Тамара Рыльская, Герман Рыльский

Креахоновая крепость. Водовороты времени

© Рыльский Г. В., Рыльская Т. П., 2023

© Савояр С., иллюстрации, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Глава 1

Яналия попадает в неприятности

02.08.2813. Планета Корот, звезда Корот-7, созвездие Единорога.

Цирк дал шесть представлений – каждый день новый город и новая публика. По вечерам, едва роботы сворачивали ярмарку, огромный диск бесшумно взлетал к небу, чтобы спустя несколько минут приземлиться в другом городе. Сегодня гастроли заканчивались, «Олимп» давал последнее представление и покидал планету. Яналии не хотелось улетать, но тут уж ничего не поделаешь – циркачи жили согласно графику гастролей.

Яналия, четырнадцатилетняя артистка цирка «Олимп», лежала на воде, раскинув руки и закрыв глаза. С берега доносились голоса Тиши и Гая, строивших песочный замок:

– Гай, осторожней, не зацепи башню.

– Тиш, я стараюсь…

– Пойди лучше, поищи ракушек, украсим ими стены.

Корот-7, звезда, вокруг которой вращалась планета Корот, пылала в небе, согревая море, песчаный берег и стеклянный, похожий на зыбкое видение город. После недели на Глизе 581, среди вечной мерзлоты и снега, это было именно то, что нужно. Корот был известным на всю Галактику курортом, и цирк мистера Валруса наведывался сюда регулярно. Туристы-инопланетяне моментально раскупали входные билеты, так что на представлениях всегда был аншлаг.

Днём, пока техперсонал готовил манеж, у циркачей было свободное время. Кто-то шёл в кафе или по магазинам, а Яналия и Гермес отправлялись на пляж. В этот раз они позвали с собой Тишу Крейн, Гая Молестуса и Гулфи Тока. Маленькое беспилотное такси, которое вызвал Гермес, едва вместило всю компанию.

Яналия почти задремала, когда что-то холодное и скользкое коснулось её ноги. Девушка брезгливо отодвинулась, и тут её обдало тучей брызг. С шумом и плеском из глубины появился Гермес. На нём была маска для подводного плавания, а в руках – пульсирующий розовый комок.

– Даже не думай! – крикнула Яналия, и в следующий момент на голову ей упала медуза. По волосам растеклась отвратительная липкая слизь. Девушка с визгом бросилась на Гермеса, и они вместе ушли под воду. Вслепую отвешивая приятелю тумаков, Яналия сорвала с него маску. Через мгновение оба вынырнули на поверхность, отплёвываясь и тяжело дыша.

– Ну ты и дурак! – выпалила Яналия, отбрасывая с лица мокрые рыжие пряди.

– Не обижайся! Вот, это тебе, – Гермес протянул ей бирюзовую с мраморными прожилками ракушку. – Бери, ты же собираешь!

– Оставь себе. Или Тише подари! – Яналия кивнула в сторону пляжа.

– Неее!.. – Гермес усмехнулся. – Тише я ничего дарить не буду. Она же потом не отстанет!

Все девочки были без ума от Гермеса. Яналия, его лучшая подруга и соратник во всевозможных авантюрах, находила это весьма раздражающим. Ничего не ответив, она развернулась и поплыла к берегу.

Вообще ожерелья из раковин можно было купить в любой сувенирной лавке, но так поступали только ленивые туристы, прилетавшие на Корот ради особого золотисто-бронзового загара. Яналия предпочитала сама доставать ракушки со дна. За неделю она собрала небольшую коллекцию, которая теперь украшала столик в её гримёрке.

Девушка неспешно вышла на берег, увязая в мягком горячем песке. Заметив её, Гай неловко повернулся и снёс одну из башенок. Следом за Яналией из воды появился Гермес.

– Мы закончили замок, – пролепетала Тиша, когда молодой человек подошёл ближе. За несколько дней, проведённых на Короте, её волосы, и без того светлые, стали почти белыми. Глаза необычного бледно-голубого цвета как будто выгорели на солнце вместе с волосами. – Тебе нравится?

– А что с башней? – спросил Гермес, небрежно стряхивая с рук и торса капли воды.

– Это я случайно задел, – вздохнул Гай. – Песок быстро сохнет и осыпается…

Тиша расстроенно опустила голову. Внезапно Гермес наклонился к ней и произнёс:

– О, смотри-ка! А что это у тебя такое?

От неожиданности девушка широко распахнула глаза. Отработанным движением Гермес достал у неё из-за уха бирюзовую ракушку, ту самую, которую недавно предлагал Яналии.

– Ой! – выдохнула Тиша, мигом покраснев.

Яналия презрительно фыркнула. Гермес Гудини был фокусником, и только что он исполнил до неприличия старый трюк.

– Держи, – Гермес протянул ракушку Тише. – Кстати, отличный замок!

Робко улыбнувшись, девушка приняла подарок. Гермес был в своём репертуаре! Яналии захотелось со всей силы пнуть его в колено, чтобы стереть с физиономии самодовольную улыбку. Впрочем, сбить лоск с Гермеса Гудини было не так-то просто.

Закончив красоваться перед Тишей, Гермес посмотрел на часы и произнёс:

– Пора собираться. Где Гулф?

– Плавает где-нибудь с рыбами, – отозвался Гай. – Ты же его знаешь. А может, заблудился.

– Так позвоните ему, – пожала плечами Яналия.

– Не получится, – сказал Гай. – Он оставил коммуникатор на берегу.

Гулфи вырос в цирке, но его родина была здесь, на Короте. Как и любой борирр, он мог часами плавать в море, позабыв обо всём на свете.

– Так уж и быть, подождём немного, – решила Яналия.

В ожидании Гулфи Тиша Крейн фотографировала песочный замок и отправляла фотографии на свою страницу в космонете. Подарок Гермеса она сжимала в руке, словно величайшее сокровище. Яналия тоже достала коммуникатор, пролистала список друзей и новости. Абир Ар-Рази уже оценила фотографии Тиши и оставила комментарий: «Хватит валяться на пляже! Публика заждалась!» Яналия зевнула и убрала коммуникатор в клатч.

Сейчас ей больше всего хотелось кофе. Яналия мысленно обругала недотёпу Гулфи, который вечно что-то терял или забывал. Времени на то, чтобы заглянуть в один из ресторанчиков, разбросанных вдоль пляжа, уже не было, зато можно было взять кофе в автомате и выпить по дороге. Девушка стряхнула прилипший к ногам песок и, нацепив сандалии, решительно поднялась.

– Всё, уходим? – всполошилась Тиша.

– Нет ещё, – сказала Яналия. – Я на минуту, к автоматам.

Общественный пляж, открытый для всех желающих, был самым популярным местом отдыха в городе. На песке бок о бок загорали греи, люди, борирры, пангоиды и десятки других существ с разных концов Млечного Пути. Вдоль берега тянулась бесконечная череда фешенебельных отелей, один другого шикарней. Рыжая полоска пляжа разделяла город на две части, наземную и подводную. Дело в том, что борирры, местные жители, одинаково хорошо чувствовали себя и на суше, и в море. Там и сям прямо из воды поднимались острые шпили и купола, между ними скользили серебристые прогулочные лодочки, полные туристов с далёких планет. Наземная часть города напоминала причудливый сервиз, выставленный на солнце. Дома-аквариумы из разноцветного или матового стекла были частично заполнены водой, которая поступала прямо из моря.

Яналия издалека приметила торговый автомат. Миновав компанию загорающих пангоидов, она с разочарованием обнаружила за прозрачной витриной только засахаренных омикронских кузнечиков. Под слоганом «Не грусти – кузнечиком хрусти!» был нарисован весёлый бунглон. Следующий автомат специализировался на рыбных закусках для пангоидов, а тот, что за ним, торговал исключительно сырым мясом. Пожилой беззубый астрозавр сунул в прорезь автомата банковскую карту и получил чашку охлаждённого фарша. Чавкая и роняя кусочки клонированного мяса на впалую грудь, дряхлый ящер проковылял к своему лежаку.

Яналия обошла окрестности, но среди дюжины автоматов обнаружила только один, предназначенный для людей. И предлагал он – подумать только – сладкую вату! Яналия начинала понемногу закипать. Она ненавидела сладкую вату – это раз. Она хотела кофе – это два.

– Это дискриминация какая-то, – пробормотала девушка, вспомнив лекции учителя Га о межвидовом гуманизме. Поставить для людей единственный автомат (со сладкой, будь она неладна, ватой!) на весь пляж – это же не что иное, как ущемление прав человека!

Яналия решила, что так или иначе получит свой кофе.

На подземной стоянке, где беспилотные такси высаживали и забирали пассажиров, располагалась целая галерея торговых автоматов. Именно туда направилась Яналия. Спустившись на эскалаторе, она очутилась в огромном искусственном гроте. Её взору предстали длинные шеренги легковых машин и такси. Яналия огляделась, выискивая автоматы, но длинный грузовик-цистерна загораживал обзор.

– Вторая половина суммы?

– Как договаривались. Платеж будет проведён сразу же, как только груз окажется на борту.

Этот голос – лишённый живых интонаций баритон – принадлежал агенту Моррисону. Услышав его, Яналия остановилась.

Роджер Моррисон настаивал, чтобы к нему обращались «агент Моррисон». Раньше он действительно работал в спецслужбах, но сейчас был всего лишь начальником охраны цирка. На корабле про Моррисона ходило много слухов, например, что он был уволен из Службы Космической Безопасности после нервного срыва, когда начал стрелять во всех подряд.

– Я надеюсь, груз в порядке? – спросил Моррисон.

– В полном.

Собеседник Моррисона говорил приглушённо, как будто в картонную коробку. Борирр, сообразила Яналия. Из-за дыхательного пузыря вокруг головы речь борирров всегда звучала глухо.

– Документы?

– По накладным в цистерне пищевой планктон. Никто не будет проверять.

Застав школьников в неположенном месте в неположенное время, агент Моррисон мог устроить допрос или отвести к профессору Мут, поэтому избегать встреч с начальником охраны у молодых циркачей вошло в привычку. Здесь, на нейтральной территории, Моррисон ничего не мог ей сделать, однако Яналия на всякий случай спряталась за ближайшим автомобилем. У неё возникло ощущение, что разговор, который она подслушала, не предназначался для чужих ушей.

На стоянке воцарилась тишина. Скорее всего, в этот момент Роджер Моррисон изучал накладные.

Яналию начало разбирать любопытство: что за махинацию проворачивал начальник охраны вдали от цирка? Она потихотьку выглянула из-за укрытия и увидела Моррисона в компании трёх борирров. Жители Корота отличались один от другого не больше, чем клонированные сосиски, которые Яналия ела на завтрак. Тем не менее эти трое определённо были не из «Олимпа». Это доказывали и коричневые рабочие комбинезоны с незнакомым логотипом – силуэтом рыбы, взятым в треугольник. Один из борирров повернулся к Яналии спиной, и она увидела рукоять парализатора, торчавшую у него из заднего кармана. Агент Моррисон стоял у распахнутой двери грузовика и, сдвинув брови, вглядывался в экран планшета. Его чёрные с проседью волосы как всегда были аккуратно зачёсаны назад, строгий костюм выглядел так, словно только что побывал в чистке. Яналия знала, что в кобуре под пиджаком начальник охраны носил электрошокер, а в кармане – баллончик со слезоточивым газом. Этот арсенал предназначался для усмирения хулиганов, если вдруг такие окажутся среди посетителей цирка.

Агент Моррисон вернул борирру планшет, и в этот момент коммуникатор Яналии заиграл «Пробуждение Гуула». В гулком помещении вызов грянул, точно цирковой оркестр. Борирры всполошились, рука Моррисона потянулась к скрытой кобуре. Мысленно выругавшись, Яналия прижалась спиной к холодному кузову автомобиля. Отправляясь за кофе, она взяла только клатч, в котором лежал коммуникатор. Нет бы, последовать примеру Гулфи и оставить вещи на пляже! Яналия вытащила проклятый коммуникатор, едва не оторвав застёжку клатча. Звонил Гермес. Девушка сбросила вызов, оборвав мелодию на середине.

– Вы двое, перекройте выходы, – резко скомандовал Моррисон. – Не стрелять, схватить и привести ко мне!

Яналия не поверила своим ушам. Выходит, эти борирры могли в неё выстрелить? И как это следовало понимать?!

От грузовика-цистерны Яналию отделяло три ряда машин. Недолго думая, она юркнула под автомобиль, проехавшись голой спиной по шершавому полу. Секунду спустя мимо промелькнули чьи-то ноги, обутые в рабочие бутсы. Уже очутившись под кузовом, Яналия сообразила, что Гермес будет перезванивать. Она поспешно перевела коммуникатор в беззвучный режим. Внизу экрана шла бегущая строка – последние новости и сообщения. Тим Каев прислал очередной стишок собственного сочинения, а Лилия О’Хара добавила себе на страницу смешное видео с мохнатыми грюками. Яналия подумала, не послать ли друзьям текстовое сообщение, с просьбой привести на стоянку полицию.

– Здесь никого! – послышался голос со стороны эскалатора.

– Проверяйте под автомобилями! – крикнул агент Моррисон.

Писать сообщение было некогда. Яналия убрала коммуникатор в болтавшийся на запястье клатч и выскользнула из укрытия. Опасаясь, что кто-нибудь из бандитов, заглядывая под днища машин, заметит её ноги, Яналия взобралась на капот. Она была тонкая, как щепка, и двигалась осторожно, так что машина даже не покачнулась.

– Внизу тоже никого нет!

– Смотрите лучше, он где-то здесь!

Автомобиль, на который влезла Яналия, как и большинство машин, созданных бориррами, напоминал перевёрнутую чашку на круглом блюдце. Девушка пригнулась, пытаясь укрыться за сферической кабиной пилота. Она понимала, что единственная возможность избежать встречи с Моррисоном и его подручными – найти место, где они точно не станут её искать. Например, на крыше грузовика! Разувшись и оставив сандалии на капоте, Яналия легко перепрыгнула на соседний автомобиль, прильнув к блестящей обтекаемой поверхности. Для воздушной гимнастки, рождённой и воспитанной в цирке, это была пара пустяков. Перескочив на спортивный автомобиль, а с него на подножку цистерны, Яналия стремительно вскарабкалась наверх. Моррисон и его компаньоны рассредоточились по стоянке – видимо, искали её в каком-нибудь тёмном углу. Никем не замеченная, Яналия распласталась на крыше грузовика.

Борирры прощебетали что-то на своём языке, следом раздался голос Моррисона:

– Уезжаем. Если понадобится, я разберусь с этим позже.

Это прозвучало угрожающе. Как назло, несколько дней назад Яналия поставила на вызов мелодию из «Пробуждения Гуула». Эта музыка звучала на каждом представлении, и Моррисон, конечно же, понял, что на стоянке был кто-то из своих.

Хлопнула дверь, завёлся мотор, и грузовик тронулся.

«Ничего он мне не сделает! – размышляла Яналия. – Даже если вычислит, что это была я».

Однако полной уверенности у неё не было. Роджер Моррисон был параноиком, помешанным на слежке. Кто знает, как далеко могли зайти его игры в секретных агентов? Яналия осторожно приподняла голову и увидела несколько торговых автоматов, выстроившихся вдоль стены. Кофе больше не хотелось. Полученной дозы адреналина вполне хватило, чтобы проснуться.

Грузовик покинул стоянку и вырулил на шоссе. Жмурясь от яркого света, Яналия достала коммуникатор и набрала Гермеса.

– Наконец-то! – послышалось из трубки. – Гулфи давно вернулся. А что это у тебя шумит?

– Это грузовик.

– Какой ещё грузовик? Ты где сейчас?

– Долго рассказывать. Возьми, пожалуйста, мои вещи. Я вернусь на корабль своим ходом.

– Понял, – сказал Гермес и дал отбой.

Яналия убрала коммуникатор. Она знала, что Гермес не станет задавать лишних вопросов. Множество передряг, больших и маленьких, научили их действовать как слаженная команда.

Вернуться на корабль своим ходом – сказать это было легче, чем сделать. Цистерна неслась по шоссе в потоке других автомобилей, спину припекало, а встречный ветер трепал волосы. Яналия озиралась, но видела только здания-аквариумы, зелёные скверы и залитые ярким светом площади с фонтанами. Опоздать на представление было нельзя, а время поджимало. «Знать бы, куда мы вообще едем», – подумала Яналия, и в этот момент впереди показался знакомый серебристый купол. Девушка с облегчением выдохнула.

Космический корабль, в котором гастролировал и давал представления цирк «Олимп», был похож на гигантский диск. Отец говорил, что это дань старинной традиции – циркачи прошлого выступали в шатрах или зданиях круглой формы, повторяющей форму манежа. Корабль был создан греями на судостроительных верфях планеты Серпо и назывался в честь первого космонавта-человека – «Юрий Гагарин». На его борту циркачи жили и работали. Яналия родилась на корабле, и другого дома у неё не было. Кроме манежа, зверинца и всего необходимого для работы цирка, на борту имелась школа, больница, парикмахерская, парк, несколько магазинов и ресторанов. По сути, корабль был небольшим летающим городом.

Яналия отчаянно соображала, как незаметно эвакуироваться с крыши грузовика, когда впереди показался пешеходный мост, перекинутый через дорогу. Прозрачный коридор, по которому туристы и местные жители переходили с одной стороны улицы на другую, был заключён в металлический каркас. Яналия быстро прикинула расстояние и решила, что будет прыгать. Она поднялась во весь рост и поплотнее натянула на запястье петлю клатча. Не имея при себе спортивной магнезии, Яналия вытянула руки, чтобы встречный ветер высушил ладони. Шумный поток автомобилей перестал существовать, она целиком сосредоточилась на трюке.

Когда цистерна начала въезжать под мост, Яналия прыгнула. Мгновение – и её пальцы сомкнулись на горизонтальной трубе. Девушка подтянулась как на турнике и прильнула к горячему пластиковому коридору. Внутри кто-то удивлённо вскрикнул, пангоид в изумрудно-зелёной рубашке и оранжевых шортах нацелил на неё фотоаппарат. Яналия показала ему язык и вскарабкалась на крышу моста.

Отсюда открывался великолепный вид, город вокруг искрился и сверкал. Нагретый воздух преломлял свет, подобно линзе, и казалось, что до самого горизонта раскинулся сказочный, зыбкий мираж. Провожая взглядом грузовик, Яналия задалась вопросом: а что на самом деле находилось в цистерне? Что агент Моррисон хотел провезти на корабль под видом пищевого планктона?

Глава 2

Промокший цирк

– Узнайте свою судьбу, заходите в шатёр мадам Симоны!

– В нашем тире только настоящие пиратские бластеры! Попади в мишень и выиграй игрушечного пангоида!

– Сейчас на ваших глазах великолепный Буфадон Гудини заставит эту даму исчезнуть! Ловкость рук и никакого мошенничества!

– Только сегодня и только для вас! Уникальные сестры-близнецы, для разума которых нет ни преград, ни тайн!

Голоса ярмарочных зазывал разносились далеко по окрестностям. Из колонок звучал цирковой марш, сливаясь с разноголосым гомоном и смехом; в горячем воздухе витал запах сладкой ваты и воздушной кукурузы. Ярмарка, шумная, красочная и полная всевозможных чудес, открывалась задолго до представления. Гости могли покататься на каруселях и аттракционах или просто поглазеть на глотателей шпаг, фокусников, эквилибристов, клоунов, жонглёров или экзотических зверей с далёких планет. Некоторые одноклассники Яналии, дети циркачей, пока что не занятые в основном шоу, обслуживали ярмарку.

Яналия остановилась неподалёку от входа. Дыхание с шумом вырывалось из груди, по лицу крупными каплями стекал пот. Добраться сюда оказалось не так просто. Беспилотные такси проносились мимо, Яналия не знала, как их остановить. В итоге, весь путь от пешеходного моста до цирка она преодолела бегом, по самому пеклу. Представление уже началось, а ещё надо было переодеться, нанести грим, получить допуск у инспектора… Анфиса Стрикт не терпела опозданий!

Немного отдышавшись, Яналия прошла через арку под вывеской «Добро пожаловать в космический цирк «Олимп»!» Надпись, сделанная на всеобщем языке, переливалась и мигала. Вокруг было шумно и весело, но, чтобы увидеть ярмарку во всей красе, сюда следовало заглянуть после заката. С приходом сумерек сверкающие гирлянды преображали каждый шатёр и каждую карусель, а в белых с красными носами клоунских лицах появлялось что-то загадочное.

Робот-охранник, знавший всех циркачей, никак не отреагировал на Яналию. Будь на его месте человек, он бы, конечно, насторожился. Босая, взмыленная и в одном лишь купальнике – любой бы понял, что она побывала в серьёзной переделке.

На центральной аллее, ведущей от арки до входа в цирк, было не протолкнуться. По обе стороны располагались аттракционы – «Марсианские горки», «Колесо Ориона», «Дом с привидениями». Балаганщики, в большинстве своём с пышными усами и в полосатых жилетах, зазывали гостей пострелять в тире, покидать кольца или испытать себя на силомере. Там и сям роботы-торговцы предлагали воздушные шарики, игрушки, угощения на любой вкус.

Яналия хотела незаметно проскользнуть через ярмарку, смешавшись с туристами. Не тут-то было – сделав несколько шагов, она нос к носу столкнулась с Антонией Пановой, своей одноклассницей. На Антонии было пышное красное платье с фальшивыми рубинами и стоячим воротником в виде сердца. Сердечки украшали рукава и юбку, похожую на купол. Антония была королевой карточных фокусов и всегда выступала в наряде Червонной Королевы. Яналия неохотно кивнула в знак приветствия.

– Привет, – поздоровалась Антония. Она стремительно тасовала колоду. Карты в её руках разве что не искрились, при этом лицо сохраняло совершенно невозмутимое выражение. – Нужна помощь?

Антония соображала так же быстро, как тасовала карты.

– Ага, – произнесла Яналия, чуть задыхаясь. – Можешь дать мне какую-нибудь рубашку?

Антония кивнула и двинулась через толпу. В небо с шипением вырвался язык пламени, послышались удивлённые возгласы и аплодисменты. Аплодировали Игорю Ланде, парню из их класса, делавшему трюки с огнём. Вреднее Ланде были разве что синтетические чипсы… и то не факт. Яналия постаралась встать так, чтобы спрятаться от него за кринолинами Червонной Королевы. Игорь её не заметил, однако, проходя мимо небольшой эстрады, девушка поймала на себе удивлённый взгляд Буфадона Гудини – полноватого коротышки в цилиндре и атласном фиолетовом костюме. Завидев полураздетую Яналию, прячущуюся за юбками Антонии, он невольно замешкался, на мгновение позабыв про публику.

Буфадон – отец Гермеса – показывал традиционные фокусы. Он распиливал ассистентку, запертую в ящике, доставал из цилиндра живых кроликов, заставлял срастаться разрезанную верёвку. Его шоу было недостаточно зрелищным для основной программы, поэтому Гудини довольствовался сценой на открытом воздухе. Гермес, куда более амбициозный, чем его отец, мечтал пробиться на манеж.

Антония обогнула карусель и остановилась у небольшого полосатого шатра.

– Сюда, – она отодвинула полог и пропустила Яналию вперёд. Это была гримёрка, где балаганщики готовились к выходу на публику. Сейчас в шатре было пусто. На металлических кронштейнах вперемежку висела повседневная одежда и сценические костюмы; Антония сняла с крючка футболку, шорты и протянула Яналии.

– Одевайся. Принесёшь к закрытию ярмарки.

– Конечно, спасибо!

Одежда оказалась велика, но это было лучше, чем ничего. Яналия быстро оделась и покинула шатёр. Уже не скрываясь, она миновала центральную аллею, взлетела по ступенькам и очутилась в холле. Все зрители были в зале, а циркачи – на манеже или за кулисами, и только Цезарь Молестус, больше известный под псевдонимом Ромбик, слонялся туда-сюда. На нём был пёстрый клоунский наряд и всклокоченный рыжий парик. Старший Молестус начинал свою антрепризу прямо на трибуне, сходу вовлекая зрителей в игры.

– Какой номер идёт? – на бегу спросила Яналия.

– Дрессированные халлаки! Опаздываешь?

– Немного!

Яналия остановилась возле служебного лифта и, пробежавшись пальцами по сенсорной панели, ввела код доступа. Двери ещё не успели полностью распахнуться, а девушка уже была в кабине.

– Давай же, давай, – бормотала Яналия, вдавливая кнопку.

Наконец двери захлопнулись, и лифт начал подниматься. Яналия кусала губы, представляя, какую выволочку устроит ей инспектор Стрикт. Да и отец за такое по головке не погладит…

Где-то между пятым и шестым этажом у Яналии внезапно потемнело в глазах. Она привалилась к стене лифта, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. Дурнота накрыла её, как тёмная приливная волна. «Я, наверно, перегрелась! – подумала Яналия. – Как не вовремя!» Через мгновение всё вокруг стало ослепительно-белым, как будто включился мощный прожектор. Кабина лифта начала таять, причём не только зрительно. Плечо, только что упиравшееся в твёрдую поверхность, провалилось в пустоту, а ноги потеряли опору. Прежде Яналии несколько раз доводилось терять сознание, в том числе после падения из-под купола, и ощущения тогда были совсем другие. Она попыталась за что-нибудь уцепиться, но кабина лифта, а вместе с ней и шахта, попросту исчезли. Внизу было что-то синее и сверкающее, совсем не похожее на металлические перекрытия «Юрия Гагарина». Пролетев несколько метров, девушка с головой ушла под воду.

Всё случилось настолько быстро, что Яналия даже не успела задержать дыхание. Она посмотрела наверх. Голубая вода стремительно темнела, становясь чернильно-синей – Яналия погружалась на дно. Над её головой, как нитка жемчуга, возникла цепочка пузырьков. Изумление сменилось паникой. Яналия начала барахтаться; несколько отчаянных толчков ногами, и её голова показалась над поверхностью воды.

На смену давящему безмолвию пучины пришёл плеск волн и резкие крики морских птиц. Яналия выплюнула воду и с хрипом вдохнула. Она успела наглотаться морской воды, и теперь к горлу подступали болезненные рвотные позывы. Яркое солнце слепило, мешая сориентироваться, но вдруг на её лицо легла тень. Девушка помотала головой, отбрасывая мокрые волосы. На расстоянии вытянутой руки находилось нечто покрытое слизью и ракушками; Яналия несколько раз ошарашенно моргнула, прежде чем сумела осознать, что это борт лодки. В воду свешивалось весло, его черенок был обмотан осклизлой, прогнившей верёвкой. Из лодки на циркачку смотрели четверо борирров, страшнее которых Яналия в жизни не встречала. Они были одеты в какие-то лохмотья, похожие на заплесневевшие рыбацкие сети, запястья украшали браслеты из ракушек и рыбьей чешуи. Дыхательные пузыри были непривычно мутными, так что лиц Яналия толком не разглядела. У каждого из борирров в руках был короткий гарпун с костяным наконечником.

Яналия провела ладонью по лицу, надеясь, что наваждение исчезнет, но лодка и жуткие борирры никуда не делись. Один из них крикнул что-то на своём наречии.

– Где я?! – спросила Яналия на всеобщем. – Что тут происходит, а?!

Вместо ответа борирр привстал и замахнулся гарпуном. Яналия вскрикнула, закрываясь руками, и в этот момент море и лодка растворились в белой вспышке. Девушка рухнула на пол кабины лифта, как марионетка, у которой разом перерезали все нитки. С одежды и волос ручьями стекала вода.

– Что за чертовщина здесь… – Яналия не успела договорить – её вырвало солёной водой.

Двери лифта распахнулись, струйки потекли в зазор между этажом и кабиной. Придерживаясь за стену, Яналия поднялась на ноги и, чуть пошатываясь, вышла из лифта.

В коридоре царил хаос – хлопали двери, слышались крики, рыдания, кто-то громко и бессвязно ругался. Мимо Яналии проносились мокрые, с потёкшим гримом, циркачи.

Не совсем ещё пришедшая в себя, Яналия свернула в полутёмный служебный коридор, через который воздушные гимнасты попадали под купол цирка. С трибун доносился встревоженный ропот, который, как молнии чёрную тучу, прорезали отдельные вопли. Коридор обрывался в пустоту, дальше можно было передвигаться, только повиснув на трапеции. Остановившись на самом краю, Яналия глянула вниз, на манеж и трибуны. Зрители ломились к выходам, кое-где началась давка.

Скачок – так, не особо задумываясь, Яналия назвала случившееся – застал цирк во время номера «Танцующие халлаки». На месте манежа сейчас находился круглый аквариум; в прозрачной воде, как серебристые торпеды, метались хищные рыбы. Дрессировщики-борирры столпились на плавучей платформе в центре аквариума. Они даже не пытались загнать взбудораженных халлаков в их вольеры. Конечно, неожиданное купание не могло навредить бориррам, но выглядели они перепуганными.

Из динамиков загремел голос Роджера Моррисона:

– По техническим причинам мы вынуждены прервать представление! Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! Служба охраны поможет вам безопасно и быстро покинуть корабль! Вам ничего не угрожает, никакой опасности нет!

– А тебе-то откуда знать? – раздражённо бросила Яналия.

Хотя, возможно, о случившемся следовало спрашивать именно у агента Моррисона. Он провёз на корабль таинственную цистерну, и тут же случился скачок. Подозрительное совпадение!

Вытряхнув из клатча воду, Яналия достала коммуникатор. Гермес ответил после третьего гудка:

– Яналия? Ты сейчас где?

– Я внутри, а ты на ярмарке?

– Да! Из цирка бегут зрители! Что там у вас творится? Только не говори, что на манеж выпустили Гая!

Несмотря на перенесённый шок, Яналия усмехнулась.

– Значит, вы не искупались?

– Что? Ты о чём говоришь?

– Ясно! Наверно, это произошло только здесь, на корабле. Представь, я была в лифте и вдруг оказалась в море! Чуть не захлебнулась, выплыла, а там какая-то гнилая лодка и в ней – дикие борирры! Один замахнулся на меня гарпуном! А потом – раз! – и я снова в лифте! Нас всех куда-то швырнуло! Понимаешь?

– Нет. Я ничего не понимаю, – Гермес ненадолго замолчал, из трубки доносился только цирковой марш и перепуганные крики. – Все, кто появляется из цирка, насквозь мокрые! У вас там что, аквариум прорвало?

– Да какой к чертям аквариум! – разозлилась Яналия. – Я тебе говорю, это был скачок! Вот что, потом поговорим!

Девушка оборвала связь и направилась прочь из коридора. Она хотела оглядеться, оценить масштабы бедствия.

Циркачи, следовало отдать им должное, быстро взяли ситуацию под контроль. Впавших в истерику привели в чувство, нахлебавшимся воды оказали первую помощь. Воспользовавшись эскалаторами (на всякий случай она решила держаться подальше от лифтов), Яналия поднялась на восьмой этаж. Здесь располагался парк и несколько ресторанов, в том числе «Клевер», завсегдатаями которого были Яналия и Гермес. Обитатели корабля собирались группами, шумно обсуждая происшествие. В толпе Яналия увидела заплаканную Тишу Крейн. Она была в сценическом костюме, плотно облегающем тело и усыпанном серебряными блёстками. Увидев Яналию, Тиша бросилась ей навстречу:

– С тобой тоже это было? Ты упала в воду?

– Да, – пожала плечами Яналия. – Похоже, все кто был на корабле, окунулись.

– Я видела остров и борирров на скалах, – затараторила Тиша, размазывая слёзы по щекам. – Одни стучали в барабаны, а другие танцевали. Мне кажется, это был какой-то магический обряд, честно!

История Тиши заинтриговала Яналию. Выходит, скачок раскидал их в разные места!

– А я видела лодку, – сказала Яналия. – Один борирр чуть не проткнул меня гарпуном!

Тиша охнула, прижав ладонь ко рту.

– Спокойно, – отмахнулась Яналия. – Меня так просто не возьмёшь. Я бы им ещё показала, но меня швырнуло обратно…

– Да, да, вернуть полную стоимость билетов! Компенсация? Я ненавижу слово «компенсация», от него у меня начинается изжога! Откуда я знаю, вы юрист, вот и займитесь этим!!!

Директора цирка «Олимп» было слышно издалека. От его могучего баса сотрясались стены корабля, а одышка звучала, как барахлящая насосная станция. Циркачи предусмотрительно уступали ему дорогу, ибо он мог ненароком растоптать маленького человека или борирра. Мистер Валрус был пангоидом, единственным на весь корабль.

Пангоиды – представители экзопланеты Глизе 581 в созвездии Весов – больше всего напоминали земных моржей, вставших на задние лапы. У них имелись бивни, жёсткие, похожие на щётку усы и маленькие, широко посаженные глазки. Человеку выражение лица пангоида могло показаться несколько туповатым, что, конечно же, не соответствовало действительности. За налитыми кровью глазами мистера Валруса скрывался расчётливый ум дельца, который скорее умрёт, чем упустит свою выгоду.

Директор как всегда появился в костюме (сухом костюме, заметила Яналия) и при галстуке. Вокруг него, как два круглых искусственных спутника вокруг суровой, каменистой планеты, кружили Айзек и Чапек – роботы-секретари. Каждую секунду они проецировали какие-то голограммы, показывая мистеру Валрусу цифры, графики, расписания, или соединяя его с деловыми партнёрами. Не обращая внимания на циркачей и ни с кем не здороваясь, директор притопал к лифту. За его широкой спиной Яналия не сразу заметила Роджера Моррисона. Его безупречный костюм также был сухим. Директор и начальник охраны скрылись в лифте.

– Заметила? – Яналия посмотрела на Тишу.

– Кого, мистера Валруса? Его трудно не заметить…

– Нет же! Их одежда, директора и агента Моррисона. Она была сухая!

– Наверно, переоделись, – предположила Тиша. – А что здесь такого?

– Много ты понимаешь! – отмахнулась Яналия. Она не считала нужным пугать наивную Тишу историями о шпионских заговорах.

Ярмарку поспешно свернули, и к вечеру цирк покинул планету. Прошёл слух, что местные власти собрались наложить на корабль арест до выяснения всех обстоятельств дела. Не дожидаясь, пока это случится, мистер Валрус дал приказ отчаливать.

Глава 3

Креахоновые ворота

03.08.2813. Открытый космос.

«Юрий Гагарин» держал путь в созвездие Весов. Обитателям корабля предстоял многодневный перелёт, заполненный репетициями и обыденными делами.

К восьми утра Яналия притащилась в кабинет химии. Занятия проходили в окружении центрифуг, аппаратов для дистилляции и лабораторных столов, оборудованных металлическими вытяжками. На потолке были заметны пятна копоти, следы от кислоты и взрывов – свидетельства неудачных опытов Теадемиса Боффина.

Яналия кивком поздоровалась с Гермесом и рухнула за парту. В их классе училось двенадцать человек и три инопланетянина – борирр Гулфи Ток и оргулы Линда и Терри Ночет. Внешне оргулы, гуманоиды с планеты Тенебрис, были похожи на людей. Их главное отличие заключалось в особых свойствах психики – практически все они были телепатами. Близнецы Линда и Терри выступали на ярмарке с номером «Чтение мыслей и предсказание грядущего». Сейчас из пятнадцати учеников в кабинете химии присутствовали четырнадцать – Тим Каев, как всегда, был на больничном.

Учитель опаздывал, и школьники во весь голос обсуждали вчерашнее происшествие. Те, кто в момент скачка находился на ярмарке, открыв рты слушали тех, кто пережил купание.

– Я два часа, понимаете – два часа! – наносила макияж, – говорила Абир Ар-Рази, эмоционально жестикулируя. – И что в итоге? Меня взяли и бросили в воду! Это же возмутительно!

Гай Молестус видел, как из воды появился огромный зелёный гребень, а Гулфи Ток утверждал, что его чуть не сожрали халлаки. Антония Панова, которой Яналия так и не успела вернуть одежду, слушала молча, шурша картами, и, когда все выговорились, произнесла:

– Похоже, вы побывали в прошлом.

– Я тоже так думаю, – поддержал её Гермес. – Тиша и Яналия видели первобытных борирров. А раньше на месте города вполне могло быть море. Очертания суши меняются со временем!

Класс загудел, обсуждая новую теорию. Яналия помалкивала. Она ещё не успела рассказать Гермесу о своих приключениях и о загадочном грузе, который провёз на корабль Роджер Моррисон. Вывод, что содержимое цистерны вызвало скачок, напрашивался сам собой. Яналии не терпелось поделиться с Гермесом своими подозрениями.

В этот момент в кабинет ворвался Теадемис Боффин. В руках он держал круглый аквариум, в котором находилось что-то бесформенное, коричневого цвета. Яналии показалось, что это грибы.

– Итак, приступим! – учитель поставил аквариум на стол, схватил планшет и принялся что-то стремительно печатать. На классной доске возникла химическая формула, от длины которой у Яналии помутилось в глазах.

Теадемис Боффин был знаменит своими научными опытами и полным пренебрежением к внешнему виду. Седые волосы учителя были вечно всклокочены, а мятый лабораторный халат украшали разноцветные пятна и дырки от реактивов и химикатов. Рассказывали, что однажды Боффин забыл надеть штаны, явившись на занятия в исподнем.

– Вот! – учитель отбросил планшет. – Сегодня мы должны синтезировать первый элемент ускорителя эволюции, который…

– Учитель Боффин, а что вы думаете о вчерашнем происшествии? – вскинул руку Игорь Ланде.

– Чего? – когда Теадемис Боффин терял мысль, то выглядел ещё безумней, чем обычно.

– Вчерашний скачок, – подсказала Яналия, не горевшая желанием приступать к разбору формулы.

– А… да, да… – Боффин рассеяно помахал рукой. – Я слышал об этом. Падение в море, борирры…

– Так значит, вас не было на корабле, когда это случилось? – уточнила Яналия.

– Нет! Я был в городе, закупал химикаты для наших опытов.

– Мы думаем, что корабль угодил в пространственно-временной разрыв! – уверенно заявил Гермес. – Всех, кто находился на борту, перенесло в прошлое, а потом обратно!

– Сомневаюсь! – отмахнулся Боффин. – Возможно, это была массовая галлюцинация. Да, скорее всего так и было!

Школьники недовольно загомонили.

– Я вся промокла! – воскликнула Абир. – До нитки! Выходит, мне это померещилось?

– Может, и померещилось, – скривился учитель. – Это могла быть мощная телепатическая атака!

– Это…

– …не имело ничего…

– …общего с телепатической…

– …атакой!

У близнецов Ночет было сиамское сознание, или «общая ментальность». Девочки думали сообща и разговаривали на особый манер – одна начинала фразу, другая её заканчивала. Яналия терпеть не могла близнецов, так и норовивших залезть кому-нибудь в голову. Однако сейчас она была с ними солидарна – вчерашнее купание произошло на самом деле.

– Пусть так, если вы лучше в этом разбираетесь! – пожал плечами Боффин. – Ну а сейчас нам следует сосредоточиться на формуле! Синтезировать нужное вещество мы будем из этих чудесных грибочков! Достаньте, пожалуйста, защитные очки и перчатки…

Учитель с умилением склонился над аквариумом. Яналия бездумно уставилась на формулу, понятную ей примерно так же, как письмена древних пангоидов. Скачок занимал её воображение куда больше, чем какие-то мерзкие грибы.

* * *

Ксенолингвистику (или попросту инопланетные языки) молодым циркачам преподавала лично директор школы, профессор Мут. Она была греем и, как все обитатели планеты Серпо, самым главным в жизни считала свою работу. Обычно на уроках Мут царила железная дисциплина, но Гермеса подвела его страсть к Технобитвам – вместо того чтобы слушать лекцию, он решил посмотреть на планшете прямую трансляцию с Большого чемпионата планет и, конечно же, получил отработку.

После уроков Яналия и Гермес направились в парк. Купив в автомате кофе, они расположились на лавочке. Было условное лето, то есть деревья, жизненными циклами которых управлял компьютер, красовались свежей зелёной листвой. Под зону отдыха на «Юрии Гагарине» был отведён огромный отсек, и парк занимал бо́льшую его часть. Компьютер имитировал не только смену времён года, но и время суток. Сейчас был день, и по ясному бледно-голубому небу, созданному при помощи голографической проекции, плыли белые облачка. С наступлением вечера на небе появлялись звёзды, а в парке загорались фонари.

– На этот раз повезло! – сказал Гермес, прочитав сообщение, переданное главным компьютером на его коммуникатор.

– Что там? – поинтересовалась Яналия, отхлебнув кофе.

– Отработка в трюме у Расула, сегодня в 16:00.

– Отлично, я с тобой!

Яналия старалась не упускать возможности повидаться с Расулом, главным механиком «Юрия Гагарина». Вообще-то, трюм корабля был зоной с ограниченным доступом, но подобные мелочи никогда не останавливали отчаянных друзей.

Гермес помолчал, а потом вдруг выдал:

– А может, это были астральные возмущения.

– Чего-чего? – переспросила Яналия. – Какие возмущения?

– Астральные, – Гермес кинул на подругу многозначительный взгляд. – Я о скачке. Возможно, он был вызван колебаниями в астрале. Отец именно так считает.

– А, твой отец! – фыркнула Яналия. – Ну тогда конечно!

Буфадон Гудини был известным чудаком, зацикленным на колдовстве, призраках и ведьмах.

– Напрасно ты смеёшься, – протянул Гермес. – Астрал – это не шуточки.

– Ладно, – Яналия поставила стаканчик с кофе на скамейку. – Тогда объясни, что такое этот твой астрал. В школе мне о таком не рассказывали!

Гермес сделал рукой неопределённое движение:

– Понимаешь… это как бы тонкий мир.

– Плоский, что ли?

– Да нет же! Тонкий на энергетическом уровне…

Яналия покачала головой:

– Я не понимаю!

– Ну что тут непонятного! – поморщился Гермес. – Астрал он и есть астрал! Место, где живут всякие духи, привидения!

– О да! – Яналия рассмеялась, хлопнув себя по коленям. – Теперь я всё поняла! Привидения, значит? А ещё наверно эти… гремлины! Расул рассказывал, они портят разную технику, и даже космические корабли…

Тем временем на центральной аллее показалась Тиша Крейн. На ней было серое платье, словно специально подобранное, чтобы не привлекать к себе внимания. На шее у Тиши Яналия заметила бирюзовую ракушку, прицепленную на шнурок.

– Эй, Тиш! Привет! – заорала Яналия, размахивая руками.

Вздрогнув, Тиша огляделась. Узнав друзей, она улыбнулась и помахала в ответ.

– Иди сюда! – крикнула Яналия.

Пересекая аллею, Тиша спрятала ракушку за ворот. Присутствие Гермеса Гудини, как обычно, вгоняло бедную девочку в ступор; она шла, словно сомнамбула по канату, натянутому под куполом цирка.

– Что, гуляешь? – спросила Яналия.

– Да я так… – пробормотала Тиша, отводя взгляд.

– Так – это как? – уточнила Яналия.

– Меня мадам Симона ждёт. Я ей обещала… с уборкой помочь.

Яналия понимающе кивнула. Среди Крейнов Тише жилось не особо сладко. Она находила отдушину в обществе мадам Симоны, старой цыганки.

– А вот, кстати, – сказал Гермес, пихнув Яналию в бок. – Сходи к мадам Симоне. Она ведьма, она тебе подробно объяснит, что такое астрал!

– Мадам Симона не ведьма, а цыганка, – сказала Яналия.

– Это одно и то же!

– Что ты несёшь! Даже слушать противно!

Тиша переводила взгляд с Яналии на Гермеса и обратно.

– Так я, наверно, пойду? – произнесла она, отступив на пару шагов.

– Подожди! – Гермес поднялся с лавочки. – Мы с тобой.

– Ой, а может в другой раз? – испугалась Тиша. – Мадам Симона просила…

– Да успокойся ты, – бросил Гермес. – Если надо, мы и с уборкой поможем. Время ещё есть, у меня отработка в четыре начинается.

Апартаменты мадам Симоны располагались в дальнем конце жилого яруса. Яналия, Гермес и Тиша, выглядевшая так, словно шла на расстрел, а не в гости, поднялись на лифте и, миновав череду коридоров, остановились возле нужной двери.

Тиша позвонила, и автоматическая дверь распахнулась. В прихожей царил полумрак, точно так же, как в ярмарочном шатре мадам Симоны.

– Здравствуйте, – произнесла Тиша, чуть повысив голос.

– Заходи, дорогая, заходи! – донеслось из глубины квартиры. – Ты сегодня не одна, с товарищами?

Тиша, а следом за ней Яналия и Гермес переступили порог. Прихожая была завалена всевозможным барахлом и оттого казалась тесной. Яналия неловко повернулась и едва не опрокинула керамическую напольную вазу, из которой торчали зонтики и трости с вычурными набалдашниками. Прихожую от гостиной отделяла декоративная штора, сделанная из разноцветных деревянных бусин.

– Мадам Симона, – сказала Тиша, – я пришла помочь с уборкой!

Бусины, постукивая друг о друга, раздались в стороны, и в дверном проёме возникла немолодая, полного телосложения цыганка, облачённая в красную шаль, цветастую блузу и дюжину разноцветных юбок, надетых одна поверх другой.

– Дорогая, ну что ты, мы же позавчера всё убрали, – произнесла мадам Симона. – И пыль с полок вытерли. Давай уж, как собирались, выпьем чая, погадаем!

Тиша мигом покраснела, почти сравнявшись цветом с шалью мадам Симоны, а Яналия и Гермес украдкой переглянулись. Было нетрудно догадаться, на кого собиралась гадать бедная Тиша.

– А вы тоже пришли погадать? – спросила мадам Симона, бросив на Яналию и Гермеса пристальный взгляд. – Или просто так, за компанию?

– Вообще мы хотели спросить у вас, что такое астрал, – сказал Гермес.

– Но можно заодно и погадать, раз уж зашли, – добавила Яналия. Ей вдруг стало любопытно, что такого особенного находит в этом Тиша Крейн. Недаром же она часами просиживала у мадам Симоны, помогая ей по хозяйству и гадая на сердечные дела.

– Проходите, располагайтесь, – сказала мадам Симона, делая шаг в сторону и придерживая штору.

В гостиной было тепло и пахло экзотическими благовониями. Горела единственная лампа, освещая поверхность круглого стола в центре комнаты. Там лежали карты и стоял большой хрустальный шар на металлической подставке. Вдоль стен располагались тяжёлые шкафы и полки, под завязку забитые старинными книгами, посудой, подсвечниками и необычными сувенирами с разных планет.

– Дорогая, заваришь нам чая? – попросила мадам Симона.

Тиша кивнула и выскользнула из комнаты.

Яналия сразу прошла к столу и села на деревянный стул с высокой спинкой, а Гермес сделал круг по комнате, разглядывая содержимое полок. Мадам Симона опустилась в глубокое кресло и, прищурившись, наблюдала за юношей.

– Это настоящий человеческий череп? – спросил Гермес, заглядывая в один из шкафов.

– Это череп оргула, графа Вельзевецкого – пояснила мадам Симона. – Инквизиторы церкви Искупления обвинили его в занятиях чёрной магией и казнили.

– Это, наверно, давным-давно было? – спросила Яналия.

– Девочка, мы же говорим о Тенебрис! – произнесла мадам Симона. – Это случилось восемьдесят лет назад!

– И оргулы ещё обижаются, что их никто не любит, – пробормотал Гермес, опустившись на стул. – Откуда у вас этот череп?

– По наследству достался, – сухо ответила мадам Симона. – Итак, перейдём к делу! Вы хотите погадать на ситуацию, какое-то событие, или, может, на человека?

– На человека, а заодно и на ситуацию! – Яналия первым делом подумала о Роджере Моррисоне. – Мне кажется, один мой знакомый занимается чем-то запрещённым. Боюсь, от его махинаций могут пострадать люди!

Гермес удивлённо глянул на подругу:

– Я надеюсь, ты сейчас не обо мне?

Яналия только отмахнулась:

– И вот я не знаю, как поступить. Может, я вообще ошибаюсь на его счёт, а может, и нет…

Мадам Симона собрала со стола карты и принялась их тасовать. Её пальцы, унизанные массивными золотыми перстнями, двигались медленней, чем у Антонии, но тоже весьма проворно.

– Как зовут этого человека?

– Не могу сказать, – Яналия покачала головой. – Честно, не имею права!

– Хорошо, поглядим, что скажут космические Таро! – мадам Симона поочерёдно достала из колоды три карты и выложила их на стол рубашкой вверх. – Первая карта раскрывает сущность человека, на которого мы гадаем.

Цыганка перевернула карту, продемонстрировав изображение деревянной марионетки, одетой в костюм Арлекина. Кукла танцевала, а на её лице застыло бессмысленное выражение. Сам кукловод прятался в тени, на рисунке был виден лишь его сгорбленный силуэт.

– Человек, которого ты подозреваешь, – всего-навсего инструмент в чужих руках. Он действует по указке. Хочешь разобраться в ситуации, смотри, куда тянутся ниточки, – мадам Симона постучала согнутым пальцем по изображению кукловода, после чего перевернула вторую карту. Яналия увидела птенца, наполовину показавшегося из скорлупы. Яйцо застыло посреди чёрной космической бездны, над ним вращались огненные спирали галактик. – А это – ты, космический птенец.

– А почему я птенец? – такое сравнение показалось Яналии немного обидным.

– Карта говорит, что твои главные свершения – впереди. Для птенца мир ограничен его скорлупой, уютной и безопасной. Но рано или поздно скорлупа даёт трещину. Тебе предстоит измениться, сейчас ты находишься в начале долгого, опасного пути.

Мадам Симона перевернула последнюю карту, и друзьям открылась картинка, на которой астрозавр и пангоид обменивались рукопожатием. На обоих была военная форма устаревшего образца.

– Союзники! – изрекла мадам Симона. – Неожиданно, что и говорить!

– Что это значит? – Яналия привстала и вытянула шею, чтобы лучше разглядеть карту.

– Видишь ли, астрозавры и пангоиды когда-то воевали между собой.

– Да, помню, мы учили по истории.

Гермес, испытывавший стойкую неприязнь к преподавателю истории, издал гортанный звук – нечто вроде уничижительного хрюканья.

– Тогда ты знаешь, что на войне иногда заключаются неожиданные союзы, – наставительно произнесла цыганка. – Тот, кого ты считаешь врагом, однажды придёт тебе на помощь!

– Быть того не может! – воскликнула девушка, опускаясь обратно на стул.

– Есть и другой вариант: ты поможешь тому, кого сейчас считаешь врагом.

– Вот уж сомневаюсь!

– Что ж, время покажет, – мадам Симона собрала карты.

Меж тем Тиша принесла чай. Яналия молча взяла чашку, размышляя о словах мадам Симоны. Возможно ли, чтобы у неё и агента Моррисона когда-нибудь появились общие дела? По её мнению, пророчество звучало спорно.

– А ты, – цыганка отставила чашку и устремила на Гермеса испытующий взгляд, – хочешь задать вопрос картам?

– Да мне и спрашивать особо не о чем, – пожал плечами Гермес. – А могут ваши Таро рассказать что-нибудь обо мне самом?

– Обо мне, любимом, – подсказала Яналия.

– Ну разумеется! – мадам Симона перетасовала колоду и протянула её Гермесу. – Вытащи одну карту.

Тиша внимательно следила за происходящим, прижав к груди опустевший поднос. Гермес вытащил карту и положил её на стол.

– Узник! – произнесла мадам Симона.

На карте был изображён полутёмный карцер с маленьким зарешёченным окном. На полу сидел человек в изорванной рубашке. Дверь карцера была распахнута, но узник с тоской глядел в окно.

– Этот человек в любой момент может покинуть свою тюрьму, – произнесла мадам Симона. – Замки давно открыты, однако он бездействует. Видишь ли, его свобода…

– Я понял, хватит, – произнёс Гермес чуть более резко, чем требовалось.

Тиша едва не выронила поднос, мадам Симона вопросительно подняла бровь.

– Похоже, в этот раз не сработало, – сказал Гермес. – На меня это совершенно не похоже.

– Тебе виднее, – легко согласилась мадам Симона и убрала карту в колоду. – Это всего лишь гадание, не следует относиться к нему слишком серьёзно.

– Да, конечно, – согласился юноша. – Я тоже так думаю.

Яналии стало неуютно, словно в жарко натопленную гостиную проник ледяной сквозняк. Карта «Узник» как будто намекала на события четырёхлетней давности, когда ей и Гермесу действительно довелось побывать в карцере…

– Если у вас ещё остались вопросы… – произнесла мадам Симона.

– Нет-нет, – Гермес поднялся. – Спасибо за чай и за гадание. Нам, к сожалению, пора.

– Ты что, расстроился из-за этой карты? – спросила Яналия, когда за ними захлопнулась дверь.

– Ещё чего! – презрительно усмехнулся Гермес. – Просто мне не понравилось, что меня сравнивают с каким-то узником. Кажется, про птенца тебе тоже показалось обидным.

– Ну да, ещё бы…

До лифта друзья шли в молчании. Уже в кабине Яналия вспомнила:

– Кстати, про астрал мы так и не спросили.

– А, подумаешь, – пожал плечами Гермес. – Всё равно это чушь!

* * *

Из тёмного ангара доносился лязг и грохот, что-то вспыхивало и шипело. Роботы-подмастерья таскали с места на место трубы и металлические ящики. Рабочую часть помещения хаотично освещала дюжина прожекторов, подвешенных на металлических фермах; Расул в перекрестье двух лучей мерно бил кувалдой по какой-то железке. Его гигантская искривлённая тень плясала на стене.

– Расул, ты видел, как Чёрное Лезвие разделал Громилу? – с порога завопил Гермес. – Циркулярной пилой, сверху донизу!

– Видел, – сказал Расул, не отрываясь от работы. – Чёрное Лезвие отправляют на переплавку.

– Что?! – Гермес остолбенел. – Ты шутишь?

– В циркулярной пиле была примесь креахона. Двадцать процентов, к твоему сведению!

Даже Яналия, ничего не смыслившая в Технобитвах, знала, что это против правил. Боевые роботы могли быть из любого известного металла, кроме креахона.

– Ничего себе!.. – Гермес присвистнул.

– Я сразу понял, в чём дело! – Расул последний раз ударил молотом по железной заготовке, поднял её над головой и пристально осмотрел. – Не может обычный диск так запросто резать стальную броню.

– Жалко Чёрное Лезвие! – сказал Гермес. – Команду, наверно, оштрафуют?

– Конечно! Пустят по миру с голой ж… – последнее слово потонуло в грохоте отброшенного молота.

Большинству юных циркачей главный механик «Юрия Гагарина» внушал трепет. И причина была даже не в его огромном росте и внушительных мускулах, которые при каждом движении перекатывались под смуглой кожей. Расул производил впечатление недружелюбного и опасного типа, которого лучше обходить стороной. Худое лицо, впалые щеки, коротко, по-военному стриженные волосы и борода… Яналия даже не могла с уверенностью сказать, сколько Расулу лет – возможно, сорок, а может, пятьдесят или больше. Вдобавок, главный механик был киборгом – левую руку ему заменял металлический протез. Там, где механическая рука соединялась с живым телом, бугрились шрамы. Яналия понятия не имела, как Расул потерял руку и где обзавёлся протезом, но операцию ему явно делали не в элитной клинике пластической хирургии.

Расул сдвинул на лоб очки-консервы и вышел из-за наковальни. На нём, как обычно, были мешковатые штаны защитного цвета и высокие солдатские ботинки; голый торс покрывали татуировки, намекавшие на связь с пиратскими кланами.

– Рассказывайте, чем обязан? – механик строго посмотрел на подростков.

– Мы на отработку! – бодро заявил Гермес.

– Ага, понятно. А ты чего? – Расул покосился на Яналию.

– А я так, за компанию!

Это, конечно же, было нарушением – она не имела права находиться в трюме без допуска. Однако для Яналии и её приятеля Расул делал кое-какие послабления.

– Пошли! – сказал механик, направляясь к выходу.

Они покинули ангар через автоматическую дверь, раскрашенную жёлто-чёрными косыми полосами. Шагая по гулким техническим коридорам, девушка разглядывала металлические стены. Разговор о дисквалификации робота напомнил ей давнюю лекцию Архимеда, циркового старожила и специалиста по истории «Олимпа». Он рассказывал, что «Юрий Гагарин» был полностью сделан из креахона, а креахон, как известно, ценился дороже золота. Яналия попыталась представить гору золота размером с их цирк. Невероятно…

Расул привёл гостей в свою каморку. Стальной верстак в центре служил хозяину обеденным столом. Хозяин передвинул грязную посуду и электронные приборы с одного конца верстака на другой, оставив только банку с джемом и металлические кружки.

– Кофе?

Яналия и Гермес дружно кивнули.

Выудив из кучи хлама пульт дистанционного управления, Расул включил кофемашину. Яналия не представляла, на какой свалке Расул откопал этот антиквариат. Передняя панель с надписью «Space coffee machine» была треснута, из щелей в корпусе валил пар. При этом агрегат пыхтел, сопел и подпрыгивал, как мистер Валрус, упустивший выгодную сделку.

Яналия взобралась на кресло с колёсиками и обернулась вокруг своей оси. Стены, пол и потолок здесь были из металла, на стыках листов торчали массивные шляпки болтов.

– Расул, а правда, что «Юрий Гагарин» сделан из креахона? – поинтересовалась Яналия, оттолкнувшись ногами от пола. Проехав полкомнаты, она остановилась, уткнувшись в край верстака.

– Только наружная оболочка, – Расул извлёк из чрева адской машины запотевший стеклянный кофейник. Несмотря на шум и клубы пара, «Space coffee machine» варила отличный кофе – не хуже, чем новенькие автоматы, установленные наверху.

– Значит, это не креахон? – Яналия запрокинула голову, разглядывая потолок.

– Это сталь, – главный механик разлил кофе по кружкам.

– А что такого особенного в этом креахоне?

– Ну ты спросишь, – усмехнулся Гермес.

– У креахона очень прочные молекулярные связи, – пояснил Расул. – Это неразрушимый металл. Его невозможно расплавить, просверлить или прожечь лазером.

– А как же его обрабатывают? – удивилась Яналия.

– Никто этого не знает, кроме греев. Они – монополисты по части креахона.

Расул поставил кружку на верстак и взял со стола какую-то железку. Гермес и Яналия подались вперёд, чтобы лучше видеть. Загнутое лезвие из тусклого серого металла напоминало коготь.

– Это что? – спросила Яналия.

Вместо ответа Расул размахнулся и метнул лезвие через всю комнату. Оно вонзилось в стальную стену, словно в деревянную мишень. Гермес присвистнул.

– Греи процветают, поставляя креахон на другие планеты. Бронежилет из креахона стоит как небольшой космический катер.

– Во сколько же обошлось строительство «Юрия Гагарина»? – спросила Яналия. – И зачем понадобилось тратить столько денег? Это же глупость!

– Говорят, первый директор КосмоЦирка, строивший этот корабль, был параноиком, – Расул подошёл к стене и вытащил креахоновое лезвие. – Он боялся космических пиратов.

– Имея столько денег, невольно станешь параноиком! – заметил Гермес.

– При его жизни цирк себя так и не окупил, между прочим. Но мы должны сказать ему спасибо – безопаснее корабля, чем этот, просто не существует, – Расул положил лезвие на стол, взял кружку и одним глотком допил кофе. – Ну что, отдохнули? Идём работать!

– Как работать? – огорчился Гермес. – Может, займёмся Самураем?

– Ты же на отработку пришёл? Значит, будешь отрабатывать.

Дружба дружбой, но в вопросах дисциплины Расул напоминал отставного солдата, скучающего по военной службе. Яналия усмехнулась – Гермес рассчитывал, что его отработка начнётся болтовнёй о Технобитвах, а закончится очередной попыткой поставить на ноги Самурая. Самураем звали боевого робота, который в незапамятные времена выступал на Технобитвах, а теперь стоял в одном из ангаров, частично разобранный. Расул приобрёл его за гроши на каком-то сайте, притащил на корабль, и в свободное время чинил.

Друзья покинули каморку. Расул привёл их к винтовой лестнице, ведущей вниз. Колодец был узким и тёмным, снизу доносился гул механизмов. Спускаясь, Яналия чувствовала, как вздрагивает металлическая конструкция, когда тяжеленные ботинки Расула опускаются на очередную ступеньку.

Колодец оказался неожиданно глубоким и окончился небольшим отсеком, похожим на кабину лифта с единственной дверью. Расул толкнул её и пропустил Яналию вперёд. В этой части трюма ей бывать не доводилось. В обе стороны, постепенно закругляясь, уходил широкий коридор, потолок был таким высоким, что терялся в темноте.

– Где это мы? – поинтересовался Гермес.

– Почти в самом низу, возле наружной обшивки, – Расул указал на стену, противоположную двери, из которой они вышли. – За этой переборкой открытый космос.

Расул двинулся налево, Яналия и Гермес – следом за ним. Впереди, на полу, было разлито что-то чёрное и блестящее. Гермес, видимо, почуяв подвох, спросил:

– Чего это там такое?

– Машинное масло, – сообщил Расул. – Наверху прорвало трубу, надо заделать течь.

Вязкая жидкость затопила чуть ли не половину коридора. Сверху капало, жирные капли разбивались о маслянистую поверхность со смачным «плюм!»

– Я полезу наверх, буду устранять протечку. А ты уберёшь здесь, внизу.

Гермес поморщился. Яналия знала, как он ненавидел пачкать руки.

– А что, нельзя было прислать сюда робота-уборщика?

Расул доверительно хлопнул Гермеса по плечу, так что у того подкосились колени:

– Можно было.

Расул показал Гермесу чулан, где хранился хозяйственный инвентарь и, воспользовавшись привинченными к стене скобами, полез наверх. Бормоча проклятия, Гермес переоделся в оранжевый рабочий комбинезон. Он выглядел подавленным, все девять очков из десяти по шкале унылости, где десятка – это Гай Молестус. Не обязанная работать, Яналия устроилась на полу, куда не достала масляная лужа. Пока Гермес возился с вёдрами и тряпками, она надела наушники и включила музыку. Сегодня в сети появился новый альбом «Космических негодяев». Яналия считала эту группу лучшей из лучших. Вокалисткой у них была крылатая фрея (нереальный голос и сплошные татуировки!), на бас-гитаре играл человек, а за барабанами сидел астрозавр. Да, и ещё грей-клавишник. Греи не только делали лучшие во вселенной синтезаторы, но и были классными исполнителями, это уж всем известно.

Яналия фальшиво подпевала припев, мотая головой, когда её пихнул Гермес. Он был с ног до головы в машинном масле, даже волосы слиплись и висели жирными сосульками. Яналия вытащила один наушник.

– Чего?

– Директор Мут тебе доплатила?

– За что?

– Ну, чтобы ты превратила моё наказание в пытку. Можно как-нибудь без пения?

– Ой, ты завидуешь, – отмахнулась Яналия. – Фанделина несколько раз предлагала мне записаться в хор, чтоб ты знал.

– Так никто же не хочет, вот она всем подряд и предлагает! – Гермес провёл рукой по волосам, отчего они встали торчком. – Не представляю, как я буду отмываться! Чёрт!

– Отмоешься… ко дню святого Патрика!

Гермес замахнулся промасленной тряпкой, Яналия отбежала подальше и показала приятелю язык. Тряпка пролетела мимо, только несколько брызг упали на кеды.

– Вернёшься, искупаю тебя в масле, – пообещал Гермес.

Яналия вернула на место вынутый наушник и направилась прочь от растёкшегося масла. Гермес вполне мог сдержать обещание, поэтому она решила пройтись и осмотреться.

Это был скучный служебный коридор, и не более. Яналия уже собралась повернуть обратно, когда заметила впереди огромный металлический люк, утопленный в стену. На круглой плите, массивной и шершавой, располагались зубчатые колёса разного размера.

«А ведь Расул говорил, что за этой переборкой – открытый космос», – вспомнила Яналия.

Она побродила туда-сюда, но больше ничего интересного не нашла.

«Космические негодяи» пели финальную песню – «Моё сердце горит, как сверхновая звездаааа!» – когда Яналия вернулась к месту протечки. Гермес Гудини, грязный и злой, заканчивал уборку, Расул, невозмутимый, как тысяча греев, вытирал ветошью инструменты.

– А чего я там нашла! – произнесла Яналия, пряча наушники в карман.

Расул вопросительно вскинул бровь. Гермес, оторвавшись от уборки, подозрительно глянул на подругу:

– Чего ещё?

– Кажется, дальше по коридору выход наружу, – сказала Яналия.

– Ерунда, – Гермес поднял тряпку, с которой текло машинное масло, и брезгливо морщась, выжал её над ведром.

– Нет, не ерунда, – сказал Расул. – Идёмте, покажу.

Яналия смерила Гермеса прохладным взглядом и первая направилась к люку. Остановившись возле своей находки, она подождала остальных.

– Убедился?

– Действительно, люк, – пожал плечами Гермес. – И зачем он тут?

– Это запасной выход, – Расул провёл металлической рукой по зернистой поверхности переборки. Послышался глухой скрежет. – Креахоновый механизм и никакой электроники. Открывается только вручную и только изнутри.

Гермес, минуту назад мрачный и скептически настроенный, бросился изучать люк. Яналия стояла в сторонке, засунув руки в карманы и наблюдая за приятелем.

– Круто! – Гермес трогал креахоновые шестерни, оставляя на них маслянистые отпечатки. – Расул, я думал, на корабле шесть ворот.

– Это седьмые, – сообщил механик. – Остальные ворота управляются компьютерами. Этот выход нужен как страховка, на случай, если подведёт электроника или систему заразит компьютерный вирус.

– Никакой электроники, шикарно! – восхищался Гермес. – Как они открываются?

– Руками, – произнёс Расул. – Есть определённая очерёдность действий, которая открывает ворота.

– Логическая задача?

– Именно.

В механических приборах, например, старинных часах, работавших на пружине, или тех же замка́х, Гермес видел красоту и совершенство, тогда как сложные компьютеры не производили на него ровным счётом никакого впечатления. Люди давно перестали создавать машины, говорил Гермес. Компьютеры воспроизводят сами себя, понемногу совершенствуясь, эволюционируют, как биологические организмы. Человек уже не в состоянии осмыслить формулы, которые при этом используются. То ли дело – собранный вручную механизм!

– Ну что, поглядели? – сказала Яналия, полагавшая дуростью впадать в экстаз при виде каких-то шестерёнок. – Теперь идём?

Воспользовавшись электронным пропуском, Расул сделал пометку в коммуникаторе Гермеса. Директор Мут говорила: нет пометки – нет отработки. Бывало, что рассеянным школьникам, таким как Гай Молестус и Гулфи Ток, приходилось повторно отрабатывать наказания.

Попрощавшись с механиком, Яналия и Гермес молча направились к лифту.

Яналия первой нарушила затянувшуюся паузу:

– Какие планы на вечер?

– Помыться!

– Хорошо. Помойся, а потом приходи в «Клевер». Есть разговор.

– Это срочно? – в голосе Гермеса не слышалось особого энтузиазма.

– Срочно! – твёрдо произнесла Яналия. Она не могла и дальше ждать. Желание рассказать кому-нибудь о вчерашних приключениях буквально распирало её.

* * *

В пабе «Клевер» была особая атмосфера – невысокие потолки, тёмно-зелёные стены, приглушённый свет. С утра до вечера в зале звучал ирландский фолк. Яналии нравилась эта музыка. В бодрых ритмах, звуках аккордеона и скрипки ей чудилось что-то пиратское. Яналия и Гермес бронировали столик возле окна, откуда открывался вид на Центральный парк. Их стол был слегка колченогим, и Гермес обычно подкладывал под ножку свёрнутую в несколько раз салфетку.

Столы и стулья в «Клевере» были деревянные, никакого металла или пластика. Барная стойка тоже была из дерева, и хозяин паба, Патрик О’Брайанс, любовно полировал её воском. Стену за стойкой украшали всякие прикольные штуки: флаг Ирландии, коллекция старинных этикеток от пива, изображения лепреконов в зелёных камзолах, пожелтевшие от времени открытки и чёрно-белые фотографии в рамочках. В центре висела настоящая волынка и круглый бойран – ирландский бубен, обтянутый кожей. Бо́льшую часть этого добра О’Брайанс привёз с родины, а кое-что приобрёл на сайтах, торгующих земным антиквариатом. Он делал всё, чтобы создать атмосферу уютной ирландской забегаловки. Когда-то Патрик О’Брайанс мечтал открыть собственный паб на Земле, но потом женился на Ольге, одной из Крылатых Крейнов, и открыл паб уже здесь, на борту «Юрия Гагарина».

Посетителей было немного. Яналия прошла между столиками и заняла своё привычное место. К ней тут же подошла Кити – робот-официантка. Целиком из металла, она, тем не менее, щеголяла короткой юбкой и зелёным передником с логотипом ресторана.

– Что будешь заказывать? Советую мясное рагу с черносливом. Не знаю как на вкус, но сегодня им ещё никто не отравился.

Кити не только обладала странным чувством юмора, но и обожала сплетни – черта, весьма необычная для робота. Гермес, немного разбиравшийся в компьютерах, утверждал, что у неё программный сбой.

– Я дождусь друга, – сказала Яналия.

Она решила, что не будет начинать без Гермеса, хотя от запаха прожаренной ветчины и острого соуса рот наполнялся слюной. Это, конечно же, были ненастоящие запахи. Кухня, находившаяся этажом ниже, являлась, по сути, небольшим автоматизированным цехом, еда синтезировалась и готовилась в стерильных условиях. Чтобы подогревать у посетителей аппетит, Патрик О’Брайанс использовал синтезатор запахов. Настройки менялись в зависимости от профиля заведения – «Итальянская пиццерия», «Кавказская чебуречная», «Китайский ресторан» и даже «Бабушкина кухня». В «Клевере» синтезатор имитировал запах «Традиционный ирландский паб». Иногда Патрик О’Брайанс выключал компьютеры и начинал готовить сам, на открытом огне. Тогда «Клевер» наполнялся настоящим ароматом стейков и сдобной выпечки.

Кити, ловко лавируя между столиков, разносила заказы. О’Брайанс, выделявшийся из толпы благодаря рыжей клочковатой бороде, работал за стойкой, то есть подавал напитки и трепался с господином Ли – цирковым барабанщиком и старым выпивохой. Тут Яналию посетила блестящая идея. Она поднялась и пересела за стойку, заняв высокий стул рядом с господином Ли.

– Здравствуйте, – произнесла Яналия. – Как ваши дела?

– Дела неплохо, – в узких глазах Ксина Ли читалась бесконечная печаль. – Что родители?

– Прекрасно, спасибо! Кстати… я уже не первый раз слышу, что ваша барабанная дробь очень впечатляет публику. Прям до мурашек! Как вам удаётся так стучать?

– Тут главное, чтобы руки с утра не очень дрожали, – глаза Ксина Ли чуть приоткрылись, – а то, бывает, барабанные палочки так и норовят выскользнуть.

– А ещё… М… Разрешите угостить вас кружечкой эля?

– Не откажусь, – господин Ли слегка оживился.

– Патрик! – Яналия протянула бармену свою электронную карту. – Налей моему другу кружку тёмного эля! А мне молочный коктейль, пожалуйста.

Патрик О’Брайанс с невозмутимым видом принял заказ.

Вообще-то, Ксин Ли был тихим и незаметным человеком. Дни напролёт он проводил в «Клевере», уставившись в телевизор или беседуя с О’Брайансом. Когда ресторан закрывался, господин Ли брёл домой. Учуяв запах пива, его жена Сюин устраивала шумные скандалы и выставляла бедного господина Ли из квартиры. Из-за этого он регулярно ночевал на лавочке в парке или где-нибудь за кулисами, среди реквизита и декораций.

– Господин Ли, – произнесла Яналия, получив свой коктейль. – Мне кажется, вы разбираетесь в людях. Что вы можете сказать о Роджере Моррисоне?

Ксин Ли сделал глоток и аккуратно поставил кружку на стойку.

– Моррисон? Почему он тебя интересует?

– Я видела кое-что подозрительное, – сказала Яналия, понизив голос. – Как вы думаете, мог он, к примеру, провезти на корабль запрещённый груз?

– Запросто, – произнёс Ли, наклонившись к Яналии.

Циркачи привыкли не замечать барабанщика, который всё время околачивался где-нибудь поблизости. При этом сам господин Ли замечал всё, что творилось вокруг, слышал разговоры, которые не предназначались для чужих ушей и был в курсе всего, что происходило в цирке. Яналии Ксин Ли напоминал старого кота, который настолько примелькался, что на него перестали обращать внимание.

– Расскажите мне о Моррисоне, – попросила Яналия. – Пожалуйста.

Если бы дело касалось кого-нибудь из циркачей, господин Ли скорее всего отказался бы говорить. Но Яналия спрашивала о начальнике охраны, которого Ксин Ли терпеть не мог. Время от времени, обнаружив барабанщика в неположенном месте, например, ночующим на лавочке в парке, агент Моррисон конвоировал его домой, к жене. Яналии доводилось видеть, как робот-охранник тащил тщедушного господина Ли по коридору за шиворот, словно мелкого воришку.

– Мне не так уж много известно, – произнёс Ксин Ли и замолчал.

Яналия ждала, потягивая коктейль. Звенела посуда, за дальним столиком циркачи шумно обсуждали перипетии Большого чемпионата планет. Из колонок звучала разухабистая песня на ирландском языке. Наконец, господин Ли произнёс:

– Роджер Моррисон действительно проходил подготовку в секретном тренировочном центре и был специальным агентом.

– А чем он занимался на службе?

– Чем обычно занимаются секретные агенты? – господин Ли пожал плечами. – Я думаю, выслеживал террористов или раскрывал межпланетные за́говоры. Это не так важно. Важно, что однажды у него сдали нервы. Случилось что-то плохое, и Моррисона уволили, предварительно подчистив память, понимаешь?

Яналия кивнула. Манипуляции с памятью – рискованная штука. Из-за такого крыша могла съехать даже у здорового человека.

– После увольнения он долго лечился и вроде бы вылечился. Я точно знаю, что лицензию частного охранника Моррисон получил на Марсе, где законы не такие строгие, как на Земле.

– И всё-таки со своей работой он справляется, – заметила Яналия.

– Справляется, – согласился господин Ли. – Но при этом излишне усердствует. Моррисон постоянно на взводе, а это плохо. Я слышал, у него где-то припрятаны незарегистрированные бластеры.

Яналия присвистнула.

– Да, это вам не шутки, – господин Ли глотнул эля и вытер губы тыльной стороной ладони.

– Тут есть над чем подумать, – Яналия отодвинула пустой бокал и спрыгнула со стула.

– Береги себя, – напутствовал её господин Ли.

– Обязательно.

В этот момент в дверях появился Гермес Гудини. Его волосы выглядели как после посещения парикмахерской, костюм был выглажен, а ботинки сверкали. Он всегда ухитрялся выглядеть словно с обложки журнала. Это был фокус почище распиленной надвое ассистентки!

– Ты так заскучала, что решила поболтать с господином Ли? – поинтересовался Гермес, усаживаясь за стол.

– Я собирала информацию, – ответила Яналия.

– О ком?

– Об агенте Моррисоне.

– Это ещё зачем? – удивился Гермес.

– Подожди, – сказала Яналия. – Сейчас всё объясню.

У столика возникла Кити. Друзья заказали рагу с черносливом, и Яналия в подробностях поведала Гермесу о своих приключениях. В конце она изложила свои подозрения относительно Роджера Моррисона и мистера Валруса.

– На них были сухие костюмы! – сказала Яналия. – Все искупались, а они почему-то нет!

– Мистер Валрус не стал бы срывать представление, – резонно заметил Гермес. – Прикинь, какие это убытки!

Опровергнуть этот аргумент Яналия не сумела.

– Директора ты вообще напрасно приплела, – сказал Гермес. – А вот Моррисон явно в чём-то замешан. Как начальник охраны, он имеет большие возможности. Например, ему ничего не стоит переправить с планеты на планету любой груз. За ним же никто не следит, это его обязанность – за всеми следить!

– Выходит, Моррисон контрабандист! – воскликнула Яналия.

– Не исключено, – Гермес подцепил вилкой кусочек чернослива и отправил его в рот. – Я могу поверить, что агент Моррисон занимается контрабандой, но причём здесь скачок?

– Я не знаю! Но совпадение подозрительное!

– Не вижу никакого совпадения. Мне кажется, эти два события никак не связаны!

Друзья ещё долго спорили, но так и не пришли к единому мнению. Яналия нутром чувствовала, что скачок – это не случайность, и кто-то на корабле несёт за него ответственность.

Глава 4

Служба Космической Безопасности

05.08.2813. Открытый космос.

Яналия нацепила бриджи, футболку с бабочками и, потягиваясь, прошествовала из своей комнаты в ванную. Родители ещё спали, лишь робот-дворецкий бесшумно перемещался по квартире, погружённый в свои непостижимые для людей робомысли. Наскоро умывшись и взлохматив волосы, Яналия глянула в зеркало. Лицо опухло, а из-за того, что за ночь сделалось с глазами, кто-нибудь мог заподозрить в ней незаконнорождённую дочь господина Ли. Накануне Яналии не спалось – она битый час вертелась на смятых простынях, пытаясь понять, что же всё-таки мог привезти в цирк Моррисон и как это связано со скачком во времени. К сожалению, чем дольше она об этом думала, тем бредовее становились теории, рождавшиеся в её возбуждённом уме. Например, что в грузовике мог находиться древний артефакт борирров, повелевающий временем. Ближе к четырём утра эта версия даже казалась заслуживающей внимания. Напоследок плеснув в лицо пригоршню холодной воды, Яналия покинула ванную. Школьный рюкзак валялся там же, где был брошен накануне вечером – у входной двери. Забросив его на плечо, девушка выскользнула в коридор. До занятий оставалось ещё около получаса, и она собиралась потратить это время, потягивая кофе на лавочке в парке.

По пути от лифтов до прогулочной зоны Яналия обдумывала план, родившийся где-то между половиной первого и часом ночи – устроить слежку за начальником охраны и отыскать ту самую таинственную цистерну, в которой якобы находился пищевой планктон. Осуществить первую часть замысла было сложнее – как-никак, Моррисон работал в спецслужбах и мог заметить хвост. А вот найти огромный контейнер было вполне реально, стоило лишь обыскать складские и технические помещения. Погружённая в свои мысли, Яналия подошла к автомату с кофе. Несмотря на ранний час, перед ним уже выстроилась небольшая очередь из двух младшеклассников. Один – высокий смуглый мальчишка в футболке рок-группы «Тринадцать мёртвых пангоидов» – провёл кредиткой по сканеру, потыкал сенсорную панель и произнёс:

– Точно тебе говорю. Мы уже несколько часов дрейфуем.

– Непонятно, – отозвался стоявший за ним парнишка, худой, как Гай Молестус, и рыжеволосый, как Патрик О’Брайанс. – Если б корабль остановился, разве мы бы это не заметили?

– А ты замечаешь, когда мы садимся на планету?

– Нет.

– Конечно, нет! А когда корабль останавливается в открытом космосе, это тем более неощутимо! Это ж тебе не на ракетах летать, как в древности! Кстати, отца вызвали на стыковку аж в пять утра!

– Зачем? Он же у тебя грузами занимается или чем там ещё?

– Папа – заведующий складами. Между прочим, у него в подчинении сотня роботов-грузчиков!

– А причём здесь стыковка?

– Ну, просто стыковочный шлюз был заставлен контейнерами. Им же сто лет никто не пользовался! Вот и пришлось отцу срочно разгребать…

Молодой человек достал из окошка стакан с малиновой space-water и уступил место у автомата приятелю.

– Странно… – сказал тот, прикладывая кредитку к сканеру и заказывая ментоловую шипучку. – Кому мы понадобились так рано?..

– Это для нас рано, потому что мы живём по земному времени. А те, кто к нам пристыковался, имеют полное право жить по времени своей планеты. Слушай, такое ощущение, что ты первый день в космосе!

Обычно младшеклассники болтали о всякой ерунде, но этот разговор заставил Яналию навострить уши. Она подошла чуть ближе, понаблюдала, как рыжий мальчишка забирает из пластикового лотка шипучку, и произнесла:

– Ментоловая? Советую заказывать двойную. Если выпить залпом, такое ощущение, что в голове ледяная бомба взорвалась!

По прикидкам Яналии, мальчишкам было лет по девять-десять, а поскольку они были не из цирковых, их лица были ей лишь смутно знакомы. Отпрыски артистов редко дружили с детьми из семей техперсонала. Гермес осуждающе называл это «снобизмом», хотя и в его ближайшем окружении были одни лишь циркачи. Ребята, явно не ожидавшие, что с ними заговорит старшая девчонка, да к тому же работающая на манеже, замерли от неожиданности. Рыжеволосый даже огляделся по сторонам, убеждаясь, что обращались действительно к ним.

– Привет, – произнёс тот, чей отец заведовал складами.

– О чём болтаете? – как ни в чём не бывало, спросила Яналия, делая заказ – двойной эспрессо по-марсиански, т. е. самой тёмной обжарки.

– Да так, о корабле… – пожал плечами знаток космических путешествий и часовых поясов. Он выглядел увереннее своего приятеля и даже принял позу «а-ля Гермес Гудини», небрежно облокотившись на автомат и поправив рукой спадающую на глаза чёлку.

– А-а-а, наверно, о той утренней стыковке?.. – с видом знающего человека покивала Яналия. Это был чистой воды блеф, потому что о состоявшейся с утра пораньше стыковке она узнала ровно минуту назад.

– Да! Ты тоже об этом слышала?

– Ага, – кивнула Яналия, сквозь прозрачную дверцу наблюдая, как картонный стаканчик наполняется кофе. – Слышала от Расула, главного механика. Мы с ним дружим.

– Ничего себе, – присвистнул мальчишка, уважительно и в то же время недоверчиво глядя на Яналию. – Отец говорит, Расул бывший космический пират.

– Так и есть! – подтвердила девушка. – У него руки по локоть в крови… он, когда в настроении, такие истории рассказывает! Жуть берёт! Но я не могу ни с кем об этом говорить, а то Расул рассердится!.. Так что там со стыковкой-то? Какие новости?

– Да никаких, – развёл руками мальчишка. – Я вообще не понимаю, зачем наш цирк понадобился агентам?

– Агентам?.. – растерянно повторила Яналия и тут же спохватилась: – Я и сама голову ломаю! А что ты об этом знаешь?

– Только то, что рассказал отец. Рано утром нас остановил десант Службы Космической Безопасности. Папа видел только двух агентов – говорит, оргулы.

При упоминании ненавистных оргулов и без того припухшие глаза Яналии ещё больше сузились. Что им могло понадобиться на «Юрии Гагарине»?! Может, явились за Моррисоном?.. Яналия представила, как агенты СКБ арестовывают начальника охраны и в наручниках уводят с корабля. Вот было бы здо́рово!

– Папа сказал, это наверняка связано с происшествием на Корот, – продолжил мальчик. – И теперь спецслужбы от нас не отвяжутся! Может, даже поставят корабль на карантин, до выяснения.

Такое развитие событий Яналии совершенно не понравилось – если парень не шутил и агенты СКБ уже рыщут по кораблю, то это может остановить работу цирка на долгие недели, а то и месяцы. А что если они найдут пресловутую цистерну с чем бы то ни было?! Или коллекцию незарегистрированных бластеров, которой, по мнению господина Ли, владел Моррисон?! Яналия забрала из лотка стакан, сделала большой глоток и окинула взглядом прогулочную зону – казалось, ничего не изменилось: несколько человек завтракали на открытых террасах ресторанчиков, по центральной аллее гуляли школьники.

– Глупости это всё, – не терпящим возражений голосом постановила Яналия. – И вообще не факт…

Речь циркачки была неожиданно прервана голосом Роджера Моррисона, донёсшимся из громкоговорителей:

– Внимание! Просьба явиться на Центральный пост безопасности следующих работников цирка: Ар-Рази Абир, Ар-Рази Зайнаб, Ар-Рази Саид, Белых Алекс, Белых Виктор, Белых Марина, Боффин Теадемис, Витц…

Моррисон принялся зачитывать длинный список из хорошо знакомых Яналии фамилий, только изредка перемежающихся незнакомыми. Однако девушка сразу обратила внимание, что ни одного из Гудини Моррисон не назвал – получается, тех, кто в приснопамятный День Большого Купания работал на ярмарке, на ЦПБ не вызывали.

– …Молестус Гай, Молестус Жанна, Молестус Цезарь, Молодцов Александр, Молодцова Майя, Молодцова Яналия, Морт Расул, Мут… – как заведённый продолжал начальник охраны.

Услышав свою фамилию, Яналия издала протяжный стон разочарования. Впрочем, чего она хотела, если в список угодила даже директор Мут!

Через пару минут Роджер Моррисон закончил перечислять имена и произнёс:

– Предписанное для явки время придёт вам на коммуникаторы. Конец связи.

В ту же секунду коммуникатор Яналии завибрировал. Открыв сообщение, она увидела, что её визит к Моррисону совпал с репетицией на манеже. Мало того, посмотрев на время, девушка поняла, что заболталась и опоздала на урок искусства. Залпом допив кофе, она кивнула мальчикам и помчалась в школу.

* * *

Яналия осторожно заглянула в кабинет. Фанделина имела свойство с головой уходить в творчество, поэтому всегда оставался шанс проскочить мимо неё незамеченной. Взору юной циркачки предстали многочисленные мольберты, расположенные полукругом. Практически за каждым сидел ученик, однако учительницы видно не было.

– Да заходи ты уже! – позвал Гермес, заметивший Яналию. – Фанделины нет.

Порадовавшись такому везению, Яналия пересекла класс и уселась за свободный мольберт, слева от Гермеса. Её приятель выглядел как типичный художник – свободная белая рубашка, небрежно расстёгнутая на пару пуговиц, щека, продуманно испачканная краской. Словно пародируя кого-то из великих живописцев прошлого, Гермес нацепил на голову тёмно-синий берет, а за ухо заткнул длинную кисточку. Окинув приятеля скептическим взглядом, Яналия произнесла:

– Я уж думала, мне неявку поставят – почти на десять минут опоздала.

– Тебе повезло, Фанделина сейчас в учительской. А ты где была?

– Слышал Моррисона? – спросила Яналия. – Я разбиралась, в чём дело!

– Вот как? – снисходительно произнёс Гермес. – И как, разобралась?

– Естественно! А это… – Яналия уткнулась взглядом в холст, над которым трудился Гермес. – Что это за ужас?..

На холсте были изображены вертикальные волнообразные линии разной длины и ширины. В основном Гермес использовал зелёный и жёлтый цвет, а некоторые из полосок сочетали в себе несколько оттенков – чёрный, красный, фиолетовый…

– Это водоросли?.. – предположила Яналия, поворачивая голову набок, в надежде, что так ей откроется новый смысл. И, повысив голос, произнесла: – Гулф, ты в таких делах разбираешься, скажи – это похоже на водоросли?

– Да, похоже! – донёсся с противоположного конца класса бодрый голос Гулфи Тока.

– Нет же! – фыркнул Гермес. – Какие ещё водоросли?! Мы рисуем Радость!

– Радость, – повторила Яналия, вглядываясь в полотно. – Гермес, тебе бы надо обратиться к психологу… ты слышал про тест этого, как там его…

– Роршаха!

– Вот-вот, его самого! Боюсь представить, как бы ты изобразил Печаль или, например, Ужас!

– Так мы, гм… – кашлянул Гермес, – говорили о Моррисоне. Судя по списку, вызывают тех, кто во время скачка был на корабле. Думаешь, Моррисон затеял расследование?

– Ничего он не затеял! – махнула рукой Яналия. – Чтобы ты знал, рано утром к нам пристыковался корабль с агентами Службы Космической Безопасности. И вообще мы сейчас никуда не летим, а дрейфуем в космосе!

– Да ладно?!

– Я тебе больше скажу! Эти агенты – оргулы. Если захотят выяснить, что нам известно, начнут копаться в мозгах!

Гермес выглядел ошарашенно:

– Откуда такая информация?

– У меня свои источники, – важно заявила девушка, вовсе не желая докладывать Гермесу, что её информаторы – парочка молокососов, случайно встреченных у автомата с напитками.

Дверь в класс распахнулась, знаменуя возвращение учительницы.

– Обсудим всё в парке после уроков, – сказал Гермес, доставая из-за уха кисточку и макая её в банку с чёрной краской.

– Принято, – кивнула Яналия.

* * *

Ещё до обеда новость о том, что по кораблю шныряют агенты СКБ, облетела всю школу. Никто из одноклассников Яналии пока что не успел побывать на допросе, но родители некоторых уже общались с агентами. Впрочем, по словам Абир, её мать с отцом просто ответили на три-четыре вопроса, после чего их отпустили.

Сразу после занятий Яналия и Гермес отправились в парк. По пути они успели составить план собственного расследования, ключевую роль в котором играла Кити – официантка «Клевера».

– Кити всегда рада посплетничать, ты же её знаешь! И как любая официантка, она в курсе всего, что происходит на корабле, – рассуждал Гермес, вслед за Яналией покидая кабину лифта. – К тому же она робот и замечает всё, что происходит вокруг. Может, даже записывает на камеру, кто её знает…

– Да согласна я, согласна, – закатила глаза Яналия, немного недовольная тем фактом, что эта идея пришла в голову не ей самой.

Друзья вышли на центральную аллею и не спеша двинулись к ближайшей свободной скамейке. В середине дня здесь было особенно хорошо – компьютер поддерживал комфортную температуру, освещение моделировало яркий солнечный день, а проектор создавал иллюзию плывущих над головой облачков. Миновав целующуюся на лавочке пару, Яналия кинула взгляд в сторону ресторанов и заметила двух незнакомцев. На корабле было много жителей, но оргулов Яналия узнала даже издалека – оба высокие, темноволосые, скупые на жесты и движения. Одеты они были в классические чёрные костюмы, как и полагается работникам СКБ.

– Взгляни туда, – сказала Яналия, пихая Гермеса локтем. – Агенты!

– Действительно. И, похоже, направляются они в «Клевер».

– Круто! – обрадовалась Яналия. – Сядем рядом и подслушаем, о чём они будут говорить! Заодно и Кити попросим рядом с ними покрутиться.

– Нет, – категорично сказал Гермес. – Ты забыла, что они телепаты? Если заметят, что мы возле них околачиваемся, сразу к нам в головы полезут.

– Мало ли кто может зайти на обед в «Клевер»! – возразила Яналия. – Не могут же они всех подряд сканировать!

Даже не взглянув на свободную лавочку, она двинулись прямиком к «Клеверу».

– Можешь обижаться, но я туда не пойду, – заявил Гермес. – В СКБ берут только сильных телепатов. Если они нас заметят – а это случится! – и начнут что-то выяснять, сразу обнаружат массу интересных вещей. Взять, допустим, твою слежку за Моррисоном…

– И какое им дело до моей личной слежки?! – возмутилась циркачка.

– А такое – ты подозреваешь, что именно груз в цистерне мог спровоцировать скачок. Представь, что будет с цирком, если они начнут выяснять подробности?!

– Они схватят Моррисона, и мы его больше никогда не увидим, да?.. Что ж, я как-нибудь это переживу… – пожала плечами Яналия.

– А ещё перевернут корабль сверху донизу. Уж лучше мы сами узнаем судьбу цистерны, чем это сделают оргульские агенты!

Яналия нехотя, но всё же согласилась с Гермесом. Тем временем они уже почти вышли из парка, и со стороны ресторанчиков потянуло привлекательными запахами, заманивающими проголодавшихся жителей корабля.

– И что же, мы их просто так оставим?.. – разочарованно спросила девушка. – Это как-то не по-нашему…

– Нет, мы сядем на лавочку неподалёку от ресторана и будем наблюдать. А когда агенты уйдут, зайдём внутрь и расспросим Кити. У неё как раз будет самая актуальная информация.

Следовало признать, агенты СКБ, могущественной и загадочной организации, внушали Яналии некоторый трепет. А чтобы преодолеть страх, следовало посмотреть ему в лицо, так учил Александр Молодцов. Будь Яналия одна, она бы всё-таки зашла в «Клевер» и попыталась подслушать, о чём говорят агенты во время обеденного перерыва, однако с ней был Гермес, а его мнение тоже что-то да значило. В душе он был авантюристом, но в отличие от Яналии предпочитал действовать осмотрительно.

Оргулы зашли в «Клевер», а Яналия удручённо плюхнулась на лавочку.

– Если уж мы вынуждены здесь торчать, будь другом – принеси кофе. Я пока понаблюдаю.

– Без проблем, – кивнул Гермес.

Через несколько минут он вернулся с двумя стаканчиками свежего эспрессо.

– Что я пропустил?

– Ничего. Кити приняла заказ, агенты о чём-то говорят, – последнюю фразу Яналия особо выделила, давая понять, что при желании они с Гермесом могли бы слышать этот разговор.

Словно не заметив её сарказма, Гермес присел рядом и сказал:

– Ты, кстати, знала, что многие оргулы мечтают устроиться в Службу Космической Безопасности?

Проблемы трудоустройства жителей Тенебрис в данный момент интересовали Яналию меньше всего, но от скуки она решила поддержать разговор:

– Нет. Почему?

С лавочки разглядеть агентов было практически невозможно, кроме того, Яналия понимала, что не стоит всё время пялиться на витрину «Клевера». Поэтому сейчас она от нечего делать пересчитывала посетителей ресторана «24 часа», располагавшегося неподалёку.

– Из-за строгих законов оргулам почти невозможно покинуть свою планету, – сказал Гермес, прихлёбывая кофе. – Но при этом они высоко ценятся в таких организациях, как СКБ, сама понимаешь, единственные телепаты в галактике! Именно поэтому оргулы с радостью становятся агентами. Государственная служба – это их шанс убежать с Тенебрис!

– Тебе надо обсудить это с Ламием, – посоветовала Яналия. – Он, конечно же, оценит твой интерес к проблемам Тенебрис и оргулов! Может, даже наградит самоэкзаменом по истории!

Гермес ухмыльнулся и продолжил:

– Но, понятное дело, в агенты берут только самых сильных телепатов – СКБ есть из кого выбирать, желающих много. Я где-то читал, что…

– Слушай, – перебила приятеля Яналия, – у меня есть тема поинтереснее. Если не ошибаюсь, кружка эля в «Клевере» стоит пятьдесят кредитов. А зарплата циркового барабанщика, я так думаю, приравнивается к зарплате техперсонала…

– Ну нет, господин Ли всё-таки принимает участие в представлении, он не техперсонал! – возразил Гермес. – Барабанщик – это вообще далеко не последнее лицо в цирке!

Ещё минут двадцать друзья обсуждали, сколько месячных жалований за все эти годы оставил в кассовом аппарате О’Брайанса господин Ли, пока Гермес не сказал:

– Смотри, они, похоже, уходят!

Яналия покосилась на витрину «Клевера». Агенты действительно встали из-за стола и направились к выходу. Наконец представилась возможность рассмотреть их подробнее. Оба они выглядели сосредоточенными и мрачными, но, впрочем, так выглядел любой известный Яналии оргул, и не важно, радовался он в этот момент или грустил. С первого взгляда было ясно, что эти двое не друзья, решившие пропустить по стаканчику в приятной атмосфере ирландского паба, а коллеги, которые зашли в ресторан по делу, а именно – поесть.

Один из оргулов был повыше и посимпатичнее. Темноволосый и кареглазый, он имел особую примету – белый шрам, пересекающий бровь. По мнению Яналии, в работе секретного агента такое заметное увечье могло серьёзно помешать. Удивившись, почему он не счёл нужным обратиться к пластическому хирургу, Яналия посмотрела на второго оргула. Его серые глаза на нетипично круглом для выходцев с Тенебрис лице, казалось, цеплялись за всё, что видели вокруг. Складывалось ощущение, что этот агент пребывал в беспрерывных поисках ценной информации или опасного преступника. Когда его взгляд скользнул по Яналии, ей захотелось чудесным образом перенестись куда-нибудь подальше, например, на Марс или Серпо. Похоже, Гермес был прав, и с этими личностями лучше не связываться. На их фоне даже сёстры Ночет казались чуть ли не кандидатками в ближайшие подружки.

Агенты миновали скамейку, на которой расположились Яналия и Гермес, и направились к лифтам.

– За ними мы не пойдём, – сказал Гермес, хотя Яналия и не собиралась предлагать что-то подобное.

– Конечно нет, у нас же другой план, – кивнула она. – Теперь в «Клевер»!

Друзья встали со скамейки и направились в ресторан.

– Ты заметила, какой у агента со шрамом галстук? – спросил Гермес, придерживая дверь и пропуская Яналию вперёд.

– Э-э-э, нет, – Яналия вглядывалась в их лица, и не обратила внимания на одежду. В конце концов все секретные агенты одевались одинаково.

– Голубой… с уточками!

– С какими ещё уточками?

– Жёлтенькими.

– Шутишь?

– Серьёзно! Сегодня на допросе обрати внимание!

Яналия почувствовала, что не горит желанием беседовать с этими двумя. Встречи в парке было вполне достаточно.

– Если я вообще на этот допрос попаду, – небрежно произнесла Яналия. – У меня репетиция в это время.

– Ага, репетиция. Хочешь, чтобы Роджер Моррисон за тобой роботов прислал? Вот будет потеха!

Яналия и сама понимала, что избежать встречи с агентами не получится. Если она начнёт прятаться, это лишь вызовет лишние подозрения.

В этот час в ресторанчике были заняты всего три столика.

– Сядем туда, где были агенты, – прошептала Яналия.

– Думаешь, они оставили тебе улику?.. – в тон подруге прошептал Гермес. – А может, кто-нибудь из них по рассеянности забыл на спинке стула кобуру с бластером?

– Да ну тебя! – махнула рукой Яналия, переходя на обычную речь. Она прошла чуть дальше и уселась за стол, где только что обедали оргулы. К ней сразу же подошла Кити и молниеносно протёрла тряпкой столешницу.

– Добрый день! Чего желаете?

– Свежих сплетен! – сказала Яналия.

– Могу предложить свежий коддл. Сосиски для него шесть минут как клонировали.

– Слушай, Кити, мы не обедать пришли! – сказала Яналия.

– Это ресторан, сюда приходят, чтобы есть и пить, – заявила Китти, строго мигнув индикаторами.

Что поделать – сплетни сплетнями, но прежде всего официантку запрограммировали на обслуживание посетителей. Вздохнув, Яналия произнесла:

– Ну хорошо, принеси, пожалуйста, две газировки.

Кити отчалила, а Яналия откинулась на спинку стула и принялась осматриваться. Гермес тем временем кидал заинтересованные взгляды на соседний столик, за которым сидели две малознакомые Яналии смазливые девчонки и ели мороженое. Скорее всего – дети балаганщиков или кого-нибудь из техперсонала, но точно не циркачки.

– Ты вообще помнишь, зачем мы здесь? – прошипела Яналия.

– Конечно. Кстати, эти две подружки могли слышать что-нибудь интересное. Можно их спросить.

Яналия сверкнула глазами и отрицательно покачала головой, достаточно медленно и выразительно, чтобы до Гермеса дошло – это очень плохая идея. Тем временем вернулась Кити с двумя стаканами содовой. Прежде чем она ушла, Яналия поинтересовалась:

– Кити, до нас тут сидели два оргула. Ты слышала, о чём они говорили?

– Да, конечно! Они поздоровались, сделали заказ – тушёную баранину с картофелем и луком и безалкогольное пиво. В конце поблагодарили и расплатились.

– И это всё?.. – разочаровано протянула Яналия. – Ты больше ничего не слышала? Может, о чём они говорили за столом? У тебя же прекрасный модуль распознавания речи!

– Ага, – встрял Гермес. – Ты умудряешься понимать речь господина Ли, даже когда он заказывает десятую кружку эля за вечер!

– Это верно, – судя по миганию индикаторов, Кити была польщена. – Однако тут было нечего распознавать. Вначале оргулы обсуждали, что заказать. Во время еды молчали. Если это имеет значение, один раз тот, что со шрамом, попросил своего товарища передать перец.

– Понятно… Спасибо, Кити.

Официантка отошла.

– Что ж, хоть и не хочется, а остаётся одно – расспросить девушек за соседним столом… – мечтательно протянул Гермес. – Я могу взять на себя эту неприятную и тяжёлую, но столь необходимую…

Яналия смяла лежавшую на столе салфетку, и запустила получившимся снарядом приятелю прямо в нос.

* * *

Несколько капель пота скатились со лба и упали на пол. Внизу уже блестела приличная лужа, что, по мнению Яналии, висевшей вниз головой на гимнастических кольцах, с гантелями в руках, было наглядным свидетельством её упорства и старания. Превозмогая усталость, девушка ещё несколько раз согнула и разогнула руки. Она не любила это упражнение, но надо – значит надо. Потом можно будет заняться чем-нибудь поприятнее, например, сделать стандартный комплекс упражнений на растяжку.

– Молодцова! – послышалось снизу. Этот командирский голос, знакомый каждому гимнасту «Олимпа» принадлежал, конечно же, Анфисе Стрикт. Поборов желание уронить ей на голову гантели, Яналия напрягла пресс и подтянула корпус вверх, приняв, таким образом, вертикальное положение.

– Что?!

– Ты ещё час назад должна была явиться на ЦПБ! Быстро спускайся, тебя Моррисон ищет!

Яналия скрипнула зубами. Она специально решила опоздать, а если спросят, сослаться на то, что тренировалась и потеряла счёт времени. А там, чем чёрт не шутит, вдруг бы Моррисон решил, что допрос и без того затянулся? Но, конечно же, начальник охраны был не из таких, и, если Яналия не хотела повеселить Гермеса, явившись на ЦПБ под конвоем, ей следовало поторопиться. Аккуратно бросив гантели на гимнастический мат, Яналия высвободила ноги и спрыгнула вниз.

– Уже иду, – буркнула она, проходя мимо тощей, как сушёный халлак, инспекторши.

Ополоснувшись под душем и переодевшись, Яналия первым делом набрала Гермеса.

– Как прошло? – вместо приветствия поинтересовался тот.

– Пока никак. Иду на ЦПБ. Ты тоже подтягивайся.

– Хорошо, скоро буду.

Яналия дала отбой. Ей было любопытно, о чём станут спрашивать агенты, но вот перспектива стать жертвой оргульских штучек не прельщала совершенно. Размышляя, существуют ли какие-то законы, запрещающие использование телепатии при допросах, и если да, то каким образом доказать, что телепатическое воздействие действительно было, Яналия подошла к двери Центрального поста безопасности.

Помещение, где Роджер Моррисон проводил большую часть времени, не имело предбанника или комнаты ожидания с секретарём. Поэтому в сегодняшней – исключительной – ситуации возле ЦПБ были выставлены металлические стулья, лишь один из которых сейчас был занят. Ксин Ли, о размерах зарплаты которого совсем недавно дискутировали Яналия и Гермес, сидел, прикрыв глаза. Издали казалось, что он задремал, однако стоило Яналии подойти поближе, как господин Ли приподнял веки и произнёс:

– Тоже вызвали?

– Ага, – Яналия присела рядом с барабанщиком, ощутив исходивший от его кожи лёгкий запах алкоголя. Наверняка, прежде чем идти к агентам, Ли решил поднять себе настроение кружечкой-другой тёмного эля. – Слышали какие-нибудь новости? Агенты нашли причину скачка?

– Думаешь, они так быстро во всём разберутся? – вздохнул Ксин Ли. – А если и разберутся, то нам не скажут. Кто мы такие, чтобы Служба Космической Безопасности перед нами отчитывалась?

– А что вы сами думаете по этому поводу? – полюбопытствовала Яналия.

– Ума не приложу, что это могло быть. Одно скажу тебе точно – я рад, что причина не в коньяке, который я продегустировал перед представлением… а ведь когда всё случилось, я так и подумал!

В этот момент дверь поста безопасности распахнулась, и оттуда вышел Руф Лок, старший ихтиолог. Ни с кем не поздоровавшись, он быстрым шагом удалился в сторону лифтов.

Ксин Ли поднялся со стула и, кивнув Яналии, отправился на допрос.

* * *

– Итак, вы утверждаете, что, прежде чем увидеть диких борирров с костяными гарпунами, вы ехали в лифте? – уточнил круглолицый оргул, слегка приподняв бровь.

– Да, я немного опаздывала на представление… – Яналия пыталась говорить уверенно, не привлекая к этому факту особого внимания, как вдруг Роджер Моррисон издал неопределённый звук, нечто среднее между хрюканьем и смешком. Учитывая, что Яналия никогда прежде не слышала, как смеётся начальник охраны, этот звук мог означать что угодно.

– Могу я узнать, что вас задержало, Молодцова? – поинтересовался Моррисон.

– Мы с друзьями отдыхали на пляже и забыли про время, – сказала Яналия, глядя бывшему секретному агенту прямо в глаза.

– И с кем именно вы были на пляже?

– Это была Тиша Крейн, Гул…

– Какая нам разница, с кем она была на пляже?! – резко сказал агент в голубом с жёлтыми уточками галстуке. – Вы считаете, это как-то связано с аномалией?

Моррисон скривился, словно его заставили выпить стакан пангоидской настойки от кашля, но процедил:

– Нет, не связано.

– Что ж… – круглолицый почесал подбородок. – У нас ещё остался кто-то, с кем мы не успели поговорить?..

– Нет, – ответил Моррисон. – Я могу пригласить директора.

– Будьте любезны.

Яналия не без удовольствия заметила, как легко агенты СКБ ставят Моррисона на место. Видимо, бывший коллега, пониженный до охранника, не вызывал у них особого уважения. С другой стороны, кого вообще уважали оргулы, кроме себе подобных?

– Можете идти, Молодцова, – с кислой миной произнёс начальник охраны.

Яналия, не вставая, потянулась к рюкзаку, который оставила под столом, и тут её озарило. Сразу после неё в кабинет придёт Валрус, а значит, самое интересное будет обсуждаться прямо здесь и сейчас! Очевидно, что никто не позволит ей остаться и послушать разговор… но что, если…

Молясь всем известным и неизвестным богам, чтобы это осталось незамеченным, Яналия наклонилась к рюкзаку, расстегнула боковой карман и извлекла оттуда коммуникатор. Мгновенно найдя номер Гермеса, она аккуратно положила телефон возле ножки стола и нажала вызов. Проделав все эти манипуляции, Яналия схватила рюкзак, поднялась на ноги и стремительно выскользнула из кабинета.

Гермес стоял у входа в ЦПБ с коммуникатором в руках.

– А-а-а, так ты уже здесь… – он хотел сбросить звонок, но Яналия замахала руками и зашипела:

– Не отключай! Не отключай!!!

На всякий случай она выхватила коммуникатор из рук Гермеса.

– Я оставила своей телефон на ЦПБ, мы можем послушать, о чём они там говорят!

Секунду Гермес переваривал услышанное, после чего произнёс:

– Понял. Круто. Только давай отойдём отсюда.

Друзья прогулочным шагом пересекли вестибюль и завернули в один из технических коридоров. Убедившись, что их никто не подслушивает, Яналия нажала «принять вызов» и включила громкую связь.

– Ну а что ещё вы хотели от них узнать?! – голос Валруса загремел в узком коридоре, и Яналия сделала динамик немного тише. – Я сразу сказал, что мы здесь ни при чём, что вам надо искать причину этой аномалии на Корот! – директор недовольно засопел, а потом произнёс, чуть понизив голос: – «Олимп» – известный цирк, у нас много конкурентов и завистников. Помните, я говорил, что перед инцидентом мне поступил странный звонок с угрозами. Кто-то обещал сорвать представление, если мы не покинем планету!

Яналия и Гермес переглянулись. О подозрительном звонке они слышали впервые.

– Почему же вы проигнорировали угрозу? – поинтересовался один из агентов. – И… могут ваши дроиды здесь не мельтешить?!

– Не могут, – пробасил Валрус. – Они мне нужны!

Гермес усмехнулся и поднял указательный палец вверх, словно показывая, что эта фраза имеет особое значение.

– Если бы звонивший сказал, что корабль заминирован, – продолжил Валрус, – или ещё что-то в этом духе, то мы бы, конечно, приняли меры. Вы думаете, такое редко случается? Хулиганов и сумасшедших на любой планете хватает! Но, почувствовав реальную угрозу, мы бы отменили представление.

Яналия замотала головой и беззвучно произнесла слово «нет», пытаясь донести Гермесу, что Валрус мог отменить представление только в одном случае – если бы корабль уже взрывался. Гермес ухмыльнулся и согласно кивнул.

– Но тут… – директор громко вздохнул, – да, наша вина. Мы подумали, это просто чья-то дурацкая выходка, и не отреагировали должным образом.

– Где запись звонка? – спросил агент.

– К сожалению, – вступил в разговор Моррисон, – в системе недавно произошёл сбой, и все записи стёрлись. Моё упущение.

Несколько секунд из коммуникатора не доносилось ни звука. Потом один из агентов медленно произнёс:

– Я наблюдал за вами весь день, и вы не производите впечатления рассеянного человека, который может просто взять и потерять все записи. Тем более, настолько важные записи.

– От проблем с техникой никто не застрахован, – отозвался начальник охраны. – Корабль не новый, центральный компьютер давно пора обновить.

– А почему на допрос не явился главный механик? – резко сменил тему один из оргулов. – Как его там?..

– Расул Морт, – сказал Валрус. – Он в больничном крыле с коротским лёгочным вирусом. Врач дал строгое предписание на его счёт – он в боксе и к нему сейчас нельзя.

В телефоне снова повисла напряжённая тишина. Яналия удивлённо посмотрела на Гермеса – во время их с Расулом последней встречи тот выглядел здоровым. Яналия вообще не помнила, чтобы главный механик «Юрия Гагарина» хоть раз страдал чем-то серьёзнее мозолей. Гермес, кажется, тоже был удивлён.

– Ясно. Мы хотим ещё немного осмотреться, – недовольным тоном произнёс кто-то из агентов.

В трубке послышался грохот отодвигающихся стульев, шаги и привычный бубнёж Валруса. Яналия сбросила вызов.

– Мне надо вернуться за коммуникатором. Жди здесь.

Она покинула технический коридор и проводила взглядом оргулов, направлявшихся к лифтам и топавшего за ними директора. Моррисон, судя по всему, остался на своём рабочем месте. Дождавшись, пока агенты и Валрус зайдут в кабину, Яналия подошла к дверям поста безопасности и нажала кнопку вызова. Через секунду двери разъехались в стороны.

Моррисон сидел на вращающемся кресле, за его спиной мерцали десятки мониторов. Это была привычная картина, хотя сам начальник охраны выглядел хуже, чем обычно. Галстук слегка сбился набок, а волосы, прежде уложенные волосок к волоску, слегка растрепались. Чувствовалось, что день, проведённый в компании агентов СКБ, прошёл для него нелегко. Что, в общем-то, было неудивительно – в присутствии оргулов ему наверняка приходилось каждую секунду контролировать свои мысли и эмоции. Иначе агенты уже бы знали об огромной цистерне, привезённой на корабль прямо перед скачком.

– Прошу прощения, кажется, я забыла коммуникатор.

Моррисон поджал губы, а складка между бровей стала ещё глубже:

– Вот как? Прямо здесь?

– Да, больше негде, – Яналия для приличия немного поозиралась и, изобразив удивление, обнаружила его там же, где оставила пятнадцать минут назад. – А! Вот он!

– Дай сюда, – сказал Моррисон, вставая со стула.

– С какой это стати? – ответила Яналия, засовывая коммуникатор в карман. – Вы не имеете права его забирать, тут моя личная информация.

Желваки начальника охраны напряглись. Несколько секунд он в упор смотрел на Яналию, с таким видом, словно размышлял, не забрать ли коммуникатор силой. Однако этого не случилось – Моррисон опустился в кресло и прошипел:

– Что ж. Иди тогда.

Не дожидаясь особого приглашения, Яналия выскочила в вестибюль. Пока по кораблю шастали оргулы, лучшего места для совещания, чем её личная гримёрка, просто не существовало. Поэтому заглянув в технический коридор, Яналия бросила:

– Идём отсюда, пока Моррисон не передумал и не послал за мной всех своих роботов!

Открыв дверь в небольшую квадратную комнату, расположенную в коридоре, ведущем под купол цирка, Яналия мысленно порадовалась, что накануне выбросила-таки накопившийся мусор и вернула костюмы в шкаф. Рухнув на диванчик, она произнесла:

– Как думаешь, что с Расулом? Позавчера он выглядел здоровым, как дюжина пангоидов!

– Ну, заболел, с кем не бывает? – пожал плечами Гермес. – Надо будет сходить его проведать, когда Витц позволит.

– Честно сказать, – произнесла девушка, отскребая с подлокотника засохшую каплю шоколада, – теперь у меня ещё больше вопросов. Что за телефонный звонок? Кто хотел сорвать представление?.. А про скачок вообще ничего непонятно!

– Может, и не было никакого звонка, – сказал Гермес, расположившись на высоком стуле перед гримёрным зеркалом.

– А зачем Валрусу и Моррисону такое выдумывать? – удивилась Яналия.

– Мало ли! – юноша сделал рукой неопределённый жест. – Во-первых, я очень сомневаюсь, что запись могла таинственным образом испариться. Сбой в системе? Ха! Когда это центральный компьютер «Юрия Гагарина» успел устареть? Да у нас на корабле самая передовая электроника, это тебе любой дурак скажет!

– Ага, – согласилась Яналия.

– Во-вторых, если бы у Валруса имелись доказательства, что представление кто-то сорвал, мы бы не сбежали с Корот, – продолжил размышлять Гермес. – Да он бы наверняка потребовал компенсацию и первым же вызвал Службу Космической Безопасности!

– И это тоже верно.

– А в-третьих, ты слышала, что сказали оргулы Валрусу?

– Что? – Яналия терпеть не могла, когда Гермес так делал. Заметив какую-то незначительную, но важную деталь, он обязательно уточнял, нашёлся ли ещё кто-нибудь настолько же проницательный.

– Они просили убрать Айзека и Чапека! Помнишь, один из агентов сказал: «Могут ваши дроиды здесь не мельтешить?»

– И? – девушка всё ещё не могла понять, что в этом такого. Летающие роботы-секретари Айзек и Чапек действительно раздражали своим бесконечным кружением вокруг мощной фигуры директора.

– Ставлю свой лучший цилиндр на то, что они могут генерировать помехи, которые не позволяют оргулам читать мысли!

Яналия с сомнением почесала подбородок, но спорить не стала:

– Думаешь, Валрус знает, что стало причиной скачка? И пытается повести агентов по ложному следу?

– Может да, а может, и нет. Но что-то здесь нечисто!

– Получается, под подозрение попадает не только Моррисон, но и Валрус. А ключ ко всему – та самая цистерна, из-за которой меня едва не убили на парковке! Гермес, нам надо найти её!

– На корабле мы будем искать её до Т’мумского Нового Года! Моррисон мог спрятать груз где угодно, в любом ангаре! И приставить охрану из роботов.

– Ты прав… – опечалилась Яналия. – Надо поговорить с Расулом, когда он выйдет с больничного. Он знает корабль вдоль и поперёк! И, возможно, видел что-нибудь необычное.

Утвердив этот план, Яналия и Гермес ещё немного поболтали и отправились по своим квартирам.

Глава 5

Натянутый хлыст

07.08.2813. Открытый космос.

Корабль находился в полёте уже шесть дней. Начались однообразные будни: Яналия ходила в школу, тренировалась в спортзале и отрабатывала акробатические элементы под руководством отца. На шестой день, перед уроком этики, Гермес сообщил Яналии, что намерен опробовать новый трюк.

– Когда? – оживилась Яналия.

– Сегодня вечером. Если ты не занята.

– Я свободна!

Хорошая порция адреналина – как раз то, чего недоставало Яналии во время скучных межпланетных перелётов. Благо, их дуэт имел уникальный талант – находить приключения, даже не покидая корабля.

Занятия по этике проходили в классе номер три, а преподавателем был флегм по имени Ганза Га. Его родная планета Исла вращалась вокруг звезды Бетельгейзе, где-то в созвездии Ориона. Флегмы обладали весьма колоритной внешностью. В том, что именно флегм учил их толерантности, была своеобразная ирония. По меньшей мере, студенты Ганзы Га были вынуждены брать под контроль брезгливость, зачастую мешавшую нормальному общению между инопланетянами.

Все были на своих местах, когда в дверях возник Ганза Га. Оставляя за собой блестящий, быстро высыхающий след, он медленно прополз через аудиторию. Во время движения его мясистое тело судорожно сокращалось, а передняя, приподнятая над землёй часть мерно покачивалась. Флегмы напоминали гигантских, метров семь-восемь от макушки до хвоста, розовых слизней. На голове у них имелось подобие лица: широкая зубастая пасть и два влажных навыкате глаза. С точки зрения людей, а также борирров и оргулов, лица флегм выглядели страшными и комичными одновременно.

Из ниши в стене появился маленький, стремительный робот-уборщик. Он вытер слизь, обозначившую маршрут учителя, и юркнул обратно, как мышь в нору. Ганза Га повернулся к студентам и посмотрел на них так, словно впервые видел.

Однажды Игорь Ланде состряпал видеоролик, взяв за основу кадры из фильма «Алиса в Стране Чудес» и голос учителя Ганзы, записанный на диктофон. Огромная говорящая гусеница ползала по грибу, курила кальян и рассуждала о межвидовом гуманизме. Яналия, коллекционировавшая бабочек, признавала, что внешне учитель Га напоминал жирную гусеницу, а его манера говорить, мутный взгляд и ленивые движения наводили на мысли о кальяне и грибах. Ролик был смешной и, как любая шутка Игоря, слегка выходил за рамки.

– У нас запланирован доклад, – произнёс учитель, словно опомнившись. У него был низкий, печальный голос.

Гулфи Ток схватил планшет:

– Я, это я готовил!

– Прекрасно, Ток, – учитель по обыкновению издал длинный, полный трагизма вздох (стоит ли говорить, что некоторые юные циркачи умели мастерски пародировать горестные вздохи учителя Га). – Выходи, рассказывай.

Яналия заскучала, сообразив, что их ожидает рассказ о культуре борирров. В цирке было полно уроженцев планеты Корот, и девушка не рассчитывала узнать что-то новое (если, конечно, Гулфи не собирался поведать, чем был вызван скачок, случившийся как раз во время последнего визита на его родную планету).

На уроках этики инопланетяне учились уживаться друг с другом. Сейчас, когда космические путешествия стали обыденностью, а межпланетная миграция достигла невиданного размаха, это был полезный навык. «Пугает и отталкивает то, что непонятно, – говорил Ганза Га. – Здесь мы учимся понимать друг друга».

Гулфи Ток поднялся и, подглядывая в планшет, повёл рассказ:

– Моя родная планета – Корот, звезда Корот-7. На Земле эта область космоса известна как созвездие Единорога. В нашем классе много людей, – Гулфи оглядел одноклассников. – Вам, наверно, будет интересно узнать, что моя планета напоминает Землю. У нас похожий климат, леса, моря, реки. Наши сутки почти равны земным, Корот вращается вокруг звезды за 26 часов.

– Да, мне очень интересно, – вполголоса прокомментировала Яналия. – Как я раньше жила, не зная всего этого…

На Земле Яналия бывала не чаще, чем на Короте, и то лишь во время гастролей. Вообще, она не испытывала к Земле особых чувств. Ну, планета и планета… Яналия родилась в цирке, и это был её дом.

Рассказав про полезные ископаемые, флору и фауну Корота, Гулфи Ток перешёл к истории своего народа. Вся жизнь борирров была связана с водой. В цирке они работали в аквариумах, дрессировали морских обитателей, подосов и халлаков. Эволюция наградила борирров пузырём, благодаря которому они могли дышать под водой. Прозрачный, пронизанный сетью кровеносных сосудов пузырь окружал голову, словно шлем скафандра.

Дыхательный пузырь сделал борирров героями бесконечного числа анекдотов. Первой на ум приходила старая шутка: «Почему самые лучшие работники – борирры? Потому что они окунаются в работу с головой!» Или другая: «– Папа, папа, купи воздушный шарик! – Дочка, прекрати ныть! И вообще, оставь в покое дядю борирра!»

У Гулфи пузырь был упругий и эластичный, он слегка раздувался и опадал вместе с дыханием. У пожилых борирров пузырь становился дряблым. Яналия привыкла к бориррам, их знаменитому пузырю, чуть вытянутым лицам, лишённой волос зеленоватой коже… Она даже не могла сказать, действительно ли борирры такие забавные, как считалось, или это просто очередной стереотип.

– Борирры строят города не только на суше, но и под водой, – вещал Гулфи Ток. – Если точнее, большинство наших городов стоят на берегу, но мы обживаем и сушу, и дно. Под водой есть здания и дороги, по улицам плавают разные рыбы, борры и медузы. Это очень красиво!

– Все в курсе, что у нас в цирке обитает борр? – Ганза Га словно очнулся от дремоты.

Класс вяло загудел. Все знали, что сейчас речь пойдёт о Жужике, дрессированном борре. В своей борьбе за равенство Ганза Га не знал удержу. Он вбил себе в голову, что борры, существа с планеты Корот, напоминавшие земных дельфинов, разумны. Борры не строили города, не создавали машин, они просто плавали в океане. Но, по мнению Ганзы, отсутствие материальной культуры ещё ни о чём не говорило.

– Ток, скажи, какая зарплата у Жужика? – потребовал учитель Га.

– Ему не платят, кажется, – смутился Гулфи. – Но я приношу Жужику улиток!

– Улиток! – презрительно повторил учитель. – А медицинская страховка? У Жужика есть медицинская страховка? Он состоит в профсоюзе?

Гулфи Ток стоял с виноватым видом и, похоже, мучительно соображал, как нужно ответить, чтобы преподаватель остался доволен.

Гермес наклонился к Яналии:

– Ты знаешь, что учитель Га недавно написал петицию, чтобы Жужика вернули на родную планету?

– Куда написал?

– В какую-то ассоциацию или комитет по защите животных, не знаю, – пожал плечами Гермес. – А там не придумали ничего лучше, чем переслать это письмо мистеру Валрусу, с припиской «обратить внимание на условия содержания».

Яналия усмехнулась:

– Могу представить, как разозлился Валрус!

– Ещё бы! Отец говорит, он пообещал выслать учителя Га на Ислу, если такое повторится.

Девушка многозначительно кивнула. Поговаривали, что на родной планете Ганза Га был приговорён к пожизненному заключению. Сам учитель не подтверждал, но и не опровергал эти слухи.

– «Все разумные существа равны» и «все разумные существа имеют равные права» – это не одно и то же! Кто объяснит разницу? – Ганза Га обвёл класс потухшим, расфокусированным взглядом.

Алисия Эм, как обычно, первая вскинула руку, дёрнувшись, словно к её стулу было подведено электричество.

– Да, Алисия… мы слушаем.

– «Все разумные существа равны» – это главный постулат межвидового гуманизма. А «Все разумные существа имеют равные права» – постулат юридический. Это закон, записанный в Конституции Пангалактической Федерации, – заученно оттарабанила Алисия и с видом победителя села на своё место.

– Правильно! – сказал Ганза Га. – Но кто решает, какое существо является разумным, а какое нет? Кто устанавливает критерии?

– Понеслось, – пробормотала Яналия.

Учитель завёл свою обычную шарманку про угнетённых и угнетателей. Циркачи возраста Яналии знали эту лекцию наизусть. Класс погрузился в оцепенение, а Дэн Фейдон под конец и вовсе уснул. По его челюсти, похожей на ковш бульдозера, стекала струйка слюны.

– Таким образом, расовая дискриминация происходит даже здесь, у нас под носом! – сообщил учитель Га. – Я закончил. Ток?

– Я тоже закончил! – с облегчением сказал Гулфи.

– Отлично, – произнёс учитель. – Вопросы?

– Гулфи, а как борирры едят? – поинтересовался Игорь Ланде.

– Ну как… – юный борирр слегка растерялся, – по-разному… с аппетитом, как правило.

– Да я о другом. У вас же пузырь, верно? А куда вы засовываете ложку?

Игорь явно издевался, но Гулфи – святая наивность – этого не понимал. Учитель Га, видимо, тоже.

– Мы втягиваем планктон через жаберные щели, – сказал Гулфи.

Близнецы-оргулы мрачно переглянулись:

– Какая… – начала Линда.

– …мерзость, – закончила за неё Терри.

– Планктон? И что, вкусно? – полюбопытствовал Игорь.

– Отстань от него, – сказала Яналия. Её бесило, когда кто-нибудь начинал глумиться над Гулфи, пользуясь его простодушием.

– А что, мне правда интересно! Я хочу это… – Ланде пощёлкал пальцами, подбирая нужные слова. – Увидеть мир глазами борирров! Для того мы здесь и собираемся.

– У борирров отсутствует понятие вкуса, – пояснил учитель Га. – Они поглощают планктон, фильтруя воду. Их жабры лишены вкусовых рецепторов, но чувство насыщения вызывает состояние психологического комфорта. Я правильно сформулировал, Ток?

– Да! – бодро отозвался Гулфи.

– Хорошо, – вздохнул учитель Га. – А вы, Ланде, к следующему занятию подготовьте доклад на тему «Как едят люди».

Яналия усмехнулась, довольная тем, как учитель поставил на место Игоря. Флегм, возможно, казался тормозом, но это было обманчивое впечатление.

– Что за ерунда, – вполголоса возмущался Игорь. – Как едят люди! Да как все, чего тут непонятного!

Ганза Га на самом деле был не так прост. В молодости он поддерживал революционное движение, сражался с оружием в руках (точнее сказать, щупальцах) за освобождение рабов. Учитель Га ненавидел Федерацию, поощрявшую, по его мнению, рабство и угнетение разумных видов.

Ганза Га прочно и всерьёз помешался на теме расовой несправедливости. По его убеждению, десятки разумных видов на планетах Федерации находились в положении угнетённых рабов. Эта информация, само собой, шла вразрез с официальными данными; с таким докладом учителю Га не светило выступить на Пангалактической Ассамблее. Яналия подозревала, что за подобные разговоры его даже могли уволить… откуда-нибудь ещё, только не из их школы, разумеется.

Здесь, в школе при шапито, учителям прощалось многое. Оторванные от остального мира, они могли преподносить свой предмет так, как считали нужным. Директор Мут, конечно же, отчитывалась перед Министерством образования, обеспечивала проведение ЕГЭ – Единого Галактического Экзамена. Однако, по наблюдениям Яналии, она больше была озабочена тем, как прикрыть своих подчинённых. Иногда казалось, что учителя средней школы «Олимпа» могли натворить больше бед, чем их ученики. Боффин, одержимый наукой; Ганза Га, мечтающий о революции; Ламий, тихо ненавидящий всех и каждого; Фанделина, преданная искусству, но ничего в нём не смыслившая… сброд, а не педагоги. Мут, строгая и властная, по какой-то неведомой причине чувствовала ответственность за каждого из них.

Лекция закончилась, ученики потянулись к выходу. Ганза Га смотрел им вслед, чуть приоткрыв розовую, утыканную треугольными зубами пасть. Со стороны могло показаться, что он полностью ушёл в себя.

* * *

– Я хочу кофе, – сказала Яналия, увлекая Гермеса к торговым автоматам. – Лекции о толерантности действуют на меня как снотворное!

– Не на тебя одну, – Гермес кивком указал на Дэна. Тот плёлся через холл, зевая и потирая кулачищами глаза.

Расплатившись электронными карточками, Яналия и Гермес достали из ниши картонные стаканчики с кофе. Девушка сделала глоток, размышляя, не взять ли ещё шоколадный батончик. Тем временем мимо них прошёл Гулфи Ток. Обычно он лучился оптимизмом, причём, как правило – беспричинным, а сейчас почему-то сник.

– Гулфи, – окликнул его Гермес. – Чего такой мрачный? Из-за Жужика, что ли?

– Да, из-за него, – отозвался Гулфи, рассеянно теребя лямки своего комбинезона.

– Да ну, не бери в голову.

– Точно, – поддакнула Яналия. – Ты же знаешь учителя Га. У него одно на уме!

– Учитель Га здесь не при чём. Он тоже заботится о Жужике, только по-своему – думает, ему нужна зарплата и страховка.

– А что тогда? – удивилась Яналия.

– С Жужиком что-то не так, – пожаловался Гулфи. – Я думаю, он заболел!

– Вот бедняга, – искренне посочувствовала Яналия. Общительный и весёлый, дрессированный борр был всеобщим любимцем. – А что с ним?

– Он почти перестал есть и целый месяц пролежал на дне, – сказал Гулфи. – Правда, неделю назад он снова начал плавать, но, кажется, потерял память! Или, может, оглох, я не знаю. Главный ихтиолог говорит: всё в порядке, но я-то вижу!

– Оглох? – Яналия задумчиво почесала затылок. – Почему ты так решил?

– Раньше Жужик отзывался на имя, а теперь вообще не реагирует, – произнёс Гулфи. – И на приказы тоже. Помните, как он выполнял команды?

Яналия кивнула, Гермес улыбнулся. Жужик был сообразительным, тут уж не поспоришь. Большинство номеров, связанных с водой, держались на нём. Те, кто, подобно учителю Га, считал борров разумными, возможно, не так уж сильно грешили против истины.

– Без Жужика нам останется показывать одних страшилищ, – вздохнул Гулфи.

– Зрителям нравятся халлаки, – сказал Гермес.

– Да, но Жужик – звезда манежа!

С этими словами борирр развернулся и побрёл прочь. Яналия и Гермес глядели ему вслед. Гулфи тащился в сторону лифтов, опустив голову так, словно на плечи ему давила удвоенная гравитация.

– Знаешь, – сказал Гермес, – Только дурак может спросить, как едят борирры.

– Да, – согласилась Яналия. – Тем более, об этом можно прочитать в сети.

– Вот именно. Гораздо интересней, что борирр будет делать, если у него зачешется нос!

Яналия усмехнулась, Гермес отхлебнул кофе.

* * *

Наступил вечер. Яналия как раз вышла из душа, когда её коммуникатор проиграл первые такты циркового марша. Сообщение было от Гермеса: «Горизонт чист. Дресс-код – чёрное и красное». Они договорились встретиться у «Клевера» в 23:30, то есть через полчаса. «Горизонт чист» значило, что на корабле всё тихо, и есть шанс незаметно проскользнуть в трюм.

Яналия открыла гардероб. Каждый трюк снимался на камеру, поэтому Гермес настаивал на соответствующем дресс-коде. Яналия считала, что это перебор, не кино снимали в конце концов. Отбросив несколько вариантов, она остановилась на чёрной футболке, чёрных шортах и красной шёлковой бандане. Что бы ни говорил Гермес, главное, чтобы одежда была удобной и не стесняла движений.

Часы на стене показывали 23:20, пора выходить. В последний момент Яналия задержалась перед зеркалом. Она поправила выбившуюся из-под банданы прядь, но, решив, что немного продуманной небрежности не помешает, вернула её обратно. Точно такую же бандану, красную, с узлом на затылке, носил Расул. Так повязывали платки в пиратских кланах, и Яналия могла побиться об заклад, что это не случайное совпадение. Она подражала Расулу в разных мелочах – одежде, поведении, характерных словечках. Со временем она хотела сделать себе татуировку с черепом. Настоящие пиратские наколки обычным людям были не положены, поэтому Яналия придумала взять за основу своей будущей тату узор крыльев омикронского Лича.

Друзья Яналии знали, что она собирает коллекцию бабочек. Но даже Гермес не догадывался об одной странной игре, которую придумала его подруга.

Однажды мадам Симона обмолвилась, что в прежние времена душа человека отождествлялась с бабочкой. Яналии такое сравнение очень понравилось. Она подумала, что внешний вид бабочки-души должен отражать особенности человека, его характер, тёмные и светлые стороны. Перебирая свою коллекцию, Яналия не просто любовалась формой и узорами крыльев, она придумывала, кому из её знакомых какая бабочка могла принадлежать. Неприметный Ночной Эльф с планеты Корот напоминал Тишу Крейн, застенчивую и ранимую, а мохнолапый мотылёк с планеты Хат выглядел как грузный, сердитый мистер Валрус. Лич с планеты Омикрон был Расулом. Узор крыльев, похожий на череп и на татуировки главного механика, соответственно, безусловно повлиял на выбор Яналии. Однако она искала более глубокие ассоциации, не ограничиваясь поверхностным сходством. На Омикроне Лич охотился на других бабочек. На деле это насекомое являлось опасным хищником, что, по мнению Яналии, позволяло провести параллель между ним и Расулом.

Девочка сунула в карман электронный пропуск и покинула жилой отсек. Миновав несколько коридоров и один эскалатор, она очутилась в парке. Ресторан закрылся в девять, и за стеклянной дверью было темно, лишь мерцала старомодная вывеска, украшенная ирландским трилистником. Зелёные неоновые трубки чуть слышно гудели. Яналия остановилась в тени раскидистого каштана и огляделась: на прилегающих аллеях – ни души. Это было хорошо, ибо их дело требовало строжайшей секретности. Гермес появился в 23:29, одетый в строгий чёрный костюм, красную рубашку и блестящие лаковые туфли. На плече у него болталась небольшая котомка.

Яналия не знала, что задумал её приятель. В этот раз не было репетиций, а значит, от неё требовалось только ассистировать.

– Чей лик явился мне прекрасный в столь поздний час, в бандане красной?

Яналия закатила глаза:

– Чего это ты стихами заговорил? Тебя слины покусали?

– Последний раз меня кусал солярианский мохнатый грюк, но это было три месяца назад, – сообщил Гермес.

– Идём уже! – Яналия усилием воли погасила нарастающее раздражение. Хорошо подвешенный язык гарантировал Гермесу успех у девочек, юные циркачки так и вились вокруг него, словно халлаки в ожидании корма. Яналию неимоверно бесило, когда Гермес начинал общаться с ней так же, как со своими поклонницами.

Воспользовавшись лифтом, друзья спустились на второй ярус, где находились аквариумы. В холле царила тишина. Большое овальное помещение использовалось в основном как пересадочный пункт, сюда сходились лифты и эскалаторы. Ниже располагались владения Расула, спуститься туда на пассажирском лифте было можно только при наличии кода доступа. Школьники могли беспрепятственно посещать холл второго яруса, комнаты отдыха и другие места общего пользования, а вот заходить в рабочие отсеки имели право только дрессировщики и персонал.

Неожиданно одна из дверей открылась, и в холл высыпала компания борирров. Они смеялись, то есть издавали глухие клокочущие звуки, забавно раздувая пузыри. Борирры увлечено болтали на своём языке и не замечали двух школьников, застывших возле автоматов с напитками. Гермес взял Яналию за руку и потянул к ближайшей двери. Створки оказались не заблокированы и распахнулись от нажатия. Благополучно покинув холл, друзья оказались в служебном коридоре, пустом и полутёмном.

– Хорошо, – сказал Гермес, оглядевшись. – Нам сюда и надо.

Друзья двинулись в обход помещений, где их могли заметить. Один раз, шурша щётками, мимо проехал робот-уборщик, а больше им никто не встретился. Гермес остановился возле очередного лифта. На дверях была надпись «Посторонним вход воспрещён», по правую руку располагалась сенсорная панель.

– Ну вот, дальше – вниз, – сказал Гермес, вводя нужные цифры.

Двери бесшумно распахнулись. Огромная металлическая кабина предназначалась для перевозки грузов, на полу были заметны царапины и следы машинного масла. Гермес нажал кнопку, и лифт, слегка вибрируя, поехал вниз.

– Надеюсь, мы не встретим Расула, – сказала Яналия, когда кабина плавно остановилась.

– Я тоже на это надеюсь, – пробормотал Гермес.

По трюму разносился мерный гул сотен агрегатов и установок, приводивших корабль в движение. Друзья миновали несколько служебных коридоров, где под ногами лязгали решётчатые панели, а над головой тянулись толстые силовые кабели, и через некоторое время очутились в полутёмном ангаре.

– Пришли, – сказал Гермес.

Здесь не было ничего, кроме большого вентилятора, установленного над круглым отверстием в полу. Он вращался в горизонтальной плоскости, как винт вертолёта. Ось, на которой крепились лопасти, одним концом уходила в шахту, а другим – в потолок.

– Что скажешь? – осведомился Гермес.

– Впечатляет, – Яналия подошла к вентилятору. Без ограждения или защитной решётки он выглядел опасно. Покромсает, и пикнуть не успеешь.

Снизу, из шахты, лился тусклый багровый свет – горело аварийное освещение. Широкие загнутые лопасти рассекали воздух со зловещим шипением.

Запрокинув голову, Яналия наблюдала за тенью вентилятора, крутившейся на потолке, когда из темноты появился Гермес. В руке у него был полуметровый обрезок алюминиевой трубы.

– Смотри, – Гермес сделал выпад, словно сражаясь с вентилятором на шпагах. Верхняя часть трубы отлетела и, описав дугу, приземлилась где-то в глубине ангара. Гермес протянул оставшуюся часть Яналии. Место среза было ровным, точно отполированным.

– Такие острые?

– Острые. Видимо, это сталь с добавлением креахона.

– Ладно. Рассказывай, что ты задумал.

– Трюк с освобождением, – Гермес отбросил трубу. – Я вычислил скорость, с которой крутится эта штука. По моим подсчётам, за тридцать секунд ось вентилятора намотает пятьдесят четыре метра троса, с поправкой на длину лопасти вентилятора.

Девочка уже догадалась, к чему ведёт Гермес.

– Ты хочешь привязать себя к тросу.

– Вот именно, – Гермес сбросил рюкзак, встал на одно колено и начал выкладывать на пол реквизит: моток стального шнура, набор карабинов и других приспособлений из арсенала воздушных гимнастов, широкий эластичный пояс, замок, отмычки, рулетку, плоскогубцы и автономную видеокамеру. – Конец троса будет привязан к моему поясу. Пояс застёгнут на замок. Последнее время я тренировался с отмычками, ты видела. У меня будет полминуты, чтобы освободиться.

– За сколько ты открываешь замок?

– Двадцать девять секунд. Одна секунда у меня в запасе.

– Давай увеличим длину троса на первый раз. Не хочу смотреть, как тебя разрубит пополам.

– Нет, – сказал Гермес. – Тогда и начинать не стоит. Ты же понимаешь.

Яналия прекрасно понимала, о чём толкует её приятель.

– Моя задача? – осведомилась она.

– Запустить процесс. Я буду стоять спиной к вентилятору и ждать твоего сигнала. Как только ты соединишь трос и вентилятор, начнётся отсчёт, ясно?

– Ясно, – Яналия покосилась на жерло шахты, подсвеченной аварийным освещением. Казалось, что внизу горит настоящее пламя, хотя на самом деле такую иллюзию создавало вращение вентилятора.

– Если я не успею, меня сначала покромсает лезвиями, а потом кусочки упадут вниз, в шахту, – Гермес посмотрел на подругу. В его глазах полыхали красные отблески.

– Гермес Гудини, ты дурак!

– Только ты так думаешь. Остальные считают, что я умён, как дьявол, и красив, как бог!

Яналия закатила глаза, а Гермес самодовольно усмехнулся и включил видеокамеру. Обтекаемая, словно космическая капсула в миниатюре, она бесшумно взмыла в воздух. Камера была отличная: оснащённая Искусственным Интеллектом, она не только снимала, но сама режиссировала, монтировала, подбирала саундтрек и выкладывала в сеть готовый ролик. Правда, опцию «выложить в сеть» Гермес отключил, ролики с камеры отправлялись на его личный компьютер. Пока что им не нужны были миллионы просмотров на «UniTub», Яналия и Гермес преследовали другие, далеко идущие цели.

При помощи рулетки друзья отмерили пятьдесят четыре метра троса. Перекусив его плоскогубцами, Гермес закрепил с одной стороны магнитную присоску.

– Я сначала потренируюсь, – сказала Яналия. Взяв конец троса, она легла на спину и нырнула под вентилятор. Теперь её голова и плечи висели над шахтой. Снизу поднимался горячий, пропахший разогретым железом ветер.

– Давай! – крикнул Гермес.

Лопасти вращались, как бешеные. Яналия осторожно протянула руку; когда до цели оставалась пара сантиметров, магнит сам выпрыгнул из её пальцев и прилепился к вентилятору. Трос, как змея, пополз по металлическому полу ангара. Гермес следил за секундомером. Сначала всё шло нормально, но под конец трос оторвался от пола и со свистом закрутился вокруг оси. Яналия осторожно выползла из-под вентилятора. Без утяжеления шнур не хотел наматываться полностью и угрожающе рассекал воздух подобно хлысту.

– Как ты будешь его снимать? – поинтересовалась Яналия.

– Присоска отключается нажатием кнопки, – Гермес вытащил из рюкзака пульт.

– Я знаю, как работает магнитная присоска. Если её отключить, она упадёт вниз.

Друзья переглянулись. Похоже, оба они подумали об одном и том же – может ли посторонний предмет, брошенный в шахту, поломать какой-нибудь механизм. Портить корабль в их планы не входило, тем более не хотелось исподтишка вредить Расулу.

– Ладно, ты нажмёшь кнопку, а я поймаю трос, – вздохнул Гермес.

Теперь он полез под вентилятор:

– Жми!

Яналия нажала кнопку, и пятьдесят четыре метра упругого троса, раскручиваясь как пружина, рухнули на Гермеса. Чертыхаясь, он отполз подальше от шахты. Сейчас Гермес Гудини выглядел словно кот, запутавшийся в клубке ниток.

– Это обязательно нужно включить в ролик! – рассмеялась Яналия.

Парившая над их головами камера пискнула, зафиксировав пожелание.

– Отмена, – сказал Гермес, и камера снова пропищала. – Лучше помоги его распутать.

Наконец, реквизит был приготовлен. Гермес расчесался, отряхнул пиджак и встал на исходную. Яналия заняла место возле вентилятора.

– Свет, камера, мотор!

Камера зависла прямо перед Гермесом, снимая крупный план.

– Меня зовут Гермес Гудини, и сегодня я собираюсь рискнуть собственной жизнью. Помогать мне будет моя ассистентка Яналия Молодцова.

Яналия поклонилась. Гермес сделал шаг в сторону, демонстрируя вентилятор и трос, сложенный аккуратной бухтой на краю шахты.

– В древности люди считали, что под землёй обитают страшные демоны. Представим на минуту, что эта шахта – бездонная пропасть, ведущая в преисподнюю. У меня будет тридцать секунд на то, чтобы вырваться из лап демонов. Не успею – острые лопасти разрубят меня на две части.

Гермес вынул из кармана квадратный замо́к с блестящим стальным корпусом и толстой дужкой. Сейчас, когда всё вокруг работало на электронике, купить такую вещь было непросто.

– Это механический замок, который открывается с помощью обычного ключа. Но я попытаюсь обойтись без ключей, воспользовавшись лишь этим…

Гермес продемонстрировал металлическую иглу, загнутую на конце. Яналия не сомневалась, что Гермес сумеет открыть замок, но вдруг отмычка сломается? Риск оставался, как бы они ни просчитывали трюк и как бы тщательно ни готовились.

Яналия подняла с пола пояс и протянула Гермесу. На концах ремня имелись люверсы; Гермес продел в них дужку замка и защёлкнул пояс на талии.

– Проверь, пожалуйста.

Яналия подёргала замок:

– Закрыт и держится крепко.

– Тогда начнём.

Девушка прошествовала к вентилятору, легла на пол, постаравшись сделать это более или менее изящно, и скользнула под лопасти.

– Начинаю отсчёт! Один! Два! Три!

На всякий случай дав Гермесу пару секунд форы, Яналия прилепила присоску. Трос начал наматываться. Девушка убралась из-под вентилятора и отошла в тень. Свою работу она выполнила и теперь следила за приятелем. Тот стоял, наклонив голову, и ковырял замок отмычкой. Трос оторвался от пола и начал быстро приподниматься, натягиваясь между осью и креплением на поясе. Пальцы Гермеса проворно двигались.

Яналия подумала: «Если что-то пойдёт не так, я ничего не успею сделать». Трюк был рассчитан таким образом, чтобы освобождение произошло в последний момент. «Иначе и начинать не стоит», – так говорил Гермес.

Трос вытянулся в горизонтальную линию и дёрнул Гермеса, как хозяин дёргает за поводок непослушного питомца. Гермес покачнулся. Яналия надеялась, он это предвидел и сумел не сбиться.

Теперь Гермес Гудини стоял, выставив назад правую ногу и перенеся вес тела на левую, чуть согнутую в колене. Трос, натянутый как струна, тащил его к вентилятору; подошвы лаковых туфель с шуршанием скользили по полу.

Яналия прикинула, успеет ли она схватить пульт и отключить присоску прежде, чем случится трагедия. Она была почти уверена – Гермес сбился, замок не откроется, и сейчас её лучший друг погибнет. До вентилятора оставалось полтора метра, метр… Яналия почувствовала, как внутри у неё рождается пронзительный крик и зажала рот ладонями. Опытная циркачка, она знала, что главное сейчас – не помешать. Лопасть резанула пиджак, и в этот момент замок открылся.

Пояс описал круг и шлёпнул Гермеса по пятой точке, несколько скомкав то, что иллюзионисты называли «престижем» – кульминацию трюка.

– Веселитесь?

Яналия вздрогнула и оглянулась. У входа в ангар стоял Расул, и вид у него был вовсе не дружелюбный.

– У меня всё было рассчитано, – сказал Гермес. Яналия подумала, что горизонтальный разрез на его пиджаке говорил об ином. – Кстати, а ты уже выздоровел? Мы слышали, ты подхватил этот… лёгочный вирус, и Витц запер тебя в…

– Чтоб я вас больше здесь не видел, – отчеканил Расул. – Иначе обоих вышвырну в открытый космос.

Из уст главного механика это звучало угрожающе. Гермес быстро побросал реквизит в котомку и выскользнул из ангара. Яналия поспешила следом, подгоняемая колючим взглядом Расула.

– Ничего, зато трюк удался, – несколько напряжённо сказал Гермес. – Идём ко мне, глянем запись.

– Было круто, – сказала Яналия, когда кабина лифта тронулась.

– А то, – кивнул Гермес, но как-то без воодушевления.

Вмешательство Расула явно подпортило ему настроение. Яналия подумала, что лучше бы главный механик надавал им тумаков или разбил камеру. Так, по крайней мере, они были бы в расчёте. Вытерпеть пару заслуженных оплеух ничего не стоило, а вот чувствовать себя виноватой было отвратительно.

– Надо будет при случае извиниться, – сказала девушка, когда двери лифта распахнулись.

– Можно, – согласился Гермес. – А то мы… как-то натянуто попрощались.

Яналия удивлённо посмотрела на приятеля.

– Натянуто попрощались! Он тебя в открытый космос пообещал вышвырнуть!

– Тебя тоже!

Спустя мгновение Яналия и Гермес прыснули от смеха. Чуть позже в комнате Гермеса они уже давились от хохота и вытирали кулаками слёзы.

– Н-на-натянуто попрощались, – Яналия громко икала, от чего обоим становилось ещё веселее.

Получившийся ролик Гермес назвал «Натянутый хлыст».

Глава 6

Океанариум

08.08.2813. Открытый космос.

На следующий день Яналия и Гермес увиделись в школе. Последним уроком по расписанию была история. Учителя звали Гор Ламий, он был той же расы, что сестрицы Ночет – оргулом. Из всех гуманоидов, открытых Федерацией, оргулы больше других походили на землян. Яналия знала, что, с точки зрения тех же борирров, жители Тенебрис и Земли были на одно лицо. На самом деле различия имелись – оргулы были худыми, бледными, не имели живой мимики, присущей землянам. Аскетичное лицо, неподвижный взгляд, тонкий, с горбинкой нос – вот портрет типичного оргула.

Учитель Ламий напоминал киношного вампира… как, впрочем, подавляющее число его соплеменников. Недаром режиссёры-люди регулярно снимали ужастики, чаще всего вариации на вампирские темы, действие которых разворачивалось на Тенебрис. Ещё бы – любой оргульский город выглядел как Трансильвания времён графа Дракулы – бери и снимай. Сами оргулы не очень-то жаловали подобные фильмы, что не удивительно, учитывая их больное место – национальную гордость. Линда и Терри презрительно фыркали, когда кто-то начинал обсуждать фильм, снятый землянами на Тенебрис.

На вид учителю Ламию было за сорок (оргулы жили в среднем вдвое дольше землян, поэтому определять их возраст на глаз было не так уж просто). Обычно Гор Ламий появлялся перед классом в белой рубашке с жёстким воротником, строгом костюме и классических туфлях. Его лицо обрамляли длинные волосы, а ухоженные усы и борода выглядели как линия, проведённая вокруг рта чёрным фломастером. Можно было подумать, что за бескровными губами учителя вдруг блеснут острые клыки – ан нет! Зубы у оргулов и людей ничем не отличались. Яналия считала, что тут эволюция допустила серьёзный промах – клыки оргулам явно бы пошли!

– Записываем, – произнёс Гор Ламий холодным, зловещим голосом. Он всегда говорил так, словно перед ним сидели его злейшие враги. – Пангалактическая Федерация была сформирована на Первом Вселенском форуме в 2442 году по земному летоисчислению… Записали?

Лекции Гора Ламия напоминали изощрённую пытку. Дело в том, что он не признавал печатный текст и заставлял учеников писать от руки. На бумаге, лазерными карандашами! У Яналии это в голове не укладывалось. Возможно, на Тенебрис, где машины до сих пор приводились в движение паровыми двигателями, это было в порядке вещей. Но цивилизованные существа привыкли скользить пальцами по сенсорным экранам, в крайнем случае – стучать по кнопкам. Разумеется, Линда и Терри Ночет не имели никаких проблем с письмом. У них был красивый, летящий почерк, не сравнить с каракулями, которые выходили из-под карандаша Яналии. Но пусть бы оргулы писали хоть перьями, макая их в чернила – других-то зачем мучить?! Хуже всех приходилось Гулфи. У борирров было по четыре пальца на каждой руке, карандаш они держали с трудом.

– Цель Федерации: культурно-политическое миссионерство и объединение разумных рас на основе идей гуманизма и равенства, – последние два слова Гор Ламий буквально выплюнул, словно они обжигали ему рот. – Ток, вы успеваете записывать?

Ламий, похожий на распорядителя похорон, остановился возле парты Гулфи. Бедный борирр пыхтел над своей тетрадью, почти прижимаясь пузырём к бумаге.

– Да, да, всё нормально, я записываю!

– Ток, скажите, где состоялся Первый Вселенский форум?

– Ну… – Гулфи занервничал. – У этих… греев.

– У греев – это где? – Гор Ламий навис над борирром.

Гулфи Ток в отчаянии огляделся. Он, конечно же, не помнил, как называлась родная планета греев. Яналия одними губами произнесла:

– Планета Серпо, созвездие Жертвенника.

– Серпо, кажется, – пробормотал Гулфи.

Яналия ободряюще кивнула.

– Созвездие… – Гулфи замялся, – Жратвенника.

Класс покатился от хохота, Яналия уткнулась лицом в раскрытую ладонь. Громче всех смеялись сёстры Ночет, обычно сдержанные в проявлении эмоций.

Некоторые считали Гулфи Тока дурачком, но Яналия знала, что это не так. Он легко отвлекался, не умел концентрировать внимание, только и всего. В том, что Гулфи свободно переключался с предмета на предмет, даже были свои плюсы. Сейчас, когда над ним смеялся весь класс, Гулфи выглядел потерянным и смущённым. Но – Яналия была готова биться об заклад – покинув аудиторию, он и думать забудет о своём промахе. Тиша Крейн, оказавшись в подобной ситуации, могла переживать несколько дней, принимая на свой счёт каждую ухмылку или косой взгляд.

– Тихо! – рявкнул Гор Ламий. Смех быстро сошёл на нет. – Ток! Вы действительно настолько пустоголовый?

– Пустоголовый борирр! – хохотнул Игорь Ланде. – Это сильно!

Гор Ламий метнул на него свирепый взгляд, так что Игорь моментально стушевался.

– Ток, вы хотели сказать, что греи обитают в созвездии Жертвенника? – уточнил Гор Ламий.

– Да, – несчастным голосом протянул Гулфи.

– Серпо находится в созвездии Сетки, звездная система – Дзета Сетки.

Вот так номер! Яналия почувствовала, как к лицу приливает жар. Чего доброго, Гулфи подумает, что она специально, шутки ради, подсказала неправильно! Яналия склонилась над планшетом, так что длинные пряди упали вниз, скрыв лицо. Она ненавидела краснеть. Это как встать и объявить всем и каждому: эй, меня только что уделали! Злясь на себя и на балбеса Гулфи, Яналия набрала сообщение: «Гулф, извини! Сама путаюсь в этих созвездиях!»

– Молодцова!

Яналия вздрогнула и подняла голову.

– Обмениваться сообщениями на лекциях запрещено! – прошипел Гор Ламий.

– Да я только…

– Подсказывать – запрещено!

Ламий застал её врасплох! Яналия судорожно соображала, что бы такое придумать в своё оправдание.

– И если уж берётесь подсказывать, хотя бы подсказывайте правильно!

Яналию точно ледяной водой окатили. Ламий побывал в её голове! Оргулы не могли читать мысли, если человек спокоен и сосредоточен; Яналия лишь на миг потеряла самообладание – и пожалуйста!

– Жалко, читать мысли не запрещено, – сказал Гермес. Он говорил негромко, но все услышали.

Ноздри учителя надулись, как у необъезженного экина, и без того тонкие губы сжались в бескровную линию. Гор Ламий разозлился не на шутку.

– Гудини, – произнёс он. – Повторите, пожалуйста.

– Я сказал: «Очень жаль, что читать мысли не запрещено», – пожал плечами Гермес. – А что такого?

Яналия как-то спросила учителя Га, почему правительство не запретит телепатию. Флегм, успокоив Линду и Терри (близнецы буквально взбеленились), дал исчерпывающий ответ. Среди разумных существ лишь оргулы умели читать мысли. Запретить им пользоваться врождённым даром было бы актом расовой дискриминации, как запретить видеть зрячему, потому что он живёт среди слепых. Да и как доказать, что твои мысли кто-то прочитал? Закон против телепатии мог привести лишь к ложным обвинениям и гонениям на оргулов. Ганза Га намекнул, что Федерация решила проблему иначе, изолировав Тенебрис от остальных миров.

– И к чему это было сказано? – осведомился Гор Ламий.

– Просто, ни к чему.

Гермес напустил на себя беспечный вид, но Яналия видела, что ему нечем крыть. Фраза Гермеса тянула на банальную грубость, и ситуация грозила закончиться очередным наказанием.

– Кто-то ещё считает, что телепатия – это преступление? – Гор Ламий обвёл класс недобрым взглядом. Ученики притихли, не желая быть втянутыми в разговор. – Этому вас учат на этике?

Близнецы синхронно подняли руки.

– Девочки? – Гор Ламий никогда не обращался к сёстрам Ночет по фамилии. Исключительно по именам или как сейчас – «девочки».

– Учитель Ламий! – начала Терри.

– Теадемис Боффин сказал… – продолжила Линда.

– …что представление было сорвано…

– …из-за телепатического воздействия.

Линда и Терри самодовольно ухмылялись. Стравить кого-нибудь и посмотреть, что получится – для сестёр Ночет это было излюбленное развлечение.

– Вот значит как? Телепатическая атака, причём на планете Корот, – Гор Ламий повернулся к Гулфи. – Ток, просветите нас, среди борирров часто встречаются телепаты?

Гулфи отрицательно помотал головой.

– Что? Не слышу!

– Не встречаются.

– Вот именно! – Гор Ламий воздел к потолку указательный палец. – На этом корабле четверо оргулов – я, госпожа Мирра и сёстры Ночет. И кто же из нас устроил телепатическую атаку? Или, может, мы сговорились и вместе сорвали представление?

«Накажет, – размышляла Яналия, – и Гермеса, и меня за то, что подсказывала. Ну и ладно, хоть с Расулом повидаемся…»

– Вот что я скажу, – чуть спокойнее продолжил Гор Ламий. – Теадемис Боффин ни черта не понимает в телепатии. То, что мы наблюдали – редкий, неизвестный науке феномен.

Когда учитель Боффин высказал гипотезу, что представление сорвали телепаты, класс тут же его оспорил. Однако сейчас Гермес молчал. Вот и правильно, подумала Яналия. Оправдываться перед Ламием – ещё чего не хватало!

– Гудини, Молодцова, Ток, – произнёс Гор Ламий, презрительно кривя губы, – вам будет полезно заняться физическим трудом… раз уж не хотите работать головой. А пока что – записываем! На Первом Вселенском форуме совещались представители четырёх планет – Серпо, Глизе 581, Т’мум и Земли.

Яналия взялась за карандаш. Она решила не давать воли эмоциям, хватит уже пускать посторонних в свои мысли! Отработка – это неприятно, да и отец будет спрашивать… но – дело привычное!

– Эти четыре расы, сформировавшие Пангалактическую Федерацию, принято называть Верховными, – Ламий чеканил слова. Каждому в классе было понятно, что он на самом деле думает о разделении рас на Верховные и Признанные. – На том основании, что они самостоятельно вышли в космос.

У Ганзы Га и Гора Ламия было нечто общее – ненависть к Федерации. На этом сходство заканчивалось. Учитель Га проповедовал братскую любовь между инопланетянами, Гор Ламий не мог похвастаться подобной широтой взглядов. Больше других он недолюбливал людей. Ученики, в общем-то, привыкли к его завуалированным выпадам против землян, однако стычки всё равно случались. Особенно часто доставалось Гермесу, не терпевшему, когда его унижают.

В прошлом году, после очередного конфликта и несправедливого наказания, Гермес не поленился изучить материалы на Гора Ламия, имевшиеся в Сети. Он отыскал даже больше, чем рассчитывал. Яналия помнила, как Гермес позвал её к себе и с порога заявил:

– Гор Ламий действительно ненавидит людей.

– С чего ты взял? Он противный, но почему сразу – ненавидит?

– Я читал его блог, – Гермес выглядел возбуждённым, как учёный, сделавший революционное открытие, – Ты знаешь, что Ламий написал книгу под названием «Мы и они: взгляд в небо».

– Не знала, – пожала плечами Яналия. – А о чём там написано?

– О превосходстве оргульской расы! Эта книга в списке запрещённой литературы. Из-за неё Ламия выслали с Тенебрис!

Яналия вначале не поверила Гермесу: кому бы в здравом уме пришло в голову писать книгу о превосходстве своей расы над остальными? Каждому народу было чем гордиться: слины славились поэтами, греи – учёными, циклоиды – докторами. Кои наловчились создавать киборгов, харум-шему – микрочипы, а флегмы выращивали лучший в Галактике кофе. Всё это втолковывал им учитель Га на уроках этики. Он говорил: если мы не будем жить по принципам равенства и братства, мир погрузится в хаос. Заявлять, что твоя раса лучше остальных, было даже как-то неприлично. Яналия не представляла, как об этом можно написать целую книгу!

– А вот послушай! – Гермес взял со стола планшет. – «Всё это сговор! Альянс Независимых Народов Тенебрис – предатели на службе у инопланетян. АННТ действует отнюдь не в интересах своего народа! Эта организация преданно служит существам с других планет, называющим себя Верховными. А что нужно Верховным? Контролировать оргулов! Разговоры о равенстве – лицемерие и ложь. Оргулы, пытавшиеся получить космическую визу, знают цену этим разговорам».

– Надо же! – сказала Яналия. Резкий тон книги неприятно удивил её.

– А вот ещё, – Гермес водил пальцем по сенсорному экрану, перелистывая страницы, – «Братья! Инопланетяне нас боятся! Верховные дрожат при мысли, что будет, если оргулы начнут путешествовать по Галактике! Они видят наше превосходство, и пойдут на всё, лишь бы не дать нам свободу!» Как тебе? – Гермес продолжал листать страницы, выискивая цитаты. – «Инопланетяне говорят: гордитесь! Мы признали оргулов разумной расой! Мы отвечаем: это очередное оскорбление! Мы не должны пресмыкаться перед пришельцами, доказывая очевидное!» Или вот: «Инопланетные захватчики неохотно делятся своими технологиями. Нам, существам в высшей мере духовным, не нужны их компьютеры. Но разве справедливо, что мы не имеем к ним доступа?» Слышала? Учитель считает нас захватчиками.

– Это многое объясняет, – произнесла Яналия.

– У него мания преследования, – Гермес отложил планшет. – Он думает, что все вокруг ненавидят оргулов, что Федерация не даёт им летать в космос и нарочно тормозит технический прогресс.

– Я не люблю оргулов, – сказала Яналия, вспомнив сестёр Ночет. – Их никто не любит! Может, Гор Ламий написал правду в своей книжке, и за это её запретили?

Гермес полагал, что это ничего не меняет.

– Даже если оргулов притесняют, они сами в этом виноваты! – безапелляционно заявил он. – Нечего быть такими уродами!

Яналия с ним согласилась. Она считала, что ограничить распространение телепатов по Галактике – отличная идея. И пусть оргулы сидят обиженные на весь свет с тем, что сами изобрели – с машинами на паровой тяге и дирижаблями.

Урок закончился. Яналия побросала в рюкзак письменные принадлежности и покинула аудиторию. Едва переступив порог, Гермес принялся на все лады хаять историка.

– Нечего злиться, – сказала Яналия. – Сам же напросился.

– А что мне, молчать надо было? – спросил Гермес.

– Можно было и помолчать. Для разнообразия.

Мимо промелькнули Дэн и Алекс – не иначе, торопились в тренажёрный зал. Следом пронеслась Абир Ар-Рази; иссиня-чёрная коса била её по спине. Яналия мысленно усмехнулась – небось, хочет проехать в одном лифте с Дэном. Не будь Дэн таким тормозом, он бы давно закрутил с Абир. Высокая и стройная, она была самой красивой девочкой в классе.

Гермес проводил Ар-Рази долгим заинтересованным взглядом.

– Может, догонишь? – холодно предложила Яналия.

– Чё? – похоже, Гермес не расслышал.

– Ничё! – раздражённо бросила Яналия. Бывало, что, отвлекаясь на девчонок, Гермес терял нить разговора. По мнению Яналии, в такие моменты он выглядел как последний дебил.

Почти у самых лифтов Яналию и Гермеса догнал Гулфи:

– Подождите меня!

– Извини, что так вышло, – сказала Яналия, когда он подошёл поближе. – Это я виновата, хотела помочь.

– Ты не виновата! – фыркнул Гермес – Это всё Ламий. Разве это нормально – читать чужие мысли? Мало ли о чём я думаю!

– По идее, на уроках истории ты должен думать об истории, – заметила Яналия.

– А папа говорит, – сказал Гулфи, – что с нами только так и можно. Строго, чтобы не распускались!

– Ну ты даёшь, – покачал головой Гермес.

Лифты уносили школьников в разные концы корабля. Друзья подождали, пока толпа поредеет, и зашли в кабину.

– Как думаете, нас к Расулу пошлют отрабатывать? – спросил Гулфи. Он робел перед главным механиком и недолюбливал мрачный, полный грохочущих механизмов трюм.

– Ага, скорее всего! – сказала Яналия с наигранной беспечностью. – Он обещал мне показать приёмчики с ножом. Пиратские уловки, всё такое!

Девушка надеялась, что их действительно пошлют отрабатывать в трюм – после того как Расул обещал выкинуть их в космос, идти к нему просто так, без официального повода, было как-то неудобно.

Учителя заносили в компьютер оценки, результаты контрольных и тестов, фамилии прогульщиков и наказанных. Мут решала, кто и где будет отрабатывать наказания. Обычно это был трюм, зверинец или океанариум. Хуже всего был зверинец – Яналии казалось, что инопланетные чудовища только и думают, как бы откусить ей голову.

Яналия и Гермес вышли на восьмом этаже. Они как обычно собирались в «Клевер», Гулфи торопился к своим рыбам и моллюскам. Дел в аквариуме всегда было невпроворот, а отработку должны были назначить на вторую половину дня. Когда Яналия и Гермес покидали кабину, Гулфи сказал:

– А я хочу навестить Жужика! Представляете, он до сих пор не откликается на имя!..

– Ну, передавай ему привет, – бросил Гермес в закрывающиеся двери.

В «Клевере» был аншлаг, но Яналия и Гермес бронировали столик. Кити подошла, чтобы принять заказ, и между делом выдала очередную шутку:

– Знаете, кто в Галактике самый скромный? Борирры – им опасно раздуваться от гордости!

Яналия собралась заказать сосиски по-марсиански, когда её коммуникатор заиграл цирковой марш.

– Да ё-моё!.. – протянула она, прочитав сообщение.

– Что? – спросил Гермес.

– Океанариум!

* * *

В ожидании сосисок, Яналия баловалась с зубочисткой.

– Гулф, наверно, обрадовался, – сказала она, поломав зубочистку надвое.

Гермес кивнул:

– Ещё бы. Ему, считай, отменили приговор.

Гулфи и так бы весь день трудился в аквариумах, а теперь это зачтётся ему как отработка. Что и говорить, повезло…

Отработку, как обычно, поставили на шестнадцать часов. Слегка расстроенная, Яналия жевала обед и размышляла о превратностях судьбы. Работать в океанариуме – удовольствие ниже среднего. Чистишь водяные фильтры, а из-за стекла на тебя пялятся подосы и халлаки. И рыбой потом воняешь, мойся не мойся.

– Кофе? – Кити собрала на поднос грязную посуду.

– Ага, как обычно, – сказал Гермес и, когда официантка удалилась, добавил: – Что-то ты совсем заскучала.

– А чего веселиться? – Яналия достала из вазочки очередную зубочистку и принялась отламывать от неё по кусочку.

– А чего грустить? Отработка – это ещё…

– Да плевать я хотела на эту отработку, – отмахнулась Яналия. – Вот с Расулом нехорошо получилось. А вдруг он больше не захочет с нами общаться?

Она впервые озвучила свой давний страх. Яналия боялась, что однажды суровому механику надоест возиться с мелюзгой.

Девушка вспомнила планету Кибо, и вдоль позвоночника пробежал холодок. Жуткое место! Колоссальная свалка, ядовитая и мрачная. Четыре года назад, во время гастролей на Кибо, Расул спас жизни ей и Гермесу. Тогда погибло несколько человек… несколько бандитов, если точнее. Яналия не хотела лишиться покровительства Расула, тем более из-за какой-то глупости.

– Всё наладится, – сказал Гермес. – Расул – нормальный мужик.

– Вот именно. А получается, что мы злоупотребили его доверием. Он же нам не для того пароли дал!

Кити принесла кофе. Друзья расплатились за обед, протянув ей кредитки. Кити была не только официанткой, но и кассовым аппаратом: на месте рта у неё была прорезь для электронных карточек. Когда со счёта снимались деньги, стеклянные глаза Кити вспыхивали, а механический голос сообщал, что с карточки списано столько-то и столько-то денежных единиц.

Кити отошла, а Гермес, прежде чем спрятать кредитку, с брезгливой миной вытер её о лацкан пиджака:

– Фу, обслюнявила!

Он хотел развеселить подругу, и у него получилось – Яналия усмехнулась.

– Слушай, а ближайший банкомат где? – спросила она, косясь на Кити.

– Возле торговых автоматов, на том конце парка, – Гермес пригубил кофе. – А что?

– Думаю, устроить Кити свидание. Согласись, банкомат – классный жених! Всегда при деньгах!

Посмеиваясь, друзья допили кофе и покинули паб. Гермес отправился к себе, Яналии тоже следовало заглянуть домой. Александр Молодцов не кричал на дочь, как больной на всю голову отец Тиши Крейн. Когда у Яналии случались проблемы с поведением или учёбой, он проводил воспитательную беседу, выяснял причины случившегося. Хуже всего обстояло дело с чувством вины, от которого было так же трудно избавиться, как от рыбного запаха.

Девушка миновала главную аллею и направилась к эскалатору. Она шла, волоча ноги, чтобы листья громче шуршали. На этот раз отец не будет проводить воспитательную беседу – сегодня манеж был занят дрессировщиками, а значит, она не прогуливала репетицию. Но всё равно Яналии было неловко показываться ему на глаза.

Оставив позади несколько коридоров и автоматическую прачечную, Яналия оказалась дома. В холле её встретил Джордж, робот-дворецкий. Он был похож на металлическое ведро, перевёрнутое вверх дном.

– Папа и мама дома? – спросила Яналия.

– Хозяева в гостиной, – у Джорджа был приятный баритон. – Я могу быть чем-то полезен?

– Не. Ничего не нужно.

Джордж укатил по своим делам, Яналия прошмыгнула в спальню. Настроение было не очень. Она выключила свет и придвинула кресло к Мерцающему Дворцу. Так Яналия называла аппарат, в котором хранилась её коллекция. Мерцающий Дворец выглядел как изящный секретер из мутного стекла; на его фасаде располагалась квадратная дверца и сенсорная панель. В глубине аппарата пульсировало загадочное бело-голубое свечение, будто в стеклянном ящике билось холодное сердце. Раньше каждая бабочка спала в отдельной капсуле, как Белоснежка в хрустальном гробу, а капсулы Яналия складывала в обычный пластиковый контейнер. Потом она собрала нужную сумму и купила Мерцающий Дворец.

Девушка нажала кнопку, и аппарат ожил. На дверце, которая одновременно являлась экраном, возникло меню. Память Мерцающего Дворца хранила подробные сведения обо всех экземплярах коллекции. Яналия пролистала меню и кликнула по изображению Лича. На экране появилось описание бабочки: где обитает, чем питается и так далее. Когда в капсулу попадал новый экземпляр, аппарат его опознавал и скачивал описание из космонета. Мерцающий Дворец мягко заурчал, за матовым стеклом началось какое-то движение. Это перемещались капсулы. Дверца скользнула вверх, и взору Яналии предстал Лич, хищник с планеты Омикрон.

Бабочки жили недолго, некоторые – считанные часы. Век Лича составлял десять земных дней. Бабочка, доставшаяся Яналии, была относительно молодой – когда её поймали и погрузили в анабиоз, она отлетала тридцать восемь часов, три минуты и пятнадцать секунд. Но в Мерцающем Дворце время остановилось. Палец Яналии застыл над кнопкой, с надписью «Разбудить».

Иногда Яналия думала – как бы здо́рово было иметь власть над временем. Не хочется рано вставать – спокойно ставишь его на паузу и высыпаешься. А захотелось приблизить какое-нибудь событие – например, выход нового альбома «Космических негодяев» – взял, да и перемотал время вперёд. Жители Мерцающего Дворца не имели власти над временем. Яналия была их всемогущим Хроносом.

Палец опустился на кнопку, таймер начал обратный отсчёт. Секунды жизни омикронского хищника потекли, как песок сквозь пальцы. Бабочка вяло пошевелила крылышками. Девушка открыла капсулу и подставила палец. Повинуясь инстинкту, Лич взобрался на него, как на веточку. Яналия чувствовала острые коготки, впивающиеся в кожу. Пока что бабочка была сонной. Яналия разглядывала насекомое, держа вытянутый палец на уровне глаз. На каждом крыле был узор, похожий на череп. Словно татуировка, знак принадлежности к пиратским кланам. Не дожидаясь, пока Лич очухается и начнёт кусаться, Яналия вернула его в капсулу и нажала кнопку «Сон». Таймер прекратил отсчитывать секунды, время для Лича остановилось.

Девушка включила режим демонстрации. Заиграла приятная, ненавязчивая музыка, начался парад бабочек. Дверца открывалась и закрывалась, перед Яналией один за другим представали обитатели Мерцающего Дворца.

У Гермеса была его лира, у Яналии – коллекция бабочек. Кто-то мог подумать, что это обычные хобби, годные лишь на то, чтобы убить время. На деле и то, и другое было медитацией, способом отвлечься, привести в порядок мысли.

Бравурный цирковой марш разрушил иллюзию. Поморщившись, Яналия взяла коммуникатор и прочитала сообщение. Гермес предлагал встретиться в Центральном парке и вместе отправиться в океанариум. Пришла пора возвращаться в реальность!

Яналия остановила демонстрацию. Собирая в рюкзак рабочую одежду, она фальшиво напевала старую пиратскую песенку «Мы космические волки, ё-хо-хо!» Созерцание коллекции всегда поднимало ей настроение.

Из гостиной доносились голоса родителей. Похоже, Александр и Майя собирались посмотреть кино.

В гостиной было просторно и светло, мебель казалась невесомой. Диван, где устроились родители, на самом деле был большим пузырём, наполненным прозрачным гелем. Со стороны казалось, что Александр и Майя сидят на капле кристально чистой воды, принявшей форму дивана. Отец говорил про него – бессовестно удобный. Одна стена гостиной представляла собой аквариум, в котором плавали экзотические инопланетные рыбки, на другой висела телевизионная панель.

– Пап, ну я в океанариум… – сказала Яналия, остановившись в дверях.

– Да-да, я знаю… – произнёс Александр. – А мы решили глянуть какой-нибудь фильм. И заказали пиццу на ужин!

– С коротскими креветками, вооот такими, – показывая размер креветок, Майя развела руки, насколько хватило длины. – Теперь нам больше достанется!

– Знал бы кто, какие жестокости творятся в нашей семье! – жалобно протянула Яналия.

– Любимая, – Александр повернулся к жене, – эта девочка хочет, чтобы мы оставили ей кусочек пиццы!

– Хитрая какая! – усмехнулась Майя.

– А я думаю, пусть поужинает у своего друга, у этого Гулфи.

– Папа, Гулфи – борирр! – сказала Яналия. – У него в семье ужинают планктоном!

Александр кивком показал дочери на дверь:

– Опоздаешь, не засчитают отработку!

Яналия показала родителям язык и выскользнула из квартиры.

* * *

Гермес Гудини стоял, вальяжно прислонившись к арке у входа в парк. Прямо за ней начиналась главная аллея. Среди жёлтой листвы валялась котомка, в которой Гермес обычно таскал сменную одежду.

– Миледи! Согласитесь ли вы разделить со мной тяготы рабского, неоплачиваемого труда?

– Я тебе не миледи! – Яналия слегка пнула котомку, намекая, что пора бы выдвигаться.

Болтая о том о сём, друзья спустились на второй ярус. В холле было оживлённо, люди, роботы и соплеменники Гулфи спешили по своим делам. Крупный дроид катил через холл круглый аквариум на колёсиках; за стеклом металась страшная, зубастая рыбина.

Ещё в обед компьютер службы безопасности прислал на коммуникаторы Гермеса и Яналии одинаковые сообщения: «Внимание! В 16:00 вам следует прибыть в четвёртый сектор океанариума. На время отработки вы поступаете в распоряжение Руфа Лока, старшего ихтиолога». Друзья прошли через автоматическую дверь с цифрой «4» и оказались во владениях борирров.

Четвёртый сектор представлял собой титанический бассейн, в котором обитали морские хищники. В центре, прямо из воды, вырастала круглая башня, узкая внизу и широкая наверху, как болт с массивной шляпкой. Над бассейном были перекинуты гулкие металлические мостики. Друзья направились к башне искать старшего ихтиолога.

Было так влажно, что волосы у Яналии моментально стали тяжёлыми. Девушке казалось, что она дышит концентрированным запахом йода, соли и водорослей. Жара и духота – всё как на родной планете борирров.

Гермес, шагавший впереди, что-то сказал, но Яналия не расслышала. В океанариуме было шумно – гудели компрессоры, пыхтели насосы, в трубах булькало.

– Чего? Повтори, – девушка догнала приятеля.

Гермес остановился и показал вниз. Там, в окружении рыб, плавал борирр. Завидев детей, он поднялся по лесенке на мостик. С его оранжевого гидрокостюма стекала вода.

– Здравствуйте, – сказал Гермес. – Вы Руф Лок?

– А вы – нашкодившие дети, которых на меня повесили, – борирр смерил Яналию и Гермеса недовольным взглядом. – Правила простые: никуда не лезьте и постарайтесь ничего не сломать. В воду не соваться!

Внизу стремительными тенями сновали халлаки. Яналия удивилась – неужели Лок правда думал, что ей или Гермесу взбредёт в голову искупаться?

В этот момент Яналия ощутила подошвами вибрацию – кто-то бежал по мостику. Оглянувшись, она увидела Гулфи.

– Я не опоздал? – молодой борирр запыхался, его пузырь раздувался и опадал.

Старший ихтиолог поморщился:

– Идите на ту сторону бассейна. Будете грузить водоросли.

Гулфи Ток получил грабли, Яналия и Гермес – лопаты и тачки. Гулфи нырял в бассейн и выбрасывал наверх гнилые, растекавшиеся слизью водоросли. Гермес и Яналия грузили тёмно-зелёное месиво на тачки. Работа оказалась не самая приятная. Водоросли невыносимо смердели; Яналии пришло в голову, что, если бы море могло сдохнуть, от него бы шёл именно такой запах.

– Гулфи, как ты выносишь эту вонь! – сказала Яналия, когда Гулфи в очередной раз показался из воды.

Тот пожал плечами:

– Я не знаю, как это – чувствовать запах. Бориррам это непонятно.

Яналия вспомнила, что сородичи Гулфи не чувствовали ни вкуса ни запаха. Это была цена, которую они заплатили эволюции за дыхательный пузырь.

– Всё, хватит, – наконец Гермес отбросил лопату. – Перерыв!

– А Лок не будет ругаться? – встревожился Гулфи.

Яналия поискала взглядом ихтиолога, но увидела только роботов, чинивших насос. Скорее всего, Руф Лок сидел где-нибудь на дне бассейна, в компании халлаков и других зубастых тварей.

– Да ему вообще параллельно, – сказал Гермес. – Лишь бы мы под ногами не крутились.

Он отключил антигравитацию, и тачка опустилась на пол. Друзья присели на неё, вытянув ноги. Некоторое время был слышен только плеск воды и мерный гул компрессоров.

– Как там Жужик? – спросила Яналия, нарушая затянувшееся молчание.

– Хотите посмотреть? – оживился Гулфи. – Он здесь, в отдельном отсеке.

– Давай, – согласился Гермес.

Переходя с мостика на мостик, друзья очутились в другом конце четвёртого сектора. Здесь был круглый бассейн, в котором плавал единственный борр. Гулфи тут же нырнул и проплыл вместе с ним пару кругов.

– Жужик выглядит здоровым, – констатировала Яналия.

– Точно, – кивнул Гермес.

У борров было серебристое обтекаемое тело, плавник на спине и добродушная, вытянутая вперёд морда. С виду – те же дельфины, только крупнее. Дрессировать борров было легко, они охотно выполняли трюки. Одна проблема – вывозить их с Корота давно запретили. Жужик родился в неволе, поэтому «Олимп» не нарушал закон.

Гулфи выбрался из бассейна, отряхнул воду с гидрокостюма.

– И что с ним не так, по-твоему? – спросил Гермес.

– Смотрите, – Гулфи три раза хлопнул в ладоши. Борр продолжал нарезать круги в бассейне. – Видите? Это наш с Жужиком условный сигнал. Он не приплыл!

– Может, он на тебя в обиде? – предположила Яналия.

Гулфи выудил из кармана закрученную спиралью улитку и кинул её в воду. По неведомой причине Жужик проигнорировал угощение – раковина опустилась на дно и осталась там лежать. Яналия прекрасно помнила, с каким удовольствием он хрустел улитками; борирры-дрессировщики давали их Жужику в качестве поощрения за выполненный номер.

– Это другой борр, – сказал Гермес.

– Что? – одновременно переспросили Яналия и Гулфи.

– Это не Жужик.

– Такого не может быть, – Гулфи выглядел сбитым с толку. – Конечно, это наш Жужик, кто же ещё?

– А ты подумай, – сказал Гермес. – Забыл кличку и команды, ни с того ни с сего поменял привычки. Это – не Жужик.

Гермес часто делал смелые допущения. Он размышлял как фокусник – подумаешь, была одна рыба, стала другая. Фокус налицо, а уж каким образом кролик оказался в шляпе – вопрос десятый. Яналия не умела мыслить столь широко.

– По-твоему, Жужик исчез, а на его месте появился другой борр? – уточнила она.

– Да, – сказал Гермес.

– И как это могло получиться?

– Есть несколько вариантов… надо подумать.

– Ничего ты не знаешь! – заявила Яналия.

Гермес пожал плечами. Он даже спорить не собирался, всем своим видом демонстрируя спокойную уверенность. Яналия подумала, что таких самодовольных типов ещё поискать.

– Пойдёмте уже, – сказал Гулфи. – А то Лок нам отработку не поставит.

Друзья вернулись к работе. От бассейна к мусороприёмнику вёл длинный прямой коридор. Новые и новые порции гнилых водорослей отправлялись в тёмную шахту. Когда приближалась тележка с отходами, дверь мусороприёмника автоматически открывалась.

Тачки – овальные металлические платформы – легко скользили над полом. Заскучавшей Яналии пришло в голову, что из них мог бы получиться классный скейтборд. Сбросив в жерло мусороприёмника очередную порцию водорослей, она поставила одну ногу на платформу, а другой несколько раз оттолкнулась от пола. Тачка понеслась по коридору точно торпеда.

– Ого, – выдохнула Яналия. Она затормозила на краю бассейна: ещё немного, и полетела бы в воду.

– И что, круто? – спросил Гермес, появившийся из коридора спустя пару минут.

– Не то слово! Сам попробуй!

– Я, наверно, воздержусь.

– Фу, скукотища! – Яналия поморщилась и развернула платформу. Она собиралась ещё раз прокатиться.

От скорости захватывало дух. Круглые фонари, через равные промежутки горевшие на стенах коридора, сливались в сверкающую горизонтальную полосу. Яналия проехалась до мусороприёмника и вернулась обратно. Гермес и Гулфи, один с лопатой, другой с граблями, наблюдали за ней.

– Что, не надумали?

Гермес с сомнением покачал головой. Гулфи, похоже, хотел прокатиться, но боялся, что за это им влетит.

– Давайте, пока Лок не видит, – подзадоривала Яналия. – Становитесь, я буду рулить!

Гулфи первым отложил инструмент и поднялся на платформу.

– А ты чего? – спросила девушка, посмотрев на приятеля. – Боишься свалиться и набить шишку?

Гермес усмехнулся и присоединился к друзьям. Яналия разогналась, и платформа понеслась по коридору.

– Быстро как! – Гулфи вцепился Яналии в локоть.

Финиш стремительно приближался; надо было тормозить, но нагруженная тройным весом, тачка стала неуправляемой. Яналия с ужасом поняла, что не сможет остановиться. Впереди, как пасть халлака, начали открываться двери мусороприёмника. Тачка стукнулась о высокий порожек, от резкого торможения её задняя часть чуть приподнялась. Инерция бросила пассажиров вперёд. Яналия, Гермес и Гулфи с криком полетели вниз, в темноту.

* * *

Первое, чему учились воздушные гимнасты – правильно падать. Яналия инстинктивно сгруппировалась, а через мгновение шмякнулась во что-то холодное и липкое. Водоросли!

Сердце совершило кульбит. Прежде Яналии не приходилось падать в кромешную тьму, и она не представляла, какой это ужас.

– Все живы? – спросила она, отплевавшись. Склизкая жижа набилась в рот и нос. Это было в миллион раз противней, чем наглотаться морской воды.

– Да, – послышался голос Гермеса.

– Я жив! – пискнул Гулфи.

Водоросли, которые они сами же натаскали, спасли их от гибели. Ради этого стоило помахать лопатой!

Яналию трясло. Бывало, что во время тренировок акробаты получали травмы и подолгу гостили у доктора Витца. В девять лет, сорвавшись с трапеции, Яналия сломала руку, ногу и четыре ребра. Но даже тогда она меньше испугалась. На дне мусоросборника могли оказаться острые железки, поломанная мебель, битое стекло – что угодно!

В темноте вспыхнул экран коммуникатора. Используя его как фонарик, Гермес поводил лучом туда-сюда. Яналия увидела Гулфи, сплошь перемазанного зелёной слизью. Он был похож на болотное чудовище из малобюджетного ужастика.

Стоило Яналии немного успокоиться, как на неё навалилось душное зловоние. Сюда, в мусоросборник, попадали отходы из океанариума, зверинца, из туалетов и квартир.

Поскальзываясь и увязая в мерзкой липкой каше, девушка спустилась вниз. Под ногами что-то хрустнуло. Рыбьи скелеты!

– Прокатились, ничего себе, – сказал Гермес, выхватывая лучом из темноты горы спрессованного мусора и зловонные лужи.

– Давайте думать, как выбираться, – произнесла Яналия. – Где-то должен быть аварийный люк. Или, может, лестница наверх.

Друзья разошлись в разные стороны. Мусоросборник напоминал руины, оставленные погибшей цивилизацией. Хлам сыпался неравномерно, формируя улицы и небоскрёбы разрушенного города. Яналия подумала, что в местах, где мусор лежал большими кучами, лучше не задерживаться – сверху в любой момент могли посыпаться отбросы.

Яналия столкнулась с Гермесом возле груды заплесневелых объедков, не иначе, падавших сюда из «Клевера» или другого ресторана.

– Что у тебя? – спросил Гермес.

– Тонны всякой гадости. А у тебя?

– То же самое!

Друзья двинулись дальше, освещая путь коммуникаторами. Выхода не было, они ползали, как жуки по дну бутылки.

– Фу, мерзость! – пробормотал Гермес.

– Что ещё?

– Кажется, я наступил в какашку птероса!

В этот момент Яналия заметила впереди нечто странное. На первый взгляд могло показаться, что это лодка, перевёрнутая днищем вверх. Гладкая белёсая поверхность казалась влажной. К горлу Яналии подкатил ком, она с трудом сглотнула.

– Я не нашёл дверь! – послышался голос Гулфи. – А у вас там как?

– Гулф, не ходи сюда! – крикнула Яналия, погасив экран коммуникатора. – Здесь ничего интересного!

Но юный борирр уже показался из-за кучи хлама.

– Там только железные стены, ни двери, ни лестницы! А это чего?

Яналия и Гермес переглянулись. Гулфи обошёл то, что когда-то было дрессированным борром по кличке Жужик. Гермес Гудини оказался прав, но лучше бы он ошибся.

– Как же так? – проговорил Гулфи бесцветным голосом. – Они его просто выкинули?

– Пойдём отсюда, – сказала Яналия.

– Вы идите, поищите лестницу… а я пока здесь побуду.

Борирр с потерянным видом стоял около Жужика. Яналии тоже было не по себе. Гермес взял её за локоть и увёл подальше от борра, когда-то весёлого и забавного, а теперь ставшего холодным куском тухлятины.

– Что бы на это сказал учитель Га? – произнесла Яналия.

Гермес ничего не ответил. Он выглядел подавленным.

Они обошли мусоросборник по периметру, но всюду их ждали только гладкие металлические стены. Возможно, люк был, но где-то ниже, погребённый под слоем отбросов. Яналия и Гермес вернулись к водорослям. Сейчас эта смердящая куча казалась почти родной.

– Похоже, мы не должны были этого видеть, – сказала девушка, имея в виду Жужика.

– Конечно. Мистер Валрус провернул незаконную сделку, – Гермес пнул какую-то банку, и она укатилась в темноту. – Когда мы были на Короте, он подменил заболевшего борра на здорового.

– Вот что было в цистерне…

Яналия чувствовала себя так, словно прикоснулась к чему-то грязному, и это «что-то» было хуже, чем вся грязь, скопившаяся на дне мусоросборника.

Послышались шаги Гулфи, белым прямоугольником сверкнул дисплей коммуникатора.

– Гулф, ну ты как? – спросила Яналия.

– Я в норме, – голос борирра чуть дрожал. – А вы отыскали выход?

– Не-а…

– Надо звонить, – сказал Гермес.

Друзья обменялись взглядами. Похоже, каждый подумал об одном и том же: и кому звонить?

– Я попробую набрать Расула, – сказала Яналия. Это был единственный вариант выбраться из ловушки, избежав наказания.

– Говори быстро, я занят, – донеслось из трубки.

– Привет! – Яналия постаралась, чтобы её голос прозвучал бодро. – А мы застряли в мусоросборнике!

На несколько долгих секунд в трубке воцарилась тишина.

– Объясни, – потребовал Расул.

Яналия возликовала – главный механик не оборвал связь, наоборот, он хотел услышать подробности! Значит, он их вытащит!

– Я, Гермес и наш приятель Гулфи провалились в мусоросборник. Здесь темно, воняет и ещё тут валяется дохлый борр. Мы подумали, что ты нас выручишь.

– Я уже говорил, что занят, – сказал Расул. – Позвони через два часа, напомни.

В коммуникаторе зазвучали долгие гудки.

– Что он сказал? – тут же спросил Гулфи.

– Чтобы мы позвонили через два часа.

Гермес усмехнулся:

– Решил нас проучить. Ну и ладно, зато будем в расчёте.

– А я-то здесь причём? – огорчился Гулфи. – Я с вашим Расулом не ссорился!

– Хорош жаловаться, – отрезала Яналия. – Тебе вообще повезло, ты запахов не чувствуешь!

Она слегка рассердилась на Гулфи. Расул, в общем-то, не был обязан по первому зову кидаться им на помощь.

Гермес положил коммуникатор экраном вверх. Друзья расположились на слежавшемся мусоре, словно дикари вокруг костра. Яналия была бы не прочь погреться у настоящего огня – в мусоросборнике было прохладно. Время от времени сверху что-нибудь выливалось или падало.

– Говорят, у нас на корабле живут привидения, – сказал Гермес. Его лицо, подсвеченное дисплеем, казалось мертвенно-бледным, глазницы затопила густая тень.

– Это кто такое говорит? – усмехнулась Яналия. – Твой папаша?

– Не только. Антония что-то видела.

В темноте раздавались таинственные шорохи. Гулфи обеспокоенно огляделся и придвинулся поближе к свету.

Яналия состроила скептическую гримасу, но промолчала. Родители Антонии работали в «Олимпе» ветеринарами, она же мечтала выступать на манеже. Яналия в жизни не видела, чтобы кто-то так упорно тренировался; о появлении Антонии неизменно свидетельствовал еле уловимый шорох тасуемой колоды. Однажды Игорь Ланде предположил, что она не расстаётся с картами даже в туалете, на что Антония спокойно согласилась: «Да. Разумеется». Антония не стала бы сочинять небылицы… если, конечно, за неё не сочинял Гермес.

– Это было ночью, в Центральном парке. Антония шла одна, по тёмным аллеям…

– А что она забыла ночью в парке? – вмешалась Яналия.

– Наверно, ходила во сне! – сказал Гулфи. Заметив недоумение товарищей, он поспешно добавил: – А что, я слышал, Антония ходит во сне. Мне Абир по секрету рассказала!

– Классно! – Яналия развела руками. – Значит, идёт Антония Панова в пижаме по Центральному парку и тасует свою колоду. А что дальше было?

– Антония свернула на главную аллею и увидела нечто, – невозмутимо продолжил Гермес. – Это был призрак! Он выглядел как полупрозрачный расплывчатый силуэт. Было непонятно, мужчина это или женщина, больше всего он был похож на человека в плаще. Призрак бесшумно скользил по аллее. Антония говорила, он испускал мутно-жёлтое свечение.

– Я у неё сама спрошу, – сказала Яналия.

– Спроси. Хоть сейчас позвони и спроси.

Друзья замолчали, обдумывая историю. Гермес говорил с такой убеждённостью, что Яналии стало не по себе. Ей захотелось придвинуться к источнику света, как до этого сделал Гулфи. В тёмном колодце, где компанию им составлял дохлый борр, бредовые истории о призраках наполнялись зловещим смыслом.

– Гулф, а у вас на планете встречаются привидения? – спросил Гермес.

– У нас рассказывают о Гнилом Фрегате, – сказал Гулфи. – Это корабль, экипаж которого был проклят Псалгой, морским богом. Когда Гнилой Фрегат пытается пристать к берегу, волны относят его обратно в море. Говорят, все борирры на его борту давно превратились в живых мертвецов!

– Это как Летучий Голландец, космический корабль-призрак! – воскликнула Яналия. – Увидеть Летучий Голландец в космосе – к беде. Так Расул рассказывал!

Два часа друзья травили байки о привидениях, колдунах и зомби, пока Гермес не напомнил, что пора звонить Расулу. На этот раз главный механик сказал: «Ждите» – и положил трубку. Через двадцать минут сверху послышался металлический скрежет. Друзья в нетерпении вскочили с мест. Во тьме обозначился яркий белый серп – это сдвинулась крышка люка. Яналия прищурилась – после двух часов, проведённых в мусоросборнике, обычный свет резал глаза. В отверстии люка показался знакомый силуэт, и вниз упала верёвочная лестница, определённо прихваченная со склада циркового реквизита. Яналия буквально взлетела по ступенькам. Наверху её встретил Расул, в тесном техническом коридоре похожий на ожившую гору. Он стоял, сложив руки на могучей груди.

– Даже не буду спрашивать, как.

– Случайно, – сказала Яналия и добавила, потупившись: – Это… извини, ладно?

Главный механик ничего не сказал, только усмехнулся. Из люка показался Гермес.

– Расул, привет! Кстати, извини за тот случай, ага? Даже не знаю, как это получилось! – Гермес держался наигранно весело, и Яналии захотелось его стукнуть. – Между прочим, у нас проблема. Гулфи боится высоты!

Расул, отодвинув Гермеса, склонился над люком и гаркнул:

– Эй, там внизу! Ты лезешь или как?

– Тут высоко… – послышался голос Гулфи.

– А, ну ладно. Тогда я убираю лестницу!

– Нет, подождите, я сейчас!

Гулфи всё-таки попытался подняться, но на полпути им овладела паника. Он мёртвой хваткой вцепился в перекладину, и ни туда, ни сюда. Расул, ворча проклятия, втащил лестницу наверх вместе с болтающимся на ней борирром. Ещё несколько минут понадобилось, чтобы уговорить Гулфи открыть глаза и отпустить ступеньку.

Расул вернулся в трюм, друзья отправились в океанариум. В лифте вокруг них мигом образовалось пустое пространство. Яналия понимала, какое убойное зрелище они собой представляют, но стояла с невозмутимым видом, так же, как и Гермес. Гулфи Ток жался за их спинами.

– Вы где пропадали?! – напустился на них Руф Лок. – Я уже решил, что вас халлаки сожрали!

– Мы в мусоросборник провалились, – сказал Гермес и, протянув коммуникатор, добавил: – Вы нам отработку поставите?

От подобной наглости ихтиолог онемел. Яналия подумала, что нельзя так злиться – пузырь лопнет. Лок выхватил у Гермеса коммуникатор; Яналия тут же протянула ему ещё два – свой и Гулфи. Всем присутствующим было ясно, что Локу проще засчитать им отработку. На время наказания он отвечал за порядок и безопасность. Если школьники угодили в мусоросборник или пошли на корм халлакам, спросят с него.

Получив отметки, друзья направились к выходу.

– Ты его прямо за жабры взял, – усмехнулась Яналия.

– Ерунда, – отмахнулся Гермес. – Руф Лок не стал бы раздувать эту историю.

Обмениваясь шутками, друзья косились на Гулфи, но тот был слишком прост, чтобы понимать подтексты.

Глава 7

Ускоритель эволюции

09.08.2813. Открытый космос.

Яналия проснулась от сигнала будильника. Прибор зафиксировал, что она уже не спит, и отключился. Подниматься не хотелось, единственным желанием сейчас было спрятаться под одеяло и не вылезать до обеда. А лучше – до ужина. Уловив, что Яналия снова погружается в сон, будильник издал раздражающую трель.

– Ладно, уже встаю, – Яналия покинула постель, притащилась в ванную и посмотрела на своё отражение в зеркале. Девочка, которую она увидела, лишь отдалённо напоминала Яналию Молодцову, артистку космического цирка «Олимп».

– Нас, кажется, забыли представить, – осипшим голосом произнесла Яналия и открыла кран. Холодная вода должна была немного исправить ситуацию.

Яналия чувствовала себя разбитой, словно и не ложилась. Современные будильники были напрямую связаны с нервной системой хозяина. Считалось, что в фазе поверхностного сна, когда мозг излучал альфа-волны, человек легко просыпался. Однако сегодня Яналии казалось, что её разбудили, как придётся. Глаза слипались, и зверски хотелось кофе.

Умывшись и расчесавшись, Яналия вышла из ванной.

Болела не только голова. Благодаря вчерашним упражнениям с лопатой, поясница ныла, а руки буквально отваливались. Мысленно пожелав старшему ихтиологу отправиться на корм халлакам, Яналия оделась. Она решила, что по пути в школу заглянет в парк. Занятия начинались через час, это время можно было потратить, чтобы прогуляться и выпить кофе.

Спустя пятнадцать минут Яналия уже сидела на лавочке, разглядывая серое небо. Тучи выглядели как настоящие – казалось, стоит немного подождать, и на лицо упадут капли дождя. Сменой времён года в центральном парке управлял компьютер, заведующий климат-контролем на всём корабле. Условная осень должна была продлиться ещё несколько дней.

– Доброе утро!

Яналия оторвалась от созерцания туч. По главной аллее шагал Гермес, на плече у него болталась котомка со школьными принадлежностями.

– Как ты после вчерашнего? Пришла в себя?

– Так, более или менее, – призналась Яналия. – Руки болят, а в остальном нормально.

Гермес бросил котомку на лавочку и опустился рядом:

– Да, вчера хорошо повеселились. Мне кажется, я до сих пор воняю водорослями…

В этот момент на аллее возник Гулфи Ток. Заметив Гермеса и Яналию, он подошел к скамейке и с понурым видом сел.

– Ты чего такой кислый? – спросил Гермес.

– Я вчера с родителями поговорил, – Гулфи раздосадованно пнул ногой жёлтые листья. – Выложил им всё как есть. Что видел Жужика… в мусоросборнике.

Яналия и Гермес понимающе переглянулись. Открывшаяся правда огорчила всех, но Гулфи особенно. Жужик был его любимцем, случившееся было равносильно потере близкого друга.

– Они, конечно, всё знали, – произнёс Гулфи. – Жужик давно болел, и спасти его было невозможно. Когда мы были на Короте, мистер Валрус тайком приобрёл нового борра, а Жужика… его…

– Усыпили, – сказал Гермес.

– Да! – воскликнул Гулфи. – Усыпили и выбросили, как ненужный мусор! Родителям всё равно, для них главное – сохранить номер. Они, наверно, радуются, что получили нового борра… а я, как дурак, носил ему улиток…

– Может, вы ещё подружитесь, – сказала Яналия.

– Не думаю, – Гулфи резко встал со скамейки и направился к выходу.

– Вообще, родители поступили с ним нечестно, – сказал Гермес. – Они ведь знали, что Гулфи привязан к Жужику.

– Может, они просто не хотели его расстраивать? – предположила Яналия. – Гулфи такой доверчивый, он мог и не заметить подмены.

– Да, – согласился Гермес, – но ведь получилось только хуже. Кстати, теперь мы знаем, что агент Моррисон не имеет никакого отношения к скачку. В той цистерне был преемник Жужика.

– Между прочим, вывоз борров с Корота – серьёзное преступление, – сказала Яналия. – Помнишь, учитель Га об этом рассказывал.

– Пусть так, – пожал плечами Гермес. – Ну, подменил Валрус борра. Может, и правильно сделал, если уж на то пошло. В цирке борр необходим, и никто от этого не пострадал.

В чём-то Гермес был прав. Да, мистер Валрус был не так прост. С точки зрения Яналии его действия могли показаться аморальными… но что она понимала в бизнесе и управлении? По крайней мере, директор действовал в интересах цирка.

– Всё это слишком сложно, – сказала Яналия. – Пошли на занятия, а то опять опоздаем!

– Идём, – Гермес подхватил котомку.

Усыпанная листьями дорожка привела к лифту. Яналия нажала кнопку, и через полминуты двери распахнулись. Кроме кучки сонных первоклашек, в кабине находились Тиша и Гай Молестус. Увидев Гермеса, Тиша моментально залилась краской, Гай вяло помахал рукой. Он выглядел печальней обычного.

– Интересно, что Боффин придумает на этот раз? – протянул Гай, когда кабина тронулась.

– Опять будем эксперименты ставить… – подала голос Тиша. – Ускорение эволюции, помните?

– Да, вполне вероятно! – сказал Гермес. – На прошлом уроке Боффин пообещал нам что-то грандиозное!

Лифт доставил друзей прямо в холл школы – большое прямоугольное помещение с высоким потолком. На стенах висели портреты знаменитых учёных, по большей части, греев, исторических деятелей – великих миротворцев и основателей Пангалактической Федерации, писателей и поэтов, где в тесную компанию слинов затесались двое поэтов-людей – Шекспир и Пушкин.

Урок химии проходил в кабинете № 4; класс был в сборе, не хватало только учителя. Гермес и Яналия прошли к последней парте и уселись на свои места. Боффин опаздывал, что, в общем-то, было типично. Он мог запросто перепутать расписание и не явиться на занятие.

– Химия с утра пораньше, – зевнула Яналия, растянувшись на парте. – Что может быть хуже?

– Зря ты так, – сказал Гермес. – А мне, например, интересно, чем закончится опыт.

Яналия поморщилась:

– Ты здесь один такой.

За соседней партой Антония показывала Абир очередной фокус.

– Прекрасно, а теперь смотри… – из колоды появился трефовый туз. – Эту карту ты загадала?

– Да! – воскликнула Абир. – Как тебе это удаётся?

Антония лишь улыбнулась. Эта сцена напомнила Яналии вчерашнюю беседу в мусоросборнике. Она повернулась к Антонии и спросила:

– А ты что, реально призрака видела?

– Нет. Я такого не говорила.

– А, ну понятно! – Яналия наградила Гермеса уничижительным взглядом.

– Я видела эбруда, – спокойно сказала Антония. Карты легко скользили в её руках, точно смазанные маслом.

– Что? Эбруда? – опешила Яналия.

– Именно. Я сказала, он был похож на призрака. Это не одно и то же.

– Да я практически так и пересказал, – с нахальной улыбкой заявил Гермес. – Это Яналия не поняла.

Расул как-то показывал, как одним ударом вызвать у человека болевой шок. Яналия попыталась проделать это с Гермесом.

Эбруды, существа с планеты Васп, действительно казались бесплотными. На самом деле их организм имел консистенцию застывшего желе. Они были полупрозрачны, как медузы, и фосфоресцировали. По мнению Яналии, эбруды напоминали не призраков, а лимонный десерт, который О’Брайанс подавал в «Клевере».

Расквитавшись с Гермесом, Яналия обратилась к Антонии:

– Ты уверена, что это был эбруд?

– Конечно.

– Странно это! – изрекла Яналия, на что Антония лишь пожала плечами.

Дело в том, что на борту «Юрия Гагарина» не было ни одного эбруда. У себя на планете они только и делали, что ворочали камни, возводя угрюмые святилища и цитадели. Тяжести на корабле таскали роботы, а ни на что другое эбруды не годились.

Дэн Фейдон, слышавший весь разговор, произнёс:

– Один парень из девятого класса рассказывал, что видел астрозавра.

– У нас на корабле? – уточнила Яналия.

– Ага, – кивнул Дэн. – Он вроде бы крался по коридору.

Яналия хотела прокомментировать эту сомнительную историю, когда в класс влетел запыхавшийся Боффин. С прошлой недели на его лабораторном халате прибавилось пятен от химикатов, прожжённый кислотой галстук сбился набок. Глаза лихорадочно блестели.

– Детишечки!

Алекс и Дэн, сидевшие за одной партой, хмуро переглянулись – иногда Боффин вёл себя так, будто преподавал химию в яслях. Дэн Фейдон был, по крайней мере, вдвое крупнее тщедушного химика.

– Я вижу, все на своих местах, и это замечательно! Сегодня у нас важный день! Мы наконец-то опробуем экспериментальный ускоритель эволюции, и посмотрим, во что превратится этот милый палиус! Будет великолепно, если на выходе мы получим разумное существо!

– Или мутанта-людоеда, – ввернула Яналия. Гермес толкнул её локтем, она со всей силы наступила ему на ногу.

Боффин разве что не подпрыгивал от нетерпения. Он поставил на первую парту аквариум, бесцеремонно сдвинув планшеты Игоря и Алисии:

– Я не уточнял, но скорее всего, этот эксперимент запрещён какой-нибудь дурацкой конвенцией о правах рыб… на всякий случай, мы будем молчать о том, что здесь увидим! И тем более не станем писать об этом в сети.

Ученики навострили уши – когда дело касалось практических занятий, уроки Боффина превращались в занимательное представление. Даже Антония отложила в сторону свою колоду.

В аквариуме находилась рыба серебристого цвета и небольшого размера; она зависла посередине аквариума, апатично шевеля плавниками. Яналия вытянула шею, чтобы лучше видеть. Палиус показался ей очень грустным на вид, точно Гай Молестус, которого неожиданно вызвали к доске.

– Весь прошлый месяц мы с вами готовили различные смеси. В своей лаборатории я соединил их в нужных пропорциях и синтезировал вещество, которое находится вот тут, – Боффин бережно поставил рядом с аквариумом небольшую колбу, заткнутую пробкой. – Надо быть осторожным при его использовании – соединение нестабильное и может взорваться!

Алисия на всякий случай отодвинула свой стул подальше от аквариума и колбы.

– Как мы помним, процесс эволюции живых существ… – Теадемис осёкся, потому что на парте, где стоял аквариум, возник маленький крысёнок, белый, с куцым хвостом и розовыми глазками. Он огляделся, почесал мордочку и поднялся на задние лапы. Алисия, сама похожая на крысу, пронзительно вскрикнула. А крысёнок поклонился и – невероятно! – начал танцевать. Яналия решила, что это ирландский народный танец. Класс покатился от хохота.

– Что это значит?.. – недоуменно произнёс Боффин.

В этот момент Гай вскочил со своего места:

– Мистер Зубастик! Как ты выбрался из рюкзака???

– Ну что за дурак! – огорчилась Яналия. – Теперь ему влетит!

– Ты же знаешь Гая… – Гермес озабоченно оглядел класс и толкнул Яналию. – Вот в чём дело, посмотри!

Пока школьники смеялись над выходками Мистера Зубастика, Ночеты сидели с отрешённым видом, держась за руки. Их глаза подёрнулись характерной туманной пеленой – именно так они выглядели на ярмарке, выступая с номером «Чтение мыслей и предсказание грядущего».

– Ах вот оно что… – протянула Яналия.

– Мистер Зубастик, перестань, пожалуйста, – причитал Молестус, пытаясь схватить питомца, но крыса без труда уворачивалась. Боффин суетился вокруг, бестолково размахивая руками. Игорь Ланде достал коммуникатор и, посмеиваясь, снимал происходящее на видео. Яналия могла спорить, что через несколько минут ссылка на запись будет у всех школьников до одного. «Танцующая крыса срывает урок химии! Жесть! Смотреть до конца!» – что-нибудь в этом роде.

– Учитель Боффин! – сказала Яналия, повысив голос. – Крысёнок не виноват, это всё делают…

В этот момент взгляд Яналии столкнулся с помутневшим взглядом Линды. Слова застряли в горле, дыхание перехватило.

Мистер Зубастик прыгнул на склянку с боффиновским ускорителем эволюции. Раздался громкий хлопок, и класс мгновенно окутало едким дымом. У Яналии заслезились глаза, в горле запершило.

От веселья не осталось и следа. Школьники безуспешно пытались найти выход из класса, сталкиваясь друг с другом в густых клубах дыма и опрокидывая стулья. Яналия согнулась в приступе болезненного кашля. Кто-то, скорее всего Гермес, схватил её за руку и потащил за собой.

– Ах ты дрянь! Нехорошо ябедничать!

Яналия остановилась как вкопанная, хотя чья-то рука продолжала тянуть её за собой. Голос прозвучал прямо внутри головы:

– Ты ещё пожалеешь… сама тоже не святая, мы всё о тебе знаем!..

Яналия мысленно послала близнецов ко всем чертям и позволила вывести себя в холл. Один за другим из белёсой пелены возникали кашляющие ученики. Не кашлял только Гулфи Ток – пузырь защищал его от дыма.

– Всё нормально? – спросил Гермес, продолжая сжимать ладонь Яналии. – Ты плохо выглядишь, бледная как мертвец.

– Всё в порядке. Потом объясню… – Яналия указала на противоположный конец холла. – Похоже, надвигается гроза…

К ним спешила директор Мут. Лица греев не выражали никаких эмоций, напоминая маски, обтянутые серой кожей, однако резкие движения директрисы выдавали её возмущение.

– Что у вас опять происходит?!

– Ничего страшного – надо немного проветрить, – беспечно ответил Боффин.

– Я слышала взрыв! – воскликнула Мут. – А если однажды вы взорвёте кого-нибудь из учеников? Что тогда?!

– О, это будет прекрасный повод поэкспериментировать с марсианским зомбопорошком! Знаете, здесь практически невозможно найти свежий труп!

– Это не смешно, Боффин! – гневно бросила Мут. – Что стряслось, объясните?!

– Директор, это я виноват, – вмешался Гай. – Мистер Зубастик – дрессированная крыса. Я думаю, он решил выступить перед всем классом и случайно свалил колбу на пол…

– Извините, – встряла в разговор Яналия, – но Гай тут ни при чём! Это Линда и Терри заставили крысёнка танцевать при помощи телепатии!

Сёстры стояли рядом, кипя от злости:

– Молодцова…

– …врёт! Крыса сама…

– …это сделала!

Внимательно оглядев присутствующих, директор изрекла:

– Молестус, приносить в класс животных запрещено! Вы будете наказаны! Линда и Терри, вы тоже!

– Правильно! – воскликнула Яналия. – Отправьте Ночетов убирать помёт в зверинце!

Бросив раздражённый взгляд на Яналию, Мут резко развернулась и удалилась к себе.

* * *

За столом в «Клевере» собрались четверо: Яналия, Гермес, Гай и Тиша. Яналия рвала и метала, Гай сидел как в воду опущенный. Других посетителей в кафе не было. Антикварный музыкальный центр крутил CD с традиционной ирландской музыкой, Кити скучала в ожидании заказов.

– Ты себя со стороны слышал? – Яналия устремила бешеный взгляд на Гая Молестуса. – Извините, директор, я так хорошо выдрессировал свою крысу, что она решила выступить перед всем классом! Ты учил её танцевать степ?

Гай отрицательно покачал головой.

– А чему учил? – не унималась Яналия.

– Ну… Мистер Зубастик приносил зубочистку. И ещё ходил по натянутой леске, туда и обратно.

– Вот! Так чего ж ты начал ахинею нести?!

– Да отцепись ты от него уже, – спокойно сказал Гермес. Он потягивал кофе, явно получая удовольствие от каждого глотка.

– Яналия, спасибо что вмешалась, – сказал Гай, уставившись в пол. – Ты заступилась за меня и Мистера Зубастика…

– Ладно, проехали… – отмахнулась Яналия. – Это всё Ночеты. Ненавижу их! Представьте, когда колба взорвалась, они влезли мне в голову и начали угрожать. Оргулов вообще следует изолировать, всех до одного, пускай сидят на своей отсталой планете.

– Хорошо, что тебя не слышит учитель Га, – сказала Тиша с ноткой осуждения в голосе.

– Да мне без разницы, – сказала Яналия. – Мы не на уроке этики.

– Интересно, что стало с Мистером Зубастиком? – Гай Молестус уже в который раз задавал этот вопрос. Дрессированный крысёнок исчез. Варианта было два – либо он взорвался вместе с колбой, либо испугался и улизнул под прикрытием дыма.

– А может он… эволюционировал? – предположил Гермес.

– Во что? – выдохнул Гай.

– Ну, не знаю… в чистую энергию, например.

– Да, или в злобную крысу-людоеда, – проворчала Яналия.

– Зря смеёшься, – прищурился Гермес. – Всё-таки в колбе был ускоритель эволюции!

Глава 8

Охота на бабочек

15.08.2813. Открытый космос.

Игорь Ланде действительно состряпал видеоролик и выложил его в космонет. «Крысиные танцы» моментально стали местным хитом. Первое время в школе Гаю Молестусу буквально не давали прохода.

– Эй, как поживает твоя танцующая крыса?! – спрашивали все, кому не лень.

Дошло до того, что на переменах Гай начал отсиживаться в туалете. Но прошла неделя, и всё понемногу забылось.

Яналия по-прежнему злилась на Линду и Терри, Гермес же советовал ей расслабиться. Подумаешь, говорил он. Зато это был первый случай, когда Гаю – продолжателю знаменитой династии клоунов – действительно удалось кого-то насмешить.

Меж тем перелёт подходил к концу. Первое представление на Глизе 581 «Олимп» давал девятнадцатого августа. Сейчас было пятнадцатое – всего четыре дня, и можно доставать из шкафа зимнюю куртку. На Глизе 581 было холодно, однако Яналия не собиралась прятаться от мороза на корабле. Она рассчитывала вытащить на прогулку всю компанию. Потасовка в снегу – что может быть веселее?!

Обычно, возвращаясь из школы, Яналия первым делом врубала музыку; так же она собиралась поступить и сегодня. В её комнате стояли мощные колонки, которые ловили сигнал прямо с коммуникатора. Родители не возражали, благо в квартире была предусмотрена звукоизоляция.

Уставившись в коммуникатор, Яналия пересекла холл, гостиную и зашла к себе в комнату. Она размышляла, какую группу поставить, когда в глазах у неё потемнело. Коммуникатор выскользнул из пальцев и покатился по полу, как брошенная игральная кость. В следующую секунду комнату поглотила ослепительная белая вспышка.

Яналия пошатнулась, но устояла на ногах. Она по-прежнему находилась в своей комнате, только верхний свет почему-то был выключен, а на прикроватной тумбочке горел ночник. Яналия уставилась на него в немом изумлении.

Шар из молочно-белого стекла отбрасывал на стены и потолок мягкий рассеянный свет. Невероятно! Это в самом деле был её ночник… тот самый, который она пару лет назад разбила, случайно смахнув рукой на пол!

Яналия огляделась и увидела плакат рок-группы «Тринадцать мёртвых пангоидов». На его месте давным-давно висела афиша межпланетного тура «Космических негодяев», с автографами всех участников. Мебель, которую Яналия когда-то переставляла, вернулась на свои места, Мерцающий Дворец попросту исчез.

«Это опять произошло, – с трепетом подумала девушка. – Я в прошлом!»

Яналия сделала шаг, другой и остановилась. На кровати лежала она сама, только заметно младше. Яналии, которой только предстояло разбить ночник и сменить плакат на афишу с автографами, было одиннадцать, может, двенадцать лет. Лицо с резкими чертами и острым подбородком обрамляли светло-рыжие волосы. Глаза двигались под закрытыми веками – Яналия видела сон, и не догадывалась, что за ней наблюдают.

Оказаться посреди моря и увидеть первобытных борирров – разве могло быть что-то невероятней? Оказывается, могло. Например, перенестись в прошлое и увидеть там саму себя. Яналия сделала ещё два осторожных шага. Девочка на кровати беспокойно пошевелилась, словно почувствовала чужое присутствие.

«Она будет спать, – подумала Яналия. – Не было такого случая, чтобы я проснулась посреди ночи и увидела саму себя, только старше».

И тут Яналию словно посетило озарение. У неё не было такого случая. А у других – были! Пару лет назад по цирку поползли странные слухи. Некоторые циркачи рассказывали, что проснулись посреди ночи и увидели… самих себя. Кто-то мельком видел своих знакомых или родных, которые испуганно кричали или просто растерянно оглядывались. Яналия вспомнила историю, рассказанную её одноклассницей Алисией. Якобы ночью её разбудили чьи-то испуганные крики. «Я открыла глаза и увидела какую-то девочку. Она вопила, прижимая ладони к лицу… а потом вдруг исчезла!» На вопрос, как выглядела эта девочка, Алисия дала странный ответ: «Похожа на меня. Я как будто посмотрела в зеркало!»

«А ведь это происходит прямо сейчас!» – осознала Яналия. В этот самый момент старшая Алисия, перенесённая скачком в прошлое, вопила, глядя на Алисию младшую.

«А я не заорала», – подумала Яналия. Довольная собой и своей выдержкой, она склонилась над кроватью. В этот момент что-то случилось с будильником, стоявшим на тумбочке. Дисплей загорелся, и на нём появилась надпись: «Ошибка!» Яналия отпрянула, беззвучно выругавшись. Будильник был настроен на излучения её мозга, а это значит, что с точки зрения компьютера, сейчас она спала и не спала одновременно! На дисплее возникла надпись: «Сбой программы», после чего тишину разорвала резкая трель. Яналия попятилась, споткнулась обо что-то (кажется, о брошенные посреди комнаты кеды)… и провалилась в белое сияние.

Яналия начала падать в прошлом, а закончила в настоящем. Перед глазами вспыхнули звёзды, но это уже не имело никакого отношения к скачку. Она крепко приложилась затылком о пол и некоторое время не шевелилась, ожидая, пока стихнет звон в ушах.

В голове крутились две мысли: «Скоро мы начнём к этому привыкать!» и «Что за ерунда происходит на этом корабле?!»

Свет мигал. Яналия быстро поняла, что это не последствия удара головой, а проблемы с энергоснабжением. Обычно все системы корабля работали исправно, девушка не могла припомнить, когда в последний раз случались перепады напряжения. И – вот тебе раз! Не иначе, это было как-то связано со скачком!

Яналия поднялась, потирая ушибленный затылок, как вдруг её щеки коснулось что-то невесомое. Она рассеянно провела рукой по лицу, и тут прикосновение повторилось, только с другой стороны. В этот момент освещение перестало мигать, лампы загорелись ярко и ровно. Яналия огляделась и застонала. Мерцающий Дворец дымился, внутри что-то вспыхивало и потрескивало, а вокруг летали сотни бабочек. Похоже, хрупкий прибор не выдержал перепадов напряжения.

Дверь в комнату была распахнута, так что бабочки успели разлететься по всей квартире. Обесточив Мерцающий Дворец, Яналия бросилась в гостиную. По потолку ползал бирюзовый генерал с планеты Т’мум, мохнолапый профессор с планеты Хат и ещё несколько редких бабочек. Яналия выглянула в холл и обнаружила, что входная дверь открыта.

– Какой дурак оставил… – Яналия замолчала, не договорив. Родителей дома не было, так что дверь бросила она сама, когда возвращалась из школы. Оставалось лишь надеяться, что бабочки сюда не добрались.

Поспешно захлопнув дверь, Яналия метнулась в свою комнату. Упав на четвереньки, она заглянула под кровать, где хранились ненужные вещи, которые по той или иной причине было жалко выбросить. Отодвигая коробки, Яналия одновременно вытащила коммуникатор и набрала Гермеса. Он ответил почти сразу:

– С тобой это тоже случилось? Тебя швырнуло в прошлое?

– Да, но это сейчас не важно! У меня кое-что произошло, нужна твоя помощь! И вот ещё что, захвати Гая и Тишу.

– Понял, жди, – сказал Гермес и оборвал связь.

Отыскав нужную коробку, Яналия вылезла из-под кровати. Бабочки, которых она столько лет собирала, летали туда-сюда, ползали по стенам и потолку. Спасти коллекцию было ещё возможно, но следовало поторопиться. Яналия подняла крышку и достала из коробки несколько анабиотических капсул. Распихав их по карманам, девушка поднялась на ноги.

Капсулы были весьма удобны в использовании – силовой луч сам затягивал бабочку внутрь, где она тут же погружалась в анабиоз. Яналия поднесла капсулу к мотыльку, который устроился у неё на плече, и нажала кнопку. Мгновение – и цель была захвачена. Один есть, осталось ещё несколько сотен!

Раздался звонок, и Яналия поспешила в холл. Не желая выпускать бабочек в коридор, она чуть-чуть приоткрыла дверь. На пороге стояла вся компания во главе с Гермесом. Гай выглядел потерянным, видимо ещё не отошёл от скачка, Тиша смущённо переминалась с ноги на ногу, но казалась довольной. Ещё бы – Гермес лично позвонил ей и о чём-то попросил! Будет теперь что рассказать мадам Симоне.

– Ой, у тебя в волосах бабочка! – произнесла Тиша. – Какая красота!

– Быстро заходите и закрывайте дверь! – воскликнула Яналия. – Внимательно смотрите под ноги!

– Что у тебя стряслось? – спросил Гермес.

– Мои бабочки разлетелись, вот что! Их надо собрать как можно скорее.

– Ничего, вчетвером мы быстро справимся, – сказала Тиша. Гермес и Гай согласно кивнули.

– Отлично! С меня ужин в «Клевере»! – пообещала Яналия.

Притащив друзей в свою комнату, она вручила каждому пригоршню капсул. Гай тут же выронил несколько.

– Извини, – пробормотал он, пытаясь удержать оставшиеся.

– Эй, хватит спать на ходу, – сказала Яналия, останавливая ногой укатившуюся капсулу.

Все поголовно считали Гая Молестуса растяпой, но Яналия не сомневалась, что он справится с ловлей бабочек. С животными Гай ладил, не то, что с клоунадой.

– За работу! – скомандовала Яналия, и охота на бабочек началась.

– Кстати, – сказал Гермес, отправляя в капсулу очередного мотылька, – как вам сегодняшний скачок?

– Слабовато, – произнёс Гай. – Я вообще был в туалете. Если б не это белое сияние, я бы, наверно, и не понял, что меня перебросило во времени!

– Тиша, а тебя где скачок застал? – спросила Яналия.

– В коридоре, по пути домой, – девушка склонилась над махаоном, присевшим на спинку кровати, аккуратно прицелилась и нажала кнопку. Бабочку, словно арканом, утянуло в капсулу. – Коридор был одинаковый, что в прошлом, что в будущем. Ничего интересного.

– Туалет, коридор… – протянула Яналия. – Скука! Слушайте, что у меня было…

Девушка в подробностях рассказала о своём визите в прошлое. А потом напомнила о призраках, которые пару лет назад взбудоражили цирк.

– Я об этом сразу подумал, – сказал Гермес. – Вот увидите, второй скачок не наделает много шума. А зря.

– Почему зря? – поинтересовался Гай. – Ведь ничего особенного не случилось, так?

Гермес оторвался от ловли бабочек и посмотрел на друзей.

– Да, сегодня всё прошло незаметно, не то, что в первый раз. Просто повезло, что здесь был день, а там – ночь.

– Ещё бы! – подхватила Яналия. – Днём мы работаем на манеже или торчим в школе, а ночью спим… как правило.

– Вот именно! Поэтому шанс встретить себя самого был минимальный. А теперь задумайтесь, – Гермес поднял указательный палец к потолку, где ещё ползали бабочки. – Первый скачок ещё ничего не значил. Но если был второй, то, скорее всего, будет и третий!

Тиша, не сводившая с Гермеса восторженного взгляда, медленно кивнула.

– А ведь кто-то за этим стоит, – задумчиво протянула Яналия. – Просто так людей во времени швырять не станет.

– Вынужден с тобой согласиться, – кивнул Гермес.

На то, чтобы собрать всех бабочек, ушло приблизительно полчаса. Яналия пересчитала капсулы и посмотрела на друзей:

– Здесь не все.

Гай сник, словно провалил важный экзамен, Гермес только пожал плечами.

– Мы везде смотрели, – осторожно произнесла Тиша. – Может, ты обсчиталась?

– Нет! – раздражённо бросила Яналия. – Я прекрасно знаю, сколько у меня в коллекции бабочек! Похоже, остальные улетели из квартиры. Когда это случилось, входная дверь была открыта.

– Давай попробуем поискать их в коридоре, – предложил Гай.

– Ну, само собой, – Яналия сунула в карман несколько пустых капсул и направилась к выходу.

Друзья разбрелись в разные стороны. Им предстояло осмотреть внушительную территорию – жилой сектор напоминал запутанный лабиринт из коридоров и одинаковых дверей. Здесь обитали не только люди, рядом находились квартиры оргулов, слинов и других инопланетян (кроме, разумеется, борирров, эволо… и мистера Валруса). Директор жил отдельно от простых смертных, на VIP-уровне. Яналии, как и подавляющему числу циркачей, не доводилось бывать в его святая святых.

Представители разных планет неплохо уживались друг с другом, хотя случалось всякое. В детстве Яналия любила пакостить живущим по соседству оргулам – Ночетам, их импресарио и опекуну госпоже Мирре и, конечно же, Ламию. Инопланетяне легко ловились на старые земные розыгрыши. Однажды Яналия и Гермес набрали в зверинце какашек, завернули их в бумагу и подожгли всё это на пороге Ламия. Учитель истории вышел на звонок и, увидев огонь, тут же начал тушить его ногами. К сожалению, веселье было недолгим – будучи телепатом, Ламий быстро вычислил, кто заставил его станцевать зажигательный танец на куче помёта.

Первую бабочку – меднокрылку с планеты Аура – Яналия обнаружила порхающей возле квартиры мадам Симоны. Вдохновлённая первым успехом, девушка направилась дальше. Вторая бабочка – не абы кто, а омикронский Лич – ползала в опасной близости от вентиляционной решётки.

– Нет, нет, нет! – Яналия вскинула руку. – Не вздумай туда лезть!

Словно специально, Лич перепорхнул на решётку, и спустя мгновение скрылся между прутьями.

– Да чтоб тебя!.. – Яналия запустила пустой капсулой вслед улизнувшей бабочке. От удара крышка отлетела в одну сторону, а контейнер в другую.

Лич имел для Яналии особое значение. Это была не просто бабочка, а персонаж, наделённый собственным характером. Купить другой экземпляр той же породы было несложно, но Яналии – пусть это могло показаться глупостью или упрямством – нужна была именно эта бабочка.

Немного успокоившись, Яналия отправила Гермесу сообщение: «Я возле квартиры 213. Жду тебя здесь». Она не собиралась отпускать Лича, пусть бы даже для его поимки пришлось разнести вентиляционную систему на кусочки.

Гермес не заставил себя ждать. Заметив поломанную капсулу, он вопросительно посмотрел на подругу. Проигнорировав немой вопрос, Яналия показала на решётку вентиляционной шахты:

– Одна бабочка забралась туда. Я собираюсь полезть за ней.

Гермесу идея явно не понравилась. Он с сомнением посмотрел на решётку, потом на Яналию, и произнёс:

– Слушай, а может ну её? Что будет, если ты там застрянешь?

– Не застряну! Ты меня подсадишь?

Вздохнув, Гермес подошёл поближе:

– Давай, забирайся.

Яналия быстро вскарабкалась приятелю на шею и ощупала края решётки.

– Надеюсь, она там намертво? – произнёс Гермес.

– А вот и нет! – Яналия легко вынула решётку из пазов. Передав её Гермесу, девушка заглянула в проём. Не обнаружив бабочку, она достала коммуникатор и посветила им сначала налево, потом направо. Квадратная шахта была пустой, беглянка не стала тут задерживаться. Знать бы ещё, в каком направлении она полетела! Положившись на удачу, Яналия решила двинуться налево.

– Будет весело, если нас за этим застукают, – резонно заметил Гермес.

– Ага, чего доброго, испортим нашу безупречную репутацию! – пробормотала Яналия и начала протискиваться в отверстие.

Шахта была узкой, Тиша бы сюда не пролезла, не говоря уже о Гае или Гермесе. Работая локтями и бёдрами, Яналия поползла вперёд. Ей стало любопытно, нарушает ли она сейчас какие-нибудь правила. Она сомневалась, что обитателям корабля было запрещено ползать по вентиляционным шахтам. Просто никому в здравом уме такое бы в голову не пришло.

Капсулу Яналия держала в одной руке, а в другой – коммуникатор, используя его как фонарик. Она проползла довольно приличное расстояние, когда впереди что-то промелькнуло. Лич!

– Ну всё, попался, – процедила Яналия.

Она прибавила ходу, не обращая внимания, что сдирает кожу на локтях. Расстояние понемногу сокращалось. Бабочка уже порхала в луче от экрана коммуникатора, отбрасывая на стены шахты рваные тени. Яналия прицелилась и активировала капсулу. Мимо! Девушка продолжила давить кнопку снова и снова, но силовой луч не находил цель. Она как будто вела стрельбу из бластера по вражескому космолёту. И тут, словно по команде «Замри!», Лич застыл в воздухе. Яналия разглядела пиратские узоры на крыльях и хищные челюсти, созданные, чтобы дробить панцири омикронских жуков. В следующий миг бабочка очутилась в капсуле.

Яналия дыша как загнанный экин, растянулась на полу. Стёсанные до крови локти саднили, но это была мелочь, недостойная внимания. Теперь Яналии предстояло подумать, как выбраться из вентиляции.

«В крайнем случае, снова буду звонить Расулу, – подумала она. – Он, конечно, оценит мои таланты – не успела выбраться из мусоросборника, как застряла в вентиляции!»

– А что вы теперь скажете? Что это снова была телепатическая атака?!

Голос прозвучал совсем рядом. От неожиданности Яналия попыталась подняться и стукнулась головой о низкий потолок.

– Мне нечего сказать! Такие феномены не входят в круг моих научных интересов!

– А телепатия в этот круг, значит, входит?

– Нет! С какой стати?!

Яналия узнала оба голоса. Первый – холодный и надменный – принадлежал Гору Ламию. Второй – ворчливый – Теадемису Боффину. Скорее всего, учителя беседовали стоя прямо под вентиляционным отверстием, а звук по шахте распространялся далеко. Яналия притихла. Она знала, что металл, из которого было сделано всё вокруг, не мешал оргулам читать чужие мысли. Защититься от телепата можно было только при помощи электрических помех. Ламий, вероятно, чувствовал присутствие Яналии… как и присутствие десятков других циркачей, находившихся за стенами. Главное, он не знал, что в этот момент Яналия подслушивала его разговор с Боффином.

«А если я успокою мысли, то и не узнает», – подумала девушка. Надо было всего лишь сосредоточиться на чём-нибудь постороннем.

Первое, что пришло Яналии на ум, – Мерцающий Дворец. Его предстояло починить. Наверно, придётся попросить Расула, ему это раз плюнуть…

– Ну конечно, вы же преподаватель химии, с чего вам интересоваться телепатией, – прошипел Гор Ламий.

– Вот именно! Я не понимаю, чего вы ко мне пристали!

Яналия невольно навострила уши. Она никогда не слышала, чтобы Боффин говорил с таким раздражением.

– Не прикидывайтесь, профессор Боффин! Я знаю, почему вы оказались на этом корабле! И то, что я не могу читать ваши мысли, кое о чём говорит!

– Может о том, что вы никчёмный телепат?! – взорвался Боффин. – А ещё жалкий пасквилянт и скандалист, которого не стали терпеть даже на собственной планете!

Повисла напряжённая тишина. Яналия живо представила, как Ламий сначала хватает Боффина за грудки, но потом всё-таки отпускает.

– Хорошо же! – произнёс Ламий. – Послушайте напоследок совет. Будьте осторожны со своими экспериментами. Я внимательно слежу за вами!

Яналия не знала, кто такой пасквилянт, но подозревала, что это как-то связано с блогом, который вёл Гор Ламий. Удивительно, что учитель истории, не признававший печатный текст, в то же время являлся заядлым блогером. Его заметки говорили об одном на разные лады – что оргулов окружают подлые завистники. Больше всего доставалось людям.

Учитель Ламий писал и про себя тоже. Ознакомившись с его автобиографическими заметками, Яналия поняла, в чём причина ненависти Ламия к землянам.

Когда-то Гор Ламий был подающим надежды юношей, в равной степени способным к точным и гуманитарным наукам. Окончив школу, он выиграл стипендию и улетел с родной планеты. Тут Яналию ждал сюрприз – оказывается, историческое образование Гор Ламий получил на Земле! Именно там у него сформировалась стойкая неприязнь к людям. Земляне казались Ламию суетливыми, шумными, поверхностными существами. Яналия сделала вывод, что к этому примешивалась зависть – молодой оргул видел благоустроенную планету, комфорт, высокий уровень сервиса, медицины, развитую индустрию развлечений. Всего этого была лишена его собственная планета. Люди, охочие до пустых утех, были чужды менталитету истинного оргула. Гор Ламий писал: «Если взгляд людей направлен вовне, то взгляд оргулов – внутрь себя, здесь принципиальная разница в психологии похожих рас».

Закончив учёбу, Гор Ламий вернулся на Тенебрис. С космическим дипломом он получил престижную должность в университете, стал заведующим кафедрой. И даже – кто бы мог подумать! – женился на своей лаборантке. На этом фрагменте Яналия расхохоталась. Она представила оргульскую свадьбу – те же похороны, только главные действующие лица ещё живы!

На родине Гор Ламий провёл всего три года. Его угнетала политическая ситуация и техническая отсталость планеты. Мысли занимала Земля, так непохожая на мрачный Тенебрис. Лекции Ламия всё больше сводились к превосходству оргулов над инопланетянами, их особой роли в истории Вселенной. Он написал скандальную книгу «Мы и они: взгляд в небо», ставшую популярной среди оргулов, но вскоре запрещённую. Гор Ламий потерял работу, от него ушла жена (Яналия усмехнулась – как та решилась оставить такого приятного джентльмена?). Ламий окончательно обозлился и покинул планету, устроившись историком в цирк. Тут он мог спокойно поливать грязью своих врагов, находясь в недосягаемости для них.

Похоже, Теадемис Боффин был в курсе, что Ламий писал о землянах, потому и назвал его скандалистом. Яналия заведомо встала на сторону учителя химии. Ламий не мог прочесть мысли Боффина и поэтому злился, сыпал неясными обвинениями. В который раз Яналия пришла к выводу, что оргулы – опасные существа, которым не место в цивилизованном обществе.

Выждав немного, Яналия поползла вперёд. Довольно скоро она обнаружила ещё одно отверстие, закрытое решёткой – видимо, под ним Боффин и Ламий выясняли отношения. Выскользнув наружу, Яналия приладила на место решётку и обзвонила друзей. Через несколько минут вся компания собралась в комнате у Яналии. Гай принёс двух бабочек, Тиша – одну, а Гермес пришёл с пустыми руками. Четыре бабочки исчезли бесследно, но Яналия решила, что это потери в пределах допустимого.

* * *

Следующим утром на коммуникатор Яналии пришло оповещение: «Срочное собрание в 9:00. Явка для всех обязательна! Место: зрительный зал». Испытывая смешанные чувства – радость по поводу того, что отменился урок ксенолингвистики, и лёгкую тревогу по той причине, что срочное собрание обычно означало какое-нибудь ЧП, – Яналия отправилась на кухню.

Мама уже приготовила смузи и сварила личинки омикронских жуков-короедов. Яналия поморщилась – по вкусу они напоминали куриные яйца, но имели свойство противно лопаться во рту. Отец смотрел новости, прислонив коммуникатор к миксеру. Ведущий рассказывал о каком-то благотворительном фонде, открывшем на планете Аура лечебницу для малоимущих. Увидев мелькнувшую на экране оргульскую физиономию, девушка отвернулась.

– Доброе утро! – поздоровалась она. – Вас тоже вызвали на собрание?

– Да, – ответил Александр, оторвавшись от коммуникатора. – Думаю, это по поводу вчерашнего. Надеюсь, на этот раз Валрус соизволит объяснить, что за чертовщина здесь творится!

Как правило, Александр Молодцов избегал резких суждений и высказываний. Вчера, вернувшись с охоты на бабочек, Яналия, можно сказать, впервые в жизни увидела отца по-настоящему злым. Как он сказал позже, когда немного остыл: «Я не могу защитить вас от того, чего сам не понимаю!» И хотя вчера никто не пострадал, всем и каждому стало ясно – ситуация на Корот не была случайностью. Это могло повторяться снова и снова.

– Такое происходит уже второй раз, – будто прочитав мысли дочери, произнесла Майя. – Страшно представить, что будет дальше. А если мы застрянем в прошлом?

Яналия села за стол и, пользуясь китайскими палочками, нехотя положила себе в тарелку пару варёных личинок.

– Вот и я об этом же! – Александр убрал коммуникатор в карман и подвинул к себе миску с личинками. – Ничего, сегодня мы зададим все эти вопросы директору!

Яналия промолчала. Она сомневалась, что Валрус знает о прыжках в прошлое больше, чем любой другой обитатель «Юрия Гагарина».

* * *

В зрительном зале стоял приглушённый гул – циркачи, балаганщики и техперсонал возбуждённо переговаривались, строили догадки и обсуждали вчерашний скачок. Посреди манежа, в луче яркого прожектора, стоял металлический столик и стул, рассчитанный на габариты пангоида. Нижние пять-шесть рядов были забиты под завязку.

– Аншлаг, – прокомментировал Александр. – Давайте поднимемся выше.

– Вы идите, а я к друзьям, – сказала Яналия, заметив Тишу, махавшую ей с соседней трибуны.

Протиснувшись между рядами, девушка плюхнулась в кресло между Гермесом и Тишей.

– Привет! – бросила она. – Какие новости?

– Ждём, – пожал плечами Гермес.

– Как думаешь, всё наладится?.. – спросила Тиша таким тоном, словно от решения Яналии зависел исход собрания.

– Тиш! Ты удивишься, но я знаю не больше тебя! Как раз сегодня Валрус забыл отчитаться мне о своих делах!

Тиша расстроенно потупила взгляд. Сообразив, что это прозвучало излишне грубо, Яналия добавила:

– Да не трусь ты, всё будет хорошо!

– Дамы и господа, леди и джентльмены, – сказал Гермес тоном заправского шпрехшталейстера. – А вот и гвоздь нашей программы, невероятный Валрус со своими дрессированными роботами-секретарями!

На манеже появился директор в серебристом костюме и тёмно-синей бабочке. Над его головой кружили Айзек и Чапек, мигая индикаторами, а за спиной маячил Роджер Моррисон.

– Доброе утро всем! – пробасил Валрус, обведя присутствующих маленькими, широко посаженными глазами. Его голос транслировал в колонки один из роботов-секретарей, из корпуса которого появился тонкий металлический щуп с микрофоном на конце. – Думаю, ни для кого не секрет, по какому поводу мы здесь собрались. Но прежде чем я продолжу, хотелось бы предоставить слово Роджеру Моррисону.

Директор грузно опустился на стул, а начальник охраны приблизился к микрофону и произнёс:

– Хочу предупредить – никто не должен записывать этот разговор ни на камеру, ни на диктофон. И тем более транслировать собрание в Космонет. Всё, что здесь будет сказано, – сугубо конфиденциально и касается только присутствующих. Чтобы вам стало совсем понятно, добавлю, что от соблюдения этого условия будет зависеть ваш трудовой контракт.

Яналия заметила, как Игорь Ланде, сидевший прямо перед ней, выругался и убрал коммуникатор в рюкзак. Он, конечно же, хотел взорвать «UniTub» шокирующим видео «Цирк швыряет в прошлое. Исповедь директора», но решил, что работа дороже.

– Итак, – произнёс директор, когда робот-секретарь развернул микрофон в его сторону. – Как всем вам известно, вчера повторилось событие, имевшее место на Корот. По непонятным причинам нас снова отправило в прошлое и обратно. После первого инцидента наш корабль посетили агенты Службы Космической Безопасности. Многие из вас побывали на допросе, но больше всех досталось мне и, конечно же, нашему уважаемому начальнику охраны. Буду откровенен, нам стоило больших усилий убедить СКБ, что дело вовсе не в корабле и нас не надо ставить на карантин.

– Так значит, агенты так и не разобрались, почему нас кидает в прошлое?! – закричал кто-то с трибуны.

– К сожалению, нет, – нехотя произнёс Валрус.

Зал недовольно загудел.

– Кто бы сомневался! – фыркнул Гермес.

– Так это что, нас теперь каждую неделю швырять в прошлое будет?! – послышался возмущённый голос Абир, сидящей неподалёку.

– Зачем нас вообще тогда собрали?.. – пропищала Алисия Эм.

– Сейчас мы проводим внутреннее расследование и пытаемся разобраться в ситуации, – повысил голос Валрус. – Прошу тишины!

Когда все более-менее успокоились, он продолжил:

– Итак. Я собрал вас, чтобы… просить об одолжении. Вчерашнюю ситуацию нельзя афишировать, если мы хотим дальше работать и давать представления.

– Но как работать, если каждое выступление под угрозой срыва? – послышался голос Александра Молодцова.

– Поверьте, это главный вопрос, которым я сейчас занимаюсь. Для меня это не менее важно, чем для каждого из вас!

Яналия немного сочувствовала Валрусу, привыкшему раздавать приказы, а не просить. Если уж он уговаривает народ потерпеть и дать ему возможность всё разрулить, ситуация действительно из ряда вон!

– Сейчас важно не потерять контроль над ситуацией, – произнёс Валрус. – Представьте, что будет, если СКБ узнает о втором скачке? Это же настоящее путешествие во времени! Спецслужбы, военные, все захотят узнать, каким образом мы это делаем! Они поставят корабль на карантин и, скорее всего, разберут его по винтику. И конец нашему цирку! А если они решат, что дело не в корабле, а в ком-то из нас? Допустим, кто-то из обитателей корабля обладает сверхспособностями, о которых раньше никто не слышал? Нас всех запрут в секретных лабораториях, превратят в подопытных крыс! Роджер Моррисон имеет опыт в таких вопросах, и он считает, что это вполне возможно. Всё, что касается путешествий во времени и прочих аномалий, проходит в СКБ под грифом «особо секретно».

Начальник охраны кивнул, а директор замолчал, давая циркачам возможность переварить услышанное. По залу шёл лёгкий гул, но больше никто не кричал и не возмущался. Похоже, всех напугала нарисованная директором перспектива.

– Поэтому, – продолжил Валрус, – если вдруг вы успели выложить какие-то сведения о вчерашнем инциденте в сеть, я прошу немедленно всё это убрать. Любая утечка информации может закончиться катастрофой для нашего цирка!

Ланде вытащил коммуникатор из рюкзака и, бормоча проклятия, принялся удалять со своей страницы какие-то посты.

– Как только будут новости, я вам незамедлительно сообщу, – подытожил Валрус. – А пока давайте жить и работать, как прежде. Собрание окончено!

Один за другим обитатели корабля начали вставать с кресел и двигаться к выходам. Конечно, Яналия не особо рассчитывала получить ответы, но кто бы мог подумать, что встреча пройдёт в формате «а давайте у нас будет свой маленький цирковой секрет?»

– Что скажете? – спросила она у друзей.

Тиша посмотрела на Гермеса, и тот произнёс:

– Ясно одно. Никто ничего не знает, но об этом надо помалкивать!

Яналия кивнула. Покинув зрительный зал, друзья отправились на занятия. По пути к лифтам Гермес произнёс:

– Теперь я уверен, что никакого звонка с угрозами не было. Валрус выдумал его, чтобы отбрехаться от агентов.

– Наверняка, – кивнула Яналия.

Тиша, не знавшая про разговор, который Яналия и Гермес подслушали при помощи коммуникатора, бросила на друзей удивлённо-испуганный взгляд, но вопросов задавать не стала.

Глава 9

Копья и алебарды

17.08.2813. Открытый космос.

Едва выдался свободный вечер, Яналия прихватила на кухне кружку горячего шоколада и полезла в космонет. По запросу «путешествия во времени» поисковик выдал несколько миллионов ссылок.

– Да уж… – пробормотала Яналия.

Её интересовали научно-популярные статьи, написанные понятным языком. Обнаруживая нагромождение формул и длинные математические выкладки, она сразу же закрывала сайт. Вскоре Яналия убедилась, что официальная наука не отрицает возможности путешествий во времени.

О том, что шагнуть в прошлое или будущее возможно, говорили ещё учёные древности, Эйнштейн и Розен. К такому выводу они пришли, изучая чёрные дыры. Известно, что чёрная дыра обладает такой плотностью и массой, что деформирует само пространство и время. Из-за этого образуется прореха в пространственно-временном континууме, так называемый мост Эйнштейна-Розена. Яналия понятия не имела, как это выглядело в действительности, но воображение нарисовало ей пульсирующий, как вена, тоннель, ведущий сквозь плотный мрак. К сожалению, ни один космический корабль не мог совершить перелёт по мосту Эйнштейна-Розена – его бы попросту смяла гравитация чёрной дыры.

Множество учёных не только на Земле, но и на других планетах, опираясь на уравнения Эйнштейна и Розена, пытались проектировать машину времени. Но пока что создать аппарат, разрывающий пространственно-временной континуум, как это делает чёрная дыра, никому не удалось.

Так ли уж никому? – засомневалась Яналия. Некоторые сайты упоминали имя современного физика Андрея Романова, который занимался вопросами телепортации и путешествий во времени. Считалось, что он приблизился к техническому решению проблемы, но скончался, не доведя работу до конца. Исследования продолжила его дочь, Елена Романова. Надо прочитать про неё, решила Яналия и забила в строку поиска «Физик Елена Андреевна Романова». Поисковик выдал всего несколько ссылок и дюжину фотографий рыжеволосой молодой женщины, весьма хитрой на вид. Оказалось, дочь знаменитого учёного была осуждена за промышленный шпионаж и отбыла срок на планете Кибо. О её научных работах даже не упоминалось.

Яналия разглядывала фотографии Романовой, когда в комнату вкатился робот-дворецкий.

– К вам посетитель, – сообщил он. – Пригласить?

– Ну да, приглашай, – сказала Яналия. В такое время и без предупреждения к ней мог заявиться только Гермес Гудини. Тиша регулярно заходила в гости, но перед этим всегда спрашивала разрешения.

– Привет! – поздоровался Гермес. – Чем занимаешься?

– Наукой, – сказала Яналия, напустив на себя умный вид. – Ты знаешь, что такое мост Эйнштейна-Розена?

– Разумеется, – Гермес устроился в кресле, закинув ногу на ногу. – Что, про путешествия во времени читаешь?

– Ну да…

– И что интересного узнала?

– Теоретически путешествовать во времени можно. Только никто не придумал способ, как это провернуть на деле.

– Я придумал, – сказал Гермес.

Яналия уставилась на приятеля, не понимая, шутит он или говорит серьёзно.

– Да, и не такой уж сложный, – продолжил Гермес. – Надо устроиться на работу в наш цирк.

– Ага! – согласилась Яналия. – Удивительно, что об этом до сих пор никто не знает!

– А я не вижу ничего удивительного. Даже если до учёных дойдут слухи, кто поверит? Яналия, мы же циркачи!

В этом была доля истины – какой учёный станет слушать клоунов и акробатов? Кроме того, странствующий цирк был замкнутой системой – всё, что происходило в его стенах, там же и оставалось.

– Вообще, я не об этом хотел поговорить, – сказал Гермес. Судя по его тону, разговор предстоял серьёзный.

– Что-то случилось?

– Нам пора пробиваться на манеж. Хватит прятаться, надоело. Я хочу поставить грандиозный номер и выступать в основной программе!

С детства Яналия и Гермес мечтали создать собственное цирковое шоу, нечто совершенно не похожее на современный цирк. Мастера прошлого, которыми восхищался Гермес, не стеснялись шокировать публику опасными трюками. В то время не было дорогостоящих спецэффектов, зато был адреналин и острота ощущений. Но пока всё, что делали Яналия и Гермес, – втайне ставили любительские номера, подобные «Натянутому хлысту».

– Давно пора, – согласилась Яналия. – У тебя уже есть какие-то мысли?

– Есть. Идём, прогуляемся – я хочу тебе кое-что показать.

Гермес привёл Яналию на склад циркового оборудования. Это был длинный полутёмный ангар, заполненный громоздким реквизитом. Они остановились возле некоего предмета, приземистого и накрытого брезентом.

– Смотри, – Гермес одним рывком сорвал покров, и взору Яналии предстала круглая металлическая платформа, по краю которой шли выступы-зубцы. Яналия решила, что конструкция должна вращаться.

– Это антигравитационная платформа, – сказал Гермес. – Отец когда-то приобрёл её, чтобы делать фокусы с левитацией. Правда из этого ничего не вышло – платформа слишком большая и тяжёлая для ярмарочной сцены.

– И как это работает? – спросила Яналия.

– Да очень просто, – Гермес наклонился и нажал какую-то кнопку.

Между зубцами вспыхнули круглые синие лампы, платформа загудела и пришла в движение. Её верхняя часть вращалась по часовой стрелке, нижняя – против. Агрегат отдалённо напоминал космические корабли греев – летающие тарелки, как говорили земляне.

– Платформа создаёт антигравитационное поле, – Гермес снял с плеча сумку и бросил её на платформу.

Как и следовало ожидать, сумка повисла в воздухе, а потом начала медленно подниматься вверх, пока не достигла потолка.

– Впечатляет, – сказала Яналия. – А в чём суть трюка?

– Освобождение из цепей в невесомости.

Неподалёку от платформы лежал длинный и покрытый пылью кофр. Один его конец был развязан, и оттуда торчали какие-то круглые палки. Когда Гермес вытащил две из них, Яналия присвистнула. Это были копьё и алебарда с кривым лезвием. Гермес кинул Яналии копьё, и она поймала его за середину древка. Судя по весу, это было настоящее оружие, а не какая-нибудь пластиковая бутафория.

– Где взял? – спросила Яналия, пробуя пальцем наконечник.

– На складе списанного реквизита, – сказал Гермес. – Они уже никому не нужны, а нам пригодятся.

– Ладно, давай подробности!

– Представь, – произнёс Гермес, сделав театральный жест. – Я стою на платформе, у моих ног лежит длинная цепь с кандалами на конце. Ты заковываешь меня по рукам и ногам и включаешь машину.

Яналия кивнула – в трюках с освобождением ей всегда отводилась роль ассистентки.

– Звучит торжественная музыка, и я поднимаюсь вверх, – Гермес глянул туда, где висела его сумка.

– Насколько высоко? – уточнила Яналия.

– Зависит от длины цепи. Метров десять, я думаю. У меня будет минута, чтобы снять оковы, подняться выше и уцепиться за перекладину, прежде чем машина выключится. Аплодисменты, занавес!

– А это зачем? – спросила Яналия, приподняв копьё.

– Это небольшая деталь, которая прибавит номеру драматизма, – сказал Гермес. – Мы придумаем какие-нибудь крепления, и ты будешь вставлять в них копья, одно за другим. Как свечки в торт. Если я не справлюсь, то не просто разобьюсь, а буду заколот!

– А когда время выйдет, я должна буду отключить платформу?

– Она отключится автоматически.

– Почему это не могу сделать я?

– А ты дёрнешь рычаг, если я не успею сбросить цепь? – спросил Гермес.

– Разумеется, нет! А что, лучше пускай тебя продырявит этими штуками? – Яналия пнула ногой кофр.

– Да, лучше пускай продырявит, – сказал Гермес. В его глубоких серых глазах не было и намёка на браваду. – Всё должно быть по-честному, а освободился фокусник или погиб, вопрос десятый. Это игра со смертью, ты же понимаешь. А иначе всё теряет смысл.

Это говорил настоящий, истинный Гермес. В эту секунду он даже выглядел старше, уж никак не на четырнадцать лет. Яналия почувствовала, как к горлу подступает душный комок.

– Ладно, как хочешь! – сердито бросила она и отвернулась, делая вид, что разглядывает платформу.

– Всё будет нормально, – сказал Гермес. – Мы всегда справлялись и теперь справимся.

– Само собой.

– Идём, у нас куча дел! – Гермес выключил платформу и подхватил рухнувшую из-под потолка сумку. – Надо составить подробный сценарий, подобрать музыку…

* * *

Мистер Валрус подписал поданную Гермесом заявку и назначил дату худсовета. С этого дня друзья начали готовиться к сдаче номера. В комиссию входили руководители секций и сам директор; они решали, подходит ли предложенный номер в основную программу «Олимпа» или нет.

– В комиссии будет твой отец, – сказал Гермес, показывая Яналии подписанную мистером Валрусом бумагу. – Это хорошо!

– Это не хорошо и не плохо, – пожала плечами Яналия. – Если ему не понравится номер, он проголосует против.

Яналии и Гермесу полагалось время для репетиций на манеже. Этим заведовал Альфред Грег, нервный и склочный инспектор манежа. Он открыто заявил, что считает затею Гермеса детским баловством, и выделил им время в четыре утра. Юным циркачам оставалось одно – смириться.

Глава 10

Пробуждение Гуула

19.08.2813. Глизе 581, созвездие Весов.

Яналия привыкла неделями находиться в открытом космосе под надежной защитой креахоновой оболочки корабля. Это время не проходило для циркачей впустую – они репетировали, ставили новые номера или просто отдыхали после серии представлений. Скучать было некогда, но всё-таки, прилетая на новую планету, Яналия не упускала возможности развеяться.

Каждая планета была в чём-то уникальна: Корот славился пляжами и домами-аквариумами, Омикрон – непроходимыми джунглями, а Серпо, планета, давно превратившаяся в один огромный мегаполис, – самыми высокими в Галактике небоскрёбами. Существа, населявшие эти планеты, тоже отличались друг от друга, хотя на уроках межвидового гуманизма Ганза Га объяснял, что иногда эти отличия не так велики, как кажется на первый взгляд. Чтобы лучше понять друг друга, он советовал жителям разных планет больше общаться.

Когда цирк делал остановку на той или иной планете, учитель Га, как правило, посвящал занятие местным обычаям и культуре. По мнению Яналии, это было скучно – цирк часто наведывался на планеты, принадлежавшие четырём верховным расам, и юным циркачам приходилось по сто раз выслушивать одну и ту же лекцию о культуре пангоидов, греев, астрозавров или людей. Вот и сегодня Космический цирк опустился на поверхность Глизе 581. Как и следовало ожидать, урок межвидового гуманизма Ганза Га посвятил пангоидам. Из лекции Яналия почерпнула тонну бесполезной информации о соплеменниках директора Валруса и его родной планете. Зевая, она слушала о том, что Глизе 581 является одним из основных поставщиков грузовых и грузоподъемных машин в Галактике, а вес пангоидов достигает 1000 кг.

– Никогда больше не сяду с Валрусом в один лифт, – громким шёпотом сказал Гермес, после чего весь класс долго хихикал.

Когда Ганза Га упомянул, что температура на Глизе 581 никогда не поднимается выше нуля градусов, Яналия вспомнила, что собиралась прикупить себе новую куртку. Старую она загубила в свой прошлый визит на родину пангоидов, неудачно скатившись с ледяной горки. Когда занятия закончились, девушка отправилась в магазин, располагавшийся в прогулочной зоне, и выбрала себе ярко-оранжевую термокуртку. Робот продавец предложил упаковать покупку, но Яналия отказалась.

– Я в ней сейчас гулять пойду, – сказала она, прикладывая кредитку к сканеру. – Вы бы тоже прогулялись, сколько можно торчать за прилавком?

– Спасибо, но представители искусственных форм жизни в этом не нуждаются, – вежливо отозвался робот.

Сейчас новенькая куртка висела на спинке стула в пабе «Клевер», где собрались Яналия, Гермес, Тиша и Гай. Они договорились прогуляться по Глизе 581, посмотреть на огромный, покрытый льдом и снегом город и, может быть, покататься на коньках. Сейчас друзья ждали, когда Роджер Моррисон разрешит открыть главные ворота. Обычно это занимало не более получаса, но в этот раз почему-то случилась задержка. Коротая время, друзья обсуждали, чем займутся, когда наконец покинут корабль.

– Что мне больше всего запомнилось на Глизе, – сказал Гай, – так это мороженое. Такого количества сортов я больше нигде не видел! Ванильное, шоколадное, кофейное, с орешками, с беконом, с креветками… даже с рыбьими потрохами!

– Фу, – поморщилась Тиша.

– Правда, я после этого неделю с ангиной лежал… – вздохнул Гай.

– Наверно, поэтому ты его так хорошо и запомнил, – предположил Гермес и заглянул в коммуникатор. – Полтора часа! Невероятно! Такого ещё не было…

– Может, что-то сломалось? – предположила Яналия, обмахиваясь салфеткой. Наслушавшись на лекции Га страшных историй о том, как неосторожные туристы замерзали на Глизе, она надела свой самый тёплый свитер и теперь обливалась по́том, сидя в душном ресторане.

– Возможно, – пожал плечами Гермес. – И если они не откроют ворота в ближайшие десять минут, предлагаю перенести прогулку на завтра.

– Согласна, – кивнула Яналия. Сейчас ей больше всего хотелось принять душ и переодеться. – Предлагаю не ждать десять минут и разойтись прямо сейчас.

Гай и Тиша согласно кивнули.

Компания начала подниматься из-за стола, когда в «Клевер» зашли двое мужчин в сопровождении Роджера Моррисона.

– Кажется, у меня дежавю, – пробормотал Гермес, глядя на незнакомцев.

Совсем недавно похожая парочка, пытаясь разобраться в происшествии на Корот, устроила допрос работникам цирка. Правда, на сей раз мужчины в чёрных классических костюмах и тёмных очках были не оргулами, а людьми.

Роджер Моррисон и агенты (Яналия была готова спорить, что это именно агенты СКБ, а не коммивояжёры, проповедники или ресторанные критики), стремительно пересекли зал. Патрик О’Брайанс, скучавший за барной стойкой, забеспокоился, словно увидел на пороге «Клевера» санинспекцию.

– Пожалуй, десять минут мы всё же подождём, – провозгласила Яналия и уселась обратно за стол. Друзья последовали её примеру.

– Добрый день. Чем могу помочь? – спросил О’Брайанс, когда троица приблизилась к стойке.

– Агент Смит и агент Ильин, – один из мужчин достал из кармана значок, продемонстрировав его хозяину ресторана. – Пятого августа в вашем заведении обедали двое оргулов. Вы их помните?

– Конечно, – ответил О’Брайанс. – Что-то случилось? Вроде бы они из ваших… агенты, в общем.

– Не из наших, – мужчина по фамилии Ильин нахмурился и провёл цепким взглядом по посетителям ресторана. – Сейчас мы как раз пытаемся установить их личности. Как они с вами расплачивались?

– Картой, насколько я помню. В робота-официантку встроен кассовый аппарат. Кити! – О’Брайанс, вытянув шею, окликнул свою помощницу, принимавшую заказ у Анфисы Стрикт и Альфреда Грега. – Как освободишься, иди сюда!

– Ничего не понимаю… – прошептала Тиша, округляя глаза. – Получается, те агенты вовсе… не агенты?..

– Судя по всему, – с озадаченным видом произнёс Гермес. – Либо, как вариант, левая рука не знает, что делает правая. Бюрократия…

– Какая к чёрту бюрократия! – зашипела Яналия. – Я с самого начала знала, что скачок – это серьёзно! Иначе бы оргулы сюда не нагрянули. Они, небось, из какой-нибудь подпольной организации. Террористы или фанатики. А мы им всё выложили!

Тиша охнула.

– Они мне сразу подозрительными показались, – энергично закивал Гай.

– Подождите, я попытаюсь вытянуть из этих агентов ещё что-нибудь, – сказала Яналия.

Кити всё ещё фиксировала пожелания Стрикт. Воспользовавшись паузой, Яналия поднялась со стула и произнесла:

– Я подумала, может это окажется важным… в тот день я видела этих оргулов! Они сидели вот здесь, – девушка указала на один из столов, в данный момент пустовавший.

– Вам что-нибудь ещё известно? – агент Смит тут же переключил своё внимание на юную циркачку.

– Немного, – Яналия, решившая выяснить о лжеагентах всё, что только можно, попыталась выглядеть осведомлённой. – Я сразу догадалась, что они проходимцы! Вы уже напали на их след?

– Пока мы только устанавливаем их личности, – повторил агент Смит то, что уже говорил его коллега.

– Почему вы решили, что они не те, за кого себя выдают? – подключился агент Ильин.

– Они странно выглядели… – сказала Яналия. – У одного из них, представьте себе, был голубой галстук с жёлтыми уточками! Какой нормальный агент СКБ такое наденет? Вот у вас чёрный галстук, а у вас – тёмно-синий…

Агенты переглянулись.

– Это всё? – уточнил агент Ильин.

– Возможно, на столе остались их отпечатки пальцев, – сказала Яналия, не зная, что бы ещё такого придумать.

– Очень сомнительно, что стол не протирали две недели, – Роджер Моррисон, до этого что-то вполголоса обсуждавший с Патриком О’Брайансом, недовольно покосился на Яналию.

– Пожалуй, да, – девушка пожала плечами.

– Что ж, если это всё, что вам известно… Благодарим за помощь, – агент Смит повернулся к стойке.

Тем временем освободилась Кити. Агенты принялись расспрашивать её об оргулах и обсуждать техническую возможность узнать данные карты, с которой произошла оплата.

– Ты была очень полезна, – усмехнулся Гермес, когда агенты удалились. – Уточки, отпечатки пальцев… Может, тебе тоже в агенты попробоваться?

– Может, когда-нибудь и попробуюсь, чем я хуже этих двоих?.. – отмахнулась Яналия. – Между прочим, я была права, когда говорила, что всё это очень подозрительно! Получается, кто-то охотится за информацией о скачках во времени, раз перехватил нас в космосе!

– Просто не верится, что это был обман, – произнесла Тиша, покачав головой. – Кому могло такое понадобиться?

– От оргулов всегда жди беды, – сказала Яналия. – Надо у Линды с Терри спросить – что это их соотечественники здесь вынюхивали?! Гай, может ты спросишь?

Тот усмехнулся и произнёс:

– Кстати, из оргулов никого на допрос не вызывали. Может, боялись, что те их мысли прочитают?..

– Не удивлюсь, если они все заодно! – постановила Яналия. Она не упускала случая сказать какую-нибудь гадость об оргулах, а тут ещё и повод подвернулся. – Сёстры Ночет, небось, сговорились с оргулами-террористами! Поэтому их и не вызвали на допрос!

– Это вряд ли, – сказал Гермес. – Просто в момент скачка Линда и Терри были за пределами корабля, на ярмарке. У них же там шатёр!

– Они – две террористки! – гнула своё Яналия.

Ещё минут сорок друзья на полном серьёзе обсуждали, могли ли сёстры Ночет, их импресарио госпожа Мира и преподаватель истории Гор Ламий запустить на корабль лжеагентов, и зачем им это понадобилось. Гермес был твёрдо уверен, что это чушь. Тиша, не желавшая обидеть никого из друзей, периодически соглашалась то с одним, то с другим. Гай допускал вероятность, что четверо оргулов, живущих в цирке, могли сговориться, но всё-таки больше соглашался с Гермесом.

– Нам надо ещё раз поговорить с агентами, – заявила Яналия. – Мы посоветуем им допросить всех оргулов на корабле!

– А я посоветую тебе не выставлять себя дурой, – не слишком церемонясь, сказал Гермес. – Ты уже и так сделала для расследования всё, что могла – рассказала агентам про галстук с утками и посоветовала снять отпечатки пальцев со стола, который Кити протирает сто раз на дню!

Так и не придя к единому мнению, друзья в конце концов покинули паб и отправились на прогулку по Глизе 581.

* * *

Родная планета мистера Валруса встретила цирк снегопадом и метелью. Из-за непогоды ярмарку перед входом разворачивать не стали. Мадам Симона, Буфадон Гудини и ещё несколько балаганщиков поставили шатры прямо в холле.

Глизе 581 выглядела неприветливо. Из-за метели тяжеловесные здания и широкие проспекты едва просматривались, вьюга завывала так, что становилось не по себе. Каждый раз, когда «Олимп» давал представления на Глизе, Яналия тащила друзей на каток. Но в этот раз, очутившись за пределами корабля, она решила, что коньки могут подождать. Всё равно цирк покидал планету только через пять дней.

Яналия вернулась на корабль и принесла сувенир – полную пригоршню снега. По холлу, ссутулившись и засунув руки в карманы, шатался Игорь Ланде. Сегодня он остался без работы, его огненное шоу можно было показывать только на открытом воздухе. Яналия утрамбовала снег и крикнула:

– Эй, Игорь!

Ланде повернулся и получил снежком по лбу. Его лицо, неприятного землистого цвета, вытянулось, напомнив Яналии сползающую по тарелке овсяную кашу. Девушка с хохотом убежала, оставив Ланде кипеть от злости.

Швыряться снегом в одноклассников было весело, но пришло время заняться делом. Полчаса Яналия разминалась в спортзале, после получила допуск у инспектора и переоделась в своей гримёрке. Представление тем временем уже началось. И вот из скрытого динамика прозвучал голос Анфисы Стрикт: «Артистам, занятым в номере «Пробуждение Гуула»! Пятиминутная готовность!»

Яналия покинула гримёрку, миновала коридор и встала на исходную.

Все прожекторы и лампы погасли, не горели даже красные таблички с надписью «выход». Мрак осязаемо давил на глазные яблоки, как плотная шёлковая повязка из чёрной ткани. Яналия ничего не видела, но чувствовала пустоту перед собой. Это шестое чувство было свойственно любому воздушному гимнасту; Александр Молодцов называл его рудиментарной телепатией, сродни чтению подушечками пальцев. В тёмной комнате Яналия безошибочно обходила мебель и другие препятствия. Отец тренировал её ощущать пространство и расстояние, чувствовать его кожей, не полагаясь лишь на зрение. Это были тренировки в духе ниндзя: когда Яналия была маленькая, Александр завязывал ей глаза и заставлял ходить по лабиринту из ящиков и мебели. Вначале Яналия получала синяки и расшибала коленки, но потом, каким-то невероятным образом, стала ощущать препятствия на своём пути.

И вот – началось! Послышался низкий, утробный рокот. Специальное устройство заставляло пол вздрагивать, чтобы зрители на миг поверили – под ними оживает вулкан. Даже здесь, на высоте сотни метров, Яналия чувствовала подошвами вибрацию. В динамиках зазвучал глубокий, завораживающий голос Дагонариуса кон Ладо, ведущего-слина:

– Элдстад! Цветущая планета!

Лесами, зеленью одета,

Однажды волею Гуула

В огне и лаве утонула…

Голос ведущего драматически упал. Слины не только умели говорить стихами, любую фразу они могли преподнести так, что мурашки шли по коже. В исполнении слина даже рецепт пирожков с капустой звучал не хуже сонетов Шекспира.

О трагической судьбе Элдстад молодым циркачам рассказывал Гор Ламий. Это была одна из немногих лекций по истории, которую Яналия хорошо помнила.

Когда-то Элдстад на самом деле напоминал сказочный Эдем. Тёплые солёные моря, белые песчаные пляжи, тропические леса… Элдстад не знал штормов, ураганов, цунами и прочих катаклизмов, знакомых землянам. Со временем там появилась разумная жизнь – эво, худые, изящные ящеры с длинными шеями. Они строили города, создавали сложные машины и стремились проникнуть в тайны мироздания. Особенно хорошо эво изучили генную инженерию. Благополучию пришёл конец, когда у планеты изменился наклон оси. Казалось, в недрах Элдстад проснулось свирепое божество, возжелавшее уничтожить хрупких эво. Один за другим начали просыпаться вулканы. В воздухе висел ядовитый пепел, потоки лавы сметали всё на своём пути. Чтобы возводить гигантские защитные дамбы, в генных лабораториях были созданы эволо. Эти существа могли целиком погружаться в лаву, были неуязвимы, сильны и работоспособны. Но, несмотря на все усилия, эво постепенно вымерли.

Когда корабли Федерации приземлились на Элдстад, их встретили Каменные Ящеры, давно утратившие научные знания. В их мифологии эво представали мудрыми богами, павшими в битве с Гуулом – страшным демоном, живущим в недрах планеты.

– Беда, беда! Спасенья нет!

Земля трясётся, меркнет свет!

Жестокой ярости полна,

Огня вздымается волна!

Послышался грохот, и арена покрылась узором трещин. В разломах пульсировало багровое пламя. На самом деле, это была голографическая проекция и звуковые эффекты, но результат поражал воображение. Огненные трещины были до жути реалистичными.

– Но злой Гуул, подземный бог,

Одних эво́ло сжечь не смог!

Как феникс, возродясь во славе,

Пришли Танцующие-В-Лаве!

Арена начала раскрываться, подобно диафрагме в объективе старинного фотоаппарата. В багряных всполохах, в дыму, вздрагивая и швыряя под купол горячие искры, из глубины поднимался вулкан. Это была гордость «Олимпа», в других цирках не было ничего подобного.

При том что охладительная система работала на полную мощность, Яналия почувствовала жар, исходящий от вулкана. Раскалённый воздух поднимался наверх, туда, где ожидали своего выхода воздушные гимнасты. Вулкан был искусственным, но лава – настоящей. Внутри лавомашины бурлила вязкая силикатная масса, раскалённая до температуры 1200 градусов Цельсия.

Загремели барабаны, взвыли хриплые басовые флейты. Такая музыка – зловещая и торжественная одновременно – звучала на Элдстад. Любой услышавший её с трепетом понимал – просыпается грозный и могущественный бог, от которого нет спасения.

Яналия с нетерпением ждала кульминации. И вот вулкан показался полностью – коническое нагромождение чёрных скал, занявшее почти всю арену. В жерле вулкана кипела красно-жёлтая лава, её струи текли к подножию.

Трибуны были защищены невидимым энергетическим полем. Зрители ничем не рисковали (как, собственно, и сами эволо, способные плавать в магме), зато рисковали гимнасты. Им предстояло пощекотать публике нервы, совершая трюки над вулканом. Страховка имелась – силовой луч, управляемый компьютером, был готов подхватить упавшего циркача. Но, как учил Александр Молодцов, любой трюк следует выполнять так, словно никакой страховки нет и в помине.

Музыка резко изменилась, грянула электрогитара, вступила барабанная установка и синтезатор. Сопровождение для номера записывал традиционный ансамбль эволо и «Electrical vampires», известная марсианская рок-группа. Под рокот ударных и визг электрогитары из кипящего жерла начали выпрыгивать каменные ящеры. Зрители встретили их шквалом аплодисментов и восторженными воплями. Поднимая фонтаны оранжевых брызг, эволо приземлялись на склонах вулкана. С их мощных, плечистых тел стекала расплавленная лава, застывая у ног тёмными лужами. Эволо напоминали ящеров с длинными хвостами и гребнем на спине; их руки с могучими четырёхпалыми кистями были способны дробить скалы. Защитный панцирь эволо выглядел как серый камень, треснувший в местах сочленений, на шее, локтях и коленях. Яналия считала эволо невероятно крутыми.

В основе номера «Пробуждение Гуула» лежал ритуальный танец, исполнявшийся на раскалённой лаве. Его танцевали один раз в году мужчины-охотники, когда заканчивался сезон охоты на гун-гунов. Танец должен был усмирить гнев Гуула и заканчивался жертвоприношением – племя сбрасывало в жерло вулкана десятую часть добычи. Чтобы увидеть этот удивительный обряд, на Элдстад прилетали туристы со всего Млечного Пути. «Олимп» давал возможность поглазеть на танцующих эволо, не рискуя поджариться. К тому же любителям экзотики не нужно было тащиться через полгалактики в созвездие Близнецов, достаточно было купить билет в цирк. Благодаря номеру «Пробуждение Гуула» «Олимп» долгие годы уделывал конкурентов.

Музыка снова изменилась, теперь традиционная элдстадская мелодия исполнялась под тяжёлый, электрический аккомпанемент марсианской рок-группы. Наверху, невидимая для зрителей, Яналия подпевала «Electrical vampires». Можно было петь во весь голос – всё равно музыка гремела так, что девушка едва слышала сама себя. Именно эта тема так не вовремя прозвучала на подземной стоянке, переполошив агента Моррисона и его подельников.

Эволо выстроились кольцом вокруг жерла вулкана, и танец начался. Ящеры раскачивались, подняв руки к небу, мерно ударяли хвостами по каменным склонам. Вулкан бурлил, время от времени выплёвывая шипящую струю. Яналия смотрела, не отрываясь; сколько раз она отработала этот номер, но вид пляшущих эволо неизменно завораживал. Варварский, дикий танец будоражил глубоко запрятанные животные инстинкты, взывал к генетической памяти. Сотни тысяч лет назад, под светом другой звезды, люди также плясали вокруг огня, празднуя удачную охоту или победу над врагами. Танец был другой, но смысл обряда тот же самый – умилостивить грозных богов, отвести от племени беду.

Лава потекла сплошным потоком, затапливая склоны вулкана. Эволо танцевали по щиколотку в жидком пламени. Они разом опускали ноги или ударяли хвостами, так что раскалённые брызги летели во все стороны. Танцоры-солисты подпрыгивали, вертелись, точно огненные волчки, и падали ниц, прямо в лаву. Музыка достигла своей кульминации и оборвалась на высокой ноте. Под куполом вспыхнул свет. Это был сигнал – Яналия оттолкнулась и взмыла в воздух.

Со всех сторон к условленным точкам летели воздушные гимнасты в блестящих, облегающих костюмах. Рядом с каменными ящерами люди казались хрупкими, точно стрекозы.

Яналия летела в тишине, вытянув вперёд руки. Под ней были десятки и десятки метров пустоты, а в самом низу – пылающая преисподняя. Казалось, время замедлило свой бег. Яналия скользила по заранее просчитанной траектории, видя перед собой лишь хромированную перекладину, подвешенную на двух тончайших тросах. Ладони, припудренные магнезией, коснулись металла, успевшего нагреться от вулкана. Яналия выполнила вращение на вытянутых руках (арена, трибуны, купол превратились в цветную смазанную линию) и уверенно встала подошвами на снаряд. Гимнасты разом очутились на перекладинах, и в тот же миг музыка вновь обрушилась на замерший зал.

Публика наградила артистов овацией. Яналия встретилась взглядом с Александром; он стоял на трапеции, как всегда стройный, подтянутый и невероятно красивый. Отец улыбнулся Яналии, она улыбнулась в ответ. У Александра Молодцова было удивительное свойство – он излучал ауру спокойствия и уверенности, попадая под воздействие которой любой новичок успокаивался. Александр словно транслировал в эфир мысль: пока я рядом, ничего плохого случиться не может.

Эволо застыли, точно каменные идолы в древнем святилище. Сейчас внимание публики было приковано к действу, что разворачивалось над вулканом. Гимнасты, перемещаясь с трапеции на трапецию, создавали в нагретом воздухе замысловатые фигуры. Вилл Крейн, ловитор Яналии, раскачивался вниз головой, повиснув на подколенках; обтягивающий костюм подчёркивал рельефную мускулатуру. Его движения были скупые и точные, как у робота – сказывался жёсткий тренаж главы династии Дина Крейна. Виллу было шестнадцать лет, но выглядел он старше. Всегда собранный, немногословный, он был надёжным партнёром и отличным ловитором. Двигая корпусом, девушка синхронизировала колебания своей трапеции с трапецией Вилла. Она дышала в такт покачиваниям снаряда, полностью сосредоточившись на трюке. Когда амплитуда достигла нужной ширины, Яналия прыгнула. Совершив тройное сальто, она выбросила руки в направлении своего ловитора. Пальцы Вилла сомкнулись на её ладонях, не дав сорваться в огненную бездну. Его руки были твёрдыми и чуть шершавыми от магнезии. Рывок, и Яналия села на рамку, неподвижно закреплённую под куполом. Вилл, как маятник, качнулся обратно, чтобы подхватить Тишу.

В «Пробуждении Гуула» были заняты все до последнего воздушные гимнасты. Сейчас под куполом работали девять человек – шестеро Крылатых Крейнов и трое Молодцовых.

Воздушные гимнасты испокон веков являлись цирковой элитой. Это не было закреплено в каком-нибудь уставе, об этом не писали на афишах. Да и в семье Яналия не слышала разговоров о том, что воздушные гимнасты – белая кость. Чтобы без слов понимать подобные вещи, нужно было родиться и вырасти в цирке.

У Молодцовых не было принято ставить себя выше других циркачей, а вот Крейны постоянно задирали нос. Дин, самый высокомерный из них, не уставал напоминать всем и каждому, что его семья продолжала древнюю цирковую династию – основатели рода начали работать под куполом без малого двести лет назад. Безусловно, Крылатые Крейны были лучшими из лучших, других циркачей в «Олимпе» не держали. Яналия отдавала им должное, но при этом испытывала лёгкую неприязнь ко всем, кроме Тиши (бывшей, впрочем, приёмной и поэтому не имевшей с Крейнами кровного родства).

Цирковые семьи жили закрыто, лезть в дела коллег было не принято. Однако никто не мог запретить смотреть и делать выводы. Однажды Яналии довелось наблюдать, как Дин Крейн репетировал с Тишей номер. Тише недоставало гибкости, элементы, с которыми другие акробаты справлялись в два счёта, ей приходилось долго и упорно отрабатывать. В тот раз у неё не выходило двойное сальто. Дин злился и обзывал её жирным марсианским квазоидом на трапеции. Внешность патриарха Крейнов находилась в полном соответствии с внутренним содержанием. Он был худой, поджарый; глубоко посаженные глаза на костлявом, скуластом лице горели бешенством. Каждое слово он говорил, словно плевался ядом. Тиша в очередной раз запорола трюк, и Дин взялся за шамбарьер. Он ударил в полную силу, манежный хлыст прогулялся по спине Тиши, оставив кровавую полосу. Наверняка боль была ужасная, всё-таки шамбарьером лупили дрессированных зверей. Девочка выполнила трюк, и в слезах убежала с манежа, а Дин продолжил репетировать с Авророй и Виллом. Никто из Крейнов не вступился за Тишу, они продолжали шлифовать трюки с упорством роботов. Недаром Дин любил повторять, что девиз Крылатых Крейнов – «Эффективность. Рациональность. Результат». Яналия сочувствовала Тише, но была вынуждена признать: так или иначе, Дин добился своего. На ум приходила сакраментальная фраза – цирк жесток!

Яналия поднялась в полный рост, держась руками за вертикальные стойки снаряда. Она и остальные акробатки ждали своей очереди, пока Александр, Дин и Вилл выполняли элементы на тройной трапеции. Лучи прожекторов были нацелены на мужчин. Сверху, на тросе, спустилась металлическая пластинка – зубник. Александр зажал его челюстями и начал опускаться вниз, к самому жерлу вулкана. Он вращался вокруг своей оси, вытянув руки вдоль тела и удерживаясь только силой челюстных мышц. Яналия наблюдала за отцом, когда что-то произошло с её зрением.

Вулкан и трибуны поплыли влево. Девушка вцепилась в стойки, пытаясь побороть головокружение. Ладони вдруг стали влажными и, несмотря на порошок, заскользили по снаряду. Это было то, чего не могло быть в принципе – страх высоты.

– Яналия, что происходит?

Голос Анфисы Стрикт, прозвучавший в наушнике, подействовал как оплеуха.

– Всё нормально! – сказала Яналия.

Головокружение вроде бы отступило. Вулкан, по крайней мере, уже не пытался убежать за пределы манежа.

– Я вижу другое.

Яналия поморщилась. На теле каждого акробата, под костюмом, крепились датчики. Пульс, давление, уровень адреналина в крови – все показатели стекались на компьютер инспектора. Анфиса Стрикт контролировала всё, что творилось под куполом во время представления.

– На секунду закружилась голова, сейчас всё хорошо, – соврала Яналия.

– Я вывожу тебя из номера! – произнесла Стрикт. Голос у неё был сухой и резкий, как удар кнута укротителя.

– Я в порядке!

– Спускайся оттуда. Быстро!

Яналия беззвучно выругалась. В этот момент головокружение накатило с новой силой. Девушка закрыла глаза и попыталась успокоиться. Стрикт была права – продолжать нельзя.

Яналия попробовала сосредоточиться на музыке, но звук стал приглушённым и далёким. Аплодисменты звучали как шелест, зато Яналия услышала собственный пульс, и это напугало её до чёртиков.

– Молодцова?!

Яналия стиснула зубы, мысленно припоминая любимые проклятия Расула. Показатели на мониторах Стрикт наверняка зашкалили!

– Порядок, я спускаюсь!

Когда вторая волна дурноты схлынула, Яналия вскарабкалась по снаряду наверх. Она цеплялась за ступеньки как новичок, впервые очутившийся под куполом. Внизу трибуны взорвались овацией. Даже не глядя, Яналия знала, что сейчас Александр Молодцов неистово вращался на тросе, словно гусеница на шёлковой нити. Он почти касался ногами бурлящей лавы, и это было по-настоящему опасно. Сорвись он – и никакая страховка не успела бы сработать.

Девушка прошла по стальным фермам, мимо осветительных приборов, и нырнула в полутёмный коридор. Ей сразу же стало легче, колени перестали дрожать, а голова кружиться. Яналия вытерла вспотевшие ладони о костюм, срывая блёстки. Ей хотелось что-нибудь сломать или накричать на кого-нибудь.

Яналия шагала по коридору и с каждым шагом тема Гуула становилась тише. Вот сейчас из потухшего жерла вылетали птеросы – крылатые ящеры с планеты Т’мум. Зубастые, тёмно-бордовые чудовища поднимались под купол, выплёвывая языки огня и оглашая цирк хищными воплями, а наверху их ждали дрессировщики с угощением. Это была эффектная концовка номера, которую Яналия ещё никогда не пропускала.

Коридор упирался в металлическую дверь. Яналия пихнула её и очутилась в контрольной комнате. В полумраке мерцали экраны, показывая пространство под куполом с дюжины углов и ракурсов. В центре комнаты стоял круглый стол-проектор, над ним плавала объёмная голограмма, напоминавшая карту звёздной системы. На самом деле схема не имела ничего общего с орбитами планет и астрономией вообще. Голубыми линиями были отмечены запланированные передвижения циркачей в пространстве, красными – то, как они двигались в данный момент. Это был графический сценарий номера. От совпадения линий зависела чистота исполнения трюков.

Стрикт сидела возле проектора, пульсирующая в темноте голограмма отбрасывала на её лицо разноцветные блики. Когда-то Анфиса Стрикт была акробаткой. Сейчас ей было пятьдесят пять лет, и она занимала должность инспектора. У Стрикт были короткие, выкрашенные в фиолетовый волосы, тонкие губы и манеры тюремного надзирателя.

– Как ты себя чувствуешь? – произнесла Стрикт, не отрывая взгляда от голограммы. Зелёные точки скользили по красным линиям, возле каждой было написано имя. Точка, подписанная «А. Молодцов», плавно скользила вверх. Трос наматывался на лебёдку, поднимая отца под купол. Номер был почти отработан.

– Я отлично себя чувствую! – сказала Яналия. – Небольшое головокружение, подумаешь!

– Ты знаешь, что когда человек врёт, у него учащается пульс?

– Ну, наверно… – протянула Яналия, чувствуя подвох. – А что?

– Пока на тебе датчики, считай, ты подключена к детектору лжи, – Стрикт оторвалась от проектора и в упор посмотрела на Яналию. – Не хочешь говорить правду, лучше помолчи.

– Да, мне действительно стало плохо! – сдалась Яналия. – Сильно закружилась голова. Я понятия не имею, почему! Вы же сами обследуете всех нас перед выступлением!

В обязанности инспектора входил осмотр воздушных гимнастов. За час до начала представления Стрикт измеряла каждому давление, проверяла рефлексы. Она бы ни за что не допустила к работе гимнаста с температурой или низким давлением. Даже Дин Крейн, такой же покладистый, как ужаленный в задницу халлак, не пытался спорить со Стрикт.

– Сегодня же покажись Витцу.

– Ладно.

– Принесёшь справку!

Яналия недовольно фыркнула.

– Что-то не так? – взгляд инспектора Стрикт сделался металлическим.

– Толку от этих справок! Вы не знаете, как Витц их пишет? Гаю Молестусу он недавно поставил диагноз «Поражение молнией». Гай застёгивал в туалете джинсы и прищемил…

– Молодцова! – Стрикт ударила кулаком по проектору, так что голограмма пошла рябью. – Мне некогда выслушивать твои байки! Без справки от Витца я тебя к работе не допущу!

Разговор был окончен. Девушка вылетела из контрольной комнаты, хлопнув дверью.

В коридоре было пусто, издалека доносился цирковой марш. Это значило, что номер отработан, а силовое поле вокруг манежа утратило прозрачность и стало похоже на бархатный занавес. Сейчас птеросы возвращались в свои вольеры, а эволо, скрытые от публики, убирали застывшую лаву. Паузу заполняли ковёрные клоуны, среди которых был и пострадавший от молнии Гай Молестус. Клоуны работали прямо на трибунах, общаясь со зрителями и вовлекая их в комическое действо. Яналия как-то спросила Гая, почему их называют ковёрными. Оказалось, в прежние времена циркачи выступали на огромном ковре, который иногда требовалось убирать. Пока униформисты готовили покрытие манежа, клоуны развлекали публику. В современных цирках ковров не было и в помине, а название осталось.

У Александра и Майи был ещё один выход в конце программы – гимнастический этюд на полотнах. Номер был недавно поставлен, и Яналия собиралась его посмотреть. Теперь ей было не до того – надо было переодеться и сходить к Витцу, получить дурацкую справку.

Девушка ускорила шаг. У каждого акробата была личная гримёрка, и Яналия хотела попасть в свою, не столкнувшись по пути ни с кем из Крейнов. К счастью, она встретила только робота-уборщика и пару техников-осветителей, которые волокли куда-то дымящийся, воняющий горелой изоляцией прожектор. Дверь гримёрки закрывалась на простой кодовый замок; Яналия давила кнопки так, словно каждое нажатие пускало электричество в кресло Анфисы Стрикт.

В гримёрке как всегда царил беспорядок. Столик перед зеркалом был завален косметикой, расчёсками, картонными стаканчиками из-под кофе, привезёнными с Корота ракушками и прочей ерундой. Одежду Яналия, как обычно, свалила в кучу. На диване, закинув ногу на ногу, сидел Гермес.

На нём был смокинг, брюки со стрелками и лаковые туфли; рядом стоял блестящий цилиндр, с его края свешивались белые перчатки. Похоже, Гермес явился сюда прямо из холла, где ассистировал отцу. Девушка на мгновение потеряла дар речи.

– Привет! Потрясающе выглядишь!

– Прибереги свои комплименты для кого-нибудь ещё, – Яналия схватила со стула одежду. На самом верху лежало её нижнее бельё, а Гермес развалился тут, как аристократ-повеса в будуаре танцовщицы. – Мне переодеться надо! Выметайся!

Гермес и не думал уходить. Яналия чувствовала, что краснеет, и от этого злилась ещё больше. Открыв ногой шкаф, она забросила туда одежду.

– Я смотрел «Пробуждение Гуула». Ты почти сразу вышла из номера. Что случилось?

– И ты примчался сюда, чтобы об этом спросить? – Яналия с грохотом захлопнула дверцу шкафа и повернулась к приятелю.

– Да.

– Голова закружилась! Доволен?! А теперь оставь меня!

– Погоди! – Гермес поднялся с дивана. – Так не пойдёт!

– А в чём проблема?! – Яналия пока сдерживалась, но терпение было на исходе. Её уже начинало трясти.

– Сколько часов ты спишь?

– Не знаю – не считала!

– Сколько? – настаивал Гермес.

– Четыре… может пять. А когда спать, если мы репетируем по ночам?!

Гермес подошёл ближе и взял Яналию за плечи:

– Слушай, мы оба устаём. Представления, школа, эти постоянные отработки… а впереди маячит худсовет. Если мы сейчас не соберёмся…

– Ну конечно! – Яналия сбросила руки Гермеса. – Ты же не обо мне беспокоишься! Ты прибежал сюда, потому что впереди – худсовет! Ты боишься, что я не справлюсь, да?!

– Я этого не говорил, это всё…

– Если ты во мне сомневаешься, пригласи кого-нибудь ещё!!! – Яналия толкнула Гермеса в грудь, и тот отступил на шаг. – Тишу пригласи, она счастлива будет! Может, даже похудеет ради такого случая!

– Прекрати пороть чушь! – крикнул Гермес. – Это наш номер, мы вместе его…

– Это ТВОЙ номер! – Яналию как будто накрыла мутная волна. В висках стучала кровь, перед глазами стояла серая пелена. – Если на моё место придёт кто-то другой, ничего не изменится!

Уже плохо соображая, что делает, Яналия пихнула ногой стул, так что он упал между ней и Гермесом. На тумбочке стояла металлическая коробка с гримом; Яналия схватила её и с размаху швырнула о стену. Послышался звон разбитого стекла, и в тот же миг голову Яналии мотнуло вправо. Щека онемела, а потом вдруг стала горячей. Девушка поняла, что Гермес залепил ей пощёчину. Наверно, следовало возмутиться, ответить ударом на удар, но отчего-то силы разом покинули Яналию. Она села на диван и уронила голову на сложенные руки. Её сотрясли рыдания.

С детства Яналия привыкла работать на пределе возможностей, в её профессии не могло быть по-другому. Но в последнее время нагрузка стала запредельной. Яналия чувствовала, что истощается, причём не физически – природа наградила её выносливостью – а эмоционально. Она почти не спала и пила слишком много кофе – вот и результат.

Яналия чувствовала себя опустошённой, хотелось завернуться в одеяло и уснуть. Диван прогнулся – Гермес опустился рядом и обнял её за плечи. В первый момент Яналия сжалась, но протестовать не было сил. Она расслабилась и позволила себя обнимать.

Рыдания постепенно перешли во всхлипывания и наконец вовсе прекратились. Яналия вытерла нос рукавом и, не глядя на Гермеса, произнесла:

– Придурок.

– Истеричка.

– Ты меня ударил.

– Напросилась! – с наглой улыбкой ответил Гермес.

В гримёрке царил разгром. Зеркало было разбито, осколки усеяли тумбочку и пол; посреди комнаты валялся опрокинутый стул и покорёженная коробка из-под грима. Косметика рассыпалась по полу, что-то разлилось – несмотря на заложенный нос, Яналия учуяла запах орхидей, зелёных яблок и омикронской лианы.

– Отец говорит – если разбить зеркало, семь лет будут преследовать несчастья! – сообщил Гермес.

– А ещё он крутит фиги каждый раз, когда видит мадам Симону, – фыркнула Яналия.

– А что, правильно делает, – пожал плечами Гермес. – У цыган дурной глаз, это все знают!

Яналия поморщилась, словно от зубной боли. Гермес не верил в колдовство, только делал вид, чтобы добавить себе загадочности и шарма. Его отец, Буфадон, наоборот, вполне искренне боялся духов, сглаза и проклятий. «Я – как Великий и Ужасный Гудвин, – написал он как-то на своей странице в Сети. – Безобидный фокусник в окружении злых ведьм!» Главной ведьмой, по его мнению, была мадам Симона. Но под подозрением находились все без исключения женщины… пожалуй, кроме Валенды Гудини, его собственной жены.

– Мне нужно к Витцу, – сказала Яналия. – И хватит меня обнимать уже!

Спровадив Гермеса, Яналия переоделась. Пока шло представление, доктор был на дежурстве. Обычно его помощь не требовалась, но цирк есть цирк, здесь могло случиться всякое.

Спустившись на лифте и миновав анфиладу коридоров и лестниц, девушка остановилась у двери с табличкой «Центр межпланетной медицины. Ведущий специалист – доктор Витц». Над словом «ведущий» от руки было дописано: «и единственный!» Яналия не сомневалась, что приписку сделал сам доктор, обладавший своеобразным чувством юмора. Она толкнула дверь и очутилась в холле.

Стены из молочно-белого стекла, белые пластиковые кресла, пол – всё здесь казалось стерильным. Резкий запах лекарств и антисептиков смешивался с ароматом палочек, тлевших у алтаря.

Алтарь Яффы был обязательным атрибутом всех больниц и клиник на планетах Федерации. Металлическая статуэтка на тумбе отличалась исключительным уродством – у Яффы была огромная пасть, пропорции обезьяны и девяносто девять глаз, разбросанных по всему телу. Казалось, страхолюдное божество циклоидов только и ждёт случая спрыгнуть с алтаря и наброситься на беззащитных пациентов. Яналия подозревала, что в этом был скрытый смысл, понятный лишь докторам. Узнав, что когда-то на Земле эмблемой медицины считалась ядовитая змея, она перестала удивляться.

У дальней стены располагалась стойка регистрации пациентов, за ней сидел робот в халате медицинской сестры.

– Яналия Молодцова, здравствуйте! – у робота был мягкий сочувствующий голос, которым в самый раз утешать смертельно больных. – Доктор Витц занят с пациентом, и вам придётся подождать. Если ваше состояние угрожает жизни, доктор будет немедленно оповещён. К экстренным ситуациям относится обильное кровотечение, потеря конечностей, травмы и…

– Нет уж, спасибо! – сказала Яналия. – Я подожду!

Злясь на тупого робота, она опустилась в кресло. Больничная атмосфера действовала удручающе, и в голову невольно лезли дурацкие мысли. Глядя на статуэтку Яффы, Яналия подумала, что приступ мог сигнализировать о чём-то похуже хронической усталости. Она достала коммуникатор и вышла на первый попавшийся медицинский сайт. От изучения симптомов опухоли мозга её отвлёк робот, поприветствовавший нового посетителя:

– Тим Каев, здравствуйте! Доктор Витц занят с пациентом, и вам придётся подождать.

В холле возник Тим, на коленях у него как обычно сидел Эдвард. Тим не мог ходить и перемещался на инвалидном кресле с антигравитационным модулем.

– Привет! – поздоровалась Яналия, натянуто улыбнувшись. Тим Каев вытаращил на неё большие бесцветные глаза и вяло помахал рукой. Меж тем робот продолжал свою неизменную речь:

– К экстренным ситуациям относится обильное кровотечение, потеря конечностей…

– А полный сдвиг по фазе считается экстренным случаем?

– Я тебя умоляю, Эд, – устало протянул Тим. – Это не смешно.

– Это ты не смешной! Кому придёт в голову смеяться над инвалидом? А я очень даже смешной.

Робот на мгновение завис, а потом выдал:

– В базе данных заболевания «Сдвиг по фазе» не обнаружено. Попробуйте уточнить запрос.

Эдвард рассмеялся резким, каркающим смехом, запрокинув голову и широко открывая рот.

Тим был одноклассником Яналии, но в школе появлялся редко. Дина Каева, его зачуханная, вечно уставшая мать, работала медсестрой; неудивительно, что Тим большую часть времени проводил на больничном. Однажды Яналия прогуляла занятия, и Тим выручил её, подделав справку. (Гермес до сих пор ехидно интересовался, где она ухитрилась подхватить пангоидскую чесотку).

Тим Каев был одет в голубую рубашку и коричневые брюки, висевшие мешком на его худых ногах; узкий галстук был распущен и болтался на шее, как петля. Тим никогда не расчёсывался, поэтому его тёмно-каштановые волосы хаотично торчали в разные стороны. Эдвард говорил, что его компаньон похож на преступника, которого поджарили на электрическом стуле.

На самом деле Эдвард не мог ничего сказать, потому что был куклой. Его голова и кисти рук были вырезаны из дерева и покрыты лаком, челюсть двигалась на шарнирах. Туловище, руки и ноги Эдварда были тряпичными. Надевая куклу на левую руку, Тим Каев управлял движениями челюсти. Казалось, Эдвард растёт из своего кукловода, как фантасмагорическая опухоль.

Правая, свободная рука Тима лежала на подлокотнике. Скользя указательным пальцем по сенсорному джойстику, он управлял полётом инвалидного кресла. Яналия надеялась, что Тим не станет задерживаться в холле, но тот свернул прямо к ней. Кресло летало бесшумно, отбрасывая на пол чётко очерченный круг синего света. Яналии захотелось, чтобы Витц поскорее отпустил своего пациента. Тим не делал ничего дурного, но общаться с ним было настоящей пыткой.

– Я давно не видел тебя, Яналия, – хотя Тим Каев умел изображать чужие голоса, мастерски копируя интонацию и тембр, его собственный голос оставался болезненным и бесцветным. Как шелест ветра в сухой траве. – Ты посмотрела ссылку, которую я тебе вчера скидывал?

– Да, конечно, – соврала Яналия. Тим постоянно писал ей в космонете, присылал какие-то записи, фильмы и даже стихи собственного сочинения. Яналия обычно удаляла ссылки, не открывая, а на послания отвечала односложно. – Было интересно.

– Почему ты здесь? Плохо себя чувствуешь?

– Всё отлично, просто нужно справку взять, – сказала Яналия.

– Выглядишь уставшей.

Яналия пожала плечами и, надеясь, что Тим отстанет, уткнулась в экран коммуникатора.

– Ну ты мастер завязывать беседы, – презрительно бросил Эдвард.

– Эд, заткнись, – поморщился Тим.

Девушка сделала вид, что ничего не слышала и продолжила пялиться в коммуникатор.

– Она не читает то, что ты ей присылаешь, – произнёс Тим голосом Эдварда и повернул его деревянную башку в сторону Яналии. От подобных спектаклей мурашки шли по коже. Иногда Яналии действительно казалось, что Тим и Эдвард – два разных человека.

Тим Каев был ненормальным, это все знали. А ещё он был гениальным вентрологом, то есть умел говорить, не шевеля губами. В прежние века в театрах часто выступали чревовещатели с марионетками, но сейчас вентрология была редким, забытым искусством. Когда Тим появлялся с Эдвардом на ярмарке, вокруг мигом собиралась толпа зевак. Говоря по очереди за себя и за куклу, Тим Каев разыгрывал забавные диалоги. Он спорил с Эдом о политике, моде и привычках инопланетян. Тим не готовился заранее, каждый раз это была чистая импровизация.

Яналия сдалась и отложила коммуникатор. Тим Каев имел манеру в упор, не мигая смотреть на собеседника. Уж лучше поговорить, чем молча сидеть под его неподвижным, рыбьим взглядом.

– Сегодня у тебя выходной? – спросила Яналия первое, что пришло в голову.

– Нет, я работал в холле, – вздохнул Тим. – Но решил закончить пораньше.

– Почему?

– Из-за тебя, конечно.

– Э-э… чего? – опешила Яналия.

– Я хотел посмотреть «Пробуждение Гуула». Давно не видел, как ты выступаешь. Когда ты летишь под куполом, то похожа на сверкающую птицу.

– А, понятно, – кивнула девушка и тут же попыталась перевести разговор обратно в безопасное русло: – И что, много народа собралось вас послушать?

– Много, – сказал Тим.

– Даже слишком, – добавил Эдвард.

– Ты, наверно, хотел с мамой увидеться? – Яналия надеялась, что Тим вспомнит о цели своего визита и оставит, наконец, её в покое.

– Нет, мама на дежурстве, ей некогда.

– Он с тобой хотел увидеться, – ввернул Эд. – Чего тут непонятного?

Яналия уставилась на куклу. Иррациональность происходящего повергала в ступор. На корабле хватало эксцентричных персон, но Тим Каев кому угодно давал фору.

– Ты не доработала номер, – сказал Тим. – Я думаю, Стрикт что-то не понравилось в твоих показателях. Сама бы ты не попросилась, только в крайнем случае. Так или иначе, тебя должны были послать к Витцу.

«Сообразил же!» – поразилась Яналия. Вообще, Тим Каев был не обделён умом, а ещё чувством юмора и актёрскими данными… и в то же время балансировал на грани безумия. Дело в том, что Эдвард был не просто куклой, он был альтер эго Тима. Доктор Витц называл это «расслоением сознания».

Бывало, что правдоруб Эд подставлял своего напарника, не позволял схитрить. Из-за прямодушия Эда они с Тимом могли ссориться и подолгу не общаться, однако на вопросы посторонних отвечали – каждый со своей точки зрения. Понятно, что близких друзей у Тима не было. Он проводил время с Эдом, то есть сам с собой. Яналия считала, что рано или поздно Тим Каев окончательно съедет с катушек.

Одна из дверей приоткрылась, и послышался утробный бас, знакомый каждому обитателю корабля:

– Будь он неладен, этот кофе!

– Просто придерживайтесь схемы. Знаете, что говорят врачи? Разница между лекарством и ядом только в дозе.

Чувствуя неимоверное облегчение, Яналия вскочила с кресла.

– Всё, мне пора к доктору!

– Я был рад с тобой поболтать, – произнёс Тим.

Из кабинета появился мистер Валрус в тёмно-синем деловом костюме и оранжевом галстуке. За его широкой спиной маячил доктор Витц, а над головой кружили Айзек и Чапек. Директор враждебно зыркнул на Тима и Яналию.

– Здравствуйте, мистер Валрус! – поздоровалась девушка.

Директор пробубнил что-то нечленораздельное и, грузно ступая, покинул холл. Витц остановился в дверях кабинета, его единственный глаз вперился в Яналию.

Циклоиды – обитатели планеты Хат – имели красную кожу, широкую пасть, усеянную белыми клыками, и большой выпученный глаз посреди лба. Яналия считала, что в сравнении с Яффой, они были ещё ничего, симпатичные.

– Какой сюрприз, моя любимая пациентка! – добродушно оскалился Витц.

– Вы, наверно, всем так говорите, – улыбнулась Яналия.

– Нет, не всем! Мистера Валруса я в жизни не называл любимой пациенткой! – хохотнул доктор. – Как поживают хрупкие человеческие косточки?

– В порядке, спасибо!

– Вот и прекрасно! Заходи же! – Витц сделал шаг в сторону, освобождая проход, и Яналия поспешила воспользоваться приглашением. Сзади послышался приглушённый голос Эдварда:

– Когда ты ей объяснишься?

– Заткнись Эд! – зашипел на куклу Тим. – Это не твоё дело.

Стены в кабинете Витца были прозрачными, а сам кабинет прилепился к стене гигантского ангара, под самым потолком. Отсюда, как с балкона, просматривался весь центр межпланетной медицины. Пространство ангара было заполнено аппаратами для лечения и диагностики всевозможных болезней; лазареты и операционные располагались в куполообразных палатках и сверху напоминали пластиковые контейнеры в белом, идеально чистом холодильнике.

В закутке, отделённом стеклянной перегородкой, сидела Дина Каева. Она работала за компьютером и не отозвалась на приветствие Яналии (возможно, уснула с открытыми глазами, глядя в монитор – Тим говорил, с ней такое бывало). Яналия села на кушетку и огляделась. У стены застыли дроиды-санитары. Выразительностью они соперничали со стоявшими по соседству металлическими шкафами, в которых хранились какие-то приборы, коробки, пузырьки и бутылочки. Пахло антисептиками. Это был обычный медицинский кабинет… если, конечно, не брать в расчёт знаменитую коллекцию Витца.

– На что жалуешься? – спросил доктор.

Девушка уставилась в пол и мрачно произнесла:

– Ни на что, со мной полный порядок.

Витц покивал с таким видом, словно у них было заведено периодически наносить друг другу визиты вежливости:

– Значит, просто зашла проведать старого доктора?

Витц не был старым. Яналия не умела определять возраст циклоидов, но знала, что по земным меркам ему около двадцати пяти лет.

– Мне справка нужна, – сказала Яналия. – Стрикт прицепилась, без бумажки не допустит к работе. У меня голова закружилась, и всё.

– Хорошо, будет тебе справка, – кивнул Витц. – Только давай сначала проведём несколько тестов. Раздевайся.

Доктор Витц полез в шкаф за какой-то машиной, похожей на металлического осьминога. Может, он и был странный, но к своим обязанностям относился серьёзно.

Витц был известным оригиналом, и возможно, поэтому прижился в цирке. Так, например, он всегда и везде появлялся в белом халате и с ожерельем из резиновых трубок на шее. Яналия как-то спросила, что это за странное украшение, и Витц объяснил, что это фонендоскоп – примитивное медицинское приспособление. Доктора прошлого использовали такие, чтобы на слух определять, как работают органы больного. У Витца имелся бзик – он коллекционировал медицинский антиквариат. И ладно бы только коллекционировал, время от времени он пытался использовать его на практике. Все эти щипцы, иглы и лезвия выглядели как орудия пыток, Яналия не представляла, как всем этим можно лечить. Узнав, что деревянный молоток (жемчужина коллекции!) когда-то использовался для наркоза, а плоский стальной ножик – это вообще прадедушка лазерного скальпеля, Яналия стала внимательнее следить за действиями Витца. Чего доброго, шарахнет молотком по голове…

Избежать осмотра не удалось, и Яналия начала раздеваться, складывая одежду на кушетку.

– Яффа милосердный! – Витц вытаращил на пациентку влажный, похожий на бильярдный шар глаз. – А где жаберные щели?!

– Жаберные… чего? – растерялась Яналия.

Витц громко расхохотался:

– Шутка! Решила, я человека от борирра не отличу?

Яналия кисло ухмыльнулась, она была не в настроении шутить.

– Но ты поверила! – Витц обошёл вокруг пациентки и приклеил к её телу несколько датчиков. – Признайся, поверила же!

– Нее! Я просто задумалась, а вы меня врасплох застали.

Закончив цеплять датчики, Витц включил «осьминога». Аппарат замигал разноцветными лампочками.

– Ну, давление у тебя – хоть сейчас в космос, – произнёс доктор.

– Мы и так всё время в космосе, – проворчала Яналия.

– А сейчас – нет. Кстати, как врач, я имею право высаживать тяжелобольных с корабля. Если что, останешься на Глизе 581… конечно, в это время года здесь лютые морозы, но ты привыкнешь…

Яналия слушала трёп доктора вполуха. Было прохладно, и по коже бежали мурашки. На Хат, родной планете циклоидов, температура была ниже, чем на Земле; Витц чувствовал себя как дома, а Дина Каева куталась в шаль.

Наконец доктор выключил аппарат и снял с Яналии датчики.

– И что вы узнали?

– Пока ничего интересного. Основные показатели в норме.

– Так я могу получить свою справку? – оживилась Яналия.

– Подожди. Сначала придётся проверить твой мозг, – Витц потянулся к деревянному молотку, который лежал на полке. Яналия испуганно отшатнулась, но доктор всего-навсего отодвинул его и поставил на это место «осьминога». Девушка выдохнула и принялась натягивать майку.

Ангар был около десяти метров высотой. Витц и Яналия спустились вниз на платформе, бесшумно скользившей в прозрачной шахте. Миновав ряд громоздких приборов, доктор остановился возле установки, похожей на кресло, опутанное проводами.

– Садись, – распорядился он.

Яналия нехотя опустилась в кресло, и Витц водрузил ей на голову металлический шлем. Затем он включил компьютер, связанный с креслом толстым пучком проводов. Шлем начал жужжать, как будто Яналии на голову надели осиное гнездо.

– Закрой глаза и постарайся ни о чём не думать. Расслабься.

Яналия не знала, как можно расслабиться, когда в ушах жужжит, а на макушку давит неудобный шлем, однако честно попыталась прогнать из головы лишние мысли. Она представила самый успокаивающий образ – Мерцающий Дворец. Это немного помогло.

Прошло несколько минут, и жужжание прекратилось.

– Готово! – сказал доктор. – Можешь вставать.

– И как? – Яналия сняла шлем. – Обнаружили что-нибудь?

– Обнаружил. Мозги. Здоровые и, если не ошибаюсь, человеческие.

– Значит, со мной всё в порядке? – Яналия испытала неимоверное облегчение. Она боялась, что тесты обнаружат какую-нибудь болезнь или дефект, и поэтому не хотела идти на осмотр.

– Я не увидел никаких аномалий. Можешь не переживать!

В справке доктор Витц написал: «Здорова, как дюжина пангоидов».

Глава 11

Страх высоты

20.08.2813. Глизе 581, созвездие Весов.

На то, чтобы убрать окаменевшую лаву со склонов, вычистить жерло и подготовить вулкан к следующему представлению, требовалось время. Пока эволо возились с лавомашиной, а взрослые циркачи наслаждались выходным, школьники были вынуждены торчать на занятиях.

По расписанию сегодня была математика (её вёл единственный в школе учитель-робот АР-12), история и химия. На первых двух уроках ничего примечательного не произошло, а вот химия редко обходилась без взрывов и прочих неприятностей. Последний урок подходил к концу, и напряжение росло. Все знали – чем позже прогремит взрыв, тем больше будет разрушений.

– Знать бы, чего задумал учитель Боффин, – пробормотал Гулфи. Фиолетовая сетка сосудов, пронизывающая его пузырь, часто пульсировала, выдавая обеспокоенность.

Учитель химии в круглых защитных очках и перчатках по локоть метался вокруг лабораторного стола. В колбах что-то шипело, к потолку поднимались едкие испарения.

– Известно чего, – сказал Дэн. – Взорвать нас. Или, может, отравить.

– Терри, Линда, – Гулфи повернулся к близнецам, – вы же читаете мысли. Вам наверно известно, что в голове у Боффина?

Яналию всегда поражала наивность Гулфи. Он был единственный в классе, кто так запросто общался с близнецами.

– У него в голове…

– …пусто, – Линда и Терри устремили на борирра недоброжелательный взгляд.

– Тоже мне новость, – усмехнулся Дэн.

– Это как – пусто? – Гулфи, имевший обыкновение понимать всё буквально, выглядел несколько ошарашенным.

– Читать его всё равно что…

– …вглядываться в экран с помехами. В голове…

– …у Боффина пусто. Мы думаем, он…

– …сумасшедший, – Линда закончила фразу, и близнецы замолчали, довольные произведённым эффектом.

– Но он же… учитель… – Гулфи расстроенно переводил взгляд с Линды на Терри и обратно. – Вы шутите, да?

Ночеты синхронно покачали головами:

– Это не шутка. Мысли сумасшедших…

– …невозможно считывать, их мозг работает…

– …неправильно.

– Гулфи, не слушай их, – вмешался Гермес. – Теадемис Боффин – гениальный учёный. Мозг гениев тоже работает иначе.

– А, ясно! Хорошо, – юный борирр слегка успокоился.

Близнецы наградили Гермеса ледяным взглядом, и на этом дискуссия свернулась. Послышался звук, как будто на лабораторном столе закипал чайник, и почти сразу в воздухе разлился ядовитый запах.

– Прекрасно! – воскликнул учитель. – Реакция пошла, и если мои расчёты верны…

В этот момент прогремел взрыв. Колбы смело со стола, осколки разлетелись по полу. Аудиторию заволокло жёлтым дымом, от которого у Яналии запершило в горле.

– Урок окончен! – крикнул Боффин, кашляя. – Домашнее задание возьмёте на сайте! Быстро, быстро все отсюда!

Яналия сгребла всё, что лежало на парте, в сумку и посмотрела на Гермеса:

– Ты идёшь?

– Нет, я останусь, надо помочь учителю.

Махнув как на безнадёжного, Яналия покинула аудиторию. Возле лифтов её догнала Тиша. Она заламывала запястья – привычка, невероятно раздражавшая Яналию. Обычно, это значило, что Тиша хочет о чём-то спросить, но стесняется. «Если она начнёт расспрашивать, почему я вчера не доработала номер, прибью на месте», – подумала Яналия, а вслух произнесла:

– Ты можешь это прекратить?

– Что прекратить? – растерялась Тиша.

– Крутить запястья, разумеется! Знаешь, как это выглядит? Будто тебе не терпится в туалет, а кабинку кто-то занял.

Тиша покраснела и спрятала руки в карманы платья. Девушки зашли в лифт, а вместе с ними Ланде, О’Хара и ещё несколько их одноклассников.

– Рассказывай уже, чего хотела? – смягчилась Яналия.

– А почему Гермес остался? – спросила Тиша, ещё больше краснея.

– Из-за хамелеона.

– Из-за… чего?

Заметив, что Ланде прислушивается, Яналия схватила подругу за локоть и протолкнулась к двери. Про хамелеона Гермес рассказал только сегодня утром. Если о проекте узнает Тиша, никакого вреда не будет, а таким типам, как Игорь Ланде, лучше ничего не знать.

Двери разошлись, и Яналия вывела Тишу из кабины. Они отправились в обход парка, мимо витрин ресторанов, парикмахерских и всевозможных клубов, где циркачи проводили свободное время.

– Вообще, это секрет, – сказала Яналия. – Поэтому не вздумай кому-нибудь проговориться!

– Я не проговорюсь! – пообещала Тиша.

– Ты же знаешь, что Гермес у Боффина в любимчиках? – Яналия изобразила презрительную мину.

– Просто все остальные не воспринимают учителя Боффина всерьёз. А Гермес считает его гениальным учёным, – произнесла Тиша. И добавила, с убеждённостью в голосе: – Если Гермес так думает, значит, так оно и есть.

– Ага, конечно! – фыркнула Яналия. – Два больных на голову нашли друг друга!

Она ещё злилась на Гермеса за вчерашнюю сцену в гримёрке. Дружба дружбой, но зачем лезть под горячую руку?!

– Так что там с хамелеоном? – напомнила Тиша.

– Боффин поручил Гермесу научное исследование, – сказала Яналия. – Помнишь, мы синтезировали ускоритель эволюции?

Тиша кивнула. После случая с Мистером Зубастиком Боффин забросил этот проект. Сейчас на уроках химии они пытались получить вещество, пробуждающее скрытые резервы мозга. По словам Боффина, человек, получивший дозу такого препарата, мог бы обходиться без сна, считать в уме не хуже компьютера и запоминать огромные объёмы информации. Юные циркачи сходились во мнении, что открытие и в этот раз не состоится.

Обычно эксперименты Теадемиса Боффина заканчивались очередным взрывом и порчей школьного имущества. Впрочем, иногда результаты его опытов удивляли всех поголовно. Как в тот раз, когда Боффин пытался получить абсолютный пятновыводитель, а получил абсолютный клей. Надо ли говорить, что Гай Молестус тут же опрокинул колбу на себя и намертво прилип к стулу. Два дня он просидел в лазарете, служа мишенью для шуточек Витца, пока Боффин в своей лаборатории синтезировал растворитель.

– На самом деле, Боффин не забыл про ускоритель эволюции, – сказала Яналия. – Он стал пичкать этой гадостью свою ящерицу.

– Хамелеона, – уточнила Тиша.

– Вот именно. Сейчас у Боффина появился другой проект, и он отдал террариум Гермесу.

Теадемис Боффин отдал не только террариум, но и запасы ускорителя эволюции. Яналия надеялась, что Гермесу не придёт в голову испробовать этот состав на себе. Он всегда интересовался расширением человеческих возможностей и к тому же любил экспериментировать с химическими веществами. Сама Яналия не стала бы принимать препараты, изобретённые Боффином, даже под дулом бластера.

– И что, хамелеон уже эволюционирует? – спросила Тиша.

– Я его ещё не видела. Гермес говорит, пока никаких изменений.

– Интересно, чем это закончится!

– Тем, что хамелеон сдохнет, – сказала Яналия. – Вот увидишь.

Распрощавшись с Тишей, Яналия перекусила в «Клевере» и отправилась в спортзал. Отец не особо встревожился из-за вчерашнего происшествия. «Такое может случиться с каждым», – сказал он и, вслед за доктором Витцем, посоветовал Яналии отдохнуть. Ей не хотелось отдыхать, от бездействия она только больше нервничала. Лучшим лекарством в её случае была как раз усталость.

Яналия тренировалась, как одержимая, и лишь измотав себя до предела, отправилась в душ. Стоя под упругими струями воды, она старалась прогнать из головы все мысли, сосредоточившись на простых физических ощущениях. Боль в мышцах – это было именно то, что надо.

Яналия быстро привела себя в порядок, и, пока никто не успел завести с ней разговор или составить компанию, выскользнула из спортзала. Собеседники и попутчики были ей ни к чему. Свернув за угол, Яналия замедлила шаг. Тренировка прошла хорошо, но всё равно настроение было на нуле. Не хотелось ни с кем общаться, даже с Гермесом. В свою комнату возвращаться, впрочем, тоже не хотелось. Яналия решила пойти домой окольным путём, воспользовавшись дальними лифтами. В этой части этажа шанс встретить кого-то из одноклассников или коллег был минимальный.

Девушка свернула за угол и, неожиданно для себя, наткнулась на чёрно-жёлтую заградительную ленту. Судя по всему, за ней проходил какой-то ремонт – слышался металлический лязг и шипение плазменной сварки. Недолго думая, Яналия нырнула под ленту и пошла на звуки. Вскоре она увидела дроидов-рабочих – они разобрали длинный участок стены и что-то чинили внутри. Рядом, устроившись на ящике с инструментами, восседал Расул. На нём была облегающая белая майка, штаны со множеством карманов и тяжёлые ботинки на высокой шнуровке. Металлическая рука неподвижно лежала на колене.

Яналия в который раз восхитилась протезом Расула. Астрозавры, бунглоны и некоторые другие инопланетяне умели отращивать утерянные конечности. Люди, устроенные менее практично, были вынуждены прибегать к услугам хирургов. Бионические конечности выглядели как настоящие руки и ноги, никто бы не захотел получить протез, похожий на запчасть от робота-терминатора. Другое дело – Расул. Металлическая рука сочеталась с его обликом.

Расул уткнулся в экран планшета, одним глазом приглядывая за дроидами. Девушка шагнула вперед и произнесла:

– Привет!

Механик отложил планшет и повернулся к Яналии:

– Что ты здесь делаешь? Меня искала?

– Да нет, я случайно сюда забрела, – переступив через обрезки труб и куски электрического кабеля, Яналия села на ящик рядом с Расулом.

Некоторое время они молча наблюдали за дроидами, щурясь от вспышек плазменной сварки. Яналия заговорила первой:

– Расул, а где тебе сделали руку?

Прошлое главного механика было тайной за семью печатями. Яналия давно убедилась, что приставать к Расулу с расспросами, чем он занимался до «Юрия Гагарина» – пустая трата времени. Поэтому она была немало удивлена, услышав:

– На Кибо.

– Странный протез, – сказала девушка, болтая ногами, немного не достающими до пола. – Выглядит, как будто его сняли с боевого робота.

– Так и есть, – произнёс Расул и в упор посмотрел на Яналию. – У тебя всё нормально?

– Конечно, а что может быть не так?

– На вчерашнем выступлении что-то пошло не так. И ты беспокоишься, что это повторится. Верно?

От неожиданности Яналия едва не грохнулась с ящика. Расул ждал ответа, сверля её пристальным взглядом.

– Откуда ты знаешь? – пробормотала девушка.

– Неважно, знаю и всё.

Яналия сдалась, и выпалила всё, что накопилось у неё на душе:

– Со мной такое впервые. Я не понимаю, почему так произошло, и действительно боюсь, что это может повториться. Расул, это был страх высоты! А если у меня что-то с головой, и я больше не смогу работать под куполом?

Расул на секунду задумался и спросил:

– Ты была у Витца?

– Ага.

– И что он сказал?

– Что со мной всё нормально. Просто надо отдохнуть.

– Вот и делай, как сказал доктор, – Расул хлопнул Яналию по плечу, едва не смахнув её на пол. – А завтра спокойно выходи работать номер. Всё будет в порядке.

– Ладно, – пробормотала Яналия и спрыгнула с ящика. – Я, наверно, пойду…

– Давай, – Расул уже не смотрел на неё, вернувшись к планшету.

Разговор получился странный. Расул говорил с такой уверенностью, словно что-то знал. Но что он мог знать о её страхе высоты? Озадаченная, Яналия направилась к лифтам.

С рождения Яналию окружали циркачи. Ни у кого бы не повернулся язык назвать их слабаками, на арене они рисковали жизнью… но при этом оставались артистами. Все, что они делали, делалось ради шоу. Это было немного не по-настоящему, как игра. Расул – совсем другая история, всё в нём говорило о жизненном опыте, приобретённом дорогой ценой. Рядом с ним любой циркач казался ребёнком, не знающим ничего за пределами своей игровой площадки. Иногда Яналии казалось, что Расул – единственный реальный человек на этом корабле, полном странных существ, инопланетян, циркачей и балаганщиков. Расул не имел привычки попусту сотрясать воздух. Если он сказал, что всё будет хорошо, значит, всё будет хорошо. Впервые со вчерашнего вечера Яналия почувствовала, что тревога отпускает её.

* * *

Яналия зашла в контрольную комнату. За столом Анфиса Стрикт измеряла Авроре давление.

Аврора Крейн смахивала на зажжённую спичку – такая же тонкая и с копной огненно-рыжих волос. Волосы Яналии цветом напоминали потускневшую медь. Глядя на Аврору, она всерьёз начинала задумываться о том, чтобы перекраситься. Может, не в рыжий, а в тёмно-синий. Или в белый.

– Порядок, можешь работать, – сказала Стрикт, отпуская Аврору.

Яналия пересекла комнату и положила на стол справку.

– Вот, возьмите. Витц написал, что я здорова.

– Хорошо, – кивнула Стрикт. – Разберёмся с тобой в конце. Подожди пока.

Это было унизительно – ждать у двери, пока остальные гимнасты получали допуск. Вилл и Ольга, заметив Яналию, дружелюбно поздоровались, Тиша поинтересовалась, как дела, а патриарх Крейнов просто наградил её угрюмым взглядом.

Наконец, все допуски были получены, и подошла очередь Яналии.

Анфиса Стрикт дважды перепроверила показатели приборов, измеряющих температуру тела и кровяное давление. Потом взяла со стола справку, вчиталась. Она вела себя так, словно под видом Яналии к ней пожаловал опасный террорист.

– Ещё могу показать удостоверение личности, – сказала Яналия, не сдержавшись.

Взглядом, который бросила на неё Анфиса Стрикт, можно было заморозить воду в стакане.

– Иди, работай, – сказала она, отправив справку в шредер.

Яналия вернулась в гримёрку. Со вчерашнего дня здесь ничего не изменилось – вещи были разбросаны, на тумбочке блестели осколки зеркала, а в воздухе чувствовался запах омикронской лианы, орхидей и зелёных яблок. Разгром беспокоил Яналию в последнюю очередь – сказать по правде, сейчас ей было просто плевать на беспорядок. Она подняла опрокинутый стул, перегородивший комнату, и начала готовиться к выходу.

Меж тем представление уже началось. Яналия старалась успокоиться, выкинуть из головы посторонние мысли, но получалось это с трудом. Когда объявили пятиминутную готовность, она покинула гримёрку и встала на исходную.

Всё шло по сценарию – свет погас, манеж покрылся огненными разломами, и Дагонариус кон Ладо повёл рассказ о несчастной судьбе Элдстад. Грянула музыка, и перед восхищёнными зрителями явился пылающий вулкан. Сегодня у Яналии не было настроения подпевать. Она просто стояла над пропастью, ожидая, когда под куполом вспыхнут прожекторы и надо будет прыгать.

Наконец, эволо закончили свой танец, и прожекторы залили пространство под куполом ярким светом. Яналия прыгнула и через какое-то мгновение очутилась на трапеции. Высота не пугала. Это было всего лишь пространство, в котором перемещались воздушные гимнасты, и не более. Александр Молодцов учил – сама по себе высота не опасна. Опасен страх перед высотой, сковывающий тело и лишающий движения точности. Это было истинной правдой. Любой увалень мог пройти по доске, лежащей на полу, так что же мешало пройти по той же доске, перекинутой над обрывом? Разумеется, чувство страха. Особое восприятие высоты – вот что отличало воздушного гимнаста от обычного человека. А ловкость и тренированное тело – это уже вопрос второй.

Яналия раскачалась на трапеции и прыгнула. Исполнив тройное сальто, она вышла в точку, где её подхватил висевший вниз головой ловитор. Трюк был исполнен чисто. Вилл Крейн усадил Яналию на рамку, успевшую за это время нагреться. Девушка встала в полный рост и посмотрела вниз. Жерло вулкана пульсировало, словно под манежем работало гигантское сердце, а не лавомашина. Вверх поднимались волны жара. Именно здесь Яналию в прошлый раз настиг странный, необъяснимый приступ. Но сегодня всё было в порядке, голова не кружилась, и в глазах не темнело. Возможно, Витц был прав, и всё это – результат накопившейся усталости.

Дурнота накатила внезапно, когда Яналия поверила, что всё обойдётся. Это напоминало удар в солнечное сплетение, резкий и неожиданный. Тело сделалось непослушным, руки и ноги ослабели, а перед глазами поплыло.

– Молодцова! – прозвучал в наушнике ненавистный голос. – Что у тебя опять?!

– А что такое? – раздражённо ответила Яналия, цепляясь за вертикальные стойки.

– Твои показатели снова скачут!

– Проверьте ваши приборы. Со мной полный порядок! – с этими словами Яналия вытащила наушник, оставив его болтаться на тонком проводе. Она собиралась доработать номер, а если не получится, то грохнуться из-под купола. Всё лучше, чем трусливо сбежать.

Анфиса Стрикт, ясное дело, верила своим приборам, а не словам Яналии. Ослушаться приказов инспектора – серьёзное нарушение трудовой дисциплины, за это могли отстранить от работы. Но взыскания и штрафы не волновали Яналию. Она знала, что если не пересилит страх высоты, то вообще не сможет работать под куполом.

«Я это преодолею», – со злостью подумала Яналия. И в тот же миг дурнота отступила! Самочувствие не могло меняться так резко, в этом было что-то ненормальное. Не понимая, что происходит, Яналия огляделась и в одном из проёмов, через которые воздушные гимнасты попадали под купол цирка, увидела Расула. Кажется, за его спиной маячили какие-то силуэты, но темнота мешала разглядеть, кто же это был. Яналия не знала, что тут делал главный механик, большую часть времени проводивший в трюме. Меж тем Расул поднял кверху большой палец и ободряюще кивнул. Он как будто говорил: «Всё нормально, можешь продолжать!» Яналия кивнула в ответ. Она чувствовала, что сможет доработать номер.

Один трюк, второй, третий. Яналия уверенно перемещалась с трапеции на трапецию, и её понемногу наполняло чувство дикой радости. Возможно, что и это отражалось на мониторах Анфисы Стрикт, но какое теперь это имело значение? Страх высоты ушёл, и почему-то Яналия была уверена, что он больше не вернётся.

Вот наконец последний элемент был исполнен. Яналия посмотрела вниз. Насосы выкачали из жерла остатки лавы, и оттуда, словно крылатые демоны, с пронзительными воплями стали появляться птеросы. Кровавого цвета ящеры поднимались вверх по расширяющейся спирали, выплёвывая струи огня. Чтобы добиться такого эффекта, дрессировщики подмешивали в корм птеросам серные кристаллы. У себя на родине – планете Т’мум – ящеры грызли горючие минералы, которые находили в расщелинах скал.

Яналия вернула на место наушник и тут же услышала голос Анфисы Стрикт:

– Молодцова, ответь! Слышишь меня?!

– Да, я слышу вас, – сказала Яналия.

– Как это понимать? Почему ты не выходила на связь?

– Не знаю, наверно, наушник барахлит!

– Не морочь мне голову!

– Инспектор, – сухо произнесла Яналия. – Я чисто отработала номер, вы это видели. А за показатели ваших приборов я не отвечаю. Пусть с этим разбираются специалисты!

Анфиса Стрикт продолжала ругаться, но гимнастка её уже не слушала.

* * *

Яналия быстро переоделась и направилась к лифтам. Она собиралась спуститься в трюм и поговорить с Расулом. Откладывать этот разговор было нельзя. Яналия хотела понять, что произошло под куполом и какое отношение к этому имел главный механик.

Представление только что закончилось, и на втором ярусе кипела работа. Дрессировщикам предстояло вернуть халлаков и подосов обратно в бассейны. Напустив на себя деловой вид, Яналия уверенным шагом пересекла холл. Никто не обратил на неё внимания, борирры были заняты своими делами.

Девушка миновала служебный коридор и, воспользовавшись паролем, который ей не полагалось знать, вызвала грузовой лифт. Когда двери распахнулись, из кабины вышел Теадемис Боффин; он был в своём неизменном лабораторном халате, а в руке держал планшет. Яналия шагнула в сторону, уступая дорогу. Она никак не ожидала встретить здесь кого-то из учителей. Впрочем, Боффин даже не глянул на Яналию, он был погружён в собственные размышления. Вид у него был озабоченный, между бровей залегла складка, а губы слегка шевелились, так, словно он делал в уме сложные вычисления. Проводив учителя химии удивлённым взглядом, Яналия спустилась в грохочущее чрево корабля. Расул часто ссылался на занятость, поэтому она не стала предупреждать о визите. Это было несколько невежливо, но и сам Расул не отличался аристократическими манерами. Яналия направилась прямиком в его каморку и постучала в дверь.

– Не заперто!

Яналия вошла и остановилась на пороге. Главный механик собирался ужинать. На верстаке стояли только что вскрытые консервы, лежал нарезанный хлеб. Нож, которым Расул делал бутерброды, больше напоминал тесак для отрезания голов.

– Заходи. Есть будешь?

– Буду, – Яналия подвинула к верстаку стул, взяла нож и намазала на хлеб толстый слой паштета. После всех переживаний у неё разыгрался аппетит.

– Кофе?

– Ага!

Расул молча наполнил кружки. Утолив первый голод, Яналия спросила:

– Ты мне расскажешь?

– Это были твои одноклассницы, – произнёс Расул. – Линда и Терри.

– Чего?! – Яналия отложила недоеденный бутерброд.

– Да, представь себе. Они телепатически внушали тебе страх высоты. Оргулы это могут.

Яналия вскочила, опрокинув стул. И без того резкие черты её лица ещё больше заострились, глаза сделались бешеными, как у дикого зверя. Появись такое выражение на лице Расула, а не четырнадцатилетней девочки, и все окружающие бежали бы куда подальше.

– Да я их сейчас!.. Да они у меня!..

– Сядь! – гаркнул Расул. – Ничего ты не будешь делать.

Некоторое время Яналия стояла, вцепившись в край верстака. Понемногу ярость испарялась, как взрывоопасный химикат из колбы. Наконец она подняла стул и села, скрестив руки на груди.

– Как ты их вычислил?

– Это не я, это твой приятель. Парнишка на инвалидном кресле и с куклой. Он случайно заметил близнецов и рассказал мне.

– Почему я должна молчать? Это не хулиганство, это преступление. Я могла упасть из-под купола и покалечиться. Не говоря уже о том, что они могли поломать мне карьеру!

– Ночеты будут всё отрицать, – сказал Расул. – Даже спецслужбы редко раскрывают преступления, связанные с телепатией, спроси у агента Моррисона, он подтвердит. Ты что, будешь писать заявление в полицию, добиваться, чтобы Ночетов судили?

Яналия нехотя покачала головой.

– А что тогда? – спросил Расул. – Пойдёшь, пожалуешься мистеру Валрусу?

– А что же в таком случае делать?! – воскликнула Яналия.

– Ничего. Вопрос уже решён. Я поговорил с Ночетами и пообещал, что отправлю их в плазменный реактор, если это повторится.

– Так они и поверили!..

– Конечно, они поверили, – произнёс Расул. – Я сказал как есть и дал им прочитать свои мысли.

Яналия с уважением посмотрела на главного механика.

– А ты действительно мог бы это сделать?

Расул взял нож и молча намазал себе ещё один бутерброд.

На обратном пути Яналия решила, что рано или поздно заставит близнецов горько раскаяться в содеянном. Она всего-то рассказала директриссе, кто заставил танцевать Мистера Зубастика и устроил переполох на химии. И какая жестокая, изощрённая месть за этим последовала! «Теперь я имею полное право отплатить им на всю катушку», – подумала Яналия. Эта мысль заметно подняла ей настроение.

Вернувшись к себе, Яналия включила компьютер и после недолгого колебания вышла на домашнюю страницу Тима Каева. Яналия не сомневалась, что застанет его – Тим дни напролёт торчал в сети. И действительно, на экране почти сразу возникло лицо, только не Тима, а Эдварда. Деревянное и покрытое лаком, оно маячило прямо возле веб-камеры и соответственно на весь монитор у Яналии.

– Чего тебе надо? – с недовольством произнёс Эдвард.

Общаясь с Тимом, приходилось принимать установленные им правила. Если бы Яналия потребовала убрать куклу и не разыгрывать дурацкий спектакль, разговор бы не получился. Тим бы просто ушёл в себя. И хотя у Яналии не было никакого желания принимать участие в этом фарсе, она терпеливо произнесла:

– Я хотела поговорить с Тимом. Позови его, пожалуйста.

– Тим занят, – сообщил Эдвард. – Он распечатывает твои фотографии, которые скачал из космонета.

– Чего? – опешила Яналия.

– Да, представь! Он собирается вставить их в рамки и повесить на стену!

Из колонок послышался собственный голос Тима:

– Эд, немедленно заткнись и убирайся отсюда!

– Сам убирайся, не видишь, я разговариваю!

Началась возня. Эдвард не хотел уступать место перед веб-камерой, и Тим был вынужден применить силу. Кукла отчаянно сопротивлялась и даже укусила своего кукловода. Яналия молча наблюдала, как правая рука Тима Каева сражается с его левой рукой. Это было странное зрелище. Ещё более странное, чем Гай Молестус в клоунском наряде. Вскоре Тим одержал победу, освободив палец из деревянных челюстей Эдварда. Жутковатое представление подошло к концу, Тим убрал Эда под стол и, слегка задыхаясь, обратился к Яналии:

– Прости, пожалуйста! Иногда он бывает невыносим!

– Ничего страшного!

– Ты нечасто мне звонишь, – произнёс Тим. – Я так рад…

– Она позвонила тебе второй раз за всю жизнь! – раздался голос Эдварда. При этом губы Тима даже не шевельнулись. – Первый раз она позвонила, когда ей понадобилась справка.

Тим Каев знал, как заставить собеседника почувствовать себя не в своей тарелке.

– Я позвонила, чтобы сказать спасибо, – сказала Яналия, желая поскорее покончить с этим. – Ты сильно меня выручил.

– Пожалуйста, – произнёс Тим. – Я не сделал ничего особенного.

– Разумеется, сделал!

– Мне просто повезло. Я случайно заметил Ночетов и понял, что они делают. А потом рассказал об этом Расулу. Вот и всё.

Тим был умнее многих, кого знала Яналия. Возможно, на свой манер он был даже умнее Гермеса. Во всяком случае, он увидел связь между действиями Ночетов и тем, что Яналия не смогла доработать номер.

– Мы разговаривали позавчера в больнице, – сказала Яналия. – Почему ты сразу не рассказал мне?

– А что бы ты сделала тогда?

– Я бы отыскала этих мерзавок! Они бы у меня за всё ответили!

– Вот поэтому я и отправился к Расулу, – пожал плечами Тим.

Яналия задумалась. Всё, что она могла, – устроить скандал. Никаких улик против Ночетов у неё не было, кроме свидетельства одноклассника, которого все считали ненормальным. Значит, оставалось одно – как следует припугнуть Линду и Терри. Бесспорно, Тим Каев поступил наилучшим образом, обратившись к Расулу.

– Ты всё сделал правильно, – произнесла Яналия.

– Очень хорошо, – Тим Каев улыбнулся, но улыбка вышла усталая и печальная. – Я вчера скинул тебе ссылку на фильм. Мне будет приятно, если ты посмотришь.

– Да. Хорошо. Конечно, я посмотрю.

– Мы могли бы даже обсудить его… как-нибудь.

– Тим, ты не обижайся, у меня ещё столько дел, – сказала Яналия. – Я пойду, ладно?

– Конечно. Было приятно пообщаться.

– Давай-давай, счастливо! – послышался недовольный голос Эдварда.

Яналия с облегчением оборвала связь и откинулась на спинку кресла. Она чувствовала себя эмоционально выжатой, как будто провела несколько раундов в жарких политических дебатах, а не поболтала по видеосвязи с одноклассником.

Обычно Яналия не читала то, что присылал Тим. Сообщений от него накопилось пару сотен, а то и больше. Однако сейчас Яналия чувствовала себя обязанной Тиму и открыла вчерашнее послание. Тим Каев советовал ей посмотреть фильм «Ромео и Джульетта» по мотивам пьесы Шекспира. В описании говорилось, что действие разворачивается на окраине Галактики. Между двумя кланами космических пиратов давно полыхает жестокая вражда. И вот Ромео, молодой отчаянный пират, затевает любовную интригу с Джульеттой – дочкой предводителя враждебного клана. В конце рецензия сулила грандиозную космическую баталию и гору трупов.

«Если про пиратов, можно и посмотреть», – решила Яналия.

Глава 12

Самурай

25.08.2813. Открытый космос.

Корабль покинул Глизе 581 и уже несколько дней находился в открытом космосе. Пока «Юрий Гагарин» прокладывал дорогу к планете Аура, что в созвездии Жертвенника, Яналия и Гермес репетировали, как одержимые. Устав, они шли в «Клевер» или в парк, где всё ещё царила условная осень. Редкая беседа теперь обходилась без упоминания Ночетов. Гермес хорошо знал свою подругу и понимал, что та не успокоится, пока не отомстит обидчикам. Он опасался, что Яналия впутается в неприятности, пытаясь вернуть близнецам долг, и открыто высказывал ей свои опасения. Яналия лишь отмахивалась. Она пребывала в хорошем настроении, чем немало удивляла Гермеса. На самом деле Яналия Молодцова помнила старую поговорку, что месть – это блюдо, которое подают холодным. Она знала, что рано или поздно случай подвернётся, и уж тогда – держитесь, Линда и Терри!

В школе всё шло своим чередом. Теадемис Боффин понемногу охладел к прежним проектам и однажды появился на уроке с пластмассовым контейнером подозрительного вида.

– Сейчас я покажу вам интереснейшее растение! – сообщил он, ставя контейнер на стол.

Ученики многозначительно переглянулись.

– Надеюсь, не как в прошлый раз, когда он притащил чихающий чеснок, – прошептал Гай Молестус.

– Или ту ядовитую лиану, – поёжилась Абир.

Боффин не слышал комментариев, а может, делал вид, что не слышит, и с восторгом в голосе продолжал:

– Это растение не только интересно, но и полезно! Жители планеты Моа получают из его плодов органическую взрывчатку невероятной мощности! Возможно, кто-то из вас уже догадался, что речь идёт о побегонии улепётывающей! Побегония инстинктивно бегает и прячется ото всех вплоть до созревания плодов, которые она откладывает, как яйца. Зрелые плоды весьма опасны! Их взрыв равносилен взрыву ручной гранаты! – Боффин издал губами громкое «Бум!», для пущей наглядности раскинув руки.

– Кто-нибудь знает, делать взрывчатку на уроке – это законно? – с тревогой спросила Алисия Эм.

– Боффин признаёт только законы физики, – усмехнулась Яналия. – И то не факт!

Гермес молчал, но, похоже, и его одолевали сомнения. Ещё бы – у них на уроках и без взрывчатки постоянно что-нибудь взрывалось!

Обычно Дэн Фейдон сидел на занятиях с видом человека, перенёсшего тяжёлую контузию, и выходил из ступора, только если речь заходила о спорте. Однако сейчас он первым поднял руку и спросил:

– А зачем растению взрываться?

– Это нужно, чтобы рассеять споры по всей округе, – объяснил учитель. – Ветер подхватывает их и разносит на много километров во все стороны. Не правда ли, это замечательно?! Давайте же посмотрим, как выглядит побегония!

Ученики вытянули шеи; те же, кто сидел на задних партах, поднялись. Боффин снял крышку и продемонстрировал классу пустой контейнер.

– Оно ещё и невидимое? – удивился Гай.

Теадемис Боффин перевернул контейнер, потряс его, словно это была коробка с двойным дном. От его манипуляций ничего не изменилось, контейнер оставался пустым.

– Батюшки! – Боффин побледнел. – Побеги побегонии! Удрали! Быстро всем искать! Осмотрите все углы!

Ученики начали озираться, заглядывать под стулья и лабораторные столы.

– Кто отыщет побегонию, получит зачёт в семестре! – пообещал Боффин. – Да! Будьте осторожны – она кусается!

В аудитории побегонии не оказалось, и поиски переместились в холл. На шум из кабинета выглянула директор Мут. Понаблюдав некоторое время за тем, как ученики поднимают скамейки, двигают кадки с цветами и пытаются что-то высмотреть за торговыми автоматами, она обратилась к Боффину:

– А что здесь, собственно, происходит?

– Мы… кое-что ищем.

– Что вы можете здесь искать? Ваш предмет – химия!

Боффин на мгновение задумался, после чего выдал:

– Видите ли, мы ищем… новый химический элемент!

Директор Мут открыла рот, но так ничего и не сказала. Вместо этого она медленно повернулась и скрылась в своём кабинете.

Боффин не преувеличивал, рассказывая о свойствах побегонии, она действительно мастерски пряталась. Отыскать её по горячим следам не удалось. Оставалось надеяться, что кто-нибудь обнаружит плоды раньше, чем прогремит взрыв.

* * *

После побега побегонии прошло четыре дня. Боффин сделался необычайно нервным – когда рядом хлопала дверь, он подпрыгивал едва ли не до потолка. Яналия подозревала, что он никому не доложил о том, что случайно заминировал корабль, иначе агент Моррисон давно бы прочёсывал этажи в поисках опасного растения.

В детстве Яналия и Гермес любили отыскивать заброшенные каюты и ангары, бывать там, где до них уже очень долго никто не бывал. Движимые любопытством, они изучили громадный корабль сверху донизу. Однажды они забрались на закрытый склад и так объелись сладкой ватой, что угодили в медпункт. Доктор Витц промыл обоим желудок, а Яналия возненавидела сладкую вату лютой ненавистью. Зная десятки мест, где можно было спрятаться, Яналия не оставляла надежды получить халявный зачёт. Надо было лишь найти, в каком из них побегония отложила плоды.

– Если так беспокоишься о зачёте, – говорил Гермес, – потрать это время, чтобы подтянуть химию!

Яналия обзывала его занудой и предлагала самому ломать голову над идиотскими формулами.

После очередного неудачного рейда Яналия притащилась в парк. Теперь она знала, что в узком техническом коридоре на третьем ярусе побегонии нет, зато есть оголённая проводка, которую лучше не трогать. На центральной аллее Яналия увидела господина Ли. Похожий на ощипанного воробья, он сидел на лавочке и печально смотрел, как с деревьев падают жёлтые листья. Яналия хотела пройти мимо, но вдруг остановилась. Что-то во внешности господина Ли было не так. Яналия присмотрелась и не поверила своим глазам. Нет, это была не галлюцинация, вызванная ударом тока. Ксин Ли действительно пил молочный коктейль.

После неудачных поисков побегонии Яналия выглядела помятой и взъерошенной, а из-за удара током у неё заметно дрожали руки. В таком виде она подсела к господину Ли и произнесла:

– Приятный денёк.

– Да, приятный, – согласился Ксин Ли. Стакан с молочным коктейлем в его руке подрагивал.

Некоторое время Яналия и господин Ли сидели молча, похожие на приятелей-забулдыг.

– Патрик О’Брайанс готовит вкусный молочный коктейль, – сказала Яналия.

Ксин Ли поморщился и произнёс:

– Я бы предпочёл кружечку тёмного эля!

– А кто же вам не даёт?

– Сам себе и не даю, – сказал господин Ли упавшим голосом. – Пора завязывать!

– Вам наверно доктор Витц запретил? – догадалась Яналия. – По медицинским показаниям?

– Да нет, что ты! Я сам понял, что хватит. Ты знаешь, я вчера паука видел.

Яналия ждала продолжения. Ксин Ли посмотрел на юную собеседницу, и в его узких, чуть влажных глазах она прочитала искренний ужас.

– Я припозднился, сидел в «Клевере», пока Патрик не сказал, что закрывает. К тому времени во мне плескалось литра три тёмного эля. Я пошёл к лифтам через парк и прямо на этой аллее увидел его!

– Паука? – уточнила Яналия.

– Да!

– Большого?

– Огромного! Как эта лавочка. Даже больше! С мохнатыми ногами и острыми челюстями!

Яналия присвистнула. Руки господина Ли так задрожали, что несколько капель молочного коктейля упало на брюки.

– Паук заметил меня и остановился. Мы смотрели друг на друга, и глаза у него были как чёрные бусины.

– Звучит жутко, – сказала Яналия.

– Да, я знаю, – кивнул господин Ли. – А потом он развернулся и убежал. Вон туда, к лифтам. А я побежал в другую сторону.

– Я бы наверно заорала!

– Я бы тоже заорал, но язык у меня прямо прилип к нёбу.

Господин Ли вздохнул и с отвращением посмотрел на плескавшийся в стакане ненавистный напиток. Яналия поднялась, и уже стоя произнесла:

– У нас в цирке и не такое бывает. Не берите в голову!

– Яналия, ты сама-то поаккуратней, – посоветовал господин Ли. – У тебя руки дрожат.

Девушка не придумала, что на это ответить, и просто коротко кивнула. Оставив Ксина Ли горевать над коктейлем, она позвонила Гермесу:

– Ты где?

– Я в трюме, у Расула. Самурай почти готов. Если не хочешь пропустить его первые шаги, поторопись!

Было время обеда, и Яналия надеялась вытащить Гермеса в «Клевер». Но клонированный ростбиф, конечно же, мог и подождать.

– Круто, я сейчас подойду! – сказала Яналия и оборвала связь.

Когда-то Самурай выступал в Высшей лиге. Яналия видела архивные записи боёв, где он крушил противников мечом, похожим на японскую катану. Только эта катана была метра четыре в длину и весила, наверно, целую тонну. На Большом чемпионате планет, где сражались лучшие роботы со всей Галактики, Самурай получил серьёзные повреждения и был списан. Яналия не верила, что эту груду металлолома удастся поставить на ноги, но, похоже, она ошибалась.

Ворота ангара, где стоял Самурай, были открыты; изнутри доносились гулкие удары молота. Яналия зашла и огляделась.

В центре возвышалась пятиметровая фигура Самурая. В вертикальном положении его удерживали толстые цепи, свободные концы которых были прикреплены к металлическому балкону, опоясывавшему ангар. Робот действительно напоминал японского воина-самурая, облачённого в шлем и доспехи. Острая загнутая катана составляла единое целое с его правой рукой.

– Ты как раз вовремя, – поприветствовал Яналию Гермес, вытирая ветошью испачканные в машинном масле руки. – Мы, наконец, разобрались с гидравликой, теперь осталось только загрузить программу. Сейчас увидишь, что такое настоящий боевой робот!

– Давай, показывай уже! – усмехнулась Яналия. Она поднялась на балкон и села, свесив ноги вниз. Голова Самурая, увенчанная плоскими изогнутыми рогами, находилась прямо напротив неё.

Внизу, на верстаке, стоял компьютер, от него шёл толстый кабель с металлическим остриём на конце. Пока Расул колдовал над клавиатурой, Гермес взял кабель и полез на загривок Самураю.

– Можно подключать? – спросил Гермес, вскарабкавшись наверх.

– Можно! – сказал Расул.

Гермес воткнул остриё в разъём. Выглядело это так, словно он всадил в спину Самураю длинный стилет. Раздался электрический треск, полетели оранжевые искры.

– Пошло дело! – сообщил Расул. – Программа загружается!

Робот шевельнулся, по его металлическому телу прошла дрожь.

– Он оживает! – радостно закричал Гермес.

– Быстро слазь оттуда! – приказал Расул.

Гермес начал спускаться. И тут в прорези шлема вспыхнули круглые красные глаза, похожие на фары. Самурай, прежде безвольно висевший на цепях, распрямился, а Гермес, размахивая руками, полетел на пол. Яналия испуганно вскрикнула. Ей показалось, что Гермес разобьётся, но тот моментально вскочил на ноги. Движения Самурая были неловкими, как у человека, который только что проснулся и ещё не совсем пришёл в себя. Мгновение – и тяжёлая ступня раздавила верстак с компьютером.

– Расул, что происходит?! – крикнул Гермес. – Кто-то перехватил управление?

– Я не знаю! – рявкнул главный механик. – Похоже, Самурай перешёл в автономный режим!

Балкон был прикручен к стенам ангара крупными болтами. Когда цепи натянулись, раздался протяжный металлический скрежет, и болты один за другим начали вылетать из отверстий. Тот, кто возводил это сооружение, конечно же, не рассчитывал, что его будут испытывать при помощи боевого робота. Балкон отделился от стены, и пол под ногами Яналии резко наклонился. Она повисла на перилах, как на трапеции, только вместо ловитора, готового подхватить её, был пятиметровый взбесившийся дроид. Цепи лопались одна за другой, от каждого рывка балкон всё больше деформировался. Перила превратились в провисшую конструкцию из перекрученной, смятой арматуры. Яналия решила, что пора прыгать, но тут балкон сильно тряхнуло. Она едва увернулась от обрывка цепи – ещё немного, и тяжёлые звенья раздробили бы ей колени. Пока балкон окончательно не обрушился, Яналия раскачалась и прыгнула. Приземлившись, она распрямилась и окинула взглядом ангар. Вокруг царил разгром, а надо всем этим высился Самурай. Снизу он казался ещё больше и страшнее.

– Ты можешь его остановить?! – крикнула Яналия Расулу.

– Нет, он раздавил компьютер! Надо уходить!

Неуправляемый робот, на котором болтались обрывки цепей, пошёл прямо на них. Его глаза пульсировали багровым светом, остриё катаны царапало пол, оставляя кривую борозду. Яналия в жизни не видела ничего более жуткого.

Роботы, которые выступали на Технобитвах, не могли действовать самостоятельно. Каждым их движением управляли операторы при помощи компьютеров. По идее, Самурай не мог сделать и шага, если Расул не давал ему соответствующей команды. Однако же он двигался!

Расул и Яналия находились в одном конце ангара, Гермес в другом, а между ними бушевал Самурай. С каждой секундой его движения становились всё более точными, а шаги уверенными. Расул поднял с пола увесистый молот и обратился к Яналии:

– Знаешь, как управлять воротами ангара?

– Конечно, там справа рычаг. А что?

– Как только я и Гермес будем снаружи, ты запрёшь Самурая! Всё поняла?

– До, но…

– Выполняй!

Яналия выскочила из ангара и приготовилась дёрнуть рычаг. Она искренне надеялась, что ворота достаточно крепкие и смогут удержать робота.

– Эй, Гермес! – крикнул Расул. – Ты должен перебраться на эту сторону!

– Хорошо! – отозвался юноша.

– Я отвлеку Самурая! Готов? Раз!.. Два!.. Три!!!

На счёт «Три!» Расул размахнулся и швырнул молот. Яналия издала восхищённый возглас – не каждый из её знакомых смог бы оторвать такую тяжесть от пола, не то что бросить через пол-ангара. Молот поразил Самурая прямо в голову. Робот на мгновение замешкался, однако этого хватило, чтобы Гермес прошмыгнул между ногами-колоннами. Он действовал уверено и хладнокровно, как если бы это был очередной трюк с освобождением. Самурай кинулся следом, но его задержали уцелевшие цепи.

– Закрывай! – рявкнул Расул, едва они с Гермесом очутились в коридоре.

Яналия дёрнула рычаг и сверху упала толстая стальная переборка. Следом раздался громоподобный удар, ворота вздрогнули, но устояли. Робот был надёжно заперт.

Вся троица села на пол, прислонившись к стене. Из ангара доносился лязг цепей и тяжеловесные удары. Самурай метался, как запертый в клетке дикий зверь, ломая всё, что подворачивалось под руку.

Яналия с ехидством произнесла:

– Поторопись, а то пропустишь его первые шаги!

– Никто же не знал, что так выйдет, – сказал Гермес, тяжело дыша. – Расул, а что случилось? Почему Самурай вышел из-под контроля?

Главный механик пожал плечами:

– Не представляю! Во время загрузки программы что-то пошло не так. Возможно, компьютерный вирус…

– И что теперь? – спросила Яналия.

– Ничего, – Расул пошарил в карманах, достал сигареты, плазменную зажигалку и закурил. – Разберусь, когда у него сядет аккумулятор.

* * *

Попрощавшись с Расулом, друзья направились в «Клевер». Яналия безапелляционно заявила, что после всего случившегося Гермес задолжал ей обед.

– А если бы я тебя не позвал, ты бы обиделась, – сказал Гермес.

– Ещё чего, – фыркнула Яналия. – Мне вообще ваши роботы не особо интересны! И кто только придумал эти дурацкие Технобитвы?!

– Вообще-то, их придумали пангоиды, – сообщил Гермес, хотя вопрос был риторический.

На родине мистера Валруса боевые искусства были в огромном почёте, пангоиды являлись не только большими любителями подраться, но и азартными болельщиками. Однажды они подумали – самый крепкий грей гораздо слабее человека, а человек – слабее астрозавра. Если инопланетяне так отличаются физически, почему бы за них не драться роботам? Так появился компромиссный вид единоборств для представителей разных планет. Технобитвы стремительно завоевали популярность, затмив остальные виды спорта. Яналия редко смотрела трансляции, разве что финальные бои Большого чемпионата планет. Да и её родители предпочитали относительно мирные реалити-шоу, например: «Выжить на астероиде» или «Бродяги в космосе».

Время обеда прошло, и посетителей в пабе было немного. Только Ксин Ли сидел на своём обычном месте, за барной стойкой напротив телевизора. Друзья заказали ростбиф, тушёные бобы и кофе.

– Внимательно посмотри на господина Ли, – сказала Яналия. – Ничего не замечаешь?

– Чего это он пьёт? – удивился Гермес. – Неужели молочный коктейль?!

– Именно!

По телевизору шла прямая трансляция с Большого чемпионата планет, но Ксин Ли, заядлый болельщик, оставался безучастным к происходящему. Он выглядел так, словно внезапно потерял смысл жизни. Патрик О’Брайанс, полировавший воском барную стойку, с тревогой поглядывал на своего завсегдатая.

– Знаешь, что Тиша рассказывала? – сказал Гермес, наклонившись к Яналии. – Жена господина Ли ходила к мадам Симоне, просила излечить его от пьянства.

– Как это – излечить?

– При помощи заговоров, разумеется! Мадам Симона пошептала что-то над водой и велела напоить ею господина Ли.

– Ага, только есть одна проблема, – усмехнулась Яналия. – Господин Ли не пьёт воду. Вот если бы мадам Симона сделала наговор на бутылочку пива!..

– Но ведь подействовало же!

Яналия вздохнула и рассказала Гермесу об истинных причинах, заставивших Ксина Ли отказаться от алкоголя.

– Слушай, так ведь он полиментума видел, – сказал Гермес, выслушав историю до конца.

– Кого? – не поняла Яналия.

– Полиментума! Вспоминай, нам о них на этике рассказывали.

Лекции учителя Га обычно не задерживались в памяти Яналии. Она что-то смутно припоминала, но её знаний о полиментумах было бы явно недостаточно для ответа на экзамене.

– Это какие-то жуки, да? – протянула Яналия. – У них ещё эта… врождённая шизофрения, если не ошибаюсь.

– Не жуки, а пауки, – уточнил Гермес, достал коммуникатор и разыскал в космонете статью о полиментумах. – Вот, слушай. Полиментумы – представители планеты Моа, звезда Оглэ в созвездии Стрельца. Жителей Моа отличает уникальная психическая организация. У каждого из них существует доминирующая – стабильная – личность и несколько второстепенных. Каждый полиментум может обладать рядом навыков и талантов, но эти свойства проявляются в зависимости от того, какая личность выступает на первый план.

– Ну вот, я правильно вспомнила, – обрадовалась Яналия. – Полиментумы – шизофреники!

– Ничего подобного, – возразил Гермес. – Шизофрения – это болезнь. А для полиментумов раздвоение личности – это норма. Слушай дальше. Федерация признала полиментумов разумной расой, однако культурные и политические связи с Моа затруднены. Предпочтения, интересы и политические взгляды полиментумов могут стремительно меняться. Это делает практически невозможным заключение договоров, ведение бизнеса и так далее, – Гермес оторвался от чтения и посмотрел на Яналию. – Дурдом какой-то, а не планета. Как они там вообще живут?

– Похоже, весело! Кстати, можно отправить на Моа Тима Каева. Он там за своего сойдёт!

– Вот уж не думаю, – Гермес протянул Яналии коммуникатор. – Тут одного раздвоения личности недостаточно будет. Посмотри на фотографии!

Полиментумы выглядели устрашающе – хитиновый панцирь, мохнатые лапы с клешнями, острые челюсти, десяток чёрных, выпученных глаз.

– Всё это, конечно, интересно, – сказала Яналия, возвращая Гермесу коммуникатор. – Но тогда получается, что у нас по кораблю разгуливает здоровенный паук-шизофреник.

– Получается так, – согласился Гермес.

– А я думаю, господину Ли всё это привиделось. Меньше пить надо!

– Хорошо, давай проверим!

Гермес положил коммуникатор на стол и включил сканирование. Через несколько секунд на экране появился список доступных устройств. Помимо коммуникаторов и планшетов, принадлежавших посетителям паба, сканер опознал телевизор, висевший над стойкой.

– Теперь выбираем фотографию…

Яналия наблюдала, как Гермес копирует в буфер обмена фото полиментума. Он выбрал самое страшное, где во всех подробностях были видны покрытые зазубринами челюсти.

– Следи за господином Ли, сейчас будет интересно, – сказал Гермес и включил передачу данных.

На экране телевизора возникла фотография полиментума. В тот же миг раздался грохот – это Ксин Ли вместе с барным стулом повалился на пол. Немногочисленные посетители в изумлении оглянулись, Патрик О’Брайанс от неожиданности выронил тряпку. А бедный господин Ли вскочил на ноги и с воплями вылетел за дверь.

Гермес, как истинный фокусник, умел отвлечь внимание публики. Пока все смотрели в другую сторону, он убрал с экрана фотографию полиментума. Едва ли кто-то, кроме Ксина Ли, заметил её.

– Убедилась? – спросил Гермес. Его глаза смеялись, хотя выражение лица оставалось серьёзным.

Яналия едва сдерживала рвущийся наружу хохот. Ей было жалко господина Ли, но кто же знал, что он так болезненно отреагирует?!

Патрик О’Брайанс вышел из-за стойки, поднял опрокинутый стул и, оглядев посетителей, произнёс:

– Пожалуйста, не обращайте внимания! У господина Ли просто выдался тяжёлый день.

Кити принесла заказ. Друзья притихли, а когда она отошла от столика, возобновили разговор.

– Хорошо, значит, это был полиментум, – признала Яналия. – И откуда он взялся на корабле? Пробрался тайком?

– А откуда взялся эбруд, которого видела Антония? А тот астрозавр, о котором говорил Дэн?

– Зайцы? – предположила Яналия.

– Моррисон выловил бы их в один момент, – отмахнулся Гермес. – Он хоть и сдвинутый, а своё дело знает.

– Тогда что всё это значит?

– Не забывай, у нас на корабле неладно со временем. Может, все эти существа появились из будущего или из прошлого?

Яналии теория Гермеса понравилась. Воодушевлённая, она принялась за ростбиф с бобами.

Глава 13

Гениальная поэзия

Фанделина – молодая фрея из созвездия Лебедя – появилась на корабле чуть больше года назад. Её кожа была ультрамариновой, а широко поставленные глаза – фиолетовыми, с россыпью золотистых точек. За спиной у Фанделины, как у всех жителей её планеты, имелись прозрачные стрекозиные крылья. Это было хрупкое, звенящее, возвышенное существо. Её предметом, конечно же, было искусство.

– О, поэзия! – высокий мелодичный голос Фанделины разносился по классу. – Сила её неизмерима! Она заставляет нас грустить и радоваться, смеяться и плакать!

– Ну вот, получается Гулфи нельзя читать стихи! – сказала Яналия.

– Почему это? – удивился Гермес.

– Слышал, что сказала Фанделина? Стихи заставляют нас плакать! Начнёт Гулфи читать, расплачется и утонет!

Друзья посмеялись, хотя анекдот о борирре, который утонул на похоронах, был далеко не новым. Они расположились на полу, в глубине класса. Аудитория, в которой проходили занятия по искусству, выглядела необычно. Первое, что сделала Фанделина, приступив к работе, – выбросила парты. Ученики сидели на потрёпанных пуфиках и подушках, а то и вовсе лежали на полу. Стены аудитории были сплошь изрисованы, причём новые картины писались поверх старых. Фанделина считала граффити выражением бунтарского духа, и поначалу её рисунки появлялись всюду – в лифтах, коридорах, на стенах и даже потолках. Возможно, мистер Валрус не разбирался в искусстве, но зато прекрасно знал, что такое порча общественного имущества. Он пригрозил Фанделине увольнением; та страшно оскорбилась, но пачкать стены перестала.

– К сегодняшнему занятию каждый из вас должен был написать стихотворение про любовь, – в голосе Фанделины слышалось радостное предвкушение. – Кто-нибудь справился с заданием?

К всеобщему удивлению, руку поднял Гулфи Ток.

– Я написал. Только у меня не совсем про любовь…

– Неважно! Мы всё равно с удовольствием послушаем!

Гулфи поднялся с пуфика и прочитал:

– Стихотворение называется «Рыбы».

В океане много рыбы.

В море тоже много рыбы.

Рыбы могут просто плавать,

Или плавать для чего-то.

Например, ловить друг друга,

И откусывать кусочки

От хвоста, спины и брюха.

Рыбы многие похожи

На сияющие звёзды.

Гулфи посмотрел на Фанделину и смущённо произнёс:

– Я в конце метафору использовал, как вы учили…

– Это замечательно! – воскликнула Фанделина, и её крылья взволнованно затрепетали. – Шедевр! У меня мурашки по коже!

– Ага, слины аплодируют стоя! – хмыкнула Яналия.

– Мне особенно понравилось про кусочки, которые жестокие рыбы откусывают друг от друга! – вдохновенно пропела Фанделина. – Гулфи сравнивает наше общество с океаном, полным хищной рыбы, где каждый норовит урвать кусок пожирнее! Что же делать, как избежать превращения в озлобленного хищника? И поэт даёт нам намёк – надо отринуть всё приземлённое, мелочное, надо стремиться ввысь и стать похожим на сияющую звезду!

Гулфи выглядел ошарашенным. Фанделина смахнула навернувшуюся слезу и сказала:

– Можешь садиться! Это гениально!

Гулфи рухнул на пуфик, а Яналия сделала потрясённое лицо и произнесла:

– Гулф, так ты, оказывается, гениальный поэт! А я и не знала!..

– Да я и сам не знал… – растерянно пробормотал юный борирр.

Фанделина, кстати, окончившая Межпланетную академию живописи, сокращённо МАЖЬ, была готова видеть высокое искусство в чём угодно. Из-за этого каждый её урок неизбежно превращался в фарс.

– Если правильно преподнести, Фанделина даже инструкцию от лекарства признает гениальным стихотворением, – сказала Яналия, обращаясь к Гермесу.

– Ну, это ты преувеличиваешь…

– Спорим?

– Спорим!

Яналия порылась в сумке и достала помятый листок. Это была инструкция от геля, которым пользовались гимнасты.

– Сейчас ты увидишь, как рождается гениальная поэзия, – сказала Яналия. – Всё что надо, это заменить слово «гель» на «любовь».

– Давай, действуй! – усмехнулся Гермес.

Яналия подняла руку:

– Я тоже написала стихотворение!

– О, какая радость! – всплеснула руками Фанделина. – Мы внимательно слушаем!

Яналия встала, прокашлялась и произнесла:

– Моё стихотворение называется «Любовь. Инструкция к применению».

Перед применением любви

Необходимо ознакомиться с инструкцией.

Любовь обладает ярко выраженным

Обезболивающим и противовоспалительным действием.

Небольшое количество любви наносят на кожу

И втирают мягкими, круговыми движениями.

Любовь проникает глубоко в ткани, быстро снимая воспаление.

Любовь эффективна при отёках, ушибах и растяжениях.

Побочные эффекты – кожный зуд и раздражение.

В случае возникновения аллергических реакций

Следует отказаться от любви.

Любовь хранить в недоступном для детей месте.

Не применять после истечения срока годности.

Любовь отпускается без рецепта.

– Какие хлёсткие метафоры! – ахнула Фанделина. – Как язвительно, иронично! Но, дорогая, ты нас не обманешь!

– Да? – огорчилась Яналия, решив, что проиграла спор.

– Конечно! Мы понимаем, что за внешним цинизмом скрываются глубокие душевные переживания! Возможно, тебе тяжело говорить об этом?

– Да, очень! – охотно согласилась Яналия.

– Я понимаю! – кивнула Фанделина. – Мы не будем углубляться в разбор, хотя сказать можно много! Я просто скажу, что это гениально!

Яналия села и торжествующе посмотрела на Гермеса:

– Ну вот, теперь у нас в классе два гениальных поэта, я и Гулфи!

Гермес уже не смеялся, он сдавленно подвывал, уткнувшись лицом в подушку.

– Кто-нибудь ещё? – Фанделина ободряюще улыбнулась ученикам, продемонстрировав мелкие, острые зубы. – Не стесняйтесь!

Неожиданно для Яналии, и для всего класса тоже, со своего места поднялась Тиша Крейн. Её огромные голубые глаза лихорадочно блестели, как будто она не спала всю ночь.

– Я… я написала стихотворение.

– Прекрасно, как же ты его назвала? – спросила Фанделина.

– Никак. У него нет названия… – Тиша на миг замерла, как перед прыжком в бездну, и начала читать:

Закрываю глаза и думаю —

Лучше вовсе лишиться зрения,

Чем вот так, наблюдая издали,

Доходить до точки кипения.

Ты не смотришь – смотреть и не на что…

Неприметная, скучная, серая…

Для тебя бы я стала яркая,

Для тебя бы я стала смелая.

За тобой бы пошла безропотно

На окраину мироздания.

Я смогла бы осилить, выстоять,

Одолеть пешком расстояния.

Посмотрел бы тогда по-новому,

И увидел, что настоящая.

И однажды сказал задумчиво,

А она ничего… подходящая…

Тиша замолчала. Остальные тоже молчали, как будто переваривая услышанное. Фанделина пыталась что-то сказать, но ей, по всей видимости, мешал переизбыток чувств.

– Как же красиво написано… – растроганно произнесла Абир. Дэн Фейдон, на которого она весь урок бросала томные взгляды, дремал, привалившись к стене, и, судя по счастливому выражению лица, видел во сне мотоциклы.

– Наконец-то нормальное стихотворение про любовь, – сказала Антония и, отложив карты, зааплодировала.

К ней присоединился весь класс, кроме сидевших с недовольным видом Линды и Терри (после известных событий все, кто водил дружбу с Яналией, попали в их чёрный список). Тиша выглядела смущённой, но всё-таки довольной; ещё бы – в эту минуту ей рукоплескал Гермес Гудини. И не важно, что делал он это за компанию с остальными. Сквозь аплодисменты прорвался холодный голос Линды:

– Надо было прочитать до конца.

Головы присутствующих повернулись в сторону близнецов. Яналия поняла, что сёстры задумали какую-то гадость, и приготовилась вмешаться.

– Да, в конце самое интересное, – сказала Терри. Её большие глаза недобро смотрели из-под горизонтальной чёлки, закрывавшей лоб и брови.

Яналия следила за близнецами, как следила бы за ядовитыми, готовыми ужалить змеями. Линда и Терри принципиально одевались согласно моде Тенебрис – сейчас на них были строгие тёмные платья, полосатые гольфы и тупоносые ботинки с квадратными серебряными пряжками. Девочки имели свойство редко мигать, прожигая собеседника взглядом. Обычно их глаза были ярко-синими, но сейчас подёрнулись молочной плёнкой. Это, конечно же, не сулило ничего хорошего.

– У стихотворения Тиши нет названия, зато есть пометка в конце, – произнесла Линда. – Короткая пометка в два слова: «Посвящается Гермесу».

Тиша приглушённо вскрикнула. Класс неодобрительно загудел. С одной стороны, все и так знали, что Тише нравится Гермес, а с другой – все до одного, кроме разве что простака Гулфи, тихо ненавидели Ночетов. Над Тишей могли посмеиваться, но ни у кого, даже у главного зубоскала Игоря Ланде, не поднималась рука открыто издеваться над ней.

– Кому-то следует укоротить язык! – вскинулась Яналия.

Близнецы прошипели с притворным удивлением:

– Надо же! Кто-то…

– …заступается за эту жалкую…

– …влюблённую дуру!

Тиша закрыла лицо руками и вылетела из класса. Яналия неторопливо поднялась во весь рост; она старалась не поддаться гневу, сохранить ясность мышления. Только так можно было не допустить Ночетов к себе в голову.

– Только мне кажется, что Цика и Зиви переходят дозволенные границы? – отчеканила Яналия.

Близнецов перекосило от злости. Свои настоящие имена девочки просто ненавидели, предпочитая пользоваться сценическими псевдонимами.

– Лучше заткнись, Молодцова! – сказала Линда.

– Иначе что? – Яналия шагнула вперёд. Сёстры поднялись ей навстречу, плечом к плечу.

– Иначе пожалеешь, – пообещала Терри, и её белёсые глаза злобно блеснули.

Яналия не собиралась терпеть угрозы. Она сжала кулаки и бросилась на близнецов.

Кто-то испуганно закричал, скорее всего, Лилия или Абир. Яналия замахнулась для удара, целясь Линде в переносицу. Кулак готов был поразить цель, когда что-то произошло с воздухом. В один момент он загустел, обрёл плотность. Казалось, чья-то сильная невидимая ладонь упёрлась Яналии в грудь, не пуская вперёд. «Телекинез!» – сообразила она. Близнецы умели перемещать предметы усилием воли, Яналия видела это раньше, но ещё ни разу не испытывала на себе. Глаза Линды и Терри сделались абсолютно белыми, как случалось, если они использовали свой дар на полную мощность. Яналию приподняло над полом и швырнуло назад. Гермес поддержал её, не дав упасть.

– Ты в порядке?

– Я своими руками придушу этих гадин, – процедила Яналия и, оттолкнув Гермеса, встала на ноги.

В этот момент между близнецами и Яналией возникла Фанделина. Её крылья трепетали от возмущения.

– Прекратите немедленно! Что за безобразие на моём уроке?!

– Яналия ни в чём не виновата, – сказал Гермес. – Линда и Терри оскорбили Тишу!

– А ещё они использовали против Яналии телекинез, – добавила Антония. – Это все видели.

Яналия давно заметила, что Антония Панова не боится близнецов. Вероятно, секрет был в её легендарном спокойствии. По-королевски невозмутимая и сдержанная, Антония просто не давала Ночетам возможности прочитать её мысли.

– Девочки! – сказала Фанделина, обращаясь к близнецам. – Я согласна с Гермесом. Это была жестокая шутка!

– Может и так, – пожала плечами Линда.

– Зато Молодцова начала драку! – сказала Терри.

Их глаза уже приходили в норму, зрачок и радужка постепенно проявлялись на поверхности глазного яблока.

Поднялся гвалт; Фанделина пыталась призвать учеников к спокойствию, но её никто не слушал.

– Ночеты всё время подслушивают чужие мысли, – говорил приятель Дэна, Алекс Белых. – Надоело! Из-за них невозможно расслабиться, приходится всё время быть начеку!

– Тишу жалко. За что её так обидели?! – возмущалась Абир. – Любить кого-то – это не преступление!

Линда и Терри впервые встретили такой единодушный отпор. Не спрашивая разрешения Фанделины, они собрали вещи и молча вышли из класса.

* * *

Яналия была на взводе, но планы свои менять не собиралась. После занятий она хотела обследовать ещё одно место, где могла прятаться побегония. У Гермеса тоже были дела – его хамелеон получал инъекции в строго определённые часы, согласно установленной Боффином схеме. Иногда, чтобы вовремя сделать укол, Гермесу приходилось прогуливать школу или вставать посреди ночи. Хамелеон был до сих пор жив, чем заслужил уважение Яналии. Она даже подумывала выкрасть его из лап живодёра Гермеса и подарить кому-нибудь из дрессировщиков.

Лифт доставил Яналию наверх. Она миновала вереницу коридоров и очутилась в проёме, ведущем прямо под купол цирка. Яналия заранее заглянула в расписание репетиций, вывешенное на внутреннем сайте, и убедилась, что ей никто не помешает. Манеж пустовал, выезд напоминал заброшенный тоннель. Было включено только дежурное освещение и трибуны терялись в полумраке. Для большинства людей цирк был немыслим без публики, яркого света и громкой музыки. Но был и другой цирк. Когда представление заканчивалось, гигантское помещение как будто наполнялось призраками, становилось гулким и тёмным. Яналии нравилось бывать здесь в такие моменты. Она словно попадала в святилище сурового бога, который пристально наблюдал за каждым её движением.

Убедившись, что поблизости никого нет, Яналия вскарабкалась по металлическим фермам. Её целью была VIP ложа номер восемнадцать.

Выше трибун располагались уютные ниши с глубокими креслами и мини-барами. Одна из них – восемнадцатая – была закрыта, билеты на эти места не продавались. Дело в том, что обзор оттуда частично загораживало световое оборудование. Чтобы посетить закрытую ложу, нужно было пройти по узкому мостику под куполом цирка, а потом спуститься вниз по технической лестнице. Попасть туда могли разве что воздушные гимнасты и светотехники.

Яналия спускалась по скобам, прикрученным к стене, когда услышала сопение и всхлипы. Размышляя, может ли побегония издавать подобные звуки, девушка осторожно заглянула в полумрак ложи.

В кресле сидела Тиша Крейн и плакала, на коленях у неё лежал пакет с конфетами. Яналия перемахнула через ограждение. Тиша коротко глянула на подругу и спрятала залитое слезами лицо в ладонях.

Когда-то давно Яналия сама показала Тише, как попасть в ложу номер восемнадцать. Кто бы мог подумать, что Тиша превратит её в своё секретное убежище. Мини-бар был забит сладостями, в основном шоколадными конфетами, под ногами шуршали обёртки.

Яналия взяла из бара пригоршню конфет и села на ограждение, спиной к манежу.

– Так стыдно… – произнесла Тиша, не отрывая ладоней от лица.

– Пусть Ночетам будет стыдно! – сказала Яналия, закидывая в рот конфету. – Ты рано ушла, там ещё много интересного было!

– Что? – Тиша встревоженно посмотрела на Яналию.

– Весь класс на твоей стороне, ты бы слышала, как все возмущались! А потом мы чуть не подрались, я и Ночеты. Я бы им, разумеется, наваляла, но Фанделина вмешалась!

– Какой ужас! – ахнула Тиша. – Не надо было!

– Почему это не надо?!

– Они могли навредить тебе!

– Ещё неизвестно кто кому, – отмахнулась Яналия. Впрочем, это была пустая бравада. Сёстры Ночет умели постоять за себя, сегодня Яналия в этом убедилась.

– А Гермес? Он… – Тиша всхлипнула, – он смеялся надо мной?

– С чего ты взяла? – удивилась Яналия. – Конечно, нет!

Гермес производил впечатление отпетого циника и эгоиста, но при этом щадил чувства Тиши Крейн. Например, он никогда не заигрывал с девочками, если рядом была Тиша. Конечно, при Яналии Гермес тоже держался в рамках, но скорее из соображений собственной безопасности. Существовало множество способов вывести Яналию из себя, но самый верный – и Гермес в этом не раз убеждался – начать строить глазки какой-нибудь смазливой циркачке.

– Ты такая счастливая, – произнесла Тиша, глядя в пол. – Постоянно находишься рядом с ним…

– С Гермесом, что ли? Тоже мне счастье!

– А ты никогда не думала… – начала Тиша и осеклась.

– О чём? – насторожилась Яналия.

– Ну, что когда-нибудь… он и ты…

Яналия почувствовала, что краснеет. К счастью, в ложе было достаточно темно, а дежурное освещение находилось за спиной. Яналии захотелось встать и отвесить Тише хорошую оплеуху, чтобы в следующий раз думала, прежде чем говорить.

– Разумеется, нет! Чтобы я и Гермес?.. Что за бред!

– Не обижайся, пожалуйста! – всполошилась Тиша. – Я всё время говорю какие-нибудь глупости, ты же знаешь. Прости!

Яналия сердито фыркнула. Некоторое время девочки молча ели конфеты, бросая фантики на пол.

– Ладно, пойдём уже, – сказала Яналия, поднимаясь. – И завязывай с шоколадом! А то вдобавок и от отца получишь!

Тиша послушно встала и спрятала конфеты в мини-бар.

Дин Крейн считал, что его приёмная дочь недостаточно лёгкая для воздушной гимнастки, на репетициях в её адрес то и дело сыпались оскорбления и обидные прозвища. Каждый вечер Дин Крейн заставлял Тишу становиться на весы и жестоко наказывал за лишние граммы. Гимнасты постоянно получали ушибы и мелкие травмы, но у Тиши синяки и кровоподтёки появлялись гораздо чаще, чем у остальных. Это был замкнутый круг, потому что обиды и огорчения Тиша привыкла заедать конфетами.

На обратном пути девочки почти не разговаривали, каждая размышляла о чём-то своём.

Глава 14

Ночной погром

30.08.2813. Открытый космос.

Будильник прозвенел в половине четвёртого. Яналия открыла глаза и уставилась в потолок. Казалось, она только что уронила голову на подушку, а уже пора вставать!

– Буду требовать выходной, – девушка потянулась, и одеревеневшие суставы разом хрустнули. На самом деле, она проспала пять с половиной часов, но этого было недостаточно, чтобы восстановить силы.

С тех пор как мистер Валрус назначил дату худсовета, каждый день для Яналии и Гермеса начинался одинаково: они выпивали по чашке крепкого кофе в круглосуточном ресторане и в четыре утра уже репетировали на манеже. В восемь часов начинались занятия в школе, а после – тренировки в спортзале или общие репетиции. Спать было некогда. Поминая нехорошими словами инспектора манежа, который составлял расписание репетиций, Яналия натянула спортивный костюм и кеды. Закинув на плечо рюкзак, она покинула квартиру.

Пустой эскалатор привёз Яналию на восьмой ярус. В парке наступила зима, с потолка медленно падали снежинки, кружась в свете декоративных фонарей. На кронах деревьев, дорожках и лавочках – всюду лежал чистый, нетронутый снег. Было тихо и сумрачно.

Пока длилась условная зима, взрослые циркачи обходили парк стороной, зато дети с удовольствием лепили снежных пангоидов и устраивали баталии со снежками. Слушая, как старшие ворчат, что следует перепрограммировать компьютер, убрав из цикла зиму, Яналия думала: «Когда меня начнёт раздражать снег, это будет значить, что я стала взрослой скучной тёткой». Пока что Яналии нравилась зима, но каждый раз она с тревогой прислушивалась к своим ощущениям.

От парка веяло холодом, как от распахнутой морозильной камеры. Глоток свежего зимнего воздуха взбодрил Яналию, почти задремавшую на вяло ползущем эскалаторе. Она остановилась и задумчиво оглядела заснеженный парк. Решив, что небольшая встряска с утра помогла бы ей проснуться, Яналия разулась и стянула носки.

– Ну, ладно, поехали! – сказала она и бросилась бежать по главной аллее.

Снег был сухой и хрустящий. Ветви деревьев сгибались под его тяжестью, превращая знакомую аллею в загадочный белый туннель. Яналия мчалась со всех ног, оставляя позади лавочки и уличные фонари. Впереди показалась арка, а за ней мерцающая красным вывеска «24 часа». Витрина ресторана отбрасывала на широкую прогулочную дорожку размытое пятно света, за стеклом стоял игрушечный робот в поварском наряде. Яналия на полной скорости пронеслась под аркой, попыталась остановиться и едва не расквасила нос о витрину. Избежав столкновения, она села на пол и принялась растирать стопы. Подошвы замёрзли, пальцы на ногах были холодные, как ледышки. Пробежка по снегу помогла взбодриться лучше любого кофе, однако сейчас Яналия не отказалась бы от чашки чего-нибудь горячего. И тогда уж можно приступать к работе!..

По соседству с рестораном «24 часа» находилось заведение Патрика О’Брайанса. Яналия была слишком увлечена собой и не сразу расслышала музыку, которая долетала оттуда. Вероятно, кто-то арендовал паб под частную вечеринку, потому что в обычные дни О’Брайанс открывал «Клевер» в семь утра.

– Решила сменить носки?

Яналия оглянулась и увидела Гермеса. На нём был коричневый пиджак с тёмными заплатами на локтях, джинсы и пижонские остроносые туфли. В потёртой котомке лежал необходимый для репетиции реквизит.

– В «Клевере» вечеринка, – сказала Яналия, натягивая кеды.

– Похоже на то, – кивнул Гермес.

В этот момент из паба донёсся грохот, как будто рухнула и вдребезги разбилась гора посуды. Друзья удивлённо переглянулись.

– Давай-ка глянем, что там происходит, – сказала Яналия, поднимаясь на ноги.

У Патрика О’Брайанса было всего несколько дисков, которые подходили к антикварному CD-проигрывателю, поэтому в «Клевере» всегда играла одна и та же музыка. Сейчас, кроме привычных звуков аккордеона и волынки, из-за двери доносился разнузданный пьяный смех. Как будто сбылась мечта О’Брайанса, и он стал владельцем настоящего паба в Ирландии. Яналия прильнула к витрине и всмотрелась сквозь затемнённое стекло. В зале царил разгром – столы и стулья были перевёрнуты, на полу валялась битая посуда и пустые бутылки. На барной стойке, обнявшись, как закадычные приятели, танцевали две тощие хвостатые ящерицы, каждая ростом с Яналию. Ещё одна ящерица раскачивалась на барном стуле, размахивая бутылкой дорогого ирландского виски.

– Бунглоны! – констатировал Гермес.

Узнать их было нетрудно, хотя откуда взялись эти трое, оставалось только догадываться. Среди циркачей бунглонов не было.

– Надо что-то делать, – Яналия отстранилась от витрины. – Они от «Клевера» камня на камне не оставят!

– Предлагаешь испортить им веселье?

– Конечно!

Внезапно глаза Яналии загорелись:

– Мы даже могли бы поймать одного! Представляешь, как было бы круто?! Если это зайцы, мы сделаем за Моррисона его работу!

– А если это бунглоны из будущего? – усмехнулся Гермес.

– Какая разница? Схватим, разберёмся!

Яналии доводилось бывать на Омикроне и общаться с местными жителями. Она знала, что поймать бунглона, а уж тем более бунглона, вылакавшего полбутылки ирландского виски, вполне возможно. Омикронцы не любили воевать, у них не было крепких мускулов, острых когтей или зубов. Выжить на планете, полной резуку – кровожадных ящеров – им помогла способность мастерски прятаться, меняя цвет.

Яналия уже видела себя знаменитым ловцом бунглонов. О её подвиге будет говорить весь цирк, а Моррисон, скорее всего, удавится от зависти! Гермес порылся в котомке и достал пару наручников.

– Предлагаю ворваться и свалить того, что на стуле. Я иду первый!

– Ещё чего! Я это придумала, и первой пойду я!

Спор был разрешён при помощи игры камень-ножницы-бумага.

– Ладно уж, иди, – сказала Яналия, когда бумага Гермеса покрыла её камень.

Оставив тяжёлую котомку, друзья подкрались к двери. Наручники они держали наготове.

– Я его свалю, а ты защёлкнешь браслеты, – сказал Гермес.

– Договорились!

Юноша распахнул стеклянную дверь и с порога крикнул:

– Никому не двигаться!

Бунглоны замерли от неожиданности, выпучив круглые лягушачьи глаза. Гермес бросился вперёд, но вдруг потерял равновесие. Через мгновение он уже валялся в луже тёмного эля, растерянно озираясь по сторонам. Это выглядело как образцовая клоунская реприза, не хватало только барабанной сбивки в момент падения. Яналия остановилась, не зная, что делать дальше – помогать Гермесу или кидаться в драку. Восседавший на стуле бунглон икнул и выронил бутылку. Это послужило сигналом – поднялся переполох, какого «Клевер» ещё не видал. Бунглоны, танцевавшие на барной стойке, спрыгнули на пол и под аккомпанемент бодрой джиги помчались к выходу. Яналия преградила им дорогу, но её сбили с ног, да ещё пробежались сверху. Наручники улетели в неизвестном направлении. Дверной колокольчик известил о том, что хулиганы благополучно ускользнули. Истоптанная и очень злая, Яналия поднялась с пола.

– Вставай! – она раздражённо пихнула лежащего приятеля в бок. – Некогда валяться!

Гермес не торопился вставать, видимо падение поумерило его пыл.

– Слушай, а может ну их? – протянул он. – Пусть этим агент Моррисон занимается!

– Как бы не так! – Яналия топнула ногой. – Я так просто не сдамся, даже не надейся!

Если Яналия Молодцова что-то задумала, спорить с ней было бесполезно. Кряхтя, Гермес встал на четвереньки, а потом на ноги.

– Посмотри только, я испортил свой лучший пиджак! – пожаловался он. – Фу! И пахнет от меня как от господина Ли!

– Гермес!

– Ладно, ладно, идём!

Друзья покинули паб и огляделись. Бунглонов, само собой, и след простыл.

– Они не решатся вызывать лифт, – уверенно сказала Яналия. – Нам нужно к эскалатору.

– Посмотри туда, – Гермес указал на главную аллею. Там на снегу виднелась цепочка мелких следов.

– Они хотят срезать через парк! – крикнула Яналия. – Бежим, скорее!

Погоня оказалось короткой – где-то на середине аллеи следы оборвались.

– Не могли же они улететь! – Яналия запрокинула голову, но никого не увидела. И тут что-то ударило её в правый глаз! Это был увесистый снежок, пущенный лапой бунглона.

– Ну, только попадитесь мне! – воскликнула Яналия и добавила одно из фирменных ругательств Расула.

В ответ с деревьев полетели плотные тяжёлые снежки. Яналии и Гермесу оставалось лишь одно – отступать, прикрывая головы руками. Бунглоны, сменившие цвет шкуры на белый, мелькали среди ветвей и тут же исчезали. Они ловко лазали по деревьям, используя не только лапы, но и хвост. Вдруг что-то зашуршало, и на головы Яналии и Гермесу обрушилась настоящая снежная лавина. Пока друзья копошились в сугробе, бунглоны со смехом умчались прочь.

– Идём в «Клевер», – сказал Гермес, выплёвывая снег. – Надо сообщить О’Брайансу.

В пабе всё ещё звучала музыка. Яналия подошла к проигрывателю и нажала кнопку «стоп». Гермес тем временем скрылся в подсобном помещении и вернулся в сопровождении Кити. Увидев перевёрнутую мебель и разбитую посуду, она всплеснула руками:

– Ну вот! Я только на секунду перешла в спящий режим, а ресторан уже кто-то разгромил!

– Кити, надо вызвать босса, – сказал Гермес.

О’Брайанс примчался в пижаме, тапочках и полосатом халате. Оглядев зал, он первым делом принялся звонить на пост безопасности корабля. Роджер Моррисон не заставил себя ждать; поймав его взгляд, Яналия поняла, что разговор будет долгим и неприятным.

* * *

Центральный пост безопасности размещался в круглой комнате с голыми, серого цвета стенами. Напротив двери находился пульт с кнопками, а над ним – десятки и десятки мониторов. Поскольку камер слежения было куда больше, чем мониторов на стене, изображение на них постоянно переключалось. Камеры реагировали на движение, передавая картинку, только если в их поле зрения кто-то появлялся. За этим пультом, глядя в мониторы, агент Моррисон проводил большую часть своего времени. Занятие это было довольно бесполезное, потому что на корабле не так уж часто случались происшествия, подобные погрому в «Клевере».

– Я хочу, чтобы ты рассказала, что сегодня произошло в заведении О’Брайанса, – сказал Роджер Моррисон.

Уже целый час Яналия сидела на жёстком стуле и отвечала на идиотские вопросы. У неё разболелась голова и замёрзли ноги. Она решила сохранять спокойствие, но с каждой минутой это становилось всё труднее.

– Итак? – настойчиво произнёс Моррисон.

На вызов он явился в своём неизменном костюме, идеально выглаженной белой рубашке и при галстуке. Хотя было раннее утро, его волосы лежали волосок к волоску. Яналия попыталась представить начальника охраны в домашней одежде и с кружкой горячего какао, но не смогла. По мнению Ксина Ли, агент Моррисон ждал, что однажды за ним придут его старые враги и поэтому всё время был наготове. Очевидно, так оно и было.

– Я рассказала всю историю уже три раза! – воскликнула Яналия. – Чего вы добиваетесь?

– Просто мне хочется понять, – сказал Моррисон, – как двое подростков очутились на месте преступления.

– Я уже говорила, мы встретились, чтобы идти на репетицию…

– В четыре утра?

– Да! Это наше время, можете посмотреть в расписании!

– Хорошо, вы встретились. И что было дальше?

Яналия вздохнула и начала рассказывать историю в четвёртый раз. Теперь она знала, как чувствуют себя преступники на допросе.

– Ты хочешь сказать, что в зале находились три бунглона? – уточнил Моррисон, когда она дошла до этого места.

– Именно так! А вы считаете, я это придумала?!

– Я считаю, что на корабле нет и не может быть незарегистрированных пассажиров, – сказал Моррисон. – То, что произошло в «Клевере», похоже на хулиганскую выходку подростков.

– Что?! – Яналия не поверила своим ушам. – А следы? В парке на снегу полно следов!

– Я это проверю.

– Вы что, хотите сказать, мы с Гермесом устроили погром, а потом сами вызвали Патрика О’Брайанса?! Это же бред какой-то!

– Я пока ничего не утверждаю. Будет проведено следствие, – агент Моррисон склонился к Яналии. От него пахло одеколоном и гелем для укладки волос. – Если это были бунглоны, я их арестую. А пока – ни слова!

– Что? – не поняла Яналия. Она вжалась в спинку стула, пытаясь отстраниться от начальника охраны.

– Ни слова о том, что произошло в «Клевере». Ни родителям. Ни одноклассникам. Никому. В интересах следствия. Если, конечно, вы не хотите проблем.

– Ладно, никому ни слова. Я поняла!

Агент Моррисон распрямился и произнёс:

– Пока что можешь быть свободна. И пригласи следующего свидетеля.

С неимоверным облегчением Яналия покинула пост безопасности. Гермес всё это время ждал под дверью. Моррисон приставил к нему двух роботов, да ещё и отобрал коммуникатор.

– Наконец-то, – воскликнул Гермес, увидев Яналию. – Что он с тобой делал столько времени? Пытал, что ли?

– Сейчас сам узнаешь, – сказала Яналия. – Иди, он тебя зовёт.

– Не разговаривать! – прикрикнул Моррисон.

Яналия вздохнула и поплелась домой. Прежде чем идти в школу, она хотела переодеться и выпить, наконец, чашку кофе.

* * *

– Чтобы вычислить косинус Андромеды, – вещал АР-12 по прозвищу Архимед, – следует извлечь квадратный корень из Крабовидной туманности и разделить на созвездие Гончих Псов. Молодцова, сколько получится?

– Чёрная дыра в квадрате, – сказала Яналия. С утра у Архимеда случилось очередное замыкание, поэтому подходил любой ответ.

– Совершенно верно! В квадрате!

АР-12, универсальный робот-учитель, напоминал металлический бочонок, поставленный на гусеницы; круглую голову с глазами-окулярами венчала короткая антенна. Гарантия на него истекла приблизительно сто девяносто лет назад, а собратья по серии давно покоились на свалках. Когда-то Архимед блестяще знал все предметы школьной программы, а сейчас помнил только математику и астрономию, да и в тех постоянно путался. Несмотря на это, ветерана не спешили отправлять на пенсию – как-никак, у него учились многие поколения циркачей.

Яналия была рада, что именно сегодня Архимед решил побыть генератором словесной чуши. Она чувствовала себя измотанной и больной, урок математики – последнее, что ей сейчас требовалось. Несмотря на две таблетки обезболивающего и кружку крепкого кофе, голова продолжала раскалываться.

Архимед объяснял, сколько парсеков помещается между иксом и игреком, когда дверь распахнулась, и на пороге возник Гермес. Он успел переодеться, но всё равно выглядел помятым и уставшим.

– Можно войти?

– Входите и больше не опаздывайте, – ответил Архимед стандартной фразой.

Гермес пересёк аудиторию и рухнул на стул.

– Ну как? – сразу же спросила Яналия.

– Никак! Этот псих устроил мне настоящий допрос!

– И мне тоже. Видно соскучился по работе секретного агента!

Гермес поморщился:

– Моррисон не понимает, что служба закончилась и теперь он простой начальник охраны! Ему голову лечить надо, пока кто-нибудь не пострадал!

Примерно то же самое, но другими словами, говорил Ксин Ли. Что агент Моррисон – это бомба замедленного действия. А если завтра он решит, что «Олимп» – это террористическая организация под прикрытием или что мистер Валрус – предводитель пиратского клана? Любой здравомыслящий человек засомневался бы, стоит ли принимать на работу Моррисона, но директором цирка был инопланетянин, который понятия не имел, как должны вести себя нормальные люди. Впрочем, мистеру Валрусу и сравнивать было не с кем. Корабль кишмя кишел странными личностями, среди которых Роджер Моррисон не так уж сильно выделялся.

– Вообще, дело тёмное, – заметил Гермес.

– Ты о чём?

– Да обо всём, о бунглонах и о Моррисоне! Такое впечатление, что он их покрывает!

Действительно, агент Моррисон не хотел признавать очевидное, списывая погром на проделки школьников.

– Ловить зайцев – это его работа, – пожала плечами Яналия. – Конечно, он не хочет признавать, что облажался!

– Как бы в итоге не досталось нам с тобой!

Яналия промолчала. После допроса у неё возникли похожие опасения. Оставалось только одно – ждать, что покажет «следствие».

* * *

На следующий день Яналия и Гермес заявились в «Клевер». Паб выглядел как обычно – циркачи и балаганщики обедали за столиками, Кити, мелькая передником, сновала по залу с подносом, а Патрик О’Брайанс разливал напитки.

Друзья направились прямиком к барной стойке. Сидевший на своём обычном месте Ксин Ли выглядел слегка повеселевшим – видимо распробовал молочный коктейль. Взобравшись на высокие стулья, подальше от завсегдатая, Яналия и Гермес стали ждать, пока О’Брайанс обратит на них внимание. По телевизору шёл повтор вчерашних боёв Большого чемпионата планет. Раунд закончился тем, что огромный, похожий на танк робот одним рывком оторвал другому роботу манипулятор. На экране вспыхнула заставка, и началась социальная реклама – люди в белых одеждах раздавали еду бездомным, а снизу шла бегущая строка: «Благотворительный фонд «Братство». Нам не всё равно!» Глядя на бледное костлявое лицо волонтёра, разливавшего в металлические плошки похлёбку, Яналия поняла, что это оргул. «Даже если бы с голоду подыхала, у оргула бы ничего не взяла», – подумала она. В этот момент реклама закончилась, а бармен направился в их сторону, чтобы принять заказ.

– Добрый день, – поздоровалась Яналия. – Как ваши дела?

– Прекрасно, благодарю! Кофе?

– Да, пожалуйста!

Пока чашки наполнялись, Гермес подался вперёд и, понизив голос, спросил:

– Что агент Моррисон? Не нашёл бунглонов?

– Не знаю. Меня попросили помалкивать об этом эпизоде. Чтобы избежать лишних сплетен, понимаете? – Патрик О’Брайанс бросил на Гермеса многозначительный взгляд. – Я думаю, это и вас касается.

– А как же ущерб? – удивилась Яналия. – Поломанная мебель, разбитая посуда? Если хулиганов не поймают, кто за это заплатит?

– Мистер Валрус уже компенсировал мне убытки, – пожал плечами О’Брайанс. – И даже сверху кое-чего накинул.

– Что-что? – переспросил Гермес. – Валрус дал денег?! Вы точно про нашего директора?

– Потише, нечего тут орать, – строго произнёс Патрик О’Брайанс, косясь на господина Ли, и поставил перед Яналией и Гермесом две чашки с кофе. – Я подписал бумагу, что никаких претензий не имею. Так что тему можно считать закрытой!

Яналия и Гермес переглянулись, забрали кофе и молча прошли за свой столик у окна.

– Странно, – сказала Яналия, бедром отодвигая стул и присаживаясь.

– Это ещё мягко сказано, – Гермес взял салфетку, сложил её в несколько раз и подсунул под ножку стола, чтобы тот не покачивался. – Валрус не из тех, кто просто так раздаёт деньги! Он вообще мог сказать, что его это не касается. И, кстати, был бы прав!

– А бумага, которую подписал О’Брайанс? – напоминла Яналия. – Зачем Валрусу это понадобилось?

– Чтобы заткнуть главному свидетелю рот, разумеется, – сказал Гермес, кидая задумчивый взгляд на рыжебородого бармена. – Почему-то Валрус и Моррисон не хотят, чтобы об этом болтали. Тёмная история!

Глава 15

Яналия и Гермес делают покупки

02.09.2813–04.09.2813. Аура, созвездие Жертвенника.

Кабинет этики был просторным, Ганза Га мог свободно ползать здесь, не сшибая мясистым хвостом парты и стулья. Каждый раз, глядя на толстую семиметровую тушу и зубастый рот учителя, Яналия радовалась, что тот отстаивал принципы межвидового гуманизма. Ему ничего не стоило проглотить всех присутствующих, да ещё бы и место для десерта осталось.

– Как вам, наверно, известно, наш корабль уже третий день находится на планете Аура, – взгляд учителя Га, настолько же осмысленный, как у дохлой рыбы, скользил по ученикам. – Вы, конечно, успели оценить удивительную природу Ауры и гостеприимство её жителей…

– Как же, успеешь тут, – поморщился Игорь Ланде. – Утром школа, а потом работа!

– Точно, – вздохнула Абир. Она до сих пор не успела прошвырнуться по сувенирным лавочкам в центре, где продавалась бижутерия.

Циркачам, работавшим на открытом воздухе, действительно было не до прогулок – ярмарка открывалась задолго до начала представления и закрывалась ночью, когда уходил последний посетитель. Яналии повезло больше – после школы у неё было время, чтобы пройтись по окрестностям. Вчера и позавчера они гуляли вдвоём с Тишей. Здешние аборигены зарабатывали на жизнь, продавая туристам похожее на пахлаву лакомство из мёда, орехов и высушенных ягод. Яналия в жизни не ела ничего вкуснее и даже не стала посмеиваться над Тишей, умявшей три порции. Сегодня к ним обещал присоединиться Гермес – Буфадон Гудини, добрейший из отцов, дал ему выходной.

– Но известно ли вам, в каком плачевном положении находится коренное население Ауры – монги и нулы? – произнёс учитель Га. – Расовая дискриминация достигла здесь вопиющих масштабов!

Ганзе Га всюду мерещилась социальная несправедливость. Но даже Яналия обратила внимание, что на представлениях практически не было местных жителей. Цирк был забит пришельцами с других планет – людьми, астрозаврами, пангоидами, а вот монгам и нулам подобные развлечения, похоже, были не по карману.

Ганза Га издал свой фирменный вздох и повёл рассказ об истории Ауры. Ещё до того как была основана Пангалактическая Федерация, эта планета стала яблоком раздора между воинственными пришельцами из космоса…

Астрозавры и пангоиды развивалась в одном темпе и одновременно вышли в космос. Знакомство двух миров произошло в созвездии Жертвенника. В этой части Галактики была единственная планета с кислородной атмосферой, которая подходила и астрозаврам, и пангоидам. Правда, там уже имелась разумная жизнь – монги, обезьяноподобные приматы, и нулы, крылатые существа, похожие на летучих мышей. У них не было сложной техники и оружия, чтобы оказать сопротивление инопланетянам и прогнать их обратно в космос. Астрозавры и пангоиды сцепились за право назвать Ауру своей колонией, развязав первую в истории межпланетную войну. Больше всего доставалось монгам и нулам, вынужденным покидать разрушенные города и прятаться в скалах. Силы пришельцев оказались примерно равны, ярость астрозавров уравновешивалась практичностью пангоидов. Военные действия сильно ослабили обе стороны. Космических кораблей и вооружения не хватало, однако никто не хотел уступать…

Дойдя до этого места, учитель Га ненадолго замолчал. А когда заговорил, его низкий, утробный голос подрагивал от переизбытка чувств:

– В ходе боевых действий Аура была практически уничтожена. Никто не думал о безобидных аборигенах, которые оказались на грани вымирания. К счастью, в конфликт вмешалась третья сторона…

Две планеты, Земля и Серпо, давно заключили союз, чтобы вместе исследовать Галактику. Их совместная экспедиция обнаружила Ауру и две потрёпанные, но готовые сражаться до последнего вздоха армады. Продемонстрировав своё военное превосходство, мудрые греи предложили сесть за стол переговоров. Пангоиды быстро смекнули что к чему и первые сложили оружие. В итоге был подписан мирный договор и положено начало Пангалактической Федерации. Четыре Верховные расы, равные по той причине, что самостоятельно вышли в космос, начали нести свой закон во все концы Галактики…

– А что стало с нулами и монгами? – спросила Тиша, искренне жалевшая всех несчастных и обездоленных.

– Они влачат жалкое существование, – сказал Ганза Га. – Аура до сих пор не оправилась от войны и является отсталой планетой.

– А я слышал, что нулы и монги просто не хотят работать, – резонно заметил Игорь Ланде. – Что они предпочитают жить на социальные пособия.

– Вы хотите сказать, они ленивые, ни на что не годные существа? – по мясистому телу Ганзы Га прошла дрожь возмущения.

– Да нет, я не это имел в виду, – спохватился Ланде. За подобные высказывания учитель Га вполне мог наказать рефератом.

– Нулы и монги ничуть не глупее меня или вас. Их поставили на грань вымирания, лишили собственной культуры. Мирные создания стали мусором под ногами инопланетян. Нищета, повальная безграмотность – вот их удел!

Ученики притихли. Когда Ганза Га входил в раж, всем становилось не по себе. Он страшно таращил глаза и раскачивался, а по его склизкому телу пробегали нервные судороги. Закончив обвинительную речь в адрес Федерации, не уделявшей должного внимания проблемам Ауры, учитель снова сделался апатичным и вялым. Посмотрев на Ланде, он медленно произнёс:

– К следующему уроку подготовьте выступление по традиционной культуре Ауры.

Ланде застонал, подняв глаза к потолку.

* * *

Было жарко. Под палящими лучами балаганные шатры и аттракционы выглядели ярко и празднично. Сейчас посетителей на ярмарке было немного, но ближе к вечеру – Яналия это знала – здесь будет не протолкнуться.

В Таино, столице Ауры, не оказалось площадки подходящего размера, поэтому цирк расположился на космодроме, за чертой города. Публика приезжала сюда на такси или специально организованных автобусах.

– Тиша точно не пойдёт? – спросил Гермес.

– Написала, что не пойдёт, – пожала плечами Яналия. – Она зачем-то понадобилась мадам Симоне…

– Ладно, тогда вперёд!

Яналия и Гермес миновали ярмарку и очутились на космодроме. Куда ни глянь, всюду были звездолёты, от маленьких катеров до гигантских крейсеров. Вдалеке виднелось здание космопорта, похожее на стеклянную коробку, утыканную параболическими антеннами.

Изнутри космопорт Таино выглядел обычно – те же, что и везде, терминалы, эскалаторы, гремящие тележки для багажа и залы ожидания со скучающими инопланетянами. Однако стоило поднять голову, и вместо унылой конструкции из металлических ферм и перекрытий, можно было увидеть сотни флагов разных планет и звёздных систем, с которыми Аура имела космическое сообщение. От такого богатства красок рябило в глазах. Самым большим в этой коллекции, разумеется, был флаг Пангалактической Федерации – синее полотнище, на котором закручивалась тугая спираль Млечного Пути. Яналия и Гермес прошли под флагами, миновали автоматическую дверь и очутились на круглой, залитой солнцем площади. Здесь уже были заметны следы запустения, типичные для Ауры – сквозь трещины в асфальте пробивалась трава, на обочинах валялся мусор. В тени высоких деревьев, выглядевших как земные пальмы, были припаркованы такси. Завидев потенциальных клиентов, со всех сторон к Яналии и Гермесу кинулись монги и нулы. Самым проворным оказался старый монг, пыхтевший толстой сигарой. Он схватил Гермеса под локоть и под раздосадованными взглядами других водителей повёл к своей машине. Гермес, видимо, от нечего делать, решил поторговаться и даже сбросил начальную цену в десять кредитов до восьми. Когда дребезжащий автомобиль вырулил на шоссе, таксист покрутил ручку радиоприёмника. Сквозь помехи послышалось нечто наподобие румбы.

Свежий ветер задувал в опущенные окна и трепал волосы. Монг-водитель, не вынимая изо рта сигару, подпевал радио. Яналия понемногу проникалась царящей на Ауре беззаботной атмосферой.

Вскоре ландшафт за окном изменился, появились двух-трёхэтажные домики с балконами и крытыми верандами.

– Въезжаем в город, – сообщил водитель. Говорил он с невообразимым акцентом.

Такси свернуло с шоссе и покатило по столичным предместьям, подпрыгивая на ухабах. Яналия с любопытством смотрела по сторонам. В плетёных креслах и гамаках отдыхали местные жители. Пожилые, колоритные туземцы наслаждались кофе или сигарой, устроившись в тени раскидистых деревьев. На обочинах маленькие, похожие на обезьянок монги гоняли мяч, поднимая клубы пыли; их сверстники-нулы играли в воздухе, суматошно размахивая кожистыми крыльями. Никто не спешил, не суетился. Это была лень, возведённая в искусство. Глядя на эту своеобразную идиллию, Яналия невольно задумалась – так ли уж не прав был Игорь в оценке здешних нравов? Впрочем, не вся столица пребывала в блаженном спокойствии. Центр города принадлежал туристам с других планет, и здесь бурлила жизнь. «Город контрастов» – избитый штамп из брошюрок для отдыхающих, но столице Ауры он действительно подходил. Здесь уживалось новое и старое; сверкающие многоэтажки соседствовали с ветхими, облупившимися зданиями. Небоскрёбов хватало, особенно в деловом центре, а вот чего Яналия практически не увидела, так это современных машин. Монги ездили на велосипедах, а крылатые нулы и вовсе предпочитали передвигаться по воздуху.

Таксист высадил пассажиров в районе, который назывался Старым Городом, на улице, носившей имя генерала Морсы. Кроме сувенирных лавок и ресторанов, здесь располагались художественные мастерские, салоны и галереи. Это была длинная живописная улица, предназначенная для пеших прогулок. Заметив стенд с рекламой для туристов, Яналия остановилась, и нашла брошюру на всеобщем языке.

– Экскурсии? – к друзьям тут же подскочил молодой монг бойкого вида. В руках у него был флажок на длинном шесте, на поясе – портативный громкоговоритель. – Нужен гид? Формируем группу, пешие прогулки по Таино, главные достопримечательности.

– Спасибо, нет, – Яналия помотала головой.

– Хорошего дня! – произнёс монг, ничуть не обидевшись.

Гермес забрал у подруги брошюру и, пролистав, сказал:

– Ты знала, что столицу Ауры основали пангоиды в две тысячи четыреста сороковом году и что изначально это была военная база?

– Представь себе, нет.

– Теперь будешь знать, – сказал Гермес, переворачивая страницы. – А Площадь Доблести, куда мы с тобой направимся, когда-то была плацдармом. Там проводились учения и смотры пангоидских войск.

Глядя вокруг, Яналия никогда бы не подумала, что история Таино связана с войной и кровопролитием.

Улица генерала Морсы, одна из старейших в городе, соединяла Центральный Парк и знаменитую Площадь Доблести. Именно там когда-то были подписаны мирные соглашения и положено начало Пангалактической Федерации. Чтобы пройтись по этим историческим местам, побывать в Музее Мира и увидеть оригинал Хартии Космической Свободы, на Ауру прилетали туристы со всей Галактики.

Сориентировавшись по карте, друзья направились в сторону площади. Улица была заполнена инопланетянами, продавцами сувениров, уличными художниками и музыкантами. Там, где звучала музыка, обязательно кто-нибудь танцевал. Нулы и монги, будь то мужчины, женщины или дети, танцевали так же естественно, как дышали или говорили. Яналия в жизни не видела такой непринуждённости. Любой местный житель мог свободно начать пританцовывать, едва заслышав звуки музыки. В этом была удивительная радость бытия. Наблюдая за танцующими или играющими на девятиструнных гитарах туземцами, Яналия невольно заряжалась оптимизмом.

Миновав несколько кварталов, Яналия и Гермес оказались на Площади Доблести. Самая старая площадь Таино напоминала большой зелёный парк с фонтанами. В центре располагался памятник – на гранитном постаменте стоял бронзовый пангоид в генеральском мундире. Одновременно с друзьями к нему подошла группа туристов-греев. Экскурсовод рассказывал, что памятник поставлен в честь генерала Морсы, при участии которого был подписан мирный договор с астрозаврами. Греи начали по очереди фотографироваться с генералом, а Яналия и Гермес отправились гулять дальше.

В тени развесистого дерева расположилось трио – девятиструнка, контрабас и какой-то местный духовой инструмент, похожий на кривую флейту. Группа исполняла весёлую танцевальную музыку. Молодой монг-контрабасист в сдвинутой на затылок шляпе играл по-джазовому, пальцами, в паузах успевая выстукивать ритм на обшарпанном корпусе контрабаса. Метрах в пятнадцати от музыкантов Яналия заметила свободную скамейку и потащила туда Гермеса. Не успели друзья расположиться, как перед ними возник торговец сладостями. Чтобы товар не так сильно плавился, он прикрывал его от палящего солнца собственными крыльями. Похоже, о холодильниках на Ауре никто не слышал.

– Ты обязан это попробовать! – сказала Яналия, покупая две порции медовой пахлавы.

– Ну, не знаю, – с сомнением протянул Гермес. – Тут же сплошная антисанитария…

– Ой, да расслабься! Тиша вчера объелась местными сладостями и ничего, живая.

Некоторое время друзья молча ели пахлаву и слушали музыку. Яналия уже и не помнила, когда последний раз так отдыхала.

– Смотри, кто ещё вышел прогуляться, – сказал Гермес, пихая Яналию в бок.

Через площадь шагал Роджер Моррисон собственной персоной. Он то и дело озирался, как будто пытался обнаружить слежку. Яналия подумала, что любой дурак сразу заподозрил бы в нём шпиона или агента спецслужб. Чтобы затеряться в толпе, ему стоило сменить чёрный траурный костюм на что-то более уместное.

– Интересно, чего он тут забыл, – сказала Яналия.

– Может, решил прикупить сладостей?

– Ага, держи карман шире! – девушка поднялась. – Давай проследим, куда он идёт.

– Нам что, больше заняться нечем? – поморщился Гермес. – Пусть идёт куда хочет!

– А вдруг он что-то задумал? Нет, мы это так не оставим! Быстро поднимайся и за мной!

Роджер Моррисон пересёк площадь и углубился в переплетение улиц. Яналия и Гермес старались двигаться так, чтобы между ними и начальником охраны всё время находились прохожие. Моррисон был высокого роста, и его голова с прилизанными чёрными волосами была видна издалека.

– Заблудимся, опоздаешь на работу, – сказал Гермес.

– Не смеши меня, – отмахнулась Яналия. Она уже представляла, как обвинит Моррисона в контрабанде оружия или других преступлениях. Вот это будет отличная месть за «Клевер»!

Моррисон огляделся и юркнул в какой-то проулок. Друзья последовали за ним и, сами того не ожидая, очутились на стихийном рынке. Оборванцы-монги торговали всякой ерундой, разложив товар прямо на тротуаре. Яналия хотела пройти мимо, но кто-то вцепился ей в запястье.

– Красивый туристка, искать украшения? – схвативший её монг говорил на ломаном всеобщем. – Есть украшения, смотреть, мерять!

– Спасибо, не надо, – Яналия попыталась освободить руку, но не тут-то было. Монг улыбался, заглядывал ей в глаза, но даже не думал ослаблять хватку.

– Красивый туристка! Мерять, мерять! – он протянул ей охапку дешёвой бижутерии из ниток, бусин и кусочков кожи.

Тем временем другой монг настойчиво пытался продать Гермесу соломенную шляпку:

– Не хотеть себе, купить для своя самка!

– Я не его самка! – возмутилась Яналия. – В смысле – я вообще не самка, я девушка!

Когда друзьям удалось покинуть злосчастный проулок, агента Моррисона и след простыл.

– Я придумал потрясающий номер с освобождением! – сказал Гермес, слегка задыхаясь. – Всё что нам понадобится – несколько торговцев с этого рынка!

– Точно! – согласилась Яналия. – Твои наручники и замки по сравнению с этим – ерунда!

Гермес держал сделанного из разноцветных лоскутов монга. Пуговичные глаза были пришиты неаккуратно, и казалось, что кукла страдает косоглазием. Шею Яналии обвила длинная нитка, унизанная мутными стеклянными бусинами. Таким украшением побрезговала бы даже мадам Симона, цеплявшая на себя всё что ни попадя.

– Ну и зачем ты купила эти бусы? – полюбопытствовал Гермес. – Ты же такое не носишь.

– А ты зачем купил монга? – спросила Яналия. – Признайся, он тебе действительно нужен?

– Мне пришлось! А то бы они не отвязались!..

– Рассказывай теперь, – отмахнулась Яналия. – Небось, будешь засыпать с ним в обнимку. Подожди, я поняла… это подарок для Тиши, да?

Гермес фыркнул.

– Зря ты так! – покачала головой Яналия. – Этот бедный уродливый монг сразу станет её любимой игрушкой! Могу спорить, она даже будет целовать его на ночь!

Девушка начала издавать чмокающие звуки и едва увернулась от пролетевшей мимо куклы.

Вскоре Яналия и Гермес поймали машину. Пузатый коротышка-монг, согласившийся подбросить их до космодрома за те же восемь кредитов, рулил одной рукой, а другой держал сложенную вдвое газету, которой обмахивался, как веером. Аура, пожалуй, оставалась последним местом в галактике, где можно было увидеть настоящую бумажную газету. «Ах да! – мысленно поправила себя Яналия. – Ещё Тенебрис!» Гермес, большой любитель странных механизмов, как-то показывал ей видео, снятое в печатной мастерской на Тенебрис, родной планете Линды и Терри Ночет. Шумный станок стремительно выплёвывал свежие газеты с заголовками, набранными готическим шрифтом и чёрно-белыми зернистыми фотографиями. «Уверен, они пахнут типографской краской! – восхищался Гермес. – И хрустят! Это тебе не текст на экране, это настоящая пресса!» Яналия, заведомо отрицавшая всё оргульское, лишь пожимала плечами.

В автомобиле друзья продолжили обмениваться ехидными шуточками по поводу своих покупок.

– Напрасно ты выкинул того игрушечного монга, – сказала Яналия. – Фанделина не одобрила бы!

– А Фанделина-то здесь причём? – удивился Гермес.

– Ты что, вообще ничего не понимаешь в этих, как их там… – девушка пощёлкала пальцами, вспоминая выражение, – народных промыслах, вот!

– А, вот ты о чём! Ну, если та кукла – произведение народного искусства, тогда я – пожилой пангоид!..

Машина успела отдалиться от стихийного рынка всего на пару кварталов, когда Яналия увидела чёрный закрытый фургон, выезжающий из какой-то подворотни. За рулём в солнцезащитных очках сидел Роджер Моррисон собственной персоной.

– Тормозите, тормозите! – заорала Яналия, подпрыгнув на продавленном сидении.

Таксист вильнул и прижался к обочине.

– Зачем тормозить? – спросил он, оглянувшись на пассажиров. – Передумал ехать? Плохо, плохо! Деньги давать сейчас!

– Ты чего? – спросил Гермес, глядя на подругу.

– Там Моррисон! В той чёрной машине!

– Ну и что? Пусть себе едет!

Яналия вытаращилась на приятеля:

– Ты что, не понимаешь?! Это как в прошлый раз на Короте! Моррисон проворачивает у нас под носом какие-то тёмные делишки! Может у него там контрабанда!

– Конечно! – фыркнул Гермес. – Нелегальный груз бижутерии и плюшевых монгов.

– Пассажир ехать-не ехать? – спросил таксист. – Деньги всё равно давать!

– Да подожди! – отмахнулась Яналия, даже не взглянув в его сторону. – Гермес, это отличный шанс разоблачить Моррисона! Могу спорить, у него в фургоне оружие или что-нибудь похуже!

– В прошлый раз это был борр, – напомнил Гермес.

– Которого Моррисон приобрёл у браконьеров!

– Ты так говоришь, словно он приобрёл его для собственного аквариума! Борра купил цирк, пусть и незаконно.

Фургон удалялся, а спор затягивался.

– Ты со мной или нет? – поинтересовалась Яналия, в упор глядя на Гермеса.

– Как всегда, – обречённо выдохнул юноша. – Говори, что ты предлагаешь?

– Проследить за Моррисоном!

– Погоня – дороже! – оживился таксист. – Тройной тариф!

– Отлично, мы согласны! – Яналия указала на фургон. – Надо ехать за той чёрной машиной! Только незаметно, чтобы водитель не понял, что за ним следят!

– Моррисон – бывший секретный агент, – напомнил Гермес. – И у него мания преследования. Ты действительно думаешь, что он нас не заметит?

– Денежки вперёд! – сказал таксист, которого, похоже, интересовала только финансовая часть дела.

Яналия, застонав, полезла за банковской картой. Пока монг возился с допотопным карт-ридером, встроенным в приборный щиток такси, она не отрываясь смотрела через лобовое стекло на удаляющийся фургон.

– Теперь можно ехать! – сказал монг, возвращая Яналии карту.

– Так поехали уже!

Улицы в историческом центре Таино были узкими, так что машины двигались плотным потоком. Маленькие такси лавировали между неповоротливыми автобусами для обзорных экскурсий, нарушая все мыслимые правила. Многочисленные велосипедисты лишь добавляли неразберихи. Не прошло и трёх минут, как Яналия перестала видеть чёрный фургон.

– Мы его потеряли!

– Пассажир сидеть спокойно, не бояться! – отмахнулся таксист. – Моя знать район! Моя объехать пробку!

Потерять фургон в таком потоке ничего не стоило, однако монг был настроен отработать свой тройной тариф. Он проскочил между двумя автобусами и нырнул в какой-то закоулок. За окнами замелькали неухоженные дворы, обшарпанные подъезды, мусорные баки и постельное бельё, сушащееся на растянутых между чахлыми пальмами верёвках. У подъездов отирались компании подростков-аурианцев, среди которых Яналия не заметила ни одного инопланетянина; из распахнутых окон выглядывали женщины-монги с волосами, накрученными на бигуди, и дамы-нулы с ярко накрашенными губами.

– Аура как она есть, – прокомментировал Гермес. – Экскурсоводы в такие места не водят, а зря!

Яналия сидела как на иголках. Монг ловко крутил баранку, и внезапно машина снова влилась в густой автомобильный поток. Они догнали чёрный фургон, но при этом оказался прямо слева от него. Яналия увидела профиль Роджера Моррисона, его прилизанные волосы и солнцезащитные очки.

– Вот это точность! – присвистнул Гермес. – Но теперь он нас наверняка заметит.

Газета, которой обмахивался монг, называлась «Бабуля» и, судя по заголовкам, мелькавшим перед носами пассажиров, имела пропагандистский характер. Яналия вырвала её из волосатых пальцев таксиста и развернула во всю ширину, закрыв окно.

– Ты где такой трюк подсмотрела? – спросил Гермес. – В шпионском кино?

– Ой, заткнись! – бросила Яналия и, недолго думая, проковыряла в газете дырку, как раз между прогнозом погоды и статьёй под заголовком «Пангалактическая Федерация несёт счастье и радость простым аурианцам».

– Газета – ещё полтора кредита, – произнёс водитель, не оборачиваясь.

Яналия следила за Моррисоном, прильнув правым глазом к дырке, но тот смотрел вперёд и не обращал внимания на соседние машины. Мало-помалу маленькое такси отстало и повисло у подозрительного фургона на хвосте. Яналия со вздохом отложила газету.

– А ты не боишься опоздать на представление? – поинтересовался Гермес.

– Успею как-нибудь, – отмахнулась девушка. – Тем более мы движемся в сторону космодрома.

– Это значит, Моррисон едет обратно в цирк. Так что прими мои поздравления, ты едешь туда же, куда и ехала, только по тройному тарифу.

В этот момент Моррисон снизил скорость, перестроился в соседний ряд и свернул в проулок между двумя высотками. Автомобильный поток нёс такси дальше.

– За ним, за ним! – заорала Яналия.

Монг проворчал что-то на своём языке и резко выкрутил руль. Сопровождаемое автомобильными гудками и руганью водителей, которые не ленились ради такого случая высовываться из окон, такси нырнуло в проулок. Теперь они могли ехать только вперёд, зажатые между серыми бетонными стенами. Такси начало подбрасывать на каких-то колдобинах, а может, на кучах мусора. Водитель сбросил скорость.

– И чего Моррисон здесь забыл? – пробормотала Яналия. Она не видела фургон, и, куда вёл проулок, было непонятно.

– У меня вопрос получше – что мы здесь забыли? – сказал Гермес.

Бетонный тоннель закончился, и такси медленно покатилось по пустырю, окружённому постройками непонятного назначения. Только что они ехали по оживлённой улице, и вот очутились в безлюдном месте, где за незваными гостями наблюдали лишь глубоко утопленные в стены зарешёченные окна.

– Куда теперь? – спросил водитель.

Погоня привела их в мрачноватый лабиринт исписанных граффити заборов, закоулков и задних дворов. Там и сям стояли брошенные, разобранные на запчасти машины; сквозь кузова, похожие на панцири дохлых жуков, проросла сорная трава. Здесь не было жилых домов, а здания, похожие на коробки с металлическими крышами, скорее всего, использовались как склады, гаражи, а может, ремонтные мастерские.

– Не знаю, поехали куда-нибудь, – раздосадовано бросила Яналия.

Водитель повернул направо и медленно двинулся мимо покосившихся металлических ворот, заборов, глухих фасадов и простенков.

– В таких местах репетируют рок-группы, – сказал Гермес. – А ещё бандиты устраивают подпольные производства.

– А это ты из каких фильмов узнал? – ехидно поинтересовалась Яналия, не забывшая недавний комментарий Гермеса. И в следующую секунду увидела чёрный фургон. Он остановился возле приземистого, похожего на барак здания, не заглушив мотор.

– Моя всё это не нравится, – сказал водитель, притормаживая. – Совсем-совсем не нравится.

И тут, словно из-под земли, возле такси возникли четыре крепких монга, одетых в свободные толстовки с капюшонами и спортивные штаны. В руках у каждого была или тяжёлая цепь, или кусок металлической арматуры. С крыши барака, подобно огромным нетопырям, спорхнули двое нулов. Мгновение спустя над головами притихших пассажиров и водителя-монга раздался глухой удар – это нулы приземлились на крышу такси.

– Плохой пассажир! – завопил водитель, сдавая назад. – Втянуть в неприятности, тройной тариф – мало!

Через лобовое стекло Яналия увидела, как чёрный фургон медленно тронулся с места. Сейчас Моррисон наверняка наблюдал в камеру заднего обзора, как местная шпана разбирается с его «хвостом». В следующий момент лобовое стекло закрыла ушастая голова нула. Таксист испуганно вскрикнул и всем своим немаленьким весом налёг на педаль. Завизжали колёса, и машина рывком прыгнула назад. Нулы, только что царапавшие когтями крышу, кубарем скатились сначала на капот, а потом на землю. Места было совсем немного, но таксист несколькими резкими рывками, распугавшими монгов, развернул автомобиль. Яналию и Гермеса мотало туда-сюда, и они сидели, вцепившись друг в друга и в сиденья. Водитель дал газу, так что из-под задних колёс полетели мелкие камешки и пыль, скрывшая погоню.

– Кажется, оторвались! – крикнул Гермес.

Яналия тоже оглянулась, но не увидела ни монгов, ни их крылатых подельников.

– Ага, вроде обошлось! – сказала она, и тут водитель, отъехавший от барака уже на приличное расстояние, внезапно затормозил. Девушка повернулась, собираясь сказать что-нибудь резкое, и встретилась взглядом с круглым чёрным зрачком – в лицо ей смотрело дуло парализатора.

– Вы уходить из машина, быстро, быстро! – сказал водитель. – Поездка кончаться!

Яналия вытаращилась на парализатор. Покрытый жёсткой рыжей шерстью палец монга лежал на спусковом крючке.

– Мы же почти оторвались, – простонала она. – Бандиты нас не догонят!

– Ссориться с местный мафия – плохо, плохо! – покачал головой таксист. – Найдут, считай конец! Но бандитам плевать на бедный старый монг! Бандитам нужен плохой пассажир!

– Они же нас убьют! – запротестовал Гермес.

– И поделом! – сказал водитель, поочерёдно тыча парализатором в лицо то ему, то Яналии. – Так плохой пассажир и надо!

Деваться было некуда, и друзья покинули салон. Напоследок Яналия со всей силы хлопнула дверцей. Она хотела вдобавок пнуть задний бампер, но автомобиль сорвался с места подобно ракете и, поднимая клубы пыли, скрылся среди построек.

– Ну что, бежим! – сказал Гермес, оглядываясь. Позади уже маячили обезьяноподобные фигуры монгов. Над ними, рассекая пыльный воздух кожистыми крыльями, порхали двое нулов.

Переглянувшись, Яналия и Гермес бросились бежать по безлюдной улочке. До замусоренного тоннеля, который вёл обратно из трущоб в приличный район, оставалось не так много, но преследователи стремительно сокращали расстояние.

– Догоняют! – крикнула Яналия, бросая взгляд через плечо. Она была в отличной физической форме, но соревноваться в скорости с аурианцами было проблематично. Монги неслись вперёд, по-звериному помогая себе всеми четырьмя конечностями.

– Забудь про этих макак, посмотри выше! – бросил Гермес.

Нулы, хищники, привыкшие атаковать добычу с воздуха, оставили своих бескрылых подельников далеко позади. Яналия слышала над головой частые удары крыльев и уже представляла, как в спину ей вонзятся крепкие загнутые когти.

– Видишь, впереди куча битого кирпича? – крикнул Гермес. – Как только добежим, хватай куски побольше и кидай в этих летучих крыс!

Девушка рванула вперёд. Она добежала до кучи на несколько секунд раньше Гермеса, схватила осколок кирпича, который заранее приметила, и, развернувшись, запустила его в воздух. Бросала Яналия, практически не целясь, в центр тёмного пятна, быстро падавшего на неё с неба. Раздался пронзительный вопль, и на вымощенную бетонными плитами дорожку рухнул жилистый нул, бестолково хлопая крыльями. Его жутковатая физиономия была расквашена, по серой шерсти стекала кровь. Тем временем к месту сражения подоспел Гермес. Он швырял кирпичи не столь изящно и не столь точно, как Яналия, зато его броски заставили второго нула набрать высоту.

– Бежим, бежим, – крикнул Гермес, запустив последний осколок.

До нужного поворота оставалось всего ничего. Нулы, встретив дружный отпор, поотстали, а вот монги уже почти наступали беглецам на пятки. «Был бы у меня парализатор, я бы им сейчас показала», – подумала Яналия. Но, к сожалению, всё, что у неё было при себе, – коммуникатор, наушники и кредитка. Ну и, разумеется, длинная нитка дешёвых стеклянных бус, купленная у навязчивых торговцев. И тут девушку осенило. Она сняла бусы, разорвала нить и, когда сопение ближайшего бандита стало громче её собственного дыхания, бросила за спину пригоршню бусин. Кто-то вскрикнул, послышался тяжёлый удар о землю, и вслед Яналии понёсся поток ругани на смеси всеобщего и аурианского. Сворачивая в проулок между двух высоток, Яналия оглянулась. Монг, который бежал вторым, споткнулся о лидера гонки, поскользнувшегося на шариках, а двое оставшихся, не успев затормозить, врезались в тех, кто уже лежал на земле. Получилась куча мала.

– Ты это видел? – крикнула Яналия, перепрыгивая через горы мусора, скопившиеся в проулке. – Я разом уделала четырёх бандитов!

– Монги быстро бегают, – сказал Гермес, слегка задыхаясь, – но плохо маневрируют… это всем известно…

Друзья вылетели на многолюдную улицу, как пробка из узкого бутылочного горлышка. Вокруг сверкали чистые витрины, звучала музыка, официанты в белых рубашках с накрахмаленными воротниками вежливо зазывали туристов заглянуть в рестораны. С трудом верилось, что буквально за стеной сновали хулиганы с цепями и обрезками арматуры. Взъерошенные, потные, с руками, перепачканными кирпичной пылью, Яналия и Гермес должны были сразу же привлечь к себе внимание прохожих… но не привлекли. Стоявший неподалёку монг-полицейский даже не посмотрел в их сторону, а многочисленные туристы спешили мимо, увлечённо болтая и щёлкая фотоаппаратами. Никому не было дела до двух взмыленных, дико озирающихся подростков, выскочивших из подозрительного переулка. Что и говорить, Аура есть Аура!

– На этот раз пронесло, – сказал Гермес и неспешным шагом двинулся к ближайшей стоянке такси.

– Моррисон нас чуть не убил! – заявила Яналия, следуя за ним.

– Нас чуть не убили местные головорезы, потому что мы зашли, куда не следует.

– Их натравил Моррисон, чтобы сбросить «хвост».

– Не факт.

– Факт! Он хотел нас убить!

– Даже если ты права и он хотел отделаться от «хвоста», то это не значит, что он хотел нас убить. Скорее всего, он даже не знал, кто сидит в машине, – Гермес бросил на подругу недовольный взгляд. – В любом случае, с меня хватит. Я в дела Моррисона больше не лезу. Нам к худсовету готовиться надо, а ты со своими шпионскими играми!

Яналия обиженно замолчала, но, когда они сели в такси и вырулили со стоянки, произнесла:

– А ты ещё спрашивал, зачем я купила те бусы. Да это была лучшая покупка в моей жизни!

Глава 16

Допрос

05.09.2813. Открытый космос.

Ночью, когда Яналия смотрела тревожный сон про навязчивых продавцов и похожий на лабиринт рынок, корабль бесшумно поднялся в воздух и покинул Ауру. Цирк направлялся в созвездие Змееносца, к планете Т’мум.

Утро в квартире Молодцовых началось как обычно – родители завтракали на кухне, Яналия, сонная и раздражённая, собиралась в школу. Майя забрасывала в соковыжималку экзотические фрукты, купленные вчера на Ауре; одетый в халат Александр просматривал новости на информационном портале. Время от времени он отпускал комментарии: «Опять пираты захватили торговый корабль! Давно пора с ними разобраться, куда смотрит Федерация!» или «Слышали, поисковая экспедиция открыла новую планету! Ха! Туземцы отказались идти на контакт и закидали пришельцев камнями!»

Уже стоя перед дверью, Яналия обнаружила, что её кеды куда-то подевались. Потратив пятнадцать минут на бесплодные поиски, она попросила помощи у робота-дворецкого. Джордж быстро просканировал квартиру и нашёл пропажу в гостиной за диваном.

Когда Яналия забежала в класс, звонок уже отзвенел. Профессор Мут неодобрительно посмотрела на неё и, обращаясь ко всему классу, произнесла:

– Итак, в языке пангоидов существует четыре падежа. Алисия, назови их, пожалуйста.

– Именительный, родительный, дательный и винительный! – отчеканила Алисия, как солдат на плацу.

Алисия Эм – Алиса-крыса, как её называли за глаза – имела привычку всё зазубривать наизусть. Гермес был невысокого мнения о её способностях. «Подумаешь, отличница! – говорил он. – Алисия, как попугай, сама не понимает, о чём говорит!» А вот учителя в ней души не чаяли.

– Верно! – сказала профессор Мут. – Запомните, подлежащее в языке пангоидов всегда будет стоять в именительном падеже. Записываем примеры…

– Похоже, что Тиша всё-таки отравилась местными сладостями, – шепнул Гермес, глядя в планшет.

Яналия скосила глаза и увидела, что место Тиши Крейн пустует.

– Наверно, заболела. Вчера её не было на представлении. Я хотела позвонить, но потом забыла…

– Молодцова! Опоздали, так хотя бы соблюдайте тишину!

Друзья притихли – за болтовню Мут запросто могла наказать отработкой.

На перемене Яналия набрала Тишу, но её коммуникатор был выключен.

– Явно заболела, – пожала плечами Яналия.

– Посмотри, может она в сети online? – подсказал Гермес.

– Нет. Последний раз Тиша заходила на свою страницу вчера днём… ладно, не важно. Если что, вечером сама к ней загляну.

Наконец уроки закончились. Гермес торопился домой, чтобы сделать своему хамелеону очередную инъекцию, а Яналия задержалась в холле. Она хотела выпить кофе, прежде чем идти на репетицию. Подождав, пока Абир купит горячий шоколад, Яналия подошла к автомату и заказала двойной эспрессо. Полупрозрачная дверца открылась, и механическая рука протянула ей высокий стакан, накрытый пластиковой крышкой. Девушка открыла крышку и вдохнула дивный аромат.

– Я слышал, кофе вызывает у людей зависимость, – раздался за спиной глубокий бас.

Яналия оглянулась и увидела Ганзу Га. Он передвигался совершенно бесшумно, оставляя на полу тонкий слой слизи.

– Люди получают от этого удовольствие, – Яналия отступила на шаг, пропуская учителя к автомату. Ей всегда было интересно, чем питаются флегмы. Судя по страшной пасти, усеянной острыми клыками, они были отнюдь не вегетарианцами.

– Получают удовольствие, да… – Ганза Га сделал заказ, прикасаясь к сенсорной панели гибким розовым щупальцем. – Знаешь, чему учат философы на моей планете? Что после смерти ничего нет. Пока ты жив, надо получать удовольствие, потому что всё остальное просто не имеет смысла. Это называется гедонизмом.

– Но они же правы, – пожала плечами Яналия. – После смерти действительно ничего нет. Учёные давно доказали, что…

– Правильная философия не обязательно хорошая философия, – перебил её Ганза Га. – Но вообще, философской системе достаточно быть удобной. Если она, к примеру, помогает оправдывать злодейства – это удобная философия, понимаешь?

Яналия ничего не поняла, но на всякий случай кивнула. Всё-таки, в конце года ей предстояло сдавать экзамен по этике…

Из окошка появился стакан с кофе. Ганза Га взял его… и забросил в рот. Яналии стало интересно, знал ли учитель, что одноразовая посуда не предназначалась для еды. Хотя, возможно, на планете Исла это считалось особым деликатесом… Ганза Га неспешно прожевал стакан, явно наслаждаясь вкусом кофе и картона, и уставился на Яналию.

– Ты, конечно же, знаешь, что на моей планете, как и на Ауре, обитают два разумных вида.

– Разве? – искренне удивилась Яналия. Планета Исла, родина учителя Га, вращалась вокруг звезды Бетельгейзе, в созвездии Ориона. И там обитала всего одна признанная раса – флегмы. – А учитель Ламий рассказывал нам на истории…

– Официальную версию, – закончил за Яналию Ганза Га. – Однако реальность и официальные данные не всегда совпадают. Я бы сказал, чаще всего не совпадают. На Исле, кроме нас, флегм, живут солиды. Это существа в твёрдом хитиновом панцире. Они ходят на двух ногах, как вы, земляне, и тоже имеют две руки.

– Надо же… – без особого энтузиазма протянула Яналия. Гор Ламий рассказывал, что флегмы обрабатывают свои плантации при помощи каких-то животных. Похоже, речь шла как раз о солидах.

Яналии стало скучно. Похоже, Ганза Га собрался прочитать ей внеочередную лекцию о равенстве всех разумных существ во Вселенной. Проблема состояла в том, что к разумным существам он причислял не только признанные Федерацией расы. Так было с цирковым борром Жужиком, за права которого Ганза Га безуспешно боролся.

– А если эти солиды действительно такие умные, почему их не признала Федерация? – полюбопытствовала Яналия.

– Потому что солиды – рабы. Когда на Ислу высадились миссионеры Федерации, их встретили флегмы. Солиды тем временем трудились на плантациях. Видишь ли, Федерация, как правило, не вмешивается во внутренние дела планеты, с которой устанавливает контакт. Таким образом, повсеместно поощряется угнетение разумных существ!

Яналии сделалось совсем тоскливо. Эту лекцию, только применительно к другим планетам, она слышала много раз.

– А почему вы считаете, что солиды не уступают флегмам? – спросила она, понимая, что провоцирует учителя.

– Знаешь, что утверждает религия солидов?

– У них есть религия? – удивилась Яналия. Она ещё не слышала о животных, которые задумывались бы о высоких материях.

– Конечно. Солиды считают, что Вселенная появилась из яйца. Когда оно раскололось, из него вышли два первых солида, Великие Предки. Одна скорлупка стала небом, а другая сушей, а из брызг белка появились звёзды.

– Ничего себе, – произнесла Яналия.

– Животных и растения вылепил солид-муж, из речного ила, – продолжал Ганза Га. – Когда он закончил работу, жена принесла ему тряпку вытереть руки. Он вытерся, и бросил тряпку на землю. Глупая жена разглядывала животных и вовремя не постирала тряпку, забыв о своих обязанностях. Из этой грязной тряпки появился первый Флегм.

– Чего? – Яналия едва не поперхнулась кофе.

– Да, представь себе, – вздохнул учитель Га. – Согласно религии солидов, в их страданиях виновата первая женщина. А источник страданий – мы, флегмы. Солиды ждут спасителя, который уведёт их на мифический остров, где не будет жестоких флегм и не надо будет работать с утра до вечера.

– Так они, правда, разумные! – воскликнула Яналия. – Животные не могли бы сочинить такое! Животные вообще не умеют сочинять!

– Ты всё правильно поняла, – Ганза Га удовлетворённо оскалился.

– А почему Федерация не признает солидов? Это же несправедливо!

– Дело в том, что флегмы выращивают на своих плантациях растение, получившее название Орионского кофе. Это зёрна, из которых варится напиток, похожий на ваш, земной кофе, – Ганза Га покосился на торговый автомат, – но более высокого качества. При постоянном приёме этот напиток стимулирует развитие мозга и омолаживает клетки организма.

– Да, я слышала о нём, – кивнула Яналия. – Если постоянно пить этот кофе, станешь умнее и проживёшь в два раза дольше. Но только он страшно дорогой!

– Орионский кофе ценится дороже креахона, – сказал Ганза Га. – Благодаря ему флегмы-плантаторы превратились в богатых и влиятельных торговцев. А вот солидам от этого стало только хуже.

– Но почему их не признают?

– Федерации нужен Орионский кофе. Если солидов признать разумной расой, кто захочет надрываться на плантациях?

– Ужас! – сказала Яналия.

– Да, ужас, – согласился Ганза Га. – Помнишь, мы говорили об удобной философии. Всем, от кого зависит решение, удобно считать солидов животными. Поэтому ничего и не меняется.

– Жаль, – сказала Яналия и глянула на коммуникатор. Надо было поторопиться, чтобы не опоздать на репетицию. – Мне пора идти… спасибо, что рассказали о солидах и обо всём остальном. Было интересно!

Ганза Га проводил её рассеянным взглядом и заказал ещё один стакан капучино.

* * *

Яналия только зашла в гримёрку, когда в дверь постучали. Остальные гимнасты сейчас готовились к репетиции, переодевались и разминались. Слегка удивлённая – кому она могла понадобиться? – Яналия открыла дверь и увидела Аврору Крейн. На той был облегающий тренировочный костюм, рыжие волосы собраны в тугой пучок.

– Привет, можно войти?

– Конечно, заходи! – Яналия пропустила девушку в комнату.

Из всех Крейнов – после Тиши, конечно, – Аврора нравилась ей больше всех. Отцом Вилла и Авроры был не кто иной, как Патрик О’Брайанс, а матерью – Ольга Крейн, двоюродная сестра главы клана. Все знали, что Дин Крейн был против этого брака; то, что Ольга, представитель цирковой элиты, вышла замуж за трактирщика, он считал едва ли не позором семьи. К радости патриарха, Вилл пошёл в Крейнов. Он был молчаливый и целеустремлённый, не человек, а машина в человеческом обличье. А вот общительная Аврора больше напоминала своего отца. Даже цветом волос она пошла в Патрика О’Брайанса, типичного рыжего ирландца. Яналия и Аврора поддерживали приятельские отношения, но из-за разницы в возрасте близкими подругами никогда не были. Яналия удивилась, увидев её на пороге своей гримёрки.

– Я подумала, может, ты что-то знаешь… – произнесла Аврора. – Всё-таки вы с Тишей лучшие подруги.

– В смысле? – у Яналии возникло ощущение, что она пропустила часть разговора. – О чём знаю?

– А, так ты не в курсе! Тиша пропала.

– Что значит пропала?

– Вчера не вышла работать номер и сегодня её никто не видел. Я звонила, но её коммуникатор выключен!

– Последний раз я видела Тишу вчера, на занятиях, – сказала Яналия. – Потом мы с Гермесом пошли гулять по Ауре, а Тиша собиралась к мадам Симоне. Вот, где её надо искать!

– Да, хорошая мысль, – просияла Аврора. – Тиша всё время околачивается у этой цыганки! Наверно, засиделась и проспала представление! А теперь боится показаться на глаза дяде Дину…

– К вечеру отыщется, – сказала Яналия.

Однако к вечеру Тиша не отыскалась. В 18:00 на коммуникатор Яналии поступило сообщение от системы безопасности корабля: «Яналии Молодцовой предписывается немедленно явиться на ЦПБ. Начальник охраны Р. Моррисон». Когда пришло сообщение, Яналия сидела за компьютером, просматривая смешные ролики, присланные Антонией.

– Какого чёрта ему понадобилось? – пробормотала девушка, отрываясь от монитора. Первым, что приходило в голову, – Моррисон всё же видел, кто находился в машине, севшей на хвост его фургону. «Я буду всё отрицать», – решила Яналия. Что он, в конце концов, мог ей сделать? Подстеречь где-нибудь в безлюдном коридоре и по-тихому свернуть шею, как в кино? Вот уж вряд ли! Однако где-то глубоко внутри Яналия ощутила липкий страх, какой, наверное, ощущает преступник, обнаружив в почтовом ящике повестку в суд…

– Уходишь? – донёсся из гостиной голос отца, когда Яналия проходила мимо двери.

– Да… появилось одно дело.

– Ну, передавай Гермесу привет.

– Я не к нему, – сказала Яналия.

– И от меня тоже передавай, – произнесла Майя, словно не услышав дочь. – Гермес такой замечательный мальчик. Вы так хорошо смотритесь вместе!

– Мама! – Яналия вспыхнула и поспешила убраться из квартиры.

Центральный пост безопасности располагался на четвёртом уровне. Спускаясь вниз, Яналия набрала Гермеса.

– На связи! – послышалось из трубки.

– Привет! Тебя тоже Моррисон вызвал?

– Нет, а что случилось?

– Понятия не имею, – сказала Яналия. – Мне приказали явиться на пост безопасности. Я подумала – вдруг это по поводу сам знаешь чего?

– Да ну, вряд ли. Тогда бы он нас двоих вызвал. Скорее всего, снова по поводу погрома в «Клевере».

– Надеюсь.

– Перезвони, как всё закончится.

– Само собой, – Яналия оборвала связь.

Кабина привезла её в холл. В это время здесь не было даже роботов-уборщиков, круглые сутки сновавших по кораблю. Яналия пересекла полутёмное помещение и остановилась у двери. Она уже тянула руку к звонку, когда створки бесшумно разъехались в стороны, и на пороге возникла мадам Симона. На её плечах лежала чёрная, с узором из красных цветов, шаль, многочисленные браслеты и серьги позвякивали. Яналия поприветствовала цыганку кивком головы и в ответ получила такой же кивок. Мадам Симона выглядела сердитой и встревоженной одновременно; её губы были поджаты, между бровей, подведённых чёрным карандашом, залегла глубокая вертикальная морщина. Пропустив цыганку, девушка зашла в помещение Центрального поста безопасности. С последнего раза здесь ничего не изменилось – мониторы на стене всё так же показывали разные уголки корабля, посередине комнаты стоял стул с неудобной прямой спинкой.

– Садись, – произнёс Моррисон.

Яналия молча села, закинув ногу на ногу. Она старалась не показывать, что нервничает. Роджер Моррисон смерил её пристальным взглядом и произнёс:

– Тебе знакома Тиша Ядвига Крейн?

– Впервые слышу, – фыркнула Яналия, но, заметив раздражение начальника охраны, добавила: – Да, мы знакомы!

– В каких отношениях вы состоите?

– Мы работаем вместе, учимся в одном классе. И вообще дружим. А что случилось?

– Тиша Крейн пропала без вести. Возможно, её похитили, – сказал Моррисон.

– Быть не может!

– Может, может! Сейчас я допрашиваю всех свидетелей по делу.

У Яналии отпала челюсть. Всё это напоминало дурной сон. Тиша действительно исчезла! Но кому могло понадобиться её похищать?! Теперь стало ясно, что здесь делала мадам Симона – Моррисон допрашивал всех, с кем общалась Тиша, а больше всего времени она проводила у старой цыганки.

Начался долгий, изматывающий допрос. Моррисон во всех подробностях расспрашивал, как Яналия провела вчерашний день. Она отвечала как есть (чтобы потом самой же не запутаться во вранье), опустив только единственную подробность – их с Гермесом неудавшуюся слежку за самим начальником охраны. Покончив с этим, Моррисон поинтересовался, с кем в последнее время конфликтовала и просто общалась Тиша. Тут Яналия не упустила случая подставить Линду и Терри и во всех красках расписала, как близнецы обижали Тишу. Пусть теперь Моррисон устроит им допрос с пристрастием!

– Мы стали часто видеться, – произнёс агент Моррисон, очевидно исчерпав запас вопросов. – На корабле обитает примерно полторы тысячи людей и других существ. Так почему, когда что-то случается, поблизости обязательно оказывается Яналия Молодцова?

– Совпадение, – устало выдохнула девушка. – Что же ещё?

Напоследок Моррисон потребовал, чтобы Яналия немедленно сообщила ему, если увидит или вспомнит что-нибудь подозрительное. «Любая мелочь может оказаться важной!» – сказал он.

Яналия покинула ЦПБ в подавленном настроении. Набрав Гермеса, она произнесла:

– Есть две новости, хорошая и плохая. С какой начать?

– Давай с хорошей.

– Моррисон и словом не обмолвился про такси и погоню. Думаю, он нас не видел.

– Прекрасно. Как я, собственно, тебе и говорил. А плохая новость?

– Тиша пропала. Моррисон опрашивает свидетелей, он думает, что её похитили.

В трубке воцарилось молчание, очевидно Гермес переваривал услышанное. Наконец он произнёс:

– Тиша наверняка где-нибудь прячется. Ты же знаешь, она очень чувствительная, если её кто-нибудь обидел…

– Да, скорее всего, – сказала Яналия. – Я тоже так думаю.

Однако глубоко внутри она чувствовала, что произошла беда. В Тише всегда была какая-то обречённость. Если бы выяснилось, что с ней стряслось что-то непоправимое, Яналия была бы расстроена, но не удивлена.

Вернувшись на девятый ярус, девушка направилась было домой, но в последний момент передумала. Пройдя длинным коридором, она остановилась у двери мадам Симоны и нажала кнопку звонка. Автоматическая дверь распахнулась. Яналия миновала захламлённую прихожую и очутилась в гостиной, освещённой единственной лампочкой под матерчатым абажуром. За столом, в круге света, сидела мадам Симона и раскладывала карты.

– Я знала, что ты придёшь, – произнесла она глухим голосом. – Присаживайся.

– Я здесь из-за Тиши, – сказала Яналия, решив не ходить вокруг да около. – Как вы думаете, что с ней случилось?

– Её похитили! – уверенно произнесла цыганка. – Бедная девочка, она сейчас так страдает!

– Откуда вы это знаете? – спросила Яналия, заранее зная ответ.

– Мне сказали карты! – мадам Симона быстро перетасовала колоду и принялась делать новый расклад, выкладывая сложный узор из картонных прямоугольников. Яналия смотрела, как на стол одна за другой ложатся странные картинки. Здесь были полуобнажённые, застывшие в экзальтированных позах женщины, рыцари в средневековых доспехах, колдуны в мантиях, шуты, горбуны, уродцы и рогатые демоны. Между фигурами, словно бы сошедшими со средневековых гравюр, то и дело попадались изображения космических кораблей, звёздных систем, инопланетных существ и роботов. На карте, которую мадам Симона положила в центр расклада, похожего на очертания паутины, была нарисована голая светловолосая девушка. Она с безмятежным выражением лица отрезала себе руку, которую, по всей видимости, собиралась бросить собакам, ожидающим подачки. «И как Тиша всё это терпит? – с удивлением подумала Яналия. – Она же такая впечатлительная!»

– Эта карта называется «Жертвенность», – прокомментировала пожилая цыганка, заметив реакцию Яналии. – Всего-навсего жертвенность.

– И как это понимать?

– Тиша готова отдавать, ничего не требуя взамен, – сказала мадам Симона. – Это и значит жертвенность. К сожалению, позиция жертвы, как и чувство вины, ведёт лишь к саморазрушению. Что мы и видим на карте.

Яналия пришла сюда не для того, чтобы составлять психологический портрет Тиши Крейн, поэтому спросила напрямую:

– Кто, по-вашему, её похитил?

– Одержимый, – произнесла цыганка, дополняя расклад ещё тремя картами. На стол по очереди легли изображения девочки, державшей на поводке гигантского паука, страшной ведьмы с лицом обезображеным шрамами, и королевы, голову которой, помимо короны, венчали загнутые козлиные рога. – Человек, одержимый бесом и очень опасный!

– Одержимый бесом? – Яналия скептически вскинула бровь. – Типа, он ползает по потолку и плюётся в священников, как в тех страшилках?

– В человеке, который похитил Тишу, живёт могущественный демон. Страшное зло, которое однажды вырвется на свободу, – цыганка вгляделась в карты и произнесла: – И произойдёт это довольно скоро.

– Когда? – уточнила Яналия. – На этой неделе?

– Будущее пока неопределённо. Но мы должны надеяться и верить в то, что Тиша к нам вернётся…

Услышав этот довольно банальный совет, Яналия закатила глаза. Как и все предсказатели, мадам Симона говорила общими фразами, избегая конкретики. Яналии же требовались факты.

– Мадам Симона, вчера Тиша собиралась зайти к вам в гости, – произнесла она, подавляя раздражение. – Вы увиделись?

– Нет. Тиша так и не появилась у меня. Вероятно, где-то по пути с ней и приключилось несчастье.

– Она столкнулась с похитителем, когда шла к вам?

– Да. Вот с ним, – пальцем, украшенным сразу тремя золотыми кольцами, мадам Симона указала на карту, лежавшую прямо над «Жертвенностью». На картинке был изображён худой и безумный с виду человек в рваном плаще. Его глаза горели красным, седые волосы были всклокочены, а на плече сидел гадко ухмыляющийся бесёнок. Причём бесёнок, как отметила Яналия, был наполовину роботом.

Это были просто страшные картинки, но они пробуждали внутри у Яналии странные, неконтролируемые эмоции. Она чувствовала, как полумрак комнаты с каждой минутой всё сильнее сгущается, а воздух, насыщенный благовониями, делается непригодным для дыхания. Оторвавшись от созерцания безумца с бесёнком-киборгом на плече, Яналия тут же встретилась взглядом с черепом, стоявшим на полке. Он ухмылялся безгубой пастью, а в провалах глазниц залегли чернильные тени.

– Я, наверное, пойду, – сказала Яналия, поднимаясь со стула. – Спасибо, что уделили мне время…

– Пожалуйста, – мадам Симона одним движением сгребла карты и посмотрела на Яналию. – Будь осторожна. Твоя судьба и судьба Тиши тесно переплетены. Тебе тоже может грозить опасность.

Шагая домой, Яналия размышляла о том, что сказали карты. Она не особо верила в гадания, но зловещий образ похитителя, одержимого демоном, не шёл из головы. На душе у Яналии было неспокойно.

Глава 17

Рухнувшая голова

08.09.2813. Открытый космос.

Выставка авангардной скульптуры поражала нелепостью и размахом. Мобайлы, или попросту подвижные скульптуры, вращались и покачивались, совершая бесцельные движения. При этом каждая скульптура скрипела, шипела или лязгала. Из монументального нагромождения металлических бочек, скреплённых между собой болтами, время от времени валил чёрный, густой дым. Яналия видела множество ужастиков, где на кладбищах начинали оживать мертвецы. Выставка напоминала такое кладбище, только вместо мёртвых людей были отработавшие своё механизмы. Даже роботы-уборщики держались от выставки подальше. Гермес предположил, что в ржавых мобайлах Фанделины им чудились демоны из техноада – страшного места, куда по слухам попадали неэффективные роботы.

Эта странная выставка расположилась не где-нибудь, а в вестибюле школы. В классах, даже при закрытых дверях, слышался грохот экспонатов. Директор Мут, конечно, пожалела, что дала разрешение на проведение выставки, а теперь было поздно требовать, чтобы всю эту рухлядь вернули обратно в мусоросборник. Молодая и горячая, Фанделина никому бы не позволила замахнуться на высокое искусство.

– Смотри, вот эта скульптура на тебя похожа, – Яналия кивнула на корпус от стиральной машины, припаянный к дырявой металлической бочке.

Гермес подошёл ближе и прочитал табличку.

– Не, это не я, – сказал он. – Тут написано: «Геракл побеждает Немейского льва», проект О’Хары и Ар-Рази. Вот эта бочка, наверное, и есть лев.

Подтверждая его предположение, из динамика, скрытого в недрах скульптуры, донёсся раскатистый львиный рык.

– А вот это, – Гермес указал на бочку, подвешенную к потолку, – сто процентов ты!

Автор этого проекта от души поработал сварочным аппаратом. Отверстия с неровными краями, очевидно, изображали глаза, нос и перекошенный рот. Подвешенная на канате бочка медленно вращалась вокруг своей оси.

– Это не Яналия, – раздался голос Гулфи Тока.

– Откуда ты знаешь?

– Потому, что это мой проект, – гордо ответил Гулфи. – Эта скульптура называется «Голова».

– Просто «Голова»? – уточнил Гермес.

– Да!

– И что ты хотел этим сказать?

Вопрос поставил Гулфи в тупик.

– Чего ты к нему пристал? – вмешалась Яналия. – Спроси у Фанделины, если интересно. Могу спорить, она уже отыскала в этом шедевре глубокий философский смысл.

По задумке Фанделины, выставка должна была привлечь внимание общественности к проблемам загрязнения окружающей среды. Она говорила:

– Каждый день мы производим горы мусора! Мы покупаем новые вещи лишь для того, чтобы завтра выбросить их на помойку. Бытовая техника, компьютеры, автомобили… Всё это ржавеет, гниёт, разлагается, отравляя наши планеты, делая их непригодными для жизни! Пора положить конец этому ужасу!

Яналия не могла взять в толк, как выставка поможет избавиться от мусора. Возможно, здесь была скрытая связь, понятная лишь утончённым натурам, таким как Фанделина.

– Где, чёрт побери, логика? – удивлялась Яналия. – Мы протестуем против мусора и при этом притащили весь этот хлам в школьный вестибюль!

Проект Гермеса и Яналии расположился между скульптурой «Возвышенная любовь» за авторством Алисии Эм и «Огненной пляской» Ланде. Друзья как придётся спаяли куски металлолома и назвали своё творение «Мистер Валрус поедает человеческих младенцев». Фанделина, с давних пор обиженная на директора, запретившего ей малевать на стенах граффити, не стала возражать против такого названия.

Прозвенел звонок, и друзья направились к аудитории. Сейчас по расписанию была ксенолингвистика.

Обычно спокойная и сдержанная, сегодня профессор Мут выглядела рассеянной и взвинченной. Время от времени она останавливалась на полуслове и потирала виски. Яналия решила, что от бесконечного шума у директрисы разболелась голова.

– Итак, напоминаю, что азбука пангоидов состоит из двадцати восьми знаков, – произнесла Мут. – Двадцать из них – это буквы, передающие звуки речи, остальные восемь сами по себе не передают никаких звуков, выполняя служебные функции. Как твёрдый и мягкий знаки в языке землян.

Яналия имела одинаково смутное представление что о человеческом, что о пангоидском алфавите. Здесь, на корабле, было принято разговаривать на всеобщем – искусственном языке, созданном для общения между инопланетянами.

– А сейчас мы проведём короткий тест на знание пангоидского алфавита, – сказала Мут.

Класс неодобрительно зашумел. В этот момент ожили громкоговорители, расположенные под потолком.

– Внимание! – произнёс незнакомый скрипучий голос. – Корабль захвачен!

Класс притих, все взоры обратились к динамикам, из которых донеслось:

– Школьные классы заминированы! Если наши требования не будут выполняться, дети погибнут! Это не шутка и не розыгрыш, понятно?!

Абир сдавленно вскрикнула, остальные сидели в оцепенении.

Террористы захватили корабль? В школе бомба? Всё это могло происходить где угодно, но только не на их корабле! Яналия привыкла думать, что креахоновая оболочка надёжно защищает циркачей от опасностей внешнего мира…

– Все вы должны чётко следовать нашим инструкциям, и тогда никто не пострадает! – продолжал неведомый террорист. – Для начала мы хотим, чтобы преподаватели заперли классы и через пять минут собрались в учительской.

– Это космические пираты! – Абир вскочила со своего места. – Они взорвут нас!

– Сядь и успокойся! – резко сказала Мут.

– Но вы же слышали, – глаза девушки наполнились слезами, – нас хотят взорвать!

– Никто нас не взорвёт! Скорее всего, это чья-то глупая выходка. В любом случае, нет причин для паники!

Абир нехотя опустилась на свой стул, а профессор Мут направилась к двери. Оглянувшись на пороге, она произнесла:

– Служба безопасности разберётся с этим. А пока сидим тихо!

Едва директриса покинула аудиторию, поднялся невообразимый гвалт.

– Откуда на корабле пираты? – недоумевал Дэн. – Это же невозможно!

– Они могли пробраться на корабль ещё на Ауре! – отвечал ему Алекс Белых. – Дождались удобного момента и напали!

– Нас точно взорвут! – плакала Абир, вцепившись в Антонию.

Лилия первым делом позвонила родителям и начала требовать, срываясь на крик, чтобы те немедленно вызвали космический десант. Линда и Терри о чём-то шептались, и на их лицах читалась тревога.

Яналия поднялась со своего места и произнесла:

– Мы что, так и будем тут сидеть?

– А что ты предлагаешь? – спросил Игорь Ланде. – Пойти навалять пиратам?

– Я предлагаю сбежать!

– Ты забыла, нас тут заперли! – напомнил Игорь.

– Среди нас есть специалист по замкам, – Яналия указала на Гермеса. – Ты сможешь открыть эту дверь?

– Запросто, – кивнул Гермес. – Справлюсь за полминуты.

– Никто никуда не побежит, – сказала Антония, и внимание одноклассников переключилось на неё.

– Это почему же? – спросила Яналия.

– Заложники заперты в учительской и классах. Значит, сами пираты засели в кабинете директора Мут.

– И что с того?

– Во всех классах установлены камеры. Вы же знаете, Мут может посмотреть, как идут занятия, не покидая своего кабинета. Значит, могут и пираты!

Яналия и остальные с опаской поглядели в угол, где была установлена камера слежения. От мысли, что пираты наблюдают за каждым их шагом, становилось не по себе.

– Антония права, – сказала Алисия Эм. – Если пираты увидят, что мы сбежали, они взорвут школу.

В этот момент из динамиков снова послышался голос террориста:

– Повторяю для тех, кто ещё не в курсе – корабль захвачен, школа заминирована! Я требую немедленно сменить курс и лететь на Землю!

К удивлению заложников, ему возразил другой голос:

– Нам не нужно на Землю, нам нужно на Кибо! Вот уж где можно развернуться!

– Кибо – это грязная помойка!

– А на Земле нас тут же схватят, опомниться не успеешь!

В классе воцарилась тишина, даже Абир перестала всхлипывать. Все внимательно слушали спор двух пиратов.

– На Землю!

– А я говорю – на Кибо!

– Какие-то они не серьёзные, – сказал Гермес. – Договориться не могут!

– Ага, – согласилась Яналия. – И микрофон не догадались выключить.

И тут в спор вмешался третий бандит, с хриплым, как будто простуженным, голосом:

– Мы можем подумать об этом позже! – произнёс он. – Корабль наш, куда торопиться? Сейчас бы пожрать! Такие решения лучше принимать на сытый желудок…

– Было бы неплохо…

– Ага, дельная мысль!

– Отлично! – хриплый пират на секунду задумался и произнёс: – Мы хотим большую пиццу с грибами!

– И жареную картошку.

– И газировку.

– Двойную!

– Пусть директор лично принесёт нам обед. Слышишь, Валрус? У тебя полчаса!

Из динамиков раздался щелчок, и вещание прекратилось. Молодые циркачи принялись шумно обсуждать услышанное.

– Жареная картошка и двойная газировка! – усмехнулся Гермес. – Ради этого стоило захватывать корабль!

У Яналии завибрировал коммуникатор. Она подняла трубку и услышала голос отца:

– Малыш, с тобой всё в порядке?

– Да, конечно. Вы уже в курсе?

– Весь корабль в курсе, – сказал Александр. – Террористы подключились к системе экстренного оповещения, их везде слышно. Что у вас происходит?

– Да ничего, – пожала плечами Яналия. – Мут заперла нас в классе. Сидим, слушаем про пиццу и газировку.

– Главное, не волнуйся. Агент Моррисон что-нибудь придумает. Говорят, у него есть опыт в таких делах.

– Пап, я и не волнуюсь, честно. Это вы не беспокойтесь.

– Поговори с мамой, – Александр передал коммуникатор, и несколько минут Яналия успокаивала плачущую Майю.

Закончив разговор, Яналия шумно выдохнула.

– Что там у тебя? – спросил Гермес.

– Ничего. Мама беспокоится.

– Ясно… слушай, у меня появился план, как нам отсюда выбраться.

– Рассказывай!

Выслушав приятеля и уточнив некоторые делали, Яналия сказала:

– Это может сработать. Действуй!

Гермес поднял руки, привлекая к себе внимание. Когда разговоры немного улеглись, он произнёс:

– У меня появилась идея, как обхитрить пиратов.

– Отлично, – одобрил Дэн.

– И как же ты их обхитришь? – поинтересовался Игорь Ланде.

– Я сниму наш класс на видео, – Гермес продемонстрировал свой планшет, – и дам сигнал через камеру. Пираты будут видеть запись, пущенную по кругу, и думать, что мы тут, на месте.

– Террористы не такие идиоты! – поморщился Игорь.

– А мне кажется, отличная мысль, – сказал Дэн.

Мнения разделились; Гермес молча ждал, что решат одноклассники. Антония предложила проголосовать, и Ланде оказался в меньшинстве. Линда и Терри воздержались, а Гай Молестус, разволновавшись, проголосовал за оба варианта.

– Давайте попробуем, – подвела итог Антония. – Что от нас требуется?

– Просто сидите на своих местах и поменьше двигайтесь, – сказал Гермес.

– Почему мы не должны двигаться? – спросил Игорь. – Какой в этом смысл?

– Запись будет повторяться, – спокойно объяснил Гермес. – Если все останутся на своих местах, это будет не так заметно.

Циркачи расселись по местам; кто-то уткнулся в коммуникатор, некоторые сделали вид, что болтают с соседями по парте. Гермес остановился в углу кабинета, прямо под камерой, и несколько минут снимал класс на видео. Все старались поменьше шевелиться, а Гай вообще притворился спящим. Яналия подумала, что на «UniTub» этот ролик не набрал бы и десяти просмотров. Закончив снимать, Гермес взобрался на учительское кресло и шнуром подключил планшет к разъёму камеры.

– Готово! – объявил он, спрыгивая на пол. – Теперь пираты нас не видят!

– И что дальше, умник? – поинтересовался Игорь. – Устроим вечеринку?

– Теперь мы можем свободно покинуть класс, – сказал Гермес. – Кто со мной?

Яналия молча поднялась, пересекла аудиторию и встала рядом с Гермесом.

– Кто ещё?

– Я пойду, – решительно заявил Дэн.

– И я! – поддержал приятеля Алекс Белых.

Яналия порадовалась, что Дэн и Алекс, два здоровяка-спортсмена, решили составить им компанию. Конечно лучше, чтобы их кулаки не пригодились, но случиться могло всякое…

– Больше никто не хочет рискнуть? – спросил Гермес.

– Никто! – сказал Игорь. – Вы сами погибнете и остальных угробите.

– Да, лучше просто подождать, – поддержала его Алисия.

– А я пойду, – сказала Антония Панова и с достоинством королевы прошествовала через класс. Яналия с изумлением увидела, что даже в такой момент она не прекратила тасовать свою колоду. Выдержке этой девочки могли позавидовать даже дрессировщики халлаков.

Больше никто не изъявил желания покинуть класс, и пятеро школьников собрались около двери. Присев на корточки, Гермес начал сосредоточенно изучать электронный замок. Засунув в прорезь одну из своих фирменных отмычек, он сделал несколько едва заметных движений. Тут же внутри что-то щёлкнуло, и дверь распахнулась. Вестибюль был пуст, лишь посередине гремела и пыхтела нелепая выставка Фанделины.

– Нам надо к лифтам, – сказал Гермес, оглядываясь. – Если что-то пойдёт не так – быстро прячемся!

– Куда прятаться? – спросил Дэн.

– Да хоть туда, – Гермес указал на скульптуры.

Компания направилась в обход выставки. Яналия с опаской поглядывала на дверь директорского кабинета, но всё было спокойно. По всей видимости, придуманный Гермесом трюк сработал, и пираты ничего не заподозрили.

«А Ланде пускай изображает послушную овечку», – со злорадством подумала Яналия.

Едва она решила, что побег удался, как из дальнего конца вестибюля послышались чьи-то голоса. Скульптуры загораживали обзор, и было непонятно, кто приближается. Гермес оглянулся на друзей и одними губами произнёс:

– Прячемся!

Циркачи кинулись искать убежища среди уродливых экспонатов. Дэн и Алекс забрались внутрь большого и шумного мобайла, Антония укрылась среди нагромождения железных ящиков. Гермес, недолго думая, нырнул в бочку, изображавшую Немейского льва, а Яналия решила спрятаться в «Голове», болтавшейся под самым потолком. Место было подходящее – далеко не каждый сумел бы туда вскарабкаться. Яналия подпрыгнула, уцепилась за край бочки и забралась внутрь. В «Голове» было тесно и грязно, стенки покрывала ржавчина и копоть, зато сквозь дырки Яналия отлично видела всё, что творилось вокруг. Через вестибюль грузно шагал мистер Валрус. На нём был тёмно-фиолетовый костюм и атласный, изумрудного цвета галстук, а над головой, как обычно, кружили Айзек и Чапек, два робота-секретаря. Валрус раздражённо пыхтел, раздувая жёсткие усы. Директора сопровождал начальник охраны, тащивший пиццу, картошку в пластиковом контейнере и газировку в картонном стакане. Судя по упаковке, всё это было взято в ресторане «24 часа».

– Ты проверял его багаж? – произнёс мистер Валрус.

– Разумеется, – ответил Моррисон. – Я изъял пару ножей и всё. Больше ничего запрещённого у него не было.

– Тогда объясни, откуда он взял взрывчатку?

Роджер Моррисон собирался что-то ответить, но в этот момент распахнулась дверь кабинета. Яналия ожидала увидеть компанию отъявленных головорезов, бородатых и покрытых татуировками. Вместо этого на пороге появился ночной кошмар господина Ли – гигантский паук-полиментум. Щетина, покрывавшая его раздутое тело, топорщилась, челюсти хищно шевелились, а злобные глазки-бусины внимательно следили за директором цирка и начальником охраны. В одной из шести лап террорист держал бластер, а в другой – чёрную коробочку с единственной красной кнопкой. Похоже, это и был пульт, приводивший в действие бомбы.

– Эй, Валрус! – произнёс полиментум охрипшим голосом. – Пусть твои роботы держатся подальше! А не то мы поджарим их бластером!

Валрус что-то буркнул, и Айзек с Чапеком отлетели в дальний конец вестибюля.

– Так-то лучше! – сказал полиментум совершенно другим, скрипучим, голосом.

Террорист был один! – дошло до Яналии. Точнее, их было трое, но все они помещались в одном паучьем теле. Это странное существо говорило на разные голоса и спорило само с собой, куда ему больше хочется – на Землю или на Кибо. Девушка припомнила, как они с Гермесом читали про жителей планеты Моа. Кто бы мог подумать, что вскоре один из них заминирует школу и захватит корабль!

– Оставьте еду на полу! – приказал террорист, указывая бластером, куда её следует положить.

Агент Моррисон оставил контейнеры возле мобайла, в котором прятались Дэн и Алекс.

– Я тебя взял на борт, еще и со скидкой, – пробасил мистер Валрус. – Зачем же ты такое вытворяешь?!

– Только не надо взывать к нашей совести! – сказал хриплый террорист. Похоже, он был главарём этой компании, иначе говоря, его личность была доминирующей. – Это жестокий мир, каждый выживает, как умеет!

– Но ты взял в заложники детей!

– И что? – произнёс полиментум скрипучим голосом. И тут же переключившись на третью личность, добавил: – Ты, Валрус, сам виноват. Поплатился за свои тёмные делишки!

– Вздор! – возмутился директор. – Я никому не причиняю вреда!

– Между нами нет никакой разницы, – террорист опять заговорил хриплым голосом. – Один возит с планеты на планету нелегальных мигрантов, другой захватывает космические корабли. Мы оба нарушаем закон!

– Вздор, – повторил мистер Валрус.

Неожиданно полиментум заговорил испуганным дрожащим голосом:

– Мне так жаль! Бедные дети… это такая трагедия!

– Тогда отпусти их! – сказал мистер Валрус.

– Не могу! Эти трое – закоренелые преступники! Из-за них меня четырнадцать раз сажали в тюрьму! А я хотел поступить в институт и заниматься культурологией!..

Похоже, с интересами четвёртой, законопослушной личности никто не считался. Яналия невольно посочувствовала бедному интеллигенту, запертому в одном теле с тремя рецидивистами.

– Заткнись! – хрипло рявкнул главарь банды. – А вы, двое, пока можете убираться! Готовьтесь менять курс!

Сквозь пустую глазницу «Головы» Яналия смотрела, как мистер Валрус и агент Моррисон шагают к лифтам. Теперь она понимала, откуда взялись бунглоны, разгромившие «Клевер», и эбруд, которого видела Антония. Директор зарабатывал провозом нелегальных мигрантов, а Моррисон ему помогал! А вдруг – Яналия метнула вслед Валрусу свирепый взгляд – Тишу похитили нелегалы?! Или даже вот этот самый, захвативший теперь весь корабль?!

Яналия посмотрела вниз. Полиментум негромко беседовал сам с собой, открывая контейнеры, бластер и пульт он отложил в сторону. Девушка видела всё в мельчайших деталях и даже чувствовала запах пиццы и картошки фри. Дэн и Алекс, скорее всего, видели то же самое, но сбоку. И тут у Яналии случилось озарение, она поняла, как можно обезвредить полиментума!

Бандит (или бандиты? Яналия не знала, как правильнее) приступил к трапезе. Он брал чёрной клешнёй куски пиццы и отправлял их в пасть, запивая газировкой. Было странно наблюдать гигантского паука, обедающего фастфудом. Оторвавшись от этого зрелища, Яналия достала коммуникатор и набрала текстовое сообщение: «Дэн! Постарайся дотянуться до пульта и бластера. Мы можем его обезвредить!» Нажав «отправить», девушка прильнула к дыре-глазнице. Вскоре из мобайла, в котором прятались приятели-спортсмены, показалась рука. Полиментум, увлечённо чавкавший пиццей, ничего не заметил. Дэн сначала утащил пульт, а потом и бластер. Яналия снова взялась за коммуникатор и написала сообщение Антонии Пановой: «Надо развязать канат, на котором держится бочка». Больше Яналия ничего уточнять не стала, она была уверена, что Антония всё поймёт. Это была самая рискованная часть плана. Полиментум расположился прямо под «Головой», а «Голова» держалась на весу при помощи каната. Его конец был привязан к одному из тяжёлых мобайлов. Если Антония сумеет развязать узел, тяжёлая бочка вместе с Яналией рухнет вниз, прямо на террориста… Девушка упёрлась руками в стенки бочки, приготовившись к падению. Сквозь глазницу «Головы» она видела, как Антония покинула своё убежище и, пройдя за спиной у паука, начала развязывать узел. Яналия замерла, боясь лишний раз пошевелиться. И тут полиментум что-то почуял. Он развернулся и, заметив Антонию, гаркнул:

– Эй ты! А ну стоять!

Яналия приготовилась прыгнуть вниз. Она не рассчитывала справиться с шестилапым чудищем, но отвлечь его могла. Полиментум потянулся к бластеру, но его клешня схватила пустоту. Антония даже не оглянулась, она продолжала сосредоточенно развязывать узел. И вдруг бочка рухнула вниз! Раздался глухой удар и оглушительный вопль. Яналия прокатилась по полу и вскочила на ноги. Она увидела, как полиментум дрыгает всеми шестью лапами, придавленный «Головой». Из мобайла выскочили Дэн и Алекс и бросились в атаку.

– Бей его! – крикнула Яналия.

Дэн стукнул полиментума рукояткой бластера, оборвав истошные вопли. Страшные лапы безвольно распластались по полу, блестящие глазки окосели. Сейчас террорист действительно напоминал обычного, если, конечно, не учитывать размер, слегка пришибленного паука.

Вся компания – Яналия, Гермес, Дэн, Алекс и Антония молча окружили поверженного врага. Похоже, они сами не могли поверить, что справились.

Вскоре из учительской появились преподаватели, из классов высыпали ученики. Появился агент Моррисон с целым отрядом роботов-охранников. Едва пришедшего в себя полиментума заковали в наручники и куда-то увели.

Мистер Валрус оглядел пятерых героев и пробурчал нечто невнятное. Яналия так и не поняла, отругал он их или же похвалил.

Ни о каких занятиях в этот день речи уже не шло. «Великолепная пятёрка», как поименовал их Гермес, в сопровождении фанатов направилась в «Клевер». Дэна и Алекса поклонницы взяли в такое плотное кольцо, что им далеко не сразу удалось зайти в кабину лифта. Антония, как всегда, вела себя со спокойным достоинством, вежливо и лаконично отвечая на вопросы. Гермес напоминал павлина, распушившего хвост; он отпускал шуточки («Да, полиментум испытал на себе силу искусства!») и охотно рассказывал всем желающим подробности их приключений. Яналия недовольно зыркала на девочек, которые так и висли на нём, и время от времени вставляла ехидные комментарии.

– Все и так видели полиментума, – говорила она, оттесняя от Гермеса очередную циркачку. – Не обязательно в десятый раз рассказывать, какой он был большой и страшный.

«Клевер» не мог вместить всех желающих, поэтому праздник выплеснулся за его пределы. Напитки передавали по цепочке. Вскоре появились родители юных героев. Александр только ободряюще улыбнулся и показал Яналии поднятый кверху большой палец, а Майя долго не хотела отпускать дочь.

– Мама, пусти уже, все смотрят, – ворчала Яналия. – Я не маленькая!

Праздник был в разгаре, когда включилась внутренняя связь, и циркачи услышали голос директора:

– Сегодня у нас была внештатная ситуация. На борт проник опасный преступник. Но благодаря… гм… слаженным действиям обитателей корабля он был обезврежен. Сейчас никакой опасности нет. Школа не была заминирована, террорист просто запугивал нас! Так что возвращаемся в нормальный рабочий режим!

Яналия и Гермес многозначительно переглянулись. Они-то знали, каким образом полиментум попал на борт корабля. Яналия подумала, что Валрусу придётся ответить на несколько неприятных вопросов. Хотелось ему этого или нет.

* * *

Поздно вечером, когда родители отправились в спальню, Яналия потихоньку вышла из квартиры. Она хотела повидать Гермеса, поговорить с глазу на глаз. После сегодняшних событий им было что обсудить.

Яналия остановилась возле нужной двери и нажала кнопку звонка. Ей открыл робот-дворецкий.

– Хозяин ждёт вас, – сообщил он, мигая индикаторами.

Ещё в прихожей девушка услышала тоскливые завывания сальбакамской лиры и почувствовала запах благовоний. У Гермеса было своё представление об отдыхе. В то время как его сверстники убивали время в социальных сетях, он медитировал, играя на своей лире.

Отодвинув тяжёлую бархатную занавеску, Яналия очутилась в комнате Гермеса. Здесь царил полумрак, под потолком колыхалось облако разноцветного дыма. Воздух казался густым и тягучим от запаха сандаловых палочек и шариков омикронской смолы, тлеющих в бронзовой кадильнице.

Меньше всего личные апартаменты Гермеса Гудини были похожи на комнату четырнадцатилетнего подростка. С первого взгляда было видно, что живущий здесь человек занимается фокусами, интересуется химией и имеет массу других необычных увлечений. Экзотические сувениры соседствовали со сценическим реквизитом; на столе расположилась небольшая химическая лаборатория, там же стоял террариум с хамелеоном. На стенах висели цирковые афиши, плакаты с чемпионами Технобитв и несколько уродливых деревянных масок, привезённых с какой-то варварской планеты. Хозяин комнаты сидел на старом ящике для исчезновений и самозабвенно извлекал звуки из сальбакамской лиры, вращая колёса и нажимая клапаны. Со стороны казалось, что Гермес ласкает и поглаживает инструмент, а тот отзывается приглушёнными завываниями. Во время игры из трубок шёл разноцветный дым; к потолку поднимались красные, синие, зелёные, фиолетовые и жёлтые струи. Каким-то образом дым разных цветов не смешивался, как порой не смешиваются жидкости разной плотности.

Сальбакамская лира получила название от города Сальбакам, культурного центра слинов. Искушённые в музыке, слины изобрели множество необычных инструментов, но этот, пожалуй, был самым необычным из всех. Сделанная из полированного дерева и меди, лира выглядела как диковинный механизм.

Закончив играть, Гермес отставил лиру. Из отверстий всё ещё продолжал сочиться разноцветный дым, но звуки постепенно смолкли. Яналия подозревала, что Гермес неправильно пользовался лирой. Слины любили мелодичную музыку, они бы не стали создавать инструмент, способный только ухать и завывать, как привидение на кладбище.

– Будешь чай?

– Обычный, или какой-нибудь особенный? – уточнила Яналия, хорошо знавшая вкусы своего приятеля.

– Конечно, особенный, – сказал Гермес, наливая из заварочного чайника тёмно-зелёную жидкость. – Его выращивают харум-шему, на высокогорных плато Тау Цети. На людей он оказывает удивительное воздействие.

– Ладно, давай, – сказала Яналия, слишком уставшая, чтобы препираться. Она не сомневалась, что однажды Гермес отравится какой-нибудь сомнительной инопланетной приправой или смесью. По его мнению, редкие снадобья и химические препараты помогали задействовать скрытые резервы мозга. Гермес потому и спелся с Боффином, что чокнутый химик придерживался тех же взглядов. Яналия считала, что разговорчики о резервах мозга – полнейшая чушь. Глотая высушенный помёт омикронского кузнечика, умнее не станешь, разве что аллергию заработаешь. А уж про экспериментальные вещества Боффина и говорить нечего.

Гермес передал Яналии горячую кружку. Чай пах влажной землёй и горькими травами, как будто в чайнике заваривались выдранные с корнем сорняки.

– Пей, не бойся, – сказал Гермес. – Тебе понравится.

Яналия отхлебнула и поморщилась – настой оказался горький и вяжущий. Однако почти сразу по телу разлилось тепло, а в коленях появилась приятная слабость. Яналия сделала ещё глоток, прислушиваясь к своим ощущениям. Чай уже не казался таким противным, как вначале, а тепло, пульсируя, разливалось по рукам и ногам.

– Как тебе? – спросил Гермес, глядя на подругу.

– Расслабляет.

Они устроились на подушках, наваленных в углу. Гермес опять взял свою лиру, и его пальцы пробежались по клапанам. Яналия сидела, закрыв глаза, прихлёбывала чай и слушала атональные завывания, рождавшиеся в переплетении медных трубок. Накопившееся за день напряжение отпускало, растворялось с каждым глотком чая. Странно, но даже звуки сальбакамской лиры уже не казались такими раздражающими. Они напоминали ветер, проносившийся над седой степью. Девушке представилась огромная мельница на холме. Ветер крутил лопасти, а внутри вращались шестерни и каменные жернова.

– Гермес, а вдруг весь мир – это огромная мельница? – сказала Яналия, приоткрыв глаза. Почему-то этот образ показался ей исполненным грандиозного смысла.

– Думаю, так оно и есть, – кивнул Гермес.

– Системы, галактики… всё это вращается.

– Конечно. Потому что это – механизм. Пока не кончится завод, колёса будут вращаться.

Яналия вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной. Ей захотелось обнять Гермеса, крепко прижаться к нему всем телом, но вместо этого она откинулась на подушку и отхлебнула ещё немного чая.

* * *

Яналия не помнила, как очутилась в своей кровати. Она так и не поговорила с Гермесом о Валрусе и нелегалах. Но разве можно думать о таких мелочах, когда над головой вращались тысячи галактик, перемалывая само время…

Глава 18

Цена орионского кофе

– Одиннадцатую Мировую войну развязал Д’наг Завоеватель, – говорил Гор Ламий, вышагивая по классу. – В неё оказались втянуты все государства Т’мум.

Класс сосредоточенно водил по бумаге лазерными карандашами. Яналия склонилась над блокнотом, рисуя каракули. Ей было глубоко безразлично, как астрозавры воевали друг с другом и кто был зачинщиком. Эйфория, вызванная инопланетным чаем, прошла, уступив место тревоге. Яналия думала о мигрантах, которых Валрус прятал где-то на корабле. Если Тишу похитил один из них, в этом виноват сам Валрус, под прикрытием цирка затеявший преступный бизнес. С этим надо было что-то делать.

На своих уроках Ламий не разрешал пользоваться планшетами и коммуникаторами, поэтому Яналия вырвала из блокнота лист и корявым почерком нацарапала: «Нам надо поговорить с директором». Гермес прочитал и дописал ответ: «Если он ещё захочет с нами говорить».

– А куда он денется? – возмутилась Яналия.

Гор Ламий метнул в её сторону мрачный взгляд. Схлопотать на истории отработку было легче лёгкого, поэтому Яналия притихла, уткнувшись в блокнот.

– Войска Д’нага Завоевателя стремительно продвигались на север, – произнёс Ламий таким тоном, словно пытался наложить на всех присутствующих смертельное проклятие. Яналия сделала вид, что записывает.

Прозвенел долгожданный звонок. Учитель сделал вялый жест рукой, показывая, что все свободны. Пока школьники собирали сумки и покидали аудиторию, он стоял с угрюмым видом, сложив руки на груди. По мнению Гермеса, Ламий постоянно злился, потому что был вынужден читать историю Верховных. В школе подробно изучали события, происходившие на Земле, Серпо, Т’мум и Глизе 581, и лишь поверхностно затрагивали историю других планет. А что думал Гор Ламий по поводу разделения рас на Верховные и Признанные, было известно. Глядя на историка, Яналия подумала, что причина не только в этом. Будучи телепатом, Ламий был в курсе, как его ученики относились к нему и к его предмету. Знать, что тебя все ненавидят – тут невольно станешь мрачным…

Проходя мимо учительского стола, Яналия по привычке прогнала из головы все мысли. Но, не дойдя до выхода, она резко остановилась и оглянулась на учителя:

– А можно задать вопрос?

Гермес посмотрел на Яналию так, словно она вдруг заговорила на пангоидском. Гор Ламий смерил девушку недовольным взглядом и произнёс:

– Если только быстро.

Яналия подождала, пока последний ученик покинет аудиторию, и обратилась к Ламию:

– Вы же знаете, что у нас в классе пропала девочка?

– Да, я знаю про Тишу Крейн. И что?

– Если она жива и находится на корабле, вы бы могли это почувствовать?

– Да, – Гор Ламий пожал плечами. – Мог бы.

– Значит, вам достаточно использовать…

– Молодцова, вы что, считаете себя самой умной? – скривился Ламий. – Роджер Моррисон уже обращался ко мне с этим вопросом.

– И что? – спросила Яналия, боясь услышать ответ.

– Я направил его к сёстрам Ночет. Они могут просканировать весь корабль, не сходя с места.

– Они что-нибудь обнаружили?

– Тиши Крейн на корабле нет, – сказал историк. – Если она жива, то осталась на Ауре.

Друзья вышли из класса и направились к лифтам.

– Ночеты могли соврать, – сказала Яналия. – Они же ненавидят Тишу!

– Не думаю, – покачал головой Гермес. – Даже для них это слишком.

– Мы же говорим о Линде и Терри! Вспомни, как они внушали мне страх высоты! Это разве не «слишком»?!

– Близнецов бы сразу объявили героями. Чтобы они упустили такой шанс покрасоваться? Сомневаюсь!

Яналия только фыркнула. После известных событий она считала, что Линда и Терри способны на любую подлость.

– Как будем ловить директора? – спросила Яналия, заходя в кабину.

– Подождём его на восьмом уровне, – сказал Гермес. – Он обязательно выйдет прогуляться перед обедом.

Когда в парке наступала условная зима, мистер Валрус не упускал случая пройтись по заснеженным аллеям. Пангоиды вообще любили холод, на Глизе 581 температура редко поднималась выше нуля.

Друзья вышли на восьмом уровне и расположились на полу, неподалёку от лифта.

– Мы рискуем нарваться на неприятности, – сказал Гермес, разглядывая прохожих.

– Ты о чём? – не поняла Яналия.

– О Валрусе.

– Если не хочешь, можешь в этом не участвовать.

Гермес покачал головой:

– Я просто предупреждаю, что мы должны быть готовы к неприятностям. Директору не понравится, что мы суём нос в его дела.

Гермес был прав – как-никак Валрус давал работу их семьям. Он мог избавиться он нежелательных персон, причём законным путём – например, объявить сокращение штата. Но молчать, опасаясь гнева директора, было невозможно – всё слишком далеко зашло.

– Подумаешь! – с наигранной беспечностью произнесла Яналия. – Да что он нам сделает? Прикажет Моррисону выбросить нас в открытый космос?

– Например, сделает так, что наш номер не пройдёт худсовет.

– Ах, вот ты о чём беспокоишься? – вскинулась Яналия. – По-твоему номер важнее Тиши?

– Тиша важнее, – сказал Гермес. – Поэтому мы здесь.

Тем временем двери лифта отворились, и оттуда показался мистер Валрус в сером костюме и жёлтой рубашке. Он опирался на массивную трость с круглым золотым набалдашником, а вокруг него, как обычно, кружили Айзек и Чапек. Директор был на полпути к парку, когда его нагнали Яналия и Гермес.

– Мистер Валрус! – сказала Яналия. – Можно с вами поговорить? Это очень важно!

Директор покосился на подростков и буркнул:

– Мне некогда. Запишитесь на приём у секретаря.

– Это по поводу мигрантов, которых вы пускаете на корабль, – сказал Гермес.

Мистер Валрус остановился, точно налетел на невидимое препятствие. Несколько секунд он топтался на месте, недовольно пыхтя, а потом развернулся и пошёл обратно к лифтам.

– За мной, живо!

Директор был крупным даже по меркам пангоидов; Яналия и Гермес стояли, прижавшись к металлическим стенкам кабины. Айзек и Чапек, издававшие тихое жужжание, висели под потолком. Пока лифт поднимался на VIP-уровень, никто не проронил ни слова.

Двери разъехались, и друзья очутились в просторном холле. Яналия, изучившая корабль вдоль и поперёк, впервые увидела личные апартаменты директора. Мистер Валрус не славился гостеприимством, и мало кто из рядовых циркачей бывал здесь. Большие окна, конечно, ненастоящие, заливали холл ярким светом. Яналия, слегка приподнявшись на цыпочках, выглянула в окно и увидела бесконечные заснеженные просторы. Голограмма была столь правдоподобной, что она ощутила себя на Глизе, среди льдов и вечной мерзлоты. Простенки между окнами украшали картины, живописующие пангоидов – сражающихся, работающих или отдыхающих на природе. Белый мраморный пол сверкал, словно был из чистого льда. Посередине холла стоял фонтан, изображавший диковинную рыбину, изо рта и ноздрей которой хлестали струи воды. Интерьер был роскошным и слегка отдавал типично пангоидской безвкусицей.

Яналия заметила, что её дыхание превращается в облачка белого пара. Хозяину было уютно при такой температуре, а девушка чувствовала себя как на экскурсии в ледяной пещере. Из холла вело несколько дверей. Одна из них была приоткрыта, и Яналия увидела огромный бассейн. Из воды поднимались массивные льдины, вероятно, служившие директору лежаками.

– Садитесь, – мистер Валрус указал на большие белые кресла. Рядом с ними располагался стеклянный бар с напитками и журнальный столик.

Яналия практически утонула в кресле, рассчитанном на габариты пангоида. Грузный директор сел напротив и выжидающе уставился на молодых циркачей. Его маленькие, налитые кровью глазки не выражали ровным счётом ничего, но широкие ноздри на плоском носу сердито раздувались. Яналия прокашлялась. Она хотела выглядеть уверенной, но огромное кресло, делавшее её маленькой, и хмурый пангоид напротив этому не способствовали.

– Мистер Валрус, – начала она. – Недавно, во время гастролей на Ауре, исчезла наша подруга.

– Я в курсе, – пробасил директор. – И что дальше?

– Дело в том, – сказал Гермес, – что в тот день Тиша не покидала корабль. Мы предполагаем, что её похитил кто-то из нелегалов. Возможно, тот самый полиментум, который потом захватил школу.

– Как вы узнали про нелегалов? – поинтересовался мистер Валрус.

– Когда вы беседовали с полиментумом, мы прятались в скульптурах, – сказала Яналия. – И всё слышали.

Валрус откинулся в кресле и произнёс:

– Вы знаете, что любопытство до добра не доводит?

– Мы знаем, до чего доводят махинации, – сказал Гермес. – Сначала ваши клиенты разнесли «Клевер». Потом захватили корабль. А что будет дальше? Нас начнут грабить и убивать на собственном корабле?

Яналия невольно восхитилась Гермесом. В отличие от неё он выглядел уверенным и спокойным. Он даже напирал на директора, который запросто мог прихлопнуть его одной ладонью, как надоедливое насекомое.

Валрус размышлял, раздражённо фыркая в усы. Наконец он произнёс:

– Мои клиенты не трогали вашу подругу. Они находятся под постоянным надзором.

– А как же случай в ресторане и школе? – спросила Яналия.

– Ну, что поделать – не уследили! – директор пожал могучими плечами. – Моррисон уже принял необходимые меры. Это больше не повторится.

– Значит, вы продолжите свой бизнес? – удивился Гермес. – После всего, что случилось?

– Да. Я не могу прекратить перевозки.

– Что значит – не можете?! – воскликнула Яналия. Она понемногу начинала заводиться, робость сменялась злостью.

– Я объясню, – мрачно произнёс Валрус. – Дело в том, что я смертельно болен. Единственное средство, которое меня поддерживает – это орионский кофе. Огромные дозы. Не будет денег, не будет кофе. И тогда я умру. Не верите – я могу вызвать Витца. Он подтвердит.

Яналия не ожидала такого ответа. Злость вышла из неё, как воздух из дырявого шарика.

– Но не таким же способом зарабатывать… – неуверенно произнесла она.

– Вы не знаете, о чём говорите! – Валрус перешёл в наступление. – Законы, регулирующие межпланетную миграцию, очень жёсткие. А бывает, что кому-то срочно нужно полететь на другую планету для операции. Или скрыться от политического преследования. Или просто воссоединиться со своими близкими! Для всех этих существ единственный выход – незаконная миграция. Так что я делаю много хорошего, даже спасаю жизни! Но, к сожалению, всех не проверишь, иногда попадаются криминальные элементы. Это издержки бизнеса! Если эта история всплывёт, меня арестуют. В тюрьме, без орионского кофе я быстро загнусь, а подумайте, что будет с цирком и всеми вами. Кто от этого выиграет?

Яналия и Гермес молчали, пытаясь осмыслить услышанное. В свете новых обстоятельств Валрус уже не выглядел отпетым негодяем. Мошенником – да, но не злодеем. Наконец, Яналия произнесла:

– Если Тишу похитили не мигранты, тогда это сделал агент Моррисон!

– С чего вдруг? – искренне удивился директор.

– Он чокнутый, это всем известно! – сказала Яналия. – Помешался на слежке и шпионских историях. А ещё мы видели, как он куда-то крался в тот день, когда исчезла Тиша! Мы даже проследили за его машиной, но потом на нас накинулись хулиганы. Я думаю, это Моррисон их и подослал!

– Моррисон никуда не крался. Он ходил договариваться с клиентами, – произнёс мистер Валрус. – А вы бы меньше ходили по опасным районам и меньше совали нос куда не следует. Чтобы вас самих потом не пришлось искать. Помню я тот случай на Кибо… сколько вам тогда лет было?

Услышав про Кибо, Гермес поморщился, словно ему под нос вывалили кучу смердящих гнилых объедков.

– И всё-таки… – начала Яналия, но пангоид не дал ей закончить.

– Роджер Моррисон не трогал Тишу! Наоборот, он ведёт расследование, пытается её отыскать!

Яналия и сама понимала, что её обвинения в адрес начальника охраны звучат неубедительно. Положа руку на сердце, она и сама не очень-то верила, что Моррисон причастен к исчезновению Тиши. Напоследок директор взял с Яналии и Гермеса обещание не распространяться о мигрантах и проводил к лифту.

– Одной тайной меньше, – сказал Гермес, когда они вернулись на восьмой ярус.

– И мы по-прежнему не знаем, что случилось с Тишей, – вздохнула Яналия.

Глава 19

Явление Яго

15.09.2813. Открытый космос.

Яналия кралась по тёмному, сырому и давным-давно заброшенному дому. Она ступала осторожно, потому что прогнившие половицы могли заскрипеть, выдав её местонахождение… кому?.. Тому, кто крался за ней по пятам, разумеется. Яналия почему-то не помнила, от кого прячется, но знала, что это страшное и безжалостное существо. Об одной мысли о нём волоски на руках начинали приподниматься, а внутренности леденели. Девушка испуганно оглядывалась, но видела лишь длинный, уходящий в темноту коридор. Покрытые плесенью и влажными разводами стены, вдоль которых она кралась, были когда-то исписаны мелками и углём. В неумелых детских рисунках угадывались очертания уродцев – вот здесь неведомый художник изобразил мальчика с собачьей головой, тут – волосатого мужика с дополнительным глазом посреди лба, а там – девочку с хвостом, как у скорпиона. От этих картинок Яналии делалось ещё страшнее, и она старалась смотреть под ноги, но кошмарные художества притягивали взгляд, как север притягивает стрелку компаса. Наконец коридор повернул. Яналия прошла ещё немного и увидела тяжёлую металлическую дверь в пятнах ржавчины. Навесной замок был сорван и валялся на полу, а сама дверь была приоткрыта. Яналия заглянула в щель и увидела огромное помещение с кирпичными стенами, похожее на ангар или, возможно, цех. «Это не то и не другое», – подумала Яналия, протиснувшись между дверным косяком и намертво приржавевшей дверью. Это была заброшенная котельная. Стены, вздымавшиеся метров на шесть, а то и больше, были глухими, но в потолке имелось несколько мансардных окон. Сквозь заросшие грязью стёкла проникало немного дневного света, позволяя разглядеть металлические бойлеры, закопчённые топки и переплетение холодных труб разной толщины. Многочисленные водопроводные вентили торчали из них подобно грибам с плоскими шляпками. На всём этом лежал толстый слой пыли, смешанной с машинным маслом и образующей липкую жирную грязь. Не успела Яналия подумать, что эти устройства давно не использовались по назначению, как в самой большой топке с рёвом вспыхнуло оранжевое пламя. Словно забрало рыцарского шлема, распахнулась решётчатая заслонка. И сквозь этот лязг и шипение огня Яналия услышала голос:

– Тебе рано просить аудиенции у Королевы.

Из-за дышащей огнём топки появилась худая невысокая фигура. Это была девушка лет шестнадцати, одетая в джинсы и свободную толстовку неопределённого цвета. Вязаную шапочку она натянула на самые глаза, сверкавшие, как показалось Яналии, неподдельным безумием. В руке девушка сжимала туго натянутый поводок, на котором вела… нет, не собаку. С виду это был самый настоящий паук, хотя Яналия точно знала, что пауков такого размера не бывает. А вот для полиментума это существо было слишком маленьким. «И никакой это не поводок», – внезапно поняла Яналия. Возникшая из-за топки девушка держала в руках шнур из туго переплетённых нитей паутины, один конец которого был завязан петлёй и наброшен на короткую паучью шею.

– Тебе рано просить аудиенции у Королевы, – повторила она. – Королева тебя пока что не примет.

– Какая ещё королева? – спросила Яналия, медленно пятясь. Ей пришло в голову, что эта странная девушка в замызганной шапочке сейчас спустит на неё паука.

– Белая Королева, разумеется! Какая же ещё?! Вам пока что рано встречаться. А ты бы лучше побеспокоилась о нём, это сейчас важнее!

И девушка подняла руку, указывая за спину Яналии, туда, где находилась заржавевшая дверь. Послышался протяжный металлический скрип, почти визг. Яналия поняла, что существо, от которого она пряталась, настигло её, и резко обернулась. Дверь была распахнута, и в проёме возвышалась высокая фигура в грязном, похожем на халат плаще. Это был мужчина с худым лицом и всклокоченными волосами, а на его плече, гадко ухмыляясь, сидел рогатый чертёнок. Яналия закричала и проснулась.

Она сидела в собственной кровати, на влажной от пота простыне, и тяжело дышала. Это был всего лишь сон, но какой же отвратительный! Странные образы уже смешивались в голове, как фрукты смешиваются в блендере в однородную жижу, но один оставался ярким и живым – худой взъерошенный человек в грязном не то плаще, не то халате. И Яналия точно знала, с какой дальней полки её уснувшее сознание вытащило этот образ. Это всё космические Таро мадам Симоны!

– Чёрт бы её побрал, – пробормотала Яналия, спуская ноги на пол и нашаривая в полутьме тапочки. Она проснулась за несколько минут до будильника и сейчас протянула руку, выключив его. Сегодня был день худсовета. Накануне Яналия и Гермес провели генеральную репетицию – со светом, музыкой и костюмами. Всё прошло гладко, номер был готов к сдаче. Но сейчас, шаркая по направлению к ванной, Яналия не могла отделаться от дурного предчувствия. Она не верила в вещие сны, да и Гермес тоже не верил, только делал вид. И всё же недаром считалось, что циркачи – народ суеверный. Мистер Валрус, например, мог запросто оштрафовать работника, которого застал за невинным на первый взгляд занятием – щёлканьем семечек. По старой цирковой примете, это сулило маленькие сборы и разорение. И уж, конечно, никто из артистов не стал бы сидеть спиной к манежу или пересекать его просто так, не совершив символический финт или кульбит. Цирковая арена, как известно, не терпела лентяев и праздношатающихся. Не удивительно, что дурной сон накануне худсовета подпортил Яналии настроение. «Это нервы, – думала она, стоя под душем, и глядя как вода уносит в сливное отверстие мыльную пену с запахом омикронской лианы. – Вот сдадим номер, хоть нормально высплюсь…»

Одно утешало – теперь, спустя недели подготовки, Яналия смогла бы отработать чёртов номер даже с закрытыми глазами. Не зря Гермес добивался совершенства. «Нас не должны обвинить в дилетантстве», – говорил он, записывая каждую репетицию на видео и подвергая её придирчивому анализу. Однако готовься не готовься, далеко не всё зависело от качества номера и чистоты исполнения. Кроме отца Яналии и нескольких уважаемых циркачей, в комиссию входили Дин Крейн и мистер Валрус. Ждать от них поддержки точно не стоило, особено от второго. Директор наверняка помнил недавнюю попытку Яналии и Гермеса прижать его к стенке.

Простояв под душем дольше обычного, словно горячая вода могла смыть тревогу и остатки ночного кошмара, Яналия оделась в первое, что подвернулось под руку, – а именно в шорты и мятую футболку с логотипом «Космических негодяев» – и покинула квартиру. Сценический костюм для номера она заказала в швейной мастерской «Олимпа», оплатив работу из собственного кармана. Сейчас он висел в личной гримёрке Яналии, аккуратно выглаженный. Но прежде чем переодеваться и наносить грим, следовало спуститься вниз, помочь Гермесу подготовить реквизит.

– Нервничаешь? – спросил Гермес, едва завидев подругу. Они встретились возле склада циркового оборудования.

– Ещё чего, – произнесла Яналия, постаравшись, чтобы её голос прозвучал достаточно бодро. – А ты?

– Не, с чего бы вдруг? – пожал плечами Гермес. На нём как всегда был пиджак спортивного покроя, но, разумеется, не тот, в котором он собирался выходить на манеж и работать номер. – Подумаешь, несколько знакомых соберутся посмотреть, чего мы там придумали…

– Вот и я так считаю, – энергично закивала Яналия.

Гермес приложил пропуск к сканеру, и раздвижные ворота, ведущие на склад, распахнулись. В молчании друзья двинулись вдоль тёмных нагромождений из разобранных декораций и отслужившего своё реквизита.

– Что снилось? – поинтересовалось Яналия.

– Худсовет, разумеется, – поморщился Гермес. – Когда мы начали работать номер, на манеж вышло что-то на четырёх лапах, завёрнутое в подарочную бумагу. Я сдёрнул упаковку, и знаешь, что это было?

Яналия вопросительно вскинула бровь.

– Гиена без кожи!

– Чего? Гиена?

– Ну да, зверь такой. Освежёванная, мясом наружу. А потом на манеж начали сыпаться лимоны.

– Серьёзно?

– Ага. Причём каждый лимон был разрезан на две половинки, и у каждого внутри был дохлый птенец. Розовый такой, как личинка с выпуклыми глазными яблоками. Ударяясь о манеж лимоны распадались надвое, и птенцы вываливались наружу…

Яналия искренне пожалела, что спросила Гермеса о его снах накануне худсовета. Тем временем друзья остановились возле антигравитационной платформы, которая являлась основой их номера.

– Ну, давай доставим этот хлам на манеж что ли… – сказал Гермес, и сдёрнул с платформы брезент. Установленная на маленьких колёсах, она с трудом преодолевала даже невысокий порожек. Яналия и Гермес кое-как вытолкали неповоротливое устройство со склада. За последний месяц они проделывали это уже несчётное количество раз – выкатывали платформу на манеж и после репетиции волокли её обратно на склад. Отдуваясь, Яналия подумала, что сегодня они, возможно, делают это в последний раз.

– Ты, наверное, иди, готовься, – сказал Гермес, одёргивая пиджак. – Я тут сам справлюсь.

– Ну, смотри, – пожала плечами Яналия. – Не жалуйся потом!

Гермес отправился обратно на склад, за кофром с алебардами, а Яналия поднялась наверх. В этот час в коридоре, который вёл под купол и где находились гримёрки воздушных гимнастов, было тихо и пусто. Проходя мимо гримёрки Тиши Крейн, Яналия остановилась и, поддавшись внезапному порыву, толкнула дверь. Разумеется, заперто. Роджер Моррисон, расследовавший исчезновение Тиши, наверняка уже осмотрел это место, покопался в вещах пропавшей без вести в поисках улик. Но сейчас замок был заперт, а комната, где каждая мелочь напоминала о Тише, оставалась тёмной и покинутой. Сейчас Яналии, как никогда прежде, требовалось перекинуться с подругой детства несколькими словами. Просто услышать «Как дела?» и, как обычно, ответить что-нибудь раздражённо-резкое «Всё задолбало!» или «Скорей бы закончился этот проклятый худсовет!» Тиша умела слушать и порой, когда Яналии нужно было выплеснуть негатив, выступала громоотводом.

«Нет, сегодня я бы не стала раздражаться и орать, – вдруг подумала Яналия. – Я бы обняла Тишу, вот и всё».

Оставив в покое запертую дверь, Яналия прошла в свою гримёрку. Её платье, висевшее на отдельном кронштейне, было чёрного цвета, в тон костюму, который пошил для себя Гермес. Облегающий верх был покрыт редкими блёстками, которые переливались серебром в свете софитов. Короткая юбка из нескольких слоёв «умной» ткани, содержащей наночипы, выглядела как облако чёрно-сизого дыма, окутывающего бёдра. Яналия быстро переоделась, нанесла грим и спустилась в зрительный зал. Гермес уже закончил проверять реквизит, переоделся и теперь сидел на ограждении манежа в ожидании комиссии.

– Отлично выглядишь, – сказал он, когда Яналия подошла ближе. – На месте Валруса я бы дал ход номеру только ради твоего прикида!

Девушка переступила ограждение, шагнув на манеж с правой ноги (к слову о цирковых приметах!), но не стала садиться, чтобы не помять невесомую юбку.

– А ты что-то не очень выглядишь! – сказала Яналия, показав приятелю язык. – Делал укладку, сунув два пальца в розетку?

Гермес, соорудивший на голове нечто наподобие хохла какаду, лишь усмехнулся.

И вот, наконец, в зал стали подтягиваться члены комиссии. Первым пришёл Александр Молодцов в сопровождении жены. Он помахал Гермесу рукой, улыбнулся Яналии и занял место в первом ряду. Следом появился Дин Крейн и Саид Ар-Рази, признанный эксперт по фокусам. В отличие от Буфадона Гудини, он выступал в основной программе, обставляя свои номера с большой помпой. На него работали два десятка танцовщиц и ассистенток, в том числе и его собственная дочь Абир. Альфред Грег, инспектор манежа, по чьей милости Гермес и Яналия репетировали ни свет ни заря, и Анфиса Стрикт, инспектор по воздушной гимнастике, пришли вместе. Сложно было представить, что это муж и жена. Грег был коротышкой с круглым животом и напомаженными усами, похожими на руль велосипеда, Стрикт напоминала высохшую жердь. Единственное, что их объединяло – одинаково неприятный, склочный характер.

– Смотри, публика собирается, – слегка напряжённым голосом сказал Гермес, когда в зале появились его родители. Они не входили в комиссию, но, разумеется, пришли поддержать сына.

Хотя Яналия и Гермес никого не приглашали, на сдачу заявились несколько одноклассников – Гай Молестус, Гулфи Ток, Антония Панова и, конечно же, Тим Каев со своей чревовещательной куклой. Яналия тяжко вздохнула, увидев, как по проходу плывёт его инвалидное кресло. После случая с полиментумом Тим несколько раз пытался ей дозвониться, но каждый раз Яналия сбрасывала вызов.

Последним, задержавшись на десять минут, пришёл мистер Валрус. Он тяжело опустился в кресло и, оглядевшись, произнёс:

– Чего ждём? У меня мало времени!

Александр дал знак начинать. Яналия и Гермес встали на исходные, свет погас. Несколько секунд в зале царила непроглядная тьма, и вот прожектор высветил Гермеса, в строгом чёрном костюме, усыпанном мелкими блёстками. Он двигался от выезда к центру манежа, где была установлена антигравитационная платформа. Зазвучала тревожная музыка, Гермес приблизил микрофон, который держал в руке, к губам и произнёс:

– Дамы и господа! Меня зовут Гермес Гудини, и я утверждаю, что могу освободиться из любых пут. Замки, цепи, верёвки, кандалы – всё это мне нипочём. Полиции повезло, что я иллюзионист, а не преступник, – Гермес одарил зал своей лучшей улыбкой. – Им было бы трудно удержать меня под замком!.. Впрочем, это лишь слова!

Луч прожектора осветил платформу. Гермес взошёл на неё, следом поднялась Яналия. Погромыхивая сложенной в бухту цепью, она принялась застёгивать на его ногах тяжёлые кандалы.

– Прямо сейчас меня закуют в цепи и наручники. Я буду находиться там, – Гермес указал вверх, – под куполом цирка. Подвешенный в невесомости и опутанный цепями. И я утверждаю, что смогу освободиться ровно за минуту! Если нет – мой полёт вниз будет недолгим!

Гермес отдал Яналии микрофон и подождал, пока она защёлкнет на его запястьях наручники.

– Кто-нибудь желает убедиться, что замки настоящие? – спросила Яналия, оглядев немногочисленных зрителей.

– Я желаю! – крикнула Майя и выпорхнула на манеж.

Потеребив замки и улыбнувшись дочери, она вернулась на своё место.

– Отлично, – произнесла Яналия. – Если желающих больше нет, мы начинаем!

Сказав это, она отложила микрофон и дёрнула огромный рычаг, запустив платформу. Грянула торжественная музыка – знаменитое «Так говорил Заратустра» Рихарда Штрауса. Под звуки литавр и медных духовых, в ярком, вертикальном луче света, Гермес медленно воспарил над платформой. Он смотрел вверх, как будто стремился к источнику света. Цепь постепенно разматывалась, виток за витком. И вот Гермес поднялся на нужную высоту, повиснув под самым куполом. Цепь размоталась полностью, остановив его движение. Зазвучали тяжёлые электрические гитары, и начался отсчёт. Гермес принялся крутить замки.

Вставляя в пазы копья и алебарды, Яналия одним глазом поглядывала на Гермеса. Прошло двадцать секунд, и в сторону отлетели наручники. Всё шло по плану, как на репетициях. Вскоре платформа ощетинилась сверкающими лезвиями. Яналия установила последнее копьё и отошла в сторону. Свою задачу она выполнила, теперь дело за Гермесом.

Секунды стремительно убегали. Извиваясь на цепи, как шелкопряд на нити, Гермес пытался избавиться от кандалов. Яналия боялась посмотреть на часы. Вдруг он выронил отмычки? Или замок заело?

В памяти всплыл размытый и побледневший, но от этого не менее зловещий образ – худой человек со всклокоченной шевелюрой и с чертёнком на плече. Яналия ощутила, как её внутренности закручиваются в тяжёлый болезненный узел. Она словно наяву увидела, как платформа, выглядевшая словно торт на именинах самого дьявола, останавливается. Подвела электроника, завис компьютер, какой-нибудь идиот споткнулся о шнур питания – причин могло быть множество. А результат один – Гермес падает вниз и умирает, пронзённый копьями и алебардами. «Если с ним что-нибудь случится, я этого не перенесу», – неожиданно для самой себя подумала Яналия и едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть, не дёрнуться, не отвлечь напарника в самый ответственный момент. Но вот кандалы раскрылись, и Гермес начал подниматься, вытянув руки над головой. Едва он ухватился за перекладину, платформа остановилась. Антигравитационный луч перестал поддерживать цепь, и та грохотом и лязгом рухнула на манеж. Яналия шумно выдохнула, но никто этого, конечно же, не услышал. Заработала лебёдка, и Гермес, под звуки бравурного циркового марша, спустился из-под купола. Поправив пиджак, он взял Яналию за руку, и они отвесили парный поклон. Послышались жидкие аплодисменты, и в зале вспыхнул свет.

– Спасибо! – сказал Александр, аплодируя. – Подождите там немного.

Пока члены комиссии совещались, друзья молча ждали возле платформы.

– Ты как? – спросил Гермес, косясь на подругу.

– Нормально, а что?

– У тебя рука ледяная. Заметил, когда мы кланялись.

Девушка раздражённо закатила глаза и ничего не ответила. Наконец Александр Молодцов поднялся и подошёл к ограждению манежа. По его взгляду Яналия поняла, что ответ будет отрицательным.

– Гермес, Яналия! – произнёс он. – Нам жаль, но – нет. Ваш номер не подходит для основной программы «Олимпа».

– Мы можем его доработать, если вы укажете на ошибки, – сказал Гермес.

– Не на что здесь указывать, – сказал Дин Крейн. – Номер никуда не годится от начала и до конца.

– Почему?

– Потому, что он связан с риском для жизни! А если однажды ты не справишься с замками и упадёшь на копья? Зрителям это вряд ли понравится!

– Да уж! – кивнул Валрус. – Мне не нужны судебные иски от публики.

– Но ведь это цирк! – воскликнул Гермес. – Сюда приходят за адреналином!

– В цирк приходят за красочным шоу, – произнёс Крейн таким тоном, словно объяснял умственно отсталому прописные истины. – То, что вы показали, не похоже на современный цирк. Это дикость и варварство. На тебе даже не было страховочного троса!

– Но если я надену ло́нжу, номер потеряет смысл!

Анфиса Стрикт, помешанная на безопасности, презрительно фыркнула.

– Гермес, тут не о чем спорить, – сказал Александр Молодцов. – Вы талантливый дуэт, и вы ещё покажете себя. Но сейчас – вы слышали наше решение.

Комиссия начала расходиться. Выслушивая слова поддержки от родителей и друзей, Яналия хотела одного – чтобы всё это поскорее закончилось. Она ненавидела проигрывать. Пожалуй, только слова Антонии немного подняли ей настроение.

– А по-моему, классный номер, – коротко сказала она, проходя мимо. Антония имела привычку говорить правду в лицо. Если бы номер выглядел слабо, она бы так и сказала.

Наконец зал опустел.

– Давай отнесём это на склад, – сказал Гермес, вынимая из платформы алебарду.

Друзья сложили реквизит и вдвоём вытолкали платформу с манежа. В молчании они доставили ненужное теперь устройство обратно на склад. Гермес набросил на платформу брезент, несколько секунд просто смотрел на неё, а потом со всей силы пнул ногой. Металлический кожух отозвался гулким «Бум!..» Гермес ударил платформу ещё и ещё раз. На его новенькой лаковой туфле с острым носом осталась вмятина, которую теперь вряд ли можно было выправить.

– Много они понимают, – сказала Яналия, когда Гермес немного успокоился.

– Они всё правильно сказали. Номер не подходит.

– Ты это серьёзно?

– Да, – Гермес повернулся спиной к платформе, и посмотрел на Яналию. – Для этого цирка наш номер не годится. Нам нужно собственное шоу. Я хочу сам решать, каким должен быть цирк!

Девушка кивнула. Она считала, что стать владельцем собственного цирка вполне возможно, было бы желание. Мистер Валрус – живой тому пример. На Глизе 581 ему принадлежал единственный крупный передвижной цирк. Валрус получил там хороший опыт работы, и, когда открылась вакансия директора КЦ «Олимп», занял эту должность.

– Мы ещё всем покажем, – сказала Яналия.

– А то! Идём ко мне, посмотрим запись. Интересно, как это выглядело со стороны…

* * *

Гермес открыл дверь и зашёл в квартиру. В прихожей было темно, хотя свет должен был загореться автоматически. Не услышала Яналия и голоса робота-дворецкого, запрограммированного встречать хозяев и гостей.

– Что со светом? – спросила Яналия, переступая порог и оглядываясь.

– Понятия не имею, с утра всё работало, – Гермес шагнул вглубь прихожей, и едва не налетел на дворецкого. Робот не шевелился, его индикаторы были тёмными, манипуляторы повисли вдоль корпуса. Гермес на ощупь открыл панель управления и потыкал кнопки.

– Обесточен… Странно!

– Может, было замыкание? – предположила Яналия.

– Скорее всего, – сказал Гермес. – Надо сделать заявку. А пока посидим при свечах.

Друзья, скользя пальцами по стенам, прошли в комнату Гермеса. Мрак был непроницаемый, как в подземелье, и Яналия полезла за коммуникатором, чтобы использовать его как фонарик. В этот момент из темноты раздался грохот и удивлённый возглас Гермеса. Что-то свалилось, зашуршало, и вспыхнул свет.

Первое, что увидела Яналия – Гермеса, висящего вверх ногами посреди комнаты. Его лодыжки опутала петля.

– Никому не двигаться!

Яналия вздрогнула и огляделась. В комнате никого не было, только хамелеон, который почему-то сидел верхом на сальбакамской лире.

– Кто здесь?! – спросила девушка, делая шаг вперёд.

В ответ раздался короткий завывающий звук. Из лиры вылетела струйка фиолетового дыма и самодельный дротик. Он просвистел в сантиметрах от лица Яналии и воткнулся в одну из деревянных масок, украшавших стену.

– Если не хочешь послушать Лунную сонату в моем исполнении – лучше не двигайся!

Это произнёс хамелеон. Тот самый хамелеон, который раньше сидел в террариуме и жрал на обед тараканов!

– Ускоритель эволюции сработал! – воскликнул Гермес. Для человека висящего вниз головой, у него был не в меру восторженный голос.

Яналия не спускала взгляда с хамелеона. Только сейчас она заметила, что лира подверглась модификации – некоторые отверстия были заткнуты, а из медных трубок торчали иглы. Хамелеон стоял на клапанах и, похоже, держал Яналию и Гермеса под прицелом. Следовало признать, что эксперимент Боффина удался.

– Что здесь происходит? – произнёс хамелеон чуть хрипловатым голосом.

– Это мы должны спрашивать! – возмутилась Яналия. – Чего это ты здесь устроил? Зачем надо было ставить ловушку посреди комнаты?

– Это элементарные меры предосторожности! – сказал хамелеон. – Можно было подготовиться лучше, но я спешил. В любой момент за мной могут прийти!

– Да кому ты нужен?!

– Кто-то создал меня! Значит, кому-то я нужен! Я… или, точнее, мой гениальный мозг!

Яналия не верила своим ушам. Хамелеон считал себя гением! Впрочем, для ящерицы он и вправду был умён – сообразил, как поставить ловушку, и додумался переделать лиру в духовое ружьё.

– Послушай, мистер Ящерица…

– Яго! – от возмущения хамелеон стал тёмно-багровым. – Меня зовут Яго, а не мистер Ящерица!

– Ничего себе, ты помнишь своё имя! – восхитился Гермес.

– Конечно! И ещё то, что ты колол меня иголками!

– Исключительно для твоей же пользы!

– А давай я сыграю тебе на сальбакамской лире?! – ехидным тоном предложил хамелеон. – Для твоей пользы!

– А ну-ка прекратили! – вмешалась Яналия. – Давайте разберёмся спокойно! Яго, мы тебе не враги. И никто на этом корабле тебе не враг. Ты – результат эксперимента.

– Генетического, – ввернул Гермес. От висения вверх тормашками его лицо приобрело пунцовый оттенок.

– Вот именно, генетического, – согласилась Яналия. – Наш учитель химии Теадемис Боффин изобрёл ускоритель эволюции. Гермес делал тебе уколы, надеясь, что ты поумнеешь. Это был научный эксперимент!

– Я – результат эксперимента? – произнёс хамелеон упавшим голосом.

– Так что никто за тобой не придёт, – сказала Яналия. – Могу спорить, Боффин давно забыл про тебя. Он же больной на всю голову!

Яго медленно спустился с лиры, помогая себе длинным хвостом.

– Я появился по случайности!

– Как и большинство из нас, – заметил Гермес. – Кроме тех, разумеется, кого клонировали.

Хамелеон пересёк комнату, вскарабкался на спинку кресла и застыл в удручённой позе.

– Какая ирония! – изрёк он. – Гениальный мозг заперт в немощном теле ящерицы! Для чего меня сделали таким? Чтобы я бесконечно страдал, чувствуя свою неполноценность?

Яналия хотела сказать что-нибудь утешительное, но не смогла подобрать нужных слов. Она действительно сочувствовала бедному хамелеону, который ещё вчера вёл беззаботную жизнь домашнего питомца. Меж тем Яго решительно вытаращил глаза и произнёс:

– Нет, это не может быть простой случайностью. Я пришёл в этот мир с какой-то целью. Наверняка судьба уготовала мне великую миссию!..

– Если мы во всём разобрались, могу я спуститься вниз? – поинтересовался Гермес.

– Да, пожалуйста, – рассеянно бросил хамелеон.

Яналия помогла Гермесу освободиться. Сооружая ловушку, Яго использовал верёвки, ремни, металлические блоки и прочий реквизит, который нашёл в комнате. Конструкция была простая, но весьма эффективная.

Очутившись внизу, Гермес первым делом подошёл к своей драгоценной лире.

– Ты просто обязан поиграть для Ночетов! – сказала Яналия, заглядывая ему через плечо.

– Да? И что я им должен сыграть?

– Траурный марш!

– Осторожнее, – предупредил Яго. – Иглы смазаны ядом. Прикоснётесь, и траурный марш будет играть для вас.

Гермес аккуратно вытащил дротик и с восхищением осмотрел его.

– И где ты взял яд?

– Синтезировал из химикатов, которые нашёл на столе. Пустяки!

Друзья многозначительно переглянулись. Похоже, в маленьком черепе хамелеона и впрямь гнездился выдающийся разум! А вот хорошо это или плохо, Яналия пока затруднялась ответить…

Глава 20

Капитан Шрам и Стакан Рома

18.09.2813. Открытый космос.

Молодые циркачи торопились в школу. Лифт был забит под завязку, и Яналию прижали к задней стенке кабины.

– Ты слышала, у Гермеса Гудини появился говорящий хамелеон.

Яналия подавилась зевотой, услышав эту фразу. Говорили две девочки лет двенадцати. Одна – высокая миловидная блондинка, другая – хулиганистого вида брюнетка с пирсингом в брови. Кажется, они были из семей балаганщиков, которые владели аттракционами и арендовали у мистера Валруса место на ярмарке. «Даже не циркачки, а всё туда же!» – с раздражением подумала Яналия.

– Ага, я слышала, – кивнула брюнетка. – Круто! Гермес вообще такой необычный!..

– А он у меня в списке друзей, между прочим!

– Что, правда?

Блондинка достала коммуникатор и показала подружке свою страницу в космонете. «Сью Миллер» – прочитала Яналия. На аватарке Сью позировала в купальнике посреди песчаного пляжа. Не иначе во время последних гастролей на Короте.

– Вот, посмотри! Он сам в друзья добавился. Даже не знаю, почему… наверно заметил меня в школе…

– Очень ты ему нужна, – бросила Яналия.

Девочки испуганно оглянулись, и как раз в этот момент лифт остановился. Яналия прошла к выходу, грубо толкнув Сью и зацепив сумкой её подружку.

Гермес околачивался возле кабинета химии. Теперь он везде и всюду ходил с хамелеоном на плече, словно какой-нибудь пират с попугаем.

– Наконец-то! – воскликнул Гермес, заметив Яналию. – Хоть один нормальный человек! Не поверишь, нам с Яго прохода не дают!

«Можно подумать, ты не этого добиваешься!» – подумала Яналия. После сцены в лифте ей хотелось одного – опробовать на Гермесе один из болевых приёмов Расула. Хотя на самом деле злиться было не на что – мало ли о чём трепались девчонки на переменах.

– А мы с Яго только что от Боффина, – сообщил Гермес.

– Ясно, – кивнула Яналия. – И что он сказал? Удивился?

– Не особо. Кажется, он уже потерял интерес к ускорителю эволюции. А может, заранее предвидел такой разультат. Боффина не поймёшь!

– И что самое возмутительное, он совершенно не оценил моей уникальности, – произнёс Яго с обидой в голосе. – Вы были правы – Теадемис Боффин странный!

– И мы это слышим от говорящей ящерицы! – сказала Яналия.

– Прошу заметить, гениальной говорящей ящерицы! – парировал хамелеон.

Яналия закатила глаза. На её взгляд, уникальность ситуации заключалась лишь в том, что один самовлюблённый эгоист ездил на плече у другого самовлюблённого эгоиста.

– Ладно, пора на историю, – сказал Гермес, открывая котомку. – Яго, полезай.

Правила запрещали приносить в школу животных. Некоторые учителя, например, Фанделина и АР-12, не обращали внимания на подобные нарушения. Другое дело – Гор Ламий. Яго, недовольно ворча, прошествовал по руке Гермеса и спрятался в котомке.

– Там в пакете чипсы, – сказал Гермес. – Только не ешь всё сразу.

Гор Ламий продолжал читать лекции по древней истории Т’мум. В голове у Яналии уже царил винегрет из императоров и полководцев, а ведь речь шла только об одиннадцатой мировой войне из тридцати восьми! Яналия не представляла, как будет выкручиваться, если на экзамене ей попадутся астрозавры. «Вот бы Ламий спросил про греев! – думала она. – Греи молодцы, почти не воевали!»

– Ф’маг Поработитель отбросил войска Д’нага Завоевателя к южным границам империи, – говорил историк, прохаживаясь между рядами. На нём был коричневый костюм-тройка; из жилетного кармана, предназначенного для часов, свешивалась цепочка. – Отступление сопровождалось значительными потерями. И тогда Д’наг Завоеватель заключил союз с кочевыми племенами в’аргитов.

Дойдя до парты Гермеса и Яналии, Ламий остановился.

– Гудини, что у вас в рюкзаке? – произнёс он. Яналия не услышала в его голосе привычной злости или язвительности. Скорее, удивление.

– Мои личные вещи, – пожал плечами Гермес. – А что случилось?

Класс, оторвавшись от блокнотов, с интересом наблюдал, что будет дальше. Игорь Ланде потихоньку вытащил коммуникатор и начал снимать.

– Личные вещи, так-так, – проговорил историк, разглядывая котомку.

«Яго!» – сообразила Яналия. Оргул почувствовал, что в котомке находится разумное существо!

– Откройте рюкзак, – потребовал Гор Ламий.

– Не буду, – сказал Гермес. – Вы не имеете права!

В этот момент из котомки донёсся хруст. Яго добрался до пакета с чипсами в самый неподходящий момент.

– Быстро.

Гермес нехотя развязал котомку, и оттуда показался Яго. К его морде прилипли крошки чипсов. Некоторое время историк смотрел на хамелеона, а хамелеон на историка.

– Чего вылупился? – проворчал Яго – Мы вроде бы не в зоопарке!

От хохота, казалось, вздрогнули стены. Смеялись все, даже невозмутимые сёстры Ночет.

– Тихо! – заорал Ламий. – Гудини, вон из класса! И чтобы я больше не видел в школе этого мутанта!

Пока Яго не успел что-нибудь ответить, Гермес запихал его в котомку и поспешил к выходу.

– Три дня отработок! – крикнул Ламий ему вслед.

«Три дня!» – удивилась Яналия. Похоже, историк не на шутку разозлился. Оставалось лишь надеяться, что Гермеса отправят к Расулу, а не в зверинец или океанариум.

* * *

Гермес прогуливался по холлу, засунув руки в карманы. Похоже, наказание ничуть его не огорчило.

– Хорошие новости, – сказал он, заметив Яналию. – Буду отрабатывать у Расула!

– Отлично! – обрадовалась девушка. – Я с тобой!

Отработка, как обычно, начиналась в 16:00, поэтому из школы друзья отправились в «Клевер».

– Сто лет не видел Расула, – сказал Гермес, вызывая лифт. – Интересно, он разобрался, что произошло с Самураем? Если это компьютерный вирус, откуда он взялся?

– А мне без разницы! – Яналия закатила глаза. – Я к этому роботу теперь и близко не подойду, одного раза хватило!

– Вы это о чём? – заинтересовался Яго. – Что ещё за Самурай?

– Боевой робот, – ответил Гермес. – Когда-то он выступал на Технобитвах, но был списан. Мы с Расулом его починили.

Яналия выразительно посмотрела на Гермеса, и тот, пожав плечами, добавил:

– Ну, почти починили…

По пути в ресторан Яго во всех подробностях расспрашивал про Самурая. Особенно его интересовали технические характеристики и вооружение. По мнению Яналии, это выглядело весьма подозрительно.

– Было бы интересно глянуть на него, – вкрадчиво произнёс Яго.

– Лучше не надо, – сказал Гермес. – Самурай тебя раздавит и не заметит. Мы сами от него еле сбежали.

– В тот раз с вами не было меня! Я бы мигом во всём разобрался!

– Конечно, ты бы всех спас! – усмехнулась Яналия. – Героический хамелеон, гроза боевых дроидов!

Приближаясь к ресторану, Гермес поправил причёску и смахнул незаметные глазу пылинки с пиджака. «Как будто на свидание собирается!» – с лёгким раздражением подумала Яналия. Последнее время говорящий хамелеон стал местной знаменитостью, и Гермес, обожавший находиться в центре внимания, бессовестно пользовался этим.

В «Клевере» было не протолкнуться. Яналия сразу направилась к их личному столику, на котором стояла табличка «забронировано», а Гермес остановился у входа и огляделся, словно присматриваясь, куда бы сесть. За ближним к выходу столиком расположились несколько девочек, среди которых Яналия заметила Сью Миллер и её подружку. Все они были из семей балаганщиков и обслуживающего персонала. Сью и остальные в мгновение ока окружили Гермеса, как голодные халлаки брошенный в воду окорок. Яналия принялась изучать электронное меню. У неё не было никакого желания смотреть, как Гермес выпендривается перед всяким сбродом.

Тем временем в дверях появился Гай Молестус. Окинув помещение печальным взором, он направился к Яналии. Долговязый и нескладный, Гай шёл, слегка ссутулившись и шаркая ногами.

– Можно к тебе? – спросил он. – Все столы заняты…

– Давай, садись, – Яналия подвинулась.

Молестус неловко устроился за столиком, пихнув его острыми коленками. Яналия в последний момент подхватила опрокинувшуюся солонку и поставила её на место.

– Извини, – пробормотал Гай и, осмотревшись, произнёс: – А что это Гермес там делает?

– Хвастается своим хамелеоном, что же ещё! – сказала Яналия, мрачно поглядев на девиц, взявших Гермеса в плотное кольцо. – Надо бы всем рассказать, как этот хамелеон однажды подвесил его за ноги!

– Как это – за ноги? – удивился Гай.

В этот момент какая-то девочка, выглядевшая старше остальных, попросила:

– А пускай ящерка что-нибудь скажет!

Яго покосился на Гермеса и недовольно произнёс:

– Чего эта кривоногая дура от меня хочет?

Раздалась звонкая, как удар манежного хлыста, пощёчина, и кружок рассыпался. Девочки с недовольным кудахтаньем вернулись за свой столик, Гермес, слегка сконфуженный и с пылающей щекой, подсел к своим товарищам. Яналия встретила его ехидной улыбкой:

– Ну как прошло? Произвёл фурор?

– Само собой.

– А мне показалось, тебе по физиономии заехали…

– Ничего страшного, – с наигранно-беспечным видом сказал Гермес. – Немного скандальной известности никогда не помешает…

Яналия только фыркнула. Гермес посадил Яго на стол и строго произнёс:

– А ты, однако, грубиян! Надо повежливее с людьми!

– Ещё чего, – отозвался Яго. – Лучшего обращения эти примитивные существа недостойны!

– Правильно! – рассмеялась Яналия. – Видишь, даже хамелеону это понятно!

У столика появилась Кити; в руке у неё был поднос, на нём возвышалась шаткая гора грязной посуды.

– Что будете заказывать? Быстренько соображайте, у меня клиентов полный зал!

– Что-нибудь поесть и кофе, – пожала плечами Яналия.

– Отличный выбор! – сказала Кити, удаляясь в сторону кухни.

– Дай мне чипсы, – потребовал Яго.

– Перебьёшься, – отрезал Гермес. – Для начала научись говорить «Пожалуйста»!

– А я тебя ночью отравлю, – пообещал хамелеон.

– А я тебя в террариуме запру.

– А я тогда всех отравлю! Я уже придумал, как это сделать, надо подмешать химикаты в питьевую воду. Я изучал схему корабля и знаю, где находится резервуар…

– Дай ты ему эти чипсы! – сказала Яналия. По правде говоря, она не знала, чего ждать от Яго. Мало ли, вдруг он и вправду надумает всех отравить?..

Гермес достал пакет и бросил его на стол.

– Так уж и быть. Скажи спасибо Яналии.

Хамелеон захрустел чипсами, доставая их из пакета длинным розовым языком. Ускоритель эволюции повлиял не только на его интеллект, но и на гастрономические пристрастия. Теперь Яго воротил нос от сверчков и тараканов, зато обожал чипсы и солёные крекеры.

– Не беспокойтесь, не буду я никого травить, – сказал он. – Это было бы забавно, но бессмысленно.

– А чем ты вообще занимаешься? – осторожно спросил Гай. – Наверно, что-нибудь изобретаешь?

Яго прожевал чипсы и важно произнёс:

– Сейчас я строю космический корабль. Это мой главный и самый перспективный проект.

– Что? Ты шутишь?

– Какие могут быть шутки! – воскликнул Яго. – Если быть точным, до постройки дело пока не дошло, я только собираю средства на кикстартере. Вы не поверите, сколько людей готовы перечислить деньги на постройку пиратского корабля! А ещё я набираю команду. Каждый день мне приходят сотни резюме! Скоро я соберу самых отпетых головорезов со всей Галактики! Они будут моей командой, а я их капитаном, как легендарный Джафар Шрам!

– А ты уверен, что пираты будут тебя слушаться? – поинтересовался Гай.

– Ещё бы! Иначе они отведают моего бластера!

– Ух, я уже испугалась! – усмехнулась Яналия.

– Конечно! – поддержал её Гермес. – Бластер – это страшная сила! Особенно в лапах ящерицы!

Яналия взяла салфетку, свернула из неё подобие треуголки и водрузила на увенчанную гребнем голову Яго.

– Позвольте вам представить – капитан Ящерица, самый грозный пират Галактики!

Гермес и Гай рассмеялись. Яго смахнул треуголку и прошипел, раздуваясь, как воздушный шарик:

– Ладно-ладно! Смейтесь, пока можете! Я ещё всем покажу!

– Кто-то здесь упомянул капитана Шрама?

Возле столика возник крепко сбитый, небольшого роста старик. Яналия видела его впервые. От него разило алкоголем, забористым табаком и дешёвым одеколоном. В одной руке он держал стакан с ромом, а другой рассеянно почёсывал круглый живот.

– Это я упомянул Шрама, а что? – нелюбезно произнёс Яго.

– Куда катится этот мир?! – сказал старик и одним глотком осушил стакан. – В моё время ящерицы помалкивали!

Вытерев рукавом увлажнившиеся глаза, он плюхнулся рядом с Гермесом, подвинув его толстой ляжкой.

– Позвольте представиться! Джекки Стакан Рома.

– Яналия.

– Гай Молестус…

– Гермес Гудини. А эту наглую ящерицу зовут Яго.

– Циркачи, да? – уточнил Джекки.

– Именно так, – сказала Яналия. – А почему вас так странно зовут – Стакан Рома?

– Это потому что я с молодости привык пить маленькими порциями!

– А я подумала – наоборот!

– Поверь, там, где я получил это прозвище, стакан считается маленькой порцией! – Джекки рассмеялся собственной шутке.

Странный дед сразу понравился Яналии. Джекки напоминал пень, старый и покрытый мхом, но крепко держащийся корнями за землю. У него были сильные руки с увесистыми кулаками, красное добродушное лицо и умные, пронзительные глаза. Рукава его поношенной тельняшки были закатаны, так что все могли видеть татуировки – черепа, кости и якоря.

– Мистер Стакан Рома, а что вы делаете на корабле? – спросил Гай.

– Да, мы вас раньше здесь не видели, – сказал Гермес.

– Я на борту недавно. Захотел вспомнить молодость, помотаться по Галактике. Тянет меня в космос, хоть убей, не могу усидеть на одной планете! Ну и вот, купил на последние гроши аттракцион. Буду теперь выступать на здешней ярмарке. Я веселье люблю, так почему бы не провести последние деньки в цирке?! – Джекки снова рассмеялся, громко и заразительно.

– Это вы хорошо придумали, – сказал Гермес, улыбаясь. – Добро пожаловать в «Олимп»!

– А что насчёт капитана Шрама? – напомнила Яналия. У Джекки были точно такие же татуировки, как у Расула, но при этом он был куда словоохотливей главного механика. Яналия надеялась услышать захватывающую пиратскую байку.

– Капитан Джафар Шрам, да! – покачал головой Джекки. – Великий пират! При нём «Алые бесы» никого не боялись! Бывало, мы давали пинка даже флоту Федерации!

– Значит вы – бывший пират! – восхитилась Яналия.

– Девочка, запомни раз и навсегда – бывших пиратов не бывает. Считай меня пиратом на пенсии!

– А я собираюсь стать капитаном пиратского корабля! – сказал Яго.

Джекки оценивающе посмотрел на хамелеона.

– А что, чем чёрт не шутит! Может, и станешь. Помню я капитана Акиру Куколку. Конченая стерва была, и к тому же киборг. Так вот, она стала капитаном в девять лет! Не поверите, самые отъявленные головорезы боялись её, как огня!

– А что, капитан Шрам, правда, такой свирепый был? – поинтересовалась Яналия.

– Не то слово! Никому и в голову не приходило с ним спорить. Но самое главное, Джафар Шрам был хитрый и решительный. Помню, однажды увязался за нами флот Федерации. Сбежать не получалось, крепко нам на хвост присели. Тогда Шрам приказал заминировать свой флагман. Мы дотянули до пояса астероидов и под его прикрытием эвакуировались на шлюпках. А флагман дальше полетел, на автопилоте. Федералы его догнали, взяли на абордаж, и тут как рвануло! От пятнадцати кораблей, считай, ничего не осталось!

Рассказ о капитане Шраме прервала Кити. Она принесла три порции тушёной фасоли, сосиски и кофе.

– Ладно, пора выпить чего-нибудь, – сказал Джекки, поднимаясь. – А то от воспоминаний в горле пересохло.

– Приятно было познакомиться, – сказала Яналия.

– Взаимно!

Джекки вернулся за барную стойку и занял стул, на котором прежде сидел господин Ли.

– Свято место пусто не бывает! – прокомментировал Гермес.

Глава 21

Крыса в доспехах

20.09.2813. Открытый космос.

– Расул, а почему ты – главный механик? – неожиданно спросила Яналия. Она сидела на металлическом балконе, опоясывающем ангар, болтала ногами и откровенно скучала. Внизу Расул и Гермес пытались наладить какой-то агрегат, из которого валил дым и сыпались искры.

– Как это – почему? – Расул оторвался от работы и посмотрел на девушку. – Я отвечаю за исправность всех узлов корабля.

– Но почему ты – главный? – не унималась Яналия.

– А что, есть другие кандидаты?

– Вот именно, других кандидатов нет. Ты же единственный механик на корабле! Я понимаю, был бы у тебя штат подчинённых, а здесь только роботы.

– Не знаю я, – отмахнулся Расул. – Просто должность так называется!

– У главного механика, наверно, зарплата больше, чем у рядового, – подсказал Гермес.

– А, ну тогда это имеет смысл, – согласилась Яналия.

Расул только покачал головой, как бы говоря: «Без комментариев!» Девушка наблюдала за ним с балкона, невольно восхищаясь силой и уверенностью, которую излучал этот человек. Мышцы перекатывались под смуглой, покрытой татуировками кожей, потная майка прилипла к торсу. Расул был совершенно не похож на старого алкоголика Джекки. Даже странно, что оба они в прошлом были пиратами. В голове у Яналии тут же прозвучал наставительный голос Джекки: «Девочка, запомни раз и навсегда – бывших пиратов не бывает». В который раз она задалась вопросом – какого чёрта Расул забыл на «Юрии Гагарине»? Его место было где-нибудь в гуще сражения, среди взрывов, огня и шипения бластеров. Он был опасным противником и безжалостным убийцей, но почему-то предпочитал жить отшельником в трюме космического корабля. Эта загадка не давала Яналии покоя.

Однажды она видела, на что способен Расул. Это случилось четыре года назад на Кибо. Эта мрачная планета с испорченной экологией имела дурную славу. Сюда, скрываясь от закона или в поиске запрещённых удовольствий, слетались бандиты и психопаты со всей Галактики. Не всё благополучно было и с коренным населением, кои. Безумная мода заставляла их менять здоровые конечности и органы на кибернетические протезы. Каждый второй кои выглядел, как жертва сумасшедшего хирурга. Разумеется, Яналия и Гермес захотели воочию увидеть все ужасы Кибо, прогуляться по районам с дурной славой. Они тайком сбежали с корабля и сразу же заблудились в кривых, заваленных мусором переулках. Вскоре на них напали Обнулённые. На Кибо не было тюрем, преступникам здесь стирали память и вышвыривали на улицу. Обнулённые жили на свалках, промышляя грабежом и вымогательством. Яналия вспоминала плен, как дурной сон. Их держали в каком-то тёмном, вонючем карцере, связанных по рукам и ногам. Позже Яналия узнала, что Обнулённые потребовали у цирка выкуп. Мистер Валрус был готов заплатить, но местная полиция советовала не торопиться. Опыт показывал, что, получив деньги, Обнулённые, как правило, убивали пленников, избавляясь от лишних свидетелей. И вот тогда за дело взялся Расул. Яналия до сих пор не знала, что побудило его вмешаться. Прежде они встречались лишь во время школьных отработок, когда её отправляли драить трюм. Правда, она не боялась Расула, как остальные школьники, его сила и суровый нрав скорее восхищали Яналию. Воспользовавшись старыми связями, Расул быстро вышел на след похитителей. Он ворвался в логово Обнулённых, как разъярённый демон, и в считанные минуты расправился с целой бандой. С тех пор Яналия и Гермес не отставали от Расула, при любой возможности сбегая в трюм. Как ни странно, угрюмый механик принял их дружбу.

После случая на Кибо Яналия уже не чувствовала прежней беззаботности. Она изменилась, но Гермес изменился сильнее. Пережив похищение, он буквально помешался на трюках с освобождением. Яналия догадывалась, что Гермес так до конца и не сбежал из плена, какая-то часть его навсегда осталась в карцере.

– Мне нужно несколько поломанных коммуникаторов, – неожиданно произнёс Яго. Последние полтора часа он о чём-то сосредоточенно размышлял, неспешно прохаживаясь по перилам.

– Зачем тебе это?

– Детали! Мне нужны электронные детали. Всё необходимое можно взять в коммуникаторах.

– Хочешь собрать бластер? – усмехнулась Яналия.

– Что за глупости! Я хочу сделать генератор электрических помех!

– Для чего?

– Помнишь, что было сегодня на уроке истории?

– Ещё бы! Из-за тебя Гермеса наказали отработками.

– Сегодня в моё сознание залез телепат! – воскликнул Яго. – Я не хочу, чтобы это повторилось. У меня в голове слишком много гениальных мыслей, чтобы их читал кто ни попадя!

– А генератор электрических помех…

– Поможет решить эту проблему! – сказал Яго. – Телепат не может использовать свои способности, находясь в зоне электрических помех. Надо только правильно настроить частоту.

В этот момент у Яналии родился план.

– Яго, я достану тебе нужные детали. Если ты сделаешь два генератора!

Хамелеон задумался. «Набивает цену!» – решила Яналия.

– Я бы мог собрать ещё один генератор… – медленно произнёс Яго, – но при одном условии.

– Какие могут быть условия?! – возмутилась Яналия. – Это честная сделка!

– Знаешь, я могу достать поломанные коммуникаторы и без твоей помощи! Этого хлама везде хватает!

– Ладно, говори, чего хочешь?

– Я хочу увидеть Самурая!

– Глупости! – воскликнула Яналия. – Знаешь, чем это закончится? Тем, что Самурай тебя растопчет!

– Ну, это уже мои проблемы, не так ли? – сухо произнёс хамелеон.

Яналия задумчиво посмотрела вниз. Расул снял с агрегата кожух и ковырялся в сгоревшей начинке гаечным ключом. Гермес, в оранжевой, перепачканной машинным маслом робе, стоял рядом и подавал инструменты. Яналия подумала, что Расул и Гермес не одобрили бы эту затею. Первое – Самурай был опасен. В его аккумуляторе ещё оставался заряд – по словам Расула, из ангара до сих пор доносились удары и тяжёлые шаги. Второе – Яго был умён, непредсказуем и – чего греха таить – одержим нездоровыми идеями о мировом господстве. Было бы опрометчиво оставлять его один на один с боевым роботом. Однако на кону стоял генератор электрических помех!

– Мы заперли Самурая в ангаре, – нехотя произнесла Яналия. – Если я открою ворота, он вырвется и разнесёт половину трюма. Это здоровенный робот, у которого шарики за ролики заехали, понимаешь?

– Я не прошу открывать ангар. Просто проведи меня туда. Я воспользуюсь вентиляционным проходом.

– Ладно… только потом не жалуйся!

Яналия посадила хамелеона на плечо и спустилась с балкона.

– Далеко собрались? – спросил Гермес.

– Прогуляться. Тут скучно. И сгоревшей проводкой воняет!

Покидая ангар, Яналия чувствовала спиной колючий взгляд Расула. Она умела убедительно врать, но чутьё у главного механика было, как у дикого зверя. Ощущая себя ребёнком, попавшимся на воровстве конфет, Яналия поскорее свернула в боковой коридор.

– Мне понадобится компьютер, – сказал Яго, когда они были на полпути к запертому ангару.

– Об этом мы не договаривались! Ты собирался только посмотреть на Самурая!

– Что я, по-твоему, роботов не видел? Я хочу разобраться, почему он вышел из-под контроля!

Технический коридор, по которому они продвигались, был узким и скупо освещённым. Пол состоял из решётчатых секций, которые громыхали при ходьбе; над головой, как паутина, висела электрическая проводка. Яналия сняла хамелеона с плеча и, посадив его на торчавший из стены вентиль, произнесла:

– И где я сейчас достану компьютер? Да ещё такой, чтобы пролез в вентиляционное отверстие?

– Мне сгодится любое устройство с беспроводным подключением. У твоего планшета есть лазерный порт?

– Разумеется!

– Тогда я возьму его.

– Ну ты совсем обнаглел! – возмутилась Яналия.

– А тебе всё ещё нужен генератор помех? – поинтересовался Яго.

Яналии захотелось схватить его за хвост и треснуть о стену так, чтобы мокрого места не осталось. Взяв себя в руки, она посадила Яго на плечо и пошла в обратном направлении.

– Куда мы идём? – встревожился хамелеон. – Ты что, передумала?

– Успокойся. Я иду в каморку Расула, где мы оставили рюкзаки.

Комната была не заперта. Яналия включила свет и огляделась. В центре стоял металлический верстак, заваленный объедками и грязной посудой; на стеллажах в беспорядке валялись всевозможные инструменты и приборы. У стены располагался продавленный диван и древняя, но исправно работавшая «Space coffee machine».

Яналия посадила хамелеона на верстак, а сама принялась рыться в рюкзаке. Планшет затерялся среди спортивной формы, сменной обуви и всевозможной мелочёвки. В тот момент, когда Яналия вместо планшета в третий раз нащупала баллончик с дезодорантом, в тесной каморке раздался сигнал вызова. На верстаке стоял включённый ноутбук, и сейчас кто-то хотел пообщаться с Расулом по видеосвязи. Яналия подняла взгляд и увидела, что Яго занёс лапу над клавиатурой.

– Не отвечай! – крикнула она.

Хамелеон нажал клавишу, и на мониторе появилось лицо учителя Боффина.

– Расул, я провёл вычисления и нашёл… – начал он и осёкся.

Яналия растерянно смотрела на Боффина, Боффин переводил удивлённый взгляд с неё на Яго и обратно. Хамелеон стремительно изменил цвет, сделавшись тускло-серым, как поверхность верстака.

– Я перезвоню попозже, – пробормотал Боффин и дал отбой.

– Яго, ты что, дурак?! – закричала Яналия, вскакивая на ноги. – Какого чёрта ты это сделал?!

– Ну, ответил на вызов… – проворчал хамелеон, на всякий случай отползая подальше. – Подумаешь!..

– Ах, подумаешь! Меня здесь вообще быть не должно, у меня нет доступа в трюм! А по твоей милости об этом узнал учитель!

– Боффин?! – Яго презрительно фыркнул. – Да ему всё равно! Он даже не поинтересовался результатом собственного эксперимента! А ты о каком-то ерундовом нарушении!

Яналия ещё некоторое время сверлила Яго недоброжелательным взглядом, после чего вернулась к содержимому рюкзака. В общем-то, хамелеон был прав – Теадемису Боффину было плевать на дисциплину, это вам не директор Мут. Отыскав планшет, девушка посадила Яго на плечо и направилась к запертому ангару.

Механические ворота, раскрашенные чёрно-жёлтыми полосами, слегка прогнулись. Присмотревшись, Яналия увидела несколько вздутий на толстом металле – в эти места Самурай наносил удары. С обратной стороны ворот раздался протяжный скрежет и тяжёлые шаги.

– Не передумал? – спросила Яналия, чувствуя, как напрягся Яго.

– Вот ещё, – упрямо произнёс хамелеон. – Меня таким не испугать…

Яналия осмотрела стену и вскоре нашла вентиляционную шахту. Сняв решётку, она запустила Яго в открывшееся отверстие.

– Не задерживайся там, – произнесла Яналия, подавая ему планшет.

– Ладно, – сказал хамелеон и скрылся в шахте.

Яналия достала коммуникатор, наушники и включила последний альбом «Космических негодяев». Сосредоточиться на музыке не получалось, в голову лезли посторонние мысли. Время шло, и Яналия всё чаще поглядывала на тёмный лаз, ведущий в соседний ангар. А что, если Самурай кидался не только на людей, а вообще на всё, что движется? Хамелеоны не умеют быстро бегать, если что-то пойдёт не так, Яго конец. Не выдержав, Яналия убрала наушники в карман, подошла к отверстию и крикнула:

– Яго, ты там живой, или как?

Из ангара послышалась приближающаяся поступь Самурая. Ворота вздрогнули от мощного удара, как будто по ним врезали гигантским молотом. Яналия непроизвольно вскрикнула и попятилась, на стальной перегородке появилась ещё одна вмятина. Меж тем из шахты показался Яго и недовольно произнёс:

– Чего ты разоралась?! Самурай обучен распознавать голосовые команды. Так что он тебя прекрасно слышит!

Яналия вытащила Яго из отверстия, посадила на пол, а сама села напротив.

– Что ты узнал? Рассказывай!

– Это действительно компьютерный вирус, только не совсем обычный. Программа Самурая была полностью съедена крысой.

– Чего-чего? – переспросила Яналия. Она подумала, что ослышалась.

– В теле робота обитает крыса, пересчитанная в цифровой код, – сказал Яго. – Она зовёт себя Мистер Зубастик.

– Не может быть! – воскликнула Яналия. – Крысёнок Молестуса? Он сейчас внутри Самурая?!

– Ты что-то знаешь об этом? – удивился Яго.

– Ещё бы! – воскликнула Яналия. Она в двух словах рассказала хамелеону о случае на уроке химии, когда дрессированная крыса Гая подверглась воздействию ускорителя эволюции.

– Тогда всё ясно, – сказал Яго. – Мистер Зубастик не исчез. Он эволюционировал в цифровой код!

– А разве такое возможно?

– Как видишь! Это вершина эволюции – разумное существо, избавленное от тела. Чистый разум, способный обитать в виртуальном пространстве.

– И как же он попал внутрь Самурая?

– Думаю, случайно, как попадает компьютерный вирус.

Яналия посмотрела на искорёженные, покрытые глубокими вмятинами ворота и произнесла:

– А почему он такой свирепый? Мистер Зубастик был симпатичной крысой, ни на кого не кидался.

– Он не свирепый, он просто не понимает своих габаритов, – произнёс Яго. – А ведёт он себя, как обычная крыса – хотел бы залезть в норку, но не может.

Яналии стало жаль Мистера Зубастика. Она решила, что не станет рассказывать Гаю о трагической судьбе его питомца.

Оставив несчастное существо дальше колотиться о стены, девушка вернулась в ангар, где Расул и Гермес по-прежнему ковырялись в поломанном агрегате. Не отрываясь от работы, главный механик смерил её подозрительным взглядом.

«Скоро у меня появится генератор электрических помех, – размышляла Яналия, глядя, как Расул вытаскивает из дымящихся недр машины перегоревшую деталь. – Теперь держитесь, Ночеты!»

Глава 22

Око за око

21.09.2813–25.09.2813. Планета Т’мум, звезда Рас Альхаге, созвездие Змееносца.

Т’мум навевал тоску. Мрачные каменные здания, статуи полководцев и правителей, широкие проспекты и огромные площади, спроектированные для шествий и военных парадов. Цирк казался здесь чем-то лишним, неуместным. Однако в этот раз Яналия не обращала внимания на угрюмые пейзажи. Она собиралась от души повеселиться и заодно свести кое с кем старые счёты.

Девушка спустилась в холл, миновала прозрачные двери и остановилась на ступеньках. Перед ней была ярмарка – десятки и десятки шатров, балаганчиков и аттракционов, расположенных по обе стороны центральной аллеи. Роботы под присмотром техников только что закончили монтировать «Колесо Ориона», самую крупную карусель. Яналия увидела, как распахнулись ворота, и на ярмарку потянулись первые посетители. За дело взялись зазывалы, из каждого шатра слышалось их привычное:

– Не проходите мимо…

– Только у нас и только сегодня…

– Уникальный аттракцион…

Взрослые астрозавры – плечистые, хвостатые ящеры, покрытые кирпичного цвета чешуёй, вели за руки астрозавров-малышей. Между острыми зубами аборигенов то и дело мелькали фиолетовые раздвоенные языки; из-под костистых надбровных дуг смотрели янтарного цвета глаза с вертикальными зрачками. Культ войны, царивший на Т’мум, проявлялся во всём: даже наряды астрозавров выглядели как военная форма. Яналия обратила внимание, что каждый второй ребёнок сжимал в когтистых лапках игрушечный бластер или саблю. Самым престижным и почётным занятием астрозавры считали военную службу. Ведь недаром по всей Галактике говорили: «Для астрозавра воевать, что для пангоида торговать».

Вообще-то сами себя жители Т’мум называли в’аргитами. Учитель Га много раз говорил, что называть в’аргитов расхожим словом «астрозавры» – крайне неполиткорректно. Но поскольку на «Юрии Гагарине» не было ни одного представителя Т’мум, то и обижаться на подобное обращение было некому.

Яналия подождала, пока ярмарка заполнится посетителями, и спустилась вниз. Возле некоторых аттракционов уже выстроились очереди. Главным развлечением на Т’мум были спортивные соревнования, реслинг и гладиаторские бои. Космический цирк был для астрозавров настоящей экзотикой, и билеты на представления раскупались в считанные минуты, едва успев появиться на сайте. Прогулочным шагом Яналия миновала «Дом с привидениями», «Комнату смеха» и автодром. Справа, напротив «Марсианских горок», расположился круглый шатёр в чёрно-белую вертикальную полоску. У входа стояла госпожа Мирра, импресарио Линды и Терри. На ней был фрак, брюки со стрелками, накрахмаленная рубашка и атласная бабочка, а в руках – старомодный громкоговоритель с металлическим раструбом. Из всех оргулов, которых Яналия знала, Мирра Штейн нравилась ей больше всего. Она была приветлива и не строила из себя невесть что, как другие выходцы с Тенебрис. Сейчас госпожа Мирра исполняла роль ярмарочного зазывалы. Поднеся к губам громкоговоритель, она произнесла:

– Только сегодня и только для вас! Уникальные сёстры-близнецы, для разума которых нет ни преград, ни тайн! Вы сами сможете убедиться в этом, посетив наше представление! Начало через двадцать минут!

Яналия, прислонившись к ограждению «Марсианских горок», наблюдала, как зрители выстраиваются в очередь, чтобы воочию увидеть невероятных близнецов. За её спиной с шипением и лязгом проносились вагончики. Маленькие астрозавры вопили и смеялись, взрослые – хрипло рычали. Наконец шатёр заполнился, госпожа Мирра вошла внутрь и задёрнула полог. Пришло время действовать. Яналия огляделась и, убедившись, что за ней никто не наблюдает, проскользнула следом за госпожой Миррой.

Внутри было сумрачно; зрители рассаживались на пластмассовые кресла, расставленные в несколько рядов перед небольшой сценой. Яналия притаилась в тени, в двух шагах от выхода. С виду это был ярмарочный шатёр в чёрно-белую полоску, а на деле – логово ненавистных оргулов. За мыслями здесь следовало приглядывать внимательнее, чем на Кибо за собственным кошельком. Яналия применила старый испытанный приём – начала повторять про себя детскую считалку: «Жил пангоид на Глизе, ел воздушное безе…» Даже сильный телепат не мог сразу обойти навязчивый стишок и коснуться глубинных, скрытых мыслей. Наконец публика расселась. Из небольших колонок, установленных по обе стороны сцены, зазвучал голос Мирры Штейн:

– Преград для их сознанья нет,

Лишь взглядом вас они коснутся,

Так в душу вашу окунутся,

На всяк вопрос дадут ответ…

Занавес распахнулся, и Яналия увидела своих злейших врагов. Линда и Терри стояли близко друг к другу, держась за руки. На них были длинные белые платья, резко контрастировавшие с угольно-чёрными волосами. Близнецы отрешённо смотрели вдаль, не замечая ничего и никого. На сцену поднялась госпожа Мирра и произнесла:

– Дорогие друзья! Мы беспокоимся о сохранности нашего номера, поэтому – спасибо, Терри! – господа в пятом ряду, место три и в шестом ряду, место четырнадцать, выключите, пожалуйста, ваши камеры. Отсутствие этого номера в космонете – одно из доказательств, что Линда и Терри способны видеть невидимое. Если в течение представления сёстры почувствуют, что ведётся съёмка, мы будем вынуждены вывести нарушителя из зала и уничтожить запись. Этот номер уникален, и в ваших интересах отложить всё лишнее и просто наслаждаться происходящим!

Очевидно, в этот момент близнецы сканировали публику, проверяя, не записывает ли кто их выступление. Яналия постаралась расслабиться и прогнать из головы лишние мысли. «Жил пангоид на Глизе, ел воздушное безе…»

Предупредив зрителей об ограничениях на запись, госпожа Мирра продолжила:

– Наш первый номер – передача мыслей на расстоянии. Для чистоты эксперимента мы используем вакуумный шлем, – Мирра продемонстрировала публике блестящую металлическую полусферу. Надетая на голову, она полностью закрывала глаза и уши. – Вакуумный шлем не пропускает ни свет, ни звук. Кто хочет убедиться в его работоспособности?

Вверх взметнулся десяток чешуйчатых лап. Госпожа Мирра улыбнулась:

– Не так быстро, друзья! Чтобы у каждого появился шанс проверить реквизит, я наугад кину мячик в вашу сторону. Тот, кто его поймает, назовёт ряд – от первого до восемнадцатого – и кинет мячик дальше. Второй зритель назовёт любое место с первого по тридцатое. У кого совпадут и ряд, и место, поднимется к нам на сцену. Всё ясно?

Зал одобрительно загудел.

– Тогда поехали! – Мирра повернулась спиной к публике и кинула через плечо небольшой белый мяч. Его поймал крупный, свирепого вида астрозавр.

– Ряд номер десять! – рявкнул он, словно на плацу, и кинул мячик дальше.

Второй случайный зритель – молодой проворный ящер – назвал место «двенадцать».

– Десятый ряд, место двенадцатое! – повторила госпожа Мирра. – Прошу к нам на сцену!

Проверить реквизит вышел преклонного возраста астрозавр, припадавший на левую ногу. Его морду украшал кривой шрам, а китель – полсотни орденов, звякавших при каждом движении. Мирра Штейн, привстав на цыпочки, водрузила вакуумный шлем ему на голову. А потом достала из кармана хлопушку и дёрнула за шнур. Раздался громкий хлопок, ветерана осыпало конфетти. По залу прокатился смех.

– Теперь посмотрим, что скажет наш эксперт!

– Ничего не видно и не слышно, – произнёс астрозавр через некоторое время.

– Замечательно! – сказала госпожа Мирра, забирая у него шлем. – Прошу вас занять своё место! А теперь одна из сестёр – Линда – наденет вакуумный шлем на себя. Как мы только что убедились, она не будет ничего видеть и слышать… кроме наших мыслей, разумеется!

Линда, с безучастным видом надела шлем, а Мирра принесла из-за кулис простую картонную коробку и спустилась в зал.

– Прошу всех желающих положить сюда какой-нибудь предмет. Это может быть что угодно! Когда номер закончится, мы вернём вещи их владельцам!

Мирра прошла по залу, собирая у зрителей их вещи. Астрозавры охотно бросали в коробку игрушки, ключи, пластиковые карты, брелоки и даже коммуникаторы. Покончив с этим, Мирра поднялась на сцену и передала коробку Терри.

– Сейчас Терри Ночет будет доставать из коробки предметы, а Линда попытается угадать, что находится в руках у её сестры и кому принадлежит эта вещь. Начнём же наш эксперимент! – сказав это, госпожа Мирра, отступила в сторону.

Лица Линды не было видно за шлемом, а вот взгляд Терри поменялся заметно – глаза как будто заволокло туманом, зрачок и радужка начали бледнеть, пока вовсе не исчезли.

Генератор электрических помех лежал у Яналии в кармане. Размером он был не больше коммуникатора и представлял собой пластиковую коробку, неаккуратно перемотанную изолентой. Из корпуса торчала кривая антенна, сделанная из куска медной проволоки. Когда Терри потянулась за первым предметом, Яналия нажала кнопку.

Терри достала из коробки металлическую зажигалку. Публика ждала, затаив дыхание. Прошла минута, другая, но Линда молчала. Яналия ухмыльнулась – похоже, генератор действовал! Терри удивлённо оглянулась на сестру. Линда не шевелилась, напоминая манекен в белом платье. Бросив зажигалку обратно, Терри достала из коробки жёлтый карандаш. И снова Линда не проронила ни слова. Она ничего не видела и не слышала, а телепатической связи между сёстрами мешал собранный из хлама генератор.

– Почтенная публика, небольшая техническая заминка! – Мирра Штейн подошла к Линде и сняла с неё шлем. Девушка выглядела удивлённой и растерянной.

– Надувательство! – прозвучал из толпы недовольный голос.

– Верните наши деньги!

На сцену полетели пластиковые стаканчики. Кто-то швырнул картонное ведёрко с остатками охлаждённого фарша. Куски клонированного мяса и кровавые брызги попали на лица и волосы близнецов, белые платья покрылись ярко-красными пятнами. Девочки начали пятиться, взявшись за руки. Яналия торжествовала. Она бы с удовольствием досмотрела шоу до конца, но нужно было соблюдать осторожность. Воспользовавшись суматохой, она выскользнула из шатра.

Яналия была довольна собой. Она выбрала самое удачное место для вендетты. Астрозавры – народ горячий. На Земле или Серпо никто не стал бы закидывать сцену сырым фаршем.

Гости ярмарки толкались возле аттракционов и ларьков, не подозревая, какое незабываемое представление только что разыгралось в чёрно-белом полосатом шатре. Яналия выключила генератор и, фальшиво насвистывая, направилась в сторону цирка. До этого момента она никому не рассказывала о своих планах, даже Яго не знал, для чего ей понадобился генератор помех. Теперь, когда месть удалась, можно было похвастаться. «Расскажу Гермесу после представления, – подумала Яналия. – Жаль, Тиши с нами нет, вот уж кто натерпелся от Ночетов!..»

Яналия предавалась приятным фантазиям… пока со всего маху не налетела на невидимую преграду. Однажды на её глазах зазевавшийся Гай Молестус врезался в стеклянную дверь. На его лице тогда было похожее выражение, комичное и ошарашенное одновременно. Яналия почувствовала густой металлический запах, по верхней губе побежала тонкая, горячая струйка. Девушка провела рукой под носом и увидела на пальцах кровь.

– Думаешь, это тебе сойдёт с рук, дрянь?

Яналия медленно оглянулась и увидела близнецов. Их гладкие мраморные лица и белые платья были в кровавых потёках, лишённые зрачков глаза влажно мерцали. Линда и Терри выглядели как разъярённые призраки, возжелавшие мести. Шумная, весёлая ярмарка словно отступила на второй план, сейчас единственной реальностью были три девочки и повисшее между ними напряжение.

Стычка на уроке Фанделины кое-чему научила Яналию, она прекрасно помнила, на что способны близнецы. Безоружный человек не мог противостоять силе телекинеза. Недолго думая, Яналия выхватила из кармана генератор электрических помех и направила его на сестёр. Большой палец завис над кнопкой.

– Ну давай же, – произнесла Линда.

– Включай свой аппарат, – добавила Терри.

Яналия надавила изо всех сил, но её палец даже не коснулся кнопки. Наоборот, он начал отклоняться назад. Близнецы медленно выкручивали ей сустав, и Яналия сжала челюсти, чтобы не закричать. Боль была пронзительная, лишающая воли. «Они сломают мне палец!» – поняла Яналия и резко дёрнула руку назад, выпустив генератор. Коробка упала на аллею, среди фантиков и втоптанного в пыль конфетти. Линда и Терри на мгновение отвлеклись, и Яналия использовала этот шанс. Её и ненавистных близнецов разделяло всего пять шагов. Девушка бросилась вперёд, специально наступив на брошенный генератор и утопив кнопку в корпус. Перемотанная изолентой пластмассовая коробка каким-то чудом выдержала. Линда и Терри синхронно вскинули руки, вероятно, пытаясь отбросить Яналию при помощи телекинеза. Бесполезно – генератор уже включился. Яналия в мгновение ока пересекла разделявшее её и близнецов расстояние. Девочки попятились, их белёсые глаза расширились от испуга и удивления. Яналия действовала быстро и решительно, как и подобает воздушному гимнасту. Она размахнулась и ударила одну из сестёр (кажется, Линду) в переносицу. Под кулаком что-то хрустнуло, раздался удвоенный вопль – Ночеты разделяли не только мысли, но и боль друг друга. Из разбитого носа на платье хлынула кровь, теперь уже настоящая, а не клонированная. Яналия занесла руку для второго удара, но так и застыла, не в силах пошевелиться. Близнецы снова использовали телекинез! Чувствуя себя бабочкой, угодившей в древесную смолу, Яналия с трудом оглянулась. Какой-то неуклюжий астрозавр наступил на генератор, оставив от него одни обломки! Это было чертовски плохо!

– Всё, прощайся с жизнью, – прошипела Терри, резко вскинув руку.

Яналию приподняло высоко над землёй, а потом швырнуло в сторону. Она врезалась в стену передвижного тира, сорвав парусиновый козырёк. С прилавка посыпались бластеры, повисая на гибких тросах. Посетители ярмарки попятились в стороны, вокруг дерущихся циркачек образовалось кольцо зевак. Некоторые снимали происходящее на камеры. Яналия схватила бластер, болтавшийся у неё перед носом, и вскочила на ноги. Владелец тира что-то крикнул ей, кажется, потребовал отдать оружие, но Яналия не слушала.

– Никому не двигаться! Служба безопасности цирка! – из толпы возник Роджер Моррисон. За его спиной, похожие на металлические шкафы, маячили роботы-охранники.

Яналия закатила глаза. Дело обретало скверный поворот!

* * *

Если было место, которое Яналия по-настоящему ненавидела, то это был ЦПБ – центральный пост безопасности корабля. Агент Моррисон вышагивал по комнате, девочки ёрзали на неудобных, жёстких стульях. Излишне яркий свет резал глаза.

– Где ты взяла этот прибор? – произнёс агент Моррисон, кивая на обломки генератора помех. Они были сложены в пластиковый пакет с биркой. На бирке рукой Моррисона было выведено: «Улика № 1».

– Сама собрала, – соврала Яналия.

– А где взяла схему?

– В сети, разумеется. Там ещё и не такое есть, если поискать.

– Она врёт, – сказала Линда. Из-за распухшего носа её голос звучал гнусаво.

– Генератор собрала ящерица, – добавила Терри.

– Видите, они обе чокнутые, – пожала плечами Яналия, мысленно посылая близнецам проклятие. Конечно же, эту информацию девочки выудили из её сознания при помощи своих оргульских штучек.

Агент Моррисон прошёлся туда-сюда, не спуская мрачного взгляда с провинившихся.

– Вы хоть понимаете, что натворили?

Девочки, выглядевшие словно жертвы погрома, потупили взоры.

– Устроили потасовку, помешали работе ярмарки, поставили под угрозу репутацию цирка…

– Применили к людям телекинез, – ввернула Яналия, проигнорировав испепеляющие взгляды Линды и Терри.

– Теперь вами займётся дисциплинарная комиссия, – закончил агент Моррисон. – Но будь моя воля, я бы запер вас в карцере!

– У нас на корабле есть карцер? – удивилась Яналия.

– К сожалению, нет, – покачал головой Моррисон. – Я несколько раз подавал заявку директору, но он её отклонял. Может, после этого случая он пересмотрит своё решение!

Глава 23

Агенты в спальне

Яналия переоделась со скоростью космодесантника, разбуженного по тревоге, и выскользнула из гримёрки. К счастью, в коридоре было пусто, только робот-уборщик ползал туда-сюда, полируя щётками пол. Звучала ритмичная музыка, приглушённая стальными переборками – это играл Ксин Ли. Под грохот его барабанов птеросы плевались огнём и совершали кульбиты над манежем. Яналия поспешила к лифтам, озираясь, словно дезертир. Отец, конечно же, знал о случившемся на ярмарке. Яналия понимала – он не стал затевать неприятный разговор лишь потому, что работа под куполом требовала максимальной концентрации. Теперь, когда номер был отработан, её ожидала очередная воспитательная беседа. Яналия вызвала лифт и с нетерпением наблюдала, как меняются цифры на квадратном табло. Она собиралась прийти домой попозже, когда родители лягут спать. А потом – если очень повезёт! – у отца найдутся дела поважнее, чем устраивать разбор полётов. К сожалению, забывчивостью Александр Молодцов не страдал…

Лишь очутившись в кабине лифта, Яналия немного расслабилась. Глядя на панель с пронумерованными кнопками, она задумалась – где бы отсидеться несколько часов? Идти в парк или «Клевер» не хотелось, и там, и там она могла случайно столкнуться с кем-нибудь из родителей. Можно было пойти к друзьям, но Гермес работал на ярмарке со своим отцом, а Тиша – бедная Тиша исчезла. Её не было уже очень давно, и шансы на счастливое возвращение таяли с каждым днём. Яналия вспомнила, как забавно суетилась Тиша, когда к ней приходили гости. У Тиши Крейн всегда находилась заначка со сладостями, и она угощала друзей печеньем, шоколадными конфетами и чаем.

Последнее время Яналия старалась не думать об исчезнувшей подруге, но сейчас тревога и мрачные предчувствия вернулись с утроенной силой. Любой мог обидеть Тишу. Сталкиваясь с жестокостью, она замыкалась в себе, не умела ответить ударом на удар. Яналия сама нередко обижала Тишу и сейчас стыдилась за каждое резкое слово и грубую шутку в её адрес. Долгое время Яналия вертела слабохарактерной подругой, как хотела, впутывая её в свои авантюры. «Теперь бы я никому не дала Тишу в обиду, – подумала Яналия с тоской. – Только бы она была живой и вернулась в цирк». Палец сам собой прикоснулся к цифре «4», и кабина поползла вниз.

Лифт привёз Яналию в холл. Публика смотрела представление, и на ярмарке было затишье. Антония в костюме Червонной Королевы неспешно прогуливалась по центральной аллее, балаганщики в полосатых жилетах и плоских соломенных шляпах-канотье без дела слонялись возле аттракционов. На Т’мум опустились сумерки, и шатры украсились разноцветными огоньками. Вывески горели в темноте холодным неоновым светом, привлекая мошек и ночных бабочек. Стараясь не попадаться на глаза владельцу тира, Яналия прошла по аллее и заглянула в небольшой, красного цвета шатёр. Внутри царил загадочный полумрак, в металлических курильницах тлели шарики омикронской смолы. За круглым столиком сидела мадам Симона и раскладывала пасьянс. Как Яналия и рассчитывала, пожилая цыганка была одна.

– Здравствуйте, – Яналия зашла в шатёр и задёрнула полог. – Я не помешала?

– Заходи, садись, – сказала мадам Симона, не отрываясь от карт.

Яналия села на свободный стул. Ей стало интересно, на что обычно гадают астрозавры? Пангоиды, те, небось, гадают на бизнес, греи… греи вообще вряд ли верят в гадания. Учитель Га рассказывал, что это единственная известная раса, не придумавшая себе религию. «Серые человечки», как называли их на Земле, верили исключительно в науку, всё иррациональное было им чуждо.

– Сегодня на ярмарке только о тебе и говорят, – произнесла мадам Симона.

Яналия поморщилась.

– Могу представить…

– Сэм Аддерли очень рассердился.

– Я заплачу ему за поломанный козырёк! – отмахнулась Яналия. – Вообще-то, я не сама туда упала, меня швырнули…

– Да, мне рассказывали, – кивнула цыганка.

Яналия вздохнула. Циркачи любили посплетничать, тут уж ничего не поделаешь.

– Мадам Симона, вы гадали на Тишу? – спросила Яналия, меняя тему разговора.

– Каждый день, – произнесла цыганка безрадостным голосом. – Я гадаю на Тишу каждый день.

Яналии показалось, что мадам Симона постарела и осунулась. Возможно, виной тому было освещение… но, скорее всего, она переживала из-за Тиши. В конце концов, мадам Симона была одинокой старой женщиной, у которой не было друзей. Она любила Тишу Крейн, даже если не показывала этого.

– И что говорят карты? – спросила Яналия, волнуясь. Она старалась не смотреть на картинки, возможно боясь увидеть седого безумца с бесёнком-киборгом на плече.

– Моя девочка жива, – сказала мадам Симона, и её голос дрогнул.

«Жива!» – от сердца немного отлегло. Не то, чтобы Яналия сильно верила в цыганские гадания… зато в них верила Тиша.

Мадам Симона достала из рукава платок и промокнула глаза.

– Что ещё говорят карты? – Яналия подалась вперёд, приподнявшись со стула. – Она вернётся?

– Мы получим от Тиши известие, – сказала цыганка. – В ранней дороге.

– Это значит скоро?

– Да.

Полог с шуршанием распахнулся, и в шатёр просунулась зубастая морда астрозавра.

– Это здесь гадают? Я хочу узнать, когда, наконец, меня повысят до полковника!

Яналия покинула шатёр и в обход тира направилась к открытой эстраде, принадлежавшей Буфадону Гудини. На сцене стоял коричневый, похожий на полированный гроб ящик. В нём Гудини каждое представление распиливал надвое собственную жену. Это был древний фокус, классика жанра. Именно такие, проверенные временем номера, составляли репертуар Буфадона Гудини. «Ловкость рук и никакого мошенства!» – как говорил робот-зазывала. Яналия обошла эстраду и увидела всю семью Гудини: Буфадона, его жену Валенду и Гермеса. Они ужинали, сидя на ящиках для реквизита; ещё один ящик, застеленный вместо скатерти старой афишей, служил столом. На нём были расставлены контейнеры с едой, термос и кружки.

– Яналия! – Буфадон Гудини помахал ей рукой. – Милости просим к столу!

– Спасибо! – Яналия подсела к Гермесу, подвинув его бедром, и взяла бутерброд с копчёной клонятиной.

Буфадон Гудини отправил в рот последний кусок сэндвича, с удовольствием облизал перепачканные майонезом пальцы и посмотрел на Яналию.

– Я слышал, сегодня на ярмарке случилось что-то интересное! – произнёс он, подкручивая напомаженные усы.

Яналия бросила быстрый взгляд на Гудини-старшего. У него было добродушное, слегка хитроватое выражение лица и смеющиеся голубые глаза. Низенький и полноватый, он добавлял себе роста при помощи высоких атласных цилиндров. Гермес не без иронии говорил, что в конкурсе на самого типичного фокусника его отец получил бы главный приз.

– А Яналия, наверно, ещё не в курсе, – усмехнулся Гермес. – Говорят, на ярмарке какие-то бессовестные хулиганы устроили драку!

От участи Линды, щеголявшей теперь с расквашенным носом, Гермеса спасло присутствие родителей. Наградив его коротким уничижительным взглядом, Яналия отвернулась. Конечно, Гермесу не терпелось узнать, из-за чего случилась потасовка, о которой судачил весь цирк.

– Хочешь сырных шариков? – Валенда Гудини подвинула поближе к Яналии контейнер. – Ещё тёплые!

Яналия взяла несколько штук и, не глядя на Гермеса, принялась жевать. Валенда Гудини была красивой темноволосой женщиной. На голову выше коротышки Буфадона и обладавшая яркой внешностью, она тем не менее всегда держалась в тени. Гермес рассказывал, что Валенда много лет была ассистенткой Буфадона и лишь со временем стала его женой. На сцене она играла роль второго плана, и эта привычка перешла в семейную жизнь.

Буфадон и Валенда выжидающе смотрели на Яналию. Ещё бы – им было интересно, из-за чего Сэм Аддерли лишился козырька на своём тире. Яналия не могла признаться родителям Гермеса, что нарочно сорвала чужое, пусть и оргульское, представление. По неписаному кодексу циркачей это было слишком, так её, глядишь, и в гости пускать перестанут. Поэтому Яналия была вынуждена что-нибудь соврать.

– Это всё близнецы! Я просто проходила мимо их шатра, ну и подумала… что обычно думаю об оргулах. А внутри как раз представление было, эти… две… читали мысли астрозавров. Заодно мои прочитали и разозлились. Они ненормальные, на людей кидаются!

Гермес фыркнул – он-то понимал, что Яналия сочиняет. Буфадон никак не отреагировал, только задумчиво покрутил ус. Обычно Яналия врала убедительно и со вкусом, но в этот раз как-то недотянула. Чтобы сгладить неловкость, она применила запрещённый приём:

– А я по пути сюда заглянула к мадам Симоне. Решила погадать на пропавшую Тишу…

Отец Гермеса подпрыгнул, словно под ним разорвалась петарда.

– Тебе нужно срочно снять порчу! Ты знаешь, что цыгане могут наложить проклятие, только посмотрев на человека?! Сглаз – это не шуточки!

Буфадон Гудини по своему обыкновению принялся разглагольствовать о колдовстве и ведьмах, эмоционально жестикулируя. Яналия с облегчением выдохнула. Жаль, её собственным отцом нельзя было так просто манипулировать!

Главное представление закончилось, и Буфадон Гудини в сопровождении жены вернулся на сцену. Пресытившиеся ярким зрелищем, астрозавры уже не так охотно задерживались возле уличных балаганчиков, однако, согласно правилам, ярмарка работала до последнего клиента. Пока Буфадон в очередной раз распиливал Валенду, Яналия сидела за сценой в окружении реквизита. Гудини-старший шутил – в обычных семьях жена пилит мужа, а у нас всё наоборот. Шутка была донельзя заезженная, но друзья семьи, в очередной раз услышав её, вежливо улыбались. Наконец роботы-охранники закрыли ворота, и циркачи принялись сворачивать шатры и закрывать балаганы. Гермес активировал двух роботов-грузчиков, и те начали демонтаж сцены. Это было последнее представление на Т’мум, ночью корабль покидал планету, унося циркачей в очередной далёкий сектор Млечного Пути. Яналия не помнила, что там дальше по графику гастролей. «Хорошо бы что-нибудь тёплое!» – подумала она, помогая укладывать реквизит в пластиковые, с металлическими уголками, кофры.

– Ты видел драку? – спросила Яналия у Гермеса, когда они одновременно наклонились к Загадочному Кубу – деревянной коробке с двойным дном.

– Нет, к сожалению! Только на видео.

Яналия издала горлом низкий булькающий звук, который следовало расценивать, как недовольное ворчание. Когда началась потасовка, Игорь Ланде был тут как тут, снимая дерущихся одноклассниц. Наверняка запись уже облетела весь цирк. «Когда-нибудь я заставлю его подавиться собственной камерой», – с раздражением подумала Яналия.

Вскоре хрупкий реквизит был упакован. Роботы закончили разбирать сцену и теперь проворно складывали массивные кофры на большую антигравитационную платформу. Отец отпустил Гермеса, а сам остался присматривать за погрузкой.

– Так чего вы сцепились? – спросил Гермес.

Друзья шагали по центральной аллее. Цирковые марши давно смолкли, во время демонтажа аттракционов на ярмарке грохотало и лязгало, как в огромном цеху.

– Я сорвала Ночетам представление, – будничным тоном произнесла Яналия. – А им это не понравилось.

Гермес ждал продолжения, и Яналия выложила всё как есть. Про Самурая, договор с Яго, генератор помех и вендетту.

– Да уж! – покачал головой Гермес. – Могла бы раньше рассказать.

– Ну, извини, – пожала плечами Яналия.

– А Яго тоже хорош! Чувствую, однажды он натворит дел.

Яналия не сомневалась, что натворит. При всей своей гениальности, Яго был совершенно асоциальным существом – сочетание весьма опасное.

Гермес и Яналия поднялись на девятый уровень. Уставшие циркачи разбредались по своим квартирам. Некоторые бросали на девушку любопытные взгляды – сразу видно, кто был в курсе последних новостей, а кто ещё нет. Ксин Ли проводил Яналию долгим печальным взором.

Друзья поспешили укрыться в квартире.

– Хочешь чая? – предложил Гермес, отодвигая тяжёлую занавеску и пропуская Яналию вперёд.

– Твоего особенного?

– Конечно!

– Давай! – с готовностью согласилась Яналия. День выдался напряжённый, инопланетный чай сейчас был как нельзя кстати.

Гермес закипятил воду и, пока заваривался чай, зажёг сандаловые палочки. Упав на сваленные в углу подушки, Яналия наблюдала, как поднимаются и тают в полумраке бледно-серые струйки дыма. Возле включённого ноутбука копошился Яго, рядом лежал надорванный пакет чипсов. Время от времени хамелеон доставал чипсы языком и начинал шумно хрустеть, обсыпая крошками клавиатуру.

Неожиданно занавеска распахнулась, и в комнату заглянула Валенда Гудини. Это было необычно – родители редко беспокоили Гермеса, тем более когда у него были гости.

– Гермес, к тебе посетители, – произнесла Валенда встревоженным голосом.

В комнату вошёл Роджер Моррисон, а за ним ещё один человек и два здоровенных астрозавра. Яналия, Гермес и Яго в изумлении уставились на незваных гостей. Моррисон тут же отошёл к стене, пропуская незнакомцев вперёд. Мужчина и два ящера остановились посреди комнаты и деловито огляделись. Все трое были одеты в строгие чёрные костюмы и белые рубашки, и, хотя этого не было видно, Яналия могла спорить, что у каждого под пиджаком имелся бластер.

– Агент Сергеев, специальное бюро расследований, – мужчина достал из кармана блестящий значок в форме щита и продемонстрировал его всем присутствующим. На металлической пластине было изображение Млечного Пути и девиз: «Сила в единстве».

Яналия сто раз видела в кино, как сотрудники спецслужб предъявляли такие значки подозреваемым или свидетелям. Значит, это настоящие агенты Федерации? Но что они забыли в спальне Гермеса?! Яналия сама не заметила, как поднялась на ноги.

– Ну что, Молодцова? – вполголоса прошипел Моррисон. – Допрыгались?

Допрыгалась, она? Неужели всё это из-за драки на ярмарке? От этой мысли у Яналии моментально пересохло во рту, а живот скрутило. Вдруг она, сама того не зная, нарушила какой-нибудь местный закон, и теперь её арестуют?! Но ведь это дело касалось только внутренних распорядков цирка!

Агент Сергеев убрал жетон и сделал едва заметный знак астрозаврам. Те принялись осматриваться, изучать (и даже обнюхивать) содержимое полок. Особый интерес у агентов вызвала развёрнутая на столе химическая лаборатория. Гермес, бледнее обычного, молча наблюдал за происходящим. Один из ящеров взял когтистыми лапами заварочный чайник, поднёс к морде и понюхал, раздувая ноздри.

– Чай с Тау Цети, – сообщил он, и агент Сергеев многозначительно покивал. Гермес как-то разом сник, словно уменьшился в размерах. Чай-то запрещённый, сообразила Яналия. Интересно, за его хранение могли посадить в тюрьму?

– Вы – Гермес Гудини, сотрудник цирка «Олимп»? – спросил агент Сергеев. У него был живой пристальный взгляд и непроницаемое, как у всех представителей его профессии, лицо. Гермес коротко кивнул.

– А это ваш компьютер?

– Да, – Гермес посмотрел на ноутбук. Яго всё ещё сидел на клавиатуре, и его шкура приобрела серебристый оттенок.

– Мы разыскиваем преступника, который осуществляет в космонете сбор средств на постройку космического корабля, – сообщил агент Сергеев. – И формирует пиратское сообщество.

Яналии тут же всё стало ясно. Агенты явились сюда не за ней и не за Гермесом, а за Яго! От неожиданности она прыснула. Ну, дела! Трое специальных агентов явились сюда за ящерицей! Агент Сергеев и его помощники с удивлением посмотрели на Яналию.

– Молодцова, что ты себе позволяешь?! – возмутился Роджер Моррисон.

– А вам не Гермес нужен! – сообщила она, хихикая. – Это Яго собирает деньги на космический корабль!

– Яго? – нахмурился агент Сергеев. – Это кто?

– А вон он, на клавиатуре сидит. Яго – это наш хамелеон!

Один из астрозавров шагнул к столу, чтобы лучше разглядеть слившегося с ноутбуком хамелеона.

– Прочь от меня! – завопил Яго. – Вы не можете арестовать ящерицу! Это незаконно!

– Говорит! – удивлённо прорычал астрозавр.

– Яго – мутант, – объяснила Яналия.

– Схватить его! – распорядился агент Сергеев.

С криком «Живым вы меня не возьмёте!» Яго бросился прочь. Пытаясь остановить беглеца, неуклюжие астрозавры смели со стола часть колб. Раздался звон стекла, и комнату затянули клубы разноцветного вонючего дыма – всё в лучших традициях учителя Боффина. Квартиру Яналия покидала наощупь, сталкиваясь в дыму с агентами.

* * *

Входная дверь была распахнута. Пока робот-дворецкий проветривал помещения и вытирал разлитые реактивы, Яналия, Гермес и Валенда ждали в коридоре. Трое агентов совещались неподалёку; Роджер Моррисон стоял в стороне и сверлил циркачей недоброжелательным взглядом.

– Яго у меня попляшет, – процедил Гермес. – Я ему этого вовек не забуду.

Яналию, в отличие от приятеля, разбирал смех. Суровые агенты, в погоне за ящерицей-террористом – такое только в цирке и увидишь!

Агент Сергеев подошёл к Гермесу и произнёс:

– Дело весьма непростое. Формально, как владелец животного, вы отвечаете за причинённый им ущерб.

– А я не его владелец, он сам по себе! – сказал Гермес. – У него IQ втрое выше моего! Я просто разрешал ему жить в своей комнате, вот и всё!

Агент Сергеев задумчиво потёр подбородок и произнёс:

– Но не можем же мы арестовать ящерицу, в самом деле…

– Тем более, Яго сбежал, – напомнила Яналия. – А искать его на корабле можно сто лет, уж поверьте!

Похоже, расследование зашло в тупик. Роджер Моррисон наблюдал за происходящим с кислой миной – наверно, надеялся увидеть, как Яналию и Гермеса уводят с корабля в наручниках.

– Ладно, будем считать, что дело закрыто, – сказал агент Сергеев. – И больше не подпускайте этого хамелеона к космонету!

Агенты и Моррисон направились к лифтам, а Яналия и Гермес вернулись в комнату. От запаха реактивов свербило в носу.

– Яго! – крикнул Гермес, уперев руки в бока. – Ты где? Быстро вылезай, паршивец!

– Агенты уже ушли? – послышалось из-за сальбакамской лиры. Гермес, недолго думая, отставил инструмент и схватил Яго за хвост.

– Убери свои грязные руки! – заорал хамелеон, извиваясь. – Я тебя ночью отравлю, если не отпустишь!

– Ну всё, хватит с меня! – сказал Гермес, решительным шагом пересёк комнату и запихнул Яго в террариум. – Мне только агентов Федерации в собственной спальне не хватало!

– Ты что задумал? – спросил Яго с плохо скрываемой тревогой в голосе.

– Боффин тебя создал, пусть сам и расхлёбывает! И с агентами пускай сам общается!

– Ты это серьёзно? – уточнила Яналия. Как-никак, Яго был их приятелем, и было странно отдавать его кому-то на воспитание, словно безмозглую черепашку в аквариуме.

– Более чем! – сказал Гермес. – Не помню, когда последний раз был настолько серьёзен!

Резко дёрнув электрический шнур, он погасил горевшую в террариуме лампочку, под которой Яго любил греться. Провинившийся хамелеон взобрался на сухую корягу и вцепился в неё когтями. Яркие разноцветные пятна на его боках намекали, что Яго нервничает, хоть и пытается «держать лицо». Гермес же взял террариум под мышку и направился к выходу.

– Ты что, прямо сейчас его Боффину понесёшь? – Яналия поспешила следом за приятелем.

– А чего ждать? – Гермес покинул квартиру, в которой по-прежнему пованивало отходами химического производства, и решительно зашагал по коридору. Большинство соседей, которые вышли на шум, уже разошлись по домам, и только мистер Ли с потерянным видом околачивался возле закрытой двери в собственную квартиру.

– А что, агенты уже ушли? – спросил он Яналию.

– Да, всё в порядке, – отозвалась она.

– Сюин почему-то решила, что это я устроил дебош, и теперь не хочет пускать меня домой… она, когда видит Моррисона, сразу самое плохое думает. А я ведь давно завязал…

Яналия сочувственно покивала и ускорила шаг. Друзья остановились возле квартиры, в которой жил Боффин. Гермес нажал кнопку звонка и стал ждать, но учитель химии, если и был дома, открывать не спешил.

– Может, он уснул? – предположила Яналия. – Или не хочет никого видеть?

– Захочет! – бросил Гермес, продолжая давить кнопку звонка. – Я тоже не хотел видеть агента Сергеева и его громил, однако же, пришлось!

Бывало, что Боффин задерживался в лаборатории допоздна, синтезируя очередное зелье. Не желая откладывать дело до утра, Гермес направился в школу. Яго сидел, насупившись.

– Мог бы извиниться, – сказала Яналия, надеясь уладить дело миром. Хамелеон лишь презрительно отвернулся.

Гермес толкнул дверь кабинета химии, и та легко распахнулась. Вообще-то учителям полагалось запирать классы, но Боффин, как известно, отличался рассеяностью. Внутри было темно.

– Учитель Боффин! – позвал Гермес. Никто не отозвался.

Яналия с опаской огляделась. Было непривычно видеть школьный вестибюль пустым, тихим и погружённым в полумрак. Ей почему-то стало не по себе, по спине пробежал холодок.

– Ну и ладно, – пожал плечами Гермес и оставил террариум на лабораторном столе. – Утром заберёт. Идём отсюда!

Яналия огорчённо посмотрела на Яго, но тот не удостоил её ответным взглядом. Он, конечно, был грубияном и мизантропом с ярко выраженными криминальными наклонностями… но и остальные в их тесной компании были не без греха. Только сейчас Яналия поняла, насколько привыкла к Яго, его ехидным высказываниям и бахвальству.

Яналия и Гермес расстались возле квартиры Молодцовых.

– Весёлый денёк выдался, – сказал Гермес на прощание.

– И не говори, – согласилась Яналия. – Хотя Яго жаль. Он сам перепугался!

– А мне – нет! – отрезал Гермес.

В гостиной было тихо, родители ушли к себе. Хоть в этом повезло! Яналия незаметно проскользнула в свою комнату. Сил не осталось даже на то, чтобы переодеться. Она рухнула на кровать в чём была и через несколько минут уже крепко спала.

Глава 24

Кошмары во сне и наяву

2:00. Открытый космос.

Снизу доносился механический грохот. Звук был неравномерным, судорожным, как будто в трюме работали древние и не совсем исправные машины. Иногда пол вздрагивал, а тусклое дежурное освещение начинало мигать. Яналия знала – что-то злобное, обитающее в недрах корабля, пытается пробиться сюда, наверх. Она брела по запутанным, полутёмным коридорам и никак не могла найти выход. Тупики, лестницы, ведущие в глухие стены, запертые двери… Гермес мог бы открыть замки, найти нужную дверь, но его здесь не было. Потерянная в лабиринте, Яналия чувствовала себя неуютно и одиноко. Здесь можно было скитаться вечно, среди доживающих свой век механизмов, металлолома и ржавчины. Кроме этого, Яналию не покидало настойчивое и не слишком приятное ощущение дежавю. Заметив на металлической стене рисунки, явно сделанные рукой ребёнка, Яналия в растерянности остановилась. Откуда в этом страшном месте могли взяться дети? Рисунки оставил школьник, пришедший на отработку и решивший назло Расулу украсить стены трюма граффити? Но для школьника рисунки казались слишком наивными. Присмотревшись, девушка разглядела целое скопище монстров и уродцев, нарисованных жирным маркером – здесь были дети с клыками и когтистыми лапами, сиамские близнецы, девочка с телом змеи и мальчик с крыльями. В центре жутковатой фрески был изображён худой человек со всклокоченной гривой волос и с чертёнком на плече, а рядом – девочка. В правой руке она сжимала длинный, похожий на саблю нож, которым отрезала собственную левую руку. Девочка плакала – художник, кто бы он ни был, изобразил стекающие слёзы двумя пунктирными линиями. От рисунков и особенно от двух центральных фигур, веяло настоящим ужасом, к тому же ощущение дежавю (я уже видела что-то подобное, разве нет?) стало просто нестерпимым. Яналия попятилась, уходя прочь от размалёванной стены, но стараясь как можно дольше не упускать её из виду, словно нарисованные уродцы могли ожить и броситься в погоню.

Когда коридор повернул, Яналии немного полегчало, хотя она всё ещё чувствовала неясное зло, исходящее снизу, из-под многочисленных стальных перекрытий. В конце очередной лестницы показался свет, и Яналия ускорила шаг. Открытая дверь вела в мрачный захламлённый ангар. Два прожектора, подвешенные среди оборванных кабелей и проржавевших труб, освещали металлический верстак, за которым сидел мистер Валрус. Короткая шерсть на его широкой морде слиплась, воспалённые глаза смотрели безо всякого выражения. С жёстких усов и моржовых бивней капала кровь, прямо на замызганные лацканы пиджака.

– Чего уставилась? – рявкнул мистер Валрус, заметив Яналию. – Ты же знаешь, что я болен! Мне нужно есть сырое мясо, чтобы как-то держаться!

Яналия в страхе сделала шаг назад. В этот момент пол ангара вздыбился и со скрежетом разломился. Из дыры показался Самурай с пылающими, как у демона, глазами. Он махнул рукой, отшвырнув директора в сторону и опрокинув залитый кровью верстак. Это было уже слишком. Яналия вскрикнула и проснулась.

– Тихо ты! – чья-то ладонь зажала ей рот. – Не шуми!

Всё ещё находясь во власти ночного кошмара, Яналия принялась бестолково отбиваться. Из-за прижатой ко рту ладони её крики напоминали сдавленное мычание.

– Да успокойся, наконец! Родителей разбудишь!

Это был Гермес Гудини. Он выглядел бледным и взъерошенным, как будто повстречал привидение. Яналия оттолкнула его руку и хриплым, ещё не проснувшимся голосом произнесла:

– Гермес? Что случилось?!

– Тиша! Я знаю, где она!

Яналия уставилась на приятеля. Тиша?.. Тиша Крейн отыскалась? Из глубин сознания всплыл и тут же растворился странный образ – девочка, отрезающая ножом собственную руку, и нависший над ней человек с бесёнком на плече. Гермес терпеливо ждал, пока его подруга переварит эту новость.

– С Тишей всё в порядке? – произнесла Яналия, немного собравшись с мыслями. – Кто её нашёл? Моррисон?

– Как же! – прозвучало из темноты. – Это я её нашёл!

Яналия повернулась на голос. Она не сразу заметила Яго, который стал тёмно-коричневым, как спинка кресла под ним. Девушка рассеяно потёрла виски, пытаясь понять, что тут происходит. Разве Гермес не избавился от Яго? Складывалось ощущение, что она не просто уснула, а на какое-то время вывалилась из реальности.

– Тиша здесь, на корабле, – произнёс Яго. – Мы разговаривали полчаса назад.

Яналия спихнула Гермеса с кровати и вскочила на ноги.

– Яго, ты же не шутишь?

– А ты считаешь это забавным? – сухим тоном осведомился хамелеон.

– Тогда идём к ней! Немедленно!

– Подожди, – Гермес выставил перед собой раскрытые ладони. – Всё не так просто!

– А в чём проблема? Не тяни, рассказывай!

– Тишу насильно удерживают под замком.

Яналия молча уставилась на друзей. Внутри словно что-то сжалось. Секунду назад она требовала ответов, а теперь боялась услышать что-нибудь ужасное. Только бы с Тишей не случилось ничего непоправимого!

– Кто? – процедила Яналия. – Кто это сделал?

– Ты, наверно, удивишься! – сказал Гермес. – Тишу похитил наш учитель химии!

Яналия подумала, что ослышалась. Их учитель химии совершенно не годился на роль похитителя.

– Это был Теадемис Боффин? – уточнила Яналия.

– Он самый!

– А вы не ошиблись?

– К сожалению, нет. Яго, расскажи, как ты узнал.

– Сначала я ждал в лаборатории, там, где меня оставили, – сказал хамелеон, покосившись на Гермеса, – а потом решил сам отыскать Боффина. Я изучал вентиляционную систему корабля и без труда попал прямо к нему в квартиру. Правда, Боффина там не оказалось.

– Зато оказалась Тиша, – сказал Гермес.

– Да, Тиша, – кивнул Яго. – Я узнал её по фотографиям. Боффин держит её в дальней комнате, под замком и в наручниках.

– Вы поговорили? – спросила Яналия.

– Перекинулись парой слов. Думаю, Тиша приняла меня за галлюцинацию, – хамелеон усмехнулся. – Мы же с ней не были знакомы до этого.

– И что? – Яналия склонилась над Яго. – Что Тиша тебе сказала?!

– Что мы во сне, потому что на самом деле ящерицы не разговаривают. Мне кажется, Боффин даёт ей какие-то препараты. Она выглядит больной и вялой.

– Ему конец, – ровным, зловещим голосом произнесла Яналия. В этот момент она была готова убить чокнутого химика, вытворявшего с её подругой невесть что. – Идёмте туда!

– Не торопись, – сказал Гермес. – Надо всё как следует обдумать.

– Чего тут думать?!

– Могу спорить, Боффин как-нибудь перестраховался. В его квартире может быть установлена сигнализация. Или даже ловушки.

– А ещё он может быть вооружён, – добавил Яго.

Яналия поморщилась. Она прекрасно понимала, что первым делом им следовало доложить обо всём начальнику охраны. Так бы поступил любой на их месте.

– И что ты предлагаешь? Идти к Моррисону?

– Это было бы правильно. Но у меня другое предложение.

Гермес выразительно посмотрел на Яналию, та кивнула. Когда они сами находились в плену, полиция и Роджер Моррисон оказались бессильны. Яналия не слишком верила в правосудие, зато верила в грубую силу. Она взяла с тумбочки коммуникатор и набрала Расула. Из трубки донеслись длинные гудки. Часы на стене показывали 2:15 – в такое время главный механик наверняка дрых на своём продавленном диване, под мерный грохот и шипение агрегатов.

– Придётся идти к нему самим, – заключила Яналия, убирая коммуникатор в карман.

Друзья покинули квартиру и направились к лифтам. Яго, искупивший свою вину, снова устроился на плече Гермеса.

– Боффина теперь уволят, – сказала Яналия.

Гермес покосился на неё и произнёс:

– Боффина теперь посадят.

– Ну да, – буркнула Яналия. Она и сама поняла, что сморозила глупость. Просто эта история не укладывалась у неё в голове. Преступником оказался человек, которого они давно знали, который казался безобидным чудаком, помешанным на своих исследованиях. «В этом-то и причина, в его исследованиях», – подумала Яналия. Боффин наверняка похитил Тишу для каких-нибудь опытов. И это под носом у Роджера Моррисона!

– Когда Тиша пропала, Моррисон обращался к оргулам, – вспомнила Яналия. – Чтобы те просканировали корабль.

– Да, – кивнул Гермес. – Сёстры Ночет никого не нашли.

– Что же это выходит? Они соврали?

– Не знаю, – сказал Гермес, вызывая лифт. – Разберёмся с этим потом, когда освободим Тишу.

Друзья следовали привычным маршрутом – вниз до второго яруса, через холл и дальше по служебному коридору. По пути они старались избегать камер наблюдения. Заметив на своих мониторах школьников, крадущихся куда-то посреди ночи, начальник охраны вполне мог послать за ними роботов. Грузовой лифт доставил Яналию и Гермеса в трюм.

– Только ты сам его разбудишь, – сказала девушка, сворачивая в скупо освещённый технический коридор. Она выбрала самый короткий путь к берлоге главного механика, ведущий через ремонтные мастерские.

– А чего сразу я? – запротестовал Гермес.

– Потому что это твой план.

Гермес хотел что-то возразить, но осёкся. Подняв указательный палец кверху, он повернулся к Яналии:

– Ты слышишь?

Яналия тоже услышала голоса. Кто-то ругался или спорил на повышенных тонах, но из-за вечного грохота, царившего в трюме, слов было не разобрать.

– Пойдём, посмотрим, – сказал Гермес.

Друзья повернули за угол и очутились в большом полутёмном ангаре, похожем на свалку. Там и тут валялись поломанные детали машин, покорёженные стальные листы и прочий хлам. Среди сложенного штабелями металлолома стоял Расул, а напротив него не кто иной, как Теадемис Боффин. Химик был в своём неизменном лабораторном халате и очках-консервах, сдвинутых на лоб.

– Ты думал, что сможешь всю жизнь прятаться на этом корабле? После того, что произошло тогда, на Кибо! – Боффин говорил вызывающе и, похоже, совсем не боялся главного механика.

– Это не твоё дело! – угрожающе произнёс Расул. – Ты не понимаешь, во что ввязываешься!

– Ошибаешься! – отмахнулся Боффин. – Я всё прекрасно понимаю!

Гермес опомнился первым. Он схватил Яналию за руку и потащил к ближайшему укрытию – шаткому нагромождению из металлических бочек и ящиков. К счастью, Боффин и Расул были слишком увлечены спором и не замечали, что творится вокруг. Друзья притаились в тёмном закутке, боясь пошевелиться.

– Тебе придётся заплатить, – сказал Боффин.

– Чего? – Расул, казалось, искренне удивился.

– Да! Моё молчание очень дорого стоит. Мне нужна технология Романовой. Полностью, а не часть!

Сейчас бы Яналия не дала за жизнь Боффина и ломаного гроша. Похоже, химик разнюхал какую-то тёмную историю и вздумал шантажировать Расула.

«Надо быть по-настоящему ненормальным, чтобы так нарываться, – подумала Яналия. – Сейчас Расул прибьёт его и бросит тело в плазменный реактор. А мы станем свидетелями убийства».

Ящики были поставлены как попало, и между ними оставались зазоры. Отсюда было хорошо видно всё, что происходило в центре ангара. Расул смотрел на Боффина сверху вниз. Одного движения механической руки хватило бы, чтобы тонкая шея химика переломилась надвое.

– Значит, ты предлагаешь мне, – Расул недобро усмехнулся, – купить твоё молчание?

– И не только это. Если ты отдашь мне файлы, я отпущу девчонку.

Яналия сжала кулаки. Этот мерзавец говорил о Тише Крейн!

– Ты о чём? – Расул выглядел озадаченным. – Какую ещё девчонку?

– Я говорю о Тише Крейн!

– Тиша… та пропавшая акробатка?

– Она сейчас в надёжном месте, там, где ты не найдёшь.

Боффин, конечно же, блефовал – надёжным местом, о котором он говорил, была его собственная квартира. Яналия не понимала главного – с чего он вообще завёл речь о Тише?

– И какое мне дело до Тиши Крейн? – пожал плечами Расул. – С какой стати я должен её искать?

Вопрос был весьма резонный. Делишки Боффина никак не касались главного механика. Расул занимался железками и мало интересовался жизнью за пределами трюма.

– Не хитри со мной! – воскликнул Боффин. – Ты не хуже меня знаешь, какое значение имеет эта девочка! Иначе ты бы не прятал её на этом корабле четырнадцать лет!

– Что за бред ты несёшь?! – рявкнул Расул.

– Если Тиша попадёт в руки Братства, всё закончится! И твои ухищрения не помогут! Не забывай, я знаю всё о твоих планах на этот корабль, и я могу…

– Довольно!

Расул сжался, как мощная пружина, и бросился вперёд. Его металлическая рука со сжатым кулаком взметнулась для удара. Яналия с самого начала понимала, что Боффину не жить, но её сердце всё равно рванулось из груди и застряло где-то у самого горла. Однажды она видела, как убивают Обнулённых. Потом ей целый год снились лужи крови и тела, падающие под выстрелами бластера и ударами кривого тесака. А ведь сейчас Расул убивал не каких-то бандитов, а их школьного учителя…

Главный механик, страшный как тысяча чертей, обрушил стальной кулак вниз, на голову Боффина… но вдруг остановился. Яналия удивлённо моргнула. Мышцы Расула были напряжены, на лице вздулись желваки, однако он не двигался. Кулак застыл в сантиметрах от макушки химика.

– Святые пангоиды! – пробормотал Гермес. – Боффин оргул!

Яналия испытывала на себе силу телекинеза, последний раз – не далее как вчера. Она не могла ошибиться. В эту самую минуту Теадемис Боффин сдерживал Расула силой мысли. На какое-то мгновение Яналии почудилось, что она всё ещё спит, а визит Гермеса, их разговор, вся эта сцена в трюме – лишь продолжение ночного кошмара. Казалось невероятным, что Боффин – оргул. Статные, бледнокожие выходцы с Тенебрис имели аристократическую внешность. Боффин был так же похож на оргула, как Яналия – на полиментума. Даже в его суетливой, дёрганой манере держаться не было ничего оргульского. Впрочем, когда речь заходила о жителях других планет, люди мыслили стереотипами. А среди оргулов, наверно, тоже встречались большие и маленькие, красавцы и уроды…

Противники не шевелились. Яналия нутром чувствовала телепатические волны, которые расходились по ангару, словно круги от брошенного в воду камня. Любой другой на месте Расула уже валялся бы на полу, раздавленный этой силой. В какой-то момент энергия достигла критической отметки. Расула и Боффина буквально отбросило друг от друга, а по ангару от центра прошёл невидимый импульс, поваливший несколько стальных бочек и разметавший кучи металлолома. Нагромождение, за которым прятались Яналия и Гермес, опасно пошатнулось, но устояло. Расул наклонился и схватил с пола увесистый кусок стальной трубы. Один её конец был срезан наискось, так что получалось остриё. Яналия не сомневалась, что даже вдвоём с Гермесом они бы не смогли оторвать такую тяжесть от пола. Размахнувшись, Расул швырнул обрезок трубы, словно копьё. Боффин не стал уклоняться, вместо этого он вскинул руки перед собой, как фокусник, изображающий магические пассы. Снаряд замедлился, как будто войдя во что-то вязкое, остановился и с лязгом рухнул на металлический пол. Яналии показалось, что Боффину стоило немалых усилий отразить атаку. Брошенная рукой Расула, труба не долетела до цели каких-то полметра, может меньше. Главный механик не был для Боффина лёгкой добычей. Невероятная физическая сила делала его опасным соперником даже для телепата.

Расул выдернул из кучи хлама металлический вал, увенчанный массивной шестерёнкой. Боффин меж тем приложил руки к вискам, как будто у него внезапно разболелась голова, и закрыл глаза. Разбросанный вокруг металлолом зашевелился. С лязгом и скрежетом тяжёлые куски железа начали подниматься в воздух. Боффин принялся швырять их в противника, используя как пушечные ядра. От некоторых Расул уклонялся, другие отбивал в сторону мощными ударами своей палицы. При этом он продвигался вперёд, шаг за шагом. Расстояние неумолимо сокращалось. Ещё немного, и Боффину пришлось бы оставить железки, чтобы защищать собственный череп от удара шестерёнкой. Пытаясь остановить рассвирепевшего механика, Боффин опрокинул пирамиду, сложенную из бочек и ящиков… ту самую, за которой притаились Яналия и Гермес. Бочки с оглушительным грохотом раскатились по ангару, а Расул и Боффин с одинаковым изумлением уставились на двух школьников.

– Привет… – пролепетала Яналия, выдавив улыбку.

– Считайте, мы ничего не видели, – сказал Гермес, пятясь и увлекая за собой Яналию.

– СТОЯТЬ! – гаркнул Расул.

Друзья пулей вылетели из ангара и помчались по коридору.

– Разберусь с тобой позже! – послышалось сзади. Вероятно, эта угроза предназначалась Боффину.

Яналия и Гермес бежали как никогда в жизни, а вслед им неслись крепкие пиратские проклятия. Тяжёлая поступь Расула разносилась по трюму раскатистым эхо.

– Сюда! – крикнул Гермес, сворачивая направо. Друзья повернули за угол и очутились в тупике. Здесь не было ничего, кроме переплетения стальных труб и дюжины вентилей, выкрашенных в красный. Шаги Расула приближались. Гермес приложил палец к губам, призывая к тишине, Яналия кивнула. Они прижались к стене, стараясь не шевелиться и даже не дышать. Оставалось надеяться, что Расул не станет проверять каждый закоулок. Так и случилось – его шаги начали удаляться, пока вовсе не стихли. Выждав минуту, Гермес снял с плеча Яго, посадил на пол и сказал:

– Иди, проверь.

– Чисто, – сказал хамелеон, выглянув из-за угла. – Можно двигаться!

Яналия и Гермес, крадучись, миновали несколько коридоров, машинных залов и технических помещений, где работало только дежурное освещение. Со всех сторон что-то шипело, лязгало и гудело. Обычно Яналия не обращала внимания на шум, но сейчас эти звуки казались ей враждебными, словно каждая машина в трюме ополчилась против чужаков. Когда стало ясно, что погони нет, друзья остановились перевести дух. Они очутились в полутёмном отсеке, среди силовых установок и трансформаторов. На каждом было изображение черепа, пронзённого молнией, и надпись «Осторожно! Высокое напряжение!»

– Надо выбираться из трюма, – сказала Яналия, озираясь по сторонам.

– Расул будет ждать нас возле одного из лифтов, – произнёс Гермес. – Я так думаю…

Наверх можно было подняться при помощи нескольких лифтов, грузовых и пассажирских. Все они вели только до второго яруса, дальше надо было пересаживаться.

– Он просто заблокирует все лифты, – констатировал Яго. – А на поиски пошлёт роботов.

– Яго дело говорит, – сказала Яналия. – Расул ни за что не выпустит нас наверх.

Гермес пожал плечами:

– И что вы предлагаете?

– Воспользоваться лестницей, разумеется, – произнёс Яго.

Яналия впервые слышала про лестницу. Расул, знавший все входы и выходы, ни о чём таком не упоминал.

– А что, где-то есть лестница? – спросил Гермес.

– Само собой! – фыркнул хамелеон. – Техника безопасности требует. На случай, если электричество выключится.

Яналия знала, что одно время Яго развлекался, взламывая защищённые сайты и базы данных. Так он получил схемы корабля, которых не было в свободном доступе. Гермес не на шутку разозлился, когда узнал, что его ноутбук использовался для хакерских атак, однако чертежи на всякий случай сохранил.

– Отлично, – сказал Гермес. – Показывай, где это!

– Лестница где-то в центральной части трюма… – Яго задумчиво почесал подбородок, – насколько я помню…

Посовещавшись, Яналия и Гермес решили держаться подальше от лифтов, где их могли поджидать. Они пошли окольным путём, через машинные залы и служебные коридоры. К счастью, в этой части трюма было пусто, главный механик и его роботы находились где-то ещё.

– Как думаешь, что Расул собирается делать? – спросила Яналия. Этот вопрос не давал ей покоя, как глубоко засевшая заноза.

– Понятия не имею, – пожал плечами Гермес. – Я вообще не понимаю, что тут происходит!

Яналия тоже ничего не понимала. Разобраться, кто плохой, а кто хороший, оказалось совсем непросто. Она привыкла считать Расула своим другом, но что бы он сделал, догнав их? Яналия не хотела об этом думать.

– А чего тут понимать! – сказал Яго. – Вы же слышали, что сказал Боффин.

– Что именно? – уточнила Яналия. – Он много чего говорил!

– «Я знаю о твоих планах на этот корабль» – вот, что. Какие планы могут быть у пирата на космический корабль?

Яналия промолчала. Она не могла поверить, что главный механик собирался последовать примеру того чокнутого полиментума. Расул работал в цирке не первый год, мог бы захватить корабль раньше, если бы хотел.

Яналия и Гермес передвигались осторожно, как партизаны на вражеской территории. Оставив позади машинные залы, они стали потихоньку пробираться в центральную, более обжитую часть трюма. Коридоры здесь были светлее и шире, а риск повстречать роботов или их босса возрастал.

– Тут недалеко каморка Расула, – с тревогой сказала Яналия.

– А, вспомнил! – воскликнул Яго. – Аварийная лестница там, в его комнате!

– Лучше не придумаешь, – проворчал Гермес. – А ты уверен?

– Конечно. Там, на потолке, должен быть люк.

Друзья в нерешительности остановились.

– Что будем делать? – спросила Яналия. – Рискнём?

Гермес ответил не сразу. Он засунул руки в карманы пиджака и задумчиво поглядел в ту сторону, где располагалась комната главного механика. Яналия невольно проследила за его взглядом. С каким-то щемящим чувством она вспомнила захламлённое холостяцкое жилище Расула, его антикварную кофемашину и потёртый диван. Сколько раз они сидели втроём, закинув ноги на верстак, и смотрели трансляции с Большого чемпионата планет… Вот же было время!

Гермес Гудини, самый рассудительный в их компании, сосредоточенно думал. Яналия ждала, пока он взвесит все «за» и «против». Наконец Гермес озвучил своё решение:

– Пожалуй, придётся рискнуть.

– Прямо так, под носом у Расула? – уточнила Яналия.

– Сомневаюсь, что он вернётся домой. У него сейчас других дел по горло.

Яналия кивнула, соглашаясь. Расул наверняка рыскал по трюму, обыскивая тёмные углы, а может, выяснял отношения с Боффином. В любом случае, его собственная квартира – последнее место, где бы он стал искать нарушителей.

– Вот и хорошо, – сказала Яналия. – Идём же, чего встали?

Дверь в каморку была распахнута настежь, внутри горел свет. Посторонние здесь не ходили, поэтому Расул всегда оставлял дверь открытой. Только у директора и у начальника охраны был уровень доступа, позволявший свободно спускаться в трюм. Друзья миновали половину коридора и остановились, прислушиваясь. Если отбросить низкий гул, доносившийся из машинных залов, вокруг было тихо. Однако прежде чем идти дальше, Гермес отправил в разведку Яго. Хамелеон проделал остаток пути пешком и скрылся за дверью. Яналия ждала, затаив дыхание, в крови бурлил адреналин. Ей казалось, что Яго нет слишком долго, хотя на самом деле он отсутствовал минуту, не больше. Наконец, из дверного проёма показалась знакомая зелёная морда.

– Тут никого нет!

Яналия и Гермес влетели в каморку. Внутри всё было как обычно – голые металлические стены, мебель, словно украденная со свалки и легендарная кофемашина у стены.

– Вон там должен быть люк, – произнёс Яго, указывая наверх. – Если верить схеме.

Яналия подняла голову, но не увидела ничего особенного. Потолок был из того же металла, что и остальная обшивка; листы крепились к основанию при помощи болтов.

– Ага, – кивнул Гермес. – Сейчас посмотрим.

Вдвоём с Яналией они передвинули верстак. Гермес поднялся наверх и ощупал потолок. Наблюдая за ним, Яналия начала сомневаться, что аварийная лестница действительно существует. Потолок выглядел крепко, швы были подогнаны так, что и кредитку не просунешь. Изучив стыки, Гермес простучал поверхность костяшками пальцев. В одном месте звук заметно отличался.

– О, да тут действительно что-то есть!.. Только как это открывается?

– Разберёшься? – спросила Яналия.

– Да, просто нужно немного времени… посторожи пока у входа.

Яналия вернулась к двери, выглянула в коридор. Снаружи было пусто, ни людей, ни роботов. Как будто они попали в трюм Летучего Голландца, космического корабля из пиратских баек. И тут из-за угла появился Расул собственной персоной. На его суровом лице отразилось крайнее удивление. Кажется, он ожидал встретить Яналию где угодно, но только не на пороге собственного жилища.

Общее замешательство длилось недолго. Яналия схватилась за дверь и потянула. Толстая стальная створка весила, казалось, целую тонну. А Расул, стремительный и опасный, уже нёсся по коридору. Девушка со всей силы толкнула дверь, и та захлопнулась с оглушительным грохотом. С этой стороны имелось металлическое колесо, которое поворачивало засов. Яналия что есть силы крутанула его, и в тот же миг что-то ударило в дверь – вероятно, старый солдатский ботинок сорок седьмого размера.

– Эй! – крикнул Расул. – Вы что там делаете?!

– Мы? – голос Яналии заметно дрожал. – Да так, ничего!

– Открой немедленно! – дверь затряслась от тяжёлых ударов кулака.

Яналия отступила на шаг.

– Расул, я не открою!.. Прости!

– Я ничего вам не сделаю! Слышишь?!

– А вдруг? – всхлипнула Яналия. Глаза начало щипать, горло сдавило. Она действительно хотела открыть дверь. Хотела получить от Расула пару затрещин, а после узнать, что всё нормально, что они по-прежнему друзья.

Главный механик был не из тех, кто вёл долгие переговоры. Послав в адрес всех безмозглых детей вычурное морское проклятие, он принялся ломать дверь.

Гермес бормотал что-то себе под нос и тихо ругался, а время стремительно убегало. Это напоминало трюки с освобождением – не успеешь открыть замок, и острые лопасти разрежут тебя пополам. Крепкая стальная дверь уже заметно прогнулась под напором Расула.

В этот момент по комнате разнёсся протяжный скрип. Яналия оглянулась и увидела, что одна из металлических секций, которыми был подшит потолок, сдвинулась с места.

– Что-то ты долго, – Яналия мигом очутилась у верстака.

– Там была скрытая пружина, – сказал Гермес, подавая ей руку. – Ничего особенного, но сразу не разберёшься…

Девушка поднялась на верстак и заглянула в открывшийся проём. Шахта была узкой и тёмной, вверх уходили привинченные к стене металлические скобы. Яналия была почти уверена, что Расул здесь не протиснется. Не тратя времени даром, она ухватилась за нижнюю скобу, подтянулась и полезла вверх. Гермес, с хамелеоном на плече, последовал за ней. В этот момент дверь не выдержала и слетела с петель.

Яналия карабкалась по лестнице, забыв об осторожности. Главный механик пугал её больше, чем риск удариться головой о крышку люка. В шахте вдруг стало совсем темно – это Расул пытался пробиться в тесный лаз. Яналия слышала его пыхтение и мысленно благодарила неизвестного инженера за то, что не сделал эту лестницу шире. Наконец Расул убедился, что здесь ему не пролезть, и отступил. Вокруг снова стало светлее.

– Быстро спускайтесь оттуда! – голос главного механика прокатился по шахте, как раскат грома.

Яналия вздрогнула и продолжила своё восхождение.

– Как же, спустились, – пробормотал Гермес.

– Головы оторву! – пообещал Расул. – Только попадитесь!

Шестое чувство, присущее воздушным гимнастам, вовремя предупредило Яналию, что впереди препятствие. Она остановилась и нащупала крышку люка. Аварийной лестницей не пользовались, наверно, добрую сотню лет. К счастью, ничего не заржавело, и замок открылся с первой попытки. Так Яналия и Гермес очутились на втором ярусе, прямо посреди холла.

Глава 25

Цирк просыпается

2:50. Открытый космос.

Яналия и Гермес нуждались в передышке, им требовалось уединённое место, чтобы собраться с мыслями. Таким местом стала личная гримёрка Яналии. Девушка заперла дверь и рухнула на диван. Гермес взял единственный в комнате стул, по своему обыкновению развернул его спинкой вперёд и уселся напротив.

– Итак, что будем делать? – спросил он, глядя на Яналию.

– Мы должны выручить Тишу. Это сейчас самое главное!

– Конечно, – кивнул Гермес. – Но раньше мы не знали, что Боффин – оргул. Теперь это надо учитывать.

Яго, устроившийся на подлокотнике дивана, презрительно фыркнул:

– Никакой Боффин не оргул! Могу спорить, он ставил на себе эксперименты.

Друзья переглянулись. Теадемис Боффин действительно пытался создать вещество, пробуждающее скрытые резервы мозга. И он был достаточно сумасшедшим, чтобы опробовать препарат на себе.

– Не удивлюсь, если так и есть! – согласилась Яналия. После того как ускоритель эволюции сработал, шутки о бесполезных изобретениях Боффина уже не казались такими смешными.

– Кстати, оргул бы сразу почувствовал, что в ангаре кто-то прячется, – щёлкнул пальцами Гермес. – Скорее всего, Боффин не умеет читать мысли!

– Уже легче! – сказала Яналия. – Так что, будем вытаскивать Тишу?

– Будем. Причём делать это надо быстро, пока Боффин не опомнился. Скоро всё закрутится!

– Что закрутится? – уточнила Яналия. Тон Гермеса ей совершенно не понравился.

– Ты ещё не поняла? Мы разворошили осиное гнездо! – Гермес поднялся со стула и начал мерить шагами гримёрку. – Боффин знает, что мы подслушали его разговор с Расулом и сбежали. Что, по его мнению, мы теперь сделаем?

– Пойдём к Моррисону и доложим, кто похитил Тишу?

– Конечно! И Боффин попытается этого не допустить! Думаю, он сейчас ищет нас по всему кораблю!

– Но мы же всё равно сдадим Боффина, – сказала Яналия. – Рано или поздно Моррисон его схватит и арестует!

– Да, и Боффин это прекрасно понимает. А если его арестуют, он в свою очередь сдаст Расула. Расскажет всё, что знает.

– Ты думаешь, Расул действительно в чём-то замешан? А вдруг нет?

– Даже не сомневайся! – Гермес махнул рукой. – Там какая-то тёмная история, просто мы не всё знаем!

Яналия попыталась представить, что будет, если Роджер Моррисон вздумает арестовать Расула. Кровавая бойня – это как минимум.

– Надо звонить Моррисону, – сказала Яналия.

– Да, пожалуй, пора, – согласился Гермес и достал коммуникатор.

По правилам, в телефоне каждого работника КЦ «Олимп» хранились номера всех аварийных служб корабля и центрального поста безопасности. Гермес набрал нужный номер и поднёс коммуникатор к уху.

– Странно, – сказал он. – Какие-то помехи… попробуй ты.

Яналия набрала ЦПБ, но вместо гудков услышала треск. На её памяти такое было впервые. На корабле никогда не случалось проблем со связью.

– Нет сигнала, – растерянно произнесла она. – Что это значит?

– Это значит, что Расул отключил передатчик, – пояснил Яго. – Чтобы вы не подняли тревогу.

Повисло молчание. У Яналии возникло неприятное чувство, что вокруг них сжимается кольцо.

– Тогда идём к Моррисону сами! – воскликнула она.

– Подожди! – сказал Гермес. – Может, Боффин как раз ждёт, что мы пойдём к начальнику охраны, и стережёт нас возле ЦПБ!

– И что тогда делать?!

– У нас есть козырь. Мы знаем, где Боффин держит Тишу.

Яналия разглядела в глазах у Гермеса знакомый блеск. Примерно так же он смотрел, затевая очередную авантюру. Это немного успокоило юную гимнастку, придало ей уверенности. Любую опасность они привыкли встречать плечом к плечу.

– Предлагаешь нанести учителю визит? – ухмыльнулась Яналия.

– Да! И чем скорее, тем лучше!

Прежде чем идти выручать Тишу, друзья заглянули в квартиру Гудини. Буфадон и Валенда крепко спали в своей комнате, и только робот-дворецкий поприветствовал молодого хозяина миганием индикаторов. Яналия смотрела, как Гермес распихивает по карманам пиджака отмычки, какие-то инструменты и приборы. Он был серьёзен и сосредоточен, как бывало перед рискованным трюком. В свете ночника он выглядел старше своих лет. Яналия почувствовала, как к щекам приливает жар, и первая покинула спящую квартиру.

Друзья остановились перед дверью с номером 412.

– А если Боффин дома? – засомневалась Яналия.

– Сейчас узнаем, – Гермес нажал кнопку звонка. – Если он откроет, бежим в разные стороны.

Яналия кивнула, хоть и не была уверена, что им удастся сбежать. Боффин мог схватить их, не сходя с места, используя только силу мысли.

Прошла минута, другая, но дверь не шелохнулась.

– Думаю, его здесь нет, – сказал Яго.

Яналия позволила себе немного расслабиться. Если Боффин действительно сторожил их возле ЦПБ, у них было время вызволить Тишу и скрыться. Гермес опустился на одно колено и принялся изучать замок.

– Надо же. Серьёзная штука.

– Что там? – Яналия заглянула ему через плечо.

– Биометрический замок. Открывается, сканируя ДНК хозяина. Скажи, кто будет ставить такое на входную дверь?

– Тот, кому есть что прятать, – проворчала Яналия.

Гермес, орудуя отвёрткой и плоскогубцами, снял бронированный наличник. Под ним находилась мешанина из микросхем и разноцветных проводов.

– Ладно, – негромко сказал Гермес, доставая небольшой прибор, отдалённо похожий на коммуникатор. – Посмотрим кто кого.

Прибор, по всей видимости, был портативным компьютером. Используя провода с миниатюрными клеммами, юноша подключил его к начинке замка. По экрану побежали цифры, меняясь с такой скоростью, что рябило в глазах.

Пока Гермес возился с дверью, Яналия беспокойно озиралась. К счастью, в коридорах было пусто; все порядочные, законопослушные циркачи видели десятый сон.

Вдруг что-то щёлкнуло, и дверь распахнулась. Гермес чертыхнулся.

– Так я и знал!

– Что? – спросила Яналия.

– Сигнализация! – Гермес показал на какой-то датчик, тревожно мигавший красным светодиодом. – Боффин уже получил сообщение на коммуникатор! Берём Тишу и уходим!

Друзья влетели в квартиру. В прихожей царил бардак, вещей было много, и они лежали как попало. Всюду, куда ни глянь, – пыль, мусор и грязь. Пахло в квартире Боффина немногим лучше, чем в мусоросборнике, но к запаху старой помойки примешивалось что-то химическое. Яналия была так поражена, что даже замедлила шаг. Её гримёрка тоже не блистала чистотой, но это было уже чересчур.

Из прихожей Яналия и Гермес попали в большую полутёмную комнату, где у нормальных людей обычно располагалась гостиная. Боффин, конечно же, не был нормальным. В комнате было тесно от лабораторных столов и громоздких аппаратов, о предназначении которых Яналия могла только догадываться. У стены стояли аквариумы и клетки с подопытными животными. Среди питомцев Боффина была морская свинка с непомерно раздутым черепом. Она смотрела на кормушку, и огрызки овощей сами парили через всю клетку, прямо ей в лапы.

– Тиша там, – сказал Яго, указывая на какую-то дверь.

Друзья двинулись мимо лабораторных столов. В ретортах что-то шипело и булькало, механические манипуляторы переставляли с места на место колбы и смешивали реактивы. Яналия хотела поскорее покинуть это место. Она уже увидела достаточно, чтобы надолго лишиться спокойного сна.

Дверь оказалась не заперта. Гермес распахнул её и остановился на пороге. В комнате было темно, однако попадавшего из лаборатории света хватило, чтобы разглядеть старый матрас, а на нём – свернувшуюся калачиком Тишу Крейн. Яналия едва узнала в этом исхудавшем, измученном существе свою лучшую подругу. На ней было то же платье, что и в день похищения. За месяц оно стало похоже на засаленную тряпку.

– Это вы, – всхлипнула Тиша, приподнимаясь. – Это, правда, вы…

На то, чтобы открыть наручники, Гермесу потребовалось несколько секунд. Яналия заметила фиолетовые синяки на запястьях Тиши и дала себе зарок, что однажды поквитается с Боффином. Заставит его ответить за каждую минуту, проведённую Тишей в этой вонючей квартире.

Гермес помог Тише подняться.

– Ты можешь идти? – спросила Яналия, беря её под руку.

– Да, могу… – Тиша выглядела вялой и потерянной, но вдруг встрепенулась. – Боффин! Он убьёт вас, если поймает!

– Не поймает, – сказал Гермес. – Идём быстрее!

– Вы не понимаете! – воскликнула Тиша. – Он телепат!

Яналия хотела сказать, что это уже не новость, но вдруг осеклась. Её инстинкты забили тревогу, а волоски на руках стали дыбом, как будто под воздействием статического электричества.

– Поздно, – упавшим голосом произнесла Тиша. – Боффин идёт.

В этот момент пространство посреди комнаты странным образом исказилось. Яналия в жизни не видела ничего похожего. Казалось, будто ткань реальности туго натянулась, готовая порваться. Смотреть на это было неприятно, сознание отказывалось воспринимать то, что видели глаза. Яналия, Гермес и Тиша начали пятиться, пока не упёрлись в стену. В двух шагах от них пространство мучительно деформировалось, билось в конвульсиях. Его судороги с каждой секундой становились всё интенсивней.

– Что это за фигня такая?! – воскликнула Яналия.

– Понятия не имею, – сказал Гермес. – Какая-то аномалия…

Яналия и сама видела, что это аномалия. Во всяком случае, школьные лекции по физике её к такому не готовили.

Пространство лопнуло, как нарыв, и посреди комнаты возникла узкая вертикальная трещина. Она была абсолютно чёрной. Что бы ни находилось по ту сторону реальности, оно притягивало свет и совершенно ничего не отражало. Яналия испуганно вскрикнула, когда из этой кромешной тьмы показались человеческие пальцы. Они вцепились в края трещины и начали растягивать её, словно разрез в туго натянутом брезенте. Когда прореха стала достаточно широкой, оттуда высунулась взъерошенная седая голова. На прижавшихся к стене подростков злобно глянул Теадемис Боффин. В этот момент Яналия осознала, что перед ней не школьный учитель, а Одержимый – монстр, которого она впервые увидела на одной из карт Космического Таро, а потом несколько раз встречала в своих ночных кошмарах. Сходство было пугающее, разве что на плече Боффина не сидел чертёнок.

– Убираемся отсюда, – процедил Гермес. Он бросился к двери, практически взвалив на себя Тишу. Девочка находилась в полуобморочном состоянии и едва шевелила ногами. Тело Боффина пока что оставалось за пределами этой реальности; он попытался схватить Гермеса за шиворот, но чуть-чуть не дотянулся. Яналия поняла, что теперь он воспользуется телекинезом. Не дожидаясь, пока это случится, она размахнулась и ударила его в переносицу. Драться Яналия училась у Расула, так что удар получился сокрушительный. Голова Боффина метнулась назад, пальцы соскользнули с краёв трещины. Оставив его барахтаться в черноте, друзья направились к выходу. Гермес шёл впереди, с Тишей на плече.

Не желая уходить просто так, Яналия в последний момент опрокинула лабораторный стол. Компьютеры, микроскопы, колбы – всё посыпалось на пол. Реактивы начали смешиваться, образуя едкие клубы дыма. Разбуженные грохотом, в клетках заметались подопытные животные. Самыми шумными были две обезьяны – они прыгали по тесным вольерам, трясли прутья и оглушительно визжали.

– К лифтам, быстро! – крикнул Гермес, оглянувшись. Тиша всё-таки потеряла сознание, и он поднял её на руки.

– Иди, я за вами! – отмахнулась Яналия.

Она опрокинула ещё один стол и напоследок открыла клетки, выпуская зверей на свободу. Пусть теперь Боффин и за ними побегает!

Яналия выскочила в коридор в сопровождении двух обезьян и дюжины белых крыс. Из квартиры валил дым. Кавардак получился образцовый, однако Яналия понимала, что Боффина это не остановит. Обезьяны, радостно повизгивая, вприпрыжку неслись по коридору. Глядя на них, Яналия вспомнила игру, за которую им с Гермесом в детстве нередко доставалось. Игра была старая, как сама Вселенная – позвонить в дверной звонок и убежать. Яналия поспешила к лифтам, на бегу нажимая все кнопки подряд. Вскоре она услышала сердитые голоса разбуженных соседей, среди которых выделялся голос Сюин Ли (когда та ругала господина Ли, об этом знал весь этаж). Яналия надеялась, что Боффин не станет устраивать погоню при соседях.

Когда Яналия догнала Гермеса, тот уже вызвал лифт и ждал её, придерживая ногой раздвижные створки. Тишу, всё ещё пребывавшую в беспамятстве, он держал на руках.

– Что там? – спросил Гермес, пропуская подругу вперёд и заходя следом. – Боффина не видно?

– Он остался в квартире. Ты видел, как я ему заехала? Прямо в нос!

– Позор! – Гермес наградил Яналию укоризненным взглядом. – Напала на школьного учителя, и ещё хвастается!

– Я бы с ним ещё не такое сделала. Уж поверь.

Яналия прикоснулась к сенсорной панели, отправляя лифт на четвёртый уровень, где располагался Центральный пост безопасности. Сейчас вся надежда была на Роджера Моррисона и его навыки секретного агента.

Когда лифт тронулся, Тиша открыла глаза и огляделась.

– Мы убежали? – спросила она, рассеянно потирая рукой висок.

– Да, убежали, – сказал Гермес. – Не бойся, Боффин тебя не тронет.

– Ага, пусть только попробует! – Яналия хрустнула пальцами.

Тиша постепенно приходила в себя, её взгляд делался всё более осмысленным. Вскоре она сообразила, что находится на руках у Гермеса, и покрылась румянцем. «Значит, жить будет», – мысленно усмехнулась Яналия.

– Мне уже лучше, – робко произнесла Тиша, ещё больше краснея. – Я могу сама идти…

Встав на ноги, бывшая пленница слегка покачнулась, и Гермес обнял её за талию. Яналия могла спорить, что ради этого Тиша была бы готова ещё месяц просидеть в наручниках.

– Тиша, как Боффин очутился в комнате? – спросила Яналия.

– Я не знаю. Он может переноситься с места на место, куда пожелает.

– Телепортация, – сказал Гермес. – Мгновенное перемещение в пространстве.

– Я в курсе, что такое телепортация, – нетерпеливо отмахнулась Яналия. – Но как он это делает?!

– Наверно, так же, как двигает предметы, – усилием воли.

Яналия задумалась о том, какие ещё козыри прячет в рукаве Теадемис Боффин. Телекинез – это уже не шуточки, но телепортация… это просто не укладывалось в голове. «Может, он ещё и бессмертный?» – с содроганием подумала Яналия.

Двери лифта распахнулись. Холл четвёртого яруса был настолько огромным, что его дальний конец терялся во мраке. Когда погодные условия мешали развернуть ярмарку на открытом воздухе, балаганщики ставили свои шатры прямо здесь, возле главных ворот. Дальше, приблизительно в сотне метров, находился ЦПБ. Тиша испуганно вздрогнула, когда за их спинами захлопнулись двери лифта.

– Вперёд, – скомандовал Гермес и двинулся через холл.

На стене, по правую руку, в ряд висели старые цирковые афиши. Двести лет КЦ «Олимп» кочевал по Млечному Пути, и каждый год, по традиции, к выставке прибавлялась одна афиша. С пожелтевших плакатов, улыбаясь, смотрели акробаты, клоуны, дрессировщики. Яналия отвернулась. Сегодня этот парад давно ушедших циркачей вызывал у неё тягостные чувства.

Тиша беспокойно оглядывалась, словно за каждой урной или торговым автоматом ей мерещился учитель химии.

– Не волнуйся, – сказал Гермес. – Если Боффин телепортируется, мы это заметим. Он не может очутиться здесь моментально.

– Сунется – ещё раз по носу получит, – буркнула Яналия.

Тиша промолчала. Забыв про смущение, она жалась к Гермесу и всё так же испуганно вглядывалась в каждую тень.

Наконец последняя афиша, датированная прошлым годом, осталась позади. Яналия так ждала, что на них кто-нибудь набросится, что даже испытала лёгкое разочарование.

– Представляю, как Моррисон удивится, – Гермес остановился перед дверью Центрального поста безопасности.

Камера наблюдения, установленная над входом, повернулась на штативе. Яналия заметила, как диафрагма в её стеклянном глазу сузилась и снова расширилась, словно камера присматривалась к посетителям. Дверь распахнулась, и друзья увидели Роджера Моррисона. В этот час он ещё (или уже?) не спал. Яналия напомнила себе, что начальник охраны им не враг, и переступила порог. Голые серые стены, слишком яркий свет, неудобные стулья, будто специально предназначенные для долгих, изнуряющих допросов – всё здесь казалось враждебным. Яналия впервые очутилась в этой комнате по доброй воле.

– Тиша Крейн?! – воскликнул Моррисон. – Вы где были целый месяц?!

Яналия с удовольствием увидела на его лице замешательство. Тиша стояла с растерянным видом и ничего не говорила.

– Её держал в плену Теадемис Боффин, – ответила за неё Яналия.

– Школьный учитель? – начальник охраны удивлённо вскинул брови. – Это правда?

Тиша кивнула, виновато опустив глаза. Она выглядела как прогульщица, которую вызвали к директору.

– Вот так новости!.. – процедил Моррисон.

– И это ещё не всё, – произнёс Гермес. – Боффин только прикидывается безобидным. На самом деле он владеет телекинезом.

– Да, мы сами видели, – подтвердила Яналия.

Никто не стал упоминать про телепортацию – слишком уж невероятно это звучало.

– Значит, телекинез… – покивал Моррисон. – И как это возможно?

– Я думаю, Боффин изобрёл какую-то вакцину, – пожал плечами Гермес. – У него дома целая лаборатория, можете проверить.

– Обязательно проверю. Что-то ещё?

Яналия и Гермес украдкой переглянулись. Ещё был Расул, который гонялся за ними по всему трюму. Бывший пират и хладнокровный убийца, у которого «имелись планы на этот корабль». Моррисон ждал.

– Нет, – сказал Гермес. – Кажется, больше ничего важного…

– В таком случае нам следует… – Роджер Моррисон не договорил, потому что дверь, ведущая во внутренние помещения ЦПБ, распахнулась. Из неё высыпали дроиды-охранники. Это были человекоподобные роботы внушительных габаритов, оснащённые электрошокерами. На груди каждого была надпись «Служба безопасности КЦ «Олимп». В комнате стало тесно, как в переполненном лифте.

– Стоять! – крикнул Моррисон. – Доложите текущий статус!

Дроиды, игнорируя команды, продолжали молча наступать; контакты электрошокеров угрожающе потрескивали. Моррисон бросился к панели управления и нажал какую-то кнопку. Ничего не произошло, лишь на мониторах возникла надпись «Ошибка доступа». Вокруг него образовалось плотное стальное кольцо, и механический голос произнёс: «Вы арестованы, не пытайтесь сопротивляться».

– Агент Моррисон, что происходит?! – закричала Яналия. Она уже не видела начальника охраны, но услышала его голос:

– Кто-то взломал центральный компьютер и контролирует все системы корабля.

Роботы повели пленника к выходу, не обращая внимания на прижавшихся к стене подростков. Видимо, у них был конкретный приказ арестовать Роджера Моррисона. В дверях конвой был вынужден растянуться в цепочку. Воспользовавшись секундной заминкой, начальник охраны распорядился:

– Оповестите всех, что корабль захвачен! А потом спрячьтесь и сидите тихо! Я с этим разберусь!

Ещё некоторое время по холлу разносилась чеканная поступь дроидов, но вскоре всё стихло. Друзья ошарашенно переглянулись.

– Ну, дела… – произнёс Яго, всё это время хранивший молчание.

– Что случилось? – жалобно пискнула Тиша. – Почему агента Моррисона увели?

– Долгая история, – сказал Гермес.

– Ты думаешь, это Расул? – спросила Яналия.

– Больше некому! Наверно, почувствовал, что ситуация выходит из-под контроля, и решил действовать.

«Это всё из-за нас, – подумала Яналия, ощущая подступающую дурноту. – Это мы спровоцировали Расула…»

Подслушав разговор, они случайно запустили цепную реакцию, которую оказались не в силах контролировать. На ум приходила старая земная поговорка: меньше знаешь – крепче спишь. Чем бы ни занимался Расул, до сих пор это никому не мешало. А теперь – страшно представить, что будет…

Гермес опустился в кресло Моррисона. Панель управления состояла из множества кнопок, тумблеров и датчиков, чуть выше располагался основной монитор и множество дополнительных. Отсюда начальник охраны управлял работой центрального компьютера, а значит – практически всем, что происходило на корабле.

Яналия села на подлокотник кресла, справа от Гермеса. Усилием воли она заставила себя сосредоточиться на текущих проблемах. На корабле творилось чёрт знает что, и пустые сожаления были непозволительной роскошью.

– Что собираешься делать? – спросила Яналия, разглядывая кнопки. Контрольная панель выглядела невероятно сложной.

– Сообщить всем, что корабль захвачен, как велел Моррисон.

Яналия скептически промолчала. Она была уверена, что из этого ничего не выйдет, однако Гермес легко активировал систему селекторной связи. Надпись «Ошибка доступа» исчезла, и загорелась другая, «Вы в эфире». На панели управления имелся микрофон. Гермес наклонил его к себе, потянув за гибкий штатив, откашлялся и произнёс:

– Говорит Гермес Гудини, артист космического цирка «Олимп». У меня важное сообщение. Корабль захвачен!

– Сейчас все решат, что это ты захватил корабль! – прошипела Яналия и попыталась отобрать у приятеля микрофон. – Дай лучше я скажу!

– Отойди! – Гермес закрыл микрофон плечом, не пуская подругу. – Дай мне спокойно поднять тревогу!

– Ты неправильно говоришь!

– А ты ведёшь себя, как тот полиментум! Давай ещё поспорим куда лететь, на Кибо или на Землю!

Упоминание о террористе-полиментуме заставило Яналию отступить. Гермес смерил её осуждающим взглядом и произнёс:

– Корабль захватил Расул, наш главный механик…

– Вообще, не факт! – Яналия снова вцепилась в микрофон, потянув его на себя. – Возможно, это сделал Теадемис Боффин, учитель химии!

– Роджер Моррисон арестован, – добавил Гермес. – Я делаю это объявление по его заданию. Ну, я всё сказал… отбой!

Глава 26

Чудеса дрессуры

3:30. Открытый космос.

Гермес выключил селектор и отстранил микрофон.

– Ну что, довольны? – произнёс Яго. – Теперь все подумают, что это дурацкая шутка!

– Не важно. Кто не поверит, скоро сам убедится, – Гермес указал на мониторы.

Яналия подняла взгляд и оторопела. По коридорам, ангарам и галереям маршировали дроиды Моррисона, роботы-подмастерья Расула, грузчики, лоточники, зазывалы, повара и десятки других роботов, трудившихся в цирке и на ярмарке. К шествию присоединились даже безобидные роботы-уборщики, только и способные, что драить щётками пол. Яналия окончательно огорчилась, увидев Кити, целеустремлённо шагавшую через парк. Теперь это была личная армия Расула, разношёрстная, но грозная.

Глядя на роботов, Яналия вспомнила своё старое хобби. До того как увлечься бабочками, она несколько лет держала муравьиную ферму. У муравьёв имелась одна особенность – они могли существовать только в коллективе. Колония состояла из сотен и тысяч насекомых, но, по сути, была единым организмом. Цирковые роботы, так же, как муравьи, не могли действовать самостоятельно, их королевой был центральный компьютер. «Расул контролирует муравьиную королеву, – подумала Яналия, не отрываясь от мониторов. – А значит, и весь муравейник…»

– Так, пора убираться отсюда, – сказал Гермес, поднимаясь с кресла.

– Куда? – встревожилась Тиша.

– Куда угодно. Если нас будут искать, то начнут отсюда.

Друзья вернулись в холл. Ещё недавно здесь было тихо и пусто, а теперь всюду, куда ни глянь, были роботы. Они покидали служебные помещения и строились в шеренги.

– Не нравится мне это, – произнесла Яналия.

– Мне тоже, – сказал Гермес. – Идёмте, думаю, они нас не тронут.

Пробираясь обратно к лифтам, Яналия с опаской косилась на дроидов. Некоторые из них – например, те, что носили грузы и монтировали карусели на ярмарке, – могли в два счёта завязать узлом железный рельс. Сейчас Яналия жалела, что люди не умели менять цвет, как хамелеоны. Ей хотелось сделаться незаметной, слиться со стеной, как Яго – с пиджаком Гермеса. Впрочем, роботы действительно не трогали людей. Их просто подняли, как солдат по тревоге. Друзья были в двух шагах от лифта, когда из громкоговорителей раздался голос Расула:

– Как вам уже сообщил господин Гудини, корабль захвачен. Я подтверждаю эту информацию. Чтобы обошлось без жертв, вам придётся выполнять мои требования.

Это была точка невозврата. Вылазки в трюм, попытки починить Самурая, кофе из «Space coffee machine» – всё это осталось в прошлом. Со всей возможной ясностью Яналия осознала, что сейчас для неё и Гермеса закончился целый этап жизни. Она ощутила утрату почти на физическом уровне, словно её насильно лишили важного органа, оставив на его месте сосущую пустоту. А из динамиков продолжал доноситься пугающе спокойный голос уже бывшего главного механика:

– В течение получаса все обитатели корабля должны собраться в зрительном зале. Меньше чем через сутки мы приземлимся на Кибо, где все вы будете высажены. Мне не нужны жертвы, мне нужен только корабль. Мои роботы патрулируют все этажи. Тот, кто окажет сопротивление, будет без жалости уничтожен. Любой, кто окажется за пределами зала через полчаса, тоже будет уничтожен. На этом всё.

В колонках щёлкнуло, и трансляция оборвалась. Роботы, бродившие по холлу, разом остановились. Те, у кого имелись головы, повернули их, устремив глаза-окуляры на Яналию, Гермеса и Тишу. Робот-грузчик, только что безучастно топтавшийся на месте, развернулся, произнёс ровным механическим голосом:

– Пожалуйста, проследуйте в зрительный зал. У вас тридцать минут.

Гермес, стараясь не делать резких движений, нажал кнопку вызова лифта. Яналия застыла на месте, боясь пошевелиться и спровоцировать атаку. Едва двери лифта распахнулись, Гермес процедил:

– Уходим.

– Мы не пойдём в зал? – пискнула Тиша.

– Уходим, – повторил Гермес и слегка подтолкнул её в сторону лифта.

Робот-грузчик не пытался задержать циркачей. Прежде чем двери захлопнулись, он произнёс:

– Пожалуйста, проследуйте в зрительный зал. У вас двадцать девять минут.

Хоть робот и не пытался нападать, Яналия до последнего не спускала с него глаз. Когда створки сомкнулись, она шумно выдохнула и привалилась к стене.

– Вот это да… – протянула она. – Прямо как в тех фильмах про восстание машин!..

– В зал идти нельзя, – сказал Гермес, – Если мы туда попадём, то обратно уже не выйдем.

Яналия кивнула – меньше всего ей хотелось плясать под дудку Расула и становиться заложником.

– Но если мы не пойдём в зал, будет ещё хуже, – испуганно произнесла Тиша. – Расул…

– Расул собирается высадить нас на Кибо, а наш дом превратить в пиратский корабль, – со злостью бросил Гермес. – Скоро этому цирку придёт конец! Куда хуже?

«Хуже станет, когда отпущенное время истечёт, и роботы примутся уничтожать нарушителей», – пронеслось в голове у Яналии. Однако вслух она произнесла совсем другое:

– Ты уже придумал, как помешать Расулу?

– Пока что нет.

– Тогда у нас на всё про всё двадцать восемь минут. Иначе придётся идти в зал.

Гермес ничего не ответил. Как ни крути, сейчас преимущество было на стороне Расула. Захват корабля – это следовало признать – он провернул блестяще, поставил службе охраны мат в три хода. Затянувшееся молчание нарушил Яго:

– Не знаю, что тут можно поделать! Расул всё предусмотрел. Арестовал Моррисона, взял под контроль роботов…

Гермес внезапно преобразился:

– Взял, но не всех! Есть ещё Самурай.

– Ты про того гигантского бешеного робота, который нас чуть не поубивал? – уточнила Яналия.

– Про того самого, – кивнул Гермес.

– И ты думаешь, он будет тебя слушаться?

– Меня не будет, – Гермес прикоснулся к сенсорной панели, и лифт начал подниматься. – Но есть один человек, который может с ним договориться. Гай Молестус!

Яналия фыркнула, Тиша издала короткий нервный смешок. Гай Молестус не тянул на роль отчаянного героя, способного обуздать боевого робота. Даже Расул боялся приближаться к Самураю и ждал, пока у того сядут батареи.

– Нам нужен реальный план! – сказала Яналия. – Двадцать семь минут, Гермес!

– План вполне реальный! Ты помнишь, Яго исследовал Самурая и выяснил, что внутри у него Мистер Зубастик.

– Ну да.

– У нас есть большой дрессированный робот, понимаешь?

Яналия начала понимать. Мистер Зубастик превратился в компьютерный вирус, но по-прежнему считал себя крысой. А значит, он должен был слушаться Гая Молестуса, своего дрессировщика.

– План, конечно, бредовый, – покачала головой Яналия. – Но попробовать можно.

– Вы о чём, а? – пискнула Тиша, переводя взгляд с Гермеса на Яналию и обратно.

Прежде чем кто-то из них успел ответить, на табло загорелась цифра «9», и двери распахнулись. Яналия не была готова к тому, что за этим последовало – навстречу им единой живой волной хлынули циркачи. Яналию, Гермеса и Тишу в один момент оттеснили в глубь кабины. Расул дал всего полчаса, чтобы собраться в зале, и тем самым спровоцировал давку около лифтов.

– Да куда вы лезете?! – Яналия начала протискиваться наружу, работая локтями. – Пропустите!

Кое-как Яналии удалось выбраться из кабины и вытащить Тишу. В коридоре было не протолкнуться – циркачи в спешке покидали свои квартиры и бежали к лифтам. Роботы, возвышавшиеся над толпой, подгоняли их, монотонно бубня: «Пожалуйста, проследуйте в зрительный зал. У вас двадцать три минуты». Люди толкались, кто-то громко требовал пропустить вперёд женщин и детей. Яналия увидела в толпе рыдающую Абир в узорчатом восточном халате поверх пижамы. Антония, непривычно бледная и взъерошенная, утешала её. Наконец друзья оставили толпу позади.

– Все живы? – спросил Гермес, поправляя пиджак.

– Господин Ли наступил мне на ногу и даже не извинился, – сказала Яналия. – А в остальном нормально.

– Тогда идёмте за Гаем.

Друзья направились в дальний конец жилого яруса, туда, где располагалась квартира Молестусов. Мимо них то и дело пробегали знакомые, некоторые тащили собранные на скорую руку чемоданы.

– А если он уже в зале? – спросила Тиша.

– Ты что, первый день знаешь Гая? – отмахнулся Гермес. – Он всегда дольше всех копается!

Тиша хотела что-то ответить, но осеклась. Из-за угла возникла мадам Симона собственной персоной. Растрёпанная сильнее обычного, она с трудом волокла несколько неаккуратных узлов. Тиша вскрикнула и бросилась навстречу цыганке. Увидев её, мадам Симона выронила узлы и схватилась за сердце.

– Дорогая? Это ты?!

Вместо ответа, Тиша повисла у мадам Симоны на шее. Начались продолжительные и бессвязные ахи-охи.

– Как думаешь, что у мадам Симоны в узлах? – спросила заскучавшая Яналия.

– Золото, что же ещё, – пожал плечами Гермес. – Отец говорит, из него цыгане черпают магическую силу.

Яналия заподозрила, что Гермес перепутал цыган с лепреконами, истории о которых любил Патрик О’Брайанс, но не стала развивать эту тему. Меж тем Тиша начала взахлёб рассказывать, что всё это время была в плену у Боффина.

– Меня освободили Гермес и Яналия! Если бы не они, я бы пропала!

– Ничего особенного, – сказал Гермес. – Кстати, я думаю, тебе лучше пойти с мадам Симоной. Побудьте пока в зале.

– А как же вы?

– У нас ещё есть дела. Не переживай, всё будет нормально.

Тиша замялась, а после сняла с шеи шнурок, на котором болталась бирюзовая ракушка. Яналия помнила, как Гермес выловил её в море, а после, дурачась, подарил Тише. Сколько всего случилось с тех пор, словно это было в другой жизни!

– Пожалуйста, будь осторожен, – с этими словами Тиша привстала на цыпочки и надела свой амулет на Гермеса. – И спасибо, что спас меня…

А потом произошло то, чего Яналия никак не ожидала – Тиша поцеловала Гермеса. Поцелуй длился пару секунд, по мнению Яналии – неприлично долго. Отстранившись от Гермеса, Тиша моментально сделалась пунцовой и спряталась за мадам Симону. Цыганка принялась поднимать свои пожитки, кряхтя и жалуясь на спину. Тиша взвалила на себя большую часть узлов, и вместе они отправились в сторону лифтов.

– Надо же, – недовольно пробормотала Яналия, глядя им вслед. – Как осмелела!..

– Что? – рассеянно переспросил Гермес.

Яналия думала, что он снимет ракушку и уберёт её в карман, но вместо этого Гермес спрятал её за ворот.

– Ничего! – раздражённо бросила Яналия. – Идём уже!

Дверь в квартиру Молестусов была распахнута.

– Эй! – позвал Гермес, переступая порог. – Есть кто дома?

Из комнаты появился Гай, в полосатой пижаме и тапочках. Он выглядел слегка потерянным, как будто не до конца проснулся.

– А, это вы! – завидев приятелей, Гай вяло помахал рукой. – Привет!

– Ты чего тут сидишь? – спросила Яналия. – Не слышал, что Расул захватил корабль?

– Слышал… папа и мама пошли в зал, а я вернулся за Мистером Пушистиком. Понимаете, он сбежал из аквариума и где-то спрятался…

Мистером Пушистиком звали мохнатого и мерзкого на вид паука, которого Гай безуспешно пытался дрессировать. Яналия подозревала, что пауки вообще не поддаются дрессировке. На скептические замечания друзей Гай отвечал, что любовь и терпение творят чудеса.

– Забудь ты про своего паука! – сказал Гермес. – Есть дело поважнее. Хочешь снова увидеть Мистера Зубастика?

– Что? – вытаращился Гай. – Ты серьёзно?

– Более чем! Мистер Зубастик жив, правда, слегка изменился.

– Да, слегка, – хмыкнула Яналия.

– Где он?! – разволновался Гай. – Я хочу его увидеть!

– Мы отведём! – пообещал Гермес.

Друзья направились к дальним лифтам. Как и предсказывал Гермес, людей здесь было втрое меньше. В толпе Яналия заметила Патрика О’Брайанса с женой и всех Крылатых Крейнов, во главе с патриархом. Дин Крейн смотрел по сторонам так, словно собрался кого-нибудь придушить, и как раз сейчас выбирал жертву. Поймав его бешеный взгляд, Яналия решила, что новости про Тишу могут подождать.

Уже через несколько минут друзья сели в переполненный лифт. Когда кабина тронулась, Гермес поманил Яналию и Гая пальцем, намекая, что надо поговорить. Все трое наклонились, почти соприкасаясь лбами.

– Тут такое дело, – произнёс Гермес. – Мистер Зубастик уже не такой, как раньше. Возможно, ты его даже не узнаешь.

– Как это? Почему? – забеспокоился Гай.

– Ты помнишь, при каких обстоятельствах он исчез?

– Конечно! На уроке химии, когда взорвалась колба с ускорителем эволюции!

– Вот именно! Мы выяснили, что Мистер Зубастик не погиб, а эволюционировал.

– Во что?!

– Только не удивляйся. В цифровой код. Понимаешь, он теперь как программа или компьютерный вирус.

– Это не шутка? – спросил Гай.

– Ты же клоун, – язвительно произнёс Яго. – Как, по-твоему, это смешно или нет?

Тем временем двери распахнулись, и пассажиры начали покидать кабину. Вскоре в лифте остались только Яналия, Гермес и Гай. Им предстояло спуститься ниже, на второй ярус, а после – в трюм.

– А теперь самое важное, – отчеканил Гермес, касаясь сенсорной панели. – Мистер Зубастик теперь обитает в теле робота.

– Какого робота? – растерянно моргнул Гай.

– Большого, – уклончиво произнёс Гермес.

– Очень большого, – добавила Яналия. – Но ты не бойся. Это по-прежнему твой крысёнок, и он будет тебя слушаться… наверно…

В кабине повисла тишина. Гай, окончательно сбитый с толку, переваривал услышанное.

– Ребята, а может, в другой раз? – сказал он, спустя некоторое время. – А то корабль захватили… и всё такое…

– Ты что! – воскликнул Гермес. – Потом нас высадят на Кибо, и всё, прощай, Мистер Зубастик! Тем более, мы уже почти приехали!

Гермес чуть ли не волоком вытащил Гая из лифта. В холле второго яруса околачивались несколько дроидов, работавших в аквариумах. Похоже, борирры, обитавшие поближе к воде, уже поднялись наверх. Завидев людей, роботы хором забубнили: «Пожалуйста, проследуйте в зрительный зал. У вас двенадцать минут».

– А мы успеем? – с надеждой спросил Гай.

– Смотря что, – пространно ответил Гермес.

Грузовой лифт оказался заблокирован, чего и следовало ожидать. Гермес достал из кармана пассатижи и оторвал сенсорную панель, обнажив электронную начинку. Гай Молестус наблюдал за его действиями, уронив челюсть.

– А так можно делать? – спросил он у Яналии.

– Конечно, – кивнула та. – Не беспокойся.

– Ага, – сказал Гермес, зачищая остриём ножа провода, которые вытащил из раскуроченной панели. – Мы всегда так делаем.

Молестуса определённо одолевали сомнения, но авторитет Яналии пока что перевешивал. Меж тем Гермес воспользовался своей электронной отмычкой. На то, чтобы взломать защиту лифта, ему потребовалось три секунды, не больше. Двери распахнулись, и друзья зашли внутрь. Когда кабина, огромная, как учебный класс, тронулась, Яналия с тревогой подумала о Расуле – как-никак, во время последней встречи он обещал оторвать им головы. И вот друзья очутились в знакомом лабиринте из тускло освещённых коридоров, ведущих в рабочие ангары. Внизу их никто не ждал.

– Имей в виду, – сказала Яналия, обращаясь к Молестусу. – Сейчас у нас два врага – Расул и Теадемис Боффин.

– Учитель Боффин – враг? – удивился Гай. – Почему?

– Потому что! – развела руками Яналия. – Знаешь, кто похитил Тишу? Боффин! Он целый месяц держал её в плену, в своей квартире!

– А ещё, он – телепат, – как бы между прочим добавил Яго.

Гай промолчал. Судя по ошарашенному выражению лица, он не успевал адаптироваться к столь быстро меняющейся реальности.

Попасть к ангару Самурая можно было с разных сторон. Яналия и Гермес выбрали обходной путь – подальше от каморки Расула. Гай плёлся следом, тревожно оглядываясь и шаркая тапочками. Наконец впереди показались жёлто-чёрные механические ворота, заметно пострадавшие от бесконечных атак Самурая. Яналия подошла ближе, провела рукой по вмятинам. С тех пор как она была здесь вместе с Яго, их стало больше. Словно почуяв присутствие людей, Самурай зашевелился – из ангара донеслись тяжёлые шаги и приглушённый лязг цепей. Яналия оглянулась на Гермеса. Сейчас идея использовать Самурая уже не казалась такой удачной. Выпустить на свободу съехавшего с катушек пятиметрового робота, который кидался на людей – до такого мог додуматься только Гермес!

– А что это там грохочет? – осведомился Гай. В пижаме и тапочках он выглядел как большой нескладный ребёнок, заблудившийся в трюме.

– Это Мистер Зубастик, – сказал Гермес. – Сейчас мы его выпустим. Ты только сразу не пугайся, ладно? Попробуй… наладить с ним контакт.

– Что-то мне всё это не нравится, – пробормотал Гай.

Яналия не представляла, что будет, когда ворота откроются и Молестус окажется один на один с Самураем. Риск был огромный, но и выхода другого не было. Яналия напомнила себе, что время, отпущенное Расулом, уже истекло, и путь наверх был закрыт.

– Не будем тянуть, – сказал Гермес. – Выпускай его.

Яналия повернула рычаг, и моторы надсадно заурчали, поднимая вверх искорёженную переборку. Девушка отступила к стене, Гай и Гермес остались стоять посреди коридора. Чем выше поднимались ворота, тем сильнее вытягивалось лицо Гая. Внутри царил разгром, как после взрыва бомбы. Пол усеяла покорёженная арматура и стальные листы; на стенах были видны глубокие царапины, оставленные гигантской катаной. Освещение не работало, зато проводка щедро сыпала искрами. Посреди этого хаоса возвышался Самурай, увешанный обрывками цепей. Его круглые глаза-фары полыхали багровым светом. Яналия подумала, что, повернув рычаг, она совершила самую большую и, возможно, последнюю глупость в своей жизни.

Не дожидаясь особого приглашения, Самурай двинулся вперёд. Гай, бледный от ужаса, попятился.

– Поговори с ним! – крикнул Гермес.

– Что?!

– Поговори с роботом!

– Ты смеёшься?! – воскликнул Гай. – Надо бежать!

– Успокойся и послушай! – Гермес решительно преградил Молестусу путь. – Ты же хотел вернуть свою крысу?

– Да! Но это, – Гай дрожащей рукой указал на Самурая, – не Мистер Зубастик!

Робот резко остановился, как будто имя пропавшего крысёнка было тайным паролем. Увенчанная плоскими рогами голова наклонилась вперёд. Яналии показалось, что Самурай разглядывает Молестуса.

– Получилось! – Гермес шумно выдохнул. – Гай, мне кажется, он узнал тебя!

– А я вот как-то не уверен… – пробормотал Гай.

– Так давай проверим! Отдай ему какую-нибудь команду!

– Ладно, я попробую. Эй… Мистер Зубастик!..

Услышав своё имя, робот слегка пошевелился. Цепи, болтавшиеся на нём, как на беглом каторжнике, загремели, а Гай испуганно сжался, прикрыв руками голову.

– Да не дёргайся ты, – Гермес ободряюще пихнул Молестуса в бок. – Всё будет нормально!

– Ты же дрессировщик, – напомнила Яналия. – Покажи, кто здесь главный!

Цезарь Молестус хотел, чтобы его сын продолжил семейную традицию, а Гай, как известно, ненавидел клоунаду, и мечтал дрессировать животных. Молестус-младший не находил понимания и поддержки ни у родителей, ни у друзей. Услышав, как Яналия назвала его дрессировщиком, он преобразился – распрямил спину, в упор посмотрел на Самурая и закричал:

– Мистер Зубастик! Умри!

Результат превзошёл самые смелые ожидания. Яналия подскочила на месте, когда робот рухнул на спину и замер, притворяясь мёртвым. Грохот получился невообразимый, как будто обвалился башенный кран.

– Это действительно Мистер Зубастик, – произнёс Гай. – Невероятно!

– А ты думал! – хмыкнул Гермес. – Мы бы не стали тебе врать!

Гай подошёл к Мистеру Зубастику, погладил его стальной торс. Робот потянулся, скрежеща и лязгая латами. В этот момент он вёл себя, как самая большая в Галактике крыса, которой чешут брюхо.

– Ладно, мы получили робота, – Яналия подошла к Гермесу, который так и лучился самодовольством. – И что теперь?

– А теперь, – Гермес заложил большие пальцы за лацканы пиджака и глянул на подругу, – мы вернём наш корабль.

Самурай послушно следовал за Гаем, тяжело топая и лязгая пластинами доспехов. Его меч со скрежетом волочился по полу, высекая остриём искры.

– Если ты хотел подобраться к Расулу незаметно, ничего не выйдет, – сказала Яналия.

– А нам и не нужно прятаться, – пожал плечами Гермес. – Расул услышит шум и пойдёт посмотреть, что происходит. Тут мы его и схватим!

Девушка промолчала. Она знала, что Расула так просто не схватишь, даже имея гигантского боевого дроида.

Гермес вёл отряд в центр трюма, туда, где находилась каморка Расула. Самурай мог пройти не везде, поэтому приходилось петлять, выбирая коридоры с высоким потолком и просторные машинные залы. Оказавшись в одном из них, Яналия чуть замедлила шаг. Это было полутёмное помещение, в котором не было ничего примечательного, кроме шахты и вентилятора, установленного над ней. Лопасти рассекали нагретый воздух с тугим гудением, кроваво-красный свет, лившийся снизу, окрашивал потолок зловещими всполохами. Это были сценические декорации к «Натянутому хлысту». На полу что-то блеснуло – Яналия наклонилась и подобрала забытую отмычку. Друзья переглянулись, понимая друг друга без слов. Тогда они сильно рассердили Расула, и собирать реквизит пришлось в большой спешке. Сейчас эти неприятности казались чем-то незначительным, как ссора детей, не сумевших поделить любимую игрушку.

– Я впечатлён!

Яналия вздрогнула и выронила отмычку.

– Такая настырность вызывает уважение, – произнёс Боффин, возникая из темноты. – Где вы взяли этого робота? Боевой, да? И в отличном состоянии!

– Зачем вы это устроили? – спросил Гермес, пропустив мимо ушей болтовню Боффина. – Зачем похитили Тишу?

Химик обиженно поджал губы, словно услышал в свой адрес гнусную клевету.

– Я против Тиши ничего не имею! Бедной девочке просто не повезло!

– Но вы держали её на цепи!

– Так было надо! Видите ли, мне нужен был рычаг, чтобы надавить на Расула.

– Вы сумасшедший! – бросила Яналия. – Псих!

Гермес пихнул её локтем и заговорил спокойным, вкрадчивым голосом:

– Учитель Боффин, послушайте. Тиша Крейн обычная девочка. И Расулу нет до неё дела.

– Ошибаетесь! – фыркнул Боффин. – Вы просто ничего не знаете!

– Так объясните нам!

– Я бы, конечно, мог, но что толку? – Боффин приложил пальцы к вискам, как будто у него внезапно разболелась голова. – Всё равно живыми вы отсюда не выйдете!

Яналия сжала кулаки и бросилась на Боффина. Она собиралась нанести удар прежде, чем тот сосредоточится, но её атака захлебнулась, не успев начаться. Что-то резко дёрнуло Яналию назад, ворот футболки впился ей в горло.

– Так мы его не одолеем! – сказал Гермес. Одной рукой он схватил за шиворот Яналию, а другой – Молестуса, и поволок их назад, подальше от химика. Яналия наградила приятеля свирепым взглядом, но тот продолжил тащить её, словно Роджер Моррисон подвыпившего господина Ли.

Пятясь, друзья прошли между ног Самурая и встали за его спиной.

– Гай! – Гермес встряхнул растерявшегося Молестуса. – Прикажи Мистеру Зубастику схватить Боффина!

– Но ведь это наш учитель… – промямлил Гай – Нам ещё экзамен по химии сдавать…

– Не будет никакого экзамена! – крикнул Гермес. – Боффин – преступник и злодей!

В этот момент раздался скрежет металла. Стальная ось, на которой вращался вентилятор, сломалась пополам, как зубочистка. Винт должен был рухнуть вниз, но вместо этого повис в воздухе, бешено вращаясь. Яналия оглянулась на Боффина. Он стоял, вытянув руку в повелительном жесте, спокойный и сосредоточенный. Куда только подевался суетливый, рассеянный учитель химии, которого они знали!

– Ты видишь?! – закричал Гермес, тряся за плечи Гая. Тот уставился на вентилятор, словно загипнотизированный стремительным вращением лопастей.

Яналия заранее знала, что будет дальше. Когда Боффин занёс руку над головой, она крикнула «На пол!» и кинулась на Гермеса, сбивая его с ног. Тот, в свою очередь, опрокинул Молестуса. Вентилятор, с шипением рассекая воздух, пронёсся над их головами и воткнулся в стену ангара. Острые лопасти глубоко погрузились в стальную обшивку. Гай, придавленный сверху Гермесом и Яналией, заорал:

– Мистер Зубастик! Схвати учителя Боффина!

Дважды просить не потребовалось – Самурай поднял катану и бросился в атаку. Яналии пришло в голову, что, возможно, Мистер Зубастик сам не прочь поквитаться с тем, кто превратил его в компьютерный вирус. Боффин уклонился от первого удара, и лезвие оставило на полу глубокую вмятину.

– Так его! – Яналия поднялась на ноги. – Бей!

Вентилятор крепко застрял в стене, но Боффин каким-то чудом вытащил его. Такому телекинезу могли позавидовать даже Линда и Терри с их знаменитым сиамским сознанием. При этом Боффин успевал уклоняться от мощных, но всё же недостаточно быстрых атак Самурая.

Вентилятор начал раскручиваться, набирая обороты. Его лопасти резали воздух со звуком, похожим на свист манежного хлыста. Теадемис Боффин спокойно готовил ответный удар. Кажется, он совсем не боялся боевого дроида, вооружённого трёхметровой катаной. Когда пропеллер набрал нужную скорость, Боффин взмахнул рукой.

– Осторожно! – закричал Гай.

Робот услышал дрессировщика, и в последний момент отпрянул в сторону. Раздался звук, похожий на зудение циркулярной пилы. Пропеллер прошёлся по касательной, и, вместо того чтобы снести Самураю голову, оцарапал доспех. Учителя химии осыпало искрами, а вентилятор полетел дальше, описывая размашистый полукруг и почти касаясь лопастями стен. Самурай ждал, выставив перед собой катану; его глаза-фары пульсировали красным. Когда винт оказался на одной линии с роботом, Боффин атаковал, снова целясь ему в голову. Яналия сама не заметила, как схватила Гермеса за руку. Самурай поднял меч и в последний момент нанёс рубящий удар сверху-вниз. Вентилятор раскололся на части, обломки металла разлетелись по ангару. Боффин застыл на месте с комично-растерянным выражением на лице. Яналия издала победный возглас и так хлопнула Гая по спине, что тот поперхнулся. А Самурай, не давая противнику опомниться, наклонился и схватил его свободной рукой. Боффин задёргался, зажатый в стальном кулаке.

– Учитель Боффин! – выкрикнул Гермес. – Сдавайтесь по-хорошему!

В ответ Боффин осыпал Гермеса и остальных присутствующих нецензурной бранью. Гай сконфуженно спрятал глаза, Яналия усмехнулась. Пусть Теадемис Боффин и был негодяем, официально он оставался их школьным учителем.

Самурай распрямился. Теперь он держал Боффина в вытянутой руке, а тот ругался, брызгая слюной, и обещал поквитаться со всей компанией, включая хамелеона.

– Ну, хоть сейчас обратил на меня внимание, – фыркнул Яго.

– Что будем с ним делать? – спросила Яналия.

– А давай отнесём его Расулу! – предложил Гермес. – Эти двое что-то не поделили. Пусть Расул разберётся с ним по-своему.

Боффин притих. Кажется, Гермес попал в точку, упомянув главного механика.

– Ну, тогда решено, – кивнула Яналия. – Сделаем Расулу прощальный подарок.

– Чёрта с два, – спокойно сказал Боффин. Самообладание вернулось к нему, и Яналии это совершенно не понравилось. – Сами идите к своему Расулу, а мне уже пора. Ещё увидимся!

В тот же миг пространство исказилось и лопнуло. Из разрыва хлынула непроглядная чернота, окутав руку Самурая. Это был не дым или туман, а просто бесформенная субстанция, не отражающая свет.

– Боффин сейчас телепортируется! – закричала Яналия. – Надо его остановить!

– Скажи как, – пожал плечами Гермес.

Аномалия исчезла так же внезапно, как появилась, а вместе с ней исчез Теадемис Боффин и левая рука Самурая. Кисть как будто снесли креахоновым лезвием, из культи сыпались искры и капала какая-то тёмная жидкость. Гай, причитая, бросился к своему питомцу.

– Упустили, – произнесла Яналия.

– Ерунда, – пожал плечами Гермес. – Есть дела поважнее, чем ловить Боффина.

– Ребята, надо помочь Мистеру Зубастику! – закричал Гай.

– Как мы ему поможем? – спросил Гермес. – Твой Мистер Зубастик теперь робот!

Яналия хотела пошутить по поводу визита к ветеринару, но видя, как переживает Гай, сдержалась.

– Но ему же больно!

– Ему не больно, он металлический, – терпеливо объяснил Гермес. – Когда всё закончится, мы его починим. Но прежде нам надо остановить Расула!

Глава 27

Проблемы с роботами

4:30. Открытый космос.

Отряд двинулся дальше через мрачные машинные залы, где горело лишь дежурное освещение. Повсюду громоздились внушительных размеров агрегаты, распределительные щиты и опутанные проводами трансформаторы, издававшие приглушённый гул. В этом лабиринте техники было легко потеряться, но Гермес и Яналия ориентировались в трюме не хуже, чем сам Расул. Они шагали впереди, показывая дорогу; за ними топал Самурай. Гай Молестус держался около своего любимца. Миновав анфиладу машинных залов, друзья оказались в длинном широком коридоре. Дальше, насколько помнила Яналия, должен был располагаться ангар, который Расул использовал как мастерскую и склад инструментов. Там главный механик проводил большую часть времени, ремонтируя то, что вышло из строя.

– Расул, наверно, такого не ожидает, – сказала Яналия. Чем ближе они подбирались к логову главного механика, тем большее напряжение она чувствовала.

– Надеюсь, – пробормотал Гермес.

Коридор остался позади, и друзья очутились в знакомом ангаре. Вдоль стен стояли станки, возвышались полки с инструментами, громоздились металлические ящики. Рабочее пространство освещали прожекторы, подвешенные высоко под потолком. Посреди ангара стояла тяжёлая наковальня, а на ней сидел новый хозяин «Юрия Гагарина». Его окружали роботы-подмастерья – дюжина или больше, не так давно повышенные до телохранителей. Расул отложил в сторону планшет и уставился на незваных гостей. Под его взглядом остатки уверенности, ещё остававшиеся у Яналии, мигом испарились, а весь план, уже в который раз за последние полчаса, показался глупым и обречённым на провал.

– Ну, вы даёте, – покачал головой Расул.

– Мы хотим вернуть корабль, – сказал Гермес.

– Это я понял. И что, думаете, получится?

– Мы попробуем.

Расул сплюнул на пол и дал знак роботам. Те выстроились в шеренгу, готовые к бою. Яналия знала, что в силе и ловкости роботы-подмастерья не уступали дроидам Моррисона. Мало того, Расул предусмотрительно вооружил свою армию: в руках у роботов были плазменные резаки по металлу, а на головах – чёрные сварочные маски с горизонтальными прорезями. Лезвия резаков загорелись холодным голубым пламенем.

Яналия и Гермес отошли в сторону, уступая дорогу Самураю. Сейчас вся надежда была на его рост и силу.

– Гай, – сказал Гермес, – этих роботов надо уничтожить.

Молестус обречённо вздохнул и отдал команду:

– Мистер Зубастик! Эти роботы плохие, разделайся с ними!

Самурай поднял катану и двинулся на врага. Яналия приготовилась лицезреть грандиозное сражение в духе Технобитв, но тут что-то пошло не так. Движения Самурая начали замедляться, он остановился и оглянулся на Молестуса. Глаза-прожекторы, ещё недавно ярко пылавшие, начали гаснуть.

– Мистер Зубастик? – разволновался Гай. – Тебе нехорошо?

– Чёрт, как не вовремя… – пробормотал Гермес.

Самурай осел, его руки повисли вдоль туловища, голова свесилась на грудь. Жужжание сервомоторов, сопровождавшее каждое движение робота, стихло. Случилось то, чего следовало ожидать, – у Самурая выдохлись аккумуляторы.

Расул расплылся в улыбке, способной заморозить спинномозговую жидкость у любого, кто имел позвоночник. В этот момент Яналия от души пожалела, что не умеет переноситься с места на место, как Теадемис Боффин.

– Глупо вышло, да? – натянуто усмехнулся Гермес. – Но ты сейчас, наверное, занят – захват корабля, и всё такое. Так что мы не будем мешать!

Друзья начали пятиться к выходу.

– Схватить их, – будничным тоном распорядился Расул. – Не убивать.

Яналия бросилась прочь из ангара, Гермес и Гай – следом. Они выскочили в коридор и что было духу понеслись вперёд. Грузный топот дюжины роботов за спиной заставлял бежать ещё быстрее, однако Яналия понимала, что тягаться в скорости с машинами – дело безнадёжное.

– Сюда! – бросил Гермес, ныряя в узкий технический коридор. – Здесь они не пройдут!

Яналия резко повернула, как вдруг её кеды утратили сцепление с полом. Одно бесконечно длинное мгновение – её шансы растянуться посреди коридора либо сохранить вертикальное положение в пространстве составляли примерно пятьдесят на пятьдесят. За это время сердце успело подпрыгнуть к самому горлу и вернуться обратно, на положенное ему место. Яналия сама не поняла, как сумела устоять на ногах – вероятно, сработали рефлексы воздушной гимнастки. Она посмотрела вниз и увидела чёрные маслянистые пятна. Это было не что иное, как машинное масло, капавшее из повреждённой руки Самурая.

Яналия вполголоса выругалась. Демонстрируя чудеса эквилибристики на машинном масле, она потеряла драгоценные секунды. Роботы были совсем близко, а Гермес и Гай уже скрылись в боковом коридоре. Не раздумывая, Яналия прыгнула следом и, пролетев несколько метров, шлёпнулась на пол, точно куль с мокрым бельём. Прыжок вышел корявый, удар вышиб из неё весь дух. Яналия порадовалась, что её не видит Анфиса Стрикт – за такую акробатику следовало увольнять из цирка без выходного пособия. Судорожно вдохнув и поморщившись от боли, девушка перевернулась на спину. Роботы толкались, тянули к ней манипуляторы, но протиснуться дальше не могли.

– Ты в порядке? – из глубины коридора появился Гермес.

– В порядке, – Яналия схватилась за протянутую ладонь и, морщась, поднялась на ноги. Падать на жёсткий пол оказалось гораздо больнее, чем на гимнастический мат.

Пока Яналия отряхивалась и потирала синяки, роботы ушли. Их поступь понемногу стихала, удаляясь.

– Они зайдут с другой стороны, – сказал Гермес. – Надо поторопиться!

Дальнейшее напоминало игру в кошки-мышки. Друзья бежали, пытаясь прорваться к лифту, а роботы теснили их в глубь трюма. Яналия чувствовала, что долго так продолжаться не может – машины были быстрее, действовали слаженно и легко предугадывали действия людей. В конце концов, циркачи оказались в полутёмном ангаре. Это был тупик, а позади уже маячили роботы в сварочных масках.

В центре зала возвышался агрегат кубической формы; от него во все стороны расходились металлические трубы разной толщины.

– Наверх! – скомандовал Гермес.

Яналия не стала спорить, хотя понимала, что таким образом они лишь оттягивали неизбежное. Она быстро вскарабкалась по трубам и кое-как втащила за собой Молестуса. Бедный Гай несколько раз едва не упал, потерял тапочки, но каким-то чудом всё-таки взобрался наверх. Яналия встала на краю, уперев кулаки в бёдра и глядя на роботов сверху вниз. Те растягивались в цепь, окружая агрегат.

– Ну что, будут ещё идеи? – спросила Яналия.

– Пока что нет, – произнёс Гермес.

– А это чего такое? – раздался за их спинами удивлённый голос Молестуса.

Яналия оглянулась и на мгновение потеряла дар речи. Гай держал в руках толстую узловатую лозу тёмно-зелёного цвета. На ней болтались продолговатые жёлтые плоды с блестящей кожицей.

– Положи это на место! – воскликнула Яналия.

Гай вытаращился на подругу, не понимая, из-за чего та кричит.

– Только не бросай! Медленно!

Молестус осторожно положил лозу на место. Яналия узнала бы это растение из миллиона. Несколько недель она искала его по всем закоулкам корабля, чтобы получить халявный зачёт по химии.

– Это побегония! – объяснила Яналия. – Она может взорваться, если её уронить!

– Ого, как вымахала! – присвистнул Гермес.

В следующую секунду Яналия уже знала, что делать. Недолго думая, она сорвала плод, размахнулась и запустила в одного из роботов.

Прогремел взрыв. Горячий воздух ударил в лицо и грудь, в ушах зазвенело. Яналия не ожидала, что рванёт с такой силой. От робота остался только пылающий остов, пол усеяли дымящиеся, покорёженные куски железа.

– Делайте как я! – крикнула Яналия и сорвала ещё один плод. – Мы им сейчас покажем!

Гермес тут же присоединился к сражению. Плоды, оказавшиеся здесь благодаря рассеяности Боффина, полетели в роботов, и трюм сотрясли десятки мощных взрывов. Вскоре ангар заволокли клубы чёрного дыма. Уцелевшие роботы появлялись из него, пытались карабкаться по трубам, но получали порцию взрывчатки. Яго взобрался Гермесу на голову и кричал оттуда:

– Бей их! Смотри, смотри, теперь справа лезут! Да куда ты кидаешь?!!

Снизу поднимался жар, языки пламени облизывали стальной кожух агрегата. Юные циркачи дрались отчаянно, и даже Гай Молестус, глядя на товарищей, бросил несколько плодов. Один особо проворный робот ухитрился подняться на самый верх, но был сброшен взрывной волной.

– Всё, хватит, – скомандовал Гермес. – Этот, кажется, последний.

Друзья остановились, тяжело дыша. Плодов почти не осталось, роботов, впрочем, тоже.

– Это было круто, – произнёс Гай. Его глаза, всегда по-собачьи печальные, сейчас лихорадочно блестели.

– Надо будет сказать Боффину спасибо, – усмехнулся Гермес. – При случае.

Гореть в ангаре было нечему, поэтому пламя быстро погасло. Металлический пол покрылся сажей, всюду, куда ни глянь, догорали останки роботов. Яналия увидела расколотую пополам сварочную маску и мысленно показала Расулу язык.

– Идёмте-ка отсюда, – сказал Гермес, – пока новые не появились.

* * *

5:00. Открытый космос.

Если Яналия и Гермес что и умели, так это перемещаться по кораблю, не попадая под камеры наблюдения. Им удалось незамеченными подняться на седьмой ярус и спрятаться в школьном вестибюле. Камера здесь была всего одна, и друзья расположились прямо под ней, в слепой зоне. Роботы по-прежнему бродили по коридорам, но в помещения не заглядывали. Скорее всего, они уже осмотрели всё, что можно было осмотреть, и теперь ждали новых приказов.

Было темно, так что портреты знаменитых учёных, первооткрывателей и поэтов казались чёрными прямоугольниками на серых стенах. Немного света давали витрины торговых автоматов, мерцавшие мягким голубым светом. За стеклом, на полочках, лежали банки с газировкой и шоколадки. Гермес порылся в карманах пиджака и достал кредитку.

– Кто проголодался? Я угощаю.

Яналия и Гай оживились – после драк и беготни по трюму это было именно то, что надо. Некоторое время друзья молча ели батончики, запивая их крепким обжигающим кофе. Яналия подумала, что в жизни не пробовала ничего вкуснее… ну, может, не считая медовой пахлавы, той, что стряпали туземцы на Ауре. Допив кофе и смяв картонный стаканчик, Яналия произнесла:

– Интересно, что сейчас происходит на манеже?

– Хороший вопрос, – сказал Гермес. – Надо отправить кого-нибудь на разведку.

Гай испуганно подпрыгнул:

– Я не пойду! Там роботы!

– А я тебе и не предлагаю. Яго, сходишь?

– Ещё чего, – проворчал хамелеон. – Ты же слышал – там роботы!

– Роботам нет до тебя дела, – с лёгким раздражением заметила Яналия.

– Вернёшься, я тебе чипсы куплю, – пообещал Гермес.

Яго презрительно фыркнул, однако его правый глаз с интересом покосился на торговый автомат.

– С чесноком и сыром. Или пангоидским острым соусом. Выберешь любые.

– Ладно уж… – согласился Яго. – Но только потому, что я очень отзывчивый!

Гермес отнёс хамелеона к лифтам и посадил в кабину. Яго тут же сделался серо-стальным, как покрытие пола.

– Гляди в оба! – напутствовала его Яналия.

– Через двадцать минут я пришлю за тобой лифт, – сказал Гермес и нажал кнопку. – Не задерживайся, посмотри, что к чему, и обратно.

Пока Яго шастал внизу, Гермес провернул старый трюк – раскурочил сенсорную панель и подключился к электронной начинке лифта. Теперь он мог управлять движением кабины прямо со своего компьютера. Яналия волновалась за Яго – любой робот в два счёта мог догнать его и прихлопнуть, как мошку. Гай тоже переживал – он взял из автомата вишнёвую газировку, но так и не притронулся к ней. Вместо этого он вертел банку в ладонях и беспокойно поглядывал в сторону лифта. Наконец обговорённые двадцать минут истекли. Двери лифта распахнулись, и Яналия облегчённо выдохнула, увидев Яго. Гермес принёс его обратно и первым делом потребовал:

– Рассказывай!

Друзья тесным кружком расположились вокруг хамелеона.

– Я был в зале, – поведал он. – Трибуны забиты циркачами. Роботы держат их под прицелом.

– У них что, бластеры? – испугался Гай.

– Ага. А у некоторых даже плазмомёты. Ваш Расул хорошо подготовился!

– Он не наш, – тут же ощетинилась Яналия. – У нас вообще ничего общего!

– И что, много там роботов? – Гермесу не терпелось узнать подробности.

– А где мои чипсы? Хочу с чихающим чесноком и хреном!

Яналия поморщилась – она терпеть не могла омикронский чихающий чеснок, от его запаха противно свербило в носу. Гермес молча купил обещанные чипсы, разорвал пакет и положил перед Яго.

– Теперь рассказывай!

– Их там два десятка, – произнёс Яго с набитым ртом. – Стоят на манеже, по кругу и следят за тем, что происходит на трибунах. Думаю, если кто-то из циркачей попытается уйти, его действительно расстреляют.

Яналия и Гермес переглянулись. Конечно, они хотели освободить заложников и сорвать планы Расула, но для такого дела требовался отряд спецназа, а не трое школьников и говорящий хамелеон. Внезапно, в повисшей тишине что-то зашипело. Яналия оглянулась и увидела Гая. Он был с ног до головы в чём-то красном, и несколько секунд девушка с ужасом взирала на кровавые пятна, растекавшиеся по его пижаме. Потом она почувствовала резкий вишнёвый запах и с облегчением выдохнула. Гай был в своём репертуаре – полчаса тряс банку газировки, а потом надумал её открыть.

– Вот оно! – воскликнул Гермес, хлопнув себя по коленям.

– Чего? – не поняла Яналия.

– Я знаю, как нам всех спасти! – Гермес указал на банку, из которой, пузырясь, лезла густая красная пена.

– При помощи вишнёвой газировки? И правда, как я сама не додумалась!

– Вулкан! Мы активируем вулкан эволо!

Яналия смотрела на приятеля, не понимая, как вулкан поможет всех спасти. Гай Молетус отставил злополучную банку и с печальным видом вытирал руки о пижамные штаны.

– Послушайте! – воскликнул Гермес, захваченный новой идеей. – План просто гениальный! Яго, ты же сказал, что роботы находятся на манеже?

– Да, – подтвердил Яго.

– Если активировать вулкан, первым делом включится силовое поле, которое защищает зрителей на трибунах от лавы. Роботы окажутся в ловушке!

– А потом потечёт лава, – сообразила Яналия, – и роботы расплавятся. Так?

– Именно! – Гермес звонко щёлкнул пальцами.

В этот момент дверь кабинета математики распахнулась, и оттуда появился робот. В полумраке был виден только его приземистый, обтекаемый силуэт. Яналия, Гермес и Гай мигом оказались на ногах, а робот покинул тёмный класс и двинулся через вестибюль, шурша гусеницами. Яналия запоздало сообразила, что это АР-12 по прозвищу Архимед. Все знали его как чудаковатого и безобидного школьного учителя, но сейчас всё изменилось. Каждый робот на этом корабле, от уборщика до охранника, слепо исполнял приказы Расула и мог не задумываясь убить человека. Архимед пересёк вестибюль. Это был старинный дроид на гусеничной платформе, с телом, похожим на пивной кег, наподобие тех, что держал в своём пабе Патрик О’Брайанс, и круглой, блестящей головой.

– Молодцова, Гудини, Молестус! – произнёс АР-12 строгим тоном. – Почему не на занятиях?

– Рано ещё, – сказал Гермес. – Сейчас только пять утра.

– Действительно, – согласился Архимед, поразмыслив. – Мои внутренние часы то и дело сбиваются. Боюсь, что-то не то с процессором. Пора мне на свалку…

– Ну что вы, – осторожно произнесла Яналия. – Кто же нас учить будет?

– И то верно! – радостно согласился Архимед. – Свалка может подождать! Двести лет назад техника была куда надёжней, доложу я вам! Не то, что сейчас!

АР-12 пустился в воспоминания, а Яналия и Гермес многозначительно переглянулись. Похоже, они подумали об одном и том же – что Архимед, подобно Самураю, избежал участи остальных роботов.

– А вам известно, что сейчас происходит на корабле? – спросил Гермес.

– Если не ошибаюсь, нас захватили, – произнёс Архимед. – Я слышал сообщения по громкой связи. А потом эти нахальные роботы заходили в мой кабинет, искали живых, но никого не нашли.

– Верно, – кивнул Гермес. – Расул, наш механик, захватил корабль. Он взломал главный компьютер и теперь управляет всеми роботами.

– А почему вы не вместе с остальными? – спросила Яналия.

– Я в цирке двести лет, – с достоинством заявил Архимед. – И я не подключён к общей сети, как остальные роботы! Ещё чего не хватало!

АР-12 принялся сетовать на молодых роботов, а Гермес отозвал друзей в сторонку и произнёс:

– Чтобы включить вулкан, нам нужно попасть в бойлерную. И это отличная возможность!

– Сомневаюсь, что Архимед нам поможет, – сказала Яналия. – Он вообще с трудом соображает!

– Ну и что? Зато он полностью автономен и не подчиняется приказам Расула.

Яналия лишь пожала плечами, а Гермес продолжил:

– Мы попросим Архимеда провести нас в бойлерную. Остальные роботы не знают, что он сам по себе. Если мы прикинемся пленниками, нас не тронут.

Яналия с сомнением глянула на Архимеда. Тот ездил вокруг и сокрушался по поводу падения нравов среди роботов: «В моё время такого не было!»

– Ладно уж, – произнесла Яналия. У неё были свои причины, чтобы держаться подальше от бойлерной, однако их она предпочитала не озвучивать. – Давайте попробуем.

Гермес кивнул и обратился к Архимеду:

– Вы знаете, мы могли бы всё это прекратить. Я знаю, как сделать, чтобы роботы успокоились и перестали творить безобразия.

– Неужели?! – АР-12 резко остановился, заскрипев гусеницами. – Это было бы замечательно, молодой человек! Просто отлично! Роботы должны приносить пользу, я так считаю. В моё время каждый робот прекрасно знал, для чего…

Гермес перебил Архимеда, не дав ему уклониться от главной темы:

– Но только нам нужна ваша помощь!

– Да?.. Ну что ж… буду рад помочь!

– Нам необходимо попасть в бойлерную, – объяснил Гермес. – Но в коридорах полно роботов. Они убьют любого, кого увидят.

– Убьют… – пробормотал Архимед. – Нет, в моё время точно такого не было…

– Мы прикинемся вашими пленниками, и тогда нас не тронут. Хорошо?

Архимед явно колебался, его неуверенность выдавало хаотичное перемигивание индикаторов.

– Вам не надо делать ничего особенного, – настаивал Гермес. – Просто проводить нас в бойлерную.

– Ну, если только проводить… – протянул АР-12. – Тогда ладно.

Гермес деловито потёр ладони и, ничего не объяснив, нырнул в кабинет искусств. Яналия удивлённо посмотрела ему вслед, гадая, что он там позабыл. Вскоре Гермес вернулся, неся в руках один из экспонатов, хранившихся в школьном музее. Яналия узнала авторскую скульптуру Фанделины «Влюблённый слин». Это была зловещая на вид конструкция из переплетённых медных трубок, стальных стержней и острых крюков. По мнению Яналии, «Влюблённый слин» больше всего смахивал на генератор лучей смерти из какого-нибудь фильма про пришельцев. Гермес протянул скульптуру Архимеду.

– Вот, возьмите!

Архимед покрутил «Влюблённого слина» в манипуляторах и глянул на Гермеса:

– А зачем мне это?

– Из этого вы будете в нас целиться!

– Нет-нет! – АР-12 попытался вернуть скульптуру обратно. – Я не могу целиться в людей! Это противоречит моей программе!

– Это же не по-настоящему! – Гермес раскрытыми ладонями отстранил от себя «Влюблённого слина». – Вы уважаете Фанделину?

– Я уважаю всех своих коллег!

– Тогда возьмите скульптуру! Фанделине будет приятно, что её искусство приносит пользу!

Яналия сомневалась, что Фанделине было бы приятно. Молодая учительница вообще болезненно реагировала, когда её произведения (в большинстве случаев, являвшиеся торжеством безвкусицы) не воспринимали всерьёз. После недолгих препирательств Архимед уступил.

– А если оно выстрелит? – произнёс он, осторожно заглядывая в трубки.

– Не выстрелит, – заверил его Гермес. – Я проверял, оно не заряжено.

Друзья в сопровождении Архимеда направились к лифтам. Им предстояло спуститься на третий ярус и проникнуть в служебные помещения, закрытые для артистов. Доступ туда имели только эволо и техперсонал. Каменные ящеры жили обособленно, практически не общались с остальными циркачами и редко покидали отведённый им этаж. Как борирры, предпочитавшие держаться поближе к воде, эволо не уходили далеко от лавомашины.

Когда вся компания уже находилась в кабине, у Архимеда случилось очередное замыкание. Он посмотрел на Гая и произнёс:

– Молестус, сколько будет восемью восемь?

– Шестьдесят четыре, – неуверенно ответил Гай.

– Задача: шестьдесят четыре умножить на диаметр Млечного Пути и извлечь квадратный корень… корень… корень…

Яналия, недолго думая, стукнула Архимеда по голове. Он замолчал, а потом раздосадованно произнёс:

– В моё время техника была куда надёжней…

– За сегодняшнюю ночь ты умудрилась ударить уже двух учителей, – произнёс Гермес. – Не опасаешься за свой аттестат?

Яналия только отмахнулась.

Лифт доставил их на четвёртый ярус. Теперь им предстояло пересечь главный холл, забитый враждебно настроенными роботами, несколько коридоров, и спуститься на третий ярус по служебной лестнице. Оставалось надеяться, что во время этой прогулки Архимеда снова не закоротит.

Яналия уже свыклась с тем фактом, что мир в одночасье перевернулся вверх дном. «Ничего особенного, – размышляла она, шагая по холлу и на всякий случай стараясь не встречаться взглядом с роботами. – Просто я, Гермес и Гай идём по кораблю с поднятыми руками, под прицелом авангардной скульптуры, украденной в кабинете искусства. Подумаешь, обычное дело!»

Роботы, патрулировавшие коридоры, смотрели на пленников без всякого интереса; никто из них не заподозрил в Архимеде ренегата. Процессия благополучно миновала холл, нырнула в пустой технический коридор и вскоре остановилась около лестницы, ведущей вниз, во владения эволо.

– Спасибо вам, – сказал Гермес, обращаясь к Архимеду. – Дальше мы сами.

– Постарайтесь уладить это дело, – произнёс АР-12, – пока мои собратья чего-нибудь не натворили.

– Мы постараемся, – заверил его Гермес.

– Если не трудно, верните скульптуру на место, – добавила Яналия. – А то Фанделина расстроится!

Глава 28

Гнев Гуула, или бардак в бойлерной

Гермес распахнул дверь с надписью «Посторонним вход воспрещён» и первым шагнул на лестницу. Оставив позади два коротких пролёта, друзья оказались на третьем ярусе. Этажом ниже находились аквариумы и зверинец, а выше – зрительный зал и всё закулисье. Здесь было жарко, как в стальной духовке, воздух казался раскалённым. Для эволо, способных нырять в лаву, такая температура была в самый раз.

Яналия бывала здесь лишь однажды и, разумеется, в нарушение всех правил. Давным-давно они с Гермесом захотели поближе посмотреть на искусственный вулкан и прокрались вниз. Какой-то сердитый эволо поймал их прежде, чем они успели как следует оглядеться, и сдал Моррисону. А уже потом, пару лет спустя, произошли события, после которых Яналия стала избегать раскалённых предметов, а заодно и таких мест, как бойлерная.

– Почему так жарко? – спросил Гай.

– Потому что лавомашина работает, – ответил Гермес.

В отличие от Гая, Яналия знала, что установленная под манежем лавомашина работала круглые сутки, независимо от того, шли представления или нет. Выключать её было нельзя – кипящая силикатная масса моментально застывала, превращаясь в камень.

– А где сейчас эволо? – снова спросил Гай, понижая голос. Он, как и многие циркачи его возраста, робел при виде каменных ящеров. Кстати, совершенно напрасно, ибо это были одновременно самые могучие и самые кроткие существа в Галактике.

– Я видел их в зале, – ответил Яго. – Сидят вместе с другими заложниками.

Друзья двинулись вперёд. Их целью являлась бойлерная, расположенная прямо под ареной. Яналия с любопытством оглядывалась, но большинство дверей, мимо которых они проходили, были закрыты. Её с детства завораживали эволо, похожие на ожившие скальные глыбы и способные купаться в раскалённой лаве.

Каменные ящеры могли бы в два счёта одолеть Расула и его армию, однако рассчитывать на это не приходилось. Любое насилие было им глубоко отвратительно. О причинах этого рассказывал на одной из лекций учитель Га:

– Первобытные инстинкты никуда не делись, они есть в каждом живом существе, – говорил он нараспев, тоскливо вздыхая. – Мы подавляем их, потому что так требуют законы социума. Это правило касается всех, кроме эволо.

Звериная сущность, о которой говорил учитель Га, была надёжно заперта, похоронена в глубинах психики эволо. Каменные ящеры были продуктом генной инженерии, существами, созданными специально, чтобы жить и работать среди вулканов Элдстад. Учёные древности поставили им непреодолимый психологический блок, запрет на проявление агрессии. Как солдаты эволо были совершенно бесполезны, зато из них получились отличные танцоры.

Коридор привёл друзей к автоматической двери с надписью «Бойлерная». Створки бесшумно распахнулись, и в лицо Яналии пахнуло жаром. Гермес остановился на пороге, огляделся и шагнул внутрь; Яналия и Гай вошли следом. Они очутились в полутёмном помещении того же размера, что и манеж. В центре возвышался искусственный вулкан, установленный на платформе-подъёмнике. Вокруг громоздилось оборудование – насосы, резервуары и массивный котёл. Всё это соединялось при помощи стальных труб и гофрированных шлангов разной толщины. Яналия именно так представляла себе обстановку в святая святых эволо, но кое-что стало для неё полной неожиданностью.

Посреди бойлерной располагался открытый бассейн, в котором кипела раскалённая лава. Благодаря работе насосов чёрно-оранжевая тягучая масса находилась в постоянном движении, окрашивая потолок тревожными всполохами. Посреди бассейна находилось возвышение, а на нём – грубо вытесанный каменный идол. У него были глубокие, тёмные глазницы, зубастая пасть и длинный, свешивающийся на грудь язык. Яналия готова была побиться об заклад, что это произведение первобытного искусства эволо привезли с Элдстад. У подножия идола лежали подношения – хлебные лепёшки, печенье, конфеты и – как ни странно – комплексный обед из ресторана «24 часа» вместе с одноразовыми приборами.

– Это, наверно, Гуул, – сказал Гермес. – Не знал, что он любит фаст-фуд!

Яналия натянуто усмехнулась. Спору нет, это было любопытно, однако рядом с лавомашиной она чувствовала себя неуютно. Насосы натужно шипели, в трубах громко булькало, от бассейна шёл нестерпимый жар. У Яналии возникло неприятное ощущение, что сейчас какой-нибудь вентиль прорвёт, или котёл не выдержит высокого давления и взорвётся. Девушка невольно вздрогнула, услышав радостный вопль Гая:

– Ух ты! Смотрите, мы тут не одни!

Внимание Яналии было целиком приковано к святилищу Гуула и лавомашине, поэтому она не сразу заметила расположенные чуть поодаль вольеры с птеросами. Неподвижно сидя на жёрдочках и сложив за спиной кожистые крылья, они внимательно следили за незваными гостями.

– Птеросы! – воскликнул Гай. – Обожаю птеросов, я бы хотел их дрессировать!

Потеряв интерес к лавомашине, он поспешил к вольерам.

– Смотри, чтобы они тебе голову не откусили, – напутствовала его Яналия. В отличие от Молестуса, она с недоверием относилась ко всяким зубастым хищным тварям, тем более к огнедышащим.

Гермес без особого интереса покосился на птеросов и направился в противоположную сторону, к зоне, отделённой от остального зала невысокой прозрачной перегородкой. За ней на металлических столах располагались компьютеры, мониторы и сенсорные панели. Яналия решила, что отсюда эволо управляли лавомашиной и вулканом. Гермес посадил Яго на клавиатуру и произнёс:

– Надо разобраться, как это включается.

– Надо – значит, разберёмся, – сказал Яго и принялся нажимать кнопки.

Внезапно на всех мониторах появилось изображение трибун.

– Смотрите, это же наши! – воскликнула Яналия, тыча в экран пальцем.

Установленные наверху камеры показывали зрительный зал. Расул согнал сюда всех, кто жил и работал на корабле, поэтому трибуны были забиты под завязку. Тем, кому не хватило места, сидели в проходах. Яналия прилипла к монитору, пытаясь разглядеть знакомые лица.

– Гермес, смотри, твои родители! А вон мистер Валрус. И Абир с Антонией! Кажется, Абир снова плачет…

Яго переключался с камеры на камеру, пока на мониторах не появился манеж. Там разворачивалось самое мрачное представление в истории цирка. Роботы стояли по кругу, лицом к трибунам; бластеры и плазмомёты были нацелены на пленников.

– Надо прекратить это, – процедила Яналия.

– Для этого мы сюда и пришли, – сказал Гермес. – Яго, что с вулканом?

– Подожди, сейчас… – пробормотал хамелеон. – Это не так просто, как кажется.

– Ты же компьютерный гений, – напомнила Яналия, пытаясь сыграть на самолюбии рептилии. – Разве нет?

– Тут не всё управляется компьютером, – недовольно отозвался Яго. – Ещё надо поворачивать краны, вовремя сбрасывать давление. Иначе всё взорвётся!

Яналия притихла, решив не задирать Яго. Ей не хотелось, чтобы лавомашина действительно взорвалась. «Глупо будет, если мы сами запечёмся в лаве», – размышляла Яналия, нервно кусая нижнюю губу.

– Идите, осмотрите котёл, – сказал Яго. – Где-то там должен быть большой вентиль.

Гермес направился к лавомашине, Яналия осталась на месте, переминаясь с ноги на ногу. Раньше она старалась лишний раз не приближаться к «Space coffee machine», которая плевалась горячим паром. А тут – целый котёл кипящей лавы и бассейн в придачу!

– Ну что, идёшь? – окликнул её Гермес.

– Ага, – без особого энтузиазма отозвалась Яналия. – Иду.

Как назло, котёл находился в самой глубине установки, и, чтобы подойти к нему, нужно было сначала прогуляться по краю бассейна, а потом миновать лабиринт из раскалённых труб, насосов и прочего оборудования. Под мрачным взглядом каменного идола Яналия последовала за Гермесом.

В номере «Пробуждение Гуула» Александр Молодцов делал опасный трюк, спускаясь на тросе к самому жерлу вулкана. На весу он держался, зажав челюстями специальную пластину – зубник. Яналия сотни раз участвовала в «Пробуждении Гуула», но при этом всегда находилась под куполом, в радиусе действия силового луча, страховавшего акробатов. Она, конечно же, умела висеть в воздухе при помощи зубника, но в жизни не согласилась бы проделать это над раскалённой лавой, как её отец. Яналия не боялась ушибов, растяжений и даже переломов, всё это было частью её работы. А вот ожогов боялась, и ничего не могла с этим поделать. Она вообще предпочитала держаться подальше от всего, что было горячее кофе в её стакане. Гермес, словно прочитав её мысли, оглянулся и вполголоса, чтобы не слышали Гай и Яго, произнёс:

– Ты как, в порядке?

– Да, в полном.

– Если хочешь, подожди в центре управления. Я тут сам разберусь.

Гермес знал о её страхе и, вероятно, хотел как лучше, но в этот момент Яналии захотелось его придушить. Она просто ненавидела, когда кто-то замечал её слабости, даже самые близкие друзья.

– Всё нормально! – процедила она, едва сдерживая раздражение. – Иди уже!

Гермес пожал плечами и направился к бассейну.

Здесь было особенно жарко, однако крупные капли пота, стекавшие вдоль позвоночника, были вызваны не жарой, а видом бурлящей лавы. Яналия провела ладонью по лбу. Капли пота упали в бассейн и зашипели, испаряясь.

«Я не боюсь, – подумала Яналия. – Всё это глупые детские страхи».

Собрав волю в кулак, она пошла по краю бассейна, стараясь не смотреть на оранжевую текучую массу внизу. Каменный божок следил за девушкой со своего постамента, словно ждал, когда она оступится.

Было странно обнаружить здесь, на космическом корабле, капище Гуула. На месте эволо Яналия бы выкинула страхолюдную статую и поставила в бойлерной что-нибудь полезное, доппельквадроустановку децибел эдак под тысячу, например. Или, на худой конец, аквариум с рыбками. Яналия знала, что подобными мыслями не стоит делиться с окружающими, разве что с Гермесом, известным циником. Учитель Га постоянно твердил на своих лекциях: «Религия – это важная часть культуры любого народа. Мы должны быть толерантны и уважать чужие верования, даже если не понимаем их». В одном учитель этики был прав – Яналия действительно не понимала, почему эволо, покинув Элдстад, продолжали задабривать каменного идола, таская ему сладости и фаст-фуд. Люди, впрочем, были немногим лучше каменных ящеров. Однажды господин Ли, перебрав тёмного эля, начал рассказывать Яналии о Будде, которому поклонялись в Китае. Этот самый Будда отличился тем, что достиг нирваны. Из путаных объяснений господина Ли Яналия поняла, что нирвана – это когда тебе ничего не хочется. Кстати, Яналия тоже время от времени пребывала в таком состоянии, особенно по утрам. Интересно, это значило, что господин Ли должен был ей поклоняться?

За шумом насосов девушка расслышала ворчание Гермеса:

– И какой из них тот, спрашивается?

Показав Гуулу язык, Яналия поспешила туда, где возвышался главный котёл лавомашины. Её взору предстало переплетение стальных труб, десяток вентилей и множество датчиков со стрелками, которые показывали давление и температуру внутри лавомашины.

– Яго, а какой вентиль нам нужен? – крикнул Гермес. – Тут их много!

– Не знаю, попробуйте какой-нибудь, – отозвался хамелеон.

Гермес пожал плечами, взялся за первый попавшийся и попытался его повернуть.

– Тугой. Давай вместе.

Яналия схватилась за обод, который, к счастью оказался не таким уж горячим.

– Раз, два, взяли! – скомандовал Гермес.

Вентиль слегка сдвинулся, и внутри котла подозрительно зашумело.

– Не-не-не! – воскликнул Яго. – Верните, как было!

Яналия и Гермес, чертыхаясь, начали крутить вентиль обратно. Для эволо это, конечно же, было не сложнее, чем повернуть кран над рукомойником, а Яналия и Гермес едва справлялись вдвоём. Постепенно шум внутри котла стих.

– Где этот любитель живой природы? – раздражённо бросил Гермес, ослабляя галстук. – Гай! Кончай любоваться птеросами и дуй сюда!

Вскоре к друзьям присоединился Молестус, непривычно взволнованный и счастливый.

– Кажется, мы друг другу понравились! – сообщил он, возбуждённо пританцовывая. – Главное в дрессуре – это доверие, понимаете?

– Да, да, – махнул рукой Гермес. – Берись-ка за этот вентиль, надо его повернуть.

После третьей неудачной попытки Яго крикнул:

– Это тот, что нужно! Открывайте его до конца!

Гермес, Яналия и Гай из последних сил повернули вентиль и, обливаясь потом, вернулись в центр управления.

– Ну что ж, – сказал Яго, – начинаем представление!

Он нажал какую-то кнопку, и установка ожила. Где-то наверху включились моторы, раскрывавшие потолок бойлерной. Поршни подъёмника тяжело заскрипели; многотонная конструкция из камня и стали вздрогнула и пришла в движение.

Яналия, Гермес и Гай столпились у главного монитора. Из центра манежа медленно и величественно поднимался вулкан. Насосы, подававшие лаву, ещё не включились, и его жерло оставалось тёмным. По трибунам, как рябь по воде, прокатилось волнение; циркачи вскакивали с мест, что-то крича и взволнованно жестикулируя. Одна из камер выхватила лицо мистера Валруса. От удивления его рот приоткрылся, а маленькие глазки сделались большими, как блюдца.

– Пора активировать силовое поле, – сказал Гермес.

Яго быстро ввёл в компьютер нужные команды, прикасаясь к сенсорной панели лапами и хвостом. Силовое поле было невидимым, поэтому внешне ничего не изменилось. Роботы, скорее всего, даже не поняли, что оказались в ловушке – их внимание было целиком приковано к вулкану.

– Яго! – воскликнула Яналия. – А где музыка?

– Сейчас будет, – усмехнулся хамелеон.

– Это ещё зачем? – спросил Гермес.

– Как зачем? – удивилась Яналия. – Музыкальный фон – это важно!

Наверху раздались первые звуки «Пробуждения Гуула», темы, неизменно вызывавшей у Яналии бурю эмоций. В этот момент один из роботов вскинул плазмомёт и выстрелил по вулкану. Яркий голубой луч ударил чуть ниже тёмного жерла, во все стороны полетела каменная крошка. Роботы начали со всех сторон обстреливать вулкан, но вскоре шипение бластеров и тяжёлых плазмомётов потонуло в нарастающей теме Гуула.

Зрелище было потрясное, однако Яналия не досмотрела его до конца. К удивлению друзей, она вдруг заметалась по центру управления, высматривая что-то среди компьютеров и сенсорных панелей.

– Ты чего потеряла? – поинтересовался Гермес.

– Сейчас, подожди… а вот он! – девушка торжествующе подняла над головой микрофон. – Яго, можешь его включить?

– Пожалуйста, – сказал хамелеон, нажимая пару кнопок.

Яналия прокашлялась и произнесла, подражая Дагонариусу кон Ладо:

– Элдстад! Цветущая планета!

Лесами, зеленью одета!

Однажды волею Гуула

В огне и лаве утонула!

– Если хочешь стать конферансье, – сказал Гермес, – надо ещё поработать над выразительностью.

– Ой, ладно тебе, – отмахнулась Яналия. – Для дебюта сойдёт!

Меж тем вулкан полностью поднялся над манежем, оттеснив роботов к самому ограждению. С хрипом и сопением включились гигантские насосы, заполняя жерло кипящей лавой.

– Ну, сейчас начнётся! – произнёс Гермес, потирая ладони.

Лава перелилась через край, бурля и пузырясь, как сбежавший кофе. Петляя между неровностями склонов, к подножию вулкана устремились оранжевые ручейки.

Одна из камер показала каменных ящеров. Они дружно попадали ниц, растянувшись между рядами и задрав хвосты.

– Видели? – сказала Яналия, тыча пальцем в монитор. – Наверно думают, что это сам Гуул включил лавомашину!

Извержение продолжалось, лава текла по склонам нескончаемым потоком. Роботы стояли в ней по колено, но упрямо продолжали обстреливать вулкан, поднимая тучи раскалённых брызг. Яналия увидела, как один из роботов оступился и рухнул в лаву. Почти сразу место падения заволокло чёрным дымом – это плавились и горели пластиковые детали корпуса. Роботы, сделанные полностью из металла, держались лучше, но и у них не было шансов уцелеть. Один за другим они погружались в лаву, пытались подняться и снова падали. Увлечённая зрелищем, Яналия не сразу обратила внимание на шум, нараставший в бойлере.

– Кажется, у нас проблема, – сообщил Яго. – Лавомашина начинает перегреваться.

Яналия окинула взглядом панель управления. Лампочки на половине индикаторов тревожно мигали красным.

– Котёл не взорвётся? – спросил Гай.

– Не знаю, – ответил Яго. – Может и взорваться!

Яналия представила, как по бойлерной разливается несколько тонн лавы, и судорожно сглотнула. Это, пожалуй, был худший из кошмаров, которые она могла вообразить.

– Раз так, выключай вулкан, – сказал Гермес.

– Видишь ли, – произнёс Яго, – давление в котле сбрасывается вручную.

– Так давай мы с Гаем сделаем! Что нужно крутить?

– Какие-то вентили.

– Какие именно?

– Понятия не имею! – произнёс Яго, недовольно надуваясь. – Я впервые вижу эту машину!

– Давайте-ка уберёмся отсюда, пока не поздно, – предложила Яналия.

Гермес посмотрел на установку и нехотя кивнул.

– Ладно, уходим.

Посадив Яго на плечо, он двинулся к выходу. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге возникли дроиды-охранники, вооружённые электрошокерами. У некоторых наготове имелись наручники с магнитными защёлками. Расул хорошо знал, с кем имеет дело, и заранее подготовился – такие наручники открывались только специальным электронным ключом, отмычки Гермеса были против них бесполезны.

– Никому не двигаться, – пробубнил один из дроидов. – Вы аресто…

Резкий металлический щелчок заставил Яналию подскочить на месте. Она оглянулась и увидела, что одна из труб, соединявших главный котёл с остальными узлами установки, лопнула. Из трещины со свистом вырвался раскалённый пар.

– Ну вот, теперь начнётся, – произнёс Яго.

«Дзинь!», «Дзинь!!», «Дзинь!!!» – следом за первой трубой начали лопаться остальные. Трубы потолще и гофрированные шланги, соединявшие лавомашину и вулкан, пока что держались. Бойлерную стремительно заволокли клубы белого пара.

Яналия глянула на монитор и обомлела. Лава заполнила весь манеж и продолжала прибывать. Уровень поднялся выше манежного ограждения и удерживался только силовым полем. Первые ряды опустели – циркачи в панике лезли наверх, толкаясь в проходах и перескакивая через спинки кресел. Каждый из них понимал, что если силовое поле отключится, лава хлынет в зрительный зал.

Посланные Расулом дроиды, не обращая внимания на лавомашину, двинулись к центру управления. Яналия сделала шаг назад и упёрлась спиной в компьютерный стол. Отступать было некуда.

Внезапно потолок бойлерной со скрипом просел. Яналия испуганно дёрнулась и втянула голову в плечи.

– Что происходит? – спросил Гай с тревогой глядя наверх.

– Лава, – сказал Гермес. – Её слишком много!

Яналия покосилась на главный монитор. Лавы было столько, что искусственный вулкан почти полностью скрылся в ней, на поверхности оставался только пылающий кратер. Стальные перекрытия манежа, вероятно, не были рассчитаны на такую нагрузку.

– Потолок сейчас провалится, – произнесла Яналия, удивившись, насколько спокойно прозвучал её голос. – Надо уходить!

– Роботы нас не выпустят, – сказал Гермес.

– Значит, надо сдаваться! Потом подумаем, как быть!

В этот момент потолок прогнулся ещё сильнее, листы обшивки разошлись, и вниз хлынула раскалённая лава. Поток накрыл дроида, шедшего во главе отряда, сбил его с ног и в считанные мгновения превратил в груду пылающего металлолома. Остальные дроиды попятились.

– Бежим! – крикнул Гермес и перемахнул через перегородку, отделявшую центр управления от остальной бойлерной. Яналия и Гай бросились следом, опрокидывая по пути компьютеры и мониторы. Дроиды Моррисона были запрограммированы ловить нарушителей и хулиганов, они предугадали манёвр Гермеса и двинулись наперерез, перекрывая друзьям путь к двери. Наверху продолжала грохотать музыка, но её почти не было слышно за шумом перегревшейся и готовой взорваться лавомашины. К этому примешивались резкие, гортанные вопли птеросов.

– Птеросы! – крикнул Гай, зачем-то хлопнув себя по лбу.

– Да забудь ты про них, – раздражённо бросил Гермес. – Самим спасаться надо!

– Нет, вы не поняли! – замахал руками Гай. – Я знаю, как нам отсюда выбраться! Бежим к вольерам!

Яналия и Гермес переглянулись. Бойлерная всё больше напоминала пылающую преисподнюю, и времени на то, чтобы обсуждать все «за» и «против», не было. Гермес кивнул, Яналия пожала плечами.

– Ладно, действуй, – обречённо вздохнул Гермес.

Друзья резко свернули к вольерам. Давление пара вышибало стальные клёпки, и те разлетались по бойлерной, словно пули, со звоном рикошетя от стен и потолка. Котёл трещал по швам. Яналия бежала, пригнувшись и прикрывая голову руками, как солдат под вражеским огнём.

– Задержите роботов, мне нужно немного времени! – крикнул Гай, распахивая дверь клетки. Яналия подумала, что зубастые ящеры, испуганные шумом и суетой, разорвут его на части, однако они лишь расправили крылья и угрожающе зашипели. – И остановите лавомашину! Жерло должно быть пустым!

Сказав это, Гай бесстрашно переступил порог вольеры.

– Да он шутит! – пробормотал Гермес. – Легко сказать!

Меж тем потолок протёк ещё в нескольких местах, и оранжевая, в чёрных разводах, масса полилась вниз, как расплавленная карамель. Роботы явно не были настроены геройствовать – едва запахло жареным, они дружно попятились к выходу, подальше от опасной зоны. Благодарить за это следовало, конечно же, мистера Валруса, известного скупердяя. Дроиды не могли прикоснуться к лаве, потому что были запрограммированы беречь себя от повреждений. В их электронных мозгах это квалифицировалось как преднамеренная порча циркового имущества.

– Идём, – сказал Гермес. – Надо разобраться с лавомашиной.

Яналия ничего не ответила, лишь коротко кивнула. Она подозревала, что ещё не раз увидит это место в ночных кошмарах. Друзья прошли мимо хрипящих насосов, дребезжащих, готовых лопнуть труб и очутились у главного бойлера. Котёл трясся, как в лихорадке, стрелки всех датчиков находились в красной зоне. Стараясь не думать о том, что бывает за порчу циркового имущества в особо крупных размерах, Яналия спросила:

– И что теперь? Как это выключается?

– Сейчас разберёмся, – сказал Гермес. – Это как загадка на логику.

Яналия поморщилась. Над их головами плескалось несколько тонн лавы, у двери поджидали роботы, а Гермес собрался разгадывать ребусы. На его месте, она бы крутила всё подряд, лишь бы не стоять на месте.

Гермес принялся водить пальцем по воздуху, отслеживая, куда какая труба идёт, Яго на его плече делал то же самое. Вид у обоих был серьёзный и сосредоточенный.

– Этот! – разом сказали Гермес и Яго, указав на один из вентилей.

– Я первый сказал! – проворчал Яго.

– Как бы не так, я первый, – Гермес снял пиджак и набросил его на раскалённый вентиль. – Яналия, давай вместе!

Металл жёгся даже через плотную вельветовую ткань. Яналия упёрлась пятками в пол и со всех сил толкнула вентиль по часовой стрелке. Мало-помалу толстая стальная ось повернулась. В гофрированных шлангах послышалось чавканье – это насосы принялись откачивать лаву из жерла вулкана. Гермес распрямился, забрал пиджак и произнёс:

– Надеюсь, Гай знает что делает.

Вернувшись к вольерам, друзья обнаружили Молестуса в окружении птеросов. Ящеры тянули к нему уродливые морды, между острых треугольных зубов то и дело мелькали подвижные фиолетовые языки. Гай выглядел спокойным и уверенным, он что-то говорил птеросам, поглаживая их по длинным морщинистым шеям.

Гермес присвистнул:

– Ничего себе! Быстро они договорились!

В который раз Гай доказал, что умеет ладить с животными, и Яналия невольно пожалела, что этого не видит Цезарь Молестус.

– Вы отключили вулкан? – спросил Гай, заметив товарищей.

– Да, – ответил Гермес.

– Тогда садитесь на птеросов! Мы улетаем!

– Лететь на этих тварях? – проворчал Яго. – Да он перегрелся!

– Не бойся, – произнёс Гермес, заходя в вольер, – Это же рептилии, твои родственники!

Увидев приближающихся чужаков, птеросы заволновались, а самый крупный открыл пасть и зашипел. Гай быстро успокоил их, поглаживая по спинам и что-то нашёптывая. Для Яналии это выглядело как настоящая магия.

– Всё будет хорошо, – сказал Гай. – Садитесь им на спины и держитесь покрепче.

Яналия терпеть не могла всяких зубастых чудовищ, но желание побыстрее убраться из бойлерной перевешивало. Она осторожно приблизилась к одному из ящеров и негромко произнесла:

– Ты же не будешь кусаться, да?

Птерос глянул на неё маленькими чёрными глазками и приоткрыл пасть, демонстрируя впечатляющий набор блестящих клыков. Каждый был размером с лазерный карандаш, не меньше. Яналия медлила. Она точно не помнила, чем питаются птеросы, но вегетарианцами они явно не были.

– Не тяни, садись, – сказал Гай. Он уже оседлал своего птероса, сжав его бока костлявыми коленками.

– Ладно, ладно, – проворчала Яналия. – Сажусь.

Она обошла птероса по кругу, заходя со спины. Тот беспокойно переминался с ноги на ногу, клацая по металлическому полу острыми когтями, но кусаться вроде бы не собирался. Немного осмелев, Яналия взобралась ему на спину, обхватив туловище ногами. Шкура птероса оказалась шершавой, как наждачная бумага. Девушка аккуратно погладила его по шее и услышала низкое утробное урчание.

– Ты умеешь мурлыкать? – удивилась она. – Хороший монстр!

Гай свистнул, и птеросы двинулись к выходу, забавно ковыляя и расставив крылья для равновесия. Яналия никогда не ездила верхом, и ей было странно чувствовать, как под пятой точкой перекатываются крепкие мускулы.

– Всё нормально? – спросил Гай, оглядываясь. Он оседлал вожака, самого крупного и зубастого в стае.

– Отлично, – сказал Гермес.

Яналия подняла вверх большой палец.

– Тогда полетели!

По команде Гая птеросы расправили кожистые крылья, и в лицо Яналии ударил порыв горячего ветра. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, обнаружила себя в воздухе. Снизу послышался топот и треск электрошокеров – роботы кинулись в погоню. Яналия показала им неприличный жест и во весь голос рассмеялась. Страх ушёл, она уже наслаждалась происходящим.

Птеросы завершали номер «Пробуждение Гуула», появляясь из жерла после танца эволо и выступления акробатов. Сейчас они по привычке летели к искусственному вулкану. Лавомашина и дроиды остались позади, справа и слева промелькнули опоры подъёмника. Яналия посмотрела вверх и увидела широкий круглый люк. Насосы уже выкачали лаву, и заслонка отодвинулась в сторону. Специальные прожекторы, установленные внутри вулкана, подсвечивали жерло красным. Вожак первым нырнул в шахту. Яналия вжалась в спину своего птероса, щекой чувствуя, как ходят мощные лопатки при каждом ударе крыльев. Секунда – и бойлерная осталась внизу. Изнутри жерло представляло собой стальную трубу, раскалённую и пышущую жаром. Всего три удара крыльев, и ящер вместе с наездницей взмыл над кратером.

Внизу плескалось оранжевое озеро жидкой лавы, вершина вулкана поднималась из него на каких-нибудь полметра. Птеросы описали круг по периметру манежа, величественно взмахивая крыльями. Во время представлений они к тому же плевались огнём, но для этого им нужно было заранее подмешать в корм горючие минералы. Из колонок доносился торжественный финал «Пробуждения Гуула».

Яналия сообразила, что сейчас на неё и её товарищей смотрит весь цирк, и села поудобней, расправив плечи. Птеросы нареза́ли круги, поднимаясь по восходящей спирали. Девушка глянула на трибуны, пытаясь разглядеть знакомые лица. В толпе промелькнула Тиша. Она смотрела на Гермеса, широко распахнув глаза и прижав ладони ко рту, словно сдерживая крик. Яналия помахала ей рукой. На противоположной трибуне возвышалась грузная фигура мистера Валруса. Он стоял, драматично схватившись за грудь и – судя по выражению лица – подсчитывал в уме убытки. К счастью, у пангоидов сердце было па́рным органом, так что смерть от инфаркта директору не грозила.

Птеросы поднимались всё выше и вскоре очутились под самым куполом цирка. Здесь находилась специальная площадка, огороженная перилами. Ящеры подлетели к ней и опустились на присады – металлические жёрдочки, обмотанные толстым канатом, – обхватив их жилистыми лапами. Яналия спешилась и потрепала своего птероса по шее.

– Хороший мальчик!

– Это девочка, – уточнил Гай.

Гермес подошёл к перилам.

– Наделали мы шума! – сказал он, глядя вниз. – Думаю, теперь нас хочет убить не только Расул, но и мистер Валрус!

– Ой, ладно тебе! – отмахнулась Яналия. – Всё равно корабль захвачен. Какая уже разница?

– А что дальше? – спросил Гай.

Гермес задумчиво посмотрел на товарищей и произнёс:

– Ты пока что побудь с птеросами. А у нас с Яналией ещё есть дела!

Оставив Гая ворковать с новыми друзьями, Яналия и Гермес спустились по узкой лестнице и очутились в техническом коридоре.

– Чем займёмся? – спросила Яналия. – Ещё что-нибудь взорвём или разрушим?

– Ну, это уж как пойдёт, – усмехнулся Гермес.

Глава 29

Кровавые козыри

7:30. Открытый космос.

В контрольной комнате было темно. Яналия ощупала стол-проектор, за которым обычно сидела Анфиса Стрикт. Сюда стекалась информация обо всём, что происходило под куполом, приборы сообщали инспектору о любой ошибке и неточности, допущенной воздушными гимнастами во время выступления. Яналия нашла нужную кнопку, и поверхность стола загорелась матовым светом. Над ним вспыхнула голограмма – тёмный, резко очерченный силуэт воздушного гимнаста на фоне Млечного Пути. Под эмблемой КЦ «Олимп» шла надпись: «Загрузить графический сценарий номера». Яналия много раз видела, как Стрикт обращается с аппаратурой в контрольной комнате, и после нескольких неудачных попыток сумела включить камеры, установленные под куполом цирка. На мониторах появилось изображение.

– Смотри, – сказал Гермес, – наши времени не теряют!

Сверху было видно, что циркачи строят баррикады. Могучие эволо отрывали от пола кресла, а люди и борирры заваливали ими двери. Руководил работой мистер Валрус, размахивая руками и сердито раздувая жёсткие усы.

– Правильно делают, – произнесла Яналия. – Теперь Расул до них не доберётся.

– Это ещё ничего не значит, – сказал Гермес. – Расул по-прежнему контролирует корабль. Поэтому нам нужен план!

– Ещё один план! – простонал Яго. Он сидел на столе в свете проекционной лампы. – Такое ощущение, что я состою в клубе самоубийц!

– Не волнуйся, – сказала Яналия. – На этот раз мы обойдёмся без гигантских роботов и лавы. Правильно, Гермес?

Юноша пожал плечами и произнёс:

– Самурая и лавомашину мы уже сломали. Так что – да, правильно!

– Зато теперь у нас есть армия кровожадных птеросов, – напомнила Яналия. – Можно натравить их на Расула!

– Узко мыслишь! – отмахнулся Гермес. – У нас, кроме Гая, есть и другие друзья-дрессировщики. Позовём Гулфи и натравим на Расула армию кровожадных халлаков и подосов!

Друзья похихикали и замолчали; в контрольной комнате повисла тишина. Глядя на мерцающую в полутьме цирковую эмблему, Яналия задумалась – что ещё они могли противопоставить Расулу? На одной хитрости далеко не уедешь. Расул оставался опытным пиратом с армией роботов, а они – школьниками с набором цирковых трюков.

– Если честно – я не знаю, что ещё можно сделать, – призналась Яналия. – Сами мы с Расулом не справимся.

– Согласен, – кивнул Гермес. – Поэтому нам нужна помощь профессионала.

– Ты о ком?

– Об агенте Моррисоне. Мы должны его освободить. Это будет наш следующий ход.

– Тоже мне, шахматисты… – недовольно пробормотал Яго. – И как ты собираешься это сделать? Мы даже не знаем, где Расул его держит!

– Я скоро это выясню.

– Как? – полюбопытствовала Яналия.

– Дай мне немного времени, – сказал Гермес, напуская на себя загадочный вид. Под заинтересованным взглядом друзей он развалился на стуле, закинув ногу на ногу. Прошло несколько минут, но Гермес продолжал сидеть, как посетитель ресторана, скучающий в ожидании бифштекса. Наконец терпение Яналии лопнуло.

– Ну и чего мы… – начала она, когда дверь в контрольную комнату распахнулась.

Яналия подскочила, Яго стремительно поменял цвет, став матово-белым, как поверхность проектора, на котором он сидел.

В одинаковых чёрных платьях, полосатых гольфах и тупоносых ботинках на пороге стояли Линда и Терри. Они огляделись и, как ни в чём не бывало, вошли в комнату. Автоматическая дверь с негромким шипением захлопнулась за их спинами.

– Вы чего здесь делаете?! – воскликнула Яналия, уже готовая драться.

– Мы пришли помочь, – произнесла Линда.

– Что? Помочь?!

– Вам нужно узнать, где Расул держит агента Моррисона, верно? – осведомилась Терри, слегка вскидывая бровь.

Яналия, окончательно сбитая с толку, кивнула:

– Ну да.

– Мы…

– …можем…

– …выяснить…

– …это.

Яналия посмотрела на Гермеса, тот отвесил ей лёгкий поклон.

– Откуда вы узнали? – Яналия подозрительно сощурилась.

– Мы всё знаем, – надменно произнесла Линда.

– Мы же сёстры Ночет! – добавила Терри.

– Ну разумеется!.. – Яналия скорчила презрительную мину. – Как я сразу не догадалась!

– На самом деле, я послал им сообщение, – сказал Гермес, помахав в воздухе коммуникатором. – Расул думает, что заблокировал связь, но текстовые сообщения по-прежнему отправляются. Можешь проверить.

Спрашивать, как Линда и Терри пробрались наверх, Яналия не стала – не хотела услышать «Это было несложно, ведь мы великие сёстры Ночет». Сердитая на Гермеса за то, что впутал в их дела близнецов, Яналия сложила руки на груди и отошла к стене.

– Спасибо, что согласились помочь, – сказал Гермес. – Нам нужно знать, где сейчас Роджер Моррисон, без него мы не сможем вернуть корабль.

– Мы выясним это, – произнесли девочки, берясь за руки. Их глаза моментально заволокло молочно-белой пеленой.

– Агент Моррисон жив, – сказала Линда после непродолжительного молчания.

– И вокруг него много разных существ, – добавила Терри.

– Каких? – уточнил Гермес.

– Людей, …

– …астрозавров, …

– …бунглонов, …

– …харум-шему, …

– …циклоидов, – перечислили близнецы.

– Бред, – пробормотала Яналия. – Моррисон что, на Пангалактической Ассамблее?

– И где нам его искать? – спросил Гермес. – Можете сказать, где именно Расул держит Моррисона?

– Ниже, чем манеж, – немного подумав, произнесла Линда.

– Надеюсь, не в бойлерной?

– Ещё ниже, – сказала Терри.

– Ниже находятся аквариумы и зверинец. Там?

– Нет, выше.

– Но это же соседние ярусы, – удивился Гермес. – Между ними ничего нет.

– Значит, всё-таки есть, – произнесла Линда.

Сказав это, сёстры-оргулы вышли из транса.

– Ладно, спасибо, – сказал Гермес. – Вы нам очень помогли.

Яналия фыркнула. Когда близнецы удалились, она произнесла:

– Это что вообще было?

– Быстрый способ узнать, где искать Моррисона, – пожал плечами Гермес. – А на что это было похоже, по-твоему?

– На балаган! Ночеты поиздевались над нами! Послушать их – Моррисон застрял между этажами в компании астрозавров и харум-шему. Откуда на корабле харум-шему?!

Гермес опустился обратно на стул и спокойно произнёс:

– Расул держит агента Моррисона в отсеке с нелегальными мигрантами. Забыла, чем занимается директор в свободное от основной работы время?

Яналия ненавидела этот снисходительный тон. Она открыла рот, чтобы что-то возразить, но возразить было нечего. Похоже, Гермес был прав, и Роджер Моррисон оказался в плену у тех, кого сам недавно охранял.

– Линда и Терри могли всё придумать, – недовольно проворчала Яналия. – Просто так, назло.

– Исключено! – сказал Гермес. – Сёстры Ночет – две злобные ядовитые змеи, но сейчас мы сражаемся на одной стороне. Видишь ли, если цирк будет ликвидирован, все трудовые договоры аннулируются.

– Ну и что?

– Для тебя – ну и что. А для Линды и Терри это грозит моментальной депортацией на Тенебрис!

– Ну, хоть что-то хорошее, – Яналия покосилась на дверь, за которой скрылись ненавистные близнецы. – Пускай бы катились к чертям.

Яго прокашлялся, привлекая к себе внимание:

– Знаете, что я обнаружил, когда изучал чертежи «Юрия Гагарина»?

– Что? – спросил Гермес.

– Высота корабля – сто тридцать метров. А если сложить высоту его этажей и перекрытий, получается сто двадцать четыре с половиной метра. Понимаете?

Яналия с детства ненавидела математику. Заметив недоумение на её лице, Яго пояснил:

– Пять с половиной метров каким-то образом потерялись!

– Либо мы столкнулись с пространственным искривлением, – произнёс Гермес, – либо кое-кто подчистил документацию.

– Думаю, второе, – сказал Яго. – На корабле есть секретный этаж, и он находится между бойлерной и зверинцем.

– Ага, только мы не знаем, как туда попасть, – напомнила Яналия.

Друзья притихли. Задачка была не из лёгких – проникнуть на этаж, которого как бы и не существовало. О том, что будет после, Яналия вообще предпочитала не думать – она хорошо знала, на что способны клиенты мистера Валруса. Если нелегалы согласились охранять Моррисона, освободить его будет непросто.

– Наш директор – мастер по части секретов, – сказал Гермес. – Сами мы будем искать вход до омикронского Нового Года.

– А кто вообще знает, как попасть на этот этаж? – спросила Яналия.

– Роджер Моррисон и Расул, – ответил Гермес. – Только, боюсь, они нам ничего не скажут.

– Ещё директор, – напомнил Яго. – Он-то точно знает!

Яналия фыркнула:

– Ты предлагаешь спуститься в зал, подойти к мистеру Валрусу и спросить: «Мы тут развернули партизанскую войну против Расула. Не подскажете, как попасть в отсек с мигрантами, а то нам срочно?»

– Почему бы и нет!

– Очень смешно! – Яналия хохотнула. – Директор прикажет посадить нас под домашний арест, пока мы ещё что-нибудь не поломали!

Гермес решительно поднялся и произнёс:

– Я думаю, подсказку надо искать в офисе мистера Валруса. Там должны быть какие-нибудь файлы или документы, которые нам помогут.

– Правильно, – согласилась Яналия. – Давайте заодно вломимся в квартиру к директору. Всё равно терять уже нечего…

Друзья покинули контрольную комнату и направились к лифтам. Коридоры по-прежнему патрулировались роботами, поэтому идти приходилось медленно и осторожно. Заслышав топот металлических ног или шуршание гусениц, Яналия и Гермес сразу же прятались за дверями рабочих помещений. Один раз они оказались в каком-то тёмном и тесном чулане, прижатые друг к другу. Яналия почувствовала, как руки Гермеса легли ей на талию, ощутила его близкое, горячее дыхание на своей коже. Сердце забилось тяжело и громко, заглушая жужжание сервомоторов и шаги патрульных. Яналии стало почти так же жарко, как было в бойлерной. Она попыталась отстраниться от Гермеса, но упёрлось в какие-то трубы, торчавшие из стены.

– Выходим, – прозвучал в темноте хрипловатый голос Яго.

Яналия вылетела из чулана первой, даже не убедившись, что роботы действительно ушли.

Чтобы подняться на верхний этаж, где располагались апартаменты директора, требовался максимальный уровень доступа. Гермес шутя подобрал пароль, и кабина доставила друзей прямо в холл, где мистер Валрус принимал деловых партнёров и важных посетителей.

Это место, словно высеченное в чреве айсберга, было полной противоположностью раскалённой бойлерной. Яналия сделала несколько шагов по белому, отполированному до блеска полу и остановилась, оглядываясь. С последнего раза здесь ничего не изменилось – всё те же голографические панели на стенах, массивная мебель и фонтан с мраморной рыбой, извергавшей изо рта и широких ноздрей струи воды. Двери в прилегающие комнаты были закрыты.

– И что мы ищем? – поинтересовалась Яналия.

– Пока что не знаю, – отозвался Гермес. – Станет ясно, когда найдём.

В этот момент одна из дверей распахнулась, открыв тёмный дверной проём. Яналия заметила в полумраке какое-то движение и испуганно застыла, как будто её ноги примёрзли к мраморному полу. Бесшумно паря по воздуху, из комнаты появились две блестящие металлические сферы, каждая размером с футбольный мяч. Это были Айзек и Чапек, секретари мистера Валруса.

– Плохо, – сказал Яго. – Они пошлют сигнал патрульным!

Раньше Айзек и Чапек следовали за директором как привязанные, но сейчас мистер Валрус был внизу, вместе с остальными заложниками. Яналия огляделась в поисках чего-нибудь тяжёлого, чем можно было бы сбить летающего робота. На журнальном столике стояла хрустальная ваза с широким основанием и узким горлышком, как будто специально созданная для драки. Яналия покосилась на Гермеса:

– Валим их?

– Бесполезно. Они, скорее всего, уже подняли тревогу.

– Тогда чего мы ждём? – спросил Яго. – Нужно убираться отсюда!

Айзек и Чапек миновали фонтан и остановились посреди холла, помигивая светодиодами.

– По-моему, они пытаются нам что-то сообщить, – сказал Гермес, указав на беспорядочно мерцавшие огоньки.

– А по-моему, – сказала Яналия, тревожно косясь на дверь, – за нами сейчас придёт патруль.

Гермес, не обращая на неё внимания, шагнул вперёд и произнёс:

– Вы – секретари мистера Валруса, правильно?

В воздухе возникла полупрозрачная голограмма – директор в тёмно-синем костюме, опирающийся на массивную трость. Вслед за первой начали появляться другие голограммы – эмблема цирка, изображения роботов, живых существ и предметов, какие-то чертежи и схемы. Картинки, цифры и символы менялись так быстро, что у Яналии зарябило в глазах.

– Что они делают?

– Разговаривают с нами, – сказал Гермес. – Я так думаю.

– Айзек и Чапек общаются при помощи ассоциативного ряда, – пояснил Яго. – Существам с примитивной психической организацией, как у вас, этого не понять!

Яналия едва сдержалась, чтобы не схватить заносчивого хамелеона и не бросить его в фонтан, чтобы охладился.

– И что они пытаются нам сказать? – спросил Гермес, ничуть не обидевшись.

– Айзек и Чапек были взломаны, как и остальные роботы, подключённые к центральному компьютеру, – ответил Яго. – Когда мистер Валрус ушёл, они остались следить за тем, что происходит на VIP-уровне. Но потом их защитная программа подавила вирус, распространённый Расулом. Айзек и Чапек теперь действуют автономно.

– Это круто, – обрадовалась Яналия. – Теперь на нашей стороне два робота!

– Ты хотела сказать, два бесполезных летающих калькулятора, – фыркнул Яго.

Айзек и Чапек показали голограмму, на которой хамелеон жевал богомола, апатично двигая челюстями.

Яналия рассмеялась:

– Я, как существо с примитивной психической организацией, мало что понимаю в ассоциациях, но, по-моему, Айзек и Чапек о тебе тоже не слишком высокого мнения.

– Яго, ты не прав, они не бесполезные, – возразил Гермес. – Они помогут нам попасть на секретный этаж. Вы поможете?

Айзек и Чапек на мгновение прекратили мигать светодиодами, как будто Гермес застал их врасплох. Яналия нечасто видела удивлённых роботов, но, кажется, это был тот самый случай.

– Мы знаем про нелегальных мигрантов, – сказал Гермес. – Сейчас они охраняют Роджера Моррисона. Если его не спасти, Расул заберёт корабль, и цирку придёт конец. Мы же этого не хотим?

В ответ Айзек и Чапек продемонстрировали эмблему «Олимпа».

– Тогда покажите, как попасть на секретный этаж. Я понимаю, что это закрытая информация, но ситуация чрезвычайная.

Помедлив несколько секунд, роботы поплыли к выходу.

– Ого, получилось! – обрадовалась Яналия.

– Не сглазь, – шикнул на неё Гермес.

Компания вернулась в лифт. Покидая офис, Яналия невольно пожалела, что дело не дошло до обыска – ей было интересно узнать, какие ещё тайны скрывает мистер Валрус. Когда двери захлопнулись, Айзек и Чапек показали голограмму, состоявшую из длинной последовательности цифр.

– Это код! – воскликнул Яго.

– Я вижу, что это такое, – сказал Гермес, прикасаясь к цифрам на сенсорной панели. Едва он закончил вводить комбинацию, кабина пришла в движение. Глядя, как меняются номера этажей на табло, Яналия сделала глубокий вдох и медленный выдох. Расул учил её драться, и даже показал несколько «грязных» пиратских приёмов, но сейчас ей предстояло столкнуться не с уличными хулиганами, а с толпой враждебно настроенных нелегалов. Среди них могли оказаться астрозавры, полиментумы, пангоиды и даже оргулы со своим телекинезом. Яналия не знала точно, сколько весит средний пангоид, но думала, что где-то около двух тысяч килограмм. Против такого соперника никакие пиратские приёмчики не помогут, только бластер, которого у неё не было.

– Как думаешь, среди них много бандитов? – спросила Яналия, посмотрев на Гермеса.

Тот пожал плечами:

– Скоро увидим.

Лифт миновал третий уровень, где располагалась разгромленная и залитая лавой бойлерная. Цифра «3» на табло погасла, а цифра «2» так и не загорелась. Кабина остановилась между этажами.

– Глядите в оба, – негромко сказал Гермес, когда двери распахнулись.

Первое, что поразило Яналию – вонь, как в самой дешёвой ночлежке. В нос ударила неприятная смесь из запаха немытых тел, готовящейся еды, несвежей одежды и десятка других, специфических ароматов, которые Яналия не бралась определить. Воздух был застоявшийся, словно вентиляция здесь работала с перебоями.

Друзья шагнули в грязный, плохо освещённый коридор. Металлические стены были в ржавчине и каких-то пятнах, под ногами валялся мусор. Похоже, услуги роботов-уборщиков не входили в стоимость перелёта. Яналия, конечно, не ожидала увидеть здесь фонтаны и мраморные полы, как в апартаментах Валруса, и всё же вид этого места поразил её до глубины души. Она как будто снова оказалась на Кибо, в логове Обнулённых.

– Жуткое место, – произнесла Яналия, невольно переходя на полушёпот. – Здесь что, никогда не убирают?

– Да, прямо как в твоей комнате, – кивнул Гермес. – Идём, осмотримся.

Айзек и Чапек покинули кабину лифта прежде, чем двери захлопнулись.

– Вы с нами? – спросила Яналия, на что роботы коротко мигнули светодиодами.

– А давайте обменяем их на пару боевых дроидов? – проворчал Яго.

Яналия мысленно поддержала это предложение. Она не знала, что будут делать Айзек и Чапек, если начнётся драка, разве что упадут кому-нибудь на голову.

Яналия и Гермес повернули за угол и сразу же очутились среди мигрантов. Коридор был заполнен людьми, бунглонами, крылатыми нулами, трёхглазыми харум-шему с длинными и гибкими, как шланги, руками. Клиенты мистера Валруса, как умели, коротали длинный полёт: некоторые дрыхли на засаленных матрасах, другие готовили еду, склонившись над допотопными плазменными горелками, третьи сидели без дела, развалившись на шатких стульях или прямо на полу. На провисших верёвках сушилось бельё, из квартиры в квартиру бегали чумазые дети. Планировкой это место напоминало верхние этажи с той лишь разницей, что в дверных проёмах отсутствовали двери. Скорее всего, это было сделано специально, чтобы мигранты оставались на виду, и начальнику охраны было проще за ними следить.

Яналия чувствовала себя туристкой, заблудившейся и угодившей в трущобы. Её внимание привлёк неопрятный монг, бренчавший на расстроенной гитаре. Когда друзья проходили мимо, он подмигнул Яналии и мерзко причмокнул толстыми обезьяньими губами. Девушка быстро отвела взгляд и произнесла:

– Мне здесь не нравится.

– Ну тебе не угодишь, – пробормотал Гермес.

В отсеке мигрантов было шумно, как на базаре. Инопланетяне переговаривались на десятке экзотических языков, громко смеялись, ругались и спорили. Впрочем, с появлением Яналии и Гермеса в коридорах становилось тише. Нелегалы провожали их подозрительными взглядами, недоброжелательно косились на Айзека и Чапека. Так жители неблагополучного квартала могли бы реагировать на случайно заглянувшего в их район полицейского.

– Только у меня ощущение, что нас хотят побить? – спросил Яго, озираясь по сторонам.

Гермес не стал отвечать, Яналия тоже промолчала. Она была уверена, что без драки не обойдётся, и радовалась одному – что им пока не повстречался никто крупнее харум-шему.

Около стены отиралась подозрительная компания, состоявшая из людей, монгов, тощего слина и пары суетливых бунглонов. Это был исключительный пример дружбы народов, и Яналия невольно пожалела, что этого не видит учитель Га. На полу стоял портативный проигрыватель, из выпуклых динамиков доносилось нечто похожее на рэп: «Эй, бунглон, это наш район, здесь таким, как ты, отрывают хвосты». Заметив незнакомцев, мигранты принялись о чём-то шептаться.

– Вот сейчас нас точно будут бить, – пробормотал Яго, делаясь светло-горчичным в продольный рубчик, как пиджак Гермеса.

От компании отделился парень, одетый в тренировочный костюм. Расхлябанной походкой он подошёл к циркачам и спросил:

– Вы что, из артистов? Мы вас раньше не видели.

С виду ему было лет девятнадцать. Яналия решила, что сумеет уложить его болевым приёмом, но как быть с остальными она не знала. Некоторые мигранты уже достали самодельные кастеты, а бандитского вида монг вытащил из кармана короткий обрывок цепи.

– Да, из артистов, – ответил Гермес, безуспешно пытаясь протиснуться мимо. – Дайте пройти, мы здесь по важному делу!

Слин, похожий на оголодавшую улитку, вытянул шею и нараспев произнёс:

– Коль циркачи они, пускай докажут

И что-нибудь смешное нам покажут!

Все слины по традиции изъяснялись Высоким Слогом, но уличный хулиган, говорящий стихами – это было нечто из ряда вон.

– Поняли? – сказал парень, скалясь и демонстрируя неровные зубы. – Покажите что-нибудь смешное. И мы вас пропустим!

Яналия понемногу начинала закипать. Они с Гермесом победили Боффина, оставили в дураках Расула, разнесли по винтику целую армию роботов. Мелкие хулиганы, вроде этих, обделались бы, едва увидев на горизонте настоящего космического пирата!

– Я сейчас покажу тебе смешное, – сказала Яналия, выходя вперёд. – Такое смешное, что обхохочешься!

Хулиган оказался проворнее, чем можно было ожидать. Схватив Яналию за ворот, он сунул ей под нос кулак со сбитыми костяшками.

– Ты что, крутая? А ну, давай разберёмся!

– Пусти! – заорала Яналия, пытаясь вывернуться.

Парень тряхнул её так, что футболка затрещала по швам, больно врезаясь в подмышки. В тот же миг раздался громкий сухой щелчок, похожий на звук сломавшейся ветки. Хулиган дёрнулся и упал, как подкошенный, растянувшись на грязном полу. Яналия, конечно же, узнала звук электрошокера и с удивлением оглянулась на Гермеса. Тот стоял с пустыми руками, зато под потолком кружили Айзек и Чапек. Яналия испуганно моргнула, когда между ними, щелкнув, возникла электрическая дуга. В этот момент роботы выглядели точь-в-точь, как пара круглых разрядников электрофорной машины. «Вот вам и бесполезные летающие калькуляторы!» – подумала Яналия, косясь на упавшего хулигана. Волосы у него стояли торчком, от тренировочного костюма шёл дымок. На груди, в том месте, куда ударила молния, костюм украсила прожжённая дыра с почерневшими краями. Похоже, Айзек и Чапек неслабо его поджарили, хорошо, если не насмерть. Остальные хулиганы заметно поумерили свой пыл. Гермес повернулся к ним и произнёс:

– Мы ищем Роджера Моррисона – начальника охраны корабля. Вы знаете, где он?

Монг, щеголявший рыжими дредами, указал в конец коридора:

– Вам надо к Большому Джи. Его берлога дальше, не промахнётесь.

Гермес молча отсалютовал, коснувшись виска, взял Яналию за руку и потащил прочь. Айзек и Чапек, как ни в чём не бывало, последовали за ними. Отойдя шагов на двадцать, Яналия исподтишка оглянулась. К её облегчению, поверженный хулиган был жив и уже приходил в себя. «Вот и хорошо, – подумала она. – Только мёртвых нелегалов на корабле нам не хватало…»

В конце коридора было не так шумно, как ближе к лифтам. Похоже, рядовые мигранты старались держаться от этого места подальше. Пройдя немного, Яналия и Гермес увидели двух мрачных типов; они стояли у входа в одну из квартир, выставив напоказ рукояти парализаторов. По идее, нелегалам запрещалось проносить на корабль оружие, и Яналия подумала, что здесь не обошлось без Расула. Дверь закрывала выцветшая ткань, из-за неё доносилась музыка (снова какой-то рэп), грубые мужские голоса и смех.

– Вы кто такие? – спросил охранник, кладя ладонь на рукоять парализатора.

– Мы от директора Валруса, – сказал Гермес. – Нам нужно поговорить с Большим Джи.

Мигранты переглянулись, и один из них произнёс:

– Валрус больше ничего не решает. Начальство сменилось.

– Об этом мы будем говорить с Большим Джи.

Яналия невольно восхитилась самообладанием Гермеса. Лично у неё тряслись поджилки при мысли о том, что их ждёт за занавеской.

– Ладно, вы можете войти. А роботы, – охранник бросил косой взгляд на Айзека и Чапека, – останутся здесь.

Яналия хотела запротестовать, но Гермес взял её за руку, намекая, что сейчас лучше помалкивать. Нелегал отодвинул занавеску и кивнул, предлагая им войти.

В прихожей было грязно, под ногами валялись засохшие объедки и банки из-под пива. Стены украшали фотографии полуголых девиц и боевых роботов, вырванные из журналов и наклеенные на скотч. Друзья прошли дальше и очутились в комнате, полной мигрантов. Здесь было шумно и душно; Яналия едва не закашлялась, вдохнув тяжёлый запах алкоголя и сигарет. Единственным источником света в комнате служила тусклая жёлтая лампочка под металлическим абажуром. Она освещала невысокий круглый стол, за которым расположились люди, монги, харум-шему и пара крупных астрозавров. По столу были разбросаны карты, игральные кости и разноцветные пластмассовые фишки. Те, кому не хватило места, околачивались в тени, попивая пиво и наблюдая за игрой. Когда в комнату вошли Гермес и Яналия, разговоры мигом стихли. На друзей устремились два десятка взглядов.

– Меня зовут Гермес Гудини, я здесь от имени директора Валруса, – произнёс Гермес в наступившей тишине. – Мы пришли поговорить с Большим Джи.

– И чего вам от меня надо? – раздался в ответ густой бас.

Окутанный сизым дымом, во главе стола сидел чернокожий мужчина, лысый и настолько огромный, что это казалось обманом зрения. На нём была белая рубашка свободного покроя, и Яналия подумала, что из такого количества ткани можно было сшить палатку среднего размера. На колене у Большого Джи, лениво помахивая полупрозрачными крыльями, устроилась вызывающе одетая фрея, ещё более тонкая и воздушная, чем Фанделина. Её ультрамариновую кожу украшали татуировки, шею – многочисленные дешёвые побрякушки, а руки – разномастные браслеты. Одной рукой Большой Джи обнимал фрею за талию, а другой сжимал карты, сложенные веером. Яналия с удивлением заметила, что талия фреи и запястье Большого Джи практически не отличались по толщине. «Такого и кувалдой не свалишь», – подумала Яналия, мысленно сравнив его с Расулом. Сравнение вышло не в пользу бывшего главного механика.

– Нам известно, что вы держите у себя Роджера Моррисона, – сказал Гермес. – Директор требует освободить его.

Большой Джи с любопытством посмотрел на циркачей. Его глаза блестели на тёмно-коричневом лице, как два белых бильярдных шара, которые окунули в масло.

– А почему директор сам не пришёл, а прислал каких-то детишек?

Нелегалы захихикали, как будто их босс отменно пошутил.

– Директор сейчас занят, – уклончиво ответил Гермес.

– Ваш директор уже не при делах. У корабля новый хозяин, и он попросил меня присмотреть за Моррисоном.

– Значит, вы его не выдадите? – уточнил Гермес.

– Нет, – покачал головой Большой Джи.

«Тупик, – подумала Яналия. – Хорошо ещё, если нам дадут спокойно уйти…»

Гермес задумчиво оглядел стол и произнёс:

– А что, если мы выиграем Моррисона в карты?

Большой Джи сначала вытаращился на Гермеса, как на ненормального, а потом расхохотался:

– Вот это по-нашему! Если выиграете – заберёте пленника. А если проиграете, – он указал пальцем на Яналию, – отдадите мне девчонку!

Нелегалы зашумели, бурно обсуждая сделку, а фрея ревниво ощерила мелкие кошачьи зубки. Большой Джи снисходительно шлёпнул её пониже поясницы, смахнув на пол. Оставалось лишь догадываться, в каких отношениях состояли эти двое, но фрее подобный поворот явно пришёлся не по душе. Её изящный ротик изверг поток изощрённых ругательств, в котором смешались известные Яналии выражения и экзотические словечки, видимо имевшие распростанение в системе Кепплер-47. Подобная словесная импровизация наверняка не оставила бы равнодушным специалиста по ксенолингвистике, чьи научные интересы включали изучение инопланетных ругательств, а вот восседавший за карточным столом гигант пропустил забористую тираду мимо ушей. Внимание Большого Джи полностью сосредоточилось на Яналии, не такой тонкой, как его татуированная подружка, но для своей расы обладавшей исключительно изящной фигурой.

– Это высокая ставка, – сказал Гермес.

– А у нас тут не детская песочница, – пророкотал Большой Джи, продолжая раздевать Яналию взглядом. – Здесь всё по-серьёзному.

– А какие у нас гарантии? – спросил Гермес. – Откуда я знаю, что вы нас не обманете?

– Моё слово – вот ваша гарантия, – Большой Джи наконец оторвал взгляд от девушки и посмотрел на Гермеса. – Выиграете – заберёте Моррисона. Проиграете – я забираю девчонку.

– Не вздумай соглашаться! – зашипела Яналия.

– Подожди, у меня есть план, – сказал Гермес, понизив голос. – Играть будет Яго!

– Кто? Я?! – хамелеон ещё больше округлил и без того круглые глаза.

– Конечно! Я видел, как ты играешь с компьютером в покер и в эти пангоидские шахматы, как их там?..

– Тан-тор, – пробормотал Яго.

– Ну да, тан-тор. Ты никогда не проигрываешь, даже на максимальном уровне сложности!

– Просто я хорошо считаю в уме, – произнёс Яго, с ноткой бахвальства в голосе.

– Да вы что, спятили?! – взорвалась Яналия. – Вам не дадут выиграть! Они тут все жулики!

– Сейчас нам всё равно не позволят уйти, – сказал Гермес. – Придётся рискнуть.

Яналия на мгновение представила себя на колене у Большого Джи, одетой, как те девицы из увеселительных домов Кибо. В этот момент ей, как никогда прежде, захотелось вцепиться в горло Гермесу и удушить его на месте.

– Хорошо, – процедила Яналия. – Но только попробуйте проиграть. Клянусь, я вас обоих поубиваю.

– Ну что, начнём? – спросил Большой Джи, сгребая со стола карты и стремительно тасуя колоду.

– Начнём, – сказал Гермес, опускаясь на шаткий стул. – А что за игра?

– Кровавые козыри! Правила знаешь?

– Хотелось бы послушать, если можно.

«Святые пангоиды! – Яналия свирепо зыркнула Гермесу в затылок. – Он даже правил не знает!»

Большой Джи принялся сдавать карты, параллельно объясняя суть игры. Яналия попыталась вникнуть в правила, но почти сразу сдалась. Тузы, короли, десятки – от количества цифр и комбинаций, которые следовало держать в уме, голова шла кругом. Единственное, что она уяснила – это то, что червовая масть считалась козырной. Для победы игрокам нужно было собрать определённую комбинацию карт, которая и называлась «Кровавые козыри».

Нелегалы вышли из-за стола, оставив Гермеса один на один с Большим Джи. У Яналии мигом пересохло в горле, и она всерьёз задумалась, не взять ли из картонного ящика в углу банку пива. Она в жизни так не волновалась, даже на экзамене по истории. Там ей, по крайней мере, не грозило стать собственностью Гора Ламия. Игроки по очереди сбрасывали карты, увеличивая и уменьшая ставки при помощи разноцветных фишек, каждая из которых имела свой номинал. Яго то и дело что-то нашёптывал на ухо Гермесу. Нелегалы, столпившиеся за спиной у Большого Джи, занимались тем же самым. Босс лениво отмахивался от советчиков, и Яналии пришло в голову, что он не сомневается в своей победе. Всё это выглядело крайне подозрительно.

– Сегодня ночью, когда уснёшь, я перегрызу тебе горло!

Яналия резко обернулась, и увидела вульгарно одетую фрею. У всех выходцев с планеты Симбад глаза напоминали самоцветные камни, удивительной глубины и цвета, и те, что смотрели сейчас на Яналию, были свирепо прищурены. Похоже, подружка Большого Джи боялась лишиться насиженного местечка, на которое Яналия совершенно не претендовала.

– Не перегрызёшь. Гермес отлично играет в карты.

– Глупая девчонка, – зашипела фрея, приближая своё гладкое ультрамариновое личико к лицу Яналии. – Мой сладкий пончик – шулер! У него в правом рукаве припрятана выигрышная комбинация из кровавых козырей, понятно? Так что у твоего приятеля нет ни единого шанса!

Яналии сделалось нехорошо, но причиной внезапно накатившей дурноты была отнюдь не духота или табачный дым. Со всей возможной ясностью девушка осознала, что эта затея может для неё очень плохо кончиться.

– Дошло, наконец? – произнесла фрея.

– Он точно шулер? – дрогнувшим голосом спросила Яналия.

– Как говорила моя прабабушка, если будешь стоять спиной к воде, приплывёт зубастая рыба и откусит тебе задницу! И это точно! А всё остальное – вполне вероятно!

Девушка на мгновение зависла, не понимая, что за чушь несёт эта размалёванная, похожая на танцовщицу в дешёвом клубе фрея. А потом вдруг поняла, что время убегает, и нужно что-то делать. Сколько длился раунд в «Кровавых козырях»? Десять минут, пятнадцать? Ну уж точно не полчаса. И если срочно не вмешаться, очень скоро «сладкий пончик» заявит на неё свои права, а Гермеса попросту вышвырнут отсюда.

– А остальные, все кто здесь находится, они знают, что Большой Джи – шулер? – спросила Яналия.

– Конечно нет! – фрея посмотрела на неё как на дуру. – Иначе, кто бы захотел сесть с ним за стол?

Девушка огляделась, разглядывая собравшихся в комнате бандитов – людей, монгов, астрозавров. Им бы не понравилась правда про Большого Джи. Узнай они, что всё это время он доставал козыри из рукава, дело могло закончиться дракой, а то и похуже. Но не может же она потребовать, чтобы Большой Джи закатал рукава или продолжил играть, сняв свою безразмерную, похожую на парус от бригантины рубашку? А если сделать так, чтобы он не смог воспользоваться заготовленными картами? Спустя три секунды у Яналии уже был готов план.

– Я устрою так, что игра будет честной, – сазала она, в упор глянув на кипевшую от злости фрею. – Но мне потребуется твоя помощь!

– Что?! Ты в своём уме? Пончик никогда не играет честно!

– Вот увидишь, всё получится! У меня есть план, – Яналия схватила фрею за тонкую, как веточка, руку и потащила туда, где у стены штабелями были сложены картонные ящики с банками и бутылками.

– Ты пытаешься меня надуть! – запротестовала фрея.

– Включи мозги! Я не желаю становиться собственностью этого бугая! Он захочет, чтобы я сделала что-то отвратительное, а я… – Яналия хотела сказать «даже ни разу не целовалась», но не смогла закончить предложение, потому что горло перехватил нервный спазм.

– Ладно, что у тебя за план? – протянула фрея. – Рассказывай!

Яналия прокашлялась и произнесла:

– Ты говоришь, козыри у него в правом рукаве?

– Да.

– Я их испорчу. Залью пивом, и тогда Большой Джи не сможет ими воспользоваться.

– Ты просто подойдёшь и выльешь на него банку пива? Да он тебя убьёт за такое!

– Поэтому надо сделать так, чтобы всё выглядело естественно, как случайность! – сказала Яналия. – Я сяду ему на колено…

– Нет! – ощерилась фрея.

– Да! Мне не хочется этого делать, уж поверь! Но так надо! А ты стащишь меня на пол, сделаешь вид, что тебе не понравилось, как я себя веду. В этот момент я и разолью на Большого Джи пиво!

– Мне не надо делать вид! – от переизбытка эмоций стрекозиные крылья фреи затрепетали. – Мне это действительно не нравится!

– Вот и прекрасно! Тем натуральней всё будет выглядеть!

Подружка Большого Джи ничего не ответила, лишь наградила мнимую соперницу недовольным взглядом.

– Давай уже, решайся! – нетерпеливо произнесла Яналия. – Время!

– Ладно, давай попробуем…

Яналия кивнула и, недолго думая, полезла в верхний ящик. Там находились квадратные бутылки то ли с ромом, то ли с виски, судя по криво налепленным этикеткам – контрафактные. Горлышки у них были слишком узкие, чтобы одним движением вылить всё содержимое на Большого Джи.

– Вот, перебродившие чернила симбадской каракатицы, – сказала фрея, протянув Яналии пузатую жестяную банку, на которой было нарисовано какое-то лупоглазое чудище с щупальцами. – Пончик специально для меня заказал несколько ящиков. Не отстирываются!

Яналия взяла увесистую банку и потянула за кольцо. Раздалось негромкое шипение, и в нос ударил отвратительный кислый запах.

– Ладно, за дело, – пробормотала девушка и решительно двинулась к столу. Протолкнувшись между нелегалами, которые плотным кольцом окружившили игроков, она остановилась в шаге от Большого Джи. Он сидел, она стояла, но при этом продолжала дышать ему в могучий бицепс. Широченная спина не давала любопытным заглянуть в карты.

– Как продвигается игра? – вкрадчиво поинтересовалась Яналия, поднимаясь на цыпочки.

Большой Джи скосил на неё глаза и пробасил:

– Неплохо.

– А я так и знала. Сразу поняла, что вы не из тех, кто легко проигрывает. Как только увидела!

Брови Большого Джи удивлённо приподнялись, а Яналия продолжила сыпать комплиментами:

– Если бы мне сказали, угадай, кто здесь Большой Джи, я бы даже не размышляла. Настоящего босса сразу видно!

– Ты пытаешься меня отвлечь, что ли? – поинтересовался главарь, бросая на стол несколько фишек и беря из колоды карту.

– Да вы что! – отмахнулась Яналия. – Можно подумать, такого опытного игрока можно отвлечь болтовнёй! И так ясно, кто в итоге выиграет. Вот я и подумала, чего время тянуть?..

И Яналия, которой до сих пор каким-то чудом удавалось сдерживать нервную дрожь, скользнула под руку Большого Джи, а секунду спустя уселась ему на колено. Краем глаза она увидела, как вытянулось лицо Гермеса и как Яго, забыв про игру, застыл с вытаращенными глазами и приоткрытой розовой пастью. Сам Большой Джи, кажется, удивился ничуть не меньше. Недолго думая, Яналия прильнула к его выпуклой груди и произнесла, поднимая банку с чернилами симбадской каракатицы:

– Предлагаю тост за победителя!

– А ну убрала от него свои грязные руки, ты, маленькая… – дальше последовало несколько крепких выражений, которые постеснялся бы произнести при детях даже самый отъявленный головорез, и в футболку Яналии, оцарапав кожу, вцепились острые коготки.

Если фрея хотела изобразить ревнивую подружку главаря банды, то межпланетной киноакадемии прямо сейчас следовало выдать ей приз за самую убедительную роль второго плана. Но Яналия подозревала, что увидев подлую соперницу на колене у своего пончика, фрея забыла обо всём на свете – и об их плане облить Большого Джи чернилами, и о том, что на её место, в общем-то, никто не претендует. Яналия почувствовала резкий рывок, и едва успела опрокинуть банку. Тёмно-синий напиток плеснул на белую рубашку, и большая его часть, как с облегчением заметила Яналия, попала как раз на грудь и правый рукав. Теперь кровавые козыри были помечены, и Большой Джи волей-неволей должен был закончить партию честно.

Фрея, с оскаленными зубами и глазами, пылающими неподдельной жаждой убийства, опрокинула Яналию на грязный пол, и сама уселась сверху. Вокруг дерущихся в один момент образовался тесный кружок болельщиков. Острые когти, покрытые голубым лаком, оказались в миллиметрах от лица Яналии. Она успела схватить сбесившуюся фрею за руки и удержать их подальше от собственных глаз. Удивительно, но в худом и почти невесомом теле этого существа, похожего на сказочного эльфа, таилась недюжинная сила, как в сжатой стальной пружине.

– Прекратили бардак! – рявкнул Большой Джи.

Пыхтевший сигаретой монг на пару с бунглоном, который ещё секунду назад задорно свистел, подначивая сцепившихся девиц, схватили фрею и оттащили её подальше от Яналии. Подружка Большого Джи орала, плевалась и сыпала угрозами. Кто-то попытался схватить Яналию, поднимающуюся с пола, но та раздражённо отбросила тянущиеся к ней руки.

– Отвалите! Я не собираюсь драться!

– Так мы играем, или как? – раздался голос Гермеса. – Я думал, здесь серьёзно относятся к таким вещам!

Яналия посмотрела на Большого Джи. Он раздосадованно изучал тёмные пятна, испортившие его рубашку. Но, конечно, думал он сейчас не об одежде, а о кровавых козырях, спрятанных в рукаве.

– Играем, – произнёс Джи, наградив Яналию мрачным взглядом. Возможно, он догадался, к чему был весь этот спектакль, но сделать ничего не мог – вокруг было множество свидетелей.

Игроки продолжили сбрасывать карты и повышать ставки. Теперь Большой Джи не выглядел таким спокойным и уверенным в себе – он морщил лоб и беззвучно шевелил полными губами, очевидно совершая в уме математические вычисления. В какой-то момент Гермес выложил на стол все свои карты и объявил:

– Кровавые козыри!

Большой Джи одним движением смахнул фишки со стола, и те раскатились по комнате. Фрея, которую по-прежнему держали монг и бунглон, испуганно вскрикнула, а остальные мигранты подались вперёд, окружая чужаков.

– Схватить их, босс? – спросил кто-то.

– Нет! – крикнул Большой Джи, долбанув по столу.

Все присутствующие притихли, Яналия застыла на месте, со сжатыми кулаками. Она уже приготовилась дорого продать свою жизнь. В наступившей тишине Большой Джи вытащил из кармана и кинул Гермесу электронный ключ. Тот поймал его на лету.

– Это дело чести. Пусть забирают Моррисона, раз выиграли.

Яналия с облегчением выдохнула. Она сомневалась, что Джи, бандит и карточный жулик, обладал хоть какими-то понятиями о чести. Но он заподозрил, что Яналия не просто так облила его чернилами. И если бы она открыто обвинила его в мошенничестве и потребовала закатать рукава, у здешнего сброда очень скоро мог бы смениться лидер.

– Спасибо, – сказал Гермес, поднимаясь из-за стола.

– Первый поворот налево и до конца коридора. Катитесь, пока я не передумал.

В коридоре друзей встретили Айзек и Чапек. Судя по радужному перемигиванию светодиодов, они были рады, что Яналия, Гермес и Яго вернулись целыми и невредимыми.

Когда берлога Большого Джи осталась позади, Яналия накинулась на Гермеса:

– А если бы вы проиграли?! Что тогда?

– Мы бы не проиграли.

– Почему ты так уверен?! Ты знаешь, что Большой Джи – шулер?! У него в рукаве были выигрышные карты! Чтобы не оказаться на месте той фреи, мне пришлось разыграть целое представление!

– Мы бы не проиграли по двум причинам, – сказал Гермес. – Первое – феноменальные способности Яго. Могу спорить, Большой Джи не умеет складывать в уме семизначные числа.

– А вторая причина?

Гермес вытащил из рукава несколько игральных карт и продемонстрировал их Яналии:

– Второе – шулерские навыки вашего покорного слуги.

Яналия не нашлась, что на это ответить. Кто бы мог подумать, что за игровым столом сошлись два жулика!

– А ты думала, во всём цирке только Антония умеет обращаться с картами? Это же первое, чему научил меня отец!

– Фокусники… – недовольно пробормотала Яналия.

Глава 30

Секретные агенты за работой

9:00. Открытый космос.

Гермес провёл карточкой по считывающему устройству, и бронированные створки двери бесшумно раздались в стороны. Яналия увидела небольшую комнату с голыми металлическими стенами, которая, по всей видимости, служила карцером. Здесь не было ничего, кроме массивной койки, намертво прикрученной к полу, стального унитаза и раковины. Вероятно, сюда попадали мигранты, доставлявшие проблемы начальнику охраны. Однако в данный момент сам Роджер Моррисон стоял на ободке унитаза и ковырял ножом решётку, закрывавшую вентиляционное отверстие. Когда дверь распахнулась, он ловко спрыгнул на пол и выставил перед собой лезвие:

– Пришли, чтобы пытать меня?! Ха! Я ничего не скажу, так и знайте!

Гермес осторожно переступил порог, демонстрируя раскрытые ладони.

– Агент Моррисон! Никто не собирается вас пытать. Это же мы, Гермес и Яналия!

Моррисон подозрительно сощурился:

– Вы – вражеские агенты?

Гермес покосился на подругу, та выразительно покрутила пальцем у виска. Все знали, что на Роджера Моррисона иногда накатывало, но сейчас, кажется, накатило сильнее обычного. «Это всё стресс», – подумала Яналия, с опаской поглядывая на острое лезвие. Она невольно задалась вопросом – неужели подручные Большого Джи не догадались обыскать Моррисона, прежде чем запереть его в карцере? А если догадались, то где он раздобыл оружие?

– Вы – вражеские агенты? – настаивал Моррисон, угрожающе размахивая ножом. – Отвечайте!

– Почему сразу вражеские? – протянул Гермес нарочито ласковым тоном. – Мы – ваши агенты. Присланы вам на помощь, чтобы эээ… выполнить секретное задание.

Кажется, это сработало. Моррисон опустил нож и растерянно произнёс:

– Вот как?.. Секретное задание?

– Да, конечно. Мы должны вместе обезвредить опасного террориста. Это бывший главный механик Расул. Помните? Он взял заложников и захватил корабль!

Начальник охраны потёр левый висок, как человек, пытающийся унять головную боль или прогнать навязчивую, не дающую покоя мысль. Яналия впервые видела его в таком состоянии – всегда подтянутый и собранный, сейчас Роджер Моррисон выглядел слегка пришибленным.

– Бесполезно, – раздосадованно бросил Яго. – Только зря рисковали.

– Подожди, дай ему время, – шепнул Гермес.

Яналия подумала, что Яго действительно торопится с выводами. Во взгляде Моррисона уже появлялась какая-то осмысленность. Если бы под черепной коробкой у него находилось не серое вещество, а компьютер, сейчас бы он перезагружался. Спустя какое-то время (по ощущениям Яналии, целую вечность) Моррисон перестал тереть висок. Его кустистые брови сошлись на переносице, а лицо приняло знакомое всем обитателям корабля угрюмо-подозрительное выражение.

– Вроде очухался, – сказала Яналия, наклонившись к Гермесу, и тот согласно кивнул.

Моррисон расправил плечи, прокашлялся и произнёс:

– У нас важное задание, стажёры! Корабль захвачен!

«Во даёт!..» – подумала Яналия, ухитрившись при этом сохранить невозмутимое выражение лица.

– Мы должны обезвредить преступников. Это крайне опасная миссия, поэтому готовьтесь погибнуть при исполнении!

– Погибнуть? – всполошился Яго. – Я не готов!

Моррисон сделал стремительный шаг вперёд. В руке он по-прежнему сжимал нож, и Гермес отпрянул с таким видом, как будто холодное лезвие уже вонзилось ему между рёбер. Впрочем, начальник охраны не думал нападать, он всего-навсего склонился над Яго и вкрадчиво произнёс:

– Соберитесь, агент ноль-ноль. Помните, что свободные народы Галактики не забудут нашей жертвы!

– Хорошо, хорошо, я понял, – сказал Яго, пятясь и одновременно меняя цвет. Прежде чем отвернуться, Моррисон ещё несколько секунд сверлил его недовольным взглядом.

– А почему это я агент ноль-ноль? – пробормотал Яго, когда угроза миновала. – Лучшего числа не нашлось, что ли?

Тем временем Роджер Моррисон сел на кровать, закинул ногу на ногу и зачем-то снял левый ботинок, блестящий и чёрный, как полированный обсидиан.

– Чего это он делает? – шепнула Яналия, обращаясь к Гермесу.

– Много болтаете, агент ноль-один! – сказал Моррисон, проделывая какие-то манипуляции с ботинком. Щёлкнула скрытая пружина, и часть подошвы открылась, словно крышка портсигара. Внутри имелось продолговатое углубление, куда Моррисон убрал нож. «Шпионские штучки!» – с уважением подумала Яналия. Обувшись, начальник охраны встал, разгладил несуществующие морщины на брюках и оглядел своих подручных. Яналия и Гермес невольно вытянулись по стойке «смирно».

– Для начала нам предстоит пересечь территорию, захваченную вражеской организацией, – произнёс Моррисон, меряя карцер широкими шагами. – Действуем осторожно, проявляя максимум бдительности. Наша первая цель – Центральный пост безопасности. Там вы получите дальнейшие инструкции. Ясно?

– Ясно! – хором ответили Яналия, Гермес и Яго.

– Агенты ноль-три и ноль-четыре, – Моррисон посмотрел на Айзека и Чапека, которые кружили в дверях. – Будете прикрывать тылы!

Роботы были абсолютно одинаковыми, и Яналия понятия не имела, кого из них зовут Айзек, а кого Чапек. Теперь же на одном из них появились цифры 0–3, а на другом 0–4, написанные светодиодами. Даже роботам было понятно, что самое лучшее сейчас – это поддерживать шпионские фантазии Моррисона.

Отряд покинул карцер и двинулся к лифтам. Стоило начальнику охраны появиться в коридоре, как тот чудесным образом опустел. Никто не хотел связываться с Моррисоном, и даже мрачные типы, охранявшие берлогу Большого Джи, сделали вид, что увлечены беседой.

– Ого, как засуетились, – сказала Яналия, глядя, как нелегалы расползаются по квартирам.

– Ещё бы, – фыркнул Гермес. – Мы же секретные агенты!

Лишь очутившись в кабине лифта, Яналия подумала о роботах, наводнивших корабль. Больше всего их было как раз на подступах к ЦПБ. Попасть туда будет проблематично, если, конечно, Моррисон не припрятал в туфлях пару плазмомётов.

– В холле полно роботов, – напомнила Яналия. – Они нас не пропустят!

– Вы быстро бегаете, агент ноль-один? – спросил Моррисон.

– Ну, вроде бы. А что?

– Надеюсь, так и есть. Потому что бежать придётся очень быстро.

Это могло бы сойти за шутку, но, к сожалению, начальник охраны был напрочь лишён чувства юмора.

– Главное, не дайте себя схватить, – сказал он. – Помните, что самые сильные роботы, как правило, медлительные и неповоротливые.

– А дроиды-охранники? – уточнил Гермес. – Они сильные и быстрые!

– Да, – кивнул Моррисон. – Поэтому постарайтесь быть ещё быстрее.

Похоже, перспектива соревноваться в скорости с толпой роботов пришлась Гермесу не по душе. Яналия прекрасно понимала почему – в отличие от неё, он не так часто появлялся в спортзале. Зато, как истинный фокусник, Гермес всегда имел в запасе пару хитростей. Яналия не особо удивилась, когда он достал из кармана несколько блестящих чёрных шариков. Это были дымовые шашки, которые использовал во время своих номеров Буфадон Гудини.

– Вы же понимаете, арсенал секретного агента, – важно сказал Гермес, поймав на себе заинтересованный взгляд Моррисона. – Никогда не знаешь, когда понадобится…

Кабина плавно остановилась. Яналия несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, готовясь совершить рывок через холл. В своё время отец не пожалел времени, обучая её приёмам самоконтроля. За считанные секунды лишние мысли испарились, а тело, несмотря на усталость, стало пружинистым и послушным. Яналия погружалась в такое состояние во время опасных трюков и прыжков, когда требовалась предельная концентрация и точность движений. На табло загорелась цифра «4», створки медленно поползли в стороны. Сквозь расширяющийся вертикальный зазор девушка увидела полутёмный холл и угловатые силуэты роботов.

– Вперёд! – крикнул Моррисон, и Яналия сорвалась с места.

Цирковые афиши на стене слились в одну мелькающую полосу, как пожелтевшие карты в руках фокусника. Вначале всё складывалось не так уж плохо – Яналия пару раз уклонилась от металлических клешней и перепрыгнула уборщика, который кинулся ей под ноги. Серьёзное препятствие возникло ближе к середине холла, когда дорогу ей преградил громадный робот-грузчик. На плечах у него вспыхнули четыре выпуклые фары, и Яналия вскинула руку, закрываясь от слепящего света. Грузчик двигал фарами туда-сюда, ловя её в перекрестье лучей, как беглого преступника. Из-за яркого света, бьющего в глаза, он выглядел гигантской, лишённой конкретных очертаний тенью. Его чёрный абрис грозно возвышался посреди холла, а далеко впереди маячила спасительная дверь ЦПБ. Замешкаться сейчас было бы равносильно самоубийству, поэтому Яналия неслась прямо на робота. В последний момент она прыгнула вперёд и, пролетев немного, упала на живот. К счастью, металлический пол оказался достаточно гладким, чтобы с разгона проскользить по нему пару-тройку метров. Манёвр был рискованный, но изобретать что-то другое просто не было времени. Секунда – и две необъятные ноги остались позади. По механическому стрекотанию сервоприводов и тяжёлым шагам Яналия поняла, что грузчик разворачивается. Моррисон был прав – сильные роботы не отличались проворностью. Яналия поднялась на ноги и, не оглядываясь, побежала к ЦПБ. В этот момент начали взрываться петарды Гермеса, и холл заволокло разноцветным дымом. С двух сторон метались какие-то тени, но Яналия не знала, враги это или друзья. Сейчас она видела перед собой только стальную дверь поста безопасности, за которой (хотелось в это верить!) не было никаких роботов. Оказавшись на месте, Яналия оглянулась и с удивлением обнаружила, что финишировала первой. Вскоре из клубов дыма возник Роджер Моррисон, а с ним – Айзек и Чапек. Не хватало только Гермеса. Пока начальник охраны колдовал над сенсорной панелью, Яналия с тревогой оглядывалась. Расул запрограммировал роботов на убийство, поэтому у неё имелись веские причины для беспокойства. Заметив в дыму знакомый силуэт, Яналия с облегчением выдохнула. Похоже, Гермес побывал в переделке – волосы у него были растрёпаны, на щеке появилась длинная царапина. Он появился как раз в тот момент, когда дверь ЦПБ распахнулась.

– Живее, живее, – торопил Моррисон, пропуская Гермеса и Яналию вперёд, – заходите!

Друзья очутились в знакомой круглой комнате. Дверь за их спинами бесшумно захлопнулась.

– По-моему, мы установили новый мировой рекорд, – сказала Яналия.

– По бегу с препятствиями из чокнутых роботов? – спросил Гермес, слегка задыхаясь.

– Ага…

В этот момент помещение сотряс тяжёлый удар, как будто в стену врезался грузовик. Яналия с опаской оглянулась на дверь и спросила:

– А роботы сюда не ворвутся?

– Не успеют, – сказал Моррисон. – За мной!

Отряд, во главе с начальником охраны, направился к одной из дверей, ведущих во внутренние помещения поста безопасности. До сих пор Яналия видела только переднюю комнату, и ей было любопытно, какие тайны скрываются в недрах ЦПБ.

Загорелся свет, и девушка, к своему разочарованию, увидела совершенно пустой чулан, похожий на металлическую коробку. Такого она не ожидала. Моррисон подошёл к дальней стене, состоявшей из металлических панелей, и принялся ощупывать стыки, а друзья остались у входа.

– Ты в порядке? – спросила Яналия, обращаясь к Гермесу. Тот провёл рукой по щеке и посмотрел на испачканные кровью пальцы.

– В порядке. Представляешь, Кити бросилась на меня с ножом! Всё, больше чаевых она от меня не дождётся!..

Видимо, начальник охраны нажал какую-то секретную кнопку, потому что стена разъехалась, открыв тайник размером с большой шкаф. Яналия присвистнула. На кронштейнах в ряд висели плазмомёты разных калибров, лазерные винтовки, бластеры и парализаторы; тут же располагалась внушительная коллекция холодного оружия. Среди ножей и тесаков висел пружинный самострел, и Яналия могла поклясться, что стрелы, идущие с ним в комплекте, были из чистого креахона. Это был тот самый незаконный арсенал, о существовании которого догадывался Ксин Ли.

Моррисон молча выдал Гермесу и Яналии бластеры. Раньше ей приходилось держать только муляжи, из которых простаки на ярмарке стреляли по банкам. Впечатлённая до глубины души, девушка взвесила оружие в руке.

– Я хочу такой же! – воскликнул Яго.

– В другой раз, агент ноль-ноль, – сказал Моррисон, надевая под пиджак наплечную кобуру и вкладывая в неё бластер. Яго обиженно надулся, а Моррисон достал из хранилища самострел, похожий на короткую металлическую трубку. С одной стороны у неё был спусковой механизм, а с другой торчал креахоновый дротик. Начальник охраны закрепил устройство на предплечье, зафиксировав его при помощи ремней. Теперь он мог в любой момент выпустить из рукава смертоносную стрелу, просто спустив пружину.

Закончив приготовления, Моррисон снял с крюка самый большой и тяжёлый плазмомёт.

– Нас так просто не возьмёшь, верно, стажёры?

Яналия издала боевой клич. Она только что простила начальнику охраны все обиды, начиная с того момента, когда восемь лет назад он поймал её за воровством сладостей из торгового автомата.

Отряд вернулся в круглую комнату. Яналия ожидала, что они тут же ринутся в бой, но вместо этого агент Моррисон активировал систему видеонаблюдения и принялся переключаться с камеры на камеру. Кажется, его ничуть не беспокоило, что за дверью бесновалась толпа обезумевших роботов.

Пока Моррисон оценивал ситуацию на корабле, Яналия с благоговением разглядывала бластер. Короткий ствол и обтекаемый корпус были выполнены из гладкого, холодного металла, шершавая рукоять удобно ложилась в ладонь.

– Спорим, я больше роботов уложу? – сказала Яналия.

Гермес бросил на неё скептический взгляд:

– А ты хоть стрелять умеешь?

– Я стреляла в тире! Да чего там уметь, целься и жми на курок…

– Надо же, как у тебя всё просто!

Яналия без лишних слов направила бластер в сторону и нажала спусковой крючок. Ничего не произошло.

– Надо снять с предохранителя, – сказал Яго. – Видишь красный рычаг?

Девушка, слегка уязвлённая тем, что хамелеон учил её стрелять, сдвинула предохранитель и повторила попытку. Из дула с шипением вырвался ослепительный голубой луч и ударил в стену. От неожиданности Яналия едва не выронила бластер. В том месте, куда попал заряд, осталась сквозная дыра с оплавленными краями, через которую при желании можно было выглянуть в вестибюль.

– Поберегите батарею, агент ноль-один, – посоветовал Моррисон, поднимаясь из кресла. – Согласно разведданным, корабль патрулируют приблизительно две сотни роботов. На них и потренируетесь.

– А Расул? – спросил Гермес.

– Он – главная цель. Мы прорвёмся в трюм, найдём его и обезвредим.

Яналия подумала, что это будет ой как непросто, но вслух ничего не сказала. Моррисон и без неё прекрасно знал, с кем имеет дело.

– Итак, стажёры, готовы?

– Да! – ответили Яналия и Гермес в один голос. Яго, обиженный из-за того, что ему не дали бластер, промолчал.

– Тогда давайте отправим этих роботов на свалку!

Сказав это, Моррисон разблокировал дверь. Между створками тут же просунулась металлическая лапа, напомнив Яналии какой-то старый ужастик про технозомби. Роботы, штурмовавшие ЦПБ, не были старыми и ржавыми, но вели себя точно как в том фильме.

Начальник охраны вскинул плазмомёт и выстрелил. Ярко-оранжевый сгусток плазмы снёс дверь прежде, чем та успела открыться, превратив дверной проём в пылающую дыру. Первым в помещение протиснулся грузчик, охваченный огнём и с разбитыми фарами. Друзья встретили его дружным залпом, как заправские космодесантники. Металлическое чудовище рухнуло на пол, частично загородив проход, так что остальным роботам пришлось карабкаться по его горящим останкам. Яналия снова и снова жала на спусковой крючок, чувствуя, как нагревается бластер, пока, наконец, поток роботов не схлынул. Посреди ЦПБ образовалась огромная куча дымящегося, оплавленного металлолома.

– Вперёд, – скомандовал Моррисон. – Надо торопиться, пока они не стянули сюда все силы.

Отряд покинул ЦПБ и двинулся через вестибюль. Когда до лифта оставалось несколько шагов, Гермес резко повернулся и выстрелил в темноту. Яналия подскочила от неожиданности и чуть сама не нажала на курок. Виновницей переполоха стала Кити, притаившаяся за торговым автоматом. Похоже, хитрая официантка хотела пропустить людей вперёд и атаковать с тыла.

– Патрик займётся ей, когда всё закончится, – сказал Гермес, опуская оружие.

Кити лишилась ноги, но всё равно пыталась ползти, царапая ножом металлическое покрытие пола.

– Больше никаких чаевых, ясно? – сказал Гермес, проходя мимо.

Пассажирский лифт ехал только до второго уровня – чтобы попасть в трюм, нужно было пересаживаться. Как Яналия и ожидала, в холле их встретили роботы, которые раньше обслуживали аквариумы и зверинец. Моррисон уложил их несколькими точными выстрелами – Яналия даже не успела снять бластер с предохранителя.

– Не расслабляйтесь, – бросил начальник охраны, проходя мимо дымящихся останков. – В трюме так просто не будет.

Яналия уже два раза за эту ночь побывала внизу и по собственному опыту знала, что просто не будет.

Гермес взломал грузовой лифт ещё во время их прошлого визита в трюм. Сенсорная панель лежала на полу, там же, где он её оставил, из дыры в стене торчали зачищенные провода. К удивлению Яналии, Моррисон ничего не сказал по этому поводу. Сейчас он был секретным агентом на задании, и его не заботили такие мелочи, как взлом кодов доступа и порча циркового имущества. Яналия знала, что, когда всё закончится, она будет скучать по такому Роджеру Моррисону.

На табло загорелась цифра «0», и лифт плавно остановился.

– Будьте готовы к чему угодно, – сказал начальник охраны, поднимая плазмомёт.

Двери открылись, и в кабину хлынули подмастерья Расула, вооружённые плазменными резаками. Айзек и Чапек поднялись к потолку, а тем, кто не умел летать, пришлось встречать опасность лицом к лицу.

– Отходим, отходим! – закричал Моррисон, открывая огонь.

Яналия порадовалась, что им было куда отступать – в пассажирском лифте их бы моментально припёрли к стене, и пиши пропало.

Роботы падали, сражённые выстрелами, но их место сразу же занимали новые, продолжая теснить людей в глубь кабины. Яналия пятилась, пока не почувствовала спиной холодную металлическую стену.

– Нас тут задавят! – крикнула она, продолжая стрелять.

– Без паники, агент ноль-один, – сказал Моррисон, нажимая какой-то переключатель на корпусе плазмомёта.

Из дула со свистом вырвалась длинная струя плазмы, заставив Яналию отпрянуть. Гибкий огненный хлыст испугал её куда сильнее, чем все роботы вместе взятые. Даже воздух стал сухим и обжигающим, как в бойлерной.

– Держитесь, стажёры, – сказал Моррисон и описал плазмомётом размашистый круг. Оранжевый язык облизал стены, пол и потолок, разрезая помещение по вертикали, словно картонную коробку. Металл испарялся, наполняя воздух специфическим запахом плазменной сварки. Яналия услышала нарастающий скрип и поняла, что задумал начальник охраны.

– А вы уверены, что…

Она хотела сказать: «А вы уверены, что это хорошая идея?», но окончание фразы потонуло в лязге и скрежете. Половина грузового лифта отделилась и вместе со всеми роботами обрушилась в шахту. Другая же часть (та, на которой стоял Моррисон и его слегка шокированные стажёры) осталась висеть на тросах. Снизу раздался грохот, а остаток кабины тряхнуло так, что Яналия едва удержалась на ногах. Ещё несколько секунд после падения по коридорам гуляло раскатистое эхо.

– Ничего себе, – пробормотал Гермес, когда всё стихло.

Яналия смотрела на чёрный провал, в котором исчезли роботы, и не верила своим глазам. Всё случилось так быстро, что она просто не успела опомниться. Роджер Моррисон бросил в шахту разрядившийся плазмомёт и как ни в чём не бывало произнёс:

– Надо двигаться дальше.

Цепляясь за оборванные тросы и всё, что попадалось под руку, друзья выбрались из шахты. Теперь оставалось самое главное – отыскать Расула.

Яналия молча шла по знакомым коридорам, сжимая бластер. Падение лифта оказало на неё странное, отрезвляющее действие, как пощёчина. Глядя по сторонам и вспоминая вечера, проведённые в трюме, Яналия начала сомневаться в том, что делает. В детстве это место было для неё игровой площадкой, чуть позже – надёжным убежищем, в котором она знала каждый закоулок. Но теперь, пробираясь по стальному, набитому техникой лабиринту, девушка не чувствовала ничего, кроме колебаний, страха и стыда. Она явилась сюда, чтобы сражаться со своим другом, который всегда приходил ей на помощь, был опорой и примером для подражания. Который спас ей жизнь в конце концов. Яналия понимала, что поступает правильно, пытаясь отстоять корабль, но в то же время ощущала себя последним предателем. Это было отвратительное чувство, и ей было интересно, испытывает ли Гермес то же самое. Он тоже считал Расула другом, а сейчас шёл по трюму, держа палец на спусковом крючке бластера…

«Может, мы зря привели агента Моррисона?» – с тоской размышляла Яналия. Во время предыдущих партизанских вылазок она не мучилась угрызениями совести, но присутствие Моррисона всё изменило. Происходящее перестало быть разборкой старых друзей, оказавшихся по разные стороны баррикад. Яналию не на шутку пугала предстоящая битва, она боялась думать, во что может вылиться столкновение бывшего пирата и бывшего секретного агента. Роджер Моррисон не всегда заведовал службой безопасности – прежде чем попасть в цирк, он прошёл спецподготовку и учился сражаться с такими, как Расул.

– А что мы будем делать, когда найдём Расула? – спросила Яналия, нарушая затянувшуюся тишину.

– Будем действовать по ситуации, – ответил Моррисон в своей обычной сухой манере.

В этот момент Яналия отчаянно захотела, чтобы роботы снова атаковали – тогда бы у неё не было времени думать и сомневаться. Она знала, что никогда не простит себе, если из-за неё главный механик погибнет. Уж лучше пусть забирает корабль.

Длинный коридор привёл отряд в ангар, оборудованный под цех. Сверху свешивались толстые цепи и крюки подъёмных кранов, пол усеяли металлические стружки. Вдоль стен, в тени массивного балкона, выстроились перепачканные машинным маслом станки, а в центре стояла гигантская чёрная наковальня. Это было то самое место, где Яналия и Гермес в последний раз видели Расула. Сейчас ангар был пуст, и только у дальней стены, опустив катану, застыл Самурай.

Яналия немного отстала от остальных. Погружённая в свои мысли, она последней переступила порог, обозначенный истёршейся жёлтой полосой. В этот момент автоматические ворота за её спиной с шумом захлопнулись.

– Ловушка, – сказал Моррисон, не оборачиваясь.

Послышался топот механических ног, и со всех сторон в ангар устремились роботы. Они появлялись из боковых дверей и строились в шеренги. Грузчики, охранники и подмастерья были вооружены чем попало – плазменными резаками, тяжёлыми гаечными ключами, кувалдами и даже кусками стальной арматуры. Очевидно, у Расула было не так много огнестрельного оружия, и всё оно потонуло в лаве.

– Думаю, это всё, что у него осталось, – сказал Моррисон, вытаскивая из кобуры бластер.

– Хорошо бы, – буркнул Гермес.

Построившись, роботы двинулись на людей, а Моррисон, Яналия и Гермес встретили их плотным огнём. Цех, минуту назад казавшийся тихим и заброшенным, превратился в поле боя. Айзек и Чапек присоединились к сражению: они пикировали сверху, осыпая роботов электрическими разрядами. Прожекторы, установленные на балконе и стальных фермах, не столько освещали пространство внизу, сколько увеличивали количество теней. Вспышки бластеров лишь добавляли хаоса, так что Яналия иногда не понимала, куда стреляет, и начинала вести беспорядочный огонь. Время от времени её выстрелы даже попадали в цель.

В самый разгар битвы Яналия услышала за спиной гулкое «Бамс!» Резко обернувшись на звук, она обнаружила робота, придавленного тяжёлой металлической бочкой. Он ещё пытался двигаться, роняя искры и судорожно царапая по полу клешнями, но повреждения были слишком серьёзными. В пылу сражения никто не заметил, как он подкрался сзади. Для Моррисона и его стажёров это могло плохо кончиться, если бы не стальная ёмкость, которая, по всей видимости, упала с балкона. Яналия посмотрела наверх, пытаясь понять, что же произошло. Бочка не могла упасть сама по себе, её кто-то столкнул. Прожектор светил прямо в глаза, мешая разглядеть, что творилось на балконе, однако девушка заметила в темноте какое-то движение. Неясная фигура отпрянула от перил и спряталась в густых тенях. Яналии внезапно сделалось не по себе, словно она повстречала привидение.

– Что ты там увидела? – спросил Гермес, перекрикивая шум.

– Нам кто-то помогает, – ответила Яналия, оглядывая балкон. – Он столкнул на робота бочку!

– Ага, круто, – кивнул Гермес, не слишком впечатлённый.

Яналия вернулась к сражению. Кто бы ни прятался на балконе, это точно был не Расул. Габаритами главный механик напоминал скорпольва, вставшего на задние лапы, а тот, кто расплющил робота, был маленьким и быстрым. Решив, что подумает об этом позже, Яналия огляделась в поисках удобной мишени. Она успела выстрелить всего несколько раз, когда сзади прогремел мощный взрыв. Волна горячего воздуха толкнула её в спину и опрокинула на пол, лицом вперёд. Острые металлические стружки больно впились в ладони, в ушах зазвенело. «Бочка!» – запоздало сообразила Яналия. Робот искрил, а из трещин в ёмкости вытекала густая маслянистая жидкость. Она-то, скорее всего, и взорвалась. Слегка оглушённая, Яналия поднялась на четвереньки и огляделась. Гермес стоял на коленях, ошалело тряся головой, рядом с пришибленным видом ползал Яго, а Моррисон продолжал отстреливаться. Цех усеяли пылающие обломки; куда ни глянь, всюду валялись оплавленные куски железа, почерневший, скукожившийся пластик и оторванные манипуляторы, некоторые из которых ещё подёргивались. Отряд Моррисона хорошо поработал, но уцелевшие роботы продолжали напирать. Яналия хотела подняться на ноги, но сообразила, что при ней больше нет бластера.

– Дьявол! – выругалась она.

Бластера нигде не было видно, а в такой неразберихе его можно было искать очень долго. Гермес ещё не пришёл в себя после взрыва, а Моррисон в одиночку едва справлялся с роботами. Яналия принялась ползать среди дымящихся куч металлолома, бормоча:

– Давай, давай, где же ты?..

Бластер лежал у самой стены. Яналия потянулась к нему, но замерла, так и не коснувшись. В тени балкона, там, куда не достигали лучи прожекторов, она заметила красную бандану и обнажённый, покрытый татуировками торс. В одной руке Расул сжимал кривой тесак, а в другой – парализатор. Яналия понимала, что должна крикнуть, предупредить Моррисона, но горло будто сдавил стальной обруч. На короткий миг она снова стала маленькой девочкой, запертой в логове Обнулённых.

Момент был упущен. Расул возник из темноты, как ночной кошмар, и одним размашистым ударом тесака обезоружил начальника охраны. Бластер отлетел в сторону и затерялся среди почерневших остовов, усеявших ангар. Расул попытался довершить начатое, воспользовавшись парализатором, но Моррисон вцепился ему в руку, не давая выстрелить. Опомнившись, Яналия схватила бластер. Пока эти двое разбирались между собой, кто-то должен был заняться роботами. Она подошла к Гермесу и протянула ему руку, помогая подняться.

– Эй, ты как?

– Как будто не рассчитал порцию чая с Тау Цети, – сказал Гермес, сажая на плечо Яго. – Голова кружится…

– Стрелять можешь?

– Не сомневайся.

Потеряв интерес к Моррисону, роботы с удвоенной энергией принялись за Яналию и Гермеса. Друзья отстреливались, стараясь не подпускать их слишком близко. Яналия обратила внимание, что с каждым выстрелом яркость вспышек уменьшалась. Голубые лучи уже не оставляли сквозных отверстий, едва прожигая наружную обшивку роботов. Похоже, бластеры требовали подзарядки.

– Кажется, последний! – воскликнул Яго, когда из дыма и огня появился очередной робот. Это был охранник, вооружённый электрошокером.

Яналия выстрелила, но энергии бластера было недостаточно, чтобы продырявить стальной панцирь. Голубой луч оставил неглубокую выемку на груди, частично уничтожив надпись «Служба безопасности КЦ «Олимп». Охранник двинулся на друзей, но его отвлекли Айзек и Чапек, спикировавшие сверху. Яналия повернулась к Гермесу и сказала:

– Дай мне свой бластер!

– Зачем? – спросил Гермес, протягивая подруге оружие. – Он почти разрядился, ты же видела.

– Вот именно, почти!

Пока охранник пытался отогнать Айзека и Чапека, беспорядочно размахивая манипуляторами, Яналия подошла к нему вплотную и подняла бластеры. Оставшейся энергии как раз хватило на один выстрел дуплетом и в упор. Робот упал, а его электронные мозги разлетелись по ангару.

В наступившей тишине девушка услышала глухие удары кулаков. Уронив бластеры, она поспешила на звук.

Сломанный парализатор лежал среди мусора, тесак попросту куда-то исчез. Оставшись без оружия, Моррисон и Расул сошлись врукопашную. У одного была разбита губа, другой слегка прихрамывал, и оба выглядели уставшими.

– На кого ставишь? – спросил Гермес.

Яналия пожала плечами. Пока что шансы были равны, но всё могло измениться в считанные секунды.

Моррисон с самого начала задал высокий темп, но его скорость понемногу снижалась. Расул дождался, пока начальник охраны выдохнется, и ринулся в атаку, нанося механическим протезом сокрушительные удары. Моррисон попятился, зацепился обо что-то каблуком и упал на спину. Расул, похоже, не разделял мнения, что лежачих не бьют. Он поднял ногу и нанёс несколько ударов, целясь Моррисону в живот и грудь. Припечатанный к полу грубым солдатским ботинком, начальник охраны кривился от боли. Яналия слышала, как хрустели его рёбра, а из лёгких с хрипом вырывался воздух.

– Мы должны что-то сделать! – воскликнула она.

– И что ты сделаешь? – спросил Гермес. – Будешь драться с Расулом?

Убедившись, что Роджер Моррисон не может подняться, Расул не торопясь подошёл к наковальне, обхватил её и мощным рывком оторвал от пола. Его мышцы вздулись от напряжения, на шее проступили пульсирующие вены. Тяжёлыми шагами Расул приблизился к Моррисону, держа наковальню над головой. Яналия хотела вмешаться, но Гермес удержал её, схватив за руку.

– Не лезь туда!

– Пусти!

– Нет! – сказал Гермес, крепче сжав её запястье.

Расул остановился, глядя вниз, на секретного агента, почти завалившего свою последнюю миссию. Моррисон вскинул руку, как будто хотел закрыться от неминуемого удара, и в этот момент Яналия услышала щелчок пружины. Креахоновый дротик вылетел из рукава, как маленькая молния, и пробил металлический протез, застряв чуть пониже локтя. Вероятно, наконечник повредил сервопривод, потому что искусственная рука, которой всегда восхищалась Яналия, вдруг перестала держать вес. Наковальня начала заваливаться набок, утаскивая за собой Расула. Неподъёмная стальная болванка с грохотом рухнула вниз. Стены и пол ангара вздрогнули, а главный механик растянулся на полу. Он попытался встать, но его механическая рука застряла под наковальней, придавленная огромным весом.

Начальник охраны медленно поднялся на ноги, выплюнул сгусток крови и произнёс:

– Вы арестованы за попытку захвата корабля.

Расул ничего не ответил, только наградил его угрюмым взглядом.

* * *

Дальнейшее запомнилось Яналии как череда размытых, плохо связанных друг с другом кадров: циркачи, заполонившие вестибюль четвёртого яруса, взволнованные лица родителей, рыдающая Тиша, повисшая на шее у Гермеса, мистер Валрус, без остановки причитавший «Сколько убытка, сколько убытка!» Похоже, Айзек и Чапек были счастливы вернуться к обязанностям секретарей и устроили вокруг директора настоящий хоровод.

Все знали, что Яналия и Гермес рисковали жизнью, спасая цирк и его обитателей. Тиша и Гай Молестус (всё ещё облачённый в пижаму) подливали масла в огонь, наперебой рассказывая о героических поступках друзей.

– Если бы не Гермес, меня бы, наверно, уже не было в живых! – в сотый раз повторяла Тиша.

Каждый считал своим долгом подойти к Яналии и Гермесу, что-то сказать, пожать руку или похлопать по плечу. Даже сёстры Ночет кивнули, проходя мимо. Яналия вяло улыбалась в ответ, иногда что-то отвечала. Она смертельно устала и хотела только одного – поскорее очутиться в собственной постели, подальше от шума и взрывов.

Корабль совершил аварийную посадку на Кибо. Моррисон уже связался с местными властями, чтобы передать им Расула. На Кибо не было тюрем, поэтому его ждала принудительная промывка мозгов. Мысль о том, что Расул станет одним из Обнулённых, не давала Яналии покоя. В каком-то смысле это было похуже, чем смерть.

Спустя некоторое время друзьям удалось незаметно выскользнуть из плотного кольца фанатов. Они направились в дальний конец вестибюля, туда, где было потише. Помещение было завалено раскуроченными роботами, и некоторые школьники фотографировались на их фоне. Яналия отвернулась, почему-то задетая этим.

– Ну что, как ты? – негромко спросил Гермес.

– Честно – не знаю, – призналась Яналия. – Всё это странно. Такое ощущение, что мы впутались в какую-то тёмную историю.

– Это точно… – кивнул Гермес.

Яналия не понимала и половины того, что видела сегодня. Она пыталась свести концы с концами, но голова начинала трещать. Похищение Тиши, захват корабля, конфликт Боффина и Расула – всё это было каким-то образом связано.

Около ЦПБ Яналия и Гермес столкнулись с Моррисоном. Начальник охраны был чем-то встревожен.

– Стажёры, – сказал он, понизив голос, – у нас чрезвычайная ситуация.

– Что, опять?! – застонала Яналия.

– Тише! – цыкнул на неё Моррисон. – Расул только что сбежал из карцера.

Яналия почувствовала внезапную слабость в ногах. Услышать такое сейчас – это было уже слишком.

– Как ему удалось? – спросил Гермес.

– Я думаю, здесь не обошлось без мигрантов, – проворчал Моррисон. – Все они заодно…

– И что теперь будет?

– Ничего. Расул никуда не денется с корабля. Все ворота заблокированы.

Моррисон поспешно удалился, а друзья переглянулись.

– Ты думаешь о том же, о чём и я? – спросил Гермес.

Яналия кивнула. Несколько месяцев назад Расул показал им креахоновые ворота, которые открывались вручную. Роджер Моррисон не мог заблокировать их при помощи компьютера, он, скорее всего вообще не знал об их существовании.

– Надо сказать Моррисону, – сказал Гермес.

– Нет, – отрезала Яналия. – Расул наш друг. Мы сами разберёмся.

– Расул чуть не поубивал всех нас, – заметил Яго. – Его надо сдать властям, и дело с концом!

– Я иду вниз. Вы со мной?

Гермес тяжело вздохнул, и произнёс:

– Я, наверно, сошёл с ума.

Сейчас, пока Моррисон не восстановил контроль над Центральным компьютером, все двери были открыты, лифты разблокированы, а коды доступа сброшены. Воспользовавшись этим, друзья поспешили в трюм. Яналия боялась опоздать и летела через анфиладу пустых ангаров и машинных залов; Гермес, бормоча ругательства, бежал следом.

Они успели как раз вовремя. Креахоновые ворота были распахнуты, снаружи веяло свежим ночным воздухом. Расул уже скинул вниз верёвочную лестницу, но, заметив Яналию и Гермеса, остановился. Он успел переодеться в старую военную форму, у его ног валялся потрёпанный вещмешок. Механическая рука работала, хотя двигалась рывками.

Расул подождал, пока подростки подойдут поближе, и сварливо произнёс:

– Что, на этот раз не стали тащить Моррисона?

– Не стали, – сказал Гермес. – Хотя следовало.

– Расул, зачем всё это? – спросила Яналия. Она старалась говорить спокойно, хотя чувствовала, как глаза начинает щипать, а к горлу подступает ком. – Неужели нельзя было как-то иначе?

– Нельзя, – проворчал Расул. – Всё слишком сложно. Вы не поймёте.

– И ты, конечно, не собираешься нам ничего объяснять, – с печальной усмешкой сказал Гермес.

– Объяснять не буду, но дам пару советов. Опасайтесь Боффина. И приглядывайте за Тишей Крейн, ей грозит большая опасность.

– Хватит говорить загадками! – разозлился Гермес. – Мы позволяем тебе уйти, хотя могли сдать полиции. Неужели это для тебя ничего не значит?

Расул задумчиво потёр подбородок, и произнёс:

– Я тоже могу сделать для вас кое-что хорошее. Вот моё предложение – оставьте цирк и уходите со мной.

Яналия ожидала услышать что угодно, только не это.

– Сбежать с тобой? – произнесла она в замешательстве. – Зачем?

– Это лучшее, что вы можете сделать, – ответил Расул. – Цирку так или иначе придёт конец. Вы и представить не можете, что тут скоро начнётся. Многие могут погибнуть.

– И куда мы с тобой побежим? – поинтересовался Гермес. – В пиратские кланы? Нет, спасибо. Как ты вообще можешь предлагать такое после всего, что было?

– Оставайтесь, ваше право. Я вас предупредил.

С этими словами Расул закинул на плечо котомку. Яналия бросилась к нему и обвила руками могучий торс. Она хотела столько всего сказать на прощание, но голос пропал, а из глаз брызнули горячие слёзы. Она плакала, уткнувшись в солдатскую куртку, а в голове пульсировала одна-единственная мысль – почему всё должно было закончиться именно так?

Спустя какое-то время Расул отстранил Яналию. Потрепав её по голове и кивнув Гермесу, он молча растворился в чёрном провале ворот. Яналия смотрела ему вслед, негромко всхлипывая. Вскоре на плечо ей опустилась рука Гермеса.

– Эта история не закончилась, – произнёс он. – Чувствую, мы ещё увидимся.

Яналия вытерла слезы и произнесла:

– Я в этом уверена.

Конец первой книги

Content

Тамара Рыльская, Герман Рыльский
Креахоновая крепость. Водовороты времени

Глава 1 Яналия попадает в неприятности

Глава 2 Промокший цирк

Глава 3 Креахоновые ворота

Глава 4 Служба Космической Безопасности

Глава 5 Натянутый хлыст

Глава 6 Океанариум

Глава 7 Ускоритель эволюции

Глава 8 Охота на бабочек

Глава 9 Копья и алебарды

Глава 10 Пробуждение Гуула

Глава 11 Страх высоты

Глава 12 Самурай

Глава 13 Гениальная поэзия

Глава 14 Ночной погром

Глава 15 Яналия и Гермес делают покупки

Глава 16 Допрос

Глава 17 Рухнувшая голова

Глава 18 Цена орионского кофе

Глава 19 Явление Яго

Глава 20 Капитан Шрам и Стакан Рома

Глава 21 Крыса в доспехах

Глава 22 Око за око

Глава 23 Агенты в спальне

Глава 24 Кошмары во сне и наяву

Глава 25 Цирк просыпается

Глава 26 Чудеса дрессуры

Глава 27 Проблемы с роботами

Глава 28 Гнев Гуула, или бардак в бойлерной

Глава 29 Кровавые козыри

Глава 30 Секретные агенты за работой