоть как брат, как кто. Мама, конечно, от нас бы её больше не скрывала, но всё было бы иначе. Но ты… Сукин сын, всё сделал так, что… — У неё не было слов, чтобы оценить мой поступок. Ни с положительной, ни с отрицательной стороны. — Надеюсь, понимаешь, какая на тебе теперь ответственность? — сузились её глаза. Если б не убиты вид, я б даже проникся.

— С головой дружу. Просчитывать поступки умею, — заметил я.

— Это хорошо. — Помешала кофе ложечкой. Снова приложилась. И выдала то, ради чего поднялась. — По ней принято решение не организовывать отдельную опергруппу. Её будут охранять твои девочки. Но тебя теперь охраняют два взвода. Главная — Белоснежка.

Кивнул, понял. А Снежок хорошо так подросла!

— По поводу Манзони. — Скривилась, но мне было пофиг. — Как поняла, ты его приручаешь?

Слова излишни. А мне её слова как индикатор поступков — со стороны же виднее. Значит, получается.

— Мама дала добро, — не стала томить Фрейя. — Но теперь под мою ответственность. Не подведи!

Помолчали.

— Хуан, мне не нравится эта затея с твоей армией, — потянула она с упрёком в голосе. Но пока это просто предупреждение, ей не по душе, пока без санкций. — Стране надо успокоиться. Хватит воевать с «плохими парнями». Дай всем прийти в норму. Выдержи несколько месяцев, а потом приходи.

— Фрей, как только я обрисую план на коленке — первым делом к тебе. — Я улыбнулся. — А пока мы просто поохраняем кабак. Чтобы парни не разбежались. А содержать их на что-то надо.

— Хуан, я не смогу защищать тебя до бесконечности, — покачала она головой. Её я вряд ли смогу обмануть, она не королева и знает куда лучше. — Я не всемогуща. Наследнице престола простят многое, что не простят её маме, но не надо считать меня богиней.

— Но имя у тебя — божественное! — заметил я и улыбнулся.

— Хуан, будь осторожен! — не смогла она на такое ответить чем-то грозным.

* * *

Информационные системы. Самая НЕ важная дисциплина. Не так много где учитывается при поступлении. Но кроме профильных балов, при сдаче гранта в ВУЗ по каждой дисциплине стоит ещё и циферка «Общее количество баллов». Для чего? А для того, чтобы титуляры не ленились и не сдавали на следующий грант только то, что понадобится, «забив» на остальную учёбу. Скажем, требуется для поступления на некую специальность иметь баллы за математику, физику и экономику, и титуляр учит и сдаёт только эти предметы. По первому предмету пусть будет 86 баллов, по второму 93, по третьему 72. Проходит. Но рядом общая циферка 251/900. То есть двести пятьдесят один балл за ДЕВЯТЬ предметов. А рядом человек, набравший из перечисленных двести сорок, но вот из девятисот набрал 780 баллов. Сдавал все девять дисциплин. И пусть знает по каждой из целевых хуже первого, но знает ВСЕ, а не только целевые. Кому отдать предпочтение?

Вот-вот. И «Информатика» ценна прежде всего тем, что даёт баллы, так как входит в обязательную программу сдачи на получение ВУЗовского гранта. Даже если получишь всего пятьдесят баллов… Да даже тридцать! Это лишние тридцать баллов в общем зачёте. Ибо везде указывается только общая цифра, «/900», без указания, сколько предметов ты сдавал.

Эмме и платникам, кто и далее собирается учиться на свои, это не нужно. Не нужно и тем, кто идёт в ВУЗ во время армейского контракта или сразу после. А вот мне, не желающему в плане учёбы зависеть от родственничков, придётся пахать, как простому титуляру, коим я на самом деле и являюсь.

— Командор, я Майк! — раздался в ухе голос. — Проверка связи.

— Привет, Майк! — радостно откликнулся я, отваливаясь на спинку в салоне «Мустанга». Смены пока не произошло, развод в девять, на экзамен к десяти, а потому сменщицы поменяют девочек уже в школе. Вторую опергруппу для Сиби вышлют к дому Изабеллы. Чудовище тоже хотело на экзамен, поглазеть по праву слушателя, но будить не стал — пусть дрыхнет, пока может.

— Командор, короче, такое дело, — словно стесняясь чего-то продолжил взломщик. — Мы понимаем, что ты был занят, было некогда, потому собрались всей конторой, кто на базе, и организовали тебе помощь. Связь, как ты понял, наша, будет вестисть через школьную сеть, мы её давно хакнули, главное навигатор с башки не снимай.

— Это понятно. — Я усмехнулся. — Не буду. — Во время экзамена связь с общими сетями выключается, по школе включают подавители. Гражданские модели, через сети силовиков выйти в систему можно, но с другой стороны если таинственные доброжелатели врубят полную изоляцию школы… А она у нас на четыре уровня под землю уходит — запросто. Связь останется только через разрешённый школьный сервак. Опасно, но разумно.

— Мы будем сидеть и мониторить, но как мыши, тихонько и не слышно. Но если случится какая лажа, просто произнеси слово «Кадавр», и моментально подключимся к решению твоей проблемы, — пообещал Михаэль.

— Почему «кадавр»? — усмехнулся я.

— А чёрт его знает. Это первая хрень, пришедшая на язык с утра нашему Дэну. Он сегодня ночью дежурил.

— Понятно. — Круто, чо. Парни решили подстраховать. Инициативные ребята — я об этом не просил. А потому предложение вдвойне ценно.

— В общем, мы знаем, что ты будешь решать вопрос сам, до последнего. Но если припрёт — ключевое слово, и мы в работе. Ага?

— Спасибо, парни.

Школа. Прохожу турникеты. Двор, фонтан, холл, коридоры. На меня оглядываются. Кто-то оглядывается потому, что знает, помнит. Кто-то наоборот не знает, так как после моего ухода в подземелья бело-розового здания тут происходили перемены, и в школу добавили много новых лиц. Но в основном реакция нейтральная. Что радует.

Аудитория. Один из лекториев — «больших», общих аудиторий, где парты лесенкой возвышаются друг за другом амфитеатром. Перед створками никого, но дверь открыта. Вспомнил Командора, который Ривейра. Получив от меня люлей, «не выдержала душа поэта», и сеньор ушёл из школьного обучения куда-то на вольные хлеба. И что неудивительно, никто о нём даже не вспомнил, не то, что пожалел. Командор любил после звонка гермозатворы закрывать. Сука! Я усмехнулся и вошёл.

Опоздал — не то, чтобы сильно. Все только сели. Система у нас смешанная, даётся три задачи и два теоретических вопроса. И каждый из четырёх членов комиссии имеет право на блиц-вопрос. Теоретические вопросы, как правило, не сложные, но предельно конкретные: знаешь, учил — ответишь, не учил — не угадаешь. Разумно. Блицы могут оцениваться баллами, могут нет — вершит комиссия. Но даже если блицами решат протолкнуть «нужного» человека, или за неотвеченный снять баллы с «ненужного», много не намухлюешь — они оцениваются всего по три балла каждый. Двенадцать баллов, много или мало? Чёрт знает, для вытягивания — хватит, для протаскивания того, кто ничего не знает — однозначно нет. Сдают все три класса потока, но сегодня народу не много, в основном только титуляры. Хуан Карлос тут, но он и собирался на что-то техническое поступать, ему надо для приёма. Платники обычно не парятся и сдают только обязательные предметы и те, которые пригодятся для поступления — экзамены на грант и выпускные общие.

— Имя? — раздалось со стороны четвёрки, сидящей у противоположной от двери боковой стены. Место комиссии. Я вошёл, и за мной зажужжали приводы створок — дверь закрылась. В общем, правильно, зачем аудиторию, в которой экзамен, открытой держать? А не закрыли раньше — заняты были, задания раздавали. А за мной никого нет, я последний.

— Хуан Шимановский. Номер ученического жетона… — ответил я и начал приближаться к их столу.

Преподаватели незнакомые. Того, кто вёл информационные системы у меня на первом курсе, нет, и, возможно, его нет вообще. Сеньора Сервантес задала трёпку городским частным школам, тут много кадровых изменений прошло, пока отсутствовал. Трое — явно преподаватели, причём один, судя по дорогущим часам — не из нашей школы. А возможно вообще не из школы. Министерство округа? Какая-то комиссия? Четвёртый же тип, сидящий слева от меня, ближе всех к студентам, хоть и по гражданке одет, но судя по выправке — «сапог». Однако «сапог» интеллигентный, не похож ни на спецуру, из касты которой, например, мой «работодатель» Каррерас, ни из вояк-генералов — у тех лицо слишком властное. «Контора», однозначно. «Трёшка»?

— Майор Лопес, третье управление, — ожил голос Майка, я аж вздрогнул. — Куратор от «Конторы». Не пугайся, это нормально. Они часто присматриваются к одарённой молодёжи, чтобы предложить сразу после школы контракт и обучать у себя. Они ж не только по тюрьмам кадры ищут.

Махать головой я не мог — палево, просто перевёл взгляд на чела с часами.

— А это препод из соседней школы. — Майк назвал имя. — В этом году закон принят, что один из членов комиссии должен быть независим, из другого учебного заведения. Двое — ваши, причём информатик только тот, что справа. Второй это ваш заведующий учебной частью.

Завуч? И тут новое лицо. Я про себя припечатал школу острым словцом, но ситуация мне нравилась. Зря Бестию наоскорблял тогда, работает сеньора, и работу видно.

— Берите билет, — протянул мне стопку… Ля-ля! Бумажных листков (!)председатель комиссии, он же завуч.

— На БУМАГЕ? — на всякий случай переспросил я.

— Это пластик, — не моргнул глазом пришлый препод. — Постановление департамента образования. Чтобы предупредить махинации во время экзаменационного процесса. Ввиду многочисленных жалоб на коррекцию рандомного выпадения заданий.

Понятно. И тут дотянулась рука всемогущей сеньоры Сервантес. Блин, это который дифирамб в её адрес по счёту?

— Семнадцатый. — Я глянул на номер и продемонстрировал им, что не вру.

— Сеньор Шимановский, у вас два часа. Выбирайте любой терминал. — А это наш препод. С некоторой опаской в глазах и голосе.

Я развернулся и побрёл к проходу между рядов лектория. Свободных мест валом, зал рассчитан на куда большее количество одновременно занимающихся тут учащихся. И каждое рабочее место снабжено мощным терминалом, подключённым к школьному серваку, где можно набрать ответ, написать и потестить прогу. Через терминал и выход в общие сети, если они не запрещены по условию экзамена (у нас вроде запрещены, кроме базы данных физических величин, но это внутри школы)

Прошёл более половины пути, когда в спину прилетел колючий и язвительный голос ИГэшника:

— Сеньор Шимановский, разрешите на минуточку?

«Разрешите». Точно, «сапог». Обернулся.

— Да, сеньор Лопес?

Mierda, спалился!

— Брат, ты чего?! — Это охреневший голос Майка. — Он же тебе не представлялся!

Сеньор сузил глаза, после чего улыбнулся. Уверился, что принял правильное решение, окликнув меня.

Я медленно спустился назад, к их столу. Встал с видом: «Вот он я, дальше что?»

— Сеньор Шимановкий, скажите, что у вас в билете? Можете зачитать? — весело сузились глаза сеньора чекиста.

— Конечно, сеньор майор. — Выигрышная тактика в моём случае одна — переть, как астероид. Спалился, признал связь с командой поддержки, и нефиг оправдываться. Давить, и будь что будет. Если меня захотела завалить «трёшка», если получила такое задание свыше… Скрывать что-либо от них бессмысленно. И заказчики, и исполнители, и я — все знают о «Берлоге». Вот и незачем тратить силы и ресурсы на конспирацию.

— «Сеньор майор»? — Это удивился не-школьный преподаватель, переводя взор с меня на ИГэшника.

— Сеньор Лопес, всё в порядке? — Это завуч. Тихо, но мне слышно.

— Да. Сеньоры, как куратор, прошу карт-бланш на индивидуальное тестирование экзаменуемого. — Пронзил меня взглядом. Острым, как стилет.

Как будто гражданские могли сказать «нет»! Я про себя хмыкнул.

— Сеньор куратор, — обратился я к нему так, как он только что себя назвал, — билет семнадцать. Первый вопрос. Двоичная, троичная и квантовая система логики.

— Ты же знаешь ответ на это вопрос? — вновь сузились глаза сеньора. Опасно, но с интересом.

— Конечно, сеньор. Отличие троичной логики от двоичной в том, что…

— Стоп-стоп! — воздел он руку кверху. — Я пока не прошу отвечать. Ты ЗНАЕШЬ? — сделал он большие глаза.

— Обижаете, сеньор! — фыркнул я.

— Он подполковник, Хуан. — А это голос Солёного. — Мать его, подполковник госбезопасности Суарес, третье управление! Я только что пробил… М-мать! Хуан, меня выкинуло! Это операция «Трёшки» — меня выкинуло с паролем её высочества!..

Я про себя прошептал пару непечатных фраз. Подстава. «Трёшке» плевать на пароль Фрейи. Фрейя — лишь сотрудник управления, ни разу не начальник. И как сотрудника, они её аккаунт полностью контролируют.

— Хорошо, Хуан. Я тебе верю. — Куратор удовлетворённо кивнул. — Эта информация написана в книжке, и чтобы её знать — достаточно прочитать. После мотивационных браслетов и вот этой штуки, — прикоснулся он к шее, имея в виду ошейник, корпусные мотиваторы, — после всех них ты очень хорошо усваиваешь прочитанный материал. Неправда ли?

— В ваших словах есть доля истины, — осторожно потянул я, не понимая, какова угроза, откуда что ждать и что делать.

— А потому я не прошу тебя отвечать и на второй вопрос. Переходи к задачам. Что по первой?

Я внимательно прочёл написанное.

— Расчёт оптимальной траектории движения из возможных при переходе с орбиты на орбиту в системе четырёх тел, вращающихся вокруг общего центра масс. Даны радиусы орбит и массы тел и скорости.

— Ну, мне кажется это не сложно. Это чистая математика.

— Вопрос в том, что данную математику нужно реализовать в коде, — вступился за честь мундира препод из другой школы. Он был далёк от наших разборок, а потому наиболее объективен.

— Хуан, ты СПРАВИШЬСЯ? — вновь пронзающий и выворачивающий душу взгляд.

— Конечно, сеньор! — улыбнулся я. — Я решал задания с гравитационным взаимодействием на переходных экзаменах.

— Третье что?

— База данных клиентов. Требуется… — Погрузился в зачитывание. Чекист остановил:

— Стоп! Ну, это детский сад.

— Но-о-о… — Снова попытался перечить пришлый учитель.

— Слушайте, даже я знаю весь этот геморрой с клиентскими базами данных. Их на филансе пишут школьники. Обычные школьники. Не вашим чета. Далее?

— Задача на векторное перемещение в пространстве Минковского…

— Астрономия? — нахмурился он.

— Скорее астрофизика, — пожал плечами я.

— Опять математика… — Сеньор приторно вздохнул. «Ну что у вас за детский сад». На сей раз тип с часами не спорил. — Хуан, а может сыграем по крупному? — загорелись глаза сеньора. Дежурно, притворно, он играл роль, но ему роль нравилась.

— Это как? — попросил уточнить я.

— Это всё — детский лепет. Для маленьких, — сеньор взял со стола и потряс пачку оставшихся билетов. — Ты же вроде как взрослый мальчик. Давай, я тебе дам взрослую задачу, из тех, что могут реально пригодиться в жизни? Отвечаешь — сто баллов. Нет — пересдача. Обычная пересдача по этим билетам. Пересдачу обеспечу своей властью, я могу.

— Но сеньор Лопес…

— Но так же нельзя…

— Так не делается… — Это другие члены комиссии.

— Мы сделаем исключение! — как удав улыбнулся он им. Кстати, за моей спиной стояла тишина, но не потому, что все активно писали код, а потому, что внимательно следили за разворачивающимся действом.

— Хорошо. Если настаиваете… — сдался завуч.

— Хорошо. Хуан, смотри… — Он вставил в свой терминал, за которым сидел, носитель, и на главной стене, называемой словом «доска», вышла проекция… Мать моя женщина! Схемы. Да такой, что я раскрыл рот в изумлении. В прямом смысле слова.

— Хуан, это — схема системы информационной защиты корпорации «Промышленность Феррейра». — Кривая победная улыбка сеньора гэбэшника. — Конечно же только общая, там много чего не хватает, многие моменты без подробностей. Но тебе для задания достаточно. Даю тебе три инструмента в режиме бога. ЛЮБЫХ инструмента. Но только три. Твоя задача — пройти защиту и скачать требуемые данные. Хотя бы предоставь алгоритм в общем виде. Если решишь задачу с четырьмя инструментами — не буду жестить, ответ зачту. Готов? Время пошло.

— Бро, это РЕАЛЬНАЯ схема! — Голос Слона. — Командор, даже у нас такого нет, хотя мы пытались их хакнуть.

— Кадавр! — прошептал я по инерции, и звучало это как что-то матерное.

— Что-что, сеньор? — Это ГБшник. Я снова обернулся.

— Кадавр, говорю. Мне. Причём полный.

— Зато интересно, не правда ли? — снова улыбнулся сеньор.

* * *

— Так, Командор! Руки от терминала! — раздался в голове голос бритого. Он вообще молчун, с ним единственным из парней я лично, как человек, почти не общаюсь. Даю задания, делает, но «свой в доску парень» — таким для меня не стал. Однако из всей команды оболтусов он наиболее… Умный что ли? Прагматичный и тяжеловесный. И я ему безоговорочно доверяю, как самому опытному из всех.

Инстинктивно дёрнул руками прочь от вихря управляющего контура. И девочка из соседнего класса, сидящая через терминал от меня справа, дёрнулась вместе со мной, вперив напряжённый взгляд. Чувак сидит-сидит, и так дрыгается — вы б не напряглись?

— Слушай сюда! — повторил Ктулху. — Солёного выкинуло тогда, когда он начал тебе подсказывать реальные вещи. И отчего-то у меня уверенность, что его услышали и выдернули из гэбэшной базы данных от греха — нечего тебе чужие секреты знать.

— М-да, — произнёс я, и читалось это двояко, я мог такое сказать от офигивания масштабами поставленной задачи в рамках подготовки к экзамену.

— Они нас слушают, и знали, что будем помогать, — продолжал бритый. — Но не хотят, чтобы ты въехал в рай на наших спинах. Пацаны ещё не просекли, но помяни моё слово, это задание не просто так, и ключ — ты должен решить его сам. Без нас. Если попытаемся тебе подсказать — нас отключат.

«Но зачем?» — написал я пальцем на вихре ввода данных. И тут же смахнул надпись рукой.

— Я понял! — А это воскликнул Майк. Самый «грустный» из всех раздолбаев, но одновременно самый… Целеустремлённый что ли? — Командор, слышишь, до меня дошло! Ктулху — молоток!

«?» — нацарапал я.

— Колись, давай! — продублировал голос Солёного.

— Кстати, я тоже нутром чую, что нас пасут. Это «трёшка», а мы, Хуан, — всего лишь часть её, — произнёс Майк. — Один из инструментов. Считаем себя эдакими независимыми, но на самом деле всегда были под колпаком. Знали это и не рыпались. И сейчас с нами играют. Захотят — мгновенно отключат.

— Майк! — А это, в нетерпении, Слон.

— Короче, смысл такой. «Берлога» всегда была игрушкой. Просто игрушкой. Вначале её высочества. Видно королева посчитала, что такое увлечение для инфанты дешевле для страны, несмотря на всё закупленное оборудование, чем её пьянки и гулянки непонятно где и с кем. Ты ж в курсе, у нас два состава было, мы второй.

Ктулху запыхтел. Он единственный был из первого.

— Тебя проверяют, бро. Тебе дали нами поиграться, когда Фрейя наигралась. И припахали для дела — чтоб не сидели не скучали. Полезным занялись. Но мы снова были игрушкой под колпаком, только теперь игрался ты. Понял, да?

«Нет» — написал и смахнул я.

— Короче, — а это снова взял слово бритый, — Фрейя нас отмазала, в тюрьму нас не вернут. Но мы были и остаёмся игрушкой. Только теперь ты выполнил работу на королеву, и мы — брошенная игрушка.

Но ты не успокоился. Начал что-то мутить, пытаешься нас на это подписать, сделать частью своей новой армии. Не надо, не говори, Командор, мы не слепые и видим, чем ты занимаешься. — Я и правда хотел возмутиться, и даже открыл рот, но смолчал. Ибо им пока не сделал предложение, от которого сложно отказаться. Девочка справа продолжала опасливо поглядывать.

— В общем, это тест тебе, — продолжал Ктулху. — Экзамен. На самом деле экзамен. Что ты усвоил, и усвоил ли что-нибудь? Если покажешь, что САМ, без нас, можешь что-то эдакое провернуть — значит тебе нас отдадут. Если недостоин — забудь про «Берлогу». Не для личной армии. Со взрослением, Командор.

«Вы в любом случае опасны как личная армия» — написал я. — «Не нужно экзамена, нельзя давать детям спички».

— Крыша! — возразил Майк. — Мы не в вакууме, Командор, а на тебя наверху большие планы. Ты, блин, принцессе суперколечко подарил, замуж зовёшь! Лучше дать тебе резвиться и держать руку на пульте, чем ты будешь это делать без пульта. ИХ пульта, Хуан.

«Всё равно. Не вижу логики»

— Есть логика, бро. — Снова Ктулху. — Мы — оружие. Не самое мощное на планете, с кучей заморочек и ограничений, но, mierda, мы — оружие! А на любое оружие нужен допуск. На пистолеты — свой. На шокеры — свой. На игольники — свой. И парни после армейского контракта один хрен сдают экзамены на владение, чтобы получить лицензию. Так и ты — чтобы владеть нами, должен показать, что не просто пришёл и раскомандовался, а что реально шаришь в том, что мы делаем. И больше скажу, даже если не решишь эту грёбанную задачу и не «взломаешь» систему на доске, но покажешь, что понимаешь тему, сечёшь, тебе нас отдадут. Хрен с баллами, «Берлогу» тебе подарят. А если нет — мы и дальше останемся игрушкой для принцев: лучше чтобы они с нами в «Тайны» играли и на чемпионатах в сети побеждали, чем в ракетных шахтах со шлюхами бухали. Понял? А любая наша помощь в виде подсказок — и нам обрубят связь. Не идеализируй нас, бро, мы не всемогущи.

«Понял. Теперь логично»

— Короче, Командор, — снова Майк, — мы тут, на стрёме, если что. Но рисковать не будем. Попробуй подумать и ответить сам. Мы в тебя верим.

«Принято» — ответил я и взялся за схему. Блин, мне реально надо в одно рыло придумать, как хакнуть не что-нибудь, а самую богатую корпорацию человечества! Пипец экзаменационные задания в школах пошли!

* * *

М-мать его так! И ведь правы, стервецы! «Берлога» — это игрушка. И одновременно — мощное оружие. А любой влиятельный сеньор в первую очередь следит за тем, чтобы подотчётное ему оружие не выстрелило в него самого.

Фрейя — дочка, она всегда под контролем. Пока я выполнял высокую миссию по заданию, или хотя бы согласованию с её мамой — мне это оружие давали попользоваться. А теперь я ухожу во фриланс, хлопнув дверью, а значит опасное оружие для меня под вопросом. Им нужно понять, кому они отдают эту «пушку». Тупому неадеквату, с улыбкой имбецила жмущего гашетку, заглядывая глазом в ствол: «А как, блин, отсюда пуля вылетает»? Или человеку, как минимум знающему технику безопасности при обращении? А если он умеет на базовом уровне целиться и владеет техникой стрельбы — вообще замечательно! Работа этой конторы всё равно будет под контролем — я и не надеялся на иное. Но вот давать ли мне играться со спичками в принципе… Да уж, фантазёры они там наверху.

Тогда следующий вопрос. Как провести необходимый тест на мою профпригодность?

И тут подарок небес! Экзамен, на который их консультанты и спецы приходят посидеть в комиссии в поисках юных талантов. И я ОБЯЗАН его сдавать, как титуляр. И сама королева ничего не сделает — всё законно и согласно традиций.

Прав Майк, не будут они жестить. Но потыкать реальными задачами, посмотреть, как барахтаюсь — за здрасти. Отсюда вывод — я и правду не должен получать от парней помощи. Я должен быть собой! Собой, мать его! А значит…

А значит в топку все заготовки, привычные по прежним операциям. Я — не взломщик. Я — центр планирования, причём даже не на тактическом, а на стратегическом уровне. Тактики у нас — Паула, Макс, Лёха (надо кстати к нему съездить, ободрить) и… Собственно парни. Я всегда только раздаю тычки и подзатыльники в нужном направлении, ставлю задачи, которые они ломают головы как решать.

А значит… — Поднял глаза на «доску», прищурился… И задание заиграло новыми красками.

…А значит я буду тем, кем являюсь!

— Внимание сеньорам, кто нас слушает, — «запалился» я, произнося это негромко, но вслух. Девочка вновь испуганно перевела на меня глазёнки. — Я принимаю условия проведения данного экзамена. И от «Берлоги» прошу не консультаций, не советов, а только той информации, которую и сам могу отыскать в сети общего доступа, но на поиски которой уйдёт непозволительно много времени. Прошу не отключать нас при передаче информации, пока не убедитесь, что она носит стратегический, а не информационный характер.

Тишина в эфире. А что я думал, со мной в кошки-мышки по моим правилам будем играть? Нет, слово «ихтамнет» про «Контору» не просто так придумано. Но связь не рассоединили, значит работаем дальше.

— Сеньоры игру приняли, — озвучил я последнюю рабочую версию. — А раз так, парни, задача вам такая. Мне нужна схема здания главного офиса корпорации «Промышленность Феррейра» и резервного офиса в Дельте, который указан на схеме. А также схемы ближайших к офисам улиц и расположенных на них доступных камер. Ещё нужен рабочий список управленческого состава, и главное — штатное расписание информационного отдела, если найдёте.

Тишина. Все сопят, но связь всё ещё есть.

— Хуан, ты с кем сейчас разговариваешь? — А это не выдержала девушка. Конечно, экзамены зона подавления, обычный навигатор давно сообщил, что «сеть потеряна, автономный режим».

— Сам с собой. — Мило ей улыбнулся. — Забыла, я ж псих.

— А, да, точно. — Она многозначительно кивнула и вернулась к заданию.

— Разговорчики, восьмой ряд! — рык завуча. И улыбка пронзающего меня насквозь взглядом сеньора куратора.

— Целый подполковник по мою душу. А-ахренеть! — Специально для него произнёс я, видя, как улыбка сеньора стала ещё слащавее.

Два часа… Мало. Не хватило. Но по чесноку, я бы ещё часов семь сидел и ваял, и не сваял бы. Время реально было не то, что на проработку, но даже общую блок-схему еле-еле забубенил, как проклятый рисовал, с частичным «погружением».

— Сеньоры, кто готов? — голос завуча. Нас осталось немного, человек десять. И девочка-соседка отстрелялась и вышла. Время на исходе, уже два десять прошло, а прикрыться некем — такие же бедолаги остались, которые не успевают.

— Хуан, так, оффтоп, — снова послышался голос Майка. Парни тоже за эти два десять устали, пахали как проклятые. Но, действительно, таскали мне каштаны только в виде справочных данных. Связь работала, нас не вырубили, и я поразился выдержке тихушников. — Короче, бро, этот экзамен наблюдает дофигища народа. Несколько сот человек только из этой школы. И куча подключений через статус слушателей. Кстати, одна из слушательниц тебе знакома, и смотрит явно не одна.

«?» — черканул я пальцем, чтоб не отвлекаться.

— Сигнал идёт от того купола, где ты последнее время фактически проживаешь. Там система запутывания сработала, дом не вычислить, но купол — твой.

— Изабелла тоже смотрит, — перевёл Солёный. — Может вместе с Фрейей. Не подкачай, не опозорь нас перед девчонками!

«Фрейя занята» — написал я. Но добавил: «Но может наблюдать из другого места».

— Точно! — Солёный натужно рассмеялся. — Короче, брат, не подведи. Не забывай, мы с тобой одной крови, ты и я. Хоть ты тот ещё говнюк, и ни разу не взломщик, но один из нас. Вот и не дай в этом разувериться сеньорам.

«Парни, спасибо за поддержку!» — искренне, от души написал я. И поднялся.

Аудитория почти пуста, но, оказывается, почти все, вышедшие отсюда, за нами наблюдают через школьную сеть. А то как же, все же видели, какое получил задание. Вышли, подключились, рассказали другим по «сарафанному радио». А как распространяется информация по нашей школьной сети, я всё ещё помню, больше года тут учился.

А ещё кто-то обязательно сей экзамен пишет. И выложит в планетарные сети. Так что Феррейра не завидую — некто поход «запалил» перед всей планетой бесценную реальную схему их информационной защиты, им теперь кучу бабок надо вложить, чтобы всё переделать и усилить. И я догадываюсь, кто у нас мастер шпилек на таком уровне. Как парни позже сказали, они имели подобную схему, но не настолько развёрнутую. «Что ты хочешь, у нас одна маленькая команда, а там отделы с десятками сотрудников и кучей допусков инфу собирали».

Шоу. Некто решил сделать из моего первого выпускного экзамена шоу. Хорошо это или плохо? С одной стороны, я не раз показал себя как шоумена. А с другой… Мне и правда нравится публичность. Наверное, это моя стезя — артистизм и подача. Шоу моё всё! И раз я силён в этом — надо ловить момент и работать, а не хныкать и гневить судьбу за подставу. Это моя школа! Это мой экзамен! Это мой бой! Во всех смыслах.

Настроение от такого нехитрого аутотренинга поднялось. Спустился. Положил перед комиссией пустой билет. В смысле лист от билета — он так и был всё это время в руке. Встал на «точку», оборудованную вихрями управления и подключил свою капсулу с набранным ответом и вспомогательными материалами. Трое преподавателей смотрели пасмурно, с неприязнью, как к необходимому злу, куратор от «трёшки» с интересом, но все молчали — ждали хода. Я вздохнул и начал.

— Итак, задача. Хакнуть «Промышленность Феррейра», скачав инфу с главного информационного центра компании. В наличии три инструмента в «режиме бога». И начать операцию планирую с подготовки. А именно…

* * *

— …Нет, сеньор Шимановский, вы не прошли этот блок, — покачал головой сеньор куратор после получасовой дискуссии, во время которой популярно объяснял, как запускаю «кротов», организовываю шлюзы и мимикрирую. — Это был уже четвёртый инструмент, но он не сработает. Вы не пройдёте тот шлюз. Этот завербованный «крот» поможет, но его недостаточно. Там защита «от дурака», которая не по зубам даже ему — для этого, собственно, и работает дублирующий центр защиты в Дельте.

— Всё правильно, — улыбался я, пытаясь доказать солдафону нечто иное, что он не привык видеть в подобных планах взлома мира, — я же говорю, я САМ, без инструмента бога, завербовал ещё ДВУХ сотрудников низового уровня из офиса в Дельте. И вот у меня шлюз, и на тайминге свой человек. Всего-то надо дождаться нужной смены! Сигнал может подать старший оператор, но он далеко не всемогущ, и скорее всего, жрёт энергетик в ночную, одним взглядом поглядывая в трансляцию футбола, или порнуху на личном комме. У меня три человека, сеньор, и стабильный шлюз. Если не злоупотреблять трафиком, проход можно засчитывать.

— Опасная игра! — покачал оппонент головой. — Засчитаю проход этого блока, если расскажете, как вы завербовали ещё ДВУХ операторов «красной» зоны, в которой даже имена сотрудников в зарплатной ведомости не пишут?

— Пишут, как нет? — Я вывел на «доску» поверх всех окон ведомость из налоговой, отчисления корпорации «Промышленность Феррейра» на сотрудников, присланную парнями. Говорю же, они не скучали. — Всё же в открытом доступе, сеньор!

— И как ты определишь, кто здесь кто? — Сеньор немного так офигел, но воздержался от резкой реакции. — Даже если ты нашёл имена, это не реальные должности. Чтобы получить их, надо отдельно хакнуть базу СБ, а это такой же по сложности отдельный квест. А режим бога ты уже использовал, у тебя нет внутри своих людей.

— Сравнительный анализ помесячных отчислений? — Развёл руками. — К сожалению, за два часа это сделать невозможно, но в целом — можно. Написать прогу, она проведёт анализ. Если сотрудник получает нестабильно, и закономерности не из месяца в месяц, а с бОльшими периодами колебаний — значит он работает в смены. А где смены — там контроль.

— Подождите, не перебивайте! — воздел я руки, ибо он это и собирался сделать. — Зарплатная ведомость это не всё, это лишь принадлежность к СБ, а там народу хватает. А потому продолжаем.

Далее камеры обзора. — Вывел схему доступных камер, включая дорожную полицию, с нескольких прилегающих улиц, затем пальцами увеличил до размеров половины купола. — Программа сличения лиц. Программа анализа одежды. Менеджеры и бизнюки, всякие клерки — у них свой психотип, они по-своему одеваются, имеют свои предпочтения. Силовики с армейским контрактом — другие. У них даже осанка не такая, и походка. А яйцеголовые — ещё другие. И их видно, поверьте опыту.

— Ты напишешь прогу, различающую вкусы одежды? — Ирония в голосе гэбэшника была наносной. Понял что проиграл? Или тут пятьдесят на пятьдесят, а ему реально интересно посмотреть, как барахтаюсь?

— Больше скажу, я напишу прогу, отличающую моторику! — воскликнул я. — И сразу отделю военных, в смысле «сапогов», кто занимается просто охраной. А из тех, кто остался, буду выделять тех, кто соответствует критериям по одежде.

— Бред! Это так не работает, — заключил он.

— Ну, когда вычисляли напавших на марсианских болельщиков, сработало же? — парировал я выстрелами из крупного калибра. — Там алгоритмы оценивали именно эти два параметра — моторику и одежду.

Теперь сделать паузу. Шоу же. Ненавистный взгляд сеньора, но за ненавистью — одобрение. Просто не думал, что буду вытаскивать такие козыри. Хотя а почему, собственно, нет, если я сам лично, на своём концерте, пиарил доблестных марсианских разведчиков, наказывавших упырей?

— Тот, кто хочет одеться неброско, чтобы обыватель не задержал на нём взгляд, — продолжал я, — обычно добивается своего — субъективный взгляд нетренированного человека при должной подготовке и маскараде обычно соскальзывает. Психологи не один век про это диссертации пишут. Но вот машина, сеньор подполковник, она бездушна. Ей всё равно. Она зацепит «неброских» и подошьёт к алгоритму, а там ещё пара проколов — и клиент твой.

От слова «подполковник» сеньор куратор кисло скривился. Но съел.

— Так что я выйду, сеньор, на сотрудников «красной зоны». И пройду этот барьер.

— Камеры. — Он вернул предыдущую картинку со схемой улиц. — Где ты возьмёшь столько нужных камер, да ещё в охраняемом районе?

— Так это же элементарно! — усмехнулся я. — Делается искусственное замыкание на один конкретный объект рядом с офисом, после чего в заведение или здание проникает человек в спецовке с «нужным» удостоверением. Шаманит в щитке и оставляет «закладку». И камера заведения исправно «сливает» данные. И обнаружить «закладку», если она хорошая, человек с низкой квалификацией долго не сможет. Ладно, если это объекты корпораций и крутые офисы. Но рядовой бар «Стопочка у Педро» вряд ли будет заморачиваться. Или аптека. Или жилой комплекс, если камера не охраняет покой жителей внутри здания.

— Это месяцы проработки, если не годы, — сделал широкие глаза сеньор.

— И что? — Я картинно «не понимал».

— У тебя лимитировано время взлома, — сурово покачал он головой.

— Да ладно! — теперь округлил глаза я. — Сеньор, ответ в постановке задачи. Вы дали задание взломать «Промышленность Феррейра»! А не базу данных кафе «В гостях у Педро». Вы будете давать такое задание фраерам с улицы? Нет, чтобы хакнуть промышленную империю, нужны ресурсы. И немалые. Тут речь даже не об одной команде, а о группе команд с общей координацией. И, уж простите, но чтоб собрать такое досье, — вернул картинки на исходную «подаренную» схему, — нужны именно что месяцы разработки, если не годы.

— Сеньор! — зло пронзил его взглядом. — У меня по условию задания должны быть ресурсы для такого! А значит камеры — задача тривиальная. Я ВЫЙДУ на программеров и админов системы безопасности. И хакну их самих. Просто потому, что СБ Феррейра не охраняют тушку каждого из этих дохликов, только ключевх персон и начальников отделов. И тех опосредованно. А мне, как уже сказал, достаточно двух-трёх дохликов.

— Которых вначале надо склонить к работе, — хмыкнул сеньор. Жалко как-то хмыкнул, «на камеру».

— Когда человек висит на вытянутой руке экзоскелета за пределами мостка под крышей купола, поверьте, он начисто забывает, что такое профессиональная честь, и что он непродажный — ухмыльнулся я, вспоминая записи работы Мерседес и Макса совсем недавно. — Человек — такая скотина, что думает только о себе здесь и сейчас, и ключевые слова «здесь и сейчас», сеньор.

А ещё у каждого человека есть семья, — продолжал я, вкладывая в голос злость и жестокость. — Жена, мама с папой, дети. И их безопасность СБ клана Феррейра ему вот вообще ни разу не гарантируют!

— Ты жестокий человек, Хуан, если сможешь делать больно детям, шантажируя родителей.

— Не перевирайте мои слова. — Мои глаза сузились в щёлочки. — Я не говорил, что БУДУ делать больно детям. Но я должен убедить, что МОГУ. Этого достаточно. Человек теряет рассудок не от действия угрозы, а только лишь от осознания возможности её применения. Наоборот, начни я пытать — он воспрянет, найдёт в себе силы бороться, и я его потеряю. Страх, сеньор, вот что движет человечеством. Не кара, а лишь угроза применения способна творить чудеса. На какие не способна собственно кара.

— Это философский вопрос, а мы говорим о сугубо практических вещах, — парировал он.

— Да ладно! — усмехнулся я. — «La Rosa Negra» была захвачена штурмом после того, как её тупо хакнули. И в процессе хакинга даже волос ни с кого не упал, хотя те кадры, что там работали… Я, как человек, на кресте бы распял каждого, жаль не даст никто. А всё потому, что глава службы безопасности там, я общался с ним незадолго до, хоть и упоротый фанатик, но уверенный профи своего дела. Дела — в смысле охраны. Трёхуровневая система защиты заведения, и это жалкий ночной клуб. Однако он профи только как силовик, но отнюдь не по информационной безопасности.

И имя таким — легион. Этой темой вообще мало кто владеет. А значит я допускаю, что шансов выполнить задание у меня больше, чем не выполнить, и вы должны засчитать прохождение зоны.

— Ты информированный молодой человек, — расплылся в кошачьей улыбке сеньор.

— Жизнь заставит — не так раскорячишься, — парировал я с такой же улыбкой.

— Соглашусь, ты можешь надавить на операторов. Но ты их НЕ вычислил. Не убедил! — покачал он головой. — Либо вычислил три десятка яйцеголовых, половина из которых — исследовательский отдел, ещё часть — рекламщики и маркетологи, а те, поверь уже моему опыту, тоже с прибабахом. Не будешь же ты «вербовать» над пропастью всех?

Скользкий момент. Объяснить, что почувствую их интуицией? Не получится. Это я её знаю и доверяю этой сеньоре. А им, людям в погонах, нужны факты. Эмоции и интуиции к делу не подошьёшь.

— Сеньор, я создам систему «Оракул», — нашёлся я, ибо не знал, что сказать.

— Чего-чего? — нахмурился подполковник, и я восторжествовал. Ибо увидел в нём фальшь.

— «Оракул», — пояснил, как для недалёких. — Та система, что стоит в подвалах вашего управления на проспекте Мендосы. Аккумулирующая все городские камеры, все камеры переносных навигаторов, системы слежения банков, служб безопасности мелких фирм, исключая корпорации вроде Феррейра. А также школ, детских садов, поликлиник и других госучреждений. Гвардия, безопасность, специальная полиция. Прослушка всех линий связи кроме гражданской обороны. Туда сводится всё!

— Да-да, есть такая легенда об «Оракуле», — закивал он. — Мы рассказываем её всем начинающем сотрудникам. Проблема в том, что это именно легенда, Хуан.

Ага, так я и поверил. Я не «сапог», мне достаточно интуиции.

— Значит, я создам легенду, — усмехнулся я. — Систему, которой нет. Её мини-аналог, мне и не нужно охватывать всю планету. Достаточно наезда на одну зарвавшуюся корпорацию.

— Хорошо. Допустим, зачту, — сдался сеньор. Опасную я тему завёл, а у нас шоу. — Ты прошёл красную зону. Но не прошёл вот тут, тут и тут…

И он начал громить мои построения в пух и прах, рисуя на «доске» на схеме блоки, которые я думал, что «преодолел»… Но по его словам выходило, что это не так.

Ну что сказать, ни разу не взломщик и понятия не имел, что тут может ждать целый атолл из подводных камней. Не профи я.

— Мне, конечно, импонирует, что ты делал всё сам, — улыбнулся сеньор напоследок, ободряя. — Ибо некоторые наши общие знакомые сделали бы совсем по-другому, я знаю их почерк. И даже не побоюсь этого слова, могли и пройти. Хотя не факт. Ты молодец. Но это не отменяет того, что ты НЕ ВЫПОЛНИЛ ЗАДАНИЕ, — налился сталью его голос. — Как поступишь в этой ситуации? Сто баллов! — напомнил он. — Оформить тебе пересдачу?

Я немного помолчал, приходя в себя. Нет, мы только подошли к самому интересному, какая пересдача? Я ж не взломщик, и изначально на взлом ставку делать не собирался. Просто с его профдеформированными мозгами это сложно сходу понять. А у нас шоу, драматическая пауза обязательна.

— Сеньор, это же элементарно! — победно заулыбавшись, воскликнул я. — Я и не буду проходить этот гемор. Главное я узнал, а это — места расположения серверных и ключевых точек защиты. Теперь дело техники.

Смотрите, вот схема здания. — Завихрил трёхмерный чертёж высотки Феррейра, главного офиса. — Чтобы его захватить, достаточно три команды. Одна спускается с крыши купола, однапроникает снизу, через тоннели, третья — для вида — шумит в районе поверхности.

Самый сложный этап — герметизация. Раньше я думал, что можно упороть шлюз главного входа броневиком, чтобы он застрял между двумя створками и не дал упасть атмосферной плите. Но недавно такое кто-то проделал с офисом корпорации Абанкуэйро… — Снова сделать паузу. Пальцы сеньора побелели, как их сжал, но кроме этого реакцию подавил.

— Кто-то… — хмыкнул он и явно про себя заматерился.

— Ага. Но на самом деле это не критично. Слаженный залп полутора десятков деструкторов — и обшивка сама потечёт. Золото легкоплавкий металл, а под ним — углеволокно. Атмосферные створки это не вольфрамовая плита, чтобы доставить неприятности.

Группа-три шумит на нижних этажах, — продолжал объяснять я стрелочками, привычными при планировании прошлых операций, когда мы в «Берлоге» держали мозговые штурмы. — Группа-один спускается. Группа-два — поднимается снизу. Цель — не блокировка дверей, не захват здания. Людей — игнорим, максимум разоружить. Цель — точки съёма информации. Ибо лучший взлом системы — это дать по кумполу живому оператору и подключиться с его терминала к святая святых. Ну, а чтобы местные не уничтожили данные, мне и нужны собственные операторы и режимы бога, которых обозначил в самом начале.

— По кумполу… — потянул сеньор подполковник и подул под нос. — У твоего метода есть плюс. Ты МОЖЕШЬ захватить базы данных.

— И сразу подключиться, — продолжил я.

— И подключиться, — кивнул он.

— И выкинуть через шлюз наружу искомое. Мне, следящему за операцией из безопасного логова.

— Именно так. — Сеньор помолчал. — Но твою группу накрывает спецназ. Или специалы, или безопасники.

— Армия! — сделал я большие глаза. — Только армия, сеньор. При поддержке мехов. Ибо выкурить мою группу будет практически невозможно. Разве что с большими потерями, на которые сеньоры силовики не согласятся. И только у военных достанет нужного оборудования.

Сеньор снова прошептал ругательства.

— По моему субъективному анализу, — продолжал я, — у меня будет минимум два-три часа, пока сработают стандартные протоколы изоляции и кольцо сузится до опасных размеров. Но даже после изоляции я смогу перегнать данные через систему ГО. И предвосхищаю вопрос — да, система гражданской обороны в ведении военных, но я готовился к взлому и захвату Феррейра, я ДОЛЖЕН иметь там рычаги и без ваших режимов бога. Скажете, нет? Или как в басне: «Ах, Моська, знать она сильна, раз лает на слона»?

— Нет, не скажу. — Сеньор снова заулыбался. Признал, что я тот ещё сукин сын, но сукин сын ещё тот! — Люди везде денег хотят, к сожалению. Как минимум тебе подскажут, кого купить. Как минимум те, кто даст тебе это задание. Моськам подобные задания, — вернул на доску общую схему, — не дают.

— Вот видите! — развёл я руками.

— Но Хуан, после вас будут штурмовать… — сузил он глаза в щёлочки.

— Нет, — перебил я. — Группа сдастся, как только выполнит все поставленные задачи. Сама. Сложив оружие. Информация уже будет за пределами, у меня, в их противостоянии и бойне не будет смысла. По-хорошему, ни один человек от взлома и штурма не пострадает. Идиотов и героев хватает, но это неплановые потери и неплановые пострадавшие.

— То есть ты намеренно сливаешь властям хороших парней, которым светит пожизненное. Так я понимаю? — жёстко отрезал он. — Это у тебя ассоциируется со словом «цена операции»?

Я пожал плечами.

— Сеньор, я собираюсь выкупить своих условных парней, кто будет участвовать в этом, — кивок на «доску». — Именно так, ключевое слово «цена», но не операции, а просто «цена». Весь вопрос в том, что можно заплатить властям за то, чтобы моя группа откосила от пожизненного?

— Ты знаешь такой товар? — картинно округлил он глаза. — Особенно с учётом давления остальных кланов, которым не понравится твой «взлом», ибо они почувствуют, что могут быть следующими?

— Ага, сеньор подполковник. У меня БУДЕТ этот товар. После взлома. Для королевы, которая одна на всей планете имеет право миловать подобных преступников.

Я сделал паузу, не спешил. И гэбэшник клюнул.

— И что же это?

— Информация об участии Октавио Феррейра в заговоре против королевы и существующей власти, — выпалил я. — О подготовке им государственного переворота. Доказательства. А также доказательства участия других кланов, которые старый лис наверняка собирает на партнёров в качестве компромата. Считаю, что это та цена, которую могут принять члены правящей династии за то, чтобы освободить три десятка доходяг-наёмников. А вы как считаете, оно того стоит?

Сеньор вздохнул, откинулся на стул и расслабился.

— Ты уже говорил эту идею на одном из каналов. Но мне кажется, это глупо, выдавать желаемое за действительное. Чтобы обвинять кого-то в попытке переворота, нужны факты.

— Так я же справился с условием задания! — засиял я. — Я хакнул, мать его, Феррейра! У меня ЕСТЬ факты.

— А если нет? — скривился он. — Если ты отправишь группу на смерть, а в данных окажется пшик?

— Всё может быть, — пожал я плечами. — Это война, сеньор Суарес. На войне генералы часто отдают приказы, которые, как выяснится позже, были ошибочны. Но понять это можно только ПОСЛЕ неудачной операции, а не до.

Перед глазами предстала комната памяти, мой самообличающий спитч и выволочка от королевы и от Алисии. Я сделал выводы, усвоил урок. И даже не заметил, как.

— Вот только, сеньор, логика такая, что если ты не будешь рисковать, отдавая приказы… Любые приказы, в принципе, ошибочные или нет ты узнаешь постфактум. Не отдавая их — ты не выиграешь войну. Я готов рискнуть, как генерал. Я отдам приказ.

— Рисковый парень, — усмехнулся он, но как-то грустно.

— Ага. — А что ещё тут сказать.

— Хорошо. Допустим, ты достиг цели. И даже взял штурмом серверные. Подключился. Но нужных там данных не оказалось. А группу накрыли. Это поражение, приказ оказался ошибочным. Что будешь делать в этом случае? — пронзили меня его глаза. Сеньор больше не играл, ему на самом деле было интересно. А, возможно, именно сейчас начался настоящий тест. Тот, ради которого вся эта движуха вокруг и затевалась. Вот он, собственно экзамен! Состоящий из одного единственного вопроса: готов ли я идти до конца?

Это был последний блок на моей схеме. Последний ответ-заготовка. Ответ окончен потому, что больше подготовить ничего не успел — слишком мало времени. Палец вывел на «доску» две последние фотографии, два изображения. Сильвии и Себастьяна Феррейра.

— И? И что? — не понял сеньор.

— Сеньор Суарес, — усмехнулся я, — если всё окажется напрасным, я пройду последний тест. А именно наступлю на последнее слабое место в информационной защите сеньора Феррейра. На САМОЕ слабое место, — выделил я.

Очертил и увеличил изображение улыбающейся Сильвии. Без парней, сам скачал, пусть и через предоставленный парнями шлюз в школьной системе защиты. Школьная сеть не препятствовала — сеньоры наблюдатели не посчитали это подсказкой к билету, хотя уже то, что мы работали через хакнутую школьную систему как бы…

— Одна сеньорита, которую знаю и я, и косвенно вы, выбрала бы в качестве мишени вот эту девушку. Там в дополнение накладываются личные тёрки, но не будем об этом. Но лично я с удовольствием бы взял в оборот вот этого красавчика. — Приблизил фото Себастьяна. Улыбающегося сукиного сына Аполлона. Мускулистый, с лучезарной улыбкой — убил бы!

Картинно вздохнул (почему картинно? Я к сему отроку и вправду неровно дышу… Тварь!) и показательно, на камеру, стараясь выглядеть на всю голову отмороженным, начал рассуждать на камеру:

— Сеньор подполковник, мне нравятся методы экспресс-допроса в полевых условиях вьетнамской народной армии. Вьетнамцы — ребята с фантазией. Но ещё мне импонирует школа родного имперского спецназа. Она не такая кровавая, скажем, с ударением на чистую боль пытуемого. Например, у ангелов есть традиция — привязывать тех, кто им не нравится, за яйца. Незабываемые ощущения! — Блин, аж передёрнуло! Но оно и к лучшему, значит я ещё испытываю эмоции, не робот. — Или можно использовать арсенал методов колумбийских банд. У них фантазия пожестче — те ещё затейники, хотя, считается, что результативность методов ниже.

Но в любом случае, сеньор, нежному аристо хватит любого из указанных методов. И когда отец начнёт получать тело сына по частям…

Я затаил дыхание, замолчал. Молчал и сеньор. Теперь погружение, какое только возможно. Пять, десять «жэ» — сколько выдержит мозг. Голова потом будет болеть, но мне надо время решиться поставить точку. Ибо пока готовился к ответу, вдруг понял, что если буду скрывать, молчать, никогда не получи искомое, как бы ни окучивал Сильвию. Этот мир работает совсем не так, как кажется наивному идеалисту.

Предъявить Феррейра в лицо — не могу. Не поймут. И королева первая не стерпит такой подставы — у них клановые договорённости, и это ОЧЕНЬ серьёзно. А если произнесу в псевдошуточной форме, во время игры, которая одновременно не игра, то и сам обозначу цель, заявив, что знаю, и мне ни от кого ничего за это не будет. Это же шутка, игра, правда?

Итак, решено. Вышел из раскачки в нормальный мир. И выдал главный козырь, который до сего дня ещё долго планировал скрывать, держа при себе.

— И когда Октавио Феррейра начнёт получать тело сына по частям, — скривил я лицо в усмешке киношного злого гения, — я задам ему главный вопрос, ради чего и начинал кампанию по взлому его сети. Ибо только этот вопрос, один единственный, достоин такого взлома.

Вернул картинку схемы защиты.

— Я спрошу его, где он, мать его, прячет ребёнка Беатрис Санчес? И он не сможет не ответить!

Снова пауза. Подполковник сглотнул комок — я его ошарашил. Ибо к такому финалу и к такому финальному вопросу готов не был. Не знаю, что они планировали выкинуть в конце, но я сломал им игру настолько, что он не посмел кидаться грязью и сбивать, дескать, вопрос сеньориты Санчес не может стоить взлома такой корпорации. А если б сказал — есть шанс, что я б его прямо тут отмудохал. Не нулевой.

Ах да, он прекрасно знал, кто такая Беатрис Санчес, но это лирика.

— Всё, сеньор Суарес, я закончил. — Взмахом деактивировал все картинки и убрал визор контура управления. Всё, свой ход сделал, теперь черёд судьбы.

— Кадавр, — произнёс подполковник. Я понял, домашняя заготовка, и пусть глупая, но он он не мог миновать этой стадии. Точка в «защите» экзамена поставлена, жирная-прежирная, но игру надо закончить планово — над ним руководство, согласовавшее операцию и ожидающее розыгрыша по нотам.

Связь в ушах замолчала. Обрубилась. Да, парни последние полчаса ничего не говорили, но интуиция это время подсказывала, что они нас слушают. Я даже не стал переспрашивать, точно знал — сейчас связь обрублена. У «трёшки» свой «кадавр». А тем временем приятный женский голос под потолком заговорил:

— Внимание, разгерметизация. Прошу всем сотрудникам и учащимся войти в герметичные аудитории и без паники дожидаться команд спасения. Помещения школы рассчитаны на подобные нагрузки. В вашем распоряжении будут тревожные комплекты, уложенные в специальных отсеках, помеченных знаком… Повторяю, прошу всех учащихся и сотрудников проследовать в ближайшие герметичные аудитории и дожидаться спасательных команд…

— Хуан, вопросы с Беатрис Санчес — выше моего уровня, — признался подполковник, игнорируя голос ИИ. Сейчас нас не пишут — нечему. Не те же задохлики, что с раскрытым ртом смотрят, как я «сдаю» — у них связи давно нет, два с половиной часа как. И камеры не работают. А школьная сеть обрублена в принципе. — Но чтоб ты понимал, я считаю, что ты НЕ СДАЛ экзамен. — Во взгляде сеньора сияло одобрение и местами даже гордость. — Так как не прошёл систему защиты. Однако ты работал сам, и показал для начинающего неплохие знания. Это плюс. А потому контрольный вопрос. Отвечаешь — сто баллов. Нет — пересдача. Да заткнись ты! Кадавр! — повторился он, и мешающий приятный женский голос ИИ замолк.

— Слушаю, сеньор? — даже не напрягся я. Экзамен закончился, это — остаток, для галочки.

— Выйди из школы, — произнёс он и развёл руками, понимая, о какой ерунде говорит.

— Просто выйти из школы? — на всякий уточнил я. Мало ли, всякое былвет, вдруг подводные камни будут.

— Да, просто выйди из школы, — устало подтвердил он.

— И сто баллов?

— Слово офицера. — Покровительственная улыбка.

Я вновь завихрил терминал управления «доской». Вошёл в свою учебную карточку — это где посещение и оценки. Ну и что, что герметизация и прорыв, внутришкольная сеть же работает! Она и рассчитана работать при прорыве — для координации и связи с теми, кто застрял в герметичных аудиториях. И в «заметках» к профилю набрал три цифры: «217».

Прошло секунд десять, и створки аудитории распахнулись, а атмосферная плита поехала вверх.

— Внимание, всем сотрудникам и учащимся, срочная эвакуация! — продолжил говорить тот же женский голос, но в умеренно-тревожной тональности. — Просим всех, сохраняя спокойствие, пройти в коридоры общего пользования и двигаться по направлению к ближайшему выходу. Направления к выходам подсвечены жёлтыми стрелочками. Внимание, всем сотрудникам и учащимся, срочная эвакуация…

— Кадавр, — произнёс я и улыбнулся. — Протокол двести семнадцать, захват заложников. Приоритет над протоколом номер четыре — разгерметизация. Сеньор, такой большой мальчик, а игрушки у вас детские. — Развернулся и пошёл на выход.

Срыв экзаменов? Ибо реально все, кто сейчас в школе, ломанутся к выходам — так положено, даже когда учения. Это Венера, у нас с гражданской обороной строго. И без паники ну никак не обойтись — школьники же, балбесы и разгильдяи. Тут сейчас будет весело, и надо валить быстрее, чтобы под веселье не попасть. Задавят в толпе — красней потом перед королевой. Но шумиха и паника, сорванные экзамены — не мои проблемы, а тех, кто это устроил. Свой квест я выполнил.

Уже за турникетами, на парковке, ожила первая корпусная линия. Естественно, я тут же её активировал.

— Хуан, мне уже доложили о твоих последних проделках. — В голосе королевы звучала гордость. — Молодец. Но у меня вопрос — насчёт Санчес это серьёзно или очередная твоя сказка?

— К сожалению, сеньора, — мрачно ответил я.

— У тебя есть хоть какие-то доказательства?

— Если бы… — Вздох. — Если б были — вы бы как минимум знали. Но даже знание о том, что это так, я получил слишком поздно, чтобы давать ему хоть какой-то официальный ход.

— Надеюсь, ты понимаешь, что просто так я не могу помочь? Я связана по рукам и ногам? — В голосе абонента тревога.

— Да. И у меня нет претензий, ваше величество. Буду решать проблему сам. В конце концов, это мой ребёнок, я его отец — справлюсь.

— Чем смогу — помогу, но сам понимаешь, когда можно будет с этим подойти. — В голосе извинение, но жёсткость управленца — есть вещи выше её, и это не изменить, это просто надо принять. Я был с этим тезисом согласен.

— Конечно, ваше величество. И это… Спасибо за подгон. Со схемой. И вообще с этим сегодняшним шоу с «трёшкой».

— А, это. — Вздох на том конце. — Это не я, Хуан. Делать мне нечего — такими мелочами заниматься. Но в моём окружении есть кое-кто ретивый и самовольный, у кого были возможности такое подстроить. — Голос её налился сталью, но притворной — ей было всё равно, разбор полётов проводить не будет. — Вот этому человеку и проставишься. Всё, пока, у меня дела.

— Да, ваше величество.

Рассоединение.

— Что там? Как дела? — Встревоженные лица девчонок у машины. Не мои, из резерва. Видимо, мои остались с Сиби — она теперь более важный объект для охраны. Впрочем, мне было всё равно.

— Всё хорошо, девчонки. У меня будет армия. — Выдавил улыбку. — Мне только что её подарили, сказав, что достоин. — Из груди вырвался тяжёлый вздох. — И одновременно на Венере сегодня началась новая война.

— Которая неизвестно когда и чем закончится. — Посмотрел вдаль, в сторону шлюза выезда, где Васильева не так давно самовольно, без спроса, расфигачила несколько броневиков, выезжающих с парковки. Я примерно то же проделал с кортежем Абанкуэйро. И штурм высотки офиса крутой компании уже был. Все понимают, что сказанное сегодня — не пустые угрозы.

Но главное — я озвучил противной стороне претензии. И обратно дороги нет.

Война. И курить в этот раз отнюдь не хочется.

Глава 7. Стратегическая пауза

Сильвия была в бешенстве. И такой злой не была давно. А ещё больше в бешенстве из-за того, что Хуан отключил все линии и не выходит на связь. Ну, не на горячую линию корпуса же звонить, чтоб соединили? Да и не знает она её.

Полаялась с отцом. Тот ушёл в отказ, всё отрицал, но она по тону поняла, он, мягко говоря, чего-то не договаривает. А тут ещё Себастьян позвонил, тоже с наездами и предъявлением претензий, как будто она что-то знает и за поведение Хуана отвечает. Да, спит с ним, и это не скрывает, и не скрывает, что выйдет замуж за Хуана в будущем, но она ничего не знает о его планах! А о том, что творится в его прекрасной черепной коробке, наверное, в курсе лишь сам бог.

С Фрейей тоже полаялась. Эта фифа У НЕЁ спрашивала, правда ли то, что сказал Хуан на экзамене. Пришлось ответить грубо и рассоединиться.

И всё это в момент заключения крупнейшего контракта с японцами, который вытащит в плюс ещё одну её компанию. Узкоглазым требуется оборудование для добычи ископаемых со дна, и требуется в обход Срединной республики, с которой они исторически на ножах, пускай и в одном Союзе. А с Россией после всех пережитых за последние столетия войн они всегда были на ножах. Осталось обойти только имперцев и канадцев, и когда победа замаячила на горизонте… Её дёргают по бытовым мелочам, которые не бытовые мелочи, но напрочь отрывают от работы, ломая к чертям усилия последних двух лет.

Так что входя в заведение под названием «У старого Хезуса», что напротив памятника Пионерам Космоса, она была злой — не сказать. Она была готова рвать и метать!..

…Но мгновенно быстро остыла. Хуан сидел не за стойкой — за столиком, видимо протокол безопасности — настояли разошедшиеся по залу девочки его охраны, она знала их в лицо. Перед ним стояла выпивка и почти полностью отсутствовала закуска. И вид его был… Жалкий.

Аккуратно присела напротив. Хуан откинулся в кресле, запрокинув голову и как бы дремал. Но он не дремал. Опустил на неё соловелые глаза — пить ему определённо хватит. Посмотрела на него с укором, но, подумав, давить не стала.

— Хуан, это правда? — только и смогла произнести она, душа в себе жалость, а именно это чувство доминировало при взгляде на Хуана.

— Да. — Голос его был трезвее, чем вид. Впрочем, он — мод, и алкоголь пьёт в таких количествах, в каких у других начнётся интоксикация, и ничего. Сам ей это говорил.

— У тебя есть доказательства?

Пожатие плеч.

— Если бы были — твой отец был мёртв.

Её покоробило, но Сильвия сдержалась. То, что по трезве эта тема между ними табу — не просто так, она ничего ему не докажет, только поссорятся. А сейчас он выпил, и что на уме — то и на языке, только и всего.

— Но ты должен понимать, что нельзя такими обвинениями раскидываться на всю планету! — из последних сил сдерживаясь, произнесла она.

— Я не виноват, что меня писали и тиражировали. — Пожатие плеч. — Слова эти я говорил не ему — вот и не буду отвечать на предъявы от его имени.

Хуан снова опал. Да, неверная тактика, надо срочно менять.

— Я говорила с ним. И он всё отрицал, — попробовала осторожно убедить она.

Снова равнодушное пожатие плеч. Её бесило именно это равнодушие.

— Сильви, а что он ещё может сказать? Только то, что невиновен и я наговариваю.

— Хуан, у него не получается врать МНЕ. Я как правило распознаю его ложь. — Сильвия говорила это, но понимала, что она хочет верить, что всё так на самом деле. А как оно на этом самом деле…

Пауза, и Хуан взорвался, полавшись вперёд, а в глазах его заплясало безумие:

— Это БИЗНЕС, Сильви! Просто бизнес! Это слово — священный термин, для таких как вы. Если бизнес требует — любая вещь, любое понятие теряют святость и превращаются просто в инструменты. Любые люди, любые эмоции, чувства, взаимоотношения — всё начинает измеряться только понятиями затрат и прибыли! Это РАСХОДНИКИ, Сильви. А потому да, он не испытывает никакой неловкости, говоря тебе неправду — ибо ты бизнес-леди, и позже поймёшь, что это всего лишь очередной расходник. И мнение самой Беатрис никого не колышит.

— Это не может быть правдой уже потому, что в твоей Беатрис нет ничего интересного! — отрезала она. — Да и у тебя, такое чувство, комплекс завышенной собственной важности. — Её глаза зло сверкнули. — У меня оно возниклос самого начала общения с тобой. Ты играешь в бога, считаешь себя им. Неподсудным, непогрешимым, всегда правым. Тебе и только тебе позволено то, что не позволено никому, и для тебя это нормально. Может всё же вернёшься на грешную землю и признаешь, что никакой ты не избранный? А просто попавший в нужную струю в нужное время обычный парень с улицы?

Не загороди ты тогда дорогу Фрейе, не копала бы она под тебя. И не втрескалась бы, как дурочка, после. А Изабеллу ты купил банально тем, что отнёсся не как к принцессе, а как к обычной девушке, а для неё это было настолько в диковинку… А дальше снова дело техники, которой тебя обучали в корпусе.

В тебя просто втрескались две принцесски! Ах да, Мерседес, три! Но третья — вообще нечто, дела корпуса, в которые посторонним не стоит лезть. Но это и всё, Хуан! Больше в тебе ничего нет! Ты не супермен. Не суперстратег. Не супертактик. Не суперменеджер. Ты вообще ни в чём не супер. Даже агрегат у тебя хоть и достойный, но я снимала профи, которые жарили и дольше и лучше. При том, что ты как бы тоже не любитель — тебя обучали. Что не так, возрази? Что в тебе может быть такого, чтобы ради твоего ребёнка организовывать нападение на беременную и похищение?

— Сильвия Феррейра, иди к чёрту! — рявкнул он. Налил из стоящей бутылки с мутным дешёвым пойлом, опрокинул в рот. Занюхал рукавом — Сильвию передёрнуло.

— Извини, я на эмоциях. — Её рыцарь, а она отдавала отчёт, что готова разделить жизнь с ним вот таким, со всеми перечисленными недостатками, а значит он по прежнему её рыцарь, какая бы кошка между ними ни перебежала. Её рыцарь немного расслабился — заставил себя это сделать. Значит не так уж пьян, хотя язык конкретно так заплетается. — Знаешь, ты, наверное, права. Я — никчёмный человек, которому просто повезло оказаться там, где оказался, в нужное время. И даже несколько раз. Но не думала ли ты, что везение можно запрограммировать?

Он победно улыбнулся, как человек, обладающий некой суперпупертайной, делающей его выше, поднимающей над остальными.

— Сильви, детка, я — мод. Причём настолько прокаченный, что даже Фрейя созналась, что понятия не имеет, на что именно. Ей сообщили только о прокачке моих физических параметров.

А ещё у нас есть такой отдел, номер двадцать шесть, пот эгидой пятого управления. И они проводили эксперимент по выведению биоэнергетиков. Генетический. И моя Кассандра — дочь одного из участников проекта. Сколько раз она спасала жизнь и мне, и другим своим чувством опасности? И она — только потомок одного из участников! Даже не сам участник. Детали проекта под грифом «особой важности», но, учитывая, что у меня тоже кое-что из способностей есть, я просто развожу руками — могло ли это попасть в мой насквозь искусственный генотип?

— Да, мать твою Феррейра! — вспылил он и снова подался вперёд, едва сдерживая безумие в глазах. — Я — чёртов мод с КУЧЕЙ засекреченных способностей! А знаешь почему? А потому, солнце моё, что до совсем недавнего времени я БЫЛ резервным наследником! Причём искусственно созданным, резервом королевского клана! Почему? А потому, что у нас больно планета весёлая, пока ещё ни одна из почивших королев не умерла своей смертью! Вдруг что-то произойдёт с официальными наследниками и никого не останется? Когда меня клепали, даже не думали, сколько их будет, официальных. Я просто — резерв на всякий случай. Был.

— Был? — Хуан её огорошил. Она задумывалась о чём-то подобном, но ходу этой мысли не дала.

— Да, был. До недавнего времени. Теперь в отставке, уволен, ушёл во фриланс. И ты первая это почувствовала — ты первая и единственная, с кем я собираюсь строить бизнес. СВОЙ бизнес! Наш! — довольно сверкнул он глазами. — Но это не отменяет факта, что в меня намешали такую кучу генов, продуктов секретных разработок, что, думаю, рассекретят лет через сто после моей смерти, не раньше.

Да, сеньорины просчитались. Они апали меня до уровня бога. И, возможно, в моих способностях и правда есть что-то божественное — сам иногда замечал и офигивал, как люди на мой трёп реагируют. Но, mierda, Сильви, им почему-то никто не сказал, что бога-то создать можно, но вот ум в его голову через гены вложить не получится! И выйдет у них безмозглый такой бог, которого турнут с поста резервного наследника всего-то в девятнадцать грёбанных лет!

Повисло молчание. Сильвия переваривала. Хуан, видимо, сам ужаснулся, что рассказал то, что под грифом, и как минимум может прилететь за разглашение. Многие душу продадут за эту информацию, даже несмотря на то, что Хуан вылетел из проекта (если, конечно, вылетел — она в этом почему-то сомневалась).

Меж тем её рыцарь снова хлопнул и отставил рюмку.

— Вот только уже намешанные гены во мне остались, чика. И от ума, как оказалось, они не зависят. А значит есть необходимость эти гены… Скажем так, немножко изучить. Потому да, я уверен, что мой сын у твоего отца. Как правда и то, что я не могу подшить эту уверенность к делу. А ещё я думаю, он отдаст ребёнка. Как только наиграется в исследования. Правда только при условии, что мы с тобой будем дружить — иначе нафиг ему это надо?

— Вот только, Сильви, — глаза его налились красным, а сам Хуан зарычал, как дикий зверь, — понимая всё это, я с тобой ВОПРЕКИ этой его идее. Понимаешь? Я знаю, что он так хочет, и хочу наоборот, послать тебя подальше, дабы не исполнять его волю. Но… Не могу. — Снова откинулся на кресло, тяжело дыша. — Ты мне нравишься, как ТЫ, Сильви. Я с тобой вопреки твоему папочке. А ещё, я хоть и не смогу его убить, из-за тебя, но как только раскопаю доказательства — буду делать из него инвалида. Я сейчас предельно серьёзен, Кудряшка. Он будет жить. В инвалидной коляске, которой будет управлять ртом, ибо никакой из его органов и членов работать не будет. И это будет неизлечимо.

— Хуан, мне не нравятся такие разговоры! — запыхтела она, понимая, что СЕЙЧАС слова сказаны с убийственной серьёзностью.

— Это жизнь, Кудряшка. Уж извини, но претензии предъявляй своему отцу. Он мальчик большой и понимает, что за поступки надо отвечать. И всё равно их совершает. — Он с фатализмом развёл руками.

Сильвия сидела, раскрывала и закрывала рот, пытаясь что-то сказать — но ничего сказать не могла. Что тут скажешь? Она сама не верила отцу и его россказням, что не при чём, так сложилось. И тут…

— О, он уже себе какую-то курицу нашёл! — прозвучал рядом женский, почти детский голосок. Сильвия повернулась. К ним подошло и встало рядом существо невысокого роста, почти без макияжа, в модных среди молодёжи «уличных» штанах и фанатской футболке «Ангелов Ада» из Омеги. Логотип клуб переливался всеми цветами, был с объёмным стереоэффектом, как будто находился внутри груди и желудка юной сеньориты.

— Хуан, завязывай! — это она рыцарю. — Понимаю, тяжело, но я тебя от Изабеллы отбивать не буду! Протрезвеешь — за всё ответишь по полной.

— А ты, собственно, кто? — подняв челюсть, спросила Сильвия.

Девчонка нахмурилась, сузила глаза. Раскрыла рот что-то ответить, тут же его закрыла. Вдруг лицо её озарило узнавание:

— Эй, ты не просто курица! Я тебя знаю! Ты — Сильвия Феррейра! — Девчонка протянула руку. — А я Сиби. Сибилла Шимановская, но можно Идальго — до восемнадцати лет, я узнавала, мне не сменить фамилию.

— Шимановская? — Сильвия видела сходство между девчонкой и Хуаном, но почему-то ей казалось, что носить такую фамилию девчонке неправильно.

— Я его сестра. У нас общий польский дед. Мы только недавно об этом узнали.

— А-а-а-а-а… — Сильвии просто не дали досье на новую сеньориту в окружении Хуана. Не успели, посчитав информацию недостаточно важной. Завтра СБ клана и лично его глава от неё огребёт, но сейчас она хлопала глазами, пытаясь сообразить, как в данной ситуации реагировать.

— Сибилла, ты знаешь Изабеллу? — сформулировала она первый внятный вопрос.

— Да. Я у них остановилась. — Абстрактный кивок куда-то. — В гостевой комнате. Прикинь, у них дом двухэтажный, и у меня огромная комнатища со своей собственной душевой и туалетом! И гардероб — ещё целая комната. Хотя кому я это рассказываю. — Вздох, девчушка махнула рукой. Но Сильвия была уверена, девчонка играет. Актриса.

— Ладно, Сильвия если честно рада познакомиться, но тебе его сегодня не отдам — пусть домой едет, — скривилась она. — Потом его заберёшь, трезвого. Если он сам к тебе поедет.

— Я… Сегодня не претендую! — подняла она ладони к верху.

— Вот и отлично. Тогда помогай, доведём его вдвоём до машины. Эй, братишка, вставай давай!

— Сиби, отстать! Я никуда не…

— Ма-а-алча-а-ать! Заткнуться и не сопротивляться! Встать, кадет Шимановский! Бегом-раз!

У Сильвии отвисла челюсть от такого обращения, но Хуан, о ужас, на самом деле закряхтел, поднялся.

— Пьянь такая, на ногах не стоишь — а туда же. Держись за меня! — Закинула его руку себе на плечо. — Сильви, помогай — одна не дотащу. Тут только до машины, там Изабелла встретит.

— А-а-а-а… Да, конечно. — Сеньорита Феррейра поднялась, подхватила Хуана под другую руку, и, вместе с мелкой, и правда повели рыцаря к его собственному охранному кортежу, усиленному машиной самой подъехавшей девчушки. Все три — «мустанги», типовые, как во дворце. Что намекает.

— Спасибо. — Хуан был водружен на сидушку лицом к дороге, люк за ним закрыт. Девчонка повернулась к ней и протянула руку. — Давай дружить? Я единственная его сестра, которая на него не претендует, и считаю, ты достойная девушка в плане породниться. Не буду тебя от него гонять.

— А Изабелла? — Сильвия слишком ошалела, чтобы быстро адекватно мыслить.

— Я ей что, нанялась её мальчиков гонять? — Улыбка. — Если он выберет тебя — так и быть. Но ссориться ни с кем я не буду. Обменяемся номерами?

— Конечно. Вот моя визитка. — Сильвия достала из сумочки очередную свою визитку — из личных, с алмазным напылением.

— У меня пока нет, но я тебе скину из машины сообщение. Ладно, чтомки-чмоки, мы поехали! — Девчонка начала обходить «мустанг» с противоположной стороны.

Девочки из охраны Хуана, расплатившись за него в пивной, вышли на улицу и тоже паковались в транспорт. Её охрана также вышла из заведения и потянулась к её «либертадору». Они не помогли тащить Хуана потому, что их задача — безопасность, а мальчику ничего не угрожало. «Они что, нанялись тебе помогать?» — услышала в голове голос юной сеньориты.

— До встречи, Сиби! — помохала она ей рукой и отошла назад, на тротуар — чтоб не задело отъезжающими машинами. Та помахала в ответ и села внутрь. «Мустанг» тронулся.

Насыщенный вечер. Информации — море. И всё сказано в месте без защиты от прослушки, вот что печально! Надо срочно переслушать запись с её собственной системы слежения, весь-весь разговор и с Хуаном, и с этой… Девочкой. И понять, что происходит и что делать дальше. Пока же стоит взять паузу.

Ах да, ещё надо доделать то, что попросили. А просил её Себастьян, который по понятным причинам также до Хуана не дозвонился. Она выбрала номер рыцаря и отправила текстовое сообщение:

«Хуан, завтра как проснёшься и придёшь в себя, прочти это сообщение, но не раньше. Себастьян просил напомнить тебе, что ты сам, при свидетелях, вызвал его на поединок. Он ждал, пока закончится твоя эпопея с националистами, чтобы никто не мог его обвинить, что он на чьей-либо стороне в этом конфликте, но сейчас ты независим и представляешь самого себя. Как он просил тебя не бросаться обвинениями без доказательств, и приводимые междометия — оставлю за кадром, этот вопрос я готова обсудить с тобой и сама, как протрезвеешь. Кудряшка».

Ей понравилось это прозвище, данное Хуаном. Было в нём что-то тёплое, ласковое. А ещё её им так называл только один человек — сам Хуан, хотя тёплых прозвищ от близких у неё было множество.

Всё, а теперь домой — поработать с документами по японцам. Проклятый контракт!..

* * *

Февраль 2449, Венера, Альфа. Золотой дворец.

Совет безопасности. Орган совещательный, директивы его обязательными к исполнению не являются, но при этом именно тут куётся внешняя и внутренняя политика государства, именно тут вырабатывается стратегия, влияющая на то, что именно будут исполнять все остальные органы государственной власти и куда будет поворачиваться штурвал махины под названием «Вторая планета от Солнца».

Сегодня присутствовали не все члены совбеза, а только «личная когорта» королевы. Те, кому она безоговорочно доверяла, кто носил статус «её человека». Ибо вопрос, единственный, поставленный сегодня в повестку, был слишком щекотлив для чужих ушей. Эта же команда в случае смены власти не получит ничего, их в лучшем случае вышвырнут со своих постов, кто бы вместо нынешней королевы у штурвала ни встал. А значит и мотивации предавать она не видела.

— Сеньоры, — поправив платье, села она в кресло, войдя в кабинет последней, — приветствую. — Оглядела собравшихся, вежливо ей закивавших в ответ. — Уже поздно, почти десять вечера, а потому предлагаю не юлить, а сразу приступить к главному. На повестке дня у нас сегодня стоит единственный вопрос — объявление войны Европейской конфедерации.

Сделать паузу. Подданные смотрят со сдержанностью, но на лицах недоумение. Недоумение тем, что страна уже несколько месяцев как должна была вступить в войну. Легионы ВКС давным-давно должны были смести установки ПКО конфедератов, высадиться на поверхность и поставить под контроль ключевые точки этого осколка былого величия, обеспечив безопасность венерианского бизнеса. Но Венера тянет, терпя каждый день колоссальные убытки. Все планы были расписаны за полгода, все сроки прописаны, армия и флот подготовились к высадке к Новому году… Но уже февраль, а приказа к отлёту у ВКС до сих пор нет. Венера же превращается в большой склад и казарму марсианской армии, воины которой, пройдя переподготовку и техническое переоснащение, также остаются на Венере — их передислоцируют на свободные военные базы по различным отдалённым уголкам планеты. При том, что каждый месяц высаживается по новой марсианской десантной дивизии.

— Не буду врать и что-либо скрывать, — продолжила королева, — а многие сидящие здесь знают о произошедших событиях больше меня, что не так давно в городе прошла… Операция. По принуждению к миру некоторых наймитов одной зловредной, но очень полезной для государства корпорации. Не буду скрывать, эта операция, и главное, её причины, стали для меня и моего окружения неприятным сюрпризом. Но я благодарна всевышнему, что это произошло — выводы, сделанные на основе анализа операции, обескуражили. Ибо ВДРУГ выяснилось, что даже какие-то сраные корпорации способны собственными силами устроить на планете бадабум, плевав на королевскую власть и на власти в принципе. Даже у каких-то единичных корпораций, я не говорю о союзах корпораций, достаточно власти, чтобы контролировать огромные районы и кварталы, в которых тысячи людей с тяжёлым вооружением. Да, бандиты. Но с другой стороны завтра вместо бандитов под их видом могут выступить профессиональные наёмники.

Ну и наёмники — это вторая проблема. И мы сами себе её создали, позволив им создать объединение здесь, на Венере. Мы недооценивали мощь Братства. А там на данный момент скопилось сотни людей. Сотни, сеньоры! И они готовы выполнить любой контракт, плевав на этический момент оного. Если завтра их наймут для штурма Золотого дворца — они пойдут на этот штурм.

— Ваше величество, мы уже обсуждали этот вопрос не раз, — поднял руку её протеже и руководитель пятого управления ИГ, отвечающего за внутреннюю безопасность. — Нам НУЖНЫ наёмные силы на планете. В том числе и как оружие, которое может выстрелить в наших противников.

— Но палка о двух концах, сеньор Гомес, — парировала она. — Они также могут использовать их против нас.

— Когда решим вопросы в Европе, ваше величество, все «лишние» наёмники вернутся к работе по профилю, — осторожно заметил глава контрразведки, второго управления ИГ.

— Частично это решит проблему, — согласилась королева. — Но лично я была обескуражена количеством власти у простых бандитос. Наши прокси зачистили всего лишь один район. Один грёбанный нарыв на теле города! — она стукнула кулаком по столу. — А сколько их всего? И как они отреагируют завтра, когда некие силы начнут раскачивать лодку?

— Как будто мы не знали, что это проблема! — ядовито «выплюнула» её сестра, принцесса Алисия, глава департамента безопасности, выполняющего функцию эдакой федеральной полиции — верховной над уровнем полиции региональной. — Мы ЗНАЛИ это! Подалась она вперёд. — И, зная, не решали!

— Ну, будем справедливы, не решали потому, — взял слово Сергей Павлович Козлов, вице-премьер экономического блока правительства и отец наследников престола, — что сами использовали бандитские структуры к своей выгоде. В том числе для создания очагов давления на кланы.

Угу, он был главным ответственным за… Экономический план взаимодействия с бандитос. Не только отмывал через флаги и звёзды «левые» деньги Веласкесов, но и совершал экономические диверсии, вставляя противникам палки в колёса, где это можно.

— Ваше величество, если возьмёмся — за пару лет вычистим планету, — подал осторожную идею сеньор Гомес.

— У нас нет двух лет, — покачала Лея головой.

— Да и я бы не стал махать шашкой на скаку, — потянул Сергей Павлович. — Этих людей можно и нужно использовать. Вопрос лишь в том, как обезопасить тылы.

— Вы не понимаете масштабов трагедии. — Королева тяжело вздохнула и откинулась на спинке кресла. — Флаги и звёзды — это проблема, которую можно купировать. Наёмники — это проблема, которую можно купировать, особенно после того, как разгоним на Земле эту шантропу и вернём туда свой бизнес. Больше скажу, оппозиция — тоже не проблема, мы способны её задавить. И даже Обратная Сторона по большому счёту не проблема — мы сможем задавить и её.

Но завтра, как только полки ВКС коснуться сапогами поверхности Земли, в стране начнётся вначале вой о захватничестве и экспансии в угоду тугих кошельков. Потом начнутся акции протеста республиканцев, либералов, ультраправых и иных ястребов от оппозиции. И одновременно вспыхнет вопрос Обратной Стороны. И всё это, сеньоры ОДНОВРЕМЕННО! — закричала она. — А наши легионы будут на другой планете, за миллионы километров, и мы не сможем позволить себе слишком отвлекаться от тамошних проблем.

Это будет консолидированный удар по власти, по нам. Чтобы его осуществить, в Самаре уже продуктивно работает некто Карлос Хименес, главный имперский агент и друг императора Себастьяна. И я, если честно, не боюсь ничего — ни оппозиции, ни наёмников, ни бандитов. В войне с ними будут потери, но мы победим. Но что единственно критически опасно — это гражданская война, восстание на Обратной Стороне.

— Пока там к восстанию дело не идёт, ситуация далека от критической, — заметил сеньор Гомес.

— Да. Но пока ВКС ещё не коснулись сапогами земной поверхности, — парировала она.

Пауза.

— И вы забываете о мотивации. Для чего Венере эта война с точки зрения обывателей? Для чего мы будем посылать наших сыновей умирать туда? Мы с вами понимаем, что это — упрощение ведения бизнеса, дополнительные прибыли и поступления в бюджет, независимость от «партнёров», кто сейчас выкручивает нам руки и получает наши технологии за бесценок. Но для обывателя наши парни, их соотечественники. Полетят умирать за и без того тугие кошельки толстосумов. Обывателю плевать на эту войну! И когда те же толстосумы, кто получает прибыли от войны ТАМ, устроят здесь промывку мозгов и акции протеста — они с радостью выйдут на улицы и будут скандировать за республику. Мы получаем удар в тыл, мы проигрываем по всем фронтам.

— Тебя послушать — так мы с любой стороны в дерьме, — усмехнулась Алисия.

— А так и есть. Сирена! — передала королева слово подруге, которая, являясь всего лишь главой управления, защищающего монарха и его семью, персонально вела в государстве несколько особых проектов особой же, государственной важности.

— Их пятеро, — грустно улыбнулась её превосходительство. — Пять кланов из первой десятки. Эдакий синдикат.

Первые — знакомые нам Феррейра, якобы наши союзники. Но буду справедлива, в их организации лис Октавио является умеренным консерватором и тормозит ястребов, предостерегает особо ретивых от опрометчивых поступков. Может это и хорошо, сеньоры пока не опасны в ближайшей перспективе, но плохо то, то, дождавшись нашей слабости, он ударит вместе с ними.

Второй по значимости клан — Ортега. Эти смогли осуществить давний план, очень много представителей их семьи и родни из дружественных кланов проникли в армию и флот. Это пятая колонна в войсках. Армия на данный момент не так надёжна, как во времена адмирала Филиппа.

Пауза. Лея оглядывала всех присутствующих, и все присутствующие опускали глаза в стол.

— Третий, — продолжала Сирена, — Абанкуэйро. Сэмюэль среди сеньоров — главный ястреб. Ему нужны рынки Империи, ему не нужна Венера. Венера обложена таким торговым барьером, что продать что-либо на Землю невероятно сложно. Став подданным императора ЮАИ, более того, столпом этого императора на Венере, он получит столько власти и денег, что сеньор каждый час нахождения у власти её величества воспринимает как личное оскорбление.

Сирена типа пыталась так шутить, но весело никому не было. Продолжила:

— Батиста и Ареола. Это умеренные. Выступают за мягкий сценарий смены власти, возможно даже с сохранением династии, но с гораздо большим их участием в управлении. Батиста осторожен: ему нужны рынки Империи, но Империя, в случае чего, может просто напросто отодвинуть его от кормушки, то есть забрав месторождения. Его сила не в патентах и технологиях, а в месторождениях, с которых могут «попросить». Но он также понимает, что при открытии рынка, будет купаться в деньгах. И игра для него стоит свеч.

— Ареола, — произнесла вслух её высочество инфанта, которая также участвовала в заседаниях совбеза. — А истинный кукловод среди них сеньор Герберто.

— Я думаю также. — Сирена кивнула. — В тени. Ничего не решает. Ни за что не отвечает. Но все бегают к нему для утверждения любого вопроса. Никаких ниточек, никаких доказательств, но без его одобрения ничего не решается. А это показатель лидерства. Хотя все, кто не копал так глубоко, делают ставку на тандем Ортега-Абанкуэйро.

— Уважаемые члены совета безопасности, — продолжила Сирена, оглядев присутствующих, — по моим сведениям, синдикат вошёл в сговор с Карлосом Хименесом, и будет координировать действия против нас с имперской разведкой… Поправка! — оговорилась она, видя, как глава первого управления, Agencia de Inteligencia, возмущённо нахмурился. — Координировать действия с императором напрямую, минуя имперскую разведку. Дон Карлос не является куратором разведки ЮАИ. Но с другой стороны, та косвенно ему подчиняется и выполняет требования.

Цель сеньоров — дождаться высадки наших войск и организовать в прессе травлю по всем фронтам. И оппозиция, и национальности, и просто восстания, как в виде акций бандитов, так и недовольных людей, которых не может защитить власть. Сеньоры, я категорически не рекомендовала бы её величеству организовывать высадку СЕЙЧАС.

Повисла пауза, все думали. Первой заговорила, как ни странно, Фрейя.

— Сеньоры, мама, папа, я думаю, нам пора браться за ум и начинать свою атаку на синдикат по всем опаснымнаправлениям. Хватит бояться изменить статус-кво — мы и так консервировали ситуацию, пока не оказались в дерьме.

Как вижу ситуацию я, — вздохнула она, собираясь с мыслями. — Я не читала всех отчётов, что на столе у мамы, но немного понимаю происходящее. И считаю, что рубить головы гидры поздно — мы просто не успеем. Надо купировать опасности на более глубоком уровне.

Первая проблема — бандиты. Тётя, надеюсь, при отмашке сверху для тебя это решаемый вопрос? — обратилась она к главе ДБ.

— Вопрос в отмашке сверху, Фрей, — кисло скривилась Алисия. — Конечно решаемо. Но пока что хромает политическая воля.

— Хорошо. Далее, наёмники. Мы боимся частных армий, что они пойдут на службу врагам. И всё, на что хватает рекомендаций сидящих за этим столом — это начать боевые действия и выгнать наёмников в Европу на заработки, чтобы не маячили тут. Я согласна, их услуги будут как раз в теме, они нам нужны в Европе… Будут. Но считаю, джин выпущен из бутылки, и часть из них всё равно останется на планете. Под видом сотрудников разных корпораций, Братство как бы будет не при чём, а значит мы не сможем держать руку на пульсе процесса.

— К делу, Фрей. — А это её отец. — Много слов.

— К делу… — Её высочество замялась, скривилась. Затем лицо её прояснилось. — Я считаю, нам не нужно бороться с Братством и созданием клановых армий из его выходцев. Нам нужно создать СВОЮ армию из его выходцев. Таких же прокси с таким же статусом. И как будущие бывшие члены Братства будут ждать своего часа под «крышей» какого-либо клана, так и наша армия должна быть под нашей «крышей».

— Фрей, если ты не заметила, у нас уже есть собственная армия, прекрасная, самая сильная на планете, — заулыбалась улыбкой ядовитой змеи Мишель Тьерри, полковник ИГ и глава корпуса телохранителей королевы. — Причём пои ангелы — ядро армии, но далеко не вся армия.

— Мишель, это КЛАНОВАЯ армия! — сверкая глазами, парировала Фрейя. — Как есть клановые армии у Феррейра, Абанкуэйро или Ортега. А нам нужна именно прокси. Армия, которую с одной стороны не тронут, она как бы под нами, а с другой эти люди не должны быть связаны с нами никакими договорами и соглашениями, не должна бросать на нас тень в случае чего.

— ОПГ, — улыбнулся Сергей Павлович. — Огранизованная преступная группа. Собственная.

— А почему нет? — Фрейя облегчённо выдохнула — её поняли, и тоже отвалилась в кресле. — И поскольку все вы официальные лица и занимаете должности, а ты, пап, вообще не силовик, я согласна… Курировать этот проект. Как частное лицо, подданная королевства, но не более.

— Армия наследницы престола… — потянул сеньор Гомес. — М-да, дожились. — Последнее произнёс тихо, но его услышали.

— А мне нравится! — загорелись вдруг глаза королевы и она подалась вперёд. — Нет, правда, времена изменились, изменилась ситуация. Сеньоры объединяются в синдикат, сеньоры прибирают к рукам Братство… Почему бы и нет? Вопрос, кто будет заниматься этим? Кого отправим собирать эту армию «на землю».

— Я пока не готова ответить. — Фрейя развела руками. — Подумаю. Дай неделю-две, присмотрюсь к кандидатам.

— А у меня своё предложение, — теперь взял слово её отец. — Лей, сеньоры, дочка. Иметь собственную армию — это интересно и практично. Но ни одна ваша личная армия не решит проблему Обратной Стороны. Сеньор Гомес сказал, что ПОКА ситуация не взрывоопасная. Но это волшебное слово «пока». Всё изменится с высадкой войск. И изменится очень быстро.

— Что ты предлагаешь? — нахмурилась королева. — Мы уже не раз обсуждали это вопрос и пришли к выводу, что сделали всё, что было в наших силах. Ничего умнее существующего не придумаем. А если потребуется — будем закручивать гайки. Опасно, но спускать ситуацию с резьбы ещё опаснее.

— До меня дошли слухи, — как бы отстранённо проговорил Сергей Павлович, — что недавно, на вечере у Селены, один юноша, находящийся в данный момент на вынужденном отдыхе, попросился на работу. Ибо устал бездельничать.

— Было дело, это очень наглый юноша, — согласно кивнула Алиса.

— Давайте поручим это дело — Обратную Сторону, ему?

Над столом повисла оценивающая пауза.

— Пап, не смешно! — наконец нарушила её, скривившись, Фрейя.

— Серёжа, я солидарна. — А это Сирена. — У мальчика хорошо получается бить бандитов. А ты хочешь взвалить на него то, что не могут решить умнейшие мужи королевства, за последние полвека? В вопросе, где главное оружие — дипломатия?

— Ну, я не буду ставить ему грандиозные задачи. — Сергей Павлович ехидно и очень зло оскалился. — Поставим ему, например, в качестве цели — проредить поголовье бойцов-ультрас Этой Стороны. У них сейчас временное безвластие, Умберто, испугавшись ультиматума, «соскочил», а синдикат пока ещё власть над наци не перехватил. Это облегчит ему задачу на первых порах.

А на вторых порах… — Сеньор задумчиво вздохнул. — На вторых порах наш кабальеро ввяжется в какое-нибудь дерьмо и найдёт проблемы на свою задницу. Такие, какие никак не решить на его уровне. А значит, он полезет выше. А что он очень вёрткий в сложных ситуациях, и способен на нестандартные непредсказуемые решения, мы с вами недавно видели.

Я считаю, нужно запустить его в мир конфронтации с Обратной Стороной, как козла в огород, и смотреть, какие силы он поднимет и сколько тонн дерьма на вентилятор накинет. Помяните моё слово, если этот мальчик и не взорвёт ситуацию с секторами, то очень сильно заставит синдикат нервничать, и, надеюсь, это подстегнёт их к действиям раньше срока. Они могут вывести свою армию «в поле» чтобы решить вопрос с ним, а не с нами и нашим вторжением.

— Взорвать Обратную Сторону, пока войска не высадились в Европе, — поняла Фрейя. — Чтобы потом, после высадки, это потеряло актуальность.

— Серёжа, не факт, что у мальчика получится, — покачала головой Сирена. — Я не склонна его недооценивать, но ты осознаёшь масштабы поставленной задачи?

— Прекрасно. — Сергей Павлович улыбнулся. — Если не он — то никто. Я не знаю людей, кто СПОСОБЕН поднять в воздух столько дерьма. Любой, кого мы можем озадачить, будет постоянно оглядываться, как бы не сделать хуже? И только этот кабальеро будет обострять и обострять, сообразно внутреннему субъективному мышлению, плевав на нас и наши окрики. Также, как он шёл напролом в операции с бандитами. Разве нет?

— Я согласна с Серёжей! — Это Мишель. Безапелляционно. — У мальчика может получиться. При условии, что мы не будем ему открыто помогать. Прикрывать — да, но мешать — нет. А помощь — только в виде расходников, некоторых специалистов, которые могут потребоваться, да прикрыв от закона — вряд ли он сможет действовать в соответствии с уголовным кодексом.

— Фрей, вот тебе и первый кандидат в генералы твоей армии, — усмехнулась принцесса Алисия.

— Тётя, не смешно! — сморщила её высочество носик.

— А я не смеюсь, — серьёзно парировала глава ДБ и покачала головой. — У тебя же есть две недели — присмотрись, подумай.

— Хорошо. Я тебя услышала. — Кивок.

— Итак, решено! — выдохнула королева и хлопнула в ладоши. — Две проблемы мы купируем. Попытаемся, — оговорилась она. — Фрейя — ты будешь ответственна за создание «армии принцессы», «армии наследницы» — как хочешь — так и называй. Месяц тебе на раскачку — понимаю, что ты не силовик и делаю скидку. Ибо заниматься этим ты должна ЛИЧНО, и никак иначе. Ты же теперь частное лицо?

Глубокий благодарный кивок дочери.

— Спасибо, мам.

— Серёжа, тебя назначаю ответственным за операцию… Ну, пусть будет кодовое название «Кабальеро». По засылке агента влияния ради подрыва ситуации с Сектором раньше времени. Если, конечно, пятое управление даёт добро. Сеньор Гомес, подумайте хорошенько и всё взвесьте. Если мы начнём сейчас, не получим ли гражданскую войну?

— Нет, ваше величество, — уверенно покачал головой глава «пятёрки». — СЕЙЧАС ситуация стабильна, народ недоволен, но не дошёл до ситуации, когда «все на баррикады». Если что-то делать — то только сейчас, потом станет слишкомопасно.

Лея поняла, что глава пятого управления и её бывший муж перед заседанием совбеза имели разговор и скоординировали позицию. Естественно, автором идеи насчёт Хуана мог быть только Серёжа. Но, может, оно и к лучшему? Он должен поверить в мальчика, должен сам для себя дать ему будущее. Пусть поработают в связке, вдруг выйдет неплохо, пусть даже ничего не получится и это будет касаться только их личных взаимоотношений. Девочки вцепились в Хуана, а Изабелла демонстрирует, что не отпустит его ни за что — Серёже пора принять это.

— В таком случае даю добро на реализацию. Алиса!

— Я! — по-военному ответила её высочество.

— Корпус не может поддерживать Хуана, когда он будет заниматься этим делом. Это выше уровня корпуса. Мишель?

— Так точно, поняла. — Белобрысая кивнула.

— А потому, Лисёнок, берёшь его под своё крыло и обеспечиваешь поддержку и легализацию.

— Слушаюсь! — Как заскрипели зубы принцессы, услышали все. Но с другой стороны, её высочество понимала, что больше просто некому. Либо не тот уровень, либо не та специализация, а Сирена слишком перегружена своими проектами, чтобы тянуть ещё и «Кабальеро».

— Как правильно понимаю, если во время проведения операции «Кабальеро» мы высадим десант, все начинания насмарку, — продолжила её величество. — Но и тянуть с десантом тоже нельзя. А потому даю месяц на раскачку — через месяц собираемся здесь, смотрим результаты по всем фронтам и решаем, получается у нас или нет. Будем ждать завершения начатых проектов, или сворачиваемся и ввязываемся в войну как есть. Это — просто мальчишка, и, несмотря на способности, может не вызвать на себя огонь синдиката.

— Я проработаю альтернативные версии, как вывести народ на улицы раньше времени, — произнесла Сирена.

— Подумай, — разрешила королева. — А пока, сеньоры, хочу поговорить о том, что все мы, каждый из нас, упустили из виду. А именно — об обосновании причин войны.

Пауза. Непонимающие взгляды членов совбеза.

— Да, все понимают, война ради влияния, — продолжила королева. — Имея собственный форпост на Земле, мы иначе будем разговаривать со всеми партнёрами. Но издержки — поток гробов, похоронок с Земли на Венеру. И, как уже сказала, простому дону Педро и донье Кончите плевать на деньги кланов или прибыли бюджета, которые идут на непонятные им цели. А вот гибнуть в войне будут их ребята, их соседи, их коллеги по парковке. А значит нужно железное обоснование — нам НАДО воевать! Настолько железное, что клоуны республиканцы, которые выйдут на акции протеста против войны, должны вызвать только брезгливость.

— Лей, ты не переусложняешь? — спросил Сергей Павлович.

Королева покачала головой.

— Думаю, нет, Серёж. Мы все расслабились и забыли об этой опасности. А против нас работает Хименес. Он не простит нам ни одной ошибки, даже невинной. Даже случайной. Да, кажется, у нас есть сила, власть, гвардия, специальная полиция. Но мы получим народ, который будет нас ненавидеть, который не будет доверять. В иных обстоятельствах это преодолимо, но тут атака будет массированная и скоординированная по всем фронтам. Нам НАДО, чтобы повод к войне был легитимный. Легитимный в глазах нашего народа, конечно, на всех остальных плевать.

— И что ты предлагаешь?

Королева кивнула на сеньоров Гомеса, и на главу разведки.

Первым взял слово глава Agencia de Intelligencia.

— Сеньоры, многие из вас знают это, но, в целом, данная информация под грифами. Один из лидеров Церкви Благоденствия — наш агент. Операция по его внедрению велась десять лет, и сейчас агент занимает одно из кресел лидеров высшего звена. Он… Скажем так, может подать главам Церкви здравую идею. Например, идею наказания грешников на их, то есть нашей территории. И мы в тандеме с пятым управлением поможем их людям под нашим контролем переправить ударный отряд на Венеру. Где также поможем выбрать нужную, правильную для атаки цель.

— Провокация… — потянул Сергей Павлович.

— Да, так точно, — продолжил сеньор Гомес. — Ваше превосходительство, мы предлагаем несколько объектов для атаки. Самым простым для реализации ответного штурма может быть одна из больниц. Более сложные объекты, с бОльшим риском — школа или детский сад. Почему я лично склоняюсь к одному из последних — дети на Венере значат слишком много. Вой поднимется такой, что королеву будут обвинять только в одном — почему до сих пор не начата война с исчадиями ада. Нам простят любые похоронки.

— Но могут пострадать дети, — произнесла Фрейя, как припечатала. — А этого — не простят.

— Чтобы не рисковать детьми, — продолжил сеньор, — предлагаю больницу. Там взрослые. Эффект в медиа будет ниже, но если кто-то из заложников погибнет — это будут взрослые состоявшиеся люди. Обидно, но не критичная трагедия.

— Я против. Я вообще против! — фыркнула её высочество инфанта — Мам, как наследница престола я понимаю, что так правильно, так необходимо, но как человек — против. Возможно я ещё не готова занять твоё место, время не пришло. — Она отвернулась.

— Я тоже в твои годы была наивной дурочкой. — Лея тяжело вздохнула. — Сеньор Гомес, расскажите подробности.

— Подробности… — Глава «пятёрки» нахмурился. — Ваше величество, наша задача с одной стороны — дать захватить боевикам Благоденствия нужный объект. Но это должен быть заранее подготовленный к нашему штурму объект. Более того, боевые группы будут всё время сопровождать фанатиков. И как только в медиа пойдёт картинка захвата, мы организуем штурм и отобьём заложников. Воможные потери — несколько человек среди гражданских, причём мы прогнозируем, что это будут случайные потери. Фанатики есть фанатики, могут убить кого-то просто так.

— Но эти смерти по сути и есть наша цель, — заметил сеньор Козлов.

— Так точно, ваше превосходительство.

— Госпиталь. В одном из рабочих районов, — взяла эстафету её высочество Лиса-Алиса. — Трущобы-фавелы — нет, там народ с оружием, банды, могут помешать операции. Не хватало вместо штурма исчадий ада вести перестрелку с камаррадос. А купола с не самым богатым населением, но и не криминальный ад — то, что надо. Лей, я за больницу. Потери будут, но это будут оправданные потери. На войне — как на войне.

— Больница, — тяжко выдохнула Фрейя. — Но я ЛИЧНО хочу ознакомиться с материалами по подготовке перед стартом операции.

— Конечно, ваше высочество. — Это сеньор Гомес. — Ваше величество?

Та кивнула — да, конечно, всё в порядке. Пусть читает. Первела взгляд на ближницу.

— Сирена?

— Лей, ты права. Мы заигрались и не видим дальше носа, — произнесла та. — Мы забыли, как может прилететь с этой стороны. Да, это жестоко, но Венере нужен этот грёбанный повод. Нас душат экономически, не дают работать. Нам нужен выход на Землю. И нужно обоснование необходимости. Но соглашусь с Фрейей, очень велики риски сесть в лужу. Я за проведения такой акции, но пока не могу сказать насчёт приоритета и тоже вначале бы хотела посмотреть на подготовку, каковы риски.

— Я наверное выйду из тренда, — произнёс глава первого управления, которому королева взглядом дала слово, — но констатирую сухо, как глава разведки. С точки зрения обоснования войны нам выгоднее, если объект нападения будет школой. Если будут захвачены дети, пусть даже никто не пострадает, на мировой арене никто тявкнуть не посмеет против, и мы можем купировать любые имперские ответные санкции. Нет, кто хочет, тот санкции введёт несмотря ни на какие обоснования, конечно, но это только сплотит наш народ перед внешней угрозой и обезопасит от акций республиканцев против власти в принципе, а не только против войны.

— Понятная позиция. Сеньор Гомес?

— Ваше величество, свою позицию выразил. Работать будем по тому проекту, какой вы утвердите.

— Серёжа?

— Надо, — кивнул его превосходительство. — И правда расслабились. Но — я за больницу. Нельзя рисковать детьми на Венере. Если у нас не получится и погибнет кто-то из них — поднимающийся народ съест уже нас с вами, сеньоры. Нельзя так рисковать. А взрослые — это взрослые, это поймут. Венера — планета воинов.

— Мишель? — продолжила опрос королева.

— Воздержусь. Я солдат, а не политик. Со своей стороны только скажу, что девочки готовы к штурмам любой сложности, если потребуется их вмешательство.

— Что скажет контрразведка? — обратилась она к члену совбеза, который почти всё время молчал, так как его работы напрямую обсуждаемые дела не касались.

— Я подтвержу слова её превосходительства, — кивок на Сирену, — насчёт синдиката и сговора с ним сеньора Карлоса Хименеса. По данному сеньору и его деятельности мы ведём скрупулёзную работы, все отчёты вам переданы. Отдельно замечу его интерес к немому юному сеньору, и что-то заставляет меня думать, что он и тот, кого рекомендуете на главную роль операции «Кабальеро» — одно и то же лицо. Второй его фронт работ — сеньор Хименес опутывает сетями сеньориту Мерседес Марию Амеду, и по противодействию здесь жду отдельных указаний. — Правильно, это вопрос взаимоотношения между королевскими семьями. Или, скажем так, внутри большой семьи Веласкесов, которая правит аж двумя неслабыми государствами. Не его уровень.

— Что же касается информационного обоснования необходимости войны — считаю, мы недооцениваем внешний фактор. Да, у нас есть агент среди руководства фанатиков. Да, они могут купиться и провести операцию устрашения на нашей территории. Но кто сказал, что невозможен вариант, что среди наших людей нет их агентов? Или, скажем, агентов имперской или союзной разведки, которые будут помогать протащить на Венеру настоящие боевые группы европейцев, неподконтрольные нам? Они сделают это благодаря открытому нами для «нужных» фанатиков шлюзу, но вместе с ними проникнут и «ненужные», и каковы могут быть последствия — одному богу известно.

— Я понимаю ваши опасения, сеньор. — Королева вздохнула и подвела итог. — Итак, что имеем на сегодня.

Во-первых, вторжение в Европу отложить ещё на неопределённое время. Надо попытаться сначала обезопасить тыл. Да, убытки, но ничего — потерпим.

Серёжа, завтра же запускай операцию «Кабальеро». Давайте посмотрим, так ли уж хорош наш мальчик, хватит ли у него силёнок зацепить синдикат так, чтобы тот начал действовать?

Фрей, ты собираешь «армию принцессы».

Алиса — на тебе преступность в городе. Давить аккуратно, но без пощады. Лягушку надо варить медленно, но её именно что надо варить — пора назрела.

— Таким образом, — снова хлопнула она в ладоши, — пока берём стратегическую паузу. Через месяц назначу следующее заседание по данному вопросу, получим отчёты по текущим поручениям и примем решение о необходимости начала вторжения. Или, если мальчик не подведёт, отсрочим войну до окончания вопроса с Сектором.

Первое и пятые управления — идею о захвате больницы… Больницы!!! Запускайте, но с реализацией не будем спешить до окончания операции «Кабальеро». Пусть потихоньку готовятся, переправляют людей и оружие. За всем внимательно следить, ни дай бог ситуация выйдет из под контроля — отвечаете головой.

— Да, ваше величество…

— Есть, ваше величество… — склонили головы оба чекиста.

— Контрразведка — следите за Хименесом. И… Попытайтесь обеспечить отсутствие внешнего влияния в операции первого и пятого управлений по больнице. Втроём вы должны справиться.

— Есть, ваше величество.

— Пока у меня всё, сегодняшнее заседание окончено. — Она встала и расправила платье.

Глава 8. Бизнес-план

— Вот такая вот ботва, Лёха, — выдохнул я, ставя точку в рассказе. — Сам я понимаю, что несистемники долго не живут. Полковник здраво поправляет, что Цель должна быть какая угодно, но не деньги. А сестрёнка советует поднять ставки настолько, что меня захочет уничтожить любой клан любого уровня, озвучь я свои требования. Там СЛИШКОМ большие суммы. Но, бро, разумом понимаю, что она права — только такие потери заставят сеньоров наконец заняться воспитанием чадушек. Иначе до них не достучаться. Сейчас всё на откупе слуг, по инерции, и эти твари делают что хотят — их всё равно отмажут. Прекратить может либо жёсткий-жёсткий пресс «сверху», каковой невозможен ни в одном нормальном государстве. Ибо те же кланы — опора любого государства. Они и есть те, кто нами управляют. А значит напрашивается параллельный механизм, «снизу». Королева не при чём, она не замазана, на её взаимоотношениях с кланами эти акции не сказываются и не рушат государственную политику. Чётко обозначенный механизм, эдакий абсолютный хищник, который охотится за плохими поступками тех, в чьих руках власть. С одной стороны круто, с другой — нигде такая система не работала. И даже не пытался никто внедрить или испытать.

— Да, брат, загрузил! — покачал головой Капуста. — Тут думать надо, советовать с бухты-барахты сложно. Не, я, конечно, знал, что ты не будешь сидеть сложа руки, как всё закончится. Но чтобы вот так всё сурово… — В его взгляде было полно уважения. — И знаешь что скажу? Взвалив на себя такое бремя, ты действительно станешь супермишенью. И прежде, чем в тебя всерьёз поверят и отвалят «искупительные», тебе реально придётся уничтожить под ноль один-два клана. Готов? Знаю, что готов, вижу по глазам, но другой вопрос, готовы ли к такому сами кланы? Тебя будут пытаться уничтожить ВСЕ, вся Венера. И если при этом королева будет хотя бы молчать, ударившись в отказную…

Вань, это проект самоубийцы. Я не отговариваю, да и что я сделаю, чтоб помешать тебе ОТСЮДА, но мне кажется при всём богообразии целей, не стоит начинать. Занимайся кабаком, веди бизнес, парням хватит. А искупление за грехи оставь господу.

— Лёх, ты сам видел, сколько дерьма оставляют после себя детки аристо, — покачал я головой. — Да, этой мыслью я занялся из-за вставшей проблемы с финансированием. Но потом «догнался» до идеи Каррераса, что деньги и правда лишь средство, они не могут быть целью. Я, блин, просто не хочу, чтобы эти уроды насиловали и калечили девочек «по приколу»! Я не хочу, чтобы они убивали людей для того, чтобы испытать, каково это — убить человека! — Я заводился и заводился, теряя контроль. — Я не хочу, чтобы они самореализовывались, избивая беспомощных, поднимая этим свою самооценку. Ты, блин, читал материалы наших орлов. Это ведь даже особо никто не скрывает! Дела разваливают, прессу держат на поводке, даже не стараясь скрывать улики и информацию о произошедшем. Они привыкли к безнаказанности настолько, что даже не считают нужным скрывать! Лёха, я на самом деле хочу объявить им крестовый поход. Именно я, как частник, так как сомневаюсь, что королева на такое подпишется.

— У тебя СЛИШКОМ мало авторитета! — припечатал Капуста. — Вань, не говорю нет. Говорю — РАНО. Тот, кто выдвигает ультиматумы во искупление, повторюсь, должен быть, АБСОЛЮТНЫЙ ХИЩНИК, и каждая собака на Венере должна знать, что связаться с таким реально себе дороже. Лучше заплатить, пусть и разрушив бизнес-империю, которая строилась одно-два столетия. Ты, извини, не тянешь на такого Т-Рекса. А значит тебя грохнут. И положат всех парней.

Как приобрести славу Т-Рекса или Мегалодона?

Думай. Не знаю. Ты на воле, а не я. Но пока не придумаешь — хрен тебе, а не фриланс на теме искупления грехов деток.

Да уж. Я поёжился. Лёха сто процентов прав.

— Как же мне тебя не хватает… — вздохнул я. — Макс молодец, но ему не хватает твоей харизмы, спокойствия и рассудительности.

Капуста щербато улыбнулся.

— Справитесь. Расскажи лучше про эту новую сестрёнку, заинтриговал.

Проснувшись поутру и выслушав нотации от Бельчонка, молча оделся, позвонил Алисе и выехал сюда, в эту тюрьму. Тюрьма находится в провинции Аврора, добираться надо полдня, на двух поездах, с пересадкой в собственно Аврора-полисе. Но к вечеру буду дома. Да, блин, экзамены. Да, блин, музыка. Да, блин, все ждут от меня того-то и того-то. Но я понял, что нужно сделать именно это. И поехал, даже не получив ответа от Алисы, ибо нельзя просто так заявиться в тюрьму и попросить свиданку. Такие вещи заранее согласовываются.

Алиса сработала как надо. Не только допустили, но даже, в нарушение всех протоколов и правил, оставили нас одних в защищённой комнате. Мы общались не через стекло при постоянном прослушивании следящего «за базаром» оператора, а вживую, уединившись. И без лимита времени.

Мне очень не понравился вид Лёхи. Пары передних зубов не хватает, на лице свежий шрам, губа разбита и пока до конца не зажила, а под правым глазом — фиолетовый развод. Но он отказался рассказывать, сказал, что справится.

— Это нормально для тюрьмы, Вань. Я знал, куда иду. Прорвусь. Тут классика, несколько банд в авторитете, а вокруг основное море «мужичья» — мясо. По беспределу не прессуют, наши из «Братства» кому надо малявы передали, так, бытовые мелочи, а с ними справлюсь. Лучше ты расскажи как там у вас, на воле. Командир вернётся?

Так мы и просидели с ним почти до вечера. Надо было возвращаться, да и начальник тюрьмы лично пару раз заходил, просил не подставлять его и закругляться.

— Ладно, брат, рад был тебя увидеть и услышать. Нашим всем привет передавай, — похлопал он по плечу и пожал руку.

— Обязательно, — тепло обнял его в ответ.

— Лишнего в голову не бери. Просто живи. И работай. И с этой… Партийной деятельностью не затягивай. Три года знаешь как быстро пролетят? Чтобы был готов к моему выходу. А то вернусь, а у вас конь не валялся.

— Обижаешь! Сделаем! — расплылся я в улыбке.

— Ну и славненько. И это… Насчёт мегалодона — я серьёзно. Ты, конечно, хищник, и тебя опасаются, но не тот у тебя вес, Вань. Не для такого. Начни с авторитета.

— Так с него и хочу начать. — Я поёжился.

— Вот-вот. Готов уничтожать под корень семьями, у которых дети? Всех членов семьи, даже женщин и детей? Кто, например, не совершил ничего эдакого, просто жена или дочь, или мать провинившегося? Думай. Не маленький.

— Тебе ТОЧНО помощь не требуется? — нахмурился в свою очередь я.

— Брат, говорю же, справлюсь. — Он снова ощерился. И я видел, Лёха крепится. Несладко ему тут. И, блин, ну вообще ничего для него не могу сделать!

* * *

В поезде на обратном пути я… Писал. Набрасывал схему бизнес-плана. Приехав домой (четыре утра, все уже спали) не стал ложиться, прошёл в кабинет (да-да, тут и такая комната существует, просто у Бэль/у нас с Бэль она пылится за ненадобностью), включил всего лишь пару раз использованный за всё время терминал, и, вставив свою капсулу с наработками, продолжил работу. Вырисовывалась стройная, пусть и гротескная на первый взгляд рабочая картина. Для меня — рабочая. Бросать такое на полмысли — грех.

В десять утра меня прервали:

— О, Хуан, ничего себе! Ты дома? Бэ-э-э-ль! Он на первом этаже, в комнате для игр!..

Для кого-то мощный рабочий терминал — «для игр». М-да-а.

Потом мы завтракали, и я выслушивал от женщины мечты нравоучения, как нехорошо поступаю, бросив её одну на целый день, когда у неё, наконец, выходной.

— Но вы же с Сиби нашли чем заняться? — нахмурился я. Сиби сидела рядом и улыбалась, но в процессе деревообработки (пиления меня) не участвовала.

— Как сказать. — Бельчонок фыркнула, но понял — остывает. — Её на полдня забрали музыканты. На лучшую, вторую половину дня! — недовольно округлила глаза. — У нас даже шопинг толком не получился.

— Хуан, парни мне доверили играть на клавишах! — просияло чудовище. — Сказали, справлюсь. А потом дон Бернардо заходил, с каким-то преподавателем, устроили мне прослушивание… В общем, я теперь в группе полноценный участник, а не только автор текстов.

— Моя ты умница! — потрепала Изабелла ей чёлку. Я тоже похвалил — искренне. Что ж, творческие гены достались старшей и самой младшей дочери королевы. И такое бывает.

— Бэль, на сегодня есть планы? — сделал пробный запрос женщине мечте, надеясь закончить работу, а не шляться с нею по какой-нибудь очередной выставке.

— Да. После обеда улетаю. С ночёвкой. — Обиженное выражение лица. — Вообще-то у меня вчера выходной был. Первый за не знаю сколько лет! — Топнула ногой. Недовольна. Но я про себя вздохнул с облегчением.

Перепихон ей устроил знатный, чтоб не дулась, проводил, затем отвёз Сиби Карену. И уехал под недоумённые взгляды братвы: «Это что сейчас было?» Музыка важна, и репетировать надо, но есть дела поважнее, ребят. Я и так в группе на подхвате. Покажут мои партии, механически запомню за пару дней — делов-то. А в творческом процессе ни бум-бум, так что логично, что уехал по делам, когда они пашут. Хотя и сам бы на их месте на свой уход ещё как обиделся.

Дорабатывал проект на коленке, в памятной пироженной возле школы. Гномикам пироженки понравились — сегодня они были со мной. Что-то у них график сбитый, кто как выходят, а бывает и по два дня дежурят… Ах да, их три группы вместо четырёх, а из резерва дают девочек для Сиби, а не мне. Как договариваются, так и несут службу. Сучки офицеры, могли бы и четвёртую группу по ротации мне давать. Ненавижу заподлисток.

Потом была консультация по математике. Что о ней сказать? Ничего не скажу. Препод наш старый, тот самый, который Кампоса не боялся. И меня он не боялся. Наоборот, беспокоился. После того, как закончил с вопросами группы, задал несколько вопросов персонально мне, по материалу, который я изучал самостоятельно. Погонял немного, утвердительно кивнул, но предупредил, что поблажек не будет.

— Конечно, сеньор. Я и не рассчитывал на поблажки, — честно ответил я.

— И как на информатике тоже не выйдет, — сузил он глаза в щёлочки. — Я старомоден и строго соответствую программе.

На такое оставалось только улыбнуться.

Потом был разговор с Максом в «Престидижитаторе». Отчитался о поездке к Лёхе. Макс долго ходил, сжав кулаки, по освинцованной комнате, грозясь «взять ребят и ехать мочить», но оба понимали абсурдность этой идеи. Это — государственная тюрьма. Там десятки человек охраны. Роботы. Турели. Добраться до собственно здания тюрьмы — отдельный квест, не говоря о штурме. Да и как это будет выглядеть со стороны? И главное, что делать потом, после?

— Но не могу я знать, что с ним не всё в порядке, и сидеть без дела! — подытожил марсианин. — Хуан, можешь подключить свои связи?

— Могу. Но сделаю только хуже.

Проняло.

— Ладно, сядь и успокойся, — похлопал я по дивану. — Хочешь что-то сделать — в церковь сходи. Помолись, свечки поставь, службу закажи. А пока давай, твои мысли насчёт этого бизнес-плана? Что думаешь?

— Думаю, Лёха прав, — покачал Макс головой. — СРАЗУ — не выстрелит. Надо набирать авторитет. Но палка о двух концах. Одновременно и кабак, его охрана, и боевое крыло для суицидальных акций против аристократии на планете — это перебор.

— Сделать два звена? — сощурился я. — Одно для охраны, одно — боевое крыло?

Недоумение, тяжёлый вздох.

— Брат, давай пока оставим мысль и подумаем, как лучше сделать. Прямо сейчас ответ не дам. С одним солидарен — эти сволочи распоясались, их давно пора прижучить, чтобы начали, наконец, свой молодняк воспитывать. И сделать это их можно только ЗАСТАВИТЬ. И королева этого делать не будет — её как главу государства всё устраивает. Государство в целом работает, оно стабильно, а лучшее — враг хорошего. Я хоть и юридически марсианин, но с детства на Венере, ты в курсе, и как представитель низов говорю — нас, в отличие от королевы, это совсем не устраивает. Ребята подпишутся. Но это в натуре будет клуб самоубийц!..

Проняло парнишку. Озадачил. Пусть думает.

Потом я поехал спать, доверив Снежке забрать Сиби вечером — парни с нею долго репетируют, часов до одиннадцати ночи, я столько не высижу. А на утро «забил стрелку» Фрейе. Надо сразу расставить приоритеты. Ибо каким бы вольным копейщиком я ни был, если власть гаркнет «нет» — останется лишь взять под козырёк. Это её планета, в смысле её мамы, без неё я ничего не смогу сделать в принципе. Нет, в теории-то могу, но зачем городить огород там, где можно лишь перешагнуть?

* * *

— Нет, Хуан! Сразу нет! — Фрейя свернула кокон с моим бизнес-планом. — Это… Это бред! Ну бред же!

Встреча произошла в её комнате, точнее в музыкальной комнате её личной «каюты» дворца. Королева, скорее всего, на работе — или в кабинете, или шарится по планете, так что пересечься с нею не боялся. А Бельчонок… Где-то далеко. Фрейя встретила без макияжа, волосы — естественный цвет, халатик скромный, ничего излишне открытого. Встретила сухо, по-деловому, без намёков на заигрывания, и по её измождённому усталому лицу понял — что-то случилось. Или готовится случиться в обозримом будущем. Она в курсе, контролирует процесс и нервничает. А тут я со своими глупостями.

— Почему бред? — не разделял я подхода. — Наоборот, говорю сразу и открыто, что только чудовище, абсолютный хищник, эдакий мегалодон, — запомнился эпитет Лёхи, — способен вселить в сеньоров ужас, чтобы они заплатили. Это проблема. Но если представить, что я эту проблему решу — почему нет-то?

— Хуан, во-первых, ты рушишь экономику целой планеты, — менторским тоном начала она.

— Я не буду «вскрывать» кланы первой полусотни, — покачал в ответ головой. — Они слишком могущественны. А те, кто остался — не такие и монстры экономики. Планета не то, что не заметит, но не рухнет — это точно.

— Всё равно! — не сдавалась она. — Если речь о миллиардах, даже не триллионах — это уже скажется на экономическом развитии. Особенно эта бомба опасна в свете нашей высадке в Европе — если ты не в курсе, мы активно к ней готовимся.

— Если вы готовитесь — значит вам будут нужны деньги, — совращал я, как истинный искуситель. — Война — дело затратное. А бизнес… Природа не терпит пустоты. Проштрафившиеся сеньоры продадут свои предприятия со своими же контрактами кому-то, произойдёт лишь смена владельцев.

— Всё равно. Это создаст разбалансировку во взаимоотношениях. Хуан, есть куча неформальных подковёрных договорённостей. Они полетят в тартарары.

— Новые договорённости заключите. Какие проблемы? — Я улыбнулся и развёл руками. — И, Фрей, не забывай, эти деньги я отдам ВАМ. И деньги эти ОТДАМ вам. А это миллиарды, а возможно и триллионы. В том числе на войну.

— Но вначале надо будет их из этих фондов достать! Вытащить! — фыркнула она. — Ты же не думаешь, что сеньоры позволят это сделать просто так? Деньги останутся у них, они будут крутить их, прикрываясь теперь уже благотворительностью.

— Так в этом и суть предложения. Через полгода-год вы создаёте спецкомиссию, которая «накрывает» эти фонды и изымает средства, не соответствующие законодательству. То есть те, которые крутятся на счетах фонда ради прибыли, или вкладываются куда-то не по линии помощи нуждающимся. Я мониторил проблему, такая огромная куча благотворительных фондов на Венере это не так уж и хорошо, так как многие сеньоры используют их для уклонения от налогов. Я не говорю за топовые, которые у всех на виду, но мелочь пощипать было бы неплохо. С конфискацией или национализацией средств. В условиях войны ни одна собака не пикнет.

— Мне надо подумать. — Фрейя потрясла капсулой в руке. — Оставь проект, я сама поломаю над ним голову на досуге, и если приду к мысли, что здравое зерно есть — сразу пойду к маме. Такое только она может решать, тут даже не уровень отца.

— Понимаю.

— Хуан, может всё же прекратишь ломаться и вернёшься к работе? — улыбнулась она. — Я найду тебе для начала место в каком-нибудь комитете — набраться опыта. А потом, если справишься, а ты справишься, буду двигать дальше? Но уже как управленца с опытом?

Я противно скривился — как долькой лайма подавился.

— Мышонок, сейчас — нет. После того, как одного знакомого мне сеньора грубо поимели, мои взаимоотношения с властью сугубо практические. Конкретно в этом проекте вы получаете миллиарды в обмен на разрешение моего бизнеса и прикрытие его «сверху». Всё справедливо и честно, мои операционные расходы на мне, люди мои, отчётность вам предоставляю только по фондам, чьи деньги где рассованы. И в этом же вопросе готов услышать ваши корректировки и контрпредложения.

— Хорошо. — Обречённый вздох. «Сейчас не получилось, но я тебя додавлю, мальчик». — Ладно, Хуан, я тебя услышала, но теперь извини, мне нужно заняться своими делами. Как всё обдумаю, скажу. И да, с фондами мудрить не будем — сразу дам список.

— Замётано, Мышонок.

Поднялся, она проводила до гермозатвора своих покоев, возле которого я её сгробастал и смачно поцеловал. М-да, трусиков под халатом не было. Но играть сеньорита была не в настроении.

— Иди уже, бизнесмен. Не сейчас — сейчас и правда некогда.

— Договорились. — Чмокнул её в носик и ушёл.

Следующий контакт — Адриано. Да-да, будущий друг. Ему в моём плане было уготовано важное место, и я больше скажу, место ключевое. Без него, конечно, у нас получится, но гораздо приятнее, когда на тебя работает не шесть взломщиков-внештатников «трёшки», а полноценная клановая СБ.

— Шимановский! Опять? — раздражённый и усталый голос будущего друга.

— И тебе не болеть, Адриано. Есть разговор. И желательно в месте, в котором нет лишних ушей и прослушек.

— В офис езжай. Я до обеда занят, к часу, или лучше давай к полвторого.

— Хорошо. Подъеду.

Улыбнулся и потопал к шлюзу. Через час у меня экзамен по математике. К полудню, наверное, закончу — успею.

…Блин, у меня выпускной и одновременно вступительный экзамен! По одному из обязательных предметов! Результат трёх лет обучения в старшей школе! И он же — тест на грант. А я чем занят? Решаю глобальные вопросы с миллиардами для благотворительных фондов? Какой-то ерундой?

Ой, во входящих текстовка от Сиби. «Брат, я снова подключилась и буду наблюдать. Парни заберут меня после обеда. Удачи тебе, я в тебя верю».

Спасибо, сестрёнка. Я сам в себя не верю. Хоть какая-то поддержка.

* * *

Восемьдесят шесть баллов. Всего восемьдесят шесть. Соточка по информационным системам хорошо, но есть предметы, где меня могут банально утопить. Особенно тяжёлое предчувствие в свете открыто озвученных предупреждений. И сказать по правде… Не сильно то и готов к некоторым экзаменам. Так, вершки похватал. А когда бы готовился? И если математика такая наука, которую можно учить в любом состоянии, в любом настроении, то ту же историю латиноамериканской литературы… Б-р-р-р-р! Тут я плаваю, и признаю это.

Пауза между информатикой и математикой получилась маленькая… Но это, впрочем, понятно. Математику ты или знаешь, или нет, учи-не учи, надо было год заниматься. Точнее последние три. А следующий экзамен — история литературы — предмет творческий, и на него дали аж три дня.

Теперь я не тратил время на заливание горя в кабаке «У старого Хезуса», где, оказывается, меня помнят со времён первого убийства. Да-да, вспомнили, бармен, по лицу увидел. И охранник тоже. Хоть вслух и не сказали. Сегодня после экзамена я честно не учил потому, что занимался бизнес-планами. То есть снова делами сугубо личными, ибо рефлексия по поводу украденного ребёнка — проблема личная, как ни крути.

Адриано опоздал на полчаса, но меня напоили крепким кофе в рекреационном зале недалеко от приёмной, симпатичная такая девочка в жёстком мини, и я не обиделся. Наоборот, потратил время с пользой, изучая творчество Энрике Мартинеса и «Серебряный век» континентальной поэзии. Всего не проштудировал, не успел, но отчего-то не огорчился.

Говорили в его кабинете — том самом, где он давал материалы Сиби, когда я задержался.

— Ну-ну, Шимановский, рассказывай. Чего на этот раз припёрся? Что-то ты зачастил, — картинно покачал он головой, демонстрируя радость общения.

— И тебе не болеть, — парировал я его же тоном. Присели. Я развалился в кресле и решил не тянуть с «погодой в Рио».

— Хочу предложить тебе участие в одном проекте. Лично тебе, хотя клан свой, если захочешь, можешь подключить. Не то, что участие долевое, проект хоть планируется с прибылью в финансовом смысле, но в отличие от всех бизнес-проектов, изначально не заточен на получение собственно прибыли.

— Считай, заинтриговал. Слушаю… — улыбнулся он.

И я вывалил на него всё то дерьмо, которое лопатил эти два дня. С примерами некоторых случаев из прошлой работы кабальеро плаща и гитары.

Сказать, что он обалдел — ничего не сказать. Наконец Адриано смог собрать мысли в кучу, подобрать челюсть и выдавить:

— Шимановский, я всегда говорил, что ты — отличный сказочник. Никогда этого не отрицал. И сейчас у тебя просто суперсказка! Но вопрос, почему ты говоришь это МНЕ? Каким боком хочешь подписать на это МЕНЯ?

Искреннее недоумение в голосе и непонимание на лице.

— А подумать не бывает? — ехидно ухмыльнулся я.

— А в ухо? Хотя нет, я с тобой не справлюсь. Тогда… А не покатиться ли тебе к чёрту? — «озарило» его. — У меня и так мало времени, Шимановский.

— То есть ты хочешь сказать, у тебя нет врагов среди этого олигархического отродья? — зашёл я с козырей. — Ты хочешь сказать, что тебя, незаконнорожденного в ИХ понимании, полукровку в ИХ понимании, наполовину быдлянина, никогда никто не обижал? Не унижал? Ты хочешь сказать, что очутился в сраной школе генерала Хуареса, которая считается элитной, но элитной именно что для быдлян? Ты там оказался просто «по приколу», нравится тебе с безродными учиться? Так?

Кулаки Адриано зло сжались. Аж покраснел. Но взял себя в руки и выдавил:

— Продолжай.

Я подался вперёд и широко распахнул глаза. Прошептал, хотя более точно будет прошипел:

— Месть! А предлагаю тебе месть, Андрюша! То блюдо, которое едят только холодным, иначе не почувствуешь вкуса. Вонзить в спину стилет тому, кто кричал гадости тебе в спину, да ещё при девчонках. Кто дружной компанией выродков избивал тебя, поймав в углу элитной школы одного, зная, что ничего им за это не будет. Кто на приёмах в обществе бросал тебе обидные намёки чуть ли не открытым текстом, и все прекрасно понимали их и улыбались. Ты не хочешь наказать их? Не хочешь отомстить?

Что ж, Андрюша, я в тебе разочаровался. Думал, ты крутой чувак, у тебя были для этого предпосылки… Но люди ошибаются, видимо, и я ошибся. — Я поднялся, поправляя пиджак. — Пойду, наверное.

— Быстро сел! — рявкнул он и тоже подался вперёд. Глаза его засияли светом сверхновых. — Хорошо, Шимановский. Ты та ещё тварь, но убеждаюсь, что с тобой не только можно, но и приятно работать. А теперь давай пройдёмся по плану с подробностями?

Гортензия слушала внимательно. К ней я на радостях заехал в клуб, сидели в её кабинете. Прихватил с собой букет цветов, небольшой тортик и вина. Вино относительно уровня принцессы так себе, но я сейчас на мели — на что хватило. Заодно и отпраздновали сдачу первого настоящего экзамена. Какое-то время после изложения плана говорили ни о чём, она параллельно думала. Затем прямо спросила:

— Хуан, ты нормальный?

Пожал плечами.

— Нет. И ты всегда это знала.

Озадачил. Снова задумалась. Наконец, сказала:

— У меня есть шанс тебя отговорить?

— Да. Но тебе придётся стать чемпионом мира в полутяжёлом весе среди славословов и искателей аргументов. И то не факт, что получится.

— Ты понимаешь, что тебя просто убьют? Грохнут. — Она говорила ровным голосом — само спокойствие, но я чувствовал в её душе бурю. — И ни Веласкесы, ни я, ни Ноговицын — никто не поможет.

— Да. — Кивнул. — А потому сразу, первым же делом сказал — будем бить на упреждение. Выбирать цель, которая не согласится, и чтобы её можно было уничтожить. По силам. И бить будем так, чтобы каждая собака видела, наши оппоненты НЕПРАВЫ. Это должна быть мощнейшая информационная атака…

— Которую тебе ни Лоран, ни Флавий не обеспечат. Кланы прикрикнут — и они не станут давать в эфир ничего порочащего честь кого-то из их сословия.

Я отпил глоток… И правда вино — дрянь.

— Да и к чёрту. Сарафанное радио пока наше. Мы — «Цитадель». У нас — «Хроника борьбы за справедливость». И как «Цитадель» мы выходим на новый, истинно стоящий уровень, ради которого всё и затевалось. Не думали же они, жители Венеры, что эта заготовка лишь для того, чтобы разворошить муравейник с какими-то нациками? Нет, это была лишь ступень к настоящей вершине. Теперь мы будем говорить правду о тех, кто управляет этой планетой. Самую неприглядную, какая может быть. И бить первыми тех, кто захочет ударить по нам.

— Вас сметут! — отрезала она.

— Только при условии отсутствия внятной крыши. И именно поэтому я приехал К ТЕБЕ. Я не просто предлагаю долевое участие в мутном проекте для прикрытия. Я хочу, чтобы ты ЛИЧНО занималась юридическими вопросами. Торговала лицом — то есть ходила к сеньорам, как дипломат, «хороший гвардеец». А за твоей спиной будет «плохой гвардеец», на случай, если вы не договоритесь. И видя перед собой представительниц имперского дома…

— Сволочь! — констатировала она. — Прикрыться бедной ссыльной дочерью императора. Точно сволочь. — Глаза её довольно заблестели. — Хорошо, убедил, я готова выслушать подробности. Дальше что?

— Дальше — Мерседес. Я говорю о принцессАХ имперского дома. «Плохой гвардеец» — не я. Она.

Челюсть у Гор отвисла. Но она всё же подобрала её и собралась.

— А если Мерседес не захочет?

— Захочет. Ты лично полетишь и попросишь её. И попросишь не только от своего, но и от моего имени. Мне не хватает её, Гор… — совершенно искренне нахмурился я, давя в душе пустоту. — Она… Нужна мне.

— А сам чего не полетишь? — усмехнулась Цветочек одними глазами.

Пожал плечами.

— Экзамены. Риски — я нахожусь в окружении аж двух наследниц местных Веласкесов. Завербовать меня на Земле — святое. Хотя бы попытаться. Да и… Просто понимаю, что не получится. Я буду давить, а она улетела именно поэтому — чтобы быть объективной. Чтобы поразмыслить вдалеке от напрягающих факторов. Чтобы абстрагироваться от всего и подумать без влияния кого и чего бы то ни было. А тут снова я. Раздражитель.

— Поняла. — Кивок. — С этим справлюсь. Если она захочет — прилетит, но и я давить не буду.

Я пожал плечами.

— В этом и смысл. Иначе бы фиг отпустил. Думаешь, не смог бы?

— Ты — смог бы. — Гор опустила мордашку. Но потом снова её подняла:

— Слушай, если я — хороший, она — плохой полицейский… То кто же ты?

— Ангел ада! — вспомнил я логотип на новой, дизайнерской футболке сестрёнки (заказанной вместе с Эммой). — Ужасный, самый плохой из всех возможных полицейских! На фоне которого Паула — очаровашка при всей её кровожадности.

— А вот теперь верю! — заулыбалась Цветочек.

— Кроме того, — продолжал я, — тебе нужно будет найти на Земле человека, который с одной стороны может за себя постоять, но с другой кого не жалко. Он будет нашим зицпредседателем за долю малую. Причём малую — я не утрирую. Но за счёт трафика эта доля малая будет сказочно большой в абсолютном выражении. И его поэтому очень сильно будут хотеть пощипать наши сеньоры. Потому это должен быть достаточно могущественный человек, способный защититься от гнева инопланетных кланов. Найдёшь такого?

— Посоветуюсь с Фернандо. Найду. Но… — Вздох. — Хуан, Лея. Королева не даст тебе добро на проведение такой операции.

— Зай, я — фрилансер. Вольный охотник. И это — МОЙ БИЗНЕС. Чувствуешь магию этих двух слов?

— Да я плевать хотел на её запреты! — зло воскликнул я. — Я поставлю её перед фактом, что да, вот так и так — сделаю. И лучше если Фрейя будет помогать. Ибо на самом деле мне не нужна королева. Мне нужна наследница. Которая в итоге выступит третейским арбитром между нами и аристо, и соберёт сливки. Видишь, у меня есть чем купить лояльность Веласкесов! — картинно заискивающе заулыбался я, словно тот щенок, жаждущий, чтобы его похвалили.

— Рисковано, — покачала она головой, — но… Знаешь, Чико, я, наверное, подпишусь подо всё это. — Гор расплылась в улыбке. — Я ведь здесь за год мхом поросла. В Сан-Анджело и на практике было интересно. Много нового, постоянное движение. Задачи, которые надо решать, и решать творчески. А после отправки сюда единственное моё развлечение — твои зубодробительно улётные идеи и танцы. И последние, если честно, уже наскучили.

— Добро пожаловать в «Цитадель»! — протянул я ей руку. — Когда вылетаешь?

* * *

Фрейя была очень занята — реально наверху в данный момент происходит что-то архиважное. Но меня это не касалось — там люди неглупые, с опытом, государственники. Глупцы до такого уровня (управление государством) просто не доберутся. А те, кто на нём рождается, кого не спрашивают — либо проходят отличную закалку и могут держать марку, как Мышонок, или же их не подпускают ни к чему серьёзному, как Бельчонка или их брата Эдичку. Но мне время всё же выделила, назначив встречу на час дня на моей территории. Остальные заговорщики были не против, сказали, подтянутся. А потому с утра я выдвинулся в Школу, репетировать с парнями — они отчитались, что разобрали песни на партии, и мне как бы это… Пора уже начать запоминать свою. Скоро показательное прослушивание перед недовеласкесом Эскобаром, клиент должен остаться доволен.

— Хуан, я боюсь! — по секрету сказала Сиби, когда поднимались на сцену. — Карен и Хан говорят, что это не сложно, и у меня получится, но… Я боюсь. Людей.

Страх сцены. Я вымученно вздохнул — себя вспомнил. И это у меня уже был опыт каких-либо публичных выступлений. В той же Гаване. А она людей шугается. Вот реально боится скопления народа. Больше пяти человек — и у девчонки начинается паника. Приходится прижимать её к себе, или крепко-крепко держать за руку. Удружили, перцы, ничего не скажешь.

— Мы справимся. Я знаю хороший тренинг из раздела биоэнергетики. Мы тебя накачаем нужным образом, и ты не будешь бояться, — решил сфолить я. А что ещё остаётся?

— Правда? — загорелись надеждой её глаза.

— Ага. — Не стоит говорить, что это — обычный аутотренинг. Пусть верит в экстрасенсорику и чудо.

Хм-м-м… А ничего так тему парни разобрали. Звучит. И клавиши приплели в удачно — в оригинале их нет. И лабает по оным клавишам девчонка ой-йой! Видно, что сестра Мышонка. Вот и отлично. Но учиться ей и учиться, и у неё нет моей природной памяти — пока Сиби прописали только простейшие очень лёгкие партии. «Тянуть» за всех, как обычно, придётся нашему виртуозу Хану, ибо я также гитарист никудышний, да и не забывайте, кроме отсутствия опыта я ещё параллельно пою, а это всё усложняет.

Но в целом справились. Когда через час заиграл, начерно партию запомнив, даже понравилось. Спел. Понравилось ещё больше. Потом пришёл дон Бернардо — послушать — и тоже остался доволен.

— А это куда? Для чего? — кивнул он на нас на сцену, когда закончили.

— НПК, национальный песенный, — нахмурился Карен, предчувствуя разнос. — Будем выступать от Санта-Катарины. Их губер сделал нам предложение, и даже дал аванс.

Глаза старика округлились:

— И я узнаю об этом последним?

Точно, разнос. Мы повтягивали головы в плечи.

— Сеньор, не берите в голову, — отмахнулся я, пытаясь сгладить ситуацию. — Это выступление «по приколу». Не стоит серьёзного внимания.

— НЕ СТОИТ СЕРЬЁЗНОГО ВНИМАНИЯ? — Зря, старик только разъярился. — ЭТО выступление? Которое пусть «по приколу», но смотрит вся планета? Вы что, очумели, молодёжь? — закричал он. Мы повтягивали головы в плечи ещё сильнее. — Вы понимаете, что на вас на всех будут смотреть, как на МОИХ протеже? На МОИХ учеников?

— Вот поэтому и не сказали. — Хан картинно опустил глазки в пол. — Это будет скандал, мы не хотели запятнать ваше имя.

— Вы не можете его не запятнать, вы МОЯ команда! — отрезал он, и был, чёрт возьми, прав. Пауза — чтоб до нас, тупых мандригалов, дошло. И уже спокойнее:

— Всё, молодые люди, больше никакой самодеятельности, я поставлю вам и песню, и музыку. Я сказал, Хуан, возражения не принимаются! — повысил он голос на мою робкую попытку раскрыть рот. — А ещё вы забываете, какой кошмарно-превосходный этот конкурс даст вам старт.

— Дон Бернардо, мы в курсе, что не победим, как бы ни выступали, — попытался защититься Карен. — Нас сразу предупредили. Но наше выступление будет скандальным. Ради этого и пригласили.

— А скандал это по вашему что? — зло нахмурился он. — Это один из столпов славы, сеньор Мартиросян. Это РАСКРУТКА. Особенно хорошо, если она происходит за чужой счёт. Всё, я сказал — без возражений! Пока можете сами что-то придумать, но, Хуан, после рок-фестиваля и твоих экзаменов возьмусь за вас всерьёз.

Когда уже ехали на «стрелку», позвонил незнакомый номер. Но на линию, на которую сложно позвонить «с улицы».

— Слушаю. Кто это?

— Себастьян. — Коротко, сухо, но я капец напрягся. А как не напрячься, если этот человек только что, каких-то полгода назад, чуть не убил тебя? И убил бы, не будь наша королева параноиком и не организуй мне защиту из своих вассалов. И не будь марсиане ещё бОльшими параноиками. И не будь у меня Кассандры… Короче, я его ненавидел, и это слабо сказано.

— Я получил твоё сообщение, Себастьян, Сильвия передала, — процедил я, понимая, как глупо выгляжу. Мои слова воспринимаются как «отмаз», и это критически плохо.

— И какое будет твоё положительное решение? Я имею в виду когда, где, правила? — его голос лучился ядом.

— Когда… — Вздох, ускорить работу мозга, остановить время. Так, отказ не приемлем — мой хлёст видело ОЧЕНЬ много народа. Прослыву чепушилой, и вот тут не отмажусь, ибо вся Венера в курсе, что война с нациками окончена, и что «Цитадель» на самом деле прикрыта. Да меня даже этот жук Сальвадор больше на запись не приглашал! Пригласил, но сказал, чуть позже — народ озлоблен, пусть всё успокоится, все расслабятся, тогда поговорим об истории, но без желчи и мордобоя. Рейтинги он обеспечит, надо над атмосферой работать.

Экзамены? Да, это может прокатить за серьёзный повод отложить дуэль. Но с другой стороны, дуэль — лишь карточная игра. Как может помешать экзамену карточная игра при условии, что ты прилежный ученик и всё знаешь? Да и я если честно хочу поскорее от этой ботвы отделаться. Взял и сдуру вызвал этого хмыря, уже сто раз пожалел. Но слово не колибри, вылетит — отхватишь, и надо… Отхватывать.

После истории континентальной литературы у нас снова три дня перерыва, затем социология. А через два дня — физика. Потом химия. Потом биология… Чёрт, все науки — точные, не разгуляешься. А литература — предмет для попадоса.

Решено, перед социологией. Ибо в корпусе эту дисциплину в меня вдалбливали как одну из главных. Я её даже готовить по школьным экзаменационным вопросам не буду. А значит, будет немного времени пробежаться по науке карточных игр и теории вероятности, пару ночей проведу в кубрике — пусть девчонки натаскают.

Да и латинская литература… Блин, у меня только что улётная идея родилась, как сдать этот экзамен. Как сдать так, чтобы не учить. Надо только с Фрейей перетереть — без её помощи не получится. Но она в курсе заговора против меня, должна помочь просто ради спортивного интереса. Её высочество любит шоу, а я именно что устрою на экзамене очередное шоу, только теперь по своему сценарию.

— Через два дня на третий у меня латинская литература, — произнёс я, выходя из ускоренного режима. — Давай через пять дней, на шестой.

Второй вопрос, где. Мне всё равно — место выбери сам. Ты специалист создать шоу с помпой, и я не против, если только не организуешь всё на помойке.

— Не смешно! — фыркнул Себастьян.

— Правила? — продолжил я. — Техасский холдем, чего далеко ходить. — При этих словах вспомнил вечера в кубрике. Я не играл, как Камилле и офицерам и обещал. Но смотреть — смотрел. Иногда там были интересные и очень жаркие баталии.

— Всё, информацию принял, — ответил Себастьян. — До встречи через пять дней, Чико. — «Чико» он как обычно будто выплюнул. Рассоединился. Я же про себя выругался, но вздохнул с облегчением. Теперь плюс два вопроса — где взять денег на игру, и как «прокачать» себе нужные скилы за оставшееся время.

Собрались в «Фантазиях», чего далеко ходить. Адриано приехал раньше меня, расхаживал по холлу, поглядывая на титьки мило улыбающихся ему работниц, нервничал. Фрейя и Гортензия сидели вместе, на диванчике, и невозмутимо листали виртуальный журнал. С этой кузиной Мышонок общий язык нашла, хотя и не сказать, что такие у них тёплые отношения. Макс сидел в конце зала среди феечек, о чём-то мило болтая. Сильвия опаздывала.

— Шимановский! Наконец! — с облегчением выдохнул Адриано. Я коварно улыбнулся.

— А чего мучаешься? Снял бы кого-нибудь, спустил бы пар, пока меня нет. Тут все свои, поняли бы.

Две находящиеся в зоне слышимости феечки захихикали. Я так понял, они юного сеньора специально провоцировали и крутились около. И фигурки у сеньорит достойные, и формы — самое то для совращения. Но сеньорито испытание выдержал.

— Не смешно! — фыркнул он. — Пошли что ли в зал заседаний, или как он там называется? — Эк он громко о VIP-комнате для потрахушек!

— О, Хуан приехал! — Гор вскочила и бросилась ко мне, Фрейя встала и степенно подошла, чмокнула в щёку. Взяла под руку с другой стороны от Гортензии:

— Пошли.

Сильвия ехала не долго, и, заходя в здание — я вышел её встретить, выдала интересную фразу:

— Бывала я в борделях. Но чтоб вот так, с этой стороны… — Покачала головой, отгоняя наваждение, вздохнула и пошла следом.

Итак, освинцованная комната. Лампочка под потолком — прослушки нет. Все смотрят на меня. Макс выбивается из когорты — единственный простолюдин. И я начал, с представления его всем, а всех — ему.

— Хочу познакомить вас со своим заместителем Гладьевым «Гладиатором» Максимом, временным командиром боевой группы под названием «Цитадель». Пока главный командир оной группы в отпуске на Земле, а его непосредственный начальник в отпуске в провинции Аврора. — У Макса при этих словах сжались кулаки. — Правда, не сказал бы что в отпуске клёвом, но стопроцентно добровольном — тут не отнять.

А это была правда.

— «Цитадели»… — произнесла Сильвия и задумчиво вздохнула. С ней единственной я не провёл предварительной беседы — она будет слушать бизнес-план «с коленки».

— Да, Сильви, — кивнул я. — Наша боевая группа. Наша с тобой и Гортензией, — кивок на землянку. — Ибо эта же группа, что будет заниматься вверенным объектом на улице генерала Маркеса.

— И как вы провернули сей финт без меня? — Я про ресторан? — нахмурилась Фрейя. Ого, а в голосе Мышонка непоказная обида!

— Ну, мы же должны чем-то зарабатывать на жизнь? — парировал я, сдерживая вспыхнувшую отчего-то злость. — Вы нас прикрыли, не забыла? Совсем прикрыли.

— МАМА вас прикрыла! — глаза Фрейи засияли сверхновыми. — Я — вас не прикрывала, — выделила она это «я». — Наоборот, папа открыто тебе сказал, что если надо — деньги на содержание в консервации будут!

— Фрей, отвали! — не сдержался я. — И не лезь в МОЙ бизнес. МОЙ ЛИЧНЫЙ. Я — индивидуальный предприниматель, как хочу — так и зарабатываю!

«Так, Шимановский, охолонь» — возопил внутренний я. — Ибо сорвёшься — пиши пропало».

Получилось, обороты сбавил, но продолжил с наездом:

— А вот того, что касается серьёзного, НАСТОЯЩЕГО бизнеса — вот тут я тебя позвал. — Добавил в голос желание примириться. — Как и остальных соинвесторов.

Искоса заметил весёлый и до предела довольный взгляд Адриано. Его наши взаимоотношения забавляли. Ну в общем и меня на его месте это забавляло. Особенно с учётом, что все, даже Макс здесь — враги его клана.

— Хуан, если это тот проект, с которым ты вчера приезжал перед экзаменом — то сразу нет. — Фрейя тоже сбавила обороты, но была тверда, аки камень. — Я не просто против — я запрещаю тебе в это лезть! Это межклановые разборки, всё ОЧЕНЬ серьёзно.

— А не пойти ли вам нахрен, ваше высочество? — снова не выдержал и зло осадил я, ибо достало.

Встретились взглядами, и это было похоже на удар двуручников. Наконец она всё поняла, придя к тем же выводам, что и Гор:

— Хуан, ты, наверное, хочешь провернуть за нашей спиной? Сделать наперекор? А не задумывался, что можно получить за это по рукам?

— Я заберу Изабеллу и улечу на Землю, к Пауле. — Снова пришлось заходить с козырей, причём в самом начале разговора, что плохо. — Бэль не против — предварительное согласие дала. И е##тесь вы тут на Венере сами, как хотите, делая что хотите.

— Так, стоп! Фрей! Хуан! — Сильвия вскочила и встала между нами, хотя набрасываться друг на друга мы не планировали. — Остыли оба! Может дашь Хуану высказаться? — повернулась она к ней.

Та фыркнула с видом: «Ладно, пусть говорит, я добрая».

— Хуан, а теперь чётко, по делу, с подробностями и без эмоций.

Миротворщица. Вторая Марина, блин.

— Хуан, начерно мы всё поняли, — первой поднялась Сильвия и прошлась по комнатушке. — Итак, мы — инвесторы, учредители, но одновременно и не инвесторы. Имперские принцессы — «плохой» и «хороший» полицейские. Адриано — поставщик конфиденциальной информации о потенциальных целях, которую рядовые люди «с улицы» копать будут долго, но всё не раскопают. В отличие от клановой СБ. Сеньор Гладиатор — главный силовик в отсутствие всех других руководителей проекта «Цитадель». Фрейя — «крыша». Та, кто заберёт в итоге все эти миллиарды «на войну». То есть представитель выгодополучателя. Но каким боком во всём этом буду замешана я? Ты не забыл, я представляю клан Феррейра. И мне нет дела до преступлений всяких мелких извращенцев — не я этим должна заниматься.

— Сильви, у тебя нет никакой роли в проекте, — покачал я головой. Блин, с самого сложного начали. — Но ты замазана. Просто потому, что ЧОП «Немизида», его сотрудники, и есть боевое крыло «Цитадели», которое будет заниматься проектом. А раз ты замазана и в любом случае, если начнут копать, не отвертишься… А почему тебе не иметь собственную армию? Маленькую, но боеспособную, наводящую ужас на аристо?

— Хуан, у меня есть клановая армия, и эта ар…

— У отца! — жёстко отрезал я. — У отца есть, Сильви. Не у тебя.

Она раскрыла рот, не зная, что ответить. Похлопала глазами. Я же продолжал разить наповал:

— Ты пока ещё не глава компании. Да и нет стопроцентных гарантий, что ею станешь. Твой брат пока открыто не продавал тебе чечевичную похлёбку. Он на вторых ролях, но ждёт твоей ошибки. Разве нет? А если что-то пойдёт не так, и ни дай бог что-то случится с твоим отцом… И я искренне переживаю за его здоровье, ибо сам хочу его убить, этими руками… Вдруг тебе пригодится СВОЯ армия?

Я пронзал глазами её. Она — меня. Оба молчали. Как и все присутствующие в комнате, проникнутые моментом.

— В обмен на «крышу» со стороны ИМЕНИ Феррейра? — наконец, произнесла она. — Хуан, наше СБ не будет заниматься этим проектом. Наш клан будет всё отрицать. И сама я не буду туда лезть. Всё, что ты получишь — это моё имя в списке учредителей. Это немало — у меня волшебное имя. Но если дойдёт до дела — оно не поможет тебе решить ни одного скользкого вопроса.

— Я рискну. — Я ей приятно улыбнулся. — Сильви, лучше так, с тобой, чем краснеть перед тобой же после, когда мы начнём, и ты вдруг узнаешь, что мы и представители другой твоей охранной фирмы — одни и те же люди. Я за честность. А раз так, раз ты знаешь — посчитал, что лучше тебе войти в основатели и этой компании. Не хочешь — скажи, я отнесусь к этому спокойно. Я просто хотел тебя предупредить.

— Нет, знаешь, я, пожалуй, останусь. — Она поправила платье и села назад — слушать меня дальше. Про братика у меня — железный аргумент. Ибо и правда, а вдруг? А так получается с одной стороны это будет ЕЁ армия, решающая её проблемы, с другой во главе её армии — Я, Хуан Веласкес. Чувствуете ветер? Игра свеч стоит.

— Хуан, я всё ещё не дала тебе разрешения, — покачала головой Фрейя.

— Мне не нужно твоё разрешение. А чтобы записать королевскую семью в учредители — попрошу Изабеллу. Этого достаточно. Я уже сказал твою задачу — ты кавалерия, которая прискачет в конце и всех «нагнёт». И примирит. И со мной, и с новой действительностью.

— Сволочь! — фыркнула она. — Дурак, тебя же убьют!

— Риск этого существует, — согласился я. — Но я тоже считаю, игра стоит свеч. И готов играть.

— Адриано, ты как под это подписался? — обратила она царственный взор на Манзони.

Тот сидел довольный. Улыбнулся.

— А я ничего не теряю. Отец сдал вам всё, что вы потребовали. Отец сбросил все токсичные активы, выйдя из заговора, заслужив ненависть бывших коллег. Мы сейчас на планете в положении изгоев. Да, мы контролируем всю энергетику Венеры, вы все, вся экономика планеты, зависите от нас, но мы при этом — изгои. Странно, правда? Отец согласился пощипать своих врагов, я хочу наказать своих, а делаться всё будет руками этого юного сеньора… У которого в списке учредителей фамилии имперских, наших Веласкесов и Феррейра. Нет, ваше высочество, я готов поиграть в эту игру. — Довольно откинулся на спинку.

— Максим, ты чего молчишь? — Это Мышонок попыталась через Макса зайти.

— А я что? — А тот сидел и просто улыбался, без всякой игры и политики. Оказался на собрании представителей самых-самых мира сего (Манзони, Феррейра, Веласкес и имперские Веласкес — капец союз на политической карте планеты), уже это стоит того, чтобы… Стоит многого.

— Ну да, что ты? — давила Фрейя. — Что скажешь по поводу всего этого балагана? Это вас будут убивать вражеские клановые армии.

— Пусть пробуют. — Равнодушное пожатие плеч. — Меня бармалеи на Земле столько раз убивали — пуганные.

— Тут не Земля, — покачала она головой.

— Да ладно! — фыркнул он. — Всё тоже самое, ваше высочество. Только условностей чуть больше.

— Хорошо, — согласилась она, — я согласна участвовать, раз вот так выкручиваете руки. Но учредителем будет моя сестра Изабелла! — Её глаза грозно сверкнули — опа, неожиданно. Я про Изабеллу сказал для красного словца, а оно вон как. — Во-первых, все понимают, что она несамостоятельна и ничего не решает. Во-вторых, папа за неё порвёт любого, как и мама. В-третьих, так у меня будут развязаны руки — я как бы буду не при чём, и значит буду иметь ореол объективности. И в главных, моя мама в прямом смысле слова не должна знать об этом до самого конца, то есть до первой вашей силовой акции. Иначе прикроет эту лавочку, и я вам всем, сеньоры учредители, не завидую. — Обвела всех тяжёлым взглядом. — Даже тебе, Адриано. За компанию прилетит.

Адриано был единственным, которому было реально побоку.

— Мои условия. Первое. Это должна быть имперская и ещё раз имперская компания. С имперской юрисдикцией.

— Это один из главных пунктов бизнес-плана, — заметил я.

— Хуан, я тебя не перебивала! — вспыхнула высочество, и я посчитал за лучшее помолчать — злая она. — Второе. Генеральный директор… — Посмотрела на меня и Гортензию. — Ищите где хотите, кого хотите, но он и правда должен суметь за себя постоять. А потому лучше чтобы это СРАЗУ был человек моего Фернандо. — А теперь взгляд персонально на Гортензию. — Ни один криминальный барон, как предлагает Хуан, не выдержит атаки любого из наших топовых кланов — а атака будет. Только если его будут курировать имперцы, имперское СБ. А это значит, что часть ваших доходов уйдёт в Империю, на «крышу» для них. Что есть плохо, но вы убедили в чистоте конечной цели, и я готова пойти на утечку части денег в ЮАИ.

Ну и в самых-самых главных, наверное. Хуан, никакой прокачки миллиардов через Землю, как написано у тебя! Только ваша небольшая консультантская комиссия. Или я закрою балаган. ВСЕ, подчеркну, все-все деньги остаются на Венере. Вы рассовываете их по фондам, и только малую часть, теряющуюся на фоне остальных, переправляете на счета имперской фирмы.

— Тогда, получается, надо найти человека, готового сотрудничать… Добровольно? — поняла засаду Гортензия. — За малые деньги при большой угрозе?

— Это решаемо, — заметил я, — если у тебя есть компромат. Гор, без Фернандо и имперцев, похоже, не обойтись. И дело не только в юрисдикции.

— Да, наверное, решаемая, задумавшись, подтвердила императорское высочество. — Примем пока, что человек будет.

Это «примем» в таких серьёзных вопросах очень не нравится. Но я ей доверял — расклады на Маргарите Гор знает лучше нас всех. — Хорошо, принимаю. Человека найти сложнее, а потому я лично прямо завтра срываюсь домой и лично веду переговоры. И лично оформляю фирму на всех нас. Мне нужны будут бумаги, доверенности, устав и прочее — сегодня поговорю с юристом.

— Сделаем, — махнула головой Сильвия. Сразу за ней кивнул Адриано. Я и Фрейя молчали. Я просто не знал что нужно для оформления фирмы в имперской юрисдикции удалённо, а Мышонок выше этого.

— Пока же, — продолжила Гортензия, — давайте обсудим условия и лица ещё раз. Подытожим так сказать. — Цветочек обвела вокруг рукой. Тяжело, но облегчённо вздохнула. Продолжила:

— Итак, фирма будет в имперской юрисдикции, под «крышей» Фернандо и имперской СБ. А потому генеральным директором хоть будет его человек, подставное лицо, но исполнительным здесь, на Венере, станет моя сестра Мерседес. Кто против?

Ожидаемо, никто против не был.

Единогласно. — Она сделала запись в тут же активированной планшетке.

— Род деятельности фирмы — согласна с Хуаном — консалтинговые услуги в сфере безопасности. То есть консалтинговая фирма. И у меня встал вопрос о названии. Предложения?

— А чего далеко ходить? — подал голос Макс. — Пусть будет «Цитадель». Это же уже не наша «Цитадель», а имперская? А значит другая.

— Поддерживаю! — Это Сильвия. — Символично будет. И главное, все понимают о чём речь, очень яркая логическая цепочка.

— Я думал о названии «Немезида», как и ЧОП, — возразил я.

— А мне нравится «Цитадель». — А это Фрейя. И, боюсь, с нею сейчас лучше не спорить. — Адриано? Что скажешь?

— «Цитадель» — символично, — закивал будущий друг. — И что, что имперская компания? Все сразу всё поймут. — Этот чёрт снова расплылся в улыбке.

— Максим, что сподвигло тебя предложить такое название? — спросила Фрейя, сузив глаза.

Макс пожал плечами.

— «Цитадель» — звучит провокационно. Излишне будем нагнетать, давить по нервам — нас помнят под этим названием и считают отмороженными. После озвучки сумм нас так и так захотят убить — нет смысла мимикрировать. Лучше сразу обозначить преемственность. Пусть будет.

— Значит, решено, четыре за, один против при одном воздержавшемся, — подвела итог Гортензия. — Фрей, для переговоров с братом мне нужно будет два-три взвода ангелов. Подать себя. А обосновать их можно как… Защиту королевской крестницы. Сможешь организовать?

Моя челюсть отвисла — о таком не подумал. Но Фрейя, кажется, не удивилась.

— Тогда придётся посвящать маму, — забарабанила она пальцами по столешнице.

— А без мамы у тебя получится? — скривилась Гор, словно собралась канючить.

— Ну… — Высочество задумалась, но тут же её глаза засияли. — Гор, если улетишь завтра-послезавтра — сделаю. Но только потому, что мама эти дни ОЧЕНЬ занята. Ей просто не до корпуса. А потом вы улетите — не возвращать же яхту?

— Спасибо. — Гор сделала очередную пометку в виртуальном блокнотике. — Хуан, теперь надо прописать твою роль. Чтобы потом не было претензий. Исполнительный директор — Мерседес, ты промолчал. Тогда ты какую функцию будешь выполнять?

— Консультант. — Я расплылся в улыбке до ушей. — Просто консультант. Не забывайте, я самый незащищённый из вас… Из руководящего состава, — поправился, искоса взглянув на Макса — он тоже не руководящий состав, но среди нас. — Не стоит дразнить волков. Я и так нарываться больше всех буду.

— Не хочешь руководить? — ехидно поддела Цветочек. Боишься ответственности? Напакостил и в кусты?

— При том, что он и будет фактически всем руководить. Наглая хитрая морда! — Это Сильвия, с показным недовольством, но на самом деле это была похвала.

— Решено. — Гор свернула вихрь планшетки, оглядела всех. Итак, подвожу итоги. К завтрашнему дню вы подготавливаете доверенности и все необходимые документы для представления мною ваших интересов на Земле, где я учреждаю консалтинговую компанию «Цитадель», исполнительным директором которой будет являться Мерседес Мария Амеда Веласкес, моя сестра. Учредители: Изабелла Веласкес, Гортензия де Росарио Кордоба, графиня Кумана, Мерседес Мария Амеда Веласкес, Сильвия Корнелия Валентина Феррейра, Адриано Манзони и Хуан Шимановский.

— Единственное чмошное имя среди таких крутых фамилий! — заметил я. Обида в голосе была наигранной, все всё поняли.

— Гор, прошу внести поправку. Я против вносить сего юношу, Хуана Шимановского, в состав учредителей, — вдруг снова взяла слово Фрейя, а я чуть не закашлялся. И хорошо, что сидел.

— Нет, Фрей, пусть будет, — это Сильвия. — Сеньоры должны понимать, кто среди «крыши» наехавшей на них конторы настоящий охотник, настоящий хищник. А все остальные — именно что прикрытие. Иначе атака начнётся на нас, а это куда серьёзнее.

Видимо Мышонок захотела вывести меня из под удара, но я и сам был против. Почему — не скажу, интуитивно чувствовал, что так правильно, и всё. Но Сильви, молодчина, сразу сообразила почему «так правильно». Бить будут уже не меня, а кланы Феррейра, Манзони и местных Веласкес. А это гражданской войной попахивает.

— Хорошо, — сдалась высочество, — значит мы семафорим всем, кто из нас заказчик и кого нужно убивать. Но я всё же надеюсь, ещё раз это повторю, вы всё взвесили и знаете, что делаете.

Тишина. Все ещё раз задумались о необходимости идти на такой шаг. И я в том числе. Но решил всё же, что оно того стоит.

— Тогда решено. — Гортензия хлопнула в ладоши. — Я сама подготовлю все документы и завтра заеду к каждому из вас — подписать. Объявляю проект «Консалтинговое агентство «Цитадель» открытым!

Глава 9. Подстава подставы или о Высокой Литературе

— Хуан, я всё понимаю, но после всего, что случилось сегодня, после всех моих уступок, это уже наглость.

Фрейя была в шоке — слабо сказано. Офигела — тоже мало красок. В общем, была в нокауте. — Это называется прямое должностное преступление. Наследница престола вскрывает тайных внедрённых агентов императорской гвардии, стоящих на страже государства, его мира и спокойствия? Я не буду называть тебя безумцем — тебя последние дни так назвали абсолютно все. Я… Да у меня даже слов нет, как тебя назвать, наглая твоя морда!

— Понимаю, тебе не по себе, — ухмыльнулся я. — Но посмотри на это дело с другой стороны. Некто даёт указание через любые подшефные структуры помешать одному ученику средней старшей школы получить нормальные баллы по экзаменам. И структуры вербуют для этого серьёзных людей в пятом управлении. Которые спускают подшефным стукачам приказ «валить» оного ученика.

— А если нет? Если не спускают?

— Уже спустили. — Я задорно улыбнулся. — Перед началом экзаменационной сессии у нас был иной список вопросов по «испанке». Он размещался на сайте школы в свободном доступе, как и учебная программа. Но знаешь, что произошло за день до начала сессии? Состав вопросов изменился. Изменилось их количество — со ста сорока до двухсот восьмидесяти. И бОльшая часть вопросов касается углубленного изучения материала двух последних лет.

— Тех лет, что ты в корпусе. — Фрейя завела руки за спину и зашагала по комнате «для переговоров» в «Престидижитаторе», где мы, отпустив всех остальных, остались «перетереть личное». — Занятно. Мне сказали, что против тебя будут играть нечестно. Но получается, честно, раз предупредили?

— За день до консультации по первому экзамену? Фрей, просто это последний день, когда что-то можно изменить согласно регламенту. Я читал регламент.

— Но ведь никто не побежал жаловаться! — парировала она. — Даже ты.

— Никто не побежал потому, что они всё это время ходили в школу и учились. А значит, знают. Если бы задали то, чего не изучали за эти три года — поднялся бы вой. А так у нас народ тёртый, будущие менеджеры высшего звена — сочли это усилением образовательных стандартов. Кстати в соседних школах ничего такого нет, все экзаменационные вопросы согласно рекомендации министерства. А я не побежал потому, что читер. Во-первых, и у самого память хорошая, а во-вторых, мне единственному могут подсказать «снаружи», прямо в кольцевую мембрану в ухе в момент подготовки. Но только после предупреждения от твоей матери я задумался… Чёрт, это нельзя спускать! Стукачи — люди государственные. И должны защищать именно что интересы Венеры. А они защищают интересы пары-тройки олигархов, для которых это игра. Я считаю, стоит примерно наказать их.

— А если они не при чём? — хмурилась она.

— Фрей, это стукачи пятого управления. — Я расплылся в злой улыбке предвкушающего добычу хищника. — Знаешь, сколько каждый из них завалил ребят, не дав им нормальный пропуск в жизнь? Мне никого из них не жалко. При этом подам всё под соусом самозащиты — вопросов с моральной стороной ни у кого не возникнет.

— Верёвки из меня вьёшь. — Она присела, поправила юбчонку. Классная наследница престола, всему свету ножки демонстрирует по самое «не хочу». Мне нравится. — Что будет, если соглашусь и дам ключ?

— Будет шоу. — Я пожал плечами. — А ещё разбор полётов в управлении — выявлен «краплёный» куратор. Это серьёзно.

— А лично мне что будет? — Она сощурилась, кидая весёлый взгляд.

— Я предлагал заехать к тебе. Но ты всё время отговариваешься. Только сосёшь, а до дела…

— Хам. — Сказано почти без эмоций. Она боялась близости со мной по политическим причинам. Хотела, но боялась попасть в зависимость от меня. Металась. Но пока не решилась, и давить не буду. — А Изабелла?

Хороший вопрос. Но ничего лучшего не придумал, как ответить честно:

— Буду ходить на два дома. Вместе жить вы не сможете.

— Не сможем. — Согласно кивнула. — А значит, давай пока не будем начинать. Я пока не готова ссориться из-за тебя с сестрой НАВСЕГДА.

— Согласен. Скажи, как будешь готова. — Жесть она ситуацию просчитывает.

Фрейя сидела, думала, вздыхала. Я не торопил. Наконец, решилась.

— Ближе к вечеру заеду в «Берлогу». Сама. Предупреди ребят. И ещё Хуан… Делай что хочешь, но тот, против кого ты будешь работать, должен сказать ТАКОЕ, что мне простятся все грехи — а у меня будут проблемы, поверь. Он ДОЛЖЕН это сказать, даже если на самом деле так не думает.

— Пироженки с дворцовой кухни не забудь, — расплылся я в улыбке. Должен — скажет. Хотя если чел и правда мальчик-зайчик, это может стать проблемой. Не только же сволочи в пятом управлении?

* * *

Не знаю, что ею двигает, но я точно не вью из неё верёвки. И секса со мной она не хочет. Нет, хочет, конечно, но «сдаётся» только под видом оного желания. На самом деле она мною крутит, пытаясь сделать так, чтобы я думал ровно обратное. Наверное, не стоит ломать кайф, лучше подыграть. Единственное, что напрашивается — это не я глава собственной армии, её куратор, прикрывающий от внешнего мира. Это Фрейя фактическая глава моих ребят, а я — её ширма для остального мира, как бы самый главный для всей Венеры, чтобы ей не задавали лишних вопросов. И игра «в любовь и страсть» наследницы к некому юному сеньору и потенциально будущему консорту — тоже ширма, дескать, девушка молодая, зелёная, при виде настоящего брутального мачо лужей растекается.

С одной стороны, ситуация мне не нравилась. Но с другой… Я просто не видел альтернативы. Никто не позволит иметь собственное вооружённое формирование на планете. Я не олигарх, у меня нет клана, контролирующего эн процентов планетарной экономики, мои родители не помогали первой королеве сесть на престол. А значит, буду играть по её правилам. Вряд ли она начала собственную игру и готовит что-то против мамы, у них, слава богу, дружная семья, и с королевой Фрейя — одна команда.

Её высочество сдержала слово и заехала, завезя мне ключи от базы данных пятого управления.

— Приказ о назначении комиссии будет издан вечером перед экзаменом, уже после консультации, — подсказал Майк, изучая первые попавшие под руку базы данных. А там было много интересного, но и много воды, из которой нужно тщательно просеивать зёрна из пустой породы. — Давай мы сейчас изучим твоего препода, что за чёрт и чего в жизни натворил. А как будет информация по остальным — ночь посидим и проанализируем. И если будет по нашей линии, по «хронике справедливости», дадим отчёт, и примешь решение.

— Договорились, — кивнул я и поехал за Сиби. Напряжённый выдался день. И Бэль предложила встретиться и сходить «на шопинг» втроём, «пока магазины открыты». Она будет в духе, тут ей и обрисую проект по выбиванию денег у аристократии, и то, что ей придётся в этом номинально участвовать. Предчувствую, какой будет ад, но надо выдержать.

Как прошёл вечер — рассказывать не буду. Скажу только, она на меня обиделась, и спать пошла в комнату Сиби. Но согласие стать учредителем дала.

Я же забурился в «игровую», настроил связь с «Берлогой» и всю ночь изучал материалы и строил стратегию поведения на экзамене. «Хуан, у меня будут проблемы. Он ДОЛЖЕН сказать это» — вертелось в голове. Если сяду в лужу — сядет и она. А именно от Фрейи, как оказывается, зависит всё в моей жизни.

К утру задремал. Но по будильнику чётко проснулся, принял душ и побежал завтракать.

Мелкая тоже проснулась, спустилась и решила составить компанию.

— Ты точно готов? — спросила, уминая бутер с колбасой и сыром. Минимализм, но мне, бывшему школьнику титуляру, самое оно. Сила привычки.

— Там засада, Сиби. Этот чёрт хоть и строчит исправно управлению, но на самом деле мест, в которые его можно ткнуть, всего несколько. Поверь, на самом деле в таких конторах далеко не все сволочи и скоты. Их много, работа такая, что легко оскотиниваешься, но, как правило, в любых органах полно честных служак, искренне выполняющих свой долг. Этот тоже работает честно. Почти. Пришлось сильно покопаться в его биографии, чтобы что-то найти.

— Но ты нашёл, — констатировала она.

— Угу. Но ещё вчера бы чувствовал себя подонком. Понимаешь, все люди оступаются. Все ошибаются. И я ошибался. Из-за меня гибли люди. Девчонки. Парни. Я неправильно оценивал ситуацию, посылал в бой тогда, когда надо было отступить. Так и он — в целом сеньор просто выполняет свою работу. Да, испортил жизнь паре парней, но на общем фоне не так и круто.

— Но мы говорим о человеческих судьбах, разве нет? — зло сузились её глаза. — Что с ними стало?

— Один спился. Второй ушёл в армию. Погиб на Земле. Есть боевые награды.

— Что погиб — к делу не относится, — покачала она головой. — Бывает. Что пошёл в армию…

— А мог стать крутым менеджером чего-то. Или инженером. Получал бы большие деньги, но главное, приносил бы огромную пользу стране. А он сгинул, как простое мясо. Причём от безвыходности — с такой пометкой в личном деле тебя даже в торговлю, продавцом не везде возьмут.

— Хуан, он это СДЕЛАЛ. Уничтожил будущее двух ребят. А значит к чему эти эмоции и рефлексия?

— Я тоже посылал девчонок на убой! — не сдавался я.

— Ты не желал им гибели, ты ошибся! — повысила она голос. — Он же, отправляя своих учеников в утиль, строча на них доносы, желает гибели ОСОЗНАННО. Вот в чём между вами разница, Хуан. А теперь иди и надери там всем задницы!

Аудитория. Снова лекторий. Захожу в числе последних, все глаза на меня. При входе Селеста сбросила текстовку, что вся школа, кто не занят непосредственно своим экзаменом, прилипла к трансляции канала, и будет ждать моего выступления. То, что на математике просто отвечал, никого не обмануло — математика точный предмет. А «испанка»… Все помнят мои выступления перед этим же самым преподом, когда я рассказывал про кукурузные булочки и планомерную промывку мозгов. Не все, но многие. А значит, многие ждут, что будет как минимум интересно.

Пропускаю всех однокашников вперёд. Даже жаль ребят если честно. Может не выворобушкиваться, а ещё раз всё прогнать, и пропустить перед собой поболее народа? Ибо после меня вряд ли кто-то сдаст, даже если будет готов.

Решено. Взял свой билет (снова, как и на информатике, и на математике, отпечатанный на кусочке бумагопластика. Альберто Томпсон. Континентальная поэзия эпохи Второго Возрождения. О, а это интересно! Гарсия Маркес! И ещё три пункта. Всё знаю, ответить смогу, но будут заваливать боковыми и встречными вопросами. Пожалуй, подремлю. Парни копают инфу на двух других членов комиссии, два уже в кармане…

— Сеньор Шимановский? Готовы? — проснулся я от этого возгласа.

— Хуан, мы пытались! Но ты вырубился! — Извиняющийся голос Солёного в ухе.

— Да, сеньор председатель комиссии, — поднялся я, давя зевоту.

С пустым листком спустился. В лектории осталось человек пять. Неудачники, что-то пулемётом пишут, или думают. Вспоминают? Если не готов, перед смертью не надышишься. Ладно, не проскочили передо мной — ваши проблемы, ребят. Пересдача — штука сложная, даже если она по объективным причинам.

— Сеньор Шимановский? — Это гость из другой школы. Председательствует завуч, памятный по экзамену ИС. Пристяжной — вновь силовик, но просто так его хакнуть нам не дадут. СЕГОДНЯ не дадут. Ночью пароль её высочества работал, но сейчас все всё понимают, и нас, войди в сеть ИГ, заблочат на раз.

— Альберно Томпсон, — начал я, положив листок перед председателем. — Родился в городе Лос-Анджелес тридцатого сентября две тысячи двести…

Краткая биография. Пара известных вещей. Описание упадка в тогдашней литературе. Роль в том, чтобы этот упадок не стал катастрофичным. Ничё так ответил. Встречные вопросы. Отвечаю, не критичные пока. Разминка.

— Следующий вопрос. Поэзия Второго Возрождения, — произнёс председатель.

— А могу сразу третий? — наглею я.

— Почему? — Завуч сузил глаза. Ждал подлянки. Правильно делал.

— Потому, что у сеньора Шимановского всегда был свой индивидуальный взгляд на многие политические процессы, и это отражается на его видении литературы. — А это заулыбался почти всё время до этого молчавший наш препод. Шоу началось. — Он всегда с интересом рассказывал свой взгляд на устоявшиеся произведения, и даже на литературные тенденции. И я бы сказал, что это взгляд взвешенный, человека, который думает, пусть он и несколько… Неверный.

— Почему же вы так, сеньор? — улыбнулся я. — Чтобы судить о верности и неверности, оную нужно доказать. А я свой взгляд аргументировал железно.

— Хорошо. Аргументируйте нам сеньора Гарсия Маркеса, пожалуйста, — «смилостивился» он. — Что возьмём? О, давайте классику. «Сто лет одиночества». О чём эта без сомнения спорная книга, поведайте свою версию?

— Всё просто. — Я разогнал восприятие, прогоняя остатки сна. — Это книга об истории семьи Веласкес.

Все члены комиссии, кроме моего препода, раскрыли рот от изумления от такого выверта сознания.

— Переселились в дебри, о которых никто не знал, — начал комментировать я. — Как и первые Веласкесы были генерал-губернаторами настолько отдалённой задницы Империи, что эти понятия сравнимы. Торговали с ними только цыгане — а с Венерой только метрополия. Затем инцест. Королева Аделина — плод любви своей мамы с пусть очень дальним, но родственником, представителем новой династии на троне в Каракасе. Оливия же Веласкес, её внучка, и Лукас Маршалл — кузены. Филипп Веласкес и их дочь, королева Катарина — тоже родственники, оба потомки королевы Аделины. Нашу королеву чаша миловала, но что-то подсказывает, что следующая королева вновь будет мутить с кровным родственником. Это просто предположение, но оно у меня есть.

«Угу, с тобой, Чико» — поддел внутренний голос.

Со мной, но ведь я родственник! Сиби не даст соврать, народ по внешнему виду сразу связь с династией определил.

— Это смелое обвинение, — произнёс «пристяжной».

— Это не обвинение, сеньор… К сожалению, я не в базе и не знаю какое у вас звание. — Трое остальных экзаменатора от этих слов скривились. Гэбэшник же укол выдержал. — Это не обвинение, это констатация факта. Эта династия несёт в себе проклятье. Но проблема в том, что альтернативы нет. Она ни капельки не выделяется на фоне других представителей элиты, кто теоретически мог бы встать у руля планеты. И у всех нас, у всего нашего большого венерианского Макондо, будет примерно такой же конец, как у того. Будет буря, и привычную нам власть, сметут. Кто, когда? Не знаю. И Маркес не знал, что именно сметёт Колумбию его времени. Он просто знал, что власть в прежнем виде не удержится, кончит как Макондо.

Но главное, Буэндия — эгоисты! — расширил я глаза. — Аристократы и эгоисты, которые любят только себя и никого больше.

— Как Веласкесы, — добавил мой препод.

— Примерно. А если кого и начинают любить, это не делает погоды, как, например, брак королевы Леи, либо это кто-то из их собственной семейки, что опять же говорит об эгоизме, любви самих себя.

— И вы эгоист, сеньор Шимановский? — Это второй препод.

— Да. — А толку скрывать и врать себе? — Я тоже эгоист, и тоже люблю только себя. Остальных — использую. Даже тех, кто любит меня. Это хотели услышать? Но у меня есть отличие. Буэндия, Веласкесы — земледельческая аристократия. А я — нет. У меня свежие взгляды на окружающие вещи, я хочу вдохнуть струю, оживить то, что они делают. Получится, нет — не знаю. Но без свежей крови и свежих идей любая династия загнётся. Трагедия Макондо в том, что любовь могла бы спасти город, и она даже появилась, но было уже поздно. Я надеюсь, что на Венере ещё не поздно.

— Смелое заявление! — Это наш препод. — Значит, Гарсия Маркес совершенно точно знал, что через сотни лет на другой планете будет править такая династия, так?

— Не надо принимать буквально, сеньор, — мило улыбнулся я. — Всё вы поняли. «Сто лет одиночества» — это реквием по аристократии. Которая закукливается в своём эгоизме, не видя других путей контакта с миром, окунается в инцест. Не имея свежей крови и свежих взглядов деградирует и… Исчезает. Даже буря не была нужна на самом деле, Макондо умер и так, до неё. Буря лишь литературный приём, который хоронит то, что стало к тому моменту мертво. Это предупреждение нам, что так будет. И я, как вы говорите, имеющий собственную позицию, буду стремиться к тому, чтобы избежать, или хотя бы отсрочить этот сценарий. Буэндия должны интересоваться миром, должны взаимодействовать с народом, должны жить и любить, а не кипеть и вариться в собственном эгоизме и в собственной исключительности. Любые Буэндия, какие бы ни были у них фамилии. Иначе — деградация и…

— Буря, — досказал гэбэшник. — Опасные разговоры, сеньор Шимановский.

— Скажите это экспертам министерства образования. — Я криво усмехнулся. — Это они ставят в программу такие опасные произведения.

— Не перевирайте программу, сеньор Шимановский! — психанул и повысил голос второй препод. — Что это за клоунаду вы устроили? Это школьный экзамен, а не шоу у Кристиана Сальвадора!

— Сеньор, я привёл аргументацию под свои выводы, — зло парировал я. — Прав я или не прав, но я доказал, что имею право думать то, что думаю. Возражайте по тексту, где я не прав!

«Щенок!» — читалось на его лице.

— Уважаемые, предлагаю вернуться к этому вопросу чуть позже, — попытался разрядить атмосферу завуч. — Мы поняли, что сеньор Шимановский одарённый юноша. Но этого мало. Давайте всё же вернёмся к поэзии. Прочитайте нам что-то из той эпохи.

— Не хочу. — Я сложил руки перед грудью.

— Почему же? — коварно заулыбался гэбэшник, почувствовав, что настал их черёд мутить шоу.

— Потому, что меня не «втыкает» данная эпоха, — честно ответил я. — Скажу так, в ней нет НИ-ЧЕ-ГО, что могло бы обогатить мировую литературу.

— Это слишком серьёзная… Хмм… Заявка, — потянул второй препод, также заулыбавшись, словно охотник, почувствовавший слабину зверя. — Здесь будете аргументировать?

— Конечно. Люди всегда писали и пишут стихи. Бывают периоды, когда стихи более востребованы, и тогда рождаются шедевры, о которых помнят потомки. Бывает, когда у людей спад. И Второе Возрождение это время, когда из-за политических пертрубаций народ слишком устал и ударился в поэзию, чтобы отвлечься. Краткая эпоха взлёта нескольких авторов, но лишь пик на графике в сравнении с тем, что было до и после. Ничем толковым та эпоха МИРОВУЮ литературу не обогатила, и обогатить не могла.

— Но мы изучаем не МИРОВУЮ, — выделил вслед за мной это слово и наш оскалившийся препод, — а латиноамериканскую литературу.

— А почему мы изучаем не мировую литературу, сеньор? Ведь в мире было написано куда больше интересных вещей, достойных обучения в школах? — картинно округлил я глаза. — Но я знаю о многих только благодаря самообразованию, а большинство сограждан понятия не имеет о них!

— И вы можете продекламировать что-то из… Мировой классики? — Это заинтересованный завуч.

— Конечно. Вот смотрите, Вильям «наше всё» Шекспир.

Я набрал в лёгкие побольше воздуха и начал декламацию, правда, не на английском, а на испанском, как в своё время читал.

Но что за блеск я вижу на балконе?

Там брезжит свет. Джульетта, ты как день!

Стань у окна, убей луну соседством;

Она и так от зависти больна,

Что ты ее затмила белизною.

Оставь служить богине чистоты.

Плат девственницы жалок и невзрачен.

Он не к лицу тебе. Сними его.

О милая! О жизнь моя! О радость!

Стоит, сама не зная, кто она.

Губами шевелит, но слов не слышно.

Пустое, существует взглядов речь!

О, как я глуп! С ней говорят другие.

Две самых ярких звездочки, спеша

По делу с неба отлучиться, просят

Ее глаза покамест посверкать.

Ах, если бы глаза ее на деле

Переместились на небесный свод!

При их сиянье птицы бы запели,

Принявши ночь за солнечный восход.

Стоит одна, прижав ладонь к щеке.

О чем она задумалась украдкой?

О, быть бы на ее руке перчаткой,

Перчаткой на руке!

— Сколько эмоций! Сколько экспрессии! Какие эпитеты! Сильно? — спросил я, поставив точку и сделав паузу. Преподы молчали.

— Или это. — Продолжил:

Быть иль не быть — вот в чем вопрос.

Что благороднее: сносить удары

Неистовой судьбы — иль против моря

Невзгод вооружиться, в бой вступить

И все покончить разом…

— Браво, сеньор Шимановский! — перебил наш препод с серьёзным и смурным лицом. — Скажите, зачем вы устраиваете это шоу? — Подался вперёд. — Все знают, что по объективным причинам вас сейчас смотрит через школьный портал не только вся школа, но и половина Альфы. Вы у нас медийная персона, с этим могу только поздравить. Но вы расписываетесь перед всем городом либо в незнании предмета, а вы понимаете, что за незнание поставить удовлетворительное количество баллов мы, также сидящие перед камерами, не сможем, либо в целенаправленном срыве экзамена. Который вам придётся пересдавать, но вот грант категории «А» вам при этом не видать. Зачем вы устраиваете это шоу, юный сеньор?

— Зачем? — Я усмехнулся, прошёлся по «пятачку» аудитории, делая эффектную паузу. Взмахнул рукой. — Доска!

Сбоку, слева от меня, но справа от сеньоров, зажёгся вихрь голограммы. Парни из «Берлоги» запустили.

— Сеньор, не стоит. Мы учли опыт предыдущего воздействия и противодействия, и сейчас вы не сможете обрубить нам связь. Да и тогда это было не так уж просто, пришлось использовать специальные протоколы. — Это я гэбэшнику, который непроизвольно при последней команде дотронулся до уха, отдавая какую-то команду. Сеньор руку убрал, замолчал, посмотрел с интересом.

— Сеньоры, это шоу за тем, — усмехнулся я, оглядывая всю комиссию, — чтобы представить городу и миру ещё одного автора. Причём сугубо латиноамериканского, что соответствует нашей программе. И представить вам аж два произведения.

На «доске» появился текст докладной записки на имя главы восьмого участка пятого управления. От агента 28145-14. В тексте говорилось о «плохом поведении» некого Муратова Исмаила, учащегося его класса, который виновен во всех смертных грехах, а точнее в единственном смертном грехе — в неблагонадёжности. А также вольнодумстве, плене ложных либеральных ценностей, что он — потенциальное мясо для вербовки оппозицией и террористических структур Обратной Стороны, и следует ой как внимательно присмотреться к нему, дабы чего не вышло. С приложением аудиозаписей его монологов на отдельном носителе.

— Сеньор, узнаёте своё творчество? — оскалился я, глядя на препода, который сошёл с лица. — Вы же не просто латиноамериканец, вы — агент пятого управления ИГ Венеры! А значит, несмотря на то, что жанр произведения эпистолярный, с налётом канцеляризма, я спокойно могу отнести его к предмету нашего экзамена — «латиноамериканская литература».

Итак, давайте разбирать вехи данного произведения…

* * *

— Прекратить балаган немедленно! — вспыхнул и подскочил ГБшник. И на лице его я прочёл страх — любая спецура стояла и стоять будет на том, что никто не должен знать имена сотрудников и агентов. Только тогда спецслужба может функционировать. Любой растрезвон базы данных кадровой части — и незамедлительная кара. Причём до суда и следствия можно вообще не дожить. За преступление, что они расследуют — доживёшь, это их работа, но за подрыв устоев, основы основ — тебя даже искать не будут. Чё там искать, в атмосфере кроме золота растворяется всё. Может я фантазирую и преувеличиваю, но, имхо, это и правда грех грехов. — Что ты себе позволяешь, щенок?

Я приосанился. Ответил с достоинством:

— Как это что? То, на что не решается наша власть вот уже пятьдесят лет. Топлю вашу контору.

— Хуан, тревожные кнопки сработали во всех окрестных отделениях гвардии. К вам сейчас рванёт дофигища машин лазорево-золотых. И нам там ловить нечего, только следим.

— Блокировка главного шлюза школы, — произнёс я вслух, но тихо. — Блокировка всех коридорных переборок. Врубайте протоколы прорыва атмосферы. Тяните время, мне надо хотя бы четверть часа.

— Есть!

— Что ты сказал? — а это раскрасневшийся ГБшник.

— Я говорю, что делаю то, что должна была сделать власть ещё три десятка лет назад, — криво и очень зло усмехнулся я. — Вы были созданы, чтобы кошмарить Обратную Сторону сразу после войны. Там было нелояльное население и горы оружия, в своё время это было оправдано. Но население со временем присмирело, особенно когда поняло, что Москва от них отказалась и бросила ради своих мелочных материальных интересов. Что они теперь сами по себе. Родилось и выросло новое поколение, которое было готово жить с вами, латиносами, бок о бок. И вам нужно было сменить кнут на пряник, и поощрять интеграцию вместо подавления возможного бунта и сепаратизма.

Но если прикрыть вас — вы останетесь без работы! — закричал я, не давая себя перебить, а сеньоры пытались. — Без очень хорошо оплачиваемой в общем не пыльной работы, коэффициентов за опасные условия и льготных пенсий. Вы просто не нужны Венере в таком количестве, вас некуда больше устроить — по крайней мере не всех! А потому нужно искусственно поддерживать градус напряжённости между секторами — что вы с успехом и делаете.

Нацгады по указке сверху, а они всё делают по указке, работа такая, кошмарят людей на местах, чтобы их и латинский сектор ненавидели. Вы же, и ваши стукачи, пользуясь этой ненавистью, выявляете пассионариев и радикалов, и даже если они безобидны, раздуваете из мухи слона, а после предъявляете планете, как врагов номер раз и террорюг. Не надо, сеньор, лучше молчите, я знаю историю собственного государства и читал документы, которые физически запрещено выносить из места их хранения.

— Это ВЫ раздуваете межнациональную ненависть! — взревел я и грозно сделал шаг навстречу. Руки мелко затряслись — предтече приступа, и нужно во что б то ни стало удержаться. — Вы лепили из простых работяг и обывателей террорюг и зловредов, чтобы остаться на хлебном месте и хорошо жить за счёт напуганных налогоплательщиков! Вы без зазрения совести ломали судьбы талантливым людям, которым после ваших отписок в досье ставили такие пометки, что на любую высокооплачиваемую работу им закрыта дорога. Этим вы ещё больше обозляли людей, приводили их к ещё большей ненависти и взращивали в них ещё больший протест и неповиновение. Вы — отродья дьявола, сеньор офицер, я вас ненавижу, и если меня сейчас смотрит и слышит много народа, как медийную персону, то заявляю: я готов взять на себя ответственность и первым поставить в народе вопрос о целесообразности существования пятого управления императорской гвардии в принципе, и ещё более — необходимость существования оккупационной армии Сектора, по недоразумению носящей название национальной гвардии. Есть ещё вопросы, что я делаю?

— Сеньор Шимановский, — завуч, очень спокойно, видно ему сообщили, что едет гвардия, — ваша акция протеста понятна, и, возможно, политически обоснована — я не отрицаю, что нашему обществу, возможно, нужен диалог по этой проблеме. — На хмыкание офицера он не обратил внимание. — Но тем не менее, вы нарушаете закон. То, что вы делаете — уголовная статья. И даже ваши покровители не всемогущи защитить от ВСЕГО… При прямой трансляции, конечно.

— Разумеется, я знаю это. — Я умиротворяющее улыбнулся. — Сеньор, знаете, что я хочу? Я хочу, чтобы парниши и девчушки, обучающиеся сейчас в педе на историков латинской литературы, увидев моё выступление, трижды подумали, а оно им надо — соглашаться на вербовку «пятёрки»? Или же просто преподавать деткам — какая бы они ни была, она НАША литература. А значит, моя жертва УЖЕ не будет напрасна.

Но я не закончил с литертурным творчеством. — Я тяжело вздохнул, взял перо лазерной указки и пошёл к «доске» — подсвечивать отдельные интересные моменты на экране. — Знаете, что делал уважаемый Муратов Исмаил, за что получил клеймо и разбитую жизнь от нашего сеньора-литератора? Он ИМЕЛ НАГЛОСТЬ ВЫСКАЗЫВАТЬ СВОЁ МНЕНИЕ!!! — я сделал ужасные глаза. — Представляете? Я, вот, тоже, имел наглость спорить. Но меня тут, оказывается, с момента поступления курировало ДБ, и сеньору дали по рукам. — Судя по скисшей роже препода, так и было. — МНЕ он прощал альтернативную точку зрения, но только потому, что руки коротки их оторвать. Ах да, я по внешности латинос, из стержневой, «правильной» расы, условно свой, а своим шалопаям прощать можно.

— Шимановский, прекрати! — взревел препод.

— Сеньор, это разговор не о булочках, — покачал я головой, — вы ломали людям судьбы. Ах да, всем, кто нас смотрит, в рамках сего представления, — топнул ногой, — не получится показать все материалы по этому делу, но вы можете их найти на сайте «Хроники борьбы за справедливость», их сейчас туда загружают. Как и ещё одно дело, на ещё одного человека. Который также получил отлуп и никуда не смог устроиться в этой жизни благодаря нашему неуважаемому литератору, агенту 28145-14.

— Так, сукин сын, а теперь быстро прекретил! — А это психанул и не выдержал ГБшник. Встал, двинулся ко мне, вытаскивая из наплечной кобуры маленький, но опасный пистолетик… Пороховой, не игольник — хорошо, калибр маленький… Но и таким легко убить.

Вскинуть руку. Прикрыть глаза. Концентрация… Руку вниз, в район ноги… Прицелиться сеньору в колено…

«Пиу» тут нет, «вельветка» выходит беззвучно. И нет, я не ездил на базу, чтобы мне её зарядили (постоянно таскать нельзя, протокол, слишком опасно, только перед крупными охранными операциями… Или хранителям можно). Мне её вшили ребята. Прямо в Берлоге. Разрезали кожу, вскрыли приёмник, установили — у Макса в отряде и такие спецы есть. Руку зашили и заклеили телесным клеем. Ну, сколько-то крови потерял, зато не завишу от курв из корпуса, которые не пойдут навстречу. Шрам будет, да и шов болит, но переживу.

В колено сеньору не попал, попал в ногу чуть ниже. Сеньор тут же споткнулся и начал заваливаться, я же подбежал и в прыжке ногой выбил оружие из его рук. После чего с другой ноги зарядил ему под дых, кулаком в хлебальник, уронил сеньора, а когда тот попытался встать, двинул ему по рёбрам.

— Ай-яй-яй, сеньор! Такой большой мальчик, а в школу, к детям, огнестрельное оружие таскаете! Вы знаете, что это запрещено? — издевающимся тоном заголосил я. — Что вы кого-нибудь можете нечаянно поранить и даже убить? Ой, как нехорошо!

— Отвали придур…

Хрум. По рёбрам. Кажется, что-то сломал, ибо бил без стеснения. Реально упоротый тип! В школе пистолет доставать! Охренели они в своей «пятёрке» от безнаказанности. Этот чел — труп, из органов его выпрут, но я, кажется, правильно делаю, что начал топить за лишение этого управления львиной доли влияния. Нафиг, таких упоротых вон из органов!

— Ты труп, парень! Просто труп! — простонал он.

— Без тебя разберемся, дядя. — А теперь козырь. Автошприщ. Пронёс его по частям. Не медицинский, что на скорых и во всех больницах, а военная модификация, из корпусной аптечки — у нас она в машине стоит у любой группы, охраняющих нулевой объект. Придя в аудиторию, собрал, убрал в карман и только после уснул на задней парте. — Покойникам слова не давали, а ты больше не агент ИГ. — Первой ампулу из левого кармана. Снотворное. Мгновение — зарядить и вколоть. Колол в шею — плевать куда, сойдёт. Агент прохрипел и… Отрубился.

— Сеньоры? — кошмарно улыбнулся комиссии. Оставшиеся преподы и завуч испуганно вскочили и смотрели на меня и тело лежащего сеньора с расширенными от ужаса глазами и растерянными лицами. — Сеньоры, вы видели, у этого человека было оружие, и он им пытался угрожать в помещении школы, где дети.

— Сеньор Шимановский, вы пустите детей! — А это завуч. Жалко, устало, но в то же время уверенно. — Мы готовы стать заложниками, но они вам ничего не сделали.

— А кто вам сказал, что вы заложники? — воскликнул я, убрал шприц и вскинул руки. — Этот человек угрожал мне ОРУЖИЕМ. Я его нейтрализовал. При том в моём поведении не было ничего угрожающего безопасности школы. А что шлюзы школы блокированы — так то, наверное, сбой в системе. Кстати именно поэтому я не могу никого никуда выпустить, как и сам выйти. Присядьте, сеньоры! Присядьте! Я же отвечаю экзаменационный вопрос, не забыли? Мне нужно разобрать несколько произведений и две биографии по истории латиноамериканской литературы.

Оглядел аудиторию. Пятеро неудачников, видя, какой трэш творится внизу, на «точке» тоже подорвались, пооткрывали рты и смотрели, что будет. Вниз и на выход никто не рвался, и слава богу.

— Итак, начнём с биографии уважаемого потерпевшего, а именно гражданина Венеры, подданного её королевского величества, сеньора Муратова. После школы, получив чёрную метку в личном деле, он попытался поступить в ВУЗ, но, к сожалению, его не приняли, невзирая на грант категории А. Он проходил по конкурсу, не думайте, — а это развернувшись в аудиторию — на зрителя, — это был умный мальчик. Но приёмная комиссия физически ничего не могла сделать. Впрочем, и самому сеньору Муратову об этом сказать не имела права. И он подал документы…

История так называемого неудачника. Я стоял рядом с телом поверженного агента «пятёрки» и невозмутимо вещал, и вдруг понял, что если бы не было информации о готовящемся «сливе» моего экзамена, это выступление стоило бы придумать. Нет, сам бы я на подобное не решился — не надо считать меня эдаким героем-правдорубом. Всё, абсолютно всё в своей жизни я делаю вынужденно, под давлением обстоятельств. Вот вспоминаю оную жизнь и понимаю, что сам какие бы то ни было шаги никогда спонтанно не делал. Мне не нравилось многое в окружающем мире, но на рожон, как ни странно, менять что-либо, никогда не лез. Мой потолок — сказать Толстому всё, что о нём думаю, огрести и снова сказать. Не встреть я Фрейю, и сразу же Бэль тогда в парке, вообще не было бы в жизни ничего такого. Ну, слыл бы парнем, который говорит всем всё в лицо, но трындеть — не мешки тягать. Стал бы эдаким локальным парией в школе, и даже Толстый бы меня не трогал — подобные конфликты быстро наскучивают. Всё, это потолок Шимановского!

Революцию в школе ваш покорный слуга начал устраивать только ради того, чтобы повысить собственную планку ввиду встречи с аристократкой. Что я, блин, чего-то стою и что-то могу. Любовь двигала, а не желание изменить мир. Она же, любовь, потащила в корпус.

И если бы сеньорины офицеры убрали девчонок Сандры в Форталезу, не было бы противостояния и выступления на Плацу.

Если бы не изнасиловали Беатрис, не было бы жаркой осенней вендетты.

Не подрядись мы с Бэль выступать за чужую нам команду чужого корпоративного чемпионата — нафиг надо было вытаскивать их в чемпионы! Просто мы сказали «А», выкинули из команды людей, что тождественно увольнению с фирмы, на этом фоне просто нельзя было останавливаться.

И, наконец, не было бы погромов в городе, не спиши меня сеньорины, не дай мне, списанному, задание мусорщика, утилизировать латинских ультрас. Ибо я так и так списан, хуже точно не будет, попытка не пытка. А мальчик будет думать, что он важен, что его после этого повысят до настоящего управляющего и государственного менеджера. Тьфу, и тут вынужденная мера!

…Но раз сейчас сложились обстоятельства — буду брать от них всё, что могу, ибо могу. А хочу мочь я… Да-да, именно то, что говорю. Хочу топить эту гадскую контору, ломающую судьбы и стравливающую народы. Какое-то количество реальных отморозков они, конечно, ловят… Но этого можно достичь иной ценой, не ломая жизнь сотням людей в год, если не тысячам. Мне импонирует наш препод, как человек, как оппонент в дискуссии, но в нём всегда отталкивало что-то, и теперь понимаю, что. Я ненавижу его работу! То, для чего он над нами поставлен! И сейчас моё соло — не просто импровизация с целью защититься от слива экзамена. Я делаю то, что подсознательно всегда хотел, о чём мечтал. Делаю как умею, и это кайф, что такому поступку будет отмаз: «Вы же сами говорили, что они меня будут «топить».

— …Я не знаю, что с ним сейчас, — закончил я первую биографию, — он жив, но в базе налогоплательщиков этого сеньора нет. То есть уже давно официально нигде не работает. Если кто-то может помочь человеку — помогите, тут, к сожалению, мы, люди, можем что-то сделать только сами, объединившись.

Теперь другая судьба, другого человека. Героя, который смог не пасть на дно, и более того, добился успехов. Он погиб, как герой, но эта часть истории хоть и не имеет отношения к нашему литературному автору 28145-14, а может даже этому человеку в итоге понравился его путь и он был доволен судьбой, но так или иначе он погиб, и его стезя тоже является следствием вот этих вот литературных произведений… — На экране выплыли скрины следующих докладных, на погибшего на войне парня.

— Сволочь, что ж ты делаешь? — не вытерпел и подорвался таки со стула препод.

Повернулся к нему. Окинул пронзительным взглядом, но мою едкую фразу прервал Солёный:

— Командор, внешний шлюз вскрыт. На коридорные не надейся, их можно открыть, находясь внутри, в коридоре, вручную. Механический привод. Время.

Я выругался. Да, время. А у меня ещё конь не валялся.

— А что я делаю не так, сеньор?

— Прекрати немедленно! Ты получил своё, ты получил трибуну, о тебе все всё узнали! Меня ты тоже утопил — меня теперь многие захотят грохнуть! Заканчивай шоу!

— Шоу… — Задумчиво усмехнулся. — Сеньор, шоу должно продолжаться.

— Щенок! — брызгая слюной присоединился второй препод, из другой школы. — Щенок, ты и правда не понимаешь, что творишь?

В глазах обоих стеной стоял СТРАХ. «Меня теперь многие захотят грохнуть…»

— Сеньор литературный агент 38764-12, разрешите к вам ТАК обращаться? — пронзил я второго препода глазами. — У меня для вас тоже есть материалы, тоже из вашего творчества. Вот, например, это. — Сзади на экране появилась очередная докладная. — Но вы интересны постольку поскольку, я вас не знаю. А потому у меня предложение. Я прекращаю балаган и сворачиваюсь, а вы взамен честно и прямо, перед всеми камерами говорите, кто приказал вам «слить» мой экзамен. Утопить меня.

— Что-о? — вытянулось лицо сеньора… Поздно, я его прочитал. Не актёр он, и безбожно сфальшивил.

Бросок тела вперёд. Перегнуться через стол, схватить его и… Швырнуть на «точку» на пол. В шприц ампулу из левого нагрудника. Укол в бицепс.

— Сеньор, у меня к вам мало что есть, чтобы предъявить, а потому даю выбор. Вы честно говорите, кто приказал вам меня «слить», и я не выкладываю ваши писульки на «Хроники справедливости». Кто?!!

Сеньор натужно задышал. Первая стадия. У меня пара минут до начала действия препарата.

— Прошли вестибюль с фонтаном. — Это Солёный.

— Шимановский, прекрати. — Это убитый горем завуч. — Тебе сказали, что сюда идёт гвардия. Концерт окончен.

— О, нет, сеньор! — Я снова хищно оскалился. — Вам тоже приказали «валить» меня. Да?

Хорошо, что я умею читать людей. У меня не соврёшь.

— Ты бредишь!

Снова бросок… Но я не на завуча бросился, а на своего препода. Он сопротивлялся, но я заломил ему руку и ввёл вторую ампулу.

— Это нейротоксин, — произнёс, усадив обоих на пол на «точке», лицом на камеру в зал. — Сеньоры, объясняю ситуацию. Вам обоим… Всем троим дали приказ «валить» меня. Сеньору завучу не знаю кто, с ним позже поговорим, но вы — агенты человеконенавистнической «конторы» и с вами я отдельно груб и жесток. Сейчас вы добровольно признаётесь, что ваши кураторы вам приказали, и я даю антидот. Можете не говорить имена и звания, тем более вы их и не знаете, в смысле настоящие, но у каждого вашего куратора есть цифровой код. Правда, сеньор 28145-14?

— Пошёл ты! — А это чужой препод. Моего уже трусило и ломало, он уже был не в себе, а этот ещё соображал.

— Мужики, будет БОЛЬНО! Говорю сразу. К счастью, вещество безвредно, но муки ада преодолеть вам придётся.

— Куратор… Куратор ничего не говорил, Шимановский! — зло, сквозь зубы прошептал мой препод. — Ты льстишь себе, придурок!.. С завышенной самооценкой.

— Какой есть. Однако именно меня, с завышенной самооценкой, пытается «слить» «пятёрка». Причём как-то глупо, всего лишь завалив экзамен. Мелочно! Боже, как же мелочно работают наши конторы!

— Шимановский, ты за это ответишь! — затрясло и второго препода. — Это уже уголовная статья. Отравление токсином…

Его скрутило, больше сеньор говорить не мог.

— Кто! Сеньоры, мне нужно только имя! — давил я, нависнув сверху. — В букво-циферной форме, но имя! Кто приказал вам «утопить» меня!

— Да с чего ты взял, что тебя приказали «утопить»?! — воскликнул напуганный происходящим, трясущийся от страха, и признанный мною безопасным завуч. — С чего ты вообще это устроил?

— С того, сеньор, что за пару дней до сдачи МНЕ изменили экзаменационные вопросы. Увеличив их количество в два раза. Эта акция была направлена персонально на меня, так как все, кто ходил на занятия это время, могут ответить на них. Я же обучался дистанционно, в том числе по выданным ранее вопросам, и изучить дополнительно в два раза большее количество материала за два дня всяко не получится. При том, что сей поступок стопроцентно соответствует регламенту школы.

Повернулся к нему, развёл руками.

— Кто-то, сеньор завуч, заставил меня выучить мало информации, чтобы после, когда станет поздно, резко обесценить выученное объёмом невыученного. Это на самом деле глупость — подумаешь, останусь без гранта. Но, блин, сеньоры, это должностное преступление! — Я подошёл и пнул пистолет (он был на предохранителе, проверил), и тот отлетел в угол аудитории. — Кем бы я ни был, кто б за мной ни стоял, как бы я ни ненавидел вас и их контору, — кивок на корячащихся преподов, — это ДОЛЖНОСТНОЕ мать вашу за ногу ПРЕСТУПЛЕНИЕ!!! Которое совершили и вы, сеньор завуч, и сейчас нам расскажете, кто вам давал какие указания.

— Это бред, Хуан!.. — Сеньор «слился». Даже не биоэнергетик сейчас понял, что он врёт. Что страх живительный делает!

— Что, лекарство дошло до кондиции? — подошёл я к шпикам. — Сеньоры, кто первый сдаст своего куратора?

— Пш-шёл ты! — это мой препод.

— Нет никакого кура… Тора… — Это крепился второй.

— Хуан, вестибюль с гардеробными, — доложился Солёный. — Остались лестница и этаж.

Наш лекторий слишком близко к лестнице. Жаль.

Схватил чужого препода, взял за грудки, потащил к столу и швырнул на солешницу:

— Говори, гад! Тебе сказали «слить» меня?

— Д…Да! — выговорил он.

— Кто? Куратор управления? Имя! Звание! Номер!

— Н-н-е куратор! — качание головой. — Ты безумен, щенок! Дела нет до тебя управлению!

— Кто? КТО мать твою? — взъярился я, ощутив пришествие северной полярной лисицы. Он НЕ ВРАЛ.

— Да Хуарес же! — Препод завыл.

— Кто это? — взревел я и дал пощёчину, пытаясь привести сеньора в какое-нибудь чувство.

— Наш… Главный по учебной части. Когда стало ясно, что именно я еду в эту долбанную школу «пристяжным».

Истина. Не врёт.

Всё, писец. «Пятёрка» не при чём. А я — осёл. Осёл, баран, идиот, подставивший Фрейю! «Заговор в силовой структуре — это кабздец, Мышонок. Если мы раскроем утечку, что кто-то там вкалывает на основателей — тебе простят всё, любой мой концерт». И её: «Хуан, не подведи!»… М-мать!

— Ты? — Я подошёл к своему преподу. — Тебе кто сказал «сливать» меня? Куратор?

— Пш… Пшёл ты!

Удар. Двинуть по рёбрам. Я сломал этому челу карьеру. Я сломал ему жизнь. Это спорный момент, ибо он действительно делал что делал, из-за него спился хороший и умный парень, а другой пошёл на войну, где его убили, но…

Но я, действительно, не бог, чтобы судить. И я, действительно, сломал ему жизнь и карьеру. Дерьмо! Всё дерьмо!

— Говори, падла! КТО?!! Кто, мать твою, приказал тебе это? — орал я на грани припадка. От удара тот перевернулся и встал на четвереньки. И немного пришёл в себя. Заревел в ответ:

— Шимановский! Ты конченый идиот и больной ублюдок! «Пятёрка» с тебя пылинки сдувала! Мне вернули первый же на тебя рапорт и сказали, что ничего не видели, и чтобы не видели и дальше! У тебя такая «крыша», что они хомячки перед нею! Какой нахрен приказ куратора? Кураторы жить хотят! — Он хрипло рассмеялся, прокаркал. — Ты везучий сукин сын. Талантливый и везучий. Но какой же ты дура-ак!

Удар. Не сильный, обозначить.

— Кто?!!

— Да он же! Вот это хмырь! — кивок на завуча. Нашего, присутствующего за нашим столом. Растерянного и потерянного, и стопроцентно сломленного. — Мне никто не приказывал, Шимановский. Меня просто ПОПРОСИЛИ сделать одолжение. И ты прав, сукин сын, всё в рамках программы. — Он снова хрипло закаркал. — Но я всегда верил в тебя, и знал, что ты выкрутишься. И спокойно добавил эти сто сорок вопросов. — В глазах его заплескалось зло. — Ублюдок!

— Лестница! Прошли на лестницу! — Солёный.

Время. Мало, очень мало времени!

Надо что-то делать… Что-то делать… Но ЧТО? Что, блин?

Я заходил по «точке», словно загнанный зверь. Спрашивать имя у завуча? Смысл? Мне не интересно, кто заказчик. Моя цель — запугать исполнителей, обеспечив себе в дальнейшем честность и непредвзятость. Имя пусть Бестия, она же министр образования сеньора Сервантес, пытает. Всё равно я знаю своих врагов, а кто из этих сеньоров унизился до такой малости — не принципиально.

Но что, блин, делать мне? Ибо я подставил Фрейю. «Пятёрка» не при чём, это не они «сливают» меня. М-да, я был худшего о сеньорах мнения, они не размениваются на мелочность. Ударят, без сомнений, но ударят по-крупному. Как только смогут. А экзамен… Да и чёрт с ним! А я, блин, себя накрутил…

«Делай что хочешь, но тот, против кого ты будешь работать, должен сказать ТАКОЕ, что мне простятся все грехи!»

Фрейя. Мышонок. Нет, раз я за это взялся — я тебя не подставлю! И доделаю работу. Факты не вскрылись? Нет. Вскрылись, но не вопиющие. За которые вряд ли отмажут за произведённый в школе погром и отравление токсином двух преподов, не считая разоблачения агентов. А по техзаданию он должен именно СКАЗАТЬ что-то…

— Слышь ты, 28145-14? — присел я рядом с корчащимся в муках своим преподом. — Давай не будем про булочки и кураторов. Давай лучше о тебе поговорим. Скажи, вот зачем ты это делаешь? — Пауза. — Зачем стучишь, строчишь доносы, портишь людям жизнь? Ты ведь не веришь на самом деле, что из всех этих ребят вырастут террористы. Ты ЗНАЕШЬ, что не вырастут! — прорычал я, вложив в голос энергию. — Как бы вольно не рассуждал школьник — он всего лишь ШКОЛЬНИК!!! И даже если станет оппозиционером — у нас ведь свободная страна! Каждый может выражать политические предпочтения. Зачем ты делаешь это?

Препода корёжило. Ох, как его корёжило! Крутило буквально. Но я должен вытравить из него эти слова, и я сделаю это. Ибо мой психопортрет этого сукиного сына говорил, что как бы он ни маскировался, так и есть.

— Ты их ненавидишь! — скривившись, зашипел я. — Ненавидишь, потому, что они — мразь! Пыль! Они уроды, с которыми власть нянчится, держа их за людей!

— Нет, она не считает их людьми! — продолжал давить я, сверкая глазами. — Вы не идиоты и всё видите. Но она их нянчит! Нянчится с этими грязными отродьями, давая им иллюзию равенства! И особенно королева, да? Эта шлюха, выскочившая замуж за одного из них, из их Земной метрополии и нарожавшая от него наследников! Это она всё делает, да, сеньор 28145-14? И ваша задача, вас, как патриотов, кто держит руку на пульсе, пресечь этот форменный беспредел, и вернуть на их место хотя бы тех из отродий, кто слишком громко о себе думает. Да, сеньор?

— Пош-шёл ты! — Злость. Раздражение. Ненависть.

— А я — предатель! — продолжал я. — Самый что ни на есть предатель! Поскольку я — латинос! Свой! Но выступаю на стороне этих упырей. За них я вышел на улицы в недавних схватках и дрался, против таких же латинос, как сам. Променял своих на чужих, причём на неполноценных чужих! Какая же я сука, правда, сеньор литератор?

Тот в ответ только запыхтел.

— А ещё у меня есть детоксин. — Я вытащил шприц и показал ампулу со снотворным. — Я могу дать его, но не дам. Я даю его только честным людям, кто отвечает за свои слова и поступки, кто признаёт правду и истину. Или я могу дать его ему, — кивок на воющего и валяющегося, перекатывающегося от нестерпимой боли второго препода. Он упал со стола и катался, пытаясь хоть чем-то заглушить творящийся с ним ад. — Скажи, сеньор 28145-14! Скажи как есть! Мы же все свои! И я дам вам обоим избавление. Ты прав, всё кончено, моё расследование провалилось — «контора» не при чём и в ней нет изменников. Но мы же с тобой понимаем, что к чему в этом мире? Да, мы по разные стороны баррикад, но мы же понимаем, правда?

— Шимановский, как же я тебя ненавижу! — захрипел вдруг сеньор литератор. — С первого дня ненавижу!..

— Да, ты предатель, мать твою! — заорал он, и мне даже пришлось встать и отойти на шаг. — Ты — Предатель с большой буквы! И был им с первого дня. Предатель, имеющий корни там, — палец в потолок, — которого пасли и поддерживали оттуда, куда простым смертным ходя нет, но раз за разом позиционирующий себя… ЭТИМ! — Слово «этим» было брошено настолько презрительно, что таких слов для описания просто не придумали. — Хотя к ЭТИМ ты отношения не имеешь, ты просто сын польской шлюхи! Польской, Шимановский! Тьфу! — Он сплюнул. — Я тебя ненавижу, что якшаешься с ними! Да, они — мрази! Они твари! И да, с ними нянькаются! НЕЛЬЗЯ С НИМИ НЯНЬКАТСЯ! — заорал он, видимо, на камеру. — Они ударят нам в спину. Они уничтожат нас, если расслабимся. Всех этих отродий из Сектора надо вышвырнуть с планеты! А раз мы не можем, не хотим этого — никто из них никогда не будет занимать в нашем мире никакие должности. Да, сучёныш, я работаю на Контору! Вот только ни грамма этого не стыжусь! Я горжусь этим! И горжусь, что не дал дорогу в Большие Люди самым гадким и потенциально опасным хмырёнышам из вашей диаспоры. Тьфу на тебя и всех вас!

— А теперь коли детоксин, твою мать! И начни с него, — кивок на коллегу, — я потерплю — я крепкий. Я сказал, что ты хотел — ты ведь это хотел услышать? — Он повернулся в аудиторию, где всё ещё сидели, чуть не спрятавшись под парты, пятеро студентов-неудачников. — Люди! Я — агент пятого управления! Но мне нисколько не стыдно, и ничего не жаль! И если мне дадут право прожить жизнь заново, я сделаю всё то же самое, и не буду раскаиваться! Коли, давай, сукин сын!

Я убрал ампулу в брюки.

— Детоксина нет, его не существует.

— Сволочь! — Сеньор не был обескуражен. Я ж и так предатель — подумаешь, снова предал.

— Жалеешь, что признался? — усмехнулся я.

— Плевать! И что вышвырнут с работы — плевать! — совершенно искренне рявкнул он. — Я всё равно буду делать всё, чтобы давить таких гнид, как вы. К счастью, далеко не все из вас обладают такими покровителями. — Злорадная усмешка… Но теперь я бессилен ему что-либо сделать. Пусть ухмыляется.

Теперь к аудитории повернулся я.

— Парни, камеру на меня, крупный план.

— Вань, сделали, но, блин, они на этаже, скоро вскроют и этот шлюз. Говори уже, блин, финальную речь, какая б он ни была!

Я прокашлялся.

— Уважаемые! Я, Хуан Шимановский, ученик школы генерала Хуареса… — Назвать поток и группу. — До меня дошла информация, что сотрудники пятого управления ИГ пытаются сорвать мой экзамен и с этой целью поручили его срыв своим агентам, пишущих для них доносы на потенциально неблагонадёжных школьников.

Пауза, собраться с мыслями. По шлюзу аудитории барабанили, били чем-то, пытались запустить движок — вручную он слишком тяжёлый. Поднять голову, продолжаем:

— Я обнародовал данные на двух агентов, но также ни о чём не жалею. И искренне считаю, что в стране давно пора сворачивать лавочку и с агентами в школах и с печатью неблагонадёжности в досье — эта система устарела на двадцать, а то и на тридцать лет, и только мешает нашему народу, а я считаю наш народ единым, жить. И вообще считаю, что пора устранять структуру, мешающую интеграции секторов, и пятое управление — главная из преград. Вы только что увидели признание одного из преподавателей, тех, кто сызмальства учит наших детей. Подумайте, ЧЕМУ такие, как он, их учат, и почему интеграция до сих пор топчется на месте. Да, это грубо, дрезко и за рамками закона, как я поступил, но зато уверен, меня услышат, и в стране, наконец, начнётся обсуждение данного вопроса.

Что же касается «слива» экзаменов — только что трое преподавателей признались, что некто приказал им это сделать, и все трое на это согласились. Я обращаюсь к министру образования сеньоре Аделии Сервантес — разберитесь, пожалуйста, с вверенной вам территорией и людьми, найдите правых и виноватых. Я намеренно не задал главного вопроса сеньору завучу, ибо считаю, это должны делать не хакеры «снизу», а вы, сотрудники министерства.

Сейчас же я подчиняюсь закону и готов понести наказание за то, что совершил, ибо не считаю себя богоизбранным и каким-то там… Хмм… Блатным.

Шлюз справа от меня начал со скрипом подниматься. Я видел боковым зрением врывающиеся фигуры в броне, в лазорево-золотых лёгких доспехах, и, не мудрствуя, лёг на пол, заведя ладони на затылок.

* * *

Королева была не просто зла. О, нет, она была в бешенстве! Ходила по кабинету взад-вперёд, изредка выдавая идиоматические выражения, которые стыдно приводить на бумаге, дабы не порочить королевскую честь. Рядом сидела пасмурная Фрейя. Конечно, она считала, что я её подставил, но понимала, что не специально. Что я просто ошибся. И в отличие от любых других женщин, она давала людям право на ошибку. Подозреваю, это часть воспитания её, как наследницы. А потому была пасмурна, но не дулась, наоборот, поддерживающе сжимала мою ладонь — мы держались за руки на подлокотниках кресел.

Через два кресла сидела сеньора Сервантес, собственной персоной. Не знаю из каких далей её выдернули, от каких дел оторвали, но тем не менее, сеньора всё бросила и оперативно приехала. Ещё дальше сидел сеньор Гомес, глава… Хмм… Пятого управления ИГ. Молодой, тридцать с хвостиком — капец юный возраст для такого поста. До меня только сейчас дошло, что он — её ставленник, и я на него же катил бочку…

…Но было по большому счёту плевать. Я сказал то, что хотел, что надо было сказать. Её человек? Пусть работает, я лишь обозначил, где у нас пробелы.

Наконец, её величество успокоилась и села.

— Ну, скажите, голубки, хоть что-нибудь, чтобы я вас удавила? — продемонстрировала ладони, которыми будет давить.

— Ваше величество, это моя вина, — решил я форсировать события и брать всё на себя. — Я дезинформировал её высочество, уговорил её провести это расследование в прямом эфире. А в эфире потому, блин, что нам никто больше ничего не даст сделать! Никто никуда с расследованием не пустит. — Поднял глаза, встретившись с ним взглядом. — Её высочество иначе не могла провести расследование, и я, используя личное влияние, обучение которому проходил по программе корпуса, настоял. И готов понести за это наказание. Прошу простить её высочество — вы сами знаете, у инструкторов корпуса хорошие технологии, отлично работают, а я — прилежный ученик.

— Прилежный ученик!.. — издеваясь, фыркнула под нос глава государства.

— Мам, я поверила Хуану, это моя вина, — перебила мою героическую попытку Мышонок. — Я не проверила его гипотезу, сразу дала добро. Это… Непрофессионально. Прошу простить Хуана и наказать меня за необдуманность. Готова исполнить любое наказание.

— Сиди, наказальница… — махнула она рукой.

Королеве импонировало, что мы выгораживаем друг друга. Это её немного успокоило и развеселило. Она даже улыбнулась. Встала, снова зашагала по кабинету, но на сей раз ходила спокойно, уверенно, но задумчиво.

— Хуан, с чего ты взял, что «топить» тебя будет «контора»? — задала неожиданный для меня вопрос. А правда, с чего я подумал, что будет именно так?

— Потому, что будет, ваше величество, — не моргнул глазом я, стараясь не выдать, что осёл. — Потому, что я — экзистенциальный её враг. «Пятёрка» это понимает, и как только откроюсь, обязательно ударит.

— Гомес, зачем вы будете бить по Хуану? — весело перевела она глаза на начальника управления, остановившись и взявшись за спинку свободного кресла.

— Не могу знать, ваше величество! — отчеканил тот.

— Хуан, начальник управления не понимает, о чём речь, — перевела она для меня.

Я пожал плечами.

— Он — не всё управление. Под ним достаточно сотрудников, каждый из которых с удовольствием сделает мне гадость, если представится случай. Я враг, поймите! Враг их уклада, их идеологических установок. Я против много чего, что они делают. И был абсолютно искренен в школе.

— Это не повод делать тебе гадости, — уверенно покачала она головой.

— Не после того, как я подставил одного из них с тем пистолетом… — Покачал головой. — Пистолет мы вернули, но того сеньора вышвырнули без пенсии по статье.

Лицо её нахмурилось.

— Гомес?

— Было такое, — кивнул тот. — Разберусь, ваше величество.

— Вернуть. Исправить. Выплатить компенсации. Правда назад на работу можете не брать, хорошего понемногу… — Она вымученно вздохнула и прошествовала на место.

— Горе ты моё, что ж с тобой делать? — Это мне.

— Любить? — Я пожал плечами.

— Куда ж больше! — Снова вздох. — Я родным детям столько не прощаю, сколько тебе. Аделия, у тебя что?

— Пока ничего, — ехидно усмехнулась Бестия. — Я ещё там не была. Но виновных накажем. А кто откажется говорить — пригрозим, что отдадим ребятам Хуана. Как недоговороспособных. Хуан, извини, но ты уже страшилка во многих стенах ответственных ведомств. — Это мне, с улыбкой, но за улыбкой пряталась грусть. Ничего смешного в этом нет, что я страшилка. Впрочем, моему будущему фрилансу это на руку.

— Мам, этот человек сказал на всю страну такое… — снова попыталась стать смягчающей пружиной Фрейя. — Все новостные каналы изойдутся. Для них будет укороченная версия, без акцента на поступок Хуана, но с полным монологом этого преподавателя.

— Сиди! — рявкнула хозяйка кабинета. — Я уже отдала все распоряжения. Там Сирена, всё сделает. — Снова вздох. — Фрей, это вооружённое нападение на школу вообще-то! А ты про моральный облик преподавателей.

— Отнюдь! — вставил пять центаво я. — Там не было вооружений. И даже нападения не было — я защищался… Поначалу, пока они не начали первые. — Хитрый прищур.

— Автошприц с ядом, — парировала она. — Плюс хакинг, взлом школы. Это… Это плохо, Хуан.

— Но использование сотрудником ИГ оружия в стенах школы… — попыталась вставить и Фрейя, но была перебита:

— Он не использовал его.

— Не успел! — А это я. — Просто не успел, ваше величество, и хорошо, что у меня получилось оперативно сеньора обезоружить.

— Но он не собирался стрелять! — настаивала королева. — Только припугнуть зарвавшегося школьника, от которого можно ждать чего угодно.

— Докажите! — Я заулыбался. — Нет, ваше величество, пусть он доказывает, что не собирался, а не мы, что собирался. Не подписывайтесь на эту логику. А он не докажет. И это — обоснование моей агрессии. Я обезоружил опасного… Человека. — Не буду употреблять слово «преступника». — Да я почти герой!

— Почти герой! — ехидно потянула она.

— А обоснование наличия и использования яда дам я, — заявила вдруг Фрейя. — Я скажу всем, что ПРИКАЗАЛА Хуану провести это расследование и дала ему ампулы. Потому, что мне надоела ситуация со школами, с вымыванием там кадров по линии пятого управления.

— Ты этого не сделаешь! — зло сверкнула очами королева.

— Сделаю! — парировала, не дрогнув, Фрейя. — Мам, и правда, надоело! Если б не Хуан — никто бы эту тему не поднял. Я не против того, чтоб менять постепенно, но с сего дня нужно банально перестать давать право ставить такие пометки в досье школьников. Максимально возможная — «взять на заметку», «наблюдать». Нельзя лишать людей будущего за слова, сказанные в девятнадцать лет под влиянием гормонов. Пошли с парнями под пивом на площадь, поорали что-то против власти? Порассуждали, какая королева шлюха и надо ставить республику? Это не повод ломать людям жизнь. Я ответственно заявляю, ЗДЕСЬ надо ослабить гайки. И я буду идти до конца в этом вопросе. — О, как она грозна, когда уверена в себе.

— Гомес? — переключилась на технические детали королева.

— Дайте неделю, ваше величество, — склонил глава «пятёрки» голову. — Я озадачу своих спецов, они подумают, проанализируют аналитику, обсосут ситуацию с разных сторон, и после этого приду с ответом по этой проблеме. Потому что, Хуан, ваше высочество, вы недооцениваете мощь оговариваемого инструмента. Мы на самом деле заранее, оперативно определяем будущих психов, например. Разных борцов с режимом с поехавшей кукухой. Испорченная карьера — это нехорошо, это сбой программы, я понимаю. Не все агенты и сотрудники честные идеалисты, некоторые — такие вот сволочи. Но было бы хуже, не пройди фильтр какой-нибудь маньяк, который потом устроит бойню, например, в торговом центре?

— Гомес, думай! Даю две недели! — отрезала королева. — Фрей, ты будешь участвовать в обсуждении, войдёшь в рабочую группу.

— Да, мам. — Высочество склонила голову. — Спасибо.

— Хуан… — Он нахмурилась. — Хуан, тебя будут судить. По уголовной статье. Я бессильна. Точнее, в этот раз ты слишком далеко зашёл, и я не хочу прикрывать твою задницу, — уточнила она. — Тебя будут судить, и что-то присудят. Срок — нет, не будем тебе портить резюме, но вот исправительные работы — возможно. — Ехидная подленькая, пусть и еле уловимая улыбка. — И да, с планеты ни ногой! Ты под следствием.

— Есть, сеньора! — вытянулся и я.

— Фрей, довольна? — глаза на дочь.

— Мам, ты душка! — расплылась та в улыбке и крепче сжала мою руку.

— Хуан, какие планы? — расслаблено откинулась глава государства в кресле — разнос закончен. — Только ни слова про тот дурацкий проект с вымогательствами и благотворительными фондами! Я серьёзно. Слышала, ты открываешь бизнес с Феррейра и Гортензией?

— Да. — Кивок. — Но пока в ресторане ремонт, думаю, надо закрыть один старый должок. Впрочем, сеньора, я справлюсь. Со всем справлюсь. И ваши дочери мне — поддержка и опора, я люблю их. — Погладил Фрейю по руке.

Покровительственная усмешка.

— Если они не передерутся, я приму тебя, как самого любимого зятя из всех возможных. Буду вдвойне любить, сразу за двух дочерей. Или даже втройне. — Видимо она про Мерседес вспомнила. — Не забывай, кто ты и почему тебя приблизили, не расслабляйся. — Прищур глаз. Намёк на тот наш разговор в её кабинете. Про кучу племянников, из которых приблизили только меня. Да-да, теневой принц, но, блин, имея троих наследников приближать теневого принца как раз смысла не было, всё честно. — Но с другой стороны не забывай, что это был последний раз, когда я спустила тебе такое своеволие.

— Мам! — Это Фрейя, но королева не удостоила её взглядом.

— Тебя ценят за ум и умение решать ребусы, а не за махание палкой на лихом коне впереди всей планеты, — продолжила она. — Думай, Хуан. Вначале думай, и только потом делай.

— Да, сеньора. Спасибо, что напомнили. — Я склонил голову, а Фрейя ещё сильнее сжала мою ладонь.

Глава 10. Маленький гигант Большого Покера (часть 1)

— Сеньора?

Елена глубоко вздохнула, выругалась про себя, но отошла от створок, запуская вошедшего.

— Ты без предупреждения.

Хуан сделал шаг внутрь её дворцовой «норки», личных покоях в этом огромном здании, замер, оглядываясь, но второй сделал уже увереннее.

— Решил, если сделаю запрос, вы не станете разговаривать. Не станете прямо сейчас.

Ну, кое в чём паршивец был прав. Превозмогая звон в голове от хронического недосыпания, Елена прошла к туалетному столику и налила себе щедрую порцию из стоявшего там «дежурного» графина с коньяком. Одним махом выпила. Скривилась, ощущая, как крепкий напиток продирается к желудку через пищевод, разливая вокруг себя приятное ощущение тепла. Почувствовала себя лучше и посмотрела в зеркало, занимавшее почти половину шкафа этой комнатки.

Усталая, круги под глазами. Растрёпанная. Плевать, вошедшего она не относила к категории мужчин, а значит, потерпит — не перед кем красоваться. А что обнажённая? А какая разница, если она не относит его к вышеуказанной категории? Конечно, услышав звонок искина, она ожидала другого мужчину. Мужчину с большой буквы. Но тот уж слишком давно не заглядывал, а набиваться она не любила. Вот уж ловелас, всех к себе пристроил, всеми «рулит», даже Леей, хотя та никогда в этом открыто не признается, и всех периодически «спит», чтоб от рук не отбились. Вот как надо управлять государством!

И Хуану эту науку только предстоит познать. Действительно, развёл сопли, «Изабелла», «Фрейя», «Мерседес», «Гортензия»… Да всех нужно валить! На кровать. По очереди. И всех ставить под полный тотальный контроль. И эту паршивку Феррейра туда же — а как же без неё? А для домашних хлопот оставить Санчес — у неё и образование нужное. Личный домашний врач-нянька, до гроба преданная своему мужчине. Сказка а не семья!

А девочки? Привыкнут, стерпятся. Они умненькие, сообразят, что так лучше. Младшая, вон, уже сообразила и Санчес приняла. И старшая примет. ВСЕХ примет. Она умница, хоть и дура.

Но опять-таки, этому хренову моралисту только предстоит познать сию науку. Всё самое интересное и сложное в жизни на женском фронте у него впереди, пускай после корпуса он и думает иначе.

…А чтобы и дальше у него было «впереди», чтобы его не слили в сортире этого грёбанного высшего света, ему нужно помочь. Очень сильно. Ибо это невероятно сложно, поставить себя во враждебной чуждой среде, к которой не имел отношения с детства. Она на своём опыте знала, как это. Сама себя поставить так и не смогла. Прослыла «Палачом», которого боятся… Но не уважают. Уважение оказалось выше её сил. И пусть он и пытается встать на неправильный путь, хочет как она, стать ещё большим палачом, Елена не сомневалась, если парень выживет — дурь из башки выйдет. И начнётся планомерная работа, зачатки которой нужно посеять завтра… То есть уже сегодня.

Довольно усмехнувшись про себя, она прошла к креслу, села, закинув ногу на ногу. Одеваться посчитала излишним. Хуан открыто заявил всему миру, что её дочь — его сестра, и подтвердил притязания делом, обеспечив Сиби охрану своим ореолом так, что даже заклятые «друзья» клана Веласкес пока не решились разыгрывать карту с девочкой. Сын-не сын, но всяко не мужчина. Да ещё ангел, а ангелам можно то, чего нельзя больше никому. А ещё Елена следила за своим телом, в своём немаленьком возрасте ей было что показать даже такому юнцу. Особенно такому юнцу. Уставила на него хитрый пронзающий взгляд. Побарабанила пальцами по подлокотнику кресла.

— Рассказывай.

Да, действительно, стало лучше. Шум в голове утих, тело отмобилизовалось на боевой лад, мысли пришли в норму и пустились в рабочий галоп. Но разговор пусть начинает он — вскроет намерения и козыри.

Хуан не стал ломаться. Прошел, сел в кресло напротив и выпалил:

— Сеньора, мне нужна помощь. По двум вопросам.

— Двум?

Кивок.

— По обоим я не знаю, к кому обратиться. И это не компетенция Мишель.

— Ну-ну, — кивнула Елена. — Это случайно не связано с дуэлью с сеньором Феррейра, о которой уже наслышана вся Альфа, и которую будут давать в прямой трансляции все маломальски значимые покерные клубы?

— Шумиху вокруг действа организовал Себастьян. — Хуан презрительно скривился. — Я не одобряю, но в целом не вижу ничего катастрофичного. Я сам хотел шоу, когда вызывал его.

— И-и-и-и? — подалась она вперёд.

— Мне нужно золото, — отчеканил он. Просто и незамысловато.

— Много? — бровь Елены недоумённо взлетела. Чего-то подобного она и ждала, но считала, что за этим он пойдёт к Серёже. Они ведь как бы… Нашли общий язык. Потенциальный тесть не может не дать потенциальному зятю в таком принципиальном вопросе. Особенно учитывая, что тот прочёл все отчёты по Хуану и знает как бы не больше неё.

— Помнится, во время первого покушения на меня, сотрудниками вашего ведомства было изъято у представителей банды гаучос около ста килограммов этого металла. Объяснить происхождение которого сеньоры не могли, а после они и сами… Трагически исчезли. Самоубийство, знаете. Массовое. В жизни всяко бывает.

— Ты хочешь всё это золото? — насмешливо фыркнула она. А мальчишка непрост. Наглость — второе счастье, но, действительно, хоть золото и было конфисковано в пользу государства на законных основаниях, но изначально предназначалось ему. Просто он его у бандитов не взял.

— Не только. Ещё мне интересно то золото, что передал мне команданте Эскудо. За случай в супермаркете. Это тоже как бы… Условно моё. Не будь меня, вы бы не наложили на него лапу.

— Дерзишь, — весело ухмыльнулась она.

— Дерзю, — согласился паршивец. — Но это золото не было отобрано в пользу государства, оно было… Передано на оперативные расходы клану Веласкес. И учитывая, что не будь меня — не было бы и этого презренного металла, то я имею преференции в его получении. — Победная улыбка. — Скажем, я хочу ЗАНЯТЬ его. На время. На один вечер.

— А если не отдашь? — усмехнулась Елена. — Такое тоже может быть.

— Может, — согласился мальчишка. — А потому у меня к вам вторая просьба.

* * *

— Просыпайся! — произнесла Елена, бодрая, так и пышущая энергией. Пока ехали, она окончательно проснулась и настроилась на невероятный позитив. Почему — сама не могла объяснить.

— А, это ты? — произнесла отворившая створки усталая женщина, такая же растрёпанная, как и она час назад, измотанная и… Ну, в общем, сеньора была явно не в форме.

— А ты это в своём шаре не увидела? Что это я?

— Не смешно. — Хозяйка квартиры не была расположена шутить.

— А я не смеюсь. Просыпайся, ты мне нужна. И Лее. И вообще, стране.

— Заводи его. — Хозяйка вымученно вздохнула и пошла назад, в комнаты — одеваться. Была она в ночной рубашке, но шастать даже в оной перед собственным учеником не хотела. Несмотря на то, что тоже из корпуса.

Одетая по форме с иголочки Елена прошла, сделав знак следовавшему за ней пареньку тоже входить. Хуан вошел следом и прикрыл створки.

— Ты знала, что я его привезу? — крикнула вслед ушедшей. Та ответила, откуда-то издалека — в квартире было много комнат, но акустика «гуляла».

— Да. Не знала, что именно ты, и что именно сейчас… — Пауза. — …В три часа ночи. А так новую звезду или галактику не открыла. Всё просчитывалось.

— Я подумала, что у тебя выходной, — хмыкнула Елена. — А времени мало.

Через минуту хозяйка квартиры выглянула уже переодетая в домашний скромный халатик. В руках держала щётку для волос, которой неспешно расчесывалась, приводя голову в божеский вид.

— Елена, у меня не бывает выходных, тебе ли не знать.

Гостья была непробиваема.

— Ладно, — смилостивилась хозяйка, — понимаю, вопрос времени. Моя «разведка» уже все уши прожужжала, когда это будет и как именно. Иди, справлюсь.

— Точно?

— Сомневаешься? — с вызовом парировала хозяйка.

— Да нет. Просто… Ладно, я пошла, — а это Хуану. Не балуйся тут.

— Есть, сеньора полковник… Так точно, сеньора полковник…

— И не паясничай.

Елена развернулась и вышла. Створки закрылись. Хозяйка квартиры, занимающая целый этаж респектабельного дома, улыбнулась. Затем махнула мальчишке, пошли, и направилась на кухню — срочно нужен допинг для бодрости. Браслет на тумбочке у её кровати показывал двадцать минут четвёртого утра.

— Почему так долго? — накинулась сеньора Абигейл, когда я сел и принялся смаковать горячий густой тянучий термоядерный по крепости напиток. Обычно биоэнергетики стараются не употреблять кофе, но сегодня особый случай.

— У меня не было на вас выхода, сеньора, — честно признался я. — Да и… Сомневался.

— А сейчас, значит, не сомневаешься? — довольно хмыкнула она.

— А сейчас я подумал, что Себастьян может владеть подобным оружием. Не сам — у него нет способностей. Но у его отца в штате должны быть экстрасенсы. Он для этого слишком богатый и влиятельный.

— Они есть. — Хозяйка этой квартиры задумчиво кивнула. — И ты правильно боишься. Феррейра — старый лис. Он не позволит сынишке проиграться ТЕБЕ. По крайней мере, сделает всё, что для этого потребуется, чтобы этого не допустить. А в методах никогда не чурался.

Помолчала.

— Но, к счастью, он не всемогущ, и выбор его инструментов на завтрашний… Сегодняшний день невелик — ты не забыл, что поединок будет вестись на глазах у всей Альфы?

Помолчала, довольно сияя глазами.

— Мы тебя прикроем. Весь наш отдел. Уже обсудили это, пока ждали. Знали, что придёшь. Только не думали, что настолько затянешь. Ты хоть представляешь, НАСКОЛЬКО у нас мало времени?

Я пожал плечами.

— Пытался оценить свои силы, сеньора. Всегда всё хочу сделать сам, по максимуму. Чтобы меньше зависеть от других. Мне кажется, для императора это хорошее желание.

Мой наставник от «двадцать шестых» отрицательно покачала головой.

— Ты ошибаешься.

Помолчала, сделав несколько глотков. Господи, как такой крепкий кофе можно пить? Не боится, что мотор откажет? Или того хуже, откажут способности? Они от кофе… Того. Нестабильными становятся. Впрочем, способности будут нужны МНЕ, а не ей, может всё и правильно.

Сеньора просыпалась прямо на глазах, моментально включаясь в работу. Пока что не использовала ничего из биоэнергетического арсенала, но мы ещё не начали.

— Хуан, любой правитель всегда зависим. Зависим критически. От всего и вся. Это исполнитель может позволить себе степени свободы; у руководителя их нет и быть не может. Вопрос в том, как он организует эти зависимости? Как поставит себе на службу и извлечёт пользу? Вот о чём ты должен думать. Да, ты сможешь быть условно независимым. Какое-то время. Бесспорно. Но потом будет точка невозврата, и чем лучше ты научишься работать в команде, чем лучше научишься манипулировать самыми близкими людьми, тем лучше для тебя.

— Самыми близкими… — усмехнувшись, повторил я. Сеньора Абигейл кивнула.

— Я уже говорила, что буду говорить только правду, как бы она ни звучала. Это жизнь, и ты или тянешь её, либо нам придётся расстаться. Идеалистам в розовых очках во власти не место.

— Да нет, всё понимаю… Просто с близкими сложнее, чем с чужими.

Ослепительная улыбка мудрой наставницы ученику, который что-то на её уроке понял.

— Это всегда так. Привыкай. И ещё, Хуан, думай над своей командой. Не командой наёмников-убийц, которую ты недавно создал, а командой интеллектуалов, которым сможешь доверить ответственные направления. Я уже вижу твой прицел на Сильвию. Выбор скользкий, но грамотный. И Мерседес — та ещё штучка, хотя потенциала не раскрыла. Гортензия — опасна, ты не знаешь точно, на кого она работает больше. Адриано — для меня тёмная лошадка, плохо его знаю, но он мотивирован. Но этого мало. Катастрофически мало.

— Я подумаю, сеньора, — кивнул я.

Мы начали занятие. Ну как занятие, медитировали, вступили в резонанс — для понимания друг друга. Теперь я «слышал» все её чувства и эмоции, она — мои. В таком состоянии иногда даже говорить не надо, лишь общие фразы. Подробности сами достраиваются в голове. Далеко не у всех людей, в смысле биоэнергетиков, так получается. Для меня резонанс был полезен ещё и тем, что на время контакта поднимал мой невеликий уровень. Я мог ощущать и творить вещи, недоступные в одиночку.

— Хуан, — начала она урок, — я не смогу помочь тебе ТАМ. Это против правил. Это твой бой и только твой.

— Понимаю, сеньора. И многого не прошу.

— Мы перекроем зал. Тех из «наших», кого найдём, предупредим. Они ведь тоже люди, и хотят жить и работать на свободе. Есть ненулевая вероятность, что они ослушаются приказа и не станут пакостить. Я ведь не просто биоэнергетик, я ещё и агент императорской гвардии. Власть. Но на случай, если достучаться не получится, нужна подстраховка, силовой сценарий. И это должны быть твои и только твои люди — Мишель не подключай.

— В зале будет мой взвод. Подойдёт? Они мои, и только ради меня не списаны — офицеры это открытым текстом признают. Снабжу девочек игольниками со снотворным. Или с препаратом, имитирующим сердечный приступ — чтоб реалистичнее выглядело. Подойдёт?

— Да. И управление ими передашь мне, действовать будут только по моей команде. Не стоит ссориться с людьми, если те пойдут на контакт.

Помолчала.

— Понимаю, чего ты боишься. «Чёрной полосы». Что будет не твой день, тебе не повезёт.

— Особенно, если они будут «шаманить» за пределами здания, — подтвердил я. — Вне зоны контроля ваших людей и моего взвода.

— Издалека сила воздействия экспоненциально ослабевает, — покачала она головой, — но да, мне тоже не нравится этот сценарий. Ты слаб, Хуан. И не представляешь силы некоторых моих… Коллег. Их боятся, и делают это не зря. Это страшные люди, страшные своими возможностями.

— А я буду сидеть за карточным столом и ни на что не смогу повлиять.

Она почувствовала мою грусть, за которой пряталось отчаяние. «А вдруг! А вдруг!»

— Сеньора, я ДОЛЖЕН это сделать! — вырвалось у меня. — Один раз в жизни, больше не прошу. Это бой, война, понимаете? Я должен себя поставить в мире аристократии, должен войти внутрь этого закрытого клуба, чтобы влиять на него изнутри, как часть системы. Если завтра выиграю — есть шанс, меня продолжат рассматривать, как кандидата в «свои». Но если проиграю… Больше не буду никому интересен, невзирая ни на какие перспективы. Выпендристое быдло, даже очень опасное, всё равно выпендристое быдло.

— Тогда зачем пошёл на это? Зачем так повысил ставки, зная, что можешь проиграть?

Ответ она знала, мы были в резонансе, но заставляла меня проговаривать страхи.

— Потому, что без этого, без уделки Феррейра, я не поднимусь. Не дадут. А быть в тени, как сеньор Серхио, не смогу. Мне нужно утвердиться на этом Олимпе, показать притязания, и доказать, что имею на них право. Что я не простой парень с улицы, которого любой может зачморить. Что с зубками. Это откроет много дверей и ворот.

— Понимаю, — кивнула она. — Сумбурно, но я тебя поняла. — Конечно, мы в резонансе. А так да, и правда сумбурно. — Хуан, это ведь не всё. «Стать своим» — это не цель. Это не может быть целью. Это лишь средство, ступень. Прошу, договаривай. Расскажи всё. Увидишь, тебе самому станет легче.

— Да, сеньора, это не цель. Всё это не ради меня. — А вот и главное, то, ради чего всё это, вся эта биоэнергетика, нужна. — Я хочу со временем прикрыть ту лавочку. Хоту опустить аристократическую кодлу с облаков на поверхность, поставить на место. Они не дают Венере развиваться, тянут на дно. Тормозят. И ничего невозможно сделать — им принадлежит всё, вся страна. Я должен это сделать ради Венеры, ради её народа…

— Продолжай, — кивнула она, когда я почти сбился. И вдруг поймал себя на мысли, что так далеко, как сегодня, мы ещё не заходили. И выпалил сокровенное, что не говорил никогда и никому:

— Абигейл, я хочу научить людей мечтать. Я хочу вернуть науку на то место, где она была полтысячелетия назад. Чтобы мы не стояли на месте, а развивались. А для этого надо дать простым людям, особенно молодёжи, поверить, что невозможное возможно. Но диктат ЭТИХ… — Страдальчески скривился. — Они установили на планете тоталитарный режим, олигархический капитализм, и любой шаг в сторону ограничения своей власти воспримут, как…

Вздох. Собрать мысли. И:

— Они не потерпят этого, сеньора. В их системе координат мечтания вредны, угрожают их власти. Их всё устраивает, абсолютно всё, от бизнес-модели и строения государства, до уровня преступности, тоже своеобразной формы контроля за демосом на нижнем уровне. Кем бы я ни был, даже королём вместо Фрейи, не то, что каким-то консортом, я не добьюсь НИ-ЧЕ-ГО. Они не дадут, пока жестко, силой не заставлю их потесниться.

— …Я хочу научить людей мечтать, — повторился я. — Хочу отправить их к звёздам. Человечество забыло, как это, мечтать о звёздах, и скатилось в гравитационную яму собственных мелочных проблем, возведённых в ранг идеала. Но повторюсь, сделать что-либо можно только потеснив этих камрадов. И завтра мне предстоит сделать первый робкий шаг на этом пути — убрать с доски младшего Феррейра. Хотя бы на время. Заодно переформатировав отношение к себе со стороны остального венерианского общества, его элиты. Тогда и только тогда я буду говорить не в пустоту — меня услышат. Пусть не все, но это лучше гласа вопиющего в пустыне.

Сеньора молчала долго. Я удивил её. Да, несмотря на то, что она — моя учительница, наставница, что это далеко не первый наш резонанс, и читает она меня как облупленного, я всё же смог удивить её глубиной копаний.

— Мечты… — потянула она. — Научить мечтать…

— Понимаете, почему мне нельзя проиграть завтра? — спросил я после долгой паузы.

Задумчивый кивок.

— Да, Хуан, не ожидала. Не ожидала размаха. Мне сказали только о том, что ты хочешь потрясти их мощну за совершённые преступления.

— Это звенья одной цепи. Но и этот проект, который пока только в головах, который ещё не знаю как будем реализовывать… Даже он — лишь ступенька, промежуточная вершина на этом пути. Настоящего Пути к цели. Так говорил мне дон Алехандро, мой куратор в школе, и он чертовски умный мужик!

Молчание. И когда я отчаялся ждать и хотел снова заговорить, произнесла, как отрезала:

— Я помогу тебе. Помогу потому, что в тебе нет корысти и алчности. Нет жажды наживы. Нет желания заработать что-то для себя, пусть это будет всего лишь шаг на карьерной лестнице. Ты, действительно, в конечном, самом конечном итоге хочешь к звёздам. Только поэтому я пойду навстречу. — Вздох. — Но и у меня будут условия.

— Весь во внимании? — Я напрягся.

— Первое. Ты никогда… НИКОГДА-НИКОГДА больше не будешь использовать то, чему я тебя научу. Это специфическое знание, и за него ВСЕГДА надо платить. Как любят писать сказочники ты «смещаешь равновесие» мира, он не сможет оставаться таким, как был. Только поступки ребёнка, или кристально чистые помыслы, как у тебя, могут пройти сквозь «равновесие», не нарушая его.

— Понимаю, сеньора. — Кажется, поджилки от её слов затряслись. Неужели покажет что-то из ЭТОГО? Того, чего «не существует», и лучше таковым для обывателя этому и оставаться, ибо на то есть объективные причины?

— Возможно, если ты будешь в смертельной опасности… — продолжила она. — Не знаю. Под угрозой гибели всё не так, как обычно. Но ОБЫЧНО использовать эти знания я тебе запрещаю. И особенно — в корыстных целях.

Я снова кивнул.

— И второе. Сколько бы ты завтра ни выиграл, ты не должен унести с собой ни центаво. Ни единого. Ты вообще не должен прикасаться к этим деньгам, даже просто руками.

— Чтобы не обуяла алчность?

— Да. Чтобы не захотелось оставить себе… Ну, скажем, маленькую сумму, «на пачку сигарет, вон сколько там этих денег — Мироздание не заметит».

Заметит, Хуан. И сделает выводы.

— Я понял, сеньора, — повторился я, — но не надо стращать. Я равнодушен к деньгам. Особенно ЭТИМ деньгам. — Скривился. В этот момент вспомнился другой биоэнергетик, от веры. В нашей маленькой церквушке в районе космонавтов. Как же они похожи, несмотря на абсолютную чуждость друг другу используемых сил.

— Хорошо, тогда начнём. У нас мало времени.

* * *

— Заходите садитесь! — выглянул я в люк и помахал стоявшим у обочины девчонкам. Все четыре как одна, в серой «деловой» форме хранителей.

Сели. Пока молчали — не знали, что сказать. Все переживают, на нервах. Они в курсе чего мне всё это стоило и в какие долги влезаю. Не то, что не одобряют, наоборот, но осознают последствия неудачи. Когда машина тронулась, представил им наставницу, хотя они её по прошлым операциям «двадцать шестых» знали, особенно Кассандра.:

— Это сеньора Абигейл, представительница двадцать шестого отдела.

Ангелов периодически гоняют к экстрасенсам на «усиление». Роза и Мия были на «усилении» дважды, Маркиза трижды, как снайпер. А с Кассандрой наша «злобная Пиннокио» вообще на «ты». Кассандра двадцать шестым» своим рождением обязана, кто-то из её родителей — результат их экспериментов (мама или папа она сама не знает, была маленькая и многого не понимала).

— Вы поступаете в её распоряжение. Игольники и шприцы достали?

— Да, всё, как сказал! — похлопала Роза себя по внутренним карманам. Справа — карман, слева — кобура скрытого ношения под миниатюрный игольник.

— Ваша задача — «отработать» людей, кого она укажет, если укажет. «Отработать» тихо, не привлекая внимания, без шума. И главное, не выполнять приказы командования операции, если будут противоречить словам сеньоры. Вы — автономны, главы опергруппы для вас не существует, что бы вам ни говорили по внутренней. Всю ответственность беру на себя.

Понимающие кивки в ответ. Всё, вопрос закрыт. А вы говорите «корпус — корпус!».

— Я в вас верю, девочки! — сжал поднятый вверх кулак. — У вас получится!

— М-да, всё интереснее и интереснее! — выдала за всех вердикт лаконичная Маркиза. Девчонки заулыбались.

— А имя у вас есть, сеньор? Я же должен к вам как-то обращаться?

Мой собеседник, низкий лысоватый мужчинка лет пятидесяти с небольшим округлым животиком, излучающий уверенность целой галактики в праве сиять на небосводе, усмехнулся.

— Хуан, я — консультант первого управления. Теоретически могу назвать своё имя, оно не засекречено, но с другой стороны, а что это даст тебе? Ничего?

Тогда, раз это ничего не изменит, давай оставим всё, как есть. А называть меня можешь просто «наставник». Или «сеньор наставник».

— Хорошо, сеньор наставник, — кивнул я.

Человечек… Не могу описать причин, но он почему-то вызывал во мне улыбку, генерировал положительные эмоции, и это нравилось. Сеньор опустился на стул напротив, открыл принесённый с собой чемоданчик и начал выкладывать… Карты. Колоды. Много и разных.

— Как я уже сказал, Хуан, я — консультант первого управления. Не считаюсь на этой планете таким уж крутым рейтинговым игроком (что, кстати, плюс моей работе). Но с другой стороны, моя задача не выигрывать турниры, а учить. Таких же бедолаг, как ты. Которые ничего не смыслят в покере, но которым нужно продемонстрировать окружающим хотя бы минимальный уровень уверенного середнячка.

Я даю теорию, Хуан. Знания. Не навыки, нет — опыт каждого индивидуален. И ты свой будешь нарабатывать сам. Но вот знания, как не наделать элементарных ошибок, о которые спотыкаются все новички, я тебе дать могу.

— Это скверно, очень скверно, что нам выделили всего одну ночь для обучения, — посетовал он после паузы. — Это только лохам говорят, что «правила покера постигаешь за пять минут, а дальше совершенствуешь их всю оставшуюся жизнь». Настоящий покер за пять минут не постичь. Профессионалы поймут меня, а с другими мне не особо хочется разговаривать.

— Сожалею, сеньор, но так вышло. Я не могу ничего изменить, — пожал я плечами, словно извиняясь. — Моя ошибка в том, что я не попросил помощи человека вашего опыта заранее, до того, как. Но поверьте, было не до покера. Просто не до него было… — Я нахмурился, вспоминая каскад последних приключений. Прям лавина какая-то. Себастьян, сука, в нужный момент поймал меня — вчера я был «кабальеро плаща и гитары», а завтра стану «истребителем аристократии». На таком фоне тоже не комильфо устраивать карточный турнир.

— Верю, — хитро прищурился этот лис. Что-то знал. А что не знал — догадывался. Планета круглая и маленькая, а я нефигово так подставился. — Ладно, юный сеньор, давайте не будем тратить время на пустую болтологию и приступим.

— Итак, по условиям сеньора Феррейра, это будет техасский холдем. Правильно?

— Совершенно точно, — кивнул я.

— Отличный, преотличный выбор для такого сложного поединка! — Сеньор восхищённо прицокнул языком. Задумался, помолчал. Взял одну из колод, перевернул значениями к себе и принялся быстро-быстро раскладывать карты на столе в одном ему ведомом порядке. Ловкие пальчики! Как способный ученик Марифе скажу, это тот ещё тип. Но заточен только под карты — Марифе при всей ловкости рук не сможет так, как он, но и он вряд ли вытащит у неё незаметно кошелёк, или стянет с руки браслет.

— Сразу, в качестве преамбулы, вводная. Хуан, — продолжил сеньор, — ты будешь играть в высшем обществе, в одном из самых богатых и известных казино солнечной системы. Откуда будет вестись трансляция в сети — да-да, я и это тоже знаю. То есть, тебя будет видеть весь мир. А значит, ты не можешь позволить себе словечки, какие вы используете при игре на раздевания и желания в своём кубрике на базе. Нет-нет, молчи! Я знаю ваши игры в кубрике. У меня в ученицах в разное время было несколько твоих… Коллег, — сформулировал он. — Естественно, более старшего поколения, но не думаю, что у вас за это время что-то изменилось.

Так вот, мой юный друг, никаких слов типа «масть», «порядок» или «тройка». Только «сет» «стрит» и «флеш». Это покер, игра, пришедшая из Северной Америки, и надо уважать её такой, какая она есть, а не какой мы хотим её видеть.

Я кивнул — хорошее замечание. Правильное. Отчего-то вспомнился гольф-клуб покойного сеньора Диуша. «Эта игра пришла из Шотландии, сеньор!..» Там тоже очень трепетно относились к правильности использования терминологии. А уж как дождь над полем распыляли!..

Уф-фф! Я поёжился.

— Что-то не так? — моментально замерли руки сеньора.

— Нет, я о своём подумал, — виновато махнул я. — Продолжайте.

— Игра делится на этапы. Каждый этап — круг торговли. Один. Всего один. Круги лимитированы. Потому если тебе пришла хорошая карта, ты должен сделать так, чтобы противники выложились как можно больше на ранних стадиях. Иначе сбросят всё на флопе, и ты с офигительной рукой получишь пшик.

— Это я тоже понимаю, сеньор, — кивнул я. Действительно, в кубрике играем по СВОИМ законам. В свой собственный покер. Есть даже аналог холдема, но и он… Адаптирован под корпус.

— Естественно, задираясь на первых этапах, ты насторожишь соперников, но тут уже я помочь не могу — я даю только теорию.

— Понятно, сеньор.

— Итак, этапы. Нулевой, начальный. Две обязательные ставки «втёмную». Малый блайнд и большой, малый- половина большого. Учитывая, что вас двое, малый ставит дилер. И так же учитывая, что это будет безлимит, я уверен, что сумма этих ставок окажется символической, просто чтобы начать. Ставки на других этапах будут отличаться на порядки.

— Закономерно, сеньор, — снова кивнул я. Действительно, у безлимитки есть свои плюсы. Как впрочем, и минусы.

— Первый собственно игровой этап — префлоп. Первый круг торговли. Тебе раздали, и ты увидел свои карты, и уже можешь делать выводы, предварительные расчёты. По моему опыту, Хуан, это самый важный этап. Внимательно наблюдая на нём за противником, можно сделать выводы о его картах, и позже «вычислить», блефует он или нет.

— То есть, наблюдая за противником серию из нескольких префлопов, можно просчитать, как он ведёт себя во время блефа, а как — когда у него на самом деле хорошая карта. Или наоборот, плохая, — перевёл я на испанский.

— Да. — Сеньор кивнул. — Покер один на один — самый сложный вид покера. За большим столом хорошо работает математика, королева этого мира. В поединке один на один её уверенно обходит психология. Именно психология и наблюдательность — те кони, которые вынесут тебя, или наоборот, погубят. Математика для них — лишь подспорье. Поэтому я повторюсь, что дам тебе только базу. За столом всё будет зависеть от тебя и от того, чему научили психологи корпуса.

— Понимаю, сеньор, — снова кивнул я.

— Второй этап — флоп. Момент, когда на столе появляются первые три общие карты. А вот этот этап я охарактеризую уже как профессиональный. Тут начинает играть математика, хотя и психологию со счетов сбрасывать не стоит.

На флопе ты уже имеешь представление, что имеешь, но перед тобой ещё маячит море возможностей в виде двух нераскрытых карт. Это время, когда нужно принимать решение, какую использовать стратегию, и стоит ли вообще не неё идти.

Третий этап — терн. Четвёртая карта. Момент, когда всё уже более-менее понятно, ты видишь все расклады, и, возможно, читаешь по лицу расклады противника. Но перед тобой всё ещё маячит призрак пятой карты, финала, апофеоза. Пятая карта может одним махом всё изменить: или ниспослать тебе величайшую победу, если удача повернётся передом, или, если рискнёшь и не угадаешь, принести величайшие разочарования. Это время принятия итогового решения. Для твоего противника, кстати, всё точно так же.

Ну, и наконец, ривер. Ривер, Хуан, и не вздумай сказать слово «река». Момент, когда раскрывается пятая карта. Самый сложный этап в борьбе один на один. Если ты блефуешь — твой блеф должен быть великолепен, ибо изменить ничего более нельзя, карты на столе. Если у тебя на самом деле хорошая рука — я тебя поздравляю, но ты должен сам придумать, как высосать из этого олигархического сукиного сына побольше денег, как на все сто реализовать своё преимущество. Повторюсь, круг торговли в финале, как и на любом другом этапе, ОДИН. Это холдем, малыш, и «Тайны океана» жёстко следят за правилами.

* * *

— Всё, высадка. Пошли! — Заявил я, откидываясь на сидение, вжимая в него спину. Девчонки, бегло пожелав удачи, принялись «десантироваться». На сей раз спокойно, с достоинством — машина стояла у главного входа в «Тайны океана», одного из топовых казино «Пуэнте де Барко», района туристической жемчужины для самых-самых богатых жителей солсистемы.

— Удачи, Хуан! Я в тебя верю! — поддерживающе улыбнулась сеньора Абигейл, похлопав по плечу, и даже подмигнула. В своём открытом вечернем платье она выглядела… Великолепно. Непривычно великолепно. Я слишком привык к её «рабочему» виду и забыл, что она — тоже красивая, даже сногсшибательная женщина.

Конечно, она может проникнуть куда угодно и остаться для обывателей незамеченной. Примерно как тот русский экстрасенс, прошмыгнувший мимо нас во время покушения на русского же президента. Но зачем? Она сегодня — официальное лицо, но смысл напрягаться просто так, когда можно слиться с толпой безо всяких колдовских штучек?

Кстати, по поводу русского экстрасенса. Когда-то, когда я ещё лежал после того случая в госпитале, Мия, обнимающая от избытка чувств, там же, в палате, удивлённо спросила:

— Хуан, как же так? Он водил за нос всю венерианскую контрразведку. Обманул антитеррор и двадцать шестых. И даже ушёл от тебя! Ушёл-ушёл, не спорь. А его, как котёнка, грохнули на той крыше те, кто взорвал электромагнитную бомбу. Те, кто ждал его, чтоб прикрыть эвакуацию. Как же так? Как он допустил?

— Понимаешь, котёнок, — погладил я её по голове (она позволяла такую вольность, как условно младшенькая), эти ребята могут очень хорошо чувствовать и даже предвидеть гибель ДРУГИХ. Но сами они довольно беззащитны. Они плохо видят СВОЮ смерть, даже сильнейшие из них. Как, почему — не знаю, не спрашивай. Но если ты хочешь убить одного из них, если это твоя цель — ты можешь достигнуть успеха. Не охраняемый ими объект, а персонально они. Они слабые, какими бы могущественными ни казались. Это всего лишь люди, котёнок. Необычные, могущественные… Опасные, наконец! Но — люди.

Сколько времени назад был тот разговор? Год прошёл? Нет, не год. Вечность!

Но они помнят. И знают, что если поступит приказ, СМОГУТ убить биоэнергетика. Но что-то мне подсказывало, что биоэнергетики — тоже люди, даже на службе у сеньора Феррейра. И вероятность договориться с ними по-хорошему всё же больше.

Однако, угроза кавалерией в лице опергруппы моей наставницы для убеждения вещь архинеобходимая, я бы даже сказал, ключевая. Ибо никто не будет относиться к твоим словам и предупреждениям серьёзно, пока за твоей спиной не появится рота спецназа — помню-помню, проходил. И это тоже проходил. Столько раз, что самому тошно считать.

Машина заехала на подземный паркинг. Встала. Водитель, а у нас сегодня живой водитель (обычный, без способностей, из штата императорской гвардии) по внутренней связи произнёс:

— Сеньор, прибыли.

— Спасибо, сеньор, — поблагодарил его я, вложив в голос как можно больше теплоты. Да, это его работа, но доброе слово и кошке приятно. Мне не трудно, а у него настроение поднимется.

Снаружи уже ждали. Тереза и «младшенькие», в полном составе.

— А у вас людно! — вместо приветствия произнёс я. И имел в виду не только свою опергруппу — с ними как раз всё понятно. Бэль и Сиби дома, под охраной Мары, а сюда согнали кадровиков корпуса.

Тереза усмехнулась и подтвердила мои догадки:

— Сегодня здесь весь резерв, Хуан. Домой никого не отпустили, усиление. Кто не в зданиях, тот в качестве поддержки на окрестных улицах. На всякий случай.

М-да. А казалось бы, просто «битва» с Себастьяном Феррейра. Кстати, клан Феррейра наверняка также подогнал по окрестностям целую армию.

Поздоровался с остальными «младшенькими». Покачал головой:

— Зря. Зря всю эту движуху организовали и девочек не отправили в увал. Октавио Феррейра не идиот, не станет ничего предпринимать. А Себастьян сам ещё до-о-олго не рискнёт подняться до уровня самостоятельного игрока.

— Чико, ты бросил вызов сыну самого могущественного клана Венеры, — парировала эта паршивка, и в её словах была доля истины. — Человеку, который заказал тебя наёмным убийцам. Вы будете играть в покер, и играть на суммы… Астрономические суммы! — уважительно воскликнула она. — Хуан, сеньор Октавио славится тем, что всё контролирует и держит руку на пульсе всего. А ещё он знает о твоих способностях… Ну, как минимум всё просчитывать. Что ты умнее Себастьяна. Зачем ему терять такие суммы? Можно ведь сделать так, что Себастьяну некому будет проигрывать.

— Пошли, аналитик, — усмехнулся я и толкнул её в плечо.

Да-да, сам я, чел, вызвавший на поединок Себастьяна Феррейра, захожу в здание шикарнейшего казино с чёрного хода, как слуга, как побитый щенок прошмыгивает под носом у огромной сидящей на цепи овчарки. Протокол безопасности на сегодня таков. Рука сеньорин офицеров (и даже не знаю на кого больше грешить). А самое скверное, я отчего-то не злюсь на них за это. Наоборот, полностью солидарен. Может потому, что у главного входа, где высадил наставницу с девчонками, меня поджидала толпа репортёров, журнашлюх всех «жёлтых» скандальных изданий? Светиться перед коими я никак не хотел. А может тоже что-то чувствовал, на биоэнергетическом уровне? Но действительно, так лучше.

В любом случае, я был совершенно спокоен. Невозмутимо прошёл с девчонками пост охраны внизу, на парковке, где наряду с двумя местными охранниками стояло три наших девочки, без брони, но с винтовками и активной системой координации боя на голове. Поднялся на лифте в зал — кажется, это называется пентхаус, или как-то так. Самый главный зал казино, где играют только сливки сливок общества. У них фишки меньше, чем на тысячу империалов в принципе отсутствуют. На нижние этажи (их тут несколько) сегодня обывателей пускают, верхний же…

В общем, тут были только ОЧЕНЬ влиятельные люди. Без которых Венера не вращается. И подозреваю, даже они сюда попали не просто так, а по предварительной договорённости с администрацией, которая лично решала, кого допустить, а кого развернуть. Угу-угу, именно так, и никакого «блата» — везде, во всех углах виднелись знакомые силуэты и мордахи в штатском. Несколько десятков ангелочков, растворившись, держали зал под полным контролем, не считая тех, кто стоял на всех-всех постах охраны и входов в здание. У Веласкесов не побалуешь — сами завернут, кто им не понравится.

В общем, незнакомых лиц я в этот день почти не увидел. И все, кого видел, могу назвать достойными людьми. С точки зрения высшего общества, конечно.

Первым делом окинул зал внимательным взглядом. У меня была небольшая фора — присутствующие «сливки» ждали появления главного виновника события со стороны главного входа, а я вошёл через вход для слуг. Сестрёнки на месте, в толпе — слишком выделяются их кривые носики и светлые волосы. А вон вдали и итальянка. Сеньору Абигейл не видно, но её искать бесполезно. Она работает, и сама решает, нужно, чтобы её было видно, или нет. У этой команды всё, кажется, под контролем, во всяком случае, девочки не нервничают, а это хороший знак.

— Пошли. — А это Тереза, в спину. Угу, нас заметили.

Конечно, тут высшее общество, а не команда пьяных футбольных фанатов, оповещающая своих о прибытии очередного активиста из «старой гвардии». Никто особо не пялился, я не стал центром некого круга, где готовы растерзать и забросать вопросами. Мне вообще никто ничего не сказал. Просто почувствовал, что на спине и затылке сошлись перекрестья прицелов добрых двух сотен пар глаз — а в зале было примерно столько гостей. Это не считая ангелов, охраны казино, охраны сеньора Феррейра и персонала, которым я так же был любопытен. И до конца вечера любое моё действие и просто движение не останутся без внимания.

Так, теперь — осмотреться. Время есть, минут пятнадцать — пришёл с запасом. Ещё раз окинул зал глазами… И двинулся к первой заинтересовавшей фигуре.

Фигура и сама двинулась в моём направлении, идти пришлось не долго. Был порыв её обнять, но сдержался. Не здесь и не сейчас.

— Привет!

— Привет-привет. Хуан, может передумаешь? — сразу взяла с места в карьер Сильвия.

— Кудряшка, ты сама поняла, что сказала? — усмехнулся я.

— Его вызвал ТЫ, — полыхнул её взгляд. Легко, просто намекая, но на меня впечатления намёк не произвёл. — Он не может уступить — признают трусом. Ты же можешь всё откатить, как было, и никто трусом тебя считать не будет.

— Я тоже не могу уступить, — расплылся я в ядовитой улыбке. Она сама не верила своим словам, пыталась отговорить «для галочки». — Не после того, как твой братец решил сделать из нашего поединка шоу. Не после того, как сюда собрались журналисты, а вход в зал сделали чуть ли не по билетам. Не после того, как наш матч было принято решение транслировать в сети в прямом эфире — и не сомневаюсь, пару миллионов сие действо соберёт на одной только Венере. После такого-то шума…

— Это всё поправимо, — покачала она головой. — Вам нечего делить, Хуан. Фрейя рассталась с ним не из-за тебя — это последняя сплетня, но самая верная. Дело не в женщине, только в вашей личной неприязни, а раз так, то всё можно исправить. Вы ещё можете помириться. Тем боле, наши семьи — стратегические союзники.

Ага, союзники. Врагов таких не надо, как такие союзнички.

Я предложил ей руку и повёл по залу. Помолчал, обдумывая, как сказать помягче. Но слов так и не нашёл.

— Знаешь что, Кудряшка… Не лезь в это дело, — покачал я головой, вновь искромётно улыбнувшись. — Да, дело не в женщине. Дело в том, что я НЕ ХОЧУ откатывать назад. Он… Малосимпатичен мне. И я получу огромное удовольствие, ободрав его, как липку.

Теперь помолчала Сильвия. Остановилась, поманила к себе. Шепнула на ухо.

— Хуан, я не хочу, чтобы ты делал то, что сделаешь, когда проиграешь. Ты для этого слишком дорог мне. Давай убежим? Просто убежим? Вместе, ты и я? Сменим имена и документы и рванём в Бразилию? — Пауза. — Нет, ты не захочешь. Упрямый мужлан!

Хлоп! От её резкого удара в лопатку я покачнулся.

— Вот поэтому я и отговариваю тебя, осёл ты эдакий. Хотя знаю, что это бесполезно.

Развернулась, ушла, корча оскорблённое достоинство.

Нет, не обиделся. Она должна была сделать нечто подобное. Просто она знает больше, чем может сказать вслух.

Но только вот я тоже знаю больше, чем могу сказать. А Мия и Роза, вон, начали обходить некого неприметного сеньора, в котором я никогда не заподозрил бы ничего эдакого, по дуге, одна справа, другая слева. Кассандра же перекрыла ему путь к отступлению сзади, не особо выделяясь и не особо напрягаясь. Кажется, мои губы вновь разошлись в еле сдерживаемой ядовитой улыбке. Ай да лис Октавио! Как же я тебя уважаю! Ненавижу, но уважаю.

Ладно, проехали. Продолжаем обход владений. Следующий персонаж.

— Трусики на тебе сегодня тоже розовые? — отрывисто, на полудыхании шепнул я.

Сеньора Лоран, поднёсшая к губам бокал с игристым вином. Чуть не поперхнулась. Обернулась, довольно, как кошка, улыбнулась.

— Ты как всегда тактичен, Хуан. Как тот «либертадор», который с ковшом от бульдозера.

— И тебе не болеть! — кивнул я. — Всё шпионишь?

— Почему же? Не ты ли сам меня завербовал? Теперь моя задача — сбор материалов, составление твоего жизненного цикла. А сегодняшнее событие станет его жемчужиной, ручаюсь.

— Ну, хоть ты уверена, что я не проиграю. — Я наигранно усмехнулся. — А то тут некоторые меня уже хоронят.

Она пожала плечами.

— Даже если ты проиграешь, этот день всё равно будет жемчужиной.

И не поспоришь.

Журналистка поманила пальцем поближе, и когда я подался вперёд, тое шепнула на ухо:

— Сегодня синие, Хуан! С кружевами. Хочешь посмотреть? А то с розовыми некрасиво вышло. Я так старалась… И всё напрасно.

Теперь наклонился над её ухом я.

— Инесс, это непрофессионально, спать со своим будущим пресс-секретарём. Вот когда оным станешь… Тогда и посмотрю. И, наверное, буду регулярно смотреть — у тебя есть, чем хвастаться. Но — всё потом.

— Паршивец! — стрельнула она ресницами и картинно улыбнувшись, отвернулась.

Угу-угу, я тоже тебя люблю. Кстати, классные сиськи! Глубокое декольте ей идёт — жаль, что в прошлый раз «стреляла» только трусиками. Хотя на мой изнеженный богатым выбором вкус и маловаты.

— Ой, извините!

Засмотревшись в вырез, кстати, синего (под цвет кое-чего, наверное) вечернего платья, я на мгновение потерял ориентацию и врезался в стоящую около стола с рулеткой сеньору. Стол был облеплен десятком представителей высшего общества, там шла оживлённая дискуссия относительно чего-то, понятного лишь любителям и ценителям этого вида изымания денег из карманов, и её внимание было полностью приковано к оной. То есть сеньора тоже меня не видела, и… Столкнулись мы как-то не очень красиво.

— Сеньора? — нахмурился я, понимая, что чего-то не понимаю.

— Сеньор? — нахмурилась и она. Но быстро пришла в себя — определённо, узнала вашего покорного слугу. — О, вы и есть сеньор Шимановский?

Теперь озарение настигло и меня. М-да, похоже. Не «офигеть как похоже», не близнецы-сёстры… Но тем не менее, на меня смотрело очень изменённое, но лицо королевы. Только лицо — фигуры у них отличались.

— Малышка. Она же Мария Хосе Фернанда Кано де Сантана. Правильно?

Сеньора расплылась в довольной улыбке.

— Правильно. — И добавила. — Я давно жду нашей встречи. Всё как-то не получается, да не получается…

— Может потому, что вы считаетесь… Перебежчиком в стан врага? — предположил я. Её улыбка приобрела грустный оттенок.

— А не думал, что наоборот, я — мостик, позволяющий Лее контактировать с кланом Сантана, позволяющий договариваться там, где в ином случае это было бы невозможно? Или очень-очень трудно? И кстати, я тоже ангел, несмотря ни на что, можешь называть меня «Малышкой» и обращаться на «ты».

— Я не принял присягу. Пока… — увильнул я, и эти слова нельзя расценить ни как «да», ни как «нет». Малышка лишь понимающе улыбнулась.

— Если бы это что-то значило, ты не отделался бы так легко за выходку в «Натюрморте». Она тебя приняла, как родного, присяга не при чём. Только это имеет значение.

Что ж, логично. А сеньора непроста! И внимательно за моей персоной и её злоключениями следит. Как и весь клан Сантана на самом деле.

— Удачи тебе сегодня. Она тебе понадобится. — Пожелание было искренним.

— Спасибо, се… Малышка! — Я вежливо поклонился. Она же продолжила, считая своим долгом предупредить, как принято предупреждать братьев по оружию:

— Себастьяна многие недооценивают, Хуан. Считают неким изнеженным юношей, неспособным к самостоятельным поступкам и решениям. Отчасти это объясняется тем, что он пускал слюни рядом с Фрейей. Он любил её, и до сих пор любит. А влюблённые глупы. — Она расплылась в задумчивой улыбке, вспоминая что-то своё, из своей бурной искромётной молодости. — Но сейчас он не рядом с ней. А не рядом с ней он опасен, очень опасен! Бывает вспыльчив и несдержан, но не думаю, что таковым будет сегодня. Он умеет настраиваться на бой, на победу и побеждать. Это опасный человек, Хуан. Ты же…

— Да, я юнец, не вращавшийся в высшем обществе, — закончил за неё я. — Знаешь, Малышка, я думал о том же самом. Все последние дни. Не раз ловил себя на мысли, что недооценивал его, и, наверняка, недооценил в чём-то сегодня. Буду осторожен, обещаю! — Я сделал пионерский салют. Привет из древности, который понимают и сегодня.

— Это хорошо, очень хорошо, что ты будешь осторожен! Значит, Мария Хосе не зря тебя встретила, — раздался с другой стороны грубый и очень уверенный мужской голос. — Мы специально хотели найти тебя, чтоб предупредить. Видно, удача благосклонна к нам.

Я обернулся. Конечно, кто ж ещё.

— Спасибо, сеньор Рафаэль. Хуан. — Я пожал руку Рафаэлю Сантана, одному из племянников старого герцога. Рафаэль не считался наследником, но дело в том, что там вообще с наследниками беда. У самого герцога детей нет, а детей у его девяти сестёр…

В общем, передо мной стоял ОЧЕНЬ влиятельный представитель клана Сантана, и мне сложно оценить степень его влияния на дела семьи, особенно с учётом того, что его жена — ближница королевы (и почти её копия внешне).

— Сеньор Рафаэль, разрешите вопрос? — осмелел я и решил уйти с деловой темы. — Вас не напрягает… Сходство вашей жены? — Кивок на его супругу.

Рафаэль пожал плечами. Ответила за него сама Малышка.

— Я потеряла лицо в пятнадцать лет, Хуан. Это было одним из условий корпуса. И всю жизнь прожила с этим. Не вижу смысла что-то менять: любое другое лицо будет для меня… Новым. Не моим. Понимаешь?

— Понимаю. — Я кивнул. Да уж, это сложно — вжиться в чужое лицо, потеряв своё. Не забыв, а именно потеряв. Самые лучшие годы твоей жизни прошли с этим, а что было с тем — уже забылось. Не всё, но многое. Зачем вновь менять, возвращать, жить заново, с нуля… Что ж, логика есть.

— Мне нравится, — выдал, наконец, сеньор. — Я вижу не лицо Марии Хосе… — Он посмотрел на жену с нежностью, и я понял, до сих пор её любит. Очень и очень сильно. — Я вижу в ней не лицо, а её саму, какая она внутри. Плевать на внешнее сходство с кем-то, мне важнее она, как человек. Вот и всё.

— Счастья вам. И тоже удачи! — произнёс я, пожал сеньору руку, а его жене чмокнув кончики пальцев.

А вот и та, кого вообще не ожидал увидеть!

— Катюш, какими судьбами? — пошёл я навстречу следующей гостье вечера.

Катарина тоже нашла меня сама. Была не одна, шла под ручку с неким высоким долговязым типом, впрочем, спортивного телосложения. Но сразу видно, издалека, у них ничего — просто… Коллеги. Никакой романтикой от этой парочки и не пахло. Одета же Катарина была…

Господи, да не могу я описывать эти вечерние платья! Столько лет прошло — а делать этого так и не научился. Как снимать их — расскажу в совершенстве, опыт богатый. Что за чем расстёгивать, куда дёргать, благо, не средние века, сейчас, несмотря на кажущуюся сложность, этот момент хорошо продуман, а описывать их покрой, фасон, материал… Не моё это. Скажу проще, она была одета в ОБАЛДЕННОЕ платье. И если крикну, что передо мной бывшая воровка, промышлявшая в Малой Гаване, сбегая из приюта, пол-зала расхохочется, какая смешная шутка. Её иссиня-чёрные волосы уложены и завиты, и что мне больше всего нравилось, никаких шляпок — как я и люблю (хотя одевалась она явно не для меня)

— Да так, — без «здрасти» и «до свидания» ответила она. В глазах её прыгали весёлые бесенята. — Один мой хороший знакомый сегодня устраивает открытый турнир по покеру. Среди двух человек, но будет интересно. Пришла поддержать.

— Думаю, твой знакомый будет тебе очень благодарен! — подмигнул я ей.

— Мигель Торнадо, — указала она спутника. Тот протянул руку. — Мигель, Хуан, мой воспитанник. Мой ЛУЧШИЙ воспитанник! — выделила она.

Я сначала не понял, что она имела в виду под «Торнадо», пожал руку автоматически. Но вдруг как перемкнуло.

— Тоже гонщик? Без правил? Как и эта Сумасшедшая Идальга?

Ответом стала улыбка этого типа.

Лет ему было между тридцатью и сорока — точнее не скажу. То есть примерно ровесник Катарины. То есть, уже на пенсии или почти — у гонщиков золотое время побед проходит быстро. Впрочем, наверняка этот Торнадо до сих пор гоняет, пусть и не на самых безбашенных трассах — по костюму видно, деньги на старость он себе уже заработал.

— Мы будем болеть за тебя, Хуан! Удачи тебе! — произнёс он. — Она тебе понадобится.

— Это точно, — согласился я.

— Хуан, время! — раздался в ушах голос Терезы. Спасибо, родная — сам я забыл следить за оным.

Вновь внимательно осмотрелся, соображая, куда идти. Народу — тьма, но вроде особо никто не прибавился — то есть массовка здесь вся, какая запланирована. Это хорошо, людная давка, как в Гаване на концерте… Не для этого мероприятия, может отвлечь. А так вон, по залу равномерно расставлены вихревые генераторы — как только начнём, все прильнут к визорам, каждый к своему, который ближе лично к нему, и массовки удастся избежать.

Краем глаза увидал Фрейю. Но она была занята — играла в рулетку, общаясь с кем-то из своего круга, да и не планировал к ней подходить. Она не Бэль, не расслабит, чтобы дома сидеть, просто не знал, что умное ей сказать. «Это последняя сплетня, но верная» — прозвенело в голове. Кстати, Сильвия крутилась около, но не играла, больше поглядывая в мою сторону, а так же в сторону…

Сестрёнок нет. Сеньоры Абигейл тоже, по крайней мере, не видно. И я не сомневался, ситуация у них под полным контролем.

— О, Хуан!

Этот человек тоже подошёл ко мне сам, увидев, что я не занят разговором с кем бы то ни было. Невысокий усатый крепыш… Которого я не то, что недолюбливал, но и сказать, что тепло отношусь к нему — тоже не мог.

— Добрый вечер, сеньор Кампос! — улыбнулся я и пожал ему руку. — И вы сегодня здесь?

Кампос достал портсигар, вытащил одну из своих вонючих штуковин (в этом зале «Тайн океана» можно было курить), но пока просто взял в руку, ничего не делая.

— Да. Сегодня тут играет один из моих деловых партнёров. Пришёл его поддержать.

Я флегматично пожал плечами.

— Насчёт деловых партнёров — тут ничего не скажу, так и есть. Но по поводу поддержки… Вы уверены, что у вас с ним настолько серьёзные отношения, что он правильно оценит это?

Лис Кампос улыбнулся.

— Я скажу так, мой мальчик. Это мой КЛЮЧЕВОЙ партнёр. Партнёр в будущем времени. И мне очень хотелось бы, чтобы всё так и осталось дальше. Если ему не понадобится моя помощь — бога ради. Если он будет в ней нуждаться — я помогу. Главное, чтобы мой партнёр не отчаялся. Он бросил вызов слишком могущественным силам, и, несмотря на внутреннюю силу и ум, может банально перегореть от осознания, с какой мощью связался.

Я хочу, чтобы мой партнёр не опустил руки. Даже если у него не получится, что не факт, я хочу, чтобы он оставался самим собой. Потому, что оставшись собой, он решит любую проблему. Не сейчас — так завтра. Не завтра — так послезавтра. А если «сольётся»…

Вздох.

— Я не зря согласился сделать его своим наследником в своё время. Я не подписываюсь под такое дело слепо, не разобравшись в человеке. Понимаешь, что хочу сказать?

Дон Виктор Кампос, самый влиятельный (кстати благодаря мне) человек в «подземном» мире Альфы, задорно подмигнул… И на душе стало легче.

«У тебя получится. У тебя всё получится, мой друг!» — подбодрил внутренний голос. И я был склонен согласиться с ним. Да, понимал, что будет сложно. Но — соглашался.

Ну, а вот и Себастьян. Мой оппонент. Противник. Враг. Наверное, я не питаю к нему таких уж негативных чувств. Долго пытался разобраться в себе, пока не понял этого. Просто мир так устроен, что на Венере должен остаться или он, или я — третьего не дано. Я должен драться с ним просто для того, чтобы выжить (ибо жизни вне Венеры у меня не будет). Как сказал известный теневой делец прошлого, «Бизнес, ничего личного».

— Привет, Себастьян. Заждались, поди, меня? — ослепительно и совершенно искренне улыбнулся я вынужденному врагу, рубящемуся с пятью друзьями в тот же самый холдем, но за столом попроще, с лимитированными ставками.

— Здравствуй-здравствуй, Хуанито! — спокойно и уверенно, тоном несущегося по системе многотысячетонного рудовоза, ответил он. Никакой злости и ненависти — только ледяной расчёт. — И тебе не болеть. Мы, конечно, надеялись, что ты струсишь и не придёшь, но это из разряда глупых фантазий. Типа сказки на ночь — ты же хорошо разбираешься в сказках на ночь. Что ж, дружище, ты не будешь против, если мы доиграем начатую партию? После чего начнём. Вон, массовка уже откровенно скучает, — кивок мне за спину.

— Конечно, дорогой друг! — расплылся я в приторной улыбке. — Весь в нетерпении от предвкушения!

Глава 11. Маленький гигант Большого Покера (продолжение)

«Тайны океана» — не просто казино. Одно из шести грандов нашей планеты. «Грандами» их прозвали потому, что эти шесть заведений дают половину валовой прибыли всего игорного бизнеса. Люди летят сюда с Земли, чтобы поиграть — чувствуете ответственность момента? Соответственно, человек, владеющий таким монстром, в Альфе лицо не просто влиятельное, а всемогущее. И то, что праправнук основателя, Томаса Хьюстона, иммигранта из Канады, отрывшего сей бизнес на заре колонизации города, носит североамериканское имя Дерек, что семья Хьюстон до сих пор не олатинилась, это скорее изюминка, а не недочёт. У каждого состоятельного человека должна быть своя «фишка», тем более в публичном бизнесе.

Место я предложил выбрать самому Себастьяну, зная, впрочем, что выбор невелик. После такого громкого вызова, да после моих приключений на ниве борьбы с нациками всех оттенков говнистого цвета, да после отказа играть перед королевой (ладно бы только королеве, но та была в присутствии имперского посла, друга императора Себастьяна), вопрос стоял лишь в каком именно из этих шести заведений мы окажемся. И Феррейра разбирается в этом всяко лучше ни разу не игравшего в казино меня.

Пентхаус был не просто шикарным, и не просто для элиты — тут всё сорокаэтажное здание предназначено для элиты разного уровня; пентхаус был именно королевским местом. Дипломаты, главы мировых корпораций, президенты «банановых» республик, члены правительства и правительств других стран, а также и их жёны и дети. Соответственно под уровень публики место и аранжировано — не просто краски, а стереоэффект, глубина на грани реальности. Будто ты на самом деле находишься под водой, только умеешь в ней дышать. Тут между гостей даже цветастые стайки «рыбок» плавали»! Их можно протыкать пальцем, который начинал красиво переливчато рябить отражённым светом голопроектора. Окон тут не было, но это нормально для Венеры, а потому было легче реализовать такую концепцию. Мы как бы находились на корабле, затонувшем в глубине безбрежного тёмно-синего вечернего океана, под потолком — зеркальное марево с эффектом полного внутреннего отражения, как будто там и впрямь гладь воды, а над ней — тёмное вечернее небо. И с этого неба на нас смотрели мириады начавших проступать звёзд, среди которых, перемещаясь по небосводу из конца в конец зала, медленно-медленно — я заметил это движение лишь по окончании игры — катилась луна. Говорят, она меняет фазы, как настоящая — тут всё как настоящее, но, к сожалению, более никогда в этом заведении не был, и проверить истинность этого спецэффекта не могу.

Даже воздух «на палубе» нашего затонувшего судна был солоноват и йодирован; ни разу не бывав на Земле, вкус морской соли я, тем не менее, полностью прочувствовал в этот день, и оказавшись там через время был готов к нему, он не стал открытием. Понятия не имею, чего это хозяину стоило устроить такое, но это нереально круто!

Колонны зала были выполнены в виде декора морской тематики — где-то в виде деревянных очень толстых мачт, где-то в виде кормовой и носовой надстройки. Всюду были развешены и «раскиданы» рулевые колёса, якоря, тали и лебёдки для их выемки, канаты, «винтажные» верёвочные ванты и другие тематические приспособления. Но, как уже сказал, больше всего психологически давило иллюзорное ощущение открытости пространства — мы одни посреди уходящего до горизонта разноцветного от всяких кораллов и красивых рыбок дна моря, и над нами, где нет внутреннего отражения, видно бескрайнее вечернее небо. Класс!

— Мы закончили, — прозвучал голос Себастьяна за спиной. Вот гад, а я только-только расслабился. Выпил снятое с подноса проходящего официанта шампанское (ТУТ оно бесплатно всегда). Оценил задумку дизайнеров интерьера и мастерство реализаторов. Отвлёкся от подсознательного гула, который не слышно ушами, но который отчётливо ощущается сверхспособностями. Я — центр внимания двух сотен человек, это не может пройти мимо даже с таким слабым даром, как у меня. Снова возвращаться «в мир», снова бой. Ну что ж. Обернулся к противнику. Кисло улыбнулся:

— Рад за вас. Приступим?

— Конечно! Прошу? — Себастьян указал куда-то вглубь помещения, точнее в его угол. Углом тот выглядел очень относительно из-за стереоэффекта, но математик и чертёжник во мне просчитали картинку — это был самый угол помещения, тихий столик для игры, огороженный с трёх сторон реальными стенами. Вместо четвёртой стороны здесь было нечто наподобие… Спуска со сцены. Чёткой линии-ступеньки, огороженной ленточками, возле которой стояли суровые местные охранники в пиджаках и очках с интерфейсом. Сегодня они без оружия, в зале лица королевской крови, но задача конкретно этих парней — не пускать в зону будущей баталии зевак-посетителей.

— Сеньоры, сеньоры! — услышал я голос справа. Обернулся. От толпы стоящих возле рулетки отделился невысокий усатый мужичок неброской внешности, чистый латинос, с чрезвычайно харизматичной улыбкой и глазами профессионального шулера, быстро обегающими потенциальных клиентов, буквально просвечивая их с первого взгляда. — Сеньоры, ну что же вы так спешите! Игнорируете старину Дерека.

— Сеньор Хьюстон! — Я уважительно поклонился. Досье этого типа скачал как только узнал адрес места баталии.

— Сеньор Шимановский. Хуан? Разреши здесь, в зале, называть тебя именно так? — улыбнулся тип. — Уважишь старину Дерека?

— Конечно… Дерек. — Я пожал протянутую хозяином ладонь.

— Осмотрелся? — Собеседник обвёл рукой вокруг, и в жесте его читалась гордость за интерьер его детища. А ещё глаза его буквально дырявили меня, просвечивая как рентген, будто вытаскивая потаённые мысли.

— Если честно, не успел. Не тот настрой, — не покривил я душой.

— Понимаю. — Кивок. — Надеюсь, ещё успеешь?

Я пожал плечами.

— Не буду отрицать, сеньор, всё возможно. Но пока что это будет мой первый бой в стенах казино. Я не игрок по натуре.

— Да уж, любите вы покривить душой, молодёжь! — Он покровительственно хмыкнул. — «Не игрок»… Таких «не игроков» в Альфе ещё поискать. И я не только про последние всем известные события. — Косой взгляд, «я не намерен обсуждать политику и межклановые разборки, но давай просто констатируем, что они есть».

— А про что же ещё? — немного недопонял я. А что, блин, ещё про меня могут знать такие люди за пределами обсуждения политики?

— Например, про то, как некий юный сеньор девочек на базе ангелов раздевает. Играя по-крупному, на десятки желаний, а у этих стерв, без обид, это эпитет, полный уважения к таким хищницам, каждое желание кроет в себе мощные заподянки. Раздевает, играя в пресловутый покер, будь он неладен! — Ехидная улыбка.

— Бессовестно врут! — Улыбнуло. Кто это у нас такой «мастер утечек»? Специально «слили» или случайно слухи в народ ушли, как не отмеченные грифом «секретно»? — Раздеваю, сеньор, как без этого в мои годы. Вот только покер к этому отношения не имеет.

Мы натужно засмеялись. И Дерек поставил точку:

— Тем не менее, Хуан, я рад приветствовать в своём заведении игрока такого уровня, пусть у тебя и не достаёт признанного всеми класса. — А тут под «игроком», скорее всего, имелись в виду последние события.

Себастьян во время нашей беседы с хозяином встал в ожидании чуть дальше, нервно теребя пальцами. Видно, он с ним сегодня уже общался, и скорее всего не только сегодня. При последнем эпитете в мой адрес страдальчески скривился — значит точно про политику.

— Итак, сеньор Шимановский, не могу не спросить. Вы готовы? — посерьёзнел Дерек. — Для понимания, Феррейра — очень богатая семья. В зале, — обвёл рукой вокруг, — собралась почтенная публика. Но ещё больше людей, тысячи, если не десятки тысяч, будут смотреть трансляцию в сетях. И это не моё желание — я лишь исполнил то, что пожелал клиент.

— Можете подробно про трансляцию? — непроизвольно напрягся я. Знал, что будет, но без подробностей, как раз и важных для моей работы.

— Да, конечно. — Дерек натужно выдохнул. — Зал оборудован по последнему слову техники радиоэлектронной борьбы. «В народ» могут идти лишь те сигналы, которые согласованы с системой безопасности, то есть только камеры моего заведения, используемые для трансляции и для гостей. Я отвечаю головой за честность игры, что мои электронные системы будут давить любой сигнал, любую могущую помочь игрокам аппаратуру, но, к сожалению, я не представитель спецслужб и не владею только гражданской техникой радиоэлектронной защиты. А потому попросил… Помочь мне вашим сторонам. — Кривая улыбка. — То есть СБ ваших кланов. И от клана Веласкес за электронную безопасность отвечает вон та сеньорита, — кивнул вдаль, и обернувшись туда, я узрел… Свою старую знакомую Камиллу. Которая Афина. «Ангелок, 13» — проступил в голове образ, и она, бросающаяся на меня через стол. — Её аккредитовал клан Веласкес в качестве наблюдателя. И её девочек.

— Понятно. — Я кивнул. — Клан Феррейра, так понимаю…

— Нет. — Качание головой. — Феррейра отказались. Странно, но в общем ход логичный, кабальеро принято верить на слово. Делегировали право следить за честностью и безопасностью мне. И, думаю, это мудрое решение.

Я скрипнул зубами. Получается, сеньорины подставились. Клан Веласкес «не кабальеро», не доверяет слову равных. Впрочем, именно сейчас, после почти открытых боевых действий, спонсорами одной из сторон в которых был в том числе лис Октавио, не думаю, что королева или её доча будут комплексовать по этому поводу.

В общем да, решение не светить своими спецами в заведении типа этого мудрое, если ты не хочешь помогать и подсказывать своему игроку извне. Заодно не будешь нервировать «союзника» по будущим проектам. Баталии в городе — баталиями, но основатели после них заново переподписали договор о взаимодействии, не надо давать повод считать, что они не собираются его соблюдать. Дон Октавио как бы говорит: «Лей, смотри, я вам доверяю! Доверяю самое ценное, что у меня есть — деньги!» Для партнёров, которые собираются вместе решать какие-то дела, ввязываясь в войну на другой планете, это много.

Что же до мистера Хьюстона, то уровень его заведения таков, что клал он с прибором и на Веласкесов, и на Феррейра — репутация дороже.

— Каковы правила? Подводные камни? — продолжал расспрос я.

— Правила довольно стандартны. — Сеньор скорчил кислую гримасу. — Точнее, правила ПРОСТО стандартны. Тебе, как неигравшему, возможно будет тяжело, потому я, как крупье, буду вам с партнёром немного помогать. В чисто технических вопросах, естественно.

— Крупье будете лично вы?

— А кому ещё им быть, как не старому гринго? — усмехнулся Дерек и расхохотался. Угу, гринго. От североамериканца или канадца в нём не осталось ничего, только имя и имя семьи. Но понты…

— Рад, сеньор, — я уважительно склонил голову. — Это мудрое решение.

— Конечно. — Он похлопал меня по плечу. — Я единственный в этих стенах, кого не съедят, если произойдёт что-либо непредвиденное. А зная вас, молодых, это может случиться запросто.

— Да и вы — личность публичная. Дока в устраивании шоу. Кто кроме вас! — полил я ему елея.

— Приятно общаться с умными юношами. — Не поймёшь, комплимент это или тонкая издевка.

— А камеры… Что они будут показывать? — окинул я сцену рукой.

— Только игровой стол и вашу мимику, юные сеньоры. — Медленно двигаясь, мы почти поравнялись с Себастьяном, и последние слова он говорил уже для нас обоих. — Я знаю, что вы тоже люди… Достаточно публичные, но всё же должен остеречь. — Косой взгляд на меня, Себастьяна сеньору остерегать не требовалось. — Ведите себя за столом достойно сыновей своих семей. Битва члена семьи Веласкес и наследника Феррейра по определению не базарный перебран с переходом на личности. Не позволяйте демонам внутри себя срываться на колкости и тем более сквернословия. Это — уважаемое заведение, уважаемое общество; оно по умолчанию уважает вас, вот и ответьте ему взаимностью.

«Щенок, если позволишь себе ругаться матом, кричать или вести себя неподобающе, больше на порог подобного заведения тебя никто не пустит до конца жизни» — переводилась его фраза. Впрочем, к Себастьяну это тоже относилось, он тоже человек импульсивный, просто его тут знают, он более прогнозируемый.

— Меня НЕ ПРИЗНАЛИ, — прошептал я. — Я не член семьи Веласкес. — И тут же оговорился. — Пока.

Сеньор в ответ лишь покровительственно улыбнулся.

— Это не важно, Хуан. Наоборот, так даже интереснее. Создаёт элемент непредсказуемости, азарта, а кому, как не владельцу казино управлять людским азартом?

Он опустил руки нам обоим на плечи.

— Зрители смотрят на вас, мучачос, но большинство видит лишь двух скромных юношей, фамилии которых совершенно не играют роли. «Выстрелить» может любой из вас, невзирая на происхождение и деньги семьи. Вложение в вас это ставка, молодые люди, и я не буду врать, что ничего не слышал про приём ставок на вашу победу. Одного из вас, и, Хуан, удивишься, но на тебя ставят многие. А где, как не в этом месте, не в «Тайнах океана», людям делать ставки? — Он натужно засмеялся.

Я про себя заругался, но да, действительно, это его, владельца казино право — возглавить, а не бороться со ставками на то, кто из нас победит.

— Ладно, сеньоры, — подытожил он. — Вы готовы? Приступим к шоу?

* * *

При подъёме на сцену (высота треть метра, но всё же это возвышение) Камилла с одной из своих просветили нас приборами, выдавшими ровный голубой свет. Себастьян к проверке отнёсся с улыбкой. Очень презрительной улыбкой. Мне тоже было неприятно, спросил:

— Это было обязательно?

— Ты уверен, что на себе ничего не принёс? — спокойно парировала Афина.

Невозмутимость древней богини вернула на место. Кому я что говорю! У неё работа, и плевать на весь мир. Ладно, проехали.

Вздохнул, сел на свободное место. Места, видимо, не были закреплены/зарезервированы за нами, но Себастьян поднялся первый и первый выбрал сторону. Зал с массовкой был у него с правой стороны. У меня — с левой. Стол стандартный. Зелёный бархат. Сам Дерек встал лицом к зрительному залу, соответственно справа от меня, слева от Себастьяна, на место во главе стола, где и должен стоять крупье.

— Сеньоры, всё, что вам угодно сделать — говорите, мои помощники тут же это исполнят, — произнёс он. Помощники, кстати, два человека, встали у ступенек с лицами: «За барьер не заходить». Барьер — это они. — Обращаться ко мне во время игры — «сеньор крупье». К друг другу — можете по именам, но обязательно уважительно. Это правило заведения. Хуан, дабы не было с твоей стороны обиды, восприми мои слова как инструктаж перед боевой операцией. Да, ты всё знаешь, но командир должен тебе это ещё раз рассказать.

Кажется, чел служил. Возможно даже в спецвойсках. Просто кивну — дескать, понял. Мажорики аристо на такой инструктаж, действительно, могут обидеться.

— Разменяйте для начала два миллиона, сеньор крупье, — улыбнулся и протянул Дереку чек Себастьян.

Тот чек взял, протянул одному из помощников, тут же под его взглядом подбежавшему к столу. Фишки на столе появились в течение минуты.

— Хуан? — Это сеньор мне.

— Я прошу ваших охранников допустить в игровую зону мою помощницу с инвентарём, — сжав губы, произнёс я. Ибо чувствовал себя всё больше и больше не в своей тарелке. Что есть плохо, только не сейчас, когда важна максимальная концентрация и настрой.

— Инвентарём? — нахмурил брови Дерек. А, ну да, сумку проносила моя охрана, младшенькие, а они священны и неприкосновенны для досмотра местных.

Махнул рукой, и Тереза поднесла к сцене обычную спортивную сумку. Большую и тяжёлую… Очень тяжёлую — еле тащила. Правда, недостаточно тяжёлую, к сожалению, как хотелось бы.

— Парни? — вопрос к помощникам, те «нырнули внутрь» и кивнули шефу — «всё в норме». Тереза затащила ношу на сцену, поставив рядом со мной, и тут же свалила назад, в зал.

Сумка уже была расстёгнута охранниками сцены, а потому я нагнулся и… Принялся доставать из неё и выкладывать на стол слитки с золотом. Много золота. Очень тяжёлого. Но недостаточно много, чтобы тягаться с таким монстром, как Феррейра. Подумал, но остановился на двух миллионах. Двадцать килограмм из тридцати девяти, раздобытых для сегодняшней игры. Тут даже три слитка Тигрёнка, которые забрал у неё «на хранение» во время спецоперации против изнасиловавшей её банды. Веласкесы могли дать больше, но не захотели. Дала Гортензия, чеком сразу на десять миллионов, но это крайние меры. Не хочу быть должным имперскому правящему дому. Конечно, она обосновала: «Хуан, я — инвестор вашей группы. Если проиграешься — всего лишь отобьёшь мне эти деньги потом концертами. Не надо строить буку и униженное достоинство, просто бери, и всё». Ладно, скорее всего использую, куда денусь. Но пока — золото Веласкесов.

— Понты! — прокомментировал с показным равнодушием взирающий на это священное действо Себастьян. Как я выкладываю на стол слиток за слитком — мощно, конечно, смотрится. Зал притих и тоже шизел от такой картины. Тут играются на куда большие деньги, но, блин, приносят их точно не в металле! Кстати, игры в самом помещении стихли, где-то в отдалении морского дна кто-то что-то доигрывал, но основная масса либо двигалась к подиуму, смотреть нас в прямой видимости, либо жалась к специально настроенным для гостей показывающим нас визорам.

— «Шимановский» и «понты» — два взаимосвязанных слова, — продолжил сыпать мудростями сын Аполлона. — Одно без другого быть не может.

— Завидовать нехорошо, — парировал я, выдавив скупую улыбку.

— Завидовать? — Презрительная усмешка. — Было бы чему.

— Например, что это МОЁ золото, — предположил я. — А у тебя нет ничего своего. САМ ты ничего не заработал, Себастьян. Опираясь только на свои силы и свой ум, пусть даже взяв для старта ресурсы отца.

— Ну, «твоё» звучит громко, — продолжал выделываться и самоутверждаться за мой счёт противник. — Многих криминальных донов ты ограбил, чтобы приобрести это «твоё» золото?

— Сеньор Феррейра, обсуждать источники дохода и денег оппонента не этично! — осадил его вдруг Дерек, а в зале поддерживающее загудели. Я не ожидал такого, хотя как раз логично. И именно со стороны такого мастодонта игорного бизнеса. Учту и себе зарубку сделаю, чтоб не влететь. — Это противоречит кодексу чести для гостей заведения.

— Да, сеньор крупье, виноват! — поднял сукин сын руки вверх. — Исправлюсь. Но можно констатировать факт, просто как данность, объективную реальность, а не в качестве попытки унизить оппонента?

Пауза. Молчание и сопение крупье, принятое за знак согласия.

— Сеньор Шимановский — голытьба! — довольно оскалился Себастьян. — Голодранец. Он таким родился, это просто констатация, а не оскорбление. И, возможно, таким помрёт. Кто бы сколько ему ни дал, у него ничего нет, и вряд ли будет.

— Сеньор Феррейра! — опасно сузились глаза Дерека. — Я же предупредил про оскорбления.

— Сеньор крупье, это не оскорбление, — замотал он головой. — Я хочу сказать, что человек, не привыкший считать большие деньги, не понимающий, такая-то сумма это много или мало, привыкший всю сознательную жизнь пересчитывать центаво до получки, он в принципе не сможет постигнуть науку управления миллиардами. Ибо у такого человека что миллион, что триллион — всего лишь нолики на вихре визора. Только и всего, только это я и хотел сказать. И данное утверждение касается не только сеньора Шимановского, а всех вообще. Сеньор Шимановский может у меня даже выиграть, но УПРАВЛЯТЬ выигранным — не сможет.

Дерек запыхтел, но более одёргивать не стал. Видимо, сей тезис, про неспособность голытьбы быть богатым, распространён, и весьма популярен. Ибо основывается на фактах и многолетних наблюдениях за людьми в целом. И от этого стало ещё более не по себе.

— Возможно, я голытьба. — Я криво и очень коварно, как только мог, улыбнулся в ответ на такое оскорбление. — Но ты всё равно уйдёшь отсюда раздетым, Себастьян. У любого правила есть исключения.

Тот снова вскинул руки в жесте: «сдаюсь».

— Бога ради, Шимановский! Сможешь — пожалуйста! К счастью, это ничего не изменит, ибо даже выиграв у меня миллиард, ты всё равно останешься голытьбой. Ибо голытьба она не тут, — постучал он рядом с фишками на своей части стола. — Она тут! — Дотронулся пальцем до виска. — В голове.

Повисла тишина, пауза. Ибо я не знал, что говорить, да и не хотел. Ибо за ним правда, и Мишель, уча меня разбивать дорогущие вазы, уже об этом говорила. Вазы разбивать я научился, со скрипом в сердце, но имея миллиард, и правда, вряд ли смогу им распорядиться.

Тем временем сразу несколько помощников крупье, с небольшими подносами, по очереди уносили золото (двадцать килограмм на такой положить можно, но не стоит, хотя по объёму оно бы всё на один уместилось). После ещё два типа в форме заведения принесли на таком же подносе кипу разномастных фишек. Фишки были не только разноцветными, но и подписаны — в центре каждой стоял номинал. И да, самый маленький — тысяча империалов, как и думал.

— Сеньоры, правила знаем? — оглядел каждого из нас Дерек. Мы оба кивнули. — Играем классику. Безлимитную классику, — оговорился он. — До окончания каждой текущей игры стеки пополнять нельзя. После — можно. Неограниченным количеством средств, но только до начала следующей раздачи. Пятьдесят две карты, условие, согласованное с сеньором Феррейра, — взгляд на меня и я кивком подтвердил — да, играем без джокеров. — Менять колоды можете в любой момент, как только текущая вам покажется замыленной. — Снова кивки, обоих нас. — Готовы, юные сеньоры?

И вновь мы оба кивнули.

Сеньор Хьюстон достал… Монетку. Древнюю архаическую монетку, какие сейчас используют только ценители-нумизматы и коллекционеры. Они, конечно, Банком Венеры выпускаются, но стоят гораздо больше своего номинала и до розницы просто не доходят.

— Хуан, орёл или решка? — обратился он ко мне, видимо, как к новенькому.

— Решка, — ответил я. Бросок, монетка упала на бархат стола…

Орёл.

— Первым очередь быть дилером за сеньором Феррейра, — облегчённо выдохнул Дерек и придвинул к Себастьяну «кнопку», золотую фишку с буквой «D».

* * *

Скажу так, игра вдвоём — скучная. Потому, что вероятность собрать красивую комбинацию минимальна. Пять из шести раздач ничего более пары (и то случайной) не соберёшь. А потому и торговля на префлопе, флопе и даже тёрне — так себе развлечение. Всё решается на ривере, со вскрытием последней карты. И всё, что было до этого, все расклады и стратегии, летят в Сердце Млечного Пути.

Малый блайнд — минимальная ставка дилера. Большой — моя (или Себастьяна). Автоматическое подтверждение малого до большого… И торговля закончена. Можно выпендриться и закинуть на кон чего-то поболее, но то именно выпендрёж. Себастьян пару раз пытался, по бегающим глазкам я понял, что он просто так шутит. Флоп — то же самое, но уже осторожнее, ибо карт уже пять. Но сеньор учитель полностью прав — только ривер даёт понимание, что делать, включает стратегию, тактику и психологию…

…И вот тут начинается самое интересное. Ибо пять из шести раздач идут на банальное везение.

А потому я использовал осторожную тактику. Себастьян поначалу рейзал не особо, тоже осторожничал, но потом, собравшись и настроившись, начал повышать чисто в прикол. Причём начиная с флопа, когда ничего не ясно. При этом явно не имея не то, что хорошей руки, а вообще не имея ничего. А потому в половине случаев банк забирал я. Правда мой стек уменьшался, в отличие от его. И тогда я начал скидывать на флопе. Себастьян играться прекратил, телодвижения его обрели осмысленность.

— Шимановский, — произнёс он, когда мы, наконец, втянулись в процесс. — Скажи, Шимановский, чего ты на самом деле добиваешься?

Дерек тасовал карты перед раздачей, мы «отдыхали».

— Я бы ответил тебе, если бы понял вопрос, — с улыбкой парировал я.

— Ты вызвал меня на… Дуэль. — Он скривился. — Не имея для оной ресурсов, зная, что как минимум в половине случаев ты проиграешь исходя только из законов математики. Зачем тебе это? Какова цель? Раньше я думал, что понты, но ты заставил этот мир считаться с твоим интеллектом. Ты ничего не делаешь просто так, хотя, несмотря ни на что, твои поступки всё же зачастую ребячество. Просто продвинутое. Итак, зачем тебе я?

— Я хочу «выключить» тебя из расклада на Венере, хотя бы на ближайшие пару лет. — Моя улыбка была более ехидной, чем его, а уверенность в себе зашкаливала — я говорил правду.

— Зачем? — непонимающе пожал плечами он.

— Скажем так, я хочу провести на планету, на аристократию планеты, информационную атаку. Хочу объяснить сеньорам аристократам, что государство должно использовать их и их ресурсы для усиления своих позиций, а не наоборот. Наши сеньоры слишком привыкли к этому «наоборот» и не понимают, что должно быть иначе. Пора напомнить. Заодно греет мысль, что Сильвия станет лучшей главой клана Феррейра, более гибкой, мудрой и договороспособной, но тут, к сожалению, на итоговое решение повлиять не могу, только намекнуть.

Ой, как кулачки сжал, аж побелели! И улыбочка фальшивая.

— Не дождёшься!

— И не собираюсь. — Я под нос усмехнулся. — Но ты на самом деле будешь мешать. А ещё ты мне не нравишься.

— Стратег! — Он взял себя в руки, расслабился, расплылся в улыбке превосходства воспитателя над учеником. — Это в тебе больше всего поражает — тотальная наглость и самоуверенность. Всё просчитал, всё распланировал. Как будто этот мир будет действовать по твоему плану.

— Любой план корректируется на ходу на коленке. Стандарт, малый блайнд! — подвинул я тысячную фишку в банк, ибо Дерек раздал нам карманные карты. — Я готов к такой коррекции, вот и весь мой секрет.

— Большой. — Две фишки от Себастьяна. — Шимановский, мне как бы фиолетово, но я всё равно хочу тебя предупредить. То, что ты встречаешься с принцессами, и что тебе позволяют жить у одной из них, не значит, что ты высоко взлетишь. Это значит, что когда оступишься, падать будет больнее. Особенно с твоими глобальными планами.

Вскрываем карты. У меня — ничего. Три пик и десять бубей. Так, бровка сеньорито дёрнулась, торжества в глазах нет, но есть интерес. Заинтриговал. Значит минимум пара, и очевидно, попытается блефануть.

Пауза. На стол легли первые три карты. Снова ничего, ни одного совпадения. Жаль.

— Себастьян, не надо меня переоценивать. Я всего лишь скромный боец информационного фронта, — продолжил я разговор. — Очень скромный. — Скривился. — Просто громкий.

— Да, скромность — главная твоя добродетель! — усмехнулся он и передвинул две фишки. — Стандарт.

Стандартная ставка — две тысячи. Правило стола, который мы выбрали, а это безлимит, значит минимальная ставка этого зала как такового. Я оказался прав в предположениях.

Судя по лицу, у него ничего, в смысле нового. Без улучшений. И по-крупному не ставит, засранец. Ладно, рискуем.

— Подтверждаю. — И я двинул две тысячи. — Дело не в принцессах, Себастьян. Я просто готов драться за идеалы. За то, что считаю своим, важным. А ты — нет. Вот и вся между нами разница. А по поводу падения… Альпинисты говорят, не смотри вниз, не пугайся высоты, ибо плевать, с сотни метров ты упадёшь, или с двух тысяч — конец будет одинаков. Вот и вся философия жизни.

— Можешь сделать — делай, — усмехнулся он. — В чём тебе не откажешь, так это в логике, Шимановский. Девчонки любят таких, безбашенно смелых. Как мухи на кал слетаются. Однако правда жизни такова, чико, что герои умирают первыми, срываются со своей скалы, не важно с какой высоты. А мир достаётся скучным до мозга костей прагматичным НЕ-героям, не готовым умирать за идеалы, но ради них готовых работать в поте лица день и ночь. Она выбрала тебя, потому, что девочка, и пока ещё смотрит на мир в розовых очках.

— Не дождёшься, — мило улыбнулся я. — И не думай, что когда я «сорвусь со скалы», она будет с тобой. И не сорваться постараюсь, и твой космолёт улетел вне зависимости от моего появления.

На стол легла ещё одна карта. Три бубей. Пара. Но спешить не буду.

— А я поставлю. — Снова в банк пошёл большой блайнд. — Стандарт.

— Подтверждаю, — выровнялся я. Но судя по его лицу, у него вновь ничего нового. Итак, пара?

— Ты не просто скучный менеджер, Себастьян, — покачал я головой, — Ты — просто скучный. Смирись с этим. И к тому же — враг. Это на самом деле не проблема, если бы у тебя был план интеграции двух кланов. Но весь твой план — присосаться к наследнице, и, когда та станет королевой, управлять из-за её юбки, решая проблемы своего клана, а не вопросы стабильности клана королевского и экспансии государства. У тебя, как у врага, не было никакой программы сотрудничества, интересной ЕЙ. — Расплыться в улыбке, нас смотрят тысячи людей, если не сотни тысяч. — Так что не вини меня, вини себя. Я лишь соломинка, перешибшая спину верблюда. Соломинка, также не имеющая чёткой программы, но, по крайней мере, имеющая готовность эти спины перешибать.

Ой-йой, как глазки вспыхнули! Сам виноват, сам начал, сеньорито.

Оп-па! Десять червей. Две пары. Танцуем, девочки! Только не возликовать. Держись, Шимановский! Лучше натужно и зло задыши, типа задела интеллектуальная беседа «о бабах». Когда обсуждается наследница престола, такое сопение допустимо.

— Сто тысяч, — положил сеньорито в банк одну платиново-золотую фишку нужного достоинства. Это нормальная ставка на самом деле для ривера, именно такими тут под конец раздачи и размениваемся, по пятьдесят-сто тысяч.

— Миллион, — ререйзнул я. Решил сыграть по-крупному, пока удалось вывести этого сукиного сына из равновесия. Отсчитал такие же фишки, но в десять раз больше.

Себастьян мог скинуть, «слив» всего сто тысяч. Но я два раза подтверждал, без рейза, не факт, что последней пришла сильная карта. А с учётом, что он завёлся от моих слов, шансов у него никаких. Однако и у него что-то не слишком большое.

— Полтора. — И он решил ререйзнуть. В банк ушло ещё пять фишек платино-золотого достоинства.

Он что, думает, я сброшу? Закинув миллион? Ща-аз!

— Два. — Я снова ререйзнул, также отсчитал десять платиново-золотых. К этому моменту и он добавил к стеку два миллиона, и я ещё распотрошил сумку на полтора. Правда стек оголил, далее придётся потрошить чек Гортензии. Обидно будет.

Себастьян подумал, пропыхтел под нос, и выдал вердикт:

— Колл. Подтверждаю!

Фишки ушли в банк. Шоудаун, как агрессор открываю свои…

…И он — свои. Пара. Два туза, из карманных карт. Блефовал, сукин сын, по минимуму ставил. Но — ставил, типа пугал. Чёрт, критически мало опыта игры в такую мутотень! Если б не мои обострённые чувства людей, хана было бы.

Так, а я, получается, восстановил всё, что пока что проиграл по мелочи. Ладно, вот это и есть безлимит, танцуем дальше.

Два миллиона. Столько я просил у Селены. М-мать, и не чувствую сейчас НИЧЕГО! Для меня эти фишки не деньги, а на самом деле только написанные где-то нолики. Ведь полностью прав, сукин сын!

Раздача, и баттон, он же «кнопка», у Феррейра. Ставки в банк. Посмотреть карты. Дама и шесть.

— Подтверждаю, — выдал Себастьян. Обошлись без рейзов на префлопе, привычно.

Флоп.

— Ты, Шимановский, не просто громкий, — продолжил он беседу, посчитав прошлый конфликт исчерпанным. — Ты ещё и вонючий. С самомнением. Ты уже начал падать, ибо начал зазнаваться. Ладно, твоя недавняя война — понять можно. Это был заказ Веласкесов, правящего дома, коий в кои-то веки решил проснуться и струсить пыль спячки. Но концерты, что ты устраиваешь в школе на собственных экзаменах? — Усмешка. — Ты зазнался, друг мой, ощущаешь себя пупом Венеры. А значит падение — вопрос времени. И сам сказал, плевать на то, какую высоту успел набрать. И юбка Изабеллы тебя не спасёт, чико. Политика — мир суровых и жестоких людей, а Изабелла воспитывалась в нём с детства, правила игры знает.

— А что не так с моими экзаменами? Чек, — пасанул я. Ибо снова ничего.

— Шоу! — воскликнул он. — Тоже чек. — Это крупье. — Ты из собственного экзамена делаешь шоу. Видимо не наигрался в солдатики на концертах. А может терзает, что в этой школе тебя чморили, пытаешься взять реванш?

— Чек, — а это я крупье, ибо на столе было уже четыре карты. И у меня стало две дамы. Как и в жизни, дамы меня любят.

— А я, пожалуй, поставлю. Сто тысяч, — картинно нахмурился Себастьян, и я не успел его прочитать. Снова платиново-золотая фишка.

— Подтверждаю. — Ладно, поиграем, юноша. Пока отыгрался и есть на что рисковать. — Феррейра, ты идиот, вот что я тебе скажу. — А теперь криво усмехнуться. Эдак покровительственно. — Вчера в стране шли уличные бои и гибли люди. Много людей. С обеих сторон. Да, по их результатам основатели переподписали договор Овьедо, не знаю, как он будет называться сейчас. И там прописан мир между ними. НИМИ, — выделил я, — а не их инструментами. И эти бывшие инструменты сеньоров в данный момент активно зачищаются. Зачистка идёт в том числе на информационном фронте, понимаешь? Чек, сеньор крупье. — Начался тёрн.

— Зачистка… — потянул Феррейра. — Тоже чек.

То есть ста тысяч для банка пока хватит. Ждёт сеньорито что-то от ривера.

А вот и ривер. У меня так и есть — две дамы. Рано торговаться, вначале моральная обработка:

— Да, зачистка. — Уверенный кивок. — Твой отец участвовал в финансировании организации этих упырей — и за это огрёб своё. Его счастье, что не принимал лично участие в схватках, только финансировал начало движения, создание информационных центров и подготовку мяса. Иначе бы прилетело сильно, как Абанкуэйро. Но и так его не простили и намекнули, что помнят. И обнародовали через бедного и без того громкого меня схему информационной защиты компании, которую вы сейчас спешно переделываете, в смысле защиту, тратя миллионы и миллионы за срочность. Ибо информация эта для ваших врагов бесценна, и я боюсь предположить, сколько вы благодаря моему экзамену уже потеряли.

А что касается латинской литературы… — Усмехнуться, тяня время. Ибо нас слушают, а я — именно что боец информационного фронта. Нельзя отсебятину пороть. Любое моё слово имеет колоссальный вес. — А что касается «испанки», то это расследование её наследного высочества. Именно что с целью зачистки. На сей раз угрозы со стороны пятого управления. Да, любимый и красивый я вновь покривлялся в роли клоуна, но Себастьян, проснись! На дворе война! И в рамках этой войны, в рамках утверждения Веласкесами на завоёванных позициях, им кровно необходимо закрепиться, выгнав из тылов разную продажную шушеру. И даже то, что «кротов» в управлении не выявили — тоже результат. Она и её мама теперь знают, что «кротов» там — нет! — последнее я выплеснул на мажорной ноте.

— Твоя ставка, клоун, — фыркнул Себастьян. — Сам себя таким назвал, — как бы извиняясь развёл руками Дереку.

— Так я и не претендую на серьёзность. — Я улыбнулся в ответ. — Я — лидер общественного мнения, а не серьёзный политик. Певец ртом. Мне — можно. Миллион.

Оп-па, а после этих слов Себастьян присел на очко, заволновался. Я про себя торжествовал, но старался это скрыть. У него что-то есть, и я проморгал, что. Самому интересно.

— А давай! — не стал ререйзать он. — Колл.

Шоудаун…

По паре. У меня две дамы, у него… Две семёрки.

Торжества не было, даже морального. Я понимал, что это только начало вечера. Разминочные миллионы. Феррейра пришёл играть не на эти жалкие суммы. Не удивлюсь, если он вытащит из под стола миллиард, а то и не один. «Не расслабляйся, Шимановский! А ну не расслабляйся! Вселенная не любит этого. Одна ошибка — и ты просто труп, в прямом смысле слова. Не выберешься. Падать всё равно с какой высоты…»

* * *

Игра продолжалась. Шла своим ходом, медленно. Я начал понимать по мимике Себастьяна, что у него, хотя иногда случались и сбои. К тому моменту он трижды пополнил стек, в целом с его стороны было влито тридцать миллионов, плюс/минус. Мне, после его «ин-ола», то есть когда идёшь ва-банк, не хватило денег для победы (получил вместо всего его стека только четверть, ибо партию взял я) пришлось распечатать кубышку Гор.

— Вы принимаете чеки имперских банков? — протянул я крупье заначку из внутреннего кармана.

— Да, разумеется, — кивнул Дерек. Взял, внимательно посмотрел. — О, какой банк! — уважительно причмокнул. — Я всего несколько раз видел такие, — пояснил на недоумение на моём лице. — Эти ребята не работают на общем кредитном поле Империи. Финансируют только очень избранных людей и ключевые инфраструктурные проекты.

— Угу, а также в нём счета императорской семьи, — понял, о чём речь, Себастьян. — Как понимаю, «Банк Маргариты»? Мерседес помогла? Или Гортензия? Ну никуда без своих юбок, Шимановский! — залился он наигранным смехом.

— Сеньор Феррейра, завидовать нехорошо. — А это его осадил крупье, положив чек на поднос помощнику. Я такой поддержки не ожидал, втянул голову в плечи. Что он его окоротит — да, ждал, но артистическое «завидовать нехорошо» на публику… Кажется, Дерек отличный парень! И в душе на моей стороне, хотя, конечно, как профессионал, будет держать нейтралитет.

В зале раздались смешки, далеко не в пользу Феррейра, а Себастьян покраснел и заскрежетал зубами.

— Смена колоды! — фыркнул он, чтобы не молчать.

Итак, в сумме на столе более сорока миллионов, причём более половины у меня. И я… Начал экспериментировать. Ибо мало понимать противника, чтобы выиграть. Больше скажу, если тот поймёт, что ты его читаешь, он «перезагрузится», сменит тактику, начнёт лучше следить за мимикой, и самое страшное, начнёт «кривляться» под заказ, выдавая на прочтение нужную ему эмоцию. И я… Начал сливать выигранное. Чтобы «прикормить» на свои эмоции, как рыболовы в клубах рыбной ловли прикармливают в определённых местах рыбу. Наберу лямов пять на хорошей руке, бац! И с десяток проиграю. Тактика дала плоды, сукин сын повеселел, стал хуже следить за собственной мимикой. Не знаю, насколько дольше удастся его удерживать на поводке, но одно скажу, это удержание — дорогой процесс. Мне нужно срочно менять что-то в стратегии. А ещё как же сильно эта игра зависит от случайностей!

Сам себя перехвалил, и, имея флеш (аллилуйя, наконец хоть что-то интересное пришло!), взял только жалкие триста тысяч. Себастьян тоже учится, и опыт чтения противника за карточным столом у него куда больше моего.

«Собрался, Шимановский! А ну собрался!» — прикрикнул я на себя…

…И следующую партию блефанул, прочтя, что у Феррейра ничего нет. А у него был фулл-хаус. М-мать!

Пустой стол. Пустой стек. Триста тысяч, и всё. И почти пятьдесят лямов у Феррейра. Ему достаточно всегда, каждый кон идти ва-банк, и он по законам статистики, получив хорошую руку, меня «обует». Или придётся «сливать» на флопе… А как выиграть, «сливая» на флопе?

— Сеньор крупье, могу обратиться к вам? — голос из зала, знакомый. Я повернул голову. Ибо за залом совершенно не следил — было не до того. А там всё это время стояла подозрительная тишина — все кто стоял у сцены были очень внимательны, почти не переговаривались, следили за нами. И также, как мы друг друга, народ пытался читать нас обоих, получая от этого удовольствие.

— Да, сеньор Кампос, — разрешающе кивнул вопрошающему Дерек.

— Сеньор крупье, я хочу одолжить денег своему партнёру по бизнесу, — произнёс Виктор Кампос, а это был он. — Прямо сейчас. Ибо у меня такое чувство, что они ему очень нужны.

— Партнёру по бизнесу? — Дерек недоумённо сощурился.

— Да. Сеньор Шимановский — мой партнёр по бизнесу, — уверенно кивнул дон Виктор. — И очень хороший партнёр.

— Сеньор Кампос, вы же понимаете, что если сеньор Шимановский проиграется, ему нечего будет отдавать вам? — это Себастьян, с ироничной усмешкой. — У него просто нет ничего за душой, никаких активов.

— Сеньор Феррейра, зачем сеньору Шимановскому активы с его золотой головой? — Кампос расплылся в улыбке, и картинно, на публику, пыхнул сигарой, которую в тот момент курил. — Активы есть и у меня самого. А вот ПРОЕКТЫ, — выделил он это слово, — стоящие проекты, на этой планете может придумать далеко не каждый.

— Ну да, не каждый может логически и юридически обосновать присвоение к своей бизнес-империи имущества очередной банды… — проговорил мой противник.

— Зависть — плохое качество, молодой человек! И вам это недавно дважды говорили!

Теперь юморнул, поставив щенка Феррейра на место, Кампос. И юморнул так юморнул! Феррейра позеленел. По залу же пробежала уверенная волна смешков — так наследника могущественнейшего клана в дерьмо ещё не опускали. Мне же понравилось, что Кампос не защищался, не оправдывался, а пёр, как древний танк на доты. Бандитский хефе? Плевать! На всё плевать! «Да, я такой, и завидовать нехорошо».

— Сеньор Кампос, — потерял от злости Феррейра берега и решил выпендриться. Что мне в Себастьяне нравится, это его грандиозная вспыльчивость. — Сеньор Кампос, скажите, а «крышевание» банд — это прибыльный бизнес?

— Юный сеньор, разумеется, имеет в своём кармане удостоверение сотрудника прокуратуры? — Кампос ни на центаво не напрягся и продолжал издеваться. — И, конечно, у сеньора есть какие-либо доказательства, основание задавать подобные вопросы?

— Сеньор Феррейра, делаю вам второе предупреждение! — А это снова вмешался Дерек. — Источники дохода наших клиентов — дело самих клиентов и только их. И любые намёки на связь кого бы то ни было с незаконными операциями без обоснования, без официального обвинения со стороны властей, будут караться вплоть до пожизненного запрета посещения заведения.

— Понял, сеньор крупье! — Себастьяна словно из ледяного душа облили. — Виноват. Хотя на самом деле это правило довольно… Удобное, — нашёл он не обидное слово.

— Вовсе нет, — спокойно парировал Дерек. — Вы не представляете, сколько клоунов разбрасывается беспочвенными обвинениями в адрес солидных людей только ради создания вокруг СЕБЯ излишней шумихи. Может это вы — клоун, пытающийся привлечь к своей персоне хоть какое-то внимание?

— Я внял, сеньор крупье! — сложил руки перед грудью крестом Феррейра. — Каюсь!

— Так это возможно или нет, сеньор крупье? — А это дон Виктор.

Подошедший к нему помощник принял на поднос чек, показал патрону, и через пару минут мне доставили… Пятьдесят (!) миллионов империалов. Стеки выровнялись.

Я повернулся, встретился с «партнёром»… Впрочем, к чему кавычки, с партнёром глазами…

Сеньор улыбался. Ему было в кайф. Это игра для него, просто игра.

— И всё же, сеньор Кампос, я не уверен, что смогу расплатиться, если проиграю, — не мог не сказать я.

— И не надо. Это просто деньги. — пожатие плеч. — Нас ждут большие проекты, малыш! Планетарные! Я знаю, что говорю, я не разбрасываюсь словами. И партнёрами абы кого не называю.

Кивнул ему — да, понял. Учту. И буду иметь старикана из «низов» общества в виду, если будет необходимость «слить» что-то на уровне «подземки». С прибылью для старикана, естественно. В подземке долг возвращается не деньгами, а услугами — неписаное правило, которое мне очень популярно много раз объяснили.

— Сеньоры, дилер — сеньор Феррейра, — продолжил поединок крупье…

И я, снова на блефе, взял ещё один миллион. Себастьян распсиховался, потерял контроль. И выложил на стол ещё двадцать миллионов. Семьдесят против пятидесяти.

Глава 12. Битва титанов или большое сражение с маленькими последствиями

C раздачи неплохо зашло. Король и туз. Предчувствие, а у нас, биоэнергетиков, такое бывает, подсказало, что сейчас будет что-то мощное, глобальное. И я поставил на префлопе сразу миллион, «сливая» мнформацию, что имею хорошую руку. Себастьян подтвердил без особого напряга, ехидно скалясь. Не внешне, нет, внутри — я его ощущал внутренне. Флоп, три карты… И дама, король и десять на столе. Кабздец! Ладно, будем оптимистами — зайдём на два ляма.

Колл от Себастьяна. Ну-ну. Четвёртая карта.

Туз. Две пары. Хорошие, но две. А на столе — треш. Дилер Феррейра, я ставлю первый, позволяю себе подумать. Иду на десять миллионов. Ловлю себя на мысли, что боже, я уже миллионами направо-налево разбрасываюсь!

Себастьян думал долго, просчитывал варианты. Если у него валет, а у него судя по лицу сто пудово валет, то за ним стрит. А у меня две пары. Высшего достоинства, но две пары! А ещё валет может быть у меня, как и туз, тогда совсем интересно. Надеюсь, я не сдал себя лицом и бегающими глазками. И то, что сейчас тёрн, что осталась одна карта, не принципиально — адреналин вскипает в крови от напряжения.

— Двадцать. — Сын Аполлона ушёл на ререйз. Значит точно у него стрит, вряд ли ТАК блефовал бы. Слишком самоуверен был на флопе. Я задумался… И решил не рисковать. Не в смысле слить кон — там три ляма, и так попадос, а в смысле не стал повышать. Надежда на интуицию, но и она иногда подводит.

— Колл.

Отсчитал фишки, Дерек сгрёб их в банк специальной палочкой для фишек, кажется она называется стиком. Ну, затаили дыхание… Держать рожу кирпичом, Шимановский, всё внимание на оппонента…

Есть! Алилуйя! Так бывает. ТАК тоже случается! Третий туз. Бляха муха, ОТСТАВИТЬ, Шимановский! Остынь и сделай грустное лицо! Грустное. Мать твою! На грани паники! Ты проигрываешь двадцать миллионов, мать твою! Двадцать! Он должен в это поверить! А теперь «мегаблеф»:

— Ол-ин, — как бы вырвалось у меня, как бы по Фрейду, не думая. Взгляд сукиному выродку в глаза. Отведёт?

Нет, не отвёл.

— Колл. — Он даже не думал. И бросил карты на стол.

Да, у него валет. И стрит. А у меня — фулл-хаус. Три туза, два короля.

Дерек принялся считать стеки и отсчитывать мне мою долю из доли Себастьяна, у которого стек всегда был больше. Он всё это время оперативно подкладывал.

— Сеньор крупье, могу закурить? — произнёс Себастьян, сжирая меня злыми глазами.

— Отчего ж нет, сеньор Феррейра? — не возражал тот.

Себастьян вытащил пачку из внутреннего кармана, подкурил. Я же, каюсь, о куреве, идя сюда, не подумал, хотя подозревал, что игра будет нервной.

— Сеньор крупье, а у вас в заведении есть сигареты? Я не взял свои… — признался я.

— Конечно, сеньор Шимановский. Какие предпочитаете?

— Мексиканские! — ответил за меня оппонент. С нескрываемой ехидцей. — В его личном деле так написано. — Как бы извиняясь, для зрителей.

— Что есть — то есть! — На такое сложно что-то ответить.

— Сеньоры! — поднял Дерек глаза. — Разрешите также угостить вас кофе. За счёт заведения. У нас нет часов, как в любом уважающем себя казино, но на самом деле прошла половина ночи. Нам всем нужен допинг, неправда ли? — Покровительственная улыбка.

— Конечно, вы правы, сеньор крупье, — махнул головой я.

Помощники принесли нам по кофе, и мне — сигареты. Какие-то жутко дорогие, я таких не то, что не курил, но и не видел. С голограммой на пачке, сама пачка — алюминий. Класс! А вот зажигалку Катарины так и таскаю. Подкурил, затянулся. Почувствовал лёгкое покалывание в нервных окончаниях. В смысле немного расслабился. Полегчало.

— Ещё пятьдесят миллионов, — протянул следующий чек крупье Себастьян.

— Да, сеньор Феррейра. — Дерек невозмутимо его принял. Наверное на своём веку видел, как проигрываются и бОльшие состояния. Правда тогда сто процентов играли на свои…

Мы пили кофе, взяв технический перерыв. И, так и не сожрав меня глазами, сын Аполлона решился продолжить нашу непростую дискуссию. Прелесть её в том, что мы можем под благовидным предлогом говорить «в мир» любую информацию. И будем выглядеть искренне. Если бы не случилось этой дуэли, её бы стоило изобрести.

— Скажи, Шимановский, это ты придумал «проект «Гвадалахара»? — наугад выстрелил он.

— «Гвадалахара»? — картинно хлопнул я глазами. — Что это?

— Не притворяйся, — криво усмехнулся он. — Я ЗНАЮ, что этого плана никогда не было. Не существовало. Но с подачи твоих прикормленных журнашлюх и твоего портала, информация о нём понеслась по всей планете. Я ТОЧНО знаю, что вброс осуществил ты. Не Лоран. Не Флавий. Первым эти данные всплыли на вашем псевдоисторическом сайте, горе-реконструкторы истории вы наши. И только потом понеслось по планете.

— Ты бредишь, Феррейра, — наигранно рассмеялся я.

В зале тем временем поднялся лёгкий шум. Тут — сливки общества, и все знают, что это за проект. И тем более всем интересно, правда ли то, что говорит Себастьян. Ибо не у каждого есть своя клановая суперСБ.

— Нет, не брежу. — Улыбка сукиного сына была слишком честной — я и сам бы ему верил. — Ты сам признал, ты — боец информационного фронта. И я говорю, что ты — толковый боец! — сделал он большие глаза. — Я хвалю тебя, Шимановский, хотя я — твой враг, и ты увёл у меня девчонку. А заодно и сестру. Это значит, что ты на самом деле достоин уважения.

— Твоё здоровье! — поднял я чашку, пригубив остатки эспрессо — пил не спеша.

— И всё же? — продолжал давить он. — Зачем так грубо и топорно? Тебе не хватило реальных фактов, что опустился до фейков? Мелочно, чико!

А вот теперь понятна поставленная им задача. Дискредитация в высшем обществе любой ценой. Не так — значит эдак. Но — непрерывная атака по всем фронтам. С такими кадрами, как сын Аполлона, лучше не расслабляться.

Что ж, огорчу сеньорито. И надо рубить правду-матку, пока не сожрали. Фейк такого уровня, как подстава лучших кланов планеты, просто не простят.

— Себастьян, скажи, ты будешь спорить с тем, что первая война за Независимость была имперским проектом? — перешёл я к контратаке. — Ты, потомок человека, который был отправлен на Венеру, чтобы создать тут ВПК для оной войны и оной независимости? Думаю, нет, ибо тебе никто не поверит. Несовершеннолетняя дочь императора была отправлена папочкой на далёкую Венеру с целью вывести ту из под юрисдикции имперских властей, чтобы дать императору денег, чтобы усилить его нажим на имперские институты и имперские кланы. А Феррейра и Сантана — её кураторы, которые и должны были организовать собственно переворот. И то, что императора свергли, как и династию, ничего не значило — переворот на Венере должен был произойти невзирая на перемены. Слишком многие на Земле в это вложились.

В зале снова тишина, шепотки и гул разговоров стихли. Я курил, тянул последние пару глотков кофе и не смотрел вбок — хватало шестых чувств для сканирования собравшейся публики.

Феррейра в общем мог на данном этапе меня перебить, рассмеяться в лицо, и хотя я полностью прав, на самом деле подкрепить свои слова было нечем, только прослыть конспиролухом. Однако он не стал этого делать, промолчал, убедив остатки скептиков в зале, что это так всё и было.

— Тринадцать семей-основателей, — продолжал, — посланных сюда имперской аристократией для обустройства планеты, дабы она обрела независимость и увела из под носа Империи нужные ресурсы, добились своей цели и подписали друг с другом договор о разграничении сфер деятельности в Овьедо. Перед ними лежала целая планета, ИХ планета, они стояли во главе первого государства человечества за пределами Земли. Перспективы виделись огромные. Вы, Феррейра, ожидаемо получили ВПК. Манзони — энергетику. Батисты — редкие земли. Абанкуэйро — космическое машиностроение. Кто что, но все получили своё, что хотели. И только Веласкесам, которые, как задумывалось, должны были тут «рулить», кинули как кость собаке лишь жалкий корпус телохранителей, как игрушку — развлекаться. Веласкесы, стоя у руля, не могли собственно рулить без одобрямса остальных семей, и ни на что не могли повлиять. Но они оказались слишком слабы, чтобы что-то доказывать, и утёрлись.

И всё было бы хорошо, Себастьян, — перешёл я к едкому ядовитому тону. — Все всё получили, королева — ручная, живи и радуйся! Но кое-кому этого показалось мало. — Я затушил окурок, но продолжил беседу, пока не возвращаясь к игре. Сам Дерек молчал, слушая и не торопя.

— Наши кланы хотели хорошо жить на Земле, иметь за счёт своих ресурсов там влияние. Имперские спонсоры также хотели наши ресурсы и были готовы запустить наших в своё стадо, ибо, кто не забыл, наши кланы — это посланные сюда имперские семьи, имеющие там кучу родни. Но чтобы осуществить это, требовалось установить здесь республику. Нормальную олигархическую республику, тотально контролирующую на планете ВСЁ, весь процесс выкачивания из неё бабла, минуя такой атавизм, как королева, которую любят шахтёры, ибо она защищает их интересы. А она защищает, ибо больше ей опереться тут не на кого. Но когда и кого интересовало мнение демоса?

Аделина имела слишком большой авторитет в народе. Как же, героиня войны! Лично сражалась с имперцами, стояла на острие! Королева-заступница и покровительница! И пусть она была слабой и беспомощной, но и это было опасно для сеньоров. И её тихо грохнули, возведя на престол её дочь, юную крышелётку Джинни.

Снова тишина в зале. Да и кому тут кричать и вопить, или ни дай боже протестовать. Тут люди грамотные. Высший свет. Всё же люблю тусовки по интересам.

— Кстати, не подскажешь, кто именно был заказчик того убийства? — криво улыбнулся Феррейра я. Типа подкалываю. — Я эту информацию не нашёл, но у вас, смотрю, тоже хорошая база данных…

Себастьян заскрипел зубами. Я же продолжил и далее спокойно, с лёгким наездом:

— Местные кланы были готовы признать Империю, но не могли идти на конфронтацию сами. Ибо шахтёры уже показали, что их не стоит недооценивать, не стоило играть с ними грубо. А потому имперцы по просьбе заинтересованных лиц… Да они в общем и сами — заинтересованные лица, подготовили двух клонов, для собственно Джинни, и план «Б», для её сестры Флоры. И перевезли их в Альфу. А после попытались осуществить переворот, устранив настоящих королеву и принцессу… Но предательство было раскрыто, настоящие девочки ушли из под удара.

— Себастьян! — зло, с энергией, подался я вперёд, ставя чашку на стол. — Я — ангел! Я был в корпусе! И я ЗНАЮ, сколько наших девчонок погибло в той мясорубке во дворце! Одно слово, что это выдумка — и я буду бить тебе лицо! За осквернение их памяти!

Себастьян… Испугался. Бешенства в моих глазах. И подался назад, втянувшись в спинку кресла. Да, тут же пришёл в себя, но парировать, смеяться над моими словами, поостерёгся, хотя именно это, судя по надменному выражению перед этим выпадом, и собирался сделать.

Зрительный зал же при этих словах зашумел. Ибо в учебниках истории о том покушении — ноль! Вообще. Абсолютный. Причина войны названа совсем другая, как и повод.

— Погибло три четверти личного состава корпуса! — продолжил я тише. — И ещё несколько десятков дворцовой стражи — из тех, кто остался предан. Наши первые герои. Эта информация под грифом «совершенно секретно», я совершаю сейчас преступление, что говорю это вслух, но, чико, — теперь приласкал его я, — так БЫЛО. И я считаю, давно пора это обнародовать.

Снова откинулся назад. Да, давно пора. Но, как сказала Мишель, нельзя вытаскивать из под сукна такое просто так. Люди подумают, что ты защищаешься, что это — твой аргумент от обороны. А защищаться нельзя. Только наступать! И сейчас я, кажется, делаю именно это, а значит мне простят.

— Избежав смерти, — продолжил я спокойно, — Джинни первым делом пристрелила собственного клона. А сразу после — приказала грохнуть дедушку Сантана. Не нашего, а того. Их. — Махнул рукой абстрактно в сторону. — Он был куратором, связным звеном между имперскими кланами и местными коллаборационистами. А после — приказала армии бомбить и брать штурмом пока ещё имперский Дельта-полис, начав Вторую войну за Независимость. На самом деле кровавую, с миллионами жертв. В которой мы из полуколонии стали на самом деле суверенной державой. И местные кланы, как бы ни хотели «дружить» с далёкой Родиной, стали на самом деле кланами независимой Венеры. Со всеми вытекающими. — А теперь лёгкая улыбочка. — И откатить назад ЭТО, Себастьян, было невозможно — Джинни приобрела слишком большой вес.

Пауза. Чувствуя, что подрагивают руки, вытащил из пачки новый допинг. Сигареты оказались крепкими, но мягкими. Подкурил. В зале стояла тишина — меня внимательно слушали. Ну да, не каждый день Веласкесы достают из под сукна такие козыри.

— Джинни кончила плохо. Это все знают. — Выпустив струю дыма, я почувствовав себя лучше. — А потом на престол села её дочь Лив. По счастливой случайности её брат-близнец поскользнулся на банановой кожуре и ушёл в мир иной как раз перед коронацией, не смог даже побороться с нею за престол, но то кухня Веласкесов, к нам не относится, правда?

Выдать ехидную улыбочку. И в зале лёгкие смешки. Да, Веласкесы тоже не белые и не пушистые. Впрочем, что было бы, устрой брат и сестра гражданскую войну? Венера точно не была бы прежней.

— Только в этот момент у местных кланов снова появилась возможность сковырнуть королеву! — сверкнул я глазами. — И они, собравшись, этот план разработали «на коленке». И даже думали осуществить. Это был серьёзный план, выверенный до мелочей, со множеством степеней свободы. Но случилась неувязочка. Человек, помогший неудавшемуся королю Оливье НЕ сесть попой на кресло трона, был в теме заговора, был один из тех, кто стоял в его основании, и расхотел бороться за абстрактную республику. Его устраивала роль некоронованного владыки планеты. И он свою прелесть, то есть кузину Лив, поддержал, не дав сеньорам разгуляться, но, по старой памяти, и не загнав их семьи в каменный век, отдав кузине на растерзание. Потом он тоже наступил на банановую кожуру, и то — тоже кухня Веласкесов, и об этом тоже не будем, но факт — для заговора время было упущено, королева не дала себя в обиду.

— Познавательно, сеньоры. Но может продолжим? — А это нервничающий Дерек. Конечно, ТАКОЕ услышать на как бу рядовом мероприятии… За что тебя мягко говоря не погладят по голове, как организатора…

Но на него зашикали из зала, и точку поставил сам Себастьян:

— Сеньор крупье, сеньор Шимановский — сказочник! Любит своим девочкам в корпусе сказки на ночь рассказывать. Давайте дослушаем?

Поддерживающие голоса из зала.

— Хорошо. Слушаем. — Мистер Хьюстон поёжился, но согласился. Ибо и правда, он тут не при чём. Он — всего лишь хозяин заведения, где это происходит. Я же продолжил:

— Королева Лив умерла страшной смертью, заплатив жизнью за «косяки», которые совершила на своей «кухне». Но вот её несмышлёная дочь… — Сделать картинный вздох. — Вот тут сеньоры заговорщики могли разгуляться. И даже попытались. Но та, не будь дурой, быстро-быстро развелась с первым мужем, музыкантом Бернардо Ромеро, и «легла» под военных. А лицом военных стал её сколько там юродный брат Филипп, адмирал, тем не менее, воевавший на Земле, в Африке, имевший опыт командования и отдачи тяжёлых приказов, а главное, за которым стояли ветераны, прошедшие горнило настоящей войны.

Снова гул по залу — поддерживающий. Так всё и было. Это — уже официальная история.

— При попытке устроить бадабум возле дворца, — продолжал я, зав залу пошуметь, — даже не переворот, а просто поскакать, накалить обстановку, он приказал стрелять в тех, кто там скачет. Без жалости. И сеньоры снова на десятилетия спрятали свой план превращения страны в республику.

— Какая ирония, сеньоры! — а теперь, как артист, я повернулся-таки к залу. — Какая ирония! Те, кто разрабатывал этот проект, или были мертвы, или ушли со сцены. Цели, которые преследовали изначально, обнулились — Венера преобразилась и сама стала сверхдержавой, и наши кланы окончательно отдалились от имперской родни, потеряв с нею связь. Мы стали чужими в Империи. Но сама мысль превращения в республику осталась, и только крепла в головах юродивых. — Снова повернуться к Себастьяну. — Они попытались воспользоваться моментом, когда королева Катарина умерла, ибо умирала она долго и мучительно, но вновь облом. Будущий полковник императорской гвардии Мишель Тьерри, возглавлявшая корпус королевских телохранителей, никого не стесняясь, расстреляла нескольких важных адмиралов. Все как на подбор — из уважаемых семей. Сеньоры заговорщики морально были ещё в эпохе старой королевы и испугались, не стали жестить. Ибо завтра на месте адмиралов будут они. И всё оставили как есть, дав королеве Лее два десятилетия мира на подготовку…

Вздох, выдержать паузу, и рубануть с плеча:

— Которые она бездарно слила!

Повисла тишина. Наконец, Себастьян пришёл в себя и иронично хмыкнул:

— Как ты о своём спонсоре!

Он, тоже не выдержав эмоционального накала, подкурил.

— Как есть. Зато честно. — Я говорил правду, стесняться было нечего. — Она спохватилась лишь недавно, словно очнувшись от спячки.

— Но она таки очнулась! — продолжил я с энергией. — И мы смогли нейтрализовать ваших очередных скакунов у Сената. Причём без игломётов десантников какого бы то ни было адмирала, сами, мирным путём. И это, Феррейра, противодействие не чему-то там абстрактному, экзистенциальной угрозе, вроде драк между русскими и латинскими наци, как драки между болельщиками клубов Примеры. Нет, это было противодействие хорошо разработанному плану основателей по захвату власти, в который вложены огромные деньги и ресурсы. Минимум пять семей основателей скинулись, а более мелкие кланы — даже считать боюсь. И их, как и встарь поддерживает имперская разведка — им всё ещё это выгодно. А может и союзная — я не знаю всего.

— Так что нет, Себастьян, — подвёл я итог, — это не фейк. Проект «Гвадалахара» существует. Он был создан незадолго до смерти королевы Джинни, но и в наши дни более, чем реален. И именно сейчас как никогда был близок к успеху…

— …А я… — Я вздохнул, пустил струю дыма, помолчал. — …А я, такой громкий и красивый боец информационного фронта, всего лишь придумал ему название. Почему вот такое? Наверное, как символ. Там, под Гвадалахарой, тоже решалась судьба нации, как и у нас. Сторонники свободного развития Испании с опорой на власть народа и сторонники олигархического тотального фашизма. Нет никаких фейков, Себастьян. Я придумал это название, но отнюдь не сам план.

Снова гул в зале. Нарастающий и нарастающий. Народ обсуждал мои слова, спорил, ломал копья. Но — тихо. Я же докурил, затушил окурок в принесённой каждому из нас пепельнице, дождался, когда докурит противник.

— Убедил, Шимановский, — уверенно кивнул Феррейра. — Ты не так плох… Хотя я это уже говорил. Что ж, продолжим?

— Продолжаем. — Дерек облегчённо вздохнул и придвинул ко мне «баттон». — Дилер — сеньор Шимановский.

* * *

Политика. Эта игра — не в карты. Карты — предлог. Это снова информационный фронт войны. Возможно, войны вечной, между условным Центром, стремящимся усилить ось власти, и условной Периферией, стремящейся оторвать от Центра полномочий и «ништяков». Сегодня это королева и клановая аристократия, дайбацзы. Вчера это были республиканцы и монархисты. Позавчера демократы и олигархи. Где-то — царь и бояре, короли и герцоги, а где-то — император и наместники провинций. Или совсем экзотика — «союзный центр» и «национальные окраины». Эта борьба вечна. Но я, так или иначе, сейчас на одной из фронтов войны, и осознанно выбрал сторону. А значит неважно, проиграюсь или выиграю, моя задача — задавить Феррейра информационно. А раз так, то, невзирая на миллионы на столе и все вертящиеся деньги, нужно говорить. Говорить, говорить и ещё раз говорить.

Себастьян, наконец, научился распознавать моё поведение и мимику, и, дождавшись хорошей руки, зарядил трёхочковым. А именно, по нотам отыграл и на флопе, и на тёрне, и я не решился скинуть на ривере, пожалев вложенного на первых этапах.

— Олл-ин! — его довольный оскал. Я повёлся и подтвердил.

Из вытащенных им на свет пятидесяти миллионов он уже проиграл двадцать. А потому в империалах выигрыш составил не так много, даже стеки не выровнялись. Победа была больше эмоциональной. Но я почувствовал перелом, почувствовал себя неуютно. Я не всемогущ, и противник учится.

— Сеньор крупье! — подал он идею, закурив, пока Дерек высчитывал из моего стека его выигрыш. — Сеньор крупье! У меня предложение. Давайте изменим правила?

— Это техасский холдем, юный сеньор. — Мистер Хьюстон был невозмутим. — Его правила священны.

— Но ведь мы не ИГРАЕМ, сеньор, — ухмыльнулся сын Аполлона, пронзая меня глазами. — У нас не просто игра, а дуэль. А дуэль подразумевает не выигрыш у противника, а втаптывание его в грязь. Что невозможно сделать, располагая только той суммой, что лежит на зелёном бархате.

— Вы хотите, юный сеньор, играть на деньги, которые НЕ на столе? — Мысль Дереку не понравилась, но у нас, действительно, не просто игра. Зал сбоку также зашумел, обсуждая предложенную новинку. В целом настроение было за мыслью, что да, имеем право. Мы как бы могли вообще играть сами, дома, или в каком-нибудь салоне на приёме. Играть по своим правилам (в корпусе же играют по своим). Но мы тут, и он — гостеприимный хозяин, а не тоталитарный диктатор. — Мне кажется, ваш оппонент не будет воодушевлён этой мыслью, — решил сеньор спрятаться за меня.

— Да ладно! — Себастьян выпустил струю дыма. — Представьте, что сеньор Шимановский хочет поставить много-много, гораздо больше, чем у него на столе. А нырнуть в очередную сумку с золотом не имеет права до конца партии. А хочется. Может же такое быть?

— Я вижу только плюсы для тебя, Феррейра. — Я сощурился, раздумывая, к чему приведёт изменение в правилах. И если честно, пока не видел ни откровенных плюсов, ни минусов. Минусы — Феррейра имеет неограниченный фонд. И всегда сможет вытащить из загашника очередной чек. С другой, если меня прижмут, если стек опустится до критических величин, Феррейра будет достаточно просто олинить, каждый раз, пока не получит хорошую руку. И на третьем, пятом, десятом шаге итерации я всё же проиграюсь вдрызг. Отсюда плюсы — если мне на очередном олине помогут со стороны… Вон, сеньор Кампос так и стоит, в одиночестве, держа в руках неподкуренную сигару. А ещё… Да, чёрт возьми! Пабло Эскобар! Он тоже в зале, его узрел, хотя, когда заходил, не увидел. Протеже Селены Маршалл, которая дочь того самого скверного типа, что не дал «гвадалахарцам» свалить королеву Оливию. Селена затеяла на планете какой-то глобальный движняк, и я вписываюсь в её планы. Эта сеньора уже дала мне два ляма просто так, чтобы расположить и мочь влиять на меня в дальнейшем, а после прислала внебрачного племянника с предложением устроить на планете бадабум, дабы один из нас получил рекламу, а другой — стал премьер-министром. И сейчас может помочь — ручаюсь, Пабло здесь за этим.

Да и Рафаэль Сантана как-то странно смотрит, улыбаясь и оценивая, словно раба себе на галеру хочет прикупить. А в глазах Малышки — теплота и ласка. Я как будто её родной племянник, что, учитывая отношения внутри взвода, недалеко от истины.

…А теперь они смогут дать денег в процессе, а не после. Если посчитают игру достойной. Ибо каждый из них — враг клана Феррейра, и это важнее всего.

— Ты просто боишься, чико! — съязвил противник, но я уже принял решение.

— Нет, не боюсь. — Уверенно покачал головой. — Я не против, Себастьян. Я сделаю тебя и по новым правилам. Просто ТАК — подался вперёд — медленнее, надёжнее, можно дольше думать. — Вернуть ему улыбку. — А по новым правилам не нужно будет до утра сидеть, только и всего.

— Так-та-ак, сеньоры!.. — Дерек запыхтел, задумался. Ибо итоговое решение всё равно за ним. Одна ошибка с его стороны, и ни дон Октавио, ни Веласкесы его не простят, назначив «паровозом». На кону слишком большие деньги, даже без учёта информационного фронта.

— В общем, — созрел он на решение, — сеньоры, я, как крупье, вношу свои коррективы. Вы хотите играть не только на то, что на сукне, но вообще на любые деньги? Хорошо. Но! Вы обязаны будете ПРЕДЪЯВИТЬ эти деньги. Или расписку, что обязуетесь передать какое-то имущество, если ставите имущество, и оппонент согласен с оценкой его стоимости.

— Далее! — махнул он рукой на попытавшегося перебить Феррейра, — я отменяю ставки олл-ин, ввиду бессмысленности. Кроме случаев, — взгляд на меня, — когда у кого-то из игроков НЕТ денег, чтобы поставить столько же, сколько оппонент. Тогда в ручном режиме победа будет рассчитана по правилу олл-ин, и выигравший с меньшим стеком побеждает лишь на соответствующую долю в стеке побеждённого. Вопросы по нововведениям в регламент?

— Сеньор Феррейра не является главой клана и не несёт ответственности за имущество, — съязвил я. — Только глава клана подписывает договора передачи собственности.

— Есть ещё транспортные средства, которые можно передать без подписи главы клана, — а это возразил сам Дерек, снова не дав Себастьяну раскрыть рта. — Ценности. Украшения.

— Уговорили! — облегчённо выдохнул я. — Я не против.

— Да, сеньор крупье, — кивнул и сын Аполлона. — Я — тоже за. Это грамотная корректировка.

— В таком случае объявляю о внесение изменений в правила для данного стола до конца игрового дня. Продолжаем?

Продолжили. И карта не пошла. Не то, что Феррейра стал умнее, хотя он стал умнее, а просто не шла карта. Я просаживал миллион за миллионом, готовясь к очередному противостоянию на мели, думая, как выкрутиться, и параллельно пытался понять, как наехать на этого сукиного сына морально? Ибо он, конечно, козёл, но к сожалению, ничего серьёзного на него у меня нет. Да, мажор, прожигающий жизнь. Но это не грех, не преступление. Таких на планете тысячи. Единственный момент, когда могу выставить его идиотом, это когда он сам пытается наехать на меня первым. Пока все мои выпады на него были исключительно на контратаках. А значит что?

А значит надо ждать очередного его нападения и готовиться. И это плохо — ибо инициатива в момент ожидани отнюдь не у тебя, ты беспомощен, как котёнок, озирающийся, откуда будет «прилёт».

— Скажи, Шимановский, зачем тебе столько девчонок? — произнёс Себастьян, почти разорив меня. Наконец! Я уже потерял счёт времени, когда он начнёт снова доколёбываться.

— Тебе же сказали, завидовать нехорошо. — Я был сама невозмутимость; я отчаянно решал, блефануть на паре или не рисковать?

— А я не завидую. — Кривая усмешка. — Мне просто интересно, что в тебе такого, что на тебя стайкой налетели все окрестные принцессы. Изабелла, вон, потеряла голову. Мерседес и так твоя — у вас корпусное братство. Это когда братство через постель. — Новая кривая ухмылка, но тут он мимо — я вообще не рефлексировал по поводу кухни корпуса. — Гортензия опять же на тебя виды имеет. А она хоть и графиня, юридически, фактически — признанная дочь императора Себастьяна. Пока активно за тебя не борется, но опутывает своими коварными имперскими загребущими сетями, где может. Со стороны это смотрится красиво, хотя я всё равно не понимаю зачем, ибо ты этого не стоишь.

Я молчал, на автомате сделав минимальную ставку.

— А вот насчёт Фрейи — тут, наверное, ты прав, сукин ты сын. — Себастьян наигранно вздохнул, но я чувствовал за наигранностью обузданную злость. — Я сам её потерял. Был глуп и повёл себя как юнец, а не муж. Ошибки молодости — они просто ошибки молодости. С возрастом проходят, но в том и прелесть, проходят вместе с молодостью. Но что она после этого прыгнула на тебя…

Вздох, покачивание головой. И как итог:

— Что в тебе такого, Шимановский? Это колдовство? Приворот? Психологические засекреченные методики корпуса? Магия?

— Это называется словом «любовь», Себастьян, но ты мне не поверишь, — парировал я.

— Не поверю, — уверенно замотал он головой. — Ты, и любовь? Хорошо, я поверю в твои высокие чувства к Изабелле. Ваш танец Зорро и Снежной Королевы был… Убедительным. Мерседес за скобками — там горизонтальная корпусная связь, привязанность на стайном уровне. Взвод по-любому семья, это в ваших анналах прописано. Но остальные — определённо нет!

— Больше всего тебя бесит симпатия ко мне Сильвии, да? — развёл я уголки губ в ехидной улыбочке, провоцируя его всё больше и больше. Плевать на эту раздачу, я опущу его на следующей.

— Да, — не стал юлить он. — Сеньор крупье, пятьдесят миллионов.

…А может и не на следующей. Так, Шимановский, подобрался!..

Хм… У меня пара. Тёрн, осталась не вскрытой одна карта. И сукин сын блефует, шесть к четырём. Посчитал стек… Сто шесть миллионов. Всё, что осталось, остальное противник отыграл. Конечно, неплохо для парня с района, но для такой битвы титанов крайне мало.

…Но мне надо понять, вот так он мимичит когда блефует, или когда реальная карта? Если сейчас блеф — я его прочту. Если нет — тоже прочту. И использую на следующих раздачах. Скину, а тут сто пудов надо скинуть и не дёргаться — и он уже не покажет карты. Блин, опять проигрывать! Но, блин, надо!

— Колл, — подписал я приговор этим деньгам.

Дерек отодвинул стиком фишки в банк. Ривер…

М-мать! Так и есть, пара. Держать рожу! Рожу держи, Шимановский!

— А давай ещё на пятьдесят? — улыбнулся во все зубы сукин сын.

Чёрт!

— Колл, — подтвердил я.

— Вскрываемся.

Фулл-хаус. М-дя. Минус сто лямов. Как он меня! Эх!.. Как котёнка развёл!

…Но я понял, что это не блеф. И это — хорошая новость. Правда, единственная хорошая новость. Шесть… Шесть миллионов осталось лежать на сукне! Сдержать вздох отчаяния. Сдержать, Шимановский!

— Да, больше всего меня бесит Сильвия, — криво улыбнулся он, продолжая дискуссию — имел право поизгаляться, как победитель. — Она просто дура. Все девки дуры в той или иной степени, думают эмоциями, а не мозгами. К тому же не понимает, где и с кем придётся за тебя драться. Я ломаю голову, зачем вообще за тебя драться, но женщины странные существа, создания действия, а не размышления. Сам-то ты как к этому относишься, гаремщик? К тому, что у тебя без пяти минут гарем из самых титулованных особ человечества?

— Это не гарем, — покачал я головой, — и гарем не хочу. Что же до секретов… Почему тебя слово «любовь» не удовлетворяет? Оно ведь всё объясняет.

— Хуан, мы взрослые люди, мужчины, — оскалился он в тридцать два зуба. — Оставь сказки девочкам. Да — говори как есть. Нет — пусть это остаётся твоим профессиональным секретом. Мы тут всё понимаем, мы же кабальеро. — Смешок под нос, Себастьян картинно оглядел притихший, вновь заскучавший было перед этим спитчем, зал.

— Да, любовь это не всё, — согласился я. — Любовь — это процесс. А чтобы его вызвать, нужен ИНТЕРЕС, Феррейра, — подался вперёд, начиная операцию по выбешиванию противника. — Ты скучен, тебе не понять этого. Возможно только в этом между нами отличие.

— Ну-ну, — глазами смеялся он. Я же продолжил:

— Если я скажу, что не узнал Бэль при знакомстве, ты поверишь? — Пауза. Сейчас буду говорить опасные вещи, которые могут ударить по авторитету членов правящей семьи. Ошибок в таких вещах, сказанных на миллионную аудиторию, не простят. Но — надо, ибо это война. — Это её завело, мой друг. Я — первый на планете человек, кто её не узнал. И разбудил этим интерес достаточный, чтобы атаковать администрацию Королевской Галереи, полицейский участок и одну школу. Точнее одного единственного ученика на выезде из школы.

Кажется, сеньор Кампос при этом нахмурился. Я его не видел боковым зрением, скорее почувствовал. Однако сдержался — ибо его сын на самом деле напал на дочь королевы, почти избил и облапил её, и в итоге их семья вышла сухой из воды, отделавшись лишь тем памятным нападением. Тут бога благодарить надо за помощь, а не злиться.

— А Фрейе, Себастьян, я при знакомстве не дифирамбы пел, — продолжал я, — и не славословил в её адрес, как некоторые, а разукрасил её красивое личико фиолетовыми разводами. У нас вместо свидания спарринг был, вполне официальный, под надзором инструкторов корпуса. Так что всё было на законных основаниях. Не представляешь, какой это кайф, метелить по лицу наследницу престола!

Смешки в зале. Сильные, весёлые. Фрейя тоже где-то там, и наверняка покраснела, как Альдебаран. Продолжаем:

— При том, что я знал, кто она, и что своим лицом она торгует на всяческих открытиях. И пошёл на риск прилёта от её мамы и инструкторов, не побоялся. А такие вещи ещё больше заводят девочек; они агрятся на тебя как никто! А там от ненависти до симпатии…

Вздох. Вспомнил наш спарринг с высочеством, и почему-то превалировала в воспоминаниях теплота, никакой ненависти или злости. Спарринг первый и пока единственный, и, надеюсь так и будет. В глобальном смысле, а не спортивном — в спортивном как раз бы ещё постоял, будет интересный опыт.

— А на Сильвию просто «забил», — продолжил откровения, ибо, наверное, только ради них стоило провести сегодняшний вечер. — Хоть она и понравилась, честно скажу! — приложил ладонь к сердцу. — Не из-за разницы в статусах, а просто отказался. Это заводит не меньше, друг мой.

Ну, а Мерседес — единственная, кто для меня НЕ принцесса. — Снова говорю правду, и диву даюсь. Просто говоря вслух такие вещи, сам понимаю, что происходит, и решаю для себя, как быть. Пока не вынуждали говорить — всё то же самое думал, но только ни черта не мог понять. А раз произнёс для кого-то — и вот уже сам всё осознал и решение принял. Я полечу за нею, если не вернётся. Обязательно полечу. — Кто она — понял очень не сразу, думал, что она — Гортензия. Пока настоящую Гортензию рядом не увидел. Да и сейчас отношусь к ней не так, как следует всем остальным, кто знает её статус. Видишь, я — загадка, Себастьян! Со всех сторон! Сплошная ловушка для нежных девичьих психик. — Улыбочка. А теперь припечатать на публику. — А ты хоть и крутой, носкучный.

Боже, чего ему стоило сдержаться! Но отдам должное — юный сеньор не повёлся и обуздал эмоции. Жаль.

— Но скучный я не обманываю сеньорит! — парировал он. — И не обманываю их массово, всех сразу, каждой обещая то, что не собираюсь сдерживать. Так что ты — всего лишь карьерист, Шимановский, умело пудрящий мозги всем девочкам с высоким статусом, до кого смог добраться загребущими ручонками.

Так себе аргумент. ЭТО парировать не буду, пожалуй. Всё равно игра в одни ворота, ему ничего не доказать… Как впрочем мне плевать и на мнение остальных ста восьми миллионов жителей Венеры.

— Я же говорю, нехорошо завидовать, Себастьян, — ушёл я на повтор мысли, чтобы хоть как-то поставить в разговоре точку. — Сеньор крупье, мы играем?

Раздача. А то и правда заговорились..

Десять пик и два червей. Подтвердить большой блайнд. Карьерист…

…А ведь в глазах других я им и выгляжу. И спорить бесполезно — если нечто крякает как утка, выглядит как утка и ходит как утка, то это утка. И я — та самая утка. Девочки, конечно, понимают, или поймут со временем, но другим не то, что ничего не докажешь, но даже пытаться доказать противопоказано. Даже королеве и его превосходительству. С ними лучше по-хорошему договориться, дескать, вы отдаёте дочерей умному расчётливому карьеристу, просчитавшему каждый шаг на годы вперёд, чем зарвавшемуся любвеобильному романтику с пулей в башке и отсутствием чувства самосохранения. Вот какое открытие случайно для себя сделал! Ай да Себастьян. Всё же вечер прошёл не напрасно.

А раз не надо доказывать, идём от обратного и усиливаем позиции, так?

Вроде так. Всё, решение принято, держись, щенок!

— Да, я сукин сын карьерист! — признал я то, что от меня ждут, и расплылся в улыбке. Стратегия выработана, план принят, а раз есть план — надо по нему работать, ибо это инициатива в твоих руках, что мне как раз и по душе. — Пусть так, разве это грех — быть карьеристом?

Себастьян нахмурился и снова сдулся. Новый заход не сработал, я открыто признал то, во что он намеревался ткнуть меня в присутствии в зале Фрейи и Сильвии. Добиваем:

— А вот ты спрашиваешь, зачем мне надо поступать именно ТАК, собирать гарем, вместо того, чтобы тихо и спокойно, с гарантией, въехать в статус супруга одной из принцесс. Это и легче, и проще осуществить, и только упрочит положение и непотопляемость — верный супруг королевской дочки этой дочкой будет цениться, как и её сестрой. — Картинно задумался. — Знаешь, вчера бы я тебе не ответил. Послал бы в полёт на «Экспрессе любви». Но сегодня настроение такое, что так и быть, вскрою карты. В смысле, расскажу свои ГЛОБАЛЬНЫЕ планы.

Прокашляться. Закурить сигаретку. Зал снова притих, хотя в этот раз можно сказать, что драматическая пауза так и держалась. Ибо обсуждалось будущее планеты. Вопрос, кто станет следующим консортом, крайне важен в монархическом обществе.

— У моего друга Алексея, — начал я, — есть теория. Я называю её «теория абсолютного хищника». Интересно?

Пожатие плеч. Ещё бы было неинтересно! А тем временем Дерек выложил три первые общие карты. Флоп.

Так, пара. Две двойки. У меня всего шесть миллионов… Пока поставлю один.

— Миллион. — Отсчитал фишки.

Себастьян не тормозил и не торопился. Дежурно без эмоций подтвердил:

— Колл.

Судя по лицу у него ничего. И пока он отсчитывает фишки, продолжаю инфовброс:

— Знаешь, в живой природе много хищников. Волки. Львы. Куницы. Кондоры. Ягуары. Или даже богомолы. Все разного размерного класса, ориентированы на разную добычу. И некоторые хищники могут съесть других. Но иногда природа подкидывает через эволюцию в ареал заподлянку в лице хищника абсолютного, сверххищника, у которого нет и не может быть врагов. — Дерек слушал меня и тоже не спешил с раздачей. Еле-еле водил стиком, отгребая фишки от него и от меня. — Например, когда-то это была стрекоза. Или тираннозавр. Вот просто физически в их время не могло быть никого, кто бросил бы им вызов!

— Я учил биологию, — сквозь зубы фыркнул Себастьян, но я не обратил на это внимание, продолжая на той же волне.

— Этот абсолют всегда доминирует в ареале, он — его хозяин, и именно он задаёт на своей территории законы для всех остальных, в том числе для остальных хищников. Оговорюсь, он не держит под контролем всё и вся! — поднял я палец вверх. — Ибо нельзя одному, даже суперу, быть одновременно везде. Но без его одобрения волк не скушает оленя, а куница — индюка. Просто потому, что это его ареал, а кому не нравится — не его проблемы.

— Абсолютный хищник… — весело потянул Себастьян. — Да, мне всегда в тебе это нравилось, чико. В скромности тебя заподозрить всегда было трудно.

— На самом деле, Себастьян, — продолжал я, снова «не заметив» выпада, — в здоровом обществе такой хищник может быть всего один. И это — государство.

Тёрн. Как бы Дерек ни тормозил, карты раздавать надо. Десять треф. Две пары!

— Миллион, — произнёс я, подумав.

— Подтверждаю, — согласился задумчивый Себастьян. Очень задумчивый. Размышлял, как втоптать меня в грязь с этой новой для него теорией. Спасибо, Лёха, за прочистку мозгов. Век тебя пивом поить буду.

— Государство… — потянул Феррейра. — Мы все знаем, Шимановский, что оно беззубо. Оно не способно устанавливать правила. Причём, заметь, я говорю не про наше, а про ЛЮБОЕ государство! — выделил он это слово, сверкая глазами. И судя по эмоциональному фону в зале, с ним были согласны если не все, то почти. — Всегда. В любой отрезок времени. Любое государство. Оно всегда слишком слабо, и порядок в любом государстве поддерживают… Достойные люди. Избранные. Которые и решают, кому по каким законам жить. Даже в лживых так называемых свободных и демократических странах так было, не то, что в наше спокойное рассудительное время.

— Не спорю! — согласился я. Ривер. На стол легла дама пик. Так и есть, две пары. У Себастьяна же… Чёрт, семь к трём — пара, не более. — У меня осталось четыре миллиона. — Подвинул фишки. — С какой-то мелочью. Сеньор крупье, на все, но, как договаривались, на сумму.

Себастьян криво улыбнулся.

— А как же заначки? Новые сумки с золотом? Или в Альфе бандиты кончились?

Пауза.

— Или в долг у партнёров? Сеньор Кампос, кажется, ваш протеже проигрался, — повернулся сын Аполлона к дону Виктору.

Тот стоял невозмутимо и всё также показно равнодушно сверлил нас глазами. И тут хладнокровия не потерял.

— Я так не думаю, сеньор Феррейра. Моё мнение, Хуан как раз на коне. Ему просто не хватает ликвидности.

— И вы раздумываете, дать ли ему в долг ещё? — усмешка. «Ты всего лишь бандюк, просто авторитетный».

Но на зрительную подначку какого-то сосунка опытный прожженный хефе не повёлся.

— Нет. Раздумываю, сколько потяну такой ликвидности. Я ведь тоже не всемогущ, и, как у любого бизнесмена, все мои свободные деньги в проектах.

— А вот я не бизнесмен. — На нашей сцене появилось новое действующее лицо. Новое-старое, ибо мы перед игрой перебросились с ним парой слов. — Сеньор крупье, могу я предложить двадцать миллионов для сеньора Шимановского?

— Сеньор… Торнадо, — узнал его Дерек. — Мигель Торнадо. Давненько вы к нам не заглядывали!

То есть чел не просто небедный. Он — постоянный клиент казино в «Пуэнте-де-Барко». Круто, чо!

— Да уж, — согласился гонщик без правил… Обнимающий за плечо одной рукой Катарину. — Но сегодня чемпионат, и в фаворитах воспитанник моей старой подруги по команде. На это стоит посмотреть!

Нет, никакой ревности я не чувствовал. Катарина не моя, мы просто трахались. А даже если бы и были чувства к ней, их стоило задавить — это кошка, которая всегда сама по себе, приручать таких бесполезно. Только договариваться, что мы в своё время и сделали, и я договор буду блюсти, раз обещал.

…Она не просто мой куратор. Она — психолог. И очень неплохой. Это с одной стороны. Зато с другой сеньор Торнадо явно не из тех, кого какая бы то ни было красавица может окрутить на настолько большие вложения в пустоту. Значит… Дать денег — его собственная инициатива?

— Сеньор Торнадо, вы понимаете, что заведение не несёт ответственности за сеньора Шимановского, и ничего никому не гарантирует? — застращал Дерек, чтобы потом не было претензий. Их скорее всего не будет, но челу нужно перестраховаться.

— Конечно, сеньор крупье. — На лице гонщика играл азарт. Он, наверное, уже давно не летает в атмосфере. Но адреналиновую ломку не избыть, она нужна таким, как он, как воздух. И казино — самый дешёвый способ адреналин получить. Причём цимес, получить не просто играя на рулетке, как фраер, а крупно вложившись в сторону конфликта, включаясь в игру сильных мира сего, а наша битва позиционируется всеми как бой между Феррейра и Веласкесами — оттого и ажиотаж с трансляцией.

— Даже сеньор Кампос признал, что у сеньора Шимановского не очень с ликвидностью, — не сдавался Дерек.

— Это казино, мистер Хьюстон, — парировал тип и расплылся в победной улыбке. — Тут принято делать ставки. И я ставлю двадцать миллионов на сеньора Шимановского.

Зал охнул. С этой стороны вопрос никто не рассматривал. «Ставка на участника дуэли»… Ай да Торнадо! Ай да сукин сын! Гул по залу был немного возмущённый, но в основном — восхищённый. Что ж, под таким ракурсом мне может и куда больше помощи прилететь, чем надеюсь.

— Так уверены в сём юном сеньоре, что готовы делать ставку в никуда? — сощурился хозяин этого «дна океана», но показал помощнику с поддоном, мол, забери у сеньора чек. — Ибо на рулетке работает теория вероятности. Тут же, как мне подсказывают мои глаза, бой ведёт чистая психология, предсказать которую не специалистам можно только наугад.

Боже, как же он прав! Я с сеньором мысленно согласился.

— «Наугад» — тоже имеет степень вероятности, — довольно оскалился Мигель. — Пятьдесят на пятьдесят. Или ставка сыграет, или нет. Я не знаю сеньора Шимановского, — покачал он головой, — но моя подруга в него верит. А я доверяю членам своей команды.

— Прошу прощения… — Дерек напрягся. — Лока Идальга? — Наконец, узнал и Катарину.

— Да, сеньор крупье. — Та присела в реверансе, как девочка на королевском балу. — Ох уж эта наша молодость! Золотые годы!..

— Я был фанатом «Пика Судеб», — признался Хьюстон. — Но состав «Моторов Омеги» не забыл, помню. Как и ваши финты на трассе под Флорианополисом. Да, вы правы, какие были годы! — Картинный вздох на публику.

Помощник передал ему чек, и Дерек, изучив его, выдал вердикт, обратившись к парням, приносящим фишки:

— Двадцать миллионов для сеньора Шимановского от ассоциации гонщиков без правил!

Снова небольшой гул в зале, одобряющий, удивлённый, который быстро стих. В меня верят — это главное. Верят совершенно чужие люди, не имеющие никакой выгоды ни от моей победы, ни от поражения. И это нельзя по#ерить просто так, слившись. Слово за мной.

…Я вернулся к игре. Две пары. С мутным нечто у Феррейра… А, была не была:

— Двадцать шесть миллионов, сеньор крупье. — И лицо попроще сделать. Добавить неуверенности в голосе. Не чтоб прям дрожал, но чувствовалось, что менжую. Спиной понял, как понимающе улыбнулся Кампос. Как растянула уголки губ Катарина — прочли меня, как облупленного. Как ликовал от кайфа лицезреть эпическое противостояние сам Торнадо. Но Себастьян не понял. И решил наказать меня, сразу забрав всё, включая долги:

— Ререйз. Тридцать миллионов. — Взгляд на меня: «Выкусил?»

— Сеньор Шимановский, если вы подтверждаете ставку, не пасуете, но не можете предоставить всех озвученных средств, тогда мы играем по принципу олл-ин, — напомнил крупье изменения в регламенте. — На всё, что у вас на столе. После чего прекращаем игру — играть принято на свои, а не в долг.

Зря он меня так одёрнул. Понимаю, чел не хочет лишних проблем, но это — дуэль, не его ума дело, где возьму денег…

…Но он, дьявол побери, он чертовски прав! На свои надо играть. Или не вызывать на такой поединок наследника самой богатой корпорации планеты. «А ты меньше злись, морда… Красивая и громкая» — прикрикнул я на себя.

— Ещё десять миллионов сеньору Шимановскому от ассоциации гонщиков без правил! — спокойный уравновешенный голос Торнадо. Никакого волнения — вот что значит опыт. Также они и на трассе себя ведут, в моменты смертельного риска.

Я воспрял ещё сильнее. В меня верят!!! Всегда приятно, когда в тебя верят. И задача теперь, на самом деле, всего лишь не разочаровывать местную публику. Я вновь, как и встарь, артист. Громкий красивый артист, а не менеджер и не специалист по психологии. У Феррейра много врагов, я удачно зашёл со своим противостоянием, и если эти враги в меня поверят — поддержат.

«А верить в тебя, морда, будут только пока сам в себя веришь! — помог с настроем внутренний «я». — Ведь ты в себя веришь, правда?

— Сеньор крупье, ещё двадцать миллионов для сеньор Шимановского. — А это и Кампос созрел. Ого, ахренеть мужик вкладывается! Семьдесят миллионов! Боливарес ему всего в тридцать обошёлся!

Мне стало нехорошо. Нет, я не пошёл в разнос, не перестал быть уверенным в себе сукиным сыном. Просто ужаснулся мысли о последствиях, как может быть, если вдруг что. Торчать несколько лямов Веласкесам, будущим родственникам (надеюсь), которым точно отработаю — это одно. Торчать Гортензии — тоже, я реально отработаю… Со временем. Концертами. Пусть и через много лет. Торчать Кампосу — тут варианты, но я в будущем могу предложить ему толковый проект. «Подземка» та ещё клоака, но там происходит много интересного. Или могу вовремя «слить» важную информацию, предотвратив, скажем, его гибель — а жизнь для таких людей бесценна. Но торчать ещё и безбашенным гонщикам… Да и Кампос конкретно так подряжается… Это уже за гранью моих возможностей.

К чему рефлексия? Просто идя сюда, в голове были совершенно иные расклады по цифрам. Я не верил даже, что к ста миллионам подберёмся. Себастьян меня удивил, когда начал легко разбрасываться огромными суммами, ибо это НЕ ЕГО деньги. Сеньор Октавио — сторона нашего конфликта, и это стало откровением.

Но с другой стороны, это мои проблемы, что не просчитал такой шаг. А значит работаем, и катись всё в пропасть!

— Ререйз! Пятьдесят шесть миллионов, — пошёл я на всё, что есть. И побледнел искренне. Не от осознания блефа, который могут прочесть, а от осознания, что собираю слово «счастье» из известных кубиков, снова и снова, и процесс этот не прекращается, лишь меняются декорации.

Тут не выдержал напора и сдулся Себастьян, тоже, видимо, несмотря на звучную фамилию не привыкший к ТАКИМ ставкам.

— Колл.

Пара. У него была только пара. Мальчик блефовал, и думал, что я блефую ещё больше.

Ох какой взгляд ненависти! Художника бы сюда, написать с неё картину. В Королевской галерее такую не стыдно будет выставить.

Глава 13. Битва титанов или большое сражение с маленькими последствиями (продолжение)

После холодного душа и демонстрации настроения гостей, несколько партий подряд мы молчали. И я пару раз взял несколько миллионов чисто на блефе. Он боялся со мной спорить и подтверждать. Потом одумался, зашёл на десять миллионов… Которые, разумеется, выиграл. А следом — ещё десять. Но у меня в стеке оставалось много денег, и вечер не был закончен; держался уверенно, не рефлексировал. Информация стоит потерянного, особенно если ты будто с ложечки кормишь ею противника.

Рано или поздно возникают хорошие руки. Себастьян, вот, собрал флеш. Но я скинул ему на пяти миллионах. Господи, только не замереть и не задуматься, насколько большие это деньги! Пусть это и дальше для меня будут просто фишки, циферки с ноликами.

Затем моя очередь хорошей руки. Вёл я себя также, как когда блефовал, наигранно бодрился. Что не укрылось от его прищура. И когда забубенил: «Тридцать миллионов!» — Себастьян задумался. Думал долго, анализировал, вспоминал мою моторику и мимику ранее.

— А давай пятьдесят! — решился он на обострение. Ибо я намекал, что ему нужно скинуть, и я получу очередные три миллиона — по одному с префлопа, флопа и тёрна.

— Ещё десять для моего друга от ассоциации гонщиков без правил! — голос Торнадо.

— Принято. Но не хватает. — Дерек уже не перепроверял чеки. Постоянным клиентам верят на слово. А если чел обманет — это его проблемы, в смысле Дерека, не мои. — Сеньор Кампос?

Дон Виктор натужно засопел. Видимо, у него лимит вычерпан.

— Что меня отличает от Феррейра, это то, что я не беспредельно могущ, — пошутил сеньор хефе. — К сожалению, могу предложить только залог недвижимости, так как все средства в обороте.

— А вот я не прочь помочь хорошему человеку. Хуан, десять миллионов! Сеньор крупье?

Я повернул голову, тщательно сдерживая ликование. Я был прав! Полностью прав! Проситал этот финт. Ибо голос этот знакомый, и познакомился я с его владельцем совсем недавно. Толпа перед сценой расступилась, пропуская вперёд говорящего.

— Сеньор, прошу прощения?.. — учтиво склонил голову Дерек.

— Пабло. Пабло Эскобар, — представился тот. — Губернатор Санта-Катарины.

— О, у нас губернаторы столько получают жалованья, что разбрасываются миллионами на неудачников? — не удержался и съехидничал Себастьян. Я чувствовал, его всё более и более трясёт от переизбытка эмоций. И он всё более и более теряет контроль. Но к сожалению, пока не дошёл до кондиции.

— Это деньги моей семьи, сеньор Феррейра, — не моргнул глазом Пабло. — Моя тётушка, оказывается, небедный человек. Правда, я узнал об этом недавно — всю жизнь считал, что круглый сирота. — Это он объяснил присутствующим, оправдался. Ибо губер, разбрасывающийся такими суммами в казино — минимум плохая репутация транжиры, а транжиры не должна сидеть на высоких постах, аксиома. — Моя помощь сеньору Шимановскому с нею согласована. — А это для меня.

— Кто б сомневался! — буркнул под нос Себастьян, поёжившись. Он про родню Эскобара знал. А сын Аполлона, как посмотрю, продвинутый юноша! Много чего знает, что как бы не должно быть интересно мажорику. Я снова страдаю грехом недооценки врага?

— Сеньор Феррейра! У вас уже было два предупреждения насчёт обсуждения материального состояния гостей моего заведения! — грозно рыкнул Дерек, и я понял, чел реально вышвырнет сукиного сына. И пока не вышвырнул, нарушая собственные правила, только потому, что я в минусах. Прекратись игра — я останусь должен всей Альфе, как земля колхозу. Даёт мне возможность отыграться, пусть нарываясь на репутационные потери «заведения, где можно оскорблять».

— Виноват! — понимающе оскалился выродок. — Больше не буду. — Бросил на меня довольный взгляд — дескать, щенок, я богат, и это даёт мне право говорить и делать что угодно, а ты — ничтожество. И я еле удержался, чтоб не разозлиться.

Помощник принёс мистеру Хьюстону чек от Пабло. Тот повертел его в руке и хмыкнул.

— Сеньор Шимановский?

— Если мне дадут больше, пойду на семьдесят, — решился я.

— А чёрт с тобой, давай на семьдесят! — Это Пабло. — Сеньор крупье, пришлите человека.

…То есть Селена всё же делает на меня ставку в собственной игре, конкретно так вкладываясь? Так конкретно, что Туманность Андромеды летит космосом рядом с такими суммами?

…Или не сама, а помогает по просьбе королевы? Самой королеве зашквар опускаться на такой уровень, да ещё давать непутёвому непризнанному племяшу-мажору на игру в казино. Это аморально, королева тем более не должна быть транжирой.

…Или это Фрейя помогает так через тётушку Селену? Ибо Фрейя — камень преткновения между нами, ей вообще в нашу баталию нельзя вмешиваться?

Да и Веласкесы как клан в принципе над схваткой. Потому и мне дали всего тридцать девять миллионов — остальное, дескать, получу через прокси в лице Эскобара?

— Колл… — жалко выдавил Себастьян.

Две пары. Против моего фулл-хауса. Просчитываемого, но с другой стороны, сколько уже раздач было с парой на столе, и пшиком на руках? Чистая психология, Дерек прав.

Я повеселел. Сбился со счёта, сколько мне заняли, и отыгрался ли. Но это не важно. Моя задача додавить Феррейра, чтобы обнулить его стек. Хотя бы то, что на столе, понимаю, у него в загашнике чековая книжка отца с неограниченной суммой. Только после задача будет выполнена, можно будет уходить, не дав сукиному выродку отыграться.

Но вначале нужно его окончательно выбесить! Заставить извиваться в потоках яда и ярости, теряя остатки контроля. И я продолжил монолог, оставленный в виду эпических баталий на ниве карт.

— Вот ты говоришь, девчонки, зачем они мне. — Помощник в это время нёс Дереку новую колоду карт. Колоды мы меняли часто, и запас на столе перед крупье подошёл к концу. — И почему они все — принцессы. Но ведь ты сам всё понимаешь, и сам за меня всё сказал.

— Да? — не смог перестроиться и сходу въехать в изменившуюся тему беседы Себастьян. — Что я сказал?

Выдать ему победную улыбочку.

— Ты спрашивал, зачем мне гарем из принцесс. Отвечаю. Это не гарем. Это… Конструкт. — Изобразил в воздухе руками абстрактные фигуры. — Представь себе стаю хищников. Если хочешь — прайд. Прайд состоит из львов, мощных и опасных, и каждый лев в отдельности — крут. Но оговорка — просто крут, в саванне найдётся и на льва управа. Но стая львов, соединившись вместе, может стать эдаким супермонстром! Суперхищником! Который не боится никого и ничего. Тем, кто доминирует в саванне, и нет могущего бросить им вызов в этом ареале.

— Ну-ну? — заинтересованно заблестели глаза Феррейра. — Ты и принцессы, так понимаю, тот самый прайд? А Венера — ваша саванна? Продолжай!..

— На Венере много хищников, — последовал я просьбе, игнорируя иронию. — К сожалению, государство не выполняет свою главную функцию, именно поэтому их развелось столько. Но мы оба согласились, что любое государство в любое время его не выполняло. А потому просто перечислю главных хищников нашего мира.

Это, прежде всего, спецслужбы. Они ограничены правилами, инструкциями и законами.

Это клановые СБ. Они ограничены спецслужбами.

Это армия. Но армия не может действовать дома. Военные — сила, но их влияние без харизматичных адмиралов не слишком ценно.

Однако за армией миллионы резервистов, готовых отстаивать свои права. Это мощная сила, пусть и находящаяся в перманентной спячке. Однако события в Мирном, в котором НИКТО не понёс ответственности за уничтожение среди белого дня целой банды, контролировавшей город, — выделил я слово «никто», — как бы намекает, что с этой силой стоит дружить и считаться.

При этом примере Себастьян поскучнел. Ибо правда, ставшая для всех на планете неожиданностью. Ветеранов, никого не стеснявшихся, перед камерами мочивших бандитских упырей, просто отпустили. И ни одна из оппозиционных партий в итоге так и не нашла в себе сил вякнуть слово против, как молчали в тряпочку и родственники убитых, которые единственные могли катить бучу, и им бы ничего не было.

— Это, наконец, собственно королева, — продолжал я, — задача которой блюсти баланс. В том числе прикрывать резервистов, защищать и карать спецслужбы, уничтожать или премировать клановый бизнес.

А ещё у нас шалят разведки, как минимум имперская, союзная и марсианская — это тоже игроки, и это тоже хищники.

Ну, и банды, наконец! — воскликнул я. — Хефе и команданте. Они так себе по сравнению с другими, но сильны в своём размерном классе. Кроме львов и ягуаров есть ещё лисы, совы и богомолы, и без них в саванне тоже никуда. Видишь, Себастьян, никто из них не может стать абсолютным. Все чем-то ограничены.

Началась игра. Краем глаза следил за ней, на автомате, подключив все ресурсы организма к новому информационному вбросу. Слово взял Себастьян:

— И ты хочешь сказать, что твой… Прайд из принцесс…

— Абсолютный хищник, — спокойно ответил я. — Не я этот супермонстр, отнюдь, при всём отсутствии какой бы то ни было скромности. А прайд, как конструкт в целом.

Натужный смех.

— Ты сам в этот бред веришь? Считаешь, стайка девочек с голубой кровью может стать планетарным супермонстром?

Но я не разделял иронии.

— А что тут такого? — Картинно закатил глаза. — Одна — наследница. Будущая королева. Власть официальная — куда официальнее? Скучный менеджер, способный решить любую проблему, без которого не крутится этот каменный шарик.

Другая — силовик. И, скажу так, силовик талантливый! Проверено!

В этом месте Себастьян хмыкнул, но как-то жалко, съежено. Про Мерседес и про то, что она возглавляла Цитадель, в высшем обществе народ в целом знает, просто помалкивает. Тут люди информированные, а с императором Себастьяном ссориться дураков нет. А самые информированные уже подумывают о преемнице принцессы Алисии на посту глав ДБ — хотя таких как раз единицы.

— Зря сомневаешься, — назидательно покачал я головой. — Когда она повесит тебя за яйца и начнёт задавать нужные вопросы, ты ей всё-всё расскажешь. Всё, что знаешь, а чего не знаешь — поделишься гипотезами. Просто поверь на слово и не переходи ей дорогу, друг мой.

А при этих словах Себастьян ещё и побледнел. Видно об имперской крашеной красавице знал достаточно, имел отдельное досье, и фантазировал реалистично.

— Ну, и твоя милая сестрёнка, — перешёл я к главному и вкусному. — Нет, она — не пятая колонна в клановом олигархате, ни в коем случае! Но она — человек, на которого власть может опереться в достижении своих целей внутри этого олигархата. Надёжная опора, а не тот, кто выкручивает власти руки. В ответ власть умеет быть благодарной, прецеденты даже у нас были, не говоря о мире. А значит, имея такой конструкт с представителями во всех размерных классах, бизнес планеты начнёт играть по правилам. Пусть даже эти правила — собственно законы государства — а зачем нам что-то выдумывать? Законы неглупые люди написали.

И повторюсь, абсолютному хищнику нет резона контролировать каждую мелочь в своём ареале. Его задача лишь следить за исполнением правил в целом, чтобы другие хищники не беспределили и не могли бросить суперу вызов. Не нужно для установления порядка на Венере террора всех и вся.

— И во главе всего этого… Конструкта… Ты, такой скромный и красивый. И громкий. — Лицо Феррейра перекосило от злости. Понял, что я не стебусь, и что это — реальный план реального карьериста, который, к его сожалению, запущен и пока что прекрасно работает. Сработает или нет, но начало положено, и первые шаги успешно выполнены.

— Нет, — мягко парировал я. — Я — лев, а лев в прайде лежит под баобабом и спит двадцать пять часов в сутки, пока львицы вокруг наводят порядок. Себастьян, ты же сказал, что изучал биологию! — Шпилька. — Нет, скромный и красивый ваш покорный слуга — всего лишь музыкант. — Руку к груди и склонить голову — игра на зрителя, на трансляцию. — Играющий на гитаре и поющий песни ртом. Я ж карьерист, забыл? Моя работа — информационный фронт, я — громкий. Буду поддерживать с тыла, со стороны связей с общественностью. А с остальным львицы сами справятся.

Он обалдело откинулся назад, на спинку. Такой наглости, конечно, не ждал, хотя и понимал об изначально беспредельном её во мне уровне. Покачал головой. Выдал вердикт:

— Да, хорошо устроился, Хуан. Чико! — снова оскорбил меня, но звучало это «цыплёнок» жалко, не обидно. — Просто блеск! Лев, спящий двадцать пять часов в сутки за спиной пашущих львиц. Как только они на такое ведутся? И куда ты дел Изабеллу и Гортензию? Они тоже части… Конструкта?

— Никуда. — Покачал головой в ответ. — Изабелла — лицо прайда. Красивое смазливое личико лицо грозного и опасного монстра. Девочка нагулявшая и остепенившаяся, массовка таких любит — Марию Магдалену вспомни. Умеет перерезать ленточки и делать фотосессии в госпиталях, а что ещё для лица нужно? Изабелла, можно сказать, самая важная в формировании общественного мнения, нашей поддержки. А Гор… — Вздохнуть. Продумать правильную оценку дочери императора. Ибо не хочется с их разведкой ссориться, когда Гор в нашем будущем совместном бизнесе будет на первых ролях. Её надо правильно подать, чтобы народ боялся эту сеньориту до дрожи в коленях, а имперцы не перекрыли ей кислород и не эвакуировали с Венеры.

— …Она выдумщица, — сформулировал я. — Силовик, но несколько иной специфики. Скажем так, дипломат, условно хороший гвардеец на фоне брутальной и злой сестрёнки, рвущей мясо голыми руками. Ну как, нормально с ролями?

— Не треснет, Шимановский? — А теперь в голосе Себастьяна прорезалось уважение. К размаху, к полёту, плевать на личную ненависть. Аристо умеют признавать достоинства врага, не отнять.

Я пожал плечами.

— Поживём — увидим. — А теперь вывод, ради чего всё произнесено. — Так что, юный сеньор, ты не прав. Этим миром правит любовь. Я — люблю девочек. Девочки — любят меня. И мы все в целом — любим власть и эту планету, и хотим ей добра. Пусть даже некоторые из львиц до конца ещё не поняли расклады.

И я хочу, чтобы оная любовь правила как раз конкретно нашим миром, этим скромным каменным шариком. Завидуешь, да, скучный мажорик из богатой семьи?

* * *

После такого Себастьян сорвался с цепи и косячил по-чёрному. Я выиграл всё, что ставил, что занял, и чтобы окончательно не разрушить веселье, был вынужден сам, добровольно, слить ему несколько десятков миллионов. Ибо яростный враг — хорошо, но враг должен быть ещё и контролируемым.

Но вечер шёл, точнее ночь, и, видимо, в свои права начало вступать утро. Я снял браслет перед игрой, но биологические часы подсказывали, что «скоро в школу». Кстати, у меня днём социология. Сдам, пусть и буду на автопилоте. Но пора закругляться. И сделать это нужно на мажорной ноте. Поймать момент, чтобы действо запомнилось всем и ни у кого не возникло вопросов.

Итак, мы давим лишнее время, перебрасываясь мелочью. Оба ждём сильную руку. Оба устали и хотим заканчивать. Разговор не клеится — Себастьян махнул на мою дискредитацию рукой, ибо как можно «опустить» в глазах общества карьериста, который открыто при всех признаёт, что собирает гарем принцесс для управления планетой? Куда ж больше дискредитация? А я его пинать могу только на контратаках, уже говорил. На столе у нас около пятисот миллионов. БОльшую часть выложил Феррейра, но и мне серьёзно так со стеком помогли. Сейчас деньги примерно поровну, то есть я в плюсе. Могу завершать. Но всё равно свербит. Я ХОЧУ дождаться «руки судьбы», как назвал её про себя. Хочу посмотреть, как мир переворачивается, нарушая собственные законы. Я откуда-то знал, что так будет. А может, не знал, просто надеялся, но, блин, сложно оценить, как работает мироздание. Когда ты надеешься, а оно случается само, по теории вероятности, хрен ты сможешь это самому себе доказать — скорее будешь отстаивать версию про высшие силы, вплоть до разрывания рубахи на груди. Так или иначе, я ждал этого момента истины, ради которого было устроено всё сегодняшнее шоу, ради которого два часа сидел с наставницей в резонансе.

Последняя раздача этого поединка началась обыденно. Префлоп. Десять пик, король пик. Неплохо. Себастьян выложил стандарт двух десятков последних раздач на префлопе — миллион империалов.

Флоп. Дерек вскрыл — туз пик. Дама пик. Дама треф.

Оп-па!

Мы напряглись — слабо сказано. И зал затаил дыхание, тоже почувствовав приближение чего-то интересного. Разговоры и перешёптывания вдруг стихли, а к сцене, над которой, кстати, тоже был установлен огромный голографический вихрь, начали подтягиваться люди.

— Десять миллионов, — начал торг Себастьян, ибо «кнопка» в этой раздаче у меня.

Десять миллионов? Да, знаю, не факт, что валет придёт, и тем более валет пик. А у Себастьяна, скорее всего, сет — одна из дам на руках. Но я же ЖДАЛ. И надеялся. Я должен был проверить работу мироздания. А потому не стал скидывать:

— Колл.

Тёрн. Затаил дыхание…

Дама червей.

Партия! Бубновая дама у Себастьяна. Понял по его лицу. У него каре из чётырёх дам. А у меня только мнимые потенциальные возможности и надежда на ривер. Эта грёбанная надежда, не раз, не два и даже не десять раз за сегодня хоронившая огромные деньги. Два процента, один возможный вариант из пятидесяти…

Закрыть глаза. Валет пик! Валет пик! НУЖЕН ВАЛЕТ ПИК! Ну же, Мироздание, работай! Я ЗНАЮ, что сегодня это произойдёт! Я теперь в теме, избранный, знаю, как этого достигнуть. Как знаю и о цене.

Зал молчал, напряжение ощущалось кожей. Дерек не торопился. Переводил взгляд с Себастьяна на меня. Понимал, что происходит нечто. «Карты плохо перемешаны»? Нет, он хорошо их мешает, профессионально. Ибо делает это у нас на глазах, перед всем миром, на камеру. И как ученик Марии Фернанды заявляю, не мухлюет. Просто «рука судьбы» — редко, очень редко, но бывает.

— Тридцать миллионов, — раскрыл намерения Себастьян. Скорее не так, сделал вид, что у него блеф, но он пытается продать мне, что у него каре таки есть. Я тоже сделал вид, что у меня нет короля и туза, но я пытаюсь продать ему, что они у меня есть. Или валет у меня есть — не важно. Или дама бубей, если у него её нет.

— Пятьдесят. — Улыбочку. Насквозь фальшивую.

Оценка. Пауза. Себастьян думал, и с ним сейчас гадала вся планета, что за хрень у нас в мозгах? И что за карты на руках?

— Я закурю, сеньор крупье? — не принял пока решение противник.

— Может, кофе, юный сеньор? — предложил Дерек. Себастьян забыл, что здесь можно курить и не спрашивать. Весь на нервах и эмоциях. И это хорошо, что на нервах.

— Да, конечно.

Помощники принесли кофе. И мне тоже. Я пригубил, и, под убойный по крепости эспрессо, тоже закурил, ослабляя хватку, стискивающую душу.

Наконец, Феррейра решился.

— Колл.

Дерек медленно, неспешно, потянулся к карте. Я картинно выпучил глаза, но меня на самом деле трясло. Переворот…

…Та-дам!!!

Валет пик!!!

Я хотел орать. Вскочить и бегать по залу, обнимая всех и целуя. Ибо не верил, что такое в принципе бывает.

Восемь десятитысячных процента! Согласно ликбезу от сеньора учителя, вероятность выпадения этой волшебной руки именно такая. Люди десятилетиями играют, всю жизнь, ни разу такое не собрав. А тут — в первый же вечер. Даже валета получить на тёрне был шанс всего два из ста. На ривере — ещё два из ста. Не то, что я заучивал математику и таблицы вероятностей — нет, я собирался играть один на один, где эта сеньора не так актуальна. Лишь основы, без которых никуда. Просто вероятности таких комбинаций знать сам бог велел. Самому интересно.

Спасибо, Мироздание! Бог любит Хуана Шимановского! Теперь я точно знаю это.

Теперь мне как никогда надо было изображать кислую рожу, делающую вид, что у неё всё хорошо. Знаете, как это сложно, когда тебя распирает бегать и орать от радости? Нет, быть покеристом это искусство похлеще работы в королевском драмтеатре! Пожалуй, хватит с меня покера. В гольф наигрался, теперь и покером сыт.

— Сеньор Феррейра? — Голос крупье вывел из анабиоза размышлений, в который загнал себя, чтоб не спалиться.

Себастьян переводил глаза с карт на меня и обратно. Пытался понять, что у вашего покорного слуги на руках. Зал тоже был в прострации. Начались перешёптывания и обсуждения, что у меня может быть, и как лучше, по мнению каждого из обывателей, поступить. Такие ситуации, как сейчас на столе выпадают слишком редко, с колоссальными возможностями для обеих сторон. Надо пытаться вырвать из судьбы максимум, ибо…

Господи, да я даже не знаю, что «ибо»! Не будь валета на сукне, я бы скинул сорок лямов за здрасьте, так как был уверен, у Себастьяна каре. Но как дать ему понять, что я думаю, что у него нет каре, а я не добрал до стрит-флеша, и отчаянно блефую?

Ладно, первый ход — его. Ждём.

— Пятьдесят миллионов, — «родил» Феррейра.

Зал ахнул и зашумел. Теперь и все остальные уверились — четвёртая дама у него.

— Двести, — произнёс я. Подумал и добавил. — Двести миллионов. Ререйз.

Снова зал ахнул. Таких ставок ещё не было. Сто — было. Но двести — перебор для молодых безработных юнцов.

— Не боишься? — сощурился Феррейра.

— Боялся бы — пасанул, — фыркнул я.

— Думаешь, я на халяву скину тебе шестьдесят один лям? — ещё больше оскалился он.

— А что, шестьдесят один миллион уже не деньги? — парировал егоколкость своею, сбивая Феррейра с мысли.

— Да, шестьдесят миллионов — деньги. — Согласие. — Но триста миллионов — лучше, чем шестьдесят, согласись? — Он пронзительно уставился мне в глаза, будто проткнуть взглядом хочет. — Сеньор крупье, ререйз! Триста миллионов!

Дерек закашлялся. От неожиданности. Потом обратился ко мне:

— Сеньор Шимановский, я прошу прощения, но у нас в данный момент работает электронная система учёта. Информация поступает мне прямо в уши от помощников. И у вас на столе … До ставки сеньора Феррейра не хватает сорок четыре миллиона. Согласно правил…

— Сеньор крупье, сорок четыре миллиона для моего друга Хуана! — снова голос Эскобара.

— Сорок четыре миллиона от губернатора Санта-Катарины, — согласно кивнул Дерек, и помощник с подносом кинулся к Пабло.

Я молчал. Сделал глоток оставшегося на дне кофе. Ещё. И ещё. Больше! Я хотел ещё больше! Но просить…

Нельзя просить. «Не верь, не бойся, не проси» — закон человеческих каменных джунглей. Даже выиграв, потом не отмоюсь от навязчивых напоминаний, что «я тебе помогал, сучёныш, помоги и ты мне». Нет, конечно, все, кто дал сегодня хоть центаво — на них моя рука никогда не поднимится, но хотя бы у них не будет повода бросать мне претензии в лицо. Как же быть?

И тут судьба снова послала помощь. В виде человека, могущего читать как облупленного мои самые тёмные и потаённые мысли.

— Хуан, ты уверен? — Угадайте чей это прозвучал голос? — Потянешь?

Угадали. Катарины. Поверив в удачу, что это не сбой теории вероятности, а действительно рука судьбы, я замер на месте — она поймёт. Кивать нельзя.

— Хуан, у меня осталось только тридцать миллионов, больше просто нет. — А это Мигель Торнадо. С лёгким извинением в голосе. Классный мужик, надо будет поднять и изучить его досье. Возможно ради помощи мне все «запасы на старость» выгреб.

— Тридцать миллионов империалов от ассоциации гонщиков без правил, — устало произнёс мистер Хьюстон — кажется, после расклада на столе он дал себе установку ничему не удивляться. — Сеньоры, есть ещё желающие сделать ставку, помогая сеньору Шимановскому? Давайте не будем юлить и признаем, многие сюда сегодня пришли поддержать этого молодого человека.

Вот так, рубанул открытым текстом то, что, как бы «не принято говорить вслух». Дерек чувствует, что вечер подошёл к концу, и, возможно, это последний розыгрыш на сегодня. Сейчас это все чувствуют, оттого и подобрались.

Себастьяна при этих словах повело — ибо это он изменил правила. По своей инициативе. Хотел получить плюс себе, а сделал подарок мне. И никому не предъявишь.

— Сеньор крупье, могу я вначале задать сеньору Шимановскому личный вопрос? — прозвучал незнакомый голос… Пожилого человека. В возрасте, но уверенного в себе, сильного духом — знаю таких старикашек. Всем молодым фору дадут. Я повернулся к говорящему… И обомлел.

— Конечно, но только прошу представиться. Я вас… Не узнал. Сеньор… — Это Дерек.

— Хименес, — произнёс я вместо пожилого сеньора, уже раскрывшего рот, чтобы назвать себя. — Карлос Хименес Марсианский. Консул ЮАИ в Самаре. Сеньор, сожалею за инцидент в Натюрморте, — взял я на себя больше, чем положено, и заговорил о постороннем. — Я был слишком зол на её величество, вы не причастны к той акции протеста. Искренне жаль, что сорвал вам переговоры с культурной программой.

Дон Карлос, а это был он, седовласый хрупкий с виду старикашка, при описании которого напрашивалось слово «железный», лишь благосклонно кивнул.

— Понимаю, юный сеньор. Молодости присущи подобные поступки. Но от себя бы не рекомендовал ссориться с родственниками по таким пустяковым причинам. — Осуждающе покачал головой. Это предупреждение ЛИЧНО от него, как от человека, а не представителя императора. — Даже невзирая на то, кто ваши родственники и какую имеют власть и влияние, кто бы они ни были, не нужно выносить сор своего из дома.

— Я принимаю к сведению ваш совет, сеньор. — Я склонил голову. — Я и сам считаю, что поступил некрасиво. Ибо мог изначально организовать концерт на другой день, не поддаваться эмоциям. И тем более жаль, что пострадал кто-то ещё — я просто не взял в расчёт фактор, что там будут приглашённые, гости.

— Забудем, Хуан. — Дон Карлос расплылся в жизнеутверждающей улыбке. — Я же говорю, понимаю и зла не держу.

— Сеньор Хименес, — перебил нас нервничающий Дерек, — вы сказали, у вас личный вопрос. При том, что у нас здесь не место для личных вопросов. Не поймите неправильно, я просто стараюсь быть объективным.

— Мой вопрос касается сеньора Шимановского и моего желания… Сделать на него ставку, — с ехидцей в голосе ответил Хименес. — Разрешаете?

— Хорошо, сеньор.

— Моё мнение никто не спрашивает? — возмутился было Себастьян, но осадил его сам Хименес:

— Юный сеньор, вы играете на деньги отца. На чужие деньги, не ваши. Просто вам проще противника — они все из одного источника, находящегося в вашем кармане пиджака. Не мешайте, пожалуйста, сеньору Шимановскому — он также играет на чужие, но у него нет такого отца, и ему приходится брать ликвидность у разных… Благотворителей.

Сказал — отрезал. Феррейра раскрыл рот чтобы парировать, но так и остался с раскрытым ртом, не произнеся ни звука. Зал за стариканом загудел, и гул этот был поддерживающим — вслух сказана ещё одна мысль, которую озвучивать до этого считалось табу. Дерек картинно хмурился, но судя по мимике, дона Карлоса всячески поддерживал, был солидарен, и благодарен за помощь — Хименес уравнивал наши шансы, ему, как крупье, не надо теперь мне подыгрывать.

— Итак, Хуан, — обратился ко мне спецпредставитель Империи, — ты только что описывал неких монстров и конструкты, которые рождены править Венерой. Но знаешь, мой друг Себастьян очень любит свою племянницу. И не желает ей зла. И против её участия в мутных схемах. Да и дочь для него отнюдь не чужая, он ни разу не давал понять, что не любит её. И твои слова…

— Вопрос, сеньор Хименес! — с энергией в голосе одёрнул я. — Я понимаю, о чём вы беспокоитесь. Задайте сразу вопрос, к чему политесы? Мы же простые люди и всё понимаем.

— Если вы знаете этот вопрос, юный сеньор, — миролюбиво продолжил он, не показывая, что уязвлён, что я его перебил. — Если вы его знаете — уважьте старика. Ответьте, чтобы не пришлось его задавать.

Я вдохнул-выдохнул, приводя мысли в порядок. Что ж, за ЭТИХ девочек также нужно бороться и держать ответ. Перед их роднёй. Мы живём не в вакууме, и у каждого человека есть близкие, которые за них беспокоятся. И раз связался с принцессами — и отвечать нужно по-королевски. И плевать, что сами они ведут себя как самостоятельные, будто сироты — ничего они не сироты. И машина имперского спецназа у «Берлоги» во время последних беспорядков — тому подтверждение. Падать, если обижу их и брошу тень, придётся очень глубоко и больно.

…Но я и не думал, что будет легко.

— Мерседес в отпуске, — сформулировал я ответ в первую очередь для себя — ибо сам был с её отлётом в полном раздрае. — Полетела проведать родных. Я не обидел её, нет. Я по-прежнему люблю и ценю её. Но она слишком сильно задержалась на Венере, а любой человек не железный. Как отдохнёт — вернётся. И вы, собирая на меня досье, должны были понять — у меня насчёт неё самые серьёзные намерения.

— Моему другу Себастьяну сложно это объяснить, — продолжал улыбаться он. — Он — традиционный католик, и у нас не принято… Многожёнство. И тем более… Конструкты. — Лёгкая презрительная усмешка.

Ясно. Дядюшка переживает за племяшку и показывает, что порвёт за неё даже меня. Особенно меня!

Но и оправдываться сейчас нельзя. «Выйду из доверия» — наложат ей запрет на вылет, поставят «вето» и на Венеру не отпустят, какие бы горы и свободы ей до этого ни обещали. Жаль, но придётся обострять.

— Сеньор Хименес, пусть Мерседес сама решит, чего хочет и как ей быть? — Я опасно сощурился: «Сеньор, я зверь, и буду рвать! Я не сдамся!» — И я, зная её лучше вас, предупреждаю — не надо на неё давить. Будет хуже. Впрочем, вы уже входили в эту реку однажды — просто не повторяйте собственных ошибок. — А вот это верное замечание. Вот этот аргумент как раз и будет принят к сведению. Огонёк уже не ребёнок. Хотя и ребёнком смогла свалить, покалечив мучавших её братцев.

И Хименес съел. Утёрся. Понял, что я прав, и сказать по сути им с императоромпо этому вопросу нечего. Но я играю опасно, а значит надо подсластить пилюлю:

— От себя скажу, я НИКОГДА её не обижу! — эмоционально продолжил я, срывая с поводка дракона ради искренности. — И даже не потому, что она — мой взвод. Просто она… ОНА!!!

— А Гортензия… — продолжил за него, ибо этот вопрос на языке старика был следующий — …А Гортензия из тех кошек, что гуляют сами по себе, — вспомнилась моя недавняя оценка Катарины. — И на её выбор также никто не сможет повлиять. Даже я сам. И тем более — вы или её отец. Вас устроит такой ответ, сеньор?

— Вполне. — Дон Карлос подумал и согласно кивнул. — Сеньор крупье, сто миллионов для сеньора Шимановского. Принимаете имперские казначейские обязательства? Я… Не взял чековую книжку.

— Имперская государственная казна вкладывается в нашего вьюношу! — снова съязвил Себастьян. — Может он шпион? Иностранный агент? Куда второе управление смотрит?..

— Это деньги моего друга Себастьяна. Личные! — одёрнул юнца Хименес. — Просто на Венере у императорской семьи мало счетов. Заплатив казначейскими обязательствами здесь, он вложит в казну деньги в Каракасе. Низко, сеньор Феррейра, считать чужие деньги и наговаривать на других, проецируя на ситуацию собственное поведение, как поступили бы на моём месте вы.

Зал зашумел, раздались смешки. Это был булыжник в огород Феррейра, и сукин сын сам напросился. Себастьян покраснел от злости, но держался из последних сил — даже не знаю, чего ему это стоило.

— Я предупреждал вас, сеньор Феррейра, что нельзя обсуждать материальное состояние гостей. — А это на публику флегматично, я бы сказал почти равнодушно, произнёс Дерек. — Трижды. Вы не вняли. После этого поединка я запрещаю на полгода вам вход в своё заведение! — повысил он тональность. — Надеюсь, за полгода придёте в норму и усвоите правила поведения кабальеро в общественных местах.

Снова поддерживающий гул. Феррейра же затрясся от ярости… Но понимал, что сам напросился. Скорее всего, ему вообще эти полгода будет заказан вход в любое заведение Пуэнте-де Барко, владельцы казино тесно общаются, и их бизнесу не нужны лишние проблемы со статусными неадекватами.

— Сеньор Хименес, разрешите встречный вопрос? — осмелел я и тоже окликнул старикана — нужно было увести внимание зала с Себастьяна — этот сучёныш был мне ещё нужен. Я ещё не до конца ободрал его и надеялся на большее.

— Конечно, юный сеньор, — улыбнулся друг императора.

— Как оно там было, на Марсе? Вы, и потерпеть на ровном месте такое поражение? После стольких лет подготовки?

— Протестую, сеньор крупье! — рыкнул Себастьян. — Да, вы меня выгнали, да, сеньор Шимановский берёт взаймы, как и я, но сейчас мы скатились к обсуждению международной обстановки! Может вернёмся к игре?

— Отклоняю протест! — словно судья на заседании парировал Дерек. — Вы сами хотели шоу, сеньор Феррейра. И сами настояли на прямой трансляции мероприятия — а у нас, судя по данным моих администраторов, более двухсот тысяч уникальных подключений. Такие гости, как сеньор Хименес, нечасто заглядывают на огонёк в заведения, подобные нашему. Если хотите пиар от вашей акции, от вашей дуэли — не стоит так унижать именитых гостей.

Себастьян засопел, я понимающе улыбнулся. Феррейра топчут. Пока можно, пока свалили этого монстра на одно колено и за это ничего не будет. И Дерек открыто принял сторону добивания этого маленького хищника. Не за меня подписался, нет, он просто решил на законных основаниях проучить много возомнившего и ранее бросившего ему вызов мажора. Что ж, думаю, имеет право.

— Сеньор Хименес? — повторился я.

Дон Карлос картинно кашлнул.

— Было обидно, сеньор Шимановский. Очень обидно. Но вы, Венера, действовали хоть и не оптимальным образом, не слишком умело, но на шаг опережали мою команду — а, как понимаете, юный сеньор, ни один человек, даже гений, не то, что я, не сможет провернуть такое, как захват целой планеты, в одиночку. И раз вы победили — значит, были этого достойны. Да, мы потерпели поражение, сделав при том за вас всю грязную работу по демонтажу Старой Республики и развязыванию гражданской войны, но оцениваю вашу победу как достойную. А проигрывать достойным противникам не зазорно. Тем более, что жизнь на этом не закончилась — она никогда не заканчивается.

— Вы так спокойно говорите о том, что уничтожили государственность Марса… — а это наигранно покачал головой не сдающийся и пакостящий до последнего Себастьян. — Говорите это, зная, что у нас трансляция. А ведь на начатой вами гражданской войне погибли сотни тысяч человек!..

— Я служу только своей стране, юный сеньор! — вновь одёрнул Себастьяна старикан, сверкнув для острастки глазами. — И работаю только на её интересы. Никаких иных ценностей, в том числе моральных, для меня не существует. Страна дала задачу забрать у конкурирующей державы Красную планету? Я делал это. Погибли люди? Такова цена исторических процессов, цена ложных идей, которые те люди вбили себе в голову, переоценив свою мощь, значимость и устойчивость. Марс не на пустом месте обрёл независимость, и не на пустом месте началась война, юный сеньор. И управляли планетой неглупые люди, имевшие представление, чем занимаемся я и моя команда. Я ответил на ваш вопрос?

Во как! Разнос по всем фронтам, выставление Феррейра таким идиотом, что наследства ему не видать, как ушей. И всё походя, без усилий… Хотя, тоже на контратаках. Учиться мне у Хименеса и учиться! Суровый дедуля.

— Я был бы счастлив, — а это я, — если бы в моей стране ключевые чиновники относились бы к интересам своей стране, как вы. К сожалению, у нас слишком много потенциальных предателей.

— У нас тоже не всё гладко, — расплылся в улыбке имперец. — Так везде, Хуан, алмазы встречаются в огромной куче пустых камней. У вас тоже есть алмазы, не переживай. И ты найдёшь, если будешь искать.

Почувствовав, что «о личном» всё, Дерек взял слово:

— Сеньор Шимановский, у вас в стеке четыреста тридцать миллионов, сеньор Феррейра идёт на триста. Ваше слово?

— Сеньор крупье, я тоже хочу сделать ставку! — раздался новый голос.

Опа! Я снова повернулся и встретился взглядом с Рафаэлем Сантана. Тот оставил Малышку в другой части зала, стоял один и пылал решимостью и уверенностью в себе Повелителя Мира.

— Сеньор Сантана? — Это Дерек.

— Я хочу, как сеньор Торнадо, поставить на сеньора Шимановского семьдесят миллионов империалов, — произнёс он. — Вот чек! — Вытянул руку с бумажкой.

Помощники бросились к сеньору даже без команды шефа. Меня же пробил озноб — профи подключаются к игре в последний момент. Клан Сантана — исторический противник клана Феррейра. У них не война, нет, они просто с удовольствием делают друг другу гадости всегда, когда только смогут. Типа такая традиция.

Кампос — поддерживающий деловой партнёр, которому нужна благосклонность правящего дома, а я позиционируюсь как будущий член оного.

Гор — подруга. На фоне других её вклад минимален, но, блин, к Селене я шёл за двумя миллионами, Веласкесы, могущественный клан, отсыпали тридцать девять, а она, сирота-беженка на чужой планете, дала двадцать.

Эскобар — протеже Селены Маршалл, и я не понял, по какой именно причине бабуля решила ввязаться в игру. Как прокси Веласкесов, или что-то своё мутит — возможно и то и то.

Мигель Торнадо — адреналинист, решивший безопасно для жизни поиграться в политику, пощекотать нервишки.

Хименес — подарок и знак одобрямса моей кандидатуры от будущего родственника со стороны Империи. Возможно даже тестя. Это считается, но… Это всё же родственная помощь, с прицелом на отработку в виде политических дивидендов.

И только сейчас, в этот момент, в меня поверили Сантана. Серьёзные люди, клан номер два по богатству, и номер один по инвестиционному резерву планеты. До последнего держали паузу, не влезая в нашу разборку с Себастьяном, и лишь сейчас, прокачав ситуацию и приняв по мне решение, подключились. И сразу с тяжёлой артиллерией.

— Сеньор Шимановский, семьдесят миллионов от клана Сантана. Разрешите, я не буду выдавать фишки, я только лишь озвучу ваши стеки? — умоляюще скривился Дерек, ибо понял, что помощники замаются считать эти миллионы.

Я не был против.

— У вас пятьсот миллионов против ставки сеньора Феррейра в триста, — озвучил математику он. — Ваше слово?

Я пригубил остатки кофе, решаясь. Наверное, пора.

— Пятьсот. Пятьсот миллионов империалов.

Зал ожидал этого, но всё равно ахнул.

Теперь сидел в задумчивости Себастьян. Он мог поверить в мой флеш-рояль и скинуть каре. Потеряв шестьдесят один миллион. Пусть это даже звучит как-то… Невесело, но теоретически мог. Но рядом стоял дополнительный демотивирующий фактор — Рафаэль Сантана. Представитель семьи, с которой у них тёрки с момента приземления на этой планете Алисии Мануэлы Веласкес. То есть их вражде больше лет, чем государству Венера.

Феррейра вытащил чековую книжку и написал цифры. Роспись.

— Семьсот пятьдесят миллионов. — Протянул чек Дереку. — Ререйз.

Пауза, осмысление новых реалий, и:

— Сеньор Шимановский, сеньор Феррейра ставит семьсот пятьдесят миллио… — Голос мистера Хьюстона дрогнул. Видимо представил масштабы пушистого лесного зверя, который подкрадывается к этому мероприятию вне зависимости от его результатов. Такие деньжищи просто при перемещении из кармана в карман влияют на экономику планеты. А тут… Казино!

— Повышаю ставку! Ещё двести пятьдесят миллионов на сеньора Шимановского! — Снова Сантана.

— Заметь, чико, на тебя всего лишь «делают ставку», — из последних сил съязвил Себастьян. Но мне было плевать, я лишь пожал плечами.

— Это закономерно. Сеньор Рафаэль, — обратился я к мужу Малышки, — объясните юному сеньору, чем долг отличается от ставки? Я не смогу вам отдать такие деньги даже за всю жизнь, вы это знаете. Если ставка не сыграет — вы просто проиграете эти деньги. Я верно понимаю реалии?

— Разумеется, Хуан. — Голос Рафаэля был сух, но я уловил нотки поддержки. — Ты никогда не отдашь таких денег в случае чего. А надави мы — выбросишься в шлюз, и дело с концом. И мы всё равно всё потеряем. Да, сеньор Феррейра, это именно ставка. Без обязательств.

Зал заволновался, обсуждая, ибо так как бы не принято, чтоб без обязательств. Казино на то и казино, чтобы «раздевать» людей. Но слова сказаны, и не мальчиками, а мужами.

— Тогда может доведём сумму до миллиарда, сеньор Рафаэль? — криво улыбнулся ему Себастьян. — Раз сеньор Шимановский не при делах. Вы и я. Сантана и Феррейра. — Глаза сукиного сына зло блеснули.

Вот почему Рафаэль не влезал ранее! Чтобы игра была честной. Ибо вызвав такую реакцию у моего оппонента, он уже давно вывел бы его из равновесия. А им надо было, чтобы я победил сам, за счёт своих сил. Как иначе меня оценить?

— Принято, — кивнул племянник герцога. — Сеньор крупье, пятьсот миллионов на сеньора Шимановского.

Правила есть правила, и помощник понёс чек шефу. Я же…

Я молчал. Достал сигарету, прикурил, оставив последний глоток эспрессо на закуску. Почему? Да потому, что наслаждался этим моментом. Ибо вдруг понял, что больше никогда не войду в стены казино. Любого казино. Выигрывать, конечно, интересно. Читать противников — вообще кайф! Особенно таких сложных — Себастьян много раз за вечер меня переигрывал, пусть общий счёт и в мою пользу. Просто играть на деньги… Пф-ф… Нет, не моё. Деньги не стоят того, чтобы переводить на них себя и свои таланты. А раз так, раз это и правда последний раз — надо оттянуться напоследок по полной.

— Хуан, чего молчишь? — фыркнул мне Себастьян. — Ставь уже. У тебя миллиард. У меня миллиард. Мне кажется, сумма, достойная для твоей мести, твоего желания поставить меня на место.

— Я люблю твою сестру, — произнёс вдруг я то, о чём, в принципе, не думал. — Не хочу, чтобы из-за такого придурка, как ты, просирающего миллиард, она пострадала.

— Да ты!.. — Он даже подскочил, но сдержался и сел. — Да за кого ты нас принимаешь? При том ты ещё не выиграл. И не факт, что сможешь. — Неуверенность в глазах.

Я пожал плечами.

— Знаешь, Себастьян, почему я это делаю? — кивнул на фишки. — Ты не поверишь, но я соврал тебе. Я не карьерист, я и правда люблю девочек. Всех по-разному, но всех — люблю. Вот такая коварная штука, эта любовь!

«Ну-ну!» — читалось в его глазах, но я переубеждать не собирался.

— И наша баталия не из-за Фрейи, — продолжил я. — Ты не мог вернуть её, она сама ушла. И не из-за того, что нанял убийц меня грохнуть — меня уже много кто хочет грохнуть, скорее это нормально, заказывать вашего покорного слугу. — Небольшой гул в зале — не все, видимо, про это знали. — Вот это, — снова окинул я стол, — я делаю по другой причине.

Он тяжело вздохнул. Откинулся на кресле. Положил руки на подлокотники.

— И по какой же?

— Хочу, чтобы люди полетели к звёздам, — признался я.

Тишина. Молчание. Переваривание. И в зале молчание тоже.

— И всё? — не понял Себастьян и даже пренебрежительно к моему интеллекту скривился.

— А этого мало?

Пожатие плеч. Я же продолжил:

— Это не много, да. Но на пути звёзд стоят не световые годы межзвёздного вещества. На пути к ним стоите вы. Олигархический капитализм, которому не интересно смотреть вверх. Вы смотрите исключительно под ноги, в землю, деля власть и перераспределяя прибыли. Вас всё устраивает. И единственный способ заставить людей снова мечтать — это победить вас. Чтобы вы работали на благо человечества, а не наоборот. Только и всего, Себастьян. И ты — самый яркий представитель своего мира. На тебе я, скажем так, репетирую.

— Репетируешь то, что будет делать абсолютный хищник вашего… Прайда. — Снова усмешка.

— Если бы я ставил цель захват власти, я бы понял твою иронию, — спокойно покачал я головой. — Но власть — не цель. Она — инструмент. Как и этот хищник. Цель — новая идеология. Идеология мечты. Идеология звёзд. Идеология свободы от вчерашних условностей и цепей. Так, наверное, юный сеньор, и никак иначе. Да, подтверждаю, ререйз. Миллиард империалов. — Это для Дерека.

И снова гнетущая тишина во всём зале. Слово за Себастьяном. Он может банально сбросить, потеряв всего-ничего…

Но он не мог этого сделать! Просто психологически. Даже если б наверняка знал, что у меня флеш-рояль. Потому, что слишком уж закрутилось и завертелось.

— Подтверждаю. Колл, — произнёс он и полез за чековой книжкой.

Дерек чек принял, но не спешил. Воздел руку, призывая к молчанию:

— Минутку, сеньор Феррейра!

Затем обратился в никуда:

— Я прошу своих помощников связаться с абонентом по первой резервной линии. И вывести ответ на громкую связь. У нас не игра, а дуэль, я хочу, чтобы все знали, что происходит, и что игра честная.

«Угу, и чтобы была куча свидетелей, что дон Октавио подтвердил чек, если Феррейра вдруг откажутся платить такую сумму» — мысленно подсказал я.

— Да, сеньор Хьюстон, — ответил усталый голос на том конце. У нас как бы утро уже, и сеньор явно не спал эту ночь.

— Вы следите за матчем? — прямо спросил крупье.

— Да, сеньор Хьюстон. Я на громкой?

— Да, сеньор Октавио. Вас слышит весь зал и вся планета. Ваш сын…

— Знаю. Говорю же, слежу за первенством. — Пауза. — Я подтверждаю ставку сына. Клан Феррейра берёт на себя все взятые им обязательства.

— Спасибо, сеньор Феррейра.

Связь рассоединилась. — Сеньор Феррейра, — а это Себастьяну, — у вас в стеке миллиард империалов. Ваше слово?

Себастьян докурил, выкинул «бычок». Затем допил кофе.

— Вот значит как. А как же доверие к платёжеспособности VIP-клиента?

— При всём уважении, Себастьян, это СЛИШКОМ большие деньги для всего лишь наследника богатого рода. Попрошу без обид.

— Да нет, какие обиды, сеньор крупье! — А самого аж вело от ярости. Впрочем, Дерек в своём праве. Мы — сосунки и молокососы, а он может «отвернуть» в своём заведении любой чек в принципе. — Конечно, колл. Подтверждаю.

Себастьян положил карты на сукно рубашкой кверху.

— Но прежде чем открыть карты, разрешите задать вопрос сеньору Шимановскому… Хотя нет, не ему. Одной интересной сеньорите в этом зале. Я не знаю её настоящего имени, но у неё позывной Афина.

Зал зашушукался, а я напрягся. Неожиданно. Камилла выглянула из-за ближайшего помощника крупье из оцепления, мол, чё такое? Я пожал плечами и показал на сцену рядом с нами.

— Сеньорита Афина, попрошу! — продублировал мой жест и Себастьян.

Древняя богиня подошла, её по знаку Дерека пропустили.

Сеньорита, разрешите обратиться? Так нужно говорить по уставу? — оскалился сучёныш.

— Только личному составу младше по званию, — на автомате ответила она.

— Я извиняюсь за свою осведомлённость, но данная история просто напросто не является секретом, и рассказывается вашими девочками в увале, в городе. — Взгляд на меня, с блеском в глазах. — Сеньорита, когда сидящий передо мной юноша после тестового испытания очутился у вас на базе, он в первый же вечер вызвался играть в покер с вами, в вашей игровой. Помните тот день?

— Такое забудешь! — Камилла непроизвольно поёжилась.

— Сеньор Шимановский в тот раз под конец баталии поставил на кон неприлично много по вашим меркам. Кажется, сколько-то там желаний?

— Да, было такое. — Афина ни икса не понимала, смотрела на меня, но я сидел и равнодушно смотрел вперёд, осознавая, как именно загнал себя в ловушку Себастьян. Именно так — загнал себя. Он тоже так себе аналитик, тоже, как и я, ошибается. И соль в том, что сегодня просто не его день, а мой — я ошибся меньше, чем он.

— Напомните, какова была выигрышная комбинация у сеньора в тот момент? — продолжал давить Феррейра.

Пожатие плеч.

— Это давно было. Да откуда У ВАС такая информация, юный сеньор?! — гневно запылала сеньорита глазами.

Себастьян продолжал победно скалиться, сам себя накручивая, что прав.

— Говорю же, из открытых источников. А потому у меня нет информации, у кого какие были карты. Но по моим сведениям, сеньор Шимановский в тот раз отчаянно блефовал. Очень отчаянно. И вы купились, и полезли в драку. Так?

— Это внутренние дела корпуса! — заученно отрезала Камилла и насупилась, вновь пронзив глазами меня. «Хуан, чё за фигня?»

— Я не лезу в ваши дела, — покачал Феррейра головой. — Я просто хочу сказать, что сеньор Шимановский — мастер блефа. Просто невероятный мастер блефа! — А это уже воскликнул на весь зал. — Я сейчас серьёзно, достойный противник достоин уважения, и я снимаю шляпу!

Шляпы у сына Аполлона не было, но все всё поняли.

— Каре, — перевернул он карты, одна из которых и правда была бубновой дамой.

— Сеньор Шимановский? — напомнил расслабленный Дерек. Ибо тоже понял, что всё, на сегодня кино закончено.

— Знаешь в чём разница между нами, Себастьян? — устало улыбнулся я. — Ты — мажор. Всего лишь мажор. И играешь ради процесса игры. Потешить самолюбие, получить адреналин. А я — не игрок. Ни разу. Я делаю РАБОТУ и достигаю ЦЕЛИ. И цель моя, как уже сказал, дать людям шанс полететь к звёздам. И мне некогда блефовать ради чесания собственной важности; для меня все эти фишки и суммы — просто цифры с ноликами… Как ты и сказал в самом начале. Инструменты. И миллиард этих инструментов будет, или триллион — ничто не важно, когда есть Цель.

Положил на стол свои карты.

— Флеш-рояль. Это покер, сынок.

Зал вначале замер, а потом… Разразился аплодисментами. Бурными. Переходящими в овацию. Кто-то крикнул: «Браво!» Кто-то — что-то ещё. Флеш-рояль! Комбинация, встречающаяся настолько редко, что каждая рука для казино — история и повод гордости: «В нашем заведении такое было». И главное, разыгранная по нотам, с выдоением из противника последнего.

Когда шум стих, а Афина по-тихому смоталась, я обратился к Дереку:

— Сеньор крупье, вы не против, если я сразу распоряжусь выигрышем, и вам не придётся спрашивать, как хочу получить эти деньги?

— Да, разумеется, юный сеньор. — Дерек был растерян, лицо его можно назвать ошалевшим, но сеньор крепился, старался не пойти в разнос.

— Вот это — реквизиты, — вынул из кармана и передал сеньору листик с распечаткой, скачанной незадолго до начала матча. — Прошу вернуть всем сеньорам, кто ставил на меня, их чеки, а металлическое золото отдать сеньорите Афине, она как раз занимается сегодня обеспечением информационной безопасности вечера.

Согласный кивок — «Сделаем».

— Остальную сумму, до последнего центаво, прошу перечислить туда. — Повернулся к залу. — Это благотворительный фонд помощи семьям ветеранов и погибших в горящих точках.

Уважительный гул. Стоящие в зале сеньоры знали толк в благотворительности. Фонд номинально курировали Ортеги, но на самом деле он считается «общим». Все кланы его «крышуют», и директора фонда — компромиссные фигуры, а не клановые.

— Также, мистер Хьюстон, можете и мне дать громкую связь, и набрать тот номер, что указан, как круглосуточный?

— Конечно, сеньор. Можете просто говорить вслух, вас будет прекрасно слышно.

Я кивнул. После чего, спустя полминуты, над столом послышались гудки. Наконец, на той стороне ответили:

— Фонд помощи семей ветеранов, дежурный, слушаю.

В зале в этот момент, после бурных обсуждений, вновь воцарилась тишина. Зрители подозревали, это был не конецконцерта на сегодня.

— Сеньор, добрый день, — мягко и чётко произнёс я, чтобы речь было хорошо слышно. — Я нахожусь в казино, и только что выиграл крупную сумму. И хочу сделать пожертвование. Не могли бы сориентировать?

Пауза. Ответ:

— Конечно, сеньор. Но, к сожалению, офис откроется через час, это всего лишь дежурный администратор. Мы занимаемся охраной здания, можем вызвать скорую или профильного врача, но не решаем административных задач. Вам лучше дождаться открытия и обратиться к менеджеру.

— Думаю, не получится, мне будет некогда. — Теперь понял, почему у фонда круглосуточный телефон. Следят за здоровьем некоторых опекаемых? Чёрт их знает, но главное, что дежурный — тоже администратор, а не рядовой охранник.

— Но, сеньор, могу я передать сообщение вам, чтобы вы передали руководству? Это возможно, вы так делаете?

— Разумеется, сеньор! — показная обида — Мы для этого и дежурим. Но ваше сообщение попадёт на стол менеджеру не прямо с девяти утра. Возможно, чуть позже. Так как не помечено важностью.

— Без разницы. — Я повеселел. — Итак, сообщение. Я делаю пожертвование всем семьям ветеранов. Но отдельно хочу рассказать про вопиющий случай, о котором узнал недавно. Эту сеньору зовут Констанция О'Коннор. Адрес… Её сын Рауль — ветеран нескольких горячих точек, погиб во время высадки в Сахаре, при освобождении венерианских заложников. Сеньора живёт в скотских условиях, вы даже не представляете, насколько там ад! И это — мать героя! — Я вспомнил многокилометровый колосс-клоповник и внутренне поёжился. Сестрёнки устроили там беспредел, отправив к праотцам с десяток членов крышующей там банды охранников, но глобально это ничего не изменило. — Погибшего за нашу страну, сеньор! Чтобы все мы жили спокойно и счастливо! Какие бы там ни были отношения у сеньоры с ВКС, это не дело, когда матери героя ютятся в таком месте. Прошу ваш фонд разобраться и принять меры.

— Я всё записал, сеньор. Информация будет передана. — В голосе дежурного уважение, я с его точки зрения поступал правильно, он поддерживал. — Как, кстати, ваше имя? Как записать?

Я посмотрел на вжавшегося в кресло, жалкого до противной рвоты Себастьяна.

— Себастьян Феррейра, сеньор. Жертвователь денег — Себастьян Феррейра.

Лёгкий гул в зале — люди оценили иронию.

— Да, конечно, сеньор Феррейра! — сразу изменился волшебным образом голос администратора. — Всё будет передано максимально быстро, в лучшем виде!

А теперь я не сомневался. Волшебная фамилия открывает волшебные двери. Особенно когда менеджеры увидят сумму…

— Спасибо, сеньор. — Махнул рукой Дереку — отбой.

В зале продолжала стоять гробовая тишина. Все смотрели на меня, ибо нутром понимали, что и это не конец шоу. Что ж, пора ставить точку. Я поднялся, вылез из кресла. Потянулся — всю ночь, получается, в нём просидел, руки-ноги безбожно затекли. Вскинулся, захлопал себя по карманам брюк и пиджака:

— Сеньор Хьюстон! Забыл! Сигареты!

— Что, сигареты? — не понял хозяин этого места.

— Я все деньги хокнул в фонд. Но я не заплатил за сигареты! А у меня с собой нету. Если я завезу попозже, вы…

Смех. Нормальный здоровый смех крупье, снимающий нервное напряжение. С ним смеялся весь зал, но Дерек — в особенности.

— Этот юный сеньор только что пошутил лучшую шутку, которую я слышал в своей жизни! — воскликнул хозяин этого заведения. — За счёт казино, Хуан. Эти сигареты — за мой счёт. Примешь, как подарок?

Я повеселел. Ибо действительно в ТАКОМ казино на свои личные не мог себе позволить даже сигареты.

Он подошёл, и, улыбаясь, потрепал меня по плечу. Я же встал на край сцены, и, доигрывая, вытащил наружу карманы брюк.

— Ничего нет. Пусто! — громко закричал на весь зал. — Потому, что я — голытьба. И нищеброд. И быть мне голытьбой и нищебродом, как сказал сеньор Феррейра, до самой смерти! Ибо я ну совершенно не умею распоряжаться теми империалами, которые случайно залетают ко мне на огонёк…

Аплодисменты. Овации. Хлопал, искренне веселясь и поддерживая меня, весь зал. Победа. Это — победа.

Мой первый кирпичик на пути к звёздам…

Глава 14. Захват

Начало социологии в одиннадцать. Из здания казино смог вырваться примерно в восемь. Два часа покемарил в машине. Девочки не трогали — понимали, отходняк после жуткой встряски. Несколько дней напряжённейшей подготовки и накрутки даром не проходят, и теперь, после окончания эпопеи, нужно день-два на реабилитацию, приход в рабочее состояние. Полежать в гамаке пузом кверху у хорошего бассейна с ультрафиолетом, позагорать, покупаться в солёной «морской» водичке… Или просто продрыхнуть на диване до вечера, а вечером с кем-нибудь напиться до усрачки. Но нет, такой роскоши я был лишён.

Проснулся на школьной парковке. Кассандра будила — у них тоже смена, перешедшая из ночи в день, но девчонки, кажется, не в обиде.

— Вставай, пора.

— Угу. — Буркнул, сел, попытался собрать мысли в кучу и разогнать по крови адреналин. — Чё там?

— Да вроде ничего. — Помялась, хотела что-то сказать, но, решила, не стоит — я был в плачевном состоянии. — Иди уже. С богом. К социологии ты вообще не готовился.

— У меня была лучшая методика изучения этого предмета. — Потёр запястья, а затем шею, где в своё время использовались мотиваторы. — Я хорошо помню предмет, не волнуйся.

Она снова открыла рот что-то сказать, но, вздохнув, выдавила лишь воздух.

— Иди. Мы с девчонками будем в машине.

На самой парковке потянулся, разгоняя кровь, и пошёл к шлюзу. Неожиданно работающему в режиме шлюза — с поочерёдным открытием створок, внешних и внутренних. За которым не понравились рожи охранников, вдруг отчего-то проверивших и меня, и сеньориту передо мной, тщательно просветив приборами.

— Юный сеньор в курсе, что с оружием нельзя? — Это ко мне обратился лысый тип, просвечивающий сканером. После сканера они меня дополнительно облапили, но девчонку отпустили так — лапать постеснялись.

— Так я вроде в машине оставил. Не заметно? — пытался иронизировать, но мимо. Никаких эмоций.

— Проходи, — отпустили с миром, когда закончили. — Следующий.

В самой школе всё вроде как всегда, как обычно, но у ребят, встречаемых в коридоре, лица были необоснованно сосредоточенные, взвинченные. Что-то бурно обсуждали в одной компании на пути, в другой, но я не вслушивался. Если бы в стране начался переворот — Кассандра бы сказала мне первому. Война? К войне мы давно готовимся, только повода ищем, это не новость. А более ничего важного произойти не могло. Венера, несмотря на бурную политическую жизнь на самом верху, довольно скучный шарик. И это на самом деле здорово, не думайте, что социальные и политические потрясения это хорошо. Единственное, отметил, пальцем в вашего покорного слугу никто не тыкал, и флеш-рояль с миллиардом выигранных денег с трансляцией на всю страну никто не обсасывал. Что, на самом деле, выбивало из колеи — я мнил себя более известным, считал, за моими приключениями следит куда больше людей. Не чтобы прямо следили и болели, или ни дай бог переживали, но обсосать миллиард, отобранный у самого богатого клана солнечной системы…

В оранжерее народ встретил с воодушевлением. То есть я стал центром внимания, на меня начали показывать пальцем, парни и девчонки притихли, пусть и не все. Тут же сидела и стояла наша группа, и о чудо, все в тесной компании, что-то бурно обсуждая. Почти без промедления от этой компании отделилась и направилась в мою сторону Эмма, провожаемая взглядами остальных, а из другого конца оранжереи, из-за бассейна, ко мне направил стопы Бенито.

— Хуан, привет. — Эмма была ближе и рядом оказалась быстрее. — Ты знаешь, что там творится?

Я, если честно, подсознательно ждал, что в нашем классе некоторые обязательно будут смотреть ночную трансляцию, или хотя бы под утро сверят итог битвы, и меня будут либо поздравлять, либо ехидничать, скалясь в спину. Вопрос же Эммы выбил из колеи.

— Где?

— В том детском саду. — А это Кампос младший. — У тебя же информация из самых передовых источников. Такое ты знать должен одним из первых.

— Да? — Они удивили. — С чего вы такое взяли? И вообще вы о чём? Серьёзно, не понимаю. Ребят, я ночь не спал. Ещё раз медленно, что случилось?

— Он не в курсе! — пояснил Эмме Бенито. — Он всю ночь в карты играл.

— Нашёл время! — фыркнула та. С аристократическим презрением, что вообще убило.

Тут нас стали обступать остальные представители сто второй группы.

— Хуан, там всё нормально? У тебя есть информация?

— Что там вообще творится?

— Есть погибшие?

— Говорят, там уже штурм провели! И несколько скорпионов погибло… — А это долговязый Себастьян, так и оставшийся у нас после восстановления и ЧМТ перед массовой бойней у фонтана. Тогда не стали раздувать и всем всё простили.

— И погибшие есть. — А это одна из Эмминых подружек. — Дядя отцу сказал, чтобы не отпускал меня, забрал сразу после экзамена.

— Ребят, реально не в курсе! — поднял я руки. — Я не знаю, о чём вы сейчас. Но одно скажу, было б что важное, типа трон под королевой шатается, я б знал. А с остальным у нас в стране есть кому разобраться. Скажите толком-то, что происходит, и где именно это «там»?

Мне сунули визор с записью ролика из десятичасовых новостей. Где миловидная дикторша с приятным профилем, скрывая истинную озабоченность (не наигранную) за маской наигранного спокойствия, вещала:

— …По предварительным данным, напавших было около трёх десятков человек. В девять пятнадцать, приблизившись к школе с разных сторон на разных транспортах, они молниеносно атаковали здание, уничтожив охрану, блокировали шлюзы и начали планомерных захват. О том, что происходит внутри на данный момент — неизвестно. Сейчас здание оцеплено, силовики не пускают никакой транспорт за квартал от школы, все камеры уличного наблюдения купола отключены, но по неподтверждённым данным, подразделения специальной полиции попытались по горячим следам атаковать здание, без явного результата.

— Вот здесь вы видите последние доступные кадры боевиков. — Смена картинки. На голографической ряби проступили силуэты превосходно экипированных бойцов, правда, без скафов, просто бронники, лёгкие шлемы, балаклавы. Бойцы слаженно, организованно, словно это подразделение антитеррора штурмует точку на учениях, с распределёнными ролями и прикрытием, врывается в шлюз типовой коробки муниципального детского садика с вывеской: «Младшая школа имени Кандиды Марии де Хезус». — Из записи видно, что все боевики вооружены скорострельным оружием и гранатомётами, хорошо оснащены. Действия слажены до автоматизма, что позволяет предполагать, что напавшие — не банда, а хорошо обученное военное подразделение. О целях и требованиях напавших пока ничего не сообщается.

Снова план с диктором.

— По последним данным системы учёта, в здании находилось четыреста восемьдесят шесть детей и шестьдесят четыре взрослых, из которых пятьдесят шесть — сотрудники детского сада. Наши корреспонденты сообщают о формировании оперативного штаба антитеррора по данному происшествию, но представители штаба пока от комментариев воздерживаются… Сейчас у нас на связи наш корреспондент, который находится…

Визор схлопнули. Убрали. Ребята смотрели на меня умоляющими взглядами.

Захотелось про себя заматериться. Как представитель власти, а я расписался в том, что человек Веласкесов, я по их мнению должен знать из первых рук обо всех значимых движняках на планете. И они хотели знать… Относительно захвата группой… Профессиональных слаженных боевиков… Начальной школы, то бишь детского сада где-то здесь, на Венере! М-мать! Которое случилось чуть больше часа назад, пока я спал! Мать-мать-мать!

…Кстати это объясняет отсутствие интереса к своей персоне. Какой нафиг миллиард, когда там в заложниках дети! Дети для Латинской Америки это нечто святое, сакральное. И даже больше — священное. Нападение на детей не просто преступление, это… Ад! Я даже не знаю, с чем возможно сравнить. Это не просто плевок в лицо нации, это национальная трагедия, и я не побоюсь эпитетов, скорее недокрашу ими ситуацию.

— И что вы хотите от меня? — переводил я взгляд с одного лица на другое.

— Хуан, что там? — Первой очнулась от транса и задала вопрос Эмма.

— И чего ждать. Глобально? — А это Кампос. И в глазах его была тревога не за себя и свою семью. Он реально переживал за чужих детей, захваченных… Судя по всему, профессиональными военными. Чьими? Кем? С какой целью?

— Ребят! — я постарался успокоить их, но для начала надо погасить собственные эмоции, ибо и самому стало вдруг капец как не по себе. — Ребят, я не знаю, что там происходит, я спал и только что проснулся, новости не смотрел. Но! — обнадёживающе поднял вверх палец. — У нас на планете хренова туча спецслужб, собаку съевших на терроре. У них куча инструкций и планов ситуаций на все случаи жизни. Они их постоянно отрабатывают на полигонах, а иногда и в «поле», кто не забыл, мы ведём несколько малых, но достаточно кровавых войн на Земле, а недавно вели и на Марсе. Там не дураки сидят и знают, что и как надо делать, за какой конец игломёт держать. Они за это жалование получают.

— Ты доверяешь им? Ну, их профессионализму? — Это долговязый Себастьян. С иронией отчаяния в голосе.

Я пожал плечами и искренне, как есть, ответил:

— Да, конечно. Ребят, там и правда спецы. Говорю, как человек, которого тренировали люди не хуже антитеррора. И если дойдёт до штурма — они знают и как правильно стрелять, и с какой стороны нападение организовать, чтобы было как можно меньше потерь.

— Но потери всё равно могут быть! — Это одна из лотерейщиц Эммы, но в этот момент я не чувствовал ненависти. — А там — ДЕТИ!!!

Все разом погрустнели.

— Конечно. Они не боги, — заступился за своих я, и вдруг почувствовал, что венерианскую спецуру вдруг назвал словом «свои», и не считаю это неправильным. Что стало откровением, если честно. — Но, ребят, они, эти люди, есть. И после бога они — следующие. Нет никого более квалифицированнее не то, что на планете, а вообще в мире. Да, тяжело, но давайте сожмём кулаки. Сцепим зубы. И как экзамен закончится, пошли сходим всей группой в ближайшую церковь, дружно помолимся?

Предложение было неожиданным, даже для меня самого, но все представители сто второй группы, попереглядывавшись и перебросившись парой слов, согласились.

— Мы скоро выпускаемся, а у нас очень рыхлый класс. — А это произнёс Хуан Карлос. — Мы по сути и не собирались все вместе никогда. Пошли после церкви посидим где-нибудь? Нам рожи друг друга не так долго осталось лицезреть, далее разойдёмся по жизни, хоть напоследок узнаем друг о друге побольше?

И это предложение было встречно с одобрением.

А потом был экзамен. И я его провалил. Ибо не готовился и не выспался. Пятьдесят шесть баллов — ни о чём в общем. Накрывается грант класса «А». Какой пример буду сестрёнке показывать? И мои новаторские для школы теории и методики, оказывается, «спорные». Это, мать его, «гипотезы», понимаете ли! А я должен отвечать только то, что «обоснованно и научно доказано». И то, что это методики, по которым работают аналитики, кладущие отчёты на стол спецслужбам и главе государства, комиссию не волновало. Бараны, из принципа упёрлись — поставить меня на место после всех выкинутых финтов…

…Ну и чёрт с ним! Пошли бы они все лесом.

* * *

Потом, действительно, всей группой сходили в церковь. Даже мусульмане и православные — и такие у нас есть. Но перед походом пришлось ждать ребят — я, как способный, сдавал одним из первых, ибо смысл тянуть? Чего не знаешь — вспомнить не получится, а что знал — я и так знал. Так что ещё с часик подремал в третьей оранжерее, развалившись на натуральной траве под натуральной пальмой. Меня не трогали, Бенито разбудил только когда все остальные собрались.

— Шимановский, ты молоток! — показал он мне сжатый кулак. — Так этого ублюдка никто не опускал. И, наверное, не опустит.

— Тебе-то что этот ублюдок сделал, что так его называешь? — понял я, о чём Кампос. — Мне — ладно, он меня заказал. А ты?

— Я тоже тебя заказал. — Кампос поскучнел. — Но он всё равно ублюдок. Просто так. А насчёт звёзд… — Вздох. — Да кому они нужны, эти звёзды! Но если хочешь заморочиться — дерзай. Ставить на твой успех не буду, но считаю, шансы что-то сделать для этого у тебя есть. С твоей-то манерой походя вырывать с мясом тяжёлые двери…

Больше о покере не говорили. Ни мы с Бенито, ни кто-то другой. В основном обсасывали тему с захватом — подоспели тринадцатичасовые новости.

Четверо охранников школы убиты. Точная информация. Ребятки расслабились, не нажали на тревожную кнопку, хотя судя по хронометражу, показанному журналистами, боевикам потребовалось около двадцати секунд быстрого бега, чтобы ворваться в шлюз. И они эти двадцать секунд… Пролюбили.

На свой дилетантский взгляд скажу, что школа — отличная. В смысле обороны. Так просто не подберёшься, штурмом с налёту не захватишь. Внутри наверняка полно еды на случай прорыва, как и воды и кислорода. М-да, у кого-то в спецслужбах сейчас серьёзный головняк. Нет, не думайте, я переживал за детей. Я же тоже латинос. Но я немного, совсем чуть-чуть знал кухную спецуры и понимал, что ТАМ сейчас нужна предельно холодная голова, полное отключение от эмоций и принятие пусть сложных, пусть в мирное время спорных, но в данный момент необходимых взвешенных решений. Это как отрезание руки при гангрене в древности. Да, жалко и обидно, руку и сейчас вырастить новую невозможно. Но если не сделать этого — погибнет всё тело. Это суровая правда, с которой живет антитеррор. С которой сталкиваются скорпионы всех цветов. Их всех учат оставаться холодными, учат принимать такие решения и брать на себя ответственность. Ребятам несладко, но они найдут выход. Ибо и правда, наша спецура — одна из лучших в мире.

Потом мы сидели в кафешке и… Разговаривали. Сидели даже те, кого должны были забрать родители — удалось отпроситься. Из спиртного тут было только лёгкое пиво, но мы и не бухать пришли. Мы… Общались. Каждый из нас что-то рассказывал про себя. Все слушали, делали замечания, переспрашивали. Вон, и Хуан Карлос отчитался, что втрескался в девчонку, в которую не стоило втрескиваться. Подлая сука эта любовь, ибо его возлюбленная, зная, что он узнает, не стесняясь, моется в душе с другим мальчиком и делаем с ним нехорошие вещи. Мне даже на секундочку стало стыдно, правда, всего лишь на секундочку. Потом вновь стало пофигу.

В общем, все высказались. Даже Бенито, рассказавший, что не хочет продолжать дело отца, но готов возглавить семейный бизнес после его ухода. Ухода откуда — не уточнил. Я же знал, что оттуда, где работает дон Виктор, просто так не уходят, только вперёд ногами. Но вот сделать подушку для сына, выделив его бизнес-империю из криминального конгломерата Сириуса, перед этим попытается.

— Так что я иду на экономиста. Куда — пока не знаю, — закончил Кампос-младший. — А ещё хочу жениться на одной прекрасной девушке, которую раньше не мог достойно оценить… — беглый взгляд на меня, хотя я то тут при чём! Мы с той сеньоритой даже не целовались.

Дальше слушал в пол-уха. Ибо было подозрение, что Бенито пал под действием тщательно спланированной операции взятия в плен одной дамочки из Флёр-дель-Параисо. Но тут уже не моё дело, это его проблемы. Как и проблемы девочки — дура, куда лезет! Ибо ведь понимает, куда. Вдвойне дура!

Эмма показывала свои эскизы. Собирает портфолио. Хочет идти на дизайнера. Спрашивала меня про Сиби. Пришлось рассказать кое-что из легенды первого уровня про сестрёнку. На этом вечер и подошёл к концу. От меня исповеди не потребовали, а я и не настаивал. Многие знания — многие печали.

Забирать вашего покорного слугу приехали Сиби с Изабеллой — я у них тоже отпросился «посидеть с друзьями».

— Хуан, я боюсь! Я так боюсь!.. — Бэль вжалась в меня всем телом. — У нас было запланировано ещё два мероприятия на завтра. Отец планировал лишь на вечер и на ночь к тебе отпустить. Но сейчас сказал лететь домой и из норки носа ближайшие дни не высовывать.

— А я так хотела прошвырнуться по магазинам! — наморщила носик Сиби.

— Попробуй пригласить Эмму, — подал я идею. — С нею — можно.

— Но я…

— А ты — моя сестра, а не член королевской семьи. — Залихватски улыбнулся. — Моя сестра. А я — отмороженный и безбашенный тип, пославший на три буквы саму королеву, явно не опора трона. Меня лучше не трогать — получишь обратный эффект. Я не интересен террористам.

— Ой, Бэль, давай я тебя с Эммой познакомлю! — Чудовище сказало это и, не дожидаясь ответа, убежало к Долорес, которая ждала вместе с группой из нескольких наших ребят у входа в кафешку — видимо, её должен забрать отец.

— Эмма, знакомься, это подруга моего брата Изабелла, — начала паршивка представлять нас друг другу, приведя немного упирающуюся Долорес за руку. Девочки смерили друг друга оценивающим взглядом — Бэль в курсе, что я спал с Эммой. Один раз, но спал же. Да и общались они однажды. Рядом с тушкой Бенито Кампоса, которого в это время пытались превратить в фарш нежные ручки одной марсианки. — Изабелла, это моя подруга Эмма, — ответное представление. — Она классная. Вы подружитесь. Пошли как-нибудь вместе, втроём по магазинам?

Бэль открыла рот, что-то сказать, но я опередил:

— Сиби, за что ты так свою подругу ненавидишь?

Нахмуренные брови сестрёнки под улыбку Изабеллы, сообразившей, о чём я.

— Я говорю, за что ты её так? — продолжил я, разъясняя не только для вытянутой мордашки сестрёнки, но и для самой Долорес. — Новое лицо… Симпатичное лицо! В окружении средней принцессы, вокруг которой непонятно какое движение происходит. — Это я на себя намекл, и что меня многие считают будущим консортом старшей, которая наследница. Капец мексиканский сериал! — Знаешь, сколько разведок и клановых СБ одновременно примутся копытами бить, копая все маломальские нюансы её досье? А после её начнут под микроскопом изучать, можно ли использовать в различных раскладах и играх на высшем уровне? Пожалей подругу, Сибилл?

— Э-э, не подумала. Прости. — Чудовище тем и нравится, умеет признавать ошибки. — Значит, меняем планы, — тут же переиграла она — обожаю залихватскую торопыжную молодость. — Завтра идём по магазинам втроём. Ты, я и Эмма. У Бэль ведь будут дела во дворце, да?

Сидя втроём на диване на кухне (там диван мягче всего в «норке», и хавч всегда под рукой) мы смотрели вечерний, девятичасовой итоговый выпуск новостей. На восемьдесят процентов посвящённый захвату неизвестными боевиками детского сада имени Кандиды Марии де Хезус. Я обнимал своих женщин, жавшихся ко мне, как котята в подсознательном желании получить защиту, понимая, что все мы смертны, и мои объятия в масштабах вселенной так себе зонт. Итак, резюме.

Это были спецы. Боевики с опытом, причём опытом… Не то, что спецуры, но по крайней мере их активно готовили.

Это — фанатики, покрасившие бороды в красный цвет очищения. А значит все, не придерживающиеся догматов их секты (это скорее секта в рамках церкви Благоденствия, хотя очень распространённая) — грешники, подлежащие уничтожению.

Ворвавшись в здание, они уничтожили охрану и застрелили нескольких взрослых воспитателей — чтоб остальные слушались. Возможно, под выстрелы попало несколько детей. После чего эти твари зачистили все этажи, согнав заложников в отобранные ими для этого заранее(!!!) помещение. Откуда такие подробности у журналистов — без понятия.

Затем, скорее всего, антитеррор предпринял быстрый штурм. Но быстрый потому так и называется, что он — не подготовленный. Иногда скорость важнее подготовки, сразу можно взять высоты, какие после, планомерной осадой, без жертв не получить. Но не в этот раз. Камеры показали тела троих сотрудников в броне антитеррора, которых медики тащили к машинам скорых. Сколько их погибло, сколько ранено — тот ещё вопрос, в новостях не скажут.

Ещё что скажу… На вид начальная школа — реально крепость. Но не существует крепостей, которые нельзя было бы взять тайной операцией/подкопом/обрушением стен. Мнения о том, что сейчас в штабе идёт работа инженеров и сапёров, вкупе с аналитиками антитеррора, не изменил.

Ну и наконец, ближе к девяти вечера на связь вышел собственно глава боевиков. Причём информация об этом появилась где-то в блогосфере и мнговенно разлетелась по официальным каналам, что говорит о серьёзном прикрытии операции «снаружи». Говорила эта сволочь на чистейшем испанском, практически без акцента:

— Меня зовут Мухариб! Я представляю братьев по оружию… — далее шло перечисление зубодробительных названий подразделений и боевых крыльев фанатиков секты Благоденствия. — Мы захватили ваших детей, но не хотим причинять им боль и страдания. Мы отпустим всех, без условий. Но сначала Венера должна отпустить наших братьев, взятых в плен за их борьбу за свободу и веру…

Угу, за свободу следуя своей вере убивать тех, кого вера оценивает, как «зло». Вот за какую свободу они борются.

Пересказывать дословно слова этого Мухариба не хочу — только пачкаться. Сто два человека — столько членов их братства (различных его подразделений) сейчас томится в тюрьмах Венерианского королевства. Причём часть на собственно Венере, часть на Земле. Они требуют свободы для своих братьев, и космическую яхту, на которой улетят на Землю, где освободят последнюю часть детей — большинство детей обещают начать поэтапно отпускать по мере освобождения «своих парней». В сетях оказались даже списки с именами пленных террористов. А они, разумеется, были террористы. Фанатики. И от рук большинства уже погибли люди — за то и сидят. В основном венериане (ибо как иначе попасть в венерианскую тюрьму?). В основном наши рабочие и военные на Земле. Но и здесь, на Венере, оказывается, сектой велась подрывная деятельность. Но, конечно, большинство «братьев» было привезено с Земли — там их взяли за преступления, но содержать захваченных, не имея юридически обоснованной базы в Европе, получается плохо.

— Как банально! — произнесла Изабелла, выключив звук на картинке — журнашлюхи начали обсасывать одно и то же по третьему разу. — Заложники, чтобы отпустили их «братьев по оружию». Как будто на дворе средние века.

— Проходят столетия, но люди не меняются, — расфилософствовался я. — Луки и стрелы сменились на винтовки и пулемёты, те — на лазеры и пушки Гаусса, но мы всё те же обезьяны с дубинами, что и раньше.

— Хуан, что будет дальше? Поёжилась Сибилла. — Мне страшно.

— Что могу сказать… — Я задумался и дал беглую оценку. — Эти парни только строят из себя ярых фанатиков. Ярые фанатики воспитываются в гетто в Европе. Только из таких, тёмных, с промытыми мозгами, не видевших ничего за пределами гетто, можно сваять реальное мясо. Эти парни хорошо говорят по-испански, они прожили здесь долго. И не могли не впитать в себя нашей культуры. Не скажу, что они начали её любить, но они отнюдь не похожи на собратьев из западного закоулка Евразии или Ирана. А значит, они не оголтелые, не будут переть на доты, и этим можно воспользоваться.

— Например? — напряглась Изабелла.

— Например, можно взять в заложники их семьи, — расплылся в коварной улыбке я. — В качестве ответной превентивной меры. Чтобы не чувствовали превосходство. И в отличие Земных цветочков секты Благоденствия, местные дрогнут.

Раздался тяжёлый вздох.

— Хуан, к сожалению, наши на такое не пойдут, — констатировала её высочество.

— Да, не пойдут. Да и… Это… Бесчеловечно, — поддержало её чудовище. — Они — звери и выродки. Мы же должны оставаться людьми. Всегда. Даже вот так, когда плохо.

— Спорный тезис, — усмехнулся я, но развивать дискуссию не стал. У каждого своя правда.

— Так что же будет? — снова спросила Изабелла.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Мне никто не докладывается, если ты не заметила. А даже если и будут докладываться — кто я такой, чтобы чем-то им помочь? Там мастодонты антитеррора. Больше них о террореистах и способах борьбы с ними не знает никто. Я ничем не смогу им помочь. Наверное, начнут переговоры, а потом замутят штурм. Так всегда делают.

— Наверное, — согласилась Изабелла и опала, задумавшись о своём.

— Хуан, в древности было такое государство, Израиль, — повернула посветлевшее личико Сибилла. — Я читала, что они не вступали в переговоры с террористами. И это работало.

— Когда надо было — ещё как вступали! — парировал я и усмехнулся. — Хотя да, ставили себе такую цель, имели доктрину. А ещё они плохо кончили.

— Ай, — отмахнулась она. — Они всегда плохо кончали. Каждый раз, когда им вновь удавалось создать в этом месте своё очередное государство. Мне бы хотелось изучить побольше материалов по той стране и эпохе.

— Так изучай, какие проблемы? Я буду биологию повторять, а ты учи историю. Для себя, «навырост»…

На следующий день Бэль, действительно, забрали во дворец. Увезли прям с утра, даже душ принять не дали. Мы с Сиби повалялись на диване и решили ехать в Школу, но Карен, которому позвонил, огорошил:

— А ты что, не знаешь? Школу временно закрыли.

— Но ведь пока каникулы, она…

— Брат, СОВСЕМ закрыли. Шлюз закрыт золотой створкой. Дон Бернардо сказал, всё в городе, где могут собираться дети, и где это не требуется для экзаменов и получения грантов, будет закрыто. Нам пока негде репетировать, брат. Ах да, рок-концерт перенесли на неопределённое время. Старик сказал, не до концертов сейчас.

Вот тут я был солидарен. Мудрое решение.

— Беатрис тебе привет передала. У неё получилось выйти на сербских и болгарских реконструкторов, переписывается, но моя задница чует, что и НПК перенесут.

— Школу закрыли? — оживилась Сиби, поняв по моему внешнему виду, слова Карена не слышала.

— Да. И, думаю, начнут жестить, запрещая и отменяя всё и вся. Задница, короче! — Я грязно выругался. — Это… Звони своей подруге. Поехали развеемся, пока торговые галереи работают. Но учти, людные места будем обходить стороной.

* * *

Оторвались девчонки — так оторвались! Торговые галереи это нечто! Это целый мир. И если у тебя есть деньги, ты можешь годами не выходить из него, варясь внутри, годами. Ибо внутри оного есть всё, включая еду, сон, спа, спортзалы и бассейны, игры, и, конечно, магазины. Магазины, магазины и ещё раз магазины! Здесь также можно послушать музыку на «точках», сродни нашей гаванской, посмотреть развлекательные программы акробатов или юмористов-стендаперов, погладить питона и обезьянку, или поучаствовать в тестовых испытаниях каких-либо брендов (одежда, еда, безобидные медикаменты) чтобы либо просто потешиться, либо зашибить за участие пусть маленькую, но деньгу. Что я и сделал, поработав пару часов рекламным чучелом в широкополой «мексиканской» шляпе, зазывая народ в один из бутиков с юмористами-маркетологами, пока девчонки изучали внутренности очередного этажа сердца галереи.

Что могу сказать о ситуации «на улице» применительно к последним событиям? В целом в городе ничего не происходило необычного. Да, везде на входах больше охраны, чем обычно. Усиление. Любые магазины, заведения, прочее, где охрана требуется, крепких парней на входе больше, и они лучше экипированы. Местная охрана магазинов на тебя смотрит искоса, а иногда может подойти и попросить «пройдите вон туда на обследование». Но всё в рамках, вежливо. Но усилилась также и охрана муниципальная, в виде патрулей гвардии, прохаживающихся там, где собирается массовка более ста человек. Эти могут подойти и попросить документы, и один раз к нам подошли, но в целом такое усиление воспринималось нормальным. Если сделать анализ, подключив спецспособности, то скажу так — эфоциональный фон на планете был незначительно повышен. Люди то там, то там обсуждали какую-то важную для всех тему, там и там кто-то спорил, кричал и что-то доказывал. Но этого было мало, хотелось конкретики, и, отпустив девчонок: «Хуан, братишка, там омолаживающие маски делают! Им нужна тестовая группа, испытуемые. Бесплатно, прикинь!» в очередную рейтинговую парикмахерскую в сцепке с салоном красоты, присел на лавочке под пальмой, и, слушая мягкий джаз системы работы с клиентами, просмотрел новости.

Да, так и думал. Оппозиция подняла голову и начала пикеты у Сената, у здания правительства и у Золотого дворца. Также некие личности с плакатами пытались пробиться в район спецоперации, но там получили по хребту и их забрали — слава богу, рядом с объектом вояки не стали церемониться. И пока это сошло с рук — в чрезмерном применении силы их ПОКА не упрекали.

Интервью с мамашами, «только-только оставила ребёнка, только вышла, минуту буквально, и тут ОНИ…Зачем я спешила так на работу?..», интервью с женой одного из охранников. Его и интервью не назовёшь — молодая девчонка, и тридцати нет, в чёрном платке, в слезах, причитающая и призывающая кары небесные, правда, без указания, на кого именно — на упырей или силовиков.

Но на кого именно — подтекст в теперь уже серьёзных и ехидных комментариях дикторши. Несколько раз разными словами повторившую вопрос, как наши доблестные силовики допустили, что не банда, а целое воинское подразделение из иностранных террористов нагло смогло проникнуть на Венеру, и, в полной боевой экипировке, со штурмовыми винтовками Гаусса, кои не продаются на каждом углу, среди бела дня, взяло штурмом укреплённое здание в центре столицы. Я бы тоже хотел этот вопрос задать, но меня учили, что сначала — заложники, и лишь после — разбор полётов и поиск виновных. Сначала надо сплотиться перед лицом угрозы и побороть её, а потом уже раздавать люлей тем, кто прошляпил. И этот то, что отличает меня от гражданских — с дикторшей было солидарно процентов девяносто зрителей, судя по чату.

Устало деактивировал планшетку. М-да. Подозреваю, этот эпизод не связан с моим творчеством недавно. И даже с нашими сеньорами, с которыми разыграли ту партию, окончившуюся ударом шахматной доски по лицу. Это что-то другое, пусть и определённо кем-то давным-давно спланированное. Но сейчас сеньоры основатели обязательно подключатся и будут шатать трон Веласкесов, ибо силовики и правда сели в лужу, а кто у нас курирует силовой блок? Так что концерты на площадях только начинаются, это старт творческой деятельности. И вой в СМИ и блогосфере скоро поднимется дай боже, не слабее накал будет, чем перед организованными мной беспорядками. Все будут лить грязь на королеву и силовиков, и хорошо, если хотя бы не будут мешать. Время играет против нас, силовикам надо как можно скорее закрыть вопрос с заложниками… И тут, судя по отсутствию комментариев официальных властей, всё как-то не очень.

Первой пришла текстовка от Марины: «Хуан, освобожусь в три. Запиши адрес, где буду находиться, это один из корпусов муниципальной больницы, у нас тут клиника».

И только после пришло сообщение от Бэль: «Хуан, я не знаю, что там происходит, но все не просто на нервах, все в состоянии, когда страшно подойти чтобы задать вопрос. А потому я не стала уточнять и молча улетела. В общем, сажусь в катер, лечу в Овьедо, вместе с Эдуардо, по первому сценарию. Люблю! Целую! Надеюсь, тревога ложная. Как долечу и размещусь — позвоню. П.С. Написала Санчес, она пока поживёт у вас. Если тебя, блядуна, одного оставить — ты себе новые приключения найдёшь. Лучше Санчес выгуливай. Тем более у неё тоже сессия. Всегда твоя Бэль.»

Марину встретили. Обнимашки-целовашки, представление с Эммой. Потом повёз их в парк. Всех троих. Ага, Центральный. Закупились в ближайшем супермаркете для пикника и поехали. В платную часть Марина не захотела: «Там ничего интересного, Хуан, всё то же, только понты кругом, не люблю понты». Пошли в общую, под зубовный скрежет Белоснежки. Там, как обычно, мест возле водоёма не было, но мы устроились чуть поодаль, и девчонки бегали купаться за две-три сотни метров, не стесняясь голого тела. Две бутылочки вина на четверых — не великая цена для прекрасного времяпровождения. Впрочем, тут многие купались нагишом, это же Венера, правда только на моих заглядывалась половина пляжа.

— Хуан, пошли с нами? — присела и начала накидывать на себя что-то мокрая Марина. Перекатывающиеся по коже капельки воды безумно возбуждали, как и откинутые назад мокрые волосы, но я отрицательно покачал головой.

— Меня девчонки и так за малым не убили. Нет, может так, одетым, если что, хоть немного смогу вас защитить?

— Защитничек. — Санчес что-то прошептала про себя, но я отнёсся с пониманием. Ибо и правда, дочь королевы в опасный для страны момент… Потащил на людный пляж в Центральный Парк. Осёл!

…Но сегодня террорюгам, кто бы за ними ни стоял, не до меня. А вот завтра я на такой отдых уже не пойду.

— Чего грустишь, братишка? — спросила Сиби, выводя из созерцательной нирваны. Они там что-то обсуждали, девичье, тряпки-шмотки-красавчиков из очередной мальчуковой группы, а я… Мониторил масс-медиа.

— Думаю! — честно признался я.

— О чём?

Марина и Эмма замолчали, вслушиваясь.

— Если Бэль и Эдуардо увезли — это плохой знак. Очень плохой.

Резко напрягшиеся лица всей троицы. Пояснил:

— Угроза государственности. Угроза гибели королевы. Трон шатается. Фрейя — мамина помощница, остаётся работать в Альфе. А вот её наследников, среднюю и младшего, отправили в резервный центр управления королевством на другой стороне планеты. Чтобы если что — они оперативно смогли принять власть в самых адских условиях из возможных.

Девчонки застыли с раскрытыми ртами. Я же продолжил резать:

— Сиби, готовься, ты следующая в очереди. И очень многие на планете об этом знают. Сегодня гуляем последний день, после сидим в норке Бэль безвылазно. Так надо. Пока нам не сообщат новые инструкции.

— Но Хуан, я… — Сиби опала, задумалась. — Ты и правда думаешь, что я… Вместо тебя…

Я молчал. Эмма удивлённо перевела взгляд с неё на меня:

— Я всё правильно понимаю, да?

Тишина.

— Но этого нельзя произносить вслух, да?

Снова тишина. Она не так и глупа, как кажется. Хороший знак.

— А давайте выпьем? — решила разрядить атмосферу Марина. — Чтобы у наших ТАМ всё получилось?

На выходе из парка случилось очередное происшествие, в которые я люблю влипать. Шестеро наших, латинос, избивали двоих, судя по чертам, европейцев. Людей соответствующей внешности. Именно избивали, те уже не сопротивлялись. А вокруг стояла толпа, и никто не заступался за бедолаг.

— Хуан, нет! — попыталась остановить меня Марина, но не жестила, зная, что бесполезно. Девчонки тоже ничего не произнесли в ухо, понимая, что всё равно своё сделаю, не видя от шестёрки молодчиков серьёзных угроз. И я влез в драку, раскидав избивающих, и даже получив неприятно по касательной по скуле — совсем расслабился, жиром заплыл! И это плохая новость.

— Парни, валите, быстро! — рявкнул европейцам. Те посмотрели на меня злыми глазами и исчезли, набирая ускорение по мере возможного. Да, глазами злыми, ибо я тоже — латинос.

После чего стал объектом атаки окружавшей нас толпы:

— Ты зачем своих бьёшь?!

— Это же упыри! Им хорошо, когда нашим детям плохо!

— Если такой умный, иди в детский сад, там порядок наведи!

Ну и всё в таком духе. И это — только начало. Скоро такие драки охватят всю планету, и это грустно. Но объективно. Жаль, но тут ничего нельзя поделать, а что гвардия может — уже делает. Конечно, там где хочет.

Да, где хочет, а хочет не допускать подобное не везде. С той аллеи мы свалили, но у входа нас попытались перехватить местные гварды, вменяя организацию драки. Меня обвинили! Как зачинщика! Ибо посмел заступиться за нелюдь. Полномочий Снежки отмазать пока хватило, но настроение было вконец испорчено.

— Последняя инструкция. Вы уже на пляже были, когда пришло, — не стала жестить и ругать за Копакабану глава моей опергруппы, сажая нас в машину, — но сейчас уведомляю. Никаких походов по городу, сидите дома!

— Есть, сеньора лейтенант! — шутливо отдал я честь, за что получил в плечо мягким ударом.

— Поехали, шутник. Любишь же ты всех подставлять.

— А для чего тогда жить? — пожал я плечами. — Ради адреналина, так ведь.

— Эмм, поедешь к нам? Групповуху устроим? — открытым текстом сказал я, в задумчивости сев внутрь, продолжая играть ради адреналина. За что тут же от Марины получил удар в ключицу, а Сиби противно скривилась.

— Грубо, братик! Фи, как грубо! И это с твоим-то опытом ловеласа?

— Нет, Хуан, — задумчиво покачала Эмма головой, похоже, не заметив негатива девчонок и моей иронии в вопросе, принимая предложение за чистую монету. — Может в другой раз, но пока отвезите меня просто домой.

Два дня в шести стенах. Безвылазно. Биология в это время рулила, и Сиби помогала, сама при этом постигая материал, который пригодится не скоро. Цитология. Анатомия (азы). Ветеринария (азы). Системы и классы-типы-отряды живой природы. Биоценозы. Экология. Микробиология на границе с химией и фармакологией. Генетика. Серьёзный курс, но его я знал хорошо — всегда любил биологию. Марина подключалась по вечерам, приезжая с учёбы, но к вечеру мы как раз уставали, и в целом по предмету её особенно не беспокоили.

Нервы! Мы были постоянно на нервах, хоть и находились в безопасности. Бэль позвонила по приезду, а после — всего пару раз. Не ревновала, нет, наоборот, интересовалась у Марины как я, как у продолжения собственной руки, как будто спрашивает у себя самой. Сиби скучала, подключилась через сети к «Крыльям ветра», и вместе с парнями музицировала — разучивали новые песни. Или старые в новой аранжировке, с клавишными. Зашёл, послушал, чем занимаются — парни втроём, в три экрана, объясняли девчонке секреты мастерства, как ту или иную партию взять на клавишах. В общем, народ при деле.

Задолбавшись от прописи этапов окислительного фосфореллирования, смахнул учёбу и вывел на всю стену закладку с валяющимися в избранном каналами, начал осторожный просмотр.

М-да, город не сошёл с ума, нет. Пока держался. Но люди с каждым днём становились злее и злее.

Оперативный штаб вышел-таки на связь с народом. И сороколетний вьюнош в погонах майора нёс ахинею, что да, захватили. Да, погибли. Да, дети. Но мы, бла-бла-бла, делаем всё возможное бла-бла-бла. Призывал сохранять спокойствие бла-бла-бла. И тут же снова вышел ролик, где боевики культурно, на всё том же превосходном испанском, сказали, что «эта женщина умирает потому, что нас не восприняли всерьёз. И если силовики ещё раз попробуют пустить в здание газ, погибнут и другие заложники». После чего упыри выстрелом в голову убили стоящую перед ними на коленях всхлипывающую женщину. Судя по синякам на руках и ногах — её били. А по разорванной сбоку юбке и блузке — насиловали. Лицо её не скрывали, представляю, сколько дерьма сейчас поднимется. На лице размазаны остатки косметики. Позже сказали — сотрудница, воспитатель одной из групп.

На следующий день поехал на консультацию. Сиби сказал сидеть дома, никуда не выходить. Закинул Марину ко главному административному корпусу — у них тоже что-то типа консультации, встреча с человеком, кто курирует практическую часть экзамена. После чего смотрел утреннее говнобурление, то бишь девятичасовые новости. М-да.

Эмоции. Интервью у мужа убитой. Мужик сам не свой, коршуны напали и клевали его, а он, в слезах, не мог связать двух слов. У них осталось двое детей, старшую показали — школьного возраста, а младший находится в том же самом детском саду. И никакой охраны вокруг объекта — они что там, с дуба рухнули что ли? Снова никаких заявлений от штаба! Ребят, алё! Вы чего спите? Вы уже знаете, откуда будет удар, на ваших глазах заложницу грохнули! Имеющую имя и фамилию. Опергруппу туда — взять в охрану. Выступить с превентивным заявлением. Нет ничего хуже, чем вакуум информации. Это война, и если ты не даёшь информацию со своей стороны — за тебя её людям даст противник. Даст ту же правду, что мог дать ты, но только ты взвоешь от их интерпретации. И до конца жизни от неё потом не отмоешься. Кто там в штабе пресс-секретарь?

А ещё по всем каналам активно нагнетали… Эмоции. Сильные эмоции. Это когда не предлагают сделать конкретные шаги, когда не предлагают подумать над чем-то, а когда давят, дескать, вон те люди — плохие, у них котики не кормлены. Без фактов, упирая только на чувства, вызывающие в ответ реакцию возмущения и ненависти. Сколько столетий этим технологиям, и они до сих пор работают!

Но главное, кто-то вновь качает лодку под названием «Венера». И я, кажется, прав насчёт шатания трона.

При этом трон… Бездействует. И это главная новость, которую для себя отметил.

Консультация. Моя первая нормальная консультация. А, нет, вторая — ещё математику я сдал как человек. Эмофон в школе был подавленный — народ общался, тусил, обсуждал что-то, но на всех лицах отпечаталась нервозность, ожидание плохого. Это никак внешне не проявлялось, но если присмотреться, в глаза бросалось, что выпускники говорят либо об учёбе, либо о ерунде, почти никто не веселится и не шутит. И наш класс не был исключением. На меня больше не набрасывались, не пытали, и в целом, поход в школу закончился нормально.

Потом, на выходе из школьного шлюза, позвонила Сильвия:

— Хуан, сукин сын, ты сволочь! Мог хотя бы словом со мной переброситься после такого?

— Я… Виноват. — Я обречённо выдохнул. — Не спал, был на автопилоте. Потом поехал на экзамен. А потом… Началось.

— Да, началось, я насчёт этого и звоню. — Она не стала устраивать разнос, хотя могла, и это наоборот было в её духе. Вплоть до того, что пришлось бы срочно срываться и ехать «наказывать мировой капитализм» в колено-локтевой, прося прощение. Но нет, не стала, и это многое говорит. — Хуан, я не знаю, что там творится, но отец отправляет меня в Самару.

— Самару? — Удивила. Ибо здесь, в Альфе, Самара для латинос считается местом отмороженным, небезопасным. Это не так, но тут так считают.

— Да. Мы благодаря тебе начали там ряд новых проектов. Отец отправил их курировать. Срочно.

Пауза.

— Я не знаю, чем всё кончится, но, кажется, всё серьёзнее, чем думала. Держитесь тут. Удачи.

— Спасибо, Сильви, — вырвалось у меня.

— Я люблю тебя. Вы мне дороги. И ты, и Фрейя. И это, Хуан… Защити её. Хорошо?

— Конечно, Кудряшка.

После этого о биологии не думал совершенно.

Вечером забрал Марину, в машине ехали молча. Она устала — перегрузилась морально. У неё тоже завтра важный экзамен, и в отличие от меня, не просто теория; для неё мало просто знать. Надо понимать. А ещё показать практикум, то есть уметь делать, а не только понимать.

К вечеру у Золотого дворца образовался пикет из юношей и девушек, с плакатами и баннерами: «Спасите наших детей». Это совершенно точно не были родители тех, кто остался в детском саду, но страна воспринимала текст баннеров без эмоций. Естественно, окопались тут на ночь, и теперь просто так не уйдут. Кто-то серьёзно начал вкладываться в переворот, пользуясь захватом террористов, как поводом. Спросил ребят в Берлоге — они сами ещё не поняли, кто.

Потом мы втроём лежали в кухне на диване, вытянув ноги на столик, и смотрели очередную говно-передачу с перебивающими друг друга «экспертами», несущими дичь. Когда я не вытерпел и выключил звук, Сиби спросила:

— Хуан, ну что опять не так?

— Потому, что это бред! — лаконично ответил я. — Бред, девочки, понимаете? Не делают так. Да, нам нужна война. Да, нам нужен к ней повод. Но если ты нормальный правитель, а наши правители как бы ни выглядели со стороны, люди грамотные, ты создашь такой повод филигранно. Смотрите, — я вскочил и стал расхаживать по кухне, размышляя вслух. — Смотрите, допустим, мне нужен повод ввести войска и начать демонтаж враждебного и очень полезного твоей экономике государства. Что я сделаю? Устрою шумиху. Шумиху, девочки! То есть акцию, которую будут очень серьёзно обсуждать, но которая не принесёт такой головняк.

Предположим, я решил разыграть карту с заложниками. Но на Венере, блин, все слишком любят детей, чтобы рисковать ими! А значит что? — устремил взгляд на Марину.

— Что? — растерянно переспросила та.

— Значит, что я ПОЗВОЛЮ протащить упырям на Венеру боевую группу, и, всячески её опекая, ПОЗВОЛЮ захватить заранее выбранный объект. Важный, но не ключевой. От которого будет большой резонанс, но потери при штурме в котором для королевства не будут иметь большой ценности. Например, извини, зай, я говорю мысли, как думаю. Например, позволю захватить больницу в рабочем районе. Или персонал какой-нибудь шахты. Или небольшой торговый центр. Но только не детей!

— Хуан, я тебе ничего не говорила, но у нас в академии ходят слухи, что сразу после захвата начальной школы, была попытка захвата больницы, — мгновенно напряглась Марина. — Отделение двадцать два — сорок семь, это восточная окраина Санта-Марты. То ли ЛОР-корпус хотели захватить, то ли глазную, то ли хирургию — слухи разнятся. Но их прижучили прямо там, на подъезде к отделению.

— Откуда инфа? — теперь напрягся я — пазл начал складываться, и он мне не нравился.

— Ну… — Она смутилась. — У нас учатся дети непоследних людей на планете. Я тебе ничего не говорила! — испуганно пискнула она, осознав, как подставилась. Слава богу тут Изабеллы нет, которая может передать «наверх» любую ненужную там информацию. — Я сама толком не знаю, это ребята шёпотом друг другу передают.

Поюзав поиск, нашёл в городе несколько подобных слухов. Естественно, только в блогосфере — в официальных СМИ тишина. Получается, было ДВА захвата? Удачный и неудачный?

Чёрт, вообще ничего не понимаю! И да, слухи, тем более в блогосфере — это не та информация, которую можно без оглядки использовать в аналитических расчётах.

Из груди вырвался вздох. Как бы там ни было, я не при делах. Ничего не могу сделать, ничем помочь — там без меня справятся гораздо лучше. Да и что могу даже в теории? Морду набить? Кому, блин? Могу организовать информационный фронт, стать временным пресс-секретарём антитеррора. Ага, как боец информационного фронта, он самый. Тот «мальчик» в погонах майора явно не на своём месте, ему бы опергруппой при штурме руководить. Но…

Эх, была не была!

…Но Фрейя не отвечала.

Поскольку дело не великой важности, кавалерию подключать не стал, а лишь написал высочеству текстовку с предложением услуг и обоснованием оного на два листа. Освободится — прочтёт. И пошёл спать.

С утра Фрейя не ответила. Но сообщение прочитано. Ну и ладно.

Также как вчера, наказав Сиби никуда не ходить и музицировать с парнями, повёз Марину в академию. Сегодня с нами снова Кассандра с девочками — что радовало. Уже высадив супругу у шлагбаума (добывать пропуск на въезд, наглеть, не хотел), включил новости. И не зря. Или наоборот, зря? Не перед экзаменом такие новости. Ибо все СМИ передавали кадры расстрела упырями… Детей. Девять ангелочков, испуганно плачущих мальчиков и девочек, сидящих в ряд. Которые прекращают плакать и медленно падают на землю после выстрелов раскалёнными иглами в голову. Хоть смерть лёгкая, и без кошмара разлетающихся от пули в стороны мозгов. И десятая жертва — ещё одна избитая и изнасилованная воспитательница.

— Я хочу, чтобы ваше правительство и ваша королева знала! — разглагольствовал с горящими глазами и обдолбанными зрачками тот же тип, Мухариб — его погоняло все СМИ муссируют. — Если они начнут ещё один штурм — погибнет больше, куда больше детей!

Мы не хотим убивать вас. Мы не хотим убивать вообще. Просто освободите наших братьев, не предпринимайте атаки на нас, и мы сами отпустим всех, когда окажемся в безопасности!

Да, вы нас ненавидите, но прошу понимания. Между нами — война! Вы — наши враги! А значит мы в своём праве. Будете делать, как мы сказали — всё закончится хорошо и никто не погибнет. Нет — значит, будет война, и мы к ней готовы!..

Су-у-уки! Я до боли сжал кулаки, а на глазах выступили слёзы.

Глава 15. Абсолютный хищник

— Таким образом, несмотря на то, что каждый из них мы расшифровали и не по одной тысяче раз прогнали через уйму нейросетей, в целом более девяти десятых генов для нас по-прежнему тёмный лес, — закончил я по данному вопросу. — Мы, как сказал Ньютон, подобны человеку, сидящему во тьме со свечой в руке. Вокруг нас океан неизведанного, но видим ли мы лишь то, что ограничено светом маленькой свечки. И то, что нам помогают нейросети и современные лабораторные методы, лишь изменило свечку на более мощный фонарь, вокруг которого по-прежнему океан неизведанной тьмы.

— Браво, прекрасно сказано! — похлопал приглашённый гость, а им оказался профессор Венерианского Медицинского, с кафедры генетики. Мне как раз попался вопрос по его стихии, чем я нагло воспользовался, эмоционально разведя демагогию. — Но я прошу у коллег разрешения задать дополнительный вопрос. — Наш биолог, НОВЫЙ завуч, я его досье пока не изучал, и биолог из соседней школы пожали плечами, но не ответили — были не против. — Хуан, да, мы мало что в генах понимаем. Их много, причём бОльшая часть безбожно пересекается с генотипами близких эволюционно животных. Но что нам делать дальше? Как быть? Мы ведь не сложили руки в исследованиях, и активно генетику используем. Например, для создания модов. Ты сам сказал, что ты — мод.

— Да, мод. — Кивнул.

— Но мы топчемся на месте. Как дети, играющие в песочнице, никак не можем покинуть её пределов, пересыпая с места на место одни и те же песчинки. Тогда, как за бортиком — целая Сахара. Как нам перешагнуть этот бортик?

— Я… Я не знаю, сеньор, — признал я, ибо не понимал, чего профессор от меня хотел. А он определённо что-то хотел, подводил к какой-то мысли, но я понятия не имел, к какой.

— Но ведь должны же быть мысли? Идеи? Хуан, этот вопрос вышел за рамки экзамена, свои баллы я тебе поставил, просто поделись, если у тебя есть что сказать по теме.

Даже так? Ладно, попробуем.

— Сеньор, гены — слишком опасный инструмент. Одна ошибка в кодировке одного единственного белка приводит к тому, что кровь не сворачивается. Нарушения одного единственного гена из миллионов — и человек с такими патологиями, что гуманнее пристрелить, пока ребёнок! Единственный наш метод — это практика. И она упирается в морально-этические нормы создания нежизнеспособных и жизнеспособных уродов. Это… Жестоко, сеньор. Лучше уж пересыпать песчинки.

— Понимаю вашу личную оценку, — кивнул сеньор.

Новый завуч попытался перебить, но профессор останавливающее поднял руку:

— Хуан, я соглашусь с тобой, мы упираемся в морально-этическую сторону вопроса. Но позволь задать вопрос под другим углом. Возьми для примера войну. Любую войну. И на любой войне перед армией стоит цель — выполнить боевую задачу. И в ходе её выполнения армия несёт потери — гибнет такое-то количество личного состава и техники, на которую потрачены немалые ресурсы общества. Однако если цель достигнута, армия победила, никто не осуждает генералов за них! Без потерь не бывает войн. Главное — достижение цели.

Так и здесь. Наша цель — понять. Но не для галочки в таблице, а чтобы сделать человека, то есть нас с вами, лучше. Так может быть потери на этой войне стоят достижения поставленной задачи? Я не призываю удариться во все тяжкие, но осторожные исследования, с минимизацией потерь, с минимизацией ущерба для общества — почему нет? Может быть пора начать в обществе дискуссию по данному вопросу?

Так вот что ему нужно! Я — представитель власти, он хочет «донести проблему» до руководства. А заодно достучаться до меня, чтобы я, если вдруг стану консортом, педалировал эту тему со своей стороны, то есть со стороны верховной власти. Вот чертяка, мудрый сукин сын! И ему этот вброс ничего не стоит. Может его кто надо специально «направил» именно в сто вторую группу нашей школы посидеть «кивалой», не удивлюсь.

— Я думаю, дискуссия возможна, если общество начнёт понимать, ради чего это всё, — ответил я. — У нас есть «Рука надежды» и ей подобные фонды. У нас есть миллионы операций, дотированных для простых нуждающихся в помощи людей. Этого достаточно, сеньор. Для чего плодить уродов — народу нужно сначала объяснить. А потом ещё и попытаться убедить. Я… Не вижу перспектив, если честно.

Сеньор улыбался. Ждал такой позиции.

— Хуан, мой наставник в спирантуре, профессор Мигель де ла Росса, царствие ему небесное, был одержим идеей, которую было невозможно воплотить. Невозможно воплотить ЕМУ. Он выделил группу неких генов, по одному ему известному признаку, и считал, что часть из них отвечает… Не смейся, за лидерские качества. Понимаю, понятие «лидерские качества» довольно обтекаемое, но я и говорю, для уточнения нужны были исследования. Но для исследований…

— Нужны были гены лидеров? — предположил я.

— Именно, Хуан. И он всем жаловался, что их… Невозможно достать. Кто ж ему позволит! Пусть даже, перелопачивая историю, мы сможем назвать тех, кто явно подпадает под эту категорию. Но провести подобные исследования может только сильное государство с поддержкой на самом верху и хорошим финансированием. И игра по его мнению стоила свеч — ибо ведь человечество может получить на выходе не дохлых мажориков, за вечер проигрывающих в карты миллиард, — Оп-па! Сеньор точно засланный казачок! Мне хотелось смеяться, еле сдержался. — А целенаправленное, — продолжал он, — пусть и немного искусственное создание человека, который может возглавить планету, страну, континент… Да что там говорить, всё человечество! Мы можем как минимум создать вместо отмороженных, думающих только о себе представителей элиты — мудрых людей, заботящихся о благе остальных.

А что, если мы найдём гены, отвечающие за художественное искусство? За математические способности? За… Ну, пусть будет творчество в принципе? Какую пользу это принесёт глобально?

— Вашими устами, сеньор, шоколад пить, — улыбнулся я. — Но, к вашему сожалению, считаю, что прежде чем выпускать из бутылки джина, нужно слишком многое взять в расчёт. Это… Слишком опасно. Но я вас услышал. Возможно, в будущем в стране и развернётся такая дискуссия. Хотя лично я — против, говорю это вам в лицо, и плевать, сколько баллов вы поставите.

Члены комиссии заулыбались — все поняли цель беседы за рамками экзаменационного ответа и отнеслись с пониманием.

— Я уже поставил. И мнение каждого — эго святое право! — профессор поднял руки вверх в жесте: «Сдаюсь!» — Следующий вопрос? — Это он у завуча.

— Да, Хуан, — бодро вскинулся тот. — Что у тебя дальше?

— Пищевые цепи. — Ещё одна тема, особо актуальная для меня сейчас. Уж так получилось.

— Хорошо, начинай. — Он сделал у себя пометку.

В этот момент створки аудитории раскрылись и внутрь… Начали входить девочки. Серые форменные пиджачки, неброские серые юбочки почти по колено, бугорки «AEG»-шников на боку…

М-мать! Я про себя ругнулся. Нашла время понтоваться.

Девочки рассредоточились по «нижней» части аудитории, внимательно оценивая поднимающиеся ступеньками ряды парт-терминалов. Перед глазами каждой вихрился визор с точками целеуказания автоматической системы, соединённой со сканером ориентации твоих зрачков. И только после вошла ОНА. Как всегда прекрасная. В жёсткой-прежёсткой мини-юбке, но зато тщательно запахнутой блузке. Волосы радужные, но видно, красила давно, не подновляла больше недели. Но и в свой цвет не перекрашивала. Некогда?

— Сеньориты… — Завуч при виде входящих девушек поднялся вначале гневно, типа, вы кто такие, мне экзамен срывать, но после, поняв, кто сюда пожаловал, скуксился. — Сеньориты, чем могу быть…

Высочество его проигнорировало, словно сеньор — пустое место. Смотрела на меня, не мигая, собранным взглядом. И лицо её было крайне усталое, измученное. Лоб покрыт морщинками, а под глазами круги. Наконец бросила, тихо и устало, чётко по делу:

— Хуан, пошли. Ты нужен.

— У меня экзамен. — Да, взбрыкнул. Могла, блин, позвонить. И куда б я делся? Опять понты? Ну нафига, скажите?

— Мне некогда ждать, — покачала головой. — Сдашь потом. Я организую.

— Мне остался один вопрос. Десять минут.

Фрейя оценила компанию из четырёх съёжившихся преподавателей, согласно кивнула.

— Десять минут. Но не больше.

Затем прошла и села за свободный терминал в нижнем ряду. Под удивлённые и восхищённые взгляды группы.

Затем я отвечал про трофические цепи. Пастбищные и детритные. Ну и про всякую такую мутатень — вопрос лёгкий.

— Хуан, расскажи комиссии, что ты знаешь о сверххищниках? — раздался в аудиториуме голосок высочества. Я обернулся, сверил её злым глазом. Фрейя, повеселев, улыбалась. Сюда входила в преотвратнейшем настроении, но решила пошутить.

— Это хищник высшего порядка, — начал отвечать я, ибо у меня экзамен, и этот допвопрос хоть не от комиссии, но по теме. — Обычно консумент четвёртого или пятого порядка. Его отличительная черта — у него нет конкурентов. Наоборот, он сам может отбить добычу у других хищников. Он…

Далее как по учебнику продолжил, с примерами.

— Значит, всего один? — продолжала издеваться, вновь перебив, Фрейя.

— Один. — Я начал отвечать ей, а не комиссии. Комиссия, не желая связываться с наследницей престола, молчала. — В другие геологические эпохи было так, что их существовало два и более на одном ареале, но это было давно и неправда.

— Примеры? Назовёшь?

— А то! — Она тоже что-то от меня хотела. — Медведи. Белые медведи. Стаи волков или гиен. Тигры. Комодорские вараны. Аллигаторы и кайманы. Ещё? — Вопрос лишь что именно.

— А что насчёт абсолютного хищника? — сузились её глаза. — Ты так громко, направо и налево, разбрасываешься этим термином, что мне захотелось узнать, в чём разница?

— В том, что абсолютный хищник стоит над всеми трофическими цепями. — Взяло зло. Паршивка на камеру работает? Или просто издевается? — Даже над сверххищниками. Вне зависимости от региона. Он может схарчить любого. Его — никто. Даже близко.

— Медведя тоже никто не может схарчить! — уверенно продолжила она. — Так в чём отличие, Хуан?

— Отличие? — Озадачила. Ибо предмет знал не так, чтобы на ура. В смысле, читал, понимал, но… Эх, попробую так:

— Абсолютный хищник не просто вершина цепи. Он упирается в потолок эволюции. Он — всё, что смогла выжать природа на данном этапе развития ареала. Абсолют доминирует без оглядки, без любой возможности Системы бросить себе вызов. И так продолжается долго, пока… Система не уходит на коренной эволюционный виток. То есть когда эволюционные изменения революционны, и толкают мир и иные виды в будущее, снабдив их просто разгромными апгрейдами. Выводящими вчерашнюю еду на качественно новый уровень. Медведю и кайману не достичь такого.

— Но! — вскинул руку, останавливая её готовое сорваться возражение, а может уточнение. — Но перед этим он властвует столетия. Тысячелетия. Миллионы лет — когда кто как. И эти миллионы лет ареал живёт по ЕГО правилам.

— Но он МЕНЯЕТСЯ в итоге! — сверкнула она глазами. — Мир вокруг! До неузнаваемости. И меняется благодаря абсолюту, благодаря его вмешательству!

— Мир не стоит на месте, ваше высочество, — парировал я, понимая, к чему она. — Он ВСЕГДА меняется. И, может быть, наш абсолютный хищник заложит принципиально иные законы социума? — Теперь сощурился я, пронзая её глазами. — Благодаря ему напишутся новые законы, о которых сегодня можно только мечтать? Которые кажутся нам не то, что преждевременными, но фантастическими? К которым без абсолюта мы будем идти куда больше отмеренных ему миллионами лет, а то и вообще никогда не придём?

Фрейя думала долго, затем моргнула и согласилась.

— Да, мир не стоит на месте. И после нас что-то будет. Может ты и прав. — Комиссии. — Сеньоры, у меня всё.

— Сеньор Шимановский… Мы посовещались, и решили, что вы достаточно знаете предмет. — Завуч натужно улыбнулся. — Прошу, распишитесь.

В ведомости значилось сто баллов. И, подозреваю, дело было не только в Фрейе. Я действительно ответил на все вопросы, обстоятельно и аргументировано.

* * *

— Что за цирк? — с наезда начал я. Но она была непрошибаема.

— Хуан, я буду говорить негромко, мы в школе, полной камер. Просто слушай, и не перебивай. — Мы вышли наружу аудитории и двигались к лестнице, ведущей на парковку. — Не перебивай, говорю! — на мой жест что-то уточнить.

— Итак, проект девятьсот девяносто девять, он же «три девятки». Это не шедевр, это рядовой архитектурный проект типовой начальной школы. Разрабатывался во времена моей прабабки, королевы Оливии. Напомню, тогда у нас распоясались разные повстанцы и террористы. Был принят уже после её смерти, но при бабушке начал активно строиться. Почти все школы начального уровня, построенные и перестроенные за эти годы, это та или иная модификация «трёх девяток». И надо сказать, начали строит их вовремя — началась была эпоха, когда появились марсианские террористы, и мы много от них… — Сглотнула. — Это было суровое время.

Точно, суровое. Взрывы в метро, в шлюзах с атмосферными прорывами, взрывы в концертных залах и театрах. Их со временем задавили, но гадюка попортила нам жизнь, убив многих венериан. Потому у нас антитеррор и лучший — это следствие пережитой болезни.

— «Трёх» девяток на планете понастроили много, более двенадцати тысяч, по всем провинциям, — продолжала она. — Их до сих пор строят, если честно, с литерой «М» в проектной документации.

— Такая мощная крепость? — усмехнулся я, понимая, куда ветер дует.

— В общем да. Планировалось, что силами двух охранников, плюс два — смена «на всякий случай», можно обеспечить детям абсолютную защиту. Это крепость, Хуан. Очешуенная крепость! Все системы автономны до нескольких суток. Взорвать или прорезать внешнюю обшивку — надо быть очень смелым и наглым. То есть прорезать-таки можно, но нужно несколько часов. Композитные углепластиковые материалы чередуются с тугоплавкими металлами. Один из слоёв — золото, кислотами там тоже ничего не добьёшься. Мгновенно пробить можно только ядерной бомбой, но последствия, сам понимаешь…

— Да… — Я крякнул, из груди вырвался тяжёлый вздох.

— План сейчас дам в машине, посмотришь. В принципе у проекта есть слабые места. Это снабжение холодом и кислородом. Чем мы тотчас же воспользовались. Бойцы антитеррора по горячим следам попробовали сунуться через кислородный бак. Их там ждали, засада. Итог — пять трупов, четверо ранено; трое до сих пор в реанимации.

— А сегодня ночью попробовали проникнуть через теплообменник, — предположил я, вспоминая утренние кадры расстрела маленьких ангелов.

— Да. Итог — двенадцать «двухсотых», Хуан. Полный взвод «Золотых скорпионов».

— Золотых? — не понял я. — Спецназ ИГ?

— Дело вышло на такой уровень, что рискнули послать только лучших. САМЫХ лучших. — Она закусила губу и отвернулась. — Трое утонули в жидком азоте. Их тела где-то там, и я не знаю, что с ними будет, КОГДА мы возьмём здание. В смысле, останется ли хоть что-то.

Дальше шли молча. Шлюз. Нас не проверяли — сразу распахнули обе створки.

Кортеж. Аж из пяти машин. Не только ангелы, ещё и бойцы УДС. Те, кто гуляли по площадке, все с «Жалами». И всё ради меня. Круто, чо!

Сели в её «Либертадор». После этого Фрейя активировала «закладки» — визоры со схемами, показывающими подробный план обсуждаемого здания:

— Изучай.

Я принялся. И уже через десять минут были вопросы.

— Сектор «Ц», вот эта стена.

— Нет, внутри углепластик. Слишком долго.

— Но он в стороне! Если всё сделать за минуту… Хотя бы минуту…

— Хуан, они знают о ВСЕХ конструктивных недочётах проекта! — засияв зло глазами, рыкнула Фрейя. — Мы думали всё, что только можно придумать. Но, как видишь, сели в лужу. Смотри ещё. Изучай. Мы не боги, и где-то могли проглядеть.

Я про себя заматерился, но продолжил изучать голограмму. Этаж за этажом. Блок за блоком. Узел за узлом. Но «дыр» в обороне не видел. Действительно, крепость.

Кто напал, почему проникли — не спрашивал. Меня куда-то везут, а раз везут — то там всё и расскажут.

Почему мне разбираться со схемой, если берут на штат специалиста по связям с общественностью? А просто я доказал, что чего-то стою в планировании. Высотка Абанкуэйро не даст соврать. А ещё цитадель банды Северного Боливареса. И другие менее значительные объекты в городе. «На, тебе, Хуан, изучай. Вдруг что родишь?»

Но я не родил.

А потом мы шли в сторону лифта. Личного лифта королевы — он находился не совсем там, где вход для гостей. Шли без задержек и проволочек, правда, перед этим на входе меня щупали долго и знатно, включив для полной уверенности в итоге малую ЭМИ-пушку.

Лифт, в молчании подъём в кабинет. Приёмная… А вот и собственно святая святых её величества.

— Здравствуйте, сеньоры, — обратился я к сидящим внутри. — Ваше величество, ваше высочество, ваше превосходительство…

— Мам, привела. — Фрейя натужно вздохнула и пошла на место. Своё место, подле королевы, ибо там, на столешнице, лежала её сумочка. Я же, подумав, оценив, что свободных мест за столом всего четыре, сел с торца напротив главы государства — гулять так гулять.

— Слушаю, ваше величество.

* * *

Королева тоже выглядела усталой. Очень усталой! Она и до того выглядела так себе, если честно, что я отметил ещё в первое её посещение школы. Это когда она у фонтана меня за щёчку потрепала. Но сейчас — сдала конкретно. Бледная, щёки впалые, на лице морщины, а под глазами — огромные круги.

Его превосходительство также осунулся, от гордого надменного теневого владыки планеты, которого строил из себя наедине в своём кабинете, ничего не осталось.

Далее, её высочество принцесса Алисия. Наконец, без модной шляпки, в рабочем деловом костюме! Но всё равно с идеальным макияжем. Такие люди любят себя всегда, даже в сложные времена и ситуации.

Сирена… Сирена тоже сдала, но не так критично. А может просто привыкла держаться бодрячком, кто знает? Сейчас при взгляде на меня в ней не было ненависти, отчего стало не по себе. Непривычно как-то.

Ещё здесь сидели Гарсия и Тьерри, но эти скорее «для галочки», как консультанты, ибо вряд ли чем могли серьёзно помочь. Не их уровень.

Далее «демос». Сеньор Гомес, глава «пятёрки». Тоже усталый и осунувшийся. Глава «трёшки» — его знал хорошо, но, как и подобает бойцу теневого фронта, эмоций он не выражал. Ах да, глава МИДа, сеньор Борхес — главу МИДа нужно знать в лицо! Он тоже человек королевы и тоже в заговоре? Остальные несколько человек были мне не знакомы, но по выправке каждого определил — «сапоги».

— Хуан, знаешь, для чего тебя позвали? — начала разговор королева.

Вначале хотел озвучить версию насчёт директора по пиар, то есть что хотят взять в штат информационным бойцом, что напрашивалось. Но посмотрев на лица присутствующих, вспомнив, что только что делал в машине, понял, что лопух. Ради пресс-секретаря не собирают ТАКОЕ собрание.

«Ты — грёбанный разрушитель! — всплыли в памяти слова Мишель, которые отлично помню, несмотря на пьяный угар, в котором их мне говорили тогда. — Разрушаешь всё, к чему прикасаешься. Грамотно пользуешься любыми доступными ресурсами и даже частью недоступных. Ты — бесценный алмаз в короне Венеры! Будешь. И ты будешь сиять, блистать в этой короне!..»

И ещё: «Без тебя на планете теперь не произойдёт ни одна серьёзная «движуха». Будь в тени, прячься за сестрёнок Веласкес. А когда придёт время, ты окажешься не просто у трона — ты будешь главной его опорой!»

Время ТАКОЙ опоры ещё не пришло, но вот ближайшая «серьёзная движуха», похоже, настала. И что-то слишком быстро, и месяца не прошло. А значит я здесь по профилю. Тому, ради которого они и держат вашего покорного слугу в резерве, прощая все закидоны, что не простились бы никому на этой планете, разве что родному сынуле.

— Разрушать, — ответил я, не мигая, смотря королеве в глаза. — Вы меня позвали разрушать. Я же грёбанный разрушитель, да? — Усмехнуться, но без злорадства — не стоит сейчас злить королеву намёками на что бы то ни было в прошлом. Всё, мы взрослые люди, эмоции кончились, и обиды остались в детском саду. Не в том, что захвачен, а в моём личном — я просто за месяц невероятно повзрослел. — Вы все сели в лужу, уважаемые сеньоры, и вам нужен способ вытащить из неё свои задницы.

— Да, Хуан. Так и есть. — Королева расслаблено откинулась назад. — Фрейя показала, насколько сложна эта крепость?

Кивнул.

— «Три девятки» — лучший проект наших архитекторов! — с огнём в глазах продолжила королева. — У него всего один изъян — мы сами можем оказаться в ситуации, когда нужно штурмовать плохих парней, засевших там внутри. Но, к сожалению, этот изъян одновременно худший из всего, что могло быть.

— Как они там оказались? — перешёл я к делу. — Какие у меня полномочия? Что от меня конкретно требуется?

— Что? — Она под нос усмехнулась. — Хуан, я не знаю, что. Я уже ничего не знаю!.. — Она заводилась и повышала интонацию, «с места в карьер». — Но я знаю, что недоноски, которые…

— …Лей, дай я? — перебила её Сирена, пока королева не впала в истерику. Нельзя истерить главе государства в ответственный момент перед подданными!

Королева успокоилась, кивнула, откинулась на спинку кресла. Сирена же наоборот, подалась вперёд.

— Хуан, я буду говорить некрасивые вещи. В смысле вещи, которые нас, здесь присутствующих, не красят. Но зато буду говорить как есть. Это лучше обмана, согласись?

— Продолжай, — кивнул я. — Ещё одного обмана я не прощу, и вы это знаете.

Судя по тому, как скривились сеньорины «решающие», они не считали, что в чём-то меня обманули. Ну-ну.

— Так вот, мы не просто сели в лужу, — продолжала Сирена. — Мы провалились в задницу! И выбраться из этой задницы… Не видим способа. Цугцванг, любое наше действие сделает только хуже, и абсолютно любое решение приведёт в дальнейшем планету в целом к катастрофе, как бы ни казалась ситуация стабильна в данный момент.

— Хуан, это я виновата! — зло подалась королева вперёд, вскидывая Сирене руку — замолчать. — Это я дала добро на проведение операции. Мы планировали всё не так. Вообще всё. Но мы подверглись греху, который называется «гордыня». Ибо забыли о том, что противник не глупее нас, что среди нас он также имеет свою агентуру, как и мы в его рядах. И что на Венере у него есть ресурсы, догадаться о которых были обязаны, но не приняли их в расчёт. Сеньоры исполнители, кто начнёт? — оглядела членов совбеза.

— Давайте я! — поднял руку сеньор справа. — Хуан, меня зовут Лопес. Хорхе Лопес. Первое управление. — Пауза. — Когда-то давно, лет десять назад, мы осуществили операцию по внедрению в верхушку Церкви Благоденствия на Европейском континенте своего человека. Этот человек должен был «спать» долгие годы, поставляя нам только самую ценную и важную информацию. И он поставил. Дослужился до «важной шишки» и передал то, что посчитал бесценным. Что они готовят у нас на планете ряд терактов. И мы, — оглядел сеньор членов заседания, — решили использовать это для… — Тяжёлый вздох. — Контролируемого захвата вполне определённого здания чтобы создать информационный повод к объявлению войны и вторжению в Европу. Наши войска и флот давно готовы, нам именно что нужен был повод.

— Но вы лопухнулись с реализацией, — понял я. — Ошибочка со зданием вышла.

Руку поднял второй сеньор.

— Аркадио Джонсон. Второе управление. Хуан, ты прав. Мы работали на то, чтобы провести с Земли группу профессионалов для захвата. Контролируемого захвата! Все силы контрразведки были брошены туда — на обеспечение безопасности операции. Однако кое-кто в моём ведомстве был не просто кротом, а кротом высокопоставленным. Мы уже вычислили его, но, к сожалению, он исчез. Подозреваю, максимум, что от него найдём, это золото зубов, если такие у него были, да обручальное кольцо, если его предварительно не сняли.

— Понимаю, — вздохнул я.

— Противник под боком смог организовать ещё одну группу, из профи. Из местных, но знакомых с оружием и умением воевать. Протащенных сюда давно, лет десять-двадцать как назад. То есть это тоже спящие агенты, подготовленные заранее, прожившие на Венере обычной жизнью многие годы, оттого мы и не могли быстро определить их. Мы их даже не искали!

— Их мониторили те люди, за которых отвечал «крот». Скорее всего, имперский двойной агент. Или союзный.

Молчание.

— Молодцы, чо! — непроизвольно вырвалось у меня. Такого фиаско в своём пазле не предполагал. В любой Конторе по умолчанию есть вшитая защита от «кротов» и двойных агентов. Оказывается, иногда она не срабатывает.

— Именно, — не моргнул глазом Джонсон. — Молодцы. Расслабились, почивая на лаврах всемогущести. А потому эту акцию проморгали.

— Оружие? — Я знал на кого при этих словах смотреть. — Откуда у них современное оружие?

Её высочество стыдливо взгляд убрала.

— Одна из дыр в криминальном мире, Хуан. Скорее всего, ноги растут из Флёр-дель-Параисо, ребята работают. Но толку-то, школа уже захвачена!

— Понятно. — Пазл окончательно сложился. Скверный пазл. М-да. — А кто из наших сеньоров в деле? Кто начал шатать общественное мнение?

— Хуан, не поверишь, но они начали уже после. — Ответила Сирена. — Шакалы и стервятники слетелись, когда почувствовали, что хищник ранен и его можно бить. Изначально это операция союзной и имперской разведок, европейцы — просто мясо. Это предварительная информация, мы копаем, но пока данные такие. А наши… — Вздох. — Такие наши. Патриоты. Пройти мимо и не устроить бадабум не могли. Мало ты их месяц назад… — Дальнейшие ругательства шли про себя.

— Хуан, главное не то, что мы сели в лужу, — произнесла королева. — Главное то, что есть сотни свидетельств, что добро на всё это ДАЛА Я!!! — выделила она. — Если бы у нас получился этот грёбанный штурм — всё бы затихло и успокоилось со временем. Да, были бы потери среди детей и мирных. И среди спецназа. Но мы бы купировали угрозу, а главное только это.

Но после сегодняшнего штурма штаб операции пришёл к выводу, что мы… Не сможем. Просто не сможем это сделать! — её голос был полон отчаяния. — Чтобы разворошить эту стену так, чтобы не погибли люди, испытанных и проверенных средств просто нет. А время идёт, дорога каждая минута. Они уже ставят условие, что будут убивать по одному заложнику в час если начнём медлить.

— Выпустить уродов на Землю и грохнуть там? По дороге? — предположил я.

— Их курируют не идиоты, — покачала головой Сирена. — И наверняка встречать будут союзные силы. А мы готовились воевать не с Союзом, Хуан. На Союз не хватит мощи. Но даже если оставшихся детей после этого честно отдадут, и мы вернём их на Венеру, все мы, сидящие здесь, останемся смертниками. Ты же следишь за новостями? Видел, что уже началось у Сената и Золотого дворца?

Я кивнул.

— Нам не простят. Такие шансы выпадают нечасто. Лея отречётся. Мы также сбежим. Из всех нас незапятнанна останется только Фрейя. — Её высочество при этих словах вжала голову в плечи. — Но она не справится, если боровы навалятся разом. Да, мы склоняемся к этому варианту, и так, скорее всего, и сделаем, если не будет альтернативы. И сбежим чуть-чуть заранее, до того, как к власти придёт Республика. Однако что будет потом?

А потом нас выдаст новым властям Венерианской Республики любая собака! Нам некуда бежать, Хуан. У нас нет друзей. И драться до конца не выйдет: с кем, если сам народ будет готов смешать нас с дерьмом? Тот самый народ, которого ты вчера привёл под наши знамёна и звал на площади, кто грудью выступал за свою королеву. Он и будет рвать нас… И будет прав. Ибо это на самом деле мы прошляпили захват и гибель детей.

Я застучал пальцами по столешнице.

— Хорошо, от меня что хотите?

— Ты у нас мастер нестандартных решений. — Это меня пронзила взглядом королева. — Настолько нестандартных, что никто даже по пьянке до подобного не может додуматься. Взять твою месть за девочку, например. Из ресурсов — только несколько десятков добровольцев корпуса, тебе даже денег никто не давал! И — войсковая операция посреди столицы. Или та же школа. Детская, но революция, позволившая выкинуть нам с политической арены четвёртый по могуществу клан. Ты недавно сражался с сеньорами основателями, так вот, ты победил только потому, что Манзони не было среди тех, кто тебе противостоял. Штурм высотки Абанкуэйро? Выбивание из строя армии ультрас, работающих на сеньоров? Марсианское расследование и последовавшая акция? Расследование взрыва в «Меридиане»?

Хуан, все перечисленные мной разы мы, власти, также сидели в луже. Да, ты действовал… Не совсем законно. А местами и совсем незаконно. То ты добился успеха там, где закон был вынужден молчать. Ты побеждал, а победителей не судят.

Вчера ты предложил себя в качестве пиар-директора. Это то, что ты умеешь. Но Фрейя предложила большее, взять тебя консультантом всего проекта освобождения заложников. Послушать, есть ли у тебя светлые мысли, и если есть, возможно, мы сможем решить задачу?

Но я… — Она замялась, но, подумав, решилась. — Но я готова пойти дальше. Готова дать тебе ПОЛНЫЙ карт-бланш, отдать тебе руководство операцией. Если только предоставишь реальный план, как выкрутиться из этого дерьма.

— Хуан, вопрос не во мне или в дочери, — проникновенно произнесла она. — И вопрос не во власти на планете. Чёрт с ним, мы пойдём у террористов на поводу и найдём способ освободить малышей, пусть нам и придётся уйти. Я, повторюсь, готова на это. Вопрос в том, что завтра к власти придут ОНИ. Те люди, с которыми ты вчера так отчаянно боролся и повадки которых хорошо изучил. Им плевать на Венеру. Для них главное — их прибыли. Я готова дать тебе всё, что захочешь, если ты спасёшь… Не меня, нет. Спаси Венеру, Хуан! Как патриот. Тебе ведь не наплевать на неё. Венера это единственное, на что тебе не наплевать, правда же? — сузились её глаза, а взгляд проник в самую душу.

И я понял, чёрт возьми, она права. Фрейя. Изабелла. Мерседес. Сильвия с Мариной… Мне на всё наплевать, если вопрос встанет о благополучии планеты! Венера на любых весах важнее любой из девчонок, важнее любого будущего. Наверное, я потому и не полетел за Мерседес — пока я ещё здесь нужен, и пока ещё могу на что-то повлиять.

— Дадите всё-всё, что попрошу? — язвительно усмехнулся я, но язвительность была защитной реакцией.

— В рамках возможного, разумеется, — пожала она плечами.

— Я буду командовать операцией… А все эти генералы и полковники будут подчиняться и слушаться?

— В рамках операции — да, — сухо подтвердила она.

— А так бывает?

— А куда они денутся. — Улыбка.

— А удары в спину от топеров высшего уровня? — Я многозначительно окинул взглядом присутствующих управленцев и генералов. — Вопрос уже не в «кротах», а в саботаже — я в их глазах всего лишь мальчишка.

— Я сказала! — повысила голос королева, — и слово моё твердо. Если они, — тоже оглядела присутствующих, — предадут меня и перебегут в тот лагерь, они, конечно, выживут. Но членами ТОЙ команды не станут. — Пронзительный взгляд, от которого сеньоры отводили глаза. — Предателей не берут в свою команду. Я же, вообще-то, собираюсь всё взять на себя, максимум, что ждёт здесь сидящих — это ранняя пенсия. Они НИЧЕГО не приобретут, предав. Правда ведь, сеньоры? — её голос зазвенел. Раздался ряд нестройных голосов, и я понял, королева не так плоха, как кажется, держит сеньоров за яйца, и даже утопая, заберёт их с собой на дно. Вот-вот, именно за этим — чтобы не предали и дрались вместе с нею до последнего.

— Дайте десять минут подумать, ваше высочество, — решился я. — И это… Сигареты и кофе у вас тут есть?

— Держи! — А это Мишель, отправила щелчком по столешнице ко мне пачку… Алюминиевую, красивую, с очень крепким и мягким табаком внутри. Которую я так и оставил на столе в казино у Дерека. На мой вопросительный взгляд пояснила:

— Девчонки принесли. На память. Ты забыл.

— Ханна, кофе, пожалуйста, — произнесла королева, щёлкнув селектором. — Двойной эспрессо. Правильно? — Взгляд с улыбкой на меня.

— Правильно.

Я улыбнулся, подкурил, откинулся в кресле и прикрыл глаза.

— Сеньоры, перерыв пятнадцать минут! — заключила королева. — Хуан, если что потребуется — выйди и скажи секретарю.

Глава 16. Абсолютный хищник (продолжение)

Пауза затянулась на полчаса, и я был благодарен за неё. Всё это время сидел один, в королевском кабинете, но не было даже мыслей воспользоваться этим и что-то сделать, посмотреть, изучить, потрогать. Не с целью шпионажа блин! Любопытство утолить. Я ж в кабинете главы государства! И совершенно уверен, здесь нет ни одного следящего и записывающего устройства.

Нет, было не до ерунды. Слишком погрузился в проблему, ища выход из создавшейся ситуации. Вспоминал свои диспуты с Сиби, Мариной, Эммой, Изабеллой. Развивал мысли. И пришёл к идее, что это, чёрт возьми, не просто возможно! Это, мать его, ЕДИНСТВЕННЫЙ выход из ситуации. Не единственный приемлемый, а просто единственный. А вот то, что он приемлемый… С этим вопросы к руководству, привыкшему смотреть на мир устоявшимся взглядом. Но поскольку он вообще единственный… Решено, буду продавливать.

Наконец, в кабинет начали заглядывать люди и рассаживаться. Подозреваю, им сделали что-то вроде фуршета где-то в соседнем помещении (вокруг дворец, тут полно всевозможных нестратегических помещений), а сама королева наверняка «перетирала за жизнь» с ключевыми фигурами заговора. Да, заговора, буду называть это так, ибо провести в свою страну террористов, чтобы они захватили специально выделенный тобой для этого объект с угрозой для жизни массы людей, это, как ни крути, преступление против Венеры. И раз так — тут заговор, пусть и с участием главы государства.

Королева, Фрейя и сеньор Серхио вошли последними. Понятно, у них был семейный совет, и решался там один единственный вопрос — доверие ко мне. Ну-ну, посмотрим, что королевская семейка нарешала. Вид у Фрейи был растерянный, у его превосходительства собранный, но злой, а её величество… Слишком уставшая, чтобы что-то можно было прочесть. Но при этом я видел в ней решимость. Решимость в принципе — она устала не только от ноши, но и от бессилия. И готова прыгнуть в омут.

Однако не надо переоценивать такую решимость со стороны человека, два десятка лет стоящего у руля планеты. Такие могут задавить решительность осторожностью когда надо, ибо только благодаря последней все эти два десятка лет сеньора на плаву.

Итак, все расселись. Лица те же, ни новых не прибавилось, ни старых не убавилось. Королева пронзила меня стальным взглядом, в котором отчётливо читалась надежда, наподобие надежды на высшие силы у истинно верующего, прокашлялась и спросила:

— Хуан?

Я мило улыбнулся. Ибо начинаю партию, от которой перевернётся вся дальнейшая жизнь. Да, вся, ибо если даже моё предложение не примут и отпустят прочь с подпиской о неразглашении, жизнь всё равно изменится — нафиг я больше не буду нужен в таких кабинетах. Тогда останется только сдавать на грант из последних сил, поступать, учиться и строить жизнь ТАМ, за пределами высшего света, надеясь, что хотя бы Бэль не отвернётся. Или отвернётся не сразу. Степенно затушил «бычок» третьей по счёту сигареты, допил остатки холодного кофе, откинулся на спинку, принял самую расслабленную позу — так лучше импровизировать. И обнадёживающе заявил:

— Ваше величество, у меня есть решение.

Тишина в кабинете. Вид королевы: «Я не сомневалась, что он что-то придумает». Как и у Фрейи. Но обе не ждали от этого решения простоты и заранее не воспринимали палочкой-выручалочкой.

— Но оно вам ОЧЕНЬ не понравится, — интонационно выделил я слово «очень», подтверждая их опасения. — А потому прежде, чем начать говорить собственно план, разрешите небольшой экскурс в то, как устроен этот мир и по каким законам работает?

Пауза на раздумья, затем скупой кивок, вздох и вердикт:

— Хорошо, попробуй. Только постарайся быть краток и не пояснять всем известные вещи детским языком.

— О, отнюдь! — воскликнул я и рассмеялся. — Но совсем без моего нудизма немножно. В смысле нудности. Немножко придётся потерпеть.

Так, теперь, собраться с силами, и:

— У моего друга Алексея Капустина, вы его можете знать под оперативным псевдонимом «Repollo»… — При этих словах несколько влиятельных и информированных сеньоров скривились, как от зубной боли. — …Есть теория политического сверххищника. Её высочество слышала, я озвучивал эту теорию во время противостояния в покер с сеньором Феррейра-младшим. Если без подробностей, то Венера — это биосистема, ареал, в котором сложились и устоялись трофические цепи и сети — кто ест кого и почему, кто с кем за что конкурирует. И вершиной этого порядка является группа высших планетарных хищников, к которым сходятся все материальные и пищевые потоки планеты. Никто из них не может стать единственным сверххищником, то есть сверхом, собратья не дают усилиться никому из своей среды, но вместе эти силы держат баланс, и планета спокойно летит сквозь бездну космоса вокруг нашего огненного шарика.

Кто они, эти группа камрадов?

Это в первую очередь силовики, — кивок сеньорам за столом, — и вы только что признали, что не всемогущи.

Сеньоры, не сговариваясь, поотворачивали от меня глаза, избегая прямого зрительного контакта.

— Далее это клановые армии, — продолжил перечислять ранее сказанное. — Не хочу их переоценивать, но и недооценивать сеньоров тоже не стоит. Они мощные.

Кивок самой королевы — всё верно, так и есть — грамотный подход.

— Ещё это разведки, преступные кланы, — продолжал я, — армия. В какой-то степени флот. Резервисты, хоть их и сложно организовать. И даже народ, имеющий на подсознательном уровне вшитый в менталитет инструмент по созданию пассионариев на случай грандиозного планетарного шухера.

— Хуан, без словечек! — скривилась Алиса, — но королева на неё шикнула.

— Посмотрите на наш с вами зверинец со стороны, то есть извне, — снова расплылся я в улыбке. — Мы все варимся в собственном соку, решаем свои мелочные проблемы, не вникая в то, что происходит у других, в иных ареалах. Зачем, между нами миллионы километров! Пусть другие живут, как хотят! Всё, что нам надо от чужаков — разместить на их территори свои выносные производства ширпотреба, ибо везти с Венеры на Землю ВСЁ не может позволить себе никто, даже мы. Также хочу отметить, что мы — богаты. Почему? Да потому, что у нас хватает ВСЕХ ресурсов, любых, нужных для развития, на душу населения! Разве стали бы терпеть земные сверхдержавы у себя на территории полисы бедности и нищеты, если бы могли обеспечить их население марганцем, ниобием, рутением, палладием? Лантаном, индием? Дело не в технологиях даже, а в банальном отсутствии ресурсов НА ВСЕХ. А отсюда, конечно же, нет ресурсов и на развитие технологий — на «еду» не хватает, фига в небо смотреть.

— Хуан, прости, но ЭТО мы все знаем! — перебила нетерпеливая Сирена. Возмущённо. Едва сдерживая злость. Я внутри возликовал — приятно бесить старушку — и ехидно улыбнулся:

— Да ладно! И именно потому, что знаете, пролюбили эту террористическую атаку? От большого знания? Я правильно понял?

— Хуан! — резко одёрнула королева. — Продолжай.

Успокоился. И правда, не время дразнить тигрицу. Кашлянул.

— Мы богаты. В глазах всех. И при этом ленивы. Да, у нас есть сила. Есть армия, имеющая боевой опыт, хороший флот, есть спецслужбы. Наша экономическая мощь велика… Но при этом мы — ленивы и неповоротливы. Вбили себе в голову, что сидим на вершине горы, и никакая тварь снизу не посмеет бросить вызов. А раз так — смысл обращать вниз свой высокий взор?

— Хуан, не повторяйся! — А это тихим и вкрадчивым голосом вставил сеньор Серхио. — Мы согласны с твоим нас обвинением в высокомерии, но давай не елозить одно и то же?

Сбился. И правильно одёрнули — не туда понесло. Действительно, нужно больше конкретики.

— Мы слабы в их глазах, сеньоры, потому, что они, в отличие от нас, более совершенные хищники. Выросшие в адских условиях ежедневной, ежечасной, ежеминутной борьбы за ресурсы, они получили куда больший опыт хищности и выживаемости. Они отмороженные, готовы рвать, метать, готовы презреть мораль, но вырвать из глотки конкурента кусок вкусное. А заодно и глотку порвут. И глядя на таких расслабленных нас, забывших, что такое террор и страх, что такое война на своей земле, у них просто не могло не сложиться плана атаковать Венеру. И поскольку корабли и пушки Венеры сильнее, сеньоры должны ударить там, где у них будет преимущество.

— Терроризм, — произнесла Алисия.

— Да, ваше высочество, — склонил голову я. — У нас есть антитеррор. И он работает. И до сего дня даже справлялся. Но до сего дня Земля лишь пристреливалась, приноравливалась, проводила ревизию своих сил и оценку наших. Адмирал Филипп сделал большое дело, захватив Империю. Нас, Венеру, после этого долго считали круче, чем мы объективно были. И только сейчас, когда пелена с их глаз спала, а сами Земляне дошли до некой точки запасов, имея которые можно начинать с нами противостояние, они решились на активные действия.

Сеньор Борхес здесь не зря, — кивнул я министру иностранных дел. — Террористы — европейцы, но это лишь мясо, таран. Следом за тараном идут серьёзные люди, которые и получат гешефт от нашего разграбления. А потому я сейчас буду говорить не о проблеме спасения заложников, а о решении нашей глобальной проблемы в целом. О плане Земных сверхдержав навести шороху на нашем шарике. Ибо вряд ли кто-то не согласится с тем, что сегодня, когда мы освободим детей, всё закончится. Ничего не закончится! Наоборот, именно сегодня, с освобождения «трёх девяток», на Венере начнётся самое интересное — тотальная террористическая война с сотнями и тысячами пострадавших и нагнетанием в подкорку ужаса.

Сеньоры попускали головы, почти все. Только королева, Алисия и сеньор Серхио продолжали пронзать меня внимательными взглядами.

— Продолжай, Хуан, — грустно улыбнулась её высочество. — Прошу, не надо про то, что будет. Я больше скажу, оно УЖЕ ЕСТЬ. И достаточно давно. Просто тебе никто об этом не говорил. Как и другим обывателям. Мы предотвратили уже много попыток терактов; и только один НЕ предотвратили.

— Во-от! — поднял я вверх палец. — Одного достаточно. И при этом количество тех, кто готовит эти теракты, растёт, так? — оскалился я. — И растёт профессионализм исполнителей. Хорошие парни с Земли начинают раскручивать созданные здесь сети, они умнеют. И то, с чем мы справляемся сегодня, завтра научатся обходить, и мы не справимся.

Тишина за столом. Я та ещё Кассандра, но те, кто в этом кабинете, и без меня всё понимают.

— А самое хреновое, сеньоры, это то, что не важно, чем закончится эта эпопея. Если даже мы пойдём на штурм и всех положим, всё равно на Земле появятся сотни тысяч желающих повторить подвиг «братьев» и взорвать носителей мирового зла, пусть даже поясом шахида. Из них слепят тысячи бойцов, и сотни из оных доберутся до Венеры. И устроят тут ад. И ад с каждым годом будет уносить всё больше и больше жизней.

— Хреново то, — продолжил я, сменив интонацию, — что хоть это и запланированные потери, они по большому счёту не влияют на решение о нашей высадке в Европе. Не будь высадки, эти отродья всё равно запустили бы план террористической войны. Просто потому, что они это МОГУТ. Потому не смотрите на меня косо, сеньор Серхио, я не осуждаю решение о вторжении. Государству нужны эти земли и производства — значит, они должны стать нашими, невзирая на жертвы. Я осуждаю ВАС, — окинул всех взглядом, — ВСЕХ вас в том, что, зная о готовящейся террористической войне, зная, что мы первые будем активно вторгаться на их землю и будем агрессорами, вы не доработали план агрессии до конца, застопорились на полпути.

— Хуан, с огнём играешь! — а это сеньор Серхио.

— Знаю. — Я кивнул. — И тем не менее, это ваш общий косяк. Вы сказали «А», и сказали «Б». И теперь должны сказать «Ц», уважаемые! — вложил в голос энергии. — Вы должны признать очевидное, принять его идти дальше. А именно — давить врагов до конца. «До конца» — это когда до конца, плевав на моральные терзания вроде: «Но мы же в отличие от них люди, а не звери, и не должны поступать как звери!..»

— Должны, мать вашу! — повысил голос. — Больше скажу, должны стать ещё хуже и суровее, чем они! Должны показать бОльшую силу! Только тогда они проникнутся и оставят нас в покое. А вы вместо этого живёте вчерашним днём, опираясь на какую-то чёртову мораль, и хотите победить только лишь силой оружия.

— Тотальный беспредел? — усмехнулась принцесса Алисия. Довольно — что-то такое и предполагала.

— Да, — уверенно кивнул я. — Любые колонизаторы могут либо задавить аборигенов тотальным беспределом, либо ассимилировать их в самих себя, либо самим ассимилироваться в среде туземцев. Или им придётся уйти, с откатом собственной мощи, влияния и силы экономики на столетия назад. И вот в этом моменте у вас не выработана стратегия.

— Как выработка этой стратегии СЕЙЧАС поможет освободить детей? — поставил вопрос ребром его превосходительство.

— Никак, — уверенно покачал я головой. — Вопрос, со стратегией это результат работы над допущенными ошибками. То, что надо делать ради долгосрочной перспективы. Если вы этого не осознаете, освобождение детей не принесёт стратегического результата кроме сиюминутного тактического успеха. И на этом уровне принятия решений я, к счастью или сожалению, не помощник. А потому просто обозначил, для понимания, что всё, что говорю, звенья одной цепи.

Все сидящие силовики согласно закивали. Момент понят, отлично. Идём дальше.

— Итак, сеньоры, вернусь к теории хищников.

Мы — хищники. Но при этом так себе в плане совокупных факторов: и не очень сильны, и не очень организованы, и друг с другом грызёмся. А потому на нашу территорию, в наш ареал, пришли другие хищники, возомнившие себя суперами, сверхами. Они злее нас. Они суровее нас. Способны на поступки, которые для нас табу. Они готовы рвать и метать, и смеются на нашу нерешительность, и главное неорганизованность перед их лицом. Стая волков может порвать медведя, но мы, сеньоры, волки-одиночки, рвущие добычу друг у друга, вместо чтобы коллективно мочить пришлого Гризли. Понятна аналогия?

— Предельно, — скупо кивнула королева, продолжающая внимательно изучать меня.

— И объединиться у нас нет перспектив. Силовики и кланы никогда не найдут общий язык. В контрразведке всегда будут «кроты», как и в разведке. И дать вражеским разведкам по сусалам проблематично, так как вызовет дипломатический скандал. Давайте смотреть объективно — при существующей парадигме мы не можем победить гадину в принципе! Всё, что можем, это точечно противостоять актам террора на низовом уровне, пытаясь ловить и нейтрализовывать исполнителей. Вершина же айсберга так и останется над водой. Менять парадигму никто не будет — я реалист и понимаю, что такое возможно только через гражданскую войну, и королевство к ней не готово. Следовательно, что?

— Что? — повторила улыбающаяся Алисия. — Создание разового механизма решения проблем, активируемого на постоянной основе? Всё как ты любишь?

Обожаю тётушку! Единственная тут знает меня, как облупленного.

— Именно! — назидательно поднял я вверх палец. — Нельзя победить системно, но мы можем… СИСТЕМНО внедрить в прошивку нашей системы власти нечто, что можно активировать в моменты её бессилия. И активировать всегда, в любой момент, когда над страной встают чёрные тучи. И для понимания, что именно нужно, предлагаю, сеньоры, закрыть глаза. Зажмуриться. Абстрагироваться. И посмотреть на наш с вами мир иначе. СОВСЕМ иначе!

Я подался вперёд, добавил в голос энергии.

— Предлагаю отринуть сковывающие нас моральные барьеры, понятия о добре и зле, и установить для себя новую систему координат. Где есть только наши ИНТЕРЕСЫ. Благополучие нас и наших людей, наших детей. И… Ничего более.

— Примерно этого я и ожидала! — расплылась в улыбке Алиса. — Пожалуйста, продолжай, Хуан, — махнула мне. — Я была активным сторонником дать тебе слово, хотя большинство не хотело терять время.

Королева поёжилась. Я в недоумении сузил глаза — она тоже не хотела? Может Каррерас не прав, и я не консорт, и не «наследник круче Фрейи»? Ладно, работаем. Продолжаю:

— Сеньоры, я хочу предложить вам на некоторое время выпустить в мир, на планету, в ареал, в котором мы живём, не просто сверххищника. А того, кого можно назвать абсолютом. Того, с кем без качественного изменения самих себя государства Земли не смогут справиться, так как этого не позволит им теперь уже их парадигма. Это будут не венерианские волки, объединившиеся в стаю против мишки; это будет древний мегалодон, перекусывающий пополам опасного, сверхопасного вражеского зубастого кита!

— С фантазией у тебя всё хорошо. — Это королева. — То есть, ты предлагаешь их… Уничтожить. Кого? Вражеские разведки? Под корень, не считаясь с дипломатическими осложнениями? Или устроить беспредел в диаспорах? Или совершить тотальную ядерную бомбардировку Европы, зачистив два миллиарда тамошнего населения?

— Фи, ваше величество! Как грубо! — картинно скривился я. — Зачем так пОшло? Уничтожать разведку — это то же, что рубить головы гидре. Тут же новые вырастут. Бороться с терроризмом то же самое — вместо одного борца со злом тут же встанет десять последователей. А тотальная бомбардировка это из области сюра, я буду считать, что вы так пошутили. Нет, я предлагаю их всех НАПУГАТЬ! — снова подался я вперёд, сделав большие глаза. — И разведки. И террористов. И то мясо в европейских, иранских, индийский и китайских гетто.

— Напугать террористов? Пф-ф-ф… — А это скептически покачал головой глава пятого управления.

— И напрасно, сеньор Гомес! — воскликнул я. — Я же говорю, мы должны отрешиться от морали.

Они — страшные? Зубастые? Отмороженные? Всесильные?

Значит, наш сверх должен стать ещё более страшным и ужасным!

Они совершают гадкие поступки?

А наш сверх должен совершить такие же в отношении них, только сильнее, гораздо сильнее! И злее. За гранью добра и зла.

Они считают себя отмороженными?

А мы покажем им, что они сущие дети в песочнице жизни, сеньоры. Мы должны показать им, что такое настоящий ад! Ад — вот что их ждёт, если сунутся на Венеру и начнут кошмарить венериан. И всё это совокупить с мягкой стратегией если не ассимиляции, то задабривания лояльных аборигенов — для контраста. Политика кнута и пряника, ничего умнее люди до сих пор не придумали. И только тогда, в комплексе, это сработает.

Мои глаза загорелись огнём, почувствовал, что пылаю изнутри, ибо всё, о чём говорю, о чём только что полчаса думал, наконец, накрыло. Я окунулся в это и прочувствовал, КАК надо делать. Не ЧТО делать, а КАК, с каким огнём в сердце.

— Мы научим их настоящему ужасу, сеньоры! — продолжал гореть пожар в моей душе. — Настоящей отмороженности, настоящей беспринципности! И глядя на наши дела, наши враги испугаются, содрогнутся… И свернут деструктивные проекты, по крайней мере на ближайшие десять лет, пока не сменятся поколения. Я не про мясо, я про серьёзных сеньоров, сидящих на территории Союза и Империи, и, возможно, России. Они — тоже цель удара, потому рад, что сеньор Борхес с нами — будет тяжело.

— Да уж, юный сеньор! — вздохнул глава МИДа, но на этом его комментарии закончились.

Я оглядел внимательно присутствующих и подвёл итог:

— Итак, я предлагаю создать временный институт абсолютного хищника, способного на любой поступок. На время проведения спецоперации этот абсолют будет обладать всей полнотой государственной власти, перевожу для тех, кто не понимает намёки — он станет выше королевы и Сената. Только в рамках проекта, но всё же. Никаких законов. Никаких подзаконных актов. Никакого судебного преследования. Все силы государства — на решение проблемы, от линии МИДа, до армии и флота, утюжащих Землю. Знаю, выгляжу в ваших глазах глупо, как некий юный романтик и властолюбец, но подчеркну, только в рамках проекта освобождения детей! Причём вы, сеньоры, все остаётесь на местах и претворяете в жизнь решения абсолюта, но ОТВЕТСТВЕННОСТЬ за них будет лежать не на вас.

— Не на вас персонально, — поправила улыбнувшаяся Сирена. — Хуан, правильно, абсолют — наш аватар? Аватар нашей коллективной власти и коллективной тебя поддержки. Ты — это все мы в едином лице.

— Именно, сеньора! — Я достал сигарету из пачки и отсалютовал ей. — С одной единственной поправкой. Вы НЕ МЕШАЕТЕ абсолюту. Никаких «передумал» или «передумала» в процессе реализации. Да — и я затоплю планету кровью, но решу поставленную задачу. Невзирая ни на какую реакцию кого бы то ни было. Нет — и я ухожу, дав все нужные подписки. Это ВАШЕ решение, ваш аватар. И, раз так, — я решил резать по живому, пока маза, — я не могу являться госслужащим — просто для вашей же подстраховки. А выполняю ваш ЗАКАЗ, как фрилансер, с соответствующей после выполнения оплатой.

— Переведи? — А это его превосходительство. — Про фрилансера. Несерьёзно звучит.

— Почему несерьёзно? — Я подкурил, затянулся, не чувствуя никотина. Передоз. А хочется ещё. — Я не могу быть чиновником — с чиновника всегда есть спрос, — начал раскладывать по полочкам. — Я не могу быть силовиком — ни генералом, ни полковником, ни даже сержантом. С военного тоже всегда есть спрос. Я могу быть только частным лицом, сеньор. Тем самым фрилансером. С которым ВЫ, сеньоры, обладающие властью, заключаете ряд. Договор. Я исполняю договор, и ухожу, и вы, точнее государство Венера в вашем лице, забываете о моём существовании, забываете, кто такой этот абсолют. Это просто аватара, без лица.

— Боишься что тебя после всего сделают козлом отпущения? — подала голос молчавшая до этого Мишель.

— Зная нашу королеву — да, — уверенно заявил я. — Боюсь.

Её величество побагровела, но ничего не сказала.

— Если мы примем это коллективное решение — она не станет так делать, — взяла на себя привычную функцию миротворца и громоотвода Сирена. — Но, Хуан, прежде, чем голосовать за тебя, нам нужен твой ПЛАН. В подробностях. Общие слова, что привёл, это здорово. Но слишком мало для понимания, на что мы подписываемся.

— Разумеется, сеньора, — расплылся в улыбке я и снова глубоко затянулся. — А ещё кофе сообразите?

* * *

— План прост, — начал я, дождавшись нового кофе. — Как всё гениальное.

Первое и самое главное: бойцы этого Мухариба — местные. А значит, у них здесь есть корни. Родные и близкие, те, кто им дороги. Я правильно понимаю, что группа, прилетевшая с Земли, которую вы курировали, была уничтожена в районе больницы двадцать два — сорок семь?

Переглядывания, а на некоторых лицах нешуточное удивление.

— Ты информированный юноша, — заинтересованно выдала её высочество, которая тётушка.

Лишь пожал на это плечами. Она продолжила:

— Как только получили информацию о том, что в городе действует ещё одна группа, из «спящих», сразу дали сигнал на уничтожение. Но опоздали — обе атаки пошли одновременно. Мы разгромили гадов на подъездах к Санта-Марте, так было легче всего избежать потерь, но вторая группа тем временем… — Тяжёлый вздох. — Скрыть попытались, чтобы не раздувать — ДВА нападения это система, в обществе могла начаться истерия.

Мысленно с этим согласился. Хоть тут молодцы.

— Значит, все идейные с Земли уничтожены, и у нас развязаны руки. — Я довольно улыбнулся. — А значит, теперь наша задача всего-навсего выявить их связи, определить личности и взять контрзаложников из членов их семей на Венере. Стена заложников из ИХ РОДНЫХ перед «тремя девятками», чтобы типчики даже рыпнуться не смогли. Знаете, как мотивирует такое? Скорее всего подействует не на всех, там найдутся и упоротые, но большинство уродов всё же должны быть адекватными, и после показательной казни чьей-нибудь мамы или сестры быстро найдут управу на своих неадекваш.

— Суровый ты парень! — усмехнулся сеньор Серхио. — А рука поднимется?

— А есть выбор? — пожал я плечами в ответ. — Там вообще-то пять сотен наших детей.

Повисла пауза. Присутствующие оценивали такой подход, но негатива ни у кого не увидел. Может зря боялся, и продавить получится?

Но тут планы начала рушить принцесса Алисия:

— Я промолчу про членов семей, как понимаю, это и есть та грязь, о которой ты говорил. Заложники на заложников. Но Хуан, чтобы определить связи, личности, родных, а после чтобы выловить всех выявленных, ибо думается мне, они давно уже в космопорте, нам нужны годы. Или божья воля. Первое тебе точно недоступно, но может ты дружишь с высшими силами?

— Или же нам нужна система «Оракул», — припечатал я и посмотрел на главу «трёшки». — Сеньор Рамос, я прошу доступа к управлению системой «Оракул». Через ваших специалистов, чтобы мои ничего не натворили, но работать будем по нашим алгоритмам.

За столом повисла тишина. Молчала даже принцесса Алисия. Наконец, сеньор глава управления информационной защиты прокашлялся и заявил:

— Хуан, спешу тебя огорчить, но данная система, действительно, не существует. Это и правда сказка, страшилка.

— Сеньор! — сузил я глаза, ибо генерал врал.

— Хуан, её НЕ СУЩЕСТВУЕТ! — повысил тот голос. Сурово рявкнул, но меня не проняло. — Её нет! Я смотрел твоё выступление на экзамене по ИС, но подтвержу, этой системы не существует!

— СЕНЬОР! — зарычал я и, кажется, от злости покраснел. — НА КОНУ НЕ ПРОСТО ЖИЗНИ ДЕТЕЙ!!! А будущее государства, мать вашу!

— Хуан! — перебила королева, поняв по моему виду, что отстать не получится. — Хуан, «Оракул» существует. Но эту систему НЕЛЬЗЯ запускать. Это один из пунктов договора с кланами. Можно, но только по обоюдному согласию всех основателей, а я абсолютно уверена, все будут против. Абсолютно все.

— Ваше величество, там ДЕТИ! — давил я. Вон оно как! А я всё думал, почему слухи есть, а следов работы такой вундервафли нет? Оказывается «договорняк», уступка кланам.

— Хуан, — спокойно парировала она, — зачем нам останавливать одну войну средством, из-за которого тут же начнётся другая, более серьёзная? Ты просто не понимаешь, ЧТО такое «Оракул» и какая там власть. Они начнут гражданскую войну, если мы только заикнёмся о её запуске. И твои пляски с уличными боями и шариковыми миномётами покажутся детским садом. Просто поверь, я НЕ МОГУ её запустить.

Я смотрел на неё, не зная, что сказать, она на меня. Ибо все мои фантазии зиждились на пресловутом оракуле. Системе, которой подошло бы название «всевышний». Которая видит всё, анализирует всё, что творится на планете, и может быстро дать любой ответ на любой вопрос. Система всеведения. Наконец, королева примирительно произнесла:

— Но ты сможешь СОЗДАТЬ упрощённый аналог этой системы под свои нужды. — Покровительственная улыбка.

Только теперь почувствовал, как облегчённо вздохнули все здесь сидящие. Кажется, я по незнанию затронул тему ОЧЕНЬ важного инструмента. И меня, слава богу, пронесло. Именно потому, что все поняли про незнание, что бил наугад, а детям такие финты простительны.

— Создать? — потянул я, пробуя слово на вкус.

Кивок.

— Я дам доступ ко ВСЕМ камерам в городе и на планете. Всем записям за последние… Ну, пусть будет полгода. Ваша задача — написать для них программы и найти мощности. Для абсолютного хищника это наверняка посильная проблема? — Снова улыбка, теперь с издевкой.

— Я могу воспользоваться местной связью? — сощурился я, прогоняя в голове варианты.

— Да. — Кивок. — Лови подключение.

— Кто дежурный? — Спросил я в ответ на раздавшийся заспанный голосок кого-то из взломщиков.

— Даниэль… Эй, а кто это? — Напряжение. Угу, секьюрити хренов.

— Командор. Отвечать чётко, по делу! — прикрикнул на него, чтоб не позорил перед сеньорами. — Не спать!

— Так не сплю я! — Пауза. Видно окончательно сбросил сон. Угу, на дворе полдень. — Чё за сигнал? Командор, ты не отображаешься!

— Правительственная связь, — успокоил я. — Я в кабинете королевы, и тебя слышат все члены совбеза.

Даниель после такого подобрался, голос стал чётким и бодрым.

— Дэн, анализ и экспресс-ответ, — продолжил я. — Что нужно для того, чтобы создать систему «Оракул»? Не всю, лишь аналог для выявления связей объектов по поведенческим и моторным алгоритмам, типа как мы писали во время марсианского дела. Камеры есть, записи есть.

— Ну так… — Взломщик ненадолго завис. — Мощности нужны. Да, мощности! Наши малыши такое не потянут.

— Где их взять?

— Командор, не пойму. Это дорогое оборудование, оно…

— Командор, это Солёный! — бодрый голосок второго взломщика. Видимо сменщик, или по делу зашёл. — Брат, я правильно понимаю, что для создания этой системы можно использовать ВСЁ?

— Да, — нехотя подтвердил я.

— Тогда слушай варианты. Первое — венерианский государственный. У них очень мощная машина в подвале. Самая мощная на планете, разве что у вояк есть круче, но я о них не знаю. Там очередь на расчёты за месяц, но если ты в кабинете королевы…

— Ещё? — О, молодец Солёный. Быстро соображает. А Дэну надо поспать, наверное. После того, как отпи… Побью его.

— Центр позиционирования планет, — продолжал Солёный. — Или Главный Институт Космических Исследований. У астрономов машины, рассчитывающие движение миллиардов галактик, чего им наши сто восемь миллионов населения!

— Принял. Составь список из десятка гражданских машин, кто ещё может помочь. Вояки не дадут. Ещё что? Протоколы, алгоритмы?

— Напишем, но нужны люди. По людям подумаем. Я правильно понимаю, это из-за того захвата, где дети?

— Парни, работайте над тем, что говорят! — зло одёрнул я. — Пока ещё ничего не ясно, я пробиваю варианты.

— Тогда найдём людей, командор. Сделаем. Но есть ещё компонент. Нужна мощная шина с азотным охлаждением. Это дорогая штуковина, они обычно под заказ делаются. Разве перехватим чей-то заказ.

— Кто производит?

— «Космические технологии Абанкуэйро», — «обрадовал» вклинившийся Даниель. — Шину подключаем к системе ГО под сотым метром, она на такое расчитана, там передача данных дай боже. Но от сетей военных нужно дотянуть кабель до «Берлоги». Или саму «Берлогу» переносить куда-то, но это минимум неделя.

— Как называется эта шина? Что спрашивать?

— ORX-13216-М, ласково «суперушечка», — подсказал Солёный.

— Хорошо, по шине решим. Пока начинайте думать над задачей, что потребуется и как сделать, и свистайте ребят. Объявляю мобилизацию.

— Есть!

— Сделаем! — с воодушевлением раздались бодрые голоса, в которых я услышал надежду. И гордость, что они тоже поработают над освобождением детей.

— Ваше величество, можно меня связать лично с Сэмюэлем Абанкуэйро? — поднял я взгляд на королеву, внимательно смотрящую за устроенным мною цирком. Также внимательно на меня смотрела и Фрейя, и все остальные. Сейчас нельзя облажаться — почувствовав настрой рвать и крушить, они поверят в меня. А если не вытяну с агрессией — зарубят и пойдут по плохому сценарию.

— Слушаю! — недовольный знакомый голос. — Кто это?

Ах да, связь и тут была без картинки.

— Хуан Шимановский, сеньор, — произнёс я.

— Через правительственную связь? — Удивление. Усмешка, но наигранная, главная эмоция всё же удивление.

— Сеньор, у меня пять с половиной сотен заложников, из которых почти пятьсот детей, потому давайте оставим за скобками наши… Взаимонедопонимания и поработаем на благо Венеры? Вы как?

Пауза. Видно, сеньор слишком охренел от свалившейся информации. Но всё же взял себя в руки и разложил информацию по полочкам.

— Ты там с какой стороны?

— Я — главный беспредельщик на этой планете. Абсолютный хищник. Кто, кроме меня? — Показная бравурная усмешка.

— Ну, с учётом их двух неудачных штурмов, может ты и прав. — Голос моего главного врага потеплел. — Чего надо? — А это уже грубо. Но я не повёлся. Сейчас сеньор не враг, и помогать будет.

— Шину ORX-13216-М, она же «суперушечка».

— Сколько?

— Пока не знаю, уточню. Думаю, несколько километров. Есть?

— Для ВАС — он выделил это слово, — найдём. Уточни сколько и пригоняй грузовики, я распоряжусь. Пока всё?

— Пока всё.

— Хорошо, жду. — Он рассоединился.

Я поднял на королеву и её ближников глаза, не в силах сдержать ликования.

— Мы найдём контакты. И сделаем стену контрзаложников.

— Хуан, — прости, я в данный момент руковожу операцией, — произнёс неизвестный мне и молчавший до этого сеньор, — но я общался с этим Мухарибом. Стена из контрзаложников остережёт их от резких импульсивных действий, но не освободит детей. Они не сдадутся. И не станут менять своих на наших.

— Пат! — произнесла её рыжее высочество. Это просто пат, Хуан.

— Но сейчас у нас нет и этого! — зло парировал я. — И я не сказал, что заложники — панацея. Это именно что средство заморозить ситуацию, не дать упырям убивать наших детей дальше. Это даст нам время подготовиться и найти решение по штурму.

— Космодром, Хуан, — произнесла Мишель. — Ты сам признал, что согласен с тем, что часть родственников террористов уже могла покинуть Венеру.

— Да, разумеется, — кивнул я. — Ваше величество, прошу ввести планетарный план «Железный купол».

— Хуан, но сейчас же не война! — нахмурилась королева.

— Ну и что? Более того, опираясь на систему ПКО, прошу принудительно завернуть назад, на Венеру, все пассажирские и дипломатические корабли, отбывшие за последние дни.

— Пассажирские? — пронеслось над столом.

— Дипломатические? — Это сеньор Борхес.

— Да, всё так. С этой минуты никто из гражданских не должен покинуть планету. Ни один корабль в принципе.

— Это… Убытки! — Сеньор Серхио был в растерянности. — Хуан, ты понимаешь, КАКИЕ это убытки?

— Так вам надо спасать планету, или нет? — поставил я ребром. — Грузовые корабли вернуть сложнее, прошу задействовать силы первой, второй и третьей эскадры для того, чтобы догнать и проверить все грузовики силами ВКФ на наличие безбилетников. Но все пассажиры, вылетевшие в пределах десяти дней назад, должны вернуться. Под угрозой уничтожения лазерами с лапут.

— Сильно! — констатировала Сирена. — Лей, а мне, пожалуй, начинает нравиться этот план.

— Убытки понесут Союз, Империя и наши кланы, — продолжил умасливать я. — Первым двум так и надо — уверен, они замазаны. Пусть сами решают со своим бизнесом этот вопрос. Последние же переживут. Заодно подумают, как выводить на площадь перед дворцом и Сенатом своих молодчиков во время спецоперации, когда всё на волоске.

— Лей, я за! — поднял руку сеньор Серхио. Давно мы не организовывали таких встрясок. Парень прав, если мы хотим выглядеть сильными — лучшего шага не придумаешь. И всё за чужой счёт.

— Продолжай, Хуан. — Отмашка королевы: «Я подумаю».

— Далее самое сложное. Нам нужно время для реализации поиска контрзаложников. И пока мы ищем, уроды начнут истреблять детей. И судя по тому, что я видел в новостях и в блогах, у этой падали не просто связь с внешним миром. Им помогает кто-то, тут же сливающий в нашу медиасеть самую горячую информацию. Соответственно и о наших телодвижениях сеньоры упыри также узнают. Сеньор, как вас там? — обратился я к командующему операцией на данный момент.

— Лопес, сеньор Шимановский, — ответил вояка. — Полковник Лопес.

Понятно. Настоящие имя и звание мне знать не следует. Ладно, оно и не нужно.

— Сеньор полковник, вы выяснили откуда утечка? Вы же наверняка перекрыли все информационные каналы?

Сеньор посмотрел на королеву, и та разрешающе кивнула. После чего Лопес повернулся ко мне и обстоятельно доложил:

— Хуан, можно так? — Я кивнул. — Мы всё сделали согласно протоколу. Здание изолировано. Но да, у них есть связь, и наши яйцеголовые не знают, ни откуда, ни как обрубить. Мы считаем, их курирует кто-то из посольства, имперского или союзного, люди не глупее нас, но пока не знаем, кто и как.

— Возможно речь о дырах в системе, типа нашего сигнала «нулевой тревоги» — подала голос Фрейя. — Мам, он знает об этих дырах! — на грозные глаза королевы.

— Получается, они могут передавать сигнал наружу через наши же лазейки… И мы ничего не сможем сделать, чтоб помешать? — констатировал я.

— Нет, Хуан, — уверенно покачала головой Сирена. — Мы пытались. Пока не получается. А ты думаешь отчего тут такая паника? Мы два штурма просрали из-за того, что не смогли удержать в тайне подготовку.

— Отставить панику… — прошептал я, нахмурился, и жёстко выдавил:

— Тогда план «Б». Если мы не можем загасить их сигнал — значит, разыграем театрализованное представление. А именно, сеньоры террористы должны лишиться того, с кем могут обсуждать условия и кому угрожать начать убивать заложников. Они могут грозить сколько угодно хоть в прямом эфире, но сами должны понимать, что противная сторона их не слышит. Там некому принимать решения! А значит и смысла убивать не будет.

— Хуан, переведи? — А это Алисия.

— Я говорю, мы должны разыграть карту с мнимым государственным переворотом в стране. Силовикам не до них, не до их детского сада, у них в городе мехи и танки — пришли королеву свергать. Мы имитируем анархию и безвластие в стране. Да, напугаем этим обывателей, которые и так на нервах. Да, прекратим в стране на ближайшую неделю всю творческую деятельность и на время закроем часть сферы обслуживания. Но во-первых, дезориентируем террористов, во-вторых, их кураторов, и их также сможем попытаться вычислить, и в-третьих, самое главное, выиграем драгоценное время.

— Играть — так играть? — понимающе растянулись губы Сирены.

— Да. Идём ва-банк, олл-ин. Королева недовольна захватом младшей школы, и ещё более — штурмом. Подозревает, что силовики специально «слили» его ради того, чтобы ударить по ней. И не надо про погибших скорпионов — кого гибель бойцов когда останавливала? И бьёт на упреждение, отстраняя руководство операцией, а заодно отправляя в отставку все силовые ведомства и вводя в столицу армию, включая две марсианские дивизии, которые будут защищать Золотой дворец.

Ошарашенный взгляд Фрейи — та даже рот раскрыла. «Пластмассовый» — королевы, смотрящей в одну точку. Разная степень охренения на лицах всех силовиков за столом. И улыбающиеся Мишель и Алиса, понимающие, что на планете, наконец, настали весёлые времена с играми с крупными ставками.

— Фактическое руководство останется за «отстранёнными» должностными лицами! — внёс поправку мыслящий быстрее всех сеньор Серхио. А может он чуть лучше меня знал и был готов. — Это создаст ряд трудностей на направлениях, не связанных с операцией. Хуан, у нас, чтобы ты понимал, хватает и других серьёзных вопросов кроме захвата. Но в целом, думаю, шаг интересный, должно получиться — Он перевёл взгляд на королеву. — Вопрос в медийной накачке всего этого. Мало отставить правительство, нужно ещё и грамотно отставку подать.

— Медийную сторону беру на себя! — отрезал я. — Конечно, с опорой на специалистов Сирены, — кивнул сеньоре Морган. — Но мне нужно будет с ними встретиться.

— Не проблема, решим, — кивнула в ответ она. — Ну, Хуан!..

— Значит, перекрываем небо, — начала перечислять королева. — Возвращаем все корабли, какие можно, кроме многотонных рудовозов, которые технически вернуть не получится, а остальные досматриваем абордажной командой. Имитируем отставку силового блока и правительственный кризис. Плюём на биржу, на торги, на убытки государства. Имитируем военный переворот в стране… Чтобы выиграть время, найти контрзаложников для террористов…

— А также решение, как именно лучше штурмовать эту цитадель, — закончил я. — Сейчас военные вряд ли что-то смогут предложить — нет времени. Но если сесть и подумать, наверняка изобретём какую-нибудь вундервафлю, способную пробиться к террористам даже через такие стены. Нет ничего невозможного.

— А если военные и сапёры не найдут способ взять «три девятки» штурмом? — осадил сеньор Серхио.

Я невинно пожал плечами.

— Меня будут рвать на части первого. Убежать не получится. Но я готов идти до конца. Вопрос за вами — что вы готовы поставить на кон?

— Хуан, дай мне двадцать минут, — произнесла королева. — Сеньоры, прошу покинуть кабинет, сбор через полчаса. Серхио, Фрейя, Алиса — останьтесь.

Я поднялся и вместе со всеми сеньорами вышел в приёмную, где был установлен отдельный столик с лёгкими закусками.

* * *

— Кто это? — Адриано был недоволен. Очень недоволен!

— Шимановский.

— А, Хуанито! — фыркнул он. Он всё ещё меня не любил. — Чего надо?

— Адриано, слушай меня внимательно… ВНИМАТЕЛЬНО МАТЬ ТВОЮ СЛУШАЙ! — заорал я, ибо абонент пытался аеребить. — Два раза говорить не буду.

Тишина. Обалдение от напора. Я продолжил:

— Это — правительственная связь. Не могу говорить многое, скажу очень коротко. Сейчас ты едешь по указанному мною адресу и забираешь у ожидающих там ангелов Сибиллу.

— Хуан, я…

— Заткнись! — одёрнул я. — Хочешь — сам езжай. Нет — охрану пошли. Ты забираешь девочку к себе, потому, что ты её знаешь, она доверяет тебе — она и правда о тебе очень высокого мнения. После чего отвозишь к себе домой, и Сиби живёт у тебя, в твоём защищённом ото всех невзгод особняке, пока всё не закончится.

— Что «всё» не закончится? — не понял он. Счастливый!

— «Всё», я же сказал. — Я был само красноречие.

— А…

— Ей нельзя во дворец. Просто нельзя, — признал я. — А кроме ангелов Веласкесов, защитить её сможешь только ты, наследник четвёртой по мощи местной корпорации и основатель. Андрюша, давай, не выпендривайся! Речь о жизни человека. Услуга за услугу.

— А… Ты? — всё же спросил он. — Может всё же сам её защитишь? Не будешь нас подставлять?

— Мог бы — сделал. — По больному бьёт, сволочь. — Но я не могу. Не сейчас. И попросить больше некого. Ладно, спасибо за понимание, мне пора.

Рассоединился, после чего по обычному коммутатору скинул адрес Бэль. Приказ Сиби собираться и ждать внизу скинул пару минут назад.

На настенном экране во всю ширь вихри показывали королеву, выступающую на экстренно, буквально за час собранной пресс-конференции. Выглядела та уставшей и осунувшейся, гримёры смогли лишь немного подправить ей внешность. Приказал искину добавить звука:

— Таким образом, в связи с полной некомпетентностью силовых служб, приказываю следующее.

Первое. Объявляю ввод протокола «Железный купол», включая полный запрет на покидание планеты для всех категорий граждан и иностранцев до окончания расследования. Все космические станции переходят в режим консервации, все пассажиры отзываются на поверхность до особого разрешения. Также этот запрет касается и сотрудников дипломатических корпусов иностранных держав.

Второе. Все корабли, отбывшие с планеты в течение десяти последних дней, должны вернуться на Венеру, кроме некоторых, которые пройдут дополнительный досмотр силами ВКФ. Каждый из отчаливших кораблей получит персональные указания от диспетчера сферы ПКО, которые требуется неукоснительно соблюдать.

Третье. В связи с некомпетентностью, с этой минуты отправляются в отставку главы следующих силовых структур и ведомств:…

…Четвёртое. На период расследования деструктивной деятельности среди сотрудников силовых служб, для обеспечения порядка в столице, приказываю ввести в город войска, в том числе прошу поддержки у десантных сил Марсианской республики в рамках договора о взаимопомощи Космического Альянса.

Пятое…

— Хуан, ты уверен, что это ТО, что тебе нужно? — усмехнулась королева, отвалившись в кресле, выслушав мою цену. То, что я попросил за намечающийся фриланс.

— Да, ваше величество, — не мигая произнёс я.

— Во дура-ак! — схватилась за голову сидящая на своём месте Фрейя. Остальные пересели поближе, включая меня.

— Ты понимаешь, что это дорога в один конец? За такие суммы они тебя прикончат? — попыталась вразумить Сирена.

— А то! — Я широко улыбнулся. — Я готов рискнуть, сеньора. Ваше величество?

— С учётом того, что эта просьба мне ничего не стоит, но ты можешь заупрямиться… — Королева тяжело вздохнула. — Ты лишаешь меня выбора. А я не хочу тебя терять.

— Я вообще могу не дожить до окончания! — парировал я и усмехнулся. — Вы можете «передумать» раньше. И «слить» меня недовольным блокадой планеты. Я просто не доживу до запуска собственного бизнеса.

— Хуан, прошу, не надо так! — вспыхнула она. — Если я сказала, что готова — я готова! — Она встала, одёрнула платье и в гневе прошлась по кабинету, успокаивая расшатанные нервы. — Я готова подписаться на этот проект, как не понимаешь! По настоящему готова, в трезвом уме и доброй памяти. Подумала, что ты прав, сукин сын. Планета застоялась. Мы хищники, но мы слабы, наши зубы повылезали и челюсти неисправны. Над нами и правда смеются на Земле, считая ленивыми. Это болото пора встряхнуть. А заодно показать «партнёрам», где и как сильно мы их вертели.

Села.

— Хорошо, Хуан. Я даю добро на операцию «Абсолютный хищник». Ты — наёмник-фрилансер, и для всех твоя личность засекречена. Абсолютно для всех ты будешь проходить по ключевому позывному. И тут предлагаю вновь самореализоваться твоей фантазии.

— Мегалодон, сеньора. — Я коварно усмехнулся, вспоминая Алексея и нашу свиданку. — Хочу быть Мегалодоном. И я не подведу. Потому, что это — моя планета! — ударил кулаком в грудь.

— Ну, раз решили, тогда богом! — выдохнул за всех сеньор Серхио, а её рыжее высочество лишь обалдело кивнула.

— Пойду созывать пресс-конференцию, — завершила заседание Сирена. — Хуан, из дворца ни ногой! Ты фрилансер, но отныне ты мобилизован.

Я поднялся и улыбнулся. Самая масштабная операция клана Веласкес после Второй Марсианской войны началась.

Июль 2022

Content

Сергей Кусков
Фрилансер. Абсолютный хищник

Пролог

Глава 1. Фрилансер

Глава 2. Большие планы

Глава 3. Чудовище

Глава 4. Соломинка

Глава 5. Резервная наследница

Глава 6. Кадавр

Глава 7. Стратегическая пауза

Глава 8. Бизнес-план

Глава 9. Подстава подставы или о Высокой Литературе

Глава 10. Маленький гигант Большого Покера (часть 1)

Глава 11. Маленький гигант Большого Покера (продолжение)

Глава 12. Битва титанов или большое сражение с маленькими последствиями

Глава 13. Битва титанов или большое сражение с маленькими последствиями (продолжение)

Глава 14. Захват

Глава 15. Абсолютный хищник

Глава 16. Абсолютный хищник (продолжение)