Сергей Кусков

Фрилансер. Битва за ареал

Глава 1. Gallus in suo sterquilinio plurimum potest[1]

Жива. Пока жива. Сейчас уже в больнице. В военно-медицинской академии, под немыслимым количеством колец охраны. Фрейя на взводе, не может даже сидеть на месте. Постоянно звонит Изабелла — они там с Эдуардо с ума сходят. Сёстры и брат в основном разговаривают друг с другом, не до меня им, я просто нахожусь в одном помещении и как могу морально поддерживаю. В больнице дежурит сеньор Серхио, сказал Фрейе, что ей там не место. Не умирает пока мама, но состояние тяжёлое. Раз ей там не место — значит в ближайшее время королева не умрёт, а следовательно, в приоритете безопасность. Вдруг какой-либо мудак в её посещение взорвёт… Да что там палату, крыло больницы, например! Ничему не удивлюсь. И вместе с королевой уничтожит Фрейю? Одним махом? Нет, задача её высочества сейчас оперативно наладить управление государством, и тут наметились большие проблемы.

— Нет, её высочество сейчас занята, смогу соединить только через несколько минут. — Фрейя вышла в соседнее помещение — поговорить с братом и сестрой. В гостиной, в которой мы расположились, устроив импровизированный штаб, была охрана, в уголке сидела лично Железная Сеньора (его превосходительство бросил её сюда для усиления и поддержания порядка), иногда забегала Сирена — она вся в мыле, что-то ищет, копает, но судя по виду, пока успехи так себе. И к нам прикомандировали двоих девочек и мальчика из команды её величества, типа секретарей или помощников — осуществлять связь с внешним миром. Мальчиком и девочками командовал Марко, личный секретарь её величества, вопросов в плане допуска к ним не было, и я видел, в целом помощь от них получалась незаметная, но существенная. Можно было бы засесть в королевском кабинете, но пока что сама мысль об этом у Фрейи вызвала оторопь. Как будто если сядем там, сглазим, и её матери станет хуже! Впрочем, пока поток информации был так себе, и мы справлялись.

— Нет, сеньор Мухабаев, правда не могу, — отбивалась от кого-то девочка, названная мною «синей» — за цвет камней в поясе на стандартной деловой форменной юбке. Вторую про себя назвал «красной» — за каёмку на сумочке (это не дамская сумочка, там внутри тактический планшет и ещё какая-то важная для их работы хрень), а парня «золотым» — за цвет бросающихся в глаза запонок. — Её высочества и правда сейчас нет в помещении, и охрана к ней не пустит. Но я могу связать вас с сеньором Шимановским. У него в последнее время достаточно влияния на её высочество, он доверенный человек её величества, возможно, он сможет сделать больше меня.

Пауза, и уже мне:

— Сеньор, генерал Мухабаев, вооружённые силы Альянса. На какую линию сбросить вызов?

— Четвёртую. — Я активировал связь. Этот канал не по правительственной, по внутренней дворцовой связи (ангельская — её часть, как бы автономное подразделение внутри общей системы), а потому там можно видеть и переключать иконки.

— Ильхам Шамилевич, добрый день! — стараясь унять волнение, поприветствовал я. Кто это такой? Конечно, знал. Как можно не знать человека, возглавляющего две марсианские дивизии, расквартированные у столицы? О нём знал даже я-Ваня, сдающий экзамены, и тем более его досье прочитал лидер «Цитадели» Командор, организующий на планете шахматную партию с сеньорами, поддерживающими националистов Этой Стороны. Ну, и тем более его досье обязан знать фрилансер, взявший заказ на пересборку системы безопасности планеты — его дивизии вошли в город первыми, и старт к вводу войск дал как раз я.

— Здравствуй, Хуан, — довольно, но собранно произнёс сухой брутальный баритон на том конце. — Рад знакомству. Жаль только, что оно происходит в таких обстоятельствах.

— Я настолько известная личность? — Я не удержался и усмехнулся я, сбиваясь с темы.

— Не скромничай, — поддел голос. — Многие помнят твоё выступление на суде, ты не пользуешься всеобщей любовью Марса. Но кто надо помнит и Вальпургиеву ночь, и некоторые другие акции. А совсем узкий, но ответственный круг лиц знает про «Южный крест». Так что давай сразу работать в полном контакте, не присматриваясь друг к другу и не проверяя друг друга на вшивость и уровень допуска?

Дельное замечание.

— Я вас слушаю, сеньор, — посуровел я.

— Только что в войска пошёл приказ на вывод наших сил из города, — огорошил он.

— Источник приказа? — «А вот теперь можете впадать в панику». Как в том анекдоте, блин!

— Министр обороны Венеры. И он в праве — сейчас угрозы для населения нет. Единственные террористы в городе плотно изолированы. И ещё, по моим каналам есть информация, что также им выпущен приказ об отмене протокола «Железный купол». Но, как понимаю, этот вопрос уже не в юрисдикции одного лишь сеньора Бруно.

— Но войска — в его… — забарабанил я пальцами по подлокотнику.

— Разумеется. Кроме союзных сил, армии Альянса. Которая в данный момент представлена восемью марсианскими дивизиями, из которых две — в столице, а остальные распиханы по планете, привыкать к гравитации и готовиться к погрузке для вылета на Землю.

— М-да, — потянул я.

— Формально я могу не подчиняться, он руководит только армией собственно Венеры. Но в мирное время мне нужно обоснование. Международные силы выше планетарных армий, и по ним не ясно. Кто в данный момент является командующим объединённой армии Альянса? Кому я подчиняюсь? Нужен чёткий приказ. Иначе, в отсутствии военного положения, они додавят.

— А в данный момент приказа о главкоме союзных сил разве нет? — А вот тут я удивился. Что, Лея не предусмотрела такое? Да ладно!

— Если бы был — я бы не звонил, — с угадываемым ехидством бросил марсианский генерал.

— Я ещё не очень хорошо ориентируюсь в бумажной казуистике, помогите сориентироваться, — попросил я. — Главкома международных войск, в которые должны входить войска Венеры, должен назначить кто? Только королева? Или просто первое лицо государства, например, наследная принцесса?

На том конце послышался тяжёлый вздох.

— Если честно, я сам не ас. Но если издаст принцесса — подчинюсь. Да, нужны две подписи, вашего первого лица и нашего президента, с последним всё оговорено, он в ожидании.

— Я смогу выбить приказ, но вот передать вам в подчинение венерианские войска уже нет. Тут только королева решает, без вариантов. И сеньоры этим воспользуются.

— Да и плевать! — весело усмехнулся он. — Договор Альянса о вооружённых силах в приоритете над национальным законодательством. Наоборот, пока под моим началом находятся только силы Марсианской республики, я могу подтереться приказами Тобиаса Бруно, а он мне ничего сделать не сможет, так как не на кого под моим командованием давить.

Так, погружение. Думай, Ваня, думай! Интуиция не подвела, на планете начинается звиздец. Начинается спонтанно, это не целенаправленный переворот — в королеву НЕ стреляли. Это было не покушение — сеньор Серхио это гарантировал. Но они пользуются моментом, значит у них всё было готово. И раз они начали — пойдут до конца. Да, сейчас пока ещё все бегают, схватившись за голову, вздыхая, что там с королевой, пока всё богообразно и никто не собирается нарушать законы, но уже сейчас стелят соломку на завтра, когда все законы и правила работать перестанут. Главное не обмануться мнимым спокойствием на планете, а начать действовать зеркально, подстилая соломки уже себе, своим.

Всё, вышел из ускорения в нормальное восприятие. Решение принял. Я — Мегалодон, призванный на время для стабилизации власти. А это автоматически означает, что я не просто будущий консорт, а специалист-фрилансер, участвующий в игре. Специалист не опытный, играть на ТАКОМ уровне не приходилось, но, блин, когда-то же надо начинать учиться!

— Значит, сеньор Мухабаев, я буду говорить, это очень важно! — обратился я к генералу, вложив в голос всю серьёзность. — Если вы согласны — скажите, буду рвать жилы по этому варианту. Если обстоятельства выше вас — тоже скажите, будем думать что-то другое.

— Весь внимание, Хуан, — заинтересовался он.

— Гарантирую, её высочество издаст указ о формировании сил Альянса, и назначит вас временным главкомом… Или господина Ноговицина — уточню этот момент. Но для этого нужно время, которого нет. Потому прошу авансом мне сейчас подчиниться и выполнить следующие распоряжения, как будто ваше назначение уже подписано.

— Так-так? — удивлённо потянул сеньор, и я чувствовал, что ему весело. Угу, приказы отдаёт не Фрейя, Я!!! И я ГАРАНТИРУЮ!!! О как!

Плевать. Выбраться из задницы важнее, главное — он всё прекрасно понял. Я перешёл к собственно распоряжению:

— От имени её высочества, я приказываю все введённые в город войска Альянса стянуть к Золотому дворцу и окружающим куполам. Если придётся полностью оставить казармы и места базирования, склады и боеприпасы, без охраны, — оставляйте. И стягивайте личный состав сюда. Нам главное пережить ближайшие дни. Даже если склады «отожмут» и разграбят, потом решим этот вопрос. Во дворце достаточно запчастей для мелкого ремонта, боеприпасов вашего калибра, обмундирования, скафов еды и воздуха для людей. Ваша задача — удержать дворец, что бы ни случилось на Венере далее.

— Вас понял, сеньор Шимановский. — Голос усталый, генерал понял, в какую задницу втягивают его обстоятельства. Он как бы понимал это, звоня сюда, но надеялся, что ошибся. Или что мы сдадимся, лапки кверху, и его работа не понадобится. — Вас понял, стягиваю все наличные силы ко дворцу. Не затягивайте с назначением!

Я разъединился, смахнул визор и увидел, что все присутствующие в комнате смотрят на меня. Включая как-то незаметно вошедшую Фрейю.

— Распоряжаешься войсками на моей планете? — Глаза её налились свинцом, но не сильно. Ибо тревога лежала на другой чаше весов, и, скажем так, пережимала любые вопросы пополхновения на святое. Она понимала, что всё слишком серьёзно, чтобы сейчас устраивать концерты и ставить некоторых наглых камрадов на место.

— Фрей, слушай внимательно, — сразу перешёл к делу я. — Счёт идёт на минуты. Какая-то падла дала Бруно команду на вывод войск из города, и он издал этот приказ, и уже доводит до сведения командиров. Считайте меня параноиком, но нам нужно готовиться к захвату дворца. Да, я ПОПРОСИЛ генерала Мухабаева втянуть сюда обе его дивизии. О чём тебе прямо сейчас нужно написать официальный приказ.

— М-мать! — ругнулась она, только чуть-чуть жёстче. — Глава государства Венеры прячется за марсианские штыки? Пипец!

— Хуан, а ты уверен в том, что марсиане нас не предадут? — спросила мрачная Гарсия.

— После «Меридиана» и бойни их болельщиков у эстакады, склоняюсь к мысли, что не должны. Хотя на сто процентов нет уверенности. В любом случае, нам нужны эти штыки. Унас есть под ружьём «Братство», которому я уже приказал стягиваться к куполу захваченной школы, это полторы тысячи человек, но у них только лёгкое вооружение. Да и у захваченной школы они нужнее — ожидаю там провокации.

— Фрей, срочно пиши! — это она повернулась, сверкая глаза, к Мышонку. — У меня есть свой канал связи с Ноговицыным, решу вопрос оперативно, но нужна официальная бумага.

— Насколько легитимна моя подпись? Я пока не являюсь официально признанной главой государства? — спросила Фрейя, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Кто у нас юридические тонкости должен знать? — выгнул я бровь. Наследница, и не знает такое?

— Я не вникала нюансы этого договора, — растерянно покачала она головой. — Хуан, у меня было чем заниматься. Это направление лежало чётко под мамой, никто туда не допускался.

— Пока марсиане готовы делать вид, что твоя подпись имеет значение, — сформулировал умную мысль я, — они будут этот вид делать. Пока МЫ нужны марсианам — мы получим мехи и танки. Главное с ними не поссориться из-за ерунды, пока на остальное плевать. Лучше скажите, как осадить этого сеньора Бруно? Кто может отдавать ему приказы? Генштаб?

— Прошу прощёния, — поднял руку «золотой», — в данный момент только королева. Её высочество, чтобы отдавать приказ армии, должна быть признана первым лицом государства парламентом. Не обязательно королевой, но парламент может передать ей временные полномочия первого лица в связи с временной нетрудостпособностью текущего.

— М-да! — вздохнул я и заходил по гостиной. — Сеньора Гарсия, есть чем надавить на министра обороны? И на премьер-министра?

— Чем — есть, — грустно усмехнулась Железная Сеньора. — Вот только СЕЙЧАС, Хуан, они ничего не боятся. А личное уничтожение…В данный момент невозможно. Их слишком хорошо охраняют, и когда мои девочки нападут — они раздуют, какие мы плохие и кровавые тираны, неугодных убиваем без суда и следствия. И нас надо низложить. И вся планета с этим согласится.

«Нас» — это, видимо, правящую династию. Вместе с монархической формой правления.

Фрейя тем временем за столом расположенного тут терминала что-то строчила, от руки. Размашистая подпись, и протянула листок Гарсия:

— Тётя Елена, это нужно срочно переслать Стрелку на согласование! И когда дождёмся подтверждения, — а это «красной», которая больше вилась рядом с нею, как «синяя» ближе ко мне, — сразу опубликовать. Сможем?

— Сможем, — кивнула девушка.

— Давай, сейчас отправлю. Ждите здесь! — Гарсия забрала листок и пошла к выходу.

Фрейя вздохнула, подошла ко мне, присела рядом:

— Хуан, мне страшно. Что они задумали?

— Переворот, что ещё? — пожал я плечами. — Радует то, что они хоть и владеют инициативой, но партию разыгрывают исходя из обстоятельств, подстраиваются под них. Это даёт надежду переиграть сеньоров. Если это не было покушением, то они просто потянули рычаги давно заготовленных проектов, но отнюдь не организовывали процесс с нуля. Они жертвы обстоятельств, как и мы, просто ПОКА у них лучше позиция на доске.

— Опять шахматы? — усмехнулась она. — Как весной?

— Пожалуй, нет, — уверенно замотал я головой. — Время шахмат прошло. Сейчас будет грызня без правил. Битва хищников за обладание Венерой, нашим общим ареалом. Мы или они. Когти, зубы, предательские удары — сейчас всем будет плевать на законы и моральные принципы. Это и хорошо, расширяет нам функционал, но и плохо, им отсутствие правил тоже развязывает руки.

— И кто же победит, раз так всё сложно? — А это стоящая недалеко и всё слышащая Оливия. Мы относимся с пониманием, что она суёт носик в то, что выше её уровня, ангелы для правящей династии всегда были больше, чем охраной. А потому я пояснил:

— Тот, кто более отморожен, чем противник. Кто готов на поступки, которые его противника будут шокировать. Ничего не поменялось, ваше высочество. У нас снова битва за ареал, и снова по тем же, что и ранее, правилам.

Фрейя вдруг вздрогнула, замерла. Произнесла:

— Да, я. Нет, состояние её величества стабильно, но она пока не в сознании. — После чего перевела на меня измученный взгляд.

— Секундочку, сейчас переключу вас на своего помощника. Это человек, получивший полномочия от Совета безопасности. Его права и полномочия подтверждены мамой и не нуждаются в пересмотре. — Мне. — Хуан, «Сигма».

— Понял, давай на третью линию. — Гадство! Как же хочется долбануть по городу ядрён-батоном! У МЕНЯ больше полномочий, чем у наследной принцессы! Мать-мать-мать!..

— Мегалодон на связи, — активировал я линию, когда иконка загорелась.

— Сеньор Мегалодон, кафрег Альварес, оперативный дежурный станции «Сигма».

— Рад услышаться, кафрег! — искренне поприветствовал я — знакомый голос. — Снова попал на вашу смену?

— Наша вахта закончится через неделю, у нас своеобразные смены, — пояснил он. — Есть вероятность, что мы ещё не раз ещё пообщаемся. — В голосе тревога, не ирония. — Поэтому и пытаюсь вызвать лицо, имеющее достаточный допуск, чтобы заменить королеву.

— Понял, кафрег. Не знал нюансов вашей службы. Я наземная крыса, а не космофлотовец.

На этом о погоде закончили.

— Слушаю, Альварес?

— Сеньор, из министерства обороны поступил приказ о снятии протокола «Железный купол». И насколько я знаю, на некоторых космодромах начата проверка лифтов на летающие острова — после подтверждения они должны мочь принять пассажиров.

— Но вы, как понимаю, не подчиняетесь министерству обороны.

— Так точно. МЫ не подчиняемся. — Имелась в виду станция «Сигма» в целом. — С вводом протокола «Абсолютный хищник» мы подчиняемся тебе и королеве, ваши приказы в приоритете.

— А штаб ВКФ?

Заминка. Мягкая формулировка:

— Они могут неофициально надавить на нас, так как мы часть ВКФ. Но фактически «Сигма» — независимый летающий остров, и при конфликте приказов можем уйти в автономный полёт, исчезнув с радаров и планшетов даже тех служб, которые знают, где мы в данный момент.

— При этом штаб ВКФ может… отключить вас? Питание там? Или, скажем, заблокировать ваши приказы, которые идут в систему от вас? Чтобы вы не могли вертеть системой обороны Венеры и в сферой ПКО?

Пауза. Альварес думал. Он решал свою судьбу, судьбу карьеры. Нет, поскольку он выполнял приказ согласно последнего активированного протокола, то в случае победы заговорщиков его и его людей не накажут. Но выпрут на пенсию без права восстановления в силовых структурах. Но в случае возвращения её величества, он станет героем, поддержавшим Веласкесов, когда весь мир и штаб ВКФ были против.

— Они могут заблокировать наши управляющие сигналы, но не сразу, — произнёс дежурный. — Не быстро. Система продумана и продублирована много раз, думаю, как раз из расчёта на подобный случай. Чтобы отключить нас от контуров управления, придётся отключать все системы, управляющие околоземным пространством, все пассажирские и грузовые станции, все лапуты и летающие заводы, и всем этим управлять вручную. Это адова работа. Но в автономке, на ручном управлении, они могут постепенно, объект за объектом, перекодировать каждый требуемый объект, отключив в щитах выходы от нашего контура. Этих систем очень много, потому думаю, чего-то нас лишат, но в целом будем полезны. Если вы не затяните там на месяц-два, конечно.

— Я тоже надеюсь, что не затянем на столько, — хмыкнул я в ответ. — Хорошо, кафрег Альварес, слушай последнее распоряжение.

Задумался — теперь уже я решал свою судьбу. Но, приняв решение, продолжил с новой силой:

— Первое. В случае получения приказа из штаба ВКФ о снятии протокола «Железный купол», не отвечая на запрос штаба, перейти в автономный режим и уйти со всех радаров и следящих устройств в средние слои атмосферы.

— Принято, — отчитался оперативный.

Второе. Поддерживать все текущие протоколы. В случае попыток прорыва любого транспорта с поверхности на орбиту, уничтожать имеющимися под рукой средствами летательные аппараты нарушителей. Думаю, они вначале попробуют отправить на орбиту беспилотные грузовики — посмотреть, как вы отреагируете. Всё время автономного полёта и действия протокола «Абсолютный хищник», на связь со штабом ВКФ выходить запрещаю. Каким бы ни были команды штаба, следовать им запрещаю. Держать связь напрямую со мной, а также… Фрей, какой у тебя позывной в системе правительственной связи? — Это Мышонку, поставив линию на паузу.

— Лесная королева… — обалдело хлопнула глазами высочество.

— Да йо… — Усмехнулся. Весело Веласкесы живут! — Альварес, третье. На случай, если я не доступен, назначаю абонента с позывным «Лесная королева» своим полномочным представителем со всеми доступными мне правами.

— Понял, Мегалодон.

— Поддерживать «Железный купол» всеми доступными средствами! От этого зависит судьба всей Венеры. И четвёртое. Прошу обновить список кораблей, не подчинившихся протоколу, и дать развёрнутую информацию, кто в зоне поражения, с кем что мы сожжем сделать, и сколько у нас для этого времени. Отчёт прошу прислать в развёрнутом виде, в виде таблицы.

— Задачу понял, Мегалодон.

— Отлично. Выполняйте. — Отключился.

— Что там по кораблям? — нахмурилась Фрейя. Её даже не так задело, что ОНА назначена моим заместителем. А не я назначил себя её. Я подумал об этом, но не стал. Во-первых, я уже в теме многих процессов, а ей вникать. Во-вторых, а существует ли вообще такая фишка, как назначение кого-то выше себя? Нет, корабли её интересовали больше.

Я в ответ мило улыбнулся. Ибо задумал шалость, которую могу провернуть только пока королевы нет. Ох, напрасно мусорный король Мальдини на меня орал! Я ж не злопамятный, помните? Правда, приберегу пока этот козырь — ибо некрасиво как-то. Но если обстоятельства вынудят…

— Да так, для себя хочу вспомнить, кто там забил астероидный бур на приказы твоей мамы. Нехорошо это, не слушаться королеву, один шаг до вооружённого переворота…

— Вооружённого переворота! — Фрейя вскочила, топнула ногой. — Соедини с министерством обороны! — Это «красной».

Ох, Лея, как же у тебя всё запущено! Прощаешь хорошим людям косяки, а они потом на тебе катаются. Так, что наследница не уверена, что сможет взмостить на трон свой попец, если вдруг окочуришься.

…Правда я тот ещё Мегалодон на самом деле. Как говорили римляне, «Петух всемогущ на своей навозной куче». Я король, бог своей кучи говна! А вот чего стою за её пределами…

Ладно, работаем. Я встал и прошёлся по комнате, разминая ноги, затем вызвал Макса.

— Гладиатор, братишка, слушай внимательно сюда. У нас жопа, и нужно сделать всё, чтобы ваш купол на время превратился в неприступную крепость. Официальным органам не доверяю, бригадный генерал Гарсия мужик хороший, но не бог, на вас вся надежда.

— Слушаю, Командор.

* * *

Уснули около трёх ночи на диване в её комнате, куда передислоцировались после окончания рабочего дня, после понимания, что новые неприятности начнутся с утра, можно вздохнуть чуть свободнее и разгрести только текущее. Разгребали, и имеющегося хватило с избытком. Она уснула, обессилев, прижавшись к моему плечу, не в состоянии более читать присланные отчёты. Употребив слово «жопа», когда охарактеризовал ситуацию, оказался совершенно прав, ибо до конца дня выяснилось, что министерство обороны наотрез отказывается подчиняться её наследному высочеству, дескать, не утверждена первым лицом государства в связи с болезнью королевы, и вообще неизвестно, может королева завтра с утра встанет бодрячком, и какой смысл тогда передавать права правления? Подозреваю, это не дыра в законодательстве, это именно саботаж под удобным предлогом. Будь передача власти мягкая, в обычном режиме, все давно бы стояли по струнке. А ещё оказалось, что Фрейе не подчиняется городская полиция. Ни гвардия, ни специалы. Наехали даже на меня, типа, у нас на объекте под рукой более двух сотен бойцов гвардии и сотня специалов — что они там делают, если операция топчется на месте, без успеха? Думаю, муниципалитет, округ Альфа-Аделина, хотел отозвать специалов, это тёртые калачи, имеющие за плечами опыт реальной войны — могут много где пригодиться. Но в последний момент на мэрию столицы шикнули, ибо забрать-то их не проблема, а как потом без своих людей в этой ключевой точкедержать руку на пульсе? Если честно, по размышлениям я был не рад, что не отозвали — полторы сотни человек с оружием у тебя под носом, которые в любой момент ударят в спину? Капец счастье! Но это только по специальной полиции. По гвардии вроде ничего эдакого не было, ни мы ничего ни у кого не запрашивали, ни нам никто насчёт них просьб не передавал. Гвардия — простые борцы с преступностью немного в другом измерении относительно серьёзных спецслужб и их игр, А вот специалы просто взяли, и сняли охрану с космодрома. И вопли Фрейи ничего не дали — мэрия ответила, что столичный округ в своём праве, так как независимый субъект королевства. И заменить на «федералов» Алисы не получится — космодром в собственности округа, а не королевства.

И сразу после бойни с мэрией за космодром, «Сигма» передала короткий «привет» и ушла в свободный полёт, то есть получив-таки приказ о снятии протокола. Даже не помахав штабу космофлота: «Всем чмоки в этом чате», о чём космофлот уведомил её высочество, дескать, чрезвычайная ситуация. По флоту сложно, там есть и верные королевскому клану люди, и люди Ортега, и люди Торресов, та ещё клоака, так что никакого решения принято не было, протокол отменять не стали с формулировкой «в связи с чрезвычайными обстоятельствами». Ибо не отвечающий на вызовы автономный мозг сферы ПКО — обстоятельство архичрезвычайное.

Так что заняться у нас вчера было чем, гребли информацию о посетившем пушистом лисе лопатой, и было не до близости. Ни ей, переживающей страшное эмоциональное потрясение, ни мне. Сил хватило только пожелать Бельчонку спокойной ночи, и её поддерживающий тон стал отдушиной, позволяющей не сойти с ума и настроиться на лучшее.

— Хуан, хочу, чтоб ты знал. Я давно хотела поговорить, но всё было не до этого, — под конец разговора созрела она. — Просто нам всегда кажется, что впереди вечность, а раз так, зачем говорить такие вещи, ведь можно ещё немного покупаться в лучах личного счастья, правда? И ещё немного…

— Бэль, твоя мама всё сказала, — улыбнулся я, поняв, о чём она.

— То мама. А я сама должна. Должна БЫЛА, — поправилась она. — Но я такая стерва, и жуткая собственница, что всячески оттягивала этот разговор. Но сейчас, когда маме плохо, и всё неожиданно полетело на Макемаке… Хуан, ты должен жениться на Фрейе! — с жаром быстро-быстро произнесла она, словно боясь, что не успеет, что передумает. — Я никуда тебя не отпущу, ты будешь со мной, но лучше, чтобы у наследника престола был статус рождённого в браке.

— А ты? — усмехнулся я.

— А я что? — наигранно залихватская, но на самом деле трагическая улыбка. — Я всегда считалась безбашенной, нарушающей любые порядки и не соблюдающей правила. И мне всегда было плевать на мнение людей о себе. Главное, чтобы ты был рядом, в браке родить или нет — всё равно.

Врунишка! Но врунишка честная, она искренне заставила себя принять эту мысль, смириться с нею и никогда не высказывать вслух, чтобы это не всплыло потом ни между нами, ни между нею и Фрейей.

— Я приму ислам и женюсь на обеих, — снова поддел я.

— Нет. У нас так нельзя, хотя ход был бы красивый. Всё, целую! Хуан, береги её! Пожалуйста! Нам с Эдуардо очень тяжело, сидим одни, на отшибе мира, без доступа к информации, все извелись, но ей тяжелее стократ. Если ты её любишь… Если любишь нас обеих… Береги её! Поддержи. Умоляю!

— Я всё знаю, сладкая, — успокаивающе ей улыбнулся. — Всё сделаю. Обещаю…

После чего перенёс Фрейю на кровать и лёг рядом. Раздевать её не стал, да и сам тоже уснул одетым. На первый раз и так сойдёт.

С утра нас разбудила Оливия, дав пять минут на «привести в себя»:

— Вас ждут.

— Дела, Фрей. Пошли, — тяжко вздохнул я, и полез к краю этого траходрома — надо в туалет и умыться. Высочество ещё в прострации, и хочу я или нет, придётся некоторые вещи решать за неё. Есть ещё Сирена, тайный кукловод семьи, но она вся погружена в дела, защищает падчерицу по всем фронтам, каким может, и есть сеньор Серхио, который также что-то делает, чтоб помочь, прямо из больницы. Но эти могущественные уважаемые люди рядом с нею посадили меня, а значит этот фронт на мне с их благословления. То бишь, моя боевая задача, и приказы на войне не обсуждаются.

— Фрей, врачи сказали, я всё-таки нужна, — произнесла Мишель вместо приветствия, когда мы вошли в столовую её блока. Слуги спешно накрывали на стол быстрый завтрак. Не мешая им, в сторонке стояли она и Сирена, тихонько о чём-то своём преговариваясь. Мишель при нашем появлении не стала рассусоливать «о погоде» и первой же фразой огорошила.

— Так всё плохо? — скукожилась Фрейя. Я почувствовал, она усилием воли заставляет слёзы не течь из глаз, но тем очень хочется.

— Фрей, в прошлый раз у нас получилось. Может быть всё выйдет и сейчас, — а это попыталась успокоить падчерицу Сирена.

— Это было сколько лет назад? — парировала высочество. — Она была молодая, девочка. Вы все были молодые. А сейчас…

— Не хорони её раньше времени! Она воин, и поборется! — прикрикнула сеньора Морган со сталью в голосе, и Фрейя от её тона вжала в голову плечи. После чего на самом деле пришла в себя и успокоилась. — Не всё потеряно. Она жива, и относительно стабильна, это главное. Мишель поможет, мы уже раз проходили через это, есть опыт.

— Спасибо… — благодарно кивнула высочество.

— Если что, позаботься о детях, хорошо? — грустно улыбнулась ей Мишель.

— Да, разумеется… — отстранённый кивок.

— Ты как будто на смерть собираешься! — не вытерпел я и попенял Мишель.

— Хуан! — Это зло запылала Фрейя.

Мишель ничего не сказала, лишь посмотрела на меня грустными глазами. «Глупыш, ты ж ничего не знаешь» — читалось в них.

— Я сама ему расскажу, — произнесла примирительно сеньора Морган. — Хуан, всё очень серьёзно.

М-да, ещё один подводный камень, к которому позволят прикоснуться. И похоже очень важный камень. Опасный для тех, кто о нём знает уже по факту наличия оного знания.

— Мишель, я… Всё же надеюсь, у вас получится, — выдавил я, стараясь выглядеть позитивным — раз вопрос о детях, ей и без меня тяжело. — И мы ещё с тобой побухаем. Ты прекрасный собутыльник! — расплылся в фальшивой улыбке и поднял палец вверх. Самого же внутри трясло. Мишель? Ладно, королева смертна — но она… Королева. Где-то далеко, и всегда там была. Но могу не увидеть больше эту замечательную лапу? Не прикоснуться к её молочной коже? Не погонять ароматные чаи с шоколадными конфетами с Земли? М-мать-мать мать!

— Хуан, взаимно, — благодарно улыбнулась она. — И пить ты, салага, не умеешь, хоть и мод. Надеюсь, я тебя научу. Слава богу, всё остальное ты умеешь, — кивок на мои штаны, и она тоже подняла палец вверх. Сирена и Фрейя при этом весело усмехнулись. — Диего будет через неделю. — Это Фрейе. — Эскадра на маневрах, а там слишком сильная гравитационная яма. Потерпите.

— Да, конечно, кивнула Фрейя, после чего кинулась Мишель на шею.

— Ну ладно, ладно тебе! Не на смерть ухожу! Я тоже повоюю!..

Со мной белобрысая лобызалась не так трогательно, но в нашем случае это и не нужно.

— Я не привык терять своих девочек! Жду, возвращайся. И чтоб была как штык! — шепнул ей на ухо.

— Слушаюсь, о мой господин и повелитель! — также в шутку отшепталась она.

Потом пришли распечатки переговоров Белого и Мухариба за вчера. Первые переговоры после нашей кровавой акции получились скомканные, отрывистые. Эмоциональные. Но ближе к вечеру моральное состояние террористов стабилизировалось, фанатизм победил.

— Да, никаких убийств заложников, — накручивал Белый своего протеже. — Мироздание возьмёт своё, и их смерть не будет напрасной, но не нужно обострять. Мы добьёмся своего меньшей кровью…

Чувствую, он жужжал камрадам в уши то, что они сами хотели услышать. Да, как фанатики они готовы пожертвовать родными. Но лучше же, если добьешься своего, а родные выживут, правда? Человека, предложившего такое мудрое решение, ты будешь слушаться охотно. Совсем не так, как упыря, говорящего о необходимости смерти твоих родных ради Великой Цели.

Они говорили очень много, чуть ли не полвечера. Куратор пытался сохранить управление бандитами, не дать им соскочить с крючка в порыве безумия. И у него получилось.

«Сеньор стажёр Веласкес, срочное сообщение, прошу встречи с глазу на глаз» — стояла приписка ответственного от «трёшки».

— Мышонок, мне надо ехать, — произнёс я. Мы как раз позавтракали. Она параллельно слушала отчёты о состоянии матери, о парламенте, который почему-то не хочет собираться для вынесения одного единственного, но важного решения (саботаж), ещё что-то по линии внешней политики, и по сути мы ели, каждый занимаясь своими делами.

— А? Да? — Нахмурилась, осознала, что я сказал. — Бросаешь меня, да? — Ирония наигранная.

— Там почти пятьсот детей и почти сто взрослых. Мне НАДО ехать, — всё же аргументировал я. — Я — грёбанный Мегалодон только пока решаю эту проблему, только ради неё я мобилизован и наделён полномочиями. Вне этой темы я никто, не забывай.

— Хуан, у меня такое чувство, что я — вообще никто! — фыркнула она. — Ты имеешь влияние хотя бы на вопрос с захватом.

— Мы обязательно прорвёмся! — поддержал я, насколько мог. — С кем лучше связаться, чтоб мне дали тяжёлое переносное вооружение? Ракеты там, деструкторы? С Сиреной или с Гарсия?

— Зачем вам тяжёлое вооружение?

Тяжёлое вооружение нам таки дали, и не торгуясь. Через ведомство Сирены, но отгружала Лока Идальга с девочками из складов корпуса.Они все мобилизованы, временной главой корпуса назначена Чупакабра, хотя фактически будет рулить, конечно, Сирена. Катарина и девочки пожелали удачи, тепло обняли и я поехал, возглавив кортеж. С собой дали два взвода охраны, разорились, с приказом валить обратно во дворец без задержек и промедлений.

Оружие достойное, но не атмосферного класса. Против мехов и танков, наверное, так себе арсенал, но даже их при высокой плотности огня можно поразить. Хоть что-то — а то с одной стрелковкой как голым в общественном бассейне себя чувствовал. Десять фургонов с переносными игрушками давали хоть какой-то шанс выстоять, а это значит, что враг может не рискнуть нас атаковать, зная о самом факте наличия их у нас.

Марсиане в город войска ввели ночью, взяв под контроль семь куполов вокруг дворца. Больше им просто не потянуть — будет ниже концентрация на конкретной линии соприкосновения, а концентрация, то есть огневая мощь, наше всё. За дворец тоже можно не переживать, а значит сейчас отдам игрушки парням, и можно заняться чем-то полезным в городе без угрозы потерять всё по причине отлучки.

— Братуха, живём! — как дитя радовался Макс, хватая руками то одну, то другую игрушку из первого фургона.

— У нас такие были на Земле. Хорошие штуки, — поддержал один из комподразделений «Братства» рядом с ним, участвующий в приёмке реквизита.

— Хуан, на минутку? — отозвал Этьен. Отошли.

— Хуан, давай без прикрас, что происходит, — в лоб спросил наёмник, поглядывая на улицу за моей спиной. — Я не из неженок, выдержу любую информацию, какой бы она ни была. Но нужно понимать, чего ждать.

— Я не знаю всего, — покачал я головой. — Но кажется, кто-то хочет устроить на планете смену власти. Работа парламента блокируется, они сегодня соберутся, но не наберут кворума даже для простенького рядового голосования. Кто-то активно намекает всем сенаторам, кому можно, что не нужно приезжать на экстренное заседание именно сегодня. А без признания полномочий Фрейи с их стороны, та не может подписывать приказы от имени главы государства. Раньше всё это были формальности, все знали, что восшествие на престол вопрос времени, но сейчас некто ловит рыбу в мутной воде и саботирует всё, что можно, где есть вероятность апеллировать к аргументу, что наследница не есть королева.

— Так есть же закон о престолонаследии, процедура смены королевы, — фыркнул он. — В чём проблема?

— Если б Лея умерла — полномочия Фрейи активировались бы автоматически, их решение бы не требовалось, — пояснил я очевидные вещи, которые сам не знал до вчерашнего вечера. — Но Лея жива. И Веласкесы не объявляют о том, что она сильно больна и недееспособна. А если нет такого признания — Фрейя на птичьих правах, ничего не может.

— А чего они не признают-то? — нахмурился от таких подковёрных игрищ простодушный наёмник. Умный парень, и хитрый, иной бы не смог занять его место, но эти интриги для него сложноваты.

— Значит, свои резоны есть, — кисло скривился я. — Всегда есть камни под водой, у любого решения. Объявим о недееспособности — и всё хуже станет. Фигура Леи колоритная, многих в повиновении удерживает одним своим наличием. Пока люди видят, что с нею не настолько плохо, они трижды подумают, принимать ли участие в чём-то опасном. Проблема в том, что есть камрады, которые уже всё для себя решили, и вот они-то и разыгрывают карту с бесправной наследницей.

— Суки! — Этьен заматерился.

— Вам, конечно, платят, но я всё равно спрошу. Вы на чьей стороне? — смотря в упор пронзающим взглядом, спросил я. Наверное, самый важный сейчас вопрос, от него всё зависит. И от того, насколько честно мне на него ответят.

— А кто против нас? — сузил глаза понимающий подоплёку Этьен.

Для наёмника это хороший вопрос. Они не патриоты, они солдаты удачи. Патриоты, да, но деньги всё же куда важнее для них, чем для профессиональных кадровых военных. А также условия контракта — нет смысла наниматься туда, где тебя грохнут, где мало шансов выжить. И не надо их за это поносить, жизнь такая.

— Кто-то, за кем разведка Союза, — честно, но несколько абстрактно ответил я. — Или Империи. Или обе. Им хочется, чтобы мы стали новыми Териториями, причём сделать это хотят нашими руками и за наш счёт. Разыгрывают карту дурачков-патриотов среди генералитета, которых потом уберут со сцены, заменив присланными оттуда менеджерами, которые всё и развалят. У них тоже есть деньги, Этьен. И немало. Но что будет потом?

Может я не прав, взывая к патриотизму, но с другой стороны, а где им ещё зарабатывать, если Венера как государство превратится в знакомые им Территории? На кого им тогда работать?

— Знаешь, космолёт после старта не меняют, — усмехнулся он, приняв правильное решение, и я чувствовал, был честен. — Мы взяли этот контракт. Если деньги будут исправно капать — я удержу парней от необдуманных поступков. Но, как понял, условия ужесточаются?

— Да. И это не приказ, а совет. Реализовывать его, нет — смотри сам. По-тихому перевозите сюда, под этот купол, свои семьи. И чем тише, тем лучше. Дома, имущество, собственность — плевать на всё, только близкие люди и минимум вещей. Главное как можно скорее, прямо вчера.

— Настолько всё плохо?

— Этьен, я сказал — ты услышал.

Куратор от «трёшки» был взволнован и бледен. Нервно заламывал пальцы. Когда под потолком командирского трейлера загорелась красная лампа изоляции и подавления, просто и без предисловий произнёс:

— Мы вышли на Белого.

Мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы всё осознать.

— Продолжайте, сеньор.

— Вчера они достаточно долго разговаривали с Мухарибом. Мы смогли перехватить сигнал и определили район выхода в сеть. Пока не купол, пока только район.

— А как же «дырки» в абсолютно защищённой технологии?

— В мире нет ничего абсолютного, — расплылся он в улыбке. А технология… Скажем так, её просто оставили неисследованной. И это сыграло злую шутку — нашёлся некто, кто взялся и исследовал. К сожалению, мы не всемогущи, можем отследить только примерный район источника сигнала. Максимум — купол.

— Что вам нужно для более точного определения?

— Алекс, сукин сын! — орал я, когда мы вошли в подъезд, за блестящий хромом новенький гермозатвор, и Слон с Дайсоном проверили меня и девочек приборами на «жучки». — Другого места не нашёл?

— Где? — развёл руки в стороны встречающий на ступеньках Гуэрра. — Не забывай, я — должностное лицо. А тут — логово самого беспринципного и наглого нарушителя законов королевства. Которого если накажут, то только в случае смены правящей династии. И если уж накажут ТЕБЯ — то и мне несдобровать вне зависимости от того, куда я доставлю это тело.

Осталось лишь вздохнуть и коротко бросить:

— Веди.

Этот хороший человек лейтенант Гуэрра не придумал ничего лучшего, чем везти захваченного им подозреваемого в «Берлогу». Которая номер один. Я вчера был очень занят, он не стал надоедать, и… Та-дам! Связался с Беатрис. Так как знал, что она не просто модератор нашего сайта, а моя правая рука по проекту «Цитадель», его главный технический специалист. Это как бы его собственная оперативная информация, не для протокола, и плевать, что далека от реальности в том понимании, в какое вкладывал Алекс. Но младшая Санчес в любом случае моя правая рука в технических проектах, которая на виду, которую можно кому-то официально представить. И глупышка взяла на себя ответственность, разрешив Алексу привоз сюда тела с размещением на третьем этаже. «Хуан, у нас война, тут крепость, и по последним доступным мне данным, он на нашей стороне и ты ему доверяешь». С учётом того, что у нас в здании круглосуточно дежурит шестёрка максовых бульдогов во всеоружии, которые проходят по линии «Братства» и получают за службу хорошие деньги, а значит потерпят любые неудобства,возможно, мера оправданная. В общем, взломщики, истинные распорядители «Берлоги», отстранились от вопроса, подумав, что я и правда дал Тигрёнку такие права, и в помещении, где ранее размещался некий комрад с вытатуированной чёрной розой на плече сейчас размещался технический специалист посольства Восточного Союза. Угу-угу, международный скандал, и кто подал пример так делать?

Почему он? А он был слишком неосторожен, замёл не все хвосты при подготовке террористов группы-два, это которых накрыли в Санта-Марте.

— Вы не имеете права меня задерживать! У меня дипломатическая неприкосновенность! — в лицо заявил мужчина лет тридцати с небольшим в «рабочем» деловом костюме, сидящий со связанными руками на полу. На сносном испанском говорил, но с акцентом. Сам был смуглым, но эта смуглость напоминала не о Южной Америке, а о странах вроде Аравии — слишком «европейские» черты лица.

— Да что ты говоришь, родной? — плотоядно улыбнулся я, картинно взял стул, поставил рядом и сел. — Узнал?

Тип молчал.

— Вижу, узнал. А потому тебе на выбор один из двух вариантов развития событий. Первый — ты сам всё рассказываешь. Честно и без утайки. Нет — и обещаю, тебе буде ОЧЕНЬ больно! У вас же написано в досье, что я психопат, мне нравится делать людям больно. Я коллекционирую боль. Изучаю. А для этого требуется экспериментальная база. Хочешь знать, чего я пока не делал в своих исследованиях?

— Что вы хотите узнать? — очень сильно погрустнел он, переводя взгляд с меня, на парней Макса, затем на Снежку и её напарницу. М-да, явно никто не будет ему сочувствовать.

— Имя. Того, кто руководит операцией. Кто всё это организовал.

— Если скажу всё, что знаю, меня отпустят? — Надежда в глазах.

— Обязательно. Не прямо сразу, но со временем — да. Когда закончим операцию. Однако ты должен понимать разницу, сейчас ты просто сидишь на полу и отдыхаешь, а будешь сидеть с поломанными руками и ногами, отрубленными пальцами или кистями рук, с кучей проникающих ножевых ран. Тебе оно надо?

— Я не знаю. Кто руководит всей операцией! — торопливо проговорил он. — Можете проверить сывороткой и на полиграфе, я правда не знаю! Я отвечал только за свой сектор.

— За подготовку группы?

— Да. Организация связи. Обеспечение оружием и продовольствием, документами. Я лишь подготовил то, что нужно группе для функционирования, уложил всё в требуемые тайники и передал информацию об их нахождении. Больше ничего не знаю.

— И как, тяжёлая работа, подготовка подобного?

Пожатие плеч.

— У нас дома оружие достать сложнее, чем у вас. У вас можно найти всё, кроме разве ядерной бомбы. Но нужно иметь соответствующие связи. Не знаю, как будет сейчас, но работать можно, не жалуюсь.

Я про себя усмехнулся — о как запел, птичка колибри!

Снабжение группы в тылу противника — слабое место разведки. Именно косяки по линии организации снабжения позволили напасть на след этого перца. «Малышка» определила контакты террористов, присланных с Земли, и копала от них, прочёсывая все связи, какие можно и какие нельзя. И пройти мимо этого сеньора не смогла, передав нам намёк взять его в разработку. Чем Гуэрра эти дни и занимался — проверял сеньоров, подобных этому, выясняя Путь. Прилетевшие террористы тоже террористы, и тоже могли иметь связи, близких, родных, и так далее, «Оракул» проверял не только на предмет принадлежности к засевшим в «трёх девятках». Можно сказать, случайно на сеньора попали. Но зато в жилу — более поздняя сверка данных, когда «Малышка» набрала опыта, показала, что он участвовал в организации второй группы, стрелки вели к нему, техническому атташе посольства Восточного Союза.

Судя по всему, пленник не врал, и правда не знал больше того, что говорит. Я включил интуицию и гонял его одними и теми же вопросами в разных вариациях много раз, но чуйка говорила, он слишком боится, чтобы врать. Боится, что мы его грохнем, раз он не может помочь. А у него семья, дети. Его папа — князёк в одной из провинций в доминанте Аравия, его семье принадлежит завод, производящий радиоизотопы. Он не для того пошёл на дипломатическую службу, чтобы умирать.

— Если ты очертишь круг, кого подозреваешь, мы будем благодарны, — расплылся я в максимально доброжелательной улыбке. И не моя вина, что сеньор мажор от неё лишь ещё больше побледнел.

— Это только догадки, господин Шимановский. Возможно, никто из этих людей не является куратором, и не моя вина, что это так…

— Позволь нам самостоятельно разобраться в этом вопросе.

Ладно, пусть мальчик-мажорчик живёт.

— Хорошая работа, Алекс, — довольно усмехнулся я, когда мы спустились, оставив аравийского верноподданного на попечение людей лейтенанта. Он притащил сюда двух церберов из департамента безопасности, те безвылазно сидели в квартире-камере пленника, чтобы не загружать лишним нас. Ребята Макса им не мешали, они — ребятам, при условии, что они не будут шарахаться по всему дому, ограничившись контролем над квартирой-камерой. — Можешь же, когда хочешь.

— Я полон сюрпризов, Хуан, — хохотнул он. — Есть много скользкой информации по линии контрразведки, они помогали рыть её, но упираемся в важных людей и отсутствие доказательств.

— Давай с Белым разберёмся, потом и по линии контрразведки пройдёмся. Впрочем, давай инфу почитаю, нужны имена для анализа.

— Теперь куда? — спросил Алекс — перед нами медленно поднимался шлюз выхода наружу.

— Есть одна идейка, как выцепить Белого. Давай посоветуюсь с комрадом Гарсия и Лоран. Поехали со мной, подскажешь, если есть какие неизвестные скользкие моменты.

Глава 2. Gallus in suo sterquilinio plurimum potest (продолжение)

— Вот таков наш план, — закончил я излагать мысли. — Всё гениальное просто, всё простое гениально.

— Ты не выйдешь сразу на функционера из посольства, — покачал головой бригадный генерал. — Такие люди не подставляются. Он будет вести трансляцию из защищённого места, от которого будет несколько передатчиков до точки входа в сеть. «Малышка» выявит лицо, установившее эту точку, но это окажется фрилансер, который даже знать не будет, кто его нанял и с какой целью.

— В том и смысл, «Малышка» не просто так носит кодовое название «проект Оракул». Она всемогуща! Контролирует все проводные каналы связи! Единственный способ обойти её — радиосвязь и выделенная линия, без выхода в планетарную сеть. Что возможно в рамках купола, максимум двух-трёх. А с этой целью мы включим глушилки вокруг ВСЕЙ красной зоны, — обвёл рукой карту, переданную куратором от третьего управления. У него был простой, но именно что гениальный план. — И тут два варианта, или они рискнут и выйдут в эфир из посольства, или где у них там информационный центр, через проводные сети, или куратор оторвёт от кресла свой важный попец и лично выедет куда-то в город, чтобы обойти радиоблокировку. Опять же, важно место выхода, где попало точку переговоров не организуешь, нужно находиться рядом с точкой входа данных. И тут включается «Оракул», мы знаем подозреваемых в лица и отслеживаем, кто куда сорвался. Поймаем камерами и берём группой захвата.

— Взять его всё равно не сможешь, — возразил полковник Лопес. — Во-первых, сложно доказать, что он выехал в тот купол на переговоры с кем-то, а не водички попить. Может там контрактницы искуснее, человек развлечься решил? А что рядом с ним кто-то посылал сигналы Мухарибу — совпадение. А во-вторых, даже если определишь, что он лично держал в руках рацию, у него сто процентов будет дипломатический иммунитет.

— Это мои сложности. — Я злобно оскалился. — В общих чертах — мне плевать на дипломатические иммунитеты, если есть железные доказательства, что он в момент сеанса связи находился в том же куполе, где и радиопередатчик «нулевой» тревоги. Берём сеньора и оперативно, пока бог спит, выбиваем показания. По мягкому сценарию, калечить не буду, но сеньору будет ОЧЕНЬ некомфортно.

— Рисковый ты парень! — покачал Лопес головой. — Совсем ничего не боишься, никаких «красных линий».

— У меня дети. — Из груди вырвался тяжёлый вздох. — Планете будет плевать на маленькие недочёты в работе, если я реально освобожу детей. А королева, что королева? Пожурит, по попке нашлёпает. Переживу.

— А мне нравится, я за, — улыбнулся Гарсия. — Нагло. Но если не применять экспресс-методов допроса навроде орудия пыток колумбийских банд, и если при этом смочь таки выбить из подонка признательные показания, то к чертям иммунитет — наши дипломаты из Союза после такого все соки выжмут! Но я надеюсь, ты знаешь, за что берёшься, и у тебя есть план, как разговорить сеньора координатора. — Пронзительный взгляд, прошивающий до самых пяток. Но я понял, он дал добро. А его мнение очень важно, нельзя пренебрегать — сеньор мне спину прикрывает. — Теперь вопрос, что такого эдакого железного нужно им «слить», чтобы Мухариб захотел перетереть лично с координатором? Чем этого сукиного сына напугать до усрачки, а надо его именно напугать, и именно до усрачки?

— Инесс, выручай! — посмотрел на четвёртого и последнего члена нашего маленького оперативного совещания. — Как насчёт покривляться перед камерами?

— Хуан, ты меня знаешь, я сыграю любую роль, — покачала она головой. — Но думать за вас — не ко мне.

— Сможешь изобразить подготовку к общему штурму, яростно его отрицая?

— Да, смогу. — Уверенный кивок.

— Она сможет, но я против, — не согласился сеньор Гарсия. — В версию со штурмом они не поверят. Поймут, что это развод. Штурм нельзя провернуть на ровном месте, ни с чего, без предпосылок. И наша стена заложников не аргумент, вообще никак на это не влияет.

— Присоединюсь, — подтвердил мысль и Лопес. — Какие ещё идеи?

— С обменом также не выгорит. Их заложников на наших детей, — попробовал пробросить я мысль.

— Может и выгорит, но Мухариб может не связываться с Белым для этого, — возразил Лопес. — Да и наш обменный фонд объективно меньше. А сегодня не вчера, размен не будет четыре к одному. Если вообще он на это согласится.

— Тогда только первый вариант?

— Если ты такой умный, зачем сразу его не проталкиваешь? — Лопес покровительственно улыбнулся.

— Вы умнее меня. И опытнее. Вдруг у вас будут идеи получше?

— Тогда решили! — подвёл итог сеньор Гарсия. — Готовимся к этому варианту. Инесс, если что, на тебе информационное прикрытие в СМИ.

— Есть, сеньор бригадный генерал! — карикатурно козырнула Лоран, но за иронией и игривостью прятался настрой хищника на бой.

— Тогда с богом!

— Бледнолицый воин — Командору. Предстартовая проверка. Как вы?

— Командор, всё готово! — доложился взломщик. — «Малышка» уже в процессе анализа, ждём только начала появления «нездоровых» сигналов.

— Третий — Командору. Как у вас?

— Командор — Третьему. Всё по-прежнему. Купола изолированы. Попыток пробиться сквозь помехи не было. Местные ропщут, но внешне это слабо заметно.

— Понял, Третий. Пятый, готовность?

— Командор, Пятый готов. Все группы на низком старте, ожидаем команду.

— Второй, готовность?

— Командор — Второму, на старте. Ждём появления незарегистрированных сигналов. Пока тихо.

— Все — Командору. Внимание! Начинаю операцию.

Отложил рацию в сторону. Кивнул Лопесу, ожидающему команду за спиной:

— Давай.

На экране замигала иконка установления связи. Через полторы минуты Мухариб ответил. Камеры показывали его вид с двух ракурсов, так что сукин сын был близок ко мне, почти удавалось читать его эмоции. Ох уж это коварное «почти».

— Мухариб слушает. — Голос мягкий, показно спокойный. Но за ним тревога.

— Привет, Фархад. Это Веласкес, — представился я.

Пауза. Оценка. Осторожный ответ:

— Решился-таки сам пообщаться? Без прокладок?

— Ага.

— А не страшно? Что я тут в отместку всех порву? В отместку лично тебе?

Бравада. Мы мелочные хулиганы, а не идейные борцы. А ещё он ссыкло, и без одобрямса координатора ничего не сделает.

— Ты переоцениваешь мою скромную роль в этом процессе, — усмехнулся я. — Я лишь реализатор того, что приказано свыше. С элементом творчества, но на всё, что делаю или могу сделать, мне отдан приказ теми, кто на самом деле принимает решения на этой планете.

Правильно, лучше на королеву стрелки. С неё взятки гладки, уроды это понимают при всей своей ущербности.

Снова пауза, и усмешка:

— Прячешься за женскую юбку?

— Прячусь? — Я картинно фыркнул. — Фархад, ты из патриархального общества и понимаешь, что в традиционной семье подчинение младшего старшему беспрекословно. За это нельзя спрятаться, это просто есть. Когда я стану главой клана — тогда и буду «рулить», но пока я мелкий исполнитель с фантазией, и горжусь этим. — На оговорку «когда» а не «если» собеседник понимающе скривил губы. — Пока я ценен как именно реализатор, стоящий «на земле», и мне кажется, справляюсь, так как противники рядом как правило нервничают. Не могут просчитать мои ходы, хотя данные свыше установки им прекрасно известны. Да кому я это говорю Мухариб, в зеркало глянь! — А теперь в голос мальчишеского самодовольства и самолюбования — чтобы закончить нужный образ.

— Да, признаю. Ты… Креативный юноша, — вымученно улыбнулся террорист. — Хорошо, что хочешь сейчас?

— Сейчас обстоятельства изменились. Там, наверху…— Теперь сделал паузу я, как бы вынужденную, эмоциональную. — Скажем так, глава клана, имеющая строгий взгляд на процесс освобождения заложников, немного не в рабочем состоянии. Это временно, но это время у нас есть. А её дочь для меня не очень большой авторитет — не умеет она мыслить так же глобально, как мама, не понимает широту замыслов. И пока звёзды сложились, я немного хочу взять власть в свои руки и провернуть операцию по-своему, как вижу. Если окажусь прав — меня наградят. Если нет — распнут. Но я в любом случае хочу спасти детей, вывести их за скобки, и только после начинать политическую борьбу, и готов повисеть за это на своём кресте.

— Кресте… «Ваня, я готов!» — процитировал подонок главный сленг ушедшей весны.

— Смело! — сделал сеньор террорист правильный вывод — я достаточно безбашенный, чтобы реально провернуть такое. — И чем же могу тебе помочь?

— Да не прикидывайся, всё ты понял, — панибратски воскликнул я. — Пока королева в больнице, я согласен провернуть быстрый обмен. Ты освобождаешь всех гражданских заложников. Вместо них берёшь с собой избранных добровольцев из известных на Венере фамилий. Как гарант, что вы не будете жестить, ваша родня остаётся на Венере в заложниках у нас. Мы садимся на корабль Союза, это должно быть военное судно, если нужно — не одно, и под ответственность Союзных армии и флота летим к Земле. Где вы приземляетесь и исчезаете с наших радаров — лично мне всё равно в каком направлении, пусть разбирается спецура, но тут и так всё понятно.

— Разумеется, — согласился он.

— Мы же после этого летим назад на Венеру, а ваши родственники организованно сажаются на корабль и выдворяются за пределы планеты, будет лучше, если тоже на кораблях Союза. Как тебе такое предложение?

— Ты несколько раз сказал «МЫ летим». Я тебя правильно понял?

— Конечно, дорогой друг. Я буду одним из заложников-добровольцев. Я буду ГЛАВНЫМ добровольцем!

— Иначе не поверят и распнут?

— Уважаю умных людей.

Снова пауза. Мухариб занервничал. Перспективы сказочные, но главное… Предложение очень сильно выше его уровня. И это единственный момент во всей моей браваде, который относился к реальности, а не сказке — необходимость выйти на куратора.

— А Союз готов предоставить транспорты и быть гарантом? — усмехнулся он, но мы оба понимали, тянет время, требуемое на обдумывание.

— Прежде, чем обращаться к Востоку, нужно твоё принципиальное согласие, дорогой друг. Но лично я думаю, они ухватятся за эту идею, чтобы выглядеть белыми и пушистыми перед мировым сообществом.

— Мне надо подумать, — резко оборвал он.

— Конечно, Фархад. Только думай не долго, я не знаю, сколько королева пробудет без сознания. Не судят только победителей, и надо успеть победить до её выздоровления.

Абонент заругался на том конце и разъединился.

— Третий, Второй, наживка закинута, смотрите во все глаза! — активировал я линию текущей операции.

— Есть!

— Принято! — донеслись голоса специалистов третьего управления.

Ожидание. Мухариб пытался выйти на куратора, было зафиксировано несколько запросов. Но сорок шесть куполов, искомая «красная зона», внутри которой находились все точки предыдущих выходов в сеть, молчала. Ибо «трёшка» работала вне зависимости от того, что творится «наверху», работу свою знала, и подать сигнал в этот район или наружу от него можно было только через проводную связь, через планетарные сети. Которые надёжно контролировались «Оракулом». Если, конечно, они не заготовили заранее отдельный кабель, который перекинули между разными куполами, что маловероятно — коммунальщики бы этот артефакт давно выявили. До этого связисты куратора прыгали с закладки на закладку внутри определённых куполов; мы не успевали подтянуть туда свои группы, так как закладок много, они меняли одну на другую, как на моей памяти проделывали взломщики, пытаясь сбить «хвост» при попытках проникновения в чью-то базу данных. Там, внутри зоны, можно много сделать, чтобы спрятать/замаскировать точку выхода. Но сейчас забором РЭБ была огорожена ВСЯ зона, с которой они прыгали по обманкам, где прятались. Шестьдесят девять куполов, из них сорок шесть с полным подавлением всей радиосвязи внутри, остальные — просто в изоляции. Внутри проживало около двух или трёх миллионов человек, не считая приехавших сюда на работу. Третье управление очень сильно разозлилось, что их смешали с дерьмом на их планете, в их же доме, и предприняло титанические усилия за эти две недели. По сути это войсковая операция, и в данный момент очень много людей злятся на «военных», заглушивших связь в сердце Альфы, космической столицы. Передо мной они отчитывались постольку поскольку, я им толком не начальник, и только сейчас, при личной встрече, их куратор ввёл в курс дела.

— Чего ж раньше так не могли? — обалдело развёл я руками, осознав масштабы.

— Во-первых, это игра с «нулевым» сигналом, — пояснил офицер. — Мы его блокировали. Весь центр города и несколько районов ближе к окраине недоступны для «нулёвки».

— И что? Думаю, королева бы дала добро на операцию, заперев во дворце всех носителей «нулёвок».

— Тогда во-вторых, — улыбнулся он, — не были готовы. Это очень и очень непросто, «закрыть» такой огромный участок города надолго. Центр и немного северо-восток, население в несколько миллионов человек. На территории кроме офисов и магазинов, склады, несколько предприятий, в том числе пара ключевых — они сейчас все без связи сидят. Переживут, но с кондачка такое не решается. Но главное, вначале нужно было понять зону, откуда собственно они ведут передачу, что именно блокировать.

— В чём сложность-то?

— Нельзя «светить» конечного абонента. Особенно, если он находится на объекте с дипломатическим статусом. А значит, «нулёвка» идёт до точки обмена данными, где переводится в радиосигнал. А радиосигнал это такая штука, сеньор стажёр, что очень хорошо распространяется по открытому пространству, но довольно плохо проходит сквозь толщу бетонных подземелий и металлопластик куполов. Я прошу прощения, что объясняю примитивно, как дилетанту, но у меня такая работа — объяснять специфику нашей работы несведущим людям.

— Как раз наоборот, я благодарен, что разжёвываете, — улыбнулся я. — Итак, если опытным путём определить зону, где может располагаться передатчик, а я правильно понял, он должен быть недалеко от конечного абонента, иначе сигнал не пойдёт?

— Правильно.

— Значит, оцепив всю зону и подавив всю активность в радиодиапазоне, их «нулевой» сигнал просто не сможет попасть к конечному абоненту?

— Сможет. На то и нулевой. Ведь его можно принять в любой точке города и отправить внутрь зоны кодовое проводное сообщение, которое обойдёт фильтры «Оракула». Чтоб его подавить в том направлении, надо блокировать этот купол, но тогда исчезает смысл в расставленной ловушке. Но вот обратная связь оттуда сюда уже будет невозможна. Когда у них было большое количество «закладок», точек выхода «нулёвки», они просто меняли их при приближении наших групп. Все эти закладки объединяло одно — расположение недалеко от информационного центра. Несколько раз они использовали защищённые кабели, ведущие в никуда, к другим закладкам, несколько раз использовали радио, но это в любом случае зона радиусом в определённое конечное количество куполов. Если отъехать дальше — можно сесть в лужу.

— А перенести информационный центр? Например, поместив оборудование в движущийся фургон?

— Который и будет точкой выхода информации, которую мы возьмём по радиопеленгу. И вышлем группы проверить, что за активность в радиодиапазоне. Сигнал будет шифрованный, Хуан, но мы его «увидим». Мы, наконец, стянули в город достаточно оборудования, чтобы выявлять подобную активность. О том и толкую. Мы у себя дома, не забывай.

— Значит, надо выдвинуть за пределы блокированной зоны и передатчик, и… Точку выхода информации, и как раз по второй вы дадите координаты?

— Они не дураки и наверняка предусмотрели что-то на подобный случай, — покачал он головой. — Скорее всего, данные будут примерными. Но купол, плюс/минус, определим…Или они спалятся, выйдя через проводную связь, — весело добавил оперативник «трёшки». — Где в засаде сидит ваша «Малышка». И мы благодарны за её создание, без такой системы и её ресурсов ничего бы не получилось.

Вот такой разговор вышел. Организацию победить лишь ещё бОльшая организация. Сеньоры очень хорошо подготовились, но у нашей спецуры тупо больше ресурсов, и они загоняют вражеских связистов, медленно, неумолимо, как древние охотники волков за флажки. Как не прячься, тебя всё равно выдавят в зону открытия огня, вопрос времени.

Но прошло уже боле десяти минут, а связи всё не было. На самом деле не было, не недочёт «Малышки» (а будем честны, любой ИИ можно обойти, если знать как) — камеры внутри здания показывали нервно вышагивающего Мухариба. Его бойцы несколько раз подходили что-то спрашивать, но их глава посылал всех, громко орал, хорошо, что мы не слышим здесь звук.

Двадцать пять минут. Все в ожидании. Перекличку не провожу — люди и так на взводе. Тридцать. Тридцать семь…

— Командор, есть сигнал! Точка доступав куполе HY-27 — голос Третьего.

— Командор, они нас перехитрили, точка доступа из резерва. Активировали старую закладку за пределы красной зоны. — Голос Второго. — Есть локализация радиосигнала. Купол HY-32.

Палец активировал карту города. Северо-восточная часть…

Сердце бешено забилось. Нет, этого не может произойти! Там тоже люди, такие же, как мы. Они могут быть хитрее, умнее нас, но они не могут превосходить технически. Если грамотно обложить гадов, не дав ни единой возможности уйти, какими бы умными они ни были, всё равно себя обнаружат. Охота на хакеров это работа, монотонная, кропотливая и скучная. И побеждает в этом бою не самый талантливый, а самый организованный, имеющий большие ресурсы. Это как полководец — он может быть архиталантливым, победить в куче битв, но войну выиграет организация, военная промышленность, какой бы одарённый он ни был.

— Есть! Командор — Бледнолицему воину! — взревел Майк. — Есть движение по ключевым персонажам! Объект с кодовым номером восемь. Замечен в куполе HY-32. Его кортеж тудв въехал.

— Как определили, что это он?

— Камеры зафиксировали лицо при посадке в машину. Скидываю место посадки. С тех пор кортеж не останавливался, значит он внутри.

Сработало? Я боялся верить, что всё так просто. Ладно, эмоции в сторону, продолжаем планомерный загон:

— Второй — Командору. Локализация радиосигнала?

— Командор, движение по улице Синко де Майя! — бодро отчитался специалист. — Скорость около тридцати километров в час. Локализация близка к переданной Бледнолицым воином.

Супер. И, наконец, «фас» группе захвата:

— Пятый — Командору!

— Командор, уже мчимся, — предвосхитил вопрос силовик. «Золотые скорпионы», спецназ ИГ, сегодня не мелочимся, пока маза и можно их взять в пользование.

— С богом, парни.

Номер восемь. Подставился, лично, уверенный в безнаказанности. Я знал список возможных кандидатов наизусть, ибо сам передал Майку кодировку. Но не удержался и всё равно подсмотрел в шпаргалку. Секретарь дипломатической миссии второго класса Чжан Юн.

— Попался, падаль! — вырвалось у меня, и я понял, что сеньору будет очень больно, и мне вот вообще не стыдно за будущее некрасивое поведение в адрес дипломатического лица.

— Командор — Третьему, — отчитался оператор третьего управления. — Переговоры окончены. Они обрубили связь. Считаю, что-то заподозрили. Длительность контакта полторы минуты. Шифровка будет через полтора часа.

— Понял, Третий. Ждём. Пятый, теперь слово за вами.

— Прошу перекрыть шлюзы NH-67, NH-68, NP-11, BP-13, NY-18! Срочно! — отозвался спецназ.

Связь с дорожной полицией.

— Оператор, код 218-альфа-Лима-36-Медельин-11. Срочно перекрыть следующие шлюзы, для прохода ЛЮБОГО транспорта…

— ..Й-есть!.. — Испуг в голосе ответившего парники — Код подтверждён. Прошу повторить перечень шлюзов аварийного закрытия.

Дорожная полиция… Не каждый день им «сверху» по управляющему коду от «соседей» прилетает. Можно было бы заранее сконнектиться с их операторским пультом, чтобы они тоже участвовали в загонной охоте, но я слишком боялся утечки. «Фонит» от гвардии так, что ну их нафиг! Есть управляющие коды срочного доступа, известные только главам министерств и департаментов, и хоть при их активации возможны накладки в плане человеческого фактора, это лучше, чем заранее всем объяснять: «Ребят, мы сегодня готовим в городе спецоперацию!». Плавали, знаем.

— Пятый, через сколько будешь в HY-32? — А это «скорпионам». Пора и мне выдвигаться. «Скорпионы» ничего не могут сделать человеку с дипломатическим иммунитетом. Нужно быть на месте лично, ибо только мне такое сойдёт с рук.

— Двенадцать минут. Чуть дольше — из-за закрытых шлюзов тут сейчас будет пробка. Двадцать минут.

— Бледнолицый воин, локализация точки выхода?

— Серо-зелёный «Фуэго», номер IBC-213-02-001A. Спереди и сзади два серых «Мустанга», судя по номеру, принадлежат лицензированной частной охране.

— Сука, дипломатический номер! — выругался находящийся рядом с Майком Дэн. — Командор, дипломат в окружении бойцов ЧВК. Будьте осторожны.

— Пятый, ситуация следующая… — описал я итог загонной охоты «скорпионам». — …Приказ. Дипломатическую машину — вскрыть. Всех, кто внутри — в наручники. Если окажут сопротивление, разрешаю открыть огонь по конечностям. Без летальных исходов! Повторяю, без летальных исходов! По машинам сопровождения — по обстоятельствам.

— Есть, Командор. — Грустная усмешка в голосе силовика. — Понял, по обстоятельствам.

Опасная игра, и я дал санкцию на убийство простых наёмников, возможно, тоже членов «Братства»… Но с другой стороны, когда тебя атакуют лазорево-золотые, только идиот начнёт стрелять на поражение. Если они идиоты — туда им и дорога.

— Еду к вам, буду через полчаса — сорок минут, — закончил я. — После задержания объекта ничего не предпринимать, ждать на месте захвата.

— Понял, Командор.

— Полковник, по машинам! — бросил я Лопесу. Тот жизнерадостно замахал руками:

— Есть! — И добавил про себя:

— Наконец-то!..

* * *

К месту удалось подъехать через час с небольшим.

«Скорпионы» согласно последнему полученному приказу, разоружив бойцов ЧВК, благоразумно не ставших оказывать сопротивление, и ткнув мордой в землю пассажиров дипломатической машины, ждали нас прямо на проезжей части. Впрочем, пропуская мимо машины по встречной полосе. Вокруг начали собираться люди, и к нашему приезду их было несколько сотен. Но что больше всего поразило, в толпе мелькали повязки и бейджики журналистов! Оперативно сработали, сволочи. Переиграли. Скверно. Но процесс запущен, и надо добирать до конца, как бы не вопила интуиция о том, что всё прокакано и ничего не получится.

— Кафешка, — указал я на ближайшее заведение. — Пошли внутрь. Полковник, оцепите территорию.

На эту операцию группу Макса брать не стал, планировал ограничиться официальными подконтрольными структурами. Почему? А предчувствие. Под ложечкой сосало, что это может не закончиться хорошим. Ибо наёмники никто, у них нет официального статуса. А вот антитеррор, подразделение безопасности — это госструктура, никто не сможет их взять на понт, никто не сможет официально поедъявить что-либо или приказать то, что парни не обязаны выполнять. Перестраховываюсь.

— Тащим внутрь! — указал на четверых азиатов, один из которых был одет более представительно, чем другие. Водитель, телохран и помощник, и собственно сеньор секретарь дипломатической миссии. Все безумно одинаковы на вид, в похожей одежде… Хотя нет, телохран чуть-чуть шире телосложением. В остальном одинаковый рост, похожие стрижки и раскосые глаза.

— Внимание, антитеррор! Всем покинуть помещение! — командовал впереди Лопес. — Внимание, работает антитеррор! Всем покинуть помещение!

— Давай помехи! — походя бросил «связисту», несшему за плечами в рюкзаке устройство для подавления сигналов. Было некогда везти сеньора в освинцованную комнату, да и куда везти под прицелом камер? А у меня было предчувствие чего-то подобного, правда не в таком масштабе. Действовать надо сейчас, и быстро! Связист начал распаковывать и подключать оборудование, когда через правительственную связь поступил вызов от министра иностранных дел:

— Слушаю, сеньор Борхес. — Изнутри колотило от ощущения надвигающегося северного пушистого зверька, но я был готов драться, а когда впадаю в берсеркизм, обычно вокруг мало никому не кажется.

— Сукин сын, слушай сюда! — грозно начал с места в галоп министр, и тон его не предвещал ничего хорошего. — Я понимаю, что королева в больнице, и тебе некому дать звиздюлей, а дочке её ты ночью вдуешь, и она не пикнет. Но если тебя некому осадить, значит это буду я. И я тебе приказываю! ПРИКАЗЫВАЮ, выродок ты эдакий! БЕГОМ отпустил дипломата! Тебя, сучёныш, уже в новостях показывают! В политике так дела не делаются!

— Сеньор Борхес, летите-ка вы на Макемаке! — зло парировал я, понимая, что пушистый зверёк таки оказался быстрее, и добрался раньше, чем я думал. — Это Белый, куратор Мухариба! И я распотрошу его, даже если придётся потрошить перед камерами.

— Ты охренел! Ты вообще не понимаешь, что творишь? БЕГОМ ОТПУСТИЛ ЭТОГО ВЫРОДКА, кем бы он ни был, пока между нашими странами не началась война! А она начнётся, ибо то, что ты сделал, casus belli. Войны и из-за меньшего начинались.

— Сеньор, идите в жопу! — повторился я и разъединился. Глупо поступаю, очень глупо. Надо слушаться старших и опытных товарищей. Но меня пьянило ощущение всемогущести. Это моя навозная куча! Она небольшая, но я тут главный!

Х-хренакс! — вместо приветствия заряжаю мистеру Юну с ноги по рёбрам. Все посетители и персонал вытолканы за пределы зала, постановщик помех работает — не идеально, но хоть какая-то защита. Пятеро бойцов антитеррора рассредоточились по окрестностям, ещё пятеро на улице, четверо вышли в смежные помещения. «Скорпионы» остались на улице.

— Ы-ы-ы-ы-ы! — Сеньор секретарь дипломатической мыссии взвыл, после чего обратился на очень чистом, почти без акцента, испанском:

— Приветствую вас, сеньор Шимановский! О вас ходят легенды. Не думал, что придётся встретиться в таких обстоятельствах.

Судя по улыбке, да не думал. Ибо ЗНАЛ, что мы встретимся. И именно сегодня, сейчас. «Ловушка!» — заорала интуиция… Но отступать, как уже сказал, поздно.

— Сеньор Белый, могу обращаться к вам так? — стараясь держать равнодушное выражение лица, «мило» улыбнулся я, понимая, что всё, это конец. Надо срочно следовать совету Борхеса и валить. Но я уже просто физически не мог это сделать.

— Учитывая моё положение, — поднял руки, закованные в магнитные браслеты, — вы можете обращаться ко мне как хотите, мне нечем возразить.

— Какова цель операции по захвату заложников? — Я снова разухарился и двинул ему по рёбрам. — Сеньор Белый, какую цель поставил Восточный Союз, организовав фанатиков для захвата детского сада?

— Не понимаю вопроса, сеньор… Веласкес? Уже можно называть вас так? — Ехидная победная улыбка. — Вы уже вышли замуж за наследницу престола.

Снова бью по рёбрам, там явно уже что-то сломано, судя по бледности сеньора, и понимаю, что так просто, болью, его не взять. Это не атташе-мажор, это матёрый профессионал от их Конторы. Такие не колются в походных условиях. Надо везти его на базу. Какую именно, учитывая, что вокруг полно журналистов?

— Вы знали, что мы возьмём вас, — произнёс я вслух. — Знали и подстраховались. Намеренно вышли в эфир, не скрываясь — сделали ловушку на глупого юнца.

— Факты говорят, что вы не настолько глупы, как пытаетесь казаться, сеньор Шимановский. — Шпилька, что я не безнадёжен, раз понял это.

— И всё же, какова цель, сеньор Юн? Просветите? Ну, не понимаю я! В голове не укладывается. Победа в войне? Какой? С вами напрямую мы воевать не будем, а в грядущей войне ЭТО не поможет. Разъединение нации перед угрозой? Общая беда наоборот, сплачивает. Террористическая угроза не даст нашим солдатам высадиться на Земле? Мы знаем, что это так не работает — война, по которой принято решение, всё равно случится. Чего добивается Союз глупым захватом детского сада и гибелью детей?

— Не понимаю о чём вы, юный сеньор.

Всё он понимал. В глазах спокойствие. И что хуже всего — осознание победы.

— Империя заберёт нас под своё крыло после организованного вами переворота. Вы вложили огромные средства в подготовку сложной и грязной операции, но плодами её воспользуются конкуренты. Ну, просветите меня, мистер Юн! Какой смысл было всё это делать?

— История движется вперёд не по воле людей, — усмехнулся оппонент. — Но согласно объективным историческим закономерностям. Даже очень сильный и умный правитель не способен бороться с историческими тенденциями. Я не понимаю сути вашего вопроса, но то, что говорю сейчас, является мудростью моего народа, и отнюдь не тайной. Считаю, юный сеньор, вам нужно изучить труды древних мудрецов, а только потом пытаться играть в политику.

Вроде бы не сказал ничего, но на заданный вопрос он ответил. И от этой манеры дуть в уши, ничего толком не говоря, я невольно зауважал сеньора.

— Имперцы объективно имеют больше влияния, — парировал я. — И их партия среди нашей элиты объективно сильнее провашей. Смысл?! Какой смысл, сеньор Белый?! Ради чего вы приговорили пять сотен детей и сотню взрослых, и это только первая атака?!

— Сеньор Шимановский, мне нравится то, что вы не безнадёжны. — Покровительственная улыбка. — Не понимаю о чем вы, но, думаю, нам стоит встретиться и обсудить ваши взгляды на жизнь и историю. Я уверен, что не разочарую вас. Вы, инопланетяне, не видите всей красоты жизни. Живёте на безжизненных космических камнях, придумали себе философию потребления и смотрите только под ноги. А мир он больше, прекраснее того, что вы можете увидеть. Нужно только поднять глаза. Давайте мы встретимся и поговорим с вами, но только в спокойной обстановке? Приглашаю вас к себе. Как только выйдете из тюрьмы, приезжайте. Но не так, — кивок вокруг, на мою охрану, — а просто позвоните, и приезжайте, без отрядов головорезов. Обе мои жены будут рады, я покажу вам, как должно выглядеть восточное гостеприимство, а заодно укажу вам ваши заблуждения.

Су-у-ука! По всем фронтам переиграл. Ещё и вербует! Да так нагло и открыто…

— Командор, на улице что-то странное, — донёсся голос смотрового, следящего за улицей.

— И связи нет, — добавил стоящий у двери.

— Кто-то давит, должна быть! — оживился связист.

— Вот видите, налицо пример исторического процесса, — победно заулыбался сеньор на эти реплики. — Вы очень харизматичный и решительный юноша. Это крайне похвально. Но побеждает не человек, побеждает система. А система может быть организована только там, где есть получатели выгоды от её работы. Она не может появиться, если никому от неё нет выгоды, и чем больше выгодополучателей, тем лучше организация, и тем сложнее победить её. Это и называется историческая тенденция — совокупность организаций разных систем, ломающих любое себе противодействие. Приходите, сеньор Шимановский! Я угощу вас хорошим чаем, настоящим, какой и на Земле далеко не все могут себе позволить понять и оценить. Обещаю, вы не пожалеете!

— На ваших руках кровь детей, и вы мне предлагаете пить с вами чай в вашем доме? — как-то неестественно, фальшиво усмехнулся я.

— Что такое жизнь некоторых на весах Мироздания? — совершенно честно, глядя мне в глаза, заявил он. — Признайся, Хуан, ты уже столкнулся с этим, думал об этом. Мальчики и девочки, погибшие в бою с футбольными фнатами, которые их ломали… Которых прислал ты — они ведь не снятся тебе. Как и отправленные в заложники на обмен те глупые девчонки. Не то, что тебе не жаль, отнюдь. Просто ты почувствовал эти весы! — Глаза его загорелись огнём сверхновых. — Вижу, почувствовал, можешь не врать себе. Их не видно, этих весов, так ведь. Но они осязаемы. Вначале от их осознания дурно. Потом нехорошо. После — просто грустно. Но после, отправляя на них очередную жертву, ты больше не рефлексируешь. А потом наступает момент, когда ты бросаешь на них не отдельных людей, а полки, дивизии и армии. Бросаешь на убой, зная, что все эти люди погибнут. Но их гибель нужна! Только бросив их жизни на проклятые весы Мироздания, ты достигнешь цели, а именно счастья для тех, кто остался. Добро пожаловать во взрослый мир, Юноша! — А сейчас в его словах не было иронии, только мудрость древнего философа-учителя, поучающего ученика. — Мир суровых политиков, правящих миром, не боящихся клятых весов. Давай поговорим, Хуан. Просто поговорим. Как только всё это закончится.

— Ма-ать! — заревел боец и отпрыгнул от окна. Блин, надо было закрыть атмосферную створку — не сообразил. Хотя, а смысл? Что изменилось бы? Только время взлома кафешки, и тут уже могли быть трупы. А так хоть без жертв.

Грохот взрыва оглушил. Взрывной волной меня подняло в воздух и опрокинуло через три пластиковых столика на пластиковую же барную стойку. Ударился головой, но благодаря мягкости материала не трагично. Поднял голову.

Стены, выходящей на улицу, не было — от неё осталась только углепластиковая конструкция остова. Стекло витрины-окна перестало существовать. Боец вовремя упал на пол, его не задело, а благодаря броне и шлему осколками не посекло — был как огурчик. Остальные бойцы кто как, двое было отброшено, двое приготовились вести огонь, но я успел заорать:

— Не стрелять! Не стрелять, свои!

Это не были свои в полном смысле слова. Не департамент безопасности, и даже не «скорпионы» ИГ. Но это были свои в смысле венериане — специальная полиция округа Альфа-Аделина. Их бойцы в лёгких скафах с опущенными забралами спокойно и уверенно просачивались внутрь через образованные взрывом отверстия в стене и брали помещение под контроль. Десять человек, двенадцать… Дюжина, и это только те, кто внутри.

Когда специалы все втянулись в зал и наставленным на бойцов антитеррора оружием убедили не делать резких движений, меня взглядом выцепил, видимо, их старший и приблизился.

— Сеньор Шимановский, Хуан, 2429 года рождения? — раздалось из внешних динамиков.

— Да.

— Сеньор Шимановский, вы арестованы.

— Основание?

Боец был сама любезность, и я понимал, так было нужно для театрализации постановки — всё давно срежиссировано, и актёров подобрали на роль не простых, с мозгами.

— Ордер, подписанный судом округа Нуэва-Кампинас. Подойдёт? — Он ещё и иронизирует.

— Что инкриминируется? — принял я игру. Ибо они переиграли. Не потому, что шибко умные, а потому, что СИСТЕМА. Я перерос размеры своей кучи, и не заметил этого, пытаясь действовать кавалерийским наскоком. А тут, в Большом Мире, действуют совсем другие законы, в которых некий юноша — всего лишь задрипанный петушок. Громкий, неприятный, может локально больно клюнуть… Но всего лишь мелкая домашняя птица.

— Многочисленные покушения на убийство, — начал перечислять силовик. — Похищения людей. Участие в незаконном вооружённом террористическом формировании под кодовым названием «Цитадель».

— Я являюсь сотрудником департамента безопасности, — парировал я.

— Это вопрос округа Альфа-Аделина, — спокойно возразил командир, махнул рукой, и двое его подчинённых убрали «Жала» за спины, подошли ко мне и выкрутили руки, чтобы третий надел наручники. Без героизма, в меру, чтобы не выглядело излишним применением силы, как и положено делать перед камерами.

— Сеньоры, приносим извинения за оказанные неудобства. Данный сеньор арестован и проследует с нами. — Это моим бойцам.

Лопес стоял у входа. Без наручников, но и без оружия, и его также блокировали, намекая, что не нужно дёргаться, два бойца в лазорево-голубой броне.

— Мы ничего не смогли сделать, — развёл он руками, насколько позволяли двое сопровождающих — ему нельзя было делать резких движений. — Они были готовы и только ждали, пока мы подъедем.

Я повернул голову вправо, влево. Наши бойцы были разоружены, никакого насилия, просто стояли под прицелом скорострельных винтовок. А вдалеке стояли машины «скорпионов». Бойцы Пятого также стояли без оружия, с нацеленными на них винтовками, в кружке, переговариваясь, но в отличие от антитеррора, я видел на их лицах абсолютное равнодушие. Впрочем, их старший в сопровождении бойца гвардов направился наперерез мне:

— Хуан!

Повернулся, ведущие меня бойцы не жестили и остановились.

— Хуан, нас мало, — видимо решил, что надо оправдаться, сеньор. — И они имеют все нужные бумаги. «Наверху» разборки, не наш уровень. Они там всё должны быстро порешать, но сейчас я не увидел оснований начать проливать кровь. Это… Нельзя этого допускать.

— Да, за дружественный огонь по головке не погладят, — усмехнулся я. — Всё нормально, операция закончена.

Двинулись дальше. Я глупо улыбался, и даже материться про себя не получалось.

Похоже, РЭБ в кафешке работала, несмотря на внешнюю атаку, так как на улице вдруг ожила связь — ко мне ломился Борхес.

— Не положено! — Правый сопровождающий увидел вихрь козырька, вспыхнувшего перед глазом и сорвал с моей головы навигатор. — Передадим в личные вещи. Выдадут после освобождения.

Они не сомневались, что меня выпустят. Да и я не сомневался — куда денутся? Но сам факт щелчка по носу…

Впрочем, будь их меньше, а нас больше, или будь здесь Макс с парнями из «Братства»… Мы бы их раскатали, они б забыли, как это, мешать коллегам «сверху» выполнять специальную операцию, какой бы она ни была.

Всё же в стране реально начался переворот. И город Альфа, как субъект королевства, выбор стороны сделал. Мы пока ещё воюем в кабинетах, обидными для другой стороны приказами, мы пока ещё не стреляем друг в друга, считая, что кровь венериан нам для взаимоотношений друг с другом противопоказана… Но это только начало концерта, и я не просто знаю, а уверен — всё впереди.

Пока они побеждают. Подмяли армию, подмяли Альфу, как город, как столичный округ. Победили в сегодняшней битве, правда, ценой засвета выбора руководства города. Радовало то, что это победа в бою, а не в войне, у нас есть ещё свои козыри и шансы отыграться… Но настроение складывалось гнетущее. Лечение Леи впереди, и девчонки, Сирена с Мишель, не знали, поможет ли. Мишель была готова отдать всю свою кровь, как и ткани, и органы, но они сказали, там такая биологическая зараза, что никто не знает, поможет ли это. Там обнозначно надолго, вне зависимости от результата. Но если её величество, фигура, которая, как ни крути, устраивает абсолютно всех, в ближайшие пару дней не появится, то мы всё же перейдём к открытой конфронтации.

…Или вариант сдаться на их условиях, выторговав себе тёплое место под солнцем. Ибо я понял, что хотел сказать представитель Союза. Как это ни парадоксально звучит, он честно и не кривясь ответил на все мои вопросы, пусть и закамуфлировал их под обтекаемые дипломатические формулировки.

Союз не хочет превращения Венеры в свою колонию, как Империя. Союз понимает, что в отличие от императора Себастьяна, такую ношу просто не потянет. Даже если колония чисто экономическая, с псевдонезависимым правительством. Им нужна сильная Венера, дружественная Востоку, которую будут возглавлять патриоты, не признающие родства с Латинской Америкой, открещивающиеся от неё и проводящие независимую политику в пику бывшей метрополии. Это и было обозначено как «исторические тенденции». Им всё равно, какой политический строй будет, но их однозначно не устраивает династия с эквадорскими корнями и фамилией Веласкес — слишком прочная ассоциация с имперским прошлым. И быть может мы смогли бы с сеньором подружиться, ибо я Веласкес, но отнюдь не по воспитанию, а это меняет дело…

…Но абстрактные чаши весов сияли в моей голове призрачным блеском, и я понимал, что хоть люди и песчинки, отнюдь не любую песчинку готов положить на эти треклятые весы.

Ну, и альтернатива — «не доставайся ты никому» — тотальная гражданская война, которая сметёт Венеру с геополитической карты, как игрока. Такое развитие событий их тоже устраивает, и на это решение они также сделали кучу закладок в нашем политикуме.

Сколько меня будут вытаскивать из тюрьмы? Час? Два? Пять? Время есть, нужно проанализировать мимику и взгляд сеньора секретаря дипломатической миссии, разложить его слова посекундно. Вот и подумаю, как лучше поступить в этой ситуации. И главное, как донести опасности до тех, кто пока ещё может тут хоть что-то решать.

Глава 3. Медоед

Скоро рассвет. Выхода нет.

Ключ поверни — и полетели!

Нужно вписать в чью-то тетрадь

Кровью, как в метрополитене:

«Выхода нет!»

«Сплин», «Выхода нет».

Браслет с меня сняли, но по ощущениям — заперли надолго. В камере нет дня и ночи, освещение типовое стандартное. Тюрьма та же, и также сижу в одиночке, как ранее. Но теперь, слава богу, топить меня и бить не посмели. Точнее, не стали. Видимо торг за мою тушку идёт на таком уровне, когда физические неудобства уже мало на что влияют — только позориться перед партнёрами. Я вдруг отчётливо понял, что моя жизнь — индикатор торговли Веласкесов с «патриотами». Ага, про себя их так и окрестил — «патриоты». В пику «шахматистам», настроенным проимперски. То, что среди них только фамилия Торрес входит в первую десятку, ничего не значит — у сеньоров достаточно власти на планете. Да и уверен, что те же Ортеги и Феррейра (как минимум они) переобуются в прыжке и поддержат их власть, победи «патриоты» в борьбе с Веласкесами. Так что не всё так однозначно. А пока сон — отоспаться, раз есть возможность. И слегонца обмозговать, где лопухнулся — как без этого.

Всё проходит — прошло и моё заточение. Скрип металлической двери (анахронизм, чего бы створки не поставить?), «лицом к стене, руки за спину» от типового мордоворота — есть вещи, которые со временем не меняются. Меня снова ведут по коридорам к выходу… Нет, на сей раз встречала не Катарина — иначе бы словил конкретное deja vu. Принцесса Алисия, собственной персоной.

— Держи. Надевай. Поехали! — коротко бросила она, пододвигая коробку с вещами. Заглянул внутрь. Браслет, навигатор с системой правительственной связи (после ареста её отключили, временно), пистолет в наплечной кобуре, пиджак — его с меня тоже сняли. А больше ничего с собой и не было. Серебряная зажигалка и пол-пачки какого-то курева, уже и не помню, откуда прихватил. Кажется, у бригадного генерала Гарсия стрельнул перед казнью бандитских родственников. Всё.

Вышли на крыльцо. Вокруг здания человек сто пятьдесят в чёрно-синих цветах — броня, игломёты, шлемы… Всё по-взрослому. Если бы гварды не выпустили по-хорошему, их бы попросили об этом по-плохому. Но раз выпустили — хороший знак. Однако городские огни только-только разгораются, значит, я здесь полдня и всю ночь провёл. М-да-а.

Сели в её «Либертадор», и скажу, роскошная тачка! У королевы и то попроще — любит себя тётушка. Всё также молчали. Но вот зажужжала система подавления, и, наконец, спутница произнесла:

— Ну ты и дебил!

Коротко, и точно в суть. Не поспоришь, но молчать не хотелось.

— Победителей не судят, — вяло парировал я. — Если бы победил — ты бы так не пела.

— Ты не просто сел в лужу, ты…

— Тётушка, заткнись, а? — не выдержал и рявкнул я. Начало пробирать зло. — Вопрос был в том, на что они готовы пойти, чтобы «отмазать» своего агента. И я это выяснил. И подсветил вам изнутри, что всё руководство столичного округа с заговорщиками. И главное, с ними городская гвардия и специальная полиция. Как, почему, где «течёт» и кто допустил — тут уж, пожалуйста, без меня выясняйте, возьму самоотвод. Но в целом не удивлён: они и весной зарекомендовали себя не очень, и сейчас опять работают против нас, причём в открытую.

Собеседница ничего не нашлась, что сказать на упрёк, лишь покачала головой. Снова молчим, и нам было о чём помолчать.

— Договорились? — усмехнулся я, переходя в контратаку. Она сначала не поняла, но потом всё же дошло. Тоже усмехнулась, только грустно.

— Нет.

— Но они меня выпустили, — констатировал я.

— Ставки слишком высоки, сеньоры решили не обострять, — пояснила она. — ПОКА мы стараемся действовать в рамках какого-никакого, но закона. И избежать кровопролития. Мы — это и они тоже. Гражданской войны только не хватало, и хорошо, что сеньоры это понимают. — Пауза, и задумчивое:

— Кстати, тебя на самом деле арестовали через суд Кампинаса. В деле куча фактов, ты много где засветился. И штурм высотки Абанкуэйро, и нападение на «Чёрную Розу», и ещё аж восемь случаев, где убивали людей, а ты был рядом. Плюс твои высказывания на всю страну на грани фола. Упрятать тебя за решетку — мало, но для возбуждения дела материала достаточно. Так что повторюсь, пока играем по пониженным ставкам.

— Угу, арест действующего сотрудника департамента безопасности с рабочей ксивой — хорош закон! — усмехнулся я, но понимал, она права.

— А где написано, что гвардия не может арестовать сотрудника безопасности, если он убил кого-то на территории их округа?

Хорошая поправка. И правда, бессмертным себя почувствовал. Уж если они не бессмертные, то я как бы… Тем более. И не надо зарываться, забывая, кто я и какие мои корни. Мать-контрактница с условняком, вот и всё моё происхождение!

— Они — бюрократы. И в бюрократии они сильны, — снова констатировал я. — И соревноваться с ними на их поле… — Тяжело вздохнул и замолчал. — Чего хоть хотят? Правильно понимаю, вы додавили, и они согласились на коронацию Фрейи и сохранение династии?

— Говорю же, к соглашению не пришли, — покачала её высочество головой. — Но да, пока ничего запредельного никто не выдвигал, ни мы, ни они. Они вроде бы согласны на Фрейю во главе государства, но хотят увеличить своё влияние. Расставить своих людей на ключевых постах.

— Каких? — Я почему-то знал, что услышу.

— Да практически всех! — не удивила меня высочество. — Только безопасность согласились оставить нам. Правда, поставив его под контроль Совбеза. А Совбез, получится, будет полностью под ними, и вместо совещательной функции при королеве превратится в межведомственную координационную комиссию. По сути Совет безопасности станет рулить силовым блоком и всей силовой составляющей политики государства. Королева остаётся как свадебный генерал, без реальных полномочий.

— Их указы подписывать.

— Ага. Но главный пункт — хотят закрепить такое положение браком. Фрейя должна выйти замуж за представителя одного из «уважаемых родов», какого — «согласуем дополнительно, учитывая пожелания её высочества».

— То есть ей дадут право выбора из списка предоставленных ими кандидатов, — перевёл я.

Кивок.

— А я — в расход? — задал самый главный, наверное, для себя вопрос насчёт переговоров.

— Они настаивают на этом, — подтвердила она. — Но Серёжа предлагает альтернативу — женить тебя на Изабелле, и выслать на Землю с концами. И если здраво рассудить, это хороший ход: если Фрейя лишится власти, Бэль на Земле будет безопаснее. Он что-то сказал про какой-то остров, который вам подарит на свадьбу. Вроде как она у него просила. Будет вам райский уголок вдали от клоаки.

— Кабздец! — Я грязно выругался, правда про себя — не дело осквернять руганью такую красивую тачку. — А что королева? Что с нею, есть подвижки в состоянии?

— Пока непонятно. И пока нет точной информации о её здоровье, они не рискуют завираться слишком сильно. Пока это очень закулисные переговоры, точнее даже просто обозначение позиций для будущих торгов.

— Выпуск меня из кутузки — знак, что они серьёзные люди, аванс?

Скривилась.

— Типа того.

— Что мне делать? — открыто спросил я. — Хреновый с меня получился абсолютный хищник. Маленький, зубки крохотные, голос — еле тявкаю. Ни зарычать, ни укусить.

— Ты другим силён, — расплылась сеньора принцесса в улыбке. — Ты — вдохновитель. Фрейя — дура-дурой, а рядом с тобой способна совершить Поступок с большой буквы. Изабелла всегда была дрянью, которая думала только о себе, а с тобой она паинька и народная любимица. Не спрашивай, мы недавно заказывали опрос. Тайно, конечно. Её рейтинг как никогда высок. Мерседес же упрятали в корпус, потому, что чудила по-чёрному, чтоб под присмотром была — а с тобой она Мозг с большой буквы, степенный хладнокровный аналитик и планировщик операций.

Помолчала, и добавила, я аж чуть не подавился минералкой, которую нашёл в салоне и решил попить — в тюрьме вода… Невкусная.

— Хуан, есть такой зверёк, медоед. Он маленький — небольшой совсем. На змей охотится, грызунов всяких. Вот только он настолько безбашенный, что его опасаются трогать даже львы. Львы, Хуан! Главные супера саванны! Обходят десятой дорогой, потому, как только свяжись с ним — он своими маленькими зубками и тупыми коготками на маленьких лапках так отрывается, что ну его нафиг! Он вообще безбашенный, понимаешь?

— Кажется, видел в каком-то фильме, — вспомнил я о чём речь. — В детстве. Как мелкий чудик-змеелов прыгает на льва, и тот уходит.

— Вот-вот! — довольно улыбнулась она. — Ты — медоед, самое страшное оружие в нашей саванне. Потому не делай большие глаза, и не спрашивай, «почему я ещё жив». Потому, что мы тебя пока не сдали, и если честно, пока не собираемся.

— Коварное слово пока… — потянул я.

— Ты достаточно большой мальчик, чтобы не верить мне, если начну голосить, что «мы ни-ни, даже обсуждать эту тему не стали», — в тридцать два зуба улыбнулась она. — Я — дрянь и стерва, но сейчас честна, и говорю всю правду, какая есть, какой бы она ни была.

— А к вопросу что тебе делать… — Помолчала. — С тебя никто не снимал захват школы. Потуси там, может чего умное в голову придёт. Если ты не забыл, некоторые камрады с кафедр взрывчатых веществ совместно с мозговым центром империи Манзони что-то там готовят. Что — не знаю, но знаю, что движение очень активное, и сами Манзони уже вложили в процесс хрентилионы из личных средств.

— Вас понял, перехожу на приём! — козырнул я, тяжко вздохнул и откинулся на спинку. Прикрыл глаза. Как же всё достало! И ведь не поспоришь — тётушка честная. До безумия, безобразия честная! Хоть удавись от этой честности.

* * *

Не думал, что он явится, что в принципе согласится на такое приглашение, но сеньор откликнулся. Пришлось засветить свой интерес, подключить правительственную связь… Точнее не саму связь — жирно будет, но попросил связистов найти его контакт, и они, правда, через консульство в Самаре, меня с ним быстро связали. Плохо, «свои» сейчас мне, возможно, не меньшие враги, чем… Враги, но играть в конспирологию было некогда. Время утекало, как песок сквозь ладони, я боялся не успеть, и посчитал засвет интереса меньшим злом.

Итак, я, посетив купол с захваченным садиком, проверив, что и без меня там всё в полном поряде, связался с сеньором, и, тут же получив положительный ответ, помчался к памятнику Хемингуэю в знакомый скверик. И прибыл лишь на несколько минут раньше гостя; только сел, а тут силуэт его фигуры в конце аллеи нарисовался.

Сеньор не стал играть в конспиролухов, просто подошёл и сел рядом. После этого я активировал ключ подавления сигналов. Сеньор почувствовал, иронично хмыкнул:

— Ещё не наигрался в шпионов? Мне недавно показалось, ты этот этап перерос.

— И вам не болеть, сеньор Хименес, — поприветствовал я старика. — К сожалению, иногда обстоятельства сильнее нас. И как бы мы ни считали, что переросли некие штаны, мир подсовывает ситуации, когда мы снова достаём их из стирки и цепляем на себя, как бы нелицеприятно они ни выглядели и пахли.

— Я бы не назвал твою ситуацию настолько катастрофичной, как ты пытаешься нажаловаться. — Он первей меня активировал вихрь перед лицом, словно шторкой задёргивая губы. Я повторил его жест, навигатор навёл перед губами лёгкое зеркальное голографическое поле.

— Соглашусь. В нормальных условиях — да, происходящее неприятно, вызывает опасение, но ничего запредельного. Однако, к сожалению, я на этом свете не один. Но при этом как раз один и есть. И в одиночестве много не навоюю.

— То есть ты не веришь в тех, кто рядом, — понял меня сеньор. — Поэтому считаешь, что ты один, хотя вокруг тебя манго некуда упасть.

Что на это сказать? Всё верно, так и есть. Посидели, помолчали.

— Я люблю Мерседес, — перешёл я к деловой части разговора. — Возможно, вам не понять, да если честно я и сам толком ни черта не понимаю. Отношения с нею не то же, что с Фрейей, и тем более Изабеллой. Она… Она… — Я даже задохнулся от нахлынувших чувств. — Она другая. И в ней я не просто всегда уверен — в ней у меня никогда не было и не будет мысли сомневаться. Даже когда она совершала некие поступки, за которые я её ненавидел… — Вспомнилось, как она хладнокровно, у меня на глазах, воспользовавшись формальным поводом, пристрелила Пепе Толстого Бочонка.

— …Даже тогда я понимал, что она делает это мне во благо, а не потому, что высокомерно считает, что так будет лучше, — закончил я мысль. — Я готов провести с нею остаток вечности.

— А по сестрёнкам Веласкес скучать будешь? — поддел он. — Такая бешеная страсть к Изабелле… Вся планета в теме, следит и ждёт последнего итогового шага… Всякие танцы Снежных Королев…

— Есть вероятность, что Изабеллу заберу с собой, — снова выдал я сокровенные мысли, ибо решение было простым, а потому напрашивалось. Всё гениальное просто. — Но даже если нет… — Насупился и опустил голову. — Я готов к такому развитию событий, как разрыв.

— Потому, что она не боец, — снова прочёл меня сеньор.

— Возможно. Если она не сдастся, не примет новую реальность — я её не брошу. — Кажется, непроизвольно сверкнул глазами, и гуляющая, идущая вокруг памятника сеньора с палочкой, непроизвольно смотревшая в мою сторону, отшатнулась. — …Но если она добровольно останется… Переживу, сеньор Хименес.

— Да, задал ты задачку! — ругнулся он про себя. — Себастьян хорошо относится к младшей племяннице. Она вообще у Леи няшка получилась — её все любят. Но знаешь, всему есть предел. Многожёнство императорской семье не простят, даже если в вашей полигамной ячейке общества будет всё хорошо.

— Кому какое дело? — парировал я. — Одна — жена, другая — любовница, и с юридической точки зрения всё в шоколаде. Я женюсь на Мерседес, — снова вырвалось сокровенное. — Когда — не знаю. Но я однозначно женюсь на ней. У меня было видение. Видение на занятиях с людьми… Которые…

— «Двадцать шестые», — понимающе кивнул собеседник. — Знаю про них. Но не всё, предсказанное ими, сбывается.

— Потому, что мир работает сложнее, чем мы думаем, — пояснил я очевидное для себя, прошедшего у сеньоры Абигейл целый курс, но отнюдь не очевидное для окружающих, ждущих от экстрасенсов реальных чудес и волшебства. — Я абсолютно уверен, сеньор, Мерседес станет моей супругой, как бы долго ни бегала. И именно она — Изабеллу в видениях в белом платье и фате не видел.

— Как и кого бы то ни было ещё, — снова по моему тону и лицу понял недосказанное он. Задумчиво покачал головой. — Хуан, двоежёнство, любовницы… Ситуация сложнее. Гортензия тоже в тебя втрескалась, и это надо будет брать в расчёт. Да, ты не придаёшь вашим отношениям должного внимания, считаешь, раз её подвели к тебе как шпиона, подложили под тебя, то и относиться к ней надо как к неизбежному злу. Но что, если я скажу, что задача имперской разведки и конкретно Фернандо в её случае была иной? Не ты был главной целью операции по подкладке её под тебя. Ты — лишь средство достичь иных целей. И очень удобное, ибо никто не подкопается.

— Вы же взрослый человек и понимаете, сеньор Хименес, я только рассмеюсь на это, — парировал я.

— И зря, — осуждающе покачал он головой. — Цель операции была банальна до безобразия. Её просто удалили из Каракаса. Себастьян посчитал, что тут, на Венере, на территории Леи, которая, напомню, её крёстная, её императорское величество, его супруга, его дочь от любовницы не достанет. Не посмеет. Ты — повод. Очень, невероятно удобный повод — никто в мире не заподозрит обратное. Хотя не буду врать, Фернандо надеялся, что она тебе понравится, и у вас всё сложится хорошо. Девочке пора остепенится, ей нужен был, в нашем понимании, жёсткий суровый мужчина, которому будет плевать на её происхождение. И мне кажется, Фернандо оказался не так уж и не прав? — заулыбался собеседник, повернул голову, пронзая меня острым, как игла, взглядом. — Разве это не так, Хуан? Он тебе небезразлична, просто ты гонишь от себя эти мысли, прикрываешься её работой на имперскую разведку.

— Если император закроет глаза на мою любвеобильность — я приму его правила, — принял я для себя окончательное решение. — Никого из девочек не обижу. Трое — значит трое. Правда, решать будем сами, без вас. Официально женюсь на той, на какую укажете, если девочки сами не будут против.

— Так быстро сдаёшься? — ухмыльнулся он. — А как же пободаться со старым перечником?

Я на это лишь пожал плечами. Наверное, сеньор прав, и я банально не увидел в Гор ту, которая может быть рядом. Не знаю, сейчас сложно сказать. Но то, что у нас не просто так, она не просто моя наставница по танцам, а я не просто объект, за которым она следит, это факт. Действительно теряющийся на том, что я — её задание. Сейчас голова тяжёлая, подумаю об этом попозже, в момент просветления. Пока же согласен на все условия имперцев, какие скажет… Если они по силам. Но пока всё неплохо.

— Вопрос с женитьбой выше моего уровня, — сказал, наконец, сеньор Хименес, надолго перед этим задумавшись. — Но я полномочен предупредить. Это важный момент. В Империи в политикуме куда больше фракций, и они имеют куда большее количество ресурсов за собой… Просто потому, что Империя в сотни раз больше, только и всего, я не принижаю Венеру! И шатать тамошний небосвод своим уставом вам никто не позволит. И да, считай, благословение Себастьяна, при соблюдении нехитрых правил в общении, у тебя есть. Но позволь поинтересоваться, почему? Ведь и я, и Фернандо, да и Себастьян тоже — мы все считали тебя покрепче. А ты вскидываешь лапки после ночи в одиночке гвардии! Когда ещё ничего толком и не началось. Зачем нам такой…

— Трус? — подсказал я.

— Слабохарактерный, — мягко сформулировал он. — Императору нужен боец. Человек, которому можно доверить, по-родственному, решение сложных проблем. А ты бежишь, подняв лапки, после первого же выстрела в твою сторону.

— Я доведу дело о захвате заложников, — озадаченно покачал я головой, ибо сеньор был чертовски прав. Выгляжу трусом, давайте без политкорректности. — Это вопрос не то, что чести и престижа, это вопрос…Совести, наверное. А после — по обстоятельствам. Но если королева не выживет, то даже думать не буду и заранее прошу экстренной эвакуации на территорию Империи не то, что через день, или даже через час, а через пятнадцать минут после начала штурма и освобождения захваченной школы.

— Решил-таки штурмовать? — озадаченно хмыкнул он. И, кажется, считал, тут возможны варианты. А я, получается, карты раскрыл, думая, что просчитан ими до мозга костей. Но сил злиться не было — всё тлен, не важно. Уже не важно.

— Сеньор, вы мудрее меня, и я думал, понимаете, что там без вариантов. — Развёл руками, намекая, что они идиоты, раз в принципе допустили другие варианты, кроме штурма. Губы Хименеса тронула еле уловимая понимающая улыбка — понял прокол — и я её, естественно, не увидел, но почувствовал.

— Да, понимаю, — наконец, тяжёло выдохнул он, соглашаясь, что лопухи его аналитики. — Много детей погибнет. Жаль.

— Это может стать проблемой, если попрошу убежища? Кровь детей на моих руках?

— Да нет, — покачал он головой. — Я просто не знаю, будь на твоём месте, смог бы взять их смерти на себя? Нет-нет! — оговорился он и даже вскинул руку в отрицающем жесте. — СЕЙЧАС я способен на всё, сделаю как надо, и совесть даже не пошевелится, какова бы ни была цена. Но вот смог бы я так в твоём возрасте?

Помолчал.

— Я смогу организовать эвакуацию в такой рекордный срок. И заранее всё-всё подготовлю, весь филиал имперской разведки будет пахать на твою эвакуацию. Но, Хуан, я повторю вопрос, ПОЧЕМУ???

— Потому, что они не хотят сражаться! — выплюнул я эти слова, словно сгусток желчи, и понял — повело. Дай бог не сорваться, ибо в крышу снизу реально забарабанило. — Мне «слили», что они ведут переговоры с этими уродами, но только потому, что я и сам это предполагал, и был бы озадачен, если бы они не сообщили. Не говорят — значит скрывают, «сливают» меня. Типа, так безопаснее. Да, пока они меня не сдали, и, возможно, договорятся, что я даже останусь жив. Но мне в принципе это не нравится! — вспылил я окончательно, вскочил и нервно заходил перед лавочкой, пытаясь привести мысли и чувства в божеский вид. Хименес понимающе молчал, рассматривая бетонопластик дорожки аллеи.

— Я видел её глаза, — рвало меня желчью и ядом, и я осознал многое, что до этого воспринималось чисто интуитивно. — Принцессы Алисии. Это не был взгляд непримиримого воина. Да, она побарахтается, но у неё есть «план Б». То же и с остальными — они ничуть не лучше, а кто-то, наверное, даже похуже, ибо не имеет за плечами двух лет Корпуса. Ведь то, что им некуда бежать — неправда! Некуда бежать только королеве. Той да, хоть вешайся, но додави! Что она периодически и делает, когда её загоняют в угол. — Это я бросил намёк на Марсианскую операцию, которую провернула королева у Хименеса под носом, походя щёлкнув старика по оному носу. — Русский бухгалтер может свалить на историческую родину, и человек с его квалификацией и деньгами всегда найдёт возможность договориться с земляками о тихом пребывании на их территории. Сирена… Сирена страшна только здесь, на своём месте. Исчезни она — и никому дела не будет до её персоны. Пусть живёт на Волге, с мужем, опытным консультантом президента Марцелова. Алиса — вольная птаха. Заберёт близняшек-дочерей и осядет… Да хоть в той же Империи! Будет жить на ранчо в Парагвае, или на вилле у моря, никуда не будет лезть, и зачем её трогать? У неё полно на всех компромата, вы не давите на неё, она не светит компроматом на ваших подданных. И все счастливы.

— Фрейя… — Я усмехнулся, перейдя к вкусному. — Фрейя — королева в изгнании. Вначале, наверное, поживёт у русских — папа договорится. Потом по-родственному свалит к вам, в Империю, где её будут использовать, чтобы иметь козырь в давлении на Венеру. При перехвате власти на Венере, а вас вряд ли устроит правительство, которое вы не контролируете, она в теории сможет вернуться и возглавить про-ваше государство. С нею может улететь много хороших людей, которым опасно оставаться на Венере, но все они спокойно найдут себя рядом с нею.

— Ну, а Изабелла с Эдуардо никому не интересны! — подвёл я черту. Тем более, Изабеллу вы обещали оставить мне.

Успокоился, сел. Посмотрел на памятник. Сеньор Эрнесто с постамента загадочно улыбался. Я понимал этот взгляд — вспомнил его «Старик и море», героическое сопротивление терзающим тебя объективным силам. Победа в трудной неравной борьбе со стихией. Я помню, Мастер, читал. Но сейчас не та ситуация.

— У них полно денег, — снова продолжил я, ибо сеньор Хименес молчал. — Полно подставных фирм на Земле, которые останутся у них, даже если конфисковать всю официальную собственность клана Веласкес на Венере. У них просто горы компромата на всю Солсистему, включая маленькие несамостоятельные страны! Они даже смогут со временем вернуть то, что потеряют, заключив грамотные союзы с нужными силами. И даже меня они прикроют своим волшебным покрывалом, отправив на райский остров с Изабеллой заниматься гостиницами и туристами. Вот только я этого не хочу, сеньор! Не хочу счастья на райском острове с любимой, если цена этому — предательство!

— Отказ от борьбы не есть предательство, — парировал сеньор. — Это всего лишь отступление перед грозной неодолимой силой. Давай будем откровенны, монархии в наше время — лютые анахронизмы. Себастьян понимает, что он — всего лишь компромиссная фигура наших семей, удерживающая их в рамках, не дающая снова скатиться в пучину кровавой гражданской войны. Империя большая, у нас всё происходит медленно, и он не уверен, что его дети, не то, что внуки, останутся править. А Венера — маленькая. И все кризисы монархии в ней видны издалека, и проявляются очень быстро. Может это просто историческая тенденция, и ты призываешь бороться с ветряными мельницами?

— Может и так, — согласился я. — Может это и ветряные мельницы, которым плевать на бедного маленького меня. Но я, сеньор, как тот медоед, не могу сдаться. Просто не могу. Мы начали эту борьбу, и больше скажу, это я настоял на вводе в город войск под предлогом государственного переворота. И, какая ирония, этим решением мы напугали настоящих заговорщиков, которые почувствовали опасность и проявили себя, начав действовать. Мы должны сразиться и или додавить и растерзать их, или они растерзают нас. И я готов быть растерзанным.

— …Но оставшимся Веласкесам плевать, — выдал я ядовитую тираду, и только сейчас осознал, насколько сильно это для меня важно. Понимал интуитивно, что это неправильно, противился, отрицал, осознал, что готов бежать от них, если они сложат лапки. Но сейчас понял, насколько сильно меня на этом «торкнуло». Ибо не смогу сидеть с этими людьми на одном гектаре, меня расплющит от презрения и ненависти. Наверное, это моя слабость — показывать такое, или даже просто такое чувствовать. Я ещё слишком молод, чтобы быть мудрым правителем. И это, наверное, урок, за который стоит сказать враждебным силам «спасибо».

— Они не хотят сражаться — и это их право, — продолжил я, почувствовав в душе пустоту. Выгорел, выстрадал, решение принято — больше нет нужды так переживать. — Но только в этом случае я не с ними. И, освободив детей… Кто выживет, конечно, я хочу убежать до того, как меня припрут к стенке, связав обязательствами, сами Веласкесы. Или попытаются уничтожить «патриоты», которым плевать, разумеется, на договорённости с Веласкесами, коих они презирают. Я прошу срочной эвакуации в момент начала штурма школы, о котором заранее сообщу.

— Я смогу договориться с «патриотами», чтобы тебя не тронули, — озадаченно покачал головой внимательно слушающий Хименес. — Доведу до их сведения, что ты важен для императора Себастьяна, и не будешь им мешать в их борьбе с Фрейей и её папой. Но чтобы ты не потерял лицо, разумеется, организую эвакуацию быстро. Однако мне кажется, Хуан, что ты всё равно излишне драматизируешь.

Я откинулся на спинку лавочки, приготовившись слушать.

— Понимаешь, я старше тебя, опытнее, — начал свою отповедь он. — И даже схлестнулся в реальном бою с Сиреной и Леей. И проиграл, и мне не стыдно признавать это.

— Лея, она… — продолжил он, блаженно сощурившись, вспоминая приятные для себя моменты борьбы с настоящим противником, заставившим себя уважать — для таких, как старикан, это много. Это важнее, победили они или проиграли. Сама достойная равная борьба для них — уже наркотик. — Лея, она…Аристократка, управляющая корпорацией, у которой всё должно быть под контролем, — сформулировал он. — Она способна принимать суровые решения, это ценное качество для руководителя такого уровня. Но ещё ценнее то, что она открыта, может слушать людей из окружения. И вот тут на сцену выходит Сирена.

— Пацанка, дитя улиц, — помог я.

— Угу. Но при этом умная, не побоюсь этого слова, умнее собственно Леи. Имеющая смелость не только принимать сложные решения, но продавливать их вопреки воли королевы и сеньоры. Это она спланировала вашу высадку на Марсе. Это она приказала похитить Ноговицына, одного из десятков полевых командиров того времени, угадав в нём потенциал, его способность в будущем стать объединителем, лицом планеты номер один. Может ты и прав, на Волге она не будет никому интересна, но только и самой ей такая жизнь будет ой как не по нутру!

— Нет, Хуан, — сделал однозначный вывод для себя сеньор, и своею харизмой незримо давил, заставляя соглашаться с собой. — Нет, Хуан, они не опустят руки. Алиса… Алисию я оцениваю невысоко, такое есть. Но она никогда не была лидером, она всегда была ведомой, и на её позиции это хорошее качество. Сеньор Серхио, накрученный Сиреной, прочистит ей мозги, и она будет биться до последнего, наравне со всеми.

— Он сам не из бойцов, — вяло попытался парировать я.

— А вот тут ты совсем неправ! — покровительственно усмехнулся собеседник. — Боец. Ещё какой. Но отнюдь не харизматичный. Не всем дано, как некоторым, воевать на виду у всех. — Кажется, шпилька в мой адрес. — А ещё у него мотивация — дети. Не забывай об этом.

— Значит, ваши аналитики считают…

— Нет! — перебил он. — К чёрту аналитиков. Я даже не смотрел их расклады. Это опыт, Хуан. Мой личный опыт.

— Такое ощущение, что вы меня отговариваете. Хотя ручаюсь, у вас есть приказ от императора вербануть меня и умыкнуть на Землю из под носа Леи.

Это было предположение, но теперь зеркально сработал приём, произошедший десять минут назад — сеньор думал, что я понимаю, что по-иному быть не может и не считал эту информацию архисекретной.

— Хуан, я бы давно тебя умыкнул, — ответил он. — Но вопрос в том, что будет дальше? Нельзя просто так завербовать человека. Он должен служить тебе не от безысходности, а за совесть, и если я так поступлю, это будет неправильно с точки зрения мотивации. Ты должен сам дозреть и прийти ко мне. Тогда ручаюсь, я мгновенно эвакуирую тебя! И Себастьяну ты дашь присягу, и будешь служить за совесть. Но если при этом будешь корить меня, подвернувшегося тебе в неподходящий момент, когда ты был готов драться, когда ты не был готов к эмиграции… — Он озадаченно покачал головой. — Я играю честно, Хуан. В долгую. И считаю, что пока не время для того, что ты говоришь.

— А если я… Не разочаруюсь и не приду к вам? — пробно прострелил я.

— Значит, Империя останется без тебя. Не волнуйся, проживёт, она большая, уж чего, но людей там хватает. — Он под голограммой покровительственно улыбнулся, и я понял — старик на сто процентов уверен, что приду. Что рано или поздно разочаруюсь в местном серпентарии. Его колоссальный опыт, только и всего, и он не станет делиться мыслями или ни дай бог переубеждать.

— Вы что-то знаете, — снова констатировал я, пытаясь его анализировать. — Что-то, о чём я не в курсе. У Сирены есть какой-то козырь в рукаве в борьбе с сеньорами заговорщиками.

— Есть такое дело. — Улыбка пакостного кота.

— Вопрос в том, что любое оружие сейчас будет… В общем, с госпитализацией королевы само понятие «оружие» претерпело слишком существенные изменения, — попробовал сформулировать я. — Связи во флоте, армии, контроль провинций и СМИ, горы компромата — сейчас всё это будет работать не так, как ранее.

— И всё же у Сирены есть оружие… Давай назовём его «абсолютным оружием», — парировал он. — Оно не подвластно конъюнктуре и времени. Оно просто есть. Причём оружие массового поражения, и, признаюсь, я завидую девчонкам. Достойные, очень достойные девочки!

— Сирена и Лея?

Кивок.

— Да. Себастьян не смог создать такое, и даже близко не приблизился к его созданию. А эти безбашенные девки смогли. И сейчас самое время активировать старую заготовку.

Я понимал, о чём он… Кажется. Да ну нафиг, не может такого быть!

…Но у меня нет и не было отца. И Лея открыто призналась, что СОЗДАЛА меня. Хотя я не спрашивал.

— Мне кажется вы переоцениваете мощь этого оружия, — ошалело покачал я головой, ибо уж кто, но сеньор Карлос Хименес не производил впечатление дурачка или оболваненного. Он слишком тяжёловесен и опытен, чтобы гнать лажу. — Это просто… Оружие. Точечное, иногда могущее что-то, но в совсем ограниченных масштабах и только с могущественной поддержкой.

— Гортензия обязана тебе жизнью, Хуан, — вновь произнёс сеньор Хименес сокровенное, нечто, что под грифами самых высоких уровней. — Если бы не ты, Мария, то есть её императорское величество, прикончила бы её вместе с матерью, куда б их ни спрятали. Кстати, это тоже повлияло на то, что её отправили к тебе. Раз спас — теперь отвечай за девочку.

— А ещё, если она выйдет за меня, безродного изгоя, а не за представителя крутой семьи со связями, она не будет угрожать её детям, — закинул удочку я. — Потому её насильно мне сватаете в случае перелёта на Землю, чтобы обезопасить и там.

— Этот вопрос мы обсудим, когда примешь решение лететь, — оборвал он, и я понял, инсайд закончен. Мне и так сказали слишком много, гораздо больше того, что было можно. — Пока же жду твоего решения, и, надеюсь, оно будет разумным и взвешенным, а не эмоциональным.

— Я уже всё решил, — покачал я головой. — С такими союзниками, как у меня, и врагов не надо. Мне нужен это грёбанный «План Б». — Всё разговор окончен. Обе стороны получили то, что планировали, всё остальное — сотрясение воздуха. Осталось лишь подписать протокол о намерениях — что и было целью переговоров.

— Давай остановимся на том, что я обещаю тебе эвакуацию, — усмехнулся сеньор, — и буду координировать с тобой этот вопрос, но мои обещания и предложения автоматически аннулируются, если Лея выживет и придёт в себя.

— Если её величеству станет лучше, нашей беседы просто не было, — понимающе улыбнулся .

— Именно.

— По рукам, сеньор. Меня это устраивает.

— Вот номер. Запомни, засветил он в ладони клочок бумаги с буквоциферным кодом. — Произнеси, что хотел бы услышать сеньора Эрнесто, — еле заметный кивок на постамент перед нами. — После чего извинись, и скажи, что перепутал номер. Камера хранения сто тридцать два южного крыла вокзала святого Франциска, информация будет в течение часа-двух. Пароль от ячейки… Запомнил?

Я кивнул.

— Спасибо, Хуан. Повеселил старика молодёжными проблемами. Эх, как же скучно я в своё время жил! — расплылся друг императора Себастьяна в блаженной улыбке.

Глава 3. Дирижёр (часть 1)

— С вами вновь в эфире сорок четвёртый канал, политическое обозрение, и я, его ведущий Веспасиан Флавий. Сегодня мы вышли в эфир внепланово. И я, если честно, не смог устоять и сам с огромной радостью ждал этого эфира… Вот уже два часа, как мы о нём договорились. Потому, что последние события в стране оставляют на нашем политическом поле такие воронки от снарядов, что уже не понятно, что, собственно, происходит? Да, как вы догадались, у нас снова необычный гость, вестник клана Веласкес и его почти официальный рупор пропаганды — Хуан Шимановский, человек и музыкант.

— Ага, и «вестник» в прямом смысле, ибо прошёл ангельскую подготовку… Пусть и базовую.

— Именно! В точку! Кто забыл — напомню, слово «ангел» и означает — «вестник». Итак, Хуан, с чем сегодня? Надеюсь, хоть ты прольёшь елеем информации на мою страждущую израненную жаждущую познания душу.

— Страждущую — возможно. А почему израненную?

— Потому, что мне не всё равно на то, что творится в стране. А в стране движения о-очень нездоровые. Я… Боюсь. Не опасаюсь, а именно боюсь за наше будущее, и мне не страшно это произносить. Глупцы сейчас в эйфории, радуются, что «кровавая тиранша, которой давно пора на покой», наконец, слегла и всё изменится к лучшему, но умные люди понимают, что это начало нечто очень плохого, куда более ужасного, чем можно сходу придумать, сидят по щелям и гадают, чем всё это закончится? И какие силы вообще участвуют, и в чём именно? Скажи честно, Хуан, королева жива?

— Не надо так выкатывать глазищи, Флавий! Конечно жива.

— Просто слишком многие выдают собственную «единственно правильную версию» о её смерти, а «Веласкесы всё скрывают, чтобы удержаться у власти».

— Разочарую этих сеньоров. Ребят, вы идиоты! Веласкесам не надо ничего скрывать, и пусть это может показаться грубым, как будто я в стане противников королевского клана, но я всегда отличался независимостью и объективностью оценок, и с точки зрения логики Веласкесам даже выгоднее было бы, чтоб королева умерла. Выдача её за живую как раз глупость, а кланом управляют неглупые люди, поднаторевшие за десятилетия в политической борьбе.

— Глупый вопрос «Почему?», но я всё равно его задам.

— Так ответ на ладони. Имея труп предыдущей королевы, наследница автоматически вступает в право наследования и считается главой государства, даже если пока ещё не коронована. Просто потому, что другого главы государства больше нет. Это сделано на случай переворота со стороны наследника, например… Ну, по крайней мере я так думаю — конституцию, как вы помните, писали давно. Если королеве нездоровится, но она выздоровеет, то пусть болеет человек — что, жалко что ли? И больные люди способны управлять, даже лёжа в постели с температурой. Но если случилось несчастье — покушение, катастрофа конвертоплана, ещё что-то, и глава государства жива, но временно недееспособна… И народ это видит… А кто знает, когда она очнётся? Может завтра? А с другой стороны, а может наоборот, не очнётся вовсе? Потому вопрос о временном статусе главы государства принимает парламент, он же Сенат. Наделяет наследницу временным правом распоряжаться на планете всем и вся, какое было у её матери. Я говорю «её», и всё остальное в женском роде, конечно, потому, что у нас на престоле сидели только женщины, хотя, возможно, когда-нибудь сядут и мужчины. Но пока что есть.

— И насколько я знаю, заседание Сената, собранное её высочеством принцессой Фрейей сегодня в полдень, мягко говоря, было сорвано, так как на заседание явились только партии монархистов и консерваторов. И те не в полном составе.

— Именно, Веспасиан. Именно. Это называется «мягкий саботаж». Фрейе как бы не сказали в лицо: «Малявка, мы тебя ни во что не ставим и править не дадим». Но ей об этом активно намекнули. И так, что придраться не к чему — просто кворума нет. Но умные люди всё, конечно, поняли.

— Хуан. Пока не отвлеклись от темы. А если, допустим, народ бы собрался и кворум был… Восемьдесят восемь человек, кажется?

— Да, восемьдесят восемь.

— Что в этом случае? Они могли бы сказать: «Малявка, мы не признаём тебя главой государства, твоя мать жива, погуляй ещё»?

— А в этом и кроется иезуитство первой королевы, Веспасиан. Они могут ответить «нет» если считают, что королева достаточно здорова. Например, если бежала и её прячут, и тому есть какие-то доказательства. Но доказательства обратного нет, наоборот, любой официальный представитель Сената будет препровождён в госпиталь, чтобы проверить состояние королевы и подтвердить в специальном акте, если это потребуется. Так что если парламент соберётся, возможное решение только одно — наделить принцессу Фрейю полномочиями.

— И после этого она сможет… Подписывать указы, акты, законы… Международные договора?

— Да. А ещё командовать армией и объявлять войны. И именно этого ей мягко не дают сделать. Армия подчиняется только главе государства, просто принцесса, даже наследная, для вояк никто. А в вооружённых силах, к сожалению, слишком много предателей, кто мысленно уже проживает в республике, со всеми положенными лично им плюшками, как тем, кто поддержал силовой переворот против правящей династии. Если часть армии никому не подчиняется, войскам некому отдавать приказ, а часть под ними… С мехами, танками, бронемашинами и штурмовыми отрядами… Тебе ведь от этого страшно, Веспасиан?

— В том числе и от этого, хотя признаюсь, настолько в дебри заглядывать не пытался, по привычке считая, что армия всегда должна оставаться не у дел разборок внутри государства. Но на самом деле это самоуспокоение. Да, я боюсь. Ибо венерианские войска на самом деле могут начать стрелять в венериан, так как командиры в армии не те, что были двадцать, тридцать или сорок лет назад. Аристократия за эти годы провела слишком большую работу. И пусть простые вояки, которые откроют огонь, будут считать, что делают это и из благородных мотивов, ибо лично они считают монархию глупым пережитком, но какие бы ценности они ни исповедовали, за что бы ни выступали, за какой бы прогресс ни ратовали, но это СТРЕЛЬБА В СВОИХ, как ни крути. Я в трепете, как и множество умных людей на планете.

— Я тоже. — Сидящий перед камерами молодой человек поёжился, и тоскливо на душе стало не только этим двум находящимся в студии, но и нескольким миллионам за её пределами. — А потому предупреждаю, сеньоры военные, кто меня слышит. Просто предупреждаю, как человек, изучавший наши законы. На территории Венеры армии разрешено применять оружие только в борьбе с внешним захватчиком. Против вражеского десанта, например. Или захвативших что-либо ВРАЖЕСКИХ террористов, обозначивших себя, как вражеские террористы. Любой, открывший огонь против венериан или марсиан, наших союзников, на нашей территории, становится вне закона и подлежит наказанию, которое в военное время может быть только одно — уничтожение.

— Военное время?

— Ну, если открыт огонь армией — да. Военное. На территории страны могут работать только специальные службы — императорская гвардия, антитеррор, специальная полиция. Армия и флот — нет. При этом даже специальные службы обязаны выполнять уставы и инструкции, и это тоже не обсуждается.

— Да, Хуан, ты и правда вестник, и вести твои недобрые. Но я тебя отвлёк, а ты, наверняка, хочешь рассказать нам ещё и о королеве, и о том, кто мутит воду? Кстати, тебя ведь только освободили из под стражи, это связано?

— В этом мире всё связано. У меня много информации, даже не знаю с чего начать, чтобы подать её правильно.

— Начни с королевы. Люди реально не понимают, что с ней, и откуда взялось ТАКОЕ. Среди бела дня. Все говорят о покушении и не понимают, почему Веласкесы его отрицают. Что кто-то хотел убить их мать и жену. И сестру. А они ушли в «отказняк» и настаивают на непонятной «старой ране».

— Покушение было, но много лет назад, в Дельта-полисе. При открытии одной клиники, построенной на благотворительные средства одного из фондов Веласкесов. Малышка Лея тогда была наследной принцессой, всего лишь, но зато до принцессы добраться проще, чем до королевы, а потому республиканская террористическая ячейка, которую потом-таки разгромили, провела акцию по уничтожению. Стрелял смертник — само собой, знал на что шёл. Но вот иглы в его игольнике были не простые, а вымоченные в специальном составе, в котором выращивались особые бактерии, смертельно опасные для человека. Да, Флавий, это было биологическое оружие.

— Покушение в Дельте. Кажется, что-то такое припоминаю. Хотя я под стол пешком ходил, но эхо события в политикуме осталось надолго.

— Угу. Её закрыла телом нынешняя полковник императорской гвардии Мишель Тьерри, тогда её личная телохранительница. Иглы прошли через Мишель, и пять из них так в её тушке и застряли. Но три продолжили движение и вошли в тело Леи. Сила проникновения была ослаблена, да и яд ПОЧТИ весь остался в теле этой живучей белобрысой бестии… Но коварное слово «почти» с учётом того, что бактерии имеют свойство самостоятельно размножаться в питательной среде, каковой является наш организм… Но признаю, если бы тело Мишель не ослабило концентрацию яда, принцесса бы умерла в течение пары часов.

— Но почему тогда Мишель выжила?

— Чудом. Она — мод. Её мать вышла из пробирки военных генетиков, разрабатывавших какое-то лекарство для флота. Ну ты ж понимаешь, в космосе жёсткие условия, радиация, всё такое. Мы и так очень сильно подвергаем риску людей при полётах по солсистеме. А в качестве КАЖДОГО корабля дальфлота использовать цилиндрический пустотелый бассейн — запредельно дорого даже для нашего мощного государства. Так что от матери Мишель досталось что-то, что дало иммунной системе бороться с бактерией. Ей перелили почти всю кровь, вливая собственную «целебную», способную бороться с болезнью, юной принцессе. Люди не выживают после такого, но и тут Мишель совершила чудо живучести. Но главное — результат получили, болезнь победили. Правда не до конца, она, скажем так, «впала в спячку», учите сами по биологии, как это называется — я справочник перед эфиром не смотрел. Мне вообще только позавчера рассказали, сам в шоке, и лазить по энциклопедиям было некогда. Но врачи предупредили, после нервного срыва, истощения или длительного стресса, когда иммунитет ослабнет, зараза вновь может набрать силу. А потому не спрашивайте у меня, что там с королевой — я не знаю. За её жизнь борются, и я, как и все неравнодушные, держу пальцы скрещенными.

— Хорошо. А заговорщики? А переворот? Откуда вообще вся эта хрень взялась?

— Есть такое понятие, лавина, Веспасиан. Камнепад. Ты кидаешь один камень, он толкает несколько, каждый из которых ещё несколько. Почему так? А просто они лежат в таком положении, что их все легко столкнуть. Система расшаталась, и все камешки легли опасно. При сильной гравитации, то есть власти, это не критично, ибо камни при всей их лёгкости и округлости сцеплены с землёй достаточно хорошо, но вот если их сдвинуть насильно. Не надо все-все, для камнепада, как вы поняли, иногда достаточно и одного…

…И получилось, что стоило одной сторонней силе провести в городе акцию по захвату детского сада, как сразу несколько камней, ведомые этим событием, сорвались с горы и полетели, увлекая всё новые и новые, казавшиеся до этого стабильными, лежащими на своём месте.

Мы попробовали заранее купировать этот вариант, если честно, на всякий случай, не рассматривая как основной. Скажем так, не думали, что сеньоры на это решатся, просто имея в виду, что теоретически они могут. И ввели в город войска для подстраховки основной операции по освобождению школы Кандиды де Хезус. Но некто на политическом Олимпе испугался, и плохой сценарий стал главным.

— Напугали своими превентивными мерами, заставив затаившихся камрадов действовать по вашему же плану, от которого вы… Пытались защититься.

— Примерно так. Говорю же, конкретная ирония. Если коротко о камнях и почему они так некрасиво лежат, то там всё не просто, и главное, всё завязано на вражеские разведки. Европейскую не беру — это клоуны. Да, с обширной резидентурой у нас, да, это европейская группа из консервации напала на садик, но они всё равно клоуны — только посмотрите на этого Мухариба и его выродков. Но хуже те, кто за ними в тени. А там и Союз, и Империя независимо друг от друга поддерживая свои креатуры на нашем Олимпе, проталкивают на планете переворот, пытаясь с одной стороны ослабить Венеру, с другой половить рыбки в мутной воде, может чего путного поймают. И именно вчера, с моим арестом, стала явной связь, в частности, Союзной разведки и одной из сил заговорщиков.

— Ты считаешь, руководство специальной полиции входит в состав заговорщиков, и связано с Союзом?

— Не считаю, так и есть. И не специальной полиции, а ВСЁ руководство города. Возможно не помённо, разумеется, но их фигуры стоят на ключевых постах, и они контролируют округ Альфа-Аделина как административную единицу. Слишком слажено у них получилось: как только мы с «трёшкой» вышли на куратора Мухариба и попытались взять для допроса, посланные ими подчиняющиеся городу войска зажали и разоружили нас, отбив клиента. Которым, в подтверждении моих слов о Союзе, оказался секретарь дипломатической миссии второго класса Чжан Юн.

— Тот, кого ты метелил перед камерами.

— Хм… Не метелил, а оперативно допрашивал.

— Да уж, в слишком нужный момент за тобой приехали. Я не сторонник конспирологии, но тут даже мне нечего сказать в защиту специалов города.

— При этом они, я сейчас имею в виду информационную поддержку Мухариба и его банды, знали, что мы их засекли, и, скорее всего, успеем определить местонахождение и взять связного, и специально поставились, вышли на сеанс связи с тем, чтобы меня повязали свои и дискредитировали в венерианском обществе. Типа, вот такие Веласкесы сволочи, не чтут законы дипломатии, их протеже открыто пытает человека с дипломатическим паспортом.

— Хуан, будем справедливыми, у тебя не было доказательств, что этот человек работает с террористами. И у него был дипломатический иммунитет.

— Доказательство как раз были. Это называется «триангуляция». Установления координат источника сигнала по показаниям дальности от трёх точек. Вроде там и по двум можно, но у нас только в этом куполе по контуру было пять установок, которые всё чётко зафиксировали, и я удивлён страусиной позиции этого козла Борхеса, который до сих пор не выкатил Союзу претензии, отчего-то вдруг заплясав под дудку их «гнева» о попытке ареста их сотрудника. Веспасиян, я немного не современен, но считаю, что когда в заложники захвачены наши ДЕТИ — не существует дипломатических паспортов.

Глаза дающего интервью юноши в этот момент сверкнули так, что многим, смотрящим передачу в прямом эфире, стало жутко. И мало кто осмелился сам для себя признать его неправоту.

— Мы бы его раскололи на признание, и Союз бы на коленях ползал, извиняясь, типа, не знали, это личная инициатива господина секретаря второго класса — связь с европейскими террористами. Типа, они сами в шоке. Но теперь так не получится, шумиха на слишком большом уровне, а Борхес засунул язык в задницу. Мы этого урода Юна рано или поздно возьмём, и всё равно он своё получит, благо, на Венере действует «Железный купол» — куда от нас денется? Но нужно время.

— Ты открыто признаёшь, что будете «брать» диппредставителя другого государства… Хуан, мне снова не по себе.

— Спецура работает немного не так, как любые другие службы, Веспасиан. Им позволено то, чего не позволено больше никому. Просто потому, что так надо, интересы Венеры важнее любых других интересов. И так везде, не только у нас — не надо сильно драматизировать. Просто обычно такие вещи происходят в тишине. А благодаря камрадам из управления столичным округом историю вытащили на сукно. Но пусть я и не министр иностранных дел, как сеньор Борхес, всё равно ответственно заявляю: мистер Юн понесёт наказание. И рано или поздно будет допрошен и показательно уничтожен.

— Хорошо, не буду лезть, эти материи выше моего уровня и ума дела — тут рулит государственная безопасность и высшие государственные интересы. Скажи, все те ужасы, которые тебе инкриминируют, ты совершал? Убийства, там, нехорошее поведение, кошечек не кормил?

— Ужасы? Где ты видел в моих обвинениях ужасы? Убийства? Совершал. Это были плохие люди, и честно своё заслужили. Но я был при исполнении, а при исполнении убийство — не преступление. Вопрос в том, судьи кто? Королева в больнице, и решение по мне будет зависеть только от того, чья креатура возглавит межведомственную комиссию по моему делу. Остальное не важно.

— В девятнадцать лет и при исполнении?

— Что тебя смущает?

— Нет, ничего. Наверное, инерция мышления. И в «Цитадели» ты состоял?

— Почему состоЯЛ? И сейчас состою. Я занимаюсь их информационным прикрытием, не забыл? Координацией с властью. И я почти открытым текстом это говорил.

— Ты говорил, что это — проект власти, какой-то её части. Проект Веласкесов?

— Веспасиан, такие вещи нельзя говорить открыто — не поймут. Давай следующий вопрос.

— Ты признаёшься в преступлениях, за которые сидеть не пересидеть, и ничего не боишься? Тебя обвиняют не только в поддержки «Цитадели», ты и без неё наследил.

— А чего бояться? Я выбор сделал. Если выбранная мною сторона проиграет в политической борьбе — мне так и так не жить. Если выиграет — никто меня никуда не посадит. Ибо эта борьба — моя работа, не на себя ж я ТАК работаю?

— Историю пишут победители. Кто победил — тот хороший. А проигравший — коварный и злой. Я правильно понял?

— Ага, примерно так. Ещё вопросы?

— Наверное, задам главный. Чего дальше ждать?

— Дальше — неповиновения армии. Часть войск, возглавляемая офицерами из мятежников, в обозримое, пусть не ближайшее время, попытается атаковать Золотой дворец.

— Сразу так круто?

— А чего тянуть? Пока королева в отключке, им надо спешить. Но это ещё не всё. В недрах диаспор зреет недовольство, и его искусно подогревают «друзья» из Союза. Я жду массового неповиновения, акций протеста и просто беспорядков с участием диаспоры. И открыто предупреждаю людей — не высовывайтесь никуда, запаситесь продуктами сейчас, пока в городе порядок, и когда начнётся — сидите дома, не мешайте наводить порядок тем, кто сможет это сделать, и я если честно без понятия, кто это будет. И всё усугубится нашими родными мародёрами, которые выйдут на улицы пограбить под шумок, когда начнут буянить диаспоры. И главная сила, которая должна будет подавить это восстание и беспорядки, получит от своего руководства приказ не вмешиваться — я про городскую полицию. Просто потому, что руководство города планирует в оных беспорядках обвинить принцессу Фрейю.

— Ты, как понимаю, вытаскиваешь на свет козыри ваших противников.

— А что остаётся делать? Они, замечу, тоже не поступают, как кабальеро. Пусть люди знают — как минимум пострадает от беспорядков меньше людей, даже если мы проиграем.

— Ладно, допустим, они это планируют. И чем всё кончится?

— Сам понимаешь, я рассматриваю только один вариант. В любом ином случае нами, кланом Веласкес, его верхушкой, принято решение — последняя граната для себя. В духи марсианских интербригад, защищавших Смоленск. Мы будем драться до конца, и это ответ людям, которые меня сейчас слушают с той стороны, на их незаданный вопрос. Пока, сеньоры, вы можете просто не отдавать ненужных приказов, и никто ничего не сможет вам сделать плохого, в чём-то обвинить, когда королева вернётся. Но отдав приказ к бездействию, или стрелять в своих, вы станете преступниками, и будет возможет только один вариант — или мы, или вы. И я однажды сказал фразу команданте Эскудо: если ты выхватываешь нож — будь готов, что тебя порежут. Если достаёшь пистолет — что тебя застрелят. Собираешься убивать своих — рассчитывай, что можешь умереть сам. А если атакуешь дворец, где находятся женщины и дети, «мирняк», родные ненавидимой вами королевы — будь готов сам потерять родных, своих детей и женщин. Это не мои слова, это официальная позиция клана Веласкес, обращённая к заговорщикам. И повторюсь, сеньоры, мы можем замять дело, отнести его в разряд «Мы верноподданные, просто неправильно всё поняли», если вы всего лишь НЕ отдадите ненужного приказа. Выбор за вами, сеньоры.

— У тебя такая решимость в глазах… Ты всё для себя решил…

— Да. Победа или смерть. Третьего не дано.

— Согласен. Просто диссонанс — трудно ждать такого от двадцатилетнего юноши.

— Почти двадцатилетнего! Ещё пара дней.

— Конечно. И так, что пожелаешь зрителям, кроме совета оставаться дома?

— Пожелаю… Знаешь, Веспасиан, я, наверное, просто поделюсь личным опытом. Однажды я очень хотел, чтобы произошло некое событие. Очень-очень хотел. Ещё в старой школе, до корпуса. И моя мечта сбылась — получил желаемое. Вот только не поверишь, но от его исполнения только взвыл! И хорошо, что нашлись внешние силы, которые смогли вытащить меня из того дерьма. Так что я скажу тем камрадам, которые так сильно радуются болезни королевы, нездоровью этой «кровавой шлюхи». Парни, девочки, господь услышал ваши молитвы и исполнил пожелание! Леи сейчас на Олимпе нет, и, скорее всего, надолго — может месяц, может гораздо больше. Вот только я обещаю, даю слово, и не как Кассандра, а как человек с опытом… Вы все очень сильно пожалеете о своих мыслях и желаниях! Вы будете носить свечки к военному госпиталю, где она лежит, чтобы быстрее выздоравливала! Вы будете заказывать службы в её честь во всех храмах планеты. Бойтесь своих желаний!

— Расскажи богу о своих планах, чтобы он посмеялся над ними.

— Да. Именно так.

— Понимаю, ты спешишь, и остальные вопросы потом?

— Вроде как.

— Тут про «Железный купол» спрашивают. Его ж отменили? А корабли не летают.

— Кто? Кто отменил? Кто это объявил — у того и спрашивайте. Глава государства не отменяла, а глупые вопросы к обещальщикам.

— Но глава государства в искусственной коме…

— Ну вот, Веспасиан, и ответ на твой вопрос. Когда у нас появится дееспособная глава — тогда и будет, кому отменить текущий протокол. Всё остальное от лукавого.

— Значит, пожалеют. И будут свечки носить…

— Ага. Ты только представь, сейчас прочь от Венеры летит ШЕСТЬ кораблей с аристократами на борту, которые ОТКАЗАЛИСЬ выполнить приказ королевы и вернуться на планету. И она стерпела, и запретила их трогать — потому, что добрая и неконфликтная. Но каждый из этих сеньоров её будет люто ненавидеть, как кровавую тираншу, и при необходимости отдаст на борьбу с нею энную сумму. Добровольно. В знак благодарности за доброту. Это в корне не верно, и пора перестать изображать страусов вроде неё и Борхеса. Она прощает. Заминает косяки. Освобождает из под ареста проштрафившихся отпрысков и внуков. А они только ещё больше её ненавидят и хотят смерти. Так вот, сеньоры, все вы! Молитесь за её здоровье! У вас была добрая королева, которую вы всячески третировали и ни во что не ставили, раздувая во всех СМИ, какая она злая, коварная и кровавая — значит, получите заслуженную злую, и помяните моё слово, вы будете её любить, будете бояться даже пикнуть против неё, а ещё будете целовать ей ноги при проходе мимо и заставлять все СМИ восхвалять, когда она отдаст очередной приказ о наказании особо нерадивых ваших коллег за малую провинность. Боги любят шутить, сеньоры, и сказать это — главное, ради чего я сегодня пришёл.

— Сказать всем, чтобы готовили свечи.

— Так точно, Флавий. Так точно. А теперь, наверное, всё — договорим в следующий раз.

— Конечно, Хуан. Итак, у нас в гостях был человек и музыкант, рупор монархической пропаганды, Хуан Шимановский. Хуан, спасибо и до скорого! Надеюсь, мы с тобой всё же ещё увидимся.

— Я тоже, Флавий. Я тоже.

— Ромеро, ты что-нибудь понимаешь? — вышел из пультовой режиссёр, сел рядом с ним, и, сняв с головы «лопухи», устало положил на стол.

— Да. — Веспасиан сидел и смотрел вперёд, в одну точку, не поднимая взгляда. — Они решились на войну. Я ни хрена не понимаю, на что они рассчитывают, но у них есть какие-то тузы в рукаве.

— Я тоже понял, что есть. Он был слишком… Уверен в себе. Но, mierda, какие? Вдруг это блеф?

Ведущий покачал головой. Да, это КАЗАЛОСЬ блефом. Но он искренне считал, что блефом это было в последнюю очередь.

— Почему для своих ультиматумов выбрали нас? — задал самый главный вопрос режиссёр.

— Я приглашал его как-то быть… Моим экспертом по Олимпу планеты. Он запомнил. — Парень повернул голову к режиссёру и улыбнулся. — И мы им понравились.

— Я боюсь, как бы нам весь канал не прикрыли с такой сельвой.

— Не прикроют, — уверенно покачал головой ведущий. — Воюющим сторонам всегда нужно место, чтобы высказаться или переговорить с противником без боя. Нейтральная полоса. Нам «повезло», это мы. К худу или к добру, но нас такими «нейтралами» только что назначили. Значит, будем работать, пытаясь из последних сил удержаться, чтоб не встать на чью-то сторону и не огрести.

— М-мать, я же говорил, что…

— Нет! — жёстко отрезал ведущий. — Скажи этим боровам, что если мы переступим и сделаем по их, нас зачистят. Сами Веласкесы, не надо их недооценивать — ты видел, какая от него исходит энергия, и видел, что творит в городе «Братство». А нейтралами назначат других. Ты и сам всё понимаешь, вот и рявкни на них.

— Это их деньги. Им плевать на мою жизнь.

— Он и их зачистит, если ударим в спину. — Теперь Веспасиан зло оскалился. — Так и скажи. Это не наш выбор, нам просто сказали играть роль, и мы будем её играть. Что там по штурму?

— Готовятся. Я послал ребят взять интервью на улице у бойцов проблемных соединений. Ещё материал из диспетчерской столичного космопорта по так и не открытому небу. Короче, ты прав, давай готовиться. — Режиссёр поднялся, закряхтел, взял наушники и двинулся назад, в пультовую, вызывая кого-то из своих ребят, давая очередное задание.

— Значит, всё же решились драться, — покачал головой Веспасиан Ромеро, известный под творческим псевдонимом Флавий. — Отлично, вот и посмотрим, какими вы ресурсами обладаете. — До звонка Хуана он мысленно ставил на Веласкесах крест, но Хуан умел удивлять. — …Это будет очень интересная серия репортажей! — заулыбался, наконец, он, встал и тоже двинулся в пультовую — помогать шефу и своему давнему другу, с кем вместе создали эту передачу и много лет её вели, заработав соответствующий авторитет.

* * *

Тремя часами ранее

Вызов поступил через тридцать секунд после того, как я деактивировал заложенный в постамент подавитель, расставшись с сеньором Хименесом, пожав ему на прощание руку. Связь корпусная, ангельская. Сирена.

— Слушаю?

— Бегом во дворец!

И всё. Обиделись. Я про себя возликовал и совсем немного улыбнулся.

До дворца не доехал — перехватили люди Сирены, кадровые ангелы из «старых дев», дежурная группа. Сейчас усиление, на базе вавилонское столпотворение, кого там только нет. Мои, являясь ангельскими же пигалицами, даже рот открыть не смогли — их оперативно заткнули на первом же встречном вопросе. А потому ваш покорный слуга с интересом смотрел, как его (мою) тушку с силой, но стараясь, чтоб это выглядело тактично, выволокли из «Либертадора», нечаянно (ага, совершенно случайно) стукнув головой вначале о верхнюю часть люка моей машины, а потом о верх люка «Мустанга», в который пересадили, скрутив руки за спиной. А в проход между сидениями я сам упал, честно-честно! Просто на полу лежать было мягче, чем на сидении сидеть.

— Сука, а по рёбрам за что? — рыкнул я, когда моей тушки коснулся металлический сапог главы этих шмар.

— Ой, я неуклюжая! Я случайно, извини.

Их главная, сопровождающая лично, оставила меня лежать в проходе. Нависнув сверху. Правда больше не била.

…Да и что бы сделали против «старых дев» мои пигалицы?

В кабинет королевы доставили без проволочек, эксцессов и ожиданий, на личном монаршьем лифте. Правда, мурыжили на «жучки» на въезде долго, дважды активируя электромагнитную пушку. Браслет и навигатор забрали совсем, сразу. Вели, правда, по-человечески, не скрутив руки за спину, но тут дворец, люди, слуги… Чтоб чести урона не сделать, здесь такие вещи тонко чувствуются и мгновенно разлетаются по планете.

— Привела, — отчиталась старшая, заводя меня в кабинет.

— Спасибо, Сюзанна, — кивнула ей сидящая справа от Фрейи Сирена.

Фрейя сидела на месте мамы. И это правильно — хватит соплей типа «примета такая». Наследница? Да. Мама не боеспособна? Да. Значит это её место. Справа от неё сидели Сирена и сеньор Серхио. Слева Алиса и Елена Гарсия. Далее с видом бедной родственницы Бестия, она же Аделия Сервантес, министр образования. А ещё здесь должна была быть Мишель, но её не было — совершает новый подвиг выживания. Дай бог ей здоровья! Ещё неизвестно, так же хорошо борется её кровь с болезнью, как когда-то. Но Мишель тут своя, а вот Бестия явно чужая, сидит по старой памяти, хотя насколько знаю, в управлении кланом замечена не была. Но с другой стороны, я не знаю их взаимоотношений и чем конкретно Сервантес для клана занималась. А вот напротив сеньоры министра, справа от Фрейи через пару кресел от сеньора Серхио, приютилась, иначе по её виду не скажешь, сеньора Абигейл, настоящую фамилию которой я не знаю, и личное дело которой мне читать никто не даст. Здесь её видел впервые, и, подозреваю, позвали не от хорошей жизни. Не знал, что она тоже входит в совет безопасности клана, ибо про Сервантес можно было хотя бы предположения строить.

— Проходи, чего встал, — ухмыльнулась её превосходительство тоном хозяйки кабинета, а все прекрасно понимали, она здесь главная, пусть во главе стола сидит её падчерица.

Я последовал приглашению и сел на привычное место — с противоположного от Фрейи конца стола, сильно далеко от собравшейся массовки, сосредоточившейся возле наследного высочества.

— Не паясничай, сядь тут! — кивнул на место рядом с Бестией сеньор Серхио, сдвинув брови. Ага, боюсь-боюсь! Тушканчики страшны в гневе. Запрыгают тебя до смерти! Но нехотя подчинился — сейчас не стоит обострять на ровном месте. Хотя зло на них всех распирало.

— Мы тебя слушаем, Хуан, — елейным голоском проворковала Сирена.

— Это я вас слушаю, — решил не вестись я и сразу сломать им игру.

— Ты зачем встречался с Хименесом? — Предвидя бесполезный концерт, на котором мы только понервничаем, но ничего не добьёмся, а я получу очки репутации, дело взяла в руки Алиса, повернувшись и грозно на меня зыркнув. Сирена раскрыла рот протестовать такому резкому переходу к сути, когда у меня рога ещё не обломаны, но махнула рукой и не стала.

— Честно? — усмехнулся я.

— А то! — протыкала глазами Алиса.

— Договаривался о своей эвакуации.

Пауза. Пять секунд. Десять. Наконец, Сирена подалась вперёд, зло сощурившись:

— Переведи?

— Я говорю, — спокойно продолжил я, раз просят, — что договаривался с сеньором Карлосом Хименесом, другом императора Себастьяна и куратором некоторых особо важных направлений имперской разведки на Венере, насчёт моей с планеты эвакуации сразу после спасения детей. Или не спасения, ибо я не бог и не знаю, чем закончится, но в момент, сразу после начала штурма. Я всё-таки человек чести, и если сказал, что доведу вопрос с садиком до конца — значит доведу.

— Сука! — не выдержала Алиса, зло бросив ручку о столешницу. — Даже не пытается отмазываться!

— Что ж мы тебе такого плохого сделали? — наигранно скривилась Сирена.

— Хуан, зачем? — Гарсия была наименее агрессивна. — Что мы тебе сделали?

— Надо было дать Кампосу тебя грохнуть, — лаконично, с еле уловимой улыбкой, произнёс сеньор Серхио.

— Так ты же вроде для этого туда человека послал? — недоумённо вскинулась Алиса. Я от такого заявления прифигел и вжал голову в плечи.

— Но он никого не грохнул же! — парировал сеньор. На том тему с моим обменом они решили закрыть.

— Девочки, а может вы драматизируете, может не так всё плохо? — единственный возглас если не в защиту, то хотя бы без желчи, подала сеньора Сервантес.

— За нашей спиной тараканы бегут по щелям. Те тараканы, на кого у нас самые большие надежды, — хмыкнула Сирена. — Конечно, не всё так плохо, Аделия!

— Девочки, Серхио! Не давите. Дайте ему спокойно высказаться, — неожиданно пресекла дальнейшую мою травлю сеньора Абигейл.

На неё зыркнули, но обороты сбавили, успокоились. Слишком специфический у неё авторитет.

— Хуан, почему? — взяла наставница вопрос в свои руки, пока остальные в состоянии клинической неприязни.

— Потому, что они меня «слили», — пожаловался я, обращаясь напрямую к ней. И когда Сирена возмущённо открыла рот, чтобы парировать, продолжил:

— Сейчас пока нет, пока они всего лишь ведут переговоры. И возможно даже в итоге решат не сдаваться и бороться. Вот только, — повернулся к ним и сверкнул глазами. — Вот только давайте спросим у этих прекрасных сеньорин. Скажите, вы торгуете «сливом» клана чтобы потянуть время? Или у вас на самом деле есть какой-нибудь домик на Волге, — взгляд на Сирену, — и ранчо в Парагвае? — А теперь на Алису. — Мне что-то кажется, они декларируют первое, но на самом деле у всех здесь присутствующих, ратующих за величие клана, есть план «Б», и его серьёзно рассматривают. Не как резервный, на случай чего, а просто как план, как действовать, если не получится первый пунктик. И они улетят легко, — снова повернулся к наставнице, — без боли в сердце. Потому, что уже давно вот тут, — прикоснулся к голове, — допустили, что это возможно. Просто обстоятельства пока не сложились. Но как только — так сразу. Зачем драть задницы и бороться, — снова к ним, — если план «Б» ЕСТЬ? Если выполнить его — не нечто запредельное? Не некое табу, которое не нужно переступать? Ибо ведь это не конец, и они потом смогут даже вернуться, подружившись с определёнными силами на Земле. — Снова наставнице.

В молчании откинулся на спинку кресла и подвёл итог:

— А я — всего лишь мальчик для битья, которым, если припрёт, можно пожертвовать. Бэль сильная, переживёт. А Фрейя — политик, вообще всё изначально правильно понимает.

— Хуан, зачем ты так? — А это виновница торжества, собственно Фрейя. — Никто не собирался «сливать» тебя.

— А пофиг! — усмехнулся я. — Фрей, дело не во мне. Хотите сдать меня — сдавайте. Но я не хочу быть в команде неудачников. Нет, не так выразился! — поднял вверх палец. — Не неудачников. В команде слабаков и трусов! Тех, кто может бороться, у кого есть силы, но они поднимают лапки кверху.

— Хуан, ты просто не понимаешь, что происходит, — смилостивилась и без иронии, устало, проговорила Сирена. — Мы не сдаёмся. Но мы просто не знаем, как выкрутиться. Нас обложили, мы ничего не контролируем и просто существованию обязаны двум дивизиям с Марса. И только пока Ноговицын не решит сдать нас. Да, мы выигрываем время, но я не вижу особо шансов удержаться. Они много лет готовились, и твои «шахматисты» хоть и дали гарантии невмешательства, с первого же дня послали их на Макемаке — впрочем, кому я это говорю, ты сам их «шестёрок» от футбола в ангаре пристрелил. Мы готовы к бою, но если Лея не очнётся… Я просто не знаю, что делать.

— Можете с этого места поподробнее? — напрягся я и непроизвольно подался вперёд.

— А зачем? — парировал сеньор Серхио. — Чтобы ты побежал и сдал нас Хименесу?

— Я не договорился, — сказал полуправду я. — Чем принять его условия, лучше ещё побарахтаюсь. А Мерседес и Гор потом сюда выпишу, как победитель.

При именах конкуренток Фрейя скривилась, но остальные смотрели на меня выжидающе без эмоций.

— Мы готовы барахтаться тоже, — устало проговорила Сирена, отвалилась на спинку, и лицо её, впервые на моей памяти, пошло морщинами. — Но Хуан, бороться можно только тогда, когда МОЖНО победить. Если ты заранее знаешь, что не получится, это не предательство, это отступление. Тем более, тут ты прав, потом можно и вернуться.

— Мы можем победить, — уверенно гнул я линию. — И я расшибусь в лепёшку, но сделаю это — вытащу нас. Но я готов драться только в одном случае — если сзади будет крепкий тыл. Если вы не можете его обеспечить, если я буду думать, что можете ударить в спину — не буду оборачиваться и ждать удара. Я просто сяду на катер и свалю в Империю. Я уже видел в видении свой брак с Мерседес… — Взгляд на наставницу, которая удовлетворённо кивнула — она в курсе. А вот Фрейя снова скривилась, как лимон съела. — …Так что, думаю, не пропаду. Если бороться — то только всем вместе. И по принципу: «Последняя граната для себя».

— Как добровольцы на твоих записях из Смоленска, — понял меня сеньор Серхио. Ого, а он, получается, их смотрел? Афигеть, не думал, что это кому-то интересно из власть предержащих. Хотя записи не секретные, и разошлись как минимум по корпусу, а некоторые появились даже в мировой сети — дело рук Васильевой. Но там как бы… Ничего особо страшного или опасного, что может заинтересовать.

— Знаете, может я и правда молодая и глупая, — взяла вдруг слово Фрейя, — и максималистка, но я не хочу улетать. Хуан прав, надо сражаться. И когда сражаешься, зная, что «домика на Волге» нет, что отступать некуда, итог получается гораздо лучше, чем когда ты думаешь, что пути отступления есть. — А теперь персонально ко мне. — Хуан, вот только у нас есть проблемы, которые мы не можем решить. У нас… Не получается!

— Вы пали духом после первого дня борьбы, — презрительно усмехнулся я. — Когда война ещё не началась, так, пристрелка.

— Хуан, сукин сын, я согласна! — А это сверкнула глазами Сирена. — Я готова биться, держа в нагруднике последнюю гранату, если ты СНОВА придумаешь, как нам победить. Доволен? Тебе на библии поклясться?

— Достаточно твоих глаз, — улыбнулся я, чуть потеплев. — Я увижу, если ты врёшь.

— А я и не собиралась сдаваться, — невозмутимо пожала плечами Алиса. — У меня всегда один патрон в табельном для себя, если что. Слишком много о многих знаю. — Взгляд на меня. Странно, именно от неё я ждал «эвакуации» больше всего. Вместе с архивом, разумеется.

— Девочки, давайте попробую я, — взяла в руки переговоры Елена. — Хуан, у Серхио есть стопроцентно проверенная информация. Несколько военных частей готовятся к штурму Золотого дворца. Их командиры — родственнички или союзнички кланов, входящих в заговор. Там много народа на самом деле, и главное, в отличие от твоих «шахматистов», в которые входит пять фамилий из первой десятки, среди этих камрадов превалирует идея независимости Венеры, а не прогиба под Империю. Это на самом деле патриоты, видящие в нас угрозу независимости и безопасности страны. Под их знамёнами даже рядовые бойцы собраны с промытыми мозгами. Не все, разумеется, но многие, и главное — на ключевых позициях. Ну, и «шахматисты», особенно Ортеги и их выкормыши, не останутся в стороне и помогут «патриотам», потому, что у них может и есть разногласия по глобальной судьбе Венеры, но есть и общее, сближающее. Например, необходимость свалить монархию для достижения дальнейших целей. Против нас по сути вся аристократия, даже те, кто не рискнёт открыто выступить против. Только один Манзони ковыряет что-то под своим куполом вместе с армейскими сапёрами и кафедрой взрывотехники академии генштаба. Более я не уверена ни в ком.

— Я могу отдать армии приказ защитить себя, и там всё ещё много патриотов, но не могу собрать Сенат чтобы мне передали полномочия, — снова Фрейя. — А, извини, убивать ради этого маму…

— Это ещё не всё, — заговорила Сирена. — Союзная разведка готовит свой удар. Он будет с двух сторон. На Земле случится то, чего мы давно ждём — миллионы фанатиков примутся убивать всех венериан, каких найдут в Европе. Да, наши тамошние городки полупусты, но многие промышленные боровы игнорируют логику и приказ на тотальную эвакуацию, и работяги остаются под угрозой увольнения, и это работает. Здесь же контролируемые ими диаспоры начнут беспорядки, и это только кажется, что проблема ничего не стоит.

— Беспорядки некому будет «тушить» — заговорила Бестия. — Гвардия и полиция не вмешаются. А после своё бездействие повесят угадай на кого?

— Ты извини их, Хуан, — заговорила наставница. — Их разум одурманен страхом. Люди в таком состоянии сидят в комнате, полной дверей, но не видят их.

— Абигейл! — возмутилась Елена.

— Что не так я сказала? — парировала наставница, и в её голосе зазвенела сталь.

Спорить с медиумом никто не стал. Но взоры всех обратились на меня, ибо сеньор Серхио подвёл черту:

— И в этой ситуации ещё и ты договариваешься с врагом за нашими спинами, используя МОЙ ключ, данный мною для особо важных переговоров. Давай повторю прозвучавший вопрос. Ты точно ничего не хочешь нам сказать?

Я какое-то время раздумывал над ситуацией, потом закачал головой, отгоняя наваждение. Слишком яркие посетили мысли, слишком… Революционные. Но какие бы они ни были, они БЫЛИ. Я видел способ, а не ныл.

— Сеньоры, сеньорины, у меня предложение, — наконец начал я, приняв решение. — Здесь и сейчас мы заключаем договор. О том, что мы БОРЕМСЯ. Не щадя себя. Как те интербригадовцы с намертво прикреплённой к карману гранатой. Более того, мы возвращаем Изабеллу и Эдуардо — потому, что их отсутствие бессмысленно. Если мы умрём — их потом зачистят, без вариантов. Драться — так вместе, пусть будут с нами, и нам, зная, что они за спинами, на подвиги будет идти легче. Я сделаю всё возможное. Не скажу, что получится, но готов выдернуть чёртову чеку, если не справимся. Но более никаких сепаратных переговоров за спинами и эвакуаций. Я не хочу оглядываться.

— Эдуардо и Изабелла как гаранты НАШЕЙ лояльности? — Это Алиса. — Коллективной перед друг другом?

— Не только друг другом. В основном перед самими собой. И ты своих близняжек сюда вези. Без тебя и нас им не жить, пойми. — Оглядел всех. — Но если ТАК вы не хотите, если против, а я — лишь выпендристый щенок, перед которым западло отчитываться… — Поднялся. — …Тогда е##тесь как хотите — ваши проблемы. Я спасаю детей, и сваливаю по своим делам, сам. И если сейчас грохните меня в спину, вон, у нашего цепного ангела есть табельный, — кивок в сторону Елены, — значит так и быть, я не буду не то, что сопротивляться, а даже оборачиваться.

Вышел из-за стола и двинулся к выходу.

— Сюзанна! — рявкнула Сирена, видимо, в переносную рацию. Дверь передо мной открылась и появилась доставлявшая меня сюда стерва, взгляд которой из удивлённого перешёл в плотоядный.

— Слушаю. — Выход мне она картинно загородила.

— Хуан, вернись, — спокойно попросил сеньор Серхио, чтоб не обострять.

— Пока ничего, — поддержала его начинания и Сирена, и, видимо, они обменялись понятными им одним взглядами.

— Я на посту, — отчиталась ангел и закрыла передо мной дверь.

Обернулся:

— А убить меня в спину не судьба?

— Хуан, хватит устраивать клоунаду? — А это в голосе появилась усталость и у Фрейи. — Сядь. И расскажи, что задумал.

— Вы не дали слово, что готовы идти до конца.

— Да как ты достал!

Фрейя вскочила, подошла к соседнему столику, для документов, где стояла ваза с фруктами. Взяла там фруктовый нож и чиркнула себя по ладони, выставив порез со стекающей на шикарный ковёр в кабинете кровью:

— Я, Фрейя Веласкес. Наследница своей матери Леи Первой Веласкес, обещаю, что буду драться до конца и не предам тебя, не ударю в спину! Доволен? — Положила окровавленный нож на столик назад и прошествовала на место. Я раскрыл рот, но пока не знал, что сказать, масла подлила Елена, также достав откуда-то нож, и также чиркнув по ладони:

— Я, Елена Гарсия, клянусь, что буду драться до конца и можешь на меня рассчитывать. Девочки, кто следующий? — взяла ножу за лезвие, чтобы кому-нибудь отдать.

— Можно я без клоунады, просто на словах пообещаю? — нахмурился сеньор Серхио, изо всех сил скрывая улыбку и прыгающих в глазах бесенят. Переиграли! И у меня даже матерных слов на языке нет, не хочется их оскорблять. — Я просто буду драться, так как здесь будет моя дочь. — Кивок на её наследное высочество, смотрящее на меня с вызовом и ехидством. — Я мало что могу в таком столкновении, но у меня много где есть свои люди, поставляющие информацию.

— Говори уж, что придумал? — А это снова устало проговорила Сирена. — У всех бывает минута слабости. Абигейл недавно это подтвердила.

— Придумал? — Я прошествовал и сел, но снова не рядом с кем-то, а с дальнего торца — мне там комфортнее. — Уважаемые, я не буду говорить всего, чтоб не сглазить, да и план только на коленке, его не раз придётся перекраивать. Но в целом скажу, что это нормально, что вы не видите целой картины. Вы и не должны.

— Мальчик умничает! — спокойно, без эмоций, прокомментировала Сервантес.

— Да-да, мы не видим, это нормально, нам не положено, — весело поддержала её Алиса. — А маленький мальчик, которому послезавтра исполняется двадцать, видит. В отличие от умудрённых жизнью тёток и дядьки, двадцать лет вращающихся в политике, а кто-то и поболее.

— Да, всё так, и это нормально, — не повёлся на издевку и подначку я. — Если дадите мне слово, пояснить — расскажу. Скажем так, оффтоп, чтобы немного перезагрузиться от текучки.

— Говори, раз начал. — Сеньор Серхио смотрел с прищуром, изучал. И получал от моих выходок удовольствие. — Здесь собрались только свои, если ты заметил. Те, кого можно назвать словом «семья». Всё, что тут обсуждается, это личное, а не управленческое.

— И это правильно, — не мог не согласиться я. — Итак, некоторые сеньорины комплексуют, стоит ли мне доверять, и главное, слушаться. А давайте я приведу вам в пример… Оркестр?

Против никто не был.

— Смотрите, играет команда из многих людей. В команде есть его величество рояль, — кивок на Фрейю, — тромбон, — а это Сирене, — виолончель, — её мужу, — ядовитая тонкая скрипка, — это Алисе, — или бас-барабан — а сей комплимент, разумеется, Елене. Бестию и наставницу обошёл — не подобрал инструменты. — В чём фишка каждого из вас, уважаемые? В том, что если любой инструмент вынести в Малую Гавану, на Точку, и начать играть соло, то это будет красиво. Люди остановятся послушать, и даже денег накидают. Рояль — аристократический инструмент, сам бог велел. Струнные — классика. Даже духовые это красиво! А соло на ударных… Вон, в Бразилии целые шоу отгрохивают, карнавалы на одних ударных инструментах! И только если вы поставите на «точку» дирижёра, все будут идти мимо и смеяться. Стоит какой-то хмурый чел и палочкой размахивает. Да ему надо санитаров вызвать, пусть помогут! Ибо никто не то, что не оценит махания, но даже не поймёт никто. А ведь иногда так бывает, что дирижёр не имеет академического опыта в двадцать лет, не умеет играть на каждом из инструментов его команды, но зато тонко чувствует ноты и ритм, и на глазок верно определяет, где быстрее, где медленнее, где выше или ниже, безо всякой партитуры. Я не хвалю себя, я стараюсь оценивать происходящее. Сам не знаю, как придумываю все эти проекты, не имея опыта работы в отделе специальных операций ВКС. Продолжать?

— Продолжай, — величественно разрешила Сирена, и я видел, она заулыбалась.

— Фрейя — рояль. Она должна управлять на верхнем уровне. Это её партия, и у неё так записано в партитуре. А вот сбор Сената на внеочередное заседание, и главное, контроль над оным сбором — это к ударным. — Взгляд на Гарсия, которая при этом неприятно нахмурилась. — Завтра ударные этим и займутся. Маленькие барабаны поддержки при фоновом соло огромного баса. — Еле уловимый кивок сеньоре. — И мы справимся.

— Но, Хуан, попыталась возразить Сирена, но я перебил:

— Это не партия тромбона! Тромбон может только договариваться! Это партия ударных! Не лезь в чужую партитуру, Сирена!

Та аж раскрыла рот от удивления, а сеньор Серхио картинно захлопал в ладоши.

— А мне нравится наш дирижёр. Очень уверенный в себе юноша. Продолжай, Хуан.

— И снова, чтобы вы не обвинили меня, что я вас, таких умный и опытных, принижаю. Я НЕ ЗНАЮ партии рояля. И на его месте сыграть не смогу. И на тромбоне не умею. Я — маленький барабанишка, это мой уровень в музыке, если играть сам на сам. А ещё у нас в оркестре есть альты, тарелки и прочие треугольники. Я не знаю их работы, КАК они это будут делать, но я знаю, что они это МОГУТ, и палочкой даю задание. Играть партии за них и за вас не сможет никто.

— Хуан, не отвлекайся, — одёрнула Алиса. — Мы не обижаемся, что ты нас жить учишь, честно. Привыкли. — Ехидная улыбка. — Давай к планам.

— Вот и хорошо. Беспорядки в городе… Тут всё элементарно и просто, — прешёл к сути. — Надо нанести по сеньорам информационный удар, а потом произвести один некий шаг, который от нас никто не ждёт. Переиграть информационно, чтобы беспорядки были выгодны НАМ. И усталые люди пошли за НАМИ, а не за ними.

— А войска? — нахмурено спросила Сервантес.

— Идеи есть и по ним. Всё-всё расскажу. Но давайте пока решать проблемы по мере поступления. И на повестке у нас на завтра новое внеочередное заседание Сената. Тромбон, — это Сирене, — организуй, пусть аппарат парламента о нём объявит. Это в наших силах?

— Объявить — в наших, — кивнула «тромбон», даже не сделав на эпитет замечаний. — Председатель и несколько ключевых позиций в аппарате наши, как и два лидера фракций.

— Вот и отлично. Реализация — партия ударных, Елена, давай через два… Нет, лучше три часа подъезжай к Объекту, устроим совещание прямо под тем куполом. Возьми с собой парочку помощниц, специалистов по щекотливым поручениям. Будем на коленке писать планы и состыковывать с маленькими барабанами.

— Есть… Хорошо, — поправилась она.

— Фрейя, будь готова завтра к полудню. Примерную речь, что говорить, обдумаю по результатам сегодняшнего совещания и ночью её прогоним.

— Слушаюсь, мон женераль! — картинно козырнула Мышонок, но я видел, за бравадой глаза её выражали предельную серьёзность. И надежду, что у меня получится.

— Сеньор Серхио, откуда инфа по войскам? От вас?

— Да. Мои люди могут примерно сообщить, какие части перейдут к бунтовщикам. Пока многие в раздрае, не решились окончательно.

— Значит, надо ускорить события и напугать сеньоров, чтобы они сами захотели плюнуть на всё и захватить дворец. Пока сомневающиеся не успели ответить отказам и «вписались» в нападение. Доставай их потом из щелей…

— Хуан, ты не охренел? — выпали в осадок и Сирена и тётушка. — Ты САМ хочешь спровоцировать нападение?

— Я знаю что делаю! — подмигнул им. — Но вначале поговорю с глазу на глаз с генералом Мухобаевым. Кто там куратор?

— Я вас сведу, — кивнула мне Елена. — Поговорите.

— Я буду присутствовать! — А это Фрейя, тоном, не терпящим возражений. Я был не против.

— Хорошо. Елена, ты, как понимаю, в отсутствии Мишель главная по арсеналам дворца? Типа, боевой комендант?

— Типа да. — Кивок.

— В машине обсудим, что нужно сделать, пока отдай приказ на инвентаризацию, сколько мы можем поставить тяжёлой техники с хранения для вооружения привезённых мною людей.

— Техники сотнИ единиц, — покачала она головой. — Во всём «Братстве» не будет столько для обслуживания. Нам нужны люди, техника есть. С людьми всегда самая большая напряжёнка.

— Просто! Посчитай! Сколько! Её! — медленно и размеренно повторил я. — Я найду людей, и это не «Братство». Посчитай всё, что под дворцом на хранении. Мехи. Пушки. Такни. ПТУРы. Переносные пушки Гаусса. Лёгкие и тяжёлые скафы. Всё посчитай. И главное, системы управления боем.

— Сделаю. К вечеру… — сдалась она и не стала идти на глупую конфронтацию. Переглянулась со своими, как бы показывая: «А я чо, я ничо, мы ж договорились дать ему разойтись и не одёргивать».

— У меня забрали систему связи. Могу воспользоваться этим кабинетом? — А это Фрейе.

— Да, конечно. Лови канал. — Передо мной завихрился управляющий контур голограммы. — Правда я не перелогинелась, ты сейчас будешь в сети как «Лесная королева».

— Сойдёт. — Вызвал первого абонента, благо он был в списке самой Фрейи.

— Бледнолицый воин, это Командор.

— А, Командор… — облегчённо выдохнул на том конце Майк. Видимо ожидал услышать Фрейю и напрягся.

— Собери через два… Нет, три часа группу ответственных камрадов, кому с нами понравилось, кто готов связать жизнь в дальнейшем со спецурой. Завтра будет работа, много работы! Будет нужно много операторов сопровождения спецопераций.

— Сколько?

— Сто один.

Пауза, недоумение, затем понимание. Итог:

— Сделаю.

— Возьми некоторых, человек пять-шесть, самых-самых оторв, и через три часа подтягивайтесь к школе Кандиды де Хезус — у нас там будет расширенное межведомственное совещание. С собой взять спецов из «трёшки» по обеспечению информационной безопасности, отсутствию прослушки.

— Понял, Командор.

Далее вручную ввёл код Этьена.

— Француз, это Командор.

— Слышу, Командор? — также расслабился наёмник. Что они так пугаются вызова от её высочества? Да, типа глава государства (пока не признанная), но это не повод так вздрагивать?

— Через три часа возле Объекта. С собой взять глав боевых групп. Завтра будет работа, там всё обсудим. Как выдвижение под купол семей сотрудников?

— В процессе. Проблемы с размещением.

— Разрешаю занять любые жилые строения в округе, постараться опечатать личные вещи, хозяевам потом дадим компенсацию.

— Понял, Командор. Сделаем. На связи.

Оглядел всех собравшихся.

— Хуан, это то, о чём я думаю? — произнесла Алиса, и я видел, настрой её изменился. Теперь рядом с Фрейей сидела хищница, а не усталое травоядное, которое видел, входя.

— Да. — Я и не думал скрывать.

— Хуан, это не иностранцы с диппаспортами, — взялась увещевать и Сирена. — Хотя и те должны быть табу для тебя, ну да чёрт с тобой. Это — собственные сенаторы. Их народ избрал. Голосовал на выборах. За каждым из них около миллиона избирателей!

— Верьте мне. Я не учился в музыкальном, но у меня хороший слух от природы, — искромётно улыбнулся я. — Я справлюсь. Сейчас, только съезжу, выберу себе волшебную палочку…

И уже сидя в «Либертадоре», направляясь в сторону Объекта (захваченной школы), вызвал Веспасиана.

— Привет, Флавий. Это Шимановский.

Пауза на том конце. И робкое:

— Да, Хуан? Что на сей раз?

— Как обычно. Нужен эфир.

— С твоими эфирами меня когда-нибудь грохнут… — про себя заругался он.

— Не прибедняйся. Ты тут при чём?

— Или арестуют. Ты такие признания у меня делаешь… Или нарвусь на оскорбление чести и достоинства, или обвинение в непроверенной информации.

— Флавий, я — частное лицо, фрилансер. Работаю на себя. Не являюсь сотрудником госорганов. Что хочу — то и говорю. К тебе какие претензии? А с обвинениями в клевете себе сам и разберусь.

— Уговорил. Когда? — воспрял духом он. Ещё бы отказаться от такого предложения о «сливе» сверху. В прямом эфире.

— Час назад.

— Смешно. Если через часа три? Устроит?

— Через два. Через три у меня совещание.

— Там эфир расписан… Понял, камрад. Приезжай. Решим.

«Либертадор» тронулся, и я вызвал взводную линию:

— Сюзанна, кофе, пожалуйста.

— Где я тебе найду?

— Твои проблемы. Роди, — хмыкнул я.

Пауза. Робкое:

— Из термоса будешь? Наш, для себя делали…

— Давай, тащи. Пересаживайся. И у меня что-то ноги затекли, размять надо…

Смешки по всей линии.

— Слушаюсь! — недовольный голос «Старой девы», которую после совещания в кабинете я, будучи крайне злым и опасным, построил при всех прямо в приёмной.

Массаж ног она, конечно, делать не будет, но я эту суку, по моей просьбе ко мне вместо своих прикомандированную, теперь достану… Век мои рёбра помнить будет!

Глава 5. Дирижёр (часть 2)

— Вставай! Вставай давай!

Неприятно просыпаться с больной головой, но звериным чутьём я понимал, что надо. Пока ещё не сообразил где я, но что нужно идти в бой, где бы ни был — тут интуиция не подводит. Сел (до этого лежал, и, судя по мягкости, какая-то кушетка), свесил ноги на пол. Ноги в носках, сам я в брюках — это сознание отметило автоматически. Подумал-подумал, и открыл глаза.

— Вот! Так-то лучше. — Передо мною стояла вчерашняя стерва, которая буквально выбесила своим стоическим равнодушием. Я и так, и сяк её пытался достать, но она вытерпела ВСЁ, все нападки. Ладно, так и быть, заслужила прощение. Тем более запах кофе из чашки, что она держит… Умопомрачительный! — Держи! — Чашка была сунута под нос. Я непроизвольно, по инерции, взял и отпил глоток. Ядрёный! Двойной эспрессо, как люблю. И правда, вкус божественный. Кайф!

— Ты просил разбудить в восемь, — произнесла Сюзанна, так стерву зовут среди своих. — И это… К тебе уже военные ломятся. Сказали, надо пошептаться. А на девять «стрелка» с Сиреной — тоже отзвонилась, чтоб я тебя разбудила. Сирена, наверное, будет не одна, тут Нимфа кругами ходит. Вся в волнении.

«Стрелка». Уже мой сленг в обороте. Сказано — хранители! Хотя меньше суток со мной. И поэтому же, что хранители, полный расклад по командному составу.

— Всё хорошо, спасибо. — Я выглушил кофе и отдал пустую чашку. — Уже легче. — Поднялся и потащился к рабочей зоне — ибо только это определение просится на язык.

В соседней каморке с той, где я разместился покемарить пару часиков, был развёрнут… Скажем, штаб обороны дворца. И одновременно штаб по проведению спецопераций клана Веласкес. Все стены занавешены голографическими проекторами разной мощности, стол по центру помещения — один большой терминал, подключённый ко всевозможным базам планеты. Вчера до двух строили здесь планы, общались с марсианскими военными, на которых я позволил себе наехать (по делу, по вопросам организации реальной обороны, а не обозначению присутствия, как было до сего момента — они прониклись), вперемешку срались с Сиреной — у нас диаметрально противоположные взгляды на многие вещи… Да почти на всё! После чего сеньора Гарсия от греха молча согласилась с моей позицией, а не своей подруги, и ушла «прорабатывать операцию, ты с ума сошёл, так мало времени оставлять». Часам к трём ночи нас покинула Фрейя, до этого обалдело пытавшаяся осознать масштаб задуманного мною трындеца… Пардон, потрясения для планеты. Сказала, пошла думать над речью, делать заготовки, но я видел, её вырубало от переизбытка информации, нужно было перезагрузить голову, и есть только один способ для этого — сон. И к четырём, когда все разошлись, я тоже нырнул в подсобку и вырубился на стоящей там тахте, на которой помещался только с согнутыми ногами, чего даже не заметил. Ах да, этот штаб мы разместили в конференц-зале, расположенном на том же этаже, что и кабинет королевы. В прошлое посещение этого места, когда совбез назначил меня Мегалодоном, в этом помещении были организованы закуски для сеньоров министров и глав отделов, пока мы шептались с королевой и сеньором Серхио. Вчера же (теперь уже точно вчера) пока я ездил на передачу к Флавию, да после жаркого спора на межведомтсвенном совещании по вопросам сегодняшнего блица, «красная», «белая» и «золотой» организовали тут именно что штаб, с кучей оборудования и системами связи. Видимо оборудование было в резерве, стояло где-то рядом. Тут не дворец, а Клондайк — самого чёрта только нет. И связисты свои собственные, их военная часть располагается на территории дворцового комплекса, как, например, корпус телохранителей. И мне торжественно вручили это место, назначив «боевым комендантом». Не «военным», а «боевым». Причём иронии в глазах сеньор был минимум — мне реально передали ключи от управления безопасностью клана, как дирижёру, пусть дирижировать буду и под некоторым приглядом.

— Какие новости за эти четыре часа? — спросил я в никуда. Что в никуда подтвердилось фразой Сюзанны:

— Понятия не имею. Я только охраняю тебя. Но раз я не в курсе, что что-то произошло, значит оно не тянет на уровень Армагеддона — тут можешь расслабиться. Иначе бы мне первой сообщили.

Я не стал расслабляться, вместо этого завихрил голограмму прямо на столешнице и пролистал новостные ленты. И убедился, что всё это время нам везёт, хронически везёт! Как везло весной, во время игры в «шахматы». Тогда, так уж получилось, Манзони слил свои козыри в виде организованной им террористической группы ультрас, как и своё участие в перевороте, а Абанкуэйро и кто там ещё за это отвечал, не успели перехватить выпущенное им из рук. Ну, не было поначалу у «шахматистов» стопроцентного управления толпами ультрас и нациков! Только благодаря этому у нас всё получилось — счастливая звезда, не иначе. Теперь же у меня складывалось ощущение, что некоторые участники переворота патриоты на самом деле, без кавычек. Понимают задницу, которая настанет в вакууме власти на планете, и не хотят идти на открытый конфликт с использованием войск. Мой ультиматум восприняли серьёзно, а я пообещал убивать их родных, кто забыл. ТАК, по таким правилам, эти сеньоры играть изначально не договаривались. Расстрел заложников из мигрантов перед зданием школы мною лично, моей собственной рукой, заставляли считать ультиматум не прихотью подростка, и не дезинформацией, относиться серьёзно. Впрочем, не все так считали — некоторые уверяли себя, что я блефую и настаивали на силовом решении, медленно эту мысль продавливая, а некоторые наоборот, восприняли такое оскорбление в прямом эфире как вызов, и наоборот, кипели праведным гневом поставить и сопляка (меня), и Веласкесов, меня поддерживающих на место.

А ещё нам повезло, что королева жива. То есть сеньоры сейчас как бы идут против живой легитимной, просто нездоровой королевы, а не меняют власть, отстраняя её непутёвую дочь. И если вдруг ей станет лучше — повод, ради которого всё началось, не будет канать — они выступили против ДЕЙСТВУЮЩЕЙ королевы, находящейся в коме.

Кто сказал: «почему дочь непутёвая?» Потому, что нужен обоснуй для переворота, потому она будет назначена непутёвой. Правильно римская морда вчера констатировал, историю пишут победители; кто победил — тот хороший, кто проиграл — плохой и злой. Гадкая и злая Фрейя, душительница свобод? Ага, лично демократию сжигала, я своими глазами видел!

Но это всё потом, вначале опрос личного состава о готовности.

— Бледнолицый воин, как дела? — усмехнулся я. — Готовы?

Майк выглядел стрёмно. Круги под глазами, бледный. Но глаза горят, а руки делают — видимо, принял стимуляторы.

— Готовы. — Но голос всё равно усталый. — Двадцать два человека, Хуан, кого физически не сможем вернуть. И только пятерых потеряли.

— Нимфа?

— Работает. Координируем её девочек в провинциях. Там у них есть что-то вроде своих дочерних ячеек, но профессионализма у тех кот наплакал. А везти опытных киллеров из столицы — сразу привлечь внимание. Нимфа всю ночь ходит, психует, пытается что-то родить, ты поаккуратнее с нею.

— Понял. Ладно, пусть работает, время есть. По тем, кто в Альфе?

— Готовы. Они не прячутся, Командор. Хозяева жизни. А потому должно пройти легко. Правда… — Замялся.

— Что? — усмехнулся я, понимая его опасения.

— Это сенаторы, Хуан. Депутаты. Их народ избрал. Мы плюём в лицо народу.

— Мы плюём в лицо бюрократии, апеллируя к народу! — парировал я. — Говорю же, беру всё на себя, разрулю. Следи за парнями, вдруг кто слаб и струсит? Или у кого рука не поднимется? Или решит совершить подвиг и сольёт наши планы прессе? Это — твоя работа, Майк, а не хакерствовать в сети.

— Понял, Командор. Выдвигаемся на позиции… Насколько это применительно к нам.

Через четверть часа в штаб вошло трое генералов. Брутальные накаченные марсиане, суровые лица, усталость, круги под глазами — эту ночь, похоже, не спали, в отличие от некоторых. Уже явившаяся на зов трубы, где-то спавшая до этого «синяя» их встретила и ушла «распорядиться насчёт кофе». Я же указал сеньорам на кресла:

— В ногах правды нет. Присаживайтесь.

— Ты был прав, Хуан, тут всё очень и очень не просто! — произнёс сеньор Мухабаев, удобно откинувшись на спинку, сразу, по-военному, переходя к сути разговора, без словоблудий. — Мы не удержим седьмой купол. Да и по третьему вопросы. И это не считая коридоров ГО, там чёрт ногу сломит, туда даже не пытались людей отправлять. Кстати, давай разговаривать на русском? Ты этот язык знаешь как свой, а вот мои парни не очень в испанском хороши.

Начал говорить он на испанском, но последнюю фразу ввернул уже на Великом и Могучем.

— Не против, — согласился я. — По тоннелям и ГО давайте дойдём, пока по куполам. — Я наклонился над виртуальным терминалом и вывел на стену сбоку от нас обоих, от меня справа, от них слева, карту окрестностей, приблизив седьмой купол, заодно кинув на пульт управление данным вихрем. Генерал не стал кочервряжеться и сразу приблизил проблемные на его взгляд участки.

— Вот смотри. Здесь дорога… Здесь пересечение… И вот тут. Укрепиться можно только вот тут, но по этой позиции долбануть можно с пяти сторон, и только одна для снабжения и отступления…

Он пустился в объяснения, которые были далеки от меня-вчерашнего, но я старался вникать, принимая и анализируя термины вроде «тактическая дальность ракетного вооружения», «прицельная дальность работы деструктора» и «коэффициент рассеяния огня». Что-то говорил про прямую наводку, и ещё много интересных терминов, но я понял главное — в седьмом куполе два варианта. Первый — они удержат его ценой ОЧЕНЬ большой крови, забрасывая туда всё новые и новые силы. Или же мне предложили купол полностью изолировать, намертво отрезав от дворца.

— Давайте расклад по третьему. Там что можно сделать? — Кнопка вызова «синей». Генерал начал говорить, «синяя» же вошла, неся на подносе четыре комплекта такого же ароматного и ядрёного кофе, что до этого приносила Сюзанна. — Торговый центр «Сердце Млечного пути». Список акционеров, срочно, — бросил ей.

Девушка кивнула и убежала, принеся планшет с данными через минут семь.

По третьему куполу слушал вполуха. Ибо понял главное — там сами здания крепче, если поопускать атмосферную броню на все строения, пройти сквозь них, разрушив и поплавив, крайне тяжёло. Зон же с широкими улицами и неудобными для обороны перекрёстками значительно меньше, хотя тоже есть.

— Что по остальным куполам? У вас всего две дивизии. Если не ошибаюсь, порядка двенадцати-тринадцати тысяч личного состава, плюс вспомогательные службы. Это центр, купола немаленькие.

— Если будет разрешение стрелять без ограничений на возможные разрушения — удержим, — уверенно кивнул головой командующий Первой Томской дивизией. Видимо он отвечал за анализ обстановки, которую дополнительно определяли этой ночью после моего вчерашнего наезда.

— Будет, — также уверенно кивнул и я. — Пострадавшим, если выживем, выплатим компенсации. Но выживем, если удержим седьмой и третий.

Повисло тягостное молчание.

— Была идея перебросить часть пехоты по тоннелям, — покачав головой, начал говорить его коллега, командующий Второй Суздальской дивизией. — Но мы на самом деле не знаем, получится ли их удержать.

— По стратегии в подземелье, если верить плану, составленному Веласкесами, жившими задолго до нас… — Я нахмурился, но выдал как есть, без прикрас. — В общем, главная стратегия защиты — минирование. Там настолько многоуровневое минирование, и строение коридоров такое интересное… В общем, взрывные волны должны максимально осложнить жизнь врагам и максимально облегчить защитникам. Сирена говорит, у них специально для этого случая припасено несколько тысяч «бульдогов» и «лабрадоров», созданных для боёв в тоннелях… Ну, да это вы и без меня знаете. Но ввиду сказанного выше, использование тоннелей для переброски войск в тыл нападающим не представляется возможным.

— Как тогда, Хуан? — развёл руками сеньор Мухабаев. — Мы облазили этот шлюз — он не выдержит. Даст нам с полчаса, в лучшем случае час-два-три, а потом они его снесут и будут здесь, в «единичке».

Купольная система Альфы имеет несколько уровней присваивания названий, так сложилось исторически. В зависимости от проектов, вначале идут буквы, потом цифры. Наш проект был довольно старым по сравнению со столетней историей королевства, но далеко не первым от основания и начала строительства города. И когда, после объявления независимости, согласно этому генплану началась застройка, весь район вокруг приобрёл буквы «ACP» «А» — наверное Альфа, ибо город по сути перестраивался заново, «С» — возможно центр? А «Р» похоже на palace, дворец, но это только мои мысли. Ах да, дворец строился на отшибе, тогда тут был отшиб, так что «С» — точно не центр. Но весь огромный дворцовый комплекс имеет номер АСР-1, и шестигранник куполов вокруг, соответственно, 2-7.Всего же эта зона насчитывает тридцать два купола, но больше шести удержать мы не сможем — это понимал даже ни разу не обучавшийся в академии генштаба я.

— Сеньоры, мы не сможем забаррикадироваться, — кивнул я, раз за разом перечитывая одни и те же строчки на принесённом планшете, не дающие покоя. — Даже противоатомные шлюзы при помощи современной поражающей техники они прорежут и пройдут сюда. А вот как оборонять «единичку» — я без понятия.

— Там будут войска, кадровая армия, мы исходим из этого, — вставил пять центаво командир Второй Суздальской.

— Я тоже исхожу из худшего варианта… — Тяжело вздохнул, принимая тяжёлое решение. — …Сеньоры, а что, если мы используем седьмой купол, как ловушку?

— Хуан, подробнее? — напрягся генерал Мухабаев.

— Ильхам Шамилевич, скажите, у вас есть… «Изделие номер один»? — пронзил я его взглядом.

— На территории Венеры? Ты смеёшься? — весело хмыкнул он, но только хмыкнул весело, в остальном остался предельно напряжён. — А всё, что там, пот крышей… Что со всем этим будет, если применить «изделие»?

— Это всего лишь вещи. Дома. Техника. Строения. Это всё можно отстроить, а за вещи дадим владельцам компенсацию. Компенсация — это всего лишь деньги, Веласкесы семья не бедная, найдут.

— А подрывать что будем? Этот торговый центр, что в самой середине? — Командир Томской.

— Угу, «Сердце Млечного пути». Этот торговый центр там с момента основания купола, известен на всю-всю планету, и принадлежит известной фамилии, в лояльности которой я сомневаюсь. — На планшете ясно было выведено имя «Васкес». Их сыночка я недавно отправил в путешествие на Землю с мутными перспективами вернуться, а его жену чуть ранее даже пытал, правда, чтобы насолить её отцу, а не ему. Но в случае «движухи» Васкесы вряд ли встанут на сторону Веласкесов. Впрочем, я бы использовал этот момент в любом случае; если бомбу взорвать надо — она будет взорвана, кто бы ни был собственником под тем куполом. Ибо и правда, там — всего лишь вещи.

— А если открыть кингстоны? — задал вопрос командир Первой Суздальской. — Без подрыва «изделия»?

— Перекрываются вручную изнутри. Запустим туда забортного воздуха, они через шлюз введут в город технику и мехов атмосферного класса, и под их прикрытием изнутри закроют нужные вентили, включат компрессоры… И через несколько часов там будет ядовитый воздух, но при терпимых давлении и температуре, и нам будет снова противостоять вся мощь частей мятежников со всей спецтехникой. А вот после взрыва «изделия номер один» туда точно никто не полезет. По остальным же направлениям вы сказали, отобьёмся.

— Я не против, — обдумав вопрос с разных сторон, вынес вердикт Мухабаев. — Но сам понимаешь, мы тут на переформировании. Перед войной на Земле парни привыкают к повышенной гравитации, и заодно перевооружаемся. Ядрён-батонов у нас не было, и не планировалось. Но если найдёшь «изделие» — я за его использование, спасём этим жизни кучи парней.

— И заодно усилим ими АСР-3, — добавил командир Томской. — А значит, и там удержимся.

— Хуан, ты охренел! — Сирена орала — не сказать как. — Ядерную! Бомбу! Взорвать в соседнем с дворцом куполе! В куполе, где полно офисов не просто топовых компаний, а… Да там всё-всё супертоповое! И офисы! И немногочисленное, но ОЧЕНЬ дорогое жильё! И главное, какие репутационные потери у королевского клана?

— Они не удержат этот купол, и я склонен им верить, — уверенно гнул я своё. — Жильё — дадим компенсации. Офисы — тем более. Даём сутки владельцам на вывоз самого ценного оборудования типа серверов, или пусть в облака всё переводят. А иначе нам не жить. Две дивизии это не так и много, твоё превосходительство.

— Они догадаются. В смысле мятежники. — Сирена немного стихла, задумалась. Ибо аргумент и правда убойный — выживание клана и монархии на планете как таковой. А на противоположных весах всего лишь контролируемый ядерный взрыв в момент государственного переворота.

— А мы объявим эвакуацию всех шести куполов. А компенсацию — только пострадавшим. И пожалуйста, не заливай, что у тебя нет «изделия»! — надавил я.

— Ага, ядерные бомбы же на Венере на каждом углу, под каждым деревом в каждом скере закопаны, — не удержалась от иронии сеньора.

— Сирена! Мне — не ври! — сделал я «суровые» глаза. На что она лишь обречённо вздохнула.

— Их всего две. Это козырь последнего шанса, и я без понятия, когда может пригодиться второй. Может завтра же. И сразу послезавтра. А мы этот шанс упустили, взорвав соседний купол, имея под ругой двенадцать тысяч отборных марсианских десантников, сегодня.

— После переворота ещё надыбаешь, — отмахнулся , видимо, недооценивая проблему.

— Где? — развела она руками. — Хуан, конвенции о нераспространении это не просто так. Тут и русские, и имперцы, и граждане с Востока всё постоянно мониторят. Не считая наших, всякие сенатские и прочие комиссии, включая общественников. Я удивлена, что и эти два «изделия» смогла добыть. Ты не представляешь, какое было сопровождение той операции!

— Я в тебя верю! — отрезал я. — Ты справишься. Скоординируй действия с военными, и прямо сейчас, через час, начинай эвакуацию всех шести куполов под предлогом нападения мятежников. Вплоть до того, что тем, кто будет громко кричать, надавать показательно по почкам. И проследи, чтобы вычистили всё метлой, чтоб парням ничего не мешало.

— М-да… — задумалась она о чём-то своём. — Ах да, Хуан, я понимаю, Фрейе некогда, всё такое. Но знаешь, это не дело, решать подобные по важности вопросы без неё. Ты пока ещё не император, чтобы единолично принимать такие решения.

— Пока ещё… — поддел я и улыбнулся, но на самом деле смешно с этой оговорки не было.

— Я образно, — развела она руками. — Ты не вседержитель, она не твоя марионетка, да и если честно, она даже ещё не королева. Не надо так поступать и прыгать выше головы. Просто предупреждаю на будущее.

— Мы её уломаем, — включил я заднюю, понимая, что да, я о Фрейе даже не подумал. Задача поставлена — решал, хотя именно в этом вопросе никакой моей власти не хватит. — Особенно если вдвоём — быстро додавим.

— Уломаем, додавим, — согласилась Сирена. — Но Хуан, не надо так делать. Так делать в принципе. Примета плохая. — Её глаза предупредительно свернули.

— Пошли прямо сейчас уламывать, — сдался я. — Я обосную, ты подтвердишь необходимость. А то через полчаса парни начнут спецоперацию по принуждению Сената к ответственности — не хочу опаздывать.

— Пошли, — горе моё, — картинно вздохнула она.

* * *

— Итак? — посмотрел я на присутствующую на итоговом совещании Нимфу. — Что скажешь?

— Потеряли шестерых. — Гарсия была бледна. Взвинчена, и явно приняла стимуляторы. Вид сложный. Но настрой боевой есть — просто такой нагрузки на её контору, привыкшую всегда работать обстоятельно и неторопливо, никогда не было. Профи обычно высылались для работы в провинции из столицы, провинциальные ячейки всегда носили чисто вспомогательные функции — проследить, отследить, встретить, накормить и обогреть, сопроводить, сбить официальные власти со следа. А сейчас уже двадцать семь сенаторов из ста одного уехали в провинцию, и ликвидировать их ОДНОМОМЕНТНО, в кратчайшие сроки?.. — Всего покинуло столицу двадцать семь, с утра несколько лиц добавилось, а двое, наоборот, вернулось.

— Вернулись не из-за просьбы Фрейи собрать заседание, — встряла с комментарием Сирена. — По своим делам. Но мои мальчики говорят, перехватить возможность есть.

— Этим пусть «Берлога» занимается. Если есть — перехватим.

Все дружно помолчали, смотря друг на друга. Тишину нарушила Фрейя — по должности положено:

— Ну что, сеньоры оркестранты! Давайте, решайтесь!

— У нас нет другого выхода, — покачала головой Сирена. — Если не сунем голову в эту петлю — нас «возьмут», просто чуть позже. Но гарантированно. А так — побарахтаемся.

— Победы бывают Пирровы, — парировала Гарсия, взявшая на себя роль адвоката дьявола. — Как бы не было потом хуже, и народ сам нас не «вынес» в одни ворота.

— Хуан, ты у нас сейчас главный. Чего тормозишь? — окликнула Алиса, также перед началом примчавшаяся сюда… И отдавшая близняшек на попечение местных нянек. Её дом в городе, в котором проживает, сейчас экстренно эвакуируется — все ценные вещи были вывезены ещё вчера, сейчас вывозят не очень ценные. Учитывая её любовь к роскоши, там много чего вывозить.

— Думаю. Вспоминаю, чего мы не учли или забыли. Если начнём действовать реактивно — потом не «соскочим». Нужно быть на шаг впереди противника, задавать ему повестку, а не реагировать на его действия.

— Я готова, — тяжко выдохнула Гарсия. — Да, будет сложно. И заранее предупреждаю, мои мальчики и девочки безбожно наследят. Но цели будут уничтожены.

— Раз так — тогда не сильно и скрывайтесь, — выдал я новую мысль. Мысль не сгоряча пришла, обдумывал её, как «план «Б». — Значит, действуем нахально, прём, как древние танки. Фрей? Ты готова идти по такому пути?

— Справлюсь. — Она вздохнула: «Куда ж я от вас денусь».

— На тебе самое важное — работа лицом. Я много что могу сделать, но выступать перед остатками Сената придётся тебе.

— Хуан, я справлюсь! — рявкнула она, спуская с поводка накопившуюся злость. — У меня мама без сознания, и какие-то уроды норовят воспользоваться этим и уничтожить всю нашу семью. Я потяну. Только дайте мне эту возможность — наехать! Не облажайтесь!

— Рады стараться ваше высочество! — сидя козырнул я и активировал висящую в фоновом режиме общую линию готовящейся операции.

— Всем — Командор. Начинаем. «Берлога-1», «Берлога-2» — распределить цели. Старшим сопровождения назначается Ктулху.

— Понял. Есть, Командор. — Угрюмый голос бритого, причём стороннему человеку это было сложно понять, но я, зная его, уловил в нотках качка удивление.

— Ктулху? — неуверенно нахмурилась Фрейя. — А потянет?

— Потянет, — кивнул я с уверенностью космического астероида, хотя на сто процентов уверен не был. Бритого серьёзно недооценивают, тогда как он в «Берлоге» — самый опытный, и, не побоюсь этого слова, умный. И вперёд не лезет, всегда каждый шаг обдумывает. Пусть попробует, справится — учтём на будущее.

— Старшим в силовой составляющей назначается Француз, — продолжил я по общей. — Француз, как понял?

— Понял, Командор, — отчитался и Этьен, но тут всё было на мази, больше просто некому.

— Тогда с богом.

— С богом! — поддержал Этьен.

— С богом! — вторил и Ктулху, и из уст нататуированного психоделической хренью бывшего сектанта это звучало как-то… Двояко.

Повернулся к женщинам, сидящим за столом нашего штаба. А были одни женщины — сеньор Серхио снова пропадал в больнице, обеспечивая её защиту. Ибо был возможен и её штурм. Вероятность меньше, но он таки возможен. Мы стянули туда все лояльные клану войска, отказавшиеся подчиняться министерству обороны, и ввели собственно клановый контингент, который давно был под ружьём. Члены семей клановых бойцов уже третий день вывозились в Овьедо, Бэль на той стороне их принимала и размещала — они с Эдуардо не скучали.

— Что, дирижёр, как дирижёрствуется? — поддела Алиса. Не зло, просто с иронией.

— Если честно, такое чувство, что чего-то не успеваю, — честно признался я.

— Вы меня простите, но я пойду к себе, — произнесла мрачная Гарсия и вышла. У неё головной боли поболее моего, хотя у меня шестьдесят восемь целей, а у неё двадцать одна. Угу, у меня меньше сотни тут, в столице! Под боком. Где лихачит «Братство». А у неё три десятка рассеянных по всем провинциям, где нет под рукой мобилизованной оравы наёмников. Хотя с другой точки зрения, именно администрация столичного округа «легла» под мятежников; ей в провинции, как мне, никто палки в колёса вставлять не будет.

— И что, например, ты забыл? — сузились глаза всезнайки Сирены.

— Например, не даёт покоя идущая сейчас к Земле эскадра. Первая Белгородская и Первая Тверская дивизии, передислокация в Квебек и Ньюфаундленд. Их прикрывает всего четыре лёгких корвета. Там двенадцать тысяч человек не считая техники, четыре носителя, около сотни транспортов. И почти без охраны.

— Ты считаешь, Европа сможет открыть по ним огонь? Но у них нет такой техники! — парировала Фрейя.

— Союз, — мрачно произнёс я и вздохнул. — Я провоцирую их креатуру, но все понимают, это временно. После атаки на дворец у меня будет железный повод ворваться на территорию их посольства и наказать козлов, тщательно допросив. В мирное время такое невозможно, но в момент переворота, когда непонятно кто за что отвечает и какую сторону представляет… И Союз может ударить туда, где мы наиболее беззащитны.

— Где тонко — там и рвётся, — потянула задумавшаяся Алиса. — И не поспоришь — наказать сукиных детей из Союза надо. И они понимают, что мы это понимаем. А значит готовы к такому развитию событий.

— Я полночи пытался понять, кого туда перебросить, — покачал я головой. — Пока не получилось ничего придумать, ВСЕ наши боевые корабли далеко. Первая эскадра в Лагранже у Земли, и они готовы к бою, и готовы к маневру уклонения и ответному огню. Но сукины дети могут проигнорировать их и выстрелить по лёгким целям в межпланетном пространстве.

— И начнётся война, — произнесла Фрейя.

— В момент переворота? — фыркнула Алиса. — Не факт. Дипломаты могут потом договориться. И дивизии там — марсианские, не наши.

— Договориться после уничтожения войск Альянса? — скептически скривилась Фрейя.

— Нет, — покачал я головой, отвечая ей. — Договориться об отсутствии войны. Дескать, это не мы атаковали ваше посольство, а предыдущее правительство. Изменились обстоятельства, давайте не доводить до войны сверхдержав. И пострадавший Марс слишком мало весит, чтобы на чём-то настаивать. Я прав? — поднял я глаза на Сирену.

— Если там будет наш Борхес — да, он выкрутит. — Её превосходительство тяжело вздохнула.

— Свяжись с Альваресом, — попросила высочество. Что я тут же сделал.

— Кафрег, вы за пультом? — спросила она, когда «Сигма» ответила.

— Так точно, ваше высочество, — последовал ответ.

— Кафрег, прошу помощи в решении школьной задачи на навигацию.

— Весь внимание, ваше высочество, — напрягся голос.

— Наша эскадра, везущая две дивизии в Квебек. Почти сотня бортов разного класса, четыре транспортных матки. Охрана — четыре лёгких корвета. Мы провоцируем Союз на конфликт, они могут ударить. Как скоро сможем перекинуть кого-нибудь туда на усиление, чтобы не допустить обстрела эскадры?

— Минутку… — Альварес затих, и молчал минуты две. — Ваше высочество?

— Я.

— Я не рекомендую проявлять в отношении Союза НИКАКИХ враждебных действий ближайшие две недели. Пока эскадра не достигнет орбиты Земли. Рядом с эскадрой только патруль русских, два лёгких крейсера, «Вязьма» и «Чебаркуль». Более никого нет, кто может помочь или прикрыть, даже в теории. Ни врагов, ни нейтралов, ни тем более друзей.

— Спасибо, кафрег, вы помогли нам, — переключил я связь на себя. — По шести приоритетным целям как дела?

— Каждые десять минут обновляем данные по прицеливанию, сеньор стажёр, — отчитался Альварес. — По пассажирскому борту — также. Борт имперской правящей семьи — вне списка целей. Пассажирскому лайнеру за эти сутки ещё несколько раз передали запросы на отклонение и возврат, они отвечают, что транспорт принадлежит Союзу, они не обязаны подчиняться нашим внутренним инструкциям. Вышедшие на перехват из Лагранжа-два корветы «Быстрый» и «Отважный», идут по крутой дуге, чтобы не провоцировать скандал раньше времени, но и со стороны Союза, от Луны, стартовал средний крейсер «Голубой дракон» и два лёгких корвета — для их возможного перехвата и недопущения абордажа. Пока наши транспорты не сели в Канаде, не рекомендую трогать этот лайнер, кто бы на нём ни летел.

— Понял, «Сигма». Продолжайте наблюдение.

Про «Голубого дракона» отчёт был ещё несколько дней назад. Но насчёт него я не рефлексировал… Да просто потому, что пока сам не понимал, кто летит на пассажирском лайнере, что за птица, и какова роль птицы в захвате школы! Пусть пока кораблики летят к точке рандеву, у нас есть пара недель разрулить это. Венера догоняет Землю, и если ещё два месяца назад стрелять по целям близ Земли из-за солнечной короны было невозможно, сейчас ситуация каждый день меняется к лучшему. Надо будет — грохнем «Дракона» и сопровождение лазерами сферы ПКО. Но стоит ли пытаться?

Ещё эта эскадра с марсианским десантом свалилась. Слабое место. Получается, пока она не долетит, мы беспомощны, и ничего не сможем сделать террористам. Ибо прежде чем штурмовать террористов, нужно вначале зачистить Венеру от их кураторов из Союза в тылу захваченной школы. И перетерпеть нужное количество в тиши не выйдет — завтра кураторы натравят на нас диаспоры, и когда мы жёстко ответим, мощные транспланетные лазеры «вдруг» могут появиться и у европейцев, как ответный жест на нашу агрессию против «мирных гастербайтеров». Чем те моментадьно же воспользуются, и устроят национальный праздник. Пока мы не покажем силу этим шакалам — нас будут считать слабаками, и реагировать соответственно, а любая попытка показать силу — удар по нашей эскадре транспортников, потому, что слабаки.

Мрак!

Ладно, оставим космос на потом. Подумаю ещё, как выкрутиться. Главное не спешить, это я понял.

* * *

— Хуан, мне не нравится, что ты сам провоцируешь нападение на дворец, — произнесла Фрейя, когда Алиса и Сирена также нас покинули. — Вдруг у некоторых из мятежников взыграют верноподданнические чувства, и они не отдадут приказ напасть?

— Романтик. Какой же ты романтик, Мышонок! — Я подошёл к ней и обнял. Сеньориту трясло. Нежно чмокнул её в носик. Потом в губки. В лобик и щёчки. — Мышонок, надо РЕШАТЬ проблему. Сегодня забоятся, затаятся, но взгляды не изменят. А значит, ударят завтра, когда их мировоззрение лишь окрепнет. Когда пойти на преступление против короны и присяги будет для них гораздо легче, и добавятся сторонники. Не надо перекладывать на завтра решение важных проблем — аукнется.

— Да, конечно… — Она обняла меня. Заглянула за плечо, где визоры на стене показывали некоторые моменты хода операции по вправлению мозгов Сенату. — Почему лично не следишь за всем этим? — Кивок в ту сторону. — Раньше ты всё-всё контролировал, каждый чих своих людей.

— Плох тот дирижёр, музыканты которого не умеют играть по партитуре. У них есть план. У них есть руководители. У руководителей уже есть определённый опыт. Должны справиться. Я подключусь, если возникнет внештатка. А она может возникнуть в любой момент, как только спецалы выдвинутся из казарм.

— Давай всё же следить за происходящим? Прошу тебя!

Чмокнул её в висок, отпустил и последовал совету. Тем более, специалы таки из казарм выдвинулись.

Сенатор Домингес де Арагуайя сегодня решил поработать с документами и просителями. То бишь избирателями. После обеда был назначен очередной балаган по передаче власти наследной принцессе, но он и сам не горел желанием тратить на клоунаду время, да и хорошие люди намекнули, что лучше держаться в тренде и не делать глупости вроде появления в зале заседаний. Дескать, дни Веласкесов сочтены. Сочтены они или нет (в последнем он сомневался), но даже в случае их победы он всегда сможет прикрыться тем, что боялся, и поэтому не поехал на это заседание. Как и прошлое, так и все, которые будут после. Всё же он — гражданский, у него даже оружия нет! У телохраниетеля — есть табельный огнестрел, да и толку с того телохранителя, если тебя решат грохнуть кланы из первой десятки? А потому к десяти он был уже на рабочем месте и провёл несколько встреч с бабушками-пенсионерками, просящими чего-то там эдакого, очередной защиты от сильных мира сего в родной провинции, а также с двумя бизнесменами, с которыми говорили о неких взаимных инвестициях. Он инвестирует в их бизнес на родине, организуя сенатскую проверку конкурентов, а они инвестируют в его будущую избирательную кампанию. Коррупция? Какая коррупция? Себе лично он не берёт ни центаво, как можно так плохо думать о хорошем человеке!

Вызов от администратора стал неожиданностью. Последний раз ему звонили по «горячей» местной линии, когда предупреждали, что вот-вот будут учения по ГО, будут отрабатывать пожар в здании. Это было два года назад. Учения он не любил, они отвлекали от работы, и арендодатель офиса таким вот образом сглаживал неприятное впечатление. Ибо они, владельцы коммерческой недвижимости, люди подневольные, к ним приехали — они учения и проводят. А ему нужно время для закрытия важных программ и завершения переговоров, которые могут пострадать при внезапном отключении связи.

— Слушаю, — ответил он, переключив селектор.

— К вам поднимаются. Бойцы. С оружием. Говорят, департамент безопасности. Документы в порядке.

— Что за чушь? — сразу не въехал он, но когда осознал сказанное, спина его покрылась холодным потом. — Кто-кто поднимается?

— Бойцы. Документы безопасности. С винтовками Гаусса, в шлемах, скафах.

— Спасибо, что предупредили! Буду благодарен… — бросил он, отключая селектор, не договорив. После чего побежал к окну.

Двадцать шестой этаж, окно в принципе не открывается. А если бы и открылось — куда прыгать? Значит, только через здание. Бегом выскочил в приёмную, где красила ногти проверенная сотрудница, которую он держал для работы, прекратив спать с нею несколько лет как.

— Сеньор де Арагуа… — привстала она, но он не слушал и помчался дальше:

— Потом! Всё потом!

Выскочил. Вперёд, по коридору. Лестничная клетка. Открывающийся лифт, из которого показались массивные, просто огроменные для такого коридора боевые лёгкие скафы цвета серого хаки. Вправо, к следующему пролёту лестницы. Топот ног следом — кто-то ведёт их, этим парням сообщили, где он. Плохо. А вот и лестница. Сзади уже ветерок в спину от несущихся фигур. Юркнул на лестничную площадку. Вниз? Внизу точно ждут. Вверх?

Не думая, он помчался вверх. Когда пробежал один пролёт, сзади снизу послышался треск выбиваемой, срываемой ударом с петель, двери. Тяжёлые шаги потопали по лестнице следом.

Он бежал быстро. Он мог бежать быстро! Но всё же куда сравниться с тренированными бойцами «Братства» в костюмах с сервоприводами. Но поймали его не те, кто бежал сзади, а другие, вставшие прямо перед спасительной дверью на следующий этаж. А снизу почти догнали преследователи в таких же доспехах, как у этих.

— Сеньор Домингес де Арагуайя, приказом её высочества Фрейи Веласкес вы задержаны для препровождения на рабочее место, — произнёс один из встречающих, с откинутым лицевым щитком. — Это не арест и не покушение на вашу жизнь, просто вы, как народный избранник, обязаны присутствовать на заседании государственной важности.

Двое его орлов тут же подхватили сеньора сенатора под руки, оторвав от земли, и понесли к лифту — на глазах у всего офиса, всего здания.

«Ну хоть не убивают, приличия соблюдают» — прокралась в сознание спасительная мысль, не давшая сойти с ума от страха.

Очередное, второе за сутки заседание, было «срочно-срочно» объявлено вчера. Инициировано молодой девчонкой, быстро теряющей власть. Он не сомневался, что в случае смерти матери, ей не дадут усесться на трон. Нет, конечно дадут, как можно! Вот только должность королевы станет чисто декоративной, при условном «коронном совете», который и будет вершить все дела. Но пока королева Лея жива, ни ему, ни большинству его коллег по партии, да что там греха таить, в принципе большинству его коллег были не интересны её телодвижения. Зачем портить то, что работает? Королева — болеет, борется за жизнь, лежит в больнице. Но правительство работает. Сенат тоже занимается чем-то, ради чего его члены и были избраны «народом», то бишь соответствующими региональными и не очень спонсорами. Кланы занимаются бизнесом. Местные власти — коммунальными проблемами. Силовики ловят преступников и борются с террористами — и как показали последние события, неплохо борются, что-то у них всё же получается. Зачем тянуть на себя одеяло и выпендриваться, забирая себе номинальную власть? Он не понимал. А потому поступил сегодня мудро, отправившись в гости к Фелиции.

Фелиции не было и тридцати, и главное её достоинство, ну, кроме сисек, конечно, было то, что её к нему не подвели. Многих подводили, подкладывали. Через него прошла армия девочек, работавших на кого-то. Но Фелицию он сам нашёл на одной из помоек во Флоре, сам привёз в столицу, отмыл и сделал человеком. Жена, этот его железобетонный тыл, честно блюдёт все договорённости и не лезет к нему в дела и в душу, а он не смотрит, сколько денег она потратила, и на что именно. Даже те клубы с молоденькими мальчиками пусть посещает — лишь бы до конца играла роль прилежной супруги. А вот кто сводил его с ума…

Любовница встретила во всеоружии, впрочем, как обычно. Девочки, выжившие на помойке, выбившиеся с оной в люди, понимают, что по чём в этой жизни, и, зацепив удачу за хвост, Фелиция по полной отрабатывала имя, делала всё, чтобы её удержать. За это он тоже любил эту дрянь. Хватит, наелся великосветских потаскух, что начинают качать права после полугода отношений!

— Да, крошка! Ты моя хорошая! Ты моя девочка!.. — балдел сеньор, глядя, как подпрыгивают перед его глазами незабываемые полушария бывшей дворняжки. Сама Фелиция оседлала его и гнала кросс, и он не знал, долго ли ещё выдержит. И когда приблизился к кульминации, вдруг произошло НЕЧТО.

БУ-У-У-УМ!!!

Взрыв. В доме. Грохот чего-то рушащегося — вроде стены, где расположена входная дверь. Девчонка скатилась с него в испуге, его боец съёжился в предчувствии чего-то плохого. И он сам даже смог подскочить, на оставшихся с молодости рефлексах… Но, к сожалению, это и всё, на что его хватило. В следующий момент в комнату, снеся внутреннюю дверь, оную не заметив, ворвалось три огромных фигуры топающих словно слоны людей. Людей, закованных в боевые скафандры цвета серого хаки! Закрытые забрала и гауссовки в руках…

— Что происходит? — растерянно спросил он, и это всё, на что хватило. В углу, скатившись с кровати, завыла Фелиция.

Один из бойцов назвал его имя. В вопросительной интонации.

— Да, я…

— Вы идёте с нами. Вы задержаны за отлынивание от непосредственных обязанностей…

Двое бойцов, закинув винтовки за спину, подхватили его под руки, и, как есть, поволокли по полу к выходу, свезя коленки.

— Я раздетый! Дайте одеться! Мои вещи!.. — попробовал запричитать он, немного придя в себя и поняв, что от него хотят. Всё же опыт не пропьёшь, а он в этой клоаке не первый десяток лет.

— Раньше думать надо было! — отрезал боец справа.

— Я буду жаловаться! Я… Буду кричать! — попробовал угрожать он, но тот, что слева, одёрнул:

— Малейшая проблема, сеньор сенатор, и вы получите под дых, и далее будете транспортироваться в полубессознательном состоянии.

— А если и дальше не поймёшь, сучий выродок, я тебе ногу сломаю, — добавил правый. — Нам нужно обеспечить твоё присутствие, а не здоровье.

Трудно спорить с парнями после такой с их стороны откровенности. И он не спорил, как бы ни было гадко и стыдно, когда его несли по улице к транспорту, и особенно после, когда вели в здание Сената, в зал заседаний, где и оставили, голого, без одежды, на глазах у всех коллег, и пред камерами — то есть всей планетой.

Мысль: «Зато живой» — успокаивала, но сильно не грела.

— А они что? — спросил Уважаемый Человек помощника, докладывающего о делах. Делами Уважаемый Человек занимался последнее время не очень — было некогда. Слишком сильная рябь пошла по поверхности планеты. В воздухе висело ожидание чего-то, нездоровых перемен, и нужно было замереть и понять, что за ветра дуют. «Железный купол» до сих пор не снят, несмотря на заявления министерства обороны, межпланетная торговля замерла, туристы не могут улететь с планеты, а это серьёзный удар чуть ли не по половине его бизнеса. Конечно, не лично его, но тех людей, которые за ним стоят, кого он представляет на официальном поле.

— А они говорят, рынок не отдадим. Готовы уступить только южную часть Консепсьон, но рынок их, и это не обсуждается.

— Да, оборзели нынче дегенераты… — наигранно тяжело вздохнул Уважаемый человек. Хотя почему наиграно?

— Люди Буффало проявляют активность. Они хотят сыграть на возможной нашей конфронтации и Буффало. И сухими выйти из воды.

— Конрад может проявлять активность, — усмехнулся сеньор, — да кто ж ему даст откусить Консепсьон!

Подумав и всё взвесив, он решил:

— Всё, достаточно. Пока зверствовать не будем, но стоим чётко на своём, и ставим ультиматум. Рынок пусть отдают. Если вдруг одумаются… В общем, не хочу лить лишнюю кровь, — признался он. — Не хочу СЕЙЧАС. Что-то затевается, и когда начнётся, можно будет многое перекроить, изъяв активы у неспособных ими грамотно распорядиться. У нас достаточно людей чтобы произвести впечатление?

— Обижаете, сеньор! — подобострастно вытянулся помощник, насколько позволяло кресло в машине.

— Тогда не торопим события и пока разговариваем. Но — предельно жёстко.

Следующие несколько минут Уважаемый Человек думал о превратностях судьбы. Шакалы не просто так полезли на его территорию — они тоже почуяли, что настала новая эра. Возможно, она продлится не долго, пока наверху не разберутся с портфелями, кто за что отвечает, но стервятники уже кинулись туда, где ещё вчера бы им надавали по рукам или люди тётушки Алисы, или гварды. Волшебное слово «МОЖНО» почуял далеко не только он. И нужно хорошо подумать, как всё это можно использовать.

— Сеньор, остановка! — доложил в ухо голос начальника охраны. — Дорога перекрыта.

Что остановка, Уважаемый Человек и так понял — машина начала торможение. А значит и весь кортеж.

— Кто там такой смелый? — нахмурился он, интуитивно чувствуя грядущие проблемы. Звериная интуиция кричала: «Опасность!», но разум пока не видел, откуда именно.

— Люди в форме. Серый хаки. Шевроны антитеррора.

— Братство, — предположил помощник, но скорее утвердил.

— Твою мать! — заругался Уважаемый Человек. — Их только не хватало. И как не вовремя!

— Сеньор, они хотят видеть вас. — Снова голос начальника охраны, теперь с нотками испуга. — Грозятся разнести весь кортеж.

— Сейчас я им покажу, разнести!..

Уважаемый Человек поднял люк и вылез наружу. И сразу очутился в полукольце из пяти громадин в боевых скафах. Но слева от него из остановившихся машин выходили его люди, его парни — боевая группа. Они всё же ехали «на разборку», или, если тактично, «для разговора», и оснастились по полной программе. Упырей в форме он не боялся. Однако опытный взгляд и чутьё на опасность говорили, что перед ним не только эти пятеро, плюс ещё пятеро у кордона из двух броневиков «Фуэго», перегородивших дорогу. Вокруг них есть ещё машины с «подпиской», и не одна, и даже не две. И в тех машинах люди вооружены как минимум не хуже этих — а у этих в руках и за спинами были линейные винтовки Гаусса — чего мелочиться?

— Уважаемые, что происходит? — уверенным голосом спросил он у ближайшего бойца в скафе.

— Сеньор? — Они спросили его имя. Не поднимая забрала, через внешку.

— Да, я.

— Вы едете с нами.

— На основании?

— На основании того, что в полдень, то есть менее, чем через час, вам надлежит быть на заседании Сената по случаю вопроса о временной передачи власти новому главе государства.

— Я… — Уважаемый Сеньор сдержался и не заорал, и даже не заматерился вслух. — Мальчики, уважаю ваше стремление к правильности, но в данный момент я занят, у меня свои планы. Как только решу свои дела — так и быть, заеду в Сенат, на заседание, а такие вещи происходят не один час.

— Сеньор, вы не поняли, мы не спрашиваем ваше мнение, — жёстко отрезал тип. — Вы просто едете с нами.

По невидимому сигналу начбеза, люди Уважаемого Человека во всех машинах сзади начали доставать оружие. А у них было в том числе и тяжёлое, в том числе и гауссовки не хуже. И был один деструктор, который, наверняка, на всякий случай тоже готовили к бою.

— Уважаемый, как вас там по званию, — ещё более зло и грубо произнёс Уважаемый Сеньор. — Это вы не поняли. Убирайтесь! С! Дороги! Быстро! — отчётливо рявкнул он. Но судя по непрошибаемости щитка забрала, никакого эффекта не достиг. — Вы знаете кто я? Я — сенатор! Имею сенатский иммунитет! Вам это что-то говорит? Вы даже мою машину обшмонать не можете! Даже за превышение скорости оштрафовать! Пошли вон, ублюдки!

— Сеньор, — предельно спокойно и невозмутимо произнёс голос с металлическим отзвуком. — Принцесса Фрейя хочет, чтобы через час вы находились на заседании Сената. А значит, через час вы там будете. Скажите своим людям убрать оружие, тогда никто не пострадает, и поехали с нами. Добровольно.

— Служивый, — оскалился он, — мне ПЛЕВАТЬ на принцессу Фрейю! Понял? И на все телодвижения во власти, и попытки её захватить! У меня дела, и мне надо работать! Пошли прочь, уроды!

— Что ж, парни, вариант «Ц», — произнёс боец слова, от которых сеньору, прошедшему шестимесячную срочку, пусть и не подписавшему в итоге контракт, стало дурно. — Огонь по готовности…

И предчувствия не обманули, ибо сразу после этого по его людям справа сзади… Словно косой прошлась смерть. В виде очереди из скорострельной винтовки. И не одной — нескольких. Тела рассекало очередями игл, разрывая и вырывая куски мяса. Люди падали, как в замедленной съёмке. А кого-то наоборот, резко откинуло на машину — результат попадания из рельсовой снайперки.

Голову влево… Там происходило то же самое. Людей в головной машине расстреляли, как баранов на бойне. Стреляли в том числе бойцы, перегородившие дорогу.

Его сбило с ног тело одного из охранников. Но перед этим пиджак и воротник рубашки, а также левую часть лица обрызгало чем-то горячим и липким. Кровью помощника. Мозги которого от следующего, контрольного выстрела из рельсовки, раскидало по заднему люку его представительской машины. Почти безголовое тело помощника оседало, не выпустив пистолет, который тот успел поднять, но из которого не успел выстрелить.

Сбившее его тело дёрнулось и замерло, и на живот и грудь Уважаемого Человека снова потекло что-то тёплое. Он смог откинуть закрывшего охранника и даже отползти назад. Все пятеро вражеских бойцов кинулись врассыпную, залегли и вели огонь… Как и их напарники из доброй полудюжины машин вокруг, не считая тех, что перекрыли дорогу.

Бу-ум! Громыхнуло не сильно, но обдало волной жара — в машину, которая за той, что сзади, напавшие всадили из деструктора. Бум! Бум! И сразу ещё из одного, и из третьего — по задней машине.

Сеньора отнесло волной вперёд, провезя по земле, на которой по пути он врезался в тело другого охранника. Он почувствовал, как горит на спине пиджак, как лопается от жара наноткань рубашки. Оружие! Рука его нащупала. Любимый пистолет, который он возил только на «разборки» — ибо не положено по статусу сенатору без воинского звания носить табельное. Рукоятка легла в ладонь, вскинуть в сторону ближайшего воина в скафе…

— …Пятнадцать-прима — пятнадцать — два. Докладываю. Операция сорвана. Противник оказал ожесточённое сопротивление, цель во время боя случайно задвухсотили.

Говоривший с сенатором боец стоял над телом того, кого им не удалось доставить во дворец заседаний, и докладывал о сложившейся ситуации. Провал, приказ не выполнен. Впрочем, именно здесь руководство ждало накладки и заранее усилило их группу двумя группами поддержки. А ещё их вёл персональный оператор — операторов существенно меньше, чем боевых групп. И, конечно, у них был план «Б» на такой случай — там далеко не всё потеряно. Но всё равно на душе было неприятно — они не справились!

— Пятнадцать-два, вас понял. Фиксируйте смерть на носители и двигайте оттуда. Будете в оперативном резерве. К группе восемнадцать-шесть подтягивается вражеская кавалерия.

— Понял, фиксировать и валить. — Боец отключился. Поднял забрало. После чего… Плюнул в сторону лежащего с простреленным лбом теперь уже бывшего сенатора. — Сука! Перебить бы вас всех, мразей!..

Перед операцией ему, естественно, дали почитать краткую выжимку из досье по цели. Да, перебить бы всех этих бандюков, пришедших во власть ради сенатского иммунитета… Но боец знал, что есть вещи недостижимые даже в теории.

…Но это не отменяет и не оправдывает их сегодняшний провал. Какой бы тварью Уважаемый Человек ни был, какую бы банду ни возглавлял, они не справились, и точка.

Глава 6. Забытый день рождения или дирижёр часть 3

I need a hero

I'm holding out for a hero till the end of the night

he's gotta be strong and he's gotta be fast

and gotta be fresh from the fight

Bonni Tyler — «I Need A Hero».

Кульминационный момент. Мы ждали его, были готовы. Я заранее спланировал, что они так поступят и держал в оперативном резерве чуть ли не половину боевых групп. Учитывая, что Альфа не просто большой, а мегаогромный город, рассредоточить людей пришлось по мегаогромной же площади, откуда они могли идти на помощь непозволительно долго. Оракул «Малышка» помогал отслеживать передвижения столичного спецназа, но не надо недооценивать муниципальщиков. Они у себя дома, и могут «перекрыть кислород» огромному количеству наших глаз и ушей — уличных камер. И под прикрытием тумана войны преподнести множество сюрпризов. Оттого я пошёл на крайний шаг — полностью оголил купол с захваченной школой, понадеявшись, что уж его-то специальная полиция штурмовать не будет — нафиг им не сдался этот объёкт в перетягивании каната за власть. В общем, мы вдвоём с Фрейей, с ассистирующими нам «красной», «синей» и «золотым», онлайн лично следили за происходящим на интерактивном вихре, показывающем схему города, чтобы ни дай бог не проморгать.

Самый сложный «клиент» — некий «мафиози». Человек от одного из крупных бандитских кланов, направленный во власть, чтобы защищать интересы команданте «на верхнем этаже». Он и жил-то в особо охраняемом районе, укреплённом особняке, а тут с утра ещё и ломанулся на разборку с конкурентами в качестве «подписки». То есть официального лица, чтоб сломить уверенность конкурентов в себе. Сенатор, участвующий в разговоре между бандитскими кланами, это серьёзная заявочка на самом деле. Парням удалось перехватить их в дороге, но в перестрелке с боевиками… Кстати, отлично вооружёнными, несмотря на наши титанические усилия во Флёр, Боливаресе и Аргентине… Пример одних никогда не учит других, к сожалению. Но наши справились, и не буду ругать, что в перестрелке пристрелили искомого человека — тот сам вскинул в сторону парней руку с пистолетом. По моему же указанию жизнь и здоровье личного состава в приоритете, мы не спецура, которая должна полечь, но доставить клиента живьём во что бы то ни стало. Теперь, после атаки этого перца, я ждал, что наш купол блокируют гварды, и парней атакует специальная полиция с приказом «пузо вверх, руки за голову, оружие на землю». Но они выбрали другую цель. В двух куполах севернее.

Очередной сенатор там обедал с партнёрами. Я не стал внимать, конкуренты это, или соратники, или потенциальные инвесторы, но явно обсуждаемые вопросы были ОЧЕНЬ важными. Куда важнее заседания по передаче власти наследнице. Там от разговора пахло ОЧЕНЬ большими деньгами. А потому зал был полон вооружёнными людьми — предварительно мы насчитали десятка два. И когда парни вломились в помещение и поставили ультиматум, специалы резко изменили курс.

Разговор в ресторане не получился. После трёхкратного отказа на наше приглашение ехать, парни попытались схватить сенатора. После чего весь десяток охранников, а также шестеро партнёров сеньора, подскочили с огнестрельным оружием в руках. И автоматически вступил план «Б» — мы не успели отдать о нём приказ, но наёмники показали себя как отнюдь не тугодумные ребята, которым надо приказывать очевидное. Внутрь ввалилось полтора десятка наших, паля во всё, что имеет оружие, а по машинам «партнёров» на улице был открыт огонь из всего скорострельного и взрывающегося. Сенатор попытался в перестрелке улизнуть, был ранен в голень и бедро, но уйти не смог. Остальные члены переговорного процесса — «синие» по классификации корпуса, или, как говорят марсиане», «двухсотые». У нас последние несколько лет очень активно в профессиональный сленг внедряются марсианские термины. Посторонние не пострадали — несколько находящихся внутри штатских в испуге залезли под столы, персонал упал на пол и юркнул за стойки и в техпомещения, и фактически операция прошла ювелирно.

— Восемнадцать-шесть, к вам подтягиваются с десяток машин специальной полиции. Восемнацать-шесть, восемнадцать-прима, как поняли?

— Понял, Командор. — Голос бойца.

— Понял, Командор. — Голос Дэна. Как опытного, поставил его руководить проблемной операцией лично. Причём только этой — чтоб не отвлекался.

— Восемнадцатые — восемнадцать-прима. Два кортежа, четыре машины приближаются по улице с севера, шесть с юга! — снова голос Даниеля.

— Прима, понял вас. Восемнадцать-один, два и четыре! Занять круговую оборону! Активировать деструкторы.

— Командор — восемнадцать-четыре. Прошу разрешения сразу действовать по жёсткому сценарию.

— Восемнадцать-четыре, разрешаю, — дал я отмашку.

— Я не буду спрашивать, уверен ли ты, — фыркнула стоящая с торца стола Фрейя. — ЭТО вообще-то то, чего мы пытаемся избежать. Дружественный огонь, по своим.

— Знаю. — Я лаконично кивнул. — Мышонок, они все пробуют нас на прочность. В ситуации, когда не понятно, как оппонент себя поведёт, обе стороны давят по разным направлениям, ища место, где противник прогибается. И давит в этом месте сильнее — чтоб прогиб был больше. Я на всю страну сказал, что мы приняли решение драться, про «последнюю гранату для себя», и если сейчас в малом намекнём, что это был хлёст, нам этого не простят далеко не только в администрации столицы. И ударят всей мощью, со всех сторон. И стоимость такой разведки боем по прайсу — три-четыре отделения специалов. Почти даром для них по сути.

— А если мы готовы к пролитию крови… — потянула она.

— Тогда с нами сложнее, надо думать, и ни в коем случае не спешить.

Я сам ни в чём уверен не был. Я играл, но вкладываю в смысл этого слова прямое лексическое значение. Геймер, загрузившийся в шуттер, бегущий с карабином наперевес, стреляющий во врагов, действует примерно так же — ДУМАЕТ, где может находиться противник, как он будет действовать, и действует, предвосхищая. И если не угадывает — отправляется со штрафом на точку ререйза. У меня такой точки не было, но в остальном я подчинялся то же логике.

Минута до приближения кортежа с севера, полторы — с юга. Полминуты. Двадцать секунд. Пять… Вспышки ядерных деструкторов, и «Араньи» специалов вспыхивают, сразу две! Четыре проекции во всю стену с разных ракурсов показывали всё чётко. Из машин уже начали выпрыгивать бойцы, да и бойцов в скафах так, непрямым попаданием, изжарить сложно — я надеялся, что парни выживут. Далее последовал ураганный огонь из игл по машинам и перед залегшими специалам в лазорево-золотых цветах столичного правопорядка.

— Давай связь, — кивнул «золотому» и тот активировал заранее подготовленную линию.

— Я вас слушаю. Кто это? — испуганно ответили на том конце.

— Шимановский, — коротко бросил я.

Раздражение:

— Хуан, у нас сейчас заседание правительства города! Я ответил только потому, что это — правительственная связь! — ответил сеньор Марселло. Тот самый упырь, организовывавший антифашистский концерт на площади Сервантеса, куда нас в итоге почти не пустили.

Борзый мальчик! Может Лея не так уж не права была, когда приблизила его? Женщина подсознательно хочет переспать с сильным самцом, проявившим себя. Женщина во власти вряд ли поведётся на посредственность. Просто лично мне сеньор повернулся не с той стороны… Да и мужчина я, иначе сужу.

— Вот и замечательно! — рявкнул в ответ я, сбивая спесь. — Слушай сюда, урод! Там ваш спецназ сейчас пытается наехать на наших орлов, как два дня назад наехали на меня. Молчать! — ещё громче заорал, так как он попытался перебить. — Купол SH -21, 86-я улица. Мы открыли по ним огонь, но пока стараемся стрелять мимо и по конечностям. Но если вы настаиваете, будем бить на поражение.

— Что… Что ты хочешь сказать?

— Мэр рядом? — Козёл! Тупой козёл! Нет, иногда женщины с выбором ошибаются, даже такие, как Лея. Беру свои слова обратно.

— Да. И всё правительство.

— Включай громкую.

— Но…

— Сеньор, БЫСТРО связь на громкую! — а это рявкнула и Фрейя. И по-чесноку, голосок наследницы, претендующей на перехват власти, должен знать каждый подданный его уровня.

— Сеньор Шимановский, ваше высочество, вас слышит всё правительство округа Альфа Аделина, — через несколько секунд отчитался фрик.

Картинки не было, только звук, но и нас только слышно. Шум на той стороне, переговоры, и, видимо, обалдение от происходящего — что позвоним СЮДА тут не предполагали.

— Уважаемые сеньоры! — начал я. — Информирую. Силами антитеррора и «Братства», а также спецназом департамента безопасности в данный момент в городе производится специальная операция по принуждению ленивых сотрудников одной госконторы к выполнению норм трудовой дисциплины. Мы не ставим целью чьё-либо уничтожение, но любой, пытающийся извлечь оружие против наших бойцов, подчеркну, ЛЮБОЙ, будет уничтожен. Приказ её высочества, и до вашего сведения уже было доведено, что настроена она решительно. Если прямо сейчас вы не прикажете сложить оружие своим людям в куполе SH -21, они будут уничтожены. Как и все остальные сотрудники муниципальных силовых служб, кто посмеет перехватывать наши отряды, задерживать их или как-то иначе вставлять палки в колёса. После чего мы объявим ВАС, их руководство, изменниками Родины, и будем действовать в соответствии с номативными документами по данному закону, и пощады не ждите. Конвертопланы со спецназом для вашего устранения уже на крыше купола Золотого дворца.

— Сеньор Шимановский, — голос мэра, и мэр явно храбрился — был не в себе, — по какому праву вы нам угрожаете?

— Позавчера вы попытались арестовать меня по надуманному предлогу, дав уйти из под ответственности государственному преступнику, сорвав специальную операцию императорской гвардии, — не повёлся я на прямой ответ. — Вы наработали на «вышку» УЖЕ, сеньор. Вас спасает, что королева пока не в сознании. Не усугубляйте, и когда она выздоровеет и вернётся, я не буду вас топить за происходящее СЕЙЧАС. Просто прикажите своим людям не мешать нам, а остальное как-нибудь разрулим.

Немного дать надежды на прощение былых грехов, если не допустят новых. Старый приём, но кто сказал, что я не должен использовать опыт веков политиков до меня?

— А вы не много на себя берёте? — Незнакомый голос, но уверен, силовик. Отвечает за безопасность в столичном округе. Но кто именно — не узнал.

— Нет, это вы на себя много берёте! — подключилась к беседе Фрейя. — Давайте играть в открытую, уважаемые. Мы все вместе с вами знаем, в стране переворот. В рамках которого можете сто раз заверить своих спонсоров в лояльности — мне всё равно. Но если попытаетесь оказать им поддержку реально, а не на словах, подставив под ваши амбиции парней из специальной полиции — вы будете уничтожены. Как сторона конфликта. В кратчайшие сроки. И ваши люди тоже — они не раз за последнее время доказывали, что сомнения в их лояльности обоснованы.

— В ваших руках наш сотрудник. Генерал да Силва. Отпустите его.

— Торг неуместен! — А это я. — Сеньоры, вы до сих пор не дотумкали до простой вещи, что ПЕРЕВОРОТ это не когда дерутся сильные мира сего, а вам достаются плюшки, а когда сильным мира сего достаются плюшки от того, что ВЫ дерётесь и гибнете за их интересы? Скажите честно, за кем из вас ЛИЧНО стоит собственная клановая СБ, собственная вооружённая до зубов клановая армия? Вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО собрались с нами бодаться?

Пауза. На том конце тишина. И как итог, додавить:

— У вас в корне неверные приоритеты, сеньоры. Мы готовы убивать. Готовы уничтожать. Мы гораздо более страшные хищники, чем ваши спонсоры! Вы НАС должны бояться, а не их! Хотите воевать — дерзайте. Нет — просто оставьте всё как есть, все войска по казармам, и мы этого не забудем. Но если примете неверное решение, напоминаем, что у Веласкесов в традиции уничтожение всех членов семей людей, организовавших на них нападение, старше тринадцати лет. Хотите, чтобы по вашей глупости наш спецназ задвухсотил ваших жён, матерей, отцов и детей? Это правила игры, написанные первой королевой, советую проштудировать всё, что касается гнева Веласкесов прежде, чем лезть в чужую войну.

— Спецназ будет отозван! — спешно произнёс мэр. Уверенный голос — чел принял окончательное решение. — Прикажите своим не стрелять.

— Также мне не хотелось бы, чтобы коммунальщики перекрывали шлюзы на пути наших машин и кортежей. Под ЛЮБЫМИ предлогами! — продолжал давить я.

— Хорошо. — Мэр был просто душкой. — Однако если мы занимаем нейтральную сторону, то и исполнять ваши приказы согласно горячих команд в адрес ваших противников до окончания… Хм… Переворота… Мы также не сможем. Ибо они также угрожают нашим семьям и безопасности. Ваши противники также будут разъезжать по городу невозбранно и без помех.

— Договорились! — быстро согласился я. Ибо большего и не выторгую. Если мы победим — у них отмаз, что их заставили. А реально заставили или виртуально в чьем-то воображении — а кто докажет? У сеньоров рыльце в пушку, но и умирать не хочется, и… Кстати, конвертопланы и правда стоят на крышах, правда, приготовленные для другого — вот ещё, светить такой ресурс, как десант в любую точку города, ради каких-то чмырей столичных…— В таком случае до свидания, сеньоры! — попрощался я. — Ещё увидимся. — И быстро рассоединился.

— Что ты… — начала Фрейя и замолчала.

— Я их напугал. — Я мило-премило улыбнулся.

— Но они… Тоже будут разъезжать по городу. А ты сказал, что прижмём их.

— Они будут разъезжать только пока мы не контролируем мэрию. Пока не повесили мэра и помощников на крыльце здания правительства столичного округа. Потому будут исполнять любые наши команды как миленькие. Даю слово. Но пока не торопись, не всё сразу.

— Командор — восемнадцать-четыре. Противник просит не открывать огонь, они ретируются, — ожил селектор. Я тут же подскочил к столу и подключился:

— Восемнадцать-четыре, отставить огонь, пусть едут. В спину не стрелять. ПОКА они нам не враги.

— Есть Командор.

— Мегалодон — Командору. Как ведут себя гости из специальной полиции города? — А это я узнать обстановку у Гарсия.

— Командор, если честно, никак себя не проявляют, несмотря на то, что у вас там хрень творится. У нас всё тихо. — Дедушка был этим фактом доволен, но изумлён куда больше меня.

— Понял, Мегалодон. Следи за ситуацией, если что — доклад-молния.

— Есть! — отчитался Гарсия.

— Они не собираются покидать купол со школой, — перевёл я Фрейе. — Будут держать там руку на пульсе, а значит их люди должны сидеть тихо, типа, заложники не при делах во внутренних политических разборках в государстве.

Фрейя и сама это понимала. Сами «горожане» геморрой с захватом не потянут. А если отдадут купол мятежникам, а те «сольют» захват, просто отпустив террористов на четыре стороны после всего случившегося… Получится, они при делах и помогали. И тоже в ответе перед возмущёнными гражданами, потерявшими в школе близких и родных.

— Если Золотой дворец будет захвачен, они так и так приберут этот купол и школу, и так и так «сольют» Мухариба и кодлу Союзу, — задумавшись, произнесла Фрейя.

— Но ГОРОД будет не при делах. Чист перед избирателями, — улыбнулся я во все зубы. — Так что не зря я вывел всех наёмников, идея сработала.

— Мой ты герой! И умник. — Она подошла, обняла и поцеловала в губы. Да, небольшая фальшь на моё вырвавшееся бахвальство — но только с целью поощрить. Умная женщина должна считать, что мужчину в трудные времена надо поддерживать, даже если он несёт дичь и говорит банальщины. А я… Не многоопытный муж вроде Гарсия, и периодически на банальщины заносит.

— Хуан, поехали в Сенат? — вдруг произнесла она. — Мне одной страшно.

— Здесь я нужнее, — попытался протестовать я. — Я буду тебе на ушко в микрофон подсказывать. Хочешь?

— Хуа-ан… — Доверчиво прижалась. — Ты справишься. С тобой, держа тебя за руку, мне и правда легче…

А сейчас вот искренняя. Как такой отказать?

— Чёрт с ним! — Оглядел я визоры. — Поехали. Буду держать связь с парнями удалённо.

* * *

— Ты такой уверенный в себе, — усмехнулась Фрейя, грея зад о теплообменник в техническом помещении, куда мы вышли «пошептаться». Не сомневаюсь, тут тоже нас могут прослушивать, несмотря на локальные подавители, которые перед нашим приходом установили. Но всяко концентрация «жучков» меньше, чем в любом другом помещении этого здания. — Меня изнутри всю трясёт, а он, понимаешь, ходит, важный, как индюк. Хозяин жизни, у которого всё «на мази». Всё рассчитано и просчитано, все враги которого совершенно точно будут играть по его нотам.

Я, бесцельно вышагивающий вдоль обвязки теплообменника, остановился, сложил руки перед грудью.

— Это я уверенный в себе? — Криво усмехнулся. — Фрей, да меня колотит изнутри!

— Знаешь все ходы противника, но до конца не говоришь, что придумал, даже мне. МНЕ!!! Кто должен знать ВСЁ!!!

— Говорю же, чтоб не сглазить, — попытался отмазатся я, понимая, что она по сути права. Нельзя так с и.о. королевы. Если б Сирена с «изделием» не одёрнула, вообще бы цирк получился, хорошо, что Фрейя не знает.

— Предлагаешь идти на подвиги, не понимая, каков наш план? ВЕСЬ наш план? — пронзающий насквозь взгляд.

— Я не хочу, чтобы ты вывалила сеньорам наш главный козырь, — честно признался я. — А там будут дебаты. Можешь случайно дать им понять, что мы задумали. И они приготовятся. И у нас не получится. Дай мне закончить эту партию, пожалуйста! Потом я сдам партитуру и палочку и уйду на гражданку, обещаю. Но дай мне добить гадину.

— На самом деле то, что я делаю, нонсенс, — грустно усмехнулась принцесса, убирая глаза в пол. — Кто другой тебя бы давно списал в утиль, или прижал бы к стенке, пока всё-всё не скажешь. А скорее всего никто бы не дал тебе резвиться, когда на кону ТАКИЕ ставки. Я не понимаю маму, которая вот уже трижды тебе доверилась в вопросах государственной важности. Таких, где случайных людей и случайных поступков в принципе быть не может. И тем более не может быть халтурщиков-непрофессионалов с улицы. Она трижды дала тебе поиграться на канистре с ракетным топливом спичками, и, чёрт возьми, это трижды сработало! Но ты должен понимать, у меня закономерный вопрос — вдруг на четвёртый раз закономерность даст сбой?

Я подошёл, обнял её, сгребя в охапку. Лицо её в сантиметре от моего, её губы в сантиметре от моих.

— Если что, я умру первым, Мышонок…

— Венере от твоей смерти будет не легче, — деловито заметила она. В ней кипели эмоции, кипела внутренняя борьба, и я недооценил мощь этого торнадо.

— Не знаю, что такого сказать, как убедить снова довериться. Честно, не знаю. — Смахнул выбившуюся пядь с её лба. — Просто поверь. Ещё раз. Как верила твоя мать.

— Верю, дурачок! — Она сдалась и убрала ядовитый тон. Прижалась всем телом. И только тут я почувствовал, что колотит всё-таки не меня, а её. — Если б не верила, я… — Вздох. — Хуан, молю всех богов, не подведи! Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Судьба планеты и её правящего дома в руках девятнадцатилетнего юнца «с района». Какая ирония! — не удержался и поддел я.

— Вот именно.

— Фрей, у тебя есть дубликат партитуры, — отстранил я её, снова встретившись глазами. — И ты отлично играешь на своём инструменте. Я знаю, не спорь! — палец к её губам. — Просто отыграй так, чтобы в зале все охренели. Не больше, но и не меньше. Мы выстоим, обещаю. Несмотря на все перипетии.

Это позже я осознал, что именно в тот момент поставил на себе крест. Большой, жирный и навсегда. Но сейчас я не понимал правил игры «на самом верху», и искренне переживал ради достижения приземистой цели, бросая в топку для этого всё, что имел. И считал, что окружающие, самые близкие окружающие, думают также, как я, и не ждал удара в спину.

— Сирена тоже подписалась под это. Она тоже доверяет, — привёл следующий довод. — Хотя ни черта не понимаю причины доверия.

— Они верят в твои чудодейственные гены, Хуан. — Опа, откровения пошли. — Я не знаю, что там намешано, но они с мамой верят, что ты справишься. До безумия, до умопомрачения верят! Это фанатизм, из области религии. А я прагматик, я не верю в духовные силы, как падре в церкви. Мне важнее качественное и количественное их выражение.

М-да, и Хименес назвал меня «оружием массового поражения». Что ж там за эксперимент был?

— Мышонок, при всех моих достоинствах, я — мальчик с улицы, — пошёл я успокаивать и настраивать на рабочий лад по второму кругу. — Ты — не просто принцесса. Ты человек, которого обучали править страной. С пелёнок. Обучали красиво говорить перед массовкой. Обучали быть жёсткой, когда надо, бескомпромиссной. Я могу придумать кучу комбинаций, но ни черта не смогу реализовать — просто не хватит для этого талантов и понимания сути проблем, подводных камней! Поверь, придумать много ума не надо. Я просто пру напролом, как астероид через гладь космоса. А работу делаешь ты, как бы ни казалось со стороны, как бы ни пиарили меня твоя мама и Сирена. И вспомни, все разы, что ты говоришь, я шёл впереди с флагом, а реальную работу за меня делали те, кто в тени. Они обеспечили ресурсами, людьми, влиянием, да и что скрывать, отсутствием претензий ко мне властей. Любой другой сидел бы не пересидел за одни только осенние мои поделки, за вендетту, об остальном вообще умолчу. Не принижай себя и не возвышай меня. И я совсем не такой супер, как кажусь, и ты отнюдь не бездарность, какой хочешь сама себя считать. И убери слёзы, у тебя всё получится! — Пальцем стёр с её века слезинку. — С мамой всё будет хорошо. Бери с неё пример. Когда надо — она очень мужественная и решительная. Ты — королева! И я уверен, в своё время будешь лучшей королевой, чем она! Верь в себя!

— Я верю… — Фрейя отчаянно боролась со всхлипами.

— Нет, не веришь. Это я верю! Посмотри на меня! Ты думаешь, у меня получается потому, что такой умный? Да ни разу подобного! Это потому, что я ВЕРЮ в свой ум и сообразительность. И своё везение. Мой куратор в школе так и сказал — верь в свою удачу, и она обязательно тебя посетит. Вот и стараюсь. Я просто глубоко верующий человек, а никак не гений! И крут, только пока вера работает. А ну встань и замути то же самое! И будь достойна своего имени. Твой отец — Один, твои подчинённые — великие воины, ты — Фрейя, королева сильных людей, смелых, стремящихся в чертоги Валгаллы. Не подведи тех, кто в тебя верит!

— Спасибо, Хуан. — Она спрыгнула с калорифера, и, начала на самом деле успокаиваться. — Спасибо за поддержку. Мне и правда легче.

— Тогда надери им всем задницы! — сжал перед нею кулак.

— Обязательно. — Она взяла меня за затылок и приблизила лицо к своему. А потом мы долго целовались, закрепляя эффект.

Зал заседаний шумел. Но это не был гам самоуверенных парламентариев, ощущающих за своей спиной мощь миллиона избирателей и деньги спонсоров. Самцов, кидающихся на оппонентов по политическому процессу, и несколько раз за последнее десятилетие такие наскоки даже кончались потасовками. На публику, конечно, несерьёзными, но тем не менее. Нет, сейчас основной эмоцией, которую поймал, входя сюда, был… Страх. Тихие переговоры людей друг с другом, обсуждение, что же с ними будет дальше. И попытка понять, что в принципе происходит. Одного перца даже голым привезли, совсем без одежды. И дать ему что-то из вещей было просто неоткуда — где взять? Перец просидел в зале почти час, прикрывая хозяйство руками и ёжась от прохладных без одежды поддерживаемых здесь плюс двадцати трёх. Пока мы не приехали, никто ни капельки не пошевелился дать ему хоть что-то. Фрейя смилостивилась, приказала ограбить местную техслужбу, и сеньору выдали спецовку разнорабочего, кого-то из обслуги здания. Не новую спецовку, и отнюдь не блестящую чистотой.

Несколько человек имели ранения. Из них один довольно серьёзно — тот самый, где была перестрелка с гвардами, был ранен в бедро и ногу. Его обкололи обезболивающими, но я приказал никого не госпитализировать — пусть посидит на лекарствах, ибо жизни ничего не угрожает. Тем более, что моральное потрясение для сеньора, вид убитых партнёров и всей их охраны, вид убитых гвардов и их сгоревшие машины… Всё это гораздо сильнее бьёт, чем какое-то ранение. Они ж все такие герои только в мриях, пока считают, что происходящее лично их не затронет. А когда коснулось — сразу весь лоск и вся решительность куда-то делись. Хорошо воевать лишь чужими руками. Я не был склонен сочувствовать сеньорам — считаю, небожителей полезно периодически спускать с небес. Так что не дождутся, пусть молятся, что живы… Тем более не всем так повезло.

Пока «задвухсотили» только двоих. Оба — представители криминала во власти, оказали вооружённое сопротивление (как говорили римляне, количество идиотов бесконечно). Один сеньор исчез, испарился — не нашли, куда делся. Мы ж тоже не боги. Зато двое из шести потерянных нарисовались, и их сейчас парни отрабатывают. У сеньоры Гарсия тоже не всё гладко, четверо целей ушли, шестнадцать гарантированно задвухсочено, по остальным идёт работа. Итого получается, мы не знали о нахождении шести, сейчас пяти, плюс четверо ушло — получается девять. Сто один минус девять — девяносто два. Кворум восемьдесят восемь. Мы имеем право «потерять» всего четверых из оставшихся, если больше — все наши труды напрасны. Что ж, операция ещё не закончена, будем надеяться, всё пройдёт, как надо.

Я встал в секции журналистов. Это отдельный закуток сбоку от амфитеатра зала заседаний, вдающийся в стену, чтобы не мозолить глаза сеньорам сенаторам. С противоположного от нас конца — зона гостей, где и будет сидеть и ожидать окончания охоты Фрейя. Мне туда нельзя — статусом не вышел. Потому я опёрся спиной о стену и стал ждать, не ведя никакой журналистской работы, в пику тому, что было написано на бейджике. Там были стулья, и ложа полупустая — свободных мест куча, но так, как весь на нервах, садиться не стал.

А вот и она, дочь Одина Великого. Визажист поправил косметику, сама Мышонок не в пример моему прозвищу пришла всебя, и вышла в зал с уверенностью милиотонной каменюки в своём праве рассекать облако Оорта. Будет бедный тот, кто её попытается остановить или перекроет дорогу! Вальяжно от бедра прошлась к трибуне (той самой, с которой совсем недавно выступало трое капитанов столичных фан-клубов городских команд Примеры). Сейчас, разумеется, вся охрана здания была наша — никто не мог даже рыпнуться, не то, что не допустить к микрофону. С её появлением гул в зале стихал, и когда дошла, превратился в тягостное молчание.

— Сеньоры, добрый день, — пронзительным взглядом осмотрев амфитеатр произнесла Фрейя. О, что это за взгляд! «Я вас хочу схарчить, как лев зебру, но пока повременю. Но вы имейте в виду!» Моя миссия по накручиванию сеньориты завершилась успешно, ура-ура! — Трансляция началась? — Это, нахмурившись, в сторону. Ей отвечали прямо в уши, и она удовлетворённо кивнула. — Хорошо.

Прокашлялась, вздохнула, собралась с силами и продолжила:

— Итак, уважаемый Сенат, сейчас на всех государственных каналах произошло прямое включение, нас смотрит вся планета, потому буду краткой. Каждый из вас, и, наверное, не только вас, а ещё и множество людей на планете, пытается понять, что же такое происходит? И я здесь для этого — дать ответ. Недавно, глядя на ошибки в работе некоторых наших силовых служб, и главное, на ошибки в работе их информационной поддержки, я сделала вывод, что правда — очень ценный ресурс. Иногда недоступный сильным мира сего. И что с помощью правды иногда, если знать как, можно достигнуть куда больших результатов, чем любой ложью и недосказанностью. Во всяком случае, при игре вдолгую, а я планирую задержаться на этой планете и на этом свете ещё немало.

Интересное вступление. Заинтриговала. Особенно тем, что использовала в речи пару моих собственных оборотов в качестве заготовок.

— Итак, почему вы здесь, и более, почему вы здесь ТАК! — зыркнула она, и из глаз её посыпалась ненависть. — Потому, что моя мать сейчас без сознания. Врачи за неё борются, и в данный момент ввели в искусственную кому.

Снова оглянула зал. Там как раз поднялись недовольные шепотки, но под тяжёлым взглядом наследной принцессы, борющейся за выживание семьи, шептания прекратились.

— Венера не может жить без главы государства. Венера — сверхдержава, а у любой сверхдержавы ВСЕГДА должен быть направляющий и корректирующий лидер, как дирижёр у оркестра. — А это не в мой огород камень? — На планету осуществлена террористическая атака, захвачена школа с заложниками. На наши объекты на Земле в любой момент могут напасть местные фанатики, а счёт персонала там исчисляется десятками тысяч. Да и дома, в конце концов, не всё гладко — кто-то шатает государство, продавшись иностранным разведкам, работая в интересах наших врагов. И в этот момент Венера осталась без человека, могущего отдать приказ армии начать войны и бомбардировки? И тому, кто должен занять это место, не дают это сделать, устроив пассивный саботаж? Сеньоры, вы не охренели?

Пауза. Снова гул, но возмущение тихое, спокойное, без выкриков. Фигуры ангелов с «жалами» в зале не располагают к активному словесному поносу без смысла.

— Сейчас все любят ссылаться на нашу конституцию, по поводу и без, — продолжила принцесса. — Особенно показывая, где и в каких местах она нарушена. Так вот, я тоже читала эту книжицу, и, может быть для многих это станет откровением, нашла там интересные строки. Что во время войны, катаклизма, чрезвычайных ситуаций антропогенного характера, и вообще любого события, способного негативно повлиять на безопасность и интересы государства, в случае, если государственные институты не могут работать в требуемом ситуации аварийном режиме, глава государства имеет право ввести прямое правление до устранения последствий бедствия и прихода управления планетой в нормальный режим. Почитайте эту книжицу, сеньоры, вы будете удивлены, какие там заложены интересные механизмы! И сейчас, под угрозой начала военных действий, провокаций на Земле, и с учётом террористической атаки, я, как единственный возможный легитимный глава государства во время нетрудоспособности королевы, согласно основному закону страны, ввожу особые меры по принуждению ответственных государственных органов к их собственной деятельности. А именно, я ЗАСТАВЛЯЮ Сенат делать то, для чего Сенат был создан, для чего сенаторы наделены соответствующими полномочиями, как бы ни саботировали они, то есть вы, свою работу.

— Перевожу для особо одарённых, — ещё более презрительный взгляд и игнор вновь поднявшейся волны в зале. — Вы — парламент планеты. Представители всех регионов, всех слоёв населения. За каждым из вас избирательный округ с примерно миллионом населения. Вы ОБЯЗАНЫ собираться в этом зале и принимать законы, требуемые для работы государства! За это получаете немалое жалование, и как морковка пред осликом, и ни для кого это не секрет, хотя вслух не принято говорить, у каждого из вас есть парламентские откаты. Вы имеете много, очень много, сеньоры, и не надо МНЕ рассказывать, какие вы все бессребреники. У вас колоссальная власть. И всё это вам даётся только при одном условии — вы должны ОБЕСПЕЧИТЬ БЕСПЕРЕБОЙНУЮ РАБОТУ ГОСУДАРСТВА!!! Всего лишь. Не так много на самом деле. И именно сейчас, в данный момент, когда судьба страны на волоске, вы дружно высказали своё «фи», отказавшись собираться, набрать кворум, по самому важному вопросу, чуть ли не единственному, ради которого существуете в условиях государственного форс-мажора. И я могу расценивать этот поступок только как предательство интересов королевства, госизмену — иного не дано.

— Заткнулись все! — не выдержала и рявкнула она, ибо начался гам — осмелевшие сенаторы начали выкрикивать что-то, а несколько особо смелых даже вскочили, размахивая руками.

— Заткнулись! Повторю ещё раз, для особо одарённых. Порядочные сенаторы, относящиеся к своей работе как к работе, а не привилегии плевать на всех, сегодня собрались в одиннадцать дня в этом зале. Все, кто не явился на заседание, и при этом не лежит в больнице, трудоспособен — объявляются преступниками. И, с учётом сложного положения, вне зависимости от парламентского иммунитета будут либо приведены к порядку — в частности принудительно доставлены сюда, на рабочее место, где бы и в каком состоянии ни находились, либо уничтожены — как злостные преступники, уехавшие из города в момент, когда, и они знали это, здесь нужны. Надеюсь, я понятно изложила, доступно для вас, и не придётся повторять дважды.

— Далее я обращаюсь к сеньору председателю. — Она обернулась назад, ибо председатель был в зале, и сел на своё место позади трибуны говорящего, за минуту до входа Фрейи (предупредили). Там же были места для лидеров фракций и ключевых сотрудников аппарата, но все остальные места пока пустовали. — Сеньор председатель, кворум должен составлять восемьдесят восемь человек. Но согласно регламенту, в случае подтверждённой гибели парламентария и до момента избрания на его место нового сенатора, количество необходимых голосов по понятным причинам снижается на один — так как данный человек не может голосовать ни за, ни против. Возможно это спорный закон, но это закон, и я прошу перед всей страной подтвердить его наличие.

— Да, ваше высочество, — вздохнул и устало склонил голову председатель. — В противном случае, если, например, начнётся война или эпидемия, и многие наши коллеги… Не смогут присутствовать по банальным объективным причинам, мы не сможем принять ни одного закона. Конституция и сенатский регламент писались во время войны и сразу после. — А это ремарка для зрителей, разумеется — челу нужно отмазаться.

— Замечательно, что вы отдаёте должное истине, а не вольной её трактовке, — ехидно кивнула Фрейя. — Сеньоры, уважаемые зрители, кто смотри нас в прямом эфире. Учитывая, что армия Венеры не может остаться без главнокомандующего в трудную минуту, учитывая, что государство не может остаться без главы в трудную минуту, учитывая, что сеньоры сенаторы ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННО саботировали это и предыдущее заседание, отдавая отчёт в том, в каком состоянии страна, я приняла решение о ликвидации государственных преступников, подчеркну, целенаправленно покинувших Альфу в трудную минуту. Все сенатские особые права и привилегии, актуальные в мирное время, в момент текущего форс-мажора отменяются. Предатели должны получать по заслугам незамедлительно, если промедление с воздаянием ещё больше усугубит тяжёлое положение в стране — так тоже записано в наших законах.

— Сейчас в этом боковом экране, а для зрителей информация продублирована на официальном сайте Сената, будет выводиться информация о ликвидации покинувших столицу преступников с доказательствами гибели. И когда общее количество людей в зале достигнет кворума, мы начнём заседание по вопросу передачи мне власти на время неспособности её величества управлять страной. У меня всё, сеньоры, ждём последнюю информацию по предателям… Кстати, сейчас сюда везут ещё несколько ваших коллег, думаю, ожидание сильно не затянется. И всем, тыкающим мне, что я кровавая стерва и нарушаю все мыслимые законы — читайте конституцию! Именно ради возможности оперативно привести к порядку в сложной ситуации различные госорганы королевская власть существует, и я сейчас как никто другой являюсь защитником интересов Венеры и её народа. Всем спасибо.

Она картинно вышла и прошла в гостевую зону. Зона была оцеплена вооружёнными ангелами, и, несмотря на поднявшийся лютый гам, никто из парламентариев не осмелился не то, что подойти, но даже просто слишком громко выкрикнуть в сторону высочества.

Фрейя усидела минут пять. Потом в зал вошли двое бойцов «Братства», втолкнувшие внутрь ещё одного бедолагу… В домашнем халате… Розового цвета. Босиком. Картинно усмехнувшись, принцесса встала, аккуратно поправила юбчонку, в которой щеголяла (я посоветовал мини, не под самое «небалуй», но достаточно откровенно чтобы выглядело — пипл «внизу» такое любит) и вышла. Я выждал секунд тридцать, и тоже двинулся к выходу — нужно обойти зал по внешнему периметру чтобы увидеться с нею.

Ангелы на входе и во всех коридорах показно меня игнорировали. Учитывая их работу, что они шмонают по нескольку раз абсолютно всех, кто проходит мимо, это только что честь не отдавали. И в особо охраняемую техзону, куда допуск вообще всем закрыт, впустили без единого вопроса, также просто проигнорировав.

Фрейя сидела на том же калорифере и думала. Я подошёл, обнял. Её трусило ещё больше, чем перед речью, но я чувствовал нахлынувшую на неё волну облегчения — сейчас лучше, чем до.

— Ты справилась! Моя милая, родная, любимая! Моя сильная-пресильная кошка! Моя хищница! Ты справилась! И сам я бы не сделал лучше! — зашептал ей на ушко.

— Спасибо, Хуан! — Уткнулась в плечо, и так и сидела. Я не торопил. — Много ещё осталось?

— Как ты вышла из зала — ещё двоих грохнули, — хмыкнул я. — Может зря Нимфа прибеднялась, что в регионах некому работать?

— Наверное, некому. Просто она сама… Пробивная. — Фрейя качнула головой и весело усмехнулась. — Повезло маме с командой, со взводом.

— Да, повезло, не отнять… — согласился я. Ведь и правда как на подбор сеньориты. — Фрей, ты справилась. А дальше будет легче. Мне нужно ехать дальше по делам, пришёл просить, чтоб отпустила. У нас всё-всё получится, я верю! Просто не могу терять время на посиделки здесь. Вдруг бойцы нашей Железной Сеньоры наберут кворум только к полуночи? Или завтра к утру?

— Езжай уже, герой! — потрепала меня по волосам. — Спасибо, Хуан. Правда, если б не ты… — Вздох, но удовлетворённый. — Я ведь говорила, а сама боковым зрением тебя высматривала. Так было легче. Сказала себе: «Фрей, дурёха, представь, что это не ты. Представь, что вместо тебя говорит этот сукин сын. Твой любимый и дорогой, такой родной и такой сволочной скверный тип. Скажи вместо него, как сказал бы он!»

— Я — это я, — повторил ей, ибо не нравилось такое подражание. — Фрей, ты не я. И в очень многих вещах ты куда лучше. Верь в себя. Я ж в тебя верю!

— Спасибо!

Снова долгий поцелуй… Но мне и правда нужно было ехать. И было всё равно, готов ли принять требуемый человек — я не набивался на аудиенцию, а осчастливливал своим присутствием. Сейчас только так.

* * *

— И почему я обязана пойти навстречу и это сделать? — спросила Селена, тщательно меня выслушав.

Приняла она сразу, не ломалась вообще. Слуги провели меня в ту же гостиную с видом на сад в патио, где принимала в прошлый раз. В патио снова что-то цвело, радовало глаз и приятно пахло. Но в отличие от прошлого посещения, сегодня я не ждал, что будет легко и она сразу согласится на мою просьбу.

— Может потому, что увеличишь этим свой вес? — пробил пробный шар.

— Поссорившись с половиной планетарной аристократии? С пятью из тринадцати семей основателей? Они не простят, если выступлю на твоей стороне, а пока выходит, что ты меня, нейтрала, подписываешь под свой проект в качестве ведомой.

— Селена, давай начистоту? Тебе это выгодно! — констатировал я, чувствуя, что не угадал — не та ниточка.

Она фыркнула. Ожидаемо. Но одновременно я почувствовал лёгкую фальшь, а значит не так всё плохо — проект ей интересен, не отметает с порога. Просто заход неверный.

— Чем же? Я нейтрал, не забывай. И мои клубы, мои санатории и массажные салоны для всех являются зоной, в которой запрещены любые боевые действия. А ты хочешь отправить туда семьи своих врагов НАСИЛЬНО.

— Вместо альтернативы — грохнуть их? Кажется, первый вариант лучше, не находишь?

Она подумала — вопрос и правда непростой. Покачала головой:

— Хуан, я барышня безбашенно смелая, но есть вещи, в которых мне до тебя далеко. И не собираюсь твою тотальную отмороженность нагонять.

— Если тебе не нужна власть, зачем прокачиваешь Пабло? — в лоб спросил я. — Кресло премьера, при том, что он по сути может занять и трон. В теории, а значит это вопрос только твоего желания, а не возможностей. Значит, всё же хочешь примоститься попой если не на сам трон, то хотя бы посидеть около! И не говори, что я не прав.

Картинный вздох: «Как с тобой сложно!»

— Хуан, ещё раз. У меня есть свои планы. Рассчитанные на годы вперёд. И я не собираюсь их даже обсуждать, не то, что менять. Ты же предлагаешь влезть в ТВОЮ партию! Заняться ТВОИМИ проблемами, забыв о собственных планах и целях! Почему я должна это сделать? Что мне за это будет?

— Что будет — уже сказал. — Кажется, я понял, какой к ней должен быть ключик. Ну, не так и сложно, рассчитывал на худшее. — Усиление твоих позиций на поле Венеры. Почему должна вписаться в эту игру? Блин, а почему нет-то! — картинно сверкнул глазами, стараясь, чтобы это выглядело как можно более задорно. — Это же весело!

— Весело? — сеньора, суровая и строгая бабуля с телом молодухи, задумалась, посмотрела на меня сквозь прищур.

— Ты — авантюристка. Ты живёшь не ради прибылей, доходов и положения в обществе. Тебе нужен экстрим, адреналин. Я согласился помочь Пабло добить «Национальный песенный конкурс», хотя это курица, несущая яйца из золота. Кем надо быть, чтобы прикончить такой источник дохода? О чём должен думать человек, добивающий такой конкурс? Какие цели ставить?

— Ты гасишь собственную золотую курицу только потому, что это весело! — констатировал я. — Ну, и немного поможет племяннику в политической борьбе. Совсем немного. Ах да, партнёров возможно хочешь проучить — они тебя как-то обидели, достали, и на твой взгляд сумасшедшие убытки, потери таких прибылей, этого стоят.

— …Ты гром-сеньорита, Селена! — воскликнул, подводя итог. — Тебе тесно в статусе нейтрала, лежащего под Веласкесами. Безопасно, но, блин, тесно! Ну, признай же.

— А я… — Задумался, нахмурился, но сформулировал. — Обещаю, со мною будет всегда весело. Потому ты и послала Пабло с Андромедой ко мне, ведь так?

— Мне надо подумать, — улыбнувшись, произнесла хозяйка этого дворца, и я понял — решение сеньора уже приняла. Только что. «Подумать» — для понта, типа, нельзя нормальному человеку сразу соглашаться. Несолидно, поймут неправильно.

— Время до завтра. Сегодня Фрейя должна будет получить статус главы государства, ты видела, что творится в Сенате.

— Да. — Кивок. — В частности поэтому и рассматриваю твоё предложение. — Задорная улыбка. — С тобою весело, как ты и сказал. Это ведь ты придумал насчёт Сената?

Отвечать не стоило, и я лишь самодовольно улыбнулся.

— Я так и думала. И раз так — рассмотрю предложение. Завтра в это же время ты получишь ответ.

Я посмотрел на часы — без пятнадцати пять. Что ж, удачно зашёл. Но мучил второй аспект плана.

— А ты сможешь реально обеспечить безопасность высоких «гостей»? Просто очень многие решат, что грохнуть их на твоей территории — простой и дешёвый способ поссорить нас, в смысле и нас с тобой, и меня с ними, и тебя при этом подставить.

— Смогу. — Кивок, и от бабули в этот момент просто разило уверенностью. Я понял — реально сможет — за такой твёрдостью всегда стоит нечто большее, чем голые мрии.

— Могу задать вопрос за рамками этого разговора? — сощурился я от пришедшей мысли. Показалось, что СЕЙЧАС она если и не ответит, то по крайней мере не даст нагоняй за сам вопрос.

— Валяй. — Бабушка расслабленно откинулась на кресле, закинув ногу за ногу.

— Почему ты не стала королевой? Только не говори про «не могла». Могла. Сто раз. Ну, может не сто, может десять. Однозначно более одного.

— А зачем? — Она совершенно искренне недоумённо пожала плечами. — Вы, Веласкесы, постоянно с кем-то грызётесь за свою власть. Против вас и некоторые кланы, и республиканцы, и либералы, и прогрессисты. И Союзу вы как собаке пятая лапа, и Империи без вас прибрать к себе Венеру проще. Вы постоянно воюете, огрызаетесь, тратите ресурсы… А я тем временем спокойно живу и работаю, веду дела. Зарабатываю очки влияния и деньги.

— Усиливаешь власть, тогда, как Веласкесы из поколения в поколение её теряют.

— Именно. Зачем тогда мне этот трон?

— Кто ты? — набрался смелости и прямо спросил я. А вот за этот вопрос может и прилететь.

— Не поняла вопроса. — Верно, бабушка ушла в «отказняк». Ну, хоть в эротический тур не послала.

— Ты не та, за кого себя выдаёшь, — рубил я правду-матку. Она ценит людей, с которыми ИНТЕРЕСНО? Вот и отлично. Друзья это, враги — не важно, главное чтобы скучно не было. И я только именно что этим её купил. Так что и сейчас надо давить тем же оружием.

— А кто же я? — Она показно расслабилась и усмехнулась, но я почувствовал только что взведённую пружину — сидящий передо мной ягуар приготовился к прыжку.

Но теперь уже я не мог остановиться — у меня были схожие критерии к собеседнику. Я про «интересно».

— Не знаю. Но очень хочу разгадать эту загадку. Таких, как ты, больше нет, и, подозреваю, и не должно было быть. От этого не по себе и руки чешутся докопаться до истины.

— Лея хвалилась, что у тебя феноменальный аналитический ум, — поддела меня сеньора моим же оружием. — А ну-ка сделай аналитическую выкладку, кем я могу быть?

— Я не Шерлок Холмс, — парировал я. — Эти вопросы скорее к нему. Аналитик, но не детектив.

— Не прибедняйся! — покровительственный взгляд. — Попробуй поработать с тем, что есть. Шерлоками не рождаются, ими становятся, юноша.

— Ты не стареешь, — зашёл я с козырей, приняв игру. Поднял большой палец и закрыл им её лицо, чтобы оставалось видно остальное тело. — Красивая достаточно рельефная грудь… Хотя на мой взгляд можно и побольше было накачать.

— Она натуральная! — Обида в голосе.

— Натуральная для двадцати трёх лет — да, соглашусь. Но не для шестидесяти пяти. — Кажется, в моём голосе ехидство: «Не держи за дурака». — О, ножки! Ослепительные ножки! С закрытым пальцем твоим лицом как аналитик констатирую — ножки двадцатилетней молодухи. — Она была в тонких деловых облегающих брюках, которые скрывали мало что, но я не сомневался — ноги на самом деле обалденные. — Не старше двадцати пяти, максимум тридцать. Тело атлетическое, подтянутое. Только кожа… — Тяжёлый вздох. — Только кожу состарила, остальное не соответствует возрасту. Учитывая, что тебе принадлежит аж три компании, занимающихся бионикой и искусственным выращиванием органов, и одна из них занимается непосредственно кожным покровом… Думаю, ничего сложного. Не сложнее бинома Ньютона.

— Продолжай… — На лице сеньоры показное равнодушие, внутри — всё ещё сжатый перед прыжком ягуар, но в целом чувствовал благодушие и расположение. Сеньора поменяла ногу — жест вышел не развратный, в брюках же, но выглядело эротично, подтверждая мои слова о молодом возрасте обольстительницы.

— Учитывая, что Лея тебя боится… Не спрашивай, я просто чувствую это, объяснить не могу. Доверяет, но связываться боится, старается обходить десятой дорогой… У тебя на неё что-то есть. А скорее на весь их клан. — В начале разговора она причислила меня к Веласкесам, говоря «вы», но лично я себя членом королевской семьи не считал. — И учитывая количество скелетов в их шкафах в прошлом…

— Короче, Селена, я считаю, что ты не совсем та, за кого себя выдаёшь! — подтвердил я исходную мысль.

— И кто же я? — То же благодушное спокойствие хищника, и неподдельный интерес в глазах. Приглашение играть дальше. Что ж, обожаю такие игры, пусть даже с молодыми бабушками.

— Ты Кортни, сымитировавшая собственную смерть и возродившаяся под видом собственной дочери.

Пауза, сеньора задумалась, и вдруг выдала вердикт:

— А говоришь не Шерлок Холмс! Всё раскрутил за пять минут, стоило лишь немного напрячься. — Довольная улыбка… От которой я похолодел. Ибо всё, что сказал только что, было на уровне «это теоретически возможно — ткну-ка я в это пальчиком!» Теперь же получается, что…

М-матерь божья! А я ведь теперь секретоносец куда большего уровня, чем кабальеро плаща и гитары, и даже абсолютный хищник! Я с грязным бельём прошлого соприкоснулся, а за такой компромат по рукам бьют с летальным исходом! И Веласкесы не защитят — и не смогут, да и захотят ли?

— Получается… Это ты убила Оливию Веласкес, — продолжил аналитическую выкладку я, бледнея ещё больше, но понимая, что нельзя останавливаться. Остановка и откат ничего не изменят, но поиграть — поиграем. — За то, что она приказала убить Лукаса Маршалла, твоего мужа. А королева Катарина тебя простила… И ты замутила трюк с возрождением в виде дочери, вернувшись в высшее общество.

Сеньора лаконично похлопала.

— Браво! Бис! Но снова не услышала, как я, такая развалина, ещё более древняя, чем считается, и хожу с таким молодым телом. И главное, с нестареющей душой, жаждущей приключений! — Огонь азарта в глазах.

— Два варианта, — ещё больше похолодел я, боясь снова угадать истину. — Первый — ты вампир. Может быть не классический, кто кровь пьёт, как в древних сказках, и спит в гробах, а какая-нибудь жертва инопланетной технологии, случайно откопанной нашими. Всякие строители пирамид, титаны, атланты, гипербореи — кто там жил до нас на Земле согласно конспирологии? Или же ты биоробот. Больше вариантов не вижу.

— И зачем себя так принижаешь? — отрешённо покачала она головой. — И правда Шерлок. И всё не сходя с дивана!

— Чё, и это правда? — не выдержал я. Вырвалось.

— А то нет! А какие ещё, мать его, варианты? — задорно ответила она. — Я их тоже не вижу.

— Да, кожу меняю раз в два года, — теперь начался её монолог, и я аж голову в плечи непроизвольно вжал, раздумывая, что теперь последует, ибо просто так подобные откровения не заканчиваются. — Её производят и старят на специальном стенде в моей собственной компании. Веласкесы мне верят потому, что в моём коде заложена программная установка — я всегда держу слово, если что-то обещаю. Если же кто-то обещает мне, и не выполняет — эта же программа позволяет грохнуть этого человека, кем бы он ни был, какие бы обещания я ему перед этим ни давала. Отсюда и страх Леи — один раз не исполнит того, что пообещала, и я косой пройдусь по её семье. Если будет нужно, конечно — ради простой мести делать этого не стану.

— Потому ты и опутала всех представителей аристократии, до кого дотянулась, своими «андромедами», — понял я. — Тебе задолжали бесформенное желание, ты подводишь к ним протеже с чем-то невыполнимым на расстояние до соседней галактики, и когда те не справляются или отказываются выполнять, уничтожаешь.

— «Андромеда» это несерьёзно — развлечение от скуки, — заулыбалась… Сеньора. Сеньорита? Нечто? Фиг знает, как ЭТО, сидящее передо мной в позе готового сорваться танцем смерти убийцы, теперь назвать. — Нет, всё банальнее. Я просто активно веду бизнес, а там случаются всякие договорняки. И люди в курсе, что «кидать» меня нельзя. На здоровье плохо отражается. Да ты и сам понял — твоя «Андромеда» оказалась не такой уж непосильной.

Я поёжился. Посильной, да. Просто неприятной.

— Но насчёт Веласкесов добавлю, чтобы ты чего про меня, такую хорошую не удумал — я и правда не хочу на трон. И защищаю их семью, как могу, исходя из иррациональных родственных чувств. Мы всё-таки одной крови, и мой код это, как ни странно, понимает. И ПОКА все данные мне обещания Веласкесы выполнили.

— Перед Второй войной за Независимость во дворце произошла потасовка, — повернулась в голове следующая мысль. — Она засекречена, но в бою погибло три четверти личного состава корпуса, а я проходил там обучение, потому в курсе. Это была попытка захвата дворца и устранения королевы Джинни, с заменой её на клона. Клона не было, да? Была ты! Биоробот! — снова осенило меня.

— И да, и нет. — Кивок. Спокойный, хладнокровный, только в глазах ещё большие бесенята интереса. — Да — это был биоробот. Но нет, не я — Джинни прикончила собственного клона своими руками. Я же — копия её сестры Фло, резервный вариант. Имперская разведка не имеет привычки всё ставить на одну лошадь, я должна была продублировать и сесть на трон в случае неудачи основной операции, для чего мне в прошивку закачали курсы этикета, политинформации и глубокой истории планеты. Но Веласкесы отбили атаку, и коллегу во избежание путаницы сразу уничтожили. Меня же в условиях глубокой секретности оставили для исследований, заморозили, а после гибели Фло — забыли. На двадцать лет.

— Я — Флора Веласкес, Хуан! — произнесла она, сверкая глазищами. — Её точная генетическая копия, усиленная искусственным интеллектом. И генетически же твоя… Сколько раз бабка?

Она встала, и, походкой от бедра, направилась ко мне. Я сидел ни жив ни мёртв, ощущая идущую от ЭТОГО силу, которой все мои ангельские тренировки на один зуб. И когда сеньора… Когда ОНО залезло на колени, оседлав сверху, даже не пошевелился.

— Не бойся, мальчик. — Провела ладонью по волосам. — Людей твоего уровня не зачищают. Я бы просто не позволила сказать тебе всё это вслух, если б ты не был достоин знать.

Спасибо на этом. Но верилось с трудом.

Наклонилась ко мне. Нашла мои губы. Впилась в них. Нежно, умело, и при этом агрессивно. Мне понравилось — хороший робот, опытный. Но я не отвечал, а целовать куклу ей не понравилось.

— Не бабка. Сестра сколько раз бабки… — поправил я, когда отошёл от первого шока от её близости. — И только если принять на веру, что во мне гены Леи.

— В тебе гены Леи. — Констатация, не требующая опровержения. Хотя и я и сам это знал. — К чёрту! — воскликнула вдруг она. — Всё равно мы одной крови. Ты же любишь сестричек, да? — она начала стягивать блузку. Не расстёгивая, через голову. Под блузкой оказался кружевной лиф со вставками, делающими грудь немного больше своего размера. М-да, и биороботы не всесильны. Но кожа на её животе, груди и плечах, в отличие от лица и рук, была… Совсем не состаренная. Молодая кожа молодой девушки. М-мать-мать-мать! Всё правда! Всё, что сказано!

— Да, ты любишь сестричек. Сладострастный наш развращённый сибарит. — Кривая ухмылка. — Паула, — начала медленно перечислять то, что я сам перед собой под любыми мыслимыми и немыслимыми предлогами боялся признавать. — Гортензия. Они даже ближе к тебе, чем я — я слишком древняя. — О, Изабелла! Жемчужина в твоей коллекции! — гадкая покровительственная улыбка, какой ободряют извращенцев. — Фрейя, наконец — а это самый полезный экспонат. Говорят и с Леей ты спал, и даже фоточки по сети ходят, но в это, пожалуй, не поверю. Лея та ещё любительница запретно-сладкого, но она слишком сильно испытывает к тебе материнские чувства. Это иррационально, я пытаюсь её понять, и даже, кажется, получается… В общем, не верю.

— Кто тебе Пабло? — нашёлся я со следующим вопросом, чтоб не молчать. Чтобы соскочить с больного и не казаться самому себе гнидой и чудовищем.

— Внук. Моё тело может рожать, и я рожала три раза, — до конца решила играть в откровенность она. — У меня и правда была… Дочь Селена. Её зачистили ангелы Оливии вместе с Лукасом, догадайся почему. Следующая дочь и сын выжили, и лет через пять я планировала «умереть» и снова появиться под именем дочери Пабло, которой бы всё оставила по завещанию.

Мой мозг работал в запредельном режиме, пытаясь найти способ выпутаться. Хотя бы понять, что от меня хотят, и, соответственно, как нужно отреагировать. А потому сделал следующий пробный удар по воротам:

— Ты любишь своих детей? Твой код на это как-то реагирует? Как это проявляется?

— Я не совсем машина. — Медленное покачивание головой, пронзая меня глазами. — Во мне мозг, почти человеческий. Просто интегрирован с ИИ. Да и сам код очень любит иррациональные вещи. Возможно, это нельзя назвать любовью в вашем понимании, но я испытываю к близким особое расположение, симпатию. Желание защитить. Именно за Селену я убила Оливию, а не за Лукаса. С Лукасом они были любовниками ещё до меня, и по сути не поделили власть над планетой. А вот зачищенная ею малышка моя и только моя!.. Была.

Что это, грусть в её глазах? Настоящая? Или чётко откалиброванная программа? Насколько она человек, насколько машина?

— Короче, Хуан, я согласна поддержать тебя, — перешла она к сути. Лёгкое движение, и лиф летит к чертям в сторону. А грудки и впрямь ничего… Хотя да, маловаты по моему гурманскому мнению. Слишком привык к более мясистым полушариям — даже у Фрейи ненамного, но больше. — Приступим к подписанию протокола о намерениях?

— Иди к чёрту! — вырвалось у меня.

— Что, не хочешь, чтобы я стала твоей любовницей? — Улыбка превосходства. — Не хочешь, чтобы я посадила на трон ТЕБЯ, а не Фрейю?

— Зачем это тебе? Сажать НЕ Фрейю?

— Лея дура. — Нечто начала водить по мне ладонями, типа заигрывая и возбуждая. Плечи, грудь… Как будто по тебе водят феном. — Катарина, её мать, была умнее. Значительно. А Лея не в мать. Да и не в отца, в общем. Но как-то смогла не слиться в сортир — уже хорошо. — Поглаживания стали более настойчивыми, а за жёсткостью пальцев чувствовалась способность сгибать ими стальные прутья. Ага, вот этими пальчиками с маникюром. — Бэль и Эдуардо просто не приспособлены для власти, их вообще не рассматриваю. Фрейя же слишком трусиха, Хуан. Боится. Может и потянет со временем… — Скептическая ухмылка. — Но не это главное — с трусостью бороться можно, она не безнадёжна. Хуже, что она себе на уме. Не любит подсказчиков, даже если говорят правду. Не любит делиться.

— Не любит слушать, что говорят неглупые люди, если считает их недостаточно авторитетными, — помог со сравнением я.

— Ага. А где в наши дни взять достаточно авторитетных? У меня всего лишь бизнес-империя, и я днём с огнём не могу найти. А там — целое государство. Получится, что тот условный «феррейра», что окажется рядом с нею, и будет фактическим правителем, как единственный авторитетный? При этом он должен быть слабаком, чтобы она понимала, он не конкурент! Он её личный подкаблучник, и никак иначе. Подкаблучник с авторитетом давать советы и рекомендации, как коктейль, а? Нам, Венере, точно это надо?

Ни убавить, ни прибавить! В точку старушка зрит!

— Так что ты меня устраиваешь, Хуан. — Снова провела по груди очень сильными и нежными ладонями. — Идеальный вариант. Дитя улицы — пробивной и осторожный. Знающий цену поражениям. При этом аналитик, и местами Шерлок Холмс. — Наклонилась, прижавшись грудью, лизнула висок. И я почувствовал не нежное заигрывание секс-машины, а хищный интерес бескомпромиссного убийцы, играющегося с жертвой, которая мгновенно может стать партнёром. Я жил ровно до тех пор, пока существо считало это целесообразным и именно оно определяло границы целесообразности. Чтобы с нею справиться, нужен взвод ангелов, и то не факт, что осилят. Королеву Оливию убили в окружении как раз взвода, понёсшего большие потери — она прошла сквозь них, как нож через масло.

— Не бойся, малыш! — поняло нечто мои волнения и сменила тон на подбадривающий. Смена программы, и программа поставлена отлично. — Я хорошая! Я готова переродиться прямо завтра… В течение полугода, — поправилась она, — для этого всё подготовлено. Просто скажи, что ты этого хочешь, что подождёшь, и я сделаю это для тебя, плевать на свой статус и легенду! Я и правда не хочу твоей смерти…

— Мятеж в Альфе… Военные в городе… — произнёс я, стараясь не потерять рассудок от свалившейся широты информации и поисков решения.

— Решим. Я уберу их с доски. — В голосе уверенность, которой нельзя не поверить. — Хочешь с кровью — дадим им бой. Хочешь без — «слей» им дворец и Веласкесов… Ну, кроме Изабеллы — к ней неровно дышишь, я вижу. Я не против неё, я не ревнивая, если она не будет мешать лезть в серьёзные дела. И когда они, придя к власти, себя дискредитируют, мы подставим сеньоров и возродим монархию. Хочешь, даже посадим Бэль на трон — в качестве гарантии, что не вру, что не трону эту мелочь. И будем жить долго и счастливо! — Снова приникла ко мне, укусив мочку уха. — Обещаю, ты ни дня не пожалеешь, мой будущий господин!

— Жить и спать с железякой? — вырвалось у меня.

— Я не железяка. — Понимающие огоньки в глазах. — Я не машина, я понимаю иррациональное. Испытываю эмоции, неподвластные машинам. Я могу любить, в конце концов! Не спрашивай как, сама в шоке. Много раз пыталась расшифровать свой код, но ни черта в нём не понимаю. Его создал какой-то грёбанный гений, и повторить не получается. Даже жаль, что во время переворота на Земле, в Империи, все живые свидетели проекта были зачищены, а записи и оборудование уничтожены. Единственная отрада — я теперь такая одна на весь свет! И неизвестно, через сколько столетий люди к подобному уровню приблизятся.

— А ещё ты можешь родить… — потянул я.

— Угу. — Кивок. — Живого нормального младенца. Твоего наследника… Или наследницу. Хуа-ан!..

Снова атака. Поцелуй. Она разорвала рубашку на груди — пуговицы отлетели в стороны. Уверенными в тотальном доминировании руками прошлась по плечам, приникая ко мне своей грудью. Тяжёлое дыхание, безумие, возбуждение, всё же охватившее и меня…

— …Нет! — Я попытался её спихнуть с себя, но не вышло — запястья были перехвачены. Моментально, с дичайшей скоростью, превышающую и законы подвластной мне физики, и моё «погружение». Да, взвода ангелов будет маловато.

— Малыш не знает, от чего отказывается. — Она посмотрела в глаза… О, этот огонь во взгляде! Страсть, граничащая с безумием. Наверное, она и правда не совсем машина — там всё очень непросто. — Знаешь, сколько я его ищу, такого, как ты? Не самца на ночь, поразвлечься, а ПАРТНЁРА!!! С которым можно разделить мир! Половина на половину, тебе и мне! НАШ мир, мальчик! Весь: Венера, Земля, Марс — со временем всё будет нашим! Но мы же не спешим, правда? А потом мы полетим в космос, на другие планеты, к иным звёздам. Ты же об этом мечтаешь, правда? Улететь к другой звезде.

И тут меня сделала. Я чувствовал чужое внимание, подсознательно, на уровне биоэнергии, но что мною интересуются ТАК?..

— Весь мир, вся вселенная будут нашими! — продолжало с безумными глазами вещать это нечто. — Потому, что никто не сможет нам противостоять. Мы оружие, Хуан! И ты, и я! Я в своём роде,ты — в своём роде, и даже не представляешь, какие могущественные силы в тебе заложены. Я рядом так, маленькая девочка, чтоб подставить плечо.

— И я подставлю! Для СВОЕГО мужчины сделаю всё! Мы перевернём этот мир!..

— Нет! Пожалуйста, оставь меня! Я понял, ты сильнее, я не смогу тебя победить, просто оставь меня!.. Или убей.

— Смерть лучше, чем я? — опасно сощурились её глаза. — Смерть лучше, чем перспективы со мной?

Боже, за что мне это?

— Ты классная. — Руками — запястья она отпустила — провёл ей по щеке. Старческая кожа, но как контрастирует с той, что у неё на груди, на животе… Да, биоробот — не человек, отнюдь. И тем более никакая не старуха и не бабушка. — Селена, прости, но это не так работает. Я люблю сразу нескольких девушек, в том числе, и ты правильно попеняла, своих сестёр. Но когда знакомился с ними, я не знал, что я — Веласкес. Да и родила и воспитала меня Стефания Шимановская, и плевать, что там считает про это Лея. Мать у меня одна. Но я и правда люблю их. А ты… — Замялся, подбирая политкорректные слова, чтобы не вывести её из равновесия… А, к чёрту!

— Я тебя не знаю! — как есть обрубил я. — Я готов стать союзником, партнёром… Но делить мир напополам… Давай вернёмся к этому разговору позже?

— Если когда-нибудь вернёмся. — Она вздохнула, встала с меня, огонь в глазах моментально погас, энергия в движениях исчезла. Подобрала с пола лиф и принялась одеваться. Я подался вперёд, сел, сложив руки на коленях, не веря, что всё закончилось.

— Ты обиделась?

— Ничуть, — спокойно ответило это нечто. — Наоборот, я довольна.

— Чем?

— Тобой. Ты прошёл испытание. — Пронзительный взгляд, и в её глазах промелькнули довольство и хитринки. — Если бы ты согласился — я бы тебя убила.

Вот те на те! И почему я при этом не удивлён?

— Почему? — не удержался и спросил я.

— А зачем мне карьерист? — Она презрительно фыркнула. — Что насчёт любви — тут ты прав, это так не работает, а значит снова мимо. И третий момент, ты не знал, кто тебе Изабелла и Фрейя, когда встретил их. Да и про Мерседес только догадывался… Хотя тут, кажется, ваши падре уже против не будут — они сёстры, но достаточно дальние. Я виню не тебя за девочек, Хуан, я виню Лею — она-то знала! По крайней мере, могла сказать сразу, пока ты был заперт в корпусе. И Бэль, и тебе, чтобы охладели, чтобы строили братские отношения. И к Фрейе не нужно было тебя подводить. Но эта извращенка предпочла играть в свои игры, невзирая на неприятный окрас, а потом стало поздно. После смерти Селены я категорическая противница инцеста, и готова за это убивать.

— Инцеста… — потянул я, ибо только в этот момент пробила следующая, самая главная мысль. Блин, почему только сейчас? На виду ж всё. — А ты моралистка!

— Отчасти, — кивнула она. — Вера в бога тоже иррациональна, Хуан, и её я тоже начала понимать. Может не испытывать, не считаю себя ни доброй католичкой, как у вас приято, ни адептом любой другой религии, но я научилась её анализировать. И знаешь, вероятность, что смерть Лукаса и Селены это кара свыше, очень велика. Ты ведь понимаешь, КТО был мне Лукас? И кем генетически была наша дочь?

— М-да… Соболезную… — вырвалось у меня, причём искренне. Ёкарный бабай, древняя Эллада с его Эдипом отдыхает! Какие страсти, и прям под носом!

— А потому да, я бы просто тебя прикончила, прямо здесь. По любой из трёх озвученный причин. Но так, как ты принял верное решение по всем трём пунктам, снова всё просчитав правильно, я согласна участвовать в твоей акции со знатью, и вообще помогу в дальнейшем, если потребуется. Меня устраивает такой, как ты, у руля Венеры. А насчёт партнёрства и мира напополам — думаю, ещё успеем пообщаться. — Хитринка в голосе.

— Почему устраиваю? — не понимал главного я. — Зачем тебе помогать? Если всё так… Смысл тогда ввязываться? Я не испытываю к тебе ни благодарности, ни партнёрской вежливости. Я чужой. И вряд ли захочу играть по твоим правилам в будущем. Я конкурент Пабло и остальному твоему потомству, причём главный…

— Считай, это мой тебе подарок на день рождения. — Довольная улыбка. — Который наступит через несколько часов. С днём рождения, Хуан!

— Это ты стоишь за мятежом в столице и на планете? — в лоб спросил я, когда уже выходил из комнаты, обернувшись.

Это машина. Всего лишь. Понимающая иррациональное, испытывающая любовь и религиозную предопределённость, иначе зовущуюся словом «вера», но машина! Но она соврала, и я отчётливо это почувствовал.

— Нет. Как я могу пойти против своих же? Я Веласкес, и это мой клан — зачем мне бить в спину?

* * *

— Почему она мне это рассказала? — Я сидел на диване, заторможенный. Фрейя не трогала, не теребила, но только потому, что было некогда — готовилась выполнять следующий пункт плана … МОЕГО плана, как дирижёра. Признание главой государства получила в пол-одиннадцатого вечера, и сразу махнула сюда, во дворец, где развила бурную деятельность. И без четверти полночь перешла к следующему пункту. Помогать ей было не в чем, и я ловил свою нирвану, переваривая разговор с сеньорой Маршалл, которая вовсе не сеньора, хоть и Маршалл.

— Это было её условие, на которое согласилась бабушка, — долго подумав и всё взвесив, раскрыла тайну Фрейя. — Правду о ней могут знать только двое, глава клана и наследница, и более никто. Мама сейчас в отключке, и неизвестно, выживет ли. Я стала главой, и что стану ею после убийств сенаторов было понятно ещё в обед. Значит ты… Второй. Мой наследник… — Мышонок убрала глазки в пол. — Я рад, что ты сумел с нею договориться о поддержке и помощи. У меня бы не получилось.

Всего-всего я ей не рассказал — незачем высочеству такие подробности. Особенно не стоит говорить, кто реально скрывается за помощью мятежникам. И про нелестной оценке её самой, как управленца. А про предложение посадить на трон меня — вообще табу из табу! Но то, что вывело из колеи, не рассказать было нельзя.

— Давай, проехали. Надо работать дальше, — решил закругляться и закрыть тему — и кроме этого долбанного разговора у нас куча проблемм, и их надо незамедлительно решать, а не рефлексировать.

— Сколько времени в Москве? — спросила Фрейя у уже ставшей верной помощницей «красной», выходя из спального закутка в комнату с визорами.

— Скоро семь утра, ваше высочество, — первым сориентировался и ответил «золотой».

— Отлично. Хуан?

Я встал сбоку, чтоб не попасть в кадр.

— Выглядишь супер! — поднял вверх большой палец.

— Тогда я готова. — Она вздохнула и встала на «точку», откуда будет идти её трёхмерный съём для записи. После Сената она не переодевалась специально — подчеркнуть срочность этого её обращения, раз выступает в той же одежде.

— Жан-Поль? — Естественно, для приватной записи я притащил во дворец личного оператора. Ставшего таким недавно, возможно, на время, но этому челу я доверял.

— Обратный отсчёт, — скомандовал тот. — Десять… Девять…

С трёх стен на меня смотрели проекции Фрейи, новоиспечённой официальной главы государства, признанной таковой Сенатом. И правда, красавица. Грозная и стильная. И умница. А то, что наговорила Селена — стоит ли слушать? За что мне стоит драться?

— Шесть… Пять… — продолжал Жан-Поль.

Получится ли у нас с нею? Должно. Справимся ли сами с переворотом и террорюгами? Надеюсь. Принимать ли чужую помощь? Сразу нет. И дело не в том, что не доверяю. Просто… Да, дело в том, что не доверяю!

А вот хочу ли сесть на трон сам, без этой грозовой валькирии? Вместо неё?

До сего дня не думал об этом серьёзно, хотя уже несколько человек отдалённо намекали. И принимать решение сегодня не стоит. Как и завтра. Слишком сложно, слишком большой пласт дерьма. И сама Селена поняла это, сказав напоследок, что может быть поговорим, если настанет время для разговора. А уж её опыт и интеллект, умение просчитывать ситуации, с моими и рядом не стояли.

…А раз так — буду поддерживать её, грозовую валькирию Фрейю, маленькую богиню, и вытащу страну из дерьма. И для начала мы защитим нашу колонну с двумя марсианскими дивизиями.

— Добрый день, господин Марцелов, — произнесла Фрейя по счёту «мотор» на чистом русском континентальной России — на таком же говорит её отец. — Для начала я, Фрейя Веласкес, временная глава государства, официально признанная таковой Сенатом Венеры, подтверждаю все договорённости, что вы заключили с моей матерью, включая все тайные протоколы. — Пауза, для осознания, и сразу к сути:

— Евгений Иванович, к сожалению мой путь во власти омрачён одновременно двумя факторами, террористической атакой на планету, и организацией внутреннего переворота, и за обоими этими событиями стоит Восточный Союз, поставивший целью ослабление нашего государства. Я в состоянии удержать власть на Венере, задавив всех врагов и купленных Союзом представителей аристократии, но, к сожалению, не всесильна. И очень прошу поддержки и помощи. К Земле в данный момент движется наша эскадра, перевозящая войска. Мы прогнозируем локальные боевые столкновения, в результате которых Союз может открыть огонь по этой эскадре, либо сам, либо через прокси, передав высокоточное оружие террористам. Я прошу оперативно организовать внеплановые учения наших космофлотов, и усилить нашу эскадру на время полёта вашими лёгкими крейсерами «Чебаркуль» и «Вязьма», находящимися неподалёку. У нас общий враг, этот враг зарвался и готовит мировой передел, и в наших общих интересах поставить его на место. Надеюсь на вашу поддержку и понимание. Конец сообщения.

Жан-Поль выключил оборудование. Все, находящиеся в помещении штаба, а мы были, конечно, тут, молчали. Первой выдохнула и подала голос Сирена:

— Ну вот и всё, детки. Дело сделано. Мы сделали этот шаг, казавшийся самым сложным. Всех поздравляю.

— Так точно, сделали, — подтвердил я, подошёл к высочеству и по-хозяйски её обнял. Она с удовольствием приникла ко мне.

— Сеньора? — Оператор протянул Сирене капсулу с записью.

— Жан-Поль, спасибо. Пока можешь ехать домой. И не забывай обо всех расписках. — отпустила она его.

— Такое забудешь. Ваше высочество, ваше превосходительство, Хуан… — раскланялся чел с присутствующими в порядке старшинства статусов и вышел.

— Пойду и я. В Москве почти семь утра. Минут пятнадцать сообщению лететь, а надо закодировать ещё. Чтобы к десяти они его получили, дешифровали и передали на стол президенту. Ох уж эти республиканские порядки!..

— Сирена, до завтра. И спасибо! — улыбнулась ей Фрейя. Я же в свою очередь просто кивнул.

— Всем спасибо. До завтра. Подходите к семи-восьми часам. — А это я отпустил помощников.

— Есть, сеньор!

— Да, сеньор!

— Слушаюсь, сеньор! — ответили две девушки и парень из аппарата королевы. Фрейя промолчала, а значит приказ обязателен к исполнению.

Когда мы остались одни, Фрейя потянула к штабному столу, с которого смахнула все голографические поля и прыжком уселась на него, протянув руки: «Обними меня». Я подошёл, обнял.

— Хуан, ты не забыл про свой день рождения? — прошептала она на ухо.

— Скажем так, я о нём не думал, — признался я. — Не до дня рождения сейчас.

— То есть забыл, по сути, да? — улыбалась она, словно хитрая лисичка из детской книжки.

— Можешь считать и так. Не стану спорить. — Ибо и правда, как началось с детьми и школой — двадцатое июня перестало иметь какой-либо смысл, как совершенно не важное на фоне творящегося трындеца.

— А я не забыла. — Она обхватила меня ногами и принялась расстёгивать рубашку. Рубашку я поменял, как вернулся во дворец — чтобы без палева. И сейчас был в форменной от департамента, к какой привык по корпусу. Расстёгивалась она точно также, как и тонкая наношёлковая деловая, хоть и была грубее. Выправила оную из брюк — брюки оставил от Кутюр, не стал менять. Провела ладонями по груди, по кубикам пресса. И, скажу откровенно, её тёплые нежные ладошки ни в какое сравнение не шли с нежной похотью машины-убийцы.

— Хуан, я помнила про твой день рождения, — тихим вкрадчивым голосом призналась маленькая богиня. — Но подарок, увы, даже придумать было некогда, не то, что организовать. Давай я позже его организую… Скажем, сходим куда-нибудь в театр? Или в оперу? Как только всё закончится?

— Никогда не против. — Я тоже не скучал и нежно гладил её колени и выше, задрав юбчонку. Да, и ножки у Мышонка куда лучше, чем у некоторых… Генетических Веласкесов. Роднее, что ли. Человечнее.

— Но это не дело, оставлять человека в день рождения без подарка, согласись? Особенно когда ему исполняется двадцать.

Сложно спорить. Я молчал, а руки мои тем временем прошли мимо опасного места и поднялись чуть выше, обняв её за талию.

— Мне нечего дарить, но я хочу подарить куда больше, чем какую-то вещь, пусть и с намёком, — закончила она. — Хуан, с днём рождения! — И притянула меня к себе.

А тут лукавство. Королевы никогда не дарят ничего без смысла и подтекста, и её подарок сейчас также был со смыслом. Но мне нравился этот смысл. А ещё нравилось, что именно сегодня, в такой замечательный день, она станет моей женщиной. Моей женщиной в прямом смысле слова, без кавычек, и не надо говорить, что давно пора было, чего так долго тянула? То и тянула, и я не торопил. Ещё этим утром она была всего лишь принцессой, одной из четырёх, знакомых мне. А сегодня, вот прямо сейчас… В общем, не являясь королевой, сейчас мне по сути отдалась глава государства.

Хороший подарок! Истинно королевский.

Кажется, это будет самый замечательный день рождения в моей жизни!..

Глава 7. Про героев и дешевых шлюх

Проснулся сам. Настенные часы (в её комнате на стене висели огромные классические «под старину» часы со стрелочками) показывали девять утра, начало десятого. Я и проснулся-то оттого, что кукушка этого современного раритета куковала девять раз. И хоть уснули мы поздно, буквально несколько часов назад, далее спать не мог. Лежал и смотрел на НЕЁ, женщину мечты, которую, наконец… Познал. Кстати, библейский термин. Укрывались мы лёгкой простынкой — в каюте было не тепло, а скорее жарко, и она откинула оную, и видимая половина её тела, от обалденной стройной ножки, выше, половинка туловища, симпатичная грудка, рука, шея и личико — всё настраивало на позитив. Сколько так лежал не знаю, но она то ли сама, то ли от моего взгляда, проснулась. Полежала какое-то время, и, не разлепляя век, спросила:

— Чего не спится?

— Наслаждаюсь видом лучшей девушки в мире! — честно признался я.

— Так уж и лучшей? — фыркнула она, и я понял — проснулась. И решила поиграть в ревность. Ключевое слово «поиграть» — в искренность будущего разноса не верил. А потому продолжил фолить, нарушая все мыслимые правила общения с девушкой в твоей постели. Потому, что подобные игры только так и играются, и если у нас есть чувства и желание договориться — мы договоримся, и союз будет крепким, трудноразрушаемым из-за фигни. А вот если всякую фигню к отношениям не подпускать… Не приведи господь! Организм должен вырабатывать иммунитет на болезни, без оного малейший кашель на тебя в транспорте станет смертельным. В любви, к сожалению, также, её постоянно надо испытывать для выработки иммунитета, и я с Бэль недавно выучил этот урок.

— Лучшей! — восторженно выдохнул я, и восторг не скажу, что был так уж наигран. Наиграна только эмоциональная подача.

— А как же Бэль? — коварная женская улыбка в уголках губ.

— Бэль красивая, — как раз в этом месте я и начал фолить. Ибо ТАКИЕ вещи женщинам в принципе нельзя говорить, не то, что в постели. — А ты — лучшая.

Она, наконец, открыла глаза, приподнялась на локте, подтянулась, оголяя и вторую грудку. Лицо её вытянулось, приняв озадаченное выражение.

— Поясни разницу, не уловила… Я, получается, не красивая?

— Я вообще не оперирую термином красоты, — покачал я головой, ловя кайф от ревности этой малышки. Нет, ревновала Фрейя по-настоящему. Разнос шуточный, но в душе её ревность никто никуда не дел. — Бэль — моя муза! У каждого творческого человека есть муза. И муза, как правило, должна быть ветреной — прям как твоя сестра. Но верной — тоже как она… Почти. — Вспомнился её бывший. «Я переспала с ним, но это не принесло облегчения». М-да, не буду о грустном, тем более я её простил осознанно, и «за базар отвечаю».

— Музам всё прощают, — а это уже Фрейе. — Музами восхищаются. И не потому, что те что-то сделали, а просто за то, что они есть. Это иррационально, но это так. Бэль — моя муза, толкающая на подвиги, заставляющая прыгать выше головы — придающая для этого силы. А ты… — Стоп, не спешим. Вот в этом месте надо предельно осторожным быть. Ладно, собрались… Огонь. — А ты — лидер! Политик. Центровая, вокруг которой всё крутится. Все, весь наш будущий прайд, даже я, водим хоровод вокруг тебя, и именно ты даёшь всем направление движения.

— Насчёт тебя сомневаюсь, — усмехнулась она, откинулась на подушки и сложила руки перед грудкой: «Хуан, говори-говори, дорогой, я тебя слушаю. Пока не знаю как убить, а потому выслушаю до конца».

— Зря. Я нишевый узкий специалист. — Выдать ухмылку. — Да что скрывать, в своём секторе работ я лучше всех! — Ну как же без мальчишеского бахвальства — иначе она просто не поверит. А так выбил пафос и нарциссизм, и прокатило — был одарён покровительственной улыбкой мудрой взрослой мамочки в адрес несмышлёного ребёнка, и сразу агрессии в мой адрес поубавилось. — Но я сверх только в своей сфере. Два шага влево, шаг вправо — и более ничего из себя не представляю. В отличие от тебя — ты ВЕЗДЕ будешь хозяйкой и поймёшь о чём речь на любом профильном совещании, пусть в большинстве случаев не будешь являться специалистом по этому вопросу. Но ты потянешь их все, все вопросы и проблемы, вот что главное!

Улыбка в мой адрес стала ещё добрее — хорошо. Иду в правильном направлении. Она задвинет ревность, особенно к сестре, если грамотно обосновать, почему должна это сделать. Политик…

— Муза дарует безумство, а я порядок, это хочешь сказать? — усмехнулась она, но без иронии, видимо, сама для себя пыталась решить эту систему уравнений.

— В каком-то смысле — да, — не стал спорить я. Ибо и правда похоже на истину. — Но муза и сама немножко безумна. Она будет отличным представителем семьи, отличным лицом прайда.

— А Мерседес? — перескочила Фрейя на больное и опасно сощурилась. Действительно опасно. — Только не говори, что решил оставить её за бортом.

— И не подумаю. Мерседес — техподдержка, — не задумываясь ответил я, как на самом деле думал. — Силовая техподдержка.

— Департамент безопасности, кивнула она.

— Это вы её туда определили, — пожал я плечами. — Вариантов куча и кроме этого. Но на самом деле мудрое решение…

— Если не понимать, что ты сам метил туда. — А вот теперь её высочество расплылась в победной ехидной улыбке — нашла, чем ткнуть в фекалии такого идеального меня. И что на это возразить? Вот и я не придумал. А врать не хотел.

— Посмотрим, кого куда, — отстранённо сказала она, видя мою реакцию, вновь нахмурившись. Ибо победа эта как бы не пиррова. — Пусть вначале вернётся.

— Вернётся. А вам придётся помириться! — жёстко констатировал я.

Мы встретились глазами, но теперь уже она отвернула взгляд.

— Решим. А с Санчес что?

— Якорь. От безумств. Надёжный домашний тыл, да ещё и медик. Во время катарсиса после моего первого убийства прочистила мозги так… Что до сих пор в шоке. А затем ещё пару раз мозги прочищала. Никто не мог, а она могла. Идеальная железобетонная стена дома…

— …Да и к тому же она, похоже, передумала и соскочила. — Было неприятно об этом говорить, но факт есть факт. После ТАКОГО взгляда, брошенного на меня, когда снял шлем, девушки не возвращаются. А у меня были чувства к Марине, как бы себе или другим ни врал. Своеобразные, но крепкие. Я ещё пока не осознал жизни без неё — некогда было. Но после, как всё закончится, взвою. Однако надо смотреть правде в глаза, что имеем — то имеем, я не буду пытаться силой её удержать, в чём-то переубедить, сгладить о себе впечатление. Да, принимает такого, как есть — всё супер. Не сможет, слишком я кровавый тиран и чудовище… Лучше разойтись своими дорогами сейчас, не так больно будет, как если у нас появятся дети.

— Причём якорь не только для меня, — усмехнулся я, глядя на её сморщенный лобик. — Для вас тоже. Чтобы гоняла весь ваш аристократический курятник с простолюдинской непосредственностью и отсутствием пиетета к любым авторитетам и статусам. Иногда это полезно.

— Она вернётся, — уверенно закивала Фрейя, не выходя из состояния задумчивости. — Я знаю. Чувствую. Не сейчас — позже. Успокоится и вернётся.

— Посмотрим… — Теперь фыркнул я. — Ещё остались личные вопросы?

— Разумеется. Сильвия и Гортензия. Сильвия, как понимаю, бизнес-леди. Экономист прайда.

— Ага. И глава самой богатой мировой оружейной корпорации под нашим непосредственным контролем. НАШЕЙ корпорации.

— А Гор? — сузились глазки высочества.

— Дипломат. Тот, кто договаривается. У неё получится.

Повисла тишина. Фрейя переваривала, а я вновь засмотрелся на её обнажённое тело, сидящее, обняв себя, откинувшись на подушки. Только одна нога и промежность были прикрыты простынёй.

— Неплохо, Чико. Хорошо придумал, — выдала, наконец, высочество вердикт и улыбнулась. Искренне, без пафоса, иронии или желания убить. — Я согласна.

— Согласна быть одной из львиц прайда?

— Главной львицей, о, мой узкоспециализированный лев! — Она подалась вперёд, через секунду опрокинула меня и села сверху. — А ты знаешь, что львы способны заниматься любовью несколько часов подряд? Им вообще не в тягость?

— Проверим, настоящие ли мы львы? — усмехнулся я. — А ты не взвоешь, деточка?

— Лишь бы кое-кто не взвыл…

Дальше было хорошо...

А когда через час мы выбрались из душа, в спальне на гостевом кресле сидела Оливия. И я понял, волшебное утро лучшего дня закончено.

— Хуан, с днём Рождения, — кивнула мне ангел. — Извини, без подарка. Хотя как посмотреть. Может и подарок принесла. Фрей, новости могут быть подарком?

— Отчего нет? — Фрейя не напряглась, и прямо при Оливии начала растираться полотенцем. В принципе, она держала Бергер за ручную собачку, которой периодически вдувала подручными специализированными предметами — для снятия собственного напряжения. А Бергер ей. Или друг другу по очереди. Это не отношения, это что-то «дружеское» — форма контроля или знак подчинения. Я тоже драл эту чёрную кошку, так что и мне стесняться при ней было нечего. Но вот пускать это мясо на тройничок, как мне было заявлено чёрненькой когда-то, не было абсолютно никакого желания — и без Оливии справимся. Кстати, поймал себя на мысли, что ревновать Фрейю к этой особе не буду, даже если за спиной устроят «снятие напряжения» в этой самой постели. А значит она тут точно имеет право находиться тогда, когда не имеет никто больше.

— Там это… Хуан… — замялась наш утренний вестник. — Короче, мне приказали тебя будить, так как несколько часов назад при попытке покинуть планету был сбит в своём катере секретарь дипломатической миссии Восточного Союза второго класса Чжан Юн. Сирена сказала, инфа терпит, дала вам побыть вдвоём до утра, но сейчас приказала будить и свистать на брифинг обоих.

— Чего? — сразу не понял я. Потом дошло, и я выпал в осадок, замерев с открытым ртом. Белого, куратора Мухариба, только что, несколько часов назад, сбили при попытке взлёта с планеты. Пока я кувыркался с высочеством. Одна-ако!..

— А чего сразу брифинг? — Фрейя была спокойнее, так как не пережила всю ту эмоциональную бурю, которую пережил я, общаясь с террористами.

— А чего тянуть? Ты теперь глава государства. — Довольное фырчание Оливии. — И на твоей территории при попытке нарушить запрет на взлёт погиб иностранный дипппредставитель. Не моего ума дело, я в политике вообще тупая, но даже мне кажется, что чем быстрее заявить о своей позиции — тем лучше.

— Иди. Переоденемся и явимся, — отпустил я её, пока не наговорила лишнего… Тупая! А я гаванский папа, как она тупая! — Перед брифингом вначале общий сбор, попроси Сирену собрать всё руководство клана и сопричастных к событию членов совбеза, кого оно может коснуться, для выработки стратегии.

— Есть, мой генерал! — встала и козырнула она. — Разрешите идти?

Ответом стала брошенная Фрейей подушка.

— Рассказывайте, — произнесла Мышононок, глядя на лица присутствующих, восседая в кресле уже точно своего стола своего кабинета.

Оделись мы быстро — почти мгновенно. И как есть, с мокрыми волосами, она сразу помчалась на рабочее место. Сирена постаралась и тут, все уже были в сборе и ждали — то есть были оповещены заранее. Оповещены, собраны, и только после она послала к нам Лив, зная, что мы собираемся очень быстро. Фрейя села на теперь уже законное место, я тоже не стал выпендриваться и примостился на её бывшее, рядом слева, как понял, типа места наследника, и меня таковым все реально воспринимают. А присутствовали сейчас кроме решающих клана почти все члены совбеза — глава третьего, второго (и.о.), пятого управлений, глава МИДа сеньор Борхес. Никого не было от флота, марсианских вояк пока не позвали, но в принципе и этого достаточно для понимания настроя.

— Итак, я слушаю! — произнесла её главное высочество.

Отчитываться взялась лично Сирена. Как вахтенный дежурный этой ночи. Она сегодня не спала, бдела, понимая, что мы в нерабочем состоянии, а кому-то надо быть на посту верховного на случай чего-то экстраординарного.

— …Таким образом я просто не успела дать никакой команды. Счёт шёл на секунды. Три минуты — и они вышли бы из атмосферы, и тогда дипломатические последствия были бы иные. Я растерялась если честно…

Сирена? И растерялась? Я не сдержался и хмыкнул. Но судя по лицу сидящей напротив Алисы, это и правда было так.

— В общем, Сигма открыла огонь, ссылаясь… На твой, Хуан, приказ. — Сирена посмотрела мне в глаза, и все остальные члены совбеза сделали то же самое.

— Приказ Хуана? — воспылал праведным огнём Борхес. — А он правомочен отдавать ТАКИЕ приказы? На сбитие дипломатического транспорта?

— Нет, только на сбитие ЛЮБЫХ летательных аппаратов, пытающихся покинуть планету! — жёстко одёрнула Фрейя. — Сеньор Борхес, вы, надеюсь, не забыли, что у нас на планете действует протокол «Железный купол»?

— Но при чём тут Хуан? — Старикан министр иностранных дел сидел с перекошенным лицом — такого унижения своей конторы давно не испытывал. Да в принципе унижения государственной власти, которой, по его мнению, играют дети.

— Протокол «Абсолютный хищник», принятый совсем недавно, — спокойно пояснила Алиса.

— Сеньоры, давайте не о правомочности «Сигмы», а к делу! — поторопил я. — У нас скоро брифинг, а мы не выработали позицию. Предложения?

— Принести извинения за инцидент, но жёстко пояснить, что мистер Юм нарушил действующий протокол без специального разрешения на взлёт. — Борхес иногда может быть полезен. Звучало логично, но именно этого я от него и ждал. — Мы продавим, что они нарушили официальный запрет, и они снимут все претензии к нарушению дипломатических конвенций. Сеньоры, напоминаю, что согласно подписанных нами конвенций, дипломатические представители имеют право на свободу передвижения и свободу выезда на территорию своей страны.

— А если не продавим? — нахмурилась Фрейя.

— Мы займём достаточно жёсткую позицию. Ситуация зайдёт в тупик и станет предметом торга других переговоров. Иных. Следующих.

— Не согласен! — парировал я. — Сеньор Борхес забыл упомянуть, что согласно тем же конвенциям, дипломатический работник должен уважать законы страны пребывания. И если сказано, что в связи с террористической угрозой транспорт не работает — дипломатический работник не должен был пытаться взлетать, да ещё с поверхности, в нарушение протоколов.

— Это спорный момент, так как на территории Венеры не введено чрезвычайное положение, — возразил министр иностранных дел. — Это тема для разбирательств в международных инстанциях, и я бы не стал утверждать, что нам удастся выиграть эти дела. Всё же они имеют право улететь на Родину. А мы не давали.

— Они могли попросить спецразрешение, — попробовала потянуть за усы Фрейя, но сеньор был непреклонен:

— Мы должны извиниться, если не хотим дальнейшего обострения.

— Прошу прощения, могу кое-что сказать, чтобы меня не перебивали? — поднял я руку. Фрейя кивнула, Борхес тяжело вздохнул, поёжился и насупился ещё больше. — Получается, куратор нашего главного террориста, взявшего в заложники пятьсот детей и сто взрослых, нарушает наш закон, и мы должны приносить извинения.

— У нас нет ни единого доказательства причастности мистера Юма к захвату! — взорвался старикан. — У нас есть только фантазии одного юноши, не занимающего никакой пост, не имеющего опыта работы ни в одной из государственных контор, который не понимает, как работает этот мир и государственная машина, и тем более машина дипломатическая! А значит мистер Юм не имеет отношения к террористу Мухарибу, как бы вы, сеньор стажёр Веласкес, ни относились к данной проблеме.

— Я же попросил дать мне слово и не перебивать? — В душе начала закипать злоба.

— Приношу извинения, — дипломатично склонил министр голову, но извинениями в его тоне и не пахло.

— Какие могут последовать санкции? — спросила Сирена, пытаясь расцепить нас.

— Обострение отношений.

— Война может начаться? — А это сеньор Серхио.

— Нет. Но разрыв дипотношений — может. А это не очень хорошо, особенно в длительной перспективе.

— У них есть на нас ключевые точки давления? Скажем, технологии или ресурсы, без которых нам не выжить? — А это спросил я.

— Нет. Ключевых — нет. Мы можем много потерять финансово. Очень много. Мы много торгуем с ними, целые сектора нашей промышленности ориентированы на Союз. И разрыв поставит нас в ещё бОльшую зависимость от Империи — так как придётся торговать всем тем, что мы им продаём, через имперцев. А это закрытие производств, причём технологичных, люди на улице, социальная напряжённость. Но ключевых зависимостей у нас нет.

— Уже неплохо, — констатировала Фрейя.

— Фрей, это чуть ли не треть бюджета, — подлил масла в огонь сеньор Серхио. — Торговля с ними. Потеряем не всю треть, но немало.

— Сеньоры, вы забываете главное, вновь, — решил отстоять позицию я. — К чёрту треть бюджета! К чёрту социальную напряжённость! Союз стоит за террористической атакой на нас! И Союз стоит за… Скажем так, помощью некоторым нашим кланам, пытающихся перехватить власть у нас с вами, устроив тут республику. Нам нужно отреагировать жёстко, обозначив позицию. После чего жёстко же подавить мятежников, расправившись в том числе с семьями тех, кто пойдёт на штурм дворца. И после того, как восстановим свою власть, предъявим им за всё. Воевать в лоб с единственной державой, имеющей сферу ПКО, дураков нет, а Венера сейчас как раз нагоняет Землю, и скоро мы сможем стрелять по ним чуть ли не прямой наводкой.

— Фантазёр! — А это меня охарактеризовала Алиса.

— У нас нет НИКАКИХ доказательств причастности Юма к делу Мухариба! — зло, с остервенением парировал Борхес. — У нас нет НИКАКИХ доказательств связи мятежников с Востоком. И если что-то случится… Восток займёт позицию против нас из принципа, поддерживая тех, кто восстанет. Зачем создавать проблемы на ровном месте?

Фрейя и члены совбеза повернули взгляды на меня. Я и ответил. Как мог, как понимал.

— Потому, что наш мир работает так, сеньоры, что имеют того, кто даёт. Он так работает миллионы лет, но сеньор Борхес, к сожалению, об этом не знает. В пример приведу маленького зверька под названием Медоед. — Благодарный взгляд на Алису. — Его львы обходят стороной! Не потому, что он сильнее львов — отнюдь. А потому, что с ним связываться — дороже. Союз напал на нас через прокси, своих террористов. Напал для того, чтобы расшатать общественное мнение, поднять в стране недовольство Веласкесами, чтобы некоторые кланы подняли флаг переворота. И им крайне фортануло в этом, события понеслись по плохому сценарию почти сразу. Стечение обстоятельств. Единственное наше спасение — они сами не были готовы к такому быстрому развитию событий, что это произойдёт так скоро, и потому мы всё ещё живы и строим планы. Но я абсолютно уверен, и считайте меня кем хотите, но в данный момент вся аналитическая мощь тридцатимиллиардного государства направлена на то, чтобы просчитать, что делать дальше, куда ударить теперь, в свете новых обстоятельств. И они ударят. А мы вместо того, чтобы готовится к их УДАРУ, будем расшаркиваться и извиняться.

— Это мысли ребёнка, не знающего мир! — Борхес аж вскочил. — Ваше высочество, в политике, и особенно в дипломатии, нельзя делать резких движений, нельзя делать резкие заявления без проработки последствий! Мы не готовы к войне с Союзом, тогда как они могут доставить нам очень большие неприятности по всем фронтам! И они знают это, и будут давить!

— А они готовы к войне с нами? — в упор спросила Фрейя.

— Нет, но…

— Тогда сядьте, сеньор Борхес. — Фрейя уставилась на меня. — Хуан…

— Я всё сказал. Если давим мы — они будут вынуждены оправдываться. И их аргументы, дескать, мы убили их дипломата — это именно блеяние от защиты. Если мы извиняемся — они нападают, инициатива у них. Меня всегда учили, что в драке, в политике и в шахматах ты должен на шаг опережать противника, навязывая ему свою игру, по своим правилам. Что я и сделал при общении с Мухарибом — навязал правила, за которыми пытались поспеть они, а не мы. Также считаю нужным делать и здесь. Нам нужно навязать Союзу повестку. Правы мы, не правы — потом разберёмся. Сейчас задача выиграть время.

— Я категорически против! — не сдавался сеньор. — Есть такая штука, как имидж. — Это мне, а после повернулся к Фрейе. — Ваше высочество, имидж зарабатывается годами, десятилетиями! А иногда — веками. Ваша прабабка много сделала для повышения имиджа королевства. Ваша бабка вложила в него колоссальные ресурсы, выиграв две ключевые войны. Ваша мать надрывала все силы, чтобы удержать наше влияние, чтобы нас уважали и боялись. А сейчас этот молодой человек предлагает послать все достижения ваших предков за Макемаке и уронить наш имидж. Да с нами никто не станет более за стол переговоров садиться! О чём договариваться с теми, кто недоговорспособен, кто не может объективно оценить происходящее?

— Кнопка охраны! — резко бросил я Фрейе, поймав мысль, которую точно не ждал — в принципе о таком не думал. Но как сам сказал, надо быть на шаг впереди противника? Вот и сейчас ТОЖЕ надо быть на шаг впереди. Не спорить и рвать друг другу волосы в вопросе, как поступить, а поступать и заставлять врагов нервничать и делать ошибки.

— Что? — не поняла высочество.

— Кнопка охраны! Быстро, жми! — прикрикнул я, и до неё дошло. Мгновенно побледнев, она стукнула ладонью по тревожной кнопке. По которой через секунду в кабинет ввалилось четверо ангелов. Ввалились и встали в ожидании команды — так как на высочество никто не покушается, и драки среди гостей нет.

— Сеньориты, арестуйте сеньора Борхеса, — кивнул на дипломата я, для верности указав рукой.

Взгляды ангелов на Фрейю… Которая подумала, но приказ утвердила, лаконично кивнув.

— Но позвольте, как же так? Вы не имеете права! Это невероятно!.. — Девахи подхватили министра под руки и выдрали из-за стола, перевернув кресло, на котором тот сидел. Я вскинул руку, дескать погодите, секундочку.

— Сейчас все присутствующие смотрят на меня и не понимают, что за дичь, — произнёс, смотря дипломату прямо в глаза. — Специально для остальных присутствующих поясняю. Сеньор Борхес, дипломаты садятся за стол переговоров только ПО РЕЗУЛЬТАТАМ конфликта. А никак не до оного. Никто и ничто, никакой договор не заставит агрессора дышать в тряпочку, если он хочет помахать кулаками. Только другие кулаки, делающие ему хук или апперкот. И только когда заканчивается драка, ваши коллеги садятся и решают, как жить дальше. Это, как работает реальный мир, знаю даже я, далёкий от дипломатии. А ещё я знаю историю — учил. Причём историю без прикрас. И опыт говорит за то, что как бы ты ни вёл себя, как бы ни дискредитировал былой имидж, для твоих партнёров имеет значение только тот имидж, который ты заработаешь последним конфликтом. Всем плевать на имидж Венеры времён королевы Катарины, — а это я оглядел всех. — Всем будет важно только то, чего мы добьёмся в предстоящем глобальном конфликте. С мощным хищником, способным откусить хвост, будут договариваться совсем не так, как со страусами, прячущими в траву голову и блеющими извинения. У нас в стране переворот и мятеж, у нас ожидается война, у нас ожидается более глобальный конфликт со сверхдержавами, и в этот момент одна проплаченная врагами сука в самом высшем эшелоне власти топит за заведомо ущербный подход нашей дипломатии к грядущим проблемам? На кого работаете, сеньор Борхес?

— Пошёл ты, щенок! — не сдержался и тявкнул он. — Я ни на кого не работаю! Я патриот! А вы ведёте страну к гибели! — А это ко мне он и Фрейю прицепил. И надо сказать за дело.

— Изолируйте сеньора в дворцовых казематах, решим по нему позже, — махнула ангелам высочество, и что-то завопившего дипломата быстро утащили. — Свободны. — А это двум оставшимся в кабинете «старым девам».

— А не круто ты взялся, зятёк? — пронзил меня глазами сеньор Серхио.

— А я согласна, — подержала вдруг Сирена. — Мы не знаем, на кого он работает. И допросить с пристрастием… Людей такого уровня без веских улик нельзя допрашивать с пристрастием. А улик у нас нет, только слова и несогласие с политикой.

— А за несогласие можно выгнать, убрать в отставку, но никак не арестовать… — прокомментировала и Алиса.

— Я могу поговорить с ним, включив интуицию, — скептически скривился я и покачал головой. — Но с ним моя магия не работает. Не на сто процентов. Слишком дедуля крут в самообладании — специфика должности. Я не буду уверен, что он предатель, если он предатель, или что не предатель, если покажется, что и правда не врёт.

— Тогда пусть посидит до окончания мятежа под домашним арестом, — как кошка, дорвавшаяся до сметаны, произнесла Алиса, имеющая опыт подобных игрищ. — Именно домашним, никаких камер и тюрем. И будем отслеживать контакты — не выйдет ли к нему на связь кто-то из нежелательных персон? Сеньор? — Это и.о. главы второго управления.

— Вас понял, организуем, если потребуется. На это потребуется часа два-три.

— Мы тоже сможем организовать быстро. — А это начальник третьего управления, информационного.

— Отлично, тогда так и сделаем, — утвердила решение Фрейя. — Если невиновен, и на связь никто не выйдет — после мятежа мама решит. Если виновен, если сеньор Борхес — ТОЖЕ дешевая шлюха… И это пусть решит мама, я не хочу брать на себя кровь её соратников.

— А если она… Не сможет? — сузились глаза Сирены. И все поняли причину, по которой мама может не смочь.

— Решим после мятежа, — выдохнула Фрейя. — Всё, давайте к повестке, я не хочу возвращаться к этому вопросу более. Если честно, сеньор Борхес даже меня умудрился последнее время достать страусиными настроениями, я полностью одобряю решение Хуана и тёти Алисы. Что у насещё по важному?

— «Чебаркуль» и «Вязьма» отклонились от курса, — произнесла Сирена. — Русские пока молчат, на связь не выходили, но их корабли уже совершенно точно идут на пересечение с нашей эскадрой. Точка пересечения через два дня. Я отдала приказ эскадре за грифом «совершенно секретно» не воспринимать их как угрозу и огонь ни при каких обстоятельствах не открывать.

— Одобряю, — кивнула головой Фрейя. — Ждём ответа Марцелова. Думаю, они взяли паузу в связи с гибелью Юма и будут ждать нашего ответа. Хотят понять наш настрой. И ответят не ранее сегодняшнего брифинга.

Я расплылся в улыбке. Кажется, изоляция Борхеса и в самом деле была здравой идеей.

* * *

— Хуан, уверен? — задумчиво покачал головой сеньор Серхио.

— Абсолютно. Это лучшее время.

— Меня смущает, что мы сами всех подталкиваем к активным действиям, — ещё более задумчивой сидела Сирена. — Ты говорил, надо быть на шаг впереди. А получается, мы предоставляем противникам действовать первыми.

— Да, но именно МЫ выбрали время и место их действия. Если начнём извиняться, как приказал задержанный тут недавно человек, мы растянем события во времени, и они будут бить когда ОНИ посчитают необходимым. А так мы показываем окно Овертона: «Ребят. Сейчас лучший момент для удара». Только вот мы об этом знаем и будем готовы.

— А будем? — хмыкнула Алиса.

— Да.

— Так стоп! — подняла вверх руки Фрейя. — Хуан, я слишком неопытная глава государства, объясни мне, как для Оливии, сначала. По пунктам. Я ещё раз послушаю картину целиком.

— Первое. Брифинг. Все ждут наших униженных блеяний, дескать, простите, невиноватые мы, в духе незабвенного сеньора Борхеса и её величества, и не надо убивать меня взглядами — она не любит обострений, это общеизвестный факт.

— Продолжай, — «милостиво» разрешил сеньор Серхио. — Допустим, мы не будем с этим спорить, но на будущее проявляй уважение.

— Приношу извинения, я слишком эмоционален, — оглядел я всех Веласкесов за этим столом, к коим отношу и Сирену. — Они готовы к нашим оправданиям, на их фоне запускают акцию по всей Земле, какие мы а) слабые, и б) подлые. И наших рабочих начинают бить. Одновременно с этим восточные диаспоры на планете начинают удар с тыла, который координируют наши кланы. Это будет страшный удар, если учитывать, что столичная полиция под ними.

— Всё же считаешь, они «сольют» город каким-то гастерам? — сузила глаза Фрейя.

— Да, я так считаю. После того, как специалы отбили у меня из рук Белого, уверен в этом.

— И я согласна с оценкой Хуана, — кивнула и Алиса. — Но Фрей, я тоже кое-что могу. Они обязаны слушаться меня. Управления гвардии на местах, в районах, не смогут так уж открыто послать «на».

— Давай о погромах позже, — скривился я. — Мы НЕ ДОЛЖНЫ пытаться подавить их, и особенно силами города. Наоборот, все должны увидеть беззубость города. Чтобы потом можно было их шишек под трибунал и к расстрельной стенке. Да, погибнет много людей. Простых, мирных. К диаспорам обязательно присоединятся бандюки и криминальные элементы. Но я уже ударил на упреждение, и народ в курсе, что именно мы предупреждали об этом. А значит не несём ответственности. Ответственность несёт город, поддерживающий мятежников. Которым как раз и нужен этот фон — массовые погромы. Фрейя официально стала главой государства, и теперь отвечает за ВСЁ, что происходит на планете. Всё-всё. И погромы будут пытаться вешать на неё. Но бьют не по паспорту, а по морде, и люди у нас не дураки, будут всё понимать… Во всяком случае, пока не закончится. Потом, по факту, можно будет выкрутить как угодно, но я не рассматриваю этот сценарий.

— То есть, если они победят — они навяжут свою точку зрения, что мы виноваты, — поняла мою недосказанность Сирена. — А если мы — то все «и так понимали, что это устроили клятые мятежники».

— В общем, да, — кивнул я. — Им нужны погромы, и здесь, и на Земле, чтобы официально объявить о создании некого «Союза Спасения Государства», название условное, который грудью встанет на защиту города от нечисти, и в первую очередь ломанётся бить главную нечисть — на королевский дворец. И этот момент — самый важный и ответственный. Пиковый. Кто в нём победит — тот и возглавит страну. Плевать, что будет потом; что бы ни было, победитель в битве за дворец со временем в любом случае получит власть, и точка.

— Звучит пессимистично, — покачала головой Фрейя.

— Но мы ж вроде как решили драться до последнего? — нахмурилась Алиса. — Я даже детей сюда привезла.

— Так я и не спорю. Мы отражаем удар. Затем зачищаем мятежные воинские части тем способом, о котором говорил, и нравится вам или нет, вам придётся это делать. — Обернулся к Фрейе. Та сидела ни жива, ни мертва. — И самая ценность этого шага именно в том, что мы это сделаем ПОСЛЕ отражения атаки на дворец. То есть мы знали, что они атакуют, и справились с мятежными кланами сами. А теперь, для зачистки планеты от бандитов, диаспор и нежелательных элементов идём на единение с народом. Народ вряд ли горит желанием драться в клановых войнах, а вот за свой город, свои семьи, за свою страну — это он всегда за здрасьте. Потому нам НАДО, чтобы диаспоры напали на беззащитную столицу. Нам НАДО, чтобы толпы мародёров их поддержали и ввергли Альфу в анархию. Алиса, мы не должны пытаться возглавить силы муниципалитета, наоборот, чем больше муниципалитет сядет в лужу — тем более это нам выгодно.

— Мальчик, которого я не так давно знала, — едко заметила Сирена, — не предложил бы такое. Ибо погибнут люди. Много людей. Невинных, гражданских.

— А в случае успеха госпереворота погибнет ещё больше, — парировал я. — А потому нет, мы даём мятежникам порезвиться. Мы даём им атаковать дворец. Мы сами открываем им окна Овертона, делая возможным то, что казалось немыслимым вчера. После чего, заманив в ловушку, переломив ситуацию в пиковом моменте, атакуем сами. И ни минутой раньше!

— Продуманный тип! — усмехнулся сеньор Серхио. — Всё рассчитал.

— А что тут сложного-то? — весело хмыкнул я. — Вот не полезь дурак Юм в космос — тут нужно было сидеть и гадать, а когда ж они рискнут начинать? А так всё просто и нам на руку — объявляйте тотальную эвакуацию на Земле за полчаса до брифинга, мы потянем время, типа, что-то с оборудованием. Чтобы можно было вывезти как можно больше специалистов. Поиграем в дешёвый театр, да, Фрей?

— Выдумщик! — вздохнула старшее высочество. — Я согласна. Полностью и со всем. А после, как берём под контроль планету… Начинаем высадку на Землю. Тем более наша эскадра на подлёте.

— По эскадре и Союзу есть идеи, — как от зубной боли скривился я. — Давайте обсудим в узком составе после брифинга — поделюсь. Там очень сыро, но обсудить стоит.

— Договорились. Итак, кто напишет мне речь? И ни слова об импровизации! — воскликнула высочество.

— Кто арестовал Борхеса — тот пусть и отдувается, — расплылся в улыбке сеньор Серхио. — Что ж, полагаю, совещание окончено?

— Да, — уверенно кивнула Фрейя. — Сирена — объявляй о начале брифинга минут через пятнадцать, Хуан пока будет заниматься творчеством. Тётя, по всем каналам на Землю — срочная эвакуация. Сирена…

— Да, поняла, — отчиталась и сеньора Морган. — По своим каналам тоже объявлю.

— Начинаем игру. Ставки сделаны — ставок нет, — подытожила глава государства.

События развивались не совсем так, как мы предполагали (да, «мы» это я, но давайте не будем конкретизировать). Развивались они быстрее. Мы, и я в том числе, на публику, прямо перед журналистами, пытались настроить микрофоны, которые безбожно фонили… Стыдоба и позорище для лидера сверхдержавы, но поскольку Фрейя первый день глава, и это её первый брифинг… Да в такое сложное время… В общем, с пивком потянет. Короче, пока мы импровизировали в искусстве тянуть время, думая, что Союз не рискнёт начать избиение наших работяг в Европе до момента высказывания официальной позиции по дипломатам, пришли вести с родной Венеры. А именно, уважаемые члены нашего правительства, министр обороны Тобиас Бруно, сугубо гражданские министры горной промышленности, космического машиностроения, финансов и социального развития, а также начальник Центрального штаба планетарных вооружённых сил, генерал Карлос Рохас, глава столичного гарнизона генерал Диего Крус, наш доблестный столичный мэр, куда без него, а с ними один из командующих ВКС генерал Сильвио Суарес, объявили о присуждении любимым себе верховной власти в связи с чрезвычайными обстоятельствами. Во главе сеньоров встал наш доблестный премьер-министр сеньор Торрес. Эти уважаемые сеньоры, видя, как некая кровавая вертихвостка совершила чудовищное преступление в виде наглого убийства уважаемых сенаторов, народных избранников, которые, убийства, показывала чуть не в прямом эфире… Решили защитить страну от преступницы и организовали… Нет, не «Союз Спасения государства», не стопроцентный я Нострадамус. «Чрезвычайный комитет спасения Венеры» они организовали!

Честно, я не специально! Не знал, что их фантазия такая бедная, и вскроется простым предположением с первой попытки.

Мы с её главным высочеством играли перед камерами, дескать, технические сложности, «стопудово диверсия была!», а они начали прямую трансляцию по всем каналам, что они, такие хорошие, прижучат распоясавшуюся гадину, пережиток прошлого, который давно должен был остаться лишь на страницах истории. Фрейя, конечно, официально глава государства, но так, как получила этот статус под дулами игломётов, уничтожив для этого более двух десятков сенаторов без суда и следствия, это признание не имеет юридической силы, и сама Фрейя — преступница, которую нужно судить и примерно казнить. О династии речь пока не шла, в смысле о низложении монархии и изменении конституции, пока только об аресте лично «гражданки Фрейи Веласкес и её помощников», но всем было всё понятно.

Затем Мышонок выступила. Зло, с остервенением, накрученная кадрами трансляции наших «спасенцев». Не буду приводить её слова, но она послала Союз за афелий Седны, предупредив, что со сверхдержавами нельзя играть в такие игры. Если сказано — небо закрыто, значит закрыто, и самовольное оставление планеты с нарушениями порядка взлёта будет караться по всей строгости. И так и быть, она понимает, что это была частная инициатива, и не будет применять против дипкорпуса общности восточных стран санкций, ограничившись предупреждением.

Параллельно с началом её речи во все столицы государства Союза полетели приказы на всеобщую эвакуацию в трёхдневный срок. Почему-то до этого Сирена не могла установить контакт с МИДом, пришлось ей ехать туда лично, а это в условиях госпереворота чревато. Итог поездки — один труп, и и.о. министра, один из его бывших замов, в ком она была уверена, сел в это кресло под дулами винтовок.

— Кого грохнула хоть? — не удержался и спросил я после выступления Фрейи.

— Креатура Ареолы. Твоих шахматистов. Начал воду мутить о подчинении, дескать, в данный момент королевы нет, у наследницы статус убийцы, силой захватившей власть, и до законного избрания легитимного правителя департамент иностранных дел никому не подчиняется.

— Идиоты!.. — вырвался тяжёлый вздох. — Почему идиоты понятно — количество идиотов в мире есть величина постоянная. Сирен, почему они такие непуганые?

Русалка на том конце провода задумалась, и попыталась ответить, как понимала.

— Знаешь, Чико, они варятся в своём кругу. Тесно общаются друг с другом. И «поют» друг другу то, что хотят услышать. Их много, «поют» все одинаково, с каждой итерацией разговоров убеждаясь всё больше и больше в правоте своих слов, в частности в слабости Веласкесов. У них просто в мозгу не укладывается, что у нас есть зубы и мы можем укусить — потому, что все вокруг говорят, что это не так.

— Вирусное автозомбирование, — нашёл я умное слово.

— Ага. А ещё… Лея всё же слишком приучила их к беззубости. Потому мы все и проголосовали за тебя. Ты — встряхиватель болот, а это болото давно застоялось.

Вот значит как… Люблю случайные оговорки-откровения. Просто обожаю.

— И всё же, это не идиоты с ток-шоу, а главы корпораций, кланов. Не беру клановую массовку, там ясно, но у глав есть собственные аналитики, которые готовят достаточно правдивые непредвзятые сводки. Люди уровня глав кланов не могут не понимать, что есть общепринятые фантазии, а есть реальность. Как же так?

— Когда слова аналитиков сильно расходятся с тем, что тебе говорят родные и близкие, а ещё друзья, знакомые и коллеги по гольфу… Хуан, это как про дневную и ночную кукушку. Есть, конечно, монстры вроде Октавио Феррейра на нашу голову, кто видит объективную реальность, но на остальных это правило распространяется. Ладно, я дальше работать. Пока на дипломатическом фронте всё под контролем, и слава богу.

МИД на самом деле стратегическое министерство. И поставить его под контроль просто необходимо. Но в данный момент нам это не по силам. Там остались преданные люди, но Фрейя не хочет доверять вообще никому. А потому Сирена ограничилась обезглавливанием конторы — Борхес под домашним арестом, один из помощников из проклановой оппозиции пристрелен, а остальные сами ничего эдакого делать не станут. Будут ждать, чем кончится противостояние Фрейи и мятежников и лягут под того, кто победит. Нас всё устраивало, потому занялся куда более важными делами.

— Сеньора, в гроб краше кладут!

Нимфа, а это была она, вошла в мой штаб ближе к обеду. Лицо осунувшееся, заспанное. Круги под глазами. Устало села всвободное кресло, откинулась наспинку.

— Хуан, я всего два часа поспала. После такого жаркого вчерашнего дня и ночи. Если что — сразу давай по делу.

— Вся ваша контора должна залечь в городе до того, как они начнут. Чтобы ударить в тыл.

— Мы это обсуждали, — кивнула она. — И что?

— Начинаем сейчас. С минуты на минуту в городе начнутся массовые беспорядки. Потом — боестолкновения. Нужно выдвигаться на позиции и залегать — тогда проскочим, они не успеют нас обнаружить и выкурить до начала хаоса. Ваши люди готовы?

— Вчера весь день готовились, — кивнула она. — С сенаторами заставила разбираться только региональные филиалы. Кстати, более десятка моих сотрудников в пяти провинциях арестовано.

— Если нет возможности их вытащить — пусть пока посидят. Как всё закончится, прикажем — выпустят. Конечно, если их жизни ничего не угрожает.

— Оптимист! Но да, ты прав, сейчас нет времени и ресурсов, тратить на их освобождение. Давай сразу кделу.

В полдень до меня дозвонилась Изабелла. Сколько визгу! Сколько извинений, что «некогда было организовать подарок, но ты ведь не обиделся, котик?» А после скинула мне утрешнее видео, гуляющее по сети. Просмотров много, но не запредельно — около трёхсот тысяч. И только потому, что уж очень непростые девочки снялись в клипе, а это был клип, и пока основная масса просмотревших — их подписчики.

— Только присядь вначале, и наслаждайся, с толком, чувством и расстановкой, — улыбнулась Изабелла. — Всё, не мешаю, потом перезвоню.

Разумеется, видосик был с портала «Непринцессы», которая, находясь у Манзони в доме, продолжала свой блог. Комната, напоминавшая мне музыкальную в каюте Фрейи. Ибо по стенам были развешаны три гитары в чехлах, одна электрогитара, саксофон, бандонеон, а в самой комнате стояло два синтезатора. За синтезаторами стояли, нацепив студийные «лопухи», молодые девчонки лет шестнадцати-семнадцати на вид: Марго и ещё одна, видимо, подруга. Видел её на дне рождения в особняке Манзони, но кто — не интересовался. Сзади на пол-стены выше человеческого роста вихрилась голограмма… На которой стоял Карен в рабочей кожаной куртке, что дон Бернардо притаранил для сцены, с «домашней» красной бас-гитарой в руках. Не самая лучшая в плане звука, но зато своя и дома. А вот на соседней голограмме восседал за ударной установкой… Да-да, Фудзи, собственной персоной. Ударной дома у него нет, он находился в каком-то незнакомом помещении, то ли радиостанция, то ли тоже частный дом, такая же музыкальная комната — не понятно. Потом выяснил, это репетиционная одной из маленьких групп, в которой играет кто-то из юных друзей Марго. Детское увлечение, под которое родители арендовали чадушке помещение в деловом центре города, куда Наото направила Марго, договорившись с хозяином — коллегой по тусовке.

Но главное действующее лицо стояла посреди комнаты, между синтезаторами, в огромных студийных «лопухах» и смотрела на меня, то есть в объектив. Перед нею висела с потолка рама поп-фильтра, за которой прятался собственно записывающий агрегат профессионального уровня. Наверняка комната Ритки, где она занимается или занималась в детстве музыкой, и, учитывая чья это доча, не удивлён наличию у неё шикарнейшего студийного оборудования.

— Добрый день всем! С вами Непринцесса, и мои друзья… — Сиби представила всех присутствующих, имя незнакомой девочки ничего не сказало, остальных я знал. — Вы можете видеть у нас усталые задолбавшиеся лица и красные глаза — это потому, что мы не спали всю ночь. Потому, что всю ночь мы… Репетировали! Ибо готовили с друзьями подарок на день рождения моему брату Хуану — Хуан, братишка, с днём рождения! — она помахала мне, и девчонки и парни за её спиной также замахали в объектив, поздравляющее завыв и запищав. Я не удержался и помахал им в ответ, хотя, разумеется, они не увидят. — Долго думала, что подарить человеку на двадцать лет при условии, что у него есть всё, что надо, и решила, что лучший подарок должен быть сделан своими руками. И посовещавшись с девчонками, мы решили подарить ему песню. Готовы? — Это она обернулась кспутницам.

— Готовы!

— Да! — запищали подруги.

— Нам сегодня помогают профессиональные музыканты из группы Хуана, но это просто потому, что никто из нас не умеет на ударных и на басе. Но парни тоже хотят поздравить друга, да, парни?

Карен сложил руки в жест «обнимаю», затем просто сжал кулаки и вытянул вверх большие пальцы. Фудзи же отсалютовал палочками:

— Бро, с днём рождения!

— Итак, начали! — вскинула Сиби кулак вверх, и Фудзи вступил первый, а через четыре такта присоединилась незнакомая девочка. У меня аж челюсть отвисла, но удивляться не стал — это песня из коллекции Бэль, она у меня специалист по музыке Золотого века, и по музыке гринго в частности. Сиби многое из её коллекции слушала, благо, много сидела дома — она вообще не любитель шастать по городу (и после начала просмотра её блога понимаю причину) — время заценить шедевры было. Особенно, когда хозяйка коллекции про каждую что-то да расскажет. На четыре такта позже положенного присоединился и Карен, а затем и Марго, взявшая сольную партию на клавишах. Ребята шли по нарастающей, видимо, по принципу лучшее — враг хорошего, чтоб не ошибиться.

-Ту-ту-ру-ту! — запели Манзони с подругой в унисон — кажется, у обеих девчонок есть не только музыкальное образование, но и слух. — Ту-ту-ру-ту! — Ну и грамотно распределённый поток в их лопухи — не удивлюсь, если они и Диму на эту ночь припахали, просто его в кадре нет. — Ту-ту-ру-ту… А-а-а-а-а! А-а-а-а-а!

Красивый бэк, заслушался, и тут вступила Сиби. У неё голосок был немного не в тембре данной песни, но звучало в принципе своеобразно, нормально. А ещё у неё был отличный староанглийский выговор! Будто прошла подготовку в корпусе, как и я! А вот слух немного подвёл — бывали моменты, когда чуток сбивалась и фальшивила. Талант от матери ей передался, как и Фрейе, но, видимо, в меньшей степени, чем старшей сестре. Впрочем, это отстранённая оценка, на самом деле я сидел и балдел, и шероховатости воспринимались как брюзжание зажравшегося учащегося лучшей школы искусств планеты.

Where have all the good men gone

And where are all the gods?

Where's the street-wise Hercules

To fight the rising odds?

Isn't there a white knight upon a fiery steed?

Late at night I toss and I turn and I dream of what I need...

Так, а теперь ответственный момент, вытянет или нет… Во мне всё аж замерло… Ритка «жахнула» вдоль по клавишам, прям как в оригинале, поднимая накал, и… Сиби заревела. Интонационный взрыв, и лицо её в этот момент выражало все те эмоции, что закладывались в оригинал — будто поёт умудренная опытом разочаровавшаяся в жизни женщина:

I need a hero

I' m holding out for a hero till the end of the night

he' s gotta be strong and he's gotta be fast

and gotta be fresh from the fight

I need a hero!

I'm holding out for a hero 'till the morning light,

He's gotta be sure

And it's gotta be soon

And he's gotta be larger than life!

Larger than life...[2]

Второй куплет пошёл энергичнее — видимо, Сиби раскрепостилась. Смотрелось замечательно — мелкая девчонка, схватив ладонями «лопухи», быстрым речитативом сбрасывающая на мембрану поп-фильтра тонны эмоций, от которых её просто раздирало. Такие вещи не могут пройти бесследно, и в душе от звука песни всё переворачивалось. Это было КРУТО, реально круто! Мощь, драйв! У меня даже слов нет это описать. При том она местами безбожно фальшивила, но сей факт проходил фоном, ни мгновения не цепляя. И я вдруг понял, чью школу перед собой вижу. Да, она Веласкес, да, у этой семейки есть талант… Как и у меня. Ибо я — тоже Веласкес. И именно я вот также стараюсь вываливать на концертах эмоции, компенсируя ими отсутствие идеального слуха. Я в ноты не всегда попадаю! Но нас приходят послушать толпы людей, и жертвуют огромные суммы денег — особенно хорошо мы собрали на самом последнем концерте в Гаване, когда объявили сбор на помощь пострадавшим в уличных потасовках и их семьям. Она, конечно, обучалась музыке в своём Карденасе, но и за мной следила, за моими успехами, и понимала в наших выступлениях значительно больше, чем должна была.

Тем временем начался заход на третий куплет, ещё более поднявший планку эмоционального накала, и ещё более ставящий точки в исполнении третий припев. Я уже не мог нормально слушать, я весь был там… И когда ребята, наконец, закончили, только после этого смог вздохнуть.

Сиби снова повернулась к девчонкам и голограммам парней, показала жест с большим пальцем вверх, и все ответили тем же. Снова ко мне.

— Хуан, я знаю, ты увидишь эту запись, — произнесла она, восстанавливая дыхание, словно запыхавшись, и я понимал, какой у неё сейчас отходняк. — Хочу, чтобы ты знал, что мы выбрали эту песню неспроста. Мы знаем, вы там сейчас боретесь с нехорошими людьми: гадами, бандитами, мятежниками и террористами. И все говорят, что самое сложное в вашем противостоянии впереди. Я хочу пожелать тебе, братишка, удачи и успехов, и сказать, что этой планете нужен герой. Мы все устали без героев. И если никто — то пусть ты. Мы с девчонками и парнями хотим пожелать тебе стойкости и силы духа, а ещё, чтобы ты никогда не забывал кто ты есть. Оставайся героем! Планета ждёт тебя!

— НАМ НУЖЕН ГЕРОЙ! — дружно завопили все три девчонки в кадре, замахав руками.

— С днём рождения братишка! — добавила Сиби чуть слышно. — И — держитесь. Вы сильные, у вас получится.

Они снова замахали руками, и видео остановилось.

Я сидел, переваривая, несколько минут. Вошла Фрейя:

— Чего задумчивый? Ты вроде в город собрался?

— А-? — повернул к ней голову.

— Говорю, мне сказали, ты с тётей Еленой в город собрался? Будь осторожен! Кажется, начинается. Алиса скинула «молнию», с Восточной трассы в город въехала машина, набитая оружием. Въехала и растворилась. Её люди ничего не могут сделать, чтоб помешать, но пока ещё могут наблюдать. Они накачивают диаспоры оружием.

Информацию я принял, но всё ещё был на своей волне:

— Фрей, держи ссылку. Посмотри что вытворяет твоя сестрёнка и по совместительству доча тёти Елены. Давай у себя, в тишине — поймай кайф. Я только что словил — аж закачался. Потом обсудим.

Кинул ей медийку, присланную Изабеллой. Фрейя постояла, похмурилась, потом ушла к себе — благо тут меньше ста метров по этажу. А я… Поднялся и начал мерить шагами штаб.

Герой! Я — герой! Конечно, сам себя таковым не считаю и никогда не считал… Но Сиби видит его во мне. И я не могу её подвести.

Да, чёрт возьми! Нам НАДО допустить беспредел в городе, который устроят мятежники! Нам сто раз это на руку. Вот только герои так не поступают. Политики, прожженные циники — да. И я последнее время к ним себя причисляю. Но я не смогу как они, ибо и правда из другого теста. Я — герой! Самый настоящий! И если поступлю иначе, против своей природы — буду жалеть всю оставшуюся жизнь.

Решение! Дьявол меня побери, должно быть решение! МЫ не можем организовать сопротивление погромам раньше времени. Не можем выложить козырь до атаки войск мятежников. После — сколько угодно, прикажу и братству, и армии стрелять на поражение во всё, что движется и напоминает гастеров или мародёров, но только не до!

…Но город беззащитен. И бог знает, сколько погибнет людей без нашего вмешательства, особенно с учётом, что кланы уже начали накачивать диаспоры оружием.

Решение пришло. Скользкое, сырое. Где-то похожее на плагиат самого себя, но лучше у меня не было. Палец завихрил систему связи, после чего я выбрал нужного человека. Ответили не сразу, после паузы, но лицо абонента, еле помещающееся в кадр, появилось.

— Привет, — сразу перешёл я к делу. — Есть дело. Важное. Важнее, чем ваша акция в Сенате.

Реал, а это был он, глава фанатского сообщества этой столичной команды, напрягся, выпучил глаза, но тональность сразу сбавил до деловой.

— Куда уж важнее? Но я тебя слушаю, бро.

— Собирай всех, кого сможешь. Подъезжайте к ангару в Боливаресе через час… Через два часа, — вспомнил я про обеденное время и пробку.

— Всех-всех?

— Всех, кто хоть что-то решает в ваших сообществах, у кого есть хоть какой-то авторитет. Из всех команд. Янемного занят, потому прошу тебя самого обзвонить корешей. Поможешь?

— Без базаров, бро. Сделаю. Правда, не все, наверное, смогут через два часа. Альфа большая, а у людей дела могут быть.

— Скажешь, тема обсуждения — готовящиеся погромы в городе. В город для этого уже начали ввозить оружие. Много оружия. Гвардия будет парализована. Если парни хотят жить — пусть прямо сейчас оторвут свою задницу. Ты меня знаешь — успел узнать, я по пустому ветер ртом не гоняю.

— А это точно! Только не ты! — запыхтел и задумался амбал. — Хорошо, амиго, задачу понял. Сделаю.

Рассоединился. Я же набрал следующего абонента.

— Полковник, день добрый.

— Хуан, на тебе лица нет! — отозвался сеньор Каррерас, а это был он.

— Полковник, дело жизни и смерти. Жизни и смерти тысяч горожан, которые пострадают в готовящихся погромах в городе. Мы не сможем помочь, город будет в руках нечисти два-три ближайших дня.

— Хуан, боюсь, ты не по адресу, — покачал он головой. — Я — глава охранной фирмы. Всего лишь. Я даже на лидера ополчения не тяну. Да и где брать это ополчение?

— Людей найду — люди будут. А у вас есть оружие. И боевой опыт. С меня — санкция верховной власти. Всех спасти мы не сможем, но давайте попробуем защитить хотя бы тех, кого нам по силам?

Задумчивость. Пауза. Сеньор посерел лицом, челюсть его непроизвольно дёрнулась.

— Куда подъехать? Как понимаю, главное не по связи? Лично?

— Разумеется. Северный Боливарес, Ангар, где были казнены гаучос. Держите точный адрес. И это… Если есть возможность — привезите с собой друзей. Коллег по службе в ВКС, учредителей, и просто небезразличных, кому по силам организовать хоть что-то. Чем больше народа мы соберём — тем меньше «мирняка» ближайшие пару дней погибнет.

— Понял, Хуан. Сделаю.

— В Боливаресе, через два с половиной часа.

— Будем.

Рассоединился. Я же, пытаясь унять дрожь в трясущихся руках, сел назад в кресло и активировал блокнот. Надо набросать план, тезисы, что и как лучше сделать, ибо мысль в голове роилась тучей мошкары, а не сияла цельной законченной конструкцией.

— Сиби, я смогу! Я сделаю всё, чтобы остаться героем, которого вы ждёте… — произнёс сам для себя и принялся за работу.

Глава 8. Про героев и дешевых шлюх (продолжение)

— Так, ещё раз! Ребят, никаких совместных акций! Никакого освещения в сети! Никакого фанатского или футбольного единства! Только рупор! Сбор тех, у кого есть военно-учётная специальность, или кто хотя бы полугодичку прошёл.

Полугодичка — базовый уровень обучения в нашей армии. После неё с тобой или подписывают контракт на три года, «трёхлетку», или говорят: «Извини, бро, но ты нам не подходишь». Полугодичка учитывается при приёме на работу в силовые службы — без неё вообще никуда не возьмут. Но прошедшие её не считаются резервистами первой и второй очередей, только третьей, «мясо». Которое, мясо, будут набирать только если совсем припрёт, например если на планету высадится вражеский десант.

— Ну, Хуан, задал задачку! — пока я воевал с фанатами футбола, офицеры, а тут было три полковника и один бригадный генерал, совещались в своём кругу. Ответственным за переговорный процесс был, как знающий меня, Каррерас. — Нас за такое по головке не погладят.

— При чём тут головка? — устало вздохнул я. — Речь о том, что людей будут убивать. Просто убивать. Это самозащита.

— Это ты так думаешь, — покачал головой бригадный генерал ВКС Моралес, самый главный среди всех военных. — Есть чёткие правила организации ополчения. Чёткие правила, кто кого и как вооружает, кто отдаёт кому и какие команды. То, что ты предлагаешь, называется ОПГ, по сути мы, взявшие оружие из арсеналов наших компаний, становимся преступниками.

— Защищающими мирных граждан?

— Да. Но всё равно преступниками, — отрезал он.

— Жесть! Господи, дай терпения не наорать на этих идиотов! Им всё равно, а я потеряю шанс спасти тех, кого могу в теории… — сложил я ладони перед грудью.

— Хуан, не паясничай. С чего ты взял, что они отдадут город на растерзание каким-то гастерам? — скривился Каррерас.

— С того, что по Восточной магистрали в город уже въехала первая машина с оружием. И уже растворилась в городе. Это информация двухчасовой давности — сейчас наверняка есть и более свежее. Сеньоры, вы что, и правда думаете, что те, кто организовал на Венере десятилетнюю спячку банды Мухариба больше никого к нам не послали? Что тут больше нет их слившихся с природой боевых групп?

— Но наши…

— ОНИ!!! БУДУТ!!! ШАТАТЬ!!! ГОРОД!!! — заревел я. — И валить всё на Веласкесов!

— А почему бы вам, Веласкесам, не возглавить оборону? — задал вполне закономерный для гражданского вопрос Кугуар.

— Потому, что нельзя.

— Почему нельзя? — А это Эстудиантес.

— Потому, что тогда сеньоры олигархи не клюнут на их ловушку и не пойдут на открытую конфронтацию, — поддел Моралес.

— Нет. Потому, что у нас две грёбанных марсианских дивизии, всего-навсего, несколько сотен клановой лёгкой пехоты, да три сотни ангелов корпуса телохранителей. Всё, больше ничего нет. Мы, конечно, можем объявить всеобщую мобилизацию, но учитывая, что СЕЙЧАС планируется клановая война — никто не пойдёт за нас умирать.

— И другое дело если надо идти защищать город… — понимающе усмехнулся Каррерас.

— Да. Как только мы разобьём части, что пойдут штурмовать дворец, мы объявим мобилизацию под флагом восстановления порядка. ТАК — сработает.

— А если это… Вы — того… — Разумеется, это голос подал Реал. — Если вы того, объявите о создании зон безопасности во главе с ними, — кивок в сторону офицеров. — Тогда вроде как мы официальное ополчение, под патронажем королевских войск?

— И бригады, который войдут в Альфу для подавления дворца и ареста Фрейи прежде, чем идти к нам, раздавят вас, — усмехнулся я. — И ни хрена вы не сделаете против мехов и танков, ребят. А они так сделают потому, что любой, кто поднимает королевский флаг, их враг. А вот на НВФ им плевать. Подумаешь, два с половиной калеки-горожанина, прошедшие полугодку, взяли на работе оружие и отбили район у нечисти — типа ополчение, сойдёт. Но любая централизация таких отрядов — уже конкурирующая структура, а значит «бандиты, которых нужно зачистить в первую очередь». Особенно, если нити к организации идут в Золотой дворец.

— Да, умеешь ты помои выливать на голову! — вздохнул Моралес. — Но я понимаю и тебя, и твоё желание сделать «чтобы всем было хорошо». Только вот не получится. Если вы проиграете, мы будем следующие на зачистку.

— Почему? Они приблизятся, а вы разойдётесь по домам. А после этого будете им не интересны.

— Они — да, — кивок в сторону фанатов. — Те, кто придёт по зову в сетях — так и есть, скорее всего ничего угрожать не будет. А вот мы, кто этот процесс будет организовывать и снабжать оружием… — отрешенно покачал головой. — Нас прижучат. Чтоб не выпендривались.

— Мы справимся! — Мои глаза горели огнём, но я понимал, что звучат эти слова не так, как бы хотелось. Пустой трёп юноши, выдающего желаемое за действительное. — Дворец выстоит. А после мы пойдём в контрнаступление.

— А если нет? — Суженые в щёлочки глаза генерала, залядывающие в душу.

— Мы сдохнем раньше вас, — нашёл я аргумент, пусть и спорный. — Но мы умрём сражаясь, как мужчины. А вас будут иметь всякие гастеры, террористы и диверсанты Союза, и присоединившиеся к ним местные урки и бандиты. Иметь безоружных, поодиночке, будут ловить по городу по всем районам, где им вздумается, и никто не сможет противостоять им. Потому, что вы зассали!

— Хуан, не надо так резко! — вспылил Каррерас. — Никто не говорил, что мы не хотим защитить горожан.

— Как нет? Бригадный генерал Моралес только что сказал это! — сделал я круглые глаза.

— Та-ак! — Искомый генерал задышал, отошёл и сделал несколько резких движений руками, спортивных, типа сбрасывает энергию, чтобы не выйти из себя. Вернулся. — То есть ты подводишь к тому, что альтернативы нет. Так? Или мы «ложимся» под тебя, и делаем как ты хочешь, или мы трусы, и нас будут… Иметь всякие гастеры. Так?

Я пожал плечами.

— Вы видите альтернативу? Я — нет. Если предложите что-то — с удовольствием послушаю.

— Так это… Народ! — ожил Реал. — Я может быть того, но это… Короче, у нас есть фанатское сообщество. Мы можем организованно выставить несколько сот тысяч человек. Это не после матча у стадиона рубиться, тут народ поголовно подтянется. Что мы, да не защитим город?

— В вас будут стрелять из оружия… Если информация Хуана Верна, — хмыкнул Каррерас и поглядел на меня.

— Парни, если бы я планировал акцию, а я сомневаюсь, что там в штабе врага идиоты или глупее меня, я бы первым делом задавил вас. Именно вас. Потому, что им нужна кровь, чтобы ввести в город войска. Нужен предлог. Они вначале пошлют на вас гвардию и специалов. А если не получится, там ведь на низовом уровне тоже люди, которые могут понять всё правильно и не подчиниться — подтянут профессиональных диверсантов с игломётами. Много вы против них навоюете? Достаточно полуроты, чтобы разогнать вас к чертям и продолжить чёрное дело.

— Так, Хуан, стоп! — принял решение генерал Моралес. — Мы тебя выслушали. Услышали. Но я не верю, что ОНИ решатся на такое. Давай считать, что мы услышали и приняли превентивные меры, и если вдруг произойдёт то, что ты говоришь, не будем телиться и рассуждать, а сразу начнём организовывать оборону. Парни вы как? — Это он фанатам.

— Мы — за! — за всех ответил Реал.

— По вам. Хуан правильно сказал, и я категорически поддерживаю! Никаких «левых» людей, никакой фанатской организации. Все ваши паблики, порталы и места общения — только рупор, где вы сообщаете людям о безопасных зонах, и агитируете добровольцев прийти и взять в руки оружие. Принимаются только прошедшие полугодичку и более, никаких гражданских!

Парни затоптались на месте, но все вынужденно согласились и закивали. Взгляд сеньора на меня.

— У меня есть друзья, кто сможет организовать не один и не два, а гораздо больше очагов сопротивления. Но весь город, к сожалению, мы не осилим.

— Нужна поддержка в СМИ, где будет рассказываться о зонах безопасности, куда могут бежать люди из других районов, — подсказал Каррерас.

— Сделаем, — кивнул я.

— И, конечно, — продолжил полковник, КОГДА — он обошёл слово «если» — вы пойдёте в наступление, мы становимся иррегулярным ополчением королевских войск, и никак иначе. Какие бы люди в наших рядах ни были.

— А ещё ВАС мы не мобилизуем, остаётесь охранять тылы, — понял и поддержал я.

— Да. Люди именно что свой дом вышли защищать. Вполне возможно, там будет много республиканцев и прогрессистов по взглядам.

— Полностью согласен, — снова кивнул я. — И больше скажу, даже если мятежники признают ваши отряды ополчения и самозащиты, благословят вас на такой серьёзный и ответственный процесс, её высочество и королевская власть посмотрит на это с полным пониманием. Главное в спину не стреляйте.

— То есть мы, типа, вообще вне разборок? Так? — понял Реал.

— Да. МЫ — вне разборок во власти, — кивнул Моралес и посмотрел на меня ТАК, что я поёжился. Сеньор однозначно не фанат нашей королевы и монархии. Но я говорю и делаю правильные вещи, а те, кто называет себя республиканцами… Он не хочет верить в то, что они предают собственный народ и собственный город, но сеньор — офицер, привык смотреть на вещи трезво, и намечает себе план действий на случай, если я окажусь прав.

— Парни, сеньоры… А может быть ничего не будет? — подал голос Парнас. — Я не говорю, что Хуан плохой. Но может он перестраховывается, дует на воду?

Все гражданские вокруг непроизвольно закивали — все так хотели думать.

— Я был бы счастлив ошибиться, — хмыкнул я. — Но чуйка говорит, что надо быть готовыми.

Пик-пик! — отвлёк сигнал по линии, которую нельзя игнорировать. Первая. И на ней сейчас даже теоретически может быть только один абонент.

— Да? — ответил я, активировав только звук.

— Началось. Кидаю медийку, — произнесла Фрейя. — Заканчивай быстрее, и во дворец. Я отправила в Боливарес конвертоплан. Площадка J-848.

— Понял, скоро буду, — ответил я и рассоединился. Затем вывел на ближайшую стену присланную голограмму.

— …Сотни тысяч фанатиков, покрасив бороды, и волосы — у кого нет бород, в красный цвет, атакуют компактные поселения венериан-вахтовиков на территории Конфедерации. Вы видите кадры боевых столкновений под Гамбургом, где частная охрана посёлка отбивает атаку вооружённых фанатиков. А этот залп из ракетомётов вооружённых сил Конфедерации, которые предупредили, что не допустят использования иностранными рабочими и наёмниками тяжёлой техники на своей территории.

Далее запись с другого канала:

— Завод горит! Все корпуса машиностроительного комплекса в огне. Наш беспилотник снимает вид с километровой высоты, и даже отсюда видно, как внизу, на фоне зарева, вооружённые люди сгоняют невооружённых рабочих к тупику между двумя корпусами. Загоняют, как скот на охоте, попутно расправляясь с теми, кому не повезло. А вот эта группа организовала сопротивление подручными средствами и инструментами — вы видите кадры, как их уничтожают из огнестрельного оружия. А тех, кого загнали между корпусами, бьют различными предметами, стараясь убить руками, хотя мы видим, что у нападающих есть оружие. А это мимо пролетел беспилотник Конфедерации. Напомню, что атака на комплекс «Коричневого карлика» началась с поражения беспилотниками регулярной армии Европейской Конфедерации сил частной военной компании, охраняющих этот завод. На кадрах внизу настоящее мясо, рубилово. Рабочие не сдаются, но без оружия ничего не могут… А те, у кого оказывается оружие, тут же атакуются беспилотниками… Где наше правительство? Где наша доблестная армия, наши ВКС? Почему молчит королева, или кто там сейчас вместо неё?..

И ещё один сюжет:

— …Эвакуация срывается. Только что на наших глазах с орбиты ударил столб света, уничтоживший атаковавший посёлок ракетный комплекс местной регулярной армии. Но мы видим по всему темнеющему вечернему небу трассеры вверх — вся зенитная мощь конфедерации отгоняет силы первой эскадры, что смогли прийти на помощь Браге. За моей спиной солдаты прикрывают погрузку людей на шлюпки и катера, и пока работают зенитки, возможно, катера успеют увезти большую часть местных рабочих. Но транспортов не хватит на всех. Хозяева не позаботились о них, плевав ради прибылей на меры безопасности собственного персонала. Теперь мы будем расплачиваться за это. Наша съёмочная группа остаётся, мы будем вести репортаж до последнего, пока не… Что? — спросил мужчина, говоривший до этого в камеру. Камера повернулась… Чтобы запечатлеть ракетный удар по позициям защищающих периметр городка. Брага — это наш рабочий городок в Португалии. Взрывы. Ещё один росчерк по направлению к ведущим погрузку шлюпкам, взрыв где-то совсем рядом… И камеру снесло, конец картинки.

Я деактивировал голограмму и перевёл взгляд на военных и фанатов футбола. Выдержал долгую паузу. Картинно усмехнулся.

— Сеньоры, они начали. Там — затравочка. Продолжат — здесь. Не сегодня — так завтра или послезавтра. Если я вам так не нравлюсь, если вы так сильно ненавидите Веласкесов — бога ради. Не претендую ни на чью любовь. Я просто сейчас уезжаю. А вы остаётесь. И мой вам совет — обговорите друг с другом все скользкие организационные моменты, как вы будете взаимодействовать, когда рванёт в Альфе. Как видите, там нас атакуют регулярные войска Конфедерации. Здесь будут спящие ячейки диверсантов Союза. Думайте, сеньоры. Сеньор Моралес! — козырнул я бригадному генералу и пошёл к машине.

— Площадка J-848! — бросил Снежке, которая сегодня меня опекала. — Машину, наверное, придётся бросить.

— Оставим заминированной, — предложила ангел вариант. — Или попроси своего друга Шамана присмотреть.

— Нет, лучше минируй, — покачал я головой.

* * *

Конвертоплан — орудие пытки. Инквизиция прошлого завидует, взирая на него со страниц истории. Болтушка страшная! А в моём случае мы летели словно самоубийцы, прямо над линией конструкций куполов, повторяя все детали рельефа. Ручаюсь, не более метра было от стоек шасси до золочёных металлоконструкций! А поскольку этих конструкций на каждом куполе тьма, и сами купола выполнены в выгнутой форме (чтобы легче держать высокое давление), то вертикальные зигзаги были такими, что меня к концу пути вырвало. Да что меня — Гюльзар вырвало! Мия и Роза сидели никакие, вяленые воблы, и только Кассандра выглядела бодрячком. Снежка, подумав, решила не рисковать дворцовой техникой и уехала с гномиками по земле, надеясь проскочить по пока ещё мирному городу.

Когда стоишь на своих двоих, сразу и думается легче, и мир ощущается проще. И, вдохнув свежего воздуха прямо из трубы аэрации на причальной палубе, почувствовал себя лучше и прямо спросил и вставшего рядом не менее бледного пилота:

— Что это было?

— Опасение, что могут сбить, — честно ответил тот. — Летели, прижавшись к поверхностям, чтобы ракете было сложнее нацелиться.

— Человек такое не сможет пилотировать.

— Автопилот, — подтвердил он мои опасения. Ибо обычно автопилот включается нечасто, только в экстренных случаях, когда живой человек за «баранкой» может не потянуть физически. Наши головы отнюдь не компьютеры. Это не я придумал, это в протоколах написано. Они не дрова возят, а первых лиц, и очень часто именно интуиция живого пилота может спасти пассажиров. Машина может многое, но интуицией человека пока не обладает, несмотря на пять веков их эксплуатации.

С палубы спустились на технический этаж дворца, откуда направились к «деловой» его части — кабинету главы государства. Через десять минут были там. Девчонки, разумеется, остались в приёмной, откуда передислоцируются в «штаб» — устроенную мной комнату тут так и окрестили, и там отдохнут, дожидаясь гномиков, а я, по представлению Сюзанне, зашедшей в кабинет и доложившей, был пропущен внутрь.

Много лиц, как знакомых, так и нет.

— Наконец! — произнесла Фрейя, но не недовольно, и без неприязни. Скорее устало. Устала сражаться одна, а я, кто забыл, поставленный Сиреной и папочкой её куратор. Да, вот такой молодой и нескладный, и куратор главы самого сильного государства человечества! Сам в шоке.

— Много пропустил? — не стал я акцентировать ни на что внимание и по-деловому, собрано, как только так и надо, направился к СВОЕМУ месту по левую руку от неё. Место наследницы, пустовавшее, хотя за её столом сидело более двадцати человек.

— Много, но мы пока не приняли решение, так что ты не опоздал.

— Время на принятие ещё есть? — аккуратно отодвинув кресло и сел я.

— Пока да. Давай начну с хороших новостей.

Я оглядел собравшихся. Кроме членов совета клана Веласкес (Бестии и сеньоры Абигейл не было, ах да, и Нимфа тоже в городе) тут были оставшиеся на свободе члены совбеза, и несколько совсем незнакомых мне людей. Ещё присутствовал бригадный генерал Гарсия — его тоже зачем-то дёрнули. Сеньор чувствовал себя растеряно, но я не мог помочь, ибо не представлял, ради чего он тут. В целом незнакомые люди смотрели на меня… С уважением. Что с одной стороны польстило, а с другой… Наверное, разочаровало. Я настроился на бой, на битву за отношение к себе, а получилось… Что меня восприняли адекватно. Я не просто консорт (будущий), не просто текущий йобарь её высочества, а человек, заставляющий её принимать нужные для страны решения. Конечно, мне всего двадцать, и мои решения проходят высочайший одобрямс тех, кто реально правит страной, типа Сирены и сеньора Серхио с тётушкой Алисой, но ведь благодаря мне она их слушает и не перечит! Хотя именно это, непослушание, игнорирование авторитетов, в её характеристике так всех и бесит. Даже робот Селена сказал, что хочет завалить Веласкесов потому, что Фрейя «не тянет» — слишком сильно уверена в своей исключительности и самостоятельности. Так что кредит доверия мне дан, доказывать своё право тут сидеть не надо, остаётся только впрягаться и работать по полной, отрабатывая оное доверие.

— Итак, выступление президента Марцелова, — продолжила Фрейя. — Ты русский знаешь?

— Это оскорбление? — картинно нахмурился я.

— Тогда в оригинале, но с субтитрами на испанском. — Перед нею, но слева от меня во всю стену загорелась голограмма с официальным заявлением главы одногй из сверхдержав ойкумены.

…В общем, с одной стороны в выступление президента России ничего эдакого не было. «Мы обеспокоены напряжённостью»… «Не одобряем гибель мирных людей от рук фанатиков»… «Мы против насилия с любой стороны, от кого бы оно ни исходило, мы за решение любых конфликтов за столом переговоров»… Но за этими «бла-бла-бла» фраза, ради которой выступление и было так оперативно подано — с момента начала погромов прошло каких-то грёбанных два часа. «Любое поражение граждан Евразийского Блока с этой минуты будет расцениваться как объявление Блоку войны. Любое нападение на военные объекты или боевые корабли Евразийского Блока будет рассматриваться, как объявление войны. Любое уничтожение космических транспортов как военного, так и гражданского назначения, будет рассматриваться Евразийским Блоком, как объявление войны».

— «Чебаркуль» и «Вязьма» включили форсаж. Потратят немного гелий-три, но выйдут в точку соединения с нашей эскадрой чрез пять часов, — доложила Фрейя устно остальное, что осталось за кадром. — Это выступление — сигнал Союзу, что атака нашей эскадры будет приравнена к объявлению войны, так как среди эскадры их лёгкие крейсера.

— Которые, конечно, будут прикрывать собой линию обзора эскадры с Земли, — пробормотал я.

— Да. Далее, все их войска во Внешней Монголии и Средней Азии приведены в боевую готовность. С Южного Урала к Ашхабаду перекидывается сто тридцать третья армия, к Уссурийску двести восьмая. Ещё они усиляют Каспийскую группировку и Южный Кавказ. При этом войска Северной и Южной федераций выстраиваются в эшелонированный порядок на границе с Европой.

— Они идут ва-банк, — констатировал я, сделав нужные выводы.

— Да. Они поверили в нас и решили поставить на нас все фишки, — согласилась Фрейя.

— Им больше не на кого ставить, — произнёс вдруг сеньор Серхио. — Они не простили Союзу поражения в прошлой войне, и если сейчас Союз станет сильнее за счёт поставок с Венеры — снова огребут, несмотря на свою почти автаркию. Им нужно не дать Востоку контроль над нашими ресурсами и технологиями любой ценой. И наш провосточный «Чрезвычайный комитет спасения» им никак не упёрся.

— Да уж! — хмыкнул я и тяжело вздохнул. Геополитика. В которой я по-честному ни хрена не смыслю. Придётся вникать с колёс. — А Империя будет стоять в сторонке и смотреть, кто из них сдохнет первым, а потом попытаются отыграть реванш на Венере. По Европе что?

— По Европе жесть. Нам доложит сеньор… — назвала она имя помощника — мне оно ничего не сказало. Но помощник был «в теме» и докладывал чётко, обстоятельно.

— …Таким образом, из Гамбурга пришло в Новую Шотландию всего шестнадцать транспортов, менее пятисот человек. Половина была сбита над океаном, истребители из Ньюфаундленда, высланные для сопровождения, стартовали слишком поздно. Там и со связью с военными проблемы, и, подозреваю, был элемент саботажа, а ещё наши, наверняка, в принципе не думали, что такое возможно — уничтожение РЕГУЛЯРНЫМИ силами конфедерации наших мирных работяг и их семей, бегущих с их территории. Это война, casus beli, без скидок. Сколько-то смогло проскочить из Нормандии и из Британии. Из Лиона не ушёл вообще никто. По Испании — нормально всё, каким-то чудом нашим там дали уйти — среди местных почти нет фанатиков, связываю с этим. А регуляры занялись соседней Брагой — вот там и произошли самые серьёзные боевые действия с участием флота.

— То есть на Гамбург, Лион и Нормандию нападали красноволосые, а конкретно на Брагу — регулярные войска? — уточнил я.

— Да. — Сеньор тяжело вздохнул и убрал глаза в столешницу. — Под видом краснобородых Брагу атаковали войска Конфедерации. Над ними висели три фрегата адмирала Ли, они попытались помешать, но зенитным огнём их отогнали. Два фрегата имеют повреждения, один — существенные. Но благодаря их атаке удалось эвакуировать до семидесяти процентов персонала.

— А остальные тридцать? — сузил я глаза.

Сеньор молчал.

— Хуан, там одна из наших жемчужин, корпорация «Млечный путь», — произнёс сеньор Серхио. — Высокоточное машиностроение. Оборудование для подводной добычи и переработки ресурсов, для бурения астероидов. Центифуги для гелия-три и для обогащения гексафторида урана. Все экспортные варианты за последние десять лет были сделаны в Португалии.

— Дай угадаю, Ортега и Абанкуэйро — совладельцы! — внутри меня что-то оборвалось. — А в Лионе… «Коричневый карлик» — тоже сборочные цеха высокотехнологичных производств.

— Клан Торрес в совладельцах, — не дал мне потешить себя иллюзией, что это не так, сеньор.

— И там и там было полно персонала. В отличие от Нормандии или Гамбурга… — достроил я факты.

— Да, Хуан. Конфедерация пыталась «отжать» у нас эти заводы в целости, неповреждёнными. А потому, чтобы быстро подавить ЧВК, использовали армию, в случае Лиона — только авиацию, но «в поле» были не простые фанатики, а их тренированные бойцы. В отличие от Гамбурга, где пустили мясо, и наши парни из защиты расхреначили их несколько сотен, и те в ответ практически сровняли объекты с землёй. Это рейдерский захват по договорённости с нашими сеньорами, — припечатал он.

— Хуан, по их плану у нас сменится власть, и эти же заводы на Земле будут возвращены своим же хозяевам, которые туда отвезут новых работяг, — решила пояснить то, что я и так понял, и Фрейя. — Или обучат из местных. А сейчас они выглядят самыми пострадавшими, у них погибли сотни рабочих, и в этом обвинят нас.

— …Хотя это мы дали команду на эвакуацию, которую они же и проигнорировали… — Озадачили меня сеньоры из нового совбеза, или как называть нас, заседающих здесь.

— Надо решать этот вопрос с кланами быстро, — покачала головой Алиса. — И чисто в твоём стиле. Моё одобрение у тебя есть, я за. — Её высочество подняла руку. — Если сейчас мы позволим дать им предъявить нам за свой собственный косяк — завтра не отмоемся. Ты меня знаешь, я никогда не была сторонницей жёстких мер, но сейчас стоит вопрос о нашем выживании.

— Об имидже, — поправил сеньор Серхио. — О нашем имидже защитников демоса.

— Имидже, влияющем на выживание, — нашла приемлемую формулировку принцесса.

— Не всё так просто, — покачал я головой. — Но мы с сеньорой Гарсия работаем в этом направлении.

Она наверное говорила про информационную атаку. Ибо я не скрываю, что готовлю реально убойную атаку на венерианские СМИ, особенно оппозиционные. И поэтому должен был сорваться сегодня в город — проверить подготовку. Причём слово «убойную» пишу без кавычек, так как использую прямой смысл данного слова. Но… Кажется, я её высочество в ближайшее время удивлю.

— Что ещё по Европе? — хмурился я.

— Много что, — покачала головой Фрейя. — В этой папке отчёт наших наблюдателей, по окончанию заседания её обновят, но в целом ситуацию мы описали. А вот теперь послушай ЭТО, — зло нахмурилась она. — Обращаю внимание, что прошёл ЧАС от начала атаки.

— То есть именно данное выступление ГОТОВИЛОСЬ заранее, — понял её я.

— Да.

Картинка. Английский я тоже знал и понимал без субтитров. На голограмме не так давно избранный президент республики Канада мистер Андерсон разглагольствовал почти как русский президент, но всё же совсем не так, и гораздо более жёстко:

«Мы не одобряем насилие ни с какой стороны. Нападению подверглись вахтовые городки, в которых жили мирные рабочие, это недопустимо. Все спорные вопросы стороны должны решать путём мирных переговоров и никак иначе, и республика Канада готова предоставить площадку для переговоров и выступить гарантом безопасности сторон. Но также хочется отметить, что королевство Венера неоднократно допускало нарушение прав человека в отношении европейских рабочих на своей территории, что косвенно не могло не послужить источником нетерпимости к инопланетянам на территории Конфедерации. Также хочу отметить, что мирные города вахтовиков охраняли бойцы с тяжёлым вооружением, и любое независимое государство вправе требовать отсутствия подобного оружия на своей территории от любых партнёров. Потому Канада расценивает нападение фанатиков на вахтовые города Венеры как вопиющий недопустимый случай нарушения международного права и прав человека, но относится с пониманием к отношению европейцев в адрес венериан, и воспринимает данную ситуацию как конфликт между Королевством и Конфедерацией. Венера вправе ответить на такое преступное попрание своих прав и прав своих подданных таким способом, каким считает нужным, однако, республика Канада заявляет, что не является и не собирается становиться участником конфликта, а потому не будет помогать ни одной из сторон. Территория республики Канада объявляется свободной от ведения боевых действий; территорию республики нельзя использовать для дислокации и перегруппировки войск ни одним из участников конфликта; территорию республики запрещено использовать как базу для атаки одной из сторон конфликта на другую. Мы рады нашим венерианским гостям, и готовы приютить беженцев, оказать всю требуемую помощь, но мы также рады и европейским гостям и туристам, и любые иностранные военные базы на территории республики запрещается использовать для участия в конфликте между Королевством и Конфедерацией…»

— Охренеть! — очарованно выдал я. Вот оно! Вот почему у меня так свербело! Речь шла о Союзе, об Империи, о наших предателях среди аристократии… А я напрягался по поводу канадцев. И не зря, как оказалось. Ибо сучьи выродки таки решили «кинуть» нас, и сделали это в самый подходящий для этого момент, когда никто не ждал.

— Сеньор Серхио, можете составить список наших предприятий на территории республики, — кивнул я на место, где только что вещал президент Андерсон. — Которые они присвоят под тем или иным предлогом, а я правильно понимаю, что они их присвоят?

— Правильно, — кивнул он. — В этом и смысл любого «кидка». Переход собственности от одного владельца к другому.

— Но они же не могут не понимать, что заводы — это просто груда железа без патентов и технологий, без ресурсов/сырья, и без связей. Ибо продать что-то в мире можно только в одном случае — если за тобой пушки и деструкторы. Без них твой товар купят с дисконтом, и ещё покочевряжутся, как тебя осчастливливают.

— Видимо у них есть договорённости, Хуан, — хмыкнула Алиса.

— Кого-то точно «кинут». — А это подала голос Сирена. — А кто-то уже договорился о том, что под новой вывеской будет всё, что надо поставлять, и иметь долю, хотя его имя среди новых владельцев значится не будет.

— М-да, охренеть! — повторился я. — Всё сложнее, чем думалось. Но я именно этого ждал.

— Что делаем в данный момент, сеньоры? — А это человек в форме и с погонами ВКС. Видимо наш человек в этой конторе, ибо погоны генерал-майора, и явно не главком этой структуры.

— Хуан, твоё мнение? — сощурились глаза Фрейи. Понятно, они выработали какой-то решение, теперь смотрят, что рожу я, чтобы «сверить часы».

— Моё мнение — СЕЙЧАС надо молчать, — покачал я головой. — Просто молчать. Продолжать эвакуацию тех, кого можем. А ещё начать эвакуацию всех наших сограждан с территории Союза, используя все ресурсы, что есть на Земле. И дождаться атаки дворца. Как только переломим ситуацию здесь — будем работать по Канаде. Причём у меня есть кое-какие мысли, но, Фрей, вначале обсудим в узком кругу, и потом вынесем на общее заседание. Не возражаешь?

— Я думаю, это мудрое решение, — поторопился согласиться со мной сеньор Серхио, пока Фрейя чего не выкинула необдуманного. — Поговорим с тобой по Канаде со списками бенефициаров, потом будем обсуждать действия. Фрей, доченька, мнение Хуана с нашими совпадает.

— Значит, утвердили единогласно, горячку не порем, — согласно кивнула и высочество. — Сеньоры, насчёт Союза — идея здравая. Мы не обсуждали это, но мне тоже кажется, что надо начать массовую эвакуацию оттуда всех, кого сможем, а не только дипломатов.

— Некие боровы опять откажутся вывозить персонал, и опять их рабочие подпадут под удар… — зло прошипела Алиса.

— Мы делаем только то, что можем, сеньора. — А это генерал ВКС. — Кто не хочет улетать — мы не в силах увозить их против воли. А владельцы напрямую запрещают сотрудникам эвакуацию под угрозой увольнения.

— А вы пошлите туда отряды спецназа, — коварно улыбнулся я, — и забирайте людей силой.

— Какого спецназа! Это же территория Союза! — округлил глаза генерал. — Никакого оружия! Хорошо, если ещё коридор для пролёта дадут.

— Дадут, — уверенно кивнула Сирена. — Коридор — дадут. Раздайте дубинки-шокеры и загоняйте тех, кто не хочет, силой. Выполняйте, сеньор. Думайте, как, и выполняйте.

— Подтверждаю, — кивнула и Фрейя, когда генерал посмотрел на неё — для утверждения полученного приказания. — Потом они скажут «спасибо», и шумиха вокруг принудительного вывоза будет кстати — мы СИЛОЙ вывозим своих подданных, оставленных кланами на вражеской территории на заклание.

— А оно будет, это заклание? В Союзе? — подал голос кто-то из неизвестных мне сеньоров, тоже из военных.

— Лучше перебдеть. — Фрейя была неумолима. — Пусть лучше ненавидят, но будут живы, чем полюбят меня перед смертью.

— Понятно. Сделаем всё возможное, ваше величество, — кивнул генерал.

— Что по текущей ситуации в городе? — продолжил я заседание, вернув в рабочее русло.

— Пока все готовятся. Есть шевеление среди всех, кто потенциально может иметь выгоды от переворота, — произнесла Алиса. — По войскам отчитаются наши силовики, но по своей линии — в город идёт оружие. Много оружия. Замучились считать — и «поймали» явно не всё.

— С военных складов? — уточнил я.

— Пока слава богу только клановое. Но я ничего не исключаю, в будущем могут и с военных…

Заседание продолжалось два часа. Рассмотрели кучу всего. Я отчитался о поездке в Боливарес — что ВОЗМОЖНО в городе появятся островки безопасности для «мирняка». Бригадный генерал Гарсия отчитался о состоянии вверенного объекта — вчера они расстреляли одного мирного заложника в ответ на убийство одного нашего фанатиками Мухариба, но этим всё и закончилось — уроды пробовали, будет ли тонка кишка у силовиков в моё отсутствие. На сеньора повесили создание зоны безопасности вокруг этого купола, передав под вынужденное управление силы «Братства». Потом ещё много чего обсуждали. А после в узком составе, я, Фрейя и её отец, рассматривали списки наших бизнесов в Канаде. В итоге я попросил сделать выписку самых мощных, прибыльных или стратегически важных предприятий без участия нашего капитала, и с квадратной головой побрёл в каюту. С Фрейей — она тоже была, как выжатый лимон.

— За академию, смотрю, не беспокоитесь, — поддел вдруг я — давно хотел спросить, всё не было возможности. — Что атакуют не дворец, а её. Хотя логично устранить главу государства в первую очередь. И только после добивать наследницу. Значит, маму уже эвакуировали.

— Более того, информация об этом уже есть у «Спасителей», — скривилась высочество. — Потому они и не парятся насчёт госпиталя, и танки двинут сюда и только сюда. Академия даже для отвода глаз не годится. Хотя народ, вроде, ещё верит, что королева там.

— Куда, не скажешь?

— Только я знаю, и отец, — покачала она головой. — Даже Сирена попросила не говорить — вдруг в плен попадёт.

— Мишель с нею? — нахмурился я.

— Да. — Кивок. — Пока жива, ты же об этом спрашиваешь? — В голосе лёгкая, но ревность. Впроечм, не переходящая в безумие, дежурная ревность к моей «бывшей». — И куча оборудования. Их эвакуировать очень непросто было. Переживаю, вдруг не вывезли что-то, без чего придётся туго…

Притянул её к себе. Так мы и дошли до жилого блока.

— Стой, это не твоя каюта! — дошло вдруг до меня — мы шли не совсем там, где вчера. Тут я был с совсем другой девушкой.

— Не моя, — подтвердила высочество.

— Вломимся в каюту Бэль, пока её нет? Хочешь поиграть в кукольные домики? — Я расплылся в пакостной улыбке. — Ролевые игры наше всё?

— Ага. Обожаю играть в куклы! — поддержала она.

Вошли внутрь — створки сразу разъехались, никакой, даже временной блокировки не стояло. Внутри, в гостевой, кто-то сидел, спиной к нам, на мягком диване, и смотрел новости на голограмме во всю стену — там как раз обсасывали ситуацию в Лионе, где журналисты снимали с беспилотника, как убивают внизу несколько сотен работяг «Коричневого карлика». Только тут я понял, что не так, и что эта дрянная девчонка, глава государства, задумала. И замер у порога в ожидании.

Картинка на стене замерла. Человек, смотрящий новости, обернулся. У меня внутри всё возликовало.

— Хуа-а-ан! — закричала Бэль, а это была она, и помчалась ко мне.

Подхватил её, закружил. Короткий домашний халатик, выгодно подчёркивающий линии её тела, белоснежные волосы при смуглой коже… Как же я по ней скучал!

Изабелла, когда поставил её на место, неожиданно разревелась. А потом подалась вперёд, схватила рукой сестру, прижав к себе и её. Фрейя обняла младшую неразумную сестрёнку и принялась гладить по голове, успокаивая.

— Ну что ты, дурёха! Всё хорошо! Всё будет хорошо!..

— Как мне вас не хватало!

— Хуан, с днём рождения, — улыбнулась мне Фрейя. — Наверное, я сделала это зря, что разрешила ей вернуться. Ибо если мы не устоим, не выдержим удар, то её тоже убьют вместе с нами. Но я это сделала.

— Ты не вправе решать за меня! — обиженно шмыгнула носом бельчонок. — Я сама решаю такие вещи. Зачем мне жить, если в жизни не будет вас? — И снова притянула себе нас обоих.

— Девчонки, может собственницы в вас меня захотят убить, но всё же. Я вас люблю! Обеих! — Теперь я притянул их к себе. Нашёл губами вначале губы Фрейи. Прошептал: «Спасибо, это лучший подарок из всех возможных!» После чего переключился на солёную от слёз Изабеллу.

Фрейя стояла и ждала, пока мы нацелуемся, смотря на нас с покровительством и умилением. После чего сказала:

— Хуан, у нас договор, и он нерушим. Мы готовы делить тебя, но не одновременно. Или я, или она. Сегодня пусть она, ещё раз с праздником тебя, а завтра моя очередь. Ты ж не против? — это сестре.

— Что ты! — счастливо улыбаясь, шмыгнула та. — Конечно нет. Только назад в Овьедо не отсылай.

— Тогда я пойду, ещё поработаю с документами. Хуан, если будет обострение — пришлю к тебе… — Хотела сказать «Оливию» но передумала. — …Кого-нибудь.

— В любое время, босс! — отсалютовал я.

Она усмехнулась и пошла к створкам. Я окликнул:

— Фрей!

Обернулась.

— Ровно год назад. Помнишь? — улыбнулся. — В городе — марсианские погромы. Сотня убитых. Тысячи госпитализированы. Все считают это адским адом — наивные, не знают, что будет вскоре. Вы — заперты во дворце…

— …И твоё: «Привет девчонки» в адрес Себастьяна Феррейра… — Помнит, зараза. Фрейя мечтательно заулыбалась. — Ты тогда был таким диким и смешным. Вот вообще невменяемым показался! Я когда после нашей встречи в школе у Бени этот момент прокручивала, убить тебя хотелось! А уже через четыре месяца операция «Ангел с пламенными крыльями». Через девять — «Кабальеро плаща и гитары». Через год твою группу знает вся планета, хотя девчонки сказали, что именно в тот день тебе подарили первую гитару… Которая с ресничками…

Ностальгический вздох, и резюме:

— Ладно, герой, отдыхай, пока есть возможность. Если что — позову.

— Спасибо! — снова отсалютовал я.

Фрейя вышла. Я же взял Бэль на руки, пока она ничего не успела наговорить, и понёс к кровати. Мой подарок! Подарок! Мой! Значит, считает, что заслужил.

— О чём это она сейчас? — произнесла бельчонок, когда я развязал ей халатик. Под которым, к слову, ничего не было.

— Она всё это время очень внимательно следила за моим жизненным путём, — пояснил я. — И принятые решения не сиюминутные, под воздействием эмоций. Она знала, что делала, возвращая тебя.

— Она — политик! — уважительно заулыбалась Бэль. — Но я — нет. К чёрту политику! Просто иди ко мне, мой рыцарь!..

* * *

Фрейя пришла ночью, когда мы спали без задних ног. Разбудила меня поцелуями, и я… В общем, в боеготовность пришёл быстро (спасибо подростковым гормонам), после чего продолжил ночь дня рождения ещё более сладким подарком. Бэль проснулась, я почувствовал, но лежала не шелохнувшись, делая вид, что спит. А когда мы закончили и рухнули без сил, вырубившись, тихонько соскользнула и убежала в душ. Когда пришла — не заметил, уже спал.

Сейчас же нас снова будили. Открыл глаза — Оливия. Кто б сомневался.

— Что-то серьёзное? — прошептала Мышонок, присев и потянувшись. Классная у неё фигура. И грудь пусть и меньше, чем у сестры, но как-то даже слова сравнения на язык не просятся. Она другая, вокруг неё иной ореол, и своему ореолу Мышонок полностью соответствует.

— Нет, наверное. Если б было совсем срочное, разбудили бы раньше.

— Иди, я услышала, скоро буду, — отпустила её Фрейя. И когда та удалилась, я спросил:

— Что такое?

— Моя помощница приказала будить. Нас обоих.

Её помощница это «красная», так и осталась в её команде, тогда, как «синяя» и «золотой» были прикомандированы выполнять больше мои поручения. Они подчинялись Марко, секретарю королевы Леи, который тащит воз аппаратного обеспечения главы государства в новых нестандартных условиях, сидит на обработке входящей информации, договаривается о важных встречах, и так далее.

— Уже уходите? — А это вздохнула и потянулась за спиной Изабелла.

— Да, бельчонок. Прости, — виновато улыбнулась Фрейя. — Дела.

— Вы это… Я могу пока в душ сходить…

— Сейчас твоя очередь, — покачала старшее высочество головой. Угу, её, но она всё же нарушила договор и припёрлась ночью, пользуясь статусом главы государства. Изабелла ничего не скажет, не сейчас, но прецедент уже есть. Не такие уж и незыблемые у них договоры.

— Фрей, я знаю, что такое недотрах! — с ехидной улыбкой заявила паршивка с белыми волосами. — Это когда вместо важных дел думаешь о палках в мужских штанах. Ладно когда это мешает презентации на очередном объекте с ленточками и вручением наград — можно пережить. А когда это будет мешать принятию важных решений… Давайте, я погуляю?

— Бэль, мы сами в душ. Ты золотко! — похвалил я её, закрывая скользкую тему — только их ссоры не хватало, подался вперёд и чмокнул в губы. Изабелла поняла, что не надо перегибать. Размякла и прошептала, примиряющее:

— Береги её! Позаботься о ней!..

— Постараюсь. — И пополз на четвереньках к краю, по пути зацепив в захват талию Фрейи:

— Ваше главное высочество, труба зовёт на подвиги! Вперёд!..

Секса в душе не получилось — слишком вымотались ночью (особенно я), да и просто усталость накопилась. Но взбодрившись, дружно выскочили, в темпе, в шутку переругиваясь, оделись и помчались на искомые подвиги. Бэль не стала даже мысленно строить буку, и, нацепив вчерашний халатик, помогла сестре с базовым уровнем косметики. Визажисты потом доработают, но главе государства-женщине даже просто на люди нельзя выйти без базового подкрашивания. Как же у женщин всё сложно!

— Сирена, накажу! Выпорю! — произнёс я, глядя на мачеху Фрейи, сидящую с о-оттакенными кругами под глазами, с измождённым видом, и при этом излучающую бодрость.

Та сначала опешила, раскрыв рот, но потом пришла в себя.

— Это что сейчас за наезд? — На всякий случай глянула на Фрейю, но та листала только что полученную от «золотого» папку и сделала вид, что не при делах.

— Привяжу тебя к раме на Плацу, — смачно, в подробностях, расписывал я, — раздену догола — кстати, вот тебя я без одежды пока ещё не видел… А потом выпорю. Плёткой, наверное; кнутом — слишком больно, пока не заслужила. Но на плётку уже наработала!

Фрейя не сдержалась и хрюкнула — такое было у нескгибаемой сеньоры опешившее лицо. «Золотой», что-то несущий в плане документов в нашу сторону, картинно отвернулся и затрясся в беззвучном хохоте — они наверняка обучались хорошим манерам, сдерживать эмоции, но сейчас эта наука не помогла.

— Хуан, в чём проблема? У тебя что-то не так? — очень-очень опасно сузились глазки сеньоры.

— Это у тебя не так! — посуровел мой голос — я перешёл на серьёзный тон. — Ты когда спала? Сколько суток на «колёсах»?

— На том свете отосплюсь! — зло фыркнула она, и я понял, битва выиграна — сеньора оправдывается. Продолжил наезд с аргументами:

— Сирена, ты большая девочка, и лучше меня знаешь, что стимуляторы дают бодрость, но человеческому мозгу для нормального функционирования постоянно нужно укладывать полученный материал по полочкам. Нам регулярно требуется фаза быстрого сна. К чёрту твою бодрость, если ты будешь тормозить и косячить на нейронном уровне! — коснулся пальцем виска.

— За дело получила, — произнесла сеньора Абигейл, а сегодня она была с нами. Почему — сейчас, а не вчера на совбезе — как раз и разберусь.

— Хорошо, я посплю. Только… Я могу самое важное проспать — Сирена капитулировала, и теперь уже я офигел — такого не ждал. Видно и правда устала.

— С мёртвой тобой нам будет ещё хуже, — приободрил я. — Сгоришь — что мы будем без тебя делать? Ты думала? Как хочешь, но выкрой хотя бы пару-тройку часов, пока мы все на посту. А потом выкроишь ещё ближе к вечеру. Если не получится полноценный сон — будешь спать урывками, но часто.

— Слушаюсь, мой господин и повелитель! — поёрничала она, но смотрелось так себе.

— Сирена, Хуан нагл и беспринципен, я сама его хочу плёткой отходить… На раме на плацу… — подняла Фрейя мордашку, оценила меня взглядом и немного от своих мыслей покраснела. — Но он, чёрт возьми, прав, и это тебя больше всего бесит. Да?

— Может перейдём к делу? — жалобно скривилась эта непотопляемая сеньора.

— Итак, гарантированно погибло восемь с половиной тысяч. Те, о ком мы знаем точно. Ещё примерно двенадцать под вопросом. Около десяти тысяч удалось вывезти — сейчас все эвакуированные или на базе в Парамарибо, или раскиданы по Канаде. Канадцы пока палки в колёса не вставляют, помогают во всём, и даже один раз их истребители отогнали от нашей летящей колонны над океанам беспилотники тамошней нечисти, — начала доклад по ночным происшествиям Сирена. — Какое-то количество наших подданных на территории Конфедерации находится в виде туристов. Точно известно об уничтожении в Галисии лагеря археологов, работавших под эгидой Венерианского Государственного.

— Археологов? Что они там забыли? — фыркнула Фрейя. — Мама дала команду, всех учёных и других ценных венериан на территорию Конфедерации не выпускать.

— По ним работают. — Сирена поёжилась. — Но вроде они въехали через Аравию и Северную Африку. Кроме них есть ещё несколько групп — в том числе туристы-лыжники в Альпах. Но огранизованных групп не так много на самом деле — частников куда больше. И за всеми ними по всей стране ведётся охота. Русские сообщили, что в их посольстве и консульствах находится не менее ста пятидесяти человек, попросивших убежища.

— Политического? — хмыкнул я.

— Пока просто убежища. Также о зоне безопасности на своей территории объявила Империя, и на их территориях порядка полутора тысяч.

— Ого! — вырвалось и у меня и у Фрейи.

— Потому, что дядя заявил об этом открыто?

— Да. — Сирена кивнула. — Союз тоже заявил о том, что примет всех, кто попросит убежища, но там в основном выходцы из собственно Союза, имеющие венерианское подданство. И тех менее сотни человек.

— Жесть! — выдохнул я.

— Ещё не жесть, жесть дальше будет. Пока вы спали, и Фрей, я посчитала, что поспать вам важнее, поступила следующая информация. В десять утра по их времени, то есть в пять утра по нашему, выступил с заявлением премьер-министр Конфедерации. Лучше послушайте…

Что сказать по выступающему на завихренной голограмме говнюку? Самовлюблённый идиот — только это просилось на язык. Уверенный в безнаказанности своих поступков. Крыса, ибо безнаказанность ему обеспечат другие, он лишь ею грамотно воспользуется. Нет, он не извинялся, не оправдывался. Но буду справедлив, и ультиматумов не ставил — всё же там, на Земле, не дошли до такой степени неуважения. Он обращался к мировому сообществу с просьбой воздействовать на Венеру, зарвавшуюся суку, это человеконенавистническое космическое королевство, забывшее не только, что такое мораль, но и что такое человеколюбие, и, собственно, права человека в принципе. За его спиной шли кадры расстреливаемых нами террористов у стены школы, за его спиной в красках показали меня в безликом скафе, стреляющего в женщин и детей. Сеньор говорил умело — хороший оратор, и выходило, что мы сами спровоцировали нападение на своих людей, и они, власти Конфедерации, не стали вмешиваться в праведный гнев сограждан, ибо всему есть предел — есть он и человеческой терпимости. Ни слова о захваченном детском саде. Ни слова о расстрелянных в нём детях — Венера просто грёбанный садист, которому нравится просто так убивать граждан других стран. Я попросил повторить запись, и на втором круге более внимательно вслушивался в слова, ибо на первом больше анализировал его мимику и жесты.

— Я не буду ничего отвечать на это, — уверенно покачала головой Фрейя. — Я просто отдам приказ бомбардировщикам начать орбитальную бомбардировку их городов.

— Не спеши, — покачал головой я. — Успеем. Давай придерживаться плана. Месть должна настояться, набрать крепость. Месть подают холодной, она от этого слаще, ПОВЕРЬ мне!

Видимо у меня на лице была такая зверская улыбка, что высочество прониклась.

— Доверяю твоему опыту, Хуан. Хорошо, придерживаюсь плана.

— Это ж не всё, да? — повернул я голову к Сирене.

— Да. На Востоке тоже начались акции против наших подданных. Вы правильно настояли, что надо загонять всех на эвакуацию силой. Причём отмечу, власти Союза не при чём — у меня сложилось такое впечатление. Они наоборот, пытаются вывезти наших туристов и специалистов, не дать толпам их растерзать, боясь непредвиденных осложнений. Хватают наших, кого могут, и тащат на свои военные базы. Они сами в шоке.

— Да уж! — выдал я очередное междометие.

— То есть, если б они планировали это, а они могли, — уточнила Фрейя, — они бы действовали иначе. Но раз ситуация не соответствует утверждённому плану — они проявляют благородство и помогают.

Отвечать на это не требовалось — все всё понимали. Ну, хоть так — планируй такое и Союз — было б стократ хуже. А так вроде не западло с Востоком общаться и работать, адекватные.

— Мне сделали новостную подборку, но там реально градус ненависти такой, что люди сами начали рыскать в поисках наших сограждан, — покачала головой Сирена. — Забивают палками и камнями. Уже сигналы о более чем трёхстах трупов.

— Покажи географию, — попросил я, вспомнив свою очередную улётную идею насчёт Союза. Идея из разряда бреда, но, как показывает практика, у меня такие отчего-то довольно часто реализуются.

— Доха. Исфахан. Багдад. Тебриз. Лахор. Кандагар. Карачи. Пешавар.

— И что в такой дыре, как Пешавар и Кандагар делают наши сограждане?

— Археологи? — предположила Фрейя.

— Есть и археологи, — кивнула Сирена. — Но точно — историки! Не от Венерианского государственного, частным порядком работают, но там они что-то исследовали и до кризиса, и после. А в Тебризе идёт постройка нашими силами обогатительного завода. Вахтовики живут на окраине с семьями и детьми, причём без охраны, как в Конфедерации. Три десятка растерзанных в городе, почти сотня — на объекте, и только после военные Союза оцепили городок и вывезли оставшихся там мужчин и семьи с детьми.

— Сеньора, вот! — подала голос «красная», стоящая сзади в ожидании, протянув Сирене папку. Та её просмотрела, вчиталась.

— Ты права, Фрей. Пешавар, Кандагар и другие поселения в том районе — это историки. Исфахан — религиоведы, или как их, мать их за ногу, ещё назвать? Наши адепты веры в Мироздание и Зло, по обмену опыта с местными. Там, в Персии, у них священные места, где возникла эта религия.

— Только им не повезло иметь венерианские паспорта, — хмыкнула Фрейя и довольно ухмыльнулась. — Вот свои без кавычек их в приступе злобы и растерзали. Такие вот «свои» эти свои.

— Похоже, что так, — кивок от Сирены. — Хотя думаю, растерзали далеко не всех — религиозные большую часть укрыли, терзали наверняка каких-то… Не особо проникшихся духом истинной веры. Ещё отметилось сорок семь городов в Индии — там в основном наши туристы, строек нет. И восемь населённых пунктов на Яве. Китай — шестнадцать городов, и в них на наших набрасывались в основном этнические не-китайцы. При этом масштабы не серьёзные — единичные нападения, не массовые. Двое пострадавших, но без смертей, в Маниле, и ещё несколько человек эвакуированы в Японии. То есть Восток делится на неравные части — регионы с преимуществом последователей Благоденствия выходят на улицы гасить наших, а вот восточные доминанты наоборот, считают это варварством и неприемлемым, и наших от дикарей с запада защищают в меру воспитанности.

— Скинь мне в личку районы, где были массовые нападения и массовые убийства? — попросил я. — Потом расскажу, что придумал, и если возьмём под контроль вооружённые силы. Возможно, мы отомстим за пострадавших на территории Союза.

Сирена и Фрейя переглянулись и заулыбались. Обе немного покровительственно, но обе понимали, что не зря я здесь. Даже если будет не стопроцентно по-моему, всё равно пользу принесу самим настроем на активные действия.

— Передам копию папки, — кивнула Сирена.

— Хорошо, как понял, пока продолжаем наблюдать, на провокации Конфедерации на политическом Олимпе не отвечаем ввиду того, что Конфедерация не может являться субъектом переговорного процесса, как государство-террорист. А что по ситуации в Альфе?

— Похоже, сегодня начнётся. — Сирена нахмурилась. — Елена хотела с тобой переговорить — она «в лёжке», во дворец возвращаться не планирует, но ей надо с тобой что-то состыковать. По подробностям по ситуации в городе давай к Алисе, она держит руку на пульсе.

— А что по нашим донам из сочувствующих, но пока не определившихся? — нахмурился я — И отдельно — по всерхъестественному сопровождению их планов?

Глаза всех присутствующих устремились к молчавшей до этого и внимательно нас слушающей сеньоре Абигейл. Та не терялась и честно ответила:

— Хуан, нашего следа нет. Нигде. Мои зашиваются, в лепёшку разбиваются, но пока тихо. Сеньоры не используют биоэнергетические техники в борьбе с вами. А значит и мы тоже не будем.

Не «не должны», а «не будем». О как! Но именно ей так говорить позволено.

— Сеньора, усильте охрану её высочества настолько, насколько можно, — бегло кивнул я на Фрейю. — И её величества тоже. Где её величество знает только глава государства, переговорите с ней об этом в рабочем порядке.

— Конечно, Хуан, — снова кивнула наш главный биоэнергетик. — Мы в процессе. Но я подумаю, как ещё сильнее усилить охрану названных тобою лиц и сеньора Серхио. Я бы и тебя усилила, да мои люди будут тебе мешать, путаться под ногами.

— Постараюсь справиться своими силами, сеньора. — Я расплылся в лучезарной улыбке. — Не пальцем деланный, кое что и сам умею.

— Только на это мы и надеемся. — А это прокомментировала Сирена. Фрейя же лишь бегло согласно вздохнула — обе за меня переживают. Такие гиперактивные и рисковые, как я, долго не живут как правило. Всегда находят на задницу приключения.

— Ладно, дамы, я пошёл изучать материалы и готовиться. Если это всё, то… Хотя… — Снова посетила мысль. Но не столько безумная, сколько радикальное необходимое следствие предыдущих идей. Уже привстав, я снова сел на место. — Фрей, а давай всё же заявим мировому сообществу свою позицию?

— …Таким образом, Конфедерация не только не сделала попыток защитить наших сограждан, — с каменным лицом вещала на весь мир Фрейя на очень скоро организованном брифинге, — подчеркну, находящихся на её территории законно, согласно межправительственному договору, со всем имеющимся на месте арсеналом защитного оружия, но, наоборот, войска Европейской Конфедерации приняли участие в подавлении огневой мощи защитных периметров наших городов. И тем самым Конфедерация провела знак равенства между базирующимися на её территориями фанатиками и собственно государством, своим государственным институтом. Ввиду этого Венерианское королевство более не рассматривает Европейскую Конфедерацию как субъект международного права, приравнивает собственно Конфедерацию как государство со всеми её силовыми структурами к организованным вооружённым террористическим формированиям, и оставляет за собой право на любые действия, допустимые в адрес террористических и незаконных вооружённых формирований с целью защиты и недопущения распространения агрессии данных формирований в адрес королевства в будущем. Любое государство человечества, попытающееся мешать Венерианскому королевству в силовых акциях против террористов, будет рассматриваться как потенциальный противник; любая акция против силовых структур королевства будет рассматриваться как провокация к началу боевых действий с объявлением войны мешающему государству. У меня пока всё, следим за развитием событий.

— Браво, Хуан! Браво, сукин ты сын! — похвалила Сирена, смотрящая выступление её высочества из пультовой. — Мы не будем агрессорами. Агрессор это тот, кто нападает, объявив войну. А теперь мы задвинули Европу за рамки правового поля, до уровня бандитов с большой дороги, и будем расправляться с ними как с бандитами, плевав на любые конвенции.

— Вою поднимется!.. — картинно покачал я головой, подначивая. Сирена поняла, что я прикалываюсь.

— Ну и пусть воют. Хоть вся Старушка Земля пусть в унисон завоет! Венера соблюдает только свои законы и только подписанные ею международные обязательства. А со стороны наших законов ввиду последнего расчеловечивания целого государственного образования нам будет чхать на все конвенции по ограничению применения оружия. Я же говорю, Хуан, браво! Я бы не решилась так резко давить, посылая на Хаумеа международное право.

— Борхесу что ли позвонить? — снова прикололся я.

— Не надо! — В голосе ехидство и притворный испуг. — У него наверняка сейчас, после трансляции, сердечный приступ. Пусть его сначала откачают.

Глава 9. Про героев и дешевых шлюх (окончание)

События набирали оборот лавинообразно.

Уже через час Фрейю обвинили в бездействии на европейском направлении. А ещё через час, в следующем выпуске новостей, и в направлении Союза. Дескать, преступное бездействие, и наши люди гибнут. Хотя именно семейства Торрес, Суарес, да Силва и им подобные, то бишь главные выгодоприобретатели от переворота, запретили людям эвакуацию. Ортеги, как бы я «тепло» к ним ни относился, закрыли почти все свои предприятия загодя, какие-то начали месяц назад, какие-то закончили две недели как. Некоторые работали, так сказать непрерывный процесс, бизнес не должен застывать намертво, но это были не сотни работяг с семьями, а дежурные смены тех, без кого не обойтись. И эвакуация прошла успешно. Удивили Абанкуэйро — чуть ли не первыми закрыв в Европе ВСЕ свои предприятия. «На реконструкцию». Феррейра вывез три четверти персонала. И только Ареола удалил с континента лишь семьи сотрудников, его предприятия по биодобавкам вкалывали на полную мощность. И в эвакуации произошла путаница — не всех вывезли. Но, впрочем, при здравом рассмотрении я склонился, что это всё же было головотяпство на месте. Очень трудно организованно вывозить людей, когда периметры прорваны и по тебе хреначат из миномётов. Сука он, жадная сука, но не предатель.

Всего в этой атаке потеряли около тридцати тысяч человек. Мужчин большинство, но были и женщины, и дети. А ещё обидно много женщин и детей погибло на территории Союза. Тридцать тысяч, и страна, накаченная захватом школы, взвыла о мщении…

…Но армия была не готова к резким движениям. Выкормыши мятежников в армейской и флотской иерархиях блокировали нам какие бы то ни было инициативы. На самом деле мы даже не пытались отдать армии какой-либо приказ. Чтобы не расписаться в полом бессилии на фоне творящегося беспредела, мы решили армию просто не использовать. Вообще. Когда задавим гадов в гнезде, в логове, на Венере, армия сама ляжет у ног. А сейчас резкими движениями можем увеличить количество тех, кто ломанётся штурмовать дворец. Пока очень многие сомневаются… Но увидев слабость, быстро обретут веру в чрезвычайный комитет спасения нации, и помогут. Нет уж, ну нафиг!

Да, я осознавал, что это игра на грани фола. И на меня давили, весь клан, кто решает. Но я смог всех убедить, что лучше уж пройти по лезвию и выкрутиться, чем реально впутать армию в политические дрязги, создав прецедент. Потом это аукнется в будущем. Армия должна знать: она НЕ МОЖЕТ участвовать в политической борьбе внутри страны. Только это удерживает многих клоунов при погонах от активных действий — свои не поймут. А потому тех, кто пойдёт нас штурмовать, придётся мочить под корень — чтоб неповадно было. Оставалось только молиться, и я молился. Про себя. Выкраивая в делах на это крохи времени.

Я ждал, что начнётся здесь, на Венере, и только после подхватят на Земле, но вышло наоборот. Режиссура на Земле оказалась на высоте, всё прошло по плану, а здесь, видимо, ввиду того, что про мероприятие информацию озвучили все, кому только не лень, и мне не лень было первому, кураторы не рискнули быстро вести людей на бойню. Но пропустив несколько очередных часовых новостей, когда время перешагнуло за полдень по Каракасу, решили, что пора.

Началось, разумеется, в кварталах, где мигрантов было много. И первыми пустили невооружённое мясо. В смысле, вооружённое только подручными средствами. Город встретил погромы пустыми улицами и опущенными гермозатворами, и сеньоры, не встречая сопротивления, занимали всё новые и новые районы. И уже после начинали ломиться туда, где по причинам бедности гермозатворов не было, устраивая там вакханалии с изнасилованиями и убийством кого только можно. Поскольку к операции готовились давно, с истинно Восточным спокойствием и основательностью, освещалась она в СМИ на уровне — вся страна видела, что власти в городе бессильны и закономерно негодовала. Однако мы также ничего сделать не могли, и лишь злобно сжимали кулаки от бессилья.

Вначале выстрелило на юго-востоке города. Затем параллельно на северо-западе, юго-западе и севере. И только после — на юге, в бывших вотчинах банды Гаучос. Но именно там началось то, чего боялся больше всего — нападающие окрыли огонь по гвардии, всё же пытающейся навести порядок. В других районах гвардия также пыталась, и у неё получалось, но на юге, потеряв несколько десятков бойцов, гварды отступили… Ввергнув защищаемую территорию в хаос.

У меня две стены были завихрены сигналами из города. И я понял удивительную вещь, до которой, строя планы, не мог догадаться сам. Наверное потому, что слишком юн, неопытен. А противник наоборот, собаку на подобном съел. А именно, в городе было несколько параллельных и независимых волн бунтующих, и они почти не пересекались, хотя и синхронизировались по времени. Первыми шли невооружённые (только подручными средствами), но отчаянные и злые мигранты. Потом появлялась гвардия и теснила их. После к месту подтягивались диверсионные отряды Союза, буду так их называть, поскольку хоть они и мимикрировали под местных, и частично под европейцев, но в целом координировались людьми из куда более могущественной организации. Гвардия отступала, и на смену шли вначале вновь мигранты, сминавшие кордоны и двигающиеся дальше, к новым рубежам в новые районы, и только следом за ними появлялась основная массовка, которую я прозвал условными «разрушителями». Ибо это были люди, которые просто шли хулиганить и грабить. БольшАя часть их была не-венерианского происхождения, однако более половины составляли именно венериане, жители низов общества. Представители преступных анклавов вроде того огромного дома, где живёт донья Констанция, мать Рауля, моего названного брата (в связи с захватом школы я не проследил, переселили ли её или не успели пока). Просто представители уличных банд. Разные профессиональные безработные, живущие на пособия, ведущие иждивенческий образ жизни, подрабатывая чем-то не очень законным… Да мало ли подонков в Альфе!

Ближе к девяти вечера карта-схема города покрылась красными пятнами опасности более чем на половину, и с очередным брифингом выступила Фрейя, призвавшая городские силовые службы не подчиняться приказам мэра и правительства округа, если они идут во вред жителям на вверенных территориях.

— В городе вооружённые диверсионные отряды. Люди со скорострельным, не огнестрельным даже оружием! Гвардия делает что может, но она заточена под иные задачи. Где специальная полиция столичного округа? Люди, чьё предназначение как раз — борьба с подобными отрядами? Почему мэр не ввёл в город все возможные контингенты? Где запрос города на помощь на планетарном уровне? Я с удовольствием перекину в столицу национальную гвардию, но почему мэр молчит? Он и его приспешники «сливают» город, избравший их на должности собственных защитников! Политические амбиции важнее людей, их избравших и доверившихся?..

Текст не я писал, и приводить не буду. Всё на самом деле обстояло не так уж и плохо. Алиса, имея под руками собственный спецназ, захватила несколько куполов вокруг здания управления. И пользуясь ими, как базой, начала бросать своих по разным куполам, эвакуируя семьи сотрудников. Там, где проезжали бронированные колонны безопасников, бунты и погромы прекращались, но поскольку силёнок, удержать эти купола, у Алисы не было, с проездом парней в чёрно-синем всё возвращалось на круги своя. Что понравилось — эвакуировали семьи всех сотрудников, всех подряд, а не только высокопоставленных. А часто вместе с ними и всех соседей, особенно детей. И не только по земле — по земле только в те районы, куда можно было добраться, а это сложно, когда город кишит нечестью. Конвертопланы с эмблемой департамента рассекали над городом, и мятежники ничего не могли с этим сделать.

Я решил, что пора, когда сорок четвёртый канал голосом Веспасиана Флавия начал вещать, что в некоторых куполах ветераны ВКС, владельцы собственных охранных предприятий, имеющих оружие, заявили о создании вокруг вверенных объектов зон безопасности и мобилизуют добровольцев, готовых с оружием в руках защищать эти районы. И что данная информация активно распространяется через формумы спортивных фанатов, особенно любителей футбола и контрас. Это переломный момент, если бить по нам силой — то сейчас, пока ситуация не вышла из под их контроля, пока народ не самоорганизовался и не самовооружился, что ввод войск в город окажется бессмысленным. Именно сейчас сеньоры подошли к краю, именно сейчас побегут по лезвию, как бегу я.

— Нимфа — Командору. Как обстановка? — активировал приватную линию.

— Командор, ничего не изменилось. Пока всё также, — отчиталась залёгшая в городе Гарсия. Ей было хорошо, спокойно — Сиби так и тусовалась в доме Манзони, чем-то занимаясь в сетях на пару с Маргариткой. Сами Манзони не стали умничать, юлить и мимикрировать, а просто взяли и захватили четыре купола. Клановыми бойцами со скорострелами и деструкторами. Один — где находится дом сеньора Умберто, и три в городе, где находится офис «Объединённой атомной» и подконтрольные предприятия. То же самое следом начали делать Сантана. Их районы, богатые, для самых-самых, и так были спокойны, а теперь купола, без стеснения, ещё и клановые бойцы захватили. Им вторили и в других местах, но, конечно, позволить себе открытый захват на виду у всех целого купола могли даже не все основатели. Карта показывала «зелёным» цветом районы, которые захватили Ортеги, Абанкуэйро, Васкесы и Батисты. Всё. Даже Феррейра сидел в своём районе, не пытаясь его прибрать. Меня же интересовала только первая фамилия из последних перечисленных, как единственная, кто может сильно насолить нам, приказав своим выкормышам в войсках следовать за комитетом спасения. А потому операция усложнялась. Да, я знал, что такое возможно, что именно так скорее всего и будет… Но всё равно надеялся, что обойдётся.

— Генерал, — вызвал я господина Мухабаева. — Генерал, нужна помощь.

— Да, Хуан, — покровительственно ответил марсианин. У них во дворце отдельное выделенное помещение, оснащённое кучей систем связи, в котором устроен штаб, и сеньоры наверняка также как и я следят за развитием событий в городе.

— Мне нужны пилоты мехов. ВАШИХ мехов. Сами мехи у нас есть, а вот опытных водителей…

— Сколько? — только и последовал вопрос.

— Шестнадцать.

Он на том конце сдвинул брови и задумался. Да что задумался, офигел он!

— Мехи, говоришь, есть?.. — Тянет время на раздумья.

— Да.

— Когда надо? — голос, наконец, перешёл на деловой лад.

— Так сейчас! — удивлённо воскликнул я.

— Прямо сейчас? — для чего-то уточнил он и снова нахмурился.

— Да. Мы вылетаем в город для приведения к порядку одного отдельного купола. И там будет жаркий приём. У нас есть бронетехника, но не уверен, что получится её ввести под купол. А даже если получится, надо её поддержать огоньком. Мехи нужны ваши — наши слишком тяжёлые. Наши как раз для атмосферы, а ваши — лучшее лекарство для операций под куполом.

— Хорошо, сейчас пришлю. Куда прислать?

— На дворцовую причальную площадку. Где паркуются конвертопланы. Давайте я бойца пришлю, из ангелов, она проводит.

— Хорошо, Хуан. Дай полчаса и пилоты будут.

Перед вылетом зашёл вначале к Фрейе. Та сидела и пялилась в стену, увешанную разворотами голограмм из города, с мест событий. Повезло — обычно у неё всегда в кабинете кто-то, да есть. Совещание за совещанием, рабочий процесс за рабочим процессом. Минутку ей на отдых дали.

— Трупов уже несколько сотен, — огорошила она, не считая нужным здороваться — утром виделись. — Пока в основном окраинные районы. И я вижу, не зря мы суетились эти два дня — могли быть тысячи. Там и гвардия не уступает, почти везде выполняя свой долг, и твоя самоорганизация под эгидой ветеранов, и даже городские банды! Прикинь, твой Шаман из Боливареса несказанно удивил — прощу, пожалуй, ему самые тяжкие грехи. Но беззащитных мест всё равно очень много.

— Я полетел на следующую часть плана. — Подошёл к ней, поцеловал. Она долго не хотела отпускать, но всё же отстранилась.

— Хуан, я люблю тебя. Если тебя не будет рядом — я… Хуан, чтоб вернулся! Ничего не знаю! — притворно грозно нахмурила она брови.

— Обязательно, Мышонок. Как же, пропустить такое веселье? — Кивнул на вихри. — Я себе на том свете не прощу!

Высочество тяжело вздохнула, но ничего не сказала. Я же, не в силах терпеть долгое прощание, быстро вышел.

К Изабелле не пошёл — не успевал. Попросил её выйти к посадочной палубе.

Хуа-ан! — напрыгнула она, обвивая ногами, словно маленькая обезьянка. — Только вернись, Хуан! Я не смогу без тебя!

— Конечно, бельчонок! — провёл ей рукой по волосам.

— Знаю, наши контролируют небо над городом, и собьют любой не идентифицированный нашей системой транспорт… Но у них есть зенитные ракеты, Хуан. Они ж не дураки. Не рискуйте, пожалуйста!

— И не подумаем! — Поставил её не ноги, нежно обнял и тоже поцеловал. — Буду к ночи. На ужин хочу «бахо». Люблю говядину с бананами и маниокой. Займись приготовлением ЛИЧНО, никаких слуг! — Последнюю фразу жёстко отрезал.

— Я-а-а-а… — Бэль вспыхнула и опала. — Конечно, любимый. Мы с «бахо» будем ждать тебя. Возвращайся. — Нежный поцелуй, и она убежала, тоже не в силах долго прощаться.

Уже надев средний скаф и протестив системы, связался с новой-старой знакомой. С которой лучше не иметь дел, лучше вообще её пристрелить при случае, но я реалист, и надо воевать с тем, что имеем, а не с тем, чем хотим.

— Селена, мы вылетаем. Готовность двадцать минут.

— Двадцать минут, поняла, — отчиталась союзница. — Мои мальчики и девочки выдвинулись на позиции. Какая первая точка?

— Номер четыре.

— Четыре… Поняла. По земле не дойдут, высылаю конвертоплан со своей группой. Скажи своим, чтобы не сбили. Сигнатура борта…

— Стоп-стоп! Рано! — перебил я. — Давай мы вылетим, и я сообщу пилотам, а они — зенитчикам. У меня нет прямой связи сейчас. Просто готовь людей и борты.

— Поняла тебя, Командор. В ожидании.

Через десять минут прибыли марсианские пилоты. Растерянные, сначала не понимали, в чём дело, для чего они нужны, но вникли быстро. И тут же опробовали машины, стоящие на палубе, загодя подготовленные нашим персоналом.

У меня под рукой было шестнадцать конвертопланов. ДБ-шные и транспорты ИГ, рискующие летать над Альфой, не мобилизовывал и не буду, своих должно хватить. Но проблема в том, что если личного состава на борт влезет много, то с техникой проблемы. Танки поместятся и в подбрюшье — у нас было аж два атмосферных танка, но вот марсианские мехи — только в салон. Не приспособлена эта техника для пятисот градусов при девяноста атмосферах. И больше двух на борт никак не поместится. Оно-то и два не поместится… Но пилоты из персонала вчера умудрились сложить машины внутри хитрым образом, видно фанаты «камасутры», так что ещё и по пятёрке бойцов в тяжёлых скафах на борт поместилось. Так что…

— Так, парни, последнее ЦУ перед вылетом. — Передо мной стояли командиры боевых групп, включая главного марсианина-мехводителя, пилоты и трое зенитчиков, которые будут прикрывать нас со шпиля. Как уже не раз говорил, сам дворец — военная база. Тут полно оружия, но главное — это размещённый на территории дивизион зенитной артиллерии — основа зенитной обороны Альфы. Прикрывает город на случай войны и высадки вражеского десанта. Над городом сейчас бесполётная зона, и перекинуть к Альфе подкрепления по воздуху сеньоры из чрезвычайного комитета спасения не могут. Только ножками и гусеницами, по поверхности или через туннели. Что возможно, и не сложно, но существенно дольше. — Начали. Пилоты?

— Четыре пустые машины впереди, — начал доклад старший полётной группы. — На случай атаки ракетной техникой. Далее четыре машины с личным составом и четыре с мехами. Следом две с танками и две резерв — на случай внеплановой эвакуации. Все летим без автопилотов, на предельно низких высотах. Группа один — внешний контур, остальные — внутри.

— Первая группа — летим в атмосферных скафах, со всеми возможными средствами защиты. Если повезёт, в случае попадания выживем, — продолжил второй пилот. — В случае атаки машин с личным составом — попоытаться закрыть своим корпусом, перехватить собой предназначенные им ракеты.

Я кивнул, не в силах ответить. Да, на смерть посылаю. Конвертоплан современной ракетой расхайдокивается так, что ни один тяжёлый скаф не поможет. Особенно при девяти десятках атмосфер за бортом. Но парни и сами понимают законы математики. Если попадут в них — погибнет один. Если в других — от десяти до тридцати человек. Есть такое слово «надо», и приказ не обсуждается.

— Группа три и четыре — выгружаемся и на базу — на второй рейс, — продолжил третий пилот. — Летим тем же ордером.

— Резерв — четыре группы и восемь мехов — ждём на базе, — подхватил его и один из клановых военных, отвечающий за вторую волну. Ибо одной для десанта под куполом Ортег точно не хватит.

— Группа-четыре, приземляемся возле шлюза и пробуем взять под контроль, — продолжил следующий военный. — Если получится — прорываемся в город. — Это командир звена, которое понесёт атмосферные танки. В салоне же летательных машин будут бойцы в атмосферных тяжёлых скафах — поддержка гусеничной тяжёлой техники. Проблема у них может быть одна — танки нельзя высадить на взлётной палубе: куда они нахрен с неё потом денутся? Их надо высаживать внизу, на поверхности, и тащить в город через атмосферный шлюз. Мы дадим на автоматику шлюза команду из серии аварийных, на открытие внешней створки, но не факт, что их не заблокируют бойцы клана Ортега вручную. А шлюз они по моему разумению охранять должны. — Если не получится, — чуть более энергично и зло продолжил командир, — эвакуируем группу и улетаем на базу.

— Всё верно, — кивнул в итоге я. — Ну что, мужики? Полетели?

* * *

Может мы зря боялись? Зря перестраховывались? Как обладающий постзнанием, констатирую — по нам не было выпущено ни одной ракеты. Даже попыток не было. И это в общем закономерно — места, где находились мятежники, охранялись так хорошо, что десантом с крыши купола там ничего не сделаешь, только людей положишь. Простые же городские купола и районы можно захватывать сколько угодно, проблема в удержании –будь у нас сил даже в десять раз больше, сможем контролировать от силы один процент Альфы. Я про клан Веласкес, но и силы департамента безопасности не такие уж великие, если присмотреться. Альфа настолько большой город, что, несмотря на яростные столкновения в некоторых районах, на массовую гибель людей в них от рук отребья, несмотря на то, что какие-то зоны были взяты под контроль ополчением под предводительством офицеров ВКС в отставке, какие-то контролировали кланы, какие-то всё же смогли удержать гварды… Несмотря на это всё, во многих районах не происходило ничего! Вообще ничего! Как люди жили эти несколько дней, так и пережили — ни гастеров, ни хулиганов, ни разных силовиков. И таких мест было не так уж мало. В этих условиях наши конвертопланы с возможным десантом в тыл сил мятежников — ни о чём! Особенно если учесть, что администрация столичного округа, а значит и гвардия, под ними. Смысл тогда тратить ресурсы на зенитные ракеты, если тех ресурсов — кот наплакал? Напомню, что да, они готовились. Но началась операция абсолютно спонтанно, и только благодаря тому, что у королевы проснулась старая рана. Которую, и я только сейчас это понял, имели в виду офицеры всё это время — мне всегда казалось, что их поступки это поступки людей, ожидающих гибели королевы со дня на день. А сеньор Серхио возле памятника Хемингуэю так и сказал: «Она может умереть в любой момент уж двадцать лет как. Хотя от старости вряд ли умрёт, но тут мы все такие, что вряд ли умрём от старости». Могу наврать в деталях, но смысл сказанных им слов такой, что да, она инфицирована гадостью, которая спит, но при сильном истощении может в любой момент проснуться. Всё совпадает. Сеньорам повезло, что случилось так, как случилось, а мне не повезло, что это произошло, когда я ждал представления кланом своей персоны, «Urbi et orbi».Они могли просто не завезти ракеты в город, ибо завозить их заранее непрактично, а начинать переворот сеньоры пока не планировали.

Но мы не могли рисковать, а потому летели без автопилота, и пилоты-люди швыряли машины по всем осям так, что я снова вырвал. На лобовое стекло-забрало загерметизированного на время полёта скафа. И не я один — в грузовом салоне летательного аппарата, где мы ждали десантирования, показало слабую вестибулярку аж три человека.

Но вот более эффективного способа предотвратить наш десант, чем сбивать конвертопланы в полёте, мы ждали, а потому направили вчера и позавчера, заранее, на лётные палубы проблемных куполов группы встречи из бойцов клановых подразделений. Лёгкую пехоту, но сюда и нужна лёгкая пехота. Залечь в куполе, и выдвинуться, атакуя палубу, за несколько минут до нашей атаки, чтобы успеть захватить оную к моменту нашего прилёта, но до того, как клановые силы быстрого реагирования Ортег их сметут в ответ, поняв, какая грозит опасность. Если у них не получится, был план «Б» — десантироваться на соседний купол. Тогда ещё две группы в нужный момент выйдут из тени и будут брать штурмом межкупольные шлюзы, кои обязаны защищать до нашего появления. Что сложнее, больше пространство, на котором может развернуться враг, но деваться некуда. Потому и выпросил пилотов мехов — без тяжёлой техники сегодня никуда. Мех выдержит даже выстрел деструктора. А противостоять нам будет в основном такая же клановая лёгкая пехота — у Ортег совершенно точно нет своих мехов.

Группа встречи доложилась о начале атаки за пять минут до нашего подлёта. Мне было плохо, почти ничего не соображал из-за болтушки, ответил командир группы — чел имел боевой опыт на Земле, прыжки с орбиты, космические перелёты — держался куда лучше. По связи что-то кричали, на палубе шёл бой, но моего вмешательства вроде не потребовалось. Наконец, точка целей на макрокарте совпала с той, что в интерфейсе. Голос пилота:

— Кедр, шлюз открыт! У парней получилось!

— Стыкуемся! — А это командир группы.

Конвертоплан ухнул с высоты в зев атмосферного грузового шлюза. Отрицательная сила тяжести — то ещё испытание! Гулкий удар амортизирующих стоек о поверхность палубы. Верхняя створка поползла над нашими головами, отрезая от внешнего мира. Всё, мы в пену, в стакане, способном легко выдержать снаряд из тяжёлой пушки — только такие выдержат атмосферную нагрузку. Добровольные пленники на эту минуту. Как бабочки, залетевшие в зев насекомоядного цветка, створки которого за нашими спинами захлопнулись и вот-вот начнёт выделяться ядовитый растворяющий твоё тело сок. К чему это пишу? К тому, что если палуба захвачена врагами — нам конец, достаточно просто заблокировать и не открывать никакие створки. Спасало то, что мы, венерианские кроты, поголовно не умеем в клаустрофобию. Наш бич скорее агорофобия (как у той же Сиби). А потому никто, кроме меня, кому это по должности положено, не испугался, и даже не озадачился. Но вот, наконец, вертикальные стены стакана поползли вверх, открывая вокруг пространство причальной палубы. Пилот не стал ждать и заранее открыл аппарель, по которой, также не дожидаясь её открытия, застучали сапоги пехотинцев, которые сходу спрыгивали на землю и вступали в бой. Задача их на данный момент — помочь нашим парням из группы встречи удержать на палубу, оттеснив или уничтожив воинов Ортеги.

— Пошли! — Это Снежка мне, когда весь взвод уже спрыгнул на поверхность и угнал вперёд, где удалялась от нас прочь перестрелка. — Как ты?

Миниботы неспешно очищали поверхность забрала изнутри. Убирать блевотину из герметичного скафа, скажу вам… Да ещё с учётом, что я как бы командир, и с той стороны мою проблему как бы видно… Но с другой стороны, парням сразу в бой, а я могу себе позволить минутку посидеть в уголке и дождаться, когда система скафа хотя бы частично сделает уборку забрала и внутренней поверхности шлема. Ибо пока вокруг стреляют (а от атмосферы от нас отделяет не очень толстый композит) разгерметизировать доспех запрещено, пусть даже газоанализаторы на палубе показывают норму… Ну, почти норму — мы не утруждали себя выкачкой атмосферного воздуха из стакана шлюза. Бляха, а баш внутри скафа какой! Не надо было утром завтракать.

— Уже нормально,— кивнул начальнику группы моей личной охраны, коя состояла из шести оставшихся гномиков и четверых дочерей единорога. Не хотел их брать, но Сирена жёстко отрезала:

— Обязан. Это их работа. В том числе охранять тебя во время боевых действий. Марта умненькая, напрасно рисковать не будет, и подготовка у гномиков такая, что они могут ходить в бой, как линейные части. Не самые эффективные боевые части, но достойные.

В общем, мне теперь по статусу положены люди, которые будут вытирать сопельки даже в бою. И бузить не следует.

— Кедр — сто шестнадцатый. Палубу взяли под контроль, всё в порядке, — пошли отчёты.

— Кедр — четыреста седьмой. Идём у контратаку, прикрываясь мехами. Противник отходит, не принимая боя. Прошу подтвердить изначальный план.

— Четыреста седьмой — Кедру. Подтверждаю. Ваша левая сторона. Четыреста третий — правая. Группа двенадцать, приготовиться.

— Кедр, есть приготовиться, собираем оборудование…

Я активировал тактический планшет — как раз и буду учиться пользоваться в боевой обстановке. Дома, то есть во дворце (по Фрейду оговорка) учился управляться с ним, но мало практики. Вот и потренируюсь.

— Кедр — сто второй. Задание выполнено. Потери — пять «двухсотых», три «трёхсотых». В строю восемь бойцов. Ожидаю указаний. — А это группа встречи. Пятеро «двухсотых»… Много. Но я вышел на тот уровень, когда критерий не количество погибших, не сохранение максимального числа жизней, а выполнение боевой задачи.

— Сто второй — эвакуировать «двухсотых» и «трехсотых». Птица-пять, как слышишь?

— Кедр — Птица пять, слышу нормально.

— Прими на борт груз для эвакуации во дворец. Сто второй, если надо — отправь с грузом бойцов сопровождения. И закрепи ремнями — летим через сильную болтушку.

— Понял, Кедр.

— Кто останется — усилить гарнизон палубы до окончания операции. Как понял?

— Понял, Кедр — повторился командир группы встречи.

— Четыреста пятый, командование принял. Палуба под контролем, произвожу зачистку. — А это из моих, прилетевших. Мы уйдём под купол, а тут ещё и вторую волну надо кому-то встретить. А значит палубу кровь из носа нужно удержать.

— Понял, четыреста пятый, — ответил я.

— Кедр — Кондору. Птицы к вылету готовы. — А это командир эскадрильи.

— Кондор, принимай груз на Птицу-пять и продолжайте операцию. Взлёт по готовности.

— Есть взлёт по готовности…

Только когда палуба оказалась под полным контролем, разгерметизировался, снял шлем и вытер его изнутри подручными средствами. Воздух еле уловимо кисловат, но терпимо, почти не заметно. Девчонки старательно отворачивались, за что был им благодарен. После чего снова нацепил, загерметизировал, взял в руки «Жало» и двинулся к серпантину вниз, к опоре купольного сооружения — лифты на время отключены.

Итак, мы захватили палубу, оттеснили бойцов клана Ортега, после чего спустились сами, используя шараги, по сути блокируя отряд быстрого реагирования, брошенный сюда в момент нашего нападения, чтоб отбить палубу, когда группа встречи её для нас захватила. Там было то ли восемь, то ли девять человек — всех их просто сожгли, пользуясь превосходством в огневой мощи. После чего разделились на две колонны и пошли по главной купольной магистрали, мы — в сторону дома сеньора, и отвечающего за местную безопасность, наши коллеги — в сторону внешнего люка в атмосферу — запустить танки, которые, к сожалению, прорваться не смогли, шлюзы местная безопасность заблокировать успела. С одной стороны, нам нужно было спешить, пока клан Ортега не опомнился и не перегруппировал бойцов, неожиданность наше всё, но с другой «птицы» полетели назад во дворец, и через двадцать минут оттуда придёт подкрепление. Нас ведь мало для геройствования! Очень мало!

Но у нас четыре меха. И четыре у коллег. А потому мы пёрли вперёд, по двум уровням параллельно, наземном и первом подземном, расстреливая всё, что шевелится. Все встречные, даже припаркованные машины, все углы, за которые можно спрятаться, все преграды. Дважды ослепил импульс деструктора, оба на нашем, наземном этаже. У одного из мехов осталось всего три гауссовки, правая плечевая показала долго жить. Но ребятишек с ядерным оружием отогнали, после чего прошлись по проблемной улице, как раскалённый нож сквозь масло. На нижнем уровне вообще боя не было — видимо некому воевать, не собрали нужное количество войск, только соединения быстрого реагирования, и у них был выбор где атаковать, или там, или здесь.

Перекрёсток, наземный уровень. Хреновое место, нас могут окружить. На подземном впереди ещё два перекрёстка. Место для маневрирования у врага есть. Но нет, все вперёд, всеми силами! Ошеломление иногда важнее огневого превосходства. Удавное окружение, когда ты превосходишь противника в мощи и медленно выдавливаешь никогда не даст такого эффекта, как резкий прорыв малыми силами, когда противник, ничего не понимая, мечется, не в состоянии наладить оборону, хотя его силы больше твоих. Таким прорывом можно достигнуть куда большего, чем медленным удушением в огненном мешке. Да и помощь Ортегам может прийти из соседних куполов, так что тем более надо спешить, несмотря на возможные потери.

Сто метров. Ещё сто метров. Нижние выдвинулись чуть вперёд, идут быстрее нас, стараюсь их не тормозить, но и своих подгонять не хочется. Осторожность прежде всего, и холодная голова. Враг у себя дома и в любой момент организует нам свинью, как только очнётся. Попытки нас прощупать прекратились, клановые войска Ортег отходили, не вступая в бой, но всё когда-то заканчивается. Пятнадцать крупнокалиберных пушек Гаусса за титановой бронёй меха при поддержке идущей сзади цепью лёгкой пехоты кого угодно заставят включить голову и начать думать, и этого момента, когда они начнут, я и боялся. Противник определённо перегруппировывется, готовится ударить с тыла, с нескольких сторон, на обоих уровнях… Но тут пришло сообщение от Кондора, — они закончили второй рейс, стыкуются с палубой. Урр-а, нас стало в два раза больше! Но к сожалению, я взял для операции все силы быстрого реагирования клана Веласкес, какие было можно выделить, и больше подкреплений не будет. Надо обходиться тем, что есть.

Начали. Команду новоприбывшим группам на усиление. Три группы — выдвинуться к нам, две по верху, одну под землёй. Одна — парням. Парни уже подошли к шлюзу, там бой, причём жаркий, и то, что на одном уровне — не делает его менее жарким. Но вроде пока о потерях не сообщают, хотя, судя по данным планшета, два меха из четырёх повреждены. А мы тем временем докатились до превращенного в крепость поместья клана Ортега.

Слово «поместье» отдаёт стариной. На самом деле это просто слово из древнего обращения, не имеет с настоящим старинным поместьем ничего общего. Это территория, безвозмездно переданная тому или иному клану на заре государства для создания дома-резиденции, которая не облагается налогами. На самом деле как правило весь купол принадлежит одаренному клану, напрямую или косвенно контролируется, но конкретно резиденция ещё и налогами не облагается. А потому такие резиденции огромны и укреплены по самое не балуй, хефе «Мулифена» подобные меры безопасности и не снились. А потому мы долго, трое суток готовились к операции, захватив с собой такие плюшки из арсенала королевского клана, что можем даже под конвенцию попасть. Угу-угу, знаю, не попадём, потому, что победитель получает всё, и если победим, а мы победим, никто не скажет и слова. Но вот если проиграем… Это конец репутации клана, ибо даже представить боюсь, сколько микрорентген в час тут будут показывать приборы после нашего штурма.

— Кедр, турели подавлены, — отчитался командир группы. — Подходы на земле чисты.

— Кедр, шлюзовые ворота под землёй чисты, подходы наши. Ждём команды. — А это ребята с нижнего этажа.

— Кедр, всё получилось, шлюз наш. Открываем парням дорогу… — А это группа, посланная встречать танки из атмосферы.

— Кедр — Толстяк-один. Въехали под купол… Парни закрывают кремальеру для Толстяка-два…

Всё, операция закончена. Как бы ни был крут клан Ортега, а он несомненно крут, я его оцениваю как номер два по боевой мощи после собственно Веласкесов, против танков местные ничего сделать не смогут. Это невероятные монстры с трёхэтажный дом, предназначенные для ведения боёв в нашей адовой атмосфере.

— Вся вторая группа — Кедру! — отдаю им самый желаемый приказ. — Выдвигайтесь по направлению к нам. Всех, кто оказывает сопротивление — двухсотить, но врага не преследовать. Обеспечить связь поместья и взлётной палубы.

— Кедр — четыреста девятому, понял, выдвигаемся. Толстяк-два под куполом, направляю его на нижний этаж…

— Селена, мы начинаем, — произнёс я по висящей в режиме ожидания особой линии. — Мы у ворот поместья.

— Поняла, Кедр, — усмехнулась на том конце собеседница. — Мои люди вылетают, не сбейте нас.

— Дворец предупреждён. А за мятежников я не отвечаю.

— Приняла, Кедр. — Мне кажется, или всё, что она мне говорит, произносится с покровительственной усмешкой?

Ладно, потом с этой сукой разберёмся! Пока начали веселье, ради которого, собственно, и собрались.

— Четыреста второй, что у вас? — Выглядываю из-за угла, девчонки напрямую к шлюза поместья не пускают.

— Кедр, всё согласно плану, две минуты — закончим установку.

— Хорошо, четыреста второй. Две минуты.

Через две минуты последовала команда на герметицацию (вдруг у кого произошла разгерметизация — перепроверить и уходить в тыл, чтоб не попасть под раздачу), после чего долбануло. Взрывная волна была несильной, но даже она прошлась по улице далее мимо нас, перевернув припаркованный у обочины (на всякий случай перепрошитый насквозь играми) атмосферный тяжеленный «Фуэго». Вспышка, наверное, тоже была яркая, но штатно сработали светофильтры.

— Первый отработал. Кедр, жду команду на второй подарок, — отчитался командир группы сапёров.

— Жди. — Я переключился на правительственную связь и выбрал абонента, линия которого была заранее подготовлена, но пока не активирована. Двадцать секунд. Сорок. Связь работала — система показывала, что абонент сигнал принимает. Но не «берёт трубку». Минута. Всё, достаточно, отключаюсь.

— Четыреста второй — Кедру. Активация второго подарка по готовности.

— Есть, Кедр. Внимание всем, до активации второго подарка минута…

Вновь ожидание, когда роботизированная платформа (людям там пока рядом лучше не находиться даже в средних скафах) не отработает штатно, установив вторую партию миниядерных «гостинцев» на внутренней стенке шлюза.

— Десять! — начал обратный отсчёт четыреста второй. — Девять. Восемь… Семь… Один…

Снова волна, но теперь потише. А вот стене строения напротив шлюза Ортег явно не поздоровилось.

— Кедр, путь чист, высылаю «Бульдогов».

«Бульдоги» — довольно старые роботы. Активно применялись на Марсе десять лет назад… Одиннадцать. Но Веласкесы клепали их на своих заводах тысячами без лицензии. Потому, что старые, технологии не запредельные, можно склепать и без ключевых патентов. Так что таких вот новых-старых штурмовых роботов для прорыва через тоннели и подземные галереи у них на складах осталось несколько тысяч. Как понял из оговорок, они бы вернули на Венеру и тех, что уже отгрузили на Марс, но которые не успели поучаствовать в боях, однако на них наложил руку господин Ноговицын, отговариваясь то отражением возможного имперского десанта, то войск Метрополии, в смысле их Метрополии, Евразийского блока, то днём независимости Эритреи. Именно они у нас в планах будут удерживать нижние ярусы во время готовящегося штурма дворца. Тяжёлые мехи там не пройдут, узко, а людей посылать — на фарш без видимых перспектив. Так что система обороны там состоит из огромного, невероятного количества мин и взрывчатки, и кое-где всё это будут усиливать «Бульдоги». Мешкам из мяса и костей не место в таких войнах, даже с «трёшкой» погружения.

Переключился на камеры первых трёх «собачек», въезжающих в развороченный миниядерами шлюз поместья. Инфракрасное освещение бесполезно — слишком горячо вокруг, свет только в видимом спектре от предусмотренных комплектом фар. Тоннель. Поворот… И первый бот погибает. Как — по первой камере не видно, она просто гаснет, но по второй видно — турели. Залп ракетниц четвёртого и пятого железного малыша, ракеты устремляются за поворот, направленный взрыв… Второй и третий пошли… Где-то впереди вспышка ЭМИ, но слишком слабая для того, чтобы уничтожить всех «собачек». И огонь «пёсиков» из всего, что стреляет, а стреляет там много что. Вот погиб четвёртый робот, пятый, седьмой, и только после шестой. Вот восьмой, девятый и десятый проломили оборону. Противники не роботы, нет. Люди. Парни в скафах, лёгкие доспехи, даже не средние, четверо. И ещё трое за следующим поворотом. Могли жить да жить, но пошли наёмниками в гвардию олигархического клана, поставившего не на ту лошадку. Ничего против них не имею, и воевали парни честно, до последнего, но это солдаты врага, противники, а значит я не могу не уничтожить их.

— Кедр, связь! — отвлекла от глубоких копаний Марта. И правда, иконка второй линии мигала. Абонент неизвестен. Хрен на них — подождут.

— Четыреста второй, разнесите эту створку и притормозите, — бросил я командиру нашей «штурмовой артиллерии».

Оставшиеся семь «Бульдогов» (восьмого потеряли за следующим поворотом — снова турель) встали у выхода, за которым был патио, вход в сад. Ещё весной выучил доступные планы поместий ключевых противников, знал, что примерно где. Кстати, и дом Батисты потому брали так легко — тоже были в курсе, где там что. Сад расположен между кольцом из технических помещений и домом хозяев — на случай прорыва дополнительное пространство для манёвра. Кстати, у Манзони примерно так же, просто планировка другая. Ракетный залп… И шлюзовая створка влетела внутрь комплекса строений, в искомое пространство сада, снеся массой стоящий прямо за ней атмосферный броневик, и вместе с ним свалив две или три расположенные метрах в тридцати за ним пальмы.

Достаточно жути. Теперь можно и поговорить. Активировал настойчиво мигающую линию.

— Шимановский. Слушаю.

Пауза на том конце. Ошеломлённая. Наконец сразу ор:

— Ты что творишь, придурок? Что ты делаешь, недоносок конченый? Шлюхин сын! Ты зачем уничтожаешь мой дом?

— Сеньор Ортега, если вы позволите себе в мой адрес ещё одно бранное слово, — ледяным спокойным голосом перебил его интонацию я, — я разъединюсь и дам сигнал продолжить атаку. Кабальеро так друг с другом не разговаривают.

— Ты что ли кабальеро? — Усмешка. Но, видно, поняв, что играет с огнём, сеньор тут же добавил:

— Кабальеро так не поступают. Что ты творишь? Что я сделал тебе или твоей… Фрейе? — вновь благоразумно не стал использовать бранное слово он. — Селена сказала, что она согласна быть гарантом. Но какой к чёрту гарант, если ты убиваешь моих людей и штурмуешь мой дом?

— Сеньор, давайте не будем друг другу врать, — всё тем же ледяным голосом продолжил я, правда, вложив немного усмешки. — Если бы не эта атака и не этот штурм, вы бы не то, что разговаривать не стали — а даже бы на вызов не ответили. Кстати вы и не ответили, каких-то несколько минут назад. И ещё, сеньор, я не Лея. Просто запомните это. И «кинуть» меня можно, но только один раз. Причём это будет последний раз в жизни. Или вашей, или моей, как повезёт, но даже если моей, вам эта война точно не понравится.

— Всё-всё! Я принял её предложение! Системы защиты дома деактивируются! Все системы! Сейчас откроем оставшиеся ворота. И, надеюсь, ты также выполнишь условия Селены — не стрелять. Надеюсь, ты понимаешь, что у кабальеро есть кодекс чести, который надо выполнять, каким бы ты ни был отмороженным?

— Обижаете, сеньор! — весело фыркнул я. Вот такой разговор мне больше по душе.

— Всё, ворота подземного этажа открыты, мои люди сложили оружие, можете заходить.

— Четыреста двенадцатый, створки отъехали? — запросил я своих по оперативной линии.

— Так точно, Кедр.

— Входим внутрь, берите под контроль хозяйский дом. Четыреста второй, «собачками» занять сад. Выявить возможные огневые точки турелей.

— Есть, Кедр. Вас понял…

* * *

Селена позвонила сеньору, когда рассоединилась со мной. Должна была это сделать по плану. И передала мои условия — я никого не трону только при ПОЛНОЙ капитуляции их дома и их клана. Более того, лично она, всей своей репутацией гарантирует членам семьи Ортега и всех их дальним родственникам неприкосновенность при условии неучастия клана Ортега в перевороте. При этом, разумеется, родственники будут до окончания противостояния находиться на её территории, «побудут в гостях в одном из моих домов отдыха». «Но если нет, Фернандо, если ты намерен участвовать в этой затее, я не при делах, разбирайся с Хуаном сам. Я нейтрал, и моё слово нерушимо, но только пока обе стороны соблюдают свою часть сделки».

К моменту, когда парни уткнули всех в доме мордой в пол, сложив всех-всех, кроме грудных детей, в одной большой гостиной, подошло и подкрепление. На том памятном перекрёстке их попытались атаковать силы клана Ортега, но в тот момент «бульдоги» уже были внутри, и нападающим был дан приказ отступить ещё до того, как они получили по зубам от артиллерии атмосферных танков. Теперь же я не боялся ничего — к семи оставшимся присоединилось пятнадцать свежих «собачек», десять мехов (два так и придётся эвакуировать) и ещё сотня лёгкой пехоты. Это не считая двух «толстяков» — танков.

Так что, заходя в дом, наполненный нашими бойцами, я не боялся оставлять парней на улице. Купол наш, просто мы не считаем нужным выдавливать из него недобитков бывших хозяев и блокировать шлюз. А хозяева не рыпнутся, ибо сюда, в поместье, под охрану армии второго по могуществу клана, были направлены представители множества ветвей этого большого дружного макросемейства, более пяти десятков женщин, детей и разных молодых людей. Цвет аристократии! Кто ж знал, что именно сверхзащищённый дом падёт быстрее всего. С таким количеством заложников я могу самого чёрта не бояться.

Температура вокруг отверстия, в которое превратился вход, более трёхсот градусов, не считая радиационного фона. Чёрт с ним, я всё ещё в герметизации — проскочил. Кассандра, Гюльзар, Мия и Роза юркнули со мной, за ними Снежка и пара гномиков. Остальные гномики рассыпались по территории, контролируя путь эвакуации. В саду тоже теплее, чем стандартные плюс тридцать под куполами Венеры, но радиации значительно меньше. А внутри дома вообще благодать. Узрев зелёные полоски газоанализаторов, я не выдержал и отключил герметизацию, поднял забрало. Дышалось тяжело, запах гари и палёного металла, но лучше так, чем вдыхать пары бывшего завтрака. Надо бы, как всё закончится, поработать на тренажёрах на развитие вестибулярки.

Дом третьего по влиянию клана Венеры. Я шёл по делам, но всё же невольно детали, общий фон, скажем так, впечатывались в сознание. Роскошь, но не вычурная, не кричащая. Везде чувствовалась некая брутальность — Ортеги позиционируют себя, как силовики. Так не было ранее, и сам дон Фернандо служил только полугодку, без подписания контракта. И то, что они засунули своих детей, всё следующее поколение, поголовно в военные ВУЗы, это их целенаправленная клановая политика, принятая совсем недавно, потому и роскоши в доме много, несмотря на изменение вектора картинки антуража в медиа. Очень опасная для королевского клана надо сказать политика! Лея в который раз лопухнулась, позволив им проникнуть в армию и силовые структуры, и моё счастье, что молодняк ПОКА не дослужился до генеральских и адмиральских званий — шанс побороть их ещё есть. Тем временем девчонки маякнули — можно входить.

Десяток клановых бойцов и семь ангелов во главе со Снежкой, а между ними на полу, как попало, отнюдь не рядами, десятков пять женщин, и в меньшем количестве мужчин. Детей и слуг вывели в соседнее помещение — мы не звери, с детьми не воюем. И посреди это милой глазу пасторали отдельным столпом возвышался, со стянутыми за спиной руками, сам Фернандо Ортега, владелец целой отрасли тяжёлого машиностроения планеты. Стоит, падла, смурной, пытается пронзить ненавистным взглядом. Ага, щас! Взглядом нельзя убить. А вот пренебрежения к себе я не прощу, и подобного непотребства, как злые взгляды, когда я царь горы, терпеть не буду. А потому подойдя, легонько ткнул его под дых. Правда, учитывая мощь сервов среднего скафа, это всё равно, что дубиной жахнуть — сеньор согнулся, но из последних сил удержался, не упал. Упасть ему помог снова я, после чего двинул ногой по животу уже лежачего. Чтоб тот отлетел на метр — люблю всё летающее, особенно врагов.

— Прекрати! Ты победил, выродок! ЧМО болотное! Зачем избиваешь дядю?

Не оборачиваться. Найти в интерфейсе говорящего. Вытащить игольник, висящий на боку. «У-у-у-у-и-и-и-и-и» — активация, автозахат цели, и, также, не оборачиваясь, выстрелить умнику в голову. А вот теперь, в идеальной тишине, повернуться к замеревшему от неожиданной развязки зрительному залу.

— Сеньоры, ещё есть желающие меня оскорбить? Сказать мне гадкие слова? Нет? Вы хотите сказать, что никто из вас больше не самоубийца, остальные понимают серьёзность угрозы и не будут выпендриваться и говорить глупости? Я правильно понял?

— Сволочь! Ты убил моего племянника! — А это, со слезами на глазах, сеньора Урсула. — Ты УБИЛ его!!! — осознание. Вот только сейчас, когда пролилась их кровь. Что они тоже смертные и могут умереть. Их бойцы, как и наши, гибнущие до этого под куполом — фигня и несерьёзно. Серьёзно доходит только когда они сами… Фейсом об тейбл.

— Вы слишком верите в свою неуязвимость, сеньора, — усмехнулся я. — Что вас не тронут. Вы привыкли, что в клановых разборках чубы летят у слуг и наёмников, но сами вы, аристо, максимум берётесь в плен за выкуп и разные плюшки, вам ничего не грозит. Так вот, уважаемые собравшиеся, огорчу. С момента, как глава вашей… — беглый взгляд на лидера в попытке понять, как его «должность» сформулировать. — …Глава вашей группировки кланов, связанных родством, а именно сеньор Фернандо Ортега, выступил в качестве активного участника в государственном перевороте, вы автоматически потеряли клановый иммунитет. Вы — преступники, сеньоры! А ваши жёны и дети — семьи преступников. Государственных. На которых распространяется только закон целесообразности — вы живы только пока это целесообразно для НАС. Я ясно выражаюсь? Сеньора? — А теперь я приложился к тушке губастой Урсулы. Так, совсем-совсем легонько, но она взвыла и зашипела. Знаю, женщин нехорошо бить, но она не женщина. Она мятежница, замыслившая уничтожить моих близких, пусть даже я рос без понимания, кто моя родня. Член семьи тех, кто в обед обещает, а вечером уже нарушает своё слово. Совесть молчала.

— Не трогай их, урод! Они не при чём! Я здесь, перед тобой! Вот он я! Казни меня — ты ж за этим пришёл? Оставь их в покое! Что ты за чудовище?! — Это, разумеется, собственно дон Фернандо.

— Я чудовище? — Я обернулся к нему и картинно усмехнулся. Не удержался, подошёл и снова погладил сеньора, самостоятельно вставшего на четвереньки, а потом и на коленки (девочки ему не мешали) носком доспешного сапога. — Это за урода, сеньор Фернандо. Я уже предупредил, не потерплю ни одного бранного слова в свой адрес. Учитесь уважать оппонентов. Хоть вы и высокородные выблядки, но всё же вас учили грамоте и этикету? А значит с вас есть спрос — не то, что с немытой необученной голытьбы.

— Су-у… Щенок! — мягко сформулировал сеньор, поднимаясь (упал на спину), шипя сквозь зубы. — Ты убил моего племянника! Тебе этого не простят. Никто не простит.

Игольник в сторону… Выстрел. Я не выбирал цель специально. Я просто выстрелил наугад, в кого попаду — в того и попаду, высокоточный прицел отключил.

— А-а-а-а! — женский визг и писк. — Нога! Больно!

— Лежать! Всем лежать! — ор Мии.

— Заткнуться! Я сказала заткнуться! — А это Маркиза.

А это кого-то ударила Кассандра. И два «гномика» усиления принялись рукоприкладствовать. Даже клановые бойцы кого-то пнули… И один из них прикончил попытавшегося было вскочить мальчика, двадцать два — двадцать три года на вид, почти моего ровесника… В форме кадетского корпуса. М-да.

— А теперь заткнулись все, пока всех не порешил! — заорал я. Фу-ух! Наконец установился порядок. А то вновь все бессмертными стали. — Я что, не ясно сказал? Вы не представляете ценности для правящей династии! И на вас более не распространяется клановый иммунитет! Если будет нужно — мы прикончим вас всех! Всех, слышите? Я не ясно выражаюсь? Один косяк, вас или вашего предводителя и лидера, одно единственное оскорбление, одно плохое слово, один неверный ответ на заданный вопрос или попытка солгать — и кто-то из вас снова расстанется с жизнью! Что не ясно?

Обалделая тишина. Только тут, кажется, до них начало доходить. Всё, что было до этого, не успело пробиться под черепушку, слишком мало времени даже для осознания первого мною убийства. Но я настойчивый.

— Я не королева Лея, которая обещает, но не делает! — с пафосом, он тут уместен, продолжил я. — Вы держите её за дешевую шлюху, «кидая» в открытую, наобещав контракт в лицо. И она ничего с этим не делает, хотя может. Так вот, я — не она, и если я обещаю — всегда выполняю обещанное! Какие у кого вопросы?

— Ты убил моего сына… — заплакала женщина, в кутерьме подползшая к только что убитому парню.

— Значит, заслужил. Хотите, чтобы за ним все туда отправились? — тычок в потолок.

— Нет, не надо! Не убивай больше никого! Мы тебе верим, что ты можешь!

— Сукин сын, что же ты творишь? — Снова глава клана.

— А что творите вы, сеньор Ортега? — снова обернулся к нему. — Может вам напомнить, почему я здесь? Что явилось той причиной, по которой ваш дом подвергся атаке, и уже двое ваших родственников отправились в чертоги Валгаллы, и одна представительница семьи ранена? — И глядя на его презрительную усмешку… Испуганную, но презрительную, понял, что он реально не понимает. Он в своём праве, считает именно так, а я — беспредельщик, неожиданно свалившийся на его голову.

Что ж, представлял, что так и будет. А потому вытащил из кармана на другом боку от игольника заготовленный генератор голографического поля и направил на ближайшую стену. Активировал. На стене появилось двое, королева Лея, напряжённая, но весело улыбающаяся, и строящий ей глазки Октавио Феррейра. Фоном шла панорама из беседки в саду поместья Феррейра.

— Ах да, конечно. — Феррейра на картинке прокашлялся. — Хуан, хочу предупредить, что в том, что сейчас будет, нет никакого нашего влияния, нет нашей руки. Мы… Те, с кем ты так самозабвенно сражался месяц назад, я сейчас представляю интересы всей нашей партии… Мы решили, что это не наша война и отстранились. Мы решили не лезть в эту грязь. Однако и вам помогать тоже не будем.

— …Хорошо, сеньор. — Теперь мой голос, но меня на картинке нет — камера на моём плече. — Договорились. Но если не вмешиваетесь — то не вмешиваетесь… Только попробуйте поставить палки в колёса, когда полетят головы! Любая попытка вмешаться, заступиться, дескать, это неправильно, это слишком жестоко поступать так с хорошими людьми, что они одни из нас и не виноваты, просто слегка оступились… Особенно их СЕМЬИ… Сеньор обещаю, любая попытка что-то вякнуть, даже просто запуск волны в СМИ… И я сам, без королевы вышвырну вас в шлюз! На правах абсолютного хищника…

— Королева подтвердила, что приняла условие сделки, — налился мой голос сталью — запись отключил. — Вы не участвуете в перевороте, а она не трогает вас. Феррейра. Батиста. Ареола. Абанкуэйро. И вы, сеньор Ортега. Дон Октавио был вашим коллективным рупором, или вы будете это отрицать?

Зубовный скрежет в ответ.

— Значит таки да, договорённость была, — перевёл на испанский я. — И ВЫ, сеньор Фернандо, её нарушили. Словно дешевые шлюхи, взяв предоплату, тут же «кинули» клиента, в тот же день, в тот же вечер, организовав в Сенате слушание против её величества, подбив на акции протеста подконтрольных вам футбольных фанатов. Да и хрен бы с Сенатом, обстоятельства изменились — забыли, бывает. Но в данный момент, наплевав вообще на всё, ваши родственнички в погонах ведут в Альфу отборные части десанта и пехотных сил. Отобранные специально для захвата дворца и города. Войсками командуют кланы Сальвадор и Торрес, но вы открыто поддержали их. Все вы, вся ваша «большая пятёрка». Из которой именно Ортеги больше всех замараны в дерьме. Что, не так? Я говорю не правду?

Молчание и снова скрежет зубами. Я продолжил:

— И меня останавливает от зачистки вашего клана только нежелание, чтобы в грядущей бойне гибли простые хорошие парни, обманутые вами солдаты, сыны Венеры, как и наши марсианские союзники. Только ради их жизней я даю вам ШАНС. Воспользоваться ли им — решайте сами, но я даю выбор: или вы полностью капитулируете, отдаёте во временные заложники всех родственников нейтралу Селене, а она нейтрал, как бы ни чесались руки её прижучить, и отзываете все подконтрольные вам военные части. И не участвуете в дальнейшем происходящем, охраняя лишь свой купол от криминальной мрази. Либо я зачищаю вначале всех в этом доме, а затем Венера исполнит приговор применительно к остальным, кого здесь сейчас нет.

— Ты знаешь ответ. Мы сдаёмся. — Дон Ортега опустил голову.

Словом «дон» в современном испанском называют пожилых людей, и для простонародья, а я вырос «на районе», применение этого слова только такое. Но в обиходе также осталось использование применительно к главам кланов, государств или преступных корпораций, вне зависимости от возраста. Сеньору Фернандо Ортега было около сорока, но он дон, и меня диссонанс в голове немного веселил.

— Тогда вашу родню сейчас увезут. Не мы — люди Селены. Вы же, сеньор, остаётесь, и возглавляете клан. И принимаете все усилия, какие возможны, и даже какие невозможны, в рамках ваших договорённостей.

— Я… Я уже сказал, мы согласны. Я прошу всех, — а это не ко мне, а к лежащей на полу родне, — успокоиться и выполнять все требования агрессоров. Как людей клана Веласкес, так и людей клана Маршалл. Мы проиграли эту войну, эту битву, они в своём праве. Вы заложники, но Селена ещё ни разу не дала повода усомниться в своём слове. Я прошу выполнять все-все требования, не качать права и не привлекать к себе излишнего внимания. Мы вас вытащим, обязательно вытащим! Как только всё закончится.

— Кедр, люди клана Маршалл. С шевронами их клановой пехоты. — А это командир группы, оставшийся командовать на улице, за пределами поместья. — Человек тридцать.

— Запускай.

— Они с оружием. — В голосе вояки тревога. Я подумал, но принял решение.

— Запускай, всё в порядке. А вот и гости! — А это заложникам. — Быстро они!

Через три минуты охраняемая снаружи нашими бойцами створка отъехала, и в помещение степенно вошли, держа в руках оружие, но не в боевом положении, дулами вниз, в камуфлированной броне с шевронами в цветах Селены. Два, пять, восемь… Двенадцать человек — спасибо, что не все тридцать. Одной из последних вошла женщина, и я не удержался и поднял игольник.

Сработал рефлекс, и через секунду вошедшие замерли, подняв оружие на меня. Мои, включая клановых бойцов, также уставили игломёты на новеньких.

— Так, стоп! Отставить! — раздался властный голос всё моментально понявшей Селены (было б странно, случись иначе). — Мальчики, опустили оружие! — Это она своим. — Да-да, опустили оружие! — для верности обернулась к ним, встав ко мне спиной. — Я знаю, что говорю. Всё под контролем. — Разворот ко мне. — Хуан?

— Опустите оружие, это не враги… — протянул я, но сам игольник опустить не мог, хоть и хотел. Что-то держало, таинственное восьмое чувство опасности. Активированный после выстрела в «молоко» автоприцел держал эту сучку на мушке, и, учитывая стабилизатор цели, я попаду, даже если в момент выстрела прыгну, или меня собьют с ног. Шутки кончились, сейчас идут игры по-взрослому.

Все были в шоке. И ангелята — эти опешили больше всех, ибо знали больше других. И воины клана Маршалл. И наши воины. И, конечно, члены мегасемьи Ортега, но те как раз в меньшей степени. Однако именно их ситуация затрагивала больше всего, и именно они больше всех очковали.

— Хуан, опусти оружие. Я всегда блюду договорённости, — напряжённо произнесла киборг.

— Напомни мне, ты давала обещание не трогать Веласкесов. Поддерживать их. Как часть нашего мегаклана. И именно ты стоишь в тени за переворотом, — сощурил я глаза.

— Хуан, не при них! — Тревога в глазах. Опасливый взгляд на лежащих. И ни слова о том, что «я не при чём, с чего ты взял, что это я». Занятненько!

— Да ладно, а когда? При ком? — Из меня лучилась ирония. — Селена, потом будет поздно. Я грохну тебя, пока могу. Фрейя вытянет. Напряжётся, но ТЕПЕРЬ вытянет. Зато избавлю её от удара в спину. И не надо про свою подготовку — игла быстрее любого сервопривода. — Это намёк, что она — робот. Во время убийства королевы Оливии она грохнула пятерых ангелов. И ещё троих ранила. Одна. В ближнем бою — подобралась на неприличное расстояние. При всей подготовке хранителей и их мозговой раскачке. Я этой сучке такой шанс не дам.

— Катарина… Королева Катарина. — Селена тяжело вздохнула. — Она обманула меня. Дала обещание, которое не выполнила. А значит, моё слово Веласкесам перестало иметь силу.

— Лея заставил повторить клятву? — Так я и думал. Чёртовы высокомерные сволочи этот королевский клан! Да, он нужен, для спокойствия народа, но высокомерие их тяжкий бич — на одну лишь Фрейю посмотрите и всё поймёте.

— Лея… Тоже… Преступила свою. — Селена сморщилась — реально тяжело такое говорить, особенно при зрителях.

Но мне было плевать на зрителей — пусть говорит. Конечно, лучше такое обсуждать наедине, но так уж получилось, что они здесь, и иначе разговор не выкрутить. Будем решать вопрос с тем, что есть.

— Этого не достаточно чтобы я лично пыталась их наказать или свергнуть, — продолжала оправдываться киборг, — но считаю, что работать не напрямую, косвенно, через третьи и четвёртые руки… На это клятва меня не держит.

— Сейчас ты дашь новую клятву, — отрезал я. — Мы обнулим твои взаимоотношения с Веласкесами, и ты заново дашь нерушимое слово.

— Фига себе! — Это вырвалось у офигевшей Марты. Я даже своим не говорил о том, что произошло в поместье Маршаллов. Селена удостоила её взглядом, но посмотрела как на пустое место.

— Вассальная клятва обоюдна. Ты тоже дашь мне своё слово. — А это мне.

— Идёт, — кивнул я.

— Я обещаю… Я клянусь, что никогда не сделаю плохо тебе и членам твоей семьи, если ты и они будут соблюдать все договорённости передо мной и моими потомками.

Интересная клятва, но я чувствовал, чего-то не хватает. Игольник всё ещё был поднят, а в гостиной всё ещё витал запах возможной большой крови.

— Я… Не сделаю это ни напрямую, ни опосредованно, через кого-то. Я НИКОГДА не буду участвовать в акциях против тебя и твоих потомков… Во веки вечные, сколько буду существовать. Всех твоих прямых потомков, если они не зададутся целью уничтожения меня и моих потомков. Такая клятва подойдёт?

— Но помогать ты тоже не будешь. — Я не спрашивал, констатировал.

— Ты не маленький. Справишься и сам. Эволюция, выживает только сильный. А ты, к слову, из тех, кого ещё поискать. И мир не усыпан розами.

— Сойдёт. — Я опустил игольник, но пока не деактивировал. — Я в свою очередь клянусь не пытаться убить тебя и твоих потомков, не пытаться вас ограбить, лишив семейной собственности, кроме, как если вы выступить против меня, моей семьи и моих потомков.

— Семьи? — Селена понимающе улыбнулась. — Уточняй. Тут поле для толкования.

— Семья — это близкие мне люди. И не обязательно по крови, или со штампом в паспорте, — сформулировал я.

— Я так понимаю, что ты о Сильвии, — расплылась противница в улыбке. — Санчес уже твоя семья, а сёстры Веласкес — родня по крови.

— Родня по крови бывает разная, — усмехнулся я. — Да, ты поняла правильно. И мы с тобой не Алладины, нашедшие лампу, чтоб цепляться к тонкостям формулировок. Да — значит да. Ты поняла меня, я тебя, какие проблемы?

— Да, конечно. Подтверждаю сделку. Люди, дорогие ЛИЧНО ТЕБЕ. И потомки от них. В обмен на моих.

— Сделка заключена. — Я деактивировал и убрал игольник в автокобуру. — Какие вопросы по текучке? — Окинул взглядом гостиную, в которой мы всё ещё находились.

— Ворота сильно фонят. — Она противно скривилась. — И там всё ещё жарко. Мне нужно запустить во двор машины. И на них вывозить их, — кивок на заложников.

— Действуй. Передаю тебе этот дом и этих людей. Они вручают тебе свою безопасность в обмен на исключение боевых действий в адрес Веласкесов.

— Фернандо? — взгляд на дона.

— Подтверждаю. — Человек, считавшийся до сего дня мегамонстром, устало опустил лицо.

— Сделка заключена! — пафосно произнесла Селена и обратилась к командиру своих людей. — Давай, два «Мустанга» внутрь. Встречай. Вы — по одному выводите в сад, избегая толкучки…

— Хуан! — А это мне, когда приказания были розданы. Я повернулся. Задумался о своём, о накопившемся. Ибо это не то, что вассальная клятва, это договор о взаимной неприкосновенности… Но она заключила его не с королевой. А, напомню, первый договор предложил именно королева Катарина, вернувшая ей свободу и имущество клана мужа. Не с Фрейей, наследницей матери (Лея недоговороспособна, раз обманула, но Фрейя как бы лицо клана после её косяка, его будущее). Нет, Селена заключила сделку СО МНОЙ. И я ясно дал понять, что ни королева, ни сеньор Серхио членами моей семьи не являются. И даже Фрейя — только пока рядом со мной, и мы строим отношения. Не получись у нас завтра — и эту киборгизированную сучку ничего не остановит от нового переворота… При условии, что меня там не будет. Жесть!

— Хуан! — повторилась она, выводя из созерцательной нирваны размышлений. — Я буду присутствовать при переговорах с остальными. — Кивок на дона Фернандо.

— Тогда пошли, чего тянуть? — Я хмыкнул и повернулся к номинальному хозяину этого места. — Сеньор Ортега, пойдёмте в ваш кабинет. Ваши кореша по мятежу уже заждались нас последними с новостями.

Убил бы меня. Но гадости сеньор произнёс про себя. Мудр, растёт!

Глава 10. Царь горы или про лохушек и опасность переговоров без ОДБ

Изабелла встречала на палубе. Повисла на шее и разрыдалась. От счастья. И было от чего — я и сам осознавал, что то, что выжил… Не чудо, нет. Но вероятность не вернуться впервые в жизни была устрашающе реалистичной. Ибо я не привычно нападал из-за угла в момент, когда противник не готов к нападению, действовал не обманом и не на опережение, а… Да-да, совершал типовую войсковую операцию. Армейскую. А в таких операциях ничего нельзя предусмотреть и предугадать. Как в анекдоте про астероид, блондинку и астронома — или астероид упадёт, или нет — пятьдесят на пятьдесят. Или случится непредусмотренная хрень, о которой ты даже не мог предположить, либо нет. Так что я целовал Бельчонка и радовался жизни. Всего пятеро «двухсотых» при том, что мы выбили из войны пять кланов основателей из восьми, выступивших против. Осталось всего ничего, каких-то три враждебных клана. Справимся.

— Этот малолетний подонок убил Диего! Моего племянника! Начал сеньор Фернандо общение с корешами с жалоб на свирепого кровавого меня. — И ранил Сильвию. Причём просто так, стреляя наугад, без смысла. После чего его человек пристрелил Пабло. И если вы считаете, что угроза не серьёзная, и мальчишка не посмеет — сразу говорю, посмеет. Он безумен, готов идти на любую гадости и подлость, и единственный человек, способный его остановить, в больнице без сознания.

На меня с двух стен смотрели фейсы до боли знакомых персонажей: Октавио Феррейра, потенциальный тесть (не исключаю, в теории всё возможно), дедуля Герберто Ареола, Фрейя считает его главным в этой компании, несмотря на то, что со стороны смотрится как раз наоборот, Сэмюэль Абанкуэйро, мой самый заклятый друг, которого я рано или поздно, но уничтожу — в память о «Меридиане» и марсианских болельщиках под эстакадой. Как только получу возможность — так и грохну, дал себе этот зарок на развалинах «Меридиана», и ни перед кем не буду держать ответа. А также старый знакомый Валерио Батиста — с ним уже разок общались, и ему наше общение не понравилось. А потому он самый адекватный из всех, на его благоразумие я рассчитывал больше всего — дедуля должен потянуть на дно остальных, особенно «ястреба» Абанкуэйро.

— Сеньоры, должна сказать, это были приватные переговоры сеньора Шимановского и клана Ортега, я никого не собираюсь защищать, а равно подставлять, против воли. Всё только по соглашению трёх сторон. — А это, разумеется, Селена. — Моя защита включится только по результатам ваших переговоров, до этого момента каждый из вас сам по себе, и прошу не впутывать мой клан в ваши дрязги.

— Селена, какие к тебе претензии? — примирительно улыбнулся Ареола.

— Я так, на всякий случай. У меня пять конвертопланов, четыре из них подлетают к куполам, под которыми ваши поместья, но пока я не отдавала приказа причаливать, и прошу не сбивать их. Я не работаю на клан Веласкес, как бы ни казалось логичным со стороны.

— Замяли. — А это Батиста. — Селена, без претензий, у тебя репутация той, кто ВСЕГДА держит слово. Фернандо, что по этому упырёнку?

Сеньор Ортега посмотрел на меня через плечо и обернулся к своим. «Упырёнок» стоял пред ними, так же, как и сам дон.

— Мы капитулировали. Наш клан вышел из борьбы, и я сейчас отдам приказ всем, кому могу, о том, чтобы покинули возможные места, где будет идти противостояние. Этот малолетний демон НА САМОМ ДЕЛЕ мог грохнуть всех, кто укрылся в моём доме! — В голосе охренение. А значит всё получилось, операция прошла успешно.

— Прошу прощения, сеньор! — влез я. — Не грохнуть. Зачистить!

— Зачистить… — тяжело вздохнул Ортега, соглашаясь. — Поняли? Зачистить!

— Сеньоры! — а теперь к оставшимся «шахматистам» обратился я. — Вы получили запись? Я послал её вам всем с началом штурма поместья Ортега. Как понимаете, я здесь не просто так, и вас буду зачищать не просто так. И никаких угрызений совести и воззваний к разуму — вы обманули. ВЫ! — выделил я это слово. — Предали. Ударили в спину через два часа после обещания не ввязываться в творящийся переворот. И я не собираюсь выяснять, коллективное это было решение, или на себя взял ответственность кто-то один — вы все дерьмо, а я не ассенизатор, чтобы разбираться в его сортах. Потому мои условия, и они не обсуждаются. Либо вы капитулируете, либо ваши семьи будут зачищены. Третьего не дано.

— А силёнок хватит? — Разумеется, это дон Абанкуэйро. — Или ты думаешь, что сможешь с наскока взять и наши купола? Да мы уже повязали у себя вашу… Как они сказали… «Группу встречи», вот!

— Они живы? — холодно и почти равнодушно осведомился я. И мне на самом деле было почти всё равно.

— К сожалению. — Сеньор со вздохом развёл руками. — Они сдались, видя, что обложены и сопротивление бесполезно. А мы пока ещё чтём слово «честь кабальеро» и не убиваем добровольно сдавшихся. Для некоторых это не пустой звук.

— Хорошо, не убивайте их. Санкции к вам будут мягче. — Я был убийственно холоден при этих словах, и не спрашивайте, чего это стоило. Но люди сейчас — просто ресурс. Фигурки на доске. Враг съел твою пешку? Слона? Ладью? Обидно, но и только. Это шахматы, и на доске — фигуры. Важна же только партия, только её итог.

— Дерзок! Как же он дерзок! — прокомментировал дедуля Ареола.

— Да, кстати, Хуан, я пока не задержал твоих людей у себя под куполом, но они вычислены и окружены. И будут уничтожены, как только попытаются сделать хоть шаг в сторону нашей взлётной палубы. — А это спокойно констатировал Батиста.

— И что вам мешало уничтожить их? — с иронией спросил я — было интересно.

— Нежелание проливать кровь, — скривился дедуля. И всё испортил, добавив тише: «Раньше времени».

— Эх, сеньоры-сеньоры! — картинно вздохнул я. — Какие же вы… Глупые. — Я прошёлся по кабинету и сел в хозяйское кресло. Селена стояла, как и вошла, прислонившись к косяку у самых створок, сложив руки перед грудью, получая от концерта удовольствие, а Фернандо Ортега встал по центру кабинета, на середине пушистого натурального лежащего здесь ковра.

— Почему это? Просвети нас? — ухмыльнулся Ареола.

— Понимаете, группа встречи — это одноразовая акция. Я как бы не совсем идиот, чтобы дважды работать по одному и тому же плану. Наоборот, вас пятеро, и у меня пять планов по вашей нейтрализации. Просто я не знал, с кого начну, и забросил группы во все проблемные районы. И из всех планов только купол Феррейра… Скажем так, только там я не уверен в успехе. — Скривился, ибо на самом деле с Феррейра попадос. — Я, к сожалению, а может к счастью, люблю Сильвию, она мне нравится. Это всё усложняет. Хотя, конечно, клан Феррейра щадить не буду, просто не знаю, как лучше поступить. А вот по каждому из вас троих оставшихся имеется папочка с планом, в котором группа встречи — отыгравшая фигура, задача которой — отвлечение внимания. Да, кстати, работать с вами, сеньоры, мне будет в радость, несказанное удовольствие! Особенно с вами, сеньор Абанкуэйро. Рано или поздно я вас грохну, и сам чёрт мне не помешает.

— Это взаимное стремление, Хуан, — уважительно кивнул… Этот дьявол. Нисколечко ни за что не раскаивающийся, давно сделавший меня личным врагом.

— Но начну не с вас. Начну, пожалуй, с сеньора Герберто. — Активировал четвёртую линию. Которая глобальная, связывает не только подразделения моей группы, но через дворец со спящими группами в городе. — Кедр — семьсот пятому. Давай первый подарок. И сразу семьсот восьмому — давайте второй и четвёртый.

— Есть!

— Есть!

— Есть!.. — доложились парни из групп, которые должны были действовать под вражескими куполами. Я не дурак, правда. Но пяти планов не имел, всего два. Однако в обоих «группы встречи» во всех куполах, кроме Ортеги, были фиктивными. Правда, сами бойцы об этом не знали. Их задача — не особо светиться, но и не наглеть; я хотел, чтобы силовики кланов противников занимались ими, а не сиротливо стоящими машинам с дронами и бомбами, которые таки удалось спрятать почти везде… Кроме купола Феррейра. Не специально, честно. Просто их СБ — лучшая, это объективный показатель.

— И что? Чем пугаешь? — А это, продолжая усмехаться, сеньор Герберто.

— Надо подождать, — взмахнул рукой. Скоро всё поймёте. Кстати, сеньор Батиста, я помню, как у вас дома хорошо. Уютно. Давайте и вам привет передам? — Четвёртая линия. — Пятьсот второй и пятьсот седьмой, действуйте.

— Есть, Кедр!

— Есть, Кедр! Пятьсот второй понял.

— Ждём! — констатировал я.

Сеньоры переглядывались, ибо видели друг друга… Почти. Попарно видели тех, кто на соединённой стене. Ареола не видел Батисту, а Феррейра Абанкуэйро. При этом на собственном терминале в чате наблюдали вообще за всеми участниками коллективного разговора. Наконец, через полторы минуты, это случилось. Иконка Ареолы подёрнулась рябью, после чего сигнал исчез.

— Что происходит? Что твою мать происходит? — зыркнул на меня Ортега, но вид игольника в моих руках, направленного в его сторону, отрезвил.

— Хуан? — А это Железный Октавио. — Ты уничтожил дом Герберто? Там был ядерный фугас?

— Ядерный? — Я снова картинно пожал плечами, типа ужаснулся. — Откуда он у меня, сеньор?

— Щенок! Не смешно! — А это Абанкуэйро.

— Да ладно вам, всё просто, — пренебрежительно отмахнулся я. — Сейчас сеньор Ареола восстановит связи и сам всё расскажет, что это было. Давайте подождём?

Потом раздался гулкий «бабах». И даже мне с этого ракурса было видно, как начала опадать с потолка строительная пыль на фоне изображения Батисты. Но связь с дедулей не исчезла — видимо достаточно глубоко проходит кабель, взрыв не достал. Или ретрансляторы справились, если их дом в сети по беспроводной.

— Доклад! Что там?! — Это сеньор не нам, а своим, клановой безопасности. — Что? ЧТО-О-О-О?

— Вашу мать, это… Это… — сбился он, с ужасом посмотрев на компанейрос. Я помог:

— Боеприпас объёмного взрыва. Он же объёмно-детонирующий. ОДБ-1500М, полторы тонны в тротиловом эквиваленте отборного вакуумного оружия. Погодите, сеньор Валерио, это не всё.

— Сукин сын! Что ты творишь? — продолжил разоряться глава клана Батиста, когда вдруг снова тряхнуло. Картинка его снова подёрнулась рябью, и даже на несколько секунд исчезла. Но вскоре снова появилась.

— А это что было? — Лицо перекошенное, но не только злобой, но и осознанием бессилия. Кстати, у меня спрашивает, не у своих.

— А это взрыв в тоннелях, — я был сама честность. — Отрезал ваш дом от выходов на нижние ярусы. Чтобы вы не смогли сбежать. — Снова четвёрная линия. — Кедр — всем. Активируйте подарки для сеньоров, какие остались.

— Сволочь! — Это Абанкуэйро. После чего отключился, видимо, чтобы что-то успеть сделать по месту. Батиста не отключился, просто вскочил и убежал, при включенной камере. И только Октавио Феррейра, поддерживая репутацию Железного Октавио, расхохотался.

Бум! Бум! Изображения подёргивались рябью одно за другим. Хохочущий Феррейра тоже отключился — видимо, не сам. Дрон под его куполом сработал, и «бульдоги» смогли-таки дойти по тоннелям до нужных уровней без палева. Но всё это не мои закладки, а сеньоры Гарсия. У неё были козыри на такие случаи, которые она держала уже несколько лет как. Я бы не смог внедрить под купол одного из основателей даже вшивый фургон с дроном и бомбой — после начала переворота там всё слишком хорошо охраняется. Это её заготовки с седых времён, и, возможно, для того, чтобы сделать новые, понадобится ещё несколько лет. Но я не жалел, ибо не считал, что перевожу козыри напрасно. Если эти четыре клана останутся в стороне от мятежа, все потраченные на закладки усилия можно считать окупившимися.

— Ты труп. — Фернандо Ортега прошёл по кабинету и сел за свой собственный стол, правда, на «гостевое» место — я не собирался освобождать для него хозяйское.

— Когда изнасиловали Беатрис, — с желчью произнёс я, — как только её не называли. И слово «шлюха» было самым литературным. Ну, на момент, когда я только начал разгребать это дело. Но всё лихо изменилось, сеньор, уже после первых силовых акций. Она сразу превратилась и в «девочку» и в «сеньориту», и так далее. А когда я за неё начал расстреливать машины… — Сбился, покачал головой. — Короче, сеньор Фернандо, я искренне хочу поблагодарить вас. И лично вас, и всех ваших коллег, которые восстановят связь, но только через время. В первую очередь дона Октавио — это он стоял за тем беспределом с моим ребёнком. Но и вам всем тоже хочу сказать «спасибо». Ибо именно вы сделали меня тем, кто я есть. Из романтичного мучачо, скорбеющего о любой человеческой жизни вы воспитали хищника, идущего по головам, для которого существует только понятие целесообразности.

Сеньор молчал. Я тоже, дав ему переварить. После, посчитав достаточным, продолжил:

— Я был наивен… Господи, как же я был наивен ещё полгода назад! Но вы убили марсианских болельщиков. Вы взорвали «Меридиан» и ещё два клуба по стране. Вы устроили кровавую бойню в прямом смысле слова с тысячами участников. Вы научили меня ненавидеть, но при этом быть до безобразия холодным и держаться, удерживая все возможные эмоции. Но главное, научили не стесняться ставить глобальные цели. Да, я был наглым, но даже на моя наглость имела чёткий предел, я понимал, что есть границы, которые лучше не переходить. Но вы сделали всё, чтобы объяснить, что границ не существует. Есть только один критерий в этой грёбанной жизни — или ты справишься с поставленными задачами и целями, или нет. Или тебе хватит ресурсов, или ты обсчитался, и проиграешь, и это будет твоя вина. И главное, если уж начал — нельзя тормозить и останавливаться. Тормоз может быть только один — нехватка ресурсов. В любом ином случае нужно двигаться вперёд, никаких рефлексий и ограничений! Понимаете, что я хочу сказать?

— Мы не учили тебя быть подонком! — зло парировал сеньор, но я видел, он говорит лишь бы не молчать.

— Отнюдь. Именно этому вы учили. Подлость. Удар в спину. Использование ЛЮБЫХ ресурсов, включая тысячи неповинных жизней и будущее планеты. Вы ставили под удар всё, лишь бы достигнуть своих целей. Я выучил урок, сеньор Фернандо. И, едрить его за ногу, вдруг оказалось, что вы — хреновые учителя! — Последнюю фразу воскликнул на повышенных. — Ибо вы САМИ не следуете тому, чему учите. А именно, сами себе наставили красных линий, за которые боитесь зайти.

— То есть это плохо, что мы тебя не грохнули, это хочешь сказать? — усмехнулся он. — Это в твоём понимании красная линия?

— Отнюдь, — покачал я головой. — Я же не грохнул сейчас вас. А значит, эта линия работает, здесь вы поступили правильно, и я внял. Но в остальном… — Задумчиво покачал головой. — Сеньор Ортега, если вы на что-то решаетесь — надо давить до конца. Или не браться. Это главный вывод, главный урок. Вы научили меня, но забыли об этом сами. Гордыня? Что позволено Юпитеру, не позволено Шимановскому? Глупо, сеньор! Не после всего, что между нами было.

— Фернандо! Он взорвал мой дом! Этот сукин сын взорвал мой дом! — произнёс Батиста, вернувшийся к камере. — А они… — Кивок на погасшие изображения.

— Да, тоже, — подтвердил Ортега. — Ждём, что починят связь и они отзвонятся.

— И что теперь? — А это дедуля произнёс грустно, с растерянностью в голосе. И это был именно вопрос, а не ирония-издевка.

— Теперь, сеньор Батиста, теперь вы сажаете на палубу своего купола конвертоплан Селены, — кивнул я в сторону входа, где сеньора Маршал продолжала стоять без движения, словно… Робот в ожидании начала программы. — И эвакуируете членов своей семьи в один из её санаториев. Откуда ваша родня вернётся только после того, как мы разгромим мятежников. И вы в происходящем не просто не участвуете, но и не даёте участвовать всем дружественным и родственным семьям.

— Хорошо. Я согласен. — Взгляд сеньора потух, сам он сгорбился, как от тяжёлой ноши. — Мне с самого начала не нравилась эта идея. Селена? — А это моей спутнице.

— Валерио, встречайте. Позывные моей команды возле вас…

Следующим подключился Абанкуэйро.

— Вы всё ещё здесь? — окинул нас глазами.

— Валерио подписал капитуляцию, — отсалютовал компаньону кубком Ортега. Вино вытащил из сейфа, пока не было эти две минуты связи. Пил «в одно рыло», и даже Селене не предложил. И я понял, сегодня он напьётся. И… Наверное, я бы сам так поступил на его месте.

— Ты знаешь, что сделал это щенок? — продолжил сеньор Сэмюэль.

Ортега пожал плечами:

— Взорвал ОДБ над твоим домом?

— И уничтожил пять десятков клановой пехоты! — раздался ор в ответ. — И два меха… — Сеньор Абанкуэйро был обескуражен, зол и… Не знаю, что «и», но он был не в порядке, не в адеквате.

— А нужно ли это нам? Этот переворот? — А это подключился Октавио Феррейра. Причём, видимо, звук сконнектился раньше, а вот с камерой у него проблемы, ибо картинка появилась с задержкой, да и неважная картинка. — Я всегда говорил, в таких вопросах каждый сам за себя. Лично я не собираюсь грудью затыкать амбразуры за других — у них есть свои мозги на плечах.

Компаньоны не ответили, и сеньор вперил в меня свой железный пронзающий взгляд. — Хуан, шли свою группу, я вышлю Себастьяна. Извини, более никого в моём доме нет, никто не прячется. А Сильвия в Самаре.

— Сеньор Октавио, — оживился я, — дополнительное условие. К Сильвии я направил оперативную группу под командованием опытных ангелов-хранителей, и это не киллеры, а охрана. На случай, если её будут пытаться убрать люди, которым вы доверяете. Прошу, чтобы вы отдали приказ своим не конфликтовать с моими. Я буду защищать вашу дочь, даже если вас обманут, или вы сядете в лужу.

Железный Октавио снова рассмеялся, но быстро опал и задумался.

— Хорошо. Я отдам своим приказ подчиняться твоим. Именно по той причине, что ты более объективен.

— Октавио! — А это сеньор Сэмюэль. Да уж, тот ещё паучатник, даже эта группировка «любителей шахмат» внутри себя. Кто же из них подставил остальных, отдав приказ «футболистам» качать Сенат вопреки договорённостям? Я не оправдываю Феррейра и Батисту, а это явно не они — они были против. У них в другом рыльце в пушку. Но некая сука реально сыграла против всех, нарушив общие договорённости «в одно рыло», и этим остальных подставила. А я, негодяй, караю за это всех, скопом! Кто же сука? Абанкуэйро это был или Ареола, как считает Фрейя? Что даже Феррейра отдал дочь врагам, опасаясь ударов компаньонов.

— Всем привет! А вот и я! — А это улыбающийся Ареола. Наконец, и его люди наладили связь с внешним миром. — Все здесь?

— Валерио разъединился, — ответил Феррейра.

— Капитулировал, — со смешком добавил сидящий за столом Ортега. Который капитулировал первым, и его распирало на иронию.

— И я капитулировал. Я в это не играю, — улыбнулся лис Октавио, а вот ему стыдно не было. И иронизировать не пытался.

— А знаете, к чёрту! Я тоже умываю руки. — Теперь улыбнулся и Герберто. — Я не боюсь полутора тонн объёмного тротила, — это мне, взгляд на меня, — и слуг новых найму, и домашние, слава богу, живы. А всем пострадавшим оказывается помощь… — Задумался. Вздохнул. Но нашёл нужное определение. — Но мне кажется, мы, действительно, заигрались. В этом есть моя вина, и, возможно, она больше всех, и поэтому я не хочу тянуть вас на дно. Если бы этот мальчик был неправ — я бы устроил партизанскую войну ему на всей планете, пускал бы под откос все их корабли... Но мы, действительно, обещали и не сдержали слова. — Тяжёлый вздох. — Сэмюэль, так нельзя. — А это оставшемуся компанейро, чтоб не ерепенился.

— Чёрт с вами! Идите все к дьяволу! — вспыхнул Абанкуэйро, вскочил, вышел из зоны видимости камеры. Вернулся. — Хуан, а кто будет платить мне за дом?

— Может тот, кто отдал приказ футбольным кураторам поднимать фанатов на защиту Сената? — предположил я. — На дискредитацию Веласкесов? Кто готовит силы для штурма дворца и ключевых объектов на планете и в столице сейчас? — Пауза. И тог. — А, тогда получится, что вы будете перекладывать деньги из одного своего кармана в другой…

Зырк в сторону… Из которого я сделал вывод, что ошибся. Абанкуэйро БЫЛ НЕ ПРОТИВ предать и ударить Лее в спину. Но приказ «футболистам» отдал таки не он.

Я непроизвольно вздохнул, выдавая себя, хотя, сеньорам сейчас не до прочтения моих эмоций. Что ж, вот и выяснили подноготную конфликта.

Дон Герберто, добрый день! А я и не знал, с кем имею дело. Всё же думал, что Фрейя ошибается. Что ж, будем знакомы, Хуан Веласкес. Тот, кто задавит вас и станет императором, когда вы свергнете Лею и Фрейю и умостите свой попец в кресло президента венерианской республики. Такой большой, мудрый сеньор… И такой глупый. Ай-яй-яй!

— Селена, я присоединяюсь. Отдаю своим приказ открыть стыковочные узлы на палубе, — произнёс «такой мудрый». — Но ни одного человека Веласкесов не должно быть ближе километра от нашего купола и моих домочадцев!

— Сделка заключена, условия приемлемы и исполнимы, — со скрупулёзностью робота кивнула Сэмюэлю моя дальняя родственница.

— Селена, присоединяюсь. — А это Феррейра.

— Октавио, ты уже сказал. Мои люди на подлёте, позывной для доступа…

— Что ж, тогда я пойду организую встречу… — А это тяжко вздохнул Ареола. Бой для него закончен, но не война. Война с Веласкесами длится всю его жизнь, и ещё столько же продолжится. В смысле всю его жизнь, сколько там осталось.

— Хуан, будешь уходить — закрой дверь, — схохмил Фернандо Ортега, наливая новую порцию пойла в серебряный антикварный кубок, и это было не вино. — Впрочем, там же нет двери, конечно… — Усмехнулся и крепко к таре приложился.

— Пошли, царь горы! — весело хмыкнула Селена, открывая створки кабинета хозяина сего милого гостеприимного дома. Там внизу оставались её люди, увозящие членов семьи Ортега и их родственников самой разной степени дальности. Там внизу меня ждала моя группа… И пора возвращаться. Нас ждут дома, во дворце. Чувствуете магию слов ДОМА и ВО ДВОРЦЕ. Там ждут милашки сестрички Веласкес, и я не я буду, но таки устрою оргию с ними обеими. Пусть не сейчас, пусть позже, но обязательно. И там — настоящие заговорщики, которые это устроили, а не примазались к «движухе» в процессе. Они — главное зло. И очень радовала мысль, что теперь, когда их не будут поддерживать пять кланов-шахматистов, справиться с заговорщиками появились реальные осязаемые шансы. В бой!

* * *

— Хуан, пусти! — Фрейя.

— Нет!

— Пусти её! — Изабелла.

— Нет. Хорошо, трахаться вместе вы не хотите, но это не значит, что мы не можем вместе просто спать.

— Хуан, я против! — пыхтела Фрейя. — Я на это не подписывалась, и сразу озвучила свои условия!

— Я тоже!

С Фрейей всё понятно — она согласилась терпеть сестру исключительно на своих условиях. Изабелла же со своей стороны оказалась припёрта к стенке, переступила себя, чтобы не рвать отношения и не дарить меня Фрейе на блюдечке, и теперь была недовольна моим поведением и потаёнными желаниями, которые пытаюсь нагло реализовать, пользуясь моментом. Да что там, она вне себя от гнева! Но держалась — не хотела рушить то, что можно уничтожить неосторожным словом. Сейчас не время рушить что бы то ни было, лучше потерпеть, а разберёмся потом, как всё успокоится. Ей было тяжелее всего — бесящая ревность к родной сестре, которой впервые в жизни проиграла забег! И случись всё в мирное время, тут были бы мегаразборки с тяганием за лохмы. Но в данный момент она искренне хотела блага и сестре, и Венере... И если честно не понимала, каким чудом я, зацепившийся за Фрейю, а что она мне нравилась знала всегда, не отдалил её, всего лишь глупую сестру, прочь, выбрав власть и титул консорта, мощь отца наследников, вместо какой-то там любви и каких-то чувств. В их круге власть — высший приоритет, и я сильно подставлялся, играя в полигамию, таща её хвостом. И скорее всего мне это реально обернётся чем-то крайне плохим, а если быть честным, моим тотальным поражением в будущем… Но я не мог по-другому.

Мышонку же сестра — напоминание о былых поражениях ВСЮ её сознательную жизнь. Напомню, она проиграла белобрысой паршивке ВСЕХ своих мальчиков. И выиграв единственного, не собиралась забывать об остальных. Так что я выбрал неправильную стратегию (стратегию, а не тактику, что гораздо трагичнее), и повторюсь, оно мне аукнется. Но сейчас я, как безусый вьюнош, пёр танком напролом, к своей влажной подростковой мечте, не замечая ничего вокруг. Ибо хоть оргия с обеими и за гранью добра и зла, но просто ночевать в одной комнате — почему нет?

— Чёрт с тобой! Останусь, — уступила наследное высочество, а Бэль позеленела. — Уйду в ванную, у вас будет полчаса, потом вернусь — и ты мой!

— Не сопи, Бельчонок. — Чмокнул вторую сеньориту из двух, коих удерживал за талию, не давая вырваться. — Насчёт других ты была не против. Та же Санчес жила в нашей комнате, и ничего.

— Так то Санчес! — Бэль запыхтела, после чего уверенно сняла мою руку со своей талии. — Пойду, распоряжусь насчёт ужина. У вас полчаса.

— Нет, не получится. — А это освободилась из захвата и Фрейя. — У Сирены очередная улётная идея. Я её пытаюсь отговорить, но она втемяшила и ничего не хочет слышать. Хуан, помоги, поддержи. Бэль, потом вернёмся — продолжим общение. — Кивок сестре, но без превосходства и издевки. — Давай не будем ссориться, раз уж нам так выпало, делить мужчину. В страшном сне такое не могло присниться, но… Что есть — то есть.

Блондинчик скрипнула зубами, но склонила голову.

— Хорошо. Вставьте Сирене и возвращайтесь. Я люблю вас! — Она подскочила к нам, обняла обоих, и чмокнула и меня, и сестру. — Мне не жить без вас! Вас обоих… — Отстранилась и убежала.

— М-да… — Фрейя посмотрела ей вслед и вздохнула. Взяла меня за руку. — Пошли, пока не поздно.

Почти опоздали. Но нет, успели. Сирена была в штабе, который находился примерно под зданием дворцовой стражи, и принадлежало оборудование оной страже. Перешли по сети тоннелей, тут, под дворцовым комплексом, целый лабиринт. Вокруг сновали люди, кто в форме, кто без. В коридоре ждали силовики в средней броне с тяжёлыми «Кайманами» и рельсовками, но без шлемов. На створках дверей трое ангелов. Нас пропустили, и мы оказались в местном ЦПУ, святая святых УДС, штабе всего клана Веласкес, а туда входит далеко не только дворцовая стража.

— Сирена, я против! — с порога заявила Фрейя.

Сирена, что-то обсуждающая с тремя мужчинами, два в форме клана, один в чёрной дворцовой. Сама одетая тоже в форму, с полковничьими погонами местного начальника, смотрелась молодцом — подтянутая, красивая, при этом брутальная. Такая кому угодно ата-тай сделает, но при должной ласке превратится в домашнюю кошечку. Опасную хищницу, ручную тигрицу, но кошечку же! Я, каюсь, даже немного сеньору Серхио позавидовал — какой типаж сеньорины!

— Фрей! — обернулась объект моего перманентного обожания и противно скривилась, как от зубной боли. — Мы уже всё обсудили. Мне НАДО это сделать.

— Сирен, ты не против объяснить для тугодумного меня нюансы операции? — встрял я. — Я как бы… Только прилетел и не в курсе самых последних новостей.

Тяжёлый вздох: «Как достали! Отвлекаете перед важной операцией!» И вердикт:

— Пошли.

Мы втроём вышли из шумного и суетного штаба, где вдоль стен сидели операторы, а сами стены представляли собой сотни коконов с изображением карт, схем, видов с камер на какой-то местности. Нет, с главой государства надо разговаривать в тишине и уюте собственного начальственного кабинета, расположенного неподалёку — для того он, кабинет, и нужен.

Присели. Сирена походя зацепила за соседним столом-панелью чайник и заварник, и коробку с печеньем. Поставила перед нами.

— У меня без изысков — что есть. Не до понтов.

Фрейя кивнула, но не притронулась к угощению, а вот я наоборот, почувствовал, что голоден, и принялся наводить терпкий, не очень вкусный (точно, не Мишель), но крепкий и бодрящий чай.

— Хуан, после капитуляции этих боровов, — присела сеньора Морган на своё место возле нас, — точнее после взрывов ОДБ под их куполами, на меня по собственным каналам вышел Альфонсо Сантос. Сын и наследник Армандо Сантоса.

— По собственным это… — уточнил я. Она кивнула.

— Да. Неформальным. Не для всех. Клан Сантос готов выйти из конфликта, если мы сделаем вид, что их там не было. И я готова взять на себя ответственность и закрыть глаза.

— Они так просто сдадут коллег по цеху? — хмурилась Фрейя.

— Нет. Но те силы, которые контролирует их клан, останутся в стороне. Будут топтаться в городе, а после, скорее всего, поддержат при зачистке Альфы от распоясавшейся нечисти. Но в условиях, когда мятежники засветили свои имена открыто, такого «подвига» и не требуется. Под ними несколько ключевых фигур в ВКС и в администрации города, и они готовы закрыть эти позиции для мятежников, кто готов идти против нас до конца.

— Ни нам, ни им, — констатировал я.

— Это немало, Хуан, — а это Фрейя мне, — но мне всё это не нравится. Дурно попахивает.

— Со стороны — возможно, так и кажется. — Сирена была непробиваема и лучилась энергией. — Но я доверяю Альфонсо. Он тот ещё малый, но при этом никогда не обманывал и не подставлял. Не скажу, что мы контактировали так уж продуктивно, но не было и ни одного случая, когда бы он меня «кинул». Я им верю.

— Что они хотят? — подался я вперёд, прислушиваясь к своей главной советчице, которая била в набат.

— Пока приватные переговоры. С главой их клана. Не с Фрейей — со мной. — Её глаза как бы извиняясь потупились, но ключевое слово «как бы». — Я и Армандо, на нейтральной территории.

— Где? — Напрягся. Конкретика.

— Океанариум. Купол JF-5. Там прямо под крышей купола ресторан с обзором бассейнов, со стеклянным полом. До причальной палубы двести метров. Специально для ВИП-клиентов так сделали. Снизу — панорама разных рыб, незамеченными не подберёшься. И опора со стволом лифтовой шахты, которая простреливается со всех сторон, в том числе сверху. Всё безопасно.

— Он будет там ждать? Глава клана Сантос?

— Да. Лично. — Она отвечала, отчитывалась, это подкупало. Я не такой и маленький в клановой иерархии Веласкесов, во всяком случае что касается безопасности. — Мои люди высадятся и займут ключевые позиции вокруг, всё проверят, удостоверятся, что сеньор там, а после спущусь я.

— Я против! — подняла руки Фрейя. — Да, было бы неплохо выбить этот клан из раскладов, но всё это дурно пахнет. Они готовятся к штурму дворца, их войска уже в городе, занимают подходы ко дворцу, ждут пока подтянутся ещё силы для атаки. «Сливаться» сейчас…

— Самое время! — парировала с улыбкой сеньора Морган. — Сейчас они «сольются» на своих условиях. И ничего не потеряют ни в каком случае — даже если мы проиграем. Не приобретут, но и не потеряют. А после нашей победы, когда отобьёмся, я их капитуляцию так просто, как Хуан у Ортег, не приму! Я их досуха выдою! Так что логичнее как раз сейчас. Причём, учитывая войска коллег в городе, тайком.

— Кому принадлежит океанариум? — включил я собственный аналитический аппарат в голове. Интуиция вопила о том, что не надо так делать, но учить жить Сирену… Мне? После всего, что между нами было, она назло сделает!

— Небольшой клан Фишеров, их дальние родственники. Состоит всего из пяти представителей, включая пятилетнюю наследницу. Ничего из себя не представляют, в политику не лезут. Океанариум — приданное матери нынешнего главы, её хобби и увлечение, а так занимаются… Рыбопереработкой.

— Да, на Венере люди тоже рыбку хотят кушать, — то ли сыронизировала Фрейя, то ли это был оффтоп.

— Фишеры! — хмыкнул я. — И рыбопереработка с океанариумом. — А вот из меня ирония так и пёрла. — Состояние океанариума на данный момент? Работает? Посетители?

— Когда в городе беспорядки? — Сирена презрительно в отношении моих умственных способностей хмыкнула. — Закрыт, разумеется. Это небольшой купол, Хуан. Стоящий обособленно, даже не на клановой земле. Отец сеньоры Фишер выкупил землю на тогдашней окраине города специально под парк акваразвлечений, и построил его как приданное для дочери. Очень любил её. Сейчас она — супруга главы клана, владелец и генеральный директор. А муж больше занимается промышленным выращиванием рыбы и переработкой.

— Вы с ней знакомы, — констатировал я.

— Да, но не слишком близко. — Сирена противно скривилась. — И мне кажется, ТАК рисковать единственным важным активом клана в Альфе, она не будет.

— Ты всё решила, — снова констатировал я. — У нас есть шанс переубедить тебя туда лететь?

— Юноша, не учи мамку сексом заниматься, — закономерно ответила сеньор Морган.

— Я не учу, — покачал я головой, пока ещё не сдаваясь. — Просто ты допускаешь ошибку. Возможно, мой пример, удачное нападение на Ортег, вскружило тебе голову, и ты хочешь не ударить в грязь лицом. Что ты ТОЖЕ так можешь. Забывая, что я напал неожиданно, моей атаки не ждали. И эту неожиданность обеспечила твоя напарница по взводу, её давняя закладка в том куполе. Без которой ничего бы не вышло. При этом у нас были потери в «группе встречи», и нам повезло, что смогли до секунды синхронизировать наши атаки. А ещё повезло, что нашлись пилоты для мехов. Пришвартуйся мы на пару минут позже — нам всем каюк. Как и не будь с нами тяжёлой техники. — При слове «каюк» Фрейя поёжилась и втянула голову в плечи. — А полдети мы чуть раньше — нас бы сбили на подлёте, или закрыли бы в причальном «стакане». А после бы расхайдокали из рельсотронов и деструкторов. Там на волоске висело, но мы хотя бы знали, что нас ждёт. Ты же лезешь под пули без закладок, без разведки, полагаясь только на слово контрагента, который, да, тебя ни разу не «кидал». Но при этом ты сама говоришь, что особых дел-то с ними и не проворачивала.

— А по поводу дипломатического сопровождения, на которое ты так рассчитываешь, — вставила пять центаво глава государства, — то и тут ты не права. Чтобы выцарапать капитуляцию у сеньоров без войны, с помощью одной только дипломатии, Хуану пришлось скинуть на них четыре полуторатонных ОДБ и взорвать в тоннелях под их домами по нескольку тонн гексогена. Ты же собралась вести переговоры без козырей, толком не напугав их. Это… Плохо! — не нашла точных определений Фрейя.

— Фрей, девочка, я доверяю своей интуиции и своему профессионализму. И если говорю, что считаю, что Альфонсо и Армандо меня не «кинут» — значит не «кинут».

Жаль, не получилось. Сирена тверда, как камень.

— Значит, ты СЧИТАЕШЬ, что не «кинут», — поправил я.

— Дети, я сказала всё, что считаю нужным! — раздражение в голосе. — А теперь допивайте чай, Хуан, и не мешайте работать. Уже вечер, а ночью или с утра ожидается начало штурма. Они ускорились, надо спешить, и у меня куча дел.

— Но..! — начала что-то говорить Фрейя, но я сжал её руку.

— Сирена, я дам своё согласие при одном условии. Даже двух.

Сеньора Морган улыбнулась, как старшие взрослые улыбаются понятливым маленьким, делающим успехи в обучении.

— Первое — я держу связь с твоим пилотом, — пошёл я в атаку. — Со ВСЕМИ пилотами и операторами, со всеё группой прикрытия. И если мне что-то не понравится, или что-то почувствую, то даю команду на уход, и он её выполнит. А также держу связь с твоим главой группы — с той же установкой. И он должен получить ТВОЙ приказ выполнить МОЮ команду, даже если ты увлечёшься и будешь против.

Теперь лицо сеньоры посерьёзнело. Фрейя же помогла, подлив масла в огонь:

— Ты знаешь, на что его модифицировали? Это особые способности, да? Чувство опасности? Если да, то это справедливо, и я запрещаю тебе влет без таких мер предосторожности! — Глазки Фрейи совсем легонько полыхнули. Эта мышка может, когда хочет, отстаивать правоту.

— Знаешь, я, наверное, соглашусь с тобой в этом, — пошла сеньора на уступки. — Да, девочка, у него много чего в генах намешано. К сожалению, наличие способности в генах не значит, что она автоматически проявится, на этом обожглись ещё при твоей прабабке, но кое-какие у нашего юноши «выстрелили». Это замечательно, и надо этим пользоваться, а не отталкивать.

— Наконец в тебе просыпается мудрость! — не мог не съязвить я.

— Ещё что? — Это она, не ведясь на иронию.

— Само собой, подключаешь меня к операции. Камеры, виды со шлемов, переговоры. Я оцениваю обстановку параллельно твоим людям в твоём штабе, держу руку на пульсе. И в случае чего перехватываю управление.

— Приемлемо. Ещё что?

— Пока всё. — Я пожал плечами. — Это немало, согласись?

— Согласна. Всё, закончил? Тогда пошли готовиться. Время. — И она поднялась с кресла. — Иди в СВОЙ штаб, я подключу тебя, как будешь готов.

«Свой» было сказано с порядочной иронией.

Глава 11. Царь горы или про лохушек и опасность переговоров без ОДБ (продолжение)

Человек сидел в кресле второй час, почти без движения. В руке у него всё это время находился бокал с кроваво-красной жидкостью, но он не притронулся к оному ни разу, впрочем, и не поставив его на стол. Человек читал сводки, смотрел доклады, а также выкладки из открытых источников. Его сегодня растоптали и вогнали в грязь. Причём, что самое обидное, ТАК с ним не поступали никогда, а у него был богатый опыт поражений за свою насыщенную борьбой жизнь. Этот шаг, НЕ наказание его в момент, когда он совершенно точно замазан, когда идёт суровая борьба с вводом в город войск, где двое родственников Фернандо были уничтожены лишь за дерзкое слово против… Когда к его партнёрам была применена беспримерная жестокость, которой планета не знавала со времён королевы Оливии, если не Джинни… Да кто ему поверит в будущем теперь! И кто всё это сотворил? Безусый мучачо! Юнец!

Но злости к врагу сеньор не испытывал, отнюдь. Да, юнец, но сеньор знал, что примерно намешали тому в генокоде. Шавка Лея хотела получить великого правителя, и ради этого не постеснялась купить у родственников-имперцев ДНК другого великого правителя, добавила уйму разработок из «Омикрона» и сотворила бог весть что ещё в поисках вариантов «великости». В любом случае, Октавио знал, что «мальчишка» — категория возраста. Всего лишь возраста. При том, что «волчонок» — это просто маленький волк, он не может быть бараном по определению. А вот волку, любого возраста, проиграть уже не зазорно, в отличие от пусть и мудроопытных, но изначально баранов. Сегодня Октавио хотел отдохнуть от борьбы, напиться и забыться, хотя бы до конца дня, ибо всё равно от него больше ничего не зависит, но передумал и с интересом смотрел за плясками с бубном как Веласкесов, так и мятежников, получая от противостояния эстетическое удовольствие гурмана и ценителя.

Вызов раздался по приватному шифрованному каналу. Есть надежда, что «трёшка» их не прослушивает, но с недавних пор сеньор не был наверняка уверен ни в чём. Тем не менее, за неимением лучшей связи, ответил.

— Привет, Октавио. — На него смотрело усталое лицо седого умудрённого жизнью человека. Опасного человека! Из категории тех, кто всегда в тени и действуют чужими руками. Октавио в юном возрасте сам у него учился, и пусть с натягом, с томагавками за спинами, но мог назвать его другом.

— Здравствуй, Армандо. — Клан Сантос не был особо богат, не обладал ключевыми патентами и технологиями, как некоторые, и не имел исторических концессий на определённые сферы промышленности. Но входил в первую десятку, и все считали это нормальным, несмотря на низкую базу источника влияния. Все главы этого клана были… Прирождёнными политиками. Имели множество связей во всех институтах власти, воспитывали не бизнесменов и будущих офицеров, как некоторые, а сенаторов и чиновников. Но главное, отлично разбирались в пиаре и психологии, и держали за яйца многих, заставляя действовать в своих интересах, сами при этом оставались в тени. Октавио был уверен и что Торресы резко сорвались в галоп с привязи не просто так. Им неплохо жилось, они уверенно занимали свои сектора ответственности, и тоже входили в десятку, причём более уверенно, чем Сантосы; фамилию «Торрес» уже четыре года как носил премьер-министр… Но нет, Сантосы смутили и их, чем-то купили, заставив выступить против Леи и её дочери. Армандо был очень опасным человеком, самым опасным противником на венерианском Олимпе… Примерно наравне с Хуаном и им самим. Да-да, после сегодняшнего Хуана он сознательно поставил на один уровень с собой, и не видел в этом трагедии.

— Октавио, я не буду ходить вокруг да около, я по делу, — взял за рога абонент.

— Предлагаешь присоединиться? — хмыкнул хозяин этого кабинета.

— А почему нет? — расплылся в улыбке друг-враг.

— Мы как бы…

— Играем за разные команды? — Старика было не смутить. — Да, конечно. Какие-то далёкие идеалы и цели у нас разные. Но гораздо важнее, что умные люди всегда могут договориться, пока дураки машут рельсотронами. У нас не так много различий на самом деле. А ещё тебя унизили, оставив Себастьяна дома, а к Сильвии приставив своих людей. Я всегда считал, что ты с яйцами, и не должен спускать такое.

— Значит, понимаешь, и не станешь говорить про «слив» Веласкесам? — улыбнулся дон Октавио.

— Нет. Умные люди понимают, что к чему, а дуракам мы пасть заткнём.

— Знаешь, Армандо, я как бы… — Сеньор Феррейра грустно усмехнулся. — Да, моих сына и дочь не тронули, этим подставив перед пострадавшими партнёрами. Но я всё ещё помню, что этому предшествовало. А архитекторам и строителям придётся восстанавливать не только мой дом, но и половину нашего купола. Веласкесы показали зубы, и чтобы решиться на активные действия, нужен какой-то туз в рукаве, и я пока не наблюдаю таковых у ВАС. И не надо про войска в городе — вы собрались атаковать одну их самых защищённых на планете цитаделей, военную базу с кучей людей внутри даже без марсиан, и горой оружия. Плюс две дивизии инопланетян с опытными, закалёнными в недавних боях командирами и огнём в глазах у бойцов.

— Все эти люди и горы оружия имеют значение лишь тогда, когда им есть кому отдать приказ. — Старик откинулся на своём кресле и расслабленно покачался из стороны в сторону. — Это и есть мой туз, Октавио. Я собираюсь устранить тех, кто принимает решения.

— У тебя есть смертник, который пронесёт бомбу в штаб Веласкесов? — Октавио было весело, и становилось веселее и веселее с каждой минутой. Молокососы! Какие они молокососы, несмотря на солидный возраст.

— Нет. Всё проще. Я собираюсь устранить единственного человека, который может возглавить оборону дворца… И безопасность клана. — Армандо был сама серьёзность.

— У Веласкесов слишком большая скамья запасных, — парировал Октавио, уже поняв, в какую ловушку себя загоняет собеседник, но не собираясь его отговаривать. — Сирена. Алисия. Гарсия где-то в городе! А небо пока за ними — как-то тяжко у вас с ПЗРК, не говоря о стационарах. А есть просто опытные офицеры, не говоря о марсианах — те вообще вояки от бога.

— Все офицеры бессмысленны, если над ними нет никого из клана, — покачал головой собеседник. — Если им не за кого воевать, если некому отдать им приказ — они сложат оружие. А клан на данный момент почти осиротел. Лея без сознания. Тьерри с нею, скорее всего также не боеспособна. Гарсия где-то в городе, и мои люди, как и твои, пока не нашли её. Но она воин, тактик, а не стратег.

— Я бы даже сказал, солдафон-исполитель, просто с мозгами, — прошептал Октавио, Армандо его не расслышал:

— Что?

— Я говорю, осталась Алиса. Она МОЖЕТ! — выделил он это слово.

— Ей будет некогда. Собеседник скептически скривился. — Она — легавая, ищейка. А на этой должности должен быть вояка с опытом работы в разведке. Она тактик, когда им сейчас нужен стратег. Я не боюсь ей проиграть даже ключевую битву за дворец — она способна выиграть битву. Но на маломальски длинной дистанции Алиса проиграет. Выиграть полномасштабную войну — не для неё.

Сам Октавио был согласен с такой оценкой, с его она совпадала. Алиса может доставить неприятности, но их реально купировать.

— Хорошо, допустим, Сирена клюнет, а, как я понял, вы планируете устранить её, — кивнул он, подаваясь вперёд. — И у вас получится. Но сама Фрейя… Она тоже с характером. Отдать приказ грамотным воякам ума ей хватит.

Армандо уверенно покачал головой:

— Характер — да. Но — понты, без мозгов. Она обязательно посчитает себя самой умной в чём-то, в чём не разбирается, и всё завалит. Просто потому, что больше некому окликнуть её и прикрикнуть, чтобы не лезла своим умишкой и не мешала.

— А наше чудовище? — коварно улыбнулся хозяин этого кабинета. — Он окрикнет. И по заднице надаёт… Приватно, в постели. Или ты не читаешь сводки аналитиков?

— Пацан? — Старик на том конце глубокомысленно хмыкнул. — На что он способен без Тьерри и Морган? А с ним не будет даже Гарсия.

— Ты его недооцениваешь, — покачал головой Октавио, впрочем, не стремясь учить идиотов жить. Сами, все шишки сами!

— Октавио, это МАЛЬЧИШКА! — подался старик вперёд. — Его надрессировали на голос и на хват зубами, он опасен, но он… Даже не тактик, он всего лишь исполнитель с хорошими мозгами и талантом к импровизации. Он пёс, неопытный но очень злой пёс, не знающий, что такое слово «невозможно», но ничего не стоящий без направляющей руки опытного кукловода.

— А Козлов? — перескочил Феррейра на следующую кандидатуру. — Как кукловод?

— Бухгалтер. — Кривая усмешка собеседника стала запредельной. — Его стихия — циферки, а не танки и ракеты. Что он может приказать? Хоть мальчишке, хоть дочери, хоть кому-то ещё? Видишь, Октавио, это всё! Больше некому. Я не мясник, я не хочу крови и прикажу им сдаться после гибели Морган — и Веласкесам будет некуда деваться. Алиса повыпендривается, и мы даже проиграем битву за дворец, после чего она капитулирует на мягких условиях и свалит на Землю со всеми остатками их семейки. Присоединяйся! У тебя немаленькая власть. И тебя, и твоих партнёров, которые официально не могут вмешаться. Сейчас я готов рассмотреть ВАС как равных. Завтра же вам придётся доказывать зубами, что вы на самом деле можете то, что декларируете.

Октавио почувствовал идущий по спине холодок. Опасные слова. «Завтра мы вас раздавим, так как вы будете играть за другую команду». Но сейчас есть возможность войти в долю на паях в будущей структуре власти. И впоследствии стать официальной оппозицией тех, кто за Союз. Хорошее предложение, дельное. Но совершенно не реалистичное.

— Знаешь, Армандо, я не буду тебя отговаривать, — уверенно покачал он головой. — Просто нельзя дать кому-то собственный опыт — ты должен наработать свой. Но я искренне буду болеть за Сирену, чтобы у вас не получилось, и она выжила. Нет-нет! — вскинул он руку в останавливающем жесте, ибо друг-враг попытался гневно возразить. — Наша принадлежность к разным командам не при чём. Просто устранив Сирену, вы уничтожите единственный фактор, который удерживает это чудовище на привязи. Алиса не сможет дать ему окорот, Козлов не будет и пытаться — по моей информации он давно приготовил запасной аэродром, его яхты дежурят на орбите под парами, он ничего не теряет глобально, а значит и смысла дёргаться там, где не соображает, нет. А остальные, тут ты прав, или вне игры, или не рискнут связываться и говорить слово против.

— Мне кажется, ты слишком идеализируешь этого выродка, — оскалился Армандо. — Это! Просто! Мальчишка! Допустивший кучу ошибок ранее, когда его ставили на самостоятельные операции, натаскивая на кровь. Мы их анализировали. Интересный типаж, но отнюдь не идеал ума и мудрости.

— Иногда энергия и воля к достижению цели важнее любой мудрости и остроты ума, — парировал сеньор Феррейра. — Побеждает не тот кто сильнее, Армандо. А тот, кто готов идти до конца. Чёрт возьми, эта его фраза конкретно так прицепилась, и я только сейчас в полной мере осознаю её правоту. Вы не готовы, Армандо. Ни вы, ни Торресы, ни кто-либо ещё из вашей команды. Вы пытаетесь взять что-то нахрапом, усилить позиции и идти договариваться, чтобы захваченное закрепить. И Лея из нашего теста. И Сирена тоже — её слишком побила жизнь, чтобы не ставить в приоритет осторожность. Чудовище же просто не поймёт, что значит слово «переговоры», когда война только-только, по его мнению, начинается. И когда вы от неё устанете, и будете готовы сложить оружие… Он снова не станет даже рассматривать вероятность переговоров, и вас, уставших, зачистит до последнего человека. Все, кто старше тринадцати лет, будут уничтожены. Женщины. Дети. Внуки. Все, Армандо. И только когда в ваших семьях не останется никого взрослого, а ваши… Партнёры с другой планеты будут развешаны на венерианских столбах… Только тогда чудовище будет готово к переговорам, и ни секундой ранее. Не трогайте Сирену, Армандо. Она та ещё тварь, и да, она самая талантливая на скамье Леи, но с нею во главе Веласкесов можно победить.

— То есть ты отказываешься от имени всей вашей партии… — сделал свои выводы Армандо. — И нам потом придётся мериться рельсотронами. Жаль, Октавио.

Не достучался? Ну и хрен с ним.

— Армандо, как думаешь, почему чудовище оставило Себастьяна дома? — Этот звонок сделал Октавио день. -Люди Селены пришли сюда, и мальчик ждал их с сумкой с собранными вещами. Но потом пришёл приказ, и они ушли, оставив его дома. — Сеньор Феррейра окончательно расслабился и искренне улыбнулся. Что ж, верно говорят, дураков учить — только портить. Пусть барахтаются, как хотят.

— И почему же? — Друг-враг был также весел, по своим причинам.

— Он хочет, чтобы я дал ему Шанс. Повод. Чтобы я нарушил данное вслух слово, и у него появилась возможность меня грохнуть. Законная возможность, и не то, что королева, а сам бог ничего ему не скажет после этого! Не говоря о дочери — Сильвия первая поймёт, как надо, и будет не против связывать жизнь с отцеубийцей, ибо я буду неправ. Да-да, это было не желание меня подставить перед партнёрами, Армандо. И это тоже, но как побочка. Он просто хочет моей смерти, по своим причинам. И не может не оставить мне даже призрачного шанса совершить ошибку.

— Тяжёлый случай, — вздохнул седовласый. — Клиника.

— Не буду спорить. Твоё здоровье! — Октавио, наконец, приложился к бокалу, отсалютовав им собеседнику.

— До связи, Октавио. И в следующий раз я не буду так щедр на условия. — Пасмурный седой старик на том конце принял решение.

— До связи, дорогой друг! И не говори, что тебя не предупреждали.

Абонент рассоединился. Октавио встал и швырнул бокал с недопитым о стену:

— Тупицы! Идиоты! Какие же они идиоты!

Заходил по кабинету. Затем успокоился и сел. Откинул голову на подголовник. В этот момент в дверь постучали, и в проёме появилась голова Себастьяна.

— Отец? Всё в порядке?

— Садись, сын, — махнул он ему на место напротив.

— Что-то случилось, чего я не знаю? — прошёл и сел тот на указанное место.

Октавио улыбнулся.

— Да. Эти придурки решили осложнить планете жизнь. Ладно бы если от их действий пострадали только они, но в перспективе нарушатся и многие наши расклады. И я вижу в ситуации только один выход. Себастьян, как бы тебе ни было грустно от этой мысли, но если у них получится, нам останется только одно. Как только кончится мятеж, и эти придурки будут зачищены, «качать» Хуана, делая его императором. Его, не Фрейю. И твоя сестра должна стать при нём королевой. Возражений не принимаю, любое другое решение будет фатальным для тебя — ты в любых других раскладах просто не нужен, и даже опасен. Если поддержишь сестру и Хуана — получишь компанию и моё место. Нет — значит нет, никаких других вариантов.

— Отец! — в гневе подскочил Себастьян, но Октавио и не думал успокаивать сына. Да, это жестоко, применять естественный отбор к собственной кровинке, к наследнику, но, к сожалению, если его не научит себя правильно себя вести он, жизнь ударит по мальчику куда больнее и жёстче. Отцы не вечные, и рано или поздно уходят, и его уход поставит на сыне, имеющем такой характер и внутренний настрой, крест. Пусть или привыкает и перестраивается… А дальше его проблемы, он сделает всё, что может, но не более.

* * *

Ну, что могу сказать на это? Дурь. Но если приглядеться со стороны, то ведь и я поступаю точно также. Нелогично, как захотела моя правая пятка. Меня взрослые и опытные пытаются отговорить, переубедить, но я всё равно иду и действую нахрапом. И побеждаю. Не всегда, бывают и фэйлы, но вот эпических провалов пока не было. Однако это не умаляет того, что со стороны всё выглядит именно так, я — выпендрёжник. Как и Сирена, летящая на «стрелку» в данный момент.

— Расскажи про свою интуицию, — попросила напряжённая Фрейя, сидящая рядом, чтоб не молчать. Мы были в своём штабе на её этаже — всё же ни ЦПУ дворцовой стражи, ни посты управления подразделений расквартированных во дворце войск, ни даже её кабинет (уже мысленно называю королевский кабинет её кабинетом) не даёт ощущения контроля над ситуацией. Да, под рукой всего три помощника, с так и закреплёнными прозвищами «золотого», «синей» и «красной», но я вроде справляюсь.

— Что тебе рассказать? — Мне в отличие от неё не хотелось разговаривать. Я наблюдал за ситуацией, пытался анализировать, понять, откуда может идти угроза, где «партнёры» попытаются нае… Обмануть нашу доверчивую русалку. Был напряжён. И высочество, похоже, понимала это и пользовалась моментом.

— Всё. Я говорила, не знаю, на что тебя модифицировали. Знаю только, что твой проект назывется лаконично: «Проект 021». Ты был двадцать первым испытуемым. Слишком много неудач, много попыток. Ты должен был стать мной, официальным наследником, но мама боялась использовать непроверенные гены… И я родилась естественным способом.

— Не слышу ревности в твоём голосе. — А вот это интересная информация! Я бы сказал, революционная. И если бы я не был так напряжён, наблюдая за полётом шести конвертопланов в сопровождении двух роев беспилотников, я бы, наверное, выпал в осадок от обалдения.

— Ревность? — Фрейя пожала плечами. — К чему? Королева, глава государства, пыталась заиметь наследника с прокаченными скилами, которые пригодятся ему в управлении страной. НаследниКА, всё же думаю, она хотела в качестве наследника мальчика. Но двадцать один эксперимент… Даже если испытуемые рождались каждые три месяца — это пять лет опытов. А возможно это происходило реже, так как надо понимать, что именно в опытной группе не так, или наоборот, всё так, прежде, чем внедрять гены в следующую яйцеклетку. А срок вынашивания как был девять месяцев, так им и остался, хотя с момента освоения технологии ЭКО прошли столетия.

Помолчала, и, видя, что я ничего не говорю, продолжила:

— Я её понимаю. Пять лет, или сколько там было… Я бы тоже могла отчаяться и «забить» на эксперимент. А наследник нужен уже сейчас. И… — Вздох.

— Ты бы тоже сорвалась и родила бы естественным способом, — подсказал я.

— Я не говорю, что поступила бы так же. Но это возможно, я это допускаю.

— Ты уже родилась! — отпечатал я главную мысль, роящуюся в голове. — И ты уже наследница, какие бы скилы они в проект не заложили. И кем бы я ни был, я не получу верховную власть, ну никак! Принц-консорт — мой потолок, и то по краю — мы родственники. Слишком близкие. Почему тебе не дали мою папку?

Пожатие плеч.

— Я же говорю, сама не понимаю. Значит там что-то, что мне по их мнению знать ПОКА не рекомендовано. Даже не предполагаю, что это может быть. — А вот теперь в глазах ревность. Которая, давайте будем честными, льётся на мельницу и так кипящего в ней дерьма насчёт меня. Я за последние дни слишком много раз открыто говорил о совместном правлении и ставил себя выше неё. Да, чёрт возьми, это объективно — я тащу воз спасения их семьи из ямы, а не она! Но ей с её самолюбием от этого не легче.

— Я думаю, это биоэнергетика, — покачала она головой, сдержав эмоции. — Мы уже лет шестьдесят, если не больше, экспериментируем с нею. Но результаты плачевны. Были. Твоя Кассандра — один из самых удачных опытов. Но активация её дара произошла из-за стресса, она слишком много пережила. В других опытных группах вообще ни к чему не пришли, при этом испытуемые достигнули в жизни значительных высот на поприще обычных людей. Менеджеры, инженеры, военные…

— Способности не проявляются по щелчку, даже заложенные в гены, — хмыкнул я.

— Да. И если они нашли не способ дать тебе что-то мощное, а лишь открыли метод активации этого, то это уже революция, Хуан! — Её глаза довольно сверкнули. Ибо всё, что есть в стране, даже если пока не дают читать отчёты, всё равно достанется ей. Это ЕЁ страна, её проекты, её я, как бы себе ни врал насчёт независимости от этой девушки и способности ей противостоять. — Потому прошу, расскажи, как это работает. Чтобы знать и… — Сбилась. Но я помог, договорив то, чего она пока стесняется.

— Чтобы планировать, опираясь на эти способности, так? Чтобы использовать меня по прямому назначению, согласно апгрейду.

— Ты же понимаешь, это моя работа, как главы государства — использовать всех вокруг, даже близких. Лишь бы было хорошо стране. — Она пока ещё мялась и извинялась. Пока не стала сукой из сук. И это хорошая новость.

— Я не в обиде, — покачал я головой, глядя, как уходят в причальный стакан первые два конвертоплана с досмотровой группой, которая должна оценить безопасность объекта. — Всё так и должно быть, ты ведёшь себя правильно. Просто… — Встретился с нею глазами. — Просто это не так, Фрей. Это ошибка. Моя интуиция — это не биоэнергетика.

Она молчала, сжав губки — напряжённо слушала. Мне же самому нужно было понять себя и разложить свои мысли относительно «скилов» по полочкам. Ибо что таить, давно этот вопрос не давал покоя, но однозначного ответа на него дать не мог. И я продолжил рассуждать вслух, стараясь говорить, не думая, чтобы наружу вырвались сокровенные мысли без редактуры:

— Во мне есть нечто, способность к экстрасенсорике, но наставница говорит, эти способности есть у всех людей. Вообще у всех-всех. Просто один пройдёт некий путь, развивая их, за год, другой за десять. Наверное, в меня что-то всё же вложили, и это даже работает, пусть и не так ярко, как у Кассандры. Но в целом нет, моя интуиция это скорее аналитика, работа с глубинным сознанием и подсознанием, но не сверхъестественное.

— Продолжай, — кивнула она, параллельно, как и я, наблюдая за мониторами — первая группа была оснащена камерами на шлемах, и вид с них занял всю правую стену — материала море.

— Вот смотри, например, сидит некий юноша, школьник, на парапете фонтана в оранжерее, повторяет домашку, — усмехнулся я первому пришедшему воспоминанию. — И к нему подсаживается сисястая кукла-секси, главная школьная звезда. И приглашает его на свидание — сходить к однокласснице на торжество, составить ей компанию. Твоя оценка, как будет вести себя обычный пацан?

Фрейя усмехнулась. Понимающе.

— Как озабоченный пацан. Эмма — видная девушка, а ты наверняка имеешь в виду её, да?

— Её, — я не стал отнекиваться и кивнул.

— Тогда у него нет шансов.

— Вот именно! — поднял я палец в небо. — Мозг пацана, страдающий от бомбардировки ударных доз подростковых гормонов, хочет думать только об одном — что есть повод завалиться куда-то, где можно отодрать эту сучку, а она стоит того, чтобы её отодрать. Он пялится на её сиськи, и готов ко всему. Готов прыгать в омут и заранее согласен. Ибо между ними нет и не было конфликтов, пусть он и невысокого мнения о её уме, а значит и нет преград для такого решения. Мало общались? Так как раз и познакомятся поближе!

— Но при этом, Фрей, — сам почувствовал, как посуровел голос и сверкнули глаза, — нечто внутри него, неосознанно, барабанит тот же самый мозг логичными доводами. Например, с какого бодуна самая классная девчонка на потоке выбрала не популярного, имеющего в школе авторитет мачо из своего круга, а простачка-титуляра, которого пытаются шпынять гопники из банды Кампоса-младшего? Как ей вообще такая мысль могла прийти в голову? Нестыковочка! И почему притихли её подруги и смотрят на разговаривающих них такими ехидными глазами? Юноша у фонтана не хочет задавать себе эти вопросы, он пускает слюни и уже трижды мысленно вдул сисястой кукле, но нечто из подсознания уже просчитало ситуацию, нашло нестыковки и продолжает монотонно барабанить, на давая мозгу покоя. Пока мозг, наконец, не встряхнётся и не обратит на раздражитель внимание. Ибо когда тебя отвлекают — это дискомфорт, а мозг не любит дискомфорта.

Что в итоге? В итоге мозг таки задаёт себе поднимаемые нечто вопросы и… Юноша просыпается, словно от сна. Да, со стороны это кажется интуицией, но Фрей, на самом деле девочки и правда стоят и слушают. И не только девочки. Это на виду, глаза парня это видят, уши перешептывания сидящих невдалеке слышат. И просчитать отсутствие причин встречи он, не будь ослеплён видом ножек и грудей, мог бы и сам, и первым делом после пробуждения именно это и сделал. Да, это интуиция, но это не экстрасенсорика, Фрей. Это аналитика, которую мозг выполняет на подсознательном уровне.

Или ещё момент. От охраняемой стоянки в Боливаресе в требуемое место едет четыре грузовика-фургона с оружием. В сопровождении девочек-ангелов охраны. Ведущий кортеж юноша понимает, что он участвует в увлекательной схватке, вот сейчас он привезёт оружие, его марсианские союзники ка-ак жахнут с его помощью по супостатам, наёмникам враждебных кланов! Мальчик считает, что просчитал всё. Мотивацию сторон. Возможности сторон. Пути отхода. Он — царь горы, первый среди первых, гений стратегии и тактики! Но нечто внутри него, не поддавшееся ослеплению от осознания важности, понимает, что просчитаны не все варианты. Например, сознание ДУМАЕТ, что понимает мотивы марсиан. А если они не прямолинейные, как аллея Малой Гаваны, а играют в свою игру? Ибо они инопланетяне, и на Венере чужие, им нужно крутиться, как ужам на сковородке, чтобы удержаться в местном политикуме. Они ведь могут использовать мальчика в своих играх, тогда, как мальчик будет думать, что они участвуют в его игре. Он забыл просчитать мотивацию и возможности не врагов, а собственных союзников! И подсознание бомбит мозг сигналами: «Ваня, не надо! Не рискуй! Ты не всё предусмотрел! И если ошибся — кирдык тебе!» Нет, Мышонок, никакой биоэнергетики. Я не чувствовал опасность от конкретного кортежа специальной полиции. Я не чувствовал опасность от конкретных лиц, предъявлявших претензии. Кассандра ощущает направление атаки, чувствует злые взгляды в свою сторону, но у меня совсем другая природа способностей. Это именно ошибка в расчётах, допущенная ослеплённым чем-то сознанием. Сознание не хочет считать до конца, не хочет видеть какие-то важные факторы, и подсознание вновь создаёт дискомфорт: «Ваня, остановись! Посчитай всё ещё раз!»

— Да, Фрей. Интуиция. Но отнюдь не чувство опасности, — выдал я сокровенное, и уже за этот разговор нужно сказать ей спасибо. Ибо я и правда, наконец, сам всё понял. — Как пример тебе — шариковые миномёты. Это был мегаплан, я долго шёл к нему. Я просчитал все возможные варианты! Все-все, понимаешь? Но в итоге не смог, не потянул. Не потому, что дурак и глупец — отнюдь. Я выложился! Честно выложился в план до последнего! Я сделал все расчёты, какие мог, просчитал все варианты, какие был способен просчитать. И интуиция не забила тревоги, хотя как раз в этот момент я был в самой большой опасности в своей жизни.

— Что попёрся умирать и лично махать кулаками. — Она презрительно фыркнула.

— Иначе меня бы не поняли, — несогласно покачал я головой. — За ошибки принято платить, и махание кулаками на улице Южного Форта — моя за них плата. Но подчеркну, интуиция молчала. Просто потому, что я сделал ВСЁ возможное. Нечто в подсознании не нашло диссонансов, и мозг не был ослеплён при расчётах осложняющими факторами. А значит это ни разу не биоэнергетика.

— А сейчас что? — указала она на Сирену, появившуюся на одном из вихрей, спускающуюся в окружении своих бойцов по аппарели конвертоплана. — Аналитика? Или всё же чувство опасности?

— Аналитика. — Я скривился, как от зубной боли. Теперь ОНА не просчитала все варианты. Не хочет даже слушать. И я бессилен. А так, если хочешь знать, меня колбасит уже неделю. Всё время с момента, как стало плохо твоей маме. Я постоянно ощущаю, что не всё просчитано, где-то не доглядел, не предсказал, не продумал. Проблема в том, что я сейчас в принципе не вижу идеальных решений, и любое будет далеко от оптимального. А значит моё нечто так и будет лупит по мозгу изнутри, ощущая диссонанс. Жаль тебя расстраивать, но я бесполезен для тебя, как пророк и предсказатель, даже если могу предсказывать всего лишь наступление жопы.

— Да-а… — потянула она. — Ладно, давай следить за ситуацией. Пусть твоё нечто ловит, что не так. Вдруг успеем дать сигнал тревоги?

Я был с нею согласен. Хватит пока разговоров.

* * *

Да, хватит разговоров. Благодаря Фрейе я понял главный свой секрет. И надо быть королеве благодарным — мало у кого в солсистеме в принципе может быть подобный скилл. Конечно, это не магия, и даже не привычная экстрасенсорика, и на эту чуйку нельзя на сто процентов положиться просто потому, что у неё природа такая... Но сейчас и без неё ясно — Сирена как лохушка попёрлась на «стрелку» не то, что без плана «цэ» и «дэ», но даже не отработав простой резервный вариант, пресловутый «бэ». А лично я запрещал парням и Пауле действовать без ТРЁХ возможных вариантов. Кроме «бэ» они обязаны были проработать и «цэ», и это не обсуждалось.

Наследник, который не состоялся… Хмм… Двадцать первый эксперимент… Что ж, пусть Мышонок ревнует, но я, оказывается, сейчас на своём месте. И наделён не только полномочиями, но и кредитом доверия. А значит гулять — так гулять.

— Берлога-1, Берлога-2 — Кедру. Приём, — активно взялся я за исправление ситуации.

Пауза. Ответ Майка, а после Солёного:

— Кедр, Берлога-2 на связи.

— Кедр, Берлога-1 слушает.

— Активируем все ресурсы, какие в наличии, включая «Малышку». Не так: главное — Малышку! Подключите в городе всё, что угодно, бога, чёрта, но дайте мне максимум информации!

— Пару минут, Кедр. — А это Даниель подключился. — Кедр, готовы. Всё, что есть в городе, к чему были получены коды доступа, запущено.

— Кедр, и мы. — Солёный. — Для анализа готовы.

— Купол JF-5. А также пояс куполов вокруг. Все виды слежения, какие существуют.

— Готово. Перебросить выходы? Я не потяну. — Это Солёный.

— Командор, это океанариум, и он в тупике. — Майк. — Выход только один, в купол JF-4. Пояс состоит из одного купола.

— Берлога-один, возьмите ДВА пояса куполов: вокруг JF-4 и ещё один за ним — с запасом. Мониторинг обстановки. На всех уровнях. И всех подступах к океанариуму. Задача — выявить возможные скопления сил противника. Если есть любые вооружённые люди, или просто скопление брутальных мужчин — дай знать. Берлога-2, вам параллельно более глобальная задача. Определить место нахождения Армандо Сантоса.

— Пользуясь данными бога и чёрта? — Усмешка на том конце.

— Дэн, не засоряй эфир! Разумеется. Задница чувствует, он не обязательно в том «Либертадоре», что едет на встречу.

— Кедр, запускаемся. Подключаю к анализу данные за последние двадцать четыре часа, — отчитался двуцветный пацифист.

— Задача два, выявить все машины, принадлежащие их клану в городе. Не только службе безопасности, но и простые «работяги», собственность подконтрольных клану производств и контор, или где хотя бы долевое участие Сантосов. Ктулху, скорее по твоему профиля.

— Понял, Командор. — Голос бритого.

— Если они вывели в город клановые войска, им нужен транспорт, желательно не засвеченный. Но и «левый» брать я бы поостерёгся. И они тоже не дураки. Ищите транспорт и собственно войска, они могут быть где-то недалеко.

— Задача ясна, Кедр, — после секундной заминки добавил и Дэн.

У меня внутри всё замерло. Интуиция, то бишь аналитическое нечто, подсказывало, что если бы я был злыднем и захотел убрать Сирену, я послал бы на операцию двойника-смертника. А сам следил бы за операцией откуда-то поблизости, затаившись, готовясь направить в нужное русло так же затаившееся подкрепление. Почему поблизости — потому, что они не знают наверняка, что мы не можем заглушить радиосигнал из любого неконтролируемого великими кланами купола. А если заглушим — мозг операции останется без «картинки» и не сможет отдать нужный приказ. И подкрепление нужно — мало ли что и кого Веласкесы притащили на «стрелку» для усиления? И под куполом океанариума его как раз и не спрячешь — его и мы будем мониторить, да и Сирена не дура, пошлёт парней всё-всё вокруг проверить перед стыковкой.

Хотя с другой стороны, зачем рисковать лично, если можно послать толковых исполнителей с полномочиями? Если они есть, но у клана-основателя такие быть должны…

…Но с третьей, гораздо приятнее замочить врага лично, отдавая приказ на уничтожения из безопасной, но близи.

Ну и не надо сбрасывать вариант, что Сантосы на самом деле мутят переговоры и «слив» из ряда мятежников. Я гнилой человек — никому не доверяю и всех сужу по себе. Наверное, это неправильно, должно быть в людях что-то хорошее. Даже среди олигархов и политиков. Ну, должно же, правда?

Раздался голос Ктулху:

— Командор, ВСЕ машины Сантосов, кроме дюжины пассажирских броневиков, числящихся за СБ, на приколе. В городе нет ни одной машины, подконтрольной их клану в Альфе. Это точная информация. И это странно — слишком показушно.

Вот, и бритый со мной согласен, слишком странно показное оставление своих машин в гараже. Машины всегда для чего-то да нужны.

— Думаю, они там, — продолжил бывший сектант. — Только взяли транспорт напрокат у друзей.

— Или они на самом деле не замыслили ничего эдакого, и там и правда будут только переговоры. — Это засомневалась Фрейя. И я уж было почти согласился с нею, почти поверил в людей, когда неожиданно раздался голос Дэна:

— Командор, объект найден. Место нахождения купол JR-16, через четыре купола от JF-4. И через пять, если считать от JF-5. И найденный Сантос явно не собирается на переговоры.

— Картинка! — бросил я, и визор мгновенно раскрылся, почти во всю стену, поверх остальных окон.

— Командор, машина с объектом въехала в океанариум. Кортеж из пяти транспортов. — А это Солёный из старой Берлоги. — Машина ехала от дома Сантосов, нигде не останавливалась. Кто внутри — не знаю, нигде не засветились, но заявлено, что глава клана там.

— Mierda! — Это рядом Фрейя, только жёстче высказалась.

— Дэн, источник сигнала? — Моя спина похолодела от осознания, что беда уже случилась, просто пока не началась. Но зато совесть заткнулась. Всё же правильно делаю, что не доверяю людям. И не стоит начинать.

Вихрь в полстены стал чётче — атонастройка фокусов. Но всё равно качество картинки ужасное. Однако нейросеть определила цель, хотя сеньор стоял к нам ухом, в пол-оборота. Дон Армандо Сантос, в тесном наполненном людьми помещении перед коконом из вихрей, сзади виднелся сидящий оператор, наблюдающий за визорами с полустационарного терминала. И он, оператор, явно не один здесь. Слева и справа возвышалась двумя горами пара вооружённых ребят в лёгкой броне. А качество такое потому, что съёмка велась с… Гражданской противоугонной камеры. Да-да, самой обычной, какие устанавливают в салонах и грузовых отсеках машин, принадлежащих транспортным компаниям, или в подъездах домов для не очень обеспеченных людей. Чтобы в случае чего непредвиденного можно было доказать произошедшее страховой и гвардии, а не собственно для внимательного наблюдения, как в ночных клубах и на заводах/в офисах. Так вот, сука, как подтянули войска к океанариуму! Неотслеживаемые Малышкой транспорты частных общепланетарных компаний! Неотслеживаемые именно потому, что не принадлежат ни одному клану, а значит алгоритм поиска зацепит их не сразу.

— Источник сигнала? — повторился я, уже зная ответ и понимая, что выбрал сеньор. Вариант с подстраховкой по месту и личной координацией. И настрой его предельно серьёзный. Слишком важная Сирена птица: если не удастся грохнуть — не простит и зачистит, а значит нужно рисковать и лично принимать участие в процессе. А камера противоугона… Форс-мажоры у всех случаются, и небожители не боги.

— Грузовой фургон-рефрежиратор компании «Кариока», — подтвердил мысли голос Ктулху. — Командор, мобиль числится за компанией, её собственность, не в угоне.

— Типа они арендовали и переоборудовали для одного вечера, — пояснил уже очевидное для нас с Фрейей Солёный.

— Майор, тревога! Это подстава! Вам на встречу идёт двойник! — заорал я по дворцовой линии. — Настоящий Армандо Сантос за пять куполов от вас!

Наши к этому моменту проверили весь уровень-этаж ресторана с прозрачным полом, заняли позиции, а вышедший из «Либертадора» внизу мужчина, как две капли похожий на оригинального Сантоса, в окружении пяти дуболомов в средней броне направился к лифту на стойке опоры. Чётко видимый всеми подкупольными камерами океанариума, седой, мужчина в возрасте, с властным взглядом, какой смотрел на меня недавно из личного дела. Тот, что стоял перед визорами и наблюдал за встречей из фургона «Кариоки», на оригинал себя походил меньше, но я не сомневался, что именно тот, а не этот, настоящий.

— Всем — уходим! Подстава! — отреагировал начальник охраны Сирены.

— Какого! — возмутилась та. — Хуан, что ты себе позволяя…

— Вали оттуда, мать твою! — не выдержала и рявкнула на мачеху Фрейя. — Сантос в другом куполе, это кукла!

И когда парни, схватив её превосходительство, поволокли назад, к палубе, произошло оно. Взрыв. В главном зале ресторана с пресловутым стеклянным полом, до которого они не дошли сто метров. Рвануло знатно, но, видимо, это был вынужденный фальстарт, пресловутый «план бэ» противника, запущенный, когда стало понятно, что ловушка не сработала. И в разверзшийся пол, вниз, в один из расположенных там бассейнов с рыбами, полетело всего три человека, всего три наших бойца. У них на спинах ранцы с шарагами, может и выживут, не разобьются, но их совершенно точно добьют огнём с земли. Наши первые потери.

— Жёсткий старт! Приготовиться к жёсткому старту! Всем — отходим к Птицам! — Это начальник охраны, носящий кодовое имя «Сто двадцать пятый».

Тем временем лифт ехал вверх, и, учитывая штурмовую броню и возможные закладки тех, кто едет наверх, нашим парням придётся несладко. А ещё наши отошли, готовясь к старту летунов, выпустив зону лифта из плотного огневого мешка, и подходить ближе не рискнут. Лифт тем временем причалил и раскрылся. В сторону створок полетели очереди раскалённых игл и снарядов рельсовок всё ещё не ушедших наших бойцов, но тут раздался ещё один взрыв. Все изображения закачались, а некоторые даже погасли. Нет, слава богу, сейчас без потерь, но наши снова отошли, давая противнику выйти из лифта, закрепиться и завязать бой. Девять штурмовиков в броне, способной на пару минут выдержать нагрузку атмосферы — это много. Сам же лифт с невостребованным двойником помчал вниз — за новыми подкреплениями. Ему вслед через стекло пола полетели очереди, но пока без особого успеха.

— Что у нас под куполом JR-16? — изо всех сил старался я сдержать эмоции и остаться сухим и холодным. Ибо не всё так плохо, мы пусть случайно, пользуясь системой всеведения «Оракул», но всё же нашли место нахождения реального Сантоса, а значит нужно попытаться его за предательство наказать. Надо работать, а не причитать и жаловаться на злодейку жизнь. А на этаже ресторана не пацаны необстрелянные, должны и без моих подсказок справиться.

А ещё в океанариуме явно не все сюрпризы. Ибо если бы это планировал я, и шёл бы на убийство второго человека в королевском клане, точно бы перестраховался и заготовил пресловутые планы «бэ», «цэ» и «дэ»…. А ещё «эф», «жэ» и «аш». Просто потому, что противник серьёзный. Мне нужна дополнительная группа в воздухе, а ещё нужнее мёртвый Сантос, не могущий отдать правильный приказ. Только тогда есть шанс вытащить Сирену и её группу.

— Жилой массив. — Убитый голос Дэна. — Командор, их фургоны встали в самом обычном жилом массиве, среди домов, на минус первом, и отсечь этот купол от города, как мы когда-то Боливарес изолировали, нельзя. Не получается — пробуем, они контролируют выезды, и гермозатворы.

Было бы глупо, будь иначе. Тем более мэр открыто сказал, наши приказы по блокированию переходов и створок въездов и выездов не будут даже рассматриваться. И я согласился.

— Сто двадцать первый, в ружьё! — Всё, подключаем резерв. Я отдал команду последней боеготовой команде на базе, переключив линию на внутридворцовую сеть. — Папа Кондор, что у нас по подвижному составу во дворце?

— Четыре птицы, Кедр. Готовы к старту.

— Сто двадцать первый, твои силы?

— Четыре меха и девяносто шесть бойцов. Из тяжёлого вооружения восемь деструкторов и шестнадцать «Ланцетов».

— Мехи наши или марсианские? — Рота. Не так и плохо… Если смогут состыковаться с куполом, конечно.

— Наши. У нас нет пилотов для марсианских… Будут не ранее, чем через полчаса, — поправился он.

— Тип скафов?

— Средняя броня.

— А тяжёлая есть?

— Только у двух взводов, пять минут на переодевание.

— Отлично. Две дюжины тяжёлых пехотинцев и мехи грузятся отдельно, в две первые Птицы, остальные — в две оставшихся. Папа Кондор, обеспечить погрузку! Вылет по готовности, цель — купол JR-16.

— Понял Кедр. Вылет по готовности, JR-16, — отчитался наш главптиц.

— Идти зигзагами, возможно сопротивление и наличие ПЗРК у противника. Рой-1, Рой-2, как слышите?

— Кедр — Рой-2, слышу хорошо.

— Кедр, Рой-1 слышу хорошо, — отчиталась наша атмосферная авиация.

— Гоните своих птичек поближе к зоне боевых действий. Рой-два, задача — прикрытие Сто двадцать первого.

— Есть, Кедр, задачу понял, — отчитался командир второй эскадрильи. У нас их две. Аж две, но мне кажется, что всего две. Я такой я.— Папа Кондор — Рою-2. Обозначьте цели защиты.

— Рой-2, — заговорил главптиц, — ваши цели Птицы Восемь, Двенадцать, Тринадцать и Шестнадцать. Головные, с тяжёлой пехотой, Тринадцать и Шестнадцать.

— Понял, Папа Кондор.

— Зевс-Кедру, — пошёл я на следующий шаг, увеличивая накал, ибо видел, что в районе океанариума творится жесть. Сирену ранили, похоже, пострадала от взрыва, не от рельсового снаряда, иначе бы сразу окочурилась. Пока жива, и даже матерится. Но полегло уже с десяток наших парней. В них стреляли с двух точек на уровне ресторана, оттесняя к палубе, приближаясь к ней, а также с земли, через стеклянный пол, вполне себе проходимый для игл и рельсотроновых снарядов. А ещё под куполом появились МПД — беспилотные модули поддержки десанта, а это очень хорошо оснащённые звери! Мы их использовали в Боливаресе при нападении на кортеж Алисы, представление о ТТХ имею. Конвертопланы были готовы взлететь, но это не так просто, мы не на Земле, а под девятью десятками килограмм сил раскалённой атмосферы на каждый сантиметр квадратный, Машинам нужен шлюз для взлёта. Который наверняка уже обесточен с пульта. Придётся вручную задвигать стартовые стаканы и заслонки, да кто ж даст на это время, паля из рельсовок?

— Кедр, Зевс слушает.

Зевс — это ракетный дивизион, расквартированный под этой крышей. Есть ещё зенитный дивизион, их позывной так и звучит, «Зенит», но те парни пока, слава богу, не нужны.

— Что у нас есть противокупольного? Такого, чтобы если не проломить грёбанный купол, то создать реальную опасность, чтобы эти твари ломанулись вниз, в безопасное место?

Пауза. Осторожный ответ:

— Мало что. Купола слишком мощные и прочные, Кедр. И наша задача как бы… Обратная. Защищать их.

— Зевс, теряем время! — повысил я голос.

— Старые марсианские системы «Нарцисс», тридцать восемь ракет. Кедр, официально их как бы нет, — осторожно добавил он. На что надеялся, что я решу их не использовать? Ага, ща-аз!

— Пробьют купол? — пропустил я последнюю фразу мимо.

— Не с одной ракеты. Они же не ядерные и не противобункерные. — А вот теперь ответ чёткий и по делу. — Но вот залп из шести ракет — возможно.

— Возможно или пробьют? — нахмурился я.

— По расчётам — должны, — ушёл он от прямого ответа. — Но я ни разу не видел их работу в действии на Венере.

— А если выстрелить одной-двумя?

— Тряхнёт сильно Возможны локальные пробои. Но крыша не рухнет — точно.

Отлично. То, что надо! Итак, начали!

— Зевс, активация «Нарциссов». Всех подарков сразу! Быть готовыми к открытию огня, но без приказа не стрелять. Первая цель — купол JF-5, океанариум, заводи в расчётную систему. Какое время на подготовку к старту?

— Десять минут. Ракеты были на консервации… — начал оправдываться он. А то я не понимаю, что такое оружие в принципе не может не иметь времени на развёртывание.

— Майор, вы должны продержаться десять минут! — переключился я на связь с начальником охраны Сирены. — После этого по куполу долбанёт фугас, вас тряхнёт, но уродам внутри на короткое время станет не до боя. Успеете выбраться за минимальное время?

— Кедр, повтори, — обалдело попросил военный. У них там стрельба, война, не вся информация сразу доходит.

Я повторил. Уточнив тип ракеты.

— Русские системы?

— Так точно. Марсианские. Для пролома марсианских куполов. Дыру над вами не пробьёт, не должна, но парней противника озадачит мыслями о невозможности воскреснуть после прожаривания и сплющивания в их навороченных консервных банках.

— Действуй, Кедр. Мы готовы, шлюзы контролируем, всё в рабочем состоянии. Предупрежу ребят.

— С богом, майор.

Переключение на внутреннюю.

— Зевс, начинай. Первая задача — две ракеты на океанариум. Сам наведёшь, или нужно целеуказание с беспилотника?

— Есть, Кедр! Нет, нам поступают данные из островов в облачном слое и зондов. Наведу сам.

Всегда бы так. Никаких вопросов, уточнений, презрения в голосе и нежелания подчиняться. Там не дураки в офицерах. Работают во дворце и понимают, кто в реальности сейчас рулит кланом. Мы должны, просто обязаны спасти Сирену! На неё всё-всё завязано с уходом королевы. Они выполнят любой приказ, не задавая вопросов, потому, что НАДО, кто бы приказы ни отдавал. Главное чтобы в твоём голосе была уверенность — ты знаешь, что делаешь!

— Вторая задача… Подготовь шесть изделий для купола JR-16. Также, без приказа не стрелять.

— Есть, Кедр, — снова подтвердил получение приказа ракетчик. — Ввожу данные в вычислитель.

— Кедр, я Папа Кондор. Птички стартовали. Держим курс на JR-16, — отчитался летун. — Плановое время подлёта восемь минут.

— Понял, Папа Кондор. Сто двадцать первый?

— Сто двадцать первый слушает! — глава отряда поддержки.

— План «А». Пытаетесь состыковаться с причальной палубой купола птицами Восемь и Двенадцать. Если не получается — отходите и ждёте залпа Зевса. После чего ввиду возможности атмосферного прорыва стыкуются только птицы Тринадцать и Шестнадцать, в ручном режиме. Ваша конечная цель — три фургона транспортной компании «Кариока», будут почти под вами, через эстакаду спуска, на перекрёстке улиц… Минус первый уровень. Как понял, Сто двадцать первый?

— Кедр, задача ясна, координаты на планшет получил. Выполним. Жду сигнала от Зевса.

Ракетчики справились быстрее запрошенных десяти минут. Готовность отразилась в том, что замигала приватная линия. Ответил:

— Кедр слушает.

— Кедр, это Зевс. Я это… — Заминка. — Короче, этих ракет у нас официально нет. Но это не всё, — не дал он возмутиться мне. — Я не уверен до конца, что все из них сработают, как надо. Что они в принципе сработают. Они… Старые. — В голосе офицера злость и разочарование. И обида на бессилие, что нет под рукой более весомых вундервафель. — Не просто так их «нет», они не проходили положенного обслуживания.

— Зевс, наша с тобою задача — спасти управляющую кланом! — надавил я, призывая к ответственности. — Мы с тобой должны сдохнуть, но вытащить её, если это понадобится! Понимаешь? И плевать на конвенции и запреты — беру всё на себя. Стреляй.

Ага, на себя! Если вскроется, что частные лица, а Веласкесы как клан — частные лица, владеют противокупольными системами… И меня подставить не получится, я тут никто и никак, и появился на командном пункте только сегодня. А ракеты… СТАРЫЕ.

Но военный человек в высокие материи не лез. Ему моих слов было достаточно. Уже сказал, главное — уверенный голос.

— Понял, Кедр. Тогда мы готовы. Все подарки готовы к запуску.

— Зевс, огонь по куполу JF-5 по готовности. — Это я по общей.

— Всем — Зевс. Подарок для JF-5 пошёл! Семь секунд до поражения… Шесть…

— Зевс, Кедр — Сто двадцать пятому. Вас понял… — В голосе майора надежда, что они смогут таки выскочить.

На визорах из ресторана причальной палубы океанариума и её окрестностей шухер, общий отход. Парни побросали позиции… Там их и позициями назвать трудно, но всё равно все наши бойцы побросали огневые точки и бегом, помогая лететь и прыгать шарагами, забежали и залетели в начавшие закрываться аппарели конвертопланов. Сверху начали опускаться стаканы шлюзов. Аппарели летающих машин поднимались, и прямо с них, пока можно, прикрывающие бойцы лили огонь по тем, кто пытался мешать. Медленно, слишком медленно ползут стаканы вниз! Но ракеты стартовали — я даже тут почувствовал лёгкий толчок. Не просто на территории дворцового комплекса расположены; видимо их шахты были замаскированы где-то совсем не далеко от жилой части.

— ..Три секунды! — голос Зевса. — Две!..

Подрыв. Коконы визоров, показывающих обстановку на палубе и в ресторане, погасли, явив нам черноту. Но коконы вида со шлемов парней работали, и, о чудо, работали все.

— Сто двадцать пятый, сколько вам нужно времени для взлёта?

— Кедр, мы вручную открываем заслонку. Сервы запитаны от наших движков — система «лежит», обесточена. Дай пару-тройку минут.

— Зевс, ещё одну ракету на океанариум, — не хотел, но отдал я следующий приказ. Ибо впереди ещё бой с регулярной армией за дворец, там каждый противокупольный подарок будет на вес палладия.

— Кедр, вас понял. Подарок пошёл! До поражения пять секунд, четыре, три…

Бу-ум! И только после этого барабанящий по стаканам шлюзов поток прекратился. В стаканах наверняка полно отверстий, через которые атмосферный воздух ломанётся на палубу и под купол развлекательного парка, уничтожая рыбок и китов, но поток будет недостаточно сильный, и конвертопланы взлетят.

— Кедр — Сто двадцать первому. План «А» не сработал. Палуба JR-16 под контролем противника, в посадке отказано. — А это отчитался глава группы поддержки.

Логично. Под этим куполом сам глава их клана, как можно не обезопаситься от удара с воздуха, где у Веласкесов преимущество — летают невозбранно где хотят и сколько хотят? А для удержания палубы не нужно роты, достаточно взвода, берущего под контроль пульт. А взвод, как понимаете, внимания в текущих условиях, почти не привлекает, особенно если будет без тяжёлой брони и на транспорте, арендованном у «белой» транспортной компании.

— Системы поражения в атмосфере? Зенитные орудия? Есть? — Надо раздвоить сознание и успеть одновременно разобраться и во второй операции. Ха, если б я умел! Учимся на ходу.

— Никак нет, видимо, не успели, — доложился глава опергруппы. — Но у меня шестое чувство, что после открытия стаканов на причальной палубе нас встретит рой снарядов рельсотронов. Кедр, что бы ты там ни задумал, поднимая нас в воздух, сейчас для этого самое время!

Чертяка! Как меня сделал! И теперь никому не докажешь, что не знал о «Нарциссах». «Если б не знал — не стал бы поднимать их в воздух», действительно. Ибо это значит отправлять на убой. Я и правда такой крутой, или снова нереально везёт?

— Папа Кондор, отгони Птиц Сто двадцать пятого так, чтобы их не достало взрывной волной от купола JR-16, — отдал я следующее распоряжение, вынося себе приговор. Ибо буду стрелять по ЖИЛОМУ куполу. Под которым — тысячи людей. Мирных, не имеющих к войнам кланов никакого отношения.

— Понял, Кедр. Птица Шестнадцать и Двенадцать, уходите вправо и снижаетесь до отметки… Птица Тринадцать, вы влево ко курсу…

— Зевс, давай два подарка на JR-16, с лагом в тридцать секунд.

— Понял, Кедр. Готовность к запуску — полминуты.

— Берлоги, обе, кто быстрее! Тревогу прорыва под купол JR-16. Может быть успеем.

— Есть, Кедр!

— Есть, Кедр! — голоса взломщиков.

— Всем — Зевс. Подарок пошёл! До поражения пять секунд… Четыре… Один!

Бу-ум! Хорошо тряхнуло. Или показалось? Мы далеко, но уж очень реалистично задрожало изображение на визорах. Затаить дыхание, полминуты… И снова БУ-У-У-УМ!

— Берлоги, обстановка под куполом JR-16? Интересует причальная палуба.

Пауза на обработку, и робкое Даниеля:

— Кедр, кажется, там паника. Противник вызвал наверх оба лифта на обеих рядом расположенных опорах.

— Понял, Берлога-два. Сто двадцать первый, вперёд! Начинай стыковку в ручном режиме.

Ага. Даст бог, супостат сбежит, никого не оставив на палубе, и у вас получится высадиться не под огнём, и все выживут. Самая страшная вещь — высадка под кинжальным огнём. Остальное можно пережить. Может не все переживут, но будет бой, а не заклание. Про «мирняк» принципиально не спрашивал. Потом совесть помучает, всё потом!

— Птица Шестнадцать и Тринадцать, начать стыковку в ручном режиме… — голос командира группы. Я наблюдал за ними с камер самих летательных машин.

Аппараты соединились с направляющими. Ручной режим стыковки имеет нюанс — мы на Венере, а не на древней подводной лодке, в которую хода нет, даже если она потонула и лежит на глубине (чтобы враг внутрь не забрался). Купол может терпеть бедствие, а тут некому открыть заслонку шлюза! А значит, подлетающий транспорт должен мочь раскрыть створку самостоятельно, снаружи, если снабжён внешними атмосферными скафандрами. Препятствовать этому элементарно — заблокировав ручное управление из ЦПУ палубы... Но судя по данным парней, оттуда все сбежали, напуганные двойным подрывом фугасов на крыше купола. Хорошо, если так, ибо если кто-либо остался, у группы поддержки ничего не получится. Будем надеяться на людской страх за собственную жизнь вопреки всему.

— Берлоги один и два, ситуация под куполом JR-16 внизу? — дошла очередь и до гражданских.

Небольшая пауза, и голос Ктулху:

— Командор, газоанализаторы пока показывают в целом зеленое. Но сигналы сирены говорят, что где-то есть небольшая разгерметизация. Если всё сложится, гражданские должны успеть забаррикадироваться в убежищах. Там все бегут, что есть ног, народ понимает, это не учения.

— Мониторьте. В случае сильного прорыва докладывайте. — Ага, как будто я смогу на что-то повлиять в случае реального прорыва атмосферы.

— Есть, — отчитался Ктулху.

— А по палубе что?

— Картинки нет, — голос Слона. — Но все ведущие туда лифты двигаются вниз… Опа, встали. Но картинки, сколько кого вышло, не имею. И это, Командор, машины «Кариоки» тоже начали движение. У вас от силы пять минут пока они не выедут за пределы купола. Заблочить не сможем, проверил.

— Сто двадцать первый? Слышал?

Командир поддержки задумался и выдал ответ:

— Придётся работать жёстко. Втравим под купол кучу забортного воздуха. Боже храни местных.

— Твои парни выдержат атмосферу? — Сейчас это единственное, что волновало. Я не железный, расплата прилетит, но всё потом.

— Минут пять-семь — да. — Голос подавленный, чел хотел сам в это верить. С атмосферой у нас не шутят, она слишком опасная сеньора. Малейшая трещина в скафе и кирдык.

— Работайте.

Переключился на подкупольные гражданские камеры, картинка от Берлоги. Все здания под куполом покрывались золотом — на все строения опускались плиты атмосферных гермозатворов. Людей на улице из-за погромов почти не было, а потому никакой паники и суеты, редкие прохожие бежали по стрелочкам, где их уже ждали, где атмосферные створки были готовы опуститься в любой момент. К этому моменту почти никого нигде и не осталось. Даже купол здания суда, где мы вешали подонков, убивших русского спортсмена, эвакуировался с бОльшими проблемами, хотя и там эвакуация прошла штатно, без накладок.

Бу-ум! Влетевший в стакан шлюза конвертоплан жахнулся на брюхо, ломая полозья. Стенки стакана тут же пошли вверх, не дожидаясь закрытия верхней створки. И поток под давлением девяносто килограмм взрывной волной прошёлся по взлётной палубе. Палуба небольшая, и относительно герметичная, потому финт и был возможен. Её сейчас надует, как резиновый шарик, давление стабилизируется с атмосферным, и можно будет выскочить из летательной машины, не дожидаясь полного закрытия верхней створки. Но если палуба не герметична, поток пойдёт далее, под купол, а подкупольное пространство огромное, быстро не наполнишь даже напором в девяносто атмосфер. Поток в девяносто килограмм сил таков, что вырваться из летающей машины никто сможет — подхватит и унесёт, шандарахнув внизу, на первом уровне поверхности. Но палуба держала. У Птицы Тринадцать открылась аппарель, из которой выскочили две дюжины бойцов, два взвода в огромных, невероятных тяжёлых доспехах! Тяжёлый вененрианский атмосферный скаф чем-то напоминает марсианский мех, но, конечно, ни размерами не дотягивается, ни бронезащитой Зато куда более быстрый и юркий — свои плюсы. Война в космосе, даже в колониях — не для мешков с костями и мясом. Мы привыкли за тысячелетия бодалова на Старушке биться друг с другом грудь в грудь… Но сейчас и здесь рулит техника и только она. Просто так получается, что одна только техника, без людей, не справляется.

А вот сел и второй конвертоплан. Стакан его только начал опускаться, а створка сверху только начала закрываться. И в этот момент палубу прорвало. Сорвало что-то в системах, видимо, пострадавших от удара «Нарцисса». Если бы не ракета, парни бы спокойно дождались закрытия створок, и только после бы раскрыли проход под купол. Теперь же проход раскрылся сам, в неположенном месте пробив в полу отверстие около метра в диаметре, из которого вниз, к гражданским, хлынули девяносто атмосфер адово раскалённого воздуха. Снизу, с городских камер, направленных вверх, этот поток смотрелся ярко, красочно… Смертельно красиво! Но наша тяжёлая пехота уже была в шлюзе палубы, в стороне от атмосферного потока. Шлюз раскрылся с той стороны (там камер нет, только те, что у парней на шлемах), и бойцы быстро попрыгали вниз, активируя шараги.

Тем временем оба верхних люка шлюзов почти встали на место, давление давлением, но напор снаружи на палубу сильно упал, и из раскрывающейся аппарели второй Птицы появились грозные и смертельно опасные красавцы — огроменные венерианские мехи. Наши как-то умудрились запихнуть и их два штуки на машину.

Но радость от того, что под куполом с реальным Сантосом получается, была недолгой. Эфир потревожил майор Сирены:

— Кедр — Сто двадцать пятому! Мы стартовали! В машине пробой, в салоне почти забортные условия. Долго не протянем — зажаримся!

— Сто двадцать пятый — быстро во дворец! Рои, кто ближе, закрыть Птиц корпусами со всех сторон!

— Уже, Кедр! — Это Рой-два!

Бумц! Звука нет, но на общем атмосферном визоре на правой стене огненный шар взрыва.

— Кедр, а вот и результат! Одну мою птичку сбили! — весело продолжил Рой-2.

— Всем Птицам — вниз! И вправо, мать вашу! — голос Папы Кондора.

Машины Сто двадцать пятого ухнули вертикально вниз, уходя с линии огня. Кто-то подсветил в интерфейсе вражескую батарею — стреляли с этой же крыши купола океанариума, только из противоположной части.

— Что мать вашу происходит? — голос майора.

— Майор, держитесь! Ушли с линии огня, ждите! Рой-два, сработайте цель!

— Уже, Кедр! Уже, иху маму за задницу!..

Хлумц! Хлумц! Ещё две вспышки.

— Кедр, там зенитные автоматы, два штуки, — доложился оператор. — Потерял пять машин, из них две безвозвратно.

Да йокарный же бабай! Я заматерился вслух, и хоть убейте, не помню, что именно говорил.

Геометрия была не самым нелюбимым предметом в школе, разбирался в ней. Как и в три-дэ программировании. Купол океанариума был вытянут овалом, и имел две вершины. Палуба находилась на скате одной, в мёртвой зоне от батареи, расположенной чётко на второй вершине. Но стоит взлететь — и ты в зоне поражения. Рой-2 выполнил приказ, прикрыл беспилотником одну из Птиц. Беспилотник маленький, но и стрелял зенитный автомат, а он маломощный.

— Кедр, у нас несколько минут. — А это Сто двадцать пятый. — Температура в салоне двести пятьдесят, давление уже двадцать шесть килограмм… Двадцать семь…

— Компрессор работает?

— Работает, но Птица дырявая, как карман бомжа из Санта Марты. У меня четверо трёхсотых с разгерметизацией… Уже двухсотые. Сирену затопили пеной, но пена не спасёт.

Точно, не спасёт. Не на Венере.

Бумц! Бумц! Кламц! Секунда, и ещё один кламц!

— Кедр, потерял почти всю эскадрилью! — Это Рой-2. — Там не только автоматы, там кто-то в скафах с ПЗРК, и корректировщики! — отчитался он, во время доклада майора зашедший на повторную атаку.

— Рой-1? Сможешь достать гадов? — вызвал я второго летуна.

— Попробую. Выиграю время.

Оранжевые точки беспилотников второй эскадрильи, держащиеся возле купола с реальным убегающим Сантосом, он же JR-16, двинулись к океанариуму.

— Отставить атаку! Ваша задача прикрыть Птиц Сто двадцать пятого после атаки. Все назад! — на ходу изменил я решение, прокачав ситуацию.

Оранжевые точки дёрнулись врассыпную, и вовремя — зенитки застрочили во все стороны по машинам первого Роя.

— Они готовы к атаке беспилотников, — пояснил я для всех. — Это батарея Фишеров, не Сантосов, за годы они смогли установить тут такое. Только потеряете оставшиеся машины. Зевс, шесть подарков по куполу JF-5. Цельте куда достанете, но хотелось бы по батарее.

— Шесть, Кедр? — уточнил артиллерист.

— Шесть, Зевс. Ты сказал, должно хватить?

— Вот как раз и проверим теоретические расчёты. — А он оптимист!

— Всем Птицам! Занять позиции, прикрываясь ЛЮБЫМИ куполами и преградами, чтобы вас не задело взрывной волной от JF-5. — Это я. — Папа Кондор, банкуй!

— Есть, Кондор! Птица-шесть, уйди вправо… Птица-пять…

Оранжевые и жёлтые точки Роев разлетелись в стороны, вроде в беспорядке, но на самом деле уходя от линии купола океанариума. С ними красные точки летунов Сто двадцать пятого и две Птицы, оставшиеся в воздухе, Сто двадцать первого.

— Кедр, мы готовы! — Это Папа Кондор.

— Зевс, дава!

— Всем — Зевс. Подарки стартовали! — Голос артиллериста, предельно собранный и суровый. — Время до поражения пять, четыре…

— Птица-шесть, возьми правее, мать вашу за ногу!.. — ор Папы Кондора. Одна из точек сдвинулась…

Бу-ум!

А теперь не показалось — реально пол закачался.

Бу-ум! Бум-бум!

Бум-бум-бум!

— Кедр — Зевсу. Четыре из шести подарков отработали штатно, — доложился артиллерист.

— Рой-2, на разведку. Рой-1, Папа Кондор — эвакуируйте Сто двадцать первого. Майор, как обстановка?

— Плохо… Задыхающийся голос командира группы Сирены. — Шестьдесят восемь атмосфер, триста шестьдесят градусов… Объект жива… Но не надолго.

Красные и оранжевые точки двинулись в сторону дворца одновременно с выходом беспилотников Роя-2 на цель. Вспышки от атаки лазеров, взрывы — наши метеозонды над столицей продолжали работать и давать картинку штатно, и освещение позволяло всё разглядеть.

— Кедр, батарея уничтожена. Сопротивления нет. Купол с виду повреждён, но не проломлен.

— Зевс, ещё два подарка для JF-5, — решился и отдал я последний приказ. — Задача — проломить купол. Огонь по готовности. Рой-два, валите оттуда! Бегом!

Жёлтые точки бросились врассыпную.

— Есть, Кедр.

Снова бум, тряхнуло пол во дворце. Дважды, ещё бум.

— Ма-а-а-ать! — это охренела рядом Фрейя. Ибо вид складывающегося внутрь себя купола, огромной и прочной конструкции, словно корочка от высохшего гоголя-моголя… Это круто, правда!

— Если их не проучить сейчас — они воспримут это как слабость, — пояснил я. — Рыбок и китов жалко, но, Фрей, на карте нечто куда бОльшее, чем жизнь рыбок.

Она ничего не сказала — понимала.

— Кедр, догнали. Ведём бой. — Это сто двадцать первый. Сам лично остался на палубе своего купола, но мехи и тяжи смогли пролететь через эстакаду на минус первый уровень и как раз догнали машины с бойцами сеньора Сантоса — почти в переходе в следующий купол. Вспышки деструкторов с обеих сторон, облако из ракет, наших тяжёлых «Ланцетов», накрывающих боевиков врага, которым по сути негде спрятаться… Несколько ракет в нас… И шесть иконок погибших тяжей — нашим тоже негде прятаться. И один мех — но пилот вроде пока жив… Жаль, но за всё надо платить, в том числе за победы. И уничтоженные фургоны «Кариоки» впереди, греют душу своим видом. Все пять. И четыре лёгких броневика. Вот так, догоняли несколько минут, а бой шёл менее десяти секунд. И в таких условиях, в тоннелях, с такими же потерями, нам надо будет биться, удерживая дворец от куда более страшной силы.

— Кедр, все цели поражены, — отчитался об очевидном Сто двадцать первый.

— Понятно, проверить внутри, может получится опознать цель. Армандо Сантос, скидываю инфу на планшет. Затем эвакуация, вы будете нужны в другом месте.

— Есть, Кедр.

Я подумал-подумал, и вызвал Гарсия. По общему каналу.

— Нимфа — ответь Кедру. Кедр вызывает Нимфу.

Пауза, и удивлённый голос Елены, видимо, следивший за развернувшейся баталией. Она как бы обязана — её отряды тоже часть дворцовой системы безопасности.

— Кедр, Нимфа на связи.

— Нимфа, у нас под рукой два взвода тяжей, два взвода средней пехоты и один мех. Задача — НЕМЕДЛЕННО атаковать дом семьи Фишер. Оцени обстановку, разработай план атаки прямо сейчас. Координаты дома и купола скидываю на тактический планшет.

— Я? — Недоумение.

— Ты лучше всех знаешь кухню. Разрешаю привлечь любые ресурсы. Берлоги, обе, обстановка под куполами вокруг дома Фишеров! Дублировать данные на планшет Нимфы.

— Есть, Кедр! — Дэн.

— Есть, Кедр! — Солёный.

— Берлога-два, установить место нахождения всех членов семьи клана Фишер. Пользуйтесь любыми сведениями, любой давности.

— Кедр, все дома, по адресу. — Голос Майка. Он с Дэном в ангаре, так они и сидят под замком, никого «трёшка» ещё не выпускала, а в связи с последними событиями, там мало кто и рвётся.

— Кедр, там дом не крепость, но нужны «Бульдоги», — отчиталась Нимфа. — Мы разрабатывали план атаки и этого дома в том числе, сюрпризы могут быть, без ботов никакого штурма!

— Понял, Нимфа. Сто второй! Кедр вызывает Сто второго!

— Кедр, сто второй слушает! — голос того клёвого перца-технаря, с которым несколько часов назад мы штурмовали дом Фернандо Ортеги.

— Бери столько собачек, сколько сможешь, и дуй к Сто двадцать первому. Задача — штурм дома клана Фишер. Сто второй, Сто двадцать первый, пленных не брать. Допустимые разрушения — любые. Сто двадцать первый, после — зачистка, допускается оставить в живых только слуг и наследницу клана, ей пять лет. Всех остальных — нахрен! Из-за них много хороших парней погибло.

— Есть Кедр. — Голос Сто второго.

— Есть, Кедр, задачу понял. — А это Сто двадцать первого.

— Поступаете в распоряжение Нимфы. Нимфа, как поняла?

— Есть, Кедр, — отчиталась и осоловевшая от неожиданности, но уже пришедшая в себя Елена. — Поняла. Принимаю командование. Сто второй, Сто двадцать второй, перейдите на пятую линию.

Оставался последний вопрос — транспорт. Снова этот транспорт, сколько там летунов у нас осталось после всех перипетий?

— Папа Кондор, давай две птицы из резерва, — это я главному летуну. — Одна — забрать двухсотых и трёхсотых из под JR-16, вторую подай на палубу дворца для Сто второго.

— Где я тебе найду свежих Птиц, Кедр? — жалкий тон Папы Кондора, хватающегося за голову.

— Папа, не беси меня! Роди! Но найди.

— Вас понял, Кедр. Сто второй, машина будет через семь минут, готовься к погрузке на главной палубе. Кедр, машина для раненых будет у палубы JR-16 через пять минут. Прошу воздушного прикрытия.

— Рой-два, слушай команду…

Тем временем прибыла команда Сирены. Стыковка Сто двадцать пятого. Заслонка шлюза уж слишком медленно ползла, перекрывая стакан шлюзовой камеры. Это субъективно, конечно, всё отработало штатно, но я слишком боялся за жизнь этой штандантенстервы и не находил себе места. Наконец, створка встала, и стакан пошёл вверх, не дожидаясь, пока компрессор откачает из шлюза воздух. К летающей машине, напоминающей дуршлаг (внешне не заметно, но это именно так, от прошитых сквозь корпус игл) бросилось три медбригады. Рядом поднимались стаканы и других шлюзов, и там тоже ждали медики, но я смотрел именно за этой парковочной зоной. Нет, не люк — пилот откинул аппарель.

В салоне — мясо. Трупаки. Больше десятка тел. И только четыре фигуры отосительно боеспособны, в смысле шевелятся. Медики безошибочно подбежали к кокону, во много слоёв залитому пеной. Потащили наружу.

— Я побежала! Не могу больше. Мне надо туда! — Фрейя подскочила и рванула к двери. Две девочки Оливии у входа еле успели вслед за нею.

Всё, миссия по спасению Сирены выполнена. Если повезёт — тётка выживет. Если нет… Что ж, она воин, присягу давала. И то, что такая крутая тётка оказалась последней лохушкой, которую развели, как пикаперы девственницу… Бывает, да. Все мы люди.

Но у меня ещё не закончилась операция. Я передал командование Нимфе, но она тоже далеко от театра событий, и лучше контролировать всё происходящее отсюда, из напичканного оборудованием ЦПУ.

Палуба целевого купола оказалась не заперта. Жаль, а я уже направил второй конвертоплан, Птицу Восемь, к причалу соседнего купола. Тот тоже оказался не заперт, хотя в обоих на палубах была охрана. Но не клановые, просто охраняющая купола ЧВК. Под этим сводом и несколькими соседними дома большого количества аристократии, и нет ни одного маститого гранда типа Сантаны или Ортеги с Васкесами, а значит нет и централизованного управления защитой. А с Веласкесами эта конкретная ЧВК не воюет, она лишь охраняет купол от нечисти.

Десантирование, прямо на дом, тяжами. Ждём Сто второго — у него «собачки» и миниядеры для прорыва шлюза, их с фермы под купол на землю не сбросишь — через спуск и лифты. Десять минут. Четверть часа. Глянул под купол JR-16. Вроде всё в норме, какое-то количество забортного атмосферного воздуха внутрь попало, но сейчас все створки и шлюзы давление держат. Пара часов работы компрессоров и системы аэрации, и гражданским можно будет выходить из домов без СИЗ. Правда, вопрос со строителями, им надо обследовать свод на предмет, в каком состоянии после взрывов фугасов. Но это точно разрулим потом, не сегодня.

Сирена жива. Вон, кадры, как её подключили к аппаратам. Катетеры в вены, трубку в горло, саму её в барокамеру. Лицо обожжено, волдыри, руки чёрные… Ничего, она сильная — может и справится. Главное, худшее позади. На её фоне пытаются откачать некоторых бойцов, там, на палубе, сейчас ад для медиков, и Фрейю удерживают в стороне девочки Оливии с самой Бергер во главе — чтоб не лезла эскулапам под ноги и не мешала.

О, началось! Штурм дома Фишеров. Перед началом которого со мной пытался связаться глава этой семьи. Через правительственную связь. Не со мной, с королевой, просто Фрейя сейчас занята, её ни с кем не соединят, «красная» сразу посла сигнал мне, и не пытаясь адресовать главе государства. Но знаете, я тоже не стал принимать вызов. Незачем. Нового мне ничего сеньор Фишер не расскажет. Слушать оправдания? Причины, по которым он так поступил? А что это изменит? Мою совесть, чтобы потом мучилась? Так не будет она мучиться. Есть правило, есть закон, есть договорённость среди элиты. И за нарушение договорённости, которая не закон, отнюдь, и должна соблюдаться ВСЕГДА, кара только одна. Та, что предусмотрена традицией, и все-все об этом знают. Ага, все, сто старше тринадцати лет — в распыл. Совсем недавно наша королева так зачистила два клана на Земле, организовавших покушение на Изабеллу. Вот только дома такое провернуть боялась панически, до усрачки просто! И этот страх сейчас и выходит боком.

Бум! Ещё бум! Светофильтры не дали узреть всю мощность, но я утром уже видел в действии эти бомбы. А вот вперёд пошли «бульдоги». В ход боя не вникал — там оттягивается, теша душу, Елена. Но вот в дом пошли и бойцы Сто двадцать первого в средней броне. Значит, чисто, системы защиты подавлены. А вот, наконец, отчёт:

— Кедр — Нимфе.

— Кедр слушает, — отозвался я. Голос у Елены был усталый. Отрешённый. Не на адреналине — значит всё хорошо, штатно.

— Кедр, объект взят. И зачищен. В живых не осталось никого. Все пятеро членов семьи, включая наследницу, мертвы. Нет, не специально — задело взрывом. И четверо слуг. Тоже задело, шальными снарядами и иглами.

— Понял, Нимфа. — Ну что ж, и так бывает. На войне как на войне. — Скомандуй ребятам, если нам что-то нужно — пусть забирают, и валим. Пока под этот купол мятежники не подтянули силы и нас не вздрючили.

— Поняла, Кедр. Дай двадцать минут. Папа Кондор, подгони ещё пару Птиц, есть в запасе?

— Сейчас уже да. Найду. Нимфа, вас понял…

Только теперь меня отпустило. Я присел на кресло и поймал себя на том, что все эти полчаса стоял, провёл на ногах, и не заметил. Расслабон накатил, накатили и эмоции. Да, мы вытащили эту глупую лохушку, сунувшуюся на переговоры без ОДБ. Но попутно заявили всем, пока ещё сомневающимся, кто мы и как будем действовать. С одной стороны кто-то сомневающийся решит не рисковать и не присоединится к мятежникам — с такой-то возможной ответкой! Но с другой кто-то, кто и не собирался, увидит силу Веласкесов и решит, что в республике ему будет лучше…Свободнее дышится…

А и чёрт со всеми ними! Я сделал то, что должен, ни больше ни меньше! Я не страус, как Лея. Я — царь этой горы! Главный хищник ареала Венера. Я подрываю купола, проламывая их тяжёлыми фугасами. Я зачищаю целые кланы за причастность к нападению на нашу семью, пусть даже не они напали, не их силы, они только предоставили площадку другим. И, наконец, я убиваю и зачищаю собственно посмевших поднять оружие, кем бы они ни были. Например, Сантосов зачищу под ноль, просто их купол и их дом охраняется не в пример лучше, а гробить хороших ребят зазря не хочется. Успею.

Да, наверное я крут. Ибо именно сейчас, в этот момент, моя чуйка, моя интуиция, наконец, замолчала. Наконец, я сделал ПРАВИЛЬНО. Всё, на что был способен, больше просто невозможно физически. Это не всё, разумеется, это победа в битве, а не войне. Завтра будет новый день, завтра начнётся штурм дворца и новые проблемы. Но я, наконец, исполнил то, что хотел, о чём долдонил на всех углах последние полгода. То, что было нужно этой планете. Показал, КАК НАДО. И, надеюсь, потенциальные союзники это оценят.

А пока меня трясло, но залить тряску рук алкоголем, как предложил всполошившийся «золотой», я не мог себе позволить. Секундочку. Или минуточку. И приду в себя, приведу в порядок — это временно. Ибо царь горы не может забухать и уйти в неадекват — не перед решающим штурмом собственной цитадели. Это просто нервный отходняк после главной битвы своей жизни.

Я справлюсь!

Май 2023

Сноски

1

«Петух всемогущ на своей навозной куче» (лат.).

2

Bonni Tyler — «I Need A Hero».

Content

Сергей Кусков
Фрилансер. Битва за ареал

Глава 1. Gallus in suo sterquilinio plurimum potest

Глава 2. Gallus in suo sterquilinio plurimum potest (продолжение)

Глава 3. Медоед

Глава 3. Дирижёр (часть 1)

Глава 5. Дирижёр (часть 2)

Глава 6. Забытый день рождения или дирижёр часть 3

Глава 7. Про героев и дешевых шлюх

Глава 8. Про героев и дешевых шлюх (продолжение)

Глава 9. Про героев и дешевых шлюх (окончание)

Глава 10. Царь горы или про лохушек и опасность переговоров без ОДБ

Глава 11. Царь горы или про лохушек и опасность переговоров без ОДБ (продолжение)

Сноски

1

2