Волкова Яна

Восход Авроры

Темный час

Каждый полет начинается с падения.

Джордж Р. Р. Мартин «Игра престолов»

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность

© Волкова Я., 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

* * *

Пролог

6:08 Века Девы, Áсрелас, десятый день фéрска[1]

– Принцесса пропала!

Аврора старается вести себя как можно тише.

Из укрытия, которым служит ей пространство между обитым бархатом креслом и книжным шкафом, она внимательно наблюдает за фрейлинами. Каблуки их туфель стучат по мраморному полу, а шелест юбок напоминает беспокойный трепет птичьих крыльев.

Несчастные девушки. Мечутся из стороны в сторону, словно это может помочь.

Они не замечают принцессу благодаря портьере, бросающей тень на ее укромный уголок. Безусловно, фрейлины встревожены. Король и королева не будут рады узнать, что наследница астерийского [2] престола пропала.

Снова.

Гонимая любопытством, принцесса часто вырывается из плена заботливых нянечек, вынуждая тех искать ее по всему дворцу и прилегающей к нему территории. То в конюшнях найдут, кормящую яблоками рыцарских скакунов, то возле пруда, кидающую камушки по гладкой поверхности. Слишком много в Авроре жизни, сложно усидеть на одном месте.

Ей стоит постыдиться. Подобное поведение совершенно недопустимо для королевской особы. И, видит великая Ауре́ли [3], Аврора стыдится!

Но не каждый день к королю прибывает рыцарь-командор Белого Ордена. Не так давно фрейлины обсуждали за полуденным чаем вести о том, что лорд Иве́с Риша́р обратился к королю с некой просьбой личного характера. Неизвестно, откуда они узнали такие детали. Аврора сама узнала об этом случайно: невольно подслушала этот разговор, играя со служанками в прятки в том же саду.

Лорда Ришара она видела исключительно во время светских приемов и парадов. Временами Аврора замечала его в дворцовых коридорах, облаченного в белоснежные облегченные доспехи и спешащего по государственным делам. Безусловно, рыцарь-командор и наследная принцесса представлены друг другу, но на том их знакомство закончилось.

Странное чувство вьется между лопаток, вынуждая совершать безрассудные поступки. Аврора абсолютно уверена, что ей необходимо увидеть лорда Ришара как можно скорее.

Подобные предчувствия часто беспокоят ее. Иногда Аврора знает то, чего не может знать, а иной раз говорит о вещах, которые обязательно потом сбываются. Отец ссылается на совпадения и фантазию, бурную и излишне живую. В королевском роду Триа́ль за шесть поколений правления ни разу не рождались маги. Мысли о волшебном даре король строго пресекает.

Саму Аврору ощущение таинственности лишь восхищает. Принцесса любит придумывать для себя различные задания. Пытается угадать, кто из рыцарей будет сопровождать ее на конной прогулке или какой пирог подадут к чаю. С каждой разгаданной загадкой Аврора лишь сильнее убеждается в том, что речь идет не о простых фантазиях.

Досадно, что, не считая «не по годам развитой интуиции», как окрестил этот талант отец, никаких других проявлений магического дара нет. Ей хотелось бы одним касанием заставлять распускаться цветочные бутоны. Или ходить босиком по воде. В одной книге, найденной в дворцовой библиотеке, принцесса прочитала, что те волшебники, которым подвластна стихия воды, умеют делать подобное.

Закусив согнутый указательный палец, Аврора наблюдает за тем, как последняя фрейлина покидает ее покои. Пора.

Скинув с себя тяжелую портьеру, она с усилием отодвигает кресло и, отряхнувшись, выбирается из своего убежища. Сейчас ее высочество походит на преступницу, но это исключительно во имя благой цели.

Она уверена в этом. Даже если сама не знает, о какой цели идет речь.

Подобрав юбку платья, она подходит к приоткрытой двери и осторожно выглядывает в коридор. За пределами комнаты обманчиво тихо, но где-то вдалеке слышится удаляющийся стук каблуков. Фрейлины с минуты на минуту поднимут на уши весь дворец. Стражников, охраняющих покои принцессы, на своих местах нет. Видимо, их уже отправили на поиски. Нужно поторопиться, пока ей не помешали.

Эти мысли заставляют Аврору отступить. В беспокойстве заламывая пальцы, она все смотрит на заманчиво приоткрытые двери.

Мама будет разочарована и зла, когда узнает о случившемся. Не только потому, что Аврора своим безрассудством заставляет беспокоиться стольких людей, но и потому, что пропустит занятия, на которые фрейлины и должны ее сопроводить. Королева учит, что будущая владычица должна быть одной из самых образованных людей в королевстве.

Аврора и сама понимает важность наук, которые преподают ей лучшие учителя, прибывшие во дворец со всех уголков государства. Сегодняшние занятия посвящены ее любимым предметам: истории и географии. Пропускать их – неслыханная дерзость. Возмущена будет не только матушка. Наверняка и сами учителя, оскорбленные подобным поведением, будут в ярости. С каким пренебрежением относится ученица к их знаниям!

Но загадочность встречи отца и рыцаря-командора так и манит ее. Потому, ведомая любопытством, юркой змейкой проскальзывает она в коридор и торопится прочь.

Идти приходится быстро, переходя из коридора в коридор. Аврора расправляет плечи, складывает в царственном жесте ладони перед собой и смотрит вперед. Ни следа волнения на ее лице, ни малейшего намека на беспокойство. Вести о пропаже принцессы еще не достигли этой части дворца, и потому никто не пытается ее остановить.

Аврора краем глаза пристально следит за происходящим вокруг. Она готова броситься бежать, если потребуется. Совершенно не по-королевски, безусловно, но ведь говорят, что в любви и на войне все средства хороши? Стражникам, облаченным в тяжелые доспехи, не удастся догнать ее. Она в самых ярких красках представляет, как бежит по коридорам, пока стражники, призывая немедленно остановиться, пытаются ее догнать. Позади, не в силах за ними угнаться, фрейлины возводят руки к украшенному лепниной потолку и взывают к ее благоразумию. Картина эта кажется ужасно забавной, и Авроре не удается сдержать короткий смешок.

Но когда матушка узнает об этом поступке, станет не до смеха. Аврора должна постараться добраться до сада прежде, чем королеве обо всем доложат. Какой бы ни была причина пропуска занятий, она будет недостаточно уважительной. Особенно после того, как Селеста узнает, что именно подтолкнуло принцессу к подобному проступку. Она ни за что не одобрит даже мысль о том, чтобы подслушать конфиденциальные разговоры короля.

Аврора понесет заслуженное наказание, но позже. Предчувствие сковывает ее по рукам и ногам, а после, подчинив, торопит, дергая за веревочки, словно марионетку. Никогда еще эта тяга не была столь сильна. Она может только подчиниться.

Длинный коридор заканчивается поворотом. За ним – широкая мраморная лестница, ведущая к кованым воротам, чьи створки выполнены в виде терновых ветвей, украшенных розами и певчими птицами. Этот выход в сад у Авроры любимый, ей нравится рассматривать холодную красоту этих врат.

Король Роланд приказал изготовить их для своей королевы в память о цветущих садах ее родного дома. Столь романтичный жест – не единственная демонстрация пылкой любви короля к своей супруге. Брак Роланда и Селесты преисполнен нежностью и лаской, чем может похвастаться не каждая королевская чета. Ведь таково бремя монаршей крови – браки по династическим соображениям.

Тяжелый ковер на ступенях лестницы заглушает шаги. Касаясь ладонью мраморных перил, Аврора спускается, прислушиваясь к происходящему вокруг. В замке до сих пор подозрительно тихо. Она подходит к пролету между двумя ярусами ступеней и замирает, держась обеими руками за основание вазы, украшающей перила. Стоит на месте, не решаясь продолжить путь, и оборачивается на портрет позади нее.

На огромном холсте, заключенном в золотую раму, изображены король Роланд и королева Селеста. Одну руку в латунной перчатке король держит на рукояти меча, а вторую, уже обнаженную, – на плече супруги. Сама королева восседает на стуле с изящной резной спинкой, сложив ладони на коленях. Художнику великолепно удалось изобразить ее взгляд: кажется, что королева смотрит в самую душу.

Селеста Триаль – само воплощение царственности. Ее по праву называют ярчайшей жемчужиной в веренице королев Астерии. Белая роза, статная и ослепительная, среди благородных алых бутонов. Покровительница искусства и наук, справедливая, но в меру суровая. Любимая и знатью, и своими подданными, Селеста рождена, чтобы восхищать. Может ли Аврора мечтать о том, чтобы хоть в чем-то быть похожей на свою мать?

Несколько долгих мгновений она стоит перед портретом, после чего подходит ближе. Протянув руку, Аврора кончиками пальцев прикасается к золотой раме. На фоне картины принцесса кажется крошечной.

Неясная тоска стискивает горло, и дыхание становится прерывистым. Мгновение – и заплачет. За ребрами бушует море, но ей удается унять его штормовые волны. Трепетно проведя ладонью по картине, Аврора торопливо отходит и спускается по лестнице.

Она совсем близко, еще немного – и сможет покинуть стены дворца. За терновыми воротами раскинулись прекрасные сады, гордость А́среласа, столицы Астерии.

Иолэйн Триаль, прабабушка Авроры, так тяготела к цветам, что по ее приказу вокруг дворца возвели настоящий лабиринт из диковинных растений, привезенных для нее со всех уголков мира. В нем Иолэйн проводила свои дни вдали от мирской суеты и в нем же сделала свой последний вздох. Даже похоронена она не в семейном склепе Триалей: белоснежный саркофаг Иолэйн установлен в центре любимой беседки почившей королевы. Из нее она может продолжать любоваться своими цветами.

Аврора уверена, что королева не покинула их. Иногда во время прогулок по садовым тропинкам Авроре видится легкий силуэт, скользящий между кустов роз. Тонкие призрачные пальцы с нежностью касаются алых лепестков, а затем видение исчезает, не оставив и следа.

Но эти видения Аврора держит в тайне. Кто ей поверит, если она скажет, что видит королеву Иолэйн, танцующую в саду?

Ворота не заперты и легко поддаются. Распахнув изящные створки, Аврора замирает, вдыхая аромат цветов, что доносит до нее легкий порыв ветерка. Весна постепенно покидает Астерию, на смену ей приходит лето, и воздух пахнет особенно сладко.

Придерживая платье, чтобы не споткнуться, Аврора спускается по ступеням и торопится уйти от главной аллеи. Отец не станет встречать высокопоставленного гостя в центральной беседке, зная, что их могут подслушать. Наверняка выбрал один из самых отдаленных закутков лабиринта. Ей нужно найти тихое место, чтобы прислушаться, и тогда она сможет понять, куда идти.

В саду не так спокойно, как в дворцовых коридорах. С приходом тепла занятия перенесли из душных покоев на свежий воздух, и поэтому принцессу ищут именно в саду. Присев на корточки, вжимаясь боком в ровный ряд кустов, Аврора смотрит, как над ней, словно две диковинные металлические птицы, проплывают острия алебард [4], которыми вооружены стражники. Аврора даже дышать прекращает, боясь себя выдать.

Судя по тому, каким спокойным шагом стражники прогуливаются по аллеям, королева еще не знает о ее пропаже. Будь Селесте о том известно, принцессу нашли бы гораздо быстрее. Любопытно, чем же так занята матушка, что ей до сих пор не доложили?

Не сейчас. Лишнее любопытство может навредить. Стоит воспользоваться ее неосведомленностью в своих целях. Возможно, фрейлины решили сохранить побег принцессы в тайне от королевы, надеясь на то, что найдут ее до того, как возникнет необходимость сообщить о пропаже.

Убедившись, что стражники ушли достаточно далеко, Аврора продолжает свой путь. Озираясь по сторонам, короткими перебежками она пробирается все глубже в сад, старательно избегая широких аллей. Людей вокруг становится больше, и трудно не попасться им на глаза. Подолгу приходится скрываться за большими фарфоровыми вазами или мраморными статуями, ожидая, когда можно будет идти дальше. Если она продолжит красться, то потратит слишком много времени, пытаясь узнать, в какой части сада отец и рыцарь-командор укрылись для разговора. Может быть, она уже опоздала и они давно ушли?

Чем больше Аврора думает, что все усилия напрасны, тем сильнее погружается в отчаяние. Обняв колени руками, принцесса прижимается спиной к основанию одной из статуй и с тоской думает, что предчувствие, казавшееся ей настоящим чудом, ее подвело. Досадно будет понести наказание за свой побег, так и не узнав то, ради чего все затевалось.

Может, этот разговор никак ее и не касается. Что, если в этот раз действительно лишь разыгралось ее богатое воображение?

Аврора повторяет слова отца о том, что в роду Триаль за шесть поколений ни у кого не проявилось магического дара. Все представители династии были прекрасными дипломатами и военачальниками, искусствоведами и стратегами, но не магами. Ни одного чародея.

Слезы наворачиваются на глаза. Крепче обхватив руками колени, от обиды Аврора крепко жмурится, стараясь не заплакать. И ничего она не придумала! Нельзя придумать, что Аврора чувствует, как же сильно должна быть там.

Полная решимости, она зло стирает слезы с лица. Принцессе не пристало плакать. Вместо того чтобы жалеть себя, она должна продолжить поиски.

Опираясь на статую, она поднимается на ноги и оглядывается по сторонам. Аврора узнает эту часть сада – недалеко находится саркофаг Иолэйн. Подобное место отец вряд ли выберет для переговоров. Сейчас Аврора туда не пойдет.

Во время прогулок она часто навещает могилу королевы, рассматривая ее светлый облик, высеченный из белого камня. Овитая розами, Иолэйн словно спит на своем ложе, сложив руки на бездыханной груди, спокойная и умиротворенная. Смерть должна пугать, но за восемь лет своей жизни Аврора не научилась бояться.

И все же почему она пришла именно сюда? Удивительно, что в таком огромном саду дороги привели ее к захоронению Иолэйн Триаль. Она могла оказаться где угодно, но вместо этого оказалась здесь.

Ее внимание привлекает движение, мелькнувшее в стороне. Туманное и неясное, но все же заметное. Аврора оборачивается, вглядываясь сосредоточенно, и не может сдержать изумленного вздоха.

Перед ней, словно сотканный из солнечного света, возникает женский силуэт. Его облик столь прозрачен, что Авроре с трудом удается рассмотреть черты лица и изящный стан, подчеркнутый струящимся платьем.

И розы, словно прорастающие из самого сердца Иолэйн Триаль.

Аврора делает шаг, желая подойти ближе, и в то же мгновение видение исчезает. Иолэйн растворяется в солнечном свете так же внезапно, как и возникла из него.

– Постой!

Все это не может быть лишь видением. Аврора уверена в этом. Ей и раньше чудилось, словно она видит в дворцовом саду женщину, сотканную из света. Теперь, когда Иолэйн предстала перед ней, у Авроры больше нет сомнений.

Затаив от волнения дыхание, она ждет, пока не замечает Иолэйн в другом конце аллеи. Не обращая на нее внимания, королева проходит между своих драгоценных цветов и перед тем, как исчезнуть, все же дарит замершей Авроре короткий взгляд.

Она хочет, чтобы Аврора следовала за ней.

Придерживая юбку из нежно-голубого атласа, Аврора бежит за призраком, чувствуя теплое дыхание ветра на своем лице.

Аврора старается не упустить из вида Иолэйн, что кружит между цветочных клумб. Танцуя, королева ласкает лепестки прикосновениями призрачных пальцев, исчезая и вновь появляясь чуть дальше того места, где была мгновение назад. Все дальше заманивает она, ведет за собой тайными тропами в ту часть сада, где Аврора, кажется, и не была ни разу. Замок остается позади, и вокруг нет никого, кроме редких садовников, ухаживающих за этим великолепием. Укрыться от них оказывается не так уж и сложно; те так увлечены своей работой, что ничего вокруг не замечают.

Волнение, предчувствие, охватывающее ее с самого утра, с каждым шагом становится только сильнее. Силуэт Иолэйн виднеется вдалеке, под аркой, чьи колонны выполнены в виде двух вставших на дыбы грифонов – символов правящего рода Триаль. Может ли быть более подходящее место для конфиденциальной встречи вдали от посторонних глаз? Чем ближе Аврора подходит к арке, тем отчетливее слышит приглушенные голоса. Никаких сомнений: король и рыцарь-командор здесь.

Приблизившись, Аврора старается вести себя как можно тише. После всех трудностей, которые ей пришлось преодолеть для того, чтобы добраться до этого места, будет глупо позволить себя поймать. Прижавшись спиной к лапе одного из грифонов, Аврора поднимает взгляд.

Сквозь призрачный силуэт королевы она видит солнечные лучи. Протянув руку, Аврора пытается коснуться чужой ладони, но пальцы проходят насквозь.

Знает ли королева Иолэйн о том, кем Аврора приходится ей? Поэтому помогает?

У Авроры так много вопросов! Только вряд ли она сможет получить ответ хотя бы на один из них. Лгут те, кто говорит, что мертвым есть что сказать живым. Все как раз наоборот – это живые о многом их хотят спросить.

– Спасибо, – благодарит она.

Иолэйн оборачивается, глядя на нее пустыми глазами, и подносит тонкий указательный палец к губам, призывая к молчанию. Аврора видит, как эти самые губы трогает легкая улыбка, после чего призрачная королева осыпается ворохом белых бабочек. Если бы отец только мог увидеть это! Уж вряд ли бы он стал обвинять ее в фантазиях, увидев королеву Иолэйн своими глазами.

Но, быть может, даже к лучшему, что лишь Аврора ее увидела. Только ли Иолэйн она может видеть? Или ей доступна связь и с другими душами?

Она вернется к этим размышлениям позже. Сейчас есть более важные дела.

Подняв юбку до самых коленок, крепко сжимая ткань в кулаках, Аврора выглядывает из-за грифона. Внутри колоннады, защищенная стенами из высокого кустарника, расположена каменная беседка, украшенная изящной лепниной. Даже с такого расстояния в ней без труда можно увидеть двоих мужчин. Надеясь на то, что они достаточно увлечены своей беседой, Аврора крадучись проходит под своды арки, подбираясь ближе по усыпанной мелкими камушками дорожке. Разговаривая на повышенных тонах, король и рыцарь не замечают ее приближения – неслыханная удача для Авроры.

Сойдя с дорожки у самых ступеней, ведущих внутрь беседки, принцесса присаживается на корточки, продолжая крепко держаться за платье. Ох и недоволен же будет отец! О том, что скажет мама, лучше и вовсе не думать.

Выровняв дыхание, Аврора прислушивается. Ей никак не удается успокоить бешено колотящееся сердце.

– Поверить не могу, что ты привез ее сюда!

Голос отца она узнает с легкостью. Сейчас он звучит выше, чем обычно, с нотками раздражения.

Тон, недостойный короля.

– Как ты вообще мог допустить нечто подобное?

– Теперь это не имеет значения. Это произошло, и мне с этим жить.

Рыцарь-командор говорит тихо и ровно, но очень устало. Перед взглядом Авроры предстают морщинки в опущенных уголках губ и сведенные на переносице темные брови.

– Роланд, я пришел просить как твой друг, а не как солдат.

– Что об этом думает Эстель?

При упоминании имени супруги сэр Ришар лишь плотнее сжимает губы. Аврора не видит этого, но знает точно, что все именно так. Ясно представляет женскую руку с кольцом, украшенным сапфиром, прикрывающую дрожащие губы. Горькие слезы, обжигающие щеки.

– Эстель умная женщина. Она понимает, что Моргана не…

– Моргана! Святая Аурели, Ивес! Все никак не пойму, с чего ты решил назвать ее именем своей матери!

Это имя знакомо каждому, кто проживает на землях Астерии. Леди Моргана Ришар сумела оставить свой след в хронике королевства. Приближенная Элайн Триаль, матери Роланда и бабушки самой Авроры, она вошла в историю под именем Железная Дева.

Во время войны, когда вражеские войска прорвались через границу, она держала осаду Хоукастера [5] на протяжении двух лет. Ей было всего двадцать два, а на руках – маленький сын. Ее супруг, сэр Фе́рнан Ришар, отсутствовал на тот момент уже два с половиной года, плечом к плечу сражаясь на поле боя вместе с королем Дегэ́йром Триалем. Никто не мог прийти им на помощь. Если бы не сила ее духа, не решительность, позволившая взять в руки оружие, Хоукастер не выстоял бы. Минуя его стены, вражеское войско ринулось бы в самое сердце Астерии – к Асреласу.

Назвать кого-то ее именем – великая честь. Но кому же рыцарь Ришар мог его даровать? Аврора знает: у лорда и леди Ришар лишь один ребенок – юный Алистер, родившийся четыре года назад.

Кто же тогда эта Моргана?

– Кого еще, если не ее, я мог назвать этим именем? Перестань, Роланд. Ты можешь осуждать меня за то, что я сделал, но в чем виновата она? Будь благоразумен.

– Ты будешь говорить мне о благоразумии?!

Голос отца пугает ее. Аврора зажимает ладонями уши и застывает, словно одна из садовых статуй. Дальнейший разговор ей уже неинтересен. Наоборот, хочется убежать и ни слова больше не слышать.

Есть только боль и страх. Злость, переходящая в бессильную ярость.

Для чего же тогда нужно было идти сюда? Неужели предчувствие ее обмануло?

– Она не сделала ничего, за что заслуживает твой или чей-либо еще гнев!

От обиды хочется плакать. Еще ни разу Аврора не ошибалась. Ей казалось, что все сразу же станет понятно, как только она узнает, о чем же говорят отец и рыцарь-командор. Только вот разговор этот ничего, кроме страха, не принес. Они спорят, и Аврора впервые слышит в голосе отца столько ярости. Король Триаль спокоен и сдержан, но кажется, сейчас с сэром Ришаром разговаривает вовсе не правитель, а его друг.

– Ты сделал достаточно, Ивес! Это вовсе не игры, как же ты не поймешь? Зная, кто ее мать, ты все равно просишь меня позволить ей предстать перед двором! Ты хоть представляешь, сколько злобы и грязи она должна будет вынести?

Рыцарь-командор ничего не отвечает. Он молчит, в то время как Аврора никак не может понять, как жизнь во дворце может быть плохой. Люди здесь милы и добры, а слуги убирают столь тщательно, что ни о малейшей пылинке речи быть не может! Отец что-то путает.

Ей становится горько. Ощущение, словно истина ускользает, как песок сквозь пальцы, лишь сильнее давит на ее плечи. Отчаявшись, Аврора уже не слушает, что рыцарь-командор отвечает на обвинения короля.

Она хочет уйти. Ей казалось, что это знакомство должно стать судьбоносным, Аврора верила в это! Что могло пойти не так? Это совершенно не то, что она ожидала услышать. Ей казалось, что встреча с рыцарем-командором должна сопровождать некое событие, которому суждено стать одним из значимых в ее жизни. И что же на самом деле? Они даже не встретились! Аврора лишь слышит отголоски разъяренных мужских голосов, не вслушиваясь в смысл сказанных ими слов.

Ей больше не хочется их слушать. Слишком больно и страшно. И неясно, чьи это эмоции: ее, отца или рыцаря-командора.

Белая бабочка, взмахнув прозрачными крыльями, скользит по воздуху мимо ее лица. Моргнув, Аврора поднимает голову, наблюдая за тем, как насекомое, кружа в воздухе, то подлетает ближе, то отдаляется. Этот странный танец очаровывает.

Идем, зовет бабочка, следуй за мной.

И Аврора подчиняется. Ей нечего больше делать возле беседки. Ей больше не хочется об этом думать. Она так расстроена, что хочет как можно скорее вернуться во дворец.

Приходится быть крайне осторожной. Если она выпрямится, отец и рыцарь-командор заметят ее. Потому, пригнувшись, Аврора следует за бабочкой, огибая беседку и уходя все дальше в сад.

Любопытно, найдет ли она дорогу назад? Ей раньше и представить сложно было, насколько же велик воздвигнутый королевой Иолэйн сад. Без помощи духа она бы точно не смогла сюда прийти. Вероятно, свободно перемещаться в этом лабиринте может только тот, кому ведомы все тайные ходы.

Шум голосов постепенно смолкает и когда затихает окончательно, Аврора позволяет себе выпрямиться. Отпустив изрядно измятую ткань, она быстрым шагом старается нагнать ведущую ее бабочку. Та парит на одном месте, словно ожидая, а после продолжает свой путь, не позволяя Авроре потеряться.

Принцесса не знает, как долго идет, но дворцовые стены не становятся ближе. Замок остается в стороне, и Аврора не понимает, куда ее ведут. Она надеялась, что ей помогут вернуться во дворец, где ее наверняка ждут неприятности. Вряд ли матушка до сих пор не знает о побеге. Наказания не избежать.

Страшно даже представить, каким оно будет. Самое малое, что может произойти, так это матушка запретит готовить для принцессы десерты. Какое наказание может быть страшнее для нее? Или велит сидеть в библиотеке до тех пор, пока Аврора не выучит то, что должны были сегодня рассказывать учителя, – этого стоит ожидать в первую очередь. Но можно ли считать это наказанием? Так что Аврора может попрощаться с десертами на ближайший месяц – и это как минимум!

От тяжелых мыслей отвлекает журчание воды, звучащее совсем близко. Аврора останавливается, оглядываясь по сторонам, но нигде не видит свою сопровождающую. И не заметила ведь, как бабочка исчезла! Так сильно погрузилась в невеселые размышления, что и не поняла, как осталась совсем одна.

Широкая аллея приводит ее к небольшой площади, в центре которой расположился фонтан. Звонко журча, вода льется из сложенных ковшом ладоней Аурели. Даже волосы богини – вода, ниспадающая по искусно вырезанным из камня прядям. Великолепная работа. Кажется, словно богиня вот-вот опустит руки и встанет со своего пьедестала.

Из этой части сада видно дворцовые башни и знамена, что развеваются на них; с противоположной стороны – пики ограждения, воздвигнутого между замком и городом. За восемь лет своей жизни Аврора еще ни разу не покидала эти стены. За ними – город, кипящий жизнью, торгующий, создающий прекрасные вещи и очаровывающий своей архитектурой. Только из книг она знает, что Асрелас является сердцем королевства, его красоты и достопримечательности известны ей исключительно по гравюрам и картинам.

Вздохнув, она присаживается на первый ярус фонтана. Холодные брызги воды попадают на шею, но Аврору это не беспокоит.

Как она может править государством, которое и не видела даже? Могут ли люди доверять правителю, что вырос за высокими дворцовыми стенами? И ведь стены окружают не только дворец, но и сам город. А за ними – огромный мир, яркий и неизведанный! Астерия прекрасна от голубых озер до зеленых лесов, и Аврора хочет увидеть все ее красоты своими глазами.

Но это невозможно. Война, закончившаяся десять лет назад, оставила свой след в душах людей. И после всех ужасов, через которые пришлось пройти, родители ни за что не подвергнут опасности свою единственную дочь.

Матушка ведь больше не может…

С другой стороны, это в порядке вещей. Дело правителя – заботиться о своем государстве, а не путешествовать. Для того чтобы исполнять свой долг, вовсе не обязательно покидать дворцовые стены. В силу юного своего возраста и бунтарского нрава Аврора так и хочет сделать все иначе. Не так, как принято. А часто ли короли и королевы покидают если не замок, то столицу своего королевства?

Все это несбыточные мечты. Как ни прискорбно, но на первом плане всегда будет ответственность, которую ей предстоит нести на своих плечах.

Едва слышный шорох, прозвучавший с противоположной стороны фонтана, заставляет вздрогнуть. Здесь есть кто-то еще? Аврора не заметила, что помимо нее в укромной части сада есть другие посетители. Правда, она была так огорчена тем, что услышала во время разговора отца и рыцаря-командора, что вряд ли была достаточно внимательна. Обернувшись, сквозь поток воды Аврора старается рассмотреть, что могло стать источником звука.

Грусть и тоска покидают ее в то самое мгновение, когда напротив Аврора видит человека, сидящего на фонтане к ней спиной.

Сердце бьется с такой силой, что кажется, вот-вот выпрыгнет, оставив ее с дырой в груди. То самое предчувствие возникает с новой силой. Словно волна, отошедшая от берега далеко-далеко, а затем обрушившаяся на него со всей сокрушительной мощью.

Не сводя внимательного взгляда с острых лопаток, обтянутых белой тканью, Аврора встает. Коснувшись кончиками пальцев воды в фонтане, принцесса обходит его, выводя на прозрачной поверхности замысловатые узоры.

Любопытно, как мог кто-то посторонний забраться так далеко в сад? Ей с трудом удалось прийти сюда, и без помощи Иолэйн это было бы невозможно. Уж вряд ли это можно назвать случайностью. Значит, незваный гость либо знает дорогу, либо его сюда привели. Аврора тут же думает об отце. Кто, если не он?

Аврора решает не гадать. Вместо этого, подбираясь все ближе, она предпочитает рассмотреть незнакомку, разделившую с ней уединение этого места.

Первым, что сразу же бросается в глаза, становятся волосы чужачки. Любопытство принцессы вызывает вовсе не то, какими непослушными кажутся пряди волос, закручивающиеся в пышные локоны. Все дело в их цвете. Черные, как самая темная ночь, перехваченные у затылка широкой синей лентой.

У астерийцев не бывает таких волос. Они блондины, русые, шатены, в редких случаях – рыжие. Но не брюнеты. Ей так хочется коснуться этих волос! На вид они очень жесткие.

– Здравствуй?

Голос звучит сдавленно и сипло, как если бы Аврора только проснулась. Но даже этой интонации оказывается достаточно для того, чтобы заставить объект ее интереса вздрогнуть. Аврора видит, как напрягаются чужие плечи, а спина выпрямляется. Это напряжение передается и ей. Принцесса закусывает губу с такой силой, что та начинает кровоточить.

В то мгновение, когда их взгляды встречаются впервые, Аврора понимает: все было сделано ради этой встречи.

Обладательница черных волос смотрит на нее большими зелеными глазами. Белый костюм для верховой езды, украшенный синей вышивкой, лишь сильнее подчеркивает оливковый оттенок кожи. Она встает и, выпрямившись, возвышается над Авророй едва ли не на целую голову. Такая высокая! Незнакомка определенно старше. Черты ее лица и тела куда больше напоминают о юной девушке, чем о девочке, которой является сама Аврора.

Они видятся впервые, но внутри Авроры зарождается стойкое ощущение того, что она знает ее всю жизнь. Незнакомка тем временем торопливо кланяется ей. Так делают мужчины. Стоило бы присесть в реверансе. Но, может, дело в том, во что она одета? В такой одежде реверанс выполнить сложно.

А может, это сейчас вовсе и не важно.

– Ваше Высочество!

Волосы падают ей на лицо, скрывая его от взгляда Авроры. Пряди вьются кольцами, переплетаются между собой, словно черные змеи. Сделав шаг вперед, Аврора пропускает тонкую прядку сквозь пальцы. Жесткие, точно конские, но удивительным образом шелковистые. Аврора впервые видит перед собой гидерийку [6]. Их народ отличается смуглой кожей, черными волосами и глазами всех оттенков зеленого. Словно бы все они приходятся друг другу братьями и сестрами. Даже жутко.

Но от того не менее волнительно!

Заведя руки за спину, сцепив их в замок, Аврора переступает с пятки на носок. Она улыбается, рассматривая свою новую знакомую, излишне взволнованную их встречей:

– Я раньше не видела тебя. Кто ты?

Разумеется, в замке есть другие дети. Многие знатные семьи отправляют своих отпрысков на воспитание ко двору, надеясь на то, что они смогут занять достойное место в свите будущей королевы. В свое время и мама вместе с младшей сестрой, и сэр Ришар, и даже его супруга росли в этом дворце. Общее детство позволило им создать крепкие узы, связавшие их судьбы на всю жизнь.

Безусловно, Аврора дружит со своими сверстниками, но не может сказать, что нашла того особенного человека, который стал бы для нее столь же важным, как, к примеру, для короля важен рыцарь-командор. Их дружба зародилась еще в военное время, когда они оба были детьми, и продолжается до сих пор. Несмотря на то, что сейчас отец зол на командора Ришара, Аврора уверена, что он все равно примет решение помочь ему.

О чем бы тот ни просил.

Выпрямившись, позволяя Авроре снова взглянуть в свои зеленые глаза, незнакомка отвечает:

– Мое имя Моргана Ришар, Ваше Высочество. Я рада встрече с Вами.

Не сдержавшись, Аврора ахает. Вот та Моргана, о которой говорили в беседке отец и его приближенный! Теперь все становится предельно ясно даже для ребенка.

Как же так вышло, что рыцарь-командор Ришар, глава Белого Ордена, зачал дочь с гидерийской женщиной?

Сделав шаг вперед, Аврора берет Моргану за руки, смотря с улыбкой в ее глаза. Ришар выглядит растерянной, смотрит на принцессу сверху вниз и неловко отвечает на прикосновение, крепче сжав ее пальцы своими. Ладони Авроры в ее руках кажутся совсем маленькими.

– Это я, – отвечает принцесса, – очень рада встрече с тобой.

От этих слов так и веет теплом. Искренность Авроры рушит баррикады, которые осторожная Моргана выстраивает вокруг себя. Ее плечи расслабляются, и губы трогает неуверенная улыбка. Ей хватает сил лишь на то, чтобы кивнуть в ответ. Отпустив друг друга, они снова садятся на ограждение. Аврора совершенно не по-королевски болтает в воздухе ногами, стучит пятками по фонтану.

Моргана не решается заговорить первой. Когда отец велел ей дождаться его, она уж точно никак не могла подумать, что встретит саму принцессу. О том, что она здесь, никто не должен был знать. Не рассердится ли отец, когда узнает о ее неожиданном знакомстве?

А что скажет король?

Мысли эти вьются в ее голове черными воронами. Своими тревожными голосами они заставляют Моргану метаться между желанием остаться и сбежать как можно дальше. Она уверена: от этой встречи не стоит ждать ничего хорошего. Уверена, но так сильно хочет ошибиться.

Затянувшееся молчание прерывает принцесса:

– Что же ты здесь делаешь? Одна, так далеко в саду.

Разве не должна Моргана спросить у нее то же самое?

– У моего отца встреча с королем. Меня попросили подождать здесь, пока они разговаривают.

Лицо ее принимает обеспокоенное выражение. Моргана сжимает ладони в кулаки. Ей прекрасно известно, что речь сейчас идет о ней, и волнуется вовсе не без причины. От решения, которое примет король, зависит ее будущее. Одного его слова будет достаточно для того, чтобы попросту лишить Моргану какой-либо надежды.

Аврора смотрит на нее с сочувствием; ей сложно понять, что сейчас испытывает девочка, сидящая рядом с ней. Но вскоре сочувствие сменяется изумлением, и Аврора смотрит на собеседницу, затаив дыхание.

На густую гриву черных волос опускается белая бабочка.

Еще один знак?

Слова срываются с губ Авроры еще до того, как она успевает осознать свой вопрос:

– Они говорят о том, чтобы представить тебя ко двору, верно?

Ришар не удивляет подобная проницательность. Пожалуй, повод для визита действительно очевидный. И все же Моргана кивает, подтверждая правоту принцессы.

По традиции детей из знатных домов представляют ко двору куда раньше, в возрасте пяти лет. Наследников же во многих случаях и вовсе отдают на воспитание во дворец. Здесь детей обучают в равных условиях, а после юношей определяют в военную академию. Девушкам же предоставляют возможность войти в близкий круг принцессы, став фрейлинами. Тех, кто наделен магическим даром, отдают на обучение в одну из трех академий в зависимости от их таланта. Бывает, в родные земли они возвращаются уже после достижения совершеннолетия.

Но Моргана старше, чем положено. Сколько же ей? Четырнадцать? Пятнадцать?

– Отец обратился к королю за разрешением позволить мне жить при дворе.

– И ты бы хотела этого?

– Конечно! – Моргана отвечает столь пылко, что Аврора вздрагивает от неожиданности. – Я мечтаю стать рыцарем Белого Ордена, как отец. Это возможно только в том случае, если я смогу окончить военную академию Асреласа. Но только для бас…

Она замолкает, словно бы не может произнести это слово.

«…для бастарда» – вот что Моргана хочет сказать. Аврора знает: так называют детей, рожденных вне брака.

Переведя дыхание, Ришар не сразу продолжает говорить:

– Для таких детей, как я, это непросто.

Моргана угасает, точно робкое пламя свечи, и смотрит через плечо на фонтан. Бабочка, сидевшая все это время на ее волосах, улетает прочь. Аврора провожает ее внимательным взглядом, после чего вновь смотрит на Ришар.

Ей чудится, что Моргана – совсем взрослая – сидит возле нее на этом самом фонтане, облаченная в парадные доспехи Белого Ордена. В ее волосах золотой венок, которым украшают рыцарей, только вступивших в орден. Она улыбается, и от улыбки ее становится тепло на душе. Но стоит моргнуть, и прекрасное видение пропадает.

Аврора улыбается:

– Тебе не стоит волноваться. Я уверена: все получится.

Эти простые слова звучат настолько спокойно, словно сказаны не устами юной девочки. Моргана смотрит на нее с удивлением. Аврора, глядя в небо, продолжает болтать ногами со свойственной детям ее возраста безмятежностью.

– Откуда Вы знаете?

Но Аврора не отвечает. Вместо этого она смотрит на Моргану и прикладывает палец к губам:

– Давай немного подождем.

Моргана не понимает, говорит ли она о будущем или о том, что происходит здесь и сейчас. Кивнув, Ришар старается не думать об этом, но увести поток своих мыслей в другую сторону оказывается неожиданно сложно.

Они разговаривают ни о чем и обо всем одновременно. Постепенно Ришар расслабляется, чувствуя себя спокойно рядом с принцессой, и даже смеется над ее шутками. Активно жестикулируя, Аврора рассказывает ей о своем побеге от фрейлин, но умалчивает о видениях. Кто знает, как Моргана отреагирует, услышав о духе королевы Иолэйн?

Матушка просит Аврору быть осторожной и тщательно выбирать тех, кому можно доверить этот секрет. Принцесса еще не понимает, что в мире дворцовых интриг не каждый может быть другом. Что любое слово могут обернуть против тебя.

Но рядом с Морганой хорошо и спокойно. Она не кажется человеком, способным предать. Аврора хочет верить, что предчувствие существует, что оно не обманывает ее.

– Вы не принцесса, Ваше Высочество, – лукаво журит ее Моргана, – а самый настоящий чертенок. Бедняжки ваши фрейлины! Неужели до сих пор по всему дворцу ищут?

Возмущенно надув щеки, Аврора оборачивается и, зачерпнув ладонью холодную воду, брызжет ею в Моргану. Засмеявшись, Ришар вскакивает со своего места и отбегает в сторону, спасаясь от праведного гнева принцессы. Но Аврора не намерена сдаваться так просто. Окунув в фонтан обе руки и совершенно не обращая внимания на то, что рукава платья темнеют от воды, она преследует Моргану, пытаясь вновь облить ее.

Бегая друг за другом, вновь и вновь окуная руки в фонтан, они брызгаются и звонко смеются. Аврора и не припомнит, чтобы кто-то, кроме служанок, играл с ней в подобные игры. Знатные дети ведут себя вовсе не как дети. Они силятся казаться взрослыми, отдают себя лишь учебе, забывая о собственном детстве. И того же они будут требовать от собственных детей, а те – от своих, и замкнутый круг этот никогда не прервется.

Только Аврора о том и не думает даже. Все внимание ее приковано к этой забаве, и хочется, чтобы миг этот никогда не кончался.

Громко хохоча, они не замечают, что больше не одни.

– Аврора?

Строгий голос отца заставляет принцессу остановиться, замерев подобно мыши перед кошкой. Моргана тут же кланяется королю, шепнув едва слышное «Ваше Величество», и остается стоять, склонив голову. Обернувшись, Аврора поднимает на отца виноватый взгляд, замечая за его плечом рыцаря-командора, и приседает в реверансе:

– Отец.

Отец не должен знать, что ей ведомо, о чем они говорили. Нужно оставаться спокойной, ни взглядом, ни жестом не выдав своего волнения. Роланд смотрит на нее пристально, бросает мимолетный, едва ли секундный взгляд на Моргану, после чего вновь обращается к своей дочери:

– Что ты здесь делаешь? Сейчас ты должна быть на занятиях.

– Знаю! Но я…

Аврора не может сказать отцу о предчувствии, которое привело ее к Моргане. И уж тем более не может рассказать ему о духе королевы Иолэйн. Отец и слушать ее не станет, вновь обвинит в том, что она фантазирует! Обида обжигает ее горло, Аврора сжимает кулаки, комкая в них юбку своего платья.

Роланд приподнимает бровь, показывая, что ожидает ответа. У Авроры нет времени для того, чтобы придумать ложь, которая будет звучать убедительно.

– Мне хотелось поговорить с тобой, отец. Слуги подсказали, что ты на встрече в саду, и я хотела найти тебя, чтобы подождать, но заблудилась, а после встретила леди Ришар. Она и рассказала, что ты на встрече с рыцарем-командором, и поэтому я решила подождать вместе с ней.

Это ведь даже не ложь, а истина, которую сказали не полностью. Конечно, еще стоит придумать, о чем же она хотела поговорить с отцом, но король не станет спрашивать, пока они не останутся одни. Это означает, что у нее есть немного времени.

– Вы уже закончили беседу? – осторожно интересуется Аврора.

Нахмурившись, король кивает. Она замечает, что отец не смотрит ни на лорда Ришара, ни на Моргану, что стоит позади нее. Значит, он принял не то решение, которое рассчитывал получить его близкий друг. Но почему? Разве не отец говорил ей, как важно поддерживать друг друга в сложные времена?

Нет. Она не позволит. Все не может закончиться именно так!

– Замечательно! – Похлопав радостно в ладоши, Аврора мягко берет Моргану за руку, заглядывая в глаза отца. – Ты позволишь мне пригласить леди Ришар на полуденный чай, отец? Прошу тебя, позволь!

На лице короля отражается изумление, которое в мгновение ока ему удается побороть. Непривычно, что дочь столь быстро привязывается к кому-либо. Насколько ему известно, даже среди будущих фрейлин у нее нет близких подруг. Аврора проводит свой досуг либо в одиночестве, либо в обществе служанок, которые просто не могут сказать принцессе «нет».

И тут – бастард рода Ришар.

– Рыцарь-командор как раз собирался возвратиться в Хоукастер. – Сложив руки за спиной, король смотрит на своего приближенного через плечо. – Потому нам не стоит его задерживать.

Аврора ощущает, как рука Морганы начинает дрожать. Ее мечты о рыцарском ордене разбиваются на осколки, и все, что ей остается, – вести тихую жизнь незаконнорожденной дочери в пределах Хоукастера, на самой границе Астерии. Дело ли в том, что она рождена вне брака, или же в том, что ее родная мать была гидерийской женщиной, – неважно.

Король принял решение. И оно оказалось не в ее пользу.

Но Аврора упрямо держится за нее, не позволяя убрать руку.

– Я уверена, что, если ты попросишь, рыцарь-командор любезно согласится задержаться еще немного. Отец, позволь Моргане остаться.

Голос ее в этот момент звучит так, будто принадлежит далеко не восьмилетней девочке. Столько в нем сдержанной власти, что интонации эти больше подходят Селесте, чем юной Авроре. И ведь именно супругу сейчас напоминает Роланду дочь. Знает ли Аврора о том, как сильно похожа на свою мать? Кажется, когда они впервые встретились, Селеста была примерного того же возраста, что и их дочь сейчас? Только глаза у Авроры голубые, отцовские.

Будь они серые, как у Селесты, Роланд не смог бы сказать ей «нет» ни разу в жизни.

Он долго смотрит на Аврору, пытаясь понять, почему она с таким упрямством пытается удержать дочь Ивеса рядом с собой. Девчонка старше на шесть лет. Не должно ли это быть весомой разницей между ними?

Моргане тяжело придется при дворе. Злые языки не любят бастардов. И Роланд не соврет, если скажет, что хочет уберечь свою светлую девочку от ядовитых сплетен о ее дружбе с незаконнорожденной гидерийкой.

– Ваше Величество, – робко подает голос Моргана, встречая взгляд короля с ровной спиной и держа принцессу за руку, – я была бы благодарна Вам, если бы Вы позволили мне остаться. Я бы служила королевскому роду верой и правдой, – при этих словах она смотрит за короля, встречаясь взглядом со своим отцом, – как служит Вам рыцарь-командор. Это все, чего я могу желать.

В ее положении подобные речи по отношению к королю – неслыханная дерзость. С чего бы королю прислушиваться к словам девчонки? Словно бы ее преданность может повлиять на него. Аврора крепко держит Моргану за руку, чувствуя, что в это самое мгновение их судьбы тесно переплетаются. Словно невиданная сила приходит в движение.

– Друг мой, – рыцарь Ришар кладет руку на плечо короля, сжимая крепко, – ты говорил мне однажды, что дети не должны нести ответственность за деяния своих отцов. Прошу тебя, будь справедлив.

Именно так и должен поступать правитель – по справедливости. Хмурясь, Роланд смотрит на детей, и две противоборствующие силы мечутся внутри него. Он осуждает Ивеса за то, что тот совершил подобную подлость, но не будет ли подлостью вымещать свою злобу на невиновной девочке? Словно бы она выбирала, кем и где ей родиться. После непродолжительного молчания плечи короля опускаются, и, выдохнув, Роланд отвечает:

– Думаю, что ничего страшного в полуденном чае нет.

Прежде чем отец успевает вспомнить о пропущенных занятиях, Аврора, звонко вскрикнув, оказывается возле него и крепко обнимает. Тяжелые ладони отца ложатся на ее плечи, и, обнимая его лишь крепче, она ощущает себя самой счастливой на свете. Да, это маленькая победа, ведь Роланд не позволил Моргане остаться при дворе, но все придет постепенно. Теперь Аврора не сомневается в том, что все будет так, как должно.

– Спасибо.

Не в силах поверить в то, что король изменил свое решение, Моргана поднимает взгляд на отца, задавая ему молчаливый вопрос. Ей действительно позволено остаться? Ивес лишь кивает головой, одаривая ее таким же молчаливым ответом.

Ей не нужно беспокоиться. Рожденная в браке или вне его, Моргана – его дочь. Лишь глупец станет стыдиться собственного ребенка.

Отстранившись от отца, Аврора вновь берет Моргану за руку и, смеясь, тянет ее за собой:

– Идем! Я попрошу фрейлин принести кусочки лимонного пирога к чаю! Уверяю, ничего вкуснее ты не ела!

Моргана кивает с робкой улыбкой. Ей кажется, что теперь лимонный пирог будет ее любимым лакомством.

Увлекая ее за собой, принцесса заливается мелодичным смехом. Крепко держась за руки, они бегут по коридорам лабиринта в сторону замка, и мир кажется обманчиво безмятежным. В воздухе пахнет сладким весенним медом, щебечут певчие птицы, а белые бабочки кружат в причудливых танцах. Лишь благодать царит кругом, и хочется верить, что так будет всегда.

Обернувшись на друга, все еще стоящего за его спиной, Роланд сурово смотрит на него ясными голубыми глазами. Рыцарь-командор выдерживает его взгляд, расправив плечи.

– Надеюсь, мне не придется жалеть об этом решении.

Поджав губы, Ивес ничего не отвечает.

I

Десять лет спустя.

6:18 Века Девы, Хоукастер, двадцать пятый день áсту[7]

– Выпад.

Тело напрягается, услышав приказ. Не сразу она вспоминает, что происходящее ее не касается. Лорд Ришар давно уже не проводит с ней тренировки. Моргана оборачивается, наблюдая за тем, как бедолага Алистер изо всех сил старается поспевать за отцом.

– Блок.

Алистеру сложно держать оружие в руках, пусть даже это лишь тренировочный меч. Его руки дрожат, а костяшки пальцев белеют, когда он судорожно цепляется за рукоять. Да и ноги ставит неправильно. Если толкнуть его плечом, он тут же потеряет равновесие и рухнет в траву. Добить его, перевернувшегося словно черепаха, будет совершенно не сложно.

Моргана закрывает глаза, тянет носом воздух. Хватит думать о битвах. Она приехала домой для того, чтобы отдохнуть, восстановить силы и душевный покой. Каждому время от времени нужно побыть вдали от суеты.

Почти настало время возвращаться, а покой она так и не обрела.

Алистер вскрикивает. Деревянный меч выпадает из его рук, глухо ударившись о землю. Тренировка окончена.

Прислонившись к ограждению, окружающему тренировочное поле, Моргана выдыхает и открывает глаза. Молодая трава щекочет ее босые ступни, а по-весеннему теплый ветер треплет волосы. Астерия пробуждается после долгого сна. Эта зима выдалась долгой и холодной, а солнечного света было так мало, словно его и вовсе больше не осталось. Только вот фермеры радовались. Говорили, что раз зима холодная, то и год будет урожайный.

Мысли сменяют одна другую в ленивом хороводе. Моргана и сама словно ускользает куда-то, но заставляет себя сосредоточиться на брате и отце.

Алистер тяжело дышит. Его руки дрожат, а на лбу блестит испарина. Он смотрит на отца и поджимает губы, стараясь справиться со слезами, наворачивающимися на глаза. Ему обидно и горько от каждого поражения. Моргана знает об этом по себе: ей тоже было больно каждый раз, когда рыцарь-командор безжалостно выбивал меч из ее рук.

– Прости, отец.

Ивес кладет тяжелую ладонь на плечо сына – отцовская ласка вынуждает Алистера чуть согнуть колени под ее весом – и сдержанно улыбается:

– Все в порядке. В этот раз почти получилось.

Ложь. Не получилось, и вряд ли однажды получится. Кости Алистера слишком хрупкие, его тело слабо и едва сдерживает натиск болезней, что терзают с младенчества. Военное ремесло ему не дается, и все же лорд Ришар не оставляет попыток его обучить. Алистер и сам к этому стремится. Превозмогая боль и усталость, он снова и снова берет в руки тренировочный меч и выходит на поле.

Его упрямство восхищает. Но одного упрямства недостаточно. К тому же оно мешает смотреть на положение вещей трезво. Алистер талантливый стратег, его умение находить выход в абсолютно любой ситуации – настоящий повод для гордости. В свои четырнадцать он обыгрывает в шахматы каждого игрока Хоукастера, и даже леди Эстель ему удалось сразить.

Но, цепляясь за попытки освоить владение мечом, он оставляет без внимания свои таланты. Леди Ришар пытается привить сыну интерес к учебе, а он предпочитает бороться за недостижимые мечты. Лучшие учителя, богатая библиотека, самые достоверные карты и даже телескоп, изготовленный в Асреласе по приказу короля специально для него, – ничто из этого не интересует Алистера. Только деревянный меч и соломенный манекен.

Остается надеяться, что с возрастом он поймет: здраво оценивать свои силы куда важнее, чем непоколебимо стоять за ложные идеалы.

Подойдя ближе, Алистер улыбается, смотря на нее ясными голубыми глазами. Он кладет ладони на ограждение рядом с бедром Морганы, вглядываясь в ее лицо.

– Ты видела? Правда, получилось лучше, чем в прошлый раз?

Улыбка выходит несколько вымученной. Моргана не любит лгать, пусть даже ложь эта во благо. Но сейчас, когда Алистер смотрит на нее с такой надеждой, она просто не может сказать «нет». Положив ладонь на его светлые волосы, проводит с лаской по мягким прядям:

– Правда.

Улыбка Алистера становится ярче. Он смотрит на отца, приближающегося к ним, и весь светится от восторга:

– Ты слышал, отец? Моргана тоже считает, что вышло куда лучше!

– Разумеется. – Лорд Ришар останавливается возле них, прислоняясь к ограждению, и переводит взгляд на дочь. Алистер тут же оказывается рядом, и, подхватив сына под мышки, рыцарь усаживает его между ними. – Что-то ты вся так и разомлела на солнце. Не желаешь размяться?

Они не устраивали тренировочных сражений с тех самых пор, как Моргану приняли в ряды Белого Ордена. И какой бы соблазнительной ни казалась эта мысль, ленная нега никак не желает ее отпускать. Когда еще выдастся такой спокойный день? Вернувшись на службу, она успеет помахать мечом. Интересно, как быстро устанет?

Продолжая поглаживать Алистера по волосам, она качает головой:

– Благодарю, но нет. Я предпочту млеть и дальше.

Командор усмехается и смотрит строго. Будь Моргана юной девчонкой, непременно бы испугалась этого взгляда. Но сейчас перед ней отец, а не военачальник, и потому она лишь прикрывает глаза, наслаждаясь легким порывом ветра, бросившего в лицо ее же волосы.

– В Асреласе, должно быть, уже совсем тепло.

– К ним весна приходит куда раньше, – соглашается Ивес. – Ничего, через несколько дней и мы будем нежиться под ярким асрелийским солнцем.

Наслаждаясь покоем родных мест, она думает о том, что не хочет уезжать. Будучи младше, Моргана только и мечтала о том, как бы уехать и показать всему миру, на что она способна. Разве не об этом мечтают все незаконнорожденные дети? Дети, одним своим существованием позорящие знатный род, в котором им не посчастливилось появиться на свет.

Ей удалось. И уехать, и доказать, чего она стоит. Не без вмешательства наследницы королевской семьи, конечно. Ей Моргана многим обязана.

Рыцарь Ришар, подумать только! Вступить в ряды Белого Ордена в юном возрасте – большая честь. Ей едва исполнилось восемнадцать, когда король наградил ее титулом и золотым венком.

Только вот жители столицы смотреть на нее иначе не стали. Даже в блестящих белоснежных доспехах для них она остается в первую очередь гидерийским бастардом.

Здесь, в Хоукастере, все иначе. Местные жители любят ее, видят в ней просто Моргану, а не символ супружеской неверности своего лорда. Если бы в четырнадцать она знала, что к чему, то не оставила бы этот безмятежный край. Ходила бы босиком по влажной от росы траве, скакала бы верхом по полям, присматривала бы за братом… Жизнь была бы счастливее.

Но назад дороги нет. Она добилась слишком многого, и ответственность, возложенная на нее, ничуть не меньше. От нее не скрыться.

– Птицы летают низко. Будет гроза.

Придерживая алую шаль на плечах, леди Ришар приближается к ним неспешным шагом. Последние лучи солнца танцуют в ее темно-рыжих волосах, делая их похожими на пламя свечи, дрожащее на ветру.

Обладателей таких волос называют хранителями огня. Говорят, после того, как дракон Дэодат отнял у астерийцев власть над пламенем, лишь у немногих остались ее отголоски. Именно им астерийцы обязаны своими рыжими волосами.

Это все, что у них осталось. Сейчас огонь подвластен только гидерийцам.

Эти мысли заставляют Моргану посмотреть на свою ладонь и потереть друг о друга грубоватые подушечки большого и указательного пальцев.

Ивес протягивает супруге руку. Она вкладывает свои пальцы в его ладонь, и он привлекает ее к себе. Алистер с улыбкой наблюдает за родителями, проявляющими нежность по отношению друг к другу. На фоне мужа Эстель кажется невероятно хрупкой. То, как они выглядят вместе, очаровывает.

– Любовь моя, ты уверена? На небе ни облачка.

Эстель улыбается ему:

– Ты никогда не умел распознавать знаки.

Запрокинув голову, Моргана рассматривает небо, по цвету напоминающее персики в молоке. В самом деле, ни намека на скорую непогоду. Последовав примеру сестры, Алистер смотрит вверх и, не сводя с небосвода взгляда, наклоняется ближе к Моргане и доверительно шепчет:

– Я ничего не вижу.

Так же склонив к нему голову, она складывает руки на груди и шепотом отвечает:

– Я тоже. Но в словах твоей матери можно не сомневаться.

Она никогда не говорит о леди Ришар как о своей родительнице. Несмотря на ее доброту, Моргана явно чувствует возведенную между ними стену. Сложно представить, как чувствует себя женщина, видя перед собой доказательство измены любимого мужчины.

В том, что леди и лорд Ришар любят друг друга, нет никаких сомнений. Ивес никак не может объяснить, что же толкнуло его в объятия гидерийки. Была война, говорил он, мы все боялись умереть. Моргана не понимает.

Леди Ришар отстраняется от супруга, заправляя волосы за ухо, и, слегка похлопав ладонью по плечу Ивеса, вздыхает:

– Нужно возвращаться. Ужин наверняка уже готов.

Рыцарь-командор предлагает ей взять его под локоть, после чего супруги направляются в сторону фамильного замка. Моргана наблюдает за ними, спокойными и счастливыми, и легкая улыбка касается ее губ. Такое проявление чувств кажется ей трогательным. Если бы только жители столицы могли увидеть, сколько между лордом и леди Ришар любви!

После того как Ивес привез Моргану в столицу, Эстель почти не посещает Асрелас.

Вряд ли ее можно за это винить. Вынужденная регулярно сталкиваться со сплетнями и острыми языками, Моргана тоже хочет сбежать оттуда. Эстель ранима, и эти разговоры причинят ей куда больше боли.

Оттолкнувшись ладонями от ограждения, Моргана делает шаг вперед. Потягиваясь, она едва слышно стонет, чувствуя, как приятно напрягается каждая мышца. Томная усталость все еще не покидает ее. Хотелось бы, чтобы она продолжалась как можно дольше. На службе такого уж точно не будет.

Последовав ее примеру, Алистер спрыгивает с забора и спешит поравняться с сестрой. Он рассматривает ее босые ноги и старается шагать вровень.

Моргана высокая, и шаги у нее широкие. Ростом она явно пошла в отца: рыцарь-командор выше любого жителя королевства. Может, Моргану невзлюбили при дворе в том числе и из-за роста? Считают, что она смотрит на них свысока. Что же поделать, если действительно смотрит сверху вниз на всех, кроме Ивеса?

Алистер таким высоким не будет. Уже сейчас он ниже, чем отец и сестра в его возрасте. Так будет даже лучше. Моргана на себе прекрасно знает, каково это – отличаться от других.

– Неужели тебе совсем не холодно? – спрашивает он, не совладав со своим любопытством. – Весна ведь только началась!

– Не холодно, – отвечает она, – не беспокойся.

Гидерийская кровь горячая, бережет от холода. В гидерийцах, как они верят, течет кровь драконов. Благодаря ее свойствам они чувствуют себя комфортно тогда, когда астерийцам приходится кутаться в шали и пледы, чтобы сохранить тепло, да и любую жару переносят спокойно.

Моргана редко задумывается о том, что наполовину гидерийка. Предпочитает считать себя астерийкой. Рожденная на территории Гидерии, она не помнит ни города, в котором жила, ни лиц людей, которые ее окружали. Даже образ матери растворился в туманах памяти. Моргана была совсем крошкой, когда Ивес забрал ее. Воспоминание о том, как рыцарь-командор привез ее в Хоукастер, она привыкла считать самым ранним.

От тяжелых раздумий ее отвлекает Алистер:

– Скорее бы уже наступило завтра!

Его энтузиазм заставляет Моргану улыбнуться. Положив ладонь на макушку брата, она слегка ерошит светлые волосы:

– Что, так сильно хочется отправиться в Асрелас?

– Конечно! Я был там целый год назад. Наверняка там все уже совершенно другое!

В столице время действительно бежит куда быстрее, и этот город никогда не прекращает меняться. В детстве ее это впечатляло, а сейчас вызывает только тоску. Но ей хочется поддержать это пламя в Алистере, помочь ему не угаснуть как можно дольше.

Он неожиданно тяжело вздыхает, убирая руки в карманы. Алистер не смотрит на нее, делая вид, что его безумно интересуют носки собственных ботинок. Моргана молчит, дает ему время собраться с мыслями, и тогда он нарушает возникшее между ними молчание:

– Вот бы бывать там чаще. Только матушка не позволяет.

– Дорога до Асреласа долгая, Алистер, и не самая легкая. Твоя мама…

– …беспокоится, что мое самочувствие ухудшится. Я знаю.

Сложно представить, насколько же слабость собственного тела усложняет ему жизнь. Леди Ришар не хочет рисковать единственным сыном и потому внимательно следит за его здоровьем. Бывают дни, когда слабость одолевает его настолько, что Алистер не может встать с постели. Лучшие врачи Астерии посещали Хоукастер, но никто так и не смог понять причину недуга.

Говорят, что Алистер просто рожден таким и с этим ничего не поделать. Какая мать спокойно примет то, что никак не может помочь своему ребенку?

Здоровье стало одной из причин, почему Алистер не живет при дворе, как другие дворянские дети. Он посещает столицу, но лишь пару раз в год – недостаточно, чтобы выстроить крепкие политические связи.

Поэтому эта задача легла на плечи Морганы. Она с ней справляется не слишком хорошо. Женщине из Гидерии не так-то просто найти союзников.

– Однажды я вылечусь и буду жить в Асреласе.

Голос Алистера звучит неожиданно решительно и словно бы старше, чем голос четырнадцатилетнего мальчишки. Он поднимает на сестру взгляд, и изумленная Моргана видит в голубых глазах столько силы, что это невольно вызывает восхищение. Остановившись, смотрит на единокровного брата, а после опускается перед ним на одно колено. Положив ладони на плечи Алистера, она нежно улыбается ему:

– Когда это произойдет, я буду рядом.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Они смотрят друг другу в глаза долго и пристально. Моргана не знает, сколько это длится. Но когда Алистер улыбается в ответ, понимает, что это было не зря. Встав на ноги, Моргана предлагает ему свою руку. Сжав ее ладонь своей, он улыбается и тянет сестру за собой, продолжая рассказывать ей обо всем на свете.

Вряд ли многие дети – бастарды и законнорожденные – относятся друг к другу так, как дети Ивеса Ришара. Часто родители сами выстраивают стену между своими отпрысками. Моргане было десять, когда Алистер появился на свет. Рожденный раньше времени, маленький и слабый, младенец так и манил ее. Она благодарна отцу и леди Ришар за то, что позволили ей быть рядом с ним.

Извилистая тропинка ведет от тренировочного поля до ворот Хоукастера. Решетка поднята, поэтому, пройдя по деревянному мосту, перекинутому через глубокий ров, они беспрепятственно проходят за городскую стену. Отпустив руку Алистера, Моргана жестом просит его подождать и ненадолго оставляет одного. Из тайника в городской стене забирает свои сапоги. Она частенько оставляет их в укромном месте, когда выходит за ворота, желая побродить по близлежащим полям босиком. Алистер смеется, наблюдая за ней, скачущей на одной ноге в попытках обуться. Услышав, как родители окликают его, Алистер срывается с места. Догоняет родителей, вклинивается между ними и берет за руки. Леди Эстель говорит что-то, и Алистер смеется заливисто и громко. Самый счастливый ребенок во всей Астерии.

Моргана провожает семью своего отца долгим взглядом. В это самое мгновение, оставшись позади, ощущает… опустошение.

Как бы Моргана ни храбрилась, как бы хорошо к ней ни относились, она все равно останется чужой. И этого ничто не изменит.

Замедлив шаг, она блуждает мимо ярких палаток, ломящихся от разнообразных товаров, и рассматривает их без особого интереса. Ее одолевает желание убежать и спрятаться. Моргана проглатывает его вместе с горьким комом, вставшим поперек горла. Двойственность собственных эмоций давит на нее, делает уязвимой.

Чтобы приблизиться к замку, нужно пройти через город. Широкая дорога пронзает его насквозь, а вдоль нее выстроились торговцы и мастера. За ними – жилые дома из белого камня. Будучи самым дальним городом Астерии и самым близким к границе, Хоукастер хорошо защищен, но по большей мере предоставлен сам себе. Возможно, именно его расположение и побудило королей прошлого отдать эти земли самым доверенным своим приближенным.

Конечно, с ее стороны глупо вот так блуждать по городу вместо того, чтобы последовать в замок. Моргана прекрасно знает, что отец и брат любят ее. Даже леди Эстель совсем не похожа на злую мачеху из сказки. Но с тоской, которая живет в ее сердце с детских лет, ничего не сделать. Временами боли слишком много.

Моргана не помнит мать. А если бы и помнила, это ничего не изменило бы. Даже если ее мать жива, Моргана так и осталась бы бастардом.

Редко когда Ришар дает выход своим эмоциям. Она не хочет быть причиной чужого беспокойства и потому держит все в себе.

До тех пор, пока чашу не заполнит до краев.

Люди улыбаются, замечая ее, и в ответ на их приветствия Моргана кивает головой. Молчит, только приподнимает уголки губ или пожимает плечами. Словно боится, что, если она откроет рот, из него польется черная вода и затопит все вокруг. Ей бы убраться отсюда, скрыться, исчезнуть и…

– Моргана!

Вздрогнув, она оборачивается и с изумлением видит Алистера, бегущего к ней со всех ног. Остановившись, он хватает сестру за руки и строго смотрит в зеленые глаза. И столько во взгляде его праведного гнева, что Моргане даже становится стыдно.

– Где же ты ходишь? – строго спрашивает он. – Мы уже до самого замка дошли, а ты еще здесь!

Смотря растерянно, Моргана не знает, что ответить. Она никак не ожидала, что брат вернется за ней. Что ее исчезновение заметят. Но Алистер тянет ее за собой, и ей остается только подчиниться. Сиплым голосом она шепчет тихое «прости». Ее извинения остаются без ответа.

Держась за руки, они идут в сторону замка. Подобное проявление чувств никак не беспокоит Алистера, хотя он в том возрасте, когда больше всего тревожит, что о тебе скажут или подумают. Не сочтут ли слабым, если возьмешь сестру за руку? Не посмеются ли, если позволишь матери позаботиться о себе? Со многими страхи эти остаются на долгие, долгие годы. Слишком зависим род людской от чужих слов.

Только вот это правда: мужчина, не стыдящийся привязанности, воистину сокровище. Женщине, что завоюет его сердце, улыбнется удача.

Моргана чувствует себя так, будто они поменялись местами. Теперь она – юная девочка, та самая, какой Ришар была, когда впервые посетила столицу, а Алистер – умудренный жизнью рыцарь, оберегающий ее. Глупо, но он во многом кажется старше, чем есть на самом деле.

Подобное чувство в ней пробуждает Аврора. Они с Алистером неуловимо похожи, но Моргана никак не может понять, что же их так сближает.

Не сразу замечает она, что брат разговаривает с ней.

– Больше так не делай! – отчитывает ее Алистер. – Словно не знаешь, что мы о тебе беспокоимся.

– А что обо мне беспокоиться? Наш край спокоен, и я могу себя защитить. Ты не должен волноваться обо мне.

– Еще как должен! Ты же моя сестра, как я могу не волноваться? Вот же глупая.

Вот так. Никаких полумер. Сестра – и все на этом. Словно бы и не важно, что общий у них только отец. Для Алистера это такие мелочи. Если бы больше людей были похожи на него, то мир стал бы куда лучше. А может, и нет. Вдруг люди бы перестали ценить доброту, если бы она была везде?

Когда они проходят мимо конюшен, Алистер отпускает ее руку и подбегает к гнедому жеребцу, которого конюх как раз выводит из стойла. Перед отъездом в Асрелас он должен удостовериться, что все лошади готовы к длительному путешествию.

Поглаживая жеребца по бархатному носу, с ловкостью фокусника Алистер достает из кармана кусочек сахара. И откуда он его взял? Успел пробраться на кухню? Моргана усмехается, качая головой. Гнедой забирает угощение с чужой ладони, забавно двигая губами. Алистер смеется, пропуская сквозь пальцы второй руки черную гриву. Она подходит ближе, ласково хлопает жеребца по крепкой шее.

– О, леди Моргана! – с улыбкой обращается к ней конюх. – Уже позаботились о Тавии. Ей наскучило стоять в стойле, все рвется на волю!

– Очень на нее похоже.

Тавия, фрертонский [8] тяжеловоз, стала подарком принцессе на ее двадцатый день рождения. Прекрасная своенравная серая в яблоках кобылица, созданная для того, чтобы соревноваться с ветром, но способная удержать на своей спине облаченного в доспехи всадника. Даже сейчас, только заслышав голос хозяйки, Тавия бьет копытом и заходится громким ржанием. Сколько же недовольства в нем слышится!

Конюх усмехается, стирает тыльной стороной ладони пот со лба:

– Того гляди, всю конюшню нам разнесет. Только ж вчера вы ее по полю гоняли, а ей все мало! С норовом кобылка попалась.

– Тавия весь день провела в стойле?

Лицо ее собеседника становится настолько оскорбленным, что Ришар даже стыдно за подобный вопрос. Но так ли удивительно ее волнение о своем скакуне? Тавия всегда должна быть сыта и здорова. Лошадь не может долго находиться взаперти – особенно такая своенравная, как Тавия.

Говорят, что лошади зачастую схожи со своими всадниками. В их случае все совершенно не так. Моргана не может назвать себя беспокойной и неусидчивой. Если только, конечно, она чего-то о себе не знает.

Наконец-то найдя в себе силы выдохнуть, главный конюх отвечает:

– Что вы! Мы выводили ее в загон. Резвилась как жеребенок! Не беспокойтесь, леди Моргана. Заботимся лучшим образом!

Она позволяет себе вежливую улыбку. Легкое чувство вины продолжает обжигать ее щеки.

– Я уверена, лошади в хороших руках. Скажите, все ли готово к завтрашнему походу?

Алистер все продолжает играть пальцами с гривой жеребца. Конюх чешет жесткую щетину, бормочет себе под нос, перечисляя что-то. Моргана даже замечает, как он зажимает пальцы, что-то считая. Путь до Асреласа займет минимум шесть дней, и приготовлений к нему много. Поэтому она терпеливо ждет, когда в своей мысленной библиотеке конюх закончит все необходимые подсчеты.

Решительный кивок знаменует окончание процесса:

– Почти все. К утру закончим и будем готовы двинуться в путь. Осталось подготовить карету для леди Эстель и лорда Алистера.

Со стороны Алистера доносится недовольное фырканье. Он бы предпочел весь путь провести в седле. Чем он хуже других всадников? У его коня, пегого Давиана, спокойный нрав. Жеребца для будущего лорда Ришара отбирали тщательно: со своим слабым здоровьем Алистер может скакать верхом только в присутствии более опытных наездников. Тех, кто способен помочь ему, если недуг снова даст о себе знать.

Его недовольство не остается незамеченным. Беспокойный взгляд конюха устремляется на Моргану. Та приподнимает ладонь в успокаивающем жесте, но ничего не поясняет. Она не станет обсуждать с кем-либо беды семьи.

– Делайте что необходимо. На рассвете все должно быть готово.

Встрепенувшись, конюх тут же сыплет заверениями в том, что все будет сделано лучшим образом. Моргана вежливо улыбается и отворачивается, намереваясь покинуть конюшню. Перед тем, как сделать шаг, она окликает брата:

– Идем, Алистер.

Леди Эстель будет недовольна опозданием. Их ждут к ужину, который не начнется, пока вся семья не окажется за столом. Совместная трапеза до сих пор будоражит Моргану. Со строгостью этикета в полной мере она столкнулась лишь тогда, когда прибыла ко двору Асреласа. До этого, во время трапез в стенах Хоукастера, она никогда не ощущала себя мышью, которую растерзают гневные кошки за любой проступок. Первое время она почти ничего не ела. Внимательные фрейлины поджимали губы и кривили носы, стоило ей взять не тот прибор.

«Деревенщина», – говорили они. Не в лицо, конечно же, но Моргана слышала. Как будто ее детство, проведенное вне столицы, можно считать преступлением.

Ей понадобилось немного больше времени, чем другим дворянским детям, чтобы всему научиться. Сама королева Селеста приложила к этому руку. Она все спрашивала, как это леди Ришар не научила ее всему. Моргана терялась и не знала, что ответить. Не могла же сказать, что никто из них просто не думал, что однажды Ивес решит отдать дочь на растерзание дворцу.

Эстель научила ее основам, самым важным азам, да и только. Этого было достаточно для девочки, целыми днями резвящейся в полях и просящей отца научить ее держать в руках меч. Девочке, ставшей близкой подругой наследной принцессы, этого оказалось недостаточно.

Заметив, что сестра уходит, Алистер торопится следом. Напоследок еще раз гладит лошадиную голову, а после спешит поравняться с Морганой.

Из конюшни они выходят молча. Но, не устояв, Алистер нарушает повисшую между ними тишину:

– Я вполне мог бы сам ехать в седле.

Моргане едва удается не вздохнуть. Эти разговоры неизбежны, и она это понимает. Но для чего Алистер начинает их снова и снова? Прекрасно знает, какой ответ последует. И все равно с завидным упорством продолжает спрашивать. Словно бы однажды произойдет чудо и ответ изменится.

– Алистер.

– Это правда! Я мог бы!

«Нет, – едва не отвечает она, с трудом сдерживая бессильную злобу, – не мог бы! Почему же ты этого не понимаешь?!»

Упрямство Алистера восхищает. Но и до невозможности злит! Ему точно нравится терзать и себя, и людей, которые волнуются за него. Продолжая идти, Моргана смотрит на него. Взгляд, которым она одаряет брата, выходит строже, чем хотелось бы. Поджав губы, мальчик отворачивается, стискивает ладони в кулаки:

– Ты в меня не веришь.

Стыд обжигает ей щеки. Вовсе нет! Она совершенно не хотела заставлять его чувствовать себя подобным образом. Моргана любит младшего брата. В ней невозможно сильно желание оберегать его. Только справиться со своими эмоциями получается не всегда.

Прежде чем продолжить разговор, она тщательно подбирает слова:

– Когда я была ребенком, то тоже хотела верить в прекрасные вещи. А став старше, поняла: одних только желаний и веры недостаточно. Как бы сильно нам ни хотелось, чтобы все было наоборот. Поэтому будущему лорду стоит научиться видеть положение дел таким, каким оно является на самом деле.

Алистер тяжело вздыхает. С продолжительным выдохом из него словно выходят остатки детских мечтаний. Невыносимо быть причиной его боли! Но ему давно пора понять, что мир не всегда будет к нему добр. Люди жестоки по своей натуре. Как бы сильно они ни противились, тьма в их сердцах даст о себе знать.

– Я попрошу матушку позволить мне хоть немного проехать в седле вместе с тобой.

Проглотив осевшую в горле горечь, Моргана привычным жестом приглаживает светлые волосы брата ладонью:

– Это очень мудрое и взрослое решение, Алистер. Я горжусь тобой.

Он улыбается, но в улыбке этой нет ни намека на радость.

– Вот вы где.

Леди Ришар сталкивается с ними в длинном коридоре, ведущем к малой столовой. На плечах уже нет яркой шали, а рыжие волосы заплетены в небрежный пучок. Глубокими синими глазами смотрит она на своих детей, пока лицо принимает строгое выражение. Краем глаза Моргана замечает, как Алистер вжимает шею в плечи.

– Что я говорила насчет опозданий? Ужин стынет. Мы с отцом вас ждем.

– Простите, леди Эстель, – отвечает Моргана. – Я зашла в конюшни, чтобы убедиться, насколько все готово к дороге. Алистеру пришлось ждать меня.

Вскинув голову, Алистер бросает на сестру быстрый взгляд.

Все было не так! Это он задержался, и ей пришлось ждать его. Почему же Моргана не говорит правду? Мама не станет ругаться. Она добрая! Конечно, с присущей ей строгостью напомнит о правилах приличия. Но разве в этом есть что-то страшное?

Когда он станет старше, то обязательно поймет. А может, и нет.

Лицо Эстель смягчается, губ касается ласковая улыбка. Моргана тут же опускает взгляд – эта улыбка не для нее. Еще ни разу в жизни она не почувствовала себя достойной ее. Как бы ни была добра леди Ришар, Моргана ни на мгновение не забывает, какую боль причиняет ей одно только ее рождение.

Размышляя об этом, Моргана часто ставит себя на место Эстель. И сколько бы раз она это ни делала, ответ всегда был один. Она вряд ли смогла бы простить и принять. В сердце Эстель Ришар огромная добродетель, но всегда ли она во благо?

– Что же, вам обоим стоит поторопиться, если вы хотите, чтобы еда была если не горячей, то хотя бы теплой.

Перед тем как уйти, Алистер бросает на сестру еще один внимательный взгляд. Она улыбается ему мягко и кивает. Подталкивает в лопатки крепкой ладонью, и Алистеру приходится против воли сделать несколько шагов вперед. Смирившись, он направляется в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, где расположились спальни. Когда он проходит мимо матери, Эстель ласково проводит тонкими пальцами по его волосам, заставляя сына довольно улыбнуться.

В коридоре они остаются одни. Моргана нервничает и мнется, переступая с ноги на ногу.

Ей неловко проходить мимо леди Эстель, едва достающей макушкой до плеча своей падчерицы. Рост ей достался от отца; по этой причине Моргана крайне неприлично возвышается над любой астерийской женщиной. Да что там! Не каждый мужчина может сравниться с ней. Величавый рост служит Моргане не поводом для гордости, а еще одним препятствием, отдаляющим ее от других.

– Моргана.

Собственное имя заставляет вздрогнуть. Подняв на стоящую перед ней женщину настороженный взгляд, Моргана проводит по губам кончиком языка.

– Да?

Эстель выглядит спокойной. Даже мягко улыбается. Подобные улыбки далеко не редкость, но Моргана все еще ощущает себя так, словно бы не заслуживает их.

– Почему бы тебе тоже не пойти к себе и не переодеться перед ужином?

Садиться в грязной одежде за стол – не самая лучшая идея, это верно. Моргана рассматривает свои сапоги, на которых тонким слоем лежит дорожная пыль. Да и на одежде то там, то тут красуются смазанные зеленые пятна. Они остались на ткани после того, как она нежилась на луговой траве, наслаждаясь по-настоящему теплыми лучами солнца. Несмотря на то, что асту – зимний месяц, уже к его середине кругом царит настоящая весна.

К первому дню месяца Аурели везде будет пахнуть теплом и медом.

– Вы правы, – отвечает она, – мне стоит поторопиться.

И, не говоря больше ни слова, Моргана низко опускает голову и быстрым шагом пересекает коридор. Мгновение – и она взбегает по каменным ступеням, скрываясь в глубине замка. Не дает возможности Эстель даже словом обмолвиться, оставляя ее наедине с собственными мыслями и тихими вздохами старых стен.

Эстель и сама вздыхает. Разворачивается на каблуках и медленным шагом двигается в сторону малой столовой. Обедают ли они всей семьей или только вдвоем с сыном, прислуга всегда накрывает именно там. Теплое помещение с большими окнами, по мнению Эстель, как нельзя лучше подходит для совместной трапезы. Оно куда лучше, чем огромный зал, украшенный массивными канделябрами, с тяжелым столом в центре. За ним приходится повышать голос, чтобы тебя услышали!

И все же с Морганой нужно что-то делать. Они не могут друг друга избегать.

Их взаимоотношения напряженные с того самого момента, как Ивес привез девочку в Хоукастер. Юной леди Ришар сложно было смириться с появлением у ее законного супруга ребенка на стороне. От другой женщины, от гидерийки! Саму Моргану она никогда не винила. Не повышала голос и, сохрани Аурели, не поднимала руку!

Но была холодна. Не замечала. Не дала любви, которая так нужна была маленькой девочке в чужой стране. Эстель потребовалось много времени, чтобы смириться с ее присутствием. И куда больше потребуется для того, чтобы завоевать доверие Морганы.

Когда она проходит в малую столовую, Ивес стоит возле одного из окон. Он держит в руке бокал, в котором янтарем поблескивает бренди [9].

Услышав шаги, лорд Ришар оборачивается. Стоит Ивесу посмотреть на нее, как его взгляд тут же полнится нежностью и любовью.

Раньше Эстель часто мучилась вопросом, смотрел ли Ивес с такой же нежностью на ту гидерийку. Сейчас это больше не имеет для нее значения.

Она подходит ближе, и Ивес раскрывает для супруги свои объятия. Его тяжелая рука опускается ей на плечи, мягко привлекая к крепкому боку. Он высок, и на его фоне Эстель выглядит едва ли не ребенком. Наклонившись, Ивес крепко целует ее в макушку и вдыхает запах огненно-рыжих волос.

– Ты встретила детей?

– Да. – Эстель обвивает тонкими руками крепкий торс супруга. – Задержались в конюшне. Они скоро к нам присоединятся.

Никто из них больше не говорит ни слова. Склонив голову, Эстель прижимается щекой к его груди. Сердце Ивеса бьется под ее ухом, и она вслушивается в его удары. Звук этот успокаивает, дарит ощущение уюта. Пока бьется это сердце, она может быть спокойна.

Но не до конца. Есть то, что лишает ее покоя.

– Моргана продолжает бояться меня.

– Она не боится. – Ивес делает глоток бренди. – Ты ведь и сама это понимаешь. Ей сложно находиться рядом, и причина тебе известна.

– Я никогда не обвиняла ее, Ивес. Я приняла ее и дала ей все, что могла.

– И она ценит это.

– Но продолжает вести себя так, словно я желаю ей зла. Моргана ведь давно не ребенок. Она должна понимать, что между нами нет никакой вражды и неприязни.

– Эстель.

Стоит ему позвать ее по имени, и она, немного отстранившись, запрокидывает голову. Его темные карие глаза смотрят на нее спокойно, а голос звучит так, будто Ивес обращается к несмышленому ребенку. Это задевает ее гордость. Эстель поджимает губы, но продолжает обнимать его.

– Ты хочешь от нее слишком многого. В столице уже десять лет при встрече с Морганой только и говорят о ее причастности к твоему горю. Сколько бы ни было разговоров, а причина тому я, и только я. Скажи, душа моя, легко ли поверить в твою искреннюю благосклонность после таких речей?

Эти слова заставляют ее задуматься. Все же почти двадцать лет леди Ришар практически не бывает в столице. Все визиты ее кратковременны и незаметны. Она избегает общества благородных дам, коротая время за беседами с королевой. Селеста с юных лет остается ее верной подругой и пресекает любые попытки докучать Эстель.

Но, как бы ни была Моргана дружна с принцессой Авророй, та не обладает достаточной властью для того, чтобы повлиять на разговоры. И потому бастард рыцаря-командора каждый раз остается один на один под ударами злых языков.

Эстель хотелось верить, что закаленный в боях нрав Морганы позволит ей закрыться щитом от людской жестокости. Как оказалось, за решеткой стальных ребер прячется нежное, словно розовый бутон, сердце.

Тяжелый вздох срывается с ее приоткрытых губ. Леди Ришар отстраняется от супруга. Ее темно-синие глаза смотрят на него проникновенно. Лучи закатного солнца пляшут на гранях сапфира, которым увенчано ее обручальное кольцо.

– Я постараюсь быть не столь требовательной. Только жаль, что моей доброты оказалось недостаточно для того, чтобы она чувствовала себя спокойно.

Подушечки пальцев, грубые от извечных мозолей, нежно гладят ее по щеке. Ивес улыбается одними лишь глазами. Обводит овал ее лица, мягко сжимает подбородок, осторожно, но настойчиво приподнимая лицо супруги.

Предчувствие поцелуя заставляет сердце Эстель забиться с новой силой. Даже спустя долгие годы брака от его ласки она вся трепещет. Ах, эта чудодейственная сила любви…

– Ты найдешь выход, любовь моя. Я знаю.

Ивес склоняется к ней. В тот миг, когда их губы сливаются в поцелуе, весь мир прекращает существовать для Эстель. Знакомый жар разгорается в груди, и пальцы ее судорожно стискивают ткань его свободной рубахи.

Конечно, они уже не юны. Но временами она думает о том, что им стоило зачать больше детей. Хоукастер должен был полниться смехом их отпрысков. Но, испугавшись болезненности Алистера, Эстель побоялась иметь еще детей. Что, если чрево ее способно породить только болезнь?

О приближении Алистера оповещает доносящийся из коридора громкий топот. То, с каким сожалением Ивес выпускает ее из своих рук, о многом говорит Эстель. Она смотрит на него, и щеки ее горят румянцем, словно у восемнадцатилетней девчонки.

Алистер оказывается в малой столовой, заскочив в нее одним прыжком. Разводит руки в стороны и восклицает:

– Вот и я!

Взболтав содержимое своего бокала, рыцарь-командор осушает его одним глотком. Подойдя к столу, он отодвигает один из стульев, жестом приглашая супругу сесть. Для нее всегда отведено место по правую руку от главы семьи.

– Что же, я рад, что ты решил почтить нас своим присутствием, Алистер. Не ожидал, что вы с сестрой решите опоздать на последний наш совместный ужин перед отбытием в Асрелас.

Надув щеки, Алистер подходит ближе. Как наследник он занимает место по левую руку от отца. Моргана всегда садится рядом с братом, не решаясь сесть возле мачехи.

Эстель садится и расправляет юбку домашнего платья. Смотрит на супруга, занимающего свое место во главе стола, и переводит взгляд на сына. Однажды именно Алистер будет править в Хоукастере. Как и всякой матери, ей хочется верить в то, что сын будет похож на своего отца.

– Прошу простить меня за опоздание.

В легкой домашней одежде Моргана передвигается практически бесшумно. Казалось бы, при таком-то росте и комплекции она должна быть грузной, но ее тело хранит небывалую легкость. Неожиданное появление названой дочери заставляет Эстель невольно вздрогнуть. Моргана подходит ближе и садится возле Алистера, едва заметно кивнув головой отцу.

Временами Эстель кажется, словно Ивес и Моргана общаются без слов. Одних только взглядов и кивков хватает им для того, чтобы понять друг друга. Такая связь невольно восхищает.

Когда вся семья оказывается за столом, Ивес жестом предлагает начать трапезу. Если прием пищи проходит в малой столовой, прислуга остается в стороне. Лорд Ришар не позволяет делать за себя то, что он вполне может сделать сам. К этой самостоятельности он приучает и своих детей. Другое дело, когда помощи слуг не избежать по правилам этикета, которым, желая того или нет, должен подчиняться каждый представитель благородной семьи. Но в своем доме Ивес желает сам резать для себя мясо и наполнять сладким вином бокал супруги.

Крольчатина успевает слегка остыть. Ее вкус, однако, это совершенно не портит. Алистер закатывает глаза от удовольствия, отправляя в рот первый кусочек. Наблюдая за ним, Моргана беззлобно посмеивается и наливает себе вина.

– Значит, – Ивес принимает бутылку из ее рук и наполняет бокал Эстель, – вы заходили в конюшни. Что сказал конюх?

– Что приготовления к путешествию почти завершены. К утру все будет готово.

– Отлично. Дорога будет долгой, поэтому сегодня нужно как следует отдохнуть. Нам понадобится много сил для того, чтобы добраться до Асреласа.

– До столицы путь не близкий. – Сделав глоток вина, Эстель отставляет бокал в сторону и присоединяется к разговору. – Точно ли мы успеем за шесть дней?

– Погода нам благоволит, так что не стоит беспокоиться по этому поводу.

Рыцарь-командор говорит уверенно, и ни у кого за столом не возникает желания поспорить с ним.

Взяв со стола бокал, Моргана смотрит на солнце через его содержимое. Слегка взболтав, она наблюдает за солнечной рябью в глубине напитка. Небесное светило практически полностью скрылось за горизонтом, и вино ловит его последние лучи. Прикрыв глаза, она делает глоток и смакует его во рту. На языке остается легкая виноградная кислинка. Вино определенно молодое.

За разговорами о скорой поездке проходит весь ужин. Спокойная атмосфера вечера располагает к тому, чтобы насладиться покоем. Моргана откидывается на высокую спинку стула, расслабленно опускает плечи. Ей нравится слушать спокойные разговоры отца с его супругой. Ивес накрывает ее ладонь своей, мягко сжимает.

Возможно, однажды и ее собственный супруг будет относиться к ней с подобной нежностью. Моргана старается не задумываться о замужестве. Но, как и любую девушку, временами эти мысли одолевают ее.

Делая еще глоток вина, Моргана переводит взгляд на Алистера. Тот ведет себя необычайно тихо, перекатывая по тарелке зеленый горошек зубчиками вилки. Она подозревает, что его терзает, но не вмешивается. Если он хочет добиться своего, то ему нужно говорить за себя.

Он терзается еще некоторое время и наконец произносит:

– Отец?

Наполняя бокал золотистым жженым вином, Ивес переводит взгляд на сына. Алистер молчит. Мнется, не решаясь заговорить. Он смотрит на отца такими же синими, как у матери, глазами и ждет, когда тот скажет хоть слово. Молчание затягивается, и тогда младшему Ришару приходится снова взять инициативу на себя:

– Я бы хотел в Асрелас скакать верхом, а не ехать в карете.

Видимо, разговор возле конюшни не произвел на Алистера нужного эффекта. Он мимолетно бросает взгляд на Моргану. Проверяет, насколько та зла или огорчена, но лицо сестры ничего подобного не выражает. Стук, с которым отец ставит бокал на стол, заставляет Алистера вновь перевести взгляд на него.

Ивес говорит спокойно и сдержанно:

– Алистер, для тебя и твоей матери подготовили карету. Ни к чему лишний раз заставлять себя напрягаться. Тебе прекрасно известно, что даже наши тренировки могут тебе навредить. Я согласился на них, но не могу позволить тебе и дальше рисковать.

Такой ответ совершенно не соответствует тому, что Алистер ожидал услышать. Он хмурится и поджимает губы, опуская взгляд в стол. Ему хотелось верить в то, что отец согласится. Пойдет ему навстречу, как сделал это с тренировками по фехтованию.

Но одно дело тренировки, где все находится под контролем лорда-отца. Совсем другое – верховая езда, где неясно, как поведет себя лошадь. Конечно, Давиан спокойный, только вот дорога проходит через лес, полный диких зверей и змей. Жеребец никогда не покидал Хоукастера и, столкнувшись с опасностью, может выйти из-под контроля.

Они не могут так рисковать Алистером.

Понуро опустив голову, Алистер ничего не отвечает. Слова отца четко дают понять, что дальнейшие возражения бесполезны. Эстель, полностью поддерживающая решение супруга, смотрит на сына с сожалением. Конечно, каждый из них понимает, какой мукой являются для сына его лишения. Но никто из них не готов рисковать его безопасностью ради исполнения желаний.

Алистер должен быть более благоразумным. Он слышал это уже сотни раз.

– Думаю, – вступает в разговор Моргана, – ничего страшного не произойдет, если какую-то часть пути Алистер проведет со мной в седле. Тавия весьма крепка и сможет выдержать нас обоих.

Задумавшись ненадолго, Ивес согласно кивает:

– Хорошо. Алистер, тебе подойдет предложенный Морганой вариант?

Конечно, это не то, чего он хотел. Но уж лучше в одном седле с сестрой, чем весь путь провести в карете. Алистер вскидывает голову и кивает, соглашаясь. Робко улыбнувшись, он переводит взгляд на сестру. Моргана подмигивает ему и одним глотком опустошает свой бокал.

Тарелки пустеют. Солнце окончательно скрывается за горизонтом. Слуги бесшумно входят в малую столовую, чтобы зажечь свечи. В иное время Ивес любит сидеть в глубоком кресле возле камина, занимая себя размышлениями или чтением книг. Сегодня же придется пренебречь этим и набраться сил перед дорогой.

Лорд Ришар первый встает из-за стола, знаменуя тем самым окончание ужина. Жестом подзывает оставшуюся в малой столовой прислугу, позволяя приступить к уборке стола. Ивес предлагает супруге согнутую руку, и Эстель, встав из-за стола, берет его под локоть. Моргана поднимается, ощущая приятную сонливость после сытного ужина и бокала вина.

Прежде чем Моргана выходит из малой столовой, Алистер ловит ее за рукав. Остановившись, она оборачивается и кладет руку на плечо младшего брата. Он улыбается ей, и Моргана не может не улыбнуться в ответ.

– Спасибо.

Он благодарит ее в который раз за этот день. Словно она сделала что-то, что не сделала бы любая другая любящая старшая сестра. Убирая руку с его плеча, напоследок Моргана легко щелкает брата по носу:

– Не за что. Но взамен ты должен научиться следовать советам.

Улыбка Алистера становится несколько виноватой. Да, он понимает, что не стоит бездумно идти на поводу у своих желаний. Но что же делать, если он – четырнадцатилетний мальчишка, живущий в строгих ограничениях? Временами так сильно хочется быть самым обычным ребенком!

Моргана мягко подталкивает его в спину. Такой привычный жест. Она все время подталкивает его вперед, направляет в нужную сторону. Таков ее удел как старшей из детей дома Ришар.

В коридоре Алистер попадает в ласковые руки леди Эстель. Стоя в дверях, Моргана наблюдает за тем, с какой нежностью она прикасается губами к виску сына, желая ему добрых снов. Алистер обнимает ее в ответ, а после скрывается в темноте лестницы. Супруги некоторое время стоят на месте, не замечая ее, и держат друг друга в объятиях. Ивес что-то шепчет своей жене, и та лишь кивает.

Когда их губы сливаются в поцелуе, Моргана отводит взгляд.

Она стоит так некоторое время, дожидаясь, когда отец и его супруга поднимутся наверх. Им всем нужно как следует отдохнуть перед тем, как покинуть Хоукастер.

Моргана оборачивается, окидывая взглядом малую столовую. За это время прислуга успела убрать грязную посуду и исчезнуть в потайном ходу, ведущем на кухню. В детстве и сама Моргана часто пользовалась им, чтобы незаметно воровать сладости из-под носа у поваров.

Славное было время.

Усмехнувшись, Ришар и сама поднимается на второй этаж и направляется в спальное крыло. Проходит мимо закрытых дверей родительской спальни, останавливается перед комнатой Алистера. Она стоит перед ней некоторое время, но так и не заходит пожелать брату доброй ночи. Вместо этого Моргана идет к себе, в самую дальнюю комнату.

Здесь темно, но она не зажигает свечи. В этом нет совершенно никакой необходимости. Закрыв за собой дверь, Моргана подходит к постели и опускается на мягкую перину. Снимает обувь, отставляя ее в сторону, медленно тянет завязки на рубашке.

Оставшись один на один с собой, она ощущает невероятную усталость. Словно на плечи ей давит огромный камень. Моргана старается не быть ни для кого обузой. Но временами тяжесть, которую она должна нести, становится невыносимой.

Возможно, ей следовало бы поговорить с отцом, но рыцарь-командор не слишком хорош в делах душевных. О том, чтобы обратиться к леди Эстель, она даже не думает. Конечно, по возвращении в Асрелас она вполне могла бы поговорить откровенно с Авророй. Но разве у принцессы нет более важных дел?

Что бы ни сулило ей будущее – она с этим справится. Сейчас ей нужно просто отдохнуть.

Она позволяет себе не надевать ночную сорочку. Небрежно бросив снятую одежду на пол, Моргана забирается под одеяло. С блаженством вытягиваясь на постели, она наслаждается тем, как простыни приятно холодят обнаженную кожу. Гидерийская кровь слишком горяча, чтобы она могла замерзнуть.

Стянув с волос ленту, она небрежно выпускает ее из рук. Моргана стонет от удовольствия. Ничем больше не сдерживаемые густые черные волосы накрывают подушки, и Моргана тонет в них.

В пределах собственной спальни она может быть самой собой. Может быть той, кого высший свет астерийской знати никогда не признает равной. Сейчас, обнаженная и уставшая, она ощущает себя как никогда хорошо.

Ей ни о чем больше не хочется думать. Завтра начнется долгий путь в Асрелас, для которого Моргане понадобится много сил. Запрокидывая руки за голову, кончиками пальцев прикасаясь к деревянной спинке кровати, она устало вздыхает.

Закрывая глаза, Моргана наконец-то позволяет сновидениям увлечь ее в свое царство.

В ночном небе сверкает молния.

II

6:18 Века Девы,

окрестности Асреласа, тридцать первый день áсту

Полог шатра едва слышно шелестит, когда Моргана, подняв его, выбирается наружу. Остановившись на пороге, Ришар потягивается всем телом. Утренняя свежесть гонит сонливость прочь. В кроне деревьев щебечут птицы, а трава блестит от росы. Покой и тишина наполняют ее.

Сапоги она оставляет в шатре. Ступая по траве босыми ногами, Моргана проходит через спящий лагерь, держа свой путь к реке. Сегодня их последний привал за время пути. Уже к полудню они должны добраться до стен Асреласа.

Стражники, охраняющие покой спящих путников, кивают ей в знак приветствия. Моргана кивает в ответ. Не замедляя шаг, она проходит мимо и покидает пределы лагеря.

У нее достаточно времени, чтобы спуститься к реке и вернуться обратно. Утро еще слишком раннее даже для леди Эстель. Хозяйка Хоукастера не из тех, кто нежится в постели до обеда, это правда. Но и подниматься с утренним туманом для нее непривычно. Как, впрочем, и для остальных путников.

Моргана спускается от места ночлега по тропинке вниз. Оставшись наедине с собой, она ощущает невероятное умиротворение. Ей нравится одиночество. В окружении собственных мыслей Моргана не ощущает себя загнанной в ловушку.

Запрокинув голову, Ришар рассматривает верхушки деревьев. Щурится, пытаясь рассмотреть прячущихся в их кронах птиц. Хоукастер окружен полями и холмами, но Моргану всегда манил лес. Против этого притяжения она бессильна. Проводит ладонью по шершавому стволу дерева, лаская его, и двигается все дальше и дальше от людей. Если бы могла, она бы осталась здесь. Блуждала бы неделями по мягким еловым иголкам и влажной от росы траве. Ковер этот был бы для нее мягче любой постели. Здесь нашла бы Моргана свою обитель и отдала бы лесу душу.

Река встречает ее звонкой песнью. На мягкой и влажной земле она замечает свежие следы. Самка оленя приводила своего олененка на водопой. Вот отпечатки большие и глубокие, копыта наступали на грязь с силой. А вот отпечатки поменьше, полегче. Моргана улыбается уголками губ и оставляет цепочку собственных следов возле тех, что оставило оленье семейство.

Она останавливается возле самой кромки воды. Наклоняется, закатывает легкие льняные штаны до колен и лишь после этого делает шаг. Студеная вода обжигает кожу, заставляет Ришар вздрогнуть и пошатнуться. Ощущение свежести даже болезненное. Моргана продолжает идти вперед по устеленному гладкими камешками дну до тех пор, пока речные волны не касаются ее колен.

Наклонившись, она набирает воду в ладони и умывается. Запрокидывает голову, позволяя каплям стекать по шее, скрываясь в складках одежды. Влажными ладонями Моргана проводит по волосам, зачесывая их назад, и выпрямляется. Расправляет плечи и щурится, глядя на царственно поднимающееся над лесом солнце. Раннее пробуждение – определенно достойная цена, чтобы насладиться этой красотой.

Подобное искреннее счастье Моргана хранит глубоко внутри. Словно где-то у нее за ребрами спрятана фарфоровая шкатулка, украшенная розами на колючих стеблях. Именно в нее, как драгоценности, Моргана и прячет трепетные моменты. Когда она находится в холодных дворцовых стенах, только они и помогают выжить.

Вновь наклонившись, Ришар наполняет водой сложенные ковшом ладони. Умыв лицо, она решает, что пришло время потихоньку возвращаться. Как бы сильно ей ни хотелось остаться здесь еще на время, совсем скоро проснутся остальные. И к тому моменту ей лучше быть в лагере. Не хочется давать леди Ришар лишний повод для беспокойства. Иногда мачеха так сильно волнуется о ней, словно не знает, что Моргана способна защитить себя. Даже без оружия она остается серьезным противником.

Но она все равно продолжает стоять по колено в воде. Наблюдает за тем, как стремительно бежит прочь река. Если пройти чуть дальше против течения, то можно увидеть стены столицы. Долгий путь, который они преодолели, почти окончен.

Для жителей страны эти воды священны. Говорят, будто бы на том месте, где ныне стоит Асрелас, Астерия оплакивала пролитую кровь сестры. Слезы богини, коснувшись земли, обратились рекой, из вод которых вышла Аурели. Никто не знает, правда ли это, но ведь дыма без огня не бывает?

Течение реки может привести к Лазурному морю. На берегу этих соленых вод Астерия воздвигла чертог, в котором каждый нуждающийся мог просить внимания богини. Сейчас в тех стенах расположен главный астерийский храм. Моргана не была там, но паломники рассказывают о белокаменном троне, что настолько огромен, что восседать на нем может разве что демиург. В Хребте Дэодата [10] есть схожий храм, вырезанный в скале. В самом его сердце тоже покоится невероятных размеров трон. Можно ли считать это совпадением? Или творением человеческих рук? Сколько же лет потребовалось для того, чтобы вырезать эти троны из цельного куска камня?

Нет. На престолах этих горделиво восседали демиурги, не иначе. Может, однажды Моргане доведется увидеть хоть один из них. Недаром ведь храм Астерии считают одним из самых величественных сокровищ У́ралеса [11].

Солнце поднимается достаточно высоко, чтобы его лучи, пробившись сквозь пышную листву, коснулись поверхности реки. Щурясь от ярких бликов, Моргана все же выходит на берег. Ее ступни тут же погружаются в грязь, но Ришар это ничуть не смущает.

Странно или нет, но ей нравится, когда кожа соприкасается с землей. Единение с природой приносит в душу умиротворение. Каждый раз, останавливаясь на ночлег в Благословенном лесу, Моргана совершает своеобразное паломничество к реке.

При возвращении в Асрелас ей точно понадобится внутренний покой. Все же Леон Мвет как-никак тоже будет в столице.

От мысли о карих глазах единственного сына сэра Мвета у нее сладко замирает сердце. Дыхание сбивается, и Моргана прижимает одну ладонь к пылающей щеке. Как и она сама, Леон – рыцарь Белого Ордена, и потому они проводят много времени вместе. Лишь как солдаты, не более!

Только это не значит, что ей не хотелось бы иного.

Тяжело вздохнув, Моргана качает головой. Не стоит даже думать об этом! Мало того, что крепким сложением тела она мало похожа на нежную девушку, так еще и выше Леона! Даже в сапогах на плоской подошве Моргана возвышается над ним. Спасибо за это недюжинному росту отца!

Она уверена: Леон не обратит на нее внимания. Все его улыбки не более чем проявление дружелюбия. Моргана видела, как Леон улыбается вьющимся вокруг него хорошеньким девушкам. Совершенно иначе. В изгибе губ появляется что-то тягучее, что-то, что заставляет несчастных, попавших под его чары, сильнее обмахивать себя веерами.

Моргана и сама временами забывает о том, как нужно дышать, когда он рядом с ней.

Обратная дорога занимает не так много времени. Лес пробуждается, и громогласные певчие птицы разбудили если не Алистера, то леди Ришар и отца точно. Теперь Моргана не крадется, стараясь никого не потревожить, а шуршит ковром из прошлогодних листьев, заранее оповещая о своем приближении к лагерю.

Как она и думала, Ивес уже не спит. Отец стоит немного в стороне и, наклонившись, умывается. Одна из отправившихся с ними в дорогу служанок поливает его ладони водой из ведра. Кинув быстрый взгляд на свои ноги, Моргана сворачивает и направляется в их сторону.

– Доброе утро.

Выпрямившись, отец трясет головой. Отряхивается от воды, словно пес. Моргана щурится, прикрывая лицо рукой от летящих во все стороны капель. Приняв из рук служанки мягкое полотенце, Ивес обтирается им. С кончиков его каштановых волос продолжает капать вода, отчего ткань рубашки на плечах рыцаря-командора становится мокрой.

– Доброе утро, Мори. Как река?

Мори. Как же приятно, когда он так ее называет.

– Как и всегда, – смущенно улыбнувшись, отвечает она.

Служанка приседает в легком реверансе, после чего отходит. Только сейчас Моргана замечает неподалеку бочку, наполненную еще с вечера речной водой. Зачерпнув из нее ведром до краев, служанка возвращается, чтобы помочь умыться дочери своего лорда. Ришар велит ей опустить ведро пониже и лить воду прямо на перепачканные грязью ступни, к которым прилипли жухлые листочки.

Глядя на эту сцену с улыбкой, Ивес скрывается за шатрами. Когда он снова подходит к дочери, то бросает на землю ее сапоги:

– Что же у тебя за привычка такая, ходить босиком? Простудишься ведь однажды.

– Ты и сам знаешь, – дергая ногой, отряхиваясь, Моргана хватается одной рукой за отца, а второй подхватывает сапог и начинает надевать, – что не просужусь.

Ивес улыбается нежно, но немного тоскливо. «Знаю», – отвечает он едва слышно. Моргана вскидывает голову, потянувшись за вторым сапогом. Еще никогда она не слышала, чтобы отец говорил с подобной интонацией.

Даже выпрямившись, Моргана продолжает держаться за локоть отца. Рыцарь-командор смотрит на нее в ответ, а после отворачивается. Делает вид, будто бы что-то привлекло его внимание. Значит, не хочет ничего пояснять.

Моргана решает не настаивать. Из Ивеса ничего раскаленными клещами не вытянуть.

Вместо того чтобы устраивать отцу допрос, она поворачивает голову вслед за ним. Пытается понять, куда он смотрит. Получается не очень хорошо: в той стороне нет ничего, что могло бы его настолько заинтересовать.

– Моргана…

Голос отца звучит отрешенно, но Моргана различает в нем едва заметные нотки напряжения. Медленно повернув голову, она терпеливо ждет, когда тот продолжит говорить. Губы лорда Ришара смыкаются в тонкую полоску. Переведя на нее взгляд, отец все продолжает молчать. Ждет от нее чего-то?

– Да?

Вновь затянувшееся молчание. Наконец Ивес произносит:

– Не позволяй никому стыдить тебя за то, кто ты.

Снова. Он говорит это каждый раз, когда они вместе едут в столицу. Ничего не меняется. Именно тогда, когда они останавливаются в Благословенном лесу, он просит ее об этом из раза в раз. И каждый раз Моргана обещает, что никому этого не позволит. Только слово сдержать не удается.

Но, как и каждый раз до этого, она обещает:

– Конечно, отец.

Ивес улыбается и совершенно ей не верит.

Положив тяжелую ладонь на макушку дочери, он лохматит ее подхваченные лентой волосы. Густые пряди, закручивающиеся в тугие кольца, тут же принимаются топорщиться во все стороны еще сильнее. Моргана ничего не говорит, но вот смотрит возмущенно. Сдувает упавшую на нос кудряшку, заправляя прядь за ухо.

Если бы леди Эстель была ее матерью, то у Морганы могли бы быть ее гладкие огненно-рыжие волосы.

– Леди Эстель уже проснулась?

– Тебе вовсе не обязательно каждый раз называть ее «леди».

Моргана смотрит тяжелым взглядом. Обязательно.

– Уже проснулась. Сказала, что хочет уточнить, сколько нам еще быть в пути. – Ивес слегка усмехается. – Жаловалась, что не может больше сидеть в карете. Устала от коробки на колесах.

О том, насколько сильно от нее устал Алистер, можно даже не говорить. Довольно часто Моргана усаживала брата на лошадь перед собой. Прижимаясь к ее торсу лопатками, Алистер расслабленно покачивался в такт лошадиному шагу. Он выглядел довольным и морщился только тогда, когда мать просила его вернуться в карету.

За все путешествие был только один приступ. Леди Эстель поняла, что это должно вот-вот случиться, еще до того, как глаза Алистера закатились. Широким жестом она прижала сына к себе, вынимая из мешочка на поясе небольшую колбу с бледно-розовым настоем. Само воплощение манер и благородства, Эстель зубами вынула пробку из колбы и опрокинула ее содержимое в рот Алистера. Она обнимала его, пока он содрогался крупной дрожью, а после утешала едва слышно, помогая прийти в себя.

До чего же тяжко признавать свое бессилие! Лекарям неведом этот недуг, и изготовленные ими настои помогают лишь ослабить приступы, но не побороть их.

Отвлекая ее от тяжелых мыслей, Эстель показывается из-за шатров. Рыжие волосы собраны в высокую прическу, небрежно перехваченную лентой. В свете солнечных лучей Моргана словно бы замечает среди пламенной копны первые нити серебра. Увидев своего супруга, леди Ришар движется в их сторону:

– Здравствуй, Моргана. Ходила к реке?

– Да. Вы же знаете, это уже некая традиция. Хорошо спалось?

Отец обнимает супругу за плечи, привлекая ее ближе и накрывая ладонью ее предплечье. Взгляд сам цепляется за то, как эти огрубевшие от многолетнего обращения с оружием пальцы с нежностью поглаживают скрытое рукавом плечо.

– Мне, конечно, не хватает обычной постели. Кочевая жизнь не для меня. Не могу дождаться, когда же мы доберемся до Асреласа.

– Не тревожься, любовь моя. Этой ночью ты будешь спать на мягких перинах королевского дворца.

Эстель кривит рот, но не отвечает. Куда больше ей понравилось бы спать на мягких перинах в их спальне. Чем ближе они к дворцу, тем сильнее ей хочется вернуться назад. Моргана понимает ее, но ничего не говорит. После тяжелого шестидневного путешествия уже поздно поворачивать назад. Значит, остается только смириться. Стиснуть зубы и перебороть себя.

Ивес дожидается, когда супруга посмотрит на него, и прижимается к ее губам поцелуем. Моргана отводит взгляд, смущаясь. Вид подобной ласки каждый раз бросает ее в краску.

К тому моменту, когда они выходят на поляну за лагерем, на ней уже накрыт стол для семьи лорда. Алистер тут как тут, восседает на скамье и радостно машет, завидев родителей и сестру. Кто бы сомневался, что этот прохвост первым побежит завтракать? Моргана посмеивается, смотря на него. Она занимает место рядом с братом и мягко треплет его по волосам привычным жестом.

– Что это ты так рано проснулся?

– Мама сказала, что мы почти доехали. Не могу больше спать! Хочу как можно скорее увидеть Асрелас!

Неугомонный. Оно и не удивительно. Когда находишься в пути, испытываешь невероятное воодушевление от мысли, что скоро все изменится – пусть и ненадолго.

Завтрак Алистер проглатывает буквально за пару укусов. Мать делает ему замечание, и тогда он немного умеряет свой пыл, но ненадолго. Ивес лишь посмеивается, но отводит взгляд, стоит Эстель посмотреть на него осуждающе.

– Алистер, – обращается к сыну леди Ришар, – тебя словно волки воспитывали.

Несмотря на строгий тон матери, он и не думает раскаиваться. Улыбка так и не сходит с его губ. Алистер вытирает губы салфеткой, украшенной по краям аккуратной вышивкой, и отвечает:

– Прости, мама.

Весь вид наследника Хоукастера так и излучает искреннее раскаяние. Если не знать его, то вполне можно поверить в эту непревзойденную игру. Моргана только улыбается, не вмешиваясь.

А после вздрагивает от неожиданности, когда отец запрокидывает голову и издает протяжный вой. Эстель изумленно смотрит на супруга, приложив ладонь к груди. Заручившись поддержкой отца, Алистер следует его примеру. Изумленные, Эстель и Моргана переглядываются. Совладав с собой, леди Ришар интересуется:

– Ивес, Аурели милосердная, что на тебя нашло?

Смеясь, рыцарь-командор опускает голову и зачесывает пятерней вьющиеся каштановые волосы. От уголков его карих глаз тянутся лучики морщин, а улыбка так и приковывает взгляд. Редко когда можно увидеть лорда Ришара таким веселым. Моргана смотрит на отца, рассматривает резцы и проводит языком по кромке собственных зубов.

Острее. Они совсем не такие, как у него.

– Любовь моя, ты ведь сама сказала, что его воспитали волки. А раз уж мы сами занимались воспитанием своего сына, то, следовательно, необходимо соответствовать твоему суровому вердикту.

И ведь даже возразить нечего! В этот раз последнее слово остается за Ивесом.

Эстель приподнимает бровь, выпрямляясь. Уголки ее губ изгибаются в легкой улыбке. Земля под ними начинает вибрировать, и в следующее мгновение стул Ивеса подпрыгивает вверх. Ему едва удается удержаться и не рухнуть на все еще влажную от росы траву, схватившись обеими руками за стол.

Говорят, людям с рыжими волосами открыта истина приручения огня. Только вот это ложь. Астерийцам открыты секреты магии, но подвластны им только три стихии. И Эстель напоминает мужу о том, что ей дана возможность подчинять своей воле саму землю. Алистер хихикает, наблюдая за родителями; после подобного проявления магического таланта он не решается смеяться в голос. Не хочется побывать на отцовском месте!

– Запомни, дорогая, – Моргана даже не сразу понимает, что мачеха, взявшая в руки изящную фарфоровую чашку, обращается к ней, – мужчинам в любом возрасте крайне тяжело расстаться с детством. В общении с ними требуется приложить много усилий для сохранения самообладания.

Моргана отвечает на это напутствие улыбкой:

– Спасибо за совет, леди Эстель. Я обязательно его запомню.

Ивес предпочитает промолчать. Он делает глоток из своей чашки, не сводя с жены внимательного взгляда. За маской благовоспитанной леди он редко когда может рассмотреть эту неистовую силу, хранящуюся в ней. Эстель стоит чаще напоминать ему об этом.

Когда с завтраком покончено и солдаты готовы продолжить путь, столы вновь складывают и убирают вместе с шатрами, свернутыми в плотные тюки, на крышу кареты. С нежностью погладив сытую и довольную Тавию по крепкой шее, Моргана вскакивает в седло. Лошадь нетерпеливо гарцует на месте, готовая в любой миг сорваться на галоп. Вместо того чтобы позволить ей это, девушка слегка натягивает поводья и подводит кобылу к отцовскому жеребцу. Вороной Табрис, фрертонец, как и Тавия, дергает ухом и поворачивает голову в их сторону. Его всадник как раз заканчивает проверять, достаточно ли крепко держится седло.

– В этом году король устраивает свою традиционную охоту?

Ивес усмехается, похлопав Табриса по крупу:

– Вот уж не знаю. В прошлый раз Роланд вывалился из седла, когда его конь не стал перепрыгивать через овраг во время погони за оленем. Он слишком азартен, теряет контроль над собой. Королева обмолвилась, что он едва не остался калекой, настолько сильна была его травма. Кого другого это чему-то и научило бы, а вот насчет него я сомневаюсь. Точно узнаем только тогда, когда прибудем в город. А что? Хочешь присоединиться?

– Охота не по мне. Просто хочу узнать, стоит ли мне и в этом году следить за тем, чтобы принцесса не сорвалась следом.

Отец смеется. Он качает головой, запрыгивая в седло, и снисходительно улыбается дочери. Беспокойство за представителей королевской семьи ему вполне знакомо. Их с Роландом детство пришлось на военное время, юность – на поле боя. Кому, как не ему, знать, каково это – беречь чужую жизнь?

– Уверен, в этот раз у принцессы будет достаточно дел, чтобы не проявить интереса к охоте. Не каждый год наступает совершеннолетие.

Подумать только: Авроре исполняется восемнадцать! Когда они познакомились, она была совсем еще девчонкой. Непоседливой, несносной и безмерно упрямой. Конечно, за эти долгие десять лет ничего не изменилось. Аврора остается все такой же, верной себе.

И в то же время совершенно другой. Наверное, никому не удастся оставаться прежним всю жизнь. Что-то да изменится.

– У Авроры есть удивительный талант уделять внимание абсолютно всему. Иногда мне кажется, что у нее не одна пара глаз, а сотни. И рук столько же.

– Отменные качества для будущей королевы.

– Только если направлять их в нужное русло.

Их беседу прерывает солдат, докладывающий лорду о том, что все готово к отбытию. Оглянувшись, Моргана замечает слуг, заливающих водой кострища, и всадников, готовых к последнему рывку перед окончанием их путешествия. Отец кивает, давая свое согласие, и ударяет Табриса по бокам. Рыцарь-командор скачет впереди, и его люди следуют за ним. Моргана разворачивает Тавию в противоположную сторону, ближе к повозке. Часть всадников подстраивают шаг своих скакунов под мерный стук колес, обеспечивая безопасность своей леди и наследника Хоукастера.

Конечно, после демонстрации магического таланта сложно сомневаться в том, что леди Ришар способна защитить себя и своего ребенка. Но оставлять их в одиночестве было бы неправильно в любом случае.

Красная штора отодвигается в сторону, и на Моргану устремляется взгляд голубых глаз. Алистер тоскливо подпирает голову кулаком. Он предпочел бы сейчас оказаться по другую сторону, вместо того чтобы восседать на шелковых подушках.

Моргана улыбается брату и легко машет ему ладонью. Алистер отвечает ей кривой улыбкой. Кажется, стоило ему вернуться в карету, как весь энтузиазм его тут же покинул.

Ничего. Алистер вернет свой настрой сразу же, как только они достигнут стен Асреласа.

Настроение Алистера становится куда лучше, когда они подъезжают к деревушке Ре́ция, раскинувшейся под стенами Асреласа. Замечая знамя Хоукастера – черный ястреб на синем фоне, стремительно пикирующий вниз, – люди машут и выкрикивают приветствия. Алистер машет им в ответ, улыбаясь, и все поглядывает вперед, любуясь башнями и шпилями ожидающей его столицы.

Им приходится остановиться. Жители Реции приносят всадникам ведра питьевой воды, позволяя напиться. Миловидная светловолосая девушка подносит воду для Морганы. Передает ей полную чашу, улыбаясь, и терпеливо ждет, пока всадница утолит свою жажду. Ключевая вода кажется сладковатой на вкус и оказывается такой холодной, что сводит зубы. Но какое же приятное ощущение свежести она оставляет после себя!

– Вы прибыли на праздник в честь дня рождения принцессы?

– Да.

Чуть склонившись – на фоне рослой кобылицы девушка кажется еще меньше, чем она есть на самом деле, – Моргана возвращает ей кружку. Мечтательно вздохнув, та снова наполняет ее водой.

– Вот бы хоть одним глазком посмотреть на празднество во дворце! Бал наверняка будет похож на настоящую сказку!

«Скорее уж на змеиное гнездо в цветочной клумбе».

Эти слова вертятся у Морганы на языке, там и остаются. Вежливо улыбнувшись, она благодарит девушку за заботу и чуть толкает Тавию пятками по бокам. Та фыркает, бьет черным хвостом по пятнистому крупу, но покорно шагает вперед. Внимание Морганы привлекают солдаты, сопровождающие их от Хоукастера. Юноши очаровательно улыбаются девушкам, вынуждая тех смущенно отводить взгляды и хихикать. Ришар не слышит, о чем они говорят, но этого и не требуется. И без слов понятны значения улыбок и едва заметных жестов.

Кажется, она даже завидует.

Они продолжают путь не сразу, из Реции их отпускают с большой неохотой. Добродушные жители машут им вслед, а дети бегут возле лошадей до тех самых пор, пока поселение не скрывается за поворотом. Краем глаза Моргана замечает, с какой тоской смотрит сидящий в карете Алистер на беззаботных ребятишек. В Хоукастере почти нет его сверстников. А брату отчаянно не хватает друзей.

У каждого из них своя тоска и свои несчастья. Лучшее, что они могут делать, – поддерживать друг друга.

Склонившись и перехватив поводья одной рукой, Моргана приподнимает занавеску, чтобы посмотреть на младшего брата. Он, тоскливо подпирая щеку кулаком, поднимает на нее голубые глаза. Губы сами собой растягиваются в улыбке.

– Как насчет того, чтобы пересесть ко мне в седло, когда мы достигнем ворот города?

Лицо Алистера мгновенно становится светлее, а улыбка – шире. Он смотрит на сестру с восторгом и переспрашивает:

– Правда?

– Конечно. Появишься в Асреласе так, как полагается юному лорду.

Алистер тут же соглашается, нетерпеливо кивая, и только потом смотрит на сидящую рядом мать. Леди Эстель чуть насмешливо приподнимает бровь. Она протягивает руку и кончиками пальцев отводит от лица сына светлые пряди. И, ничего не сказав, улыбается, давая таким образом свое согласие.

Им приходится остановиться недалеко от ворот, чтобы Моргана, спешившись, помогла Алистеру взобраться в седло высокой для него Тавии. Придерживая любимицу и накрутив поводья на локоть, Моргана терпеливо ждет, пока младший брат взберется в седло. Взявшись за луку седла, он перекидывает ногу через широкую лошадиную спину, а следом выпрямляется, устраиваясь удобнее. Его ступни не достают до стремян, но Алистер все равно не показывает своего волнения.

Он не пытается забрать у сестры поводья. Лишь крепче держится за седло и, встретившись с Морганой взглядом, кивает, показывая, что готов. Эстель обеспокоенно смотрит на сына, но ничего не говорит. Ей нужно отпустить ситуацию и позволить Алистеру самому принимать решения.

К тому же Моргана не позволит, чтобы с ним что-то случилось. Эстель может спокойно доверить ей жизнь сына. Но леди Ришар все равно убеждается, что лекарство под рукой. Исключительно для собственного спокойствия.

Шпили стеновых башен видно издалека. На них развеваются флаги с изображением герба правящего рода Триаль: два грифона на небесно-голубом фоне стоят на задних лапах мордами друг к другу. Моргане кажется, что она слышит, как облегченно вздыхает леди Ришар, заметив их вдалеке. Это заставляет ее улыбнуться. Значительно улучшает настроение и мысль о скорой возможности принять ванну. После шести дней пути мечтаешь только о том, чтобы смыть с себя пыль и грязь.

В обычные дни Моргана живет вместе с другими рыцарями Белого Ордена в казармах. Они расположены отдельно от тех, что принадлежат дворцовой страже, и комфортны для проживания. Но прибывая в столицу вместе с семьей, Моргана вынужденно становится леди Ришар, для которой по воле принцессы в замке выделены отдельные покои. Ей там неуютно. Поэтому, как только праздник закончится, Моргана тут же вернется в знакомые стены.

В середине месяца начнутся ежегодные военные учения. Несмотря на то, что война с Гидерией давно окончена, астерийские солдаты продолжают усердные тренировки. Можно сказать, эти учения Моргана ждет сильнее, чем любой праздник. Рыцарям Белого Ордена оказана великая честь – охрана королевской семьи. Поэтому не может быть и речи, чтобы ослабить бдительность. Во время учений каждый из них сможет показать, на что способен. И каждый год Моргана тешит себя надеждой, что ее успехи достаточно впечатлят знать, чтобы смешки за ее спиной прекратились.

Из года в год это желание так и остается только желанием.

Процессия, движущаяся из Хоукастера, наконец-то достигает ворот первой стены. Она отделяет город от всего остального мира, защищая своей неприступностью. На тот случай, если врагу все же удастся преодолеть ее, воздвигнута вторая стена. Она отделяет королевский замок от основной части города.

Именно ее границы никогда в своей жизни не покидала принцесса Аврора.

Стражники, завидев путников со знаменами в руках, открывают ворота. Алистер машет привратникам рукой, а те, приветствуя в ответ, салютуют алебардами. Юный лорд Ришар выглядит довольным. Сейчас его лицо приобретает то самое выражение, которое делает его словно на несколько лет старше. Его жесты сдержанны, и весь он будто источает царственную властность. Вот уж вряд ли Моргана сможет хоть однажды заставить окружающих ощутить в ее присутствии что-то подобное. Шагая возле Тавии, она рассматривает главные ворота, отмечая, насколько они больше врат Хоукастера.

Асрелас поражает своей красотой сразу же при входе в город. Изящная архитектура домов, стены которых выкрашены в оттенки бежевого и коричневого, выстеленные белым камнем мостовые и кованые мосты так и манят взгляд. Чем дальше заходят путники в самое сердце столицы, тем причудливее становятся ее улицы. Словно Асрелас сходит со страниц волшебных сказок. В воздухе пахнет свежей выпечкой, город шумит подобно пчелиному улью.

Их путь проходит от ворот по центральным улицам до самого замка. По правую сторону виднеется рыночная площадь, от которой доносятся чарующие ароматы и шум голосов продавцов и покупателей. Яркие шатры и палатки ютятся между каменными постройками, в которых расположены ремесленные мастерские и алхимические лавки. Кузнецы, кожевники, лекари, пекари, парфюмеры и портные предлагают свои товары и услуги любому желающему. На рыночной площади можно найти абсолютно все, что угодно, нужно лишь поискать.

Жители города улыбаются и кивают, приветствуя рыцаря-командора и его семью. Все их внимание приковано к Алистеру, и Моргана ловит себя на мысли, что уступить брату свое седло было правильным решением. Она еще не готова ловить на себе неприязненные взгляды.

Бастарды, рожденные от союза гидерийцев и астерийцев, не такая уж редкость. В пылу войны всегда есть место для любви, но встретить ее плоды куда чаще можно возле границы двух государств. Быть может, именно поэтому появление Морганы каждый раз вызывает подобный ажиотаж.

И не последнюю роль в этом, конечно, играет то, кто ее отец.

Но любое недовольство никогда не будет высказано при рыцаре-командоре. Высокий титул и близкая дружба с королем Роландом служат не хуже щита. Только отец не всегда может быть рядом. Моргана и сама не хочет прибегать к его помощи каждый раз, когда ей приходится сталкиваться с людской жестокостью.

Отец сказал, чтобы она никому не позволяла стыдить ее за то, кто она такая. Хочется верить, что на этот раз ей удастся. Эти мысли придают ей уверенности. Крепче стиснув поводья Тавии в кулаке, Ришар расправляет плечи.

Моргана настолько погружается в размышления, что не замечает, как они достигают центральной площади. Раскинувшаяся перед храмом Астерии, та украшена многочисленными цветочными клумбами и великолепным фонтаном. Солнечные лучи отражаются от золотых статуй демиурга, раскинувшего руки и занимающего верхний ярус фонтана, и двенадцати богов, расположившихся над водой. Фонтан привлекает к себе внимание каждый раз, стоит Моргане идти мимо. Ришар рассматривает лица божеств, задерживая взгляд на каждом из них.

Когда она поднимает взгляд к Астерии, начинают звонить храмовые колокола.

– Здесь очень красиво. – Голос Алистера полнится искренним восхищением. Он оглядывается по сторонам, задерживая взгляд на фонтане.

Эти прекрасные фигуры выполнены столь искусно, что создается ощущение, будто они в любое мгновение могут ожить и покинуть свои пьедесталы. Было бы не удивительно. Боги живут среди обычных астерийцев с тех самых пор, как Аурели повергла Ашиля [12]. В своих истинных обликах они предстают лишь в дни больших праздников или в час великой нужды.

– Любопытно, в иных мирах боги так же близки со своим народом? – спрашивает Алистер.

– Да, – запоздало отвечает Моргана. – Я думаю, да.

Ее внимание привлекает отец. Ивес едет совсем рядом с каретой, о чем-то тихо переговариваясь с супругой. Моргана косится на них, не решаясь смотреть открыто. Любопытно, о чем они говорят? Она не видит лицо отца, но леди Ришар выглядит взволнованной. Они могут говорить о чем угодно, но, как ей кажется, разговор касается ее или Алистера.

– Думаю, они говорят обо мне.

Моргана переводит взгляд на брата. У Алистера то самое выражение лица, которое бывает у него в мгновения тоски. Мышцы расслаблены, уголки губ опущены. С легкой меланхолией он смотрит на свои руки, сжимающие луку седла.

– Почему ты так думаешь?

– Мама несколько раз хваталась за мешочек, в котором хранит снадобье для меня. Она всегда так делает, когда разговор заходит про мой недуг. Пока мы в Асреласе, она хочет еще раз показать меня дворцовым лекарям. Думаю, как раз об этом они и говорят. Наверное, очень сложно смириться с тем, что твой единственный сын болен и ты ничем не можешь ему помочь.

Алистер хмурится. Костяшки его пальцев белеют, хватка становится крепче.

– Каждый родитель желает только лучшего для своего ребенка, Алистер. Если есть даже малейший шанс помочь тебе, леди Эстель его не упустит.

– Ей нужно смириться. Такие переживания только вредят ей. Я не хочу, чтобы мама страдала от того, что ей неподвластно.

Моргана кивает, соглашаясь. Да, эти тревоги вредят в первую очередь самой леди Ришар. Но Алистер ошибается: даже если захочет, она не сможет принять свое бессилие. Снова и снова становясь свидетельницей припадков, которые одолевают ее сына, Эстель не сможет относиться к ним так, словно в этом явлении нет ничего пугающего.

– Понимаю. Но это не так просто, как ты говоришь. Леди Эстель видела, что сделала болезнь с ее сестрой.

Резкость, с которой Алистер отвечает, удивляет ее.

– Леди Лоретта погибла на войне, а не из-за того, что была больна.

Лоретта Серро, старшая из двух сестер, погибла в последние годы войны. Талантливая чародейка, способная повелевать водой, страдала от того же недуга, что и Алистер.

Ни один из них не успел познакомиться с леди Серро. На момент ее гибели Моргане было всего два года, в то время она еще жила на территории Гидерии. Но леди Эстель была близка с сестрой. То, что ее дитя страдает от того же недуга, причиняет ей сильную боль.

– Даже если так, ты не прав. Всю жизнь твоя мама видела, как страдает ее сестра, а теперь должна наблюдать за муками сына. Конечно, она пытается найти любую возможность, чтобы исцелить тебя.

– Ей известно, что от моего недуга нет лекарства. Вместо того чтобы гоняться за иллюзиями и терзать нас обоих, мама могла бы смириться. И тогда, возможно, моя жизнь мало чем отличалась бы от жизни сверстников. Будь я не таким болезненным в ее глазах, она бы не накладывала столько запретов.

Жестоко. Но в каком-то ключе даже справедливо. Кто знает, как сложилась бы жизнь Алистера, если бы отношение леди Ришар было несколько иным? В любом случае Моргана не видит смысла в подобных размышлениях. Терзать себя мыслями о том, что могло бы быть, глупо. Вряд ли Моргана может читать Алистеру мораль, учитывая, что сама она регулярно думает о том, что было бы, если бы сама она была ему родной сестрой. Наверняка жизнь ее разительно отличалась бы от сегодняшней, не будь девушка незаконнорожденной.

Или, по крайней мере, рожденной не гидерийкой.

– Думаю, нам стоит поговорить о чем-то другом. У принцессы завтра праздник, так не будем же портить себе настроение перед ним.

Алистер смотрит на нее снисходительно. Сейчас, пока он верхом на Тавии и кажется выше сестры, создается ощущение, словно он умудренный опытом взрослый мужчина, а сама Моргана – юная девочка, еще не видевшая жизни. Эти чувства заставляют Ришар нахмуриться. В то же мгновение, заметив ее недовольство, меняется и сам Алистер. Он снова становится мальчишкой, рассуждающим о том, какие развлечения ждут их на столь важном празднике. Все говорит о фокусниках и музыкантах, в то время как Моргана пытается унять поднявшееся в ней беспокойство.

До самых дворцовых ворот она хранит молчание.

Стражники пропускают их через вторые городские ворота, приветствуя лорда Ришара и его семью. Оказавшись на садовой аллее, ведущей к замку, путники становятся свидетелями подготовки к завтрашнему празднику. Работа идет полным ходом. Туда-сюда снуют горничные с охапками цветов и изящными гирляндами в виде хрустальных птиц, расположившихся на золотых цепочках. Садовники приводят в порядок и без того идеальный сад, в то время как слуги устанавливают вдоль дорожек изготовленные из витражного стекла светильники.

– Гостей планируется так много, что дворца будет мало? – удивленно спрашивает Алистер.

– Это ведь не только день рождения принцессы, – снисходительно улыбаясь отвечает Эстель. – Это еще и день Аурели. Мы чествуем будущую королеву и верховную богиню. Конечно, гостей будет много. Наверняка многим захочется отдохнуть от танцев и выйти в сад подышать свежим воздухом.

Столы с угощением завтра установят на мраморной площадке, расположенной перед дворцом. Как и каждый год до этого, они будут стоять между двух широких лестниц, раскинувшихся полукругом и ведущих к высоким дверям. Моргана видит это из года в год, но каждый раз удивляется масштабу праздника. Никто не посмеет сказать, что король и королева недостаточно сильно любят свою дочь. Рождение не каждой принцессы отмечают с подобным размахом!

Она придерживает Алистера одной рукой, пока тот выбирается из седла. Единственный сын четы Ришар с восторгом рассматривает представший перед ним дворец. Удивительно, насколько же для него кажутся восхитительными вещи, к которым Моргана успела привыкнуть. Ивес тоже не проявляет особого интереса к происходящему вокруг. Спешившись и передав поводья коня подоспевшему слуге, рыцарь-командор подходит к повозке и открывает дверь, подавая руку супруге. Эстель покидает карету, придерживая юбку, и оглядывается по сторонам, подмечая изменения, которые произошли в саду за время ее отсутствия.

В последний раз леди Ришар покидала Хоукастер три года назад, когда Авроре исполнялось пятнадцать лет. Она, конечно, ведет активную переписку с королевой Селестой и потому до сих пор – даже при столь редких встречах – является ее ближайшей подругой. Конечно, Эстель хотелось бы бывать в столице гораздо чаще. Но она никому в этом не признается.

Из замка им навстречу спешно выходит констебль [13]. Раскрасневшийся – явно после бега, – он стремительным шагом направляется в сторону прибывшего лорда и его людей, спускаясь по правой лестнице. Видимо, рыцаря-командора не ждали столь рано. У слуг и без того много работы перед празднеством, а здесь еще и гости прибывают раньше положенного срока. Невысокий мужчина средних лет, слегка полный и румяный, расплывается в самой вежливой улыбке.

Раз их встречает не сенешаль [14], это означает только одно: король Роланд не в замке. Моргана смотрит на отца и, поймав его взгляд, слегка усмехается. Видимо, королевская охота в этом году все же состоялась. Явно думая о том же, Ивес тяжело вздыхает. Им остается только надеяться, что очередная азартная погоня не станет для монарха из рода Триаль последней.

– Рыцарь-командор! Как отрадно видеть вас столь рано! Сенешаль Мвет все ждал, когда вы вернетесь в столицу.

Констебль улыбается искренне и тут же принимается восхищаться леди Ришар. Оуэн хороший человек, Моргана это знает, но и от интриг он не отказывается. Он ведь и сенешаля не просто так упоминает! У лорда Мвета с отцом давняя вражда. Еще в те годы, когда они были молоды, Ивес и Маркус во всем стремились обойти друг друга. Лучшие друзья короля, сами они друзьями никогда не были. Ходит слух, что лорд Мвет желал стать рыцарем-командором, но король не доверил ему Белый Орден. Вместо этого он наградил Маркуса титулом и землями, но то, что желаемое отдали Ришару, ему словно кость в горле. То, что его сын стал рыцарем ордена, вряд ли можно назвать утешением.

При упоминании лорда Мвета отец, совсем как мальчишка, закатывает глаза. Даже строгий взгляд супруги не сразу заставляет его вернуть себе надлежащий облик.

– Да, – угрюмо бормочет Ивес, – сенешаль Мвет будет просто в восторге от моего возвращения.

Дворцовые слуги принимаются разбирать вещи, закрепленные на крыше кареты. Вейл, сенешаль лорда Ришара, проделавший с семьей своего господина весь этот путь, раздает все необходимые указания, чтобы путников разместили как можно скорее. Поняв, что его присутствие больше не требуется, Оуэн с огромным удовольствием предлагает сопроводить до покоев супругу рыцаря-командора и его наследника. Присутствия Морганы он словно и не замечает, полностью увлеченный долгожданным визитом Эстель и Алистера. Ее это даже не огорчает: пристальное внимание поставит ее в неловкое положение.

Ни один из сундуков, которые опускают на землю с повозки, не принадлежит ей. Только небольшой холщовый мешок на завязках, в котором Моргана привезла минимум вещей. Все, что ей нужно, сейчас в личном сундуке в казармах. Еще больше вещей, красивых и совсем ей не подходящих, в тех самых покоях, выделенных для нее в жилой части дворца.

Около повозки, когда она уже протянула руку за своей поклажей, раздается голос Вейла:

– Нужна помощь?

Суровый рыцарь, лишенный благородного происхождения и земель, он всю свою жизнь служит лорду Ришару верой и правдой. Будучи маленькой, Моргана боялась угрюмого Вейла, избегала его и старалась не попадаться на глаза. Но сенешаль всегда был по-своему добр к ней. Сердце девочки оттаяло в тот момент, когда он подарил ей деревянную лошадку. Поэтому теперь Моргана отвечает на его вопрос вежливой улыбкой и отрицательно качает головой, забрасывая мешок на плечо.

Она решается на то, чтобы сразу пройти в казармы. В них Моргана будет чувствовать себя спокойно и уверенно. Да и мысль о том, чтобы предстать на балу рыцарем, а не леди Ришар, кажется ей куда более заманчивой. Моргана успевает сделать только шаг, когда раздавшийся со стороны дворца звонкий голос заставляет ее остановиться:

– Моргана!

Ришар оборачивается. Ее губ касается легкая улыбка.

Выпорхнувшая на лестничную площадку принцесса Аврора радостно машет ей рукой.

III

Она бежит к ней, раскинув руки, и Моргана улыбается. Опускает мешок на землю возле своих ног и терпеливо ждет. Они не виделись всего месяц, но этого оказывается достаточно, чтобы заставить принцессу тосковать.

Вряд ли кто-то из фрейлин поддерживал ее авантюры за время отсутствия Ришар. И уж точно мало кто мог удержать принцессу от особо примечательных авантюр. Своенравная Аврора все и всегда стремится сделать по-своему. Неудивительно, что обитатели замка вздохнут спокойно с возвращением верного рыцаря Ее Высочества.

Это приветствие нельзя назвать достойным их статуса. Принцессе не пристало бежать, демонстрируя свое нетерпение. Образец манер и изящества, по всем нормам этикета она должна неспешно спуститься по ступеням и поприветствовать сначала лорда и только затем – его семью. Но радость встречи куда сильнее, чем этикет. Поэтому, оказавшись рядом, Аврора заключает Моргану в крепкие объятия. Ришар прижимает ее к себе и улыбается, она ни на мгновение не сомневается в искренности этой радости.

– Тебя не было так долго! Я уже начала думать, что ты и не собираешься возвращаться.

Мягко отстранив Аврору от себя, Моргана чуть склоняет голову к плечу. Вряд ли принцесса так думала. Хотя бы по той причине, что ей прекрасно известно, что Моргана обязана вернуться. Долг не позволит остаться в Хоукастере. Она приложила столько усилий для того, чтобы получить все, что имеет. Можно ли так легко отказаться от этого? Даже если временами нести это бремя бывает очень тяжело.

– Боюсь, если я останусь в Хоукастере, со временем от Асреласа ничего не останется.

Улыбнувшись, Аврора толкает подругу в плечо. Ришар посмеивается, вновь склоняясь за своим мешком. Принцесса в это время решает прервать беседу Оуэна и леди Ришар; из-за настойчивости констебля и рыцарю-командору пришлось присоединиться к этому разговору. Судя по его лицу, лорд Ришар не в восторге от необходимости слушать о блюдах, что будут стоять на столах во время завтрашнего пиршества, и о том, кто из гостей посмел отказаться от присутствия на столь важном событии. Аврора вмешивается в разговор, больше напоминающий монолог, когда Оуэн начинает рассказывать о великолепных скатертях, которые вчера доставили во дворец. Завидев принцессу, констебль замолкает.

– Добро пожаловать в Асрелас, лорд и леди Ришар. Я очень рада видеть вас.

На лице лорда Ришара появляется столь неприкрытая радость, что это даже неприлично. Эстель строго сводит брови на переносице, и пусть это практически незаметно, Моргану сложившаяся ситуация веселит. Ей, наблюдающей со стороны, кажется, словно она не так давно видела подобную картину. Во взаимоотношениях этой супружеской пары подобные ситуации повторяются регулярно. Строгая леди никак не может допустить публичного юношеского поведения своего лорда.

– Мы рады не меньше, принцесса, – отвечает Эстель. Ее лицо вновь становится спокойным и приветливым. – Путь был долгим, но мы рады, что сможем разделить этот радостный момент со всем королевством.

Поняв, что становится лишним, Оуэн, ссылаясь на то, что у него еще много дел перед завтрашним праздником, спешит удалиться. Перед этим он участливо интересуется, не нужно ли сопроводить Ришаров в их покои. Аврора позволяет ему уйти, после чего вновь переводит взгляд на своих гостей. Моргана терпеливо ждет, пока принцесса закончит беседу с ее семьей.

– В этот раз мама немного перестаралась. – Принцесса посмеивается, прикрывая тронутые улыбкой губы кончиками пальцев. – Но она говорит, что восемнадцать лет – очень важная дата. Поэтому и размах должен быть действительно королевским.

Безусловно, ее восемнадцатый день рождения – особенный момент. Если верить пророчеству, именно в этот день судьба мира окажется в руках девы, рожденной в первый день Аурели на заре шестого века. Кто это, если не принцесса Аврора Триаль? Поэтому все жители королевства с нетерпением ждут миг, когда ей исполнится восемнадцать. Хотят узнать, что случится, когда пророчество сбудется.

– Это действительно так, – соглашается рыцарь-командор, – ведь завтра король Роланд назовет вас наследницей престола.

Будучи единственным ребенком королевской четы, Аврора до сих пор является наследницей только на словах. Лорды не приносили ей клятвы верности, и в хронику правителей ее имя не вписано. По традиции наследником престола должен быть сын. Но после рождения первого ребенка – дочери – королева Селеста утратила способность дарить жизнь. Несмотря на любовь народа к ней, лорды из Совета силились уговорить короля взять себе новую супругу и продолжить род. Дать Астерии будущего короля, в котором она так нуждается.

Но любовь оказалась сильнее здравого смысла. И теперь держава получит первую королеву на своем престоле.

Судя по тому, как Аврора сжимает пальцы, впиваясь ногтями в ладони, этот факт ее беспокоит. Моргана хмурится, наблюдая за ней. Принцесса не показывает свой страх, только это и так понятно. Триаль вновь натягивает на лицо очаровательную улыбку. Когда она начинает говорить, голос ее звучит звонко:

– Да, правда. Завтрашний день рождения должен будет обратиться коронацией. Представляю выражения лиц лордов, когда отец сообщит об этом во время праздника!

Разговор совсем не складывается. Возникшее напряжение спадает с приходом Алистера. До этого увлеченно наблюдающий за тем, как распрягают утомленных долгой дорогой лошадей, он подходит ближе и широко улыбается принцессе. Светловолосые и голубоглазые, они так похожи! Словно приходятся друг другу кровными родственниками. Аврора отвлекается от своих переживаний, обращая все внимание на наследника рода Ришар:

– Алистер! – С улыбкой взяв его руки в свои, принцесса окидывает его внимательным взглядом: – Только посмотри на себя! Ты так вырос!

Они щебечут, словно две птицы, делятся радостью встречи и смеются. Юный лорд увлеченно рассказывает ей о своем путешествии, и принцесса с интересом слушает каждое его слово. Моргана не ревнует. И не завидует. Их с Алистером отношения всегда были схожи с теми, которые бывают у родных братьев и сестер. То, что внешне они отличаются, ничего не меняет. Хотя, конечно, в глубине души Ришар понимает, что хотела бы быть такой, как они. Красивой. Обычной. Незаметной.

Интересно, будь у нее астерийская внешность, но высокий отцовский рост, стал бы он поводом для насмешек?

Аврора не позволяет ей долго оставаться в стороне. Отпустив руки Алистера, она подходит ближе и теперь уже берет за руку Моргану, подводит ближе к семье и не отпускает ее ладонь даже тогда, когда Ришар равняется с отцом. Брат смотрит на нее с улыбкой, и Моргана улыбается в ответ. Ощущая ладонь Авроры в своей, она чувствует себя увереннее. Даже если весь мир отвернется от нее, эти двое всегда будут на ее стороне.

Неожиданно выражение лица Триаль становится встревоженным. Она молчит и сосредоточенно сводит на переносице светлые брови. Словно смотрит вдаль. Рыцарь-командор, заметив подобную перемену, и сам пристально смотрит на лицо принцессы. Даже оборачивается, пытаясь проследить за ее взглядом и понять, что настолько привлекло внимание Авроры.

А затем принцесса улыбается так, будто ничего и не было. Окинув их лица взглядом, будущая королева Астерии позволяет себе виноватую улыбку:

– Вы, конечно же, все устали с дороги. Как хорошей хозяйке, мне следовало первым делом предложить вам отдохнуть. Кажется, я зря позволила Оуэну вернуться к организации праздника…

– Все в порядке, – уверяет ее Ивес. – Мы знаем замок и сможем сами найти свои покои.

– И все же я приношу свои извинения. Стоит быть более внимательной.

Леди Ришар подтверждает слова супруга, убеждая принцессу, что нет причин для беспокойства. Взяв его под локоть, Эстель следует за Ивесом в сторону замка, когда Аврора окликает их:

– О, леди Эстель! Матушка просила передать, что будет рада видеть вас в своих покоях после того, как вы отдохнете.

– Очень мило с ее стороны. Я обязательно навещу Ее Величество сразу же, как только смогу.

Эстель и самой не терпится как можно скорее увидеть Селесту. Их связь чем-то напоминает ту, что возникла между Морганой и Авророй при первой встрече. Они обе росли при королевском дворе. Спокойная, статная Селеста Карта́н единолично завладела всеобщим вниманием. Ни одна благородная дочь не могла сравниться с ней. Удивительно ли, что в конечном итоге Роланд Триаль отдал свое сердце именно ей? Вовсе нет. И ее дружба с девочками Серро ни для кого не стала неожиданностью. Так нить эта тянется за ними даже сейчас, когда их осталось только двое.

Селеста тоскует по Лоретте ничуть не меньше. Эстель знает это.

Что до Авроры и Морганы… Остается надеяться, что их связь не подвергнется подобным испытаниям и лишениям.

Алистер следует за родителями. Несмотря на желание сразу же кинуться исследовать замок, он понимает, что сейчас следует отдохнуть. Дорога далась ему тяжело, даже с учетом того, что бо́льшую часть пути юный лорд провел в карете. Что же тогда с теми, кто прошел его в седле? Поэтому, пылко пообещав принцессе поговорить с ней обо всем на свете во время вечернего чая, он поспешно нагоняет лорда-отца и негромко отвечает на его вопрос о своем самочувствии.

Они остаются одни, но даже тогда Аврора не спешит отпускать ладонь подруги. Подняв на рослую Ришар взгляд, принцесса чуть дергает уголками губ. Лучики тянутся от уголков глаз. Кажется, кто-то улыбается слишком часто.

– Алистер так вырос. Удивительно!

– Ничего удивительного. – Моргана пожимает плечами и делает шаг вперед, потянув Триаль за собой. – Ему уже четырнадцать. Настоящие изменения только впереди. Уверена, скоро детская мягкость покинет его, и тогда он обнажит зубы.

На эти слова Аврора ничего не отвечает. У нее нет младших братьев и сестер, поэтому принцессе сложно судить. Временами она тоскует из-за своего одиночества. Может, если бы она была не единственным ребенком королевской четы, то все было бы иначе? Гадать можно долго, но все равно ей никогда не узнать. Боги распорядились так. Ей остается только принять их волю.

Поэтому сейчас Аврора полностью сосредотачивает свое внимание на Моргане. Ставшая ей почти сестрой, Ришар просто обязана услышать обо всем, что случилось за этот месяц. И она слушает и не перебивает, пока вдвоем они направляются в сторону подготовленных для нее покоев. В отличие от покоев лорда и леди, а также их наследника, расположенных в гостевом крыле, спальня Морганы находится как можно ближе к комнате принцессы. Не в королевском крыле, конечно, но весьма близко. Это сделано для того, чтобы Аврора без особых сложностей могла найти своего рыцаря. В большинстве случаев Моргану все равно приходится искать, она никогда не остается в этих покоях надолго. День, два – и снова убежит в казармы.

– …и тогда она так закричала! Я думала, в зале лопнут стекла!

Моргана громко смеется. Узнай королева, о чем они тут разговаривают, – точно была бы недовольна. Наследная принцесса и рыцарь Белого Ордена не должны кого бы то ни было обсуждать, делясь сплетнями. Но ведь временами так хочется! Как устоять, особенно когда столь смешная история касается обидчицы?! Знатные девушки не особо приветствуют Ришар в своих кругах. А уж о грязи, которой ее поливают, и говорить не хочется. Так что же плохого в том, если и они между собой немного посплетничают?

– И после этого она ничего не сказала? Не похоже на нее.

– Говорю же! Она так испугалась, что словно забыла обо всем!

– Паук был таким большим?

– Нет. Но дело ведь в том, что он опустился именно на ее плечо. Целое представление устроила с требованиями позвать лекаря и дать ей нюхательной соли.

– Вот уж не представляю, как ты могла промолчать.

– Матушка тоже была там. Видит Ферска, только это и остановило!

Прыснув от смеха, Ришар качает головой. Они блуждают по коридорам замка, пока не доходят до отведенных ей покоев. Аврора коротко посмеивается и замолкает, глядя перед собой пустым взглядом. На губах принцессы играет легкая полуулыбка. Моргана думает, что ее спутница задумалась о чем-то, поэтому не торопится вовлекать ее в новый разговор. Безусловно, ужасно интересно, что же так резко отвлекло Аврору. Моргане удается совладать со своим любопытством. Все вопросы так и остаются невысказанными.

Аврора молчит до тех самых пор, пока они не достигают высоких дверей, украшенных резьбой в виде виноградной лозы. Обернувшись, рыцарь внимательно смотрит на свою неожиданно молчаливую подопечную. Приподнимает темную бровь в молчаливом вопросе. Взгляд голубых глаз становится более осмысленным. Смотря на нее в ответ, принцесса позволяет себе неловкую улыбку.

– Кажется, – произносит она, – я несколько задумалась. Прости. Еще столько дел перед завтрашним торжеством…

Моргана торопится успокоить ее:

– Я понимаю. Тебе не нужно извиняться. Если тебе пора, то мы можем встретиться во время ужина. Мне бы не помешало отдохнуть после дороги.

Улыбнувшись с благодарностью, Аврора мягко сжимает ладонь подруги в своей руке, после чего, развернувшись, идет прочь. Напоследок принцесса бросает обещание обязательно рассказать остальные новости за ужином, заставляя Ришар усмехнуться. Она даже не удивится, если после такого наполненного событиями дня у Авроры еще останутся силы на разговоры.

Дождавшись, когда принцесса скроется за поворотом, Моргана толкает дверь. В комнате ничего не изменилось с момента последнего ее визита. Разве что в вазе на столе стоят свежие цветы. Нет никаких сомнений в том, кто именно велел поставить их здесь. Ришар подходит к постели, бросает на сундук, расположенный возле нее, мешок с вещами и падает спиной на мягкие перины. Постельное белье пахнет лавандой; она любит этот запах. Перетертые сухие цветы специально для нее добавляют в мыльный корень, а в шкафу всегда лежит наполненный ею мешочек. Горький и успокаивающий, совсем как она сама. Если бы Аврора была цветком, думается ей вдруг, она непременно была бы розой. Яркой, ароматной, но колючей королевой цветов.

Моргана и не замечает, как погружается в легкую дрему.

Она просыпается, когда солнце клонится к закату. Его лучи освещают богато украшенную комнату, играют в отражении большого зеркала в золотой раме. Чувствуя себя еще более помятой, нежели отдохнувшей, Ришар садится на постели и проводит ладонью по лицу.

Сладко потянувшись, гидерийка поднимается на ноги и подходит к окну. Распахнув резные створки, она опирается ладонями о подоконник и вдыхает сладкий запах приближающейся весны. В Астерии холода начинают вступать в свои права уже в месяц ити́де [15] и заканчиваются в начале асту. К концу зимы мир готовится к началу нового цикла. Каждый надеется, что приход весны положит начало и его новой жизни. Наивно ли и ей надеяться на это?

Неплохо будет для начала принять ванну. Ришар мнется некоторое время, но после все же звонит в колокольчик, висящий на длинном шнуре с кисточкой прямо возле кровати. Не проходит и пары минут, как раздается стук в дверь. Остается лишь удивляться тому, как быстро откликаются на ее зов. Если бы астерийские воины реагировали точно так же на опасность, армия их страны была бы непобедима.

– Вой… – Голос сипит и кажется жалким; прокашлявшись, Моргана повторяет громче: – Войдите!

Перешагнув порог ее покоев, служанки смотрят с опаской. Не может же она сказать им, что волнуется куда сильнее! Ладони потеют, дыхание сбивается, и, кажется, от волнения Моргана вновь закусывает с силой нижнюю губу. Ей приходится напомнить себе о том, что она от крови Ришар, леди этого дома. По крайней мере, именно так о ней должны думать.

– Чем мы можем служить вам, леди Ришар?

Да. Все так. Леди Ришар.

Расправив плечи, она вновь коротко кашляет и отвечает с достоинством, но весьма мягко. Приказывать – не для нее.

– Подготовьте ванну, пожалуйста.

Служанки кивают и поспешно уходят. Им неловко находиться рядом с ней. Она это понимает, поэтому старается не акцентировать внимание на том, что бедняжки стараются даже не смотреть на нее. Чтобы не мешать, Моргана снова отходит к окну и притворяется, что любуется видом. Суетливые девушки принимаются быстро носить ведра с горячей водой в небольшую комнату, отделенную от спальни дверью из красного дерева. Они наполняют фарфоровую ванну почти до верха, добавляя в воду ароматические масла и целые бутоны цветов. Лишь только убедившись, что Ришар больше ничего не нужно, они спешат покинуть ее.

Ни одна не остается, чтобы помочь Моргане раздеться. Ей это и не нужно: она не носит платья, корсеты которых завязываются на спине. Она вообще не носит платья, поэтому снять с себя одежду самостоятельно не составляет для нее труда. Собрав волосы в высокий пучок, с тихим стоном Ришар погружается в воду, ощущая, как та слегка обжигает смуглую кожу. Рожденная гидерийкой, она быстро привыкает к жару и вскоре даже не обращает внимания на пар, клубящийся над водой. Лишь рассматривает лениво лепестки, прилипающие к бедрам и коленям. Откинувшись на спину, она забрасывает руки на бортики ванны и закрывает глаза.

Вытянуться в полный рост не удается: ванна рассчитана на миниатюрных астерийских женщин. Моргане приходится держать ноги согнутыми в коленях, но сейчас это не кажется ей такой уж проблемой. Аромат масел успокаивает, позволяет избавиться от напряжения в мышцах. Пахнет апельсинами. Какое блаженство!

Она теряет счет времени и совсем не следит за тем, как долго находится в ванне. Приходится постараться, чтобы хорошенько вымыть густые волосы. Изредка с губ Ришар срываются проклятья: пряди переплетаются так тесно, что приходится распутывать их пальцами. Не стыдясь своей наготы, она выбирается из остывшей воды, подходит к туалетному столику и садится напротив зеркала. Ни лужи, которые она оставляет за собой на каменных плитах, ни прилипший к груди цветочный лепесток, прикрывающий темный сосок, не завладевают ее вниманием в полной мере. Взяв со столика гребень, Моргана тщательно расчесывает мокрые волосы. Она наслаждается тем, какими гладкими и прямыми они становятся от воды. Совсем скоро они вновь завьются крупными кудрями.

Отложив гребень, Ришар подается ближе, рассматривая свое отражение в зеркале. Крутит головой из стороны в сторону, проводит по лицу кончиками пальцев. Резкая линия челюсти и острые скулы, прямой нос и большие зеленые глаза. Считается ли она красивой по меркам гидерийцев?

Тяжело вздохнув, Моргана качает головой. Снимает лепесток с кожи и, задумчиво покрутив его в пальцах, небрежно бросает на стол. Думать о подобном недостойно рыцаря.

Вернувшись в спальню и насухо обтерев тело полотенцем, Моргана одевается и покидает покои. Возможно, если она поторопится, то успеет хотя бы к концу семейного ужина. К тому же Аврора хотела видеть ее. Наверняка принцесса заходила, пока Ришар отсыпалась после долгого пути. Конечно, будучи воительницей, Моргана может долго обходиться без отдыха. Но всегда приходит время, когда необходимо позволить себе расслабиться. Видимо, сейчас как раз наступил подобный момент, раз ей удалось уснуть таким крепким сном.

Приближаясь к нужному повороту, Моргана начинает слышать обрывки чужого разговора. Сначала она старается не обращать внимания: воспитание не позволяет подслушивать. Но когда в разговоре неожиданно звучит имя леди Эстель, у нее не получается и дальше оставаться безучастной.

– Столько лет не появлялась при дворе и тут неожиданно приехала вместе с мужем. Наверняка королева велела, вот ее и приволокли.

– Ужасно! Не представляю, насколько сильно нужно не уважать себя, чтобы жить с мужчиной, который изменил тебе. Конечно, многие наши супруги неверны в браке, но никто из них публично не признает своих ублюдков!

Руки сами по себе сжимаются в кулаки. Застыв на месте, Моргана старается дышать. Темные брови сходятся на переносице, а оскал кривит лицо. Она чувствует, как кожа на скулах стягивается и едва не лопается, словно перезрелый фрукт. Если проступит чешуя, то убрать ее будет не так-то просто. Закрыв глаза, Ришар делает несколько глубоких вдохов и медленных выдохов. Нужно успокоиться. Яростью ничего не добиться.

То, что она хранит глубоко внутри, не должно проснуться.

– Эстель даже не привезла с собой служанку. Представляешь?

– И как она себе это представляет? Какая уважающая себя супруга лорда будет одеваться самостоятельно? Или же рыцарь-командор настолько не любит свою жену, что подвергает ее такому унижению?

– А может, он заставляет эту ужасную великаншу прислуживать ей?

В тот момент, когда они заходятся смехом, изумрудная чешуя проступает на ее лице. Несколькими широкими шагами Моргана преодолевает оставшееся расстояние, поворачивая за угол, и останавливается перед обладательницами излишне длинных языков. Они вскрикивают, испуганные ее неожиданным появлением, и притихают под тяжелым взглядом. Крылья носа трепещут в такт дыханию, губы плотно поджаты. Выпрямив спину, Моргана возвышается над фрейлинами королевы Селесты подобно роковой скале. Сжимая руки в кулаки, она с огромным трудом начинает говорить, в голосе ее отчетливо слышится рычание:

– Продолжайте. Я хочу знать, что еще вы скажете.

И ее не волнует то, что они скажут о ней. Ее могут называть великаншей, ублюдком, бастардом – кем угодно, и это не найдет отклика в сердце. Моргана с самого детства возводила вокруг себя неприступные стены, и теперь острые языки не могут ранить ее. Но только не тогда, когда подобной грязью оскверняют родных для нее людей. Несмотря на то, что они с леди Эстель не так близки, Моргана никому не позволит оскорблять женщину, которая так заботится о ней.

Фрейлины молчат. От них пахнет пудрой, розовой водой и страхом.

Моргана источает опасность. Ее облик соткан из нее. Гидерийское наследие она скрывает за семью замками, но так ли просто скрыть драконью кровь? Приходится прикладывать неимоверные усилия, чтобы не потерять контроль над собой. Не дать другим повод считать себя дикаркой. Почувствовать опасность, которую она источает. Когда это касается ее семьи, в Моргане ярости столько, что хватит на армию – и еще останется.

– Что вы себе позволяете? – Осмелев, одна из фрейлин зло хлопает сложенным веером по своей ладони, обхватывая тот пальцами. – Вот так подкрадываться к нам! Еще и подслушивать! Такое поведение недостойно для белого рыцаря!

– То, что вы говорите о леди Эстель, еще более недостойно.

Они переглядываются, от тона ее голоса их бросает в дрожь. Безусловно, ни одна из этих леди не признает свою неправоту. Статус приближенных королевы дает им полную свободу слова – наедине, конечно же. Других свидетелей их разговора нет. Кто станет верить бастарду? Будь она трижды рыцарем Белого Ордена, их статус на порядок выше. Это осознание вновь придает им уверенности.

– Мы, – произносит вторая леди, раскрыв веер и изящно обмахиваясь им, – лишь делимся переживаниями о леди Ришар. Отношение ее супруга нас тревожит.

– В таком случае почему бы вам не высказать ваши переживания лорду Ришару, а не друг другу? Я уверена, рыцарь-командор с удовольствием послушает ваши ценные советы. Или заботы вашей хватает только на сплетни?

Возмущение, отобразившееся на их лицах, не пробуждает в ней сожаления или чувства вины. Моргана лишь шире разводит плечи, стремясь тем самым показаться еще больше, чем она есть. Фрейлины обвиняют ее в невежестве, грозят рассказать про оскорбления королеве. Одна из них весьма ощутимо тычет сложенным веером в ее плечо. Даже не пошатнувшись, гидерийка лишь кривится. Ставшие длиннее резцы выглядывают из-под верхней губы. Вдохнув поглубже, Моргана открывает рот, не желая больше слушать этот вздор, но ничего не произносит.

– Что здесь происходит?

Глубокий и звучный голос принадлежит Леону Мвету. Рыцарь широким шагом приближается к ним из дальней части коридора. Она чувствует, как его присутствие смущает ее, остужает гнев. Опустив плечи, Ришар взволнованным движением убирает волосы за ухо. В присутствии Леона от ярости ничего не остается – вернее, она прячется где-то в глубине, за крепкими ребрами. Фрейлины и сами смотрят на него настороженно. Они и подумать не могли, что встретят сына сенешаля в этой части дворца. Но разве это не прекрасная возможность повернуть встречу в свою сторону?

– О, сэр Мвет! – восклицает одна из фрейлин. – Вы не представляете, как же вы вовремя!

– Леди Фатио, – приблизившись, Леон прижимает ладонь правой руки к плечу левой, слегка склонив корпус в знак приветствия, – леди Шаванель, рад видеть вас обеих в добром здравии. Леди, – он поднимает взгляд на Моргану, дергая уголки губ в легкой улыбке, – рыцарь Ришар.

Слегка кивнув в ответ на его приветствие, Моргана старается сохранить бесстрастное выражение лица. Выпрямившись, Леон и сам становится более сдержанным. Сцепив руки за спиной, он смотрит на собравшихся в дворцовом коридоре женщин холодным взглядом. Ждет объяснений, которые леди Фатио охотно ему предоставляет – исключительно со своей точки зрения, разумеется.

– Мы с леди Шаванель как раз направлялись в покои Ее Величества, обсуждая дела государства, когда эта дикарка налетела на нас с угрозами! Неужели это поведение, достойное рыцаря Белого Ордена?

Эффект произведен нужный. Леон хмурится, устремляя на Моргану взгляд карих глаз. Светлые пряди падают ему на лоб, бросая тени на светлую кожу. Ришар встречает его взгляд смело. Она не станет прогибаться – даже перед ним.

– Нет. Все совершенно не так. Я шла в сторону покоев принцессы, когда услышала обрывки разговора леди Фатио и леди Шаванель. Они позволили себе предполагать вещи, касающиеся брака рыцаря-командора и его супруги, от которых кровь в жилах стынет. Скажите мне, сэр Мвет, кто давал им право осуждать их за то, о чем уважаемые леди не имеют ни малейшего представления?

Сказав это, Моргана впивается суровым взглядом в их изумленные лица. Леди Шаванель прекращает обмахиваться веером, а леди Фатио кривится так, словно бы ее вот-вот вытошнит. Теперь они смотрят на Мвета с совсем другим настроением. Ждут, что тот вот-вот встанет на сторону гидерийской суки. Только вот сэр Мвет – истинный сын своего отца. Маркус Мвет никогда не пойдет против Астерии – даже если разговор касается обычных сплетен.

– Не думаю, что все столь критично, рыцарь Ришар. Фрейлины королевы наверняка приходятся близкими подругами и леди Ришар. Они не станут желать ей зла. Но, леди, – теперь он смотрит на вновь принявшихся обмахиваться веерами женщин, – по ее реакции видно, что ваши слова показались падчерице леди Ришар излишне грубыми. Прошу вас, выражайте свое беспокойство впредь в более мягкой форме.

Моргану одолевают смешанные чувства. С недоумением глядя на Леона, она медленно переводит взгляд на фрейлин. Те, безусловно, остаются довольны подобным решением столь щекотливой ситуации. Если бы Моргане удалось доказать, насколько мерзкие вещи они говорили о рыцаре-командоре, то обеих ждали бы большие неприятности. Узнай королева Селеста, какие разговоры ходят о ближайшей ее подруге, и леди Фатио, и леди Шаванель тут же лишились бы титула фрейлины и были бы отосланы из дворца; как и их дочери, претендующие на то, чтобы стать фрейлинами принцессы Авроры. Но юный рыцарь Мвет не даст этой ситуации дойти до королевской семьи. Он найдет нужные слова для того, чтобы остудить чужой гнев.

Присев в торопливых реверансах, фрейлины кидают испепеляющие взгляды на Ришар и торопятся уйти. Растерянная Моргана смотрит на Леона с непониманием. Он, заметив ее взгляд на себе, и сам меняется в лице. Улыбка стремительно исчезает, и вместо нее появляется изумленный излом бровей. Любопытно, чего же он ждет? Благодарности? Только за что ей его благодарить? За то, что не поддержал, предпочитая сохранить нейтралитет? Моргана прекрасно понимает – теперь эту ситуацию фрейлины при удобном случае смогут повернуть себе во благо.

– Почему ты защитил их? – все же спрашивает она. – Почему заступился? Ведь ты не слышал всех тех слов, которые они говорили о моем отце. О твоем рыцаре-командоре!

– Именно. Я не слышал. Поэтому безопаснее было просто позволить им уйти. Они ведь фрейлины самой королевы, Моргана. Как думаешь, кому поверят больше?

«Мне», – хочет ответить она, но лишь поджимает губы. Королева знает, что ей нет смысла лгать. Моргана относится к леди Эстель с уважением. Они не близки, это правда. Только вот это не означает, что она не станет защищать ее. Ришар отворачивается, складывая руки на груди. Ее одолевают смешанные чувства. Ей приятно встретить Мвета после долгой разлуки, но при этом она не понимает, что именно должна испытывать после подобного вмешательства с его стороны.

– Моргана, – куда теплее зовет ее он. – Моргана, посмотри на меня.

Леон немного уступает ей в росте, но, несмотря на это преимущество, Ришар все равно чувствует странную слабость, стоит только ему заговорить с ней таким тоном. Наверняка он использует его не только с ней. Вокруг него всегда находятся самые красивые девушки королевства. И все же он протягивает руку, пропуская сквозь пальцы ее черные волосы.

– Я уверен, то, что они говорили, было очень неприятно слышать. Но дело в том, что мы с тобой – рыцари Белого Ордена. Ни в коем случае мы не должны позволить себе быть вовлеченными в подобные скандалы. Я лишь не хотел, чтобы они видели в тебе врага.

На этих словах Леон кончиками пальцев поддевает убранную за ухо Ришар прядь. Черные волосы касаются лица, прикрывая блестящую изумрудной чешуей скулу.

Да. Верно. Ее гидерийское происхождение в таком щекотливом вопросе может сыграть злую шутку. Несмотря на расположение и покровительство королевской семьи, скандал, в котором замешана представительница вражеского королевства, может привести к серьезным последствиям. До тех пор, пока Леон не заговорил об этом, Моргана не думала о последствиях. Ей не хочется ставить в трудное положение ни родителей, ни королеву.

– Ты прав, – шепчет она, – я не подумала об этом.

Ее согласие заставляет его успокоиться. Улыбнувшись уже более явно, Леон расслабляет плечи. Хоть отец вряд ли одобрит подобный союз, Ришар нравится ему. По правде сказать, он даже не сможет объяснить, чем же именно она привлекает его внимание. О том, что на ее месте хотели бы оказаться многие красавицы столицы, Леон прекрасно знает. И все же…

Ни об одной он не думает столько, сколько о Моргане Ришар.

– Может, – начинает рыцарь, смущенно кашлянув и сделав шаг ближе к ней, – вместо того, чтобы портить настроение мыслями о сплетнях двух фрейлин, ты подумаешь о том, чтобы пообещать мне танец на завтрашнем балу?

Теперь уже очередь Морганы смотреть на него удивленно. Медленно моргнув, Ришар про себя повторяет его вопрос, после чего переспрашивает:

– Танец?

Усмехнувшись, Леон смотрит на нее с улыбкой – такой лучезарной, что впору соперничать с солнцем. Склонив голову к плечу, он лукаво щурит карие глаза:

– Танец. Ведь именно это принято делать на балах, верно? Танцевать. И я хочу, чтобы ты уже сейчас пообещала один из своих танцев мне.

В тот самый момент Моргана готова пообещать ему абсолютно все свои танцы – и не только этого бала. Кто еще захочет танцевать с ней? Вряд ли найдутся желающие. А тут о подобном просит Леон Мвет. Ришар пытается напомнить себе, что она далеко не единственная, кто получает его внимание. Но так легко забыться, когда чужие слова заставляют почувствовать себя особенной. Даже если ненадолго.

– Думаю, что один танец мне по силам.

Удовлетворенный ее согласием, рыцарь кивает. Кажется, он даже не сомневался в положительном ответе.

– Замечательно. Сейчас, должно быть, тебя ждет принцесса?

– Мы хотели встретиться, но, пожалуй, уже поздно. Она наверняка устала после суматохи, вызванной завтрашним праздником. Думаю, я вернусь к себе.

Было бы хорошо поесть, но чувство голода покинуло ее окончательно после разговора двух фрейлин. В последний раз Моргана ела утром, но сейчас она совершенно не нуждается в пище.

– Если ты не занята, я хотел предложить тебе потренироваться вместе.

В самом деле? Они ведь и без того часто оказываются соперниками во время учебных поединков. Совсем не обязательно предлагать ей это прямо сейчас, когда она только вернулась в столицу после того, как отсутствовала месяц. Моргану одолевают смешанные чувства. Улыбка, в которой она тянет губы, не получается искренней:

– Спасибо. Но правда, мне лучше сейчас побыть одной.

Это вполне похоже на побег. Моргана понимает это. Но для того, чтобы согласиться на его предложение, у нее совершенно нет моральных сил. Кто бы мог подумать, что возвращение в Асрелас окажется таким… сложным? Она не часто сталкивается с подобным. Все темное, что есть в людях, до этого момента было направлено именно на нее: на ее происхождение, на ее внешность – на всю нее. И к этому она давно уже привыкла. Но неприязнь по отношению к семье рыцаря-командора оказывает на нее сокрушительное воздействие. Вернее, та пустота, что оставляет ярость в ответ на подобную дерзость.

Подарив Леону еще одну неловкую улыбку, Ришар разворачивается на пятках и быстрым шагом идет по тому же коридору, из которого пришла. Мвет даже ответить ничего не успевает: она уходит так быстро, что не оставляет и шанса на то, чтобы удержать себя. Постояв в одиночестве еще некоторое время, Леон продолжает свой путь.

6:18 Века Девы, первый день аурели

День празднества оказывается еще более суматошным, чем подготовка к нему.

Авроре не удается найти время для встречи с Морганой. С раннего утра она готовится к самому важному торжеству в своей жизни – по крайней мере, так называет его сама принцесса. Безусловно, наступление восемнадцатого дня рождения – он же день коронации – можно считать мигом триумфа. Только вот Моргана уверена, что и день своей свадьбы, и рождение первенца Аврора также окрестит «самым важным событием в жизни». Ришар никак не удается понять, как же люди определяют, что вот он – тот самый момент. Незнание заставляет ее склониться к мысли, что подобного мига попросту нет. Люди наивно считают, что никогда больше не будут волноваться так же сильно, как и сейчас. А затем, когда снова сталкиваются с сильными переживаниями, снова называют происходящее самым важным событием.

Но в этот раз всеобщее волнение передается и ей. Тревожное ощущение, словно что-то должно произойти.

Необходимость выбора наряда приводит ее едва ли не в ужас. В обычные дни у Морганы нет особых проблем с собственным гардеробом – удобные штаны и рубашки приглушенных оттенков. Но, к сожалению, они не подходят для столь значимого события. Точно так же, как и доспех, в котором она несет свою службу.

Мысленно Моргана все сильнее склоняется к парадным доспехам. Белоснежным, дополненным ярким алым плащом и золотым венцом, которым была украшена ее голова в момент посвящения в рыцари. Вполне торжественно. И достаточно траурно, чтобы показать, что, кроме рыцарства, у нее ничего нет.

Стук в дверь заставляет ее вздрогнуть от неожиданности. Уверенная, что это служанка, решившая поинтересоваться, не нужна ли ей помощь с переодеванием, Моргана оборачивается и громко произносит:

– Войдите.

Она даже не знает, что сказать, когда служанка и правда входит в ее покои – только вот в компании леди Ришар. Эстель улыбается немного криво. Держит руки сцепленными перед собой и крутит пальцы, одним только жестом показывая свое волнение. Глядя на нее, Моргана и сама начинает переживать. Взгляд цепляется за продолговатую коробку, перевязанную темно-зеленой лентой.

– Вижу, ты еще не успела переодеться. Я как раз принесла подарок для тебя.

Подозвав служанку ближе, Эстель жестом указывает Моргане на ту самую коробку, которую та держит в руках. Полная сомнений, Ришар подходит ближе. Грубые от обращения с оружием пальцы перехватывают один конец ленты и, потянув за него, развязывают бант. Оставаться невозмутимой сложно. Подарки не такая уж и редкость в семье рыцаря-командора, но те, которые дарит леди Эстель, волнуют сильнее. Моргана не ее дочь. И она не обязана ей ничего дарить. Но вместе с тем остается только поднять крышку и узнать, что же таится внутри.

Шифон изумрудного цвета сразу же бросается в глаза. Держа крышку коробки в руках, она замирает в нерешительности. Не сложно догадаться, что внутри лежит платье. Красивое платье из атласа, украшенное шифоном, а поверх него – тонкий золотой поясок из переплетенных между собой звеньев, словно кольчуга. Именно его Моргана и берет в руки, рассматривая и ощущая, какой же он хрупкий в ее руках. Если бы она схватилась за два противоположных конца и потянула с легким усилием, то звенья рассыпались бы по полу возле их ног в то же мгновение. Безусловно, она этого ни за что не сделает.

Подняв на Эстель вопросительный взгляд, Ришар не решается спросить вслух. Но, похоже, слова не всегда нужны для того, чтобы быть понятой.

– Я подумала, что для такого вечера тебе нужно особенное платье. Оно подчеркнет цвет твоих глаз. – Эстель внимательно наблюдает за тем, как дочь ее мужа вынимает платье из коробки.

Держа его на вытянутых руках, Моргана внимательно рассматривает подготовленный для нее наряд, в то время как Эстель незаметно с облегчением выдыхает: она не до конца была уверена в том, что оно окажется нужной длины. Пришлось объяснять швеям чуть ли не на пальцах, что именно ей нужно, используя мерки Морганы, которые остались после пошива рубашек.

Бережно прижав платье к себе, Ришар проводит по нему ладонью, второй рукой придерживая у груди. Вырез «лодочкой» оставит плечи обнаженными, прикрывая руки лишь струящимся шифоном длиной до локтей. Никогда до этого она не носила ничего подобного и даже не уверена, что оно ей подойдет. Будет ли Моргана достаточно хороша для него?

– Леди Ришар, я даже не знаю, что сказать. Оно очень красивое. Спасибо.

– Я рада, что смогла порадовать тебя. Мне будет приятно, если ты наденешь его на сегодняшний бал.

Конечно. Для чего еще нужно такое платье? Только для того, чтобы выйти в нем в свет. Эта мысль пугает и будоражит одновременно. Моргана невольно представляет, как будет танцевать с Леоном в этом наряде, и смуглые щеки трогает легкий румянец. Так глупо! В ней бурлят такие чувства, словно бы это ее праздник, а не принцессы. Немного совладав с собой, но все же не до конца, она наклоняется, положив ладонь на плечо Эстель, и оставляет мягкий поцелуй на ее щеке.

Их взгляды встречаются. Она позволяет себе легкую улыбку и снова благодарит:

– Спасибо.

В ответ на ее благодарность Эстель тоже едва заметно улыбается. Такие моменты, когда лед между ними тает, случаются крайне редко. Когда учтивая вежливость Морганы сменяется проявлением привязанности. После, правда, она выглядит сконфуженной. Словно не ожидала от себя чего-то подобного. Не желая смущать ее еще сильнее, Эстель кивает, делая шаг назад:

– Не за что. С нетерпением жду, когда мы все сможем увидеть тебя в нем. Но, – мачеха вдруг мягко перехватывает ее подбородок пальцами, не позволяя отвести взгляд, – я знаю, что это может быть непривычно для тебя. И если ты решишь не надевать его, я не стану сердиться. Хорошо?

Не зная, что ответить, Моргана коротко улыбается ей. Она старается не хвататься за платье слишком сильно, чтобы не помять его. Все, на что ее хватает, это шепнуть тихое:

– Хорошо.

Только после этого Эстель отпускает ее. Ссылаясь на то, что ей и самой нужно привести себя в порядок перед балом, она торопится покинуть покои Морганы. Проводив взглядом супругу отца, Ришар выдыхает, замечая, как пристально на нее смотрит служанка. Видимо, та осталась для того, чтобы помочь ей надеть платье. Во дворце знатным леди принято прибегать к подобной помощи, но вот она к такому не привыкла. Одно дело, когда по какой-то причине нет возможности одеться самой, но вот так, только по происхождению… К тому же служанка оказывается не одна. Стоит леди Ришар выйти за пределы спальни, как в комнату тут же проходят еще две девушки.

В шесть рук они весьма ловко избавляют Моргану от одежды. Даже возразить не позволяют. Усадив ее на мягкий табурет перед зеркалом, они расчесывают ей волосы, заплетая их в нехитрую прическу, наносят на тело ароматное масло, пахнущее лимоном и цветами, надевают туфли, лежащие все это время под платьем в коробке. Каблук небольшой: она и без того выше многих гостей на этом празднике. Когда с этими приготовлениями покончено, служанки ставят ее по центру комнаты и велят поднять руки. Куда сильнее Моргане хочется, наоборот, прикрыть свою обнаженную грудь, но она подчиняется. Одной из служанок приходится встать на небольшой табурет, чтобы набросить на нее платье. Атласная ткань легко скользит по телу, охлаждая его. Незнакомые, но приятные ощущения заставляют кожу покрыться мурашками.

Закончив и отойдя в сторону, служанки восхищенно ахают. Это смущает Моргану только сильнее.

– Леди Ришар, вам так идет!

Да. Из зеркала сейчас и правда смотрит леди Ришар. Красивая, статная. Для такой женщины подобные наряды – наскучившая повседневность. Первое впечатление, безусловно, производит сокрушительный эффект. Моргана позволяет себе немного покрутиться перед зеркалом, любуясь собой. Но чем дольше она смотрит, тем больше недостатков находит. Пусть и небольшой, но каблук делает ее выше. На не прикрытой тканью коже виднеются шрамы, полученные во время бесчисленных тренировок, а небольшие рукава лишь подчеркивают совершенно не женственные руки с крепкими мышцами.

Из зеркала на нее смотрит вовсе не леди Ришар. В отражении она видит рыцаря, выставляющего себя посмешищем. Моргана даже думать не хочет о том, сколько язвительных комплиментов услышит сегодня, если только покажется в этом платье на балу. Знатные леди будут шептаться, скрывая лица за веерами и не сводя с нее колких взглядов. Она не сможет сделать вид, словно бы ничего не происходит.

Подняв руки, Ришар вынимает шпильки из волос, распуская прическу. Служанки переглядываются взволнованно, не понимая, что не так. Темные кудри падают на плечи и грудь, скрывают ее лицо от их взглядов. Протянув украшения одной из служанок, Моргана произносит негромко:

– Помогите мне раздеться и принесите доспехи.

Бальный зал утопает в золотом убранстве и цветах.

Проходя под его своды, Моргана едва не присвистывает от восхищения. В воздухе ощущается аромат роз, подчеркнутый горечью шалфея. Пламя, горящее на сотнях свечей по всему залу, покачивается в такт звучащему вальсу. Шум людских голосов сливается с музыкой, звон бокалов и смех нельзя отличить друг от друга. Атмосфера праздника околдовывает, и, подчиняясь царящему вокруг очарованию, Моргана улыбается. Она с легкостью находит среди гостей свою семью и быстрым шагом направляется к ним.

Отец, не изменяющий титулу рыцаря-командора, как и сама Моргана, пришел на бал в парадном доспехе. Его темные волосы зачесаны назад, и лишь несколько тонких прядей падают на тронутый морщинами лоб. В одной руке он держит бокал с игристым напитком, а вторую приподнимает в приветственном жесте, заметив дочь. Стоящая подле него леди Ришар облачена в платье цвета индиго. Длинные рыжие волосы заплетены в изящную высокую прическу, которую дополняют шпильки, украшенные жемчугом. Черные полупрозрачные рукава с вырезами струятся вдоль рук и ниспадают до самого пола. Эстель красива. Но в ее улыбке проскальзывает печаль, как только она видит Моргану в доспехах. Стоит подойти ближе, Эстель спрашивает мягко:

– Все в порядке?

В ее голосе нет недовольства. Она ведь была готова к тому, что падчерица может не решиться надеть нечто подобное. Моргана думает, что чувствовала бы себя не так плохо, если бы мачеха обвинила ее или продемонстрировала обиду более явно. Наблюдая за ними, отец приподнимает темную бровь. Видя его замешательство, она может уверенно сказать, что рыцарь-командор не понимает, о чем идет речь. Значит, подарок и правда был только от леди Ришар.

Что же она должна сказать? Что оказалась недостаточно хороша для такой одежды? Меньше всего Моргана хочет задеть чувства Эстель. Не решившись сказать правду, она отчаянно лжет:

– Конечно, все в порядке. Платье очень красивое, только немного мало. К сожалению, мы не смогли застегнуть его. Пришлось сделать выбор в пользу парадного доспеха.

Прикладывая все усилия, чтобы голос звучал спокойно и убедительно, Моргана улыбается немного виновато. Эстель отвечает ей тем же, склоняя голову к плечу. От этого движения длинная жемчужная сережка покачивается в мочке ее уха.

– Как жаль, дорогая. Мне казалось, что с размером я точно не ошибусь. У меня ведь были мерки, которые мы снимали с тебя не так давно.

– Видимо, месяц отдыха в родных стенах заставил меня немного набрать в весе.

– Что ж, – вмешивается в их разговор рыцарь-командор, – если это так, то я позабочусь о том, чтобы избавить тебя от этого груза. Напомни, сколько раз я просил тебя не есть столько булочек?

Он прекрасно знает, что дочь строго следит за тем, что ест. Даже без каждодневных тренировок Моргана не забывала о режиме, и потому за месяц, проведенный в Хоукастере, вряд ли смогла бы так сильно поправиться. Но Ивес поддерживает ее, пусть и не понимает, что помешало Моргане надеть подготовленное для нее платье. Он не сомневается: с таким подарком его красавица-дочь станет еще прекраснее. Ему не понять метаний юной девушки, которая и без того отличается от окружающих, и ее страх выделиться еще сильнее.

Он решает не давить и не спрашивать. И дочь ему за это благодарна.

– Сестра!

От стола с закусками к ним быстрым шагом направляется Алистер. Будь его воля – он бы уже бежал, но сейчас нужно строго следить за своим поведением. Даже если люди вокруг кажутся занятыми исключительно собой и своими делами, они внимательно наблюдают за всеми и каждым. Таковы законы знати. В Астерии официально провозгласили мирное время, но внутренние распри никогда не прекратятся. Лучше никому не давать козыри против себя.

– Алистер, ты выглядишь просто великолепно.

На нем камзол того же цвета, что и платье матери. Он лишь сильнее подчеркивает и без того яркие голубые глаза. Когда вырастет, Алистер будет иметь невероятный успех у женщин. Юношу красивее еще нужно будет поискать. Его светлые волосы элегантно зачесаны назад, а радостная улыбка только придает ему очарования. Явно довольный собой, будущий лорд Ришар останавливается подле отца, заведя руки за спину.

– Спасибо! Я давно не носил такой нарядной одежды, даже непривычно. Ты ведь только пришла? Тебе необходимо попробовать те маленькие корзинки из хрустящего теста. Они такие вкусные! Кажется, я съел почти все, что там были.

– По тебе заметно, драгоценный мой.

Протянув руку, Эстель смахивает оставшиеся на камзоле Алистера крошки. Он несколько сконфуженно дергает плечами, и Моргана улыбается, наблюдая за ними.

Когда к ней неожиданно прикасаются со спины, обвивая локоть тонкими руками, Ришар невольно вздрагивает и оборачивается. Аврора улыбается так лучезарно, что может затмить своим сиянием свечи. Облаченная в пышное нежно-голубое платье, украшенное голубыми розами и крошечными бабочками, принцесса выглядит восхитительно. Моргана даже не сомневалась в том, что платье непременно будет голубым. Любимый цвет принцессы. Цвет правящего дома Триаль. Светлые волосы, уложенные в обманчиво-небрежную прическу, украшает венок из белых роз. В крупных и ароматных бутонах не сложно узнать цветы из сада королевы Иолэйн.

Моргана улыбается ей:

– Ваше Высочество, вы просто ослепительны. Цвет платья – такая неожиданность!

Смеясь, Аврора показывает ей кончик языка, после чего переводит взгляд на чету Ришар. Она не акцентирует внимание на внешнем виде Морганы, и та ей за это благодарна. Пусть и понимает, что подруга не будет столь благосклонна после того, как они останутся наедине. Годы их дружбы позволяют рассмотреть недовольство, мелькнувшее во взгляде наследной принцессы. Видимо, даже Аврора ожидала сегодня увидеть ее в платье. Быть может, они в сговоре? Это многое объяснило бы.

– Ах, леди Ришар! Ваше платье просто изумительное, так вам идет!

– Благодарю, принцесса. Но ни один наряд не может сравниться по красоте с вашим платьем.

Довольная полученным комплиментом, Аврора, немного приподняв тяжелые юбки, прокручивается вокруг своей оси, позволяя рассмотреть великолепие своего одеяния со всех сторон. Бабочки на ткани вышиты столь искусно, что в одно мгновение кажется, словно бы они вот-вот взлетят! Или же во всем виновата игривая легкость, свойственная ее высочеству?

Леди Ришар права: никто не может сравниться с принцессой в красоте.

Внимание Авроры привлекает стоящий подле отца Алистер. Он расправляет плечи и слегка вздергивает подбородок, словно стараясь казаться старше. Нет ничего удивительного в том, что и ему хочется произвести достойное впечатление.

– Алистер! – Хлопнув в ладоши, принцесса восхищенно ахает; от ее внимания бледные мальчишеские скулы слегка розовеют. – Только посмотри на себя! Разве ты не самый достойный кавалер, которого только можно встретить на этом празднике?

Юный лорд, стараясь сдержать улыбку, склоняется перед наследницей престола в изящном поклоне:

– Ваше Высочество, похвала из ваших уст звучит особенно сладко. Подарите ли вы мне следующий танец?

– Безусловно! Один из моих сегодняшних танцев определенно принадлежит вам, лорд Ришар. Но сейчас я хочу украсть для разговора вашу старшую сестру.

Лукаво подмигнув ему, Аврора снова стискивает в своей хватке крепкую руку Морганы, увлекая ее за собой прочь. Той остается только виновато улыбнуться, посмотрев на Алистера, и покорно последовать за принцессой. Они выходят на лоджию, и Моргана с наслаждением вдыхает свежий вечерний воздух. У перил или на изящных каменных скамейках расположились и другие гости. Принцесса отводит ее в самую дальнюю часть лоджии и отпускает только для того, чтобы опереться на ограждение руками. С этого места открывается прекрасный вид на дворцовый сад.

– Сегодня ведь твой праздник. – Моргана опирается о перила рядом с ней. – Почему же сейчас ты здесь, а не покоряешь своей красотой гостей?

– Потому что это ты должна покорять гостей своей красотой! Почему вместо прелестного зеленого платья я снова вижу тебя в доспехах?

Вот оно что. Значит, Аврора причастна к этому. Это даже не удивительно. Словно бы нечто подобное может пройти без внимания принцессы. Тяжело вздохнув, Ришар убирает с лица прядь волос:

– Потому что я рыцарь, Аврора. Рыцари ходят в доспехах. Для таких дней и придумали парадный доспех, разве нет?

Судя по тому, как Триаль дует губы, аргумент не кажется ей достаточно убедительным. Она смотрит на подругу с недовольством и сожалением. От этого Моргане становится неловко. Словно морская волна, накатывает ощущение, будто она провинилась. Кажется, и золотой венец, и белоснежный панцирь душат ее. Сглотнув подкативший к горлу ком, Ришар кладет ладонь на плечо Авроры:

– Тебя вовсе не это должно тревожить. Ты так ждала этого дня, и вот он наступил. Сегодня король официально объявит тебя наследницей престола. Это куда важнее, чем то, во что я одета.

Они смотрят друг другу в глаза, и Моргана улыбается дрогнувшими губами. Едва-едва приподнимает самый уголок, отпуская принцессу и вновь облокачиваясь руками о перила. Смотря на людей, веселящихся в саду и наслаждающихся вечером, Аврора задумчиво накручивает на палец прядь длинных светлых волос. Конечно, Моргана права. Этот вечер особенный для нее. С самого детства принцесса живет в ожидании этого момента. Единственная дочь королевской четы, она займет астерийский престол после своего отца. В ее руках будет судьба этого народа, и Аврора хочет быть достойной той ноши, которую на нее возложат. Только сможет ли она унести ее на своих плечах? Ведь власть вовсе не о крови, она о силе духа – и силе разума. Глупый и слабый правитель приведет страну к разрушению и упадку. Однажды короли уже втянули Астерию и Гидерию в долгую и кровопролитную войну. Отголоски этой трагедии до сих пор преследуют обе страны.

Когда Аврора вновь начинает говорить, ее голос звучит тихо и подавленно:

– Ты помнишь предсказание?

Моргана удивленно приподнимает брови. Она не сразу понимает, о чем говорит принцесса. Понимание заставляет ее нахмуриться:

– Пророчество Лиадан?

Легкое осуждение, прозвучавшее в вопросе, заставляет Аврору кивнуть не так уверенно. И пусть Моргана явно не показывает своего неодобрения, принцесса и без того явно его ощущает. Их беседы часто затрагивают эту тему. Всю свою жизнь, с самого раннего детства, Аврора живет с мыслью о том, что она – та самая Дева из древнего пророчества. Моргана не осуждает ее, но и не поддерживает. Их мнения на этот счет расходятся, и ни одна не готова уступить другой. Но в этот раз Моргана говорит мягче. Видя, как переживает подруга, она просто не может оставить ее наедине с этим беспокойством.

– Ты ведь знаешь, что это предсказание было написано сотни лет назад. И мы не можем быть уверены в том, что его значение сквозь века осталось таким же, как и в тот момент, когда предсказательница впервые произнесла его. Нет никого, кто был бы возле нее. Никого, кто мог бы сказать, что это правда.

– Но ведь нет и тех, кто может опровергнуть его!

– Верно. Потому что свое пророчество Лиадан оставила в конце Века Смуты. Это было чуть больше, чем два столетия назад, Аврора.

Многие жители Астерии привыкли верить предсказанию гидерийской прорицательницы. Говорят, Лиадан обладала необычайным даром и все, что открывалось ей в видениях, непременно сбывалось. Предсказание о деве, рожденной на заре шестого века, той, кому суждено вершить судьбы мира, стало ее последним. Не выдержав горестей и бед, что предстали перед ее взором, Лиадан лишила себя глаз – и отдала свое тело морю.

Но Моргана не из тех, кто слепо верит в судьбу. Как и в отце, в ней крепка вера лишь в то, что каждому суждено самому создавать свое будущее. Если бы ее ждала жизнь, уготованная всем бастардам, рожденным в союзе астерийца и гидерийки, Ивес оставил бы Моргану на вражеской стороне. Он бы не позаботился о ней и не испытывал бы при этом чувства вины. Но рыцарь-командор – человек достойнейший. Зная о позоре, о боли, которую он причинит этим своей молодой супруге, он все же забрал девочку под свое крыло. Много ли незаконнорожденных детей получили подобное отношение? И не стоит забывать о том, как повела себя с ребенком леди Ришар. Разве не должна была она возненавидеть дитя, рожденное от другой женщины? Ведь таков удел обманутой супруги.

Все это не о судьбах. Это о выборе, который каждый делает сам. И на это не могут повлиять никакие предсказания.

– Ты не должна считать, что чужие слова определяют твою судьбу.

– Но я хочу, чтобы они определили мою судьбу!

Эти слова звучат с такой тоской и горечью, что Моргана не может скрыть своего изумления. Она смотрит на Аврору, в голубых глазах которой плещется отчаяние. Неужели это так важно? Быть частью истории, героиней чужих видений? Ей этого не понять. Для нее куда желаннее покой и тишина – и именно к ним стремится ее сердце. Но принцесса жаждет великой судьбы и потому как никогда отчаянно желает, чтобы в восемнадцатый день ее рождения пророчество сбылось.

Не желая, чтобы этот разговор портил им настроение, Моргана мягко обнимает подругу за плечи. Аврора не торопится отвечать на объятия, но и не отстраняется. Лишь складывает руки на груди, отвернувшись.

– Я понимаю, что это важно для тебя. Но временами одного лишь желания недостаточно. Ты веришь в то, что все предопределено и от своей судьбы не уйти. Если она и без того наступит, зачем же нам тратить время на ожидание? Сегодня твой день рождения, и это куда важнее. Давай вернемся в зал и хорошенько повеселимся.

Проявление тепла позволяет отходчивой принцессе быстро забыть про обиды и огорчение. Широко улыбнувшись, она порывисто обнимает Ришар, после чего хватает ее за руки и тянет за собой прочь с лоджии.

Будущее наступит совсем скоро. Нужно успеть насладиться настоящим.

IV

В зале ничего не успевает измениться за время их отсутствия. Те же свечи, та же музыка и танцующие пары. И все же, перешагнув порог лоджии, Аврора ахает приглушенно. Схватившись за локоть Морганы, принцесса едва ли не прячется за ее спину, с беспокойством и трепетом вглядываясь в толпу. Оглянувшись, Ришар недоуменно приподнимает темную бровь. Ей кажется, что еще чуть-чуть – и бедняжка просто лишится чувств. В таком взволнованном состоянии ее не часто можно увидеть.

– Что происходит?

Вместо ответа Аврора совершенно не царственным жестом указывает пальцем на причину такого поведения. Стоит только проследить взглядом в указанном направлении, как все сразу же становится на свои места. Ришар даже позволяет себе легкую усмешку.

Магистр Винсент Блар. Облаченный в черное сероглазый чародей, подчинивший своей воле ветер. Похититель девичьих сердец, среди которых и сердце принцессы.

Удивительно, но ему даже не нужно делать ничего особенного для того, чтобы впечатлить своих поклонниц. Сейчас Винсент стоит подле матери, Великой Чародейки Урсулы Блар, принимая участие в разговоре с другими магистрами. Словно бы нет более подходящего момента для обсуждения насущных вопросов, чем бал по случаю дня рождения наследницы престола. Хотя, насколько Моргана может судить, немногословный чародей едва ли принимает участие в разговоре. Учитывая, что неподалеку обосновалась стайка щебечущих красавиц, жаждущих его внимания, эта беседа – не более чем прикрытие. Наверняка он бы предпочел компанию пыльных фолиантов, полных древней мудрости, и бутылочку сладкого красного вина нахождению на этом празднике.

Моргана его прекрасно понимает.

– Тебе стоит поговорить с ним, а не прятаться за мою спину.

Аврора смотрит на нее возмущенно:

– Я посмотрю, как спокойно ты будешь разговаривать с Леоном! Не могу же я просто подойти и заговорить с ним? О чем? Он временами так холодно смотрит…

– Нельзя судить о человеке только по тому, как он временами смотрит. Поверь, и ты не всегда выглядишь приветливо. Просто Винсент – несколько чаще.

Судя по тому, как слабо дрожат руки принцессы, эти слова мало ее успокаивают. Улыбка Морганы становится мягче. С таким выражением Эстель смотрит на Алистера, когда тот ведет себя как ребенок. В отличие от нее, у Авроры нет ни единого повода сомневаться в успехе. Красивая, яркая и веселая девушка не может не вызвать интереса. Конечно, ситуацию несколько осложняет большая разница в их возрасте: Винсент старше Морганы на два года, и сейчас ему должно быть двадцать шесть. Но могут ли восемь лет быть помехой для обычного разговора?

Сын придворной чародейки – частый гость в столице, и поэтому они с принцессой знают друг друга уже долгие годы. Он помнит ее еще ребенком, и вряд ли это то, кем Аврора хочет ему казаться. Взаимоотношения между двумя людьми строятся таким образом, что каждая из сторон должна проявить заинтересованность. Нельзя добиться взаимности только тем, что жаждешь ее. К тому же, нет никаких гарантий, что объект нежных чувств готов на них ответить. Винсент не из тех, кто опрометчиво бросается в авантюру, как в омут с головой. Он сдержан и отстранен, полностью посвящает себя своим обязанностям. Только никто не знает, что будет дальше. Разве много Аврора потеряет, если попробует поговорить с ним?

Взяв принцессу под руку, Моргана мягко, но настойчиво выводит ее из-за своей спины. Подталкивает в лопатки, шепнув напоследок слова поддержки. Аврора оглядывается, в смятении изогнув жалобно светлые брови, смотрит на нее с мольбой. Но поняв, что Ришар не последует за ней, расправляет плечи. Не нужно видеть, чтобы знать, что на губах ее вновь расцветает яркая улыбка. Статная и изящная, принцесса подходит к чародеям, ненавязчиво прерывая их беседу.

С такого расстояния Моргане не слышно, о чем она говорит, но ей это и не нужно. Она видит, как Великая Чародейка Урсула улыбается уголками губ, склоняя голову в знак приветствия. Видит, как магистр Блар прикладывает правую ладонь к левому плечу, склоняясь в поклоне перед принцессой. Стоящие поодаль девушки досадливо шепчутся и стайкой разноцветных птичек устремляются на поиски нового кавалера. Никто из них даже не попробует посоревноваться с Авророй в попытках заполучить внимание Винсента.

Он кажется совершенно не заинтересованным в нежных чувствах. Моргана никогда не видела, чтобы хотя бы с одной женщиной Винсент был менее сдержанным, чем обычно. От его вежливости веет холодом, а пристальный взгляд серых глаз многим кажется жутким. Сейчас чародей смотрит на принцессу с легкой улыбкой, более теплой и не такой показательно-вежливой. И все же это вовсе не та нежность, о которой мечтает влюбленная девушка.

Винсент мельком смотрит в сторону Ришар и награждает ее вежливым кивком. Моргана отвечает тем же, но ближе предпочитает не подходить. У них еще будет возможность поговорить на сегодняшнем балу, если возникнет такая необходимость. Она оставляет Аврору в обществе магистров, решив тем временем вернуться к своей семье.

Эстель и Ивес, к ее удивлению, танцуют. Рыцарь-командор и его супруга плавно покачиваются в такт музыке среди остальных пар. И как же красиво они выглядят вдвоем! Просто невозможно отвести глаз. Леди Ришар улыбается так ярко и искренне, ее улыбка вполне могла бы озарить собой самую непроглядную тьму. Она не сводит с мужа сияющего взгляда, едва доставая ладонью до его плеча. Во время танца разница в их росте кажется еще более заметной. Лорд сосредоточен, он сводит брови на переносице и едва ли не считает такт себе под нос, стараясь не наступить на подол платья Эстель. Конечно, это не остается незамеченным. Моргана видит, как стоящие возле стола с закусками знатные дамы шепчутся, прикрывая лица веерами и посмеиваясь, глядя на ее родителей.

Шепотки прекращаются в то же мгновение, стоит ей только пройти мимо них, бросив мимолетный и злой взгляд. Сколько же зависти в этих людях! Будто им всем было бы легче, если бы Эстель отвергла собственного мужа, узнав об измене. Быть может, кто угодно другой на ее месте сделал бы именно так. Но означает ли это, что каждый должен жить по чужой указке?

Многие осуждают Эстель за то, какое решение она приняла. Но леди Ришар не торопится менять его только лишь потому, что кому-то оно не по нраву. Людям стоило бы оставить свои попытки пристыдить ее за это. Теперь Моргана совсем не удивляется тому, насколько сильно супруга рыцаря-командора не любит посещать Асрелас.

Не проходит и пары минут с тех пор, как она оставила Аврору одну, как та присоединяется к остальным танцорам в компании магистра Блара. Чародей мягко придерживает принцессу, держа одну ладонь на ее лопатках, а во второй сжимая тонкие пальцы, и ведет за собой. Он так же искусен в танцах, как и в магии, это видно невооруженным глазом. То, с какой грацией их пара кружит в самом центре бального зала, заставляет многих присутствующих наблюдать за ними завистливо и восхищенно. Аврора вся словно светится изнутри, в то время как Винсент удивительно спокоен. Он прокручивает принцессу вокруг своей оси, крепко держа за руку, а после вновь притягивает к себе, обхватывает ладонями тонкую талию и поднимает над полом, опуская на ноги спустя полтора шага.

Аврора кажется самой счастливой девушкой на земле. Моргана невольно завидует ей, но лишь совсем чуть-чуть.

А после она вспоминает о том, что и ее саму пригласили танцевать. Правда, немного заранее. Воспоминания об этом разговоре будоражат ее сознание, тревожат сладким цветочным нектаром. Он ведь сам предложил ей. Спросил, не желает ли она потанцевать с ним. И кто же Моргана такая, чтобы отказаться? Правда, теперь, судя по всему, ей нужно напомнить ему об их небольшом соглашении.

Бросив еще один взгляд на танцующие пары, она, преисполненная невиданной ранее решимости, отправляется на поиски своего кавалера.

Ей удается взглядом найти Леона в толпе. Не сказать, что он особо скрывается. Вокруг него также вьется стайка поклонниц, которым Мвет дарит свои очаровательные улыбки. Ришар замирает в неуверенности, сжимая и разжимая пальцы. Он ведь сам предложил ей потанцевать, разве не так? Она ведь ничего не придумывает? Если нет, что мешает ей подойти ближе и спросить, не изменилось ли его желание? Вот же проклятье! Сама давала Авроре советы, которым не может следовать! «Подойти и заговорить», оказывается, не так уж и просто.

Моргана словно бы танцует сама с собой. Делает шаг вперед, набравшись смелости заговорить с Мветом, и тут же отступает назад. Покачиваясь, она мечется, ни на что не решаясь. Собственная слабость злит ее. Если Аврора нашла в себе силы пригласить Винсента на танец, то чем же она хуже?

– Не думаю, что он умеет читать мысли. Хотя, безусловно, такой пристальный взгляд сложно не понять.

Моргана оборачивается, вздрогнув от неожиданности. Ее губы трогает легкая, пусть и неловкая, улыбка:

– Здравствуйте, рыцарь-капитан.

Корделия Ребер, правая рука рыцаря-командора Ришара, улыбается в ответ. Также облаченная в парадный доспех, она крутит в пальцах ножку бокала, не сводя с собеседницы лукавого взгляда своих удивительных глаз: один карий, другой – голубой. Тронутые нитями серебра каштановые волосы заплетены в косу, которая обручем обвивает голову. Макушкой она достает Ришар до плеча, но уверенность и спокойствие, исходящие от нее, заставляют Моргану почувствовать себя маленькой девочкой.

Женщина-рыцарь не такая уж редкость в Астерии. Считается, что традиция их посвящения берет свое начало еще в Век Смуты, когда женщины взяли в руки оружие, ничуть не меньше мужчин желая защитить то, что им дорого, от возрожденного демиурга Ашиля. Моргана слышала, что гидерийки становятся воительницами куда чаще. И все же ни в Астерии, ни в Гидерии нет ни одной женщины, которую можно было бы назвать более искусной в военном ремесле, чем рыцарь-капитан.

– И когда, – продолжает она, делая глоток из своего бокала, – ты планируешь подойти к нему?

– Честно говоря, я не уверена, что смогу.

– Этим ты очень похожа на своего отца, Моргана. Рыцарь-командор может быть решительным в моменты опасности, но когда наступает время дел сердечных, становится робким, словно овечка. Просто посмотри на него! Сражается двуручным мечом так, словно бы тот и не весит ничего, а во время танца спину держит настолько прямой, будто палку проглотил. Но, – Корделия кладет ладонь на ее плечо, – кроткий нрав тебя только красит. Несмотря на то что мы рыцари, мы остаемся женщинами. Поэтому забудь о мече на своем бедре хоть ненадолго и очаруй этого льва.

На словах об оружии Ришар невольно стискивает рукоять меча левой рукой. Ножны являются обязательным дополнением парадных доспехов; даже у отца, который в настоящем сражении использует двуручный меч, она их замечает. Удобно ли танцевать с такой тяжестью? Меч Морганы изготовлен под ее руку и рост, и потому он достаточно тяжелый… Она думает совершенно не о том сейчас! Ришар смотрит на Ребер в отчаянии, но та непреклонно подталкивает ее вперед. Стоит ей обернуться, как Корделия, улыбаясь, машет в ее сторону ладонью.

«Вперед, – говорит этот жест, – чего ты ждешь?»

Очаровать льва, да? Звучит куда проще, чем есть на самом деле.

Набрав как можно больше воздуха, Моргана, задержав дыхание, решительно движется в сторону Леона. Сердце колотится так сильно! Сможет ли оно выдержать подобный такт? Или ей уже стоит начинать волноваться о том, как не умереть от этого напряжения? Вот же позор будет, если она рухнет на пол в самом центре бального зала из-за того, что ее глупое сердце решило остановиться…

За этими размышлениями она и не замечает, как оказывается рядом с Леоном. Мвет не видит ее, стоя спиной, но вот его собеседницы впиваются в Ришар колкими и крайне ревнивыми взглядами. Если бы эти взгляды можно было обратить в ножи, на Моргане уже не осталось бы живого места.

Вспомнив, что ей все еще нужно дышать, она окликает его на выдохе:

– Леон.

Интонация собственного голоса удивляет Моргану, заставляет ее вскинуть брови. Он такой тихий и глубокий, что Леон вздрагивает, медленно оборачиваясь к ней. Ришар улыбается ему одними губами, ощущая, как деревенеет тело. Здесь всегда было так жарко? Боги, она совершенно не знает, куда деть свои руки!

Сама Та́рсия [16] сейчас потешается над ней, не иначе.

Он так ничего и не отвечает. Лишь смотрит на Моргану, и ей никак не удается понять, что же означает этот взгляд карих глаз.

– Могу я поговорить с тобой?

Словно бы только после этих слов Мвет возвращается к реальности. Моргнув, сбрасывая с себя оцепенение, он оборачивается к едва ли не окружившим его девушкам, с вежливой улыбкой попросив их немного подождать. Эта фраза настораживает ее. Немного подождать? Возможно, она ошибается, но, по ее мнению, танец – не короткий миг, а более… длительное событие. Поджав губы, она терпеливо ждет, когда Леон будет готов уделить ей время. Вдвоем они отходят немного в сторону, ближе к колоннам, удерживающим на себе украшенный прекрасными фресками потолок.

Оглянувшись через плечо, словно бы проверяя с опаской, не привлекли ли они лишнее внимание, Леон обращается к ней:

– Ты что-то хотела, Моргана?

Его голос звучит до отвратительного вежливо, но в нем нет и толики того тепла, которое чувствуется во время разговора с другими девушками. Темные брови сходятся на переносице; кажется, ей все же не стоило даже затевать этот разговор. Но теперь, когда они стоят друг напротив друга, поздно отступать.

– Во время нашего недавнего разговора в коридоре ты спросил, не хочу ли я потанцевать с тобой.

Моргана сама удивляется тому, как спокойно произносит эти слова, но старается остаться невозмутимой. Словно все происходящее совершенно ее не трогает. На лице Леона мелькает нечто похожее на стыд, и от этого ей становится так гадко! Знала ведь, что не нужно допускать мысли о том, что она может нравиться ему! Как такая, как она, может нравиться кому-то вроде Леона Мвета? Моргана ведь видела всех тех девушек, которые разговаривали с ним в тот момент, когда она подошла. Если бы не этот разговор, он бы уже танцевал с любой из них.

– Верно, – наконец-то отвечает Леон, – я хотел потанцевать с тобой. Но… Ты ведь пришла на бал в парадных доспехах. Я надеялся, что смогу увидеть тебя одетой как леди. Теперь наш танец будет едва ли не равносилен тому, как если бы двое мужчин танцевали вдвоем. Прости, если мои слова звучат грубо…

– Нет, – решительно прерывает его монолог Моргана, – не стоит извиняться. Ты прав, два рыцаря не могут позволить себе подобную глупость.

Прижав ладонь к плечу, Ришар склоняется в легком поклоне, а потом, не дав Леону и слова сказать, стремительно разворачивается и уходит прочь. Горький вкус разочарования отчетливо ощущается на корне языка. Дышать становится так тяжело и больно, что Моргана просто не может найти в себе силы на то, чтобы сделать глубокий вдох.

Еще никогда она не чувствовала себя настолько слабой и израненной. Унижение смешивается с отвращением, и ей не удается унять гневную дрожь, которая просыпается в глубине ее тела. У нее нет никакого права на то, чтобы злиться на Леона или винить его, и все же…

Именно это она и делает. Злится на него. И еще больше – на саму себя. За наивность и глупую надежду на то, что его интерес к ней может быть искренним.

Ей нужно уйти. Прямо сейчас. И больше никогда не забывать, что для нее здесь нет места. Жители столицы видели и будут видеть в ней лишь гидерийского бастарда. Словно бы больше у Морганы за плечами ничего нет. Ни воинского образования, ни доброго сердца. Разве это справедливо? Видите ли, он не может станцевать с ней из-за предрассудков! Что же скажут люди, если увидят, как они вальсируют? Но разве есть хоть какая-то разница? Люди постоянно что-то говорят. И так уж вышло, что у них всегда найдется, что сказать именно о ней.

Бросив еще один взгляд на танцующие пары, Моргана чувствует, как на глаза невольно наворачиваются жгучие слезы обиды. Она позволила себе поверить в то, что он правда может хотеть станцевать с ней. Что принимает ее такой, какая она есть. С этой оливковой кожей, огнем в груди и проступающей от гнева изумрудной чешуей. Но ему хотелось танцевать вовсе не с ней, а с образом, который он сам для себя создал. С отражением, которое Моргана видела в зеркале, когда примеряла подаренное мачехой платье.

Поставив ногу на первую ступеньку лестницы, ведущей к выходу из бального зала, Моргана замирает, чувствуя, как ее руку крепко сжимают, удерживая на месте и не позволяя уйти. Как же она удивляется, когда, обернувшись, видит перед собой Алистера. Брат, до этого беседующий с милой юной леди, держит ее за руку. Его голубые глаза полны беспокойства. Ришар становится ужасно стыдно за то, что он так сильно волнуется из-за нее.

Но кто бы мог подумать, что, окруженный весельем и столькими новыми людьми, он все равно обратит на нее внимание? Алистер так редко бывает в столице. Ему следует веселиться и не думать ни о чем. Вместо этого он все смотрит на нее испытующе, зная, что сестра попробует скрыть от него правду.

Думая о чувствах других, она всегда так делает. Ему это хорошо знакомо.

– Почему ты уходишь, Моргана?

Что она должна ответить ему на это? Что хочет уйти потому, что один мужчина оказался совсем не таким, каким она его представляла? Девушка мнется, а после мягко перехватывает его руку. Моргана хочет сказать, что все хорошо, но, нахмурившись, Алистер вдруг перебивает ее:

– Кто-то обидел тебя?

Это куда больше похоже на утверждение, чем на вопрос. Опешив, она смотрит на него с удивлением. Как догадался? Ведь Моргана ни словом, ни взглядом старалась не показать, что что-то гложет ее. А он так легко ее раскусил. Замявшись, не зная, стоит ли говорить ему хоть что-то о том, что произошло между ней и Леоном, она молчит некоторое время. Алистер терпеливо ждет, позволяет ей собраться с мыслями.

Нет. Она не станет настраивать брата против Леона. Это ни к чему хорошему не приведет. Поэтому Ришар лишь отрицательно качает головой, позволив себе легкое подобие улыбки:

– Нет. Все хорошо. Я просто хотела немного пройтись.

Безусловно, Алистер ей не верит. Поэтому, улыбнувшись, тянет ее за собой, заставляя отойти от лестницы.

– Идем! Это ведь бал, обязательно нужно потанцевать. Ты еще успеешь пройтись в другой раз.

И никакие отговорки на него не действуют. Сначала Моргана даже пытается сказать что-то о том, что она одета неподобающим образом, но для него эти отговорки кажутся такой глупостью. Алистер останавливается, оборачиваясь и смотря на сестру с легким недовольством:

– Глупость! Разве так важно, во что ты одета? Не думаю, что это может как-то помешать нам.

Вряд ли многие согласятся с подобным заявлением. Но это высказывание заставляет Моргану улыбнуться нежно, думая о том, что ей невероятно повезло с братом. Следуя за ним, Ришар позволяет увлечь себя к другим парам, присоединяясь к их ритму. Разница в их росте ощущается куда сильнее, и все же Алистер ведет, заставляя ее следовать за собой. Сын лорда в совершенстве владеет навыком танца, и потому Моргана полностью полагается на него. Считая про себя шаги, он выглядит просто до невозможности сосредоточенным. Ему хочется заставить сестру не думать о том, что успело ее расстроить, и, судя по тому, что движения Морганы становятся плавными, а сама она заметно расслабляется, ему это удается. При поворотах ножны весьма ощутимо бьют ее по бедру, но она не придает этому ни малейшего значения.

Как и тяжелому взгляду Леона, который, стоя все у той же колонны, пристально наблюдает за ними.

В будущем, вспоминая этот вечер, она будет жалеть, что не придала значения этому мрачному взгляду.

Очарованная младшим братом, Моргана смеется, позволяя ему прокрутить себя вокруг оси. Для этого, правда, ей приходится сильно наклониться, подныривая под их как можно выше поднятые руки. Кажется, кто-то что-то говорит, глядя на них, кто-то не одобряет, называя отпрысков рыцаря-командора посмешищем, но разве для них это имело хоть какое-то значение!

Музыка заканчивается так внезапно, а ведь она только вошла во вкус! Танцоры аплодируют друг другу, и Алистер выглядит невероятно довольным собой. На балу крайне важно продемонстрировать блистательный навык ведения партнерши за собой. Кажется, одна юная леди – та самая, с которой он разговаривал не так давно, – оказывается под приятным впечатлением. Улыбаясь кротко, она машет Алистеру рукой, и подобное внимание со стороны девушки заставляет его щеки трогательно порозоветь.

Такая реакция может о многом поведать. Моргана слишком заинтересована, чтобы проигнорировать. Хотя, безусловно, это не совсем похоже на нее. Такое любопытство больше подходит столичным сплетницам, к которым Ришар вряд ли может себя отнести. Но любопытство всем знакомо, разве нет?

Склонившись к брату, мягко сжимая ладонью его плечо, Моргана интересуется:

– Кто эта юная леди?

Алистер отвечает несколько смущенно, не ожидая, что сестра обратит на это внимание:

– Ориан Ребер, племянница рыцаря-капитана.

Только сейчас ей удается заметить необычные глаза очаровательной леди, облаченной в платье цвета морской волны. Эта деталь еще красноречивее имени говорит об их родстве. Моргана даже не знала, что у Корделии есть семья. Ее племянница – само очарование, и, насколько она может судить, Ориан определенно находит Алистера приятной компанией. Наверное, если бы сейчас ее не было рядом с братом, леди Ребер уже подошла бы ближе, интересуясь, не хочет ли он пригласить ее на следующий танец. Она хочет подтолкнуть Алистера, чтобы тот проявил инициативу, когда фанфары привлекают внимание всех собравшихся. Король желает говорить.

Роланд Триаль стоит на небольшом балконе, расположенном над площадкой для танцев, приветствуя гостей. Супруга держит его под локоть, и ее невероятной красоты золотое платье кажется ослепительным. Королева Селеста словно соткана из солнечного света и подле мужа кажется особенно прекрасной.

Перехватив руку сестры, Алистер увлекает ее за собой ближе к балкону. Для него это настоящее спасение. Конечно, уже предельно ясно, что интерес Ориан к нему взаимен, но… Сейчас он еще не готов признать это так явно. Несмотря на то, что Алистер – сын рыцаря-командора и будущий лорд Хоукастера, слабое здоровье не делает его в полной мере достойной партией. Этот же недуг пожирал сестру его матери. Кто знает, может, он проявится у его детей?

Вряд ли стоит тревожиться об этом в столь юном возрасте. Но он тревожится. Вынужденный регулярно сталкиваться с болью, которую несут в себе подобные приступы, Алистер хотел бы, чтобы его теоретические наследники не узнали, каково это. Да и не будет ведь матушка всю жизнь присматривать за ним! Это значит, что заботу о нем в моменты приступов придется взять на себя будущей супруге.

Разве это не сомнительные перспективы для любой леди?

Они останавливаются почти под самым балконом, королевская чета оказывается над ними. Моргане с ее ростом стоило бы встать позади, но только это вовсе не значит, что ей этого хочется. Складывая руки на груди, она внимательно наблюдает за тем, чтобы светлая макушка брата была в зоне видимости. Гости подходят ближе, желая послушать речь короля, и вскоре вокруг них собирается настоящая толпа. Тяжелая рука отца, опустившаяся на плечо, становится для Морганы неожиданностью. Обернувшись, она улыбается ему, чувствуя себя куда спокойнее оттого, что он рядом. Ивес кладет вторую руку на плечо супруги, слегка приобнимая ее. Рядом с ними леди Эстель кажется такой маленькой! Даже Алистер вот-вот обгонит мать в росте. Хотя, конечно, будет замечательно, если он не вырастет таким же великаном, как отец или сестра.

Король поднимает вверх руку, призывая всех собравшихся к тишине. Моргана замечает, как Винсент проводит принцессу сквозь толпу, галантно держа ее руку на своем локте. В любой другой момент Аврора, единолично получив внимание столь желанного многими магистра, упивалась бы завистью соперниц. Позволила бы себе гордые улыбки, вздергивала бы нос, держась за локоть Блара двумя руками. Но сейчас принцесса даже не смотрит по сторонам. Ее взгляд устремлен к родителям, и вся она настолько напряжена, словно готова рассыпаться на куски от малейшего дуновения ветра.

Наступает миг, которого она так жаждала. Волнение, испытываемое Авророй, передается и гостям. Но она этого не замечает. Весь мир словно прекращает существовать для нее.

Взгляды принцессы и королевы встречаются, когда Винсент останавливается. Он замирает перед ступенями, но не торопится сопровождать принцессу наверх. Селеста кивает дочери с ласковой улыбкой, и лишь после этого Аврора позволяет себе робко улыбнуться в ответ. Присутствующие неотрывно смотрят на нее: каждый ждет, начнет ли исполняться пророчество Лиадан. Пусть каждый уважающий себя астериец и воротит нос, утверждая, что все это не больше, чем россказни безумной гидерийки, любопытство над каждым берет верх.

– Жители Астерии, – начинает король торжественно, поднимая руку и обводя собравшихся гостей широким жестом, – вы все собрались сегодня для того, чтобы разделить с нами этот важный и радостный миг. Согласно традиции в восемнадцатый день рождения первенец короля обретает право называться его наследником. Нам, – на этих словах Селеста крепче сжимает его локоть, поднимая на Роланда взгляд серых глаз, – боги ниспослали лишь одно дитя. Сегодня мы хотим назвать нашу дочь, принцессу Аврору, вашей будущей королевой.

Толпа рукоплещет. Кто-то выкрикивает имя принцессы, и гомон этот, отталкиваясь от величественных стен, становится только громче. Взглянув на Винсента, принцесса словно спрашивает, пойдет ли он с ней. Магистр, встретив ее взгляд, лишь мягко качает головой. Этот путь она должна пройти сама. Все взгляды прикованы к ней, и, как бы ни было страшно, Аврора должна сохранить достоинство. Весьма мягко он убирает ее ладони от своей руки, делая шаг назад. И, склонившись в неглубоком поклоне, жестом призывает ее ступить на лестницу.

Для многих будущее правление Авроры открывает многие двери – так им, по крайней мере, кажется. Она не сможет стать полноправной правительницей. После того, как принцесса выйдет замуж, закончится эпоха правления рода Триаль. Будь у короля ближайшие родственники мужского пола, он смог бы выбрать другого наследника, чтобы сохранить трон в руках своей семьи. Принцесса передаст корону супругу, и многие благородные семьи видят в этом свои перспективы.

Родители позаботились о том, чтобы династический брак не был заключен для нее в юном возрасте. Король и королева предпочли оставить право выбора за дочерью. В руках Авроры не только ее собственное счастье, но и благо всей страны. Будет лучше, если принцесса не станет сомневаться в собственном выборе.

По этой самой причине они несколько обеспокоены тем вниманием, которым она одаривает Винсента Блара. Безусловно, он достойный мужчина. Сдержанный, мудрый, ответственный. Но чародеи никогда не стояли во главе государства. За шесть поколений правления семьи Триаль ни один из их королей не владел магическим даром. Не слишком ли много власти тогда окажется в одних руках?

Успокаивает лишь то, что сам магистр Блар, судя по всему, чувств наследницы не разделяет. Если так продолжится и дальше, Аврора вынуждена будет выбрать кого-то другого.

Заложив руки за спину, Винсент, наблюдая за тем, как принцесса поднимается к родителям, подходит ближе к матери. Великая Чародейка Урсула стоит у подножия лестницы, прокручивая в пальцах ножку бокала. Красное вино плещется в нем, но она не проявляет к этому никакого интереса. Лишь наблюдает за принцессой. Даже не взглянув на сына, Урсула негромко обращается к нему, стоит Винсенту встать позади ее левого плеча:

– Будь готов.

Он лишь кивает. Поджав губы, Винсент одними глазами обводит присутствующих. Это мрачное, темное ощущение появилось не столь давно. Чародеи, служащие при дворе, незаметно занимают свои позиции, готовые защитить королевскую семью в случае необходимости. Стоило предупредить рыцаря-командора, но Верховная Чародейка не хочет поднимать тревогу раньше времени. К тому же рыцарей Белого Ордена присутствует не так уж и много. Основной удар в случае нападения все равно придется на королевскую стражу. Если суматохи еще можно избежать, то им стоит внимательно наблюдать за происходящим.

Отведя взгляд от принцессы, Моргана с удивлением отмечает, что чародеи постепенно выстраиваются вдоль стен. Незаметно и так естественно, что никто даже внимания на них не обращает. Никто, кроме рыцаря-командора, немного сильнее сжавшего ее плечо. Он кладет вторую руку на рукоять меча, но ничем больше не выдает своего беспокойства.

Что-то должно вот-вот произойти.

Аврора тем временем достигает вершины лестницы и предстает перед родителями. Королева выпускает руку Роланда, позволяя ему повернуться лицом к их дочери. Король подает знак рукой, и стоящая поблизости фрейлина королевы приближается к ним. Склонив голову, она вытягивает руки, в которых удерживает алую подушку, где находится предназначенная для принцессы корона. Наступает абсолютная тишина, которую прерывает глубокий голос Роланда:

– Шесть поколений наш род хранит спокойствие и благополучие Астерии. Триали с честью и достоинством несут эту ношу, являя собой оплот защиты и процветания для всех жителей государства. Когда настанет твой черед, будешь ли ты готова заботиться об этих людях?

Аврора отвечает незамедлительно, и голос ее полон решимости:

– Да, Ваше Величество.

– Поставишь ли ты интересы державы превыше всего?

– Да, Ваше Величество. Я сделаю все, чтобы приумножить благополучие наших земель и людей, живущих на них.

Роланд не может сдержать гордой улыбки. Смотря на Аврору, он видит перед собой маленькую девочку, радостно смеющуюся и бегущую к нему навстречу с распростертыми объятиями. Когда она успела вырасти? Совсем недавно он держал ее в своих руках, маленький кричащий сверток. Теперь перед ним стоит взрослая девушка в самом расцвете своей молодости. Смотрит на него такими же, как и у него самого, голубыми глазами, взволнованно кусает губы и, кажется, не дышит от волнения, которое горит в ее венах.

Его маленькая девочка. Его гордость. Его Аврора.

Ком, вставший в горле, мешает дышать. Роланд никогда не плачет, но, как ему кажется, сейчас самый подходящий момент. Король чувствует, как ладони супруги касаются его лопаток. Селеста возвращает его к происходящему здесь и сейчас. Напоминает, что нужно сделать. Моргнув, ощущая влагу на своих ресницах, король коротко кашляет, поворачиваясь к фрейлине. Та все еще покорно протягивает свою ношу в их сторону. Изящный золотой обруч, лежащий на бархатной подушке и украшенный голубыми топазами, изготовлен специально для Авроры. Принцесса склоняет голову, позволяя матери снять с нее цветочный венок, но не выпрямляется. Выбившиеся из прически во время танца золотистые локоны обрамляют мягкими волнами ее лицо. Принцесса сильнее сжимает в кулаках ткань платья.

Вот он, миг, которого она так ждала! Аврора с самого детства мечтала, что в этот момент все изменится. С юных лет знает о пророчестве, знает, что ей суждено стать Девой, о которой говорила гидерийская прорицательница. Пусть ее и пытаются убедить, что Лиадан была безумна, что предсказания эти – не больше чем череда совпадений, Аврора никогда не сомневалась в их правдивости. Нет ничего, что может заставить ее думать иначе.

– Преклони колено.

Голос короля звучит звонко и остро. От него по коже проходят мурашки, а ноги подкашиваются сами собой. Поправив юбку, заставляя ту опасть вокруг нее пышным облаком голубой ткани, принцесса выполняет приказ своего короля. Волнение плещется в ней, словно море. Стараясь совладать с ним, Аврора закрывает глаза. Она поджимает губы и сжимает ладони в кулаки с такой силой, что острые ногти впиваются в нежную кожу, оставляя после себя следы-полумесяцы. В бальном зале так тихо, что создается ощущение, словно можно услышать вдох каждого человека, находящегося в нем.

Моргана ощущает, как леди Эстель, взволнованная, берет ее под руку. Мачеха укладывает узкие теплые ладони на ее локоть, прижимается плечом к плечу. Неожиданно, что в поисках поддержки она прижимается именно к ней. Согнув локоть, она накрывает руки леди Ришар своей.

Глядя на них, рыцарь-командор сдержанно улыбается самыми уголками губ.

Под пристальными взглядами своих подданных король Роланд Триаль берет в руки украшенный топазами венец. Поднимая его над головой принцессы, он выдерживает торжественную паузу. Сердце Авроры бьется так быстро, будто готово остановиться. Оно подскакивает к глотке и душит ее. Можно ли умереть от того, что слишком сильно волнуешься? Ей кажется, что вполне.

Корона ощущается необычайно тяжело. Тонкая и изящная, должна ли она давить с такой силой? Или же это груз ответственности, который ложится на ее плечи? Аврора вздрагивает, вжимая шею в плечи, и выдыхает медленно, понимая, что все кончилось. Отец убирает руки, делает шаг назад. Король и королева смотрят на нее с волнением и гордостью. Кровь от их крови, последняя из рода Триаль.

– Отныне, – отец протягивает ей ладонь, желая помочь подняться, – нарекаю тебя Авророй Триаль, будущей владычицей астерийского престола!

Он не успевает договорить до конца, как толпа взрывается бурными аплодисментами. Вложив руку в ладонь отца, принцесса медленно поднимается. Словно опасаясь, что корона вот-вот упадет с ее головы, она делает это крайне неспешно. Расправив плечи, Аврора улыбается отцу. Они продолжают смотреть друг другу в глаза несколько долгих секунд, после чего она оборачивается. Смотря на собравшихся внизу людей, она улыбается только ярче. Гости выкрикивают поздравления, они выглядят даже более счастливыми, чем сама принцесса.

Ей кажется, что ничего не изменилось. Все так же, как было и до этого. Но не может быть такого, чтобы предсказание сбывалось мгновенно, верно? Все изменится, обязательно изменится. Ни одно из предсказаний Лиадан не осталось неисполненным. И это непременно сбудется. Не сразу, но неизбежно.

Принцесса находит взглядом свою ближайшую подругу. Их взгляды встречаются, и улыбка Авроры становится шире.

Король велит музыкантам продолжать играть, после чего зал вновь погружает в настроения празднества. Со всех сторон доносится звон бокалов и одобрительные восклицания. Гости приветствуют свою будущую королеву, желают ей долгих лет жизни и чистого неба над головой. С тех самых пор, как Роланд добился перемирия между Астерией и Гидерией, беда обходит оба королевства стороной.

Если бы только владычица Натья, нынешняя правительница Гидерии, смогла приструнить свою гордость и заключить союз на бумаге… Многие приближенные к короне мудрецы считают, что ее сын, Киран, был бы прекрасной партией для Авроры. Этот брак мог стать началом нового Золотого Века.

Но король, женившийся по любви, не стал обрекать единственную дочь на династический брак. Возможно, это стало одной из самых ужасных его ошибок.

Подобрав юбки, Аврора стремительно спускается по лестнице. Моргана выходит к ней навстречу, подавая руку и, сжав ладонь принцессы в своей, побуждая ту прокрутиться вокруг своей оси. Это заставляет ее рассмеяться звонко, запрокидывая голову и едва не теряя свою тиару.

– Наследная принцесса Аврора Триаль, – торжественно проговаривает Ришар, – будущая правительница Астерии, отрада и защитница народа!

– Когда ты так говоришь, звучит даже слишком вычурно.

– Что ж, теперь придется привыкнуть. Ведь именно так – и никак иначе – отныне будет представлять тебя глашатай.

Аврора отвечает с лукавством:

– До тех пор, пока я не стану королевой Авророй.

И Моргана смеется в ответ.

– Да. До тех пор.

Пары вновь выходят в центр зала, кружа в танце. Царящая во дворце атмосфера праздника пьянит, и этот вечер кажется бесконечным. Вот бы он никогда не кончался! Чтобы все, кто сейчас находятся здесь, наслаждались счастьем и гармонией. Стоя в стороне, Моргана наблюдает за тем, как Аврора танцует с Алистером. Гордясь тем, что украл первый танец кронпринцессы, он пытается сохранить торжественное выражение лица, пока его партнерша смеется, наклонившись для того, чтобы поднырнуть под его рукой.

– Миледи?

Бесшумно подкравшийся к ней слуга протягивает Моргане поднос, на котором стоят бокалы с золотистым напитком. Юноша улыбается очаровательно и все ждет, когда же она возьмет один. Но Ришар лишь качает головой, приподняв уголок губ. Рыцарь всегда должен быть начеку, потому она воздержится. На лице слуги мелькает странное выражение, но пропадает спустя мгновение. Моргана напрягается настороженно, но юноша уже спешит удалиться, предлагая напитки другим гостям. Хмурясь, она оглядывается по сторонам.

Замечает нескольких рыцарей из Ордена, беседующих между собой. Аристократов, смеющихся и наслаждающихся жизнью. Королевских гвардейцев, несущих свою службу. И чародеев, выстроившихся вдоль стен. Они выглядят напряженными, словно бы ждущими чего-то. Это настораживает Моргану. Оглянувшись в поисках отца, она решительно направляется в его сторону.

Взгляд цепляется за королевскую чету, все еще стоящую на втором этаже. С балкона они наблюдают за своими гостями, о чем-то негромко переговариваясь, и выглядят счастливыми. Кажется, король Роланд держит что-то в руке, но из-за ограждения Моргане не удается увидеть, что именно.

Ивес стоит в стороне ото всех, о чем-то негромко переговариваясь с Корделией. Они оба выглядят взволнованными, хоть и стараются не показывать этого. Рыцарь-капитан замечает приближающуюся к ним Моргану первой, а потому коротко кивает, показывая тем самым, что разговор окончен. Нахмурившись только сильнее, она ускоряет шаг.

– Отец.

Он жестом дает понять леди Ребер, что они поговорят позже, после чего поворачивается к дочери. Моргана останавливается прямо напротив него, заглядывает в глаза и пытается понять, стоит ли ей волноваться. Рыцарь-командор, безусловно, должен быть в курсе происходящего. Или, по крайней мере, иметь некое представление об этом. И сейчас, если будет нужно, Моргана обратится к нему не как дочь, а как рыцарь.

Но одного лишь взгляда достаточно для того, чтобы понять: он и сам не знает, к чему им нужно быть готовыми. Отец поджимает губы и хмурится, между его бровей пролегает глубокая морщинка. Не зная, что сказать, Моргана лишь молчит, смотря в его карие глаза.

И, когда молчание затягивается, лорд Ришар кладет руку на ее плечо. Она не чувствует само прикосновение из-за доспеха, лишь ощущает его тяжесть. Или, может, это тяжесть слов, которые произносит ее отец?

– Не отходи от принцессы.

– Что происходит?

В ответ – молчание. Отец сжимает губы плотнее, словно вот-вот скажет хоть слово, но этого так и не происходит. Вместо этого он подталкивает ее назад, призывая вернуться и выполнить его приказ. Безопасность королевской семьи всегда была и будет главным приоритетом для Белого Ордена. Кивнув, она разворачивается, чтобы уйти, но перед этим оглядывается через плечо:

– Мне кажется, некоторые слуги ведут себя странно. Стоит проверить.

– Не привлекай внимания. Нам ни к чему начинать волнения.

Моргана кивает снова. Да, волнения впечатлительных аристократов сейчас ни к чему. За все время своей службы в Ордене – не такой уж и длительной – Ришар ни разу не сталкивалась с серьезной опасностью. В Астерии настолько привыкли к безопасности и процветанию, что, похоже, это их и погубит. Окидывая цепким взглядом каждого встречного слугу, рассматривая пристально каждого гостя, Моргана возвращается к центру зала. Туда, где ее ничего не подозревающий младший брат продолжает кружить в танце счастливую кронпринцессу.

Ивес мимолетно разговаривает с несколькими доверенными рыцарями, велев им присматривать за слугами. Моргана не глупа, пусть и не уверена в себе. Если что-то кажется ей подозрительным, то стоит к этому приглядеться.

Гадкое чувство бередит ему душу. Он бросает взгляд на балкон, наблюдает за лучшим другом и его супругой. Счастливые и безмятежные, наслаждающиеся благословленным мигом радости. Их дочь станет достойной правительницей, они достойно ее воспитали.

А Белый Орден сможет защитить.

Но ничего не происходит. Несмотря на то, что ни рыцари, ни чародеи не теряют бдительности, праздник идет своим чередом. В какой-то момент Ивес позволяет себе немного расслабиться. Расслабляет плечи, с нежностью обнимает жену, уложив широкую ладонь на талию Эстель. Она тем временем увлеченно разговаривает о чем-то с одной из леди, только вот он не слушает. Чувствовать ее узкую ладонь на своей груди так правильно, слышать смех – чарующе и волшебно. Глядя на нее, такую счастливую и расслабленную, Ивес вновь чувствует тяжесть собственной вины.

За то, что своей слабостью лишил Эстель жизни при дворе, для которой она была рождена. Бывают мужчины, рожденные для того, чтобы причинять женщинам боль. Он бы никогда не подумал двадцать пять лет назад, что и сам может оказаться таким.

Почувствовав на себе его взгляд, Эстель запрокидывает голову. Она смотрит на него со смущенной улыбкой, счастливая и невероятно прекрасная. Ему хочется сказать, как сильно он любит ее, но что-то словно останавливает. Потому, приподняв в ответной улыбке уголки губ, рыцарь-командор отводит взгляд, позволяя супруге вернуться к разговору.

Все идет своим чередом еще некоторое время. Веселье, музыка и бесконечное счастье. Вряд ли найдется тот, кто сможет сказать, в какой момент праздник обратился настоящим кошмаром. Когда один из присутствующих на балу аристократов начинает надрывно кашлять, остальные гости не придают этому особого значения. Но кашель периодически звучит тот тут, то там, и оттого по залу проходит первая волна беспокойства.

И тогда звучит первый хлопок, потом еще один, и еще.

Музыка смолкает, в зависшей под потолком тревожной тишине слышны лишь кашель и ритмичные хлопки. Собравшиеся в зале люди беспокойно оборачиваются, пытаются понять, откуда доносятся эти полные жестокой насмешки аплодисменты. Стоящий на возвышении король Роланд первым находит взглядом источник звука, и его темные брови сходятся на переносице.

Маркус Мвет, сенешаль, которого никто не видел в течение дня, выглядит… иначе. Его сын на любые вопросы об отце отвечал, что у того есть неотложное дело, по которому ему пришлось оставить свой пост. Подобных прецедентов никогда не случалось. Безусловно, подобная пропажа именно в этот день вызвала сомнения в душе короля, но мог ли он сомневаться в одном из ближайших своих друзей? Глядя на Маркуса сейчас, Роланд знал ответ.

Люди расходятся, подпуская Маркуса все ближе. Словно опасное животное, сенешаль неспешно проходится мимо гостей, останавливаясь в самом центре зала.

– Ваше Величество, – говорит он с издевкой, склоняясь в насмешливом поклоне, – простите, что прервал так неожиданно этот прекрасный праздник.

Одна только интонация вызывает неприятное жжение во рту. Лорды и леди взволнованно перешептываются, отшатываются от него, как от прокаженного. Чужой кашель становится громче, все больше людей присоединяется к ужасающей мелодии страдания. Разжав объятия, Ивес сжимает правой рукой рукоять меча, шепотом обратившись к супруге:

– Встань позади меня.

Испуганная, Эстель покорно отступает за широкую спину, в ужасе озираясь по сторонам. Где Алистер? Он был в самом центре зала! Она не упускала его из вида весь вечер, ненавязчиво наблюдала, желая убедиться, что он в порядке, а теперь не может найти его среди взволнованных гостей!

В то же время Моргана, как и отец, закрывает своей спиной Аврору, мягко прижимающую Алистера к своей груди. Он не прячется за нее, вовсе нет. Все пытается выйти вперед, разводит руки в стороны, словно ему под силу защитить принцессу от надвигающейся беды. Слабое здоровье вовсе не сделало его трусом!

Моргана же становится в стойку, держась за оружие и окидывая зал быстрым взглядом. Из всех представителей Белого Ордена на бал по случаю дня рождения принцессы пришло не больше десяти человек – лишь те, кто близки к королевской семье. Каждый из них, безусловно, превосходный боец, что делает рыцарей грозными противниками. Помимо Ордена на защиту короны встанут королевская гвардия и чародеи, что пришли с Великой Чародейкой. Пусть и в малом количестве, но все они – сила, с которой стоит считаться.

Только будет ли этого достаточно?

Они расслабились, не ждали удара. Да и откуда? Границы надежно охраняются. Никто не мог подумать об опасности изнутри. Мрачная, темная аура, исходящая от одного из самых близких королю Роланду людей, не дает ни шанса на то, чтобы засомневаться в угрозе, нависшей над ними. Сытость и праздность сыграли с ними злую шутку.

В какой-то момент в сознании Морганы мелькает мысль, что все происходит не по-настоящему. Что они ошибаются. Глупая, наивная мысль.

Те, кто знаком с войной, знают вкус сражения. Ивес чувствует, как во рту горчит, а слюна становится кислой. Не может не злиться на себя за то, что позволил покою усыпить свою бдительность. Рыцарь-командор должен быть начеку даже в мире – особенно в мире. Пришло время расплачиваться за свою неосторожность. Краем глаза он замечает поблизости Корделию. Она морщится: парадный доспех слишком вычурный и неудобный, в нем невозможно сражаться. Она выискивает племянницу взглядом, но Ориан затерялась в толпе.

Нужно сохранять спокойствие.

– Среди вас, – продолжает Маркус, разведя руки в стороны, указывая на толпу, – легко можно увидеть настоящих воинов. Рыцарей, уже успевших распознать беду. Это похвально. Стадо лишь боится, чувствуя опасность.

Он один. Почему никто из них не противится ему? Почему не окажется рядом, не остановит прямо сейчас? Моргана ощущает, как слабеют ее ноги, как дрожат колени и выворачиваются суставы. Словно с каждым вдохом она теряет силы. Как свечи, медленно угасающие одна за другой. Бальный зал постепенно погружается в полумрак, воздух становится холоднее и гуще. Свет как будто покидает Астерию.

Урсула кивает сыну. Одного этого жеста достаточно, чтобы Винсент, превозмогая темные чары, подобрался ближе к принцессе. Что бы ни происходило дальше, они должны уберечь ее. Сохранить Деву любой ценой. В ней кроется их спасение – так, по крайней мере, гласит пророчество Лиадан. Прорицательницы, что неизменно оказывалась права до самой своей смерти.

Новая волна темной магии заставляет ноги подкоситься. Выругавшись, Блар хватается за перила, с беспокойством посмотрев на мать. Великая Чародейка стоит не дрогнув и не сводит внимательного взгляда с их врага. Она не имеет права на то, чтобы показать слабость. Расставленные по периметру бального зала чародеи ждут ее слова. Никто, кроме них, не сможет в полной мере противиться происходящему.

И все же откуда у того, кто никогда не обладал магическим талантом, столь могущественное колдовство? Настолько древнее и сокрушительное, что Урсула сомневается, что нечто подобное когда-либо встречалось ей.

Встречалось хоть кому-то, кто занимал пост Великого Чародея.

– Чувствуете? – тем временем продолжает он. – Чувствуете, как жизненные силы покидают вас? Верховная Чародейка, уж вы-то должны по достоинству оценить эти чары. Мне пришлось постараться для того, чтобы остаться незамеченным, накладывая их. И только посмотрите, что же я вижу в ваших глазах? Непонимание? Изумление? Я уверен, ваше любопытство и сейчас дает о себе знать. При других обстоятельствах я бы с удовольствием поведал вам о том, как мне это удалось.

Кашель в толпе становится все громче, все надрывнее. Задыхаясь, люди царапают себе глотки, падают на колени, пытаясь сделать хотя бы один вдох. Зловещую тишину нарушают хрипы и испуганные голоса, зовущие на помощь. Глаза наливаются кровью, лопаются губы, люди словно пытаются содрать с себя кожу. Их страдания заставляют Маркуса улыбнуться шире.

– Стоит отметить, что, чтобы повысить шансы на успех, мне пришлось прибегнуть к более низким методам. Отравить вас, к примеру. Судя по тому, что я вижу, моим верным помощникам это удалось на славу.

Стоящая сбоку от Морганы женщина, задыхаясь, хватается за горло. Кровь пенится на ее губах, с булькающим звуком клокочет где-то в горле. Дикими глазами она смотрит прямо на Ришар, хватаясь одной рукой за ее плечо, после чего падает на пол. Голова словно в тумане. Пошатнувшись, Моргана смотрит на несчастную, что, изгибаясь в немыслимой агонии, корчится возле ее ног. Видит, как кровь пузырится, вместе со слюной стекая по ее подбородку. Как сквозь толщу воды слышит она крики и стенания, которыми полнится бальный зал.

Это похоже на оживший кошмар. Самые ужасающие страхи, ставшие явью.

Ришар вспоминает слугу, что предлагал ей напиток, и крепко стискивает зубы. Ей стоило быть предусмотрительнее, прислушаться к волнению, что охватило в тот момент! Глупо считать, что ей одной под силу было бы остановить это безумие, но человеку всегда нужно кого-то винить?

Из раза в раз неизбежно легко удается винить себя.

Алистер, отпустив принцессу, делает шаг в сторону, желая помочь уже погибшей женщине. Ее тело продолжает мелко подрагивать, пена стекает изо рта. Заметив движение сбоку от себя, Моргана вытягивает руку в сторону и хватает брата за плечо, рывком потянув его обратно. Достаточно грубо толкнув Алистера в сторону Авроры, она крепче стискивает рукоять своего меча.

– Вы пили вино? – хрипло спрашивает Моргана.

Крепко обнимая Алистера, не позволяя ему больше отойти от себя ни на шаг, Аврора качает головой. Она наблюдает за тем, как умирают люди, страдая и мучаясь, как пол бального зала окрашивается в алый цвет их кровью. Начинается суматоха. Как испуганные звери, они жмутся друг к другу в поисках защиты, отталкивают от себя тех, кто нуждается в помощи. Гвардейцы силятся спасти всех, кого могут, пытаются открыть боковые двери бального зала – но те не поддаются. Чародеи, подобно заведенным куклам, подбираются ближе к сенешалю, берут его в кольцо. Магия поблескивает на кончиках их пальцев белым свечением, тянется нитями вен под рукава.

Никто из них не знает, что делать. С окончанием войны опасность стала лишь кошмаром, наведывающимся в самых страшных снах. Каждый из них забыл все, чему учился и что умел. Если они не справятся со своим страхом, то никто не выйдет из этого зала живым.

– Маркус! – Король, пошатнувшись, крепко держится за перила. Его подбородок испачкан кровью, капающей на белоснежный камзол. Селеста стискивает в отчаянии плечо мужа, смотрит на него испуганно, но Роланд не сводит полного гнева взгляда с некогда ближайшего товарища. – Что ты сделал?!

– Я же сказал, Ваше Величество. Отравил вино.

Мвет хохочет. Его дикий взгляд устремляется на принцессу. Не понимающая, что происходит, испуганная Аврора озирается по сторонам. Отец содрогается в новом приступе кашля, и она кричит его имя. Темное, мрачное ощущение чужой магии подкашивает колени, принуждает склониться. Крепко стискивая зубы, она оборачивается, с яростью глядя на сенешаля. На то, что некогда им было.

– Принцесса! – радостно восклицает он, замечая ее внимание. – Знала бы ты, как долго мой повелитель ждал этого часа! Поверь мне, во всем королевстве нет никого, кто ждал бы твоей коронации больше, чем он!

Он?

О ком идет речь?

Аврора поджимает губы, все еще прижимая дрожащего Алистера к себе. Его колотит как в лихорадке, он едва не падает, выскальзывая из ее рук. Она видит, как Моргана падает на одно колено, опираясь о свой меч, как оседают на пол страдающие люди. Отчаяние заставляет ее захлебываться, тянет на дно, принцесса совершенно не знает, что же ей делать, и тогда…

Тогда давящий мрак неожиданно исчезает.

Вставший перед ними Винсент делает резкий взмах руками, заклинание вспыхивает перед его раскрытыми ладонями магическими символами – и порыв ветра окутывает их, словно кокон, защитным барьером. Защитные чары ослабляют темную магию, позволяют почувствовать, как проясняется в голове. Блар держит руки перед собой, его лоб покрывается испариной. Жадно хватая воздух ртом, Моргана медленно поднимается на ноги. Пошатнувшись, ей едва удается сохранить равновесие.

– Вы в порядке? – спрашивает он.

Ришар оборачивается; Аврора и Алистер в безопасности. Сейчас она не думает ни о ком другом, ее задача – спасти их от беды. Это эгоистично, другие люди также заслуживают спасения, но Моргана трезво оценивает свои силы. Ей не спасти всех. Значит, нужно сделать все для спасения тех, кому она может гарантировать безопасность.

И тогда она отвечает:

– Мы целы.

Потому что они не в порядке.

Кружащий вокруг них порыв ветра защищает, но позволяет видеть все, что происходит вокруг. С диким криком, отделившись от толпы, юный гвардеец приближается к Маркусу. Он заносит свой меч, желая сразить врага, словно бы не слыша призывов остановиться. Аврора видит, как полная жажды крови улыбка касается губ лорда Мвета. Вытянув руку, он хватает гвардейца за шею, стискивая так крепко, что тот роняет меч. С оглушительным звоном оружие падает на пол, в то время как ноги несчастного отрываются от земли. Маркус держит его так, слово тот ничего не весит.

А затем по всему залу разносится хруст.

Шея гвардейца поворачивается под немыслимым углом. Сенешаль откидывает его в сторону с такой легкостью, точно это какой-то хлам. Удар! – и несчастный юноша лежит в луже чужой крови, среди тел тех, кто погиб по вине отравленного вина. В тишине, повисшей на какую-то минуту, вновь раздаются полные ужаса крики. Аврора жмурится, пряча лицо Алистера на своей груди и ощущая горячие слезы, бегущие по собственным щекам.

Это все не может быть правдой. Не может. Не может. Не может!..

– Что же… – Улыбка спадает с лица Маркуса, а взгляд, направленный в сторону принцессы, находящейся под защитой заклинания ветра, холоднее льда. – Все это, безусловно, забавно, но не настолько, чтобы длилось долго.

В то самое мгновение, когда он делает шаг, когда люди разбегаются в стороны, принимаясь ломиться в закрытые двери, по залу распространяется сокрушительная волна магии. Порывами штормового ветра она отталкивает Маркуса в сторону, а следом за тем разбивается на осколки отравляющий дурман. Темное колдовство прекращает лишать людей сил, и потому все сильнее бросаются они на двери, стараясь заставить их распахнуться. Крича и толкаясь, люди ломятся в запертые двери. Те, кто оказался лишен возможности сразу погибнуть от яда, находят свою кончину под ногами испуганной толпы.

Несколько магов падают на пол, затихая навсегда, заплатив слишком высокую цену за то, чтобы разрушить темные чары. Тяжело дышащая Верховная Чародейка стирает с лица дорожки голубых, как у всех магов, кровавых слез. Щурясь, она пристально смотрит на Маркуса. Развеять чужое колдовство может лишь только более сильное – таков закон магии. Урсуле под силу подавить чародейство любого известного ей мага, и уж Мвет точно таковым не является. Его род никогда не был голубых кровей, таинство магических наук обходило их стороной.

Как же так вышло, что сейчас ублюдок обладает силой столь могущественной, что ее магам пришлось умереть, дабы избавиться от ее влияния?

Кому принадлежит эта магия?

Новое резкое движение руками – и магический барьер исчезает. Винсент в одно мгновение приближается к принцессе, убеждаясь в том, что она не пострадала. Поймав ее полный тревоги взгляд, Блар не улыбается и не обещает, что все будет хорошо. Вместо этого он отходит в сторону лестницы, бросив в сторону вновь окрепшей Ришар:

– Будь начеку.

Он взбегает по лестнице, осматривая рухнувшего на колено короля: все плохо. Ему нужна помощь целителей, но сейчас это невозможно. В уголках рта видны черные вены, дыхание прерывистое и поверхностное. Винсент не знает, какой яд Маркус, отбивающийся сейчас от атак других магов, использовал, но он обладает чудовищными свойствами. Видимо, король выпил не так много, чтобы яд убил его сразу, и потому умирает медленно и мучительно.

Королева хватается за плечо Блара, стискивая в крепкой хватке черную ткань. Их взгляды встречаются, и, убедившись в том, что он слышит ее, Селеста приказывает:

– Как можно скорее уведи принцессу прочь.

Отступая ближе к лестнице, Моргана с ужасом смотрит на отвратительное столпотворение возле дверей. Рыцари Ордена и гвардейцы пытаются вразумить людей, но страх оказывается куда сильнее здравого смысла. Под их ногами чавкает чужая плоть и кровь, люди погибают под ногами друг друга, в то время как чародеи вступают в ожесточенное сражение. Закрывая младшего брата и принцессу собой, Ришар следит, чтобы они оставались в безопасности.

Но разве можно быть в безопасности в подобном месте? Бал в честь восемнадцатого дня рождения принцессы становится кошмарным сном.

Моргана оглядывается по сторонам, но все, что она видит, – Леон Мвет, скрывающийся за колонной и наблюдающий за происходящим с безразличием. Словно бы весь этот ужас его вовсе не беспокоит. И тогда она понимает простую истину.

Он знал. Знал, что подобное произойдет, и все же…

Когда Леон смотрит на нее, Моргана не ощущает прежнего трепета в груди. Лишь яркую горечь разочарования. Мвет впивается в нее карими глазами, и, словно зачарованная, Ришар наблюдает за тем, как уголок его губ медленно приподнимется вверх.

Он не просто знал с самого начала. Он наслаждается этим.

– Моргана!

Отец сжимает ее плечо с такой силой, что даже сквозь доспех хрустит ключица. Крепко зажмурившись, Ришар трясет головой, сбрасывая с себя чудовищное наваждение, и поднимает взгляд на лорда Ришара. Рыцарь-командор вглядывается в ее глаза, словно пытаясь найти что-то на дне изумрудной радужки, и поджимает губы. Краем глаза Моргана замечает леди Эстель, стремительно осматривающую Аврору и Алистера. На какое-то мгновение она испытывает настоящее облегчение, убедившись, что ее семья не пострадала в этом кошмаре.

Отпустив плечо дочери, Ивес оборачивается. Воспользовавшись тем, что чародеи отвлекают обезумевшего Маркуса на себя, рыцари и гвардейцы успокаивают бушующую толпу, вынуждая людей отойти от дверей. Несмотря на то, что темные чары развеяны, некая сила продолжает удерживать их закрытыми. Сила, не подвластная ни одному чародею. Даже самый умелый чародей не может сотворить подобное – каждый властен лишь над стихией, талантом к которой обладает с рождения.

То, что под силу Маркусу, вовсе не о магии.

– Ты должна немедленно увести принцессу отсюда.

Увести? Но куда? Моргана старается не позволить страху сковать ее, но можно ли быть готовым к подобному? Можно ли сохранить ясность ума и холодность решений?

Придворные чародеи направляют силу своих заклинаний на сенешаля, стоящего в центре этого кошмара. Стрелы, сотканные из воздуха, с оглушительным свистом устремляются к нему – но не достигают своей цели. Одного легкого взмаха руки оказывается достаточно для того, чтобы темное, фиолетово-черное пламя коконом окутало его, отражая любую атаку. Отражая ее – и возвращая обратно. Слышны вскрики, маги падают на пол, пронзенные своими же стрелами. Угасающее пламя подсвечивает искаженное безумной радостью лицо.

– Вы искренне считаете, – говорит он, шаг за шагом приближаясь к лестнице, ведущей к королевской семье, – что этих жалких фокусов окажется достаточно для того, чтобы остановить меня? Не позорьтесь. Мой повелитель готовился к этому моменту долгие годы. Вы ничем не можете ему помешать.

На этих словах он смотрит на Аврору. Словно на насекомое, которое страстно желает раздавить. Маркус открывает рот, желая продолжить свой монолог, но не успевает и слова сказать, отброшенный назад сильнейшим порывом ветра. Его откидывает к противоположной стене, и сенешаль врезается в нее спиной с такой силой, что на пол со звоном осыпаются осколки витражей. На какое-то мгновение в зале повисает тишина.

Урсула небрежным жестом сбрасывает на пол перчатки, обнажая покрытые уродливыми шрамами руки. Легкий жест – и над ладонями ее вспыхивает серебристый свет магического знака, стремительно сменяющийся порывами ветра. Он кружит подле нее с такой скоростью, что обращается самыми настоящими лезвиями.

– Ты не получишь эту девочку, ублюдок.

Она не сводит взгляда с противника и только беспокойно поджимает губы. Ей не привыкать к сражениям, и если что-то произойдет, у нее будет замена. Винсент – ее гордость. Ее преемник. Могущественный чародей, которому она передала бо́льшую часть своих знаний. Окажется ли этого достаточно для того, чтобы справиться с подобной угрозой? Можно быть талантливым, но сдаться перед лицом опасности.

Тем временем Винсент на балконе пытается оказать помощь Роланду. Король плох. Он кашляет кровью на алый ковер, низко опуская голову и держась за перила. Королева бледна, как сама Смерть, но удивительно хладнокровна. Тонкими пальцами она сжимает плечи мужа, не позволяя ему упасть, и шепчет что-то успокаивающее, призывая дышать.

Роланд Триаль умрет. Отрава сильна – пары глотков вина, что он сделал, оказывается достаточно для того, чтобы привести к его медленной смерти. Со свистом втягивая воздух сквозь крепко стиснутые зубы, правитель поднимает на Винсента полный ярости взгляд:

– Помоги мне встать.

– Роланд…

– Мне конец, душа моя. – При этих словах он смотрит на супругу, накрывая ладонью ее щеку. – Мы оба это понимаем. Но все эти люди нуждаются в нашей защите, и, как их король, я буду сражаться до последнего вздоха. Ты и наша дочь должны уйти отсюда как можно скорее. Прошу, не спорь. Позволь мне быть мужчиной, которым ты сможешь гордиться.

Селеста поджимает губы, стараясь справиться с болью, и все же заставляет себя улыбнуться. Прижав руку мужа крепче к своей щеке, королева закрывает глаза. Как же больно осознавать, что все кончится именно так! Столько лет счастливого брака закончатся в одно мгновение. Они могли бы обратиться к лекарям, могли бы сделать хоть что-то… но если бы у них было время.

Роланд не сможет продержаться так долго.

Вновь взглянув в его глаза – голубые и яркие, словно чистое небо, глаза, доставшиеся их дочери, – Селеста отвечает:

– Ты всегда был мужчиной, которым я гордилась.

Вместе с Винсентом они помогают королю подняться на ноги. Пошатнувшись, он выпрямляется, вынимая меч из ножен. Декоративный, являющийся частью парадного одеяния, он никогда не должен был служить по назначению. Роланд сжимает рукоять крепче.

Застонав сдавленно, Мвет отстраняется от стены, спрыгивая на пол. Осколки стекла хрустят под его ногами, а в стене после удара остается глубокая вмятина. Отряхнувшись как ни в чем не бывало, он дарит Великой Чародейке практически нежную улыбку.

– Ах, Урсула, – ласково произносит он. – Ты просто невероятна. Я ведь даже лишился чувств на какое-то время, подумать только. Если бы ты не страдала так сильно по своему ублюдку мужу, то могла бы по достоинству оценить мое внимание. Теперь ничто не помешает мне сделать тебя своей.

Ее лицо искажают ярость и отвращение:

– Единственное, на что ты можешь надеяться, так это на совокупление с моим трупом.

Дерзкий ответ Верховной Чародейки заставляет его громко рассмеяться. Постепенно ближе к ней подбираются оставшиеся в живых чародеи и рыцари. Никто из них не надеется на победу – лишь на то, что их сил окажется достаточно, чтобы задержать его хотя бы ненадолго.

Смех Маркуса резко смолкает. Он смотрит на рыцарей перед ним с нескрываемым отвращением. Как же он желал в юные годы встать во главе этих белоснежных доспехов! Все, чего он так страстно желал, получил Ивес Ришар. Один только облик рыцаря-командора, направившего свой меч в его сторону, пробуждает в нем дикую, необузданную ярость. Маркус теряет контроль, ослепленный:

– Хотите меня остановить? Что же, рискните. Но для этого… Уравняем шансы.

Одного лишь щелчка пальцев оказывается достаточно, чтобы среди испуганных людей, едва почувствовавших призрачную безопасность, поднимается крик. Вздрогнув, Моргана оборачивается, встав между опасностью и теми, кого она оберегает. На ее глазах один из слуг набрасывается на стоящего поблизости лорда, удерживая его с силой на месте. Его кожа темнеет, покрывается черными трещинами, и несчастный кричит, пытаясь сбросить с себя смертельную хватку. Вновь начинается суматоха, крики становятся громче, пока слуга и лорд срастаются в единое целое. Они раздуваются, искажаются – и взрываются, разлетевшись на мелкие кусочки. Те, на кого попала тягучая черная кровь, вскрикивают, отвратительная субстанция впитывается в их кожу, дымясь. Маркус широко улыбается: выражение отчаяния на лице Урсулы Блар приносит ему настоящее наслаждение.

Он закрывает глаза, испытывая настоящее блаженство, когда слышит ее полный ужаса крик:

– Скверна!

V

Те, на кого попала отравленная кровь, покрываются язвами и глубокими ранами. Они кричат, от них отшатываются, словно от прокаженных. Любое соприкосновение со скверной является верной смертью. Об отвратительном этом виде колдовства пишут в древних книгах, датируемых временем еще до Века Единства. Временем, когда шла первая война против демиурга Ашиля.

Невозможно! Подобная чудовищная сила доступна лишь творцу миров!

Попавшая на пол скверна смешивается с кровью и, пузырясь, разрастается. Гвардейцы отводят людей дальше, но спасти их оказывается не так просто. Новый чудовищный взрыв происходит в противоположной части зала, и тогда для Морганы все становится на свои места: Маркус Мвет планировал все это давно. Подготовил сообщников, отравил вино… Заполучил чудовищную темную силу, с которой не сможет справиться ни одна магия. И теперь слуги, преданные ему, приносят себя в жертву, распространяя все больше скверны.

Стараясь защитить людей, Моргана помогает гвардейцам отвести их в сторону. И когда один из слуг бросился на леди Ришар, стараясь дотянуться до нее своими оскверненными руками, она сделала то, что должна была.

Она никогда не была на войне, но обучалась этому ремеслу с малых лет. Отец говорил, что в Гидерии многие женщины являются воительницами. Что и та из них, что дала ей жизнь, была ею. И несмотря на то, что война у нее в крови, Моргана оказалась вовсе не готова к тому, что произошло.

Меч входит в чужую грудную клетку с характерным влажным звуком. Лезвие встречает сопротивление ребер, проходит сквозь кости и выходит между лопаток. Человек замирает, пронзенный ее мечом, и черная кровь льется из раны – и у него изо рта. Стекая по лезвию, кровь едва не окрашивает в алый цвет ее пальцы, крепко стискивающие рукоять меча. Ошарашенная, Моргана замирает буквально на мгновение, а следом за тем рывком отводит руки назад, вынимая оружие из чужого тела. Издав жалкий булькающий звук, оно опрокидывается назад и, едва касаясь пола, в то же мгновение растекается по нему. Скверна бурлит и расползается вязкими нитями, словно бы тянущимися к тем, кто еще жив и не осквернен. Взмахнув мечом, Ришар смахивает с него куски плоти, оборачиваясь и убеждаясь, что никто не пострадал.

Моргана впервые убила кого-то. Она никогда не думала, что до этого дойдет. Вся ее воинская подготовка была о рыцарстве, о смысле, о защите – но не об убийстве. Сегодня ей пришлось впервые отнять чужую жизнь, для того чтобы спасти свою. Но сокрушаться об этом она будет позже.

Когда они окажутся в безопасности и ничто больше не будет им угрожать.

– Берегитесь, – велит она, – не прикасайтесь к ним!

Словно живая, скверна постепенно распространяется по всему периметру бального зала, не оставляя за собой ни единого пути к отступлению. Двери все еще заперты, и они не могут уйти. Многие бросаются вверх по лестнице, пытаясь скрыться на втором этаже – оббежав его по кругу, можно оказаться напротив центральной двери, через которую все они пришли на это празднество. Выйдя в нее, коридорами можно было бы добраться до сада, но нет никаких гарантий, что там сейчас не происходит нечто подобное.

У них остается только надежда. Ничего, кроме надежды.

Перехватив руку леди Эстель, Моргана смотрит в ее полные волнения глаза. Одна из них сейчас должна быть собранна. И кажется, именно ей стоит взять это обязательство на себя.

– Поднимайтесь наверх. Проследите, чтобы с Алистером и Авророй все было хорошо. Я помогу всем, кому смогу, и найду вас.

Бросив полный тревоги взгляд в сторону мужа, отчаянно сражающегося с Маркусом, Эстель заставляет себя сосредоточиться на лице падчерицы, стоящей напротив нее. Моргана сжимает ее руку с такой силой, что это даже больно, и чувство это отрезвляет ее. Сжав в ответ чужое запястье, леди Ришар кивает, а после быстрым шагом отходит к детям.

– Аврора, – зовет Эстель, мягко накрывая ладонями ее плечи, подталкивая в сторону ступеней, – идем, дорогая, нам нужно подняться выше. Алистер, не отпускай ее руку.

Крепко сжимая ладонь Алистера в своей, принцесса ведет его за собой, второй рукой подбирая тяжелую юбку. Мимо стремительно снуют люди, спасающие свои жизни, но все происходящее теряет для нее смысл, когда Аврора замечает отца, наоборот, спускающегося. На его лице она видит кровь, и сердце от страха пропускает удар. Выпустив ладонь юного лорда Ришара из своей хватки, принцесса в одно мгновение оказывается возле отца:

– Что ты делаешь? Откуда у тебя кровь? Отец!

Когда он смотрит на нее, все внутри Авроры холодеет. Яркие и живые глаза ее горячо любимого отца подернуты пеленой. Несколько долгих мгновений Роланд словно не видит ее, и лишь спустя время ему удается сфокусировать взгляд на лице дочери. Но хватка его на рукояти меча крепка, и отступать он не намерен.

Последние минуты своей жизни он проведет с достоинством.

– Моя прекрасная дочь, – двумя пальцами король поддевает подбородок принцессы, заставляя приподнять голову, чтобы ему было легче смотреть в ее глаза, – не плачь обо мне. Таков долг короля – защищать свое королевство до самого конца. Будь сильной, Аврора.

– Что ты говоришь? – Голос принцессы срывается; пошатнувшись, когда пробегающий мимо человек с силой толкает ее плечом, она едва не падает. – Нет, нет! Прошу тебя, не делай этого! Идем, мы сможем что-нибудь сделать, мы…

– Аврора.

Королева Селеста, приблизившись совершенно незаметно, накрывает ладонями плечи дочери. Встретившись с ней взглядами, она качает головой, после чего вновь смотрит на мужа. Безусловно, будь ее воля, они покинули бы это ужасное место, некогда бывшее их домом, вместе. Подумать только, ведь лишь несколько часов назад все эти люди были так счастливы. Беда обрушилась на их плечи так неожиданно, что никто не оказался готов принять удар.

Полный боли взгляд любимой женщины убивает мучительнее, чем яд, что кипит в его венах. Отпустив дочь, Роланд оглаживает тыльной стороной ладони влажную от слез щеку Селесты:

– Любовь моя, ничего не бойся. Я буду с тобой. – И, помолчав недолго, он добавляет: – Не знаю, что хуже – то, что происходит, или что из-за проклятого яда я не могу поцеловать тебя в последний раз.

Горло стискивает с такой силой, что Селеста, не сдержавшись, все же всхлипывает. Меньше всего она хотела показать свою слабость перед ним. Желание поцеловать его несмотря ни на что беспокойно мечется внутри нее, обжигает, лишает рассудка. Но Роланд прав: яд все еще на его губах, в его крови. При других обстоятельствах Селеста, возможно, и приняла бы смертельный поцелуй. Но если они умрут вдвоем, никто не сможет позаботиться обо всех тех людях, чью кровь сейчас вероломно проливают в стенах их дворца.

– Когда мы встретимся в следующий раз, – шепчет Селеста, – я поцелую тебя так, что ты сразу же вспомнишь меня. Сколько бы времени ни прошло. В каком бы мире мы ни встретились. Я всегда буду твоей.

Муж улыбается ей так нежно, как умеет только он. Подавшись ближе, Роланд закрывает глаза и прижимается своим лбом к ее лбу:

– Я буду с нетерпением ждать тебя, душа моя. Только не торопись.

Обезумевшая толпа бьется о запертые центральные двери, крича и умоляя помочь. По ту сторону им никто не отвечает. Словно нет ни малейшей надежды на спасение. Селеста находит в себе силы на то, чтобы отпустить Роланда, и ведет Аврору за собой наверх. Принцесса зовет отца, отказывается принять судьбу, но ничего не может сделать.

Проходя мимо Морганы, подгоняющей людей к ступеням, Роланд мимолетно касается ее плеча. Бастард вскидывает на него взгляд зеленых глаз, смотрит испуганно. Король улыбается ей:

– Позаботься о них вместо меня.

Девушка ничего не успевает ответить ему. Крепче сжимая рукоять меча, Роланд, пошатнувшись, проходит мимо своих испуганных подданных, приближаясь к развернувшемуся сражению. Мог ли он представить, что однажды будет сражаться против некогда близкого друга? Нет. Но сейчас нет времени для того, чтобы предаваться сожалениям. Маркус сделал свой выбор.

Моргана смотрит в спину едва стоящего на ногах короля. Сказанные им слова колокольным звоном отдают внутри ее головы. Невольно вспоминает она первую встречу в саду. Взгляд короля Роланда, полный скрытого презрения. Вряд ли так сильно ему была омерзительна маленькая девочка – лишь то, при каких условиях она была рождена. Что чувствует он сейчас, переложив заботу о своей семье именно на ее плечи?

Верит ли в то, что Моргана сможет справиться с этим?

Она замечает отца, нападающего на то, что некогда было сенешалем, со всей яростью, какая в нем только есть. Привыкший использовать в бою тяжелый двуручный меч, с одноручным рыцарь-командор обращается не столь ловко, но это не мешает ему оставаться опасным противником. Маркус старается держать его на расстоянии – как и рыцаря-капитана Ребер.

Ее место там. Рядом с ними, в пылу сражения. Но король, возложивший на нее подобную ответственность, лишил Моргану права на то, чтобы вмешаться. Она должна убедиться, что ни принцесса, ни королева не пострадают. Должна проследить, чтобы собственная семья осталась цела.

Потому, убедившись, что на первом этаже никого не осталось, Моргана и сама взбегает по лестнице, спасаясь от разрастающейся, словно плесень, скверны. На верхней площадке она сталкивается с Винсентом. Застыв подобно каменному изваянию, он неотрывно наблюдает за собственной матерью. Блар уже потерял отца, лишиться еще и ее будет для него ударом. Пусть все считали, что Верховная Чародейка воспитывала сына в несправедливой строгости, пусть даже Урсулу не всегда можно было назвать любящей матерью, их связь всегда была крепка.

Он был единственным, что осталось ей от мужа, бывшего Верховного Чародея Гилберта Блара. Она всегда была для него примером.

Подойдя ближе, Моргана сжимает его плечо, призывая посмотреть на себя. Они оба понимают, что те, кто остался внизу, вряд ли смогут уйти. Скверна распространяется с огромной скоростью, гниение к этому моменту достигает середины лестницы. Оно подбирается все ближе к сражению, развернувшемуся на том самом месте, где все они танцевали не так давно.

Вынырнув из своих тревожных мыслей, Винсент смотрит на нее.

– Мы должны уходить, пока все еще есть такая возможность.

Блар знает: она прекрасно понимает, что он чувствует сейчас. Ее отец внизу, в самом центре боя, как и подобает рыцарю-командору. Он видит слезы, что наворачиваются на ее глаза, но Ришар достойно держится. Винсент не знает, что сказать. Слова сочувствия вряд ли смогут помочь. Поэтому предпочитает и вовсе промолчать, кивая и быстрым шагом приближаясь к той несчастной горке людей, что все еще остались в живых.

В стороне от всех, крепко вцепившись крошечными ладонями в резные перила, стоит Ориан. Испуганная, она в ужасе наблюдает за тем, как отчаянно бьется ее тетя. Дрожащая от ужаса, со следами чужой крови на подоле платья цвета морской волны, юная леди Ребер кажется брошенной. Подойдя ближе, Винсент ловко подхватывает ее на руки, благоразумно решив, что ей не стоит видеть все, что происходит сейчас внизу. Гвардейцы продолжают ломиться в тяжелые двери, но те, несмотря на все усилия, не поддаются.

Мвет не отпустит их так просто.

Тяжело дыша, чувствуя, как прилипает к спине мокрое от пота бальное платье, Урсула вскидывает взгляд вверх. Запас ее маны почти на исходе, и, сделав огромное усилие над собой, она обрушивает на Маркуса одно из самых сильных своих заклинаний. Печати вспыхивают в районе ладоней, и, сцепив пальцы обеих рук между собой наподобие клетки, Верховная Чародейка сжимает их.

Даже таким ублюдкам, как Маркус Мвет, нужно дышать.

Воздушная клетка, обхватившая крепко голову, вряд ли сдержит его надолго. Воспользовавшись моментом, Ивес наносит сильный рубящий удар, отделяя левую ногу Маркуса от тела. Он кричит, распахнув беззвучно рот, и из раны вместо крови льется черная скверна. Словно бы только этого и ожидая, створки тяжелых дверей поддаются, и выжившие наконец-то получают возможность освободиться.

– Бегите в западную башню! – кричит королева.

Возведенная как раз на случай подобной ситуации, западная башня оснащена магической защитой, способной сдержать любое нападение. Люди окажутся в ловушке, не имея возможности покинуть башню, но так они будут в безопасности. Ведь это сейчас куда важнее, верно?

Наблюдая за тем, как толпа покидает некогда прекрасный бальный зал, Урсула, пошатываясь, с трудом стоит на ногах. Она пуста, в ней не осталось ни капли маны, на восстановление которой уйдет время. Трое придворных магов, оставшихся в живых, поддерживают созданную ею воздушную клетку, удерживая Маркуса в беззащитном состоянии. Подоспевший король, отравленный и умирающий, пронзает Мвета, пригвоздив его к полу своим мечом. Навалившись на него всем телом, Роланд с ненавистью смотрит в искаженное лицо человека, которому доверял не только свое королевство, но и свою жизнь.

Которую Мвет отнял у него. У него – и всех тех несчастных, чьи останки пожирает скверна.

Дергаясь и рыча, Маркус силится вырваться, но король едва не падает грудью на рукоять меча, не позволяя. Скверна, лужей растекающаяся вокруг его тела, набрасывается на Роланда, поднимаясь вверх по его ногам. Выругавшись, рыцарь-командор бросается к нему:

– Проклятье, Роланд!..

– Стой на месте!

Тяжело дыша, не издавая ни звука от той ужасной боли, что пронзает его, Роланд поворачивает голову. Он смотрит на Ивеса с невероятным упрямством, позволив себе кривую улыбку даже в такой ситуации. Последний король из рода Триаль медленно и мучительно умирает на их глазах, прекрасно осознавая, что может лишь сдержать – не остановить.

– Мне уже конец. – Голос звучит хрипло, ноги подгибаются, но Роланд не отступает, продолжая тяжестью своего тела удерживать Маркуса, пронзенного мечом, словно бабочка иглой. – Я умираю. Так пусть моя смерть даст вам немного времени перевести дух. Продержаться еще немного.

Взгляд Ивеса полон боли и отчаяния, но рыцарь-командор не позволяет этим чувствам захлестнуть его. Все они здесь остались на верную смерть. Жертва Роланда ничего не изменит, но каким бы другом он был, если бы отнял у него надежду на то, что это может хоть чем-то помочь? Подняв голову, лорд Ришар смотрит в сторону распахнутых центральных дверей. Успеет ли его семья добраться до безопасного места? Он даже не попрощался с ними. Эстель наверняка будет злиться на него за то, что не последовал за ними. Представляя себе ее гневное лицо, такое родное и красивое, взгляд ее ясных синих глаз, блестящих, словно озерная гладь, Ивес позволяет себе печальную улыбку.

Да. Она будет злиться. Он подводит ее уже во второй раз, но теперь не сможет даже извиниться.

Переведя взгляд обратно на короля, Ивес невольно думает о своих детях. Ему не стоит волноваться о них. Алистер мудр не по годам, его доброе сердце поможет найти путь даже в самый темный час. Когда придет время, он станет достойным лордом. Что до Морганы… Нет беды, с которой бы она не справилась. Его дочь станет щитом и мечом для всех, кто нуждается в защите. Пламя, доставшееся ей от матери, не позволит ей сдаться.

Если бы Джана видела ее…

Накрыв ладонью плечо едва стоящей на ногах Урсулы, Корделия привлекает к себе ее внимание. На щеке у рыцаря-капитана глубокий порез, из которого сочится черная кровь, а голубой глаз почти не видно за вздувшимися темными венами. Даже в такой ситуации она позволяет себе улыбнуться, немного усилив свою хватку.

– Тебе бы уйти отсюда, – с толикой веселья говорит она. – Нельзя оставлять королеву совсем без поддержки, не думаешь?

Блар лишь отмахивается. Она дышит ртом, пытаясь прийти в себя хоть немного.

– Бесполезно, от меня будет не так уж и много толка. Мои силы на исходе, на восстановление потребуется время, которого нет. К тому же лестница осквернена. Как только я ступлю на нее, все будет кончено.

Корделия улыбается криво, коснувшись кончиками пальцев второй руки своей щеки. Да. Она-то чувствует, что все уже кончено.

Услышав их разговор, один из магов, обернувшись, направляет руки в сторону Верховной Чародейки. Заклинание вспыхивает на кончиках пальцев, и порыв ветра, подхватив Урсулу, поднимает ее на второй этаж. Схватившись за перила, встав на ноги, она с изумлением смотрит вниз. Молодой парень, немногим младше ее Винсента, улыбается так беззаботно, словно ужасного не происходит.

– Не глупите, Верховная! – восклицает он. – Вы должны проследить, чтобы этот кошмар непременно закончился!

Совсем молодой. Впереди его ждала целая жизнь, от которой теперь остаются лишь жалкие мгновения. Урсула видит скверну, поднимающуюся по его ногам, постепенно перемещающуюся на другие участки тела. Она несет за собой невероятную боль, и все те люди, что остались внизу, обречены.

Ивес вскидывает голову. Он смотрит внимательно в серые глаза Урсулы, замершей наверху, никак не решающейся броситься к распахнутым дверям. Созданное ею заклинание слабеет, Маркус почти вырывается из-под его влияния, и все, что удерживает его на месте, – мертвое тело Роланда Триаля, навалившегося грудью на свой меч. Перехватив удобнее свое оружие, Ришар, готовясь к последнему бою, кричит ей:

– Беги!

Верховной Чародейке остается лишь подчиниться.

Коридоры замка устелены трупами прислуги и гостей, которые, видимо, бежали в бальный зал из сада. Скверна повсюду. Смешиваясь с кровью, она заполняет собой пол и стены, обещая неминуемую смерть каждому, кто к ней прикоснется. Достаточно ли испуганы люди для того, чтобы забыть о подобной опасности?

Держа меч наготове, Моргана замыкает колонну, не упуская из вида ни мачеху с братом, ни принцессу с королевой. Винсент идет чуть впереди, и бедняжка Ориан, которую он все еще держит на своих руках, крепко обнимает его за шею.

Королева велела спешить к западной башне: защитные чары, которыми она усилена, должны сохранить им жизнь. Сейчас это кажется единственным доступным им вариантом. После всех смертей, свидетелями которых они стали, человеческая жизнь ощущается такой… хрупкой. Важной. Неужели обязательно должно произойти нечто настолько ужасное для того, чтобы они осознали эту простую истину?

Не замедляя шаг, Моргана кусает губы, стараясь тем самым сохранить внутреннее равновесие. Нельзя поддаваться эмоциям. Нельзя терять контроль над собой.

Но думал ли кто-либо из всех этих людей о том, что может погибнуть сегодня? Осознавал ли, что оставит после себя, если что-то произойдет? Нет. Никто из них не думал об опасности, ведь казалось, что мир и покой будут длиться вечно.

Кто бы мог подумать, что все обернется подобным образом?

Коридоры подозрительно пусты, но где-то вдалеке слышны крики: кажется, весь ужас сейчас происходит в саду. Им бы следовало отправиться туда, попробовать помочь, но разве это им под силу? Людей, способных держать в руках оружие, а тем более вооруженных, не так много. Моргана сомневается, что при прямом нападении они смогут отбиться, и потому единственный вариант для них – продолжить бежать.

Она должна позаботиться о том, чтобы принцесса не пострадала. Аврора должна уцелеть любой ценой. При этом Моргана также несет ответственность за жизни леди Эстель и Алистера. Это недостойно рыцаря Белого Ордена – эгоистично оберегать лишь близких людей, выбирать их своим приоритетом. Если потребуется – она сложит полномочия, но ни за что не допустит их гибели.

Лорды и леди начинают уставать: такой длительный бег им незнаком. Да и далеко ли можно убежать в камзоле или бальном платье? Приходится замедлить темп, перейти на шаг, что только сильнее увеличивает общее волнение. Алистер, идущий подле матери, все бросает напряженные взгляды в сторону сестры. Он словно боится, что она может исчезнуть, если он упустит ее из вида. В другой ситуации Моргана попробовала бы успокоить его, поддержать, но сейчас лишь продолжает ожидать, что в любое мгновение их могут атаковать.

Ее внимание привлекают торопливые шаги. Кто-то явно стремительно их догоняет. Каждая мышца в теле Морганы, и без того напряженная, становится едва ли не каменной. Дыхание сбивается, руки так крепко сжимают рукоять меча, что кажется, она больше никогда не сможет их разжать. Перед глазами вновь возникает образ слуги, которого ей пришлось убить, чтобы защитить близких людей. К горлу подкатывает тошнотворный ком, шаги становятся только громче, ближе, и тогда она решается.

Развернувшись резко, Моргана вскидывает руки, занося меч над головой.

– Моргана, стой!

Оказавшаяся совсем близко Верховная Чародейка, измотанная и едва стоящая на ногах, замирает перед ней. Ришар смотрит на нее испуганно, жадно хватая ртом воздух и медленно опуская оружие. Осознание того, что чуть не произошло, заставляет ее задрожать. Лезвие с лязгающим звуком касается пола, проехавшись по каменной кладке вслед за движением вмиг ослабевшей руки.

– Простите, – шепчет она одними губами, – простите.

Выдохнув, леди Блар подходит к ней ближе, накрывая ладонями ее плечи. Ришар выше нее, но, когда она опускает голову, Урсула может увидеть слабо блестящую изумрудную чешую на ее скулах. Верховная Чародейка позволяет себе кривую улыбку, призванную хоть немного сгладить это происшествие:

– Все хорошо. В такой ситуации сложно разобраться, кому доверять, а кого стоит убить на месте. Ты лишь защищаешь всех этих людей, я не виню тебя. Идем. Нам нужно поторопиться и добраться до западной башни как можно скорее.

Отпустив ее, Урсула делает несколько шагов, намереваясь нагнать остальных, ушедших вперед, когда Моргана окликает ее:

– Леди Блар, где мой отец?

От этого вопроса крупная дрожь проходит по спине. Понимая, что от ответа никуда не уйти, Верховная Чародейка оборачивается через плечо. Ее взгляд полон сожаления, и это говорит обо всем куда больше слов. Моргана поджимает губы, силится сдержать слезы. Сейчас у нее нет права на слабость, но так ли легко оставаться рыцарем, узнав о судьбе своего родителя?

Говорят, что родители никогда не должны хоронить своих детей. Но так ли просто детям хоронить родителей?

– Он делает то, что должен. И мы должны выжить, чтобы это не было напрасно.

Ее сил хватает только на то, чтобы кивнуть. Задушив рвущиеся из горла рыдания, Моргана зло стирает со щек непрошеные слезы, скользнувшие по коже. У нее нет права на слабость. Именно ей нужно приложить все усилия для того, чтобы жертва Ивеса Ришара и рыцарей Белого Ордена, оставшихся в бальном зале, не была напрасна. Как только люди достигнут безопасного места, Моргана найдет способ остановить все это. Сделает то, на что не хватило времени ее отцу.

Ришар, поравнявшись с Верховной Чародейкой, нагоняет вместе с ней испуганных, уставших людей, за чьи жизни они сейчас в ответе. Западная башня совсем рядом, им остается сделать последний рывок. Крики и шум, доносящиеся из глубины замка, становятся только громче, словно бы ближе. Общее состояние волнения и паники удушающей петлей затягивается на их шее. Единственными, кто сохраняет спокойствие, остаются лишь королева Селеста и Винсент.

Заметив свою мать, он, выдохнув облегченно, осторожно ставит Ориан на ноги, попросив ее постоять возле леди Эстель, и быстрым шагом подходит ближе. Винсент заключает Верховную Чародейку в крепкие объятия, утыкаясь носом в ее тронутые сединой волосы. Он не скрывает своего волнения – и облегчения от того, что она сейчас рядом с ним.

Моргана видит, как озирается по сторонам Алистер. Увидев рядом с ними Верховную Чародейку, он надеется увидеть и отца, чудом спасшегося из этого кошмара. От его ищущего взгляда ее сердце сжимается болезненно: она не готова к тому, чтобы сказать ему правду. Не сейчас.

– Мы не можем останавливаться, – звучит решительный голос королевы. – Нам нужно торопиться. Все, кто уцелел, будут стремиться достигнуть западной башни, и мы должны быть там, когда сработают защитные чары. Время для слез и траура настанет позже, идемте!

Она ведет людей за собой, и никто не ведает, какую боль королева несет сейчас в своем сердце. Ее муж, ее возлюбленный, погиб, и у нее нет возможности даже оплакать его. Аврора смотрит на мать, не понимая, откуда в ней столько сил. Это восхищает, поражает – и пугает. Ей сложно представить, какие усилия нужно приложить для того, чтобы отказаться от своих чувств во имя чужого блага. И ведь это – долг любой королевы. Ей предстоит научиться этому, но сейчас принцесса может думать только о том, как осуществить свое возмездие. Ни на мгновение она не забывает о предсказании, героиней которого является. В этом больше нет ни малейших сомнений, Аврора знает: это то, для чего она была рождена.

Не стоит ли ей остаться для того, чтобы исполнить свое предназначение? Взращенная на сказках и мечтах, Аврора считает, что это не должно быть сложно. Разве в легендах не так? Когда герой встречает злодея, предназначение ставит все на свои места. Быть может, если бы она осталась, если бы все случилось так, как должно… не было бы всех этих смертей?

Засомневавшись, Аврора оглядывается назад. Мелькает мысль вернуться, встретиться лицом к лицу с опасностью. Она может затаиться, воспользоваться суматохой и волнением – и уйти. Но тяжелая рука Морганы, сжавшая ее плечо, заставляет остановиться и вскинуть взгляд.

Ришар смотрит на нее сурово. Она напряжена и зла, но старается не показывать своих эмоций. Взгляд принцессы цепляется за чешую, прорезавшуюся сквозь смуглую кожу на ее скулах.

– Я знаю, что ты задумала, – в голосе ее звучат рычащие нотки, совершенно не свойственные спокойной и сдержанной Моргане, – и не позволю тебе сделать это. Сейчас не время для геройства, Аврора. Мы должны найти безопасное место и все хорошенько обдумать.

Ее слова заставляют принцессу поджать губы. Конечно, она не согласна. Отец нарек ее своей наследницей, велел ей беречь и защищать их народ. Как она сможет сделать это, если должна в первую очередь спасать собственную жизнь?

Принцесса еще слишком юна, она неопытна. Не понимает важность собственной жизни. Моргана не станет отчитывать ее сейчас, у них нет на это времени. Оскверненные стены словно сужаются над ними, берут в кольцо, и собственная боль потери сдавливает ей сердце так сильно, что Ришар едва стоит на ногах.

Подтолкнув принцессу мягко вслед за остальными, Моргана видит леди Эстель. Их взгляды встречаются, и в синих глазах она видит вопрос, на который так боится отвечать. Сделав глубокий вдох, она только качает головой. Коротко, едва заметно, но этого оказывается достаточно для того, чтобы леди Ришар все поняла. Сдерживая рыдания, она закрывает губы ладонью и крепко жмурится.

Не сдержавшись, Моргана оказывается рядом с ней и заключает в крепкие объятия. Они длятся всего мгновение, но этого оказывается достаточно для того, чтобы они смогли ощутить, насколько сильна их боль.

– Все будет хорошо, – шепчет Моргана, осторожно отстраняя Эстель от себя, – мы справимся.

У них нет другого выбора. Хотят они того или нет, им придется справиться.

Эстель приходится призвать все свое мужество для того, чтобы не заплакать. Ее руки крупно дрожат, рыдания душат, а из горла срываются влажные хрипы, но леди Ришар держится изо всех сил. У них с Ивесом были сложные времена, и потребовалось много сил и прощения для того, чтобы справиться с ними. Но даже тогда она не прекращала любить его. Именно эта любовь позволила ей простить его, когда в их семейное гнездо Ивес принес дитя от другой женщины.

А теперь его нет. Теперь она не сможет посмотреть в его глаза, почувствовать его прикосновения. Его больше нет, и мир катится в самое пекло.

Его дочь сейчас утешает ее и не дает пасть духом. В Моргане от отца – лишь рост и убеждения. Вся она принадлежит другому миру, словно только что пришла из гидерийских степей. И все же она и Алистер – все, что осталось от Ивеса.

Достигнув западной башни, люди, толкаясь и крича, стараются как можно скорее подняться по лестнице. Здесь они обнаруживают других выживших, которым посчастливилось добраться до места. Слуги, гости, гвардейцы – все они торопят друг друга и нервничают, требуют поторопиться. Их одежда испачкана кровью и изрезана, люди с опаской оглядываются по сторонам, замечая стремительное распространение скверны на стенах, полу и потолке.

Строгим голосом королева Селеста велит проявить сдержанность, и один только взгляд на нее заставляет взбудораженную и испуганную толпу успокоиться. Под пристальным вниманием гвардейцев общее волнение несколько утихает, и Аврора не устает удивляться тому, каким влиянием обладает ее мать.

Немного в стороне, осторожно обнимая Ориан за плечи, стоит Верховная Чародейка. Она утешает девочку, которая еще не знает о том, что ее тетя погибла, оставив племянницу одну. Ее родители погибли от эпидемии темной хвори, и Корделия была единственной ее семьей. Урсула молчит, лишь гладит ее по макушке. Она не знает, как сообщить ей эту новость. Многие здесь потеряли близких и родных, но всегда сложнее говорить об этом детям.

Дрожь, прошедшая по стенам и полу, заставляет людей испуганно закричать. Пошатнувшись, едва устояв на ногах, Моргана оглядывается по сторонам, замечая легкий золотистый свет, пробивающийся сквозь каменную кладку. Никто не успевает сделать хоть что-то, когда свечение усиливается – и в следующее мгновение формируется в магический щит, ограждающий вход в башню от остальной части коридора.

– Проклятье!

Приблизившись к щиту быстрым шагом, Моргана прикладывает к нему ладонь, с ужасом понимая, что они не смогут зайти. Барьер не впустит никого за свой предел – и никого не выпустит. Она видит полное ужаса лицо королевы Селесты, закрывающей губы руками. Чары сработали быстрее, чем все они смогли переступить порог башни. И обернувшись, Ришар понимает, что все еще хуже, когда видит принцессу Аврору позади себя.

С яростной беспомощностью она понимает, что по эту сторону чар находится и ее семья. Леди Эстель, обнимая сына, смотрит на нее с ужасом, не понимая, что им делать дальше. Если бы Моргана и сама знала! Испуганные люди колотят по барьеру, проклинают и умоляют впустить их, но все бесполезно. Снять защитные чары можно лишь в том случае, если тем, кто находится внутри круга, не будет угрожать опасность. Скверна подбирается совсем близко, лижет темными языками края золотого барьера.

Подойдя ближе, Аврора прикладывает ладонь к барьеру, наблюдая за тем, как мать повторяет этот жест. Они смотрят друг другу в глаза, и теперь королева не сдерживает слез. Рыдая беззвучно, Селеста рассматривает лицо дочери, не понимая, за что боги так наказывают их. Куда только смотрит Ферска? Почему позволяет этому ужасу происходить с ними?

С трудом сдерживая слезы, принцесса улыбается матери. Селеста не заслуживает всех этих страданий, но Авроре совсем не страшно. Она знает, что однажды все они неизбежно оправятся от ран. В ее силах исправить все это. Возможно, именно потому ей не удалось попасть за пределы защитного барьера – потому что она должна быть здесь, столкнуться лицом к лицу с этим ужасом ради того, чтобы одолеть его.

– Мама, все будет хорошо. Прошу тебя, не плачь.

Возле королевы становится Верховная Чародейка. Накрыв ладонями плечи правительницы, она смотрит куда-то поверх плеча принцессы. Обернувшись, она видит позади себя Винсента, которому также не посчастливилось оказаться по ту сторону магического барьера. Подойдя ближе, он прижимается к нему лбом, и Урсула повторяет это движение. Некоторое время они стоят так, безмолвные, после чего, отвернувшись, магистр Блар окидывает взглядом тех, кто остался по эту сторону.

Сделав глубокий вдох, понимая, что времени у них не слишком много, Винсент произносит громко:

– Наш единственный шанс – добраться до порталов, находящихся в королевском саду. Воспользовавшись ими, мы сможем оказаться в Клата́го [17].

Необходимость выйти в сад, в котором, судя по доносящимся снаружи крикам, происходит не меньший кошмар, приводит людей в ужас. Но и остаться в стенах дворца равносильно смерти. Совсем скоро скверна распространится повсюду, и тогда они точно погибнут. К тому же ничто не спасет их, если приспешники Маркуса Мвета доберутся до этой части дворца. Сейчас здесь тихо лишь потому, что они убили всех, кого смогли, и отправились дальше.

Но почему же тогда они не устранили защитные чары? Почему не разрушили их, пока была такая возможность?

Сомнения снедают Моргану изнутри. Нахмурившись, она вглядывается в золотой отблеск магических чар, надежно уберегающий всех, кто находится в пределах барьера – но и не позволяющий покинуть их. Что-то не так, что-то настораживает ее и заставляет переживать, но Ришар никак не может понять, что именно. Будь у нее больше времени на размышления, то, возможно…

– Мы не можем просто стоять здесь и разговаривать, – говорит она напряженно, – с каждым мгновением, которое мы проводим здесь, скверна заполняет собой все пути к отступлению. Продолжим медлить – и придется принять свою смерть прямо здесь.

Леди Эстель обращается к Винсенту:

– Вы верите, что мы сможем добраться до портала, магистр Блар?

Винсент кивает решительно, словно бы даже не сомневаясь в ответе.

Сеть порталов еще со времен до Века Единства связывает между собой пять самых крупных городов: Асрелас и Клатаго в Астерии, Те́до и Э́стия в Гидерии, а также город всех городов, ныне разрушенную древнюю Вра́нту. Порталы, ведущие в Тедо и Эстию, были закрыты в Век Смуты, а ключ, ведущий к Вранте, с тех самых пор считается утерянным. Два оставшихся портала позволяют свободно путешествовать только между двумя городами, находящимися на территории Астерии.

Знания о том, как возводить порталы, Асту и Лустия отняли у людей в наказание за раздор, ознаменовавший начало Века Смуты.

Оставшиеся порталы – их единственный шанс на спасение.

Не говоря больше ни слова, не бросив ни единого взгляда на тех, кому удалось достигнуть оплота безопасности, они продолжают свой путь.

Сад выглядит еще ужаснее, чем дворец.

Остановившись на ступенях, ведущих от кованых ворот, выполненных в виде переплетенных терновых ветвей и роз, к центральной аллее, Аврора с ужасом смотрит на то, что осталось от прекрасного праздника, устроенного в честь ее восемнадцатого дня рождения.

Быть может, потому, что это ужасное действо развернулось под открытым небом, его масштабы кажутся еще более кошмарными. Трупы гостей и слуг устилают собой изумрудную траву, пропитанную их кровью, и выложенные из некогда белого камня тропинки. От крови аллеи, пролегающие мимо пышных цветов, кажутся алыми, устеленными витражами разбитых светильников.

И огонь, пожирающий все, до чего может дотянуться. Оскверненное пламя, пляшущее на этом празднике смерти вместо гостя.

– Идем, – решительно говорит Винсент, первым шагнув на ступени, – мы должны торопиться.

Из глубины сада слышатся крики, – видимо, те, кому удалось сбежать с праздника, пытаются скрыться в лабиринте. Отголоски просьб о помощи и смех преследователей, подхваченные ветром, звучат, кажется, отовсюду. Аврора едва справляется с желанием закрыть уши руками.

Все это больше не кажется частью сказки, которую ей читали в детстве.

Моргана, идущая рядом с ней, настороженно оглядывается по сторонам. Напряженная гидерийка ни на мгновение не теряет бдительности: теперь, оказавшись на открытом пространстве, они становятся еще более легкой добычей. Ее взгляд невольно цепляется за высокие окна бального зала: с выбитыми витражами они выглядят словно пустые глазницы в черепе. На мгновение – всего на одно мгновение – ей кажется, что она слышит отголоски сражения, но, быть может, это лишь ее призрачная надежда на то, что у отца еще есть хоть маленький шанс?

Нет. Моргана не позволит этим мыслям затуманить свой разум. Потому, тряхнув головой, она снова сосредотачивается на том, что происходит здесь и сейчас.

Не привыкшие к подобным зрелищам аристократки тихо плачут, шагая следом за ними. Они уже даже не пытаются приподнимать юбки, спасая подолы от грязи и крови. Все, что сейчас волнует их, – возможность сохранить собственную жизнь. Время слез и криков прошло, теперь нужно быть как можно тише.

К тому моменту, когда они практически достигают входа в лабиринт, с противоположной стороны сада, волоча за собой тела пойманных и убитых, выходят люди в одеждах слуг. Их искаженные скверной лица, окрашенные кровью, обращены к ним, и нет никаких сомнений: они их видят. Кинув свою ношу, слуги бросаются к ним с одной-единственной целью.

Убить каждого, кто еще может дышать.

Одним широким шагом выйдя вперед, Винсент, крепко сжав зубы, отводит обе руки влево. Серебряным светом на кончиках его пальцев вспыхивают магические знаки заклинания. Тело его напряжено, руки дрожат так, словно он с трудом удерживает в них что-то. Аристократы, не в силах наблюдать за приближающейся опасностью, устремляются под защиту лабиринта из живой изгороди, но Моргана не может отвести взгляд. Вероломные слуги все ближе, и, когда между ними и Винсентом остается всего несколько метров, магистр резким движением отводит руки вправо.

Ничего не происходит. Ришар ощущает легкий порыв ветра, едва шевельнувший тонкие пряди волос у ее висков.

В следующее мгновение, продолжая бежать по инерции, люди, желающие убить их, распадаются на части, разрезанные воздушным заклинанием в районе шеи, солнечного сплетения и коленей. Тяжело дыша, Винсент оседает на землю.

– Винсент!

С трудом заставив свои ноги слушаться, Моргана устремляется в его сторону. Она с удивлением замечает сорвавшуюся на бег Аврору, бросившуюся к чародею. Разве не ушла принцесса вместе с остальными под защиту живой изгороди? Неужели все это время она тоже наблюдала за ужасающей силой его мастерства? Упав на колени рядом с чародеем, Аврора осторожно придерживает его за плечи, пока Винсента рвет от напряжения, с которым столкнулось его тело для столь сокрушительного заклинания.

Опустившись на одно колено по другую сторону от него, Моргана хмурится. Не сложно догадаться, что для этой атаки ему пришлось использовать всю оставшуюся ману [18]. Винсент бледен, его лицо покрыто испариной, и, попытавшись подняться, он снова падает на колени. Аврора бросает обеспокоенный взгляд на Ришар, не зная, чем они могут помочь ему. Окинув взглядом ужасающие последствия его колдовства, Моргана убирает меч в ножны и закидывает руку магистра на свою шею. Придерживая его второй рукой за пояс, она помогает ему подняться и устоять на ногах.

– Тебе, – слабо шепчет он, держа голову опущенной, – нужно оставить меня. Я буду обузой.

– Говоришь так, словно я послушаю тебя… Аврора, – Моргана обращается к взволнованной принцессе, – иди впереди, чтобы я тебя видела. Покажи нам путь к порталам.

Ришар никогда не была в Клатаго и слабо представляет, на что похоже путешествие через порталы. Она ни разу их и не видела, поэтому вряд ли сможет найти. Но Аврора, слишком обеспокоенная состоянием магистра, словно не слышит ее. Она стоит на месте, тревожно заламывая пальцы, и вглядывается в его лицо взволнованным взглядом. Чувствуя, как ярость клокочет внутри нее, Моргана, не сдержавшись, впервые в жизни кричит на нее:

– Аврора, быстрее!

Вздрогнув, принцесса вскидывает на нее изумленный взгляд. А после, не сказав ни слова, подхватывает юбку и едва ли не бегом направляется к лабиринту. Выдохнув, ощущая острый укол совести, Моргана решает извиниться за это позже.

Утомленный Винсент еле переставляет ноги. Ей приходится едва ли не волочить его за собой, останавливаясь для того, чтобы перехватить удобнее. У него нет сил даже на то, чтобы схватиться за нее покрепче, и, к сожалению, это не облегчает их путь. Изредка Моргана слышит его тихий шепот, приказывающий оставить его.

Она делает вид, что не замечает этого.

От запаха гари воротит, дышать становится невозможно. Прикрывая лица рукавами одежды, они пытаются спастись от этой удушающей вони, но помогает слабо. Быть может, если бы у Винсента остались силы, могло быть легче, только нет смысла об этом думать. Идти быстро не получается: из-за дыма мало что видно, да и Моргана из-за Винсента не может ускорить шаг. В какой-то момент она понимает, что Винсент висит на ней, не предпринимая ни малейших попыток переставлять ноги. Лишился ли он сознания или умер – остается только гадать.

– Аврора, – хрипло окликает она ее, – еще далеко?

Аврора боится сказать о том, что не знает. В ужасе принцесса озирается по сторонам, но из-за дыма не может даже понять, где они находятся. Живая изгородь и цветочные клумбы кажутся одинаковыми, она сомневается, не проходили ли они мимо них раньше. Может, они ходят кругами?

Страх и ответственность за чужие жизни связывают ее по рукам и ногам. Паника не поможет им спастись, она понимает это, но ничего не может с собой поделать. Словно сквозь толщу воды Аврора слышит, как Моргана повторяет свой вопрос, видит, с каким волнением и непониманием смотрят на нее люди. В какой-то момент ей кажется, что ее сердце прекращает биться.

И когда принцесса уже почти готова признать, что попросту не знает, что им делать дальше, перед ее глазами пролетает белая бабочка.

Повернув голову вслед за ней, Аврора в изумлении наблюдает целый ворох крылатых созданий. Кружа, слабо сверкая в туманном мареве удушающего дыма, они прокладывают путь, по которому им стоит следовать. И словно бы нет вокруг ужасов кровавой бойни. Словно бы Аврора снова ребенок, следующий сквозь сад на зов неизвестности.

Протянув руку, принцесса позволяет одной из бабочек опуститься на кончик ее пальца. С того самого дня, когда они познакомились с Морганой, она продолжала видеть их – но не так явно. Словно бы мимолетное видение, самым уголком глаза. Кажется, чем старше она становилась, тем реже предчувствия посещали ее. В какой-то миг Аврора даже почти поверила в слова отца о том, что все это было лишь детской выдумкой. Но сейчас, среди смерти и страха, принцесса снова знает, что нужно делать:

– Идем.

Лишенная сомнений, Аврора решительно ведет людей за собой. Принцесса не уверена, что хоть кто-то еще кроме нее видит эти крошечные белоснежные создания, благодаря которым им суждено найти верный путь из смертоносной ловушки. Быть может, узнай кто-либо об этом, ее назвали бы сумасшедшей. В конце концов, магия устроена так, что чародеям подвластны лишь силы природы. Для того чтобы творить колдовство, маг должен соприкасаться с предметом своего дара. Те, кому подвластна земля, должны чувствовать почву под своими ногами. Чтобы повелевать водой, достаточно даже малейшей капли. Стоит ли говорить о том, насколько выигрывают властелины воздуха? Однако чем доступнее стихия, тем больше приходится платить за ее использование.

Если недостаточно магических сил, чародей может расплатиться за колдовство своей жизнью.

Но ни одно колдовство не позволяет того, что происходит с ней. Для защитных или целебных чар используют артефакты – как, к примеру, в западной башне или порталах, к которым они держат свой путь. У Авроры нет артефактов и, как считается, нет магического таланта. И все же… Что же тогда происходит с ней?

– Я узнаю это место! – радостно произносит принцесса, оборачиваясь к своим спутникам. – Нам осталось совсем немного, всего два раза повернуть!

Эти слова вселяют надежду на то, что у них все еще есть шанс на спасение. Иногда полные ужаса крики звучат совсем близко, словно за изгородью, иногда же доносятся издалека. Утомленные страхом, они продолжают идти, стараясь не прислушиваться, когда сквозь полог дыма слышатся торопливые шаги и полные ярости крики:

– Скорее, найдите их! Господин велел убить их всех! Убьем всех! Вот они!

Обернувшись, идущая последней Моргана первая видит устремившихся к ним вооруженных людей. Не удается рассмотреть, осквернены они или нет, да и важно ли это? Крепче вцепившись в бок Винсента, Ришар понимает, что им не скрыться – даже если они побегут. Ублюдки совсем близко, они застали их врасплох, и сейчас среди них нет никого, кто мог бы дать отпор. Даже опустив Блара на землю и выхватив меч, Моргана вряд ли сможет сделать хоть что-то.

Они близко. Моргана видит сквозь пелену дыма их искаженные скверной и желанием убить лица.

И именно тогда живая изгородь срастается в единое целое, закрывая проход, сквозь который они прошли. Вырвавшись из земли, могучие корни оплетают ее поверху, укрепляя словно броня. Обернувшись, она изумленно смотрит на мачеху. Скинув туфли, леди Ришар стоит перед ограждением, подняв вверх напряженные руки. Кончики ее напряженных пальцев слабо светятся зеленым, пока Эстель все наращивает корневой щит, не позволяющий врагу достать их.

– Вы должны немедленно уходить, – с трудом произносит она, продолжая тянуть силы из самых недр земли. – Не знаю, как долго я смогу сдерживать их.

Поняв, о чем она говорит, Алистер в одно мгновение оказывается возле матери. Он смотрит на нее с ужасом, хватая за ткань ее темно-синего платья, словно бы намереваясь держаться за нее до тех пор, пока она не одумается.

– Мама, о чем ты говоришь? Идем! Аврора сказала, что мы совсем близко!

Эстель смотрит на него с болезненной и виноватой улыбкой:

– Прости, дорогой, но мне нужно остаться. Я дам вам столько времени, сколько потребуется.

– Нет, нет! Мы можем нести тебя!

– Я должна касаться земли, Алистер. Ты знаешь это. Послушай меня, – от напряжения капля голубой, как у всех магов, крови стекает из носа по ее верхней губе, – ты должен быть сильным. Знаю, тебе страшно, но так нужно.

– Мама, пожалуйста!..

– Алистер! – несколько резко прерывает его мать. – Прошу.

Слезы стекают по щекам, и Эстель жмурится, стараясь сдержать их. Ее губы дрожат, но руки непоколебимо продолжают удерживать корни на месте. Пусть это дается ей с трудом, ведь Эстель никогда не пользовалась своим даром в подобных целях, она намерена сдерживать натиск до тех пор, пока дорогие для нее люди не окажутся в безопасности.

Так же, как и ее муж.

Приблизившись, Аврора мягко накрывает плечи Алистера ладонями, потянув за собой и заставляя отступить на шаг назад. Не сдерживая слез, юный лорд Ришар смотрит на свою прекрасную рыжеволосую мать с отчаянием, с огромным трудом заставив себя выпустить из хватки ее платье. Принцесса уводит его, не позволяя одуматься, и тогда Моргана подходит ближе. От жара бушующего вокруг них пламени чешуя на ее лице и руках проявляется лишь сильнее, выдавая в ней гидерийскую кровь. Эстель улыбается нежно, шепнув одними губами:

– Позаботься о нем.

Моргана находит в себе силы лишь на то, чтобы кивнуть в ответ. Перехватив Винсента покрепче, она уходит прочь, следуя за остальными, понимая, что если задержится хоть на мгновение, то ни за что не позволит леди Эстель сотворить задуманное.

К тому моменту, когда ей удается нагнать остальных, Аврора уже стоит перед крепкой каменной аркой, украшенной магическими символами. В самом центре свода блестит фиолетовый камень шестиугольной огранки, вставленный в специальное крепление. Ей не удается рассмотреть, что именно делает принцесса, но в это самое мгновение камень загорается ярким светом, который, струясь вниз по обеим сторонам арки, наполняет собой очертания знаков. Как только каждый из них наполняется энергией, в самом центре арки появляется небольшой шар, стремительно развернувшийся во весь ее размер. Теперь она куда больше похожа на зеркало, в мутной поверхности которого видно не их отражения, а заставленную стеллажами светлую комнату.

– Быстрее, – призывает Аврора, отходя в сторону для того, чтобы люди могли пройти сквозь портал.

Аристократы, которых они все это время вели за собой, проходят в него первыми. Стараясь не толкаться, лорды и леди торопятся изо всех сил, желая как можно скорее оказаться в безопасности. Следом за ними принцесса подталкивает к проходу Алистера – он мнется, оглядываясь в надежде увидеть мать, но леди Эстель так и не появляется. Понимая, что у них нет времени, Аврора вынуждена настойчиво взять его за руку и провести за собой, кинув быстрый взгляд на Моргану.

Ришар лишь кивает, показывая тем самым, что идет следом. Позади она слышит треск, похожий на сломанный ствол дерева, и короткий женский вскрик. Все внутри нее рвется назад, требует спасти Эстель, но Моргана не может.

Проходя через арку, она протягивает руку, выхватывая артефакт из крепления. Стоит камню оказаться в ее ладони, как символы стремительно угасают один за другим, и Моргана едва успевает оказаться на той стороне, когда портал стремительно закрывается.

VI

6:18 Века Девы, Клатаго, четвертый день аурели

– Так не может продолжаться!

Ударив ладонями по столу, Аврора гневно смотрит на собравшихся в кабинете Верховной Чародейки людей. Еще слабый, Винсент кривится, откидываясь на спинку кресла. Помимо них с принцессой в кабинете также находятся несколько магистров, которые не посетили праздник в столице, и Моргана. Подпирая спиной стену, Ришар стоит немного в стороне. Из-за высокого роста оказалось не так-то просто найти для нее подходящую одежду. Рукава черной рубашки коротки, и ей приходится носить те штаны, в которых она была на балу. Смотря на нее, Блар слегка щурится.

Он практически ничего не помнит после того, как применил одно из сильнейших заклинаний из своего арсенала. Оно отняло столько сил, что Винсент потерял сознание практически сразу же – настолько он ослабел. Один из спасенных аристократов, которых они привели в Клатаго, сказал ему, что Ришар несла его на себе с того самого момента.

Несмотря на то, что прошло уже три дня, он так и не поблагодарил ее. Хотя, конечно, стоило бы.

– Ваше Высочество, – начинает один из магистров, – все мы понимаем ваши чувства, но отправляться в Асрелас – настоящее самоубийство. Мы можем только гадать, что происходит сейчас в столице.

– Мы своими глазами видели, что происходит в столице! – восклицает принцесса в ответ. – И нам едва удалось спастись! Но что насчет наших родных и близких, которые до сих пор там? Неужели мы оставим их умирать?

– Произошедшее для всех нас стало ударом, Ваше Высочество. Но мы не готовы к ответным действиям. Нам в полной мере не известно, на что способен наш враг. К тому же не стоит забывать, что практически вся военная мощь Астерии сосредоточена именно в столице. Прежде чем что-то предпринимать, нам необходимо разработать тактику.

Судя по искаженному гневом лицу принцессы, ее подобный ответ не устраивает. Первый день после их побега Аврора молчала и ни с кем не разговаривала. Она словно бы пребывала в своих мыслях, погрузившись в них столь глубоко, что не замечала происходящего вокруг. А после, совладав с собой, потребовала, чтобы немедленно открыли портал в Асрелас и позволили ей вернуться.

Отговорить ее оказалось не так-то просто. Но даже после этого принцесса не оставляет попыток убедить остальных сделать так, как она считает правильным. Конечно, магистры обязаны подчиняться наследнице престола, но каждый из них понимает, чем чревата такая поспешность. Потому, прекрасно осознавая, чем грозит неподчинение, ни один из них не торопится исполнять ее волю.

В ней так много гнева, что Аврора не может заставить себя оставаться на одном месте. Оттолкнувшись руками от стола, принцесса принимается ходить вдоль окна во всю стену, напоминая зверя, попавшего в клетку. Ее пышное бальное платье сменили на синий камзол ученика, подошедший принцессе по размеру, но свой венец она так и не сняла. Юная и вспыльчивая, Аврора Триаль остается законной наследницей престола – и последней представительницей правящего рода.

Ее слово – закон. Но каждый из них должен сделать все возможное для того, чтобы сохранить ей жизнь. Даже если Аврора будет после обвинять их в государственной измене и грозить казнью тем, кто попал в ее немилость. Этого до сих пор не произошло, но кажется, совсем скоро дойдет и до этого.

Прекратив метаться, принцесса вновь останавливается перед столом. Окидывает внимательным взглядом голубых глаз, под которыми пролегли глубокие тени, всех собравшихся и продолжает говорить:

– Нам прекрасно известно, кто наш враг и на что он способен. Это уже происходило, и даже не один раз. Сперва, еще до начала летоисчисления, во времена правления демиургов, затем – в Век Смуты. Дважды нам удавалось справиться с ним, так что же должно измениться в этот раз?

– Ваше Высочество, нет никаких доказательств того, что это он.

ОН.

О, как сильно Аврору злит то, что они не могут даже произнести вслух его имя! Словно бы не понимают, что этот страх перед ним лишь делает врага сильнее. Имя – это власть, которой обладает и тот, кто его носит, и тот, кто его знает. Исход зависит лишь от того, кто успеет сделать ход первым. И принцесса не намерена позволять ему питаться их страхами, крепнуть и властвовать над ними.

Складывая руки на груди, она вздергивает подбородок, подчеркивая свою непокорность:

– После всего, что произошло в Асреласе, вам нужны доказательства, магистр? Возможно, потому, что вас там не было. Но я могу сказать вам с уверенностью, что нам известно имя врага. Это могут подтвердить и те, кому посчастливилось покинуть столицу вместе со мной.

Поджав губы, Аврора выдерживает паузу, после чего, вновь облокотившись руками о стол, произносит сурово:

– Мы стали свидетелями возвращения Ашиля.

Один лишь звук имени темного демиурга заставляет присутствующих громко ахнуть и начать переговариваться, перебивая друг друга. Каждый желает быть услышанным, желает высказать свое мнение, и хор голосов превращается в настоящий шум. Моргана, наблюдающая за всем этим, лишь кривит губы. Она не вмешивается, позволяя Авроре справиться со своими подданными самостоятельно.

Три дня назад ее объявили кронпринцессой. Но сейчас ей придется быть королевой.

– Ашиль?

– Невозможно!

– Этого просто не может быть!

– Это может быть, – с нажимом говорит она, повысив голос для того, чтобы перекричать взволнованных магистров, – потому что это правда. Всем нам известно о пророчестве Лиадан. Разве не потому мое рождение ознаменовало начало Века Девы? О его возвращении было известно едва ли не за столетие до этого самого дня. Что-то скрывалось, что-то рассказывалось иначе, но исход один – он должен был вернуться, и это произошло. И…

Принцесса мнется, впервые показывая неуверенность. Светлые брови жалобно изгибаются, Аврора кусает губы и молчит несколько долгих секунд, в течение которых никто не решается начать говорить. Взяв себя в руки, она расправляет плечи, чуть вздергивая подбородок. Словно и не было этого мига слабости. Словно ни на мгновение она не сомневалась в правдивости своих слов.

– …И именно мне суждено остановить его. В первый раз его остановили Астерия и Гидерия, во второй – Аурели. Согласно пророчеству Лиадан, именно я должна остановить Ашиля теперь.

– При всем уважении, принцесса, мы не знаем наверняка. Пророчество – тонкий инструмент. В нем множество факторов, которые стоит учитывать при расшифровке. Есть большой риск того, что ваше рождение – лишь совпадение, понимаете? В тот день восемнадцать лет назад были рождены и другие дети. Потому беспрекословно опираться на слова гидерийской предсказательницы… не самое мудрое решение.

Подобное высказывание со стороны магистра вызывает яркие обсуждения и слова поддержки. Как бы горько ни было признавать, но в этих словах есть зерно истины. Верно, Аврора родилась в назначенный день и час. Только вот сколько еще детей было рождено в это же время? Астерия огромна, и не стоит забывать о том, что в предсказании ни слова не сказано о том, что Дева, которой суждено спасти всех, будет рождена именно на этих землях. Та, которой под силу остановить темного демиурга, вполне может быть гидерийской крови.

Смотря на Аврору, Моргана впервые видит подобную неуверенность на ее лице. Приведенные доводы дезориентируют принцессу, заставляют усомниться в собственных суждениях. С самого детства, едва узнав о пророчестве, принцесса росла с мыслью о великой судьбе. Когда они были детьми, Аврора частенько затевала игры, в которых им с Морганой суждено было свергнуть Ашиля, роль которого доставалась одному из слуг. Они обе были слишком взрослыми для подобных развлечений, и все же… Теперь, когда сюжет детских игр оживает, готовы ли они к тому, чтобы принять бой?

– Должен признать, – впервые с момента начала совета подает голос Винсент, – что в этих словах есть доля истины. При всем уважении, принцесса, мы не были готовы к произошедшей трагедии. Враг застал нас врасплох, оказался подготовлен значительно лучше, чем мы. Вы своими глазами видели весь ужас, который произошел в замке во время бала. Через что нам пришлось пройти для того, чтобы уцелеть. Сейчас мы не можем позволить себе такую роскошь, как безрассудство. Необходимо обсудить тактику и бросить все силы на то, чтобы укрепить наши позиции. Как верно подметил магистр Эрсан, основная часть военной мощи Астерии сосредоточена в столице, которая тем временем во власти врага. Мы не знаем, что произошло с гвардейцами и армией, – при этих словах он невольно кидает мимолетный взгляд на напрягшуюся Ришар, – а также Белым Орденом. Чародеи, находящиеся в Клатаго, не смогут справиться своими силами, поскольку бо́льшая их часть – ученики, еще не окончившие обучение. Дети, которых мы не можем бросать в первые ряды, словно пушечное мясо. И потому, – Винсент поднимается на ноги, повторив невольно позу Авроры, опираясь руками о стол и окидывая взглядом присутствующих, – нам необходимо нарастить военную мощь.

Слушая их, Моргана подходит ближе к столу. Она больше не может оставаться в стороне, когда решается судьба королевства. К тому же Ришар не может позволить Авроре отправиться на верную смерть – не только потому, что дала клятву оберегать и защищать кронпринцессу, но и потому, что не хочет позволить ближайшей подруге пострадать. Как же она не поймет, что бросается грудью на колья! Ведет себя на верную смерть, совершенно не пытаясь подумать о происходящем с холодной головой.

Аврора импульсивна. Она юна и жаждет не столько правосудия, сколько мести. Моргана может понять, ее снедают схожие чувства, но толку от этой ярости? Она ничем не поможет, лишь застилает разум пеленой, мешая увидеть верный путь.

Их ослепили неосторожность и праздность, привели их к самому краю обрыва. Аврора должна увести их от него к безопасности, но вместо этого словно готовится толкнуть.

– Не стоит забывать, – вступает в разговор Ришар, встав по левую руку от принцессы, – что наших сил может не хватить. Как было неоднократно сказано, бо́льшая часть военной силы Астерии осталась в столице, и мы не можем предугадать, что с ними стало. В каждом городе есть свой гарнизон стражи, который подчиняется тому или иному лорду. Достаточно ли их будет для того, чтобы заменить солдат, которых мы уже потеряли? Даже вместе с чародеями – нет. Это не учитывая тот факт, что на то, чтобы сообщить о случившемся уцелевшим лордам или их сенешалям, уйдет много времени. К тому моменту, как мы сможем собрать даже крошечную армию, страна может быть уже захвачена.

– И что же вы предлагаете, рыцарь Ришар?

– Обратиться за помощью к владычице Натье.

Подобное предложение, произнесенное гидерийским бастардом, приводит магистров в самую настоящую ярость. Просить помощи у владычицы Натьи! Да с чего бы ей соглашаться? Какое дело гидерийцам до того, что происходит по эту сторону границы? С тех самых пор, как Астерия одержала верх над ними в долгой войне, их не интересуют беды соседей. Узнав о том, какое горе настигло их, владычица Натья разве что тут же бросит все силы на то, чтобы уберечь свои земли. Но о помощи бывшему врагу не может быть и речи.

Моргана понимает: эти размышления приведут только к раздору. Никто из присутствующих ни разу не видел владычицу Натью вживую, не знает, что у нее на уме, но считает, что может предугадать, как она поведет себя.

Как легко все забыли, что в прошлом два королевства жили в мире и процветании! Сейчас нет никого, кто помнил бы, что именно привело к раздору, но не стоит ли им забыть прошлые обиды? Гидерия и Астерия заключили перемирие. Не дает ли это надежду на то, что их не оставят в беде?

У них нет иного выбора. Либо просить помощи, либо попытаться справиться остатками собственных сил – и погибнуть.

– Я согласен с рыцарем Ришар, – подхватывает Винсент; его голос, напоминающий чем-то голос Верховной Чародейки, заставляет магистров замолчать. – Она права. Мы можем сомневаться, можем гадать, но нам придется обратиться к владычице Натье за помощью. Мы не сможем справиться без поддержки Гидерии.

– Вы забываете, – вмешивается Аврора, – что одолеть Ашиля может лишь один человек. Можете не верить, но я знаю, что права. Я должна вернуться в Асрелас и встретиться с ним лицом к лицу – и тогда все будет кончено.

Как же она упряма! Выдохнув через нос, пытаясь справиться с охватившим ее гневом, Ришар поворачивает голову, внимательно глядя на принцессу сквозь спадающие на лицо черные волосы. Не стоит забывать, что и сама Аврора сейчас переживает ужасную потерю. Лекари говорят, что каждый человек справляется с болью по-своему.

Быть может, для нее это как раз размышления о собственной роли в нынешнем порядке вещей?

– Если ты права, – куда спокойнее отвечает Моргана, – то тогда мы должны любыми доступными способами тебя уберечь. Аврора, при всем уважении, война отличается от того, что пишут в легендах и сказках. Ни один предсказатель не сможет с достоверностью сказать, что нас ждет. Именно поэтому мы должны быть готовы к различным исходам. Нельзя опираться на то, что было сказано множество лет назад.

Споры не умолкают, нарастая с новой силой. Винсент старается успокоить магистров и призвать их к порядку, но страх играет с людьми злую шутку. Они не слышат его, не слышат друг друга, и это просто сводит с ума. Моргана хмурится, но не вмешивается, не желая усугублять положение. Повернув голову, Ришар внимательно смотрит на напряженную Триаль. Бледная, с ярко-пунцовыми от гнева и обиды щеками, принцесса крепко стискивает руки в кулаки и не желает принимать поражение.

Наследница престола может просто приказать им, и они будут обязаны подчиниться. Но сейчас ее авторитет не столь силен, и поэтому умудренные опытом магистры позволяют себе подобные склоки. Могут они прийти к общему решению или нет – не важно. Важно то, что никто из них не позволит Авроре настолько рисковать собой и возвращаться в столицу.

Устав слушать эти отвратительные ссоры, принцесса, осознавая в полной мере, что так и не будет услышанной, отходит от стола и направляется в сторону двери. Увлеченные своей ссорой, магистры даже не обращают внимания на ее исчезновение, продолжая спорить.

Моргана переглядывается с Винсентом. Блар кивает, показывая, что ей стоит пойти за принцессой и проследить, чтобы все было в порядке. Кивнув в ответ, Ришар покидает кабинет Верховной Чародейки, тихо прикрывая за собой дверь.

Аврора не успевает уйти далеко, хотя из-за одолеваемых эмоций шагает принцесса быстро. Ришар достаточно нескольких широких шагов для того, чтобы поравняться с ней и, неловко кашлянув, выдать свое приближение.

Аврора не останавливается и не замедляет шаг. Даже не оборачивается, пусть даже и понимает, кто именно сейчас сопровождает ее по коридорам академии. Одноименный город был воздвигнут вокруг Клатаго – единственной и величайшей школы магии на землях Астерии, стоящей над самым крупным месторождением магических камней, используемых в создании артефактов. Как только прибывшая сквозь портал принцесса сообщила о произошедшем в столице кошмаре, все занятия тут же были отменены. Ученикам велено не покидать своих комнат в общежитии, и потому, покинув кабинет Верховной Чародейки, они никого не встречают.

– Я знаю, – первой нарушает повисшее между ними молчание Моргана, – что магистры бывают невыносимы. Мне самой становится тошно слушать их рассуждения, но мы не можем бездумно действовать. Ты видела, во что превратился дворец. Прошло три дня, кто знает, быть может, так сейчас выглядит вся столица? Я полностью разделяю твое желание отомстить, но…

– «Но»?

Остановившись, Аврора разворачивается к Моргане лицом. Смотрит гневно, сжимая кулаки и даже не пытаясь скрыть своего раздражения. С кем, если не с лучшей подругой, сможет она полностью быть собой? Коридор пуст, их никто не услышит, и поэтому принцесса выплескивает на нее свою боль и обиду:

– Как ты не понимаешь, что я не хочу рассуждать? Мое королевство в опасности, столица захвачена, и враг пирует в ней, пока я отсиживаюсь в безопасности! Я не знаю, что с моими родителями, быть может, они и вовсе погибли, а вы считаете, что мне стоит сосредоточиться на размышлениях и прорабатывать стратегию! Если бы вы хоть могли представить ту боль, которую я ношу в себе!..

Аврора неожиданно замолкает. Осознавая, что говорит, она смотрит на Моргану виновато. Минутная слабость, выплеснутые эмоции не стоят того, чтобы причинять другу боль. Протянув руки, принцесса аккуратно сжимает ладонь Ришар между ними:

– Прости меня, Моргана.

Глядя на их ладони, Ришар молчит и не торопится что-либо отвечать. С одной стороны, она прекрасно понимает, почему Аврора сказала ей все это. Ей понятны ее страх и боль, желание сделать хоть что-то для того, чтобы все это прекратилось. С другой же… Разве ее страхи делают менее важными страхи самой Морганы? Ее боль? Боль ее младшего брата?

– Мои родители, – ее голос звучит холодно и тихо, словно бы и не ей принадлежит, – наверняка погибли. Они отдали жизнь за свою страну и наше спасение. Мой брат осиротел, и я никак не могу найти слова, которые помогли бы ему справиться с этой потерей. Ты говоришь о том, что мы не можем понять твою боль, желание все исправить, но и сама не думаешь о том, что люди, которые тебя окружают, жаждут того же.

Моргана убирает руки, разрывая прикосновение. Смотрит на Аврору как на неразумное дитя, и та смотрит в ответ со смесью вины и злости. Ей, безусловно, не нравится, когда с ней так разговаривают, даже если она осознает, что причиной подобного отношения являются ее же слова.

Они никогда не ругались. Спокойная и добрая Моргана всегда была на ее стороне, поддерживая принцессу во всех шалостях и задумках. А сейчас не скрывает своего осуждения, и Аврора невольно чувствует себя… одинокой. Брошенной. Эти детские обиды сейчас ни к чему, не стоит позволять им одержать над собой верх, но как же это сложно! После всего пережитого невозможно просто принять то, что случилось в столице, и каждый справляется с болью так, как умеет.

Моргана призывает к разумности, в то время как Аврора желает вернуть все так, как было. Она уверена, что только ей это под силу, и чужие сомнения выкручивают ее, словно тряпичную куклу.

Не найдя в себе сил на то, чтобы извиниться и поговорить спокойно, Аврора отворачивается. Принцесса считает, что им обеим стоит отдохнуть и привести мысли в порядок. Моргана напугана, ей больно за Алистера, и поэтому она не может сейчас увидеть то, насколько Аврора права.

По крайней мере, именно так объясняет себе это сама Триаль.

Она не бросает на подругу даже мимолетного взгляда, широким шагом уходя прочь по коридору. Ришар фыркает раздраженно, убирая за ухо непослушные волосы, и, развернувшись, шагает в совершенно другую сторону. Она никак не может перестать злиться на Аврору, на ее упрямство и недальновидность. Все говорят, что виной ужас, через который ей пришлось пройти, эмоции, с которыми не удается справиться, но разве это справедливо? Словно все они, кому пришлось пройти через ужас и смерть вместе с ней, чувствуют себя лучше.

Нельзя принимать решение на горячую голову. Моргана велит себе успокоиться и отпустить ситуацию хотя бы ненадолго. Сейчас от нее ничего не зависит. Свое слово она уже сказала, и теперь пусть магистры и принцесса решают, как им стоит поступить. Возможно, было бы лучше, если бы Винсент поговорил с Авророй наедине. Объяснил ей, почему так важно уделить время военной подготовке, а не бросаться в бой, словно в омут.

Одной только веры в предназначение будет недостаточно. Нельзя полагаться только на чудодейственную силу, которая волшебным образом расставит все по своим местам. В жизни так не бывает, и войны так не выигрываются. Если они хотят победить, то им просто необходима поддержка Гидерии. Да, долгое время они воевали между собой, и до сих пор между странами сохраняются напряжение и холодная отстраненность, и все равно… Не стоит ли наступить гордости на горло ради того, чтобы сохранить жизни своих подданных?

Выдохнув раздраженно, Моргана мысленно ругает себя за то, что все равно продолжает думать об этом. Но будто бы сейчас возможно думать о чем-либо другом! Прошло три дня, а Ришар просыпается в холодном поту каждую ночь. Она видит перед глазами охваченный пламенем и скверной замок, видит трупы людей, жестоко и вероломно убитых. Видит, как отец сражается с врагом, лишенный даже крошечного шанса на спасение.

Видит леди Эстель, просящую ее присмотреть за Алистером.

Остановившись, Моргана закрывает лицо руками и опускается на корточки. Сердце бьется так сильно, что ей становится дурно. Пальцы дрожат и немеют, дыхание сбивается и становится рваным. Кажется, ее вот-вот стошнит на ковер, пусть даже с самого утра Ришар ничего не ела. Нос ей забивает вонь горящих тел, она снова слышит полные ужаса и боли крики. Стены коридора сужаются, из углублений в каменной кладке словно течет черная кровь, заполняя собой все пространство. Еще мгновение – и она зальет ей рот и глаза, наполнит легкие и увлечет на самое дно.

Ей приходится сделать огромное усилие над собой для того, чтобы подняться на ноги. Опираясь о стену обеими руками, Ришар жадно хватает воздух распахнутым ртом. Словно рыба, которую выбросило на берег и теперь она должна медленно умирать под ярким солнечным светом. Волны шумят совсем близко, но у нее нет ни шанса на спасение.

Одной рукой касаясь холодной стены, вторую Моргана кладет на лицо, закрывая глаза. Запрокинув голову, она заставляет себя сделать несколько глубоких вдохов, силясь справиться с беспокойством. У нее нет права на слабость, не сейчас. Может, когда все закончится…

Нужно найти Алистера. Убедиться, что он в порядке. Если она, взрослая женщина, несшая воинскую службу большую часть жизни, не может справиться с последствиями того, с чем ей пришлось столкнуться, что же говорить о нем? Безусловно, он будет все отрицать и храбриться, но Моргана прекрасно понимает, что нельзя оставлять его наедине с этим ужасом.

От мысли о том, что он испытывает нечто схожее с тем, что терзает ее, Моргане становится плохо. Велев себе не думать ни об Авроре, ни о том, что творится в мире, она отправляется на поиски младшего брата.

Найти Алистера оказывается не так уж и сложно.

Выйдя во внутренний сад академии, больше похожий на оранжерею, в которой ученики и магистры выращивают помимо цветов целебные травы, она сразу же видит его. Одинокий, со сгорбленной спиной, Алистер сидит напротив фонтана, выполненного в виде статуи богини Лустии, держащей в своей руке раскрытую книгу.

Видеть его таким больно. За эти три дня они почти не говорили, и теперь Моргана даже не знает, что может ему сказать. Медленным шагом, оттягивая момент встречи, она приближается к нему. Стоит ей подойти совсем близко, как Алистер поднимает голову, устремляя на нее взгляд голубых глаз.

Он улыбается ей самыми уголками губ, слабо и болезненно. Хлопает ладонью по скамейке возле себя, предлагая сесть рядом, и снова переводит взгляд на фонтан. Мерное журчание воды успокаивает, в воздухе сладковато пахнет цветами, и кажется, словно ничего не произошло. Здесь так спокойно и умиротворяюще, что даже сложно представить, что где-то сейчас может быть иначе.

Вздохнув, Моргана присаживается рядом с братом. Упираясь локтями в колени, она впивается взглядом в лик богини, вырезанный из белого мрамора. Каждому известно то, что боги живут бок о бок с людьми. Они таятся среди смертных, проживая схожие с ними жизни и не имея возможности вмешаться в войны, которые те развязывают. Потому, когда два королевства схлестнулись на поле боя, им оставалось только смотреть со стороны. Но сейчас ведь совсем другое. Неужели они останутся безучастны и теперь?

– Как думаешь, – задумчиво спрашивает Алистер, словно прочитав ее мысли, – где сейчас Ка́сте ?[19] Его помощь нам пригодилась бы. И Ферска.

– Я не знаю, – тихо отвечает она, переведя взгляд со статуи богини на сидящего рядом брата. – Возможно, им еще не известно о том, что произошло.

– Или единственная, кого нам будет суждено встретить, это Ме́ве [20].

Моргана теряется и не знает, что ответить. Она смотрит на него с тревогой, не представляя даже, что сейчас творится у него в душе. Алистер юн, и подобные события могут сильно отразиться на его дальнейшей жизни не только в моральном плане. Единственный сын лорда Хоукастера, он вынужден будет наследовать ему сразу же, как только весь этот ужас закончится. Вряд ли можно быть готовым к тому, чтобы взять на себя такую ответственность, и этим Алистер неминуемо напоминает ей Аврору.

То, насколько они с принцессой связаны, временами кажется слишком удивительным.

Протянув руку, Моргана мягко сжимает его плечо, показывая, что она рядом. Сейчас только они двое остались друг у друга. Пусть у них был лишь общий отец, но это никогда не мешало. Она помнит, как была счастлива, когда Алистер родился. Как боялась, что, став старше, он не примет сестру-бастарда. Но еще с младенчества он тянулся к ней, жаждал ее внимания, и никогда Моргана не ощущала себя ненужной ему.

Теперь ее очередь поддержать его.

– Мы справимся, – негромко произносит она. – Знаю, кажется, словно мрачные времена никогда не закончатся, но так не бывает. Это нужно преодолеть, Алистер, и постепенно боль утихнет. Она никогда не исчезнет, будет возвращаться снова и снова, как волна бросается на берег, но станет легче.

Ей и самой хочется верить в то, что она говорит. Если бы у нее была возможность оградить его от случившегося кошмара, она, не задумываясь, сделала бы это. Быть может, поступить так было недостойно рыцаря, который должен в равной степени беречь все жизни, но сейчас она никакой не рыцарь. От Белого Ордена ничего не осталось, он погребен под скверной и пеплом, и только ей теперь нести на своих плечах его идеалы. Нет, сейчас она куда больше старшая сестра, и ее долг – сберечь Алистера.

Он не ребенок. Она знает. Но воспоминания о том, как его сломил приступ сразу же, как только они прошли сквозь портал… Кто знает, что было бы, если бы магистры не успели вовремя оказать ему помощь? Содрогающийся в припадке, со слюной, пенящейся в уголках губ, и закатанными глазами, брат с тех пор является ей в кошмарных снах. Моргана могла лишь держать его, стараясь сделать так, чтобы в судорогах он не откусил себе язык, и это все, на что она была способна.

Ладонь Алистера мягко накрывает ее руку на его плече. Вздрогнув от этого прикосновения, выныривая из своих тревожных размышлений, Моргана фокусирует взгляд на его лице. Улыбнувшись ей самыми уголками губ, он произносит тихо:

– Тебе совсем не обязательно храбриться передо мной и делать вид, словно все хорошо. Я знаю, что тебе тоже больно и страшно. В конце концов, мы оба осиротели, разве нет?

Она так цеплялась за мысли о его потере, что совершенно забыла о собственном горе.

Ивес был и ее отцом тоже. Моргана должна была остаться рядом, как следовало сделать рыцарю Белого Ордена. Должна была погибнуть со своим рыцарем-командором, сложить кости с братьями по клятве. Но вместо этого она бежала, позволила леди Эстель столь безрассудно пожертвовать собой. Это Моргана должна была остаться и сдержать натиск врага, позволяя остальным спастись. Не следовало позволять ей сделать это. Леди Эстель знала бы, что нужно сделать, она смогла бы поддержать и успокоить каждого, в чьем сердце поселился страх.

Но вместо этого она здесь. Она здесь – а они умерли.

Ее губы дрожат, и Моргана вздрагивает от неожиданности, когда понимает, что по щекам бегут горячие слезы. Всхлипнув, она ошарашенно прикасается кончиками пальцев к коже, ощущая влагу, и тогда больше не может сдерживаться. Она сгибается пополам, опустив голову едва ли не между коленей, и, вцепившись дрожащими пальцами в собственные волосы, рыдает в голос. Все эти дни она запрещала себе проявлять слабость, все это время она держалась изо всех сил, не желая показывать и признавать, насколько же плохо было ей самой.

Жалкая. Какая же она жалкая и никчемная!

Моргана чувствует, как Алистер обнимает ее, прижимаясь к ее содрогающейся в рыданиях спине. Его руки мягко, но уверенно сжимают дрожащие плечи, и сам он не говорит ни слова. Лишь показывает, что рядом, позволяет ей выплеснуть свой страх и боль. Его глупая старшая сестра, как и всегда, думает обо всех, кроме себя самой. Это так на нее похоже.

Улыбнувшись уголками губ, Алистер закрывает глаза. Они сидят вот так, в объятиях друг друга, все время, пока Моргану сотрясают рыдания. Она плачет громко, навзрыд, и он не может вспомнить ни одного раза, когда видел бы ее такой. Если ее что-то и снедало, если она переживала или страдала, то всегда делала это наедине с собой. Алистер никогда не слышал, чтобы она плакала, не видел, чтобы она позволяла своей боли стать очевидной для кого-либо.

Невозможно все время быть сильным. Думать в первую очередь о других. Если хочешь кому-то помочь, то и сам должен быть в порядке. О ней, к сожалению, нельзя сказать что-то подобное.

Постепенно Моргана затихает. Она не знает, сколько времени они провели так, но чувствует невероятное облегчение. Горло саднит от крика, лицо опухло от слез, но она действительно чувствует себя гораздо лучше. Сделав глубокий вдох, Ришар выпрямляется, и тогда Алистеру приходится отстраниться от нее. Они все так же сидят вместе на скамье и ничего не говорят.

Поднявшись на ноги, Моргана, так и не сказав ему ни слова, подходит к фонтану. Склонившись, зачерпывая холодную воду в ладони, она умывается, смывая с себя остатки слез. Некоторое время Ришар стоит, опираясь руками о фонтан и смотря в тронутую рябью воду, после чего, обернувшись, смотрит на Алистера. Ее глаза покраснели от соли и теперь кажутся необычайно яркими. Зеленый цвет делает их еще более удивительными.

Подойдя ближе, Моргана опускается перед братом на одно колено. Обнимая его, она привлекает Алистера ближе, уронив голову на его плечо. С их разницей в росте это самый удобный способ прижаться к нему крепче.

– Спасибо, – произносит она слабым голосом, – мне стало гораздо легче.

Улыбнувшись, он обнимает ее в ответ и гладит по крепким плечам. Его сестра такая сильная, но в то же время ранимая. Женщины воистину удивительные создания. И как только им удается сочетать в себе настолько противоречивые черты? Аккуратно надавив на ее плечи, Алистер заставляет Моргану отстраниться и посмотреть на себя.

– Ты ведь сама сказала, что все неминуемо будет хорошо – рано или поздно. Мне и правда хотелось бы верить в то, что все будет именно так. Сейчас… – Он мнется, отведя взгляд. – Сейчас нам кажется, что боль никогда не утихнет. Когда я думаю о маме и папе, то… не знаю, как справиться с этими чувствами. Но наши страдания ведь не вернут их, правильно? Значит, нам остается только быть сильными для того, чтобы их жертва не была напрасна. По крайней мере, мне кажется именно так.

Моргана слабо улыбается уголками губ. Не слишком ли мудрые суждения для осиротевшего мальчишки четырнадцати лет от роду? Быть может, временами Алистер ведет себя, как ребенок, но в подобных ситуациях ему всегда хватает внутренних сил для того, чтобы не поддаться отчаянию. Стержень внутри него не так просто согнуть.

– Ты прав, – Моргана встает на ноги, – нам остается только быть сильными и справиться с этой бедой. Но, клянусь, я ни за что не оставлю тебя.

Алистер позволяет себе легкую усмешку:

– Не слишком ли громкие обещания? Мы ведь не знаем, что будет дальше.

– Не знаем. Но я сделаю все, чтобы сдержать это обещание.

Протянув раскрытую ладонь, Моргана предлагает ему взяться за нее. Недолго думая, Алистер отвечает на прикосновение, поднимаясь на ноги и выпрямляясь во весь рост. Сейчас, когда они так близко, разница в их росте ощущается особенно ярко. Исполинский рост отца не достался ему, и Алистер вряд ли будет намного выше, чем матушка. Даже немного завидно.

– Я тоже, – отвечает он, крепче сжимая ее ладонь, – сделаю все для того, чтобы не оставить тебя.

На какое-то мгновение даже кажется, словно бы весь ужас остался позади. Словно бы они снова дома, в Хоукастере, спокойные и безмятежные. Моргана смотрит в ясные голубые глаза Алистера и притягивает его ближе для нового объятия. Склонившись над ним, уткнувшись носом в ворох золотистых волос, она позволяет себе постоять так совсем немного, чувствуя, как и он обнимает ее в ответ.

Быть может, она напрасно так давит на Аврору. В конце концов, у Морганы, по крайней мере, есть Алистер, и она не чувствует себя такой потерянной и раненой. У нее есть для кого жить, о ком заботиться и кому довериться. Принцесса же осталась совсем одна, последняя из рода Триалей. Кронпринцесса, чье королевство захлебывается в крови и скверне. За что еще она может так держаться, если не за предназначение, на словах которого выросла? Ее сердце жаждет мести, тьма заполняет его холодной студеной водой. Странно ли, что она чувствует себя брошенной и одинокой?

Авроре всего восемнадцать, она еще совсем ребенок. Невозможно быть готовым к подобным лишениям и боли – теперь, выплеснув собственные чувства, Моргана понимает это. Нельзя оставлять ее одну. Нельзя позволять ей терзать себя жестокими мыслями, вскармливать злобу на страхе и боли. Кто знает, на какие глупости она решится пойти в таком состоянии? Принцесса всегда была импульсивна, и сейчас, считая, что никто не поддерживает ее…

Аккуратно отстранившись от Алистера, держа руки на его плечах, Моргана хмурится. Ее лицо вновь приобретает резкие черты, к Ришар словно возвращаются сдержанность и благоразумие, которых она лишилась после случившегося в Асреласе.

– Нам нужно как можно скорее найти Аврору. Ее нельзя оставлять одну.

– Что-то случилось?

– Нет. Но думаю, вполне может случиться.

Несколько удивленный подобной резкой сменой настроения, Алистер кивает, соглашаясь. Отпустив сестру, он следует за ней к выходу из сада, едва поспевая за широким шагом Морганы. Ее плечи напряжены, спина выпрямлена, и как же в этой суровой решительности она похожа на отца! Несмотря на явные гидерийские черты, в ней куда больше от Ивеса Ришара, чем может показаться на первый взгляд. И так же, как и его, предчувствие ее не подводит.

Стоит им только приблизиться к арке, ведущей из сада в коридоры академии, как Моргана едва не сталкивается с Винсентом. Магистр Блар успевает остановиться, схватившись ладонью за одну из колонн, вынуждая Ришар при этом отступить на шаг назад. Растрепанные волосы и сбитое дыхание показывают, что еще не до конца восстановившемуся чародею пришлось долго бежать.

– Винсент, что…

Но он перебивает ее, не позволив сказать больше ни слова:

– Принцесса пропала.

– Что?

Моргана смотрит на него в изумлении. В какой-то момент ей кажется, словно бы сказанные Бларом слова ей послышались. Обернувшись, смотря на Алистера, она вновь переводит взгляд на запыхавшегося Винсента. Бледный, с синяками под глазами и вихрями каштановых волос, падающих на лицо, он выглядит не так статно, как во время бала. Ему следует отлежаться, позволить себе отдохнуть и набраться сил, но вместо этого Блар стремится взвалить на свои плечи обязанности Верховной Чародейки.

Все они не более чем травмированные дети своих погибших родителей.

– В каком смысле «принцесса пропала»? Я говорила с ней совсем недавно. Мы вместе вышли из кабинета Верховной, а после разошлись в разные стороны в коридоре. Разве она не в своих покоях?

– После того как магистры оставили меня в покое, я хотел поговорить с принцессой о том, что случилось. Но в комнате ее нет. Я не смог найти ее ни в трапезной, ни в библиотеке, ни в саду. Сейчас ее ищут все свободные магистры и ученики.

Ей кажется, словно ее окатывают холодной водой. Тяжело выдохнув, покачав головой, Моргана хмурится и пытается осознать все сказанное. Аврора пропала. Но ведь они виделись совсем недавно, Ришар была уверена, что она вернулась в свои покои. Теперь же становится ясно, что это совершенно не так.

Куда она могла исчезнуть? Академия Клатаго, бесспорно, велика, но не настолько, чтобы можно было пропасть в ее коридорах бесследно. Не может быть такого, чтобы никто не видел Аврору! Выругавшись, совсем позабыв о том, что Алистер рядом, Моргана выскакивает в коридор.

Винсенту сложно поспеть за ней. Но чародей все равно упрямо отказывается от помощи Алистера, хромая на левую ногу и силясь нагнать гидерийку. Его тело расплачивается за использование столь могущественного заклинания. За все приходится платить, и за магию – особенно. Этому закону его начинал учить еще отец, а после продолжила и мать.

Он старается не думать о том, как она сейчас. Жива ли. Страдает ли. Эти мысли не принесут ничего, кроме боли и печали. Ярости от осознания собственного бессилия. К тому же Урсула Блар недаром занимает пост Верховной Чародейки: то, что до этого его занимал ее погибший супруг, совершенно ничего не значит.

Весь замок поднят на поиски кронпринцессы. Ученики мечутся по коридорам, заглядывают в каждый, даже самый дальний уголок. Она просто не могла покинуть стены академии. Замок тщательно охраняется, особенно после того, что случилось в столице. Помимо того, что он неустанно находится под защитой опытных магов, так еще и окутан, словно коконом, мощнейшими защитными чарами. Магистрам пришлось пустить в ход самые могущественные свои артефакты, потому перешагнуть через порог замка нет возможности ни для того, чтобы войти в него, ни для того, чтобы покинуть. Это делает Клатаго прекрасной линией обороны. Быть может, если бы враг был более очевиден и не застал их врасплох, то гораздо больше людей смогло бы воспользоваться порталом для того, чтобы укрыться в его стенах.

И все же принцесса пропала. Ее нет ни в отведенных для нее покоях, ни в общих залах, ни в саду. Словно бы никогда и не было в пределах этого замка. Моргана сбивается с ног в попытках найти хоть намек на то, где Аврора может быть. Потому, когда не остается ни единого места, где не были бы проведены поиски, Ришар с ужасом понимает, что прекрасно знает, где принцесса.

Если портал позволил попасть в Клатаго – он же может вернуть в Асрелас.

Моргана, как ей кажется, оббегает всю академию сверху донизу перед тем, как снова встречается с Винсентом в главном холле. Магистр поднимается по широкой лестнице, тяжело опираясь на перила, в то время как Ришар резко останавливается перед самой верхней ступенькой. Стараясь привести дыхание в порядок, она прислоняется к перилам локтем, второй рукой упираясь в собственное колено. К тому моменту, когда Винсент равняется с ней, Моргана уже дышит куда более спокойно: сказывается рыцарская закалка.

– Ее нигде нет, – говорит она.

– Знаю. – Винсент вздыхает и морщится, чувствуя, как ноет истощенное тело. – В таком случае остается только одно место, где она может быть. Уверен, ты тоже об этом думаешь.

Ришар кивает поспешно и резко. Конечно, она об этом думает. Ей бы хотелось, чтобы был еще хоть один вариант, но все сводится именно к этому. А это значит, что им нельзя медлить. Кто знает, что может произойти с ней там, пока она совсем одна? Моргана должна быть рядом и защищать ее. Долгое время она занимает место хранительницы принцессы, и сейчас, когда Аврора в опасности, Моргана должна быть рядом.

От напряжения покалывает кончики пальцев и сбивается дыхание. Ее бросает в холодный пот, одежда прилипает к телу, и это мерзкое ощущение душит ее. Пересекая коридор за коридором быстрым шагом, Моргана несколько раз моргает, словно бы стараясь сбросить с себя это отвратительное оцепенение. Она оглядывается, проверяя, успевает ли за ней Винсент. Несмотря на слабость, сковывающую все его тело, чародей не отстает. Бледный, с темными синяками под серыми глазами, Блар хромает практически шаг в шаг с ней. Выражение его лица абсолютно спокойно, словно бы он и не волнуется вовсе.

Подобному самоконтролю можно только позавидовать.

Зал, в котором расположен портал, находится в одной из самых дальних частей академии. К тому моменту, когда они достигают цели, внутри собирается настоящая толпа из магистров и учеников. Моргана отодвигает Винсента за себя, проталкиваясь сквозь ряды собравшихся, освобождая тем самым проход для своего спутника. Испуганные шепотки смолкают, стоит только увидеть сына Верховной Чародейки. Блар делает вид, что вовсе их не замечает, но знает, что вечно скрываться за маской невозмутимости не удастся.

Все они уже мысленно похоронили его мать. Следующего Верховного избирают с помощью голосования чародеи, ставшие магистрами. Стоит ли задумываться о том, кого выберут на замену Урсуле?

Словно бы решили похоронить все семейство в одной могиле.

Ришар оборачивается и смотрит на него обеспокоенно. Зеленая радужка ярко выделяется на фоне покрасневших от слез и напряжения глаз. Странно ли, что он обращает внимание на красоту их цвета именно сейчас? Винсент встает подле нее, жалея, что не взял из кабинета Верховной трость. Сейчас она ему невероятно пригодилась бы.

– Разве портал не должны были оберегать по твоему приказу?

Моргана крепко сжимает руки в кулаки. От того, с какой силой она стискивает зубы, линия ее челюсти становится резче. Винсент оглядывается, цепляясь взглядом за двух чародеев, которых он лично оставил перед этой дверью сегодня утром, бросив в ответ хриплое:

– Должны были.

– Что ты…

Но он не оставляет ей возможность задать свой вопрос до конца. Стремительно – насколько позволяет его положение, – приблизившись к горе-охранникам, Блар хватает обоих за грудки. Навалившись всем телом, магистр вжимает их лопатками в стену, борясь с совершенно нерациональным желанием задушить их прямо сейчас. Он как раз знает подходящее заклинание, даже руки пачкать не придется.

– Где принцесса Аврора? Как она смогла пройти к порталу мимо вас?

Один из чародеев стремительно отводит взгляд, не зная, как объяснить то, что произошло. Но его товарищ оказывается не только более разговорчивым, но еще и вспыльчивым. Он с силой хватается за запястье Винсента, силясь оттолкнуть от себя его руку, но хватка сына Верховной оказывается неожиданно крепкой.

– Мы ничего не могли сделать! – восклицает он. – Она пришла сюда и приказала нам пропустить ее, и…

– Приказала? Вы пропустили ее лишь потому, что она вам приказала?! Да в такой ситуации и речи быть не может о том, чтобы исполнять подобные приказы, будь она хоть трижды принцессой!

– Вы не понимаете! Она не просто приказала, она… приказала! Мы подчинились и сами того не поняли! Во взгляде принцессы было что-то такое… Это словно была она и не она одновременно!

Устав удерживать их, Винсент резко отдергивает руки, позволяя чародеям отойти от стены. Он со свистом выдыхает воздух из легких, оборачиваясь и вновь встречаясь взглядом с Ришар. То, что неудавшиеся охранники говорят, никак не может быть правдой. Но как иначе можно объяснить тот факт, что Аврора без какого-либо встречного сопротивления попала в заветный зал и воспользовалась порталом для того, чтобы вернуться в столицу?

– Разве… – негромко обращается к нему Моргана, не желая, чтобы их подслушали. – Разве воспользоваться порталом может кто-то, кто не обладает магической силой?

Винсент отрицательно качает головой.

– Нет. Использовать артефакты можно лишь в том случае, если обладатель наполняет его своей маной. Думаю, один из этих ублюдков открыл портал для нее.

– Она сделала это сама.

Уверенность, с которой Моргана утверждает нечто подобное, удивляет Блара. Сейчас совершенно не подходящий момент для того, чтобы обсуждать такие вещи. Аврора в опасности, и если пророчество Лиадан правдиво, она – единственная, кто может остановить Ашиля. Со своей стороны они должны сделать абсолютно все, чтобы сберечь ее до тех пор, пока суть предназначения не раскроет себя. Но ему не удается устоять перед соблазном узнать, о чем Моргана говорит, и поэтому он задает вопрос:

– С чего ты это взяла? Не мне тебе говорить, что у Авроры нет магического дара. Ни у кого из рода Триаль не было его уже шесть поколений.

– Мне это прекрасно известно. Но, когда мы бежали из Асреласа, именно Аврора открыла портал. Я уверена в том, что видела.

Аврора? Сама открыла портал? Исключено. Будучи старше на восемь лет, юный еще Винсент регулярно присматривал за малолетней принцессой. Он неоднократно обрабатывал ссадины на ее коленях и локтях, остающихся в процессе не подходящих для монаршей особы игр, и видел, что кровь у нее красная. Самая обычная красная кровь, такая же, как та, что течет в венах Ришар. Его собственная кровь голубая – такая же, как у всех, кто обладает маной.

Потому он не поверит в подобное до тех самых пор, пока не убедится в этом сам.

Обернувшись к толпе, магистр Блар жестом подзывает к себе одного из студентов. Когда счастливчик приближается к нему неровным шагом, робко опуская голову, Винсент строгим голосом велит принести ему трость из кабинета Верховной Чародейки, а также ключ к вратам в Асреласе, который Ришар забрала с собой во время побега; если только Аврора не завладела им раньше. Ведь если артефакт сейчас здесь, у принцессы попросту нет ни малейшего шанса на то, чтобы вернуться в Клатаго.

– Ты слишком слаб, чтобы идти за ней.

– Возможно. Но я буду уверен в успешном возвращении Авроры лишь в том случае, если сделаю все сам. Мы и без того потратили драгоценное время на безрезультатные поиски, не отнимай его еще и на бесполезные споры.

Глядя на него сверху вниз, Моргана недовольно щурится. Она отворачивается, и Винсент выдыхает было с облегчением, но Ришар, перехватив за локоть одного из проскочивших мимо нее студентов, велит ему принести ее меч. Винсент хмурится только сильнее:

– Что ты задумала?

– Я пойду с тобой. Как телохранитель принцессы, я должна была следить за тем, чтобы она была в безопасности. К тому же в таком состоянии ты вряд ли сможешь сделать хоть что-то.

– Моргана…

– Не ты ли сказал, что мы и без того потратили драгоценное время? Не отнимай его еще и на бесполезные споры.

Усмехнувшись возмущенно, Блар щурится. Ему всегда казалось, что, при такой-то комплекции, Ришар слишком скромная и доброжелательная. Он ни разу не становился свидетелем хотя бы одного скандала, в котором Моргана показала бы всю пламенную силу своего гнева. Удивительно, при каких условиях открываются новые стороны давно знакомых людей.

Ей стоило надеть хотя бы нагрудник, но у них нет лишнего времени на это. Чем дольше они находятся здесь, тем меньше шансов на то, что Аврора все еще цела. Кто знает, что Мвет сделает с ней, если найдет раньше, чем они?

Оба ученика возвращаются весьма быстро. Винсент перехватывает трость, принадлежавшую его матери, украшенную набалдашником в виде серебряной головы ворона, распахнувшего в крике клюв, и, опираясь на нее одной рукой, протягивает вторую раскрытой ладонью вверх. Цепкие пальцы крепко обхватывают ограненный камень, который должен стать их ключом назад. Пока Блар убирает артефакт во внутренний карман своего распахнутого камзола, Моргана крепит ножны к поясу. Ей все еще непривычно сражаться одноручным мечом, но сейчас и без того не самый подходящий момент для того, чтобы сокрушаться о комфорте. Громким голосом, прокатившимся по залу и оттолкнувшимся от стен, Винсент объявляет об их намерении вернуть принцессу, велев быть наготове и не терять бдительности. Сейчас им стоит в бо́льшей степени надеяться на благоразумие чародеев, которые остаются в ответе за благополучие учеников.

Одна из магистров, облаченная в темно-синие одежды, подходит к нему с двумя склянками, внутри которых Моргана краем глаза замечает серебристую жидкость. Несмотря на то, что чародейка старается говорить тихо, Ришар удается подслушать.

– Я принесла тебе самое сильное средство. Ты знаешь, что будет, если переборщить.

Винсент кивает. Он убирает одну склянку к артефакту, одним движением большого пальца с характерным звуком вынимая пробку из той, что остается в его руках. Прежде чем он успевает опрокинуть в себя ее содержимое, чародейка накрывает его ладонь своей, останавливая:

– Я не шучу, Винсент. Вторую только в случае крайней необходимости. Перенасыщение может привести к катастрофическим последствиям.

– Мне известно, на что способно это восстанавливающее зелье, Беа. Но для чего-то же оно было создано?

Беатрис Катель, судя по выражению ее лица, подобный ответ не устраивает. Конечно, восстанавливающие зелья для чего-то были созданы. Чтобы в военное время истощенные чародеи могли пополнять запас магических сил в критично короткие сроки. Только об опасности средства, созданного на основе крови самого мага и истолченного камня аксатита [21], в такие моменты принято забывать. Она отпускает руку Винсента, позволяя ему опрокинуть в себя первую дозу. Беатрис видит, как вспыхивают слабым серебристым светом вены под его кожей, после чего отходит в сторону, позволяя магистру, чья походка с каждым шагом становится более твердой, подойти к вратам.

Моргана с тревогой наблюдает за тем, как Блар прикасается к покрытой магическими знаками колонне. Она видит, как от его касания символы загораются ярким светом, постепенно открывая портал с этой стороны. Почувствовав прикосновение к своей ладони, крепко стискивающей эфес меча, Ришар опускает взгляд. Алистер смотрит на нее взволнованно и держит крепко за руку. Он напуган: даже все усилия, чтобы скрыть свое истинное состояние, не помогают.

– С вами все будет в порядке?

Встав на одно колено, положив руку на плечо младшего брата, Моргана с трудом выдерживает его полный беспокойства взгляд. Она вполне может представить себе, какие страхи сейчас терзают его.

Что с ним будет, если и она умрет?

– Ты видел, что случилось в Асреласе. Никому не известно, что там происходит сейчас. Я знаю, тебе страшно, но я…

Алистер перебивает ее резко и непреклонно:

– Нет. Пожалуйста, не давай мне обещания, которые можешь не исполнить.

Ей остается лишь кивнуть. Подавшись ближе, Моргана прижимается губами к его лбу, после чего выпрямляется и мягко треплет по волосам. Как он и просил, она не обещает, что вернется. Алистер сжимает ее руку крепче, после отпуская с неохотой. Беатрис накрывает его плечо ладонью, мягко подтолкнув следом за собой. Подчиняясь воле магистра Блара, собравшиеся в помещении чародеи спешат как можно скорее уйти подальше от портала. Моргана подмигивает брату, после чего отворачивается, наблюдая за действиями Винсента. Она слышит, как закрываются массивные двустворчатые двери, и заставляет себя не оглядываться.

Вспышка света озаряет пустеющий зал, оповещая об открытии портала. Вынув меч из ножен, перехватывая его удобнее, Ришар первая проходит через барьер.

VII

Первым, что она чувствует по ту сторону портала, становится удушающая вонь.

Паленая плоть, смешанная со сладковатым запахом гниения и металлическими нотками запекшейся крови. Отвратительное горьковато-сладкое сочетание забивает нос, оседая на корне языка. От него к горлу подкатывает тошнотворный ком, и ей не удается совладать с этим чувством. Согнувшись, упираясь ладонями в свои колени, Моргана надрывно избавляется от скудного содержимого своего желудка. Собрав кислую слюну, она сплевывает и выпрямляется, оглядываясь по сторонам.

Сложно признать в том, что они видят перед собой, некогда прекрасный королевский сад. Бо́льшая его часть вырублена и сожжена так, что образовалась дорога от портала едва ли не напрямую к замку. Моргана не понимает, почему врата до сих пор целы; учитывая тот факт, что она забрала ключ, открывающий их с этой стороны, от портала не было никакой пользы. Но все становится более чем очевидно, когда она понимает, что никто не сомневался в том, что принцесса решит вернуться.

Маркус знает ее с самого детства. Он был одним из тех, на чьих глазах она росла, ему прекрасно известно, что принцесса за человек. Потому у него не было ни малейших сомнений в том, что Аврора придет в его руки сама.

Вдалеке слышатся отголоски полных ужаса криков. Повернув голову в сторону стены, отделяющей замок от города, Моргана видит столбы черного дыма, поднимающегося до самого неба. Столица в огне, и одним только богам известно, что там сейчас происходит. Глупо было считать, словно бы весь этот кошмар останется в пределах дворца.

– Моргана.

Обернувшись, Ришар смотрит на Винсента, а следом переводит взгляд туда, куда он указывает. Сердце пропускает удар, когда она видит блеклое золотистое свечение защитного барьера вокруг западной башни. Еще держится.

А это значит, что в башне до сих пор есть те, кто может поддерживать работу артефакта

Огромным усилием Винсент заставляет себя отвернуться. От того, что он будет смотреть на башню, ничего не изменится. Они пришли сюда только для того, чтобы забрать взбалмошную девчонку и вернуть ее в Клатаго. Конечно, можно было бы привести сюда хоть всех боеспособных чародеев, только это ни к чему не привело бы. Неизвестно, на что способен их враг. Если сенешаль Мвет является сосудом демиурга, то остается только гадать, каков лимит его возможностей. Человеческое тело не способно вместить в себя подобное могущество, и все же… Даже малой толики должно хватить для того, чтобы сокрушить их.

Маркус уже продемонстрировал это три дня назад. Малый отряд талантливых и обученных чародеев не смог противостоять ему даже в течение получаса, что тогда говорить об учениках? Или же ему стоит отправить на смерть каждого опытного мага? Нет. Сейчас нет времени на то, чтобы поддаваться эмоциям.

Так некстати он вспоминает день похорон отца. Непомерные амбиции и упрямая вера в то, что не только боги могут создавать артефакты, привели к взрыву в одной из мастерских академии, унесшему жизни десяти чародеев, в том числе и самого Гилберта. Великий Чародей верил, что это знание спасет их от дальнейших распрей. Тогда только закончилась война, Винсенту было шесть. Он стоял подле матери перед закрытым гробом – им просто нечего было хоронить – и она не проронила ни слезы до тех самых пор, пока не осталась одна.

Ей пришлось нести ответственность за то, что сделал ее муж. Винсент не позволит кому-то другому отвечать за его ошибки.

– Мы должны поспешить. О нашем приходе наверняка уже известно.

Голос Морганы вырывает его из трясины воспоминаний. Смахнув с себя тревожное наваждение, чародей следует за воительницей. Земля в некоторых местах пузырится от скверны, и ступать приходится осторожно, чтобы не наступить в нее. Одно, даже малейшее, касание – это конец. Они оба видели, к чему это приводит.

От стены корней, созданной леди Эстель, остались лишь обрубленные ветви. Самое могущественное колдовство, которое она могла позволить себе, оказалось бессильно перед разрушительной силой чужой ярости. Моргана замечает ее туфли, небрежно брошенные на земле, и невольно содрогается.

Вокруг подозрительно тихо. Нет ни стражи, ни хотя бы одной живой души. Замок кажется пустым, погруженным в посмертное молчание. Такого не может быть. Ришар еще никогда не была в настоящем бою, но прекрасно понимает: так тихо может быть только тогда, когда за тобой пристально наблюдают.

И ни единого следа Авроры. Словно ее здесь и вовсе нет.

На каменной арке, ведущей в другую часть сада, покачиваются на веревках трое повешенных. Обнаженные, с вырезанными на телах ритуальными символами, они выглядят так, словно находятся в таком положении несколько недель, а не дней. Вздутые животы, распухшие лица с почерневшей кожей. От них исходит просто невыносимая вонь, привлекающая воронов; копошащиеся на телах черные тени оказываются пирующими птицами. Влажные чавкающие звуки, с которыми острые клювы отрывают куски плоти, стремительно заглатывая их, холодят кровь.

Если бы ее не вырвало еще у портала, это непременно произошло бы сейчас.

Опираясь о трость, Винсент останавливается перед ними, прикрывая нос и рот рукавом. Стараясь не вдыхать глубоко, Моргана нехотя останавливается рядом, отведя взгляд. Тела так сильно изуродованы, что сложно сказать, кем когда-то были эти люди. По правде говоря, она и не хотела бы знать.

– Они не могли сгнить так быстро, – гнусаво произносит Винсент. – И эти знаки… я никогда не видел ничего подобного. Выглядит как ритуальное убийство.

– Сейчас так важно, как это выглядит?

– Мы должны понимать, с чем столкнулись. Враг застал нас врасплох, и до сих пор единственное, на что мы оказываемся способны, это предположения. Если таково влияние скверны… Вопрос времени, как быстро оно распространится от столицы по всей стране.

Моргана невольно вспоминает жителей Реции. Очаровательная деревушка, в которой они останавливались во время путешествия, расположена совсем рядом с Асреласом, буквально под его стенами. Ришар думает о людях, которые приветствовали их, предлагая напиться после долгой дороги. О девушке, поделившейся с ней сокровенным желанием увидеть празднество во дворце. Это она точно не хотела бы увидеть.

Что же до жителей столицы, их крики до сих пор доносятся до Морганы. Думать страшно, с какими ужасами они вынуждены столкнуться сейчас. На что сейчас похож некогда прекрасный город? Его улицы, фонтан с изображением богов и торговая площадь – все это гниет заживо, погружаясь в хаос и ужас.

И тогда Моргана думает о доме. О Хоукастере. Как быстро весь этот кошмар подберется к стенам столь дорогого ее сердцу места? Ришар крепче стискивает рукоять меча, огромным усилием воли заставляя себя не думать о том, какая судьба ждет их всех.

Все будет именно так, если они не найдут Аврору прямо сейчас.

– Прошу тебя, – сдавленно выдыхает она, – идем.

Винсент отводит взгляд от изуродованных тел и смотрит на нее через плечо. Хмурится, но ничего не произносит. Она права, им нужно продолжить путь. Промедление может дорого им стоить. Глухо стуча тростью по выложенной некогда белым камнем дорожке, чародей продолжает их путь так, словно бы вовсе не беспокоится о том, что их могут заметить.

Пожалуй, таиться бессмысленно. Они не в той ситуации, когда можно надеяться, что об их приходе все еще никому не известно.

Чем ближе они приближаются к замку, тем сильнее становятся заметны последствия применения черной магии. Практически не остается нетронутых клочков земли, а воздух становится все более тяжелым. Моргане приходится прикладывать усилия для того, чтобы дышать носом: не хочется ощущать этот отвратительный вкус на языке. Статуя королевы Иолэйн, мимо которой они проходят, вместо роз увита оскверненным терновником, но белый мрамор, из которого она выполнена, кажется нетронутым. Она смотрит на них пустыми глазницами, и на груди королевы Ришар замечает цветок – единственную уцелевшую белую розу, не тронутую скверной.

Это похоже на божественный знак. Символ того, что еще не все потеряно. Этот крошечный, еще даже не распустившийся бутон заставляет Моргану остановиться, застыть напротив королевы. Она никогда не верила в божественное провидение, даже зная, что одиннадцать из двенадцати богов все еще живут среди них. Но подобные знаки крайне сложно игнорировать.

Повернув голову, Моргана хочет окликнуть Винсента, привлечь его внимание к этому явлению, но ничего не говорит. Ушедший немного вперед чародей жестом велит ей молчать, не сводя взгляда с существа, которое некогда было собакой. Искривленная, со свисающим на боку куском плоти, обнажающим ребра, больше мертвая, чем живая, она скалит окровавленную пасть и угрожающе рычит. На землю капает пенящаяся слюна. Кажется, раньше эта тварь была одной из борзых, с которыми король Роланд ездил на охоту.

Устойчиво упираясь ногами в землю, Ришар занимает боевую стойку. Сбоку, как раз со стороны статуи Иолэйн, она слышит шорох, вслед за которым доносится яростный лай. В то же мгновение собака, стоящая перед Винсентом, бросается на него. Выждав, слыша приближающееся рычание и тяжелое дыхание, Моргана поворачивает корпус, взмахнув мечом и вонзив лезвие в голову пса. Взвизгнув, тот опрокидывается на землю, истерично дергая лапами до тех пор, пока Ришар не вырывает лезвие, раскроив череп твари надвое. Она вновь крепко сжимает рукоять, бросая мимолетный взгляд на Винсента. Видимо, выпитое им снадобье обладает сильным эффектом: еще утром полностью истощенный, магистр прокручивает запястья, резким жестом разводя руки в стороны, в прямом смысле разрывая некогда охотничьего пса на куски. Дымящаяся черная плоть опадает на землю, и в то же время Винсент оборачивается на нее.

Моргана кивает, показывая, что с ней все в порядке. Она старается не думать о том, что борзых должно быть шесть. Не могла же вся свора обратиться в этих тварей, правда?

К сожалению, ее надежды так и остаются надеждами. В проулке, некогда бывшем тупиком в огромном лабиринте, они видят истерзанное тело королевского псаря. Навалившись спиной на остатки живой изгороди, он смотрит в небо широко распахнутыми глазами, продолжая сжимать в кулаке рукоять топора. Две убитые собаки без движения лежат на земле с проломанными черепами, в то время как оставшиеся две пируют на их останках. Их морды практически полностью исчезают в разодранном нутре псаря, и они оказываются слишком увлеченными своим занятием, чтобы заметить незваных гостей.

Увиденное заставляет Моргану скривиться. Отвратительно. Даже в самом страшном сне она не могла представить нечто подобное. Она никогда и не думала, что окажется в такой ситуации! Ее руки так крепко сжимают оружие, что невольно начинают дрожать. Мысли мечутся в голове роем беспокойных пчел, но одна оказывается особо громкой и навязчивой.

Такая судьба постигла и их родителей?

Тяжело сглотнув кислую слюну, Ришар делает шаг в сторону псов, поднимая меч, но Винсент останавливает ее одним движением. Качает головой, велев оставаться на месте, и вместо того, чтобы позволить ей прикончить их, снова использует магию. Выставляет руки вперед, после чего медленно ведет кончиками светящихся серебристым светом пальцев правой руки по предплечью левой. Движение напоминает натягивание тетивы, а после, присмотревшись, Ришар замечает и две полупрозрачных иглы, сотканных из плотно сжатого воздуха.

Мгновение – и Винсент раскрывает правую ладонь. «Тетива» пружинит, и иглы с едва различимым свистом вонзаются в головы борзых, приковав их к трупу псаря. С тихим хлопком ветер освобождается, и тогда псы опадают на землю.

– Я бы справилась сама. Забыл, что запас твоей маны не бесконечный?

– Это простые заклинания. К тому же в ближнем бою у тебя больше шанс соприкоснуться со скверной, разве нет?

– Ты был истощен совсем недавно.

– У меня есть запасной вариант.

– Запасной вариант, которым тебе велели не злоупотреблять?

Блар смотрит на нее недовольно. Подслушала? Цокнув языком, чародей отворачивается, продолжая путь и больше ничего не сказав. Как ему объяснить ей, что таким образом куда легче освободить ярость, которая сжигает его изнутри? Он уверен, сама Моргана ощущает нечто подобное. Лишь пытается сохранять благоразумие. Ему тоже следует так поступить, но это, оказывается, не так просто.

Продолжая приближаться к замку, они встречают еще несколько повешенных, а на месте дворцового пруда – братскую могилу. Тела слуг, стражи и аристократов свалены в почерневшую от крови и гнили воду, и особенно страшно увидеть среди них знакомые лица. К тому моменту ужасный смрад, который источает, кажется, каждый угол некогда прекрасного сада, уже словно и не ощущается. Моргана невольно ускоряет шаг, стараясь уйти от этого ужасного места как можно скорее.

Нигде нет ни следа принцессы. Сложно сказать, удается ли им с Винсентом осмотреть абсолютно все закутки и руины, оставшиеся от беседок, но невозможно сказать, где проходила – и проходила ли вообще – Аврора. Воображение рисует самые ужасные картины, волнение нарастает, и совсем скоро Моргане начинает казаться, что она больше не может. Ноги наливаются свинцом, каждый шаг дается с невероятным трудом.

Зря они пришли. Она ужасная подруга. Как она могла оставить принцессу одну в такой ситуации? Они здесь умрут. О чем Аврора только думала, отправляясь сюда? Может, они уже мертвы? Чем они заслужили все это? Пусть это закончится!

Хватит.

Так не может продолжаться. Моргана должна немедленно взять себя в руки. Кому она сможет помочь, если не может совладать с собственными чувствами и мыслями? Сейчас не время для ее собственных слабостей. Может, это время и вовсе никогда не настанет! Но ведь кто-то должен быть сильным, верно?

Тогда пусть это будет она.

– Вы должны поторопиться.

Тихий девичий голос, прозвучавший откуда-то сбоку, заставляет их замереть на месте. Абсолютно изумленные и ошарашенные, чародей и рыцарь синхронно поворачивают головы в ту сторону, откуда он прозвучал.

На иссушенном фонтане – том самом, со статуей Аурели, возле которого Моргана впервые встретилась с Авророй, – сидит молодая женщина. Облаченная в черный костюм для верховой езды, с заплетенными в небрежную косу белыми волосами, перекинутыми через плечо, она смотрит на них совершенно спокойно. Словно бы нет ничего удивительного в их присутствии в этом отвратительном месте.

Ее золотые глаза не выражают ни страха, ни омерзения. Они слабо сверкают в редких солнечных лучах, пробивающихся сквозь черный дым, заволокший небосвод.

Оттолкнувшись ладонями от фонтана, она поднимается на ноги. Моргана замечает прикрепленный к поясу незнакомки серп.

– Они уже схватили принцессу, – на этих словах она указывает в сторону замка, – у вас не так много времени. Воспользуйтесь им благоразумно – наша с принцессой встреча не должна случиться так скоро.

Вопрос срывается с губ Ришар раньше, чем она успевает в полной мере осознать его:

– Ты – Меве?

Вместо ответа богиня лишь прикрывает глаза и слегка кивает. Есть ли смысл в каких-либо словах, когда все и без того очевидно? Потомки Астерии все как один златоглазы и златокровы. Божественная суть пробивается даже сквозь смертную оболочку. Меве подходит ближе, макушкой она едва достает Винсенту до плеча. Она юна и стара в одно и то же мгновение. На юном лице выделяются глаза, видевшие десятки, сотни смертей.

– У меня нет такой власти, чтобы вмешиваться в естественный ход вещей. Но я знаю, что сейчас еще слишком рано для нашей встречи. Потому поторопитесь и спасите принцессу Аврору до того, как станет слишком поздно.

Богиня долгим взглядом смотрит в глаза Морганы. Ее глаза кажутся Ришар колдовскими. Она не находит в себе силы на то, чтобы заставить себя не смотреть в ответ. Кажется, что Меве известны самые потаенные уголки ее души. Что воплощение блаженной смерти хотело увидеть в ней? Что искало? Для Морганы это так и остается загадкой. Больше не сказав им ни слова, Меве, откинув за спину длинную косу, продолжает свое безмолвное шествие. Она не останавливается и не оборачивается, скрываясь в искореженных костях лабиринта, оставляя их, изумленных и обескураженных, наедине со своими чувствами.

Крепко сжав ее плечо ладонью, Винсент хорошенько встряхивает Моргану, вынуждая ее тем самым посмотреть на него. Вздрогнув, рыцарь оборачивается, моргая рассеянно. Сложно так просто прийти в себя после встречи с живой богиней. Могла ли она себе представить, что однажды встретит кого-то из них? Увидит так близко, как сейчас Моргана видит перед собой Винсента.

В этот раз ему удается взять себя в руки быстрее, чем ей. Продолжая крепко сжимать плечо Ришар, едва ли не причиняя боль, чародей вглядывается в ее глаза и произносит осипшим голосом:

– Ты слышала, что она сказала. Аврора уже в их руках. Мы должны поторопиться.

В этот момент ее словно окатывает холодной водой. Смуглая кожа покрывается мурашками, и Моргана вздыхает судорожно, осознавая происходящее.

Аврора в опасности.

Волнение и ярость смешиваются в ее груди огненной водой. Сбросив с плеча руку Винсента, Ришар срывается на бег, чувствуя, как гнев разгорается в ней все сильнее. Перехватив трость для удобства, Винсент замирает на несколько долгих мгновений, размышляя, стоит ли ему принять вторую дозу зелья, после чего бросается следом за ней.

Некогда прекрасный дворец теперь выглядит как изуродованный и сожженный труп.

Последствия пожара видны особенно явно: выбитые пламенем окна, покрытые черной копотью стены и обожженные знамена. Кроме того, дворец покрыт ядовитым терновником и отвратительными пятнами скверны, от которой ничто не может спастись. Затаившись за колоннами, выполненными в виде поднявшихся на задние лапы грифонов, Моргана осторожно выглядывает, чтобы оценить обстановку.

Окруженная пятью стражниками, больше напоминающими живых мертвецов, принцесса с гордо поднятой головой приближается к небольшой площади, от которой две изогнутые лестницы ведут прямо к главному входу во дворец. На первый взгляд Аврора выглядит абсолютно невредимой – и ни капли не испуганной. От этого Моргане хочется накричать на нее только сильнее, встряхнуть так крепко, чтобы зубы звонко ударились друг об друга.

О чем она только думала, когда шла сюда?!

– Видишь ее? – шепотом спрашивает стоящий позади Винсент. Моргана кивает. – Сколько их?

– Пятеро. Но они совсем близко. Ты можешь задеть ее.

– Остается выманивать их сюда.

– Не факт, что тогда они не атакуют и ее.

– Уверен, она нужна им живой. Если бы это было не так, они бы уже несли ее безжизненное тело, а не вели Аврору к дворцу под конвоем.

Может, и так. Но разве у них сейчас есть возможность в этом убедиться? Им придется рисковать, и малейшая ошибка может стать последней. Боги, и почему они должны отвечать за упрямство одной взбалмошной особы? Если бы только Аврора была более благоразумной!

Мысли о собственной избранности совершенно затуманили ей разум. Кажется, что принцесса не может думать ни о чем другом, кроме как о великой судьбе. Неужели то, что она сейчас видит перед собой, стоит этого? С такого расстояния Моргана не может рассмотреть ее лицо, не может понять, что Аврора чувствует. Сокрушается ли о глупости своего решения? Или, быть может, продолжает упрямо гордиться тем, что, согласно пророчеству, только ей под силу это остановить?

Сейчас не имеет значения. Но как только они окажутся в безопасности, Моргана так просто этого не оставит.

– Надо же! Последняя из рода Триаль собственной персоной! Добро пожаловать домой, принцесса, мы так ждали вас.

Этот голос, полный ядовитой насмешки, заставляет Ришар содрогнуться от ужаса и отвращения. Вновь выглянув из своего укрытия, она замечает Леона. Облаченный в черные доспехи, совершенно лишенный каких-либо признаков осквернения, он вальяжным шагом спускается по одной из лестниц, разведя руки в доброжелательном жесте. Моргана чувствует, как от ярости на ее скулах вновь проступает изумрудная чешуя, но не обращает на это совершенно никакого внимания. Ослепленная своей злостью, она едва заметно дергается, словно намереваясь выскочить из-за каменного грифона и броситься на Мвета для того, чтобы разорвать его голыми руками. Ее ногти удлиняются и становятся острее, а чешуя явно порывается сквозь кожу на шее и руках. Заметив это, Винсент хватает Ришар за плечо, с силой удерживая ее на месте.

– Нет, – шепчет он, – одумайся. Ты все испортишь.

Все испортит?! О нет, все уже испортил этот ублюдок! Он с самого начала знал о том, что должно произойти, он упивался их болью и беспомощностью, и теперь Моргана должна сдерживаться?!

Вдох. Выдох.

Должна. Она должна сдерживаться, потому что каждая ошибка сейчас может стать фатальной. Крепко зажмурившись, Ришар кусает нижнюю губу, совершенно не замечая, как удлинившиеся клыки прокусывают плоть. Даже ощущая на языке металлический привкус, она не придает этому значения.

– Я пришла, чтобы остановить все это безумие.

– О, конечно! Мы только вас и ждали, ваше высочество. Или правильнее будет – ваше величество? В конечном счете, король мертв, и, как его наследница, вы должны принять корону, не так ли?

Плечи Авроры опускаются. Она смотрит на Леона широко распахнутыми глазами и, кажется, не может заставить себя вдохнуть. Король мертв? Принцесса все тешила себя надеждой, что еще есть шанс, что отец мог уцелеть. Но полное наслаждения от вида ее мук лицо Мвета ясно дает понять: он не лжет.

Роланд Триаль мертв. Ее любимый, заботливый отец погиб. Она даже не попрощалась с ним должным образом.

– Нет…

Это известие сбивает с Авроры спесь. Она кладет ладони на свое лицо, чувствуя, что не может вдохнуть. Слабая дрожь проходит по ее телу, дыхание сбивается, и принцесса отрицательно качает головой, словно бы это сможет что-то изменить. Преодолев лестницу, Леон подходит совсем близко, останавливаясь прямо напротив Авроры. Протянув руку, он приподнимает ее лицо за подбородок, заставляя посмотреть в свои глаза.

– Не печалься, королева. Совсем скоро ты встретишься с ним. Спасибо, что сама пришла к нам в руки, ты весьма облегчила мне задачу.

Моргана больше не может ждать. Если Леон уведет Аврору в замок – все пропало. Сбросив с плеча руку Винсента, она выбегает из-за статуи, бросаясь в атаку. Проклиная импульсивных женщин, чародей вынужденно следует за ней. Он не боец ближнего боя и потому, заняв позицию на расстоянии, прикрывает Ришар. Стражники, пусть и оскверненные, оказываются неожиданно проворными. Все пятеро тут же бросаются в сторону Морганы, и магистр щурится, сосредотачиваясь. Использовать магию на движущихся мишенях, при этом опасаясь задеть принцессу, не так уж и просто. Его ладони вспыхивают серебряным светом, когда, взмахнув ими, Блар концентрирует потоки ветра перед своими руками. Это заклинание использовала во время битвы его мать, но сейчас эти мысли ничем не помогают. Скорость ветра столь высока, что обращает поток в два круговых лезвия, которые чародей, поворачивая корпус, двумя широкими движениями отправляет в полет. Свист! – и две головы падают на землю, отделенные от тел. Удар третьего стражника Моргана принимает на себя; их клинки скрещиваются, и рослая воительница, преисполненная ярости, с силой отводит чужое оружие в сторону от себя. Лезвие ее меча, соприкоснувшееся со скверной еще во время нападения псов, постепенно начинает темнеть – и пятно стремительно распространяется по всей поверхности.

Ей стоит поторопиться, пока у нее еще есть оружие.

Отскакивая в сторону, уклоняясь от новых атак, Моргана отводит стражников как можно дальше от Авроры, давая чародею больше пространства для маневра. Магия воздуха наделяет своего владельца едва ли не безграничными возможностями, поскольку необходимый для сотворения заклинаний элемент буквально окружает чародея, но из-за своей доступности затрагивает куда больше маны. Кто знает, сколько еще у него в запасе, перед тем как ему придется выпить вторую дозу?

Неожиданно всех троих еще способных сражаться стражников мощным потоком ветра оттягивает от Морганы ближе к чародею. Она бросает на него мимолетный взгляд, но не заостряет на этом внимание. Проскочив мимо ошарашенной и испуганной Авроры, Ришар скрещивает мечи с Мветом.

– Надо же, – хрипло усмехается он, блокируя удар; Моргана давит сверху с такой силой, что его ноги слегка разъезжаются в стороны. – Я уже начал беспокоиться, не увидев тебя подле принцессы! Скучала по мне?

Вместо ответа из горла Морганы вырывается нечеловеческий рев. От неожиданности хватка Леона слабеет, и Ришар пользуется этим для того, чтобы, ударив его ногой в торс, оттолкнуть дальше. Не дав ему опомниться, она тут же бросается в новую атаку, серией стремительных выпадов оттесняя его от принцессы. Моргана не знает, что сейчас происходит с Винсентом. Не знает, что происходит с Авророй.

Все, что она видит перед собой, – лицо выродка, которому ей хватило глупости некогда отдать свое сердце.

Прерывается все так же стремительно. Очередной удар – и лезвие меча с громким звоном разбивается, оставляя в руках Ришар лишь рукоять. Скверна сделала свое дело и ослабила металл настолько, что он просто разрушился от такого давления. Леон хохочет и, воспользовавшись дезориентацией противницы, бьет ее плечом. Моргана делает несколько шагов назад, с ужасом понимая, что чувствует спиной одну из статуй, расположенных с противоположной стороны от того места, откуда они пришли.

Вжав ее в статую грифона своим телом, Леон крепко стискивает в хватке собранные на макушке темные волосы. Моргана рычит и скалится, упираясь руками в его плечи. Но когда он дергает, она вынужденно опускает голову, смотря в карие глаза напротив. Тяжело дыша, Леон усмехается довольно.

– Ты всегда плохо владела одноручным мечом, – шепчет он. – Не смогла распределить силу, да? Конечно, моя дорогая, это тебе не двуручным мечом махать. Фехтование – тонкое искусство, а не забава для варваров. Чем только думал всю жизнь твой отец? Хотя сомневаюсь, что он это умел. Иначе как объяснить то, что ему хватило ума трахнуть грязную гидерийскую суку? Так еще и зачать ей ублюдка! Даже сейчас, мразь, ты смотришь на меня сверху вниз. Может, стоит укоротить тебе ноги перед тем, как я отведу нашу драгоценную принцессу на поклон к моему господину?

Кажется, она слышит, как Винсент окликает ее. Они с Леоном стоят так близко, что он не может использовать ни одно из своих заклинаний: велика вероятность, что заденет Моргану. Аврора зовет ее по имени и делает шаг, словно бы ей под силу остановить Леона, но магистр оказывается рядом с ней быстрее, чем принцесса успевает сделать очередную глупость. Бросив быстрый взгляд на Ришар, Винсент тянет Аврору за собой, собираясь увести ее в безопасное место.

На Моргане нет доспехов. В любой момент Леон может убить ее. Должен ли Винсент рискнуть?

Мвет заносит меч, все так же удерживая Моргану за волосы, намереваясь ударить лезвием по ее коленям. Уже ощущая свой триумф, он вскидывает взгляд, желая увидеть ее лицо в этот момент… но застывает, обомлев. Всего на мгновение, но это промедление становится его ошибкой.

Он видит, как вытягиваются ее зрачки. Как чешуей покрывается практически вся левая часть ее лица. Издав клокочущий звук, Моргана обхватывает руками его голову, совершенно не думая о занесенном над ней мече, и привлекает Леона ближе.

Выронив меч, он заходится громким криком, когда удлинившиеся клыки вонзаются в его лицо.

Хватка неожиданно мощных челюстей становится все сильнее и сильнее – до тех пор, пока Моргана не отрывает кусок его плоти. Зажимая кровоточащую дыру, оставшуюся на месте левой щеки, Мвет падает на колени. Тяжело дышащая, с окровавленным лицом, Ришар сплевывает на землю мясо, которое все еще держит в зубах. Она склоняется над ним, протягивая руку для того, чтобы взять меч, который он выронил ранее, но в землю перед рукоятью вонзается черная стрела. Вскинув голову, она видит лучников, которые занимают позиции на стенах замка.

– Убейте! – с булькающим звуком кричит Леон, сплевывая кровь на землю. – Убейте их!

Лучники натягивают тетиву, намереваясь обрушить на стоящих внизу людей град из оскверненных стрел. Винсент, потративший чуть больше половины запаса своих сил, чертыхается и тянется рукой к камзолу, только тогда замечая, что успел выронить где-то трость матери. Чем больше маны он тратит, тем тяжелее ему стоять, но сейчас это уже не важно. Он тянется за второй склянкой, но слишком медленно. Ему не успеть выпить зелье до того, как их накроет смертельным дождем…

Сплюнув на Леона его же кровь, Моргана бросается к Авроре и Винсенту. На ходу подхватив принцессу на руки, она продолжает бежать, успев лишь дернуть чародея за локоть. Подавшись вперед по инерции, он продолжает бежать следом за ней, морщась от боли и понимая, что долго ему в таком темпе не продержаться.

Замерев, испуганная Аврора, крепко держась за плечи Морганы, поднимает на нее взгляд. Ее окровавленное лицо со ставшими словно бы более резкими чертами частично покрыто темно-зеленой чешуей, а глаза напоминают змеиные – ярко-зеленая радужка с вытянутым зрачком, заполнившая собой всю глазницу. Она никогда не видела ее такой. Даже не знала, что нечто подобное может произойти.

Обняв ее крепче, Аврора выглядывает из-за плеча Ришар. Винсент бежит следом, и первые стрелы градом вонзаются в землю за его спиной. Чародей едва поспевает, на ходу вынимая из внутреннего кармана тонкую стеклянную колбу. С трудом открыв ее, Блар опрокидывает в себя ее содержимое и отбрасывает в сторону. Под бледной кожей серебристым светом вспыхивают вены, и после этого, словно найдя в себе силы, Винсент начинает бежать быстрее, почти поравнявшись с Морганой.

– Нам нужно вернуться к порталу! – кричит он.

Ришар и без него знает, как будто это так просто. Стрелы начинают вонзаться в землю у самых их ног, одним только чудом не попадая в свою цель. Если они сменят направление, то потеряют в скорости, а это значит, что в них будет куда проще попасть. Они могут добежать до центральных ворот, а оттуда попробовать вернуться в сад. Или, возможно, им следовало бы разделиться. Только вот преследовать в любом случае будут именно Аврору, поэтому в этом нет никакого смысла.

Острое чувство отчаяния только сильнее распаляет ее. Моргане кажется, что она могла бы сражаться голыми руками, если бы только Винсент забрал Аврору. Вряд ли против такого количества противников ей удастся продержаться долго, но это выиграло бы время. Блару стоило уводить принцессу сразу, пока была такая возможность, а не сомневаться из-за того, что приходится бросить ее!

Стрелы оскверняют землю, в которую попадают, и скверна нагоняет их куда стремительнее, чем сыплющийся сверху смертельный дождь. В тот момент, когда все кажется абсолютно безнадежным, Винсент замечает, как в воздухе перед ними вспыхивает яркий голубой шар. Он стремительно расширяется, заполняя все бо́льшее пространство, до тех пор, пока не становится ясно, что прямо перед ними открывается портал.

Портал! Но как такое возможно? Так просто, из воздуха, без использования артефакта!

По ту сторону удается рассмотреть слабые очертания кабинета Верховной Чародейки в Клатаго. Сначала из портала появляется рука, облаченная в черную кожаную перчатку, а следом за ней по пояс высовывается рыжеволосый юноша. Он смотрит на них золотыми глазами, окрикнув:

– Быстрее!

Портал слишком мал для того, чтобы все трое смогли пройти через него вместе. Остановившись у самого прохода, Моргана пропускает вперед Винсента; схватившись за протянутую руку, чародей позволяет едва ли не втянуть себя внутрь. Ришар ставит принцессу на ноги, подталкивая ближе, и прежде, чем Аврора успевает сказать хоть слово, рука в перчатке вновь появляется сквозь барьер. Схватив принцессу за локоть, она крайне настойчиво тянет ее за собой, вынуждая перешагнуть через него.

– МОРГАНА!

Она не оборачивается, даже когда слышит голос Леона совсем близко. Не дожидаясь помощи, Ришар делает шаг, частично исчезая в портале, когда острая, невыносимая боль пронзает ее плечо. Обернувшись, Моргана замечает торчащую из ее тела черную стрелу и видит Леона. Опустив лук, он резким движением поднимает с земли вторую стрелу, накладывает ее на тетиву и стреляет, даже не прицеливаясь толком: с такого расстояния попасть можно с легкостью. Но прежде, чем стрела пронзит Моргане грудь, она чувствует крепкую хватку на втором плече, кто-то тянет ее назад, заставляя пройти сквозь барьер полностью.

Пронзив воздух на месте закрывшегося портала, стрела вонзается в землю.

От боли она заходится диким, нечеловеческим криком. Рухнув на колени, Моргана пытается обхватить древко стрелы, чтобы выдернуть ее из своего плеча, но не может дотянуться. Агония просто невыносимая, Ришар прогибается в спине и содрогается всем телом, царапая когтями собственную плоть.

– Моргана! – с ужасом кричит Аврора. Она дергается, пытаясь подбежать к подруге, но Винсент крепко держит ее, отводя как можно дальше. – Моргана!

Линии вен от ранения стремительно чернеют. Скверна распространяется по телу вместе с кровью; вскоре черные линии виднеются на шее и подбородке Ришар, ее левая рука также покрывается смертельными метками.

Беспокойно рассматривающий гидерийку Асту вскидывает взгляд на стоящего в стороне высокого мужчину, чьи каштановые волосы уже тронуты сединой:

– Ты ничего не можешь сделать?

Сложив руки на груди, Касте отрицательно качает головой. Наблюдая за метаниями Морганы, он лишь поджимает губы и хмурится недовольно.

– Тебе прекрасно известно, что от скверны было только одно спасение, – негромко отвечает он, переводя взгляд на младшего бога. – Но та, кто мог исцелить от этого недуга, давно не с нами. Нужно было оставить ее там.

– Что? По-твоему, мне нужно было закрыть портал прямо пред ней? Как ты себе это представляешь?

– Легко. Теперь, когда скверна овладеет ей, она начнет распространяться на все, к чему девчонка прикоснется. Мне нужно напомнить, сколько людей в этих стенах? Им нужно погибнуть вместе с ней?

Асту упрямо поджимает губы: он понимает, но не согласен. И Касте еще считается богом врачевания после этого! Неужели за столько веков нельзя было найти способ излечить от влияния скверны? Конечно, он прекрасно помнит, что только старшей богине было под силу своим светом исцелить от чудовищной власти темного демиурга, и все же… Сложно поверить, что нет совершенно никакой возможности спасти от этого как-то иначе.

Упираясь лбом в пол, Моргана все кричит, изредка переходя на скулеж. Она царапает когтями пол, оставляя глубокие борозды на темной древесине. В тех местах, где на ее теле ранее проступила чешуя, нет следов скверны. Заметив это, Винсент обращается к богам:

– Посмотрите! Скверна не распространяется дальше.

Касте подходит ближе и присаживается перед ней на корточки. Тяжело дыша, Ришар поднимает на него взгляд, прижимаясь щекой к полу. Совершенно невозмутимый, бог рассматривает ее руки и лицо, после чего, огладив коротко стриженную бороду, кивает каким-то своим мыслям:

– Это вовсе не удивительно. У драконидов высокая сопротивляемость к скверне. Но это ничего не меняет: она полукровка и не может очистить себя. Пламени в ее крови недостаточно. В конечном итоге все это обернется бесконечной агонией, которая сведет ее с ума.

Удерживая вырывающуюся принцессу, Винсент опускает взгляд на Моргану. Она уже не кричит, лишь стонет, со свистом втягивая воздух сквозь зубы. Ее тело содрогается, а черные вены пульсируют под кожей, напоминая извивающихся червей. Аврора, рыдая, цепляется за его руку, удерживающую ее поперек груди. Принцесса словно не слышит ничего из того, о чем говорят неизвестно откуда взявшиеся боги. Все, что она видит перед собой, – медленно умирающая подруга.

Этого не должно было произойти. Аврора считала, что, как только она окажется в столице, произойдет что-то, что поможет ей все это остановить. Ведь именно так происходит в предсказаниях, разве нет? Она лишь хотела, чтобы весь этот ужас как можно скорее закончился. Хотела всех спасти.

Она не хотела, чтобы кто-либо пострадал. Чтобы Моргана пострадала!

– И что вы предлагаете? – напряженным голосом спрашивает Винсент. – Мы не можем просто оставить ее… так.

Касте кивает задумчиво. Выпрямившись, он молчит несколько долгих мгновений, после чего обращается к Асту:

– Открой портал.

Младший бог смотрит на него удивленно:

– Портал? Куда?

– Куда угодно в пределах оскверненной столицы.

– Ты что, предлагаешь бросить ее там?

– Нет. Мы облегчим ее страдания и оставим на оскверненной земле тело. Как только ее кровь остынет и перестанет бороться с заражением, она станет опасна. Или ты считаешь, что из-за одной жизни мы должны ставить под угрозу жизни сотен человек?

С трудом открыв глаза, Моргана поднимает взгляд на возвышающихся над ней богов. Боль терзает ее изнутри, но ей все равно удается понять, о чем они говорят. Плечо уже не болит. Она даже не чувствует вонзившуюся в нее стрелу. Ришар кажется, что ее тело медленно сгорает изнутри, и мука эта невыносима. Разомкнув пересохшие губы, Моргана едва слышно произносит слабым голосом:

– Убейте меня.

Она не может стать угрозой для стольких людей. Для своего младшего брата, который до сих пор где-то в этих стенах. Что бы ни случилось, она должна защитить его. Сдавленный стон вновь вырывается из ее горла; содрогнувшись, Моргана сильнее вжимается лбом в пол, прогибаясь в спине.

Нервно потерев ладонью шею, Асту хмурится. Ему не доставляет удовольствия наблюдать за муками бедняжки, но что он может сделать? Все, что было в его силах, бог навигации уже сотворил. Не так-то просто было убедить Касте прийти сюда! И что же, неужели все это было зря?

Он прав. В первую очередь они должны позаботиться о тех людях, которых еще можно спасти. Встретившись взглядом с Касте, он кивает, после чего оборачивается в сторону забившихся в угол чародея и принцессы. А ведь она так сильно похожа…

– Уведи ее отсюда, хорошо?

Винсент бросает быстрый взгляд на Моргану. Она не двигается, ее дыхание становится слабым и едва различимым. Авроре лучше не видеть то, что должно произойти дальше. Перехватив принцессу крепче, Блар сдавленно выдыхает ей в ухо:

– Мы должны уйти, Аврора.

Сознание словно пронзает раскаленной спицей. Уйти? Оставить Моргану здесь, с ними? Они же убьют ее! Убьют, а потом избавятся от ее тела, как от какого-то мусора! Нет, нет! Моргана не заслуживает подобной участи! Она ведь пострадала из-за нее, все это случилось исключительно по ее вине! Слезы застилают глаза, Триаль практически ничего не видит, когда начинает яростно колотить по рукам и плечам магистра. Извиваясь всем телом, она пытается вырваться, отталкивая Винсента от себя:

– Нет! Ни за что! Я не позволю им навредить ей!

– Аврора, немедленно успокойся!

– Не смейте трогать ее! Я запрещаю!

Раздраженно вздохнув, проклиная свою сговорчивость, Касте впивается в Асту недовольным взглядом. Тот мнется, но, не выдержав давления, вытягивает руку вперед, создавая новый портал за спиной Винсента – в этот раз он просто ведет в коридор. Начиная пятиться, чародей тянет упирающуюся принцессу за собой. Она все кричит и бьет его, не сдаваясь, замирая лишь в тот момент, когда видит, как Касте вынимает из ножен нож с широким лезвием.

Весь мир словно замедляется. С ужасом она наблюдает за тем, как Касте опускается рядом с Морганой на одно колено. Стараясь не прикасаться к оскверненным участкам ее тела, бог начинает аккуратно переворачивать ее на бок. Отведя в сторону безвольно повисшую руку, Касте приставляет острие ножа к телу Морганы, между четвертым и пятым ребром.

Чтобы легче было пронзить сердце.

И, когда он уже готовится нанести удар, внутри Авроры словно что-то ломается:

– НЕТ!

Яркая вспышка света оглушает и дезориентирует. Винсента откидывает в сторону; сквозь портал он проходит уже один, выпустив принцессу из своих рук. Поднимая голову, он успевает увидеть только, как магический барьер растворяется в воздухе.

Отброшенные в разные стороны, боги медленно приподнимаются на локтях. Асту, который с силой приложился головой о книжный шкаф, засыпанный упавшими с полок фолиантами, сдавленно стонет, тогда как Касте неотрывно следит за принцессой.

Охваченная золотым сиянием, Аврора словно парит над полом. Ее светлые волосы подняты вверх, полы одежды развеваются, в то время как она окидывает их обоих взглядом абсолютно пустых глаз. Опустив голову, принцесса смотрит на гидерийку, все еще лежащую на полу. Приблизившись к ней и опустившись на колени, Аврора мягко перехватывает Моргану, укладывая ее голову на свои бедра. Без видимых усилий она вынимает стрелу из тела подруги, и та осыпается пеплом прямо в воздухе.

– Не может быть… – изумленно шепчет Асту.

Не обращая на них никакого внимания, Аврора склоняется, прижимаясь лбом ко лбу Морганы. В том месте, где их кожа соприкасается, вспыхивает белым светом маленькая звезда. Она становится все больше и больше – до тех пор, пока не заполняет своим светом всю комнату. Прикрывая глаза ладонью, Касте вглядывается в едва различимые силуэты. Вспыхнув особенно ярко, свет исчезает.

Аккуратно положив Моргану на пол, Аврора вскидывает голову, пустыми глазами смотря прямо в глаза Касте. Золотое свечение медленно угасает, волосы принцессы опадают на плечи, проявляются голубые радужки. Несколько мгновений она смотрит на него едва ли не испуганно, после чего, закатив глаза, падает Моргане на грудь.

Абсолютно изумленный, Касте продолжает лежать на полу, приподнимаясь на локтях. Кто знает, сколько бы еще он провел в таком положении, если бы не поднявшийся на ноги первым Асту, протянувший ему руку?

Схватившись за его запястье, Касте медленно выпрямляется. Он слышит, как в запертую дверь кабинета кто-то яростно ломится, но сейчас все это не важно. Все это может подождать.

– Это что, – шепотом спрашивает Асту, пытаясь пригладить торчащие во все волосы рыжие волосы, – это правда она?

Подойдя ближе, Касте опускается рядом с лежащими без сознания девушками на одно колено. Кончиками пальцев убрав пряди темных волос в сторону, он рассматривает абсолютно чистое лицо гидерийки: на смуглой коже белыми нитями остались шрамы в тех местах, где плоть была осквернена. Но сейчас на ней не видно и следа заражения. Ни малейшего темного пятнышка.

Переведя взгляд на принцессу, Касте внимательно вглядывается в ее лицо. Очистить скверну всегда было под силу только одной из них. Лишь ее свет мог противостоять разрушительной мерзкой силе. Он считал, что никогда больше не увидит ничего подобного, но, видимо, этот мир хранит еще много сюрпризов для древнего божества.

Замерев в неуверенности за его спиной, Асту рассматривает Аврору поверх плеча старшего бога. Уговаривая его вмешаться, он и представить не мог, что все обернется таким образом. Неужели и теперь Касте будет утверждать, что они должны оставаться в стороне?

Мягко пропустив золотые локоны сквозь пальцы, старший бог отвечает:

– Никаких сомнений. Это она.

– Меве была права! О проклятье, мы должны рассказать остальным!

Дверь, содрогнувшись, распахивается. Винсент едва ли не вваливается в кабинет Верховной Чародейки, с трудом устояв на ногах. Тяжело дыша, он оглядывается по сторонам, в изумлении рассматривая царящий вокруг беспорядок.

В комнате нет никого, кроме Авроры и Морганы, лежащих на полу в окружении разбросанных вещей.

Благодарность

Когда я работала над первой трилогией, то считала, что еще не заслужила писать благодарность тем людям, которые поддерживали меня на сложном писательском пути. Теперь, когда вы держите в руках эту книгу, думаю, у меня однозначно появилось такое право. Написание книги – трудоемкий процесс, и за ним никогда не стоит только один человек. Автор создает историю, которой хочет поделиться с читателями, и во многом от поддержки близких людей зависит, сможет ли он явить ее миру.

В первую очередь я хочу поблагодарить свою маму, которая верила в меня, делилась своим мнением и давала советы на протяжении всей работы. Спасибо, что ты у меня такая классная! Я все еще думаю над твоим требованием дать этой истории счастливый конец.

Отдельное спасибо хочу сказать Абубакировой Диляре, с которой мы прошли долгий путь. Это не всегда было легко, но я знаю, что могу на тебя положиться в любой ситуации. Ты чудесный редактор, о таком можно только мечтать.

Спасибо Натфуллиной Ирине, которая провела великолепную работу над текстом. Каждая правка была уместна, это просто невероятный опыт. Я надеюсь, что наше сотрудничество продлится и в последующих моих книгах.

Огромное спасибо Лищенко Дарье, Собину Юрию и Пономаревой Маргарите – за вашу веру в меня, в мое творчество, за вашу заботу и интерес к тому, что я делаю. Ваша поддержка на протяжении всего этого времени была просто неоценима. А также спасибо моим великолепным девчонкам из совместных чтений. Все вы – просто космос, и я благодарна вам за то, что прошли этот долгий путь со мной. Вернее, половину пути – ведь нас еще ждет вторая книга.

И спасибо каждому, кто полюбил эту историю так же сильно, как люблю ее я. Спасибо за то, что прочитали ее, что сопереживали, смеялись и плакали.

Это только начало нашего путешествия.

Приложение

До того, как Астерия и Гидерия низвергли темного демиурга Ашиля, в летоисчислении не было необходимости. Границы были лишь формальностью, и люди жили в мире. Падение демиургов ознаменовало эпоху богов и людей.

День, когда Ашиля запечатали в самых недрах земли, стал не только первым днем весны, но и началом первого века в истории мира Уларес. Первым днем века Единства.

Каждые сто лет в первый день месяца Аурели Верховный Жрец ее храма избирает название для нового века, исходя из ниспосланных миру знамений.

Примечания

1

Фе́рска – второй месяц весны. Посвящен богине справедливости Ферска.

2

Астерия – одно из двух государств, расположенных на материке У́ларес. Преобладающая часть королевства – леса и плодородные земли. В Астерии широко развиты науки и магическое ремесло.

3

Ауре́ли – верховная богиня света и жизни в пантеоне астерийцев.

4

Алебарда – древковое холодное оружие с комбинированным наконечником, состоящим из игольчатого копейного острия и клинка боевого топора с острым обухом.

5

Хоукастер – город на юго-западе Астерии, находящийся в управлении рода Ришар.

6

Гидерия – одно из двух государств, расположенных на материке У́ларес. Преобладающая часть королевства – степь, редкие леса и горы. Жители Гидерии считают себя потомками драконов. В королевстве развито военное мастерство, а власть поделена между советом вождей.

7

Асту – третий месяц зимы. Посвящен богу навигации Асту.

8

Фрертон – город, расположенный на востоке Астерии.

9

Бренди – алкогольный напиток, получаемый благодаря перегонке вина.

10

Хребет Дэодата – горный хребет, расположенный на территории Гидерии. Назван в честь первого дракона, созданного демиургом Гидерией.

11

Уралес – мир, созданный демиургами Гидерией и Астерией.

12

Ашиль – темный демиург, однажды возжелавший уничтожить Уларес. Дважды был низвергнут, в первый раз – демиургами Гидерией и Астерией, отдавшими ради этого свою жизнь, затем – объединенной армией гидерийцев и астерийцев, возглавлявшейся богами и драконами. Вторая битва привела к гибели богини Аурели.

13

Констебль – управляющий всеми делами имения в отсутствие сенешаля и лорда. Он всегда находится при замке.

14

Сенешаль – начальник рыцарей-вассалов и старших слуг. Как правило, он везде сопровождает лорда, заботится о его делах и свите.

15

Ити́де – второй осенний месяц, посвящен богу охоты Итиде.

16

Та́рсия – богиня любви, красоты и семьи. В ее честь назван второй летний месяц.

17

Клата́го – город к востоку от Асреласа, известный одноименной магической академией, в которой обучаются все обладающие магическим даром жители Астерии.

18

Мана – магическая энергия, необходимая чародеям для использования заклинаний.

19

Ка́сте – бог врачевания, которому посвящен второй, самый холодный зимний месяц.

20

Ме́ве – богиня блаженной смерти, которой посвящен последний осенний месяц. Единственная богиня астерийского пантеона, которую признают гидерийцы.

21

Аксатит – минерал, добываемый в горах на юго-востоке Астерии. Обладает исключительными магическими свойствами, способными восстановить запас маны в рекордно короткие сроки. Благодаря своим свойствам и перламутрово-серебристому внешнему виду камень крайне популярен среди чародеек в качестве элемента ювелирных украшений.

Content

Волкова Яна
Восход Авроры
Темный час

Пролог

I

II

III

IV

V

VI

VII

Благодарность

Приложение

Примечания