Альфред Адлер

Жизнь и ее модели

Серия «Эксклюзивная классика»

Перевод Е. Абаевой

© Школа перевода В. Баканова, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Движение всего тела

Этим вечером мы разбираемся с проблемой мисс Флоры, которая главным образом жалуется на то, что в течение многих лет постоянно падает в обмороки. Она живет с матерью, отцом, четырьмя братьями (двумя младшими и двумя старшими) и еще двумя малышами. Отношения в семье очень близкие, и пациентка, единственная девочка и определенно любимица отца, всегда поступала согласно собственным желаниям.

Когда мы слышим о том, что человек теряет сознание, то сразу подозреваем эпилепсию, при этом само слово «эпилепсия» достаточно вольно используют для описания множества болезней. Поставить точный диагноз порой необычайно трудно, и эта задача полностью ложится на плечи врача. Обычно страдающие эпилепсией сталкиваются с большими трудностями, и, поскольку эти трудности отражаются в их психической установке, иногда трудно определить, где кончается физическое заболевание и начинается психическая реакция. Эпилепсию всегда называли заболеванием, поскольку даже сейчас эпилептиками занимаются врачи. Примерно такое же отношение у обычных людей к неврозам, которые раньше называли истерией.

Существует ряд симптомов, имеющих большое значение в дифференциальной диагностике при разграничении эпилепсии истиной и мнимой. При настоящем эпилептическом припадке зрачки расширены и не реагируют на свет; в истории болезни Флоры пока ничего подобного не наблюдается. Вторым важным симптомом является наличие рефлекса Бабинского во время обморочных приступов. Проверяя его наличие, мы проводим по подошве стопы и отмечаем, что большой палец поднимается (по направлению к тыльной поверхности стопы), а не движется вниз, как можно было бы ожидать. Рефлекс Бабинского означает повреждение определенного участка мозга, которое препятствует обычному прохождению нервного импульса. Есть и другие симптомы, указывающие на наличие настоящей эпилепсии. Иногда обнаруживаются мелкие кровоизлияния под кожей, особенно за ухом. Часто во время приступа больной эпилепсией прикусывает себе язык, и мы видим кровь в его слюне. Нередко во время приступа эпилептик падает и получает травмы. У эпилептика возникает легкое предчувствие надвигающегося припадка, которое мы называем предвестником.

Эта группа симптомов, присутствующих при истинной эпилепсии, позволяет отличить ее от других обмороков истерического характера, когда человек чувствует, что он пострадал, он в безнадежном положении и совсем без сил, и выражает свою установку движениями всего тела. Обморок истеричного больного означает: «я обессилен». Истеричный больной быстро восстанавливается после приступа, а вот за истинным эпилептическим припадком обычно следует период сонливости, головной боли и общего недомогания, длящийся порой несколько часов. Одно из важных различий между эпилепсией и истерией состоит в том, что эпилептик не знает, что он потерял сознание: он это осознает только после того, как заканчивается приступ.

В дополнение ко всем трудностям дифференциальной диагностики, большинство случаев эпилепсии связаны с определенными типами умственной отсталости. Провоцируя у настоящего эпилептика приступы ярости, можно увеличить частоту эпилептических припадков. Люди с эпилепсией часто обладают тяжелым характером, и, исследуя семьи эпилептиков, я обычно обнаруживал у одного из членов семьи откровенно скверный характер. Скверный характер следует расценивать как признак комплекса неполноценности, и там, где я встречал детей с эпилепсией в семьях со вспыльчивым отцом, мне порой казалось, что они имитируют его эмоциональную неуравновешенность.

Иногда приступы эпилепсии впоследствии осложняются эпилептическим безумием, которое обычно характеризуется галлюцинациями и неконтролируемым жестоким поведением. Эпилептиков обычно лечат в психиатрических лечебницах седативными препаратами, и тогда большую часть времени они проводят в сонном, замутненном состоянии. В результате число эпилептических припадков часто уменьшается, хотя полностью они не купируются.

Несмотря на все различия между истинной эпилепсией и истерическими припадками бессознательного, точный диагноз поставить весьма затруднительно, поскольку врач редко присутствует во время самого приступа, он не может осмотреть глаза и проверить наличие рефлекса Бабинского.

По моему опыту, эпилептические припадки случаются только у определенного типа предрасположенных к припадкам людей, когда они попадают в плохую для них ситуацию. Я полагаю, что эта предрасположенность заключается в патологическом изменении кровеносных сосудов головного мозга. Эпилептический припадок чрезвычайно напоминает состояние человека, охваченного яростью, как будто он хочет на кого-то напасть. Эпилептики обычно очень жестоки, им часто снятся кровожадные сны с драками. В психическом складе эпилептика жестокость играет главную роль, и, хотя эпилепсией страдают и очень добрые, милые, тихие люди, при разборе их снов обнаружится что угодно, но только не доброжелательность. Частоту эпилептических припадков однозначно увеличивает алкоголь, что можно было бы подтвердить экспериментально, если бы не крайняя бесчеловечность такого опыта. Эпилептики, на которых алкоголь оказывает негативное влияние, должны избегать его в любой форме.

Мой опыт подсказывает, что пациенту с эпилепсией желательно вести как можно более легкую жизнь, а состояние его можно улучшить, если научить пациента быть сильнее, самостоятельнее и спокойнее. Другими словами, я обнаружил, что эпилепсия исчезала, когда пациент становился социально адаптированным, причем даже в тех случаях, когда многие врачи подтверждали диагноз. Я вовсе не хочу сказать, что способен вылечить эпилепсию, однако я утверждаю, что симптомы эпилепсии порой удается сгладить, и пациенту будет гораздо комфортнее, если мы сумеем добиться большей социальной адаптации. Правда и то, что в некоторых случаях, когда социальная адаптация достигала высокого уровня, эпилептические симптомы полностью исчезали.

Но давайте продолжим изучать наш случай. Мы уже узнали, что это единственная девочка среди братьев, а по моему наблюдению, в такой семье девочке разрешают слишком многое, и она зачастую не развиваетcя в рамках привычной женской роли. Она вряд ли разовьет уверенность в себе и независимость, ее всегда придется поддерживать. И, скорее всего, она не сумеет жить одна. С другой стороны, в такой ситуации развитие может пойти иначе: единственная девочка может развиваться как мальчик, стать очень закаленной и преувеличивать свои мальчишеские склонности. По какому пути из этих двух пошел наш пациент – должна показать история болезни.

Мы знаем, что в семье хорошие, близкие отношения, а девочка, любимица отца, всегда поступала согласно собственным желаниям. Отсюда можно заключить, что пациент будет проявлять черты избалованного ребенка с недостаточно развитой силой духа. Вероятно, это милая, тихая и послушная девушка, очень жадная до похвалы. В примечаниях к истории болезни читаем следующее:

«После первого приступа она спит с матерью».

Вот и свидетельство того, что девочка, во‑первых, отказывается оставаться одна, а во‑вторых, первый припадок усугубил ее зависимость. Это обстоятельство приводит меня к мысли, что так называемая эпилепсия – умышленное действие. В примечаниях далее говорится:

«Семейная жизнь полноценна. Здоровье пациентки абсолютно нормально, и до сих пор ничто не указывало на невроз. По словам матери, девочка почти безупречна во всех отношениях. Она легко заводит друзей».

Замечание матери о безупречности подтверждает мое убеждение, что Флора явно принадлежит к первому типу и является милой, послушной молодой девушкой. Также совершенно очевидно, что она избалованный ребенок, и сейчас самое время воспитать в ней самостоятельность. Самостоятельность дала бы ей большое преимущество. И, если честно, это единственная надежда на излечение.

«Она любит смотреть кино, ходить в театр и кататься в автомобиле. В школе отлично училась и закончила с четвертым результатом в классе. После школы пошла работать, и работа доставляла ей удовольствие».

Школьная успеваемость, вероятно, свидетельствует о том, что девочка хотела быть любимицей не только дома, поэтому усердно работала, чтобы ее оценивали должным образом.

«В настоящее время она работает секретарем и говорит, что работа ей нравится. В школе она хотела стать учителем, но отказалась от своей цели, поскольку требовалось приложить дополнительные усилия».

Здесь мы снова видим, что ей не хватает уверенности в себе, и что она не стремится стать независимой.

«В настоящее время пациентке двадцать пять лет, считается, что она хороша собой, хотя слегка косит на один глаз. Еще у нее отсутствует один сустав на безымянном пальце; она держит руку таким образом, что это почти незаметно».

Физические недостатки, без сомнения, сыграли в ее жизни важную роль, и девушка старается защитить себя от возможных последствий. Она живет с общим нерешительным настроем, словно не слишком доверяет самой себе.

«От нее невозможно добиться каких-либо детских воспоминаний, она сетует, что ей трудно вспомнить юность».

Полагаю, что если бы я попытался послушать ее детские воспоминания, она смогла бы что-то вспомнить. Некоторым людям трудно воскрешать в памяти детские переживания, поскольку им кажется, что они должны припомнить какой-нибудь ужасный эпизод лет так до двенадцати-тринадцати. Это совсем не обязательно. Я обычно спрашиваю: «Вы помните свои школьные годы?» Отвечая на этот вопрос, пациент зачастую осторожничает. Но выбор воспоминаний – важный ключ к пониманию личности пациента. Припомнив некоторые случаи со школы, пациент часто вспоминает и какие-нибудь дошкольные переживания. Я порой советую пациентам записывать все, что они могут вспомнить о своем раннем детстве, как заметки для автобиографии. Наша пациентка, тем не менее, помнит два сна, о которых, возможно, будет небезынтересно услышать.

«Мне приснилось, что я милуюсь с парнем из магазинчика, куда забегаю на обед. А в другом сне я обнималась с моим начальником».

Сны демонстрируют желание нашей пациентки, чтобы ее баловали и уделяли много внимания не только дома, но и на работе. Если бы работодатель с ней нянчился, она, скорее всего, об этом не мечтала бы; отсюда можно сделать вывод, что он не так к ней добр, как ей хочется. Поэтому она создает такую ситуацию во сне: «Что я чувствовала бы, если бы он меня приласкал? Как заставить его меня полюбить?» Таким образом она готовится идти к своей цели, к тому, чтобы быть любимой. Скорее всего, у нее ничего не было и с тем парнем из магазинчика. Можно заключить, что она не в том положении, в котором хотела бы оказаться, а это важный фактор в нашем анализе.

«Мне приснилось, что людей на улице застиг прилив. Но меня он даже не коснулся, я просто стояла и смотрела на происходящее, как зритель».

Этот сон имеет гораздо большее значение, поскольку показывает врожденную жестокость пациентки, ведь она видит, как тонут люди, но помощи не предлагает. Этот сон говорит: «Как я могла бы создать ситуацию, при которой все люди в мире утонули бы, а я выжила? Каково было бы остаться совсем одной?» Вполне вероятно, что своих отца и мать она захотела бы спасти от потопа, однако остальные ее не интересуют, она позволила бы им утонуть. Но с чего ей желать гибели всех людей? Можно без колебаний заключить, что она ненавидит этот мир, потому что не в силах заставить других людей себя полюбить. Единственный способ исправить ситуацию – уничтожить все человечество. Эта идея предполагает наличие комплекса превосходства, а мы знаем, что превосходство всегда основывается на комплексе неполноценности. Ее сон подобен гневной вспышке. Она словно говорит: «Пусть все погибнут!»

«Она жалуется, что мать не заставляет внуков слушаться, при этом утверждает, что сама может легко заставить детей пяти и семи лет подчиняться».

Вот почему она мечтала стать учителем. Ей кажется, что учителя всегда окружают послушные дети, и она хочет, чтобы своим послушанием они выказывали ей свою любовь.

«Она считает, что семья была очень к ней добра, а она сама проблем вообще не доставляла».

Девушка хочет, чтобы все ей подчинялись: работодатель, продавец в магазинчике, дети и даже ее родители. Проблема в том, как этого добиться. В противном случае разбивается вдребезги весь ее жизненный уклад, а она оказывается беспомощной.

«Первый припадок эпилепсии случился после того, как она проработала около двух лет в одном и том же месте. Она с криком упала на пол офиса, в котором было много людей, ударилась головой о бетонный пол и прикусила язык. Пришлось удерживать ее силой, пока ее не отвезли домой, где за ней присматривали несколько врачей и квалифицированная медсестра. Неделю ей было очень плохо; одновременно у нее вышли из строя почки».

Похоже, первый приступ был спровоцирован истинной эпилепсией, но поскольку в это же время обнаружилось и другое заболевание, вполне возможно, что ее обморок был не совсем эпилептическим. Следует воздержаться от вынесения вердикта и продолжить наш анализ.

«Следующий приступ произошел семь месяцев спустя, когда она была дома. Она упала и сильно обожгла руку о плойку. В этот момент в доме находилась ее тетя, а мать, впервые с момента рождения ребенка, ушла в гости на всю ночь».

Если это реальный случай эпилепсии, то болезнь, безусловно, развивалась очень необычно. Когда эпилепсию диагностируют уже в восемнадцатилетнем возрасте, в анамнезе имеются малые припадки, предшествующие большим. А наш случай произошел слишком неожиданно. Первый приступ был в восемнадцать лет, и болезнь сразу обострилась до такой степени, что пациентке пришлось спать с матерью. Следующий приступ через семь месяцев любопытным образом совпадает с тем фактом, что мать впервые после рождения ребенка уехала из дома на ночь. Следует неизбежный вывод: наша пациентка хочет контролировать мать, даже если это выражается в приятной, незлобной форме. Припадок – один из способов сказать: «Почему ты оставила меня одну?» Видите, нужно учиться понимать язык тела.

Между вторым и третьим приступом прошло тринадцать месяцев. В это время пациентка принимала люминал и придерживалась диеты. Диета и люминал обычно провоцируют слабость, но лечение помогает поддержать больного и порой дает неплохой эффект.

«После последнего припадка пациентка каждый месяц во время менструального цикла теряет сознание. Одновременно наблюдаются сильнейшие припадки. В настоящее время они случаются почти каждую неделю и начинаются с того, что пациентка, чувствуя приближение припадка, звонит матери».

Это важная зацепка к пониманию природы болезни. Начало менструации стало для девочки трудным периодом. В начале менструации она потеряла сознание, что, вероятно, было связано с ее нежеланием признавать, что она на самом деле девочка, а не мальчик (как ей бы того хотелось). Всякий раз перед началом цикла пациентка становится более напряженной, и именно это напряжение является определяющим фактором, провоцирующим приступы. Звонки матери, когда она чувствует приближение припадка, также указывают на ее цель. В истории болезни упоминается: «Однажды она почувствовала, что будет припадок, и вышла на улицу, где рядом были соседи». Это показывает, что пациентка хотела, чтобы кто-то заменил ей мать в отсутствие последней.

«Во время припадков ее умственные способности снижаются, а сами приступы часто возникают после ссоры».

Я не знаю точно, как помочь этой пациентке, но наше лечение будет направлено на полное изменение стиля жизни и на поиск внутреннего согласия с ее женской ролью. А сейчас, поскольку ей не нравится быть женщиной, было бы разумно проанализировать ее отношения с возлюбленным. Хотя я не читал всей истории болезни, я уверен, что в ее личной жизни мы найдем проявление комплекса неполноценности. Придется расспросить возлюбленного о некоторых подробностях; впрочем, возможно, на помощь придут записи в истории болезни.

«Пациентка встречается с одним и тем же мальчиком восемь лет. Три года помолвлена. Она замечает, что после помолвки приступы участились».

Думаю, мы все согласимся, что встречаться восемь лет с одним мальчиком – слишком долго. А поскольку припадки стали чаще, я уверен, что произойдет одно из двух. Либо жених не выдержит болезни и решит не заключать брак, либо она будет настаивать на схеме: «Подожди, пока я вылечусь». И приступы помогут ей придерживаться этой схемы. Ведь избегать исполнения женской роли и откладывать замужество – цель ее жизни. Она боится, что ее будут контролировать мужчины, поэтому приняла схему «Подожди, пока я вылечусь» как последнюю линию обороны. Она хочет сбежать.

«В настоящее время есть еще один парень. Она его любит, однако считает, что должна быть верна тому, кто так долго ждал. Первый парень не осведомлен о своем сопернике и говорит, что готов подождать, пока Флора не поправится. Она говорит: «Я бы вышла замуж, если бы не эти приступы».

В нашей ситуации два парня значат меньше одного, и мы понимаем, как влюбленность в двух мужчин откладывает вопрос о браке с одним из них. Цель жизни пациентки состоит в том, чтобы избежать решения проблемы любви, ее она и реализует, не только разделяя свои любовные интересы, но и преувеличивая свои обмороки, дабы показать, что сама не виновата. Но не следует усматривать в этих действиях сознательный умысел или подлость. Девушка больна, и часть ее образа жизни состоит в том, чтобы не осознавать истинного значения своих приступов. Этот образ отлично подходит для достижения ее скрытой цели. Тот факт, что она хочет остаться верной парню, который так долго ждал, вероятно, говорит о ее порядочности и высокой морали, однако в ходе лечения мы должны показать, что она не так честна, как ей кажется. Парень, который говорит, что подождет, пока она не поправится, вызывает у меня легкое подозрение; быть может, она его и выбрала, потому что он вписывается в ее планы и готов ждать. Интересно, как она формулирует свой стиль жизни в высказывании: «Я бы вышла замуж, если бы не эти приступы». Такое утверждение демонстрирует ее добрую волю, здесь не поспорить, и все же истинный смысл ее слов можно вывести лишь исключительно из драматической реплики в сторону, которую мы не слышим: «Но приступы продолжаются!»

История болезни обрисовывает еще два важных момента.

«Во время второго приступа в семье родилась внучка, и большую часть времени она проводила в доме с матерью Флоры. Также в это же время Флора встретила первого юношу и влюбилась».

Этот второй приступ вызывает большие вопросы. Вполне вероятно, что Флора бессознательно поняла, что могла бы добиться гораздо большего внимания в доме, если бы была больна.

ПРИЕМ

В комнату входит Флора.

Д-Р АДЛЕР. Хочу вас спросить, как шли дела на работе, когда вы заболели? Были ли у вас в офисе проблемы?

ФЛОРА. Я несколько раз подумывала о том, чтобы уйти с той должности. Она мне не подходила: слишком много людей и слишком много переживаний.

Д-Р АДЛЕР. Вам нравился ваш начальник и люди, с которыми вы работали?

ФЛОРА. Да, у меня были очень милые коллеги, и работодатель был обычный.

Д-Р АДЛЕР. Я знаю, что у вас были проблемы с почками, и, возможно, из-за этого вам непросто работать. Вас когда-либо критиковал начальник?

ФЛОРА. Нет, никогда. Я прекрасно справлялась.

Д-Р АДЛЕР. Но при этом вы хотели уйти.

ФЛОРА. Да.

Д-Р АДЛЕР. А сейчас вы работаете?

ФЛОРА. Да, секретарем в агентстве недвижимости.

Д-Р АДЛЕР. Вам нравится новая работа?

ФЛОРА. Да, нравится, и намного больше.

Д-Р АДЛЕР. Рад слышать, что вы нашли место лучше. Не могли бы вы рассказать мне что-то из своего раннего детства? Не обязательно что-то очень важное. Может, удастся вспомнить, что нравилось, а что не нравилось.

ФЛОРА. Это довольно непросто. Кажется, мне нравилось заниматься спортом на улице.

Д-Р АДЛЕР. А какой вид спорта нравился больше?

ФЛОРА. Кататься на коньках, на санках с горы, а еще лазить по деревьям.

Д-Р АДЛЕР. Должно быть, вы были очень храброй.

ФЛОРА. А как иначе? Мне приходилось иметь дело с четырьмя братьями.

Д-Р АДЛЕР. Вы смогли это выдержать?

ФЛОРА. Вроде справлялась.

Д-Р АДЛЕР. Не припомните, вы когда-либо мечтали быть мальчиком?

ФЛОРА. Нет, мальчиком я быть никогда не хотела, но я всегда с ними играла – просто девочек рядом не было.

Д-Р АДЛЕР. Полагаю, именно из-за братьев вас воспитывали как мальчика, и у вас было много друзей-мальчишек.

ФЛОРА. Несомненно.

Д-Р АДЛЕР. Думаю, если вы поговорите со своей учительницей, которая принесла нам вашу историю болезни, она расскажет, почему вы стали такой впечатлительной. Вы легко впадаете в состояние сильного напряжения, а приступы обморока демонстрируют вашу слабость. Они происходят лишь тогда, когда что-то идет не по-вашему или вас критикуют. По-моему, вы слегка боитесь будущего и недостаточно себе доверяете. А еще я думаю, что вы не хотите принимать самостоятельные решения, зато хотите быть любимой, не прикладывая никаких усилий. Я прекрасно понимаю такой настрой, но считаю, что ваше здоровье улучшится, если вы станете посмелее и поймете, что не нужно постоянно соперничать с братьями. Не обязательно все время жить, ощущая полное бессилие. Есть и другие варианты. Не хотите ли попробовать?

ФЛОРА. Конечно, хочу.

Д-Р АДЛЕР. Вся беда в том, что вам недостает храбрости. Я посоветовал бы принять на себя ответственность за свои действия. Уверен, что этот шаг, если вы на него решитесь, принесет неоценимую пользу.

ФЛОРА. Вы хотите сказать, что если я буду храброй, то смогу избавиться от приступов?

Д-Р АДЛЕР. Именно так.

ФЛОРА. Что ж, я готова на все.

Властная мать

Этим вечером нам нужно рассмотреть случай Роберта, которому одиннадцать лет и восемь месяцев. У его учителя есть некоторые опасения относительно умственной отсталости мальчика. Вопрос слабоумия чрезвычайно трудный и запутанный, и при постановке диагноза мы должны быть очень осторожны, ведь от нашего решения может полностью зависеть как неудача, так и успех этого пациента как человека.

Разумно ожидать, что совершенно нормальный ребенок в этом возрасте учится как минимум в пятом классе, но в примечаниях к делу говорится:

«Мальчик отстает: он учится в третьем классе, и его коэффициент умственного развития очень низкий. В классе он тихий и послушный. В прошлом он все делал медленно и был застенчивым, говорить научился очень поздно».

Похоже, что в этом случае действительно речь идет о значительной задержке развития, хотя порой и нормальные дети – особенно левши – проявляют медлительность и застенчивость. Зачастую левша не очень умело пользуется руками и, пережив ряд поражений и неудач, старается делать все чрезвычайно осторожно, что проявляется в медлительности. Тот факт, что мальчик очень поздно научился говорить, вызывает подозрения, поскольку известно, что это обычная проблема детей со слабоумием. Если проблема серьезная, их вообще нельзя научить говорить. С другой стороны, существует определенный тип избалованных детей, которые тоже долго не говорят. В немецком языке есть для них специальное слово, но его нет в английском. Эти дети слышат, однако не говорят, хотя при этом не являются глухонемыми. В таких обстоятельствах весьма трудно определить, отстает ли ребенок в развитии или нет, тем более что впоследствии некоторые из таких детей оказываются очень умными, к тому же прекрасными ораторами. Я знаю людей, как среди мертвых, так и среди живых, которые, сталкиваясь с огромными трудностями в начале жизни, позже могли красиво говорить. В нашем случае нужно искать один из двух сценариев: ребенок либо отстает в развитии, либо избалован. В каком-то смысле образы жизни избалованного ребенка и ребенка, отстающего в развитии, идентичны. Но вполне возможно, что в этом ребенке присутствует комбинация, и определить истину будет трудно.

«Отец невысокий, тучный мужчина на пенсии, мать – очаровательная и привлекательная женщина. Есть две старшие сестры шестнадцати и четырнадцати лет. Других детей не было. Родители дружелюбны, ссор в семье нет, но главная в доме – мать. По ее словам, отец больше всего любит старшую дочку, а мальчик всегда был ближе к ней».

Видите, у ребенка есть определенное преимущество: он единственный мальчик и младший в семье. Возможно, этот случай и исключение, но я не часто встречал счастливый брак, когда один из родителей доминировал в доме. Когда мать говорит, что мальчик ей ближе, она явно недоговаривает. Наверное, следовало бы добавить: «И я его избаловала».

«Мальчик чаще говорит о матери, чем о других членах семьи. Домашние зовут его Постреленок – весьма неподходящее прозвище для медлительного и отстающего в развитии ребенка. Обе девочки учатся в старшей школе и очень смышленые».

Когда один ребенок в семье очень способный, обычно можно начинать искать проблемы с другими детьми. На фоне более умного сверстника другие дети в сравнении кажутся хуже, что, вероятно, и произошло в нашем случае. Заласканного ребенка легко лишить силы духа; возможно, такая беда и приключилась с Робертом. Что дает нам лучик надежды – ведь умного ребенка легче лишить силы духа, чем слабоумного мальчика, и позволяет заключить, что до школы ребенок был смелее. Наверное, дело все-таки не в задержке развития.

«Поступать в школу нужно было на основе конкурсного отбора, и мальчику продемонстрировали результаты сестер. Его нынешний учитель такой ход событий не одобрил».

Это благополучно подтверждает нашу точку зрения.

«Отец относится к сыну критически, считает, что мальчик таким родился и ничего изменить нельзя. Мать говорит, что никого из детей ни разу даже не шлепнули. Она признается: “Он наш единственный сын, наш малыш. Таким ударом было узнать, что он не такой, как все”».

Обреченность отца смущает, ведь очень часто ребенок развивается, сообразуясь с мнением о нем отца. В частности, по этой причине мы считаем, что обязаны ободрить этого ребенка, дать ему почувствовать надежду на нормальное развитие. А тот факт, что он все же доучился до третьего класса государственной школы, наводит меня на мысль, что случай не безнадежный.

Предположим, мы считаем Роберта трудным ребенком, не обращая никакого внимания на вопрос о задержке его развития. Мы видим особенности его положения в семье: с одной стороны, он слишком тесно связан с матерью и зависит от ее поддержки, с другой стороны, не в состоянии соперничать с двумя старшими девочками, ведь те умнее. Поскольку смелости ему недостает, он не бросается в бой, – как мы слышали, он сидит и молчит. Вряд ли можно ожидать, что такой мальчик будет прекрасно развиваться. Можно провести параллель с тремя деревьями, растущими там, где не хватает места: если два из них уже преодолели трудности и выросли крепкими, то третье дерево не сможет расти свободно. То же самое верно и в отношении детей. Девочки заняли в семье все доступное пространство, а мальчик был вынужден снизить уровень своей цели. Этим можно объяснить всю модель его развития.

«Девочки прекрасно общаются между собой. Мальчик чаще говорит о старшей сестре, которая ходит с ним гулять и водит в кино. По его словам, младшая сестра его дразнит, а он в ответ дразнит ее».

Младшая сестра, как и ее брат, в этой ситуации крайности. Младшая девочка активна и напориста, и, хотя о ней мало что говорится, скорее всего, она стремится быть в семье первой. Мальчик же, у которого отбили охоту к чему-либо, даже не пытается чего-то добиться и доволен тем, что остается в их тени. Тот факт, что они дразнят друг друга, свидетельствует об их соперничестве. Ей четырнадцать, а ему почти двенадцать. Получается, что младшей было два с половиной года, когда родился брат. Она почувствовала, что из-за его появления ее свергли с пьедестала, и нападала на него столь успешно, что он даже не пытался соперничать.

«Финансовое положение семьи удовлетворительное. Мать ведет домашнее хозяйство, а отец управляет местной бакалейной лавкой, где у него есть финансовый интерес. Девочки хорошо одеты, у них есть свободное время, когда они не работают. В доме пять комнат и пять одноместных кроватей: каждый член семьи спит один. Мальчик спит лицом к стене и иногда сворачивается калачиком».

Я занимался исследованием поведения во сне и обнаружил, что можно многое понять, наблюдая за тем, как люди ночью спят. Поза мальчика словно говорит: «Я трусливый. Я не хочу ничего видеть». Когда он сворачивается, это означает, что он хотел бы исчезнуть или свернуться в клубок, как ежик, чтобы никоим образом не раскрыться перед врагом.

«Отец спит в одной комнате с мальчиком, а мать говорит, что ей порой приходиться ложиться рядом с сыном и баюкать, пока тот не заснет».

Этот последний момент важен, поскольку он показывает: мальчик всего боится и жаждет поддержки матери. Он не хочет действовать как независимое существо и своим поведением вынуждает мать уделять ему внимание. Поместите этого мальчика в ситуацию, когда он без матери, например на уроке в школе, и он лишится силы духа. В каком-то смысле он поворачивается спиной и закрывает глаза, тем самым символизируя свою позу во сне. Очевидно, что он не хочет сталкиваться с проблемами.

«Мать признается, что спала с мальчиком намного дольше, чем с другими детьми. Родители итальянского происхождения, но отец никак не ограничивает ни мать, ни девочек, как принято в некоторых итальянских семьях. Мать говорит: “Дома всем заправляю я. Иногда муж просит, чтобы я осталась дома и никуда не ходила, ведь я слишком устаю. Как и все мужчины, он не хочет, чтобы я выходила, но он не сильно настаивает”».

Признание матери доказывает: Роберту потакали больше, чем сестрам. Впрочем, мы это и так подозревали. Более того, отец не обесценивает женщин и не пытается подавлять свою властную жену.

«Анамнез физического состояния мальчика следующий: мать рожала двенадцать часов, инструменты не использовались. Роды были тяжелые, лицо мальчика посинело. При рождении он весил двенадцать фунтов».

Наличие трудных родов не столь важно, как может показаться. Скорее всего, у ребенка была большая голова. При рождении довольно часто у мальчиков голова больше, чем у девочек.

«Мать говорит, что он был некрасивым ребенком и родился с желтым цветом кожи. В два месяца он весь покрылся сыпью, которая не проходила до пятнадцати месяцев. Голову он стал держать рано, сел в шесть месяцев. В восемь месяцев вылез первый зуб, и в это же время его отлучили от груди. С кормлением возникли большие проблемы, и, пока не подобрали подходящую смесь, ребенок страдал от воспаления кишечника. В девять месяцев он стал есть твердую пищу. В пятнадцать мать начала приучать его к горшку, и в два года он полностью контролировал мочеиспускание. В детстве ему давали рыбий жир в небольших дозах. Мать заметила, что что-то не так, когда он рос и рос, но все не говорил. Начал ходить он в два года».

Только присутствовавший при родах врач может дать нам достоверную информацию о пожелтевшей коже и ранней сыпи. Но поскольку мальчик не ходил до двух лет, можно предположить, что в детстве у него был рахит.

«Он общался с помощью телодвижений и нескольких звуков, которые понимали члены семьи, а лучше всех – мать».

То, что мать понимала эти телодвижения, и создало проблему. Поскольку в разговоре не было необходимости, неудивительно, что желания развивать речь тоже было мало.

«Дефектов слуха нет. Врач посоветовал матери не беспокоиться и оставить сына в покое, потому что в один прекрасный момент “он сам до всего дойдет”. Мальчик заговорил в возрасте пяти лет. Аденоиды и миндалины ему удалили. У ребенка отменное здоровье, он не болеет и ест, что дают».

Не так уж необычно, когда дети, чьи прихоти все время удовлетворяются, не разговаривают вплоть до четвертого года жизни. С другой стороны, обычно мы слышим, что у этих детей много пунктиков насчет еды или что они мочатся в постель. Поскольку наш пациент так себя не ведет, можно сделать вывод, что он обеспечил настолько благоприятную ситуацию с матерью, что у него нет необходимости ее улучшать.

«Последние два года он носит очки для коррекции зрения (20/70). Примерно полтора года назад пациент научился самостоятельно одеваться. Но его приходится все время подгонять, так как он долго возится, и ему нужно довольно много времени, чтобы определить, какой ботинок надевать на какую ногу. Он крупнее и тяжелее большинства детей его возраста (рост пять футов, вес сто фунтов)».

То, что он не научился одеваться до десяти лет – верный признак того, что ребенок крайне избалован. Ему не очень нужно делать это самостоятельно, ведь он хочет, чтобы помогала мама. Тот факт, что мальчик крупнее детей своего возраста, может быть симптомом проблем с гипофизом, хотя, с другой стороны, может свидетельствовать о крепком здоровье и о том, что мать хорошо его кормит.

«Пишет правой рукой, все остальное делает левой».

Этот очень важный нюанс убеждает нас в том, что он от рождения левша, который столкнулся с проблемами адаптации в нашем праворуком мире и потерял веру в себя.

«Мальчик всегда был более привязан к матери и старшей сестре. Отца упоминает редко».

Среди избалованных детей, которые большую часть времени проводят с матерью, обычно так и бывает: отец не выдерживает конкуренции. А в этой ситуации отец совершил большую ошибку, так как считал положение мальчика безнадежным. Я уверен, что старшая сестра способна завоевать симпатии нашего пациента, но вот примирение с отцом – задача посложнее. Пока мать рядом, ребенок всегда отдаст преимущество ей. Отцу следует взять мальчика в путешествие, порадовать его и стать «приятелем». В какой-то момент ему надо признаться Роберту, что мнение о его интеллекте было ошибочным. И лечение нужно начать именно с примирения мальчика с отцом.

«Мать посылает его с поручениями, и мальчик это любит, рассказывает об этом. Если в магазине нужно больше двух товаров, она должна написать список на листочке. С тех пор, как мы начали писать этот отчет, лавочник посоветовал матери не давать ребенку список, и заметно улучшение».

Сложно ожидать от ребенка, не привыкшего к самостоятельности, что он запомнит два или более предметов, когда его отправят в магазин. Однако лавочник понимает мальчика, он раскусил ситуацию. Есть много людей, не являющихся специалистами, которые улавливают такие моменты. Тот факт, что заметно улучшение, да и вообще, что есть возможности для улучшения, – очень хороший признак. Вероятно, бо`льшую часть серьезных ошибок, которые мы видим, можно устранить.

«Иногда мать замечает, как он разговаривает с воображаемым ребенком – обычно с мальчиком, – а потом за него отвечает. Сначала он к нему обращается, а затем начинает говорит очень резко и грубо, как беспризорник. Его лицо оживляется, и кажется, что он скандалит».

Многие дети так играют, общаясь с вымышленным другом. Здесь весьма любопытно, что мальчик, который так долго не разговаривал, теперь тренируется говорить не только за себя, но и за другого ребенка. Роберт может даже стать писателем или драматургом. Дети-левши часто склонны к артистизму. Его игра, а еще тот факт, что он ссорится с сестрами, дает нам понять, что ему жутко хочется общаться с мальчишками. Скорее всего, у него уже развился некоторый страх перед женщинами, и он переоценивает их силу, особенно если его мать – женщина властная. Очевидно, у нашего пациента живое воображение: что далеко не редкость у робких детей. В мечтах легко проявлять доблесть, отвагу и мужество. А в жизни он – трус, но считать себя таковым болезненно, поэтому в воображении он притворяется победителем. Наша задача – показать ему, как проявлять мужество в жизни.

«На улице он с мальчишками не играет и объясняет это так: “Мальчишки на улице не будут играть по моим правилам, они всегда дерутся, а я это не люблю”. Иногда он вдруг начинает тихо смеяться, что пугает мать. Порой такое происходит очень часто, а потом почти пропадает».

Он не играет с мальчиками на улице из-за своей застенчивости, а приступы смеха, которых так боится мать, – средство, с помощью которого ребенок может ослабить ее власть. Скорее всего, приступы сильнее, когда она не идет ему навстречу или не в достаточной мере его балует.

«Иногда во сне он садится в кровати, говорит сам с собой о разном, потом тихонько ложится и спит, никому не мешая».

Многие дети кричат по ночам, чтобы пришла мать. Этот мальчик довольствуется тем, что лишь напоминает о себе.

«В школе он пытается завести друзей, однако быстро теряет мотивацию. Дети его не избегают и не обзывают. Хотя учителей у него было много, он может вспомнить по имени лишь двух».

Если избалованному ребенку нелегко заводить друзей, довольно скоро он перестает и пытаться. Что касается памяти, то мальчик не помнит, как звали учителей, просто потому, что они ему не нравились. Здесь речь идет не столько о проблемах с памятью, сколько о желании забыть.

«Только недавно он начал говорить с детьми в школе. Он пошел учится в шесть лет, провел два семестра в 1 “А”, три в 1 “Б”, два во 2 “А”, два во 2 “Б”, один в 3 “А”, два в 3 “Б”, сейчас учится второй раз в 3 “Б”».

Тот факт, что мальчик не разговаривает с другими детьми, еще раз показывает, насколько замкнут наш пациент. Тем не менее, дела идут на поправку. Ему повезло, что он пошел в школу в шесть, а не в более позднем возрасте. Его все время оставляют на второй год, что вряд ли может подбодрить, и мы понимаем, что школа ему не очень интересна. Наш долг дать этому ребенку надежду. Один из способов это сделать – поставить несколько хороших оценок, даже если он отработал не на отлично. Такая стратегия не так ошибочна, как кажется на первый взгляд. В чем смысл лишать ребенка силы духа, ставя ему плохие оценки? Я рекомендую вообще никак его не оценивать, пока не будет виден хоть какой-то прогресс. Хорошо бы давать ему более простые задания, с которыми, по мнению учительницы, он в состоянии справиться. Учительнице нужно понять личные интересы ребенка и стимулировать его работу в этом направлении. И именно она должна показать мальчику, что он способен достойно учиться. Я знаю, что в государственной школе это непростая задача, к тому же мне могут возразить, что другие дети решат, что Роберта как-то выделяют. Я отвечу: нужно сформировать чувство, при котором весь класс станет помогать учительнице; если другие ученики все вместе этому поспособствуют, наш пациент только выиграет.

«Пишет он как семиклассник».

Вот область, где есть успехи. Мальчик тренировался писать. Так он, будучи левшой, компенсирует свою несостоятельность. Но несмотря на то, что этот конкретный недостаток он преодолел, мальчик лишен уверенности в себе. Многие люди предпочитают, чтобы на них влияли поражения, а не успехи, и в образе жизни ребенка застенчивого поражение часто ценится выше успеха.

«Рисует плохо».

Несмотря на такое утверждение, я считаю, что Роберт, при условии повышения мотивации, мог бы добиться неплохого мастерства в рисовании или черчении. Таким образом компенсировалось бы его плохое зрение. По словам учительницы, в школе мальчик носит очки, и, наверное, он не тренировал зрение, потому что не любит их носить.

«Очень отстает в чтении».

Хорошо известно, что некоторые дети-левши медленно читают, потому что переворачивают в слове буквы. Возможно, Роберт принадлежит к такому типу. Одна из моих учениц, доктор Элис Фридман, обнаружила, что дети-левши при чтении переворачивают и «зеркалят» буквы в словах. Движения слева направо нормальны для правшей, тогда как левшам легче двигаться справа налево, и эта базовая склонность распространяется на всю психику. Нераспознанный ребенок-левша, пережив в школе ряд неудач, в конце концов теряет интерес, ведь ему не угнаться в чтении за детьми-правшами. Неудивительно, что он перестает прогрессировать, ибо его неудачи в чтении и рисовании проецируются на все проблемы, с которыми он должен столкнуться. Если выяснится, что проблемы с чтением у Роберта связаны с леворукостью, нужно попробовать скорректировать его обучение.

И в этом нам поможет ряд признаков. Если при написании он переворачивает букву в слове, или на просьбу нарисовать животное рисует его справа налево, или при сжимании рук кладет сверху большой палец левой руки, это является косвенным доказательством того, что он левша.

«При написании слов у него есть три варианта: он знает слово, он знает слово и переставляет две буквы, или он не знает слова и почти всегда начинает его с “e”[1]. Последние два случая учительница относит на счет леворукости».

На мой взгляд, это говорит лишь о его отчаянии, Роберт не знает, как дальше пишется слово.

«В марте 1926 года его проэкзаменовал инспектор младших классов. Ему было тогда восемь, а по умственному развитию оказалось, что четыре с половиной».

Мы прекрасно понимаем, отчего может возрасти подозрение в слабоумии ребенка, но результаты тестов на интеллектуальное развитие неоднозначны и не должны препятствовать нашей диагностике. Известно, что чрезмерно избалованный ребенок бывает столь напуган своими школьными неудачами, что не в силах сосредоточиться на выполнении теста, поэтому результатам нельзя доверять. Низкий коэффициент интеллектуального развития вписывается и в модель избалованного ребенка, и в модель ребенка с отставанием в развитии. Психологические тесты имеют вес только при совпадении со всеми остальными полученными данными, но в нашем случае неудачи мальчика объясняются его желанием иметь материнскую поддержку, а также его глубоким разочарованием.

«Коэффициент его интеллектуального развития по шкале Стэнфорд – Бине составил 52, базальный возраст – 3, верхний предел – 7. Достижения в чтении согласно тесту Хаггерти соответствуют уровню ребенка из класса 1 “А”. Аналогичный результат получился по арифметике согласно базовому тесту Вуди – Маккола. Мальчик очень милый, приятный, при тестировании легко идет на контакт».

Последнее высказывание дает нам еще одну причину считать его избалованным, к тому же показывает, что ребенок достаточно умен, чтобы извлекать выгоду из своей миловидности.

«У него быстрая реакция и хорошее внимание. Обычно он повторял последнее произнесенное им слово, но нынешний учитель этого не наблюдает».

Повторение слов – признак неуверенности и попытка посредством такого запинания выиграть время. Скорее всего, нынешняя учительница не видит этого, поскольку не давит на него, и он ее не боится.

«Мальчик серьезно отстает в умственном развитии, не различает цвета и формы. (На тот момент он не носил очки.)»

Сомнений в том, что у ребенка проблемы со зрением, нет, возможно, он даже страдает дальтонизмом. А неумение различать формы говорит об отсутствии должной подготовки.

«Запоминает числа как четырехлетний ребенок, а фразы как трехлетний».

Эта информация, похоже, лишает нас всякой надежды… Однако нам известно, что даже весьма умные взрослые люди, испытывая сильное напряжение, могут не справиться со счетом, и важными факторами, определяющими важность полученной информации, являются эмоции и настрой Роберта во время экзамена.

«Ему порекомендовали пойти в классы, где не ставят отметки, но мать не дала согласия, и его отправили с другими детьми в слабый класс. По заявлению мальчика, сны он не видит».

Отсутствие сновидений говорит о том, что ребенок полностью удовлетворен своим нынешним положением, что он достиг своей цели – все крутится вокруг него, и что мир не представляет для него проблемы. Он добился безопасности дома и в школе, а большего ему и не нужно.

«Сначала утверждает, что ничего из детства не помнит, но при этом заявляет: “Одна маленькая девочка давала мне кататься на ее велосипеде”. Хотя это событие недавнее, он говорит о нем так, словно это случилось давно».

Это воспоминание подходит под его образ жизни: он хочет, чтобы все были его слугами.

«Желания: одно время хотел вырасти и правильно писать слова. Затем хотел подметать магазин для своего отца».

Если первое желание сформулировано самостоятельно, то оно недвусмысленно намекает, что мальчик осознает свои недостатки и рассчитывает преодолеть их в будущем. А второе желание показывает, что он хочет, чтобы отец его тоже любил.

«Еще одна мечта: вырасти и самому играть на улице. Работать, чтобы зарабатывать деньги, он не хочет. Учитывая три желания, он выбирает: быть большим, быть сильным, извлекать уроки. Первые два появились довольно стихийно».

В нежелании работать мы снова находим отголосок разочарованности. Анализируя его мечты, я могу сказать, что первые две свойственны каждому мальчишке, особенно в Америке, где спорт играет такую важную роль. А вот третья – желание усвоить уроки, показывает, в чем состоит проблема.

«При выборе – остаться дома и почитать книжку или пойти на улицу – выбирает второе. Учительница уверена, что это случай лишенного силы духа младшего в семье ребенка, которому мешает неуклюжесть вследствие большого роста и леворукости. Родителям посоветовали дать ему собственные обязанности, замечать, когда он делает что-то полезное, и стараться не хвалить сестер в его присутствии. Учительница поручила ему в классе определенные дела: раздавать бумагу и проветривать комнату. И ребенок старается. Сначала он плохо понимал, сколько взял бумаги, но прослеживается улучшение».

Учительница выбрала самый верный способ помочь этому ребенку, лучше и не предложишь. Но я хотел бы объяснить мальчику, что в его воспитании были допущены некоторые ошибки. Я хочу помочь ему поверить, что он может быть не хуже своих сестер, и объяснить, что успех его миновал лишь потому, что он слишком зависел от своей матери и растерял уверенность. Мы должны убедить его в победе, даже если это произойдет не сразу. Можно провести аналогию с обучением плаванию, когда ничего не выходит, если человек делает движения неправильно… ведь иначе он поплыл бы изначально. Нельзя, конечно, сразу взять и поплыть, но в конце концов этому можно научиться. Нужно изложить этот план в понятных ребенку терминах.

А еще ребенок должен понять, что нужно больше общаться со сверстниками. Нужно отправить мальчика на занятия в какой-нибудь клуб по интересам, чтобы он чаще бывал с незнакомцами и реже с мамой. Мы должны ему объяснить те специфические трудности, с которыми он сталкивается при чтении, и переучить его делать это правильно. Если получится вывести его из состояния обреченности, он выправится. Последние заметки в истории болезни показывают, что он уже находится на правильном пути, и я уверен, что учительница заметит улучшение. Кроме того, нужно поговорить с матерью и объяснить, что он умный мальчик, но она это увидит только тогда, когда позволит ему быть самостоятельным. Из трудностей, представленных в описанном случае, ясно, почему избалованные дети составляют самый большой процент трудных детей.

ПРИЕМ

Входит мать.

Д-Р АДЛЕР. Мы хотели бы поговорить с вами о Роберте. Мы считаем, что он умный мальчик, а его трудности во многом связаны с тем, что он не видит нужды действовать самостоятельно, пока вы решаете за него проблемы. Вы можете исправить ситуацию. Нужно дать ему больше свободы, поместить в среду, где есть незнакомые дети, и позволить проводить больше времени среди сверстников. Пусть в свободное время ходит в клуб по интересам. Для Роберта не очень хорошо, что он проводит с вами так много времени, ведь он знает, как на вас повлиять. Еще мы считаем, что ваш мальчик – левша, и именно леворукость является причиной многих проблем, особенно при чтении и правописании. Если его правильно обучить, он сможет читать и писать так же хорошо, как и любой другой ребенок, просто в настоящий момент у него нет на это душевных сил, а из-за частых неудач он не хочет даже пытаться. Дайте ему самостоятельно умываться и одеваться, не придирайтесь, если он будет делать это неправильно. Также полезным было бы наладить более тесную связь с отцом. Попросите мужа дать Роберту шанс. Было бы здорово, если бы отец взял его на пару-тройку дней в путешествие, и они стали бы приятелями. Мальчику нужно повторять, что отец верит в его успех. Часто и разными словами. Я считаю, что он нормальный ребенок, и, если вы мне позволите, я хочу с ним сейчас поговорить, чтобы понять, смогу ли я помочь ему стать более самостоятельным.

МАТЬ. Наверняка он очень испугается. Мне самой страшно, я не ожидала увидеть здесь так много людей.

Зовут мальчика. Когда он входит в комнату, мать говорит ему: «Давай же, Постреленок». Он направляется прямо к ней и обнимает.

Д-Р АДЛЕР. Разве тебе нужно здесь защищать маму? Мне кажется, она не упадет. И думаю, она может встать самостоятельно. Ты хочешь, чтобы мама все время тебя поддерживала, или ты хотел бы стать взрослым?

РОБЕРТ. Хочу взрослым.

Д-Р АДЛЕР. Ты предпочел бы работать сам, или чтобы на тебя работали другие?

РОБЕРТ. Я хотел бы, чтобы на меня работала мама.

Д-Р АДЛЕР. Очень хорошо, что ты любишь маму, но не жди, что она сделает все за тебя. Нужно начать делать что-то самостоятельно. Другие дети начинают это делать очень рано, а твои проблемы возникли оттого, что ты начал это делать поздно. Но ты можешь себе помочь, если приступишь сразу: сам начнешь чистить зубы, умываться и одеваться. Самостоятельно. И не давай матери вмешиваться. Ведь разве не лучше делать что-то самому? Ты уже умеешь плавать?

РОБЕРТ. Да.

Д-Р АДЛЕР. Помнишь, как первое время было тяжело? Уверен, что ты не сразу научился плавать так хорошо, как сейчас. В любом деле вначале тяжело, а потом все получается. Если ты научился плавать, ты сможешь научиться и читать, и считать. Только нельзя бросать на полпути; наберись терпения и не жди, что мама сделает это за тебя. Я уверен, что ты справишься. И не переживай, что у кого-то получается лучше. Твоя учительница мне сказала, что в последнее время ты делаешь успехи. Это здорово. Не хочешь с кем-то подружиться? Ходить в какой-нибудь кружок?

РОБЕРТ. Да, я бы с радостью.

Д-Р АДЛЕР. Мы найдем место, где можно будет поиграть, поболтать и показать, что ты самостоятельный мальчик. А еще, по-моему, было бы здорово, если бы ты поехал в путешествие со своим отцом.

Роберт с мамой выходит из комнаты.

Обсуждение в аудитории:

СТУДЕНТ. Нужно ли учить левшу писать правой рукой?

Д-Р АДЛЕР. Я думаю, нужно. Во-первых, вся наша цивилизация пользуется правой рукой. Во-вторых, если человек все делает только левой, это бросается в глаза, и человек склонен считать, что он не такой как все, какой-то неправильный. Вы, несомненно, знакомы с довольно нелестной статистикой о левшах, но мои данные показывают, что многие из них проявляют артистичную натуру, особенно если тренировали правую руку, которая изначально слабее. Есть такой предрассудок: если учить ребенка-левшу пользоваться правой рукой, он начнет заикаться. Не следует принимать его всерьез. Конечно, когда обучение выстроено неверно, а ребенку постоянно делают замечания, или его унижают, он может показать, что плохо приспосабливается, посредством заикания. Учитель должен знать, является ли ребенок по сути левшой или правшой, – это чрезвычайно важно. Ведь если ребенок-левша мучается в условиях возникающих трудностей, мы понимаем, что процесс выстроен с ошибками, а их последствия могут сохраняться годами.

СТУДЕНТ. Что бы вы сделали, если бы десятилетний мальчик, готовый пойти в среднюю школу и развитый не по годам, нервничал и плакал, пытаясь писать правой рукой?

Д-Р АДЛЕР. Так происходит, поскольку его плохо учили.

СТУДЕНТ. Он прекрасно играет на фортепиано.

Д-Р АДЛЕР. Можно использовать его интерес к игре на фортепиано, чтобы тренировать правую руку. Но это должен делать тот, у кого нет личного интереса, кто будет говорить с ребенком только с точки зрения науки.

СТУДЕНТ. Вы предложили бы ребенку-левше позаниматься на уроках труда?

Д-Р АДЛЕР. Да, безусловно. Знаете, у многих левшей, играющих в мяч, или левшей-боксеров в результате тренировок правая рука гораздо быстрее левой. Успех всегда приходит к тем, кто за него борется, что особенно характерно для левшей в искусстве. Но давайте вернемся к нашему случаю. Мы видим, что самой большой проблемой Роберта является учеба в школе. Помните, он зашел в комнату и сразу прижался к матери? Эта особенность распространяется на всю его жизнь: он хочет, чтобы мать его поддерживала. Вы увидите, как быстро пойдут улучшения, если он будет выполнять наши указания.

СТУДЕНТ. Порекомендуете ли вы телесно наказывать такого ребенка? И при каких обстоятельствах?

Д-Р АДЛЕР. Я категорически против телесных наказаний как таковых!.. Метод, который использую я, заключается в том, чтобы выяснить обстоятельства раннего детства, объяснять и убеждать. Каких результатов можно достигнуть, шлепая ребенка? Порке не может быть оправдания, ведь ребенок стал «особенным» из-за ошибок в школьной системе. Он не умеет читать, потому что его как следует не обучили, а взбучка не способствует обучению. В результате ребенок смирится с тем, что его за неудачи шлепают, и станет прогуливать, чтобы избежать неприятной ситуации. Посмотрите на телесные наказания с точки зрения ребенка, и вы поймете, что они лишь все усложняют. Попутно замечу, что бьют детей только те люди, которые не знают, что еще с ними делать.

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА. После встречи в аудитории доктора Адлера я осмотрел этого пациента, а впоследствии он несколько месяцев проходил курс лечения. Тщательное обследование показало, что у ребенка тяжелая форма дислексии – дислексия strephosymbolica, особое нарушение способности к чтению, проявляющееся у детей-левшей. Леворукость была ярко выражена, на нее указывала не только более развитая левая половина тела, но и то, что при всех интуитивных и рано формирующихся двигательных реакциях мальчик предпочитал действовать левой рукой. Ребенок переворачивал в словах буквы, путал знаки сложения и умножения и почти ничего не знал о соотношении звуков и отдельных букв в алфавите. Его научили читать с помощью кинестетического метода, разработанного редактором данной книги, и к концу двухмесячного лечения он перегнал в чтении своих сверстников. С большим трудом мать убедили позволить ребенку приходить на консультации самому, однако на поездку в лагерь согласия она так и не дала. И хотя в конкретном случае был достигнут большой прогресс, скорее всего, мальчик всегда будет зажат и не станет полностью самостоятельным, причем не из-за врожденной проблемы, а из-за чрезмерной эмоциональной привязанности матери.

Прямая дорога стать преступником

Случай, который мы разберем сегодня, касается восьмилетнего мальчика. Первые записи в истории болезни следующие:

«Карл Т., возраст восемь лет и два месяца, класс 2 “Б”, IQ – 98. Текущая проблема: лжет родным, учителю и сверстникам. На его счету несколько краж. Лжет и ворует с пятилетнего возраста, прежде проблем не было».

Поскольку коэффициент интеллектуального развития Карла равен 98, можно с уверенностью заключить, что он не слабоумный. Ложь является признаком неуверенности и слабости ребенка. Когда мы слышим, что ребенок лжет, следует понять, делает он это ради хвастовства или в окружении есть тот, кого он боится. Возможно, ребенок хочет таким образом избежать наказания, упреков и унижения.

В истории болезни указано, что он врал и воровал с пятилетнего возраста, а прежде трудным ребенком не был. Если это наблюдение верно, можно предположить, что на пятом году жизни мальчика случился какой-то кризис. Возможно, у Карла комплекс неполноценности, и он больше интересуется собой, чем другими. То, что он ворует, свидетельствует, что ребенок чувствует себя униженным и пытается повысить самооценку неверным способом.

«Мать по секрету сообщила учителю, что не была замужем за отцом ребенка. Ее собственная мать умерла, когда она была еще совсем маленькой. В шестнадцать лет ее соблазнил друг ее собственного отца, которого она никогда в дальнейшем не видела и который так и не узнал, что она родила ребенка».

У рожденного вне брака ребенка обычно очень трудно развить социальный интерес. В цивилизации, получившей в мире наибольшее распространение, незаконнорожденность считается позором, и ребенку с таким прошлым приходится защищаться. Карл вырос в сложной ситуации. Большой процент незаконнорожденных детей становится преступниками, пьяницами, сексуальными извращенцами и так далее, поскольку у них изначально очень неравные условия. К тому же таких детей привлекают незаконные типы поведения, которые, как кажется, обещают кратчайший путь к счастью. В нашем случае отсутствовал отец, и мальчику не хватило еще одной нормальной возможности для развития социального чувства.

«Когда ему было пять лет, мать вышла замуж. У отчима есть родной ребенок, девочка на два года старше Карла».

Проблемы у Карла начались на пятом году жизни, когда мать вышла замуж. Скорее всего, ему показалось, что единственного человека, с которым у него был адекватный социальный контакт, отнял муж матери. Можно предположить, что ребенок сделал вывод: «Я никому не нужен». Появление в семье сестры стало дополнительным осложняющим фактором, ведь матери пришлось заботиться и об этом ребенке. Девочка, вероятно, была хорошо развита, любима отцом и послушна, что лишь ухудшало ситуацию для Карла. В конце концов, у пятилетнего мальчика не было опыта, который позволил бы развить достаточно мужества и силы, чтобы противостоять новой ситуации. В результате он стал трудным ребенком.

«Теперь есть еще двое детей, сестра двух с половиной лет и брат полутора».

Два других ребенка еще больше ограничивают роль мальчика в семье. По всей вероятности, его жизненная модель сформировалась таким образом, что он действительно верит: родители предпочитают других.

«До двух лет жил с матерью. Потом мать пошла работать в ясли, и он три месяца провел на ферме в Коннектикуте. Там он был столь несчастен и приехал домой таким напуганным, что от всех сбежал».

В течение двух лет, пока он был с матерью, Карл интересовался, скорее всего, только ею. Очевидно, опыт жизни на ферме не способствовал развитию социального чувства мальчика.

«Прожил с матерью шесть месяцев, пока она не пошла работать к одному врачу – присматривать за его детьми. Карла поселили в соседнем доме, и мать ежедневно с ним виделась. Мальчику там было очень хорошо, и он прожил там до пяти лет, когда мать вышла замуж. Оба родителя являются членами Армии спасения; отец играет в группе Армии спасения».

Карл был счастлив, только когда был рядом с матерью. Род занятий родителей говорит о том, что они, скорее всего, довольно бедны.

«Когда учитель впервые беседовал с матерью, она заплакала и сказала: “Я не знаю, что делать с Карлом”».

Очень плохо, если родители ребенка в нем разочаровываются. Тогда ребенок вполне оправданно и сам теряет всякую надежду. Впоследствии отчаявшийся ребенок теряет и последние крупицы социального интереса.

«Отец стегает его бритвенным ремнем, если тот плохо себя ведет. Мальчик регулярно посещает воскресную школу, а на прошлой неделе пошел в новую. Ему дали пятнадцать центов: десять центов на проезд и пять центов на пожертвование. Когда он ушел, мать захотела проверить, сел ли он на тот трамвай, и последовала за ним. Она увидела, как Карл выходит из кондитерской, где на десять центов купил конфет».

Эти факты очень важны, ведь мы, как и полагали, нашли в окружении мальчика жестокого человека. Кондитерская – это примитивная компенсация для ребенка, который чувствует себя в очередной раз ущемленным. А купить сладостей – один из самых распространенных способов себя вознаградить, коих в целом не так уж и много.

«Недавно он пришел в школу и принес учительнице коробку конфет».

Поскольку мальчик пытается с помощью взятки заставить учителя себя полюбить, мы можем заключить, что он был избалованным ребенком и помнит, как это приятно, когда тебя балуют.

«У него с собой было четыре с половиной доллара, которые, по его словам, принадлежали матери. Это была сдача, которую он получил в кондитерской. Учительница положила деньги в конверт и хранила до конца уроков. Затем она вернула Карлу деньги и попыталась вложить ему в голову мысль, что он должен отдать деньги своей матери. В час дня мальчик вернулся в школу, и учительница его спросила, отдал ли он деньги. Карл ответил “Да”».

В такой ситуации ни один ребенок не ответил бы отрицательно. Сложно ожидать, что ребенок признается в краже.

«Чуть позже учительница заметила у многих одноклассников новые игрушки, а у кого-то даже деньги, полученные от Карла».

Мы видим, что он хочет подкупить товарищей, как и ранее учительницу, отсюда следует заключить, что ребенок чувствует недостаток любви и признания. Неудивительно, что он плохо себя ведет, что он трудный мальчик и что с ним обращаются как с изгоем, но нужно понимать, что для Карла это лишь подтверждает центральный тезис его жизни: «Я никому не нужен».

«Учительница рассказала, что мать вызвали в школу, и Карл сначала долго лгал о том, откуда у него деньги, а потом наконец признался, что взял их у тети, которая приезжала в гости».

В подобных случаях следует проявлять крайнюю деликатность. И эта учительница поступила мудро, поговорив сначала с матерью, чтобы другие дети о краже не узнали.

«Карл был нормальным, здоровым ребенком, пока ему не исполнилось два года. А затем вдруг зачах. Он часто просится выйти из класса. Мать ходила с ним к врачу, но проблем с почками не нашли. В школе часто мастурбирует».

Эти факты также свидетельствуют о том, что Карл хочет привлечь внимание. Когда он не может сделать это, подкупая учителей и одноклассников, он делает это, мастурбируя.

«Он каждую ночь мочится в постель».

Если это правда, то мать, приучая его к чистоте, что-то сделала неверно.

«Его лишили десерта, но ночное недержание не прекратилось. Он обходился без сладкого полгода. Ему обещали двадцать пять центов, если постель неделю будет сухая. Но он не перестал ходить под себя ни на одну ночь».

Если жизненная модель требует внимания со стороны матери, ни один из этих методов не заставит ребенка отказаться от такого важного оружия, как ночное недержание мочи. Разве мог этот мальчик остановиться? Его цель – цель бесполезного превосходства: быть в центре внимания. Он не может отойти от заданной модели, и, если его остановят здесь, он нарастит усилия и привлечет внимание другим способом. Лишение такого ребенка сладкого только усилит тягу к конфетам. Метод, каким мать пыталась заставить его перестать мочиться в кровать, лишь усугубил чувство обесценивания. Ребенок потерял всякую надежду добиться должного признания со стороны своей семьи, зато ему прекрасно известно, как оказаться в центре внимания.

«Он болел свинкой и коклюшем в тяжелой форме. Два года назад возникли проблемы с желудком, и ребенок год сидел на строгой диете. С тех пор проблем больше не было».

У детей редко бывают такие проблемы с желудком, которые требуют строгой диеты на целый год. А наличие диеты, в совокупности с тем, что его лишили десерта, в интересном ракурсе представляют нам тех людей, что окружают мальчика.

«Его самое раннее воспоминание состоит в том, что в два года он выбросил в окно мамину косметичку, а мальчишки с улицы принесли ее обратно. “Меня не наказали, ведь я был очень маленьким”».

Нет ничего необычного в том, что испорченные дети выбрасывают из окна вещи, когда чувствуют, что их мало балуют. Мне знаком и другой случай, когда ребенок, у которого была сестра на несколько лет младше, выбрасывал из окна все, до чего мог дотянуться. Малыша наказывали за плохое поведение, пока у него не развился невроз тревожности. В центре невроза был страх, что он может что-нибудь выбросить из окна, отчего мальчик целыми днями плакал. Так ребенок нашел другой способ привлечь к себе внимание: выработал преувеличенный страх, что он вновь станет непослушным.

Наказывая такого ребенка, вы только ухудшаете его состояние, поскольку он на самом деле не понимает, что происходит. Если вы спросите, как обстоят дела в семье, может, его игнорируют или плохо с ним обращаются, он обычно ответит «Нет». Однако его поступки, по всей видимости, говорят: «За мной надо хорошо следить». Вранье, мастурбация, кражи и ночное недержание – все эти инструменты ребенок бессознательно использует, поскольку хочет, чтобы его замечали, и боится, что его обойдут вниманием.

Интересно, что самое раннее воспоминание Карла связано с идеей наказания. Он словно говорит, что когда-то он мог его избежать, но, если он сделал бы такое сейчас, его бы точно наказали. Мы знаем, что есть дети, которые действительно не против того, чтобы их били. Их лупят, а они говорят себе: «Нужно быть хитрее, чтобы не попасться». Отличная подготовка к карьере преступника. Чего мы в конкретном случае и боимся.

«Его мечта – стать врачом. Его старшая сестра собирается быть медсестрой, а он хочет работать в той же больнице».

На самом деле он хочет всех обогнать, прикладывая наименьшие усилия, и желание стать врачом – способ перевести это в практическую плоскость. Поскольку он болел и многое перенес, а мать работала в больнице, можно предположить, что профессия врача для Карла практически равноценна Богу. Более того, он хочет хотя бы сравняться со своей старшей сестрой и уже понимает, что должность врача в больнице выше, чем должность медсестры. Такое типичное стремление второго ребенка заткнуть за пояс старшего! Но дела у Карла идут из рук вон плохо. Очевидно, что мальчик занимает оборонительную позицию, и наше лечение следует направить на то, чтобы заставить его почувствовать: со своим братом и сестрами он ровня, и никто в семье его не обесценивает. Это можно сделать, объяснив, что хорошее поведение имеет большую ценность, чем плохое.

Отца нужно научить, как располагать ребенка к себе, а не наказывать его ремнем. Уверен, что человек, работающий в Армии спасения, прислушается к совету. Наверное, и на мать можно будет повлиять. Справедливости ради отметим, что проблемы большие. Если окажется, что текущие условия существования для Карла в доме – где мать в отчаянии, отец излишне суров, а брата и сестер любят больше, – изменить невозможно, то, быть может, придется подобрать мальчику более благоприятную среду.

Следует объяснить матери, какие обстоятельства вынуждают Карла чувствовать, что о нем не заботятся. Дети часто совершают ошибки, потому что не понимают ситуации. Очень важно изменить поведение именно матери, ведь ей легче дать ребенку понять, что его ценят. Карлу нужно объяснить, как заводить друзей, можно навести его на мысль, что вовсе необязательно подкупать людей, если он в них заинтересован, если он им верен. Этот случай – яркий пример, как в семье может вырасти преступник.

ПРИЕМ

СТУДЕНТ. Не считаете ли вы, что религиозное воспитание и обряды отца повлияли на ребенка, заставив пойти в противоположном направлении? Люди в Армии спасения очень строги и каждую ночь заставляют своих детей каяться за проступки, совершенные ими в течение дня.

Д-Р АДЛЕР. Вряд ли у ребенка существуют какие-либо иные причины поведения, кроме тех, что я уже описал. Будьте осторожны, не стоит искать в истории болезни идей, которых там на самом деле нет. Если бы я услышал, что мальчик страдает из-за какой-то непререкаемой религиозной идеи, я рассмотрел бы вашу точку зрения, но о подобном никто не упоминал. Тем не менее, ваша интерпретация может иметь ценность, хотя и в другом ключе. Если этот мальчик начнет бунтовать по полной, он может ударить по самому чувствительному для своих родителей месту: другими словами, он нанесет удар по их религии. Недавно один очень хороший немецкий социолог опубликовал интересную статистику, согласно которой шокирующий процент преступников происходил из семей, где люди работали в системе обеспечения правопорядка. Никто так и не смог объяснить, почему дети судей, адвокатов и учителей так часто становятся преступниками. На мой взгляд, единственное объяснение заключается в только что упомянутом мною нюансе: воинственно настроенные дети бьют в самое чувствительное место родителей. Возможно, оттого в семьях врачей так часто болеют.

Посылают за матерью Карла, но она не хочет входить в комнату.

Д-Р АДЛЕР. Нерешительность матери указывает на отсутствие смелости. Вероятно, ей стыдно открыто говорить о проступках своего мальчика. А быть может, она не входит, потому что плачет. Мы сделаем все возможное, чтобы ее утешить и подбодрить. Кто-то может удивиться, почему я сам не выхожу к ней. Знаю, именно этого она от меня и ждет. Но я лучше посижу здесь, ведь она считает, что мы очень взволнованы делом ее сына. Я же хочу спокойно обсудить с ней его плохое поведение, словно это дело обычное и легко поправимое.

В комнату заходит мать.

Д-Р АДЛЕР. На мой взгляд, ошибки Карла не являются чем-то из ряда вон, хотя многие семьи и учителя думают, что это трагедия. Дети не всегда развиваются по верному пути. Однажды, зайдя в класс, я спросил: «Кто в этой комнате ни разу ничего не украл?» Оказалось, таких детей там нет. Даже учитель признался, что в детстве воровал. Поэтому не следует считать воровство чем-то ужасным, тем более что любой ребенок теряет силу духа, если чувствует, что мать в отношении него опустила руки. Лучше попытаться завоевать доверие Карла, убедить сына, что вы с надеждой смотрите в его будущее. Как он обращается с другими детьми в семье?

МАТЬ. Вроде он их очень любит.

Д-Р АДЛЕР. Бывает, что он ревнует?

МАТЬ. У него есть сводная сестра; думаю, между ними есть небольшая ревность.

Д-Р АДЛЕР. А его сводная сестра хорошо развита, умна и всеми любима?

МАТЬ. Да.

Д-Р АДЛЕР. Я часто замечал, что когда один ребенок в семье делает большие успехи, другие дети боятся с ним соперничать. Поэтому было бы хорошо, если бы вы смогли сблизить этих двух детей. Полагаю, ваш сын считает, что его не любят. Он лжет и совершает проступки, потому что положение у него невеселое. У ребенка должно быть ощущение, что его простят, что вы понимаете, почему он ревновал и чувствовал, что хуже других. Дайте ему это ощущение. Если его поощрять и поддерживать, он станет лучше учиться в школе, да и вообще станет хорошим ребенком при условии, что он помирится со сводной сестрой. Ребенок сильно от вас зависит?

МАТЬ. Сильно.

Д-Р АДЛЕР. А от отца?

МАТЬ. Отец многое для него значит, но отношения у них не такие близкие.

Д-Р АДЛЕР. Пусть они пойдут прогуляются вместе, поболтают о природе и мире. Найдется ли у отца на это время?

МАТЬ. Да, надеюсь, найдется.

Д-Р АДЛЕР. Имея большой опыт общения с такими детьми, я убежден, что поведение значительно улучшится, как только мальчик почувствует, что его любят так же сильно, как и других детей. Его нынешнее поведение демонстрирует, что он не уверен в своей способности развиваться не хуже сестры. Его мнение можно изменить, показав, как добиться вашего одобрения. Например, если он действительно ошибется, я бы не стал его наказывать, как вы делали ранее. Вы уже должны были понять, что шлепками и лишением сладкого ничего не исправишь. Если он снова солжет или украдет, скажите ему так: «Тебе кажется, что с тобой снова обращаются несправедливо? Скажи, что ты хочешь». Такой разговор произведет на Карла большое впечатление. Я считаю, что таким же способом вы могли бы помочь ему не мочиться ночью в постель. По моему опыту, дети так делают, потому что хотят, чтобы о них заботились. Видите ли, если вам приходится вставать ночью ради его потребностей, он чувствует, что вы заботитесь о нем, как раньше, в младенчестве. Он боится темноты?

МАТЬ. По-моему, он ничего не боится.

Д-Р АДЛЕР. Тогда, скорее всего, мы правы, полагая, что проступки Карл совершает потому, что не может соперничать со своей сестрой за любовь родителей. Хотите, я попробую его ободрить?

МАТЬ. Да.

Мать выходит из комнаты.

Д-Р АДЛЕР. Видите, мы нашли ответ: ревность к сводной сестре. Думаю, мы сумеем вывести ребенка из этой неприятной ситуации.

Заходит мальчик.

Д-Р АДЛЕР. Я знаю, что ты хороший ученик. Если ты будешь внимателен и много работать, то и друзья, и учительница тебя полюбят. А если и правда будешь стараться, я уверен, что учиться ты будешь так же хорошо, как и твоя сестра. Тебе бы этого хотелось?

КАРЛ. Да.

Д-Р АДЛЕР. Мне сказали, что ты хочешь стать врачом. Прекрасная профессия. Я тоже врач. Но хороший врач должен больше интересоваться другими, чем собой, чтобы понять, что нужно людям, когда они больны. Попробуй быть хорошим другом, не зацикливайся на себе. Дружба ненастоящая, если я делаю подарки, чтобы человек был со мною мил. А вот если он мне нравится, и я его не обманываю, он станет настоящим другом. Уверен, что ты с этим справишься. И я тебя чуть позже спрошу, получилось ли. Знаю, у тебя есть сестра, она старше и поэтому знает немного больше. Но это совсем не важно. Если бы ты вел себя так, чтобы тебя не ругали и не наказывали, то скоро догнал бы ее, и тебя бы любили не меньше. Ты бы этому обрадовался?

КАРЛ. Да.

Д-Р АДЛЕР. Ты должен подружиться со своей сестрой, нужно ей интересоваться. Ты ей нравишься?

КАРЛ. Да.

Д-Р АДЛЕР. Тогда все очень просто. Главное, не мешай ей, когда она работает, и помогай, когда можно. Попробуй понять, как она занимается, а затем сделать то же самое, чтобы сравняться. Нельзя устроить свою жизнь, забирая что-то у нее или у своей матери. Следует сделать что-то самому, показать свою ценность. Иногда с нами обращаются несправедливо, но нужно быть сильным и не относится пристрастно к самому себе. Интересоваться другими людьми и не обманывать – отличный способ завоевать любовь.

Мальчик выходит из комнаты.

Д-Р АДЛЕР. Я говорил с мальчиком именно такими словами, потому что уверен: он не понимает, почему лжет и ворует. Он полностью лишен уверенности в себе, запутался и оттого отчаянно старается упрочить свое положение. Сейчас родители должны обеспечить этому ребенку естественную меру любви и привязанности.

УЧИТЕЛЬНИЦА. Отец говорит, что больше любит свою дочь.

Д-Р АДЛЕР. Придется научить отца не выказывать своего предпочтения, и для этого я предлагаю простой способ: пусть он прогуляется с мальчиком и поговорит с ним, чтобы Карл почувствовал, что его ценят и уважают, чтобы он ощутил интерес со стороны отца.

СТУДЕНТ. Что делать матери, если мальчик снова соврет и украдет что-то?

Д-Р АДЛЕР. Мать должна сказать: «Устал соревноваться с сестрой? Я уверена, что у тебя все получится, но лгать и воровать – это не выход». Самое главное, мать не должна впадать в отчаяние. Нередко такие дети в более позднем возрасте кончают жизнь самоубийством; надо постараться этого избежать.

Мальчик, который хотел быть главным

Сегодня вечером нам предстоит проанализировать случай Джона, которому почти девять лет. Вот какая у него проблема:

«Сложности с другими детьми. Мальчик любит подраться. В школе мешает всем в классе и валяет дурака, чтобы его заметили. Социально не адаптирован, хочет все время быть в центре внимания».

Если у мальчика проблемы со сверстниками, скорее всего, ему не хватает социального интереса, а если ради внимания он дерется, можно предположить, что он недостаточно смелый, чтобы решать жизненные проблемы приемлемым способом.

«С ним у всех большие проблемы: и у родителей дома, и у учителя в школе. Он постоянно безобразничает и не слушается».

Поскольку Джон ведет себя одинаково и дома и в школе, он, видимо, считает эти две жизненные ситуации похожими. Отсюда мы можем сделать вывод, что его не ценят по достоинству ни дома, ни в школе. Совсем неудивительно, что Джон проказничает и с первого раза не слушается, ведь нельзя ждать от бунтаря послушания, это противоречило бы его природе.

«По словам матери, когда он был маленьким, у него шестнадцать месяцев была очень строгая няня. Никому, даже отцу, не разрешалось входить в его комнату после шести вечера».

По-видимому, няня проявляла строгость и в отношении родителей. И хотя мне кажется благоразумным не тревожить ребенка, когда он спит, я не понимаю, почему его нельзя увидеть, если он бодрствует. Мальчик, очевидно, тесно общался только с няней, но поскольку она не знала, как развивать его социальный интерес, положение, в котором рос Джон, было в некотором смысле невыгодным. Эту мысль мы проверим позже, когда проанализируем его ранние воспоминания.

«Структурно семья состоит из отца, матери, нашего пациента и младшей сестры, которой почти три года».

Такая структура прекрасно известна. Мальчику почти девять лет, получается, в течение довольно долгого периода он был единственным ребенком. Вряд ли его бунтарское поведение следует привязывать к рождению младшей сестры. Более вероятно, что он развил в себе черты единственного ребенка. Немного сложно понять, зачем ему нужно бороться за достаточное внимание. Возможно, какое-то происшествие в его жизни усугубило ситуацию.

«Отношения между родителями нормальные, гармоничные. Отец – единственный, кого Джон слушается. Раньше он был очень строг с ним и жестоко наказывал сына за проступки».

Мы знаем, что если родители несчастны в браке, развитие социальных взглядов ребенка будет тормозиться. С другой стороны, ребенок очень близких по духу родителей может долго находиться в положении малыша и приобрести опасное чувство неполноценности по отношению к ним. В присутствии ребенка родителям не следует слишком явно проявлять любовь друг к другу. Если Джон слушается только отца, то, скорее всего, у матери очень мягкий характер, и ребенок считает, что на нее можно нападать. Наказание – лучший из известных мне способов замедлить развитие социального чувства. Очевидно, по отношению к няне и к матери у Джона развилось определенное социальное чувство, но с отцом, который применял к нему телесные наказания, наладить контакт никак не получается. Ребенок может даже ненавидеть своего отца и желать, чтобы тот ушел из семьи или умер. Такое отношение всегда является результатом плохой адаптации. Хотя проблема эта надуманная. Избивая ребенка, можно развить у него комплекс Эдипа; а можно этого избежать, развивая социальный интерес к каждому родителю.

«Когда ребенок остается наедине с матерью, он проказничает и плохо себя ведет. Мать очень нервничает и чувствует себя несчастной из-за того, что сын не будет ее слушаться. Мальчик знает, что мама не в состоянии с ним справиться. Поэтому ответственность за обучение и дисциплину мальчика берет на себя отец».

Мать Джона поступила неразумно, когда стала в присутствии ребенка жаловаться на свои муки и несчастья. Ребенок всегда будет сильнее, а бороться с более сильным бесполезно. Мы не знаем, что она имеет в виду, когда говорит, что он «не будет ее слушаться». Быть может, она требует от него слишком многого. Однако ребенок не должен подчиняться, как собака; между родителями и детьми должны быть дружеские отношения. Я видел слишком много родителей, которые настаивали на слепом повиновении без каких-либо объяснений с их стороны. Поведение матери свидетельствует об отчаянии, она практически объявила ребенку о своем интеллектуальном банкротстве и передала все в руки отца.

«Младшая девочка в семье очень умна, послушна и привлекательна. Родители часто напоминают Джону, какая у него заботливая и послушная сестра, а ее поведение ставится в пример».

Такая ситуация возникает очень часто: если один ребенок в семье проявляет непослушание, поведение другого ставится в пример. При этом послушный ребенок по характеру не обязательно добрый и хороший; быть может, он просто прагматик, который усвоил, что в примирении есть преимущества. Вспоминается одна семья, в которой дочь после рождения младшей сестры принялась яростно бунтовать. Младшая же всегда была очень милой, родители ее все время хвалили, и она стала образцовым ребенком, ведь оказалось, что именно таким способом она получала все, что хотела. Но когда она пошла в школу, чрезмерное баловство закончилось, и девушка провела остаток своей жизни, долго обдумывая каждую проблему, поскольку боялась рискнуть и совершить ошибку. У нее не было друзей, не было работы, она так и не смогла влюбиться и выйти замуж. Поскольку она не сумела найти приемлемой реализации своему желанию быть образцовой личностью и центром внимания, у нее развился невроз навязчивости, который выражался в упорных попытках содержать все в безупречной чистоте. Она достигла своей цели превосходства посредством ощущения, что была самым чистым и безупречным человеком в мире, и считала себя испачканной, если кто-то приближался или прикасался к ней. Младшей сестре Джона, вероятно, нравится быть образцом, причем, возможно, не столько из социального интереса, сколько из чувства гордости и стремления быть любимицей. Несмотря на это, не стоит удивляться, услышав, что мальчик любит свою сестру. Как не стоит поражаться, услышав обратное. В такой ситуации возможны оба сценария.

«Джон, похоже, не обижается, когда родители хвалят младшую сестру. Он говорит, что она милая и он ее очень любит. Мать боится, что он научит сестру плохому, испортит ее хорошие манеры. Она уже повторяет за ним и корчит рожицы».

Джон, скорее всего, не обижается на милашку-сестру, поскольку считает, что его боевой настрой даст лучший результат. Ему кажется, что именно таким образом, а вовсе не послушанием, он может получить больше власти, и младшая сестра, по все видимости, начинает с ним соглашаться.

«У матери с отцом чудный магазинчик, которым они занимаются вместе. Мать уходит в девять утра и возвращается в половине седьмого вечера, оставляя дом на попечение горничной и няни, которые работают под ее руководством. Дом, в котором шесть комнат, очень аккуратный, обставлен со вкусом. Джон с сестрой спят в одной комнате, но на разных кроватях. Няня спит в комнате с детьми».

В этом случае все воспитание, по-видимому, в большей степени ложилось на плечи нянь, но бунтующий ребенок игнорирует мнение няни, ведь он понимает, что ей платят. Дети мгновенно схватывают разницу между родителями и слугами. Наш Джон, наверное, всегда мог командовать няней, а теперь он хочет командовать всеми в доме.

«Осложнений при родах не было. Джон родился с весом в три килограмма четыреста граммов. Его сразу кормили из бутылочки. Переболел краснухой, дифтерией и свинкой. Удалены миндалины. Лежал в неврологической больнице, поскольку быстро утомлялся, нервничал. Наблюдалось снижение мышечного тонуса».

Здесь есть ряд медицинских вопросов. Хотя искусственное вскармливание не лучший способ питания для ребенка, я видел детей, которых кормили из бутылочки, и при этом они нормально развивались. У детей с анемией, детей, которые недоедают, часто наблюдается снижение мышечного тонуса и быстрая утомляемость, но это вряд ли относится к Джону. У детей и взрослых есть определенный тип усталости, который проявляется в общих чертах как защита от вызовов, что бросает им жизнь. Я склонен полагать, что именно в этом причина отсутствия у мальчика интереса к работе и игре. Ведь конфликтуя с матерью, Джон, похоже, не сильно утомляется.

«Когда нужно, Джон ничего не помнит. И он очень медленно одевается».

Дети с неразвитым социальным чувством невнимательны и не могут сосредоточиться, потому что отказываются сотрудничать, их проблемная память – результат отсутствия интереса к другим людям. Второй нюанс, несомненно, свидетельствует о том, что Джон избалован. Только избалованные дети делают проблему из одевания, еды и всего остального. Быть может, одна из его так называемых строгих нянек сначала ему потакала, а потом стала жестоко наказывать. Появление новой няни также достаточная причина взбунтоваться.

«Он постоянно возится, одеваясь, и приходится помогать, чтобы успеть вовремя. Из-за того, что он медленно одевается, а еще останавливается у газетных киосков и читает заголовки, он часто опаздывает в школу. С утра чувствует усталость, хотя ложится спать в девять часов».

Если бы Джон хотел приходить в школу вовремя, он бы одевался достаточно быстро, но школа для него проблема, он не хочет с ней сталкиваться. Он ищет ситуации, в которых может командовать, а школа не входит в их число. Итак, ранний подъем по утрам означает: «Мне надо идти в школу». И мы видим, как ребенок мешкает, встает уже уставшим, ведь это лучшее проявление его неготовности встречаться с реальностью.

«По его словам, отца он любит так же сильно, как и мать».

Вот этому я не верю. Если спросить ребенка «Кого ты любишь больше, маму или папу?», он, конечно, ответит, что любит обоих. Детей обычно учат так говорить. Даже если их этому не учили, они достаточно умны и знают, что невежливо выражать неприязнь к одному родителю. Если вы действительно хотите узнать, кого предпочитает ребенок, не задавайте вопросов, просто понаблюдайте за его поведением.

«Слушается только отца, который с ним строг. Больше никого. Мать слишком снисходительна и балует сына. Она каждый день умоляет его хорошо себя вести в школе, но он ее игнорирует».

Материнские взывания и мольбы совершенно бесполезны, равно как и слезы, и вспышки гнева. Цель этого ребенка уже сформирована, это такая модель поведения – избегать любой ситуации, в которой у него нет особого преимущества. Сложней всего для ребенка оставаться в ситуации, где он не главный. Мольбы и плач матери пользы никакой не принесут. Чем больше ребенка толкают в неприятную для него ситуацию, тем больше он сопротивляется. Иногда кажется, что ребенка уговорили идти вперед, но он тут же терпит поражение, ведь его настоящая цель не совпадает с поведением, которое ему навязывают.

«Мать признается, что он знает, что может вести себя вместе с ней, как вздумается, и когда они остаются вдвоем, он не слушается и озорничает. Он любит играть с сестрой, однако не любит няню, которой иногда делает пакости. На прошлой неделе он выстрелил из водяного пистолета прямо ей в рот. Отец его наказал, забрав на ночь пистолет. Мальчик думает, что жизнь – это одно веселье и развлечение».

Отношение к слугам – самый верный показатель социального чувства ребенка. А еще мы видим, что Джон не воспринимает жизнь всерьез. Это вполне соответствует модели поведения избалованного ребенка. Мне вспоминается еще один случай, который даже в больше степени демонстрировал эту особенность. Один мальчик всегда шутил и смеялся в школе, что бы ни происходило. Когда учитель задавал ему вопрос, он смеялся и не мог ответить. Учитель решил, что ребенок слабоумный, и привел его ко мне. Но когда я завоевал его доверие, он мне открылся и сказал: «Я знаю, они хотят меня высмеивать. Школу родители для этого и придумали». Итак, не следует высмеивать детей. В упомянутом случае отношение мальчика к школе взрастили родители, которые смеялись над сыном с раннего детства. Ребенок был задиристый, и когда родители захотели, чтобы он стал серьезным, он отказался. Такой тип людей в более позднем возрасте может покончить жизнь самоубийством, когда выяснится, что в мире не все так весело.

«Джон все время хочет играть, а в школе – дурачиться. Ему нравится докучать и мешать учителю. У него отсутствует чувство ответственности и понимания, что у других тоже есть права. В классе ни с кем не дружит».

Теперь вы видите, какой сложный способ освоил Джон, чтобы избежать ответственности и обязанностей в школе и в то же время остаться в центре внимания. Действительно, осознав его жизненную модель, следует признать, что со стороны мальчика очень разумно не иметь чувства ответственности или какого-либо интереса к правам других. Если бы я услышал, что Джону нравится ходить в школу, несмотря на все факты в его биографии, я бы усомнился в его умственном развитии.

«Одноклассники считают его источником неприятностей. Он ко всем пристает, толкается и никого ни во что не ставит. Обожает ставить подножки или затевать драку с первым встречным. Мне всегда приходилось сажать его рядом. В очередь я всегда ставил Джона первым, чтобы контролировать его действия. Он так плохо спускается по лестнице, что, боюсь, споткнется, упадет и кого-то поранит. Похоже, у него плохая координация движений».

Из этого отчета совершенно ясно, что Джон добился своего и считает, что победил учителя. Я часто видел очень избалованных детей, которые не могли нормально стоять в очереди, но проблемы с равновесием – это большая редкость. Джон наверняка играет роль неуклюжего увальня, чтобы смешить других. С другой стороны, есть дети, которые плохо ходят, потому что никто не понял, как научить их самостоятельности, а сами дети в этом были не заинтересованы, поскольку зависимость прекрасно вписывалась в их образ жизни.

«На улице он играет с пятью мальчишками, с которыми познакомился в лагере».

Интересно, насколько Джон контролирует свое тело, когда играет или дерется на улице? Поскольку он развивался по модели, свойственной единственному ребенку, следует ожидать, что он предпочитает водиться с мальчиками постарше. Можно подумать, что такая смелость – довольно странно для мальчика, который старается избежать большинства проблем. Но я считаю, что, если он гуляет с мальчиками постарше, он делает это, поскольку уверен, что они на него не нападут.

«Всегда дерется с мальчишками, которые забредают в его район. Любит подраться больше всего на свете, однако при этом винит в драке всегда других. Он так много дерется в школе, что после обеда его приходится отпускать из дома за десять минут до открытия школы, так как от родителей других детей поступает огромное количество жалоб. Обожает играть в полицейских, грабителей и другие уличные игры».

Это не столько проявление смелости, сколько дешевая имитация героизма.

«Ему нравятся детективы, в которых сыщики ловят грабителей. Он много читает, книги глотает залпом, предпочитая истории о привидениях и детективы. Не состоит ни в одном сообществе».

Теперь мы точно собрали достаточно доказательств и можем утверждать, что перед нами испорченный ребенок, чей образ жизни направлен на то, чтобы оставаться центром внимания любыми способами: неважно, честными или нечестными.

«Он ездил в лагерь с пяти с половиной лет и любит спорт. Из-за проказ директор лагеря сначала хотел отправить его домой, но вожатому так понравился умный ребенок, что он упросил директора оставить мальчика, в основном из-за невинного тона последнего. Каждый год вожатый помогал Джону застилать постель, убираться в палатке и т. д. Мальчик неопрятен, опаздывает и в лагере не слушается, но ему все время удается избежать ответственности».

Хотя я очень уважаю детские лагеря, нельзя ожидать, что там изменят модель жизни ребенка, если та уже устоялась. Конечно, если в лагере найдется человек, который глубоко понимает конкретного ребенка, такое изменение осуществимо, и все же наивно полагать, что жизнь в лагере непременно исправит плохое поведение. Даже в лагере Джон, развив в себе такие нежелательные черты, как лукавство и притворная невинность, добился своей цели – чувствовать никому не нужное превосходство и быть тунеядцем.

«Он показывает очень высокий уровень общего умственного развития и предпочитает решать задачки по арифметике. Заниматься в школе любит и не возражает против любых занятий, где может преуспеть».

Скорее всего, арифметика получалась у него и раньше, поэтому он проявил к ней интерес и желание добиться успеха. Мне кажется, мы сможем решить проблему Джона, если в нужный момент погладим его по головке и тем самым пробудим интерес к тому, что заслуживает внимания. Потом так уже делать не стоит, однако начать следует с того, чтобы склонить его на нашу сторону, показать наш образ мысли. Его вины в сложившейся ситуации нет, ведь он не сознает, что главным образом интересуется тем, как бы уйти от ответственности.

«Умственно он примерно на год опережает свой физический возраст. В 1 “А” классе учитель ему нравился, и на уроках все шло прекрасно: поведение оценивалось на «хорошо», а успеваемость – на “отлично”. Через месяц его перевели в 1 “Б”. Там учитель не понравился, поведение скатилось до «удовлетворительно», а успеваемость до «хорошо». Во 2 “A” поведение стало чуть получше, но все же осталось “удовлетворительным”, успеваемость – “отлично”. Во 2 “Б” – поведение снова ухудшилось, успеваемость оставалась на том же уровне. В 3 “Б” успеваемость снизилась: поведение “удовлетворительно”, успеваемость “удовлетворительно”. Лучше всего он справляется по чтению и арифметике. Самые плохие результаты по физкультуре, хотя его тестировали на мышечную координацию».

Раз органических причин для плохой координации нет никаких, то мы вправе полагать, что мальчик играет роль неуклюжего увальня, поскольку физкультура ему не особенно интересна. В спортзале его, скорее всего, критиковали.

«Он быстро утомляется и после пары-тройки уроков должен прилечь. При чистописании ему не разрешают пользоваться чернилами, потому что он все проливает на себя. Письменные работы у него очень неаккуратные, рисует плохо».

То, что Джон так сильно устает после уроков, вполне может быть шуткой, которую он играет с учителем.

«Он постоянно мешал в классе, и его часто отправляли в кабинет директора. Директор сетовал на то, что ему жаль, что Джон не улыбается и стоит с таким грустным выражением лица. Но грустное выражение лица – всего лишь способ казаться невинным».

Если сам факт того, что Джона вызвали к директору, не дал желаемого эффекта во второй или третий раз, это нужно было прекратить. Улыбка может выражать различные эмоции, и не стоит ждать от бунтаря, что он будет постоянно улыбаться. Он играл свою роль – роль невиновного ребенка, на которого ошибочно клевещут.

«Когда его ругают за плохое поведение, он начинает говорить тихим, детским голоском. Он тараторит и тараторит, едва переводя дыхание. Никогда не ищет отговорку, которая объяснила бы содеянное, и часто лжет, чтобы оправдаться».

Беспрерывно тараторя, Джон, скорее всего, надеется победить начальство. Такое качество, как лукавство – результат попыток уклониться от правил дисциплины, установленных отцом.

«В январе 1928 года мальчика отправили на обследование к психологам в один из университетов. Далее представлены общие результаты. Физически: рост и вес выше нормы, зрение слабое, однако корректируется очками, необходимо лечение у стоматолога. Умственный возраст – десять лет и три месяца, координация движений и восприятие взаимоотношений на уровне десятилетнего ребенка, понимание – уровень 4 “А”, понимание арифметики – уровень 5 “А”».

Эти данные косвенно указывают на то, что у мальчика есть кое-какие органические нарушения, но в отсутствие поощрения и поддержки он отказывается их компенсировать.

«Отец требует, чтобы Джон приходил домой в пять часов; тот не слушается и не приходит вовремя. В его банде есть правило, согласно которому любой, кто уходит раньше объявленного времени, получает шестьдесят пинков. Джон, естественно, предпочтет пинать других. Он не помнит, что его просят сделать родители. Отец этого понять не в силах, ведь Джон очень сообразительный. Друзьям Джона дают по пятьдесят центов на карманные расходы, и Джон тоже так хочет. Родители не понимают, зачем ему так много денег, все необходимое он получает дома, к тому же они не хотят, чтобы он тратил деньги на что-то дурное. Раньше друзья Джона посещали с ним воскресную школу, а потом решили туда не ходить. Джон тоже хочет бросить, но родители настаивают, чтобы он посещал занятия по Закону Божьему».

Все это говорит о том, что Джон гораздо счастливее в своей банде, где он играет важную роль. Он забывает выполнять требования родителей, потому что они не вписываются в его образ жизни.

«Отец очень переживает за оценки сына по поведению. Джон каждый день приносит домой отчет, и отец подкупает его, чтобы тот был хорошим. Он организовал систему денежных поощрений. Если у Джона стоит “4”, он получает пятнадцать центов, “4 с плюсом” – двадцать центов, “5” – двадцать пять центов. Но если Джон приносит “3”, то сам платит отцу десять центов, а если “3 с минусом” – двадцать пять центов. Недавно Джон принес домой тройку с минусом по поведению. Отец отругал его и легонько стукнул пару раз скалкой, пообещав жестокую порку, если сын снова получит тройку. К сожалению, на следующий день Джон вернулся с такой же оценкой».

Отец, несмотря на все его благие намерения, затрагивает лишь поверхностные мотивы. Невозможно подкупить мальчика, чтобы тот был хорошим, если вся его жизненная модель требует несогласия. К тому же ясно как день, что для этого ребенка телесные наказания не просто бесполезны, а наносят непоправимый вред.

«Занимается на уроках в школе замечательно, но поведение очень раздражает. Отвлекает ребят в классе, беседует сам с собой и с другими детьми, нарочно паясничает. На парте никакого порядка: часть книг лежит на стуле, часть вообще на полу, тетради и бумаги разбросаны. Письменные работы очень грязные, как и его внешний вид в конце дня, хотя утром он приходит чистый и опрятный. Отец одного мальчика из класса обратился в школу со следующей жалобой: Джон угрожал его сыну расправой и хотел подкараулить после уроков. Этот мальчик боялся идти в школу, опасаясь драки. Дети в классе Джона не любят, потому что он всегда хочет быть главным, при этом никому другому полномочия, на его взгляд, не положены».

Очередное подтверждение той модели, что мы видели ранее. Если мальчик хорошо дерется, вряд ли у него есть проблемы с координацией.

«Обычно играет на улице до пяти часов, затем идет в магазин отца, сидит там до шести и возвращается домой к ужину. Читает на кухне, пока няня не скажет, что младшая сестра заснула, и в девять часов ложится сам. Если идет дождь, отправляется в магазин отца и читает там книгу».

Быть может, одна из причин его увлеченности чтением в том, что он не любит реальность и предпочитает предаваться фантазиям, в которых уподобляется героям книг.

«Воспитание и дисциплина оставляют желать лучшего. Ребенка испортили оба родителя. Ему дали возможность приобрести вредные привычки, ведь после школы мальчик предоставлен самому себе. Похоже, в нем растет бандитский дух. Он не боится темноты, не кричит во сне, но все время ворочается в постели».

То, что Джон не боится темноты – не совсем верно, ведь ему не составило бы труда заставить мать или няню обращать на себя внимание ночью, равно как и днем.

«Хочет стать детективом, чтобы ловить грабителей, или врачом, чтобы лечить людей от рака (от которого умер дедушка), или юристом, чтобы помогать людям, попавшим в беду».

В наши дни те, кто лечит рак, совершают подвиг. Учитывая, как ребенок сам обрисовал свои желания, похоже, у него все-таки в некоторой степени развито социальное чувство, которое вписывается в картину мира его банды. У мальчишек с улицы есть определенный кодекс чести: они верны друг другу, и тот факт, что он принадлежит к банде, может быть очень выгоден. Обнадеживает и то, что он выбирает профессию детектива, а не грабителя. Послужной список Джона не полностью раскрашен черными красками, и в его развитии прослеживаются положительные фазы. Главная трудность в том, что он неправильно расставил акценты. Он дерется, поскольку это единственный известный ему способ стать значимым. Отсюда мы и должны начать терапию. Мы поговорим с родителями и посоветуем отцу не бить ребенка, а подружиться с ним. Было бы хорошо, если бы они отправились вместе в путешествие и попытались друг друга понять.

Крайне важно, чтобы и сам Джон, и родители поняли, что он просто хочет привлечь к себе внимание. Объяснить это мальчику будет сложнее, и может потребоваться время, прежде чем мы сможем убедить его, что именно это и есть его цель в жизни. Чтобы помочь Джону, придется задействовать все доступные нам средства. К счастью, здесь присутствует его учительница, и я знаю, что она изо всех сил постарается объяснить мальчику его поведение и направить ребенка на лучший путь.

ПРИЕМ

СТУДЕНТ. Если цель ребенка скрывается в бессознательном, как он может подойти к ней рационально?

Д-Р АДЛЕР. Мы пытаемся поднести к его душе зеркало и дать возможность увидеть свое отношение к жизни, сравнить его с отношением других людей, которых мы также ему покажем. Если нам удастся показать Джона со стороны, и он увидит себя таким, какой он есть на самом деле, то рано или поздно в ситуации плохого поведения он об этом задумается, и заданный порядок действий пошатнется. А как только он полностью осознает причины своего поведения, он изменится полностью.

В комнату входят мать и отец.

Д-Р АДЛЕР. Мы попытались понять Джона, вашего сына, и я считаю, что нам это удалось. По-моему, если вы тоже включитесь в процесс, мы сумеем вам помочь сделать из него нормального ребенка. Похоже, главная цель жизни Джона – привлечь внимание. Иногда он делает это конструктивно, иногда выбирает неверный способ. У него хорошие успехи в чтении и арифметике, и обнадеживают их отношения с младшей сестрой, как и стремление Джона приносить пользу в дальнейшей жизни. Но его плохое поведение говорит о том, что мальчик чувствует себя обиженным, он считает, что его ущемляют. Нам хотелось бы узнать чуть больше о том, что происходило в его детстве. Если ребенка сначала излишне пестуют и балуют, а потом вдруг лишают привычной поддержки, ему кажется, что его выгнали из рая. В дальнейшем он может всю оставшуюся жизнь избегать ситуаций, в которых не является хозяином. Если он не попадает в центр внимания легко и просто, как было в его изнеженном младенчестве, в нем развивается бунтарь, и он начинает сражаться за внимание. Он будет воевать с матерью, учителем, другими детьми до тех пор, пока не станет самым обожаемым и самым сильным в данной ситуации. Джон изо всех сил пытается отвоевать свой, по его мнению, потерянный рай. В записях по делу есть информация, что первые шестнадцать месяцев у него была очень строгая няня. Так ли это?

МАТЬ. Да, она всегда была строгой. И никому не позволяла приближаться к ребенку.

Д-Р АДЛЕР. Не припомните, Джону она нравилась?

МАТЬ. Он тогда был слишком мал.

Д-Р АДЛЕР. А вторая няня была строже первой?

МАТЬ. Мне кажется, она больше его любила.

Д-Р АДЛЕР. Видимо, точно восстановить обстоятельства невозможно; скорее всего, мальчика чрезмерно опекали – няня, служанка или вы. Видите ли, несколько лет он был единственным ребенком. Так вы его баловали?

МАТЬ. Нет, что вы, никогда.

Д-Р АДЛЕР. Следовательно, баловала няня… Кто бы это ни был, мы знаем, что положение Джона вдруг изменилось. Как долго он доставляет вам неприятности?

МАТЬ. Уже два года. У него были небольшие проблемы, когда он пошел в школу, а с семи лет стало еще хуже.

Д-Р АДЛЕР. Часто бывает так, что проблемы у ребенка начинаются, когда он идет в школу, где ему не удается сохранить положение легкодостижимого превосходства.

МАТЬ. Сначала он ходил в частную школу, где ему давали много свободы.

Д-Р АДЛЕР. Вероятно, он почувствовал, что переход в новую школу изменил для него жизненную ситуацию, из благоприятной она превратилась в неблагоприятную. Джон ведет себя разумно, ошибочна его цель. Мальчик не изменится, пока мы не убедим его, что только будучи полезным он сможет добиться любви и признания. Я предлагаю вам обоим постараться и показать сыну, что вы и правда его друзья. Если вам удастся склонить его к этой точке зрения, он начнет слушаться. Уверен, что он сможет примириться с тем местом, что он занимает и в семье, и в школе. Вызов к директору, плохие оценки, шлепки, подкуп деньгами – все это не работает. Я предлагаю попробовать мой метод. И если хотите, я скажу пару слов Джону, объясню, что он вовсе не плохой, просто вы друг друга не поняли.

МАТЬ. Да, пожалуйста.

Д-Р АДЛЕР. Спасибо, я с ним поговорю.

Родители выходят из комнаты.

Д-Р АДЛЕР. Мне показалось, что отец сильно засомневался, когда я предположил, что мальчику можно помочь. Но это не имеет значения. Если вы в похожей ситуации предлагаете что-то родителям, а они говорят «нет», не стоит вызывать неприязнь, настаивая на своей точке зрения. Просто отпустите их. Часто, как только они выходят из кабинета, их отказ сменяется согласием. Главным моим желанием было указать родителям на то, что Джон не виноват в происходящем, поскольку они всегда считали обратное. Мы упустили из виду один момент: их настойчивое требование, чтобы ребенок ходил в воскресную школу. Понимаете, своей строгостью они вынуждают его бунтовать и против религии. В качестве цели своей атаки ребенок всегда выбирает то, что имеет для родителей сверхценность. Если мальчик справляется с чтением и арифметикой и при этом умеет драться, уверен, что он способен преуспеть и в других предметах и может прекрасно себя вести.

Входит мальчик.

Д-Р АДЛЕР. Мне говорили, что ты хочешь стать врачом, как и я. Это правда?

ДЖОН. Правда.

Д-Р АДЛЕР. Очень интересная работа – протянуть руку помощи человеку, оказавшемуся в сложной ситуации. Помогать – очень просто, иначе у нас не было бы столько врачей. Скажи, у тебя много друзей?

ДЖОН. Много.

Д-Р АДЛЕР. Это хорошие друзья?

ДЖОН. Да.

Д-Р АДЛЕР. Тебе они нравятся?

ДЖОН. Нравятся.

Д-Р АДЛЕР. Здорово. А ты среди них главный?

ДЖОН. Мы по очереди главные.

Д-Р АДЛЕР. А ты хотел бы всегда быть главным? Знаешь, когда ты главный в чем-то хорошем, это прекрасно, но порой мальчишки считают, что лучше заправлять делами дурными. Чтобы быть главным в хороших делах, нужна отвага. Мне кажется, ты любишь быть в центре внимания. Тебя в детстве баловали?

ДЖОН. Нет.

Д-Р АДЛЕР. Пожалуй, тебе надо над этим подумать. Возможно, ты чувствуешь, что тебя уже не так ценят, как раньше, и считаешь, что единственный способ привлечь внимание – помешать работе класса или поругаться с матерью. Наверное, другого пути ты просто не увидел, но я уверен, что такой умный мальчик мог бы придумать что-то получше. Хватит ли у тебя отваги попробовать новый способ? Я знаю, что ты способен добиться всего, чего захочешь, и уверен, ты мог бы стать одним из лучших учеников в своей школе. Наверное, ты не веришь в это и боишься попробовать. Но не кажется тебе, что было бы гораздо приятнее, если бы все вокруг говорили: «Джон – такой славный мальчик»? Только трусы нарушают покой людей, чтобы быть в центре внимания; гораздо отважнее им помогать. У тебя достаточно смелости, чтобы попробовать? Как много времени, на твой взгляд, потребуется, чтобы стать одним из самых воспитанных учеников в классе? Наверняка ты достаточно смышлен, чтобы справиться за две недели. Ты приедешь ко мне еще раз через две недели, чтобы рассказать, как идут дела?

ДЖОН. Приеду.

Страх взросления

Сегодня вечером мы рассмотрим случай Джорджа, мальчика шести лет и восьми месяцев, учащегося 1 «Б» класса. В деле сказано, что мать просит нас исправить его проблемы с речью. Он не говорит нормально, а сюсюкает и обладает другими вредными привычками: строит рожи, дурачится и делает вид, что не умеет читать и отвечать на вопросы. Коэффициент умственного развития – 89. Есть вероятность, что особенности речи обусловлены каким-то органическим поражением. Но поскольку у ребенка есть и другие вредные привычки, то, скорее всего, наблюдаются проблемы с адаптацией. Если высказанное предположение верно, ребенок нормально не говорит либо для того, чтобы избежать общения со сверстниками, либо для того, чтобы предельно сузить сферы общения и чувствовать себя в безопасности.

Данную гипотезу необходимо подтвердить дополнительной информацией. Кто знает, быть может, мальчик неопрятен, асоциален, со специфическими вкусовыми пристрастиями, робок и так далее. Имея коэффициент умственного развития 89, он, несомненно, умен; следовательно, его незрелое поведение должно объясняться какой-то целью. Мой опыт позволяет подозревать, что этот ребенок боится столкнуться с проблемой взросления. Я знаю одного пятилетнего мальчика, который хотел пить только из бутылочки. Таким явным способом он стремился зафиксировать себя в благоприятной ситуации младенчества. У него был комплекс неполноценности. Такой ребенок не станет вам пространно объяснять: «Я не хочу взрослеть». Он действует выверенно, избегая новых, непонятных ему условий. Даже если бы ребенок осознавал, что не хочет взрослеть, он все равно не понимал бы причины своего нежелания. Сознательное и бессознательное – не противоположности, а два потока, которые текут в одном направлении.

У ребенка, который не хочет взрослеть, почти неизбежно будут вредные привычки. Но очень важно понять, почему он выбрал для себя именно эту цель. Может быть, его излишне баловали, может быть, в начале жизни он болел, а может, он единственный или самый младший ребенок. То, что Джордж дурачится и строит рожи (заметим: прекрасные способы привлечь к себе внимание), подтверждает мысль об избалованности, как и мысль о том, что он сражается за благоприятное для себя положение – по его мнению, ускользающее. Детский лепет – вовсе не изъян, а гениальный ход. Наряду с гримасами, это часть изумительной творческой активности. Допустим, он хочет остаться малышом, тогда сложно отыскать более действенный прием, чем тот, который он уже выбрал. Многие дети умудряются быть потешными. Иногда своими случайными действиями они вызывают смех, а затем повторяют похожие действия, пока и вправду не добьются мастерства, выставляя себя в смешном виде.

Притворяясь, что не умеет читать, Джордж вынуждает других людей делать это за него и тем самым переносится обратно в детство, когда от него не ждали ни чтения, ни ответов на вопросы. Упрекать или наказывать за такие проделки было бы большой ошибкой. Ребенок не обманывает, просто он преследует свою собственную цель, а не ту, что поставили перед ним родители. Если бы его целью в жизни было хорошо учиться, он бы научился и читать, и отвечать на вопросы. Вместо этого он притворяется: «Я не могу». В переводе на язык психологии это означает: «Я маленький ребенок, от меня не надо ничего ожидать».

В истории болезни написано:

«В семье есть брат четырнадцати лет и две сестры, одиннадцати и девяти лет».

Это второе подтверждение нашей гипотезы. Как самый младший ребенок, он, скорее всего, весьма избалован.

«Братья и сестры очень часто ссорятся с Джорджем».

Вот это интересно. Выходит, что Джордж не совсем трус. Старшие дети вряд ли стали бы с ним ссориться, если бы он растерял всю свою смелость.

«Он лучше ладит с сестрами, особенно с той, которой уже одиннадцать. Эта сестра, старшая, – очень толковая девочка, когда болела мать, она взяла все хозяйство на себя».

Очевидно, что старшая сестра уделяет Джорджу нужное ему внимание. Скорее всего, изначально его избаловала мать, и сестра, занимая ее место, делает то же самое.

«Старший брат пинает Джорджа, ругается с его друзьями, особенно его раздражает маленький чернокожий мальчик, которого Джордж приводит домой. Он говорит, что у Джорджа ужасные манеры».

Эти «ужасные манеры» – поведение малыша. Причем мне они ужасными не кажутся. Я думаю, что они очень артистичны. Если Джордж планирует вести себя как малыш, он должен и защищать себя как малыш. Он не может изменить цель, поскольку суть своей ситуации не понимает. Вряд ли будет очень трудно объяснить Джорджу, что когда взрослеешь, то обретаешь больше власти, и что лучше идти вперед, чем оставаться в прошлом, пусть оно и было идиллией.

Отсюда вытекает ценность школы, поскольку если учитель сумеет мотивировать мальчика и обучить искусству взросления, перед ним откроется дорога в будущее. Нужно убедить и мать дать ребенку больше независимости, побудить его больше интересоваться другими членами семьи и ребятами, с которыми он играет. Старшему сыну нужно объяснить, что он ведет себя неправильно. Когда Джордж корчит рожи, ни один из детей не должен смеяться. Не следует давать мальчику возможность обрести значимость посредством столь глупых выходок.

«Дети в семье терпеть не могут, когда Джордж лепечет и сюсюкает. Старшие брат с сестрой очень хорошо учатся в школе, оба в группе с высоким уровнем умственного развития. Младшая сестра ходит в группу с низким уровнем. Джордж – симпатичный мальчик со светлыми волосами, а его братья и сестры – темноволосые, и их сложно назвать привлекательными. Мать признается: “Его нельзя было не любить, ведь он был таким хорошеньким блондинчиком”».

Как видно, мы находим все больше и больше подтверждений нашей версии об избалованном ребенке.

«Отец – итальянец, каменщик. Мать – американка. Родители в браке несчастны».

Это осложняет развитие ребенка. Если родители вместе несчастны, а мальчик чрезмерно расположен к матери, он, скорее всего, будет стремиться вычеркнуть отца из списка людей, которых любит. Что излишне сужает границы его жизненного восприятия и является причиной желания оставаться легкомысленным малышом.

«Однажды Джордж пришел в школу очень расстроенным и признался: “Мама не ночевала дома всю ночь. Папа довел ее до слез, потом она ушла и не вернулась”. Мальчик переживал об этом все утро и постоянно просился домой».

Должно быть, родители сильно поссорились, раз мать не пришла ночью домой. В таких условиях ребенку особенно трудно развить хоть какое-либо социальное чувство. Очевидно, он глубоко привязан к матери.

«Когда мать пришла домой, она сказала сыну, что была в кино, ей стало плохо, и она не могла вернуться домой».

Понятно, что мать лжет ребенку. Хотя я не советовал бы сообщать ему всю правду, уверен, она могла бы найти более правдоподобное объяснение.

«Одно время, когда семья жила на юге, они были хорошо обеспечены, имели свою недвижимость и автомобиль. Мать сожалеет, что они оттуда переехали. Она сама очень долго болела, а отец месяцами не мог найти работу. Пару месяцев назад он даже обращался в школу за финансовой помощью, но сейчас работает».

Вот еще одна сложность в конкретной ситуации с этим ребенком. Мальчик, похоже, помнит, что детство было намного более счастливым, чем его нынешнее состояние, ведь в семье было больше денег и меньше проблем.

«У матери есть шестнадцатилетний племянник, проживающий в другом штате, с дефектом речи, похожим на дефект речи Джорджа».

Скорее всего, мать Джорджа верит в фактор наследственности. Мать второго мальчика – ее сестра, и они обе выросли в семье, где детей баловали. Поэтому вопрос не в наследственности, а в совокупности схожих обстоятельств. Нельзя оставлять без внимания семейные традиции, и при тщательном анализе часто оказывается, что мнимое наследование черт характера – всего-навсего дремучий предрассудок.

«Роды прошли нормально, но с кормлением возникали проблемы, а еще до трех лет ребенок часто болел».

Возможно, у ребенка проблемы с пищеварительным трактом, но также возможно, что мать просто не знала, как правильно его кормить. Вероятно, пока малыш болел, его холили и лелеяли, как принято в этой семье.

«Ему удалили миндалины, так как родители считали, что это поможет с речью, но безрезультатно».

Тонзиллэктомия и не могла изменить ситуацию. Если мальчик хочет оставаться малышом, неважно, есть у него миндалины или нет, он будет малышом.

«Врачи заверили мать, что с органами речи все в порядке. Школьный врач считает, что не считая пары зубов с кариесом, здоровье у ребенка хорошее. В школе дети его любят, им нравится, как он корчит рожи».

Школьникам младших классов угодить несложно, к тому же Джордж научился быть забавным.

«Он часто задирает одноклассников, толкает их, а еще болтает с детьми, которые сидят рядом. Приходит в школу опрятным, а вскоре натягивает чулки поверх обуви и развязывает галстук».

Это все приемы из его актерского репертуара.

«Он никогда не вешает пальто, а просто закидывает его в шкаф. В холодные дни он ходил в школу без пальто, так как, по его словам, оно слишком короткое, а куртку он отказывался носить, потому что она дырявая».

Неопрятность – безошибочный признак избалованного ребенка, но Джордж к тому же тщеславен и не хочет ходить плохо одетым. Похоже, ему важно, что у него была красивая одежда, когда у родителей дела шли получше. Если бы он всегда носил пальто с дыркой, то ему было бы все равно.

«У него неплохие результаты по арифметике, в чтении он тоже делает успехи».

Все это говорит, что мальчик справляется с трудностями в школе, и, очевидно, учитель у него добрый, иначе с арифметикой, скорее всего, возникли бы проблемы.

«Пишет он очень плохо, а письменные работы неряшливые и грязные».

Этот нюанс наводит нас на мысль, что мальчик левша, в таком случае письмо давалось бы ему особенно непросто.

«Джордж левша, но переученный. В классе он даже не пытается пользоваться левой рукой, зато числа вполне способен писать и левой».

Мы были правы, предположив, что ребенок – левша, и когда он пишет, то не может полноценно компенсировать нетренированность правой руки. Такие дети часто испытывают трудности при обучении чтению, и оттого их считают глупыми. Присмотревшись повнимательнее, мы обнаружим, что они могут довольно хорошо читать… справа налево: при зеркальном написании.

«Он живо реагирует на похвалу».

Это понятно и без объяснений.

«Джордж вовсе не неуклюжий, он лишь притворяется, что не может что-то сделать. Например, если учительница за ним наблюдает, он делает вид, что не может сложить свою работу, но если она не смотрит, то у него все отлично выходит».

Раз за разом мы видим цель жизни этого мальчика: заставить всех, кому он не безразличен, плясать под его дудку. Джордж пытается доказать, что он всего лишь малыш.

«Он сам не одевается, ненавидит, когда его моют, а когда его купает мать, устраивает целый балаган и что есть мочи орет».

Еще один признак избалованного дитяти. Он кричит, когда его купает мать, не потому что ему не нравится мыться, а потому, что он хочет доставить ей еще больше хлопот.

«Мать его шлепает, а порой, чтобы избежать всей этой кутерьмы, просит одиннадцатилетнюю дочь помыть брата за какое-то вознаграждение. Ест он сам, но очень медленно и постоянно отвлекается на игры».

Ни одна мать, чрезмерно избаловавшая сына во всех других ситуациях, не сможет внушить необходимость купаться, просто его отшлепав. Что касается еды, то время приема пищи, очевидно, превратилось для Джорджа в возможность привлечь еще больше внимания.

«Дома он не слушается, часто корчит рожи, как и в школе, и никогда не убирает игрушки и одежду. Он спит с сестрами в одной комнате, а с девятилетней сестрой даже в одной кровати».

Матери следует сказать, что условия для сна оставляют желать лучшего.

«Отец вообще не наказывал Джорджа, но при этом отношения между матерью и сыном намного крепче, чем между сыном и отцом. По словам матери, она почувствовала бы себя “ужасно”, если бы он больше любил отца».

Ситуация проясняется. Было понятно, что связь между матерью и ребенком более тесная, но похоже, сама мать не давала ребенку завести дружеские отношения с отцом. Даже если бы мать так не заявила, мы пришли бы к аналогичному заключению. Ведь если брак несчастлив, и ребенок больше тянется к матери, то она бессознательно и инстинктивно настраивает его против отца.

«Хотя с некоторыми мальчиками на улице он играет, он предпочитает играть с девочками».

Такое предпочтение хорошо вписывается в его жизненную модель. Джордж выбирает женщин: и мать, и старшая сестра его холили и лелеяли. Если бы требовалось найти ему репетитора, то следовало бы учесть этот момент. Конечно, не очень мудро оставить ребенка с такой ошибочной эмоциональной фиксацией, однако нужно помнить, что в самом начале нельзя чересчур энергично приступать к решению вопроса. И должен сказать, что если бы Джорджу был нужен репетитор, следовало бы выбрать женщину.

«Он хочет вырасти и стать ковбоем, потому что все ковбои в фильмах дерутся».

Очень часто упавшие духом дети в своих фантазиях представляют себя героями. Для этого мальчика роль ковбоя – некоторое уподобление высшему существу. Думаю, будет не слишком сложно мотивировать его устремиться вперед. Желание Джорджа показывает, что он был бы не против вырасти, если бы процесс был полегче. Иными словами, он хочет быть героем в правильных условиях.

«Ему снится, что приходит какой-то человек и снимает дверь с его дома».

Мы практически могли бы угадать сон мальчика. Присущие такому ребенку сновидения указывали бы на опасность взросления, с их помощью он обманывал бы себя, оправдывая желание остаться младенцем. Сон, который заявлен в истории болезни, довольно любопытен, но я думаю, что его тоже можно понять. Если бы кто-то пришел и снял с дома дверь, дом был бы открыт, и ребенок остался беззащитным. Дверь символизирует защиту, а Джордж крайне заинтересован в защитных сооружениях.

Судя по образцу его почерка, есть несколько признаков, что он левша. Например, он переворачивает письменную букву «М», а с левой стороны листа оставляет очень узкие поля. Пишет он очень неразборчиво.

Самая важная задача в нашем случае – уговорить мать примирить Джорджа с отцом. Старшим детям нужно сказать, чтобы они не критиковали брата и не обращали внимания на его гримасы. Мать должна подтолкнуть сына к большей самостоятельности. Она может его как-то вознаграждать, когда он умывается, одевается и выполняет мелкие семейные поручения. Учительница, на мой взгляд, прекрасно понимает ребенка и в инструкциях почти не нуждается. Она может выждать время и похвалить Джорджа, когда его письменные работы станут чуть более опрятными, однако за неаккуратные работы ругать ребенка не следует. Когда он пытается привлекать к себе внимание, ей нужно преувеличивать свою реакцию. Пусть объяснит ему лично, не в присутствии других детей, что если он действительно этого хочет, она сделает за него всю работу. Но затем следует сказать что-то вроде: «Понимаешь, мама тебя немного избаловала, и поэтому ты хочешь, чтобы рядом был человек, который все за тебя делает, который будет заботиться. Так настоящим мужчиной не вырасти. Это хороший способ, только если ты хочешь остаться маленьким ребенком».

ПРИЕМ

Входит мальчик, Джордж, он идет, вцепившись в мать. Доктору Адлеру руки не протягивает.

Д-Р АДЛЕР. Почему бы нам не пожать друг другу руки? Я твой друг. Вижу, ты большой мальчик и вполне можешь ходить один без мамы. Ты же не малыш?

Мальчик отходит от матери вместе с Адлером.

Д-Р АДЛЕР. У тебя много друзей? Это хорошие друзья? Ты им помогаешь?

Джордж согласно кивает на все вопросы, при этом на доктора Адлера не смотрит.

Д-Р АДЛЕР. Видите, он не уверен, что я его друг, поэтому он не будет на меня смотреть. (Обращаясь к Джорджу): Думаешь, я тебя укушу? Что ты любишь делать больше всего?

ДЖОРДЖ. Рисовать.

Д-Р АДЛЕР. Ты хочешь стать художником?

Джордж не отвечает.

Д-Р АДЛЕР. А чего бы тебе хотелось больше, чем стать художником?

ДЖОРДЖ. Я хотел бы стать ковбоем.

Д-Р АДЛЕР. А если бы ты стал ковбоем, что бы ты сделал?

ДЖОРДЖ. Я бы ездил на лошади.

Д-Р АДЛЕР. Чтобы ездить на лошади, не обязательно становиться ковбоем. А вот скажи, ты хотел бы быть маленьким мальчиком? Или ты предпочел бы стать учителем, а может, врачом?

На эти вопросы Джордж отвечает «Нет».

Д-Р АДЛЕР. Мне кажется, если бы ты был более внимательным в школе, мыл бы почаще руки, то больше нравился бы людям, а учительница тебя хвалила бы. Твой брат тебя задирает? Я хочу ему сказать, чтобы он больше с тобой не ругался. А еще я ему скажу не слушать тебя, если ты сюсюкаешь. Отныне, если ты будешь корчить рожи словно маленький мальчик, никто не будет на тебя смотреть. Но ты, если захочешь, можешь корчить их день и ночь. Что ты собираешься делать, когда станешь постарше? Разве ты не хотел бы научиться хорошо говорить и читать наизусть?

ДЖОРДЖ. Хотел бы.

Д-Р АДЛЕР. Тогда нужно начать самостоятельно одеваться и умываться, хорошо есть и не вести себя как малыш. Разве станешь ковбоем, если все время вести себя как малыш? Так этому не научиться.

Мальчик поспешно уходит.

Д-Р АДЛЕР. Такой быстрый уход показывает, что ребенку неудобно в присутствии людей, но я верю, что мы сумели вложить ему в голову новую мысль.

Д-Р АДЛЕР (обращаясь к матери). Скорее всего, Джордж выбрал для себя роль малыша, поскольку помнит, что когда он был маленьким, его положение было очень благоприятным. Ему хочется все вернуть. Именно поэтому он доставляет вам столько хлопот, вынуждает его мыть, одевать и относиться как к маленькому. Ему вовсе не хочется плохо себя вести. Он хороший ученик и в целом прекрасный мальчик, я уверен, что он скоро справится со своими проблемами. Если хотите помочь, попробуйте не замечать его гримас, не упрекайте за них. Последите, чтобы другие дети не обращали внимания, когда он кривляется. Если он начинает сюсюкать, делайте вид, будто вы его не слышите, и хвалите, если он говорит как взрослый. Он излишне от вас зависит и слишком застенчив с другими. Хорошо бы брат с отцом попытались с ним подружиться. Я знаю, что в школе Джорджа поощряют, и делают это правильно, и если вы поможете, все получится. Пусть он сам умывается и одевается, даже если слишком долго. Если вы видите, что он старается делать то, что надо, похвалите его, скажите: «Я рада, что ты теперь взрослый мальчик, а не малыш». Все дурные привычки Джорджа спровоцированы страхом взросления, поэтому его надо подбодрить, дать понять, что взрослеть не опасно. Не надо читать ему нотации.

Мать соглашается следовать инструкциям.

Д-Р АДЛЕР (обращаясь к студентам). Как видите, иногда я не даю большого количества прямых инструкций, поскольку невозможно объяснить матери все те хитрости, которые нужны, чтобы вылечить такого ребенка. Но если она осмыслит ситуацию в целом, то поймет, что делать. Нет такого списка правил, которые подойдут ко всем непредвиденным ситуациям. Эта семья, конечно, не из самых счастливых, однако порой несколько скромных изменений в домашнем укладе могут улучшить общий настрой.

СТУДЕНТ. Как можно любить ребенка и при этом его не баловать?

Д-Р АДЛЕР. Любите сколько угодно, только не прививайте ему зависимость. Вы обязаны дать ребенку возможность жить как самостоятельному существу, и приучать к этому нужно с самого начала. Если у ребенка создается впечатление, что родителям нечем заняться, кроме как выполнять его требования по первому зову, у него формируется ложное представление о любви.

Бунтующий «плохиш»

Сегодня вечером мы рассмотрим случай одного мальчика, ему двенадцать лет и пять месяцев. Считается, что он неисправим. Его обвиняют в драках и краже во время испытательного срока, поэтому родителям посоветовали отправить сына в специальное учреждение.

Сложившаяся ситуация, скорее всего, означает, что родители не нашли способа убедить ребенка жить правильно. Конечно, бывают случаи, когда любой человек, даже прекрасно знакомый с индивидуальной психологией, чувствует, что не в состоянии изменить жизненную модель ребенка. Но не следует опускать руки в поисках правильного метода, как и сомневаться в том, что с ситуацией (даже если у нас не вышло) может справиться кто-то другой. В очень сложных случаях целесообразно поговорить с трудным ребенком или взрослым примерно так: «Мне кажется, я знаю, почему ты так себя ведешь, только я, боюсь, не в силах объяснить тебе». Обычно такой разговор производит на пациента хорошее впечатление. Люди такого типа – и дети, и взрослые – страдают от комплексов неполноценности и превосходства, и если они видят учителя или врача, который не столь самодоволен и не считает, что может вылечить любого, или который без особого труда признает свою неудачу, им становится легче. Особенно ребенку, показывающему, что с ним не справится ни один учитель. Если вы примените к нему подход «Возможно, не получится у меня, но получится у другого», то смягчите его сопротивление.

Следует ожидать, что такого задиристого ребенка будут обвинять и в драках, и в воровстве. Он чувствует себя обманутым, однако ему хватает смелости бороться за свои права – скорее всего, со слабым окружением. Согласно записям в истории болезни, мальчик был на испытательном сроке. Испытательный срок сам по себе не очень хорошая вещь, и нам жаль, что мы не увидели этого мальчика четыре или пять лет назад. Сейчас на ребенке уже поставили клеймо, поскольку он находится на испытательном сроке. Уж если родителям посоветовали отослать сына, значит, у людей в его окружении закончились ресурсы, будущее мальчика посчитали безнадежным, и на него навесили ярлык «неисправимый». В подобных обстоятельствах я не стал бы противиться решению отослать ребенка, вот только куда? Кто поймет этого мальчика и научит его жить правильно? Необходимо придать ребенку уверенности в себе, чтобы ему нравился его учитель или врач, который пытается помочь. Я не знаю, куда его можно для этого отправить, зато я знаю, что если бы в его школе была клиника психогигиены, то за эту проблему с успехом можно было бы взяться там. Там могли бы подобрать друга или наставника, способного дать ему возможность почувствовать человеческую дружбу, которой он не видел дома. Обычно такого мальчика отправляют в исправительное учреждение для несовершеннолетних. По моим наблюдениям, там побывало большинство молодых преступников. Я очень сомневаюсь, что в исправительном учреждении кого-либо когда-либо исправили.

Обратимся к материалам дела:

«Проблемы в прошлом: трудности в школе, воровство и драки. Его отправили в школу-интернат для трудновоспитуемых детей на три месяца».

Без сомнения, заключение в школу-интернат всего лишь усилило протест ребенка.

«Семья немцев. Отец, строгий, жесткий человек, больше любящий старшую дочь, умер от туберкулеза. Мать намного старше своего второго мужа. Отчим весьма дружелюбно настроен к пасынку. Сестра, на два года старше Николаса, умерла в шесть лет. Другая сестра, старше Николаса на тринадцать месяцев, жива. Сейчас у него есть еще и сводная сестра, четырех лет. Нашему пациенту было четыре года и четыре месяца, когда умерла старшая сестра, и четыре года и шесть месяцев, когда умер отец».

Очевидно, отец был не из тех людей, что мог бы привить Николасу социальные чувства. Мы должны проанализировать тот отпечаток, который смерть в его семье произвела на мальчика. Сводная сестра на восемь лет моложе его и, скорее всего, ему не соперник. Его стиль жизни сложился и закрепился до ее рождения. Следует допустить, что трудности в окружении Николаса создает старшая сестра, также можно предположить, что она прекрасно развита, хорошая девочка, и мать больше любит ее. Если полученные данные подтвердят эту гипотезу, мы сможем легко понять динамику жизни мальчика. Ребенку кажется, что его ущемляют, и он боится, что не выдержит конкуренции. Скорее всего, он лишился уверенности, поскольку не нашел хорошего способа превзойти сестру.

«Отец с матерью на межличностные трудности не жалуются. Николас и его старшая сестра постоянно ссорятся. Отчим к мальчику относится хорошо и пытается завоевать его доверие. Николас очень любит свою сводную сестру. Мать говорит, что больше не в состоянии терпеть сына и хочет, чтобы его отослали, потому что он шумный и все в доме пачкает».

Эти факты очень важны. Наше предположение, что между Николасом и старшей сестрой существует соперничество, подтвердилось. Отчим, похоже, действует из лучших побуждений, просто выбрал неподходящий метод сближения с пасынком. Как мы и подозревали, младшая дочь Николасу не соперница. Виден конфликт между матерью и нашим пациентом, и по тону ее замечаний можно уверенно констатировать, что у нее плохие отношения с сыном. Николас хочет утереть нос старшей сестре, однако считает ее слишком сильной. Он ждет, что мать будет его в этом поощрять, и когда она отказывается, в отместку становится неопрятным и задиристым. Свое разочарование он выражает посредством воровства. Он выбрал слабое место матери: шуметь и разводить грязь. Впрочем, надо заметить, что большинство двенадцатилетних мальчиков шумят и разводят грязь.

«Отчим держит мясную лавку. Мать получает небольшое пособие и ведет домашнее хозяйство. Семья живет скромно, в пятикомнатной квартире; у родителей отдельная спальня, две дочери спят вместе, а Николас – на диване в столовой. Николас посещает воскресную школу методистов».

«Роды прошли нормально, ребенок родился здоровым. В пять с половиной месяцев его отняли от груди, до десяти лет мальчик заметно отставал в росте. В тринадцать месяцев начал ходить, в шестнадцать – заговорил. В настоящее время мастурбирует».

Невысокие дети часто довольно агрессивны, и в случае Николаса тот факт, что он был небольшого роста, мог спровоцировать желание соперничать со старшей сестрой. По моему мнению, мастурбация у юных и неприспособленных детей главным образом проистекает из желания привлечь к себе внимание, как и желания, чтобы за ними присматривали, чтобы их защищали. Это полностью согласуется с нашим предположением, что пациент хочет внимания со стороны матери и, скорее всего, чувствует, что она больше печется о старшей сестре.

«После осмотра психиатром был назначен бром и лекарства для гипофиза. Сейчас лечение прекращено. Мать говорит, что до смерти отца мальчика проблем с ним не было. Они начались гораздо позже, когда она забрала ребенка, выйдя замуж во второй раз».

Мы вынуждены поверить, что первые четыре года жизни Николаса мать очень хорошо с ним обращалась. Потом умер отец мальчика, ребенка отослали, но после повторного замужества мать его забрала. Есть вероятность, что отчиму не удалось расположить к себе мальчика, поскольку он фактически отобрал у того мать. Вернувшись, мальчик не сумел адаптироваться, ведь для него это была новая ситуация, к которой он оказался не готов. Ребенок посчитал, что его значимость снизилась, и виновата в этом мать, поэтому возникли сложности.

«После смерти отца мальчика отправили на два месяца в дом сестры отца, где в семье было еще двое своих детей. Приемная мать жаловалась на плохое поведение Николаса и его сестры и хотела больше денег за их содержание».

Так возникла ситуация, в которой оба ребенка стали бороться, поскольку оказались в неблагоприятной среде.

«Затем Николаса перевезли в семью, где он никого не знал, и где жили еще трое детей. В этой семье ее члены не отличались опрятностью, а Николас с сестрой постоянно недоедали. Николас бедокурил и озорничал с другими детьми, когда они ходили в туалет на улице. Потом его разместили в третьей семье, где детям вообще не разрешалось играть вне дома. Мать, когда она приезжала навестить детей, часто заставала Николаса на кровати зареванным. Она действительно хотела быть с детьми доброй и хорошей и всякий раз привозила подарки. Старшая девочка иногда выводила сестру Николаса погулять, при этом мальчик оставался в доме. Он провел там полтора года, пока мать снова не вышла замуж».

Мальчика неоднократно унижали, и в первые шесть лет своей жизни он глубоко страдал.

«Когда Николас впервые вернулся домой, он постоянно плакал и большую часть времени сидел на коленях у матери».

Вряд ли можно было бы получить лучшее подтверждение наших предположений о ситуации, в которой оказался мальчик. Ребенок хотел быть с мамой, но ее рядом не было. Теперь они рядом, а мать намерена его вновь отослать. Николас безумно хочет завоевать любовь своей матери.

«Николас говорит: “Я хочу уйти из дома, туда, где меня никто не знает”».

Такие заявления часто приходится слышать от детей, сражающихся за свои права. В этих словах тот же смысл, который пытаются передать дети, когда они не следят за своим внешним видом или мастурбируют. На самом деле мальчик не хочет ходить грязнулей, не хочет убегать из дома, не хочет мастурбировать. Им движет чувство мести. Несомненно, ребенок в сложившихся обстоятельствах чувствует безысходность, ведь рядом нет никого, кому он мог бы доверять.

«Он также говорит: “Я больше не хочу ходить в школу, это для меня слишком тяжело. Жаль, нельзя вернуться в интернат. Мне там нравилось”».

Подобные замечания – известные признаки начала преступной карьеры. Видите ли, если человек считает, что ему слишком тяжело работать, то ему кажется: чтобы прокормиться, надо воровать. Такие заявления свидетельствуют о безнадежной ярости, и мне понятно, что прежде чем мы сможем что-то с ребенком сделать, придется завоевать его доверие.

«Утром он врывается в комнату и заставляет старшую сестру ему прислуживать. Он орет, требуя еды, дразнит старшую сестру, а с матерью, хотя обычно ей дерзит, порой бывает ласков. Он огрызается на отца, не слушается и отказывается ему помогать».

В этом и заключается вся семейная драма. Когда мальчик кричит и требует еду, он, по сути, говорит: «Я чувствую себя обманутым, ведь ты обо мне нормально не заботишься». Сестра с отцом для него враги, а матери он просто мстит.

«Он ворует еду в огромных количествах».

Этот нюанс следует проанализировать более тщательно, нужно узнать, ест ли он эту еду сам или отдает другим. У детей-диабетиков часто возникает желание украсть много еды. Такие дети всегда голодны и хотят пить. Дома же часто считают, что они просто доставляют неприятности, пока кто-то не поймет, что у них диабет.

«Выбегает из дома и часами не возвращается обратно. Говорит, что в тринадцать лет убежит совсем».

Это означает не только то, что мальчик предпочитает быть вдали от дома, но и то, что он хочет, чтобы мать за ним бегала и его искала.

«Отвратительно ест за столом».

Это лишь подтверждает уже упомянутые нами моменты.

«Еще три месяца назад его оставляли в школе в специальном классе. Он дерется с детьми и мешает им играть. А еще он ворует у детей и гнусно, нецензурно бранится».

Едва ли можно было ожидать, что мальчик будет хорошо учиться в школе, ведь он хочет быть любимчиком, а поскольку ни учитель, ни дети не дают ему играть столь важную роль, он находит способы их обесценить. Он унижает их, чтобы возвыситься самому, и, проклиная своих товарищей, поддерживает фальшивое величие в собственных глазах.

«Он хочет вернуться туда, где дети покрепче. В специальном классе он интеллектуально превосходил детей. Дерзит учителям, не слушается, себя не контролирует, угрюмый, нервный, нетерпеливый, строптивый, все время спорит и ни с чем не согласен. Он не уважает начальство, а учителя и директора его терпеть не могут. Когда он пошел в школу, то в первый день украл детский автомобиль, а на второй день – мяч. С тех пор он постоянно воровал и даже вламывался в чужой дом с двумя ребятами постарше. Его отправили в школу-интернат для трудновоспитуемых детей, потому что он сказал судье, что сам туда хочет».

Николас, к сожалению, начал криминальную карьеру, поскольку не сумел приспособиться к требованиям школьного сообщества. Он гордится наказанием, которое ему назначают. Многие дети, которых поколачивают, говорят: «Мне вовсе не больно, давай, побей меня». Он проявляет определенную силу и готов страдать ради сохранения своего идеала. Ему очень нужен хороший друг, который будет знать, как не позволить ему пасть еще ниже.

«Он отрезал хвосты двум кошкам отцовским ножом мясника и выпустил целый вагон с курами, чтобы за ними побегать. Он завел припаркованную машину и спустил ее с горки. Как-то он украл двадцать долларов из квартиры одной женщины, крадет мелочь из магазинов и так далее».

Все эти преступления указывают на то, что Николас не испытывает социального чувства ни к животным, ни к человеческим существам, при этом он пойдет на все, чтобы досадить людям. С одной стороны, поведение мальчика имеет под собой основание, ведь его цель заключается в том, чтобы стоять в центре на сцене жизни, а еще мучить и наказывать мать, учителя и всех тех, кто ему не благоволит.

«Он читает ради удовольствия и иногда ходит в кино. Друзей у него нет».

Может, и к счастью, что у него нет друзей, ведь если бы он лучше умел их заводить, то, несомненно, присоединился бы к какой-нибудь банде, где его оценили бы и приняли.

«Бродит в одиночестве, запрыгивая на грузовики, долго едет на них, а затем ловит другие, уже в обратном направлении. При встрече с мальчишками он их останавливает, спрашивает, кто они такие и куда идут, и обычно позволяет себе оскорбительные высказывания, которые провоцируют драку».

Николас ведет себя словно бесшабашный беспризорник и выказывает некоторую смелость, хотя, конечно, не такая подготовка требуется человеку, который будет приносить пользу обществу.

«Как-то ему дали денег, чтобы он вступил в бойскауты, а он тут же их потратил. Отец приносил много игрушек, велосипед, например, музыкальный инструмент и так далее. В специальном классе ему заслуженно ставили хорошие оценки, у него были успехи в чтении, правописании и языке, но были сложности с рисованием, музыкой и трудом. Сейчас мальчик учится в пятом классе, учится плохо. Он отказывается делать домашнее задание, если только ему не помогают мать или сестра. Отца о помощи никогда не просит. Уровень его интеллектуального развития в разное время колебался от восьмидесяти пяти до ста трех».

Эти моменты вновь указывают на то, что ребенок считает отчима завоевателем и соглашается работать только на определенных им самим условиях. Широкий диапазон при определении уровня интеллектуального развития показывает, насколько условна польза тестов подобного рода.

«Семья жалуется, что он каждый день попадает в неприятности. Они устали от того, что за ним постоянно приезжает полиция. Соседи жалуются на его действия, и все, что происходит, – вешают на него. Сестра говорит, что брат ее позорит. По словам мальчика, в доме слишком много народа, а отец хочет, чтобы он слишком много работал. Он ненавидит свой дом, школу и город. Учитель просит, чтобы его отправили обратно в специальный класс. Дети в классе над ним насмехаются и провоцируют на драки. Директор пытается по-доброму к нему относиться и заставить мальчика работать в команде. Учитель пробует заинтересовать ребенка спортом, но тот пока отвергает все попытки».

Наш пациент отлично преуспевает в достижении своей жизненной цели: доставлять неприятности другим людям. Но я вижу, что и директор, и учитель идут по верному пути. Быть может, если бы кто-то из одноклассников смог бы с ним подружиться, то драки прекратились бы.

«Любит читать и быть один. Говорит, что другие мальчики стоят у него на пути. Никто не знает, как он проводит время, помимо тех часов, когда он вечером приходит домой. Одна учительница как-то провела с ним целый день: они покатались на машине, затем поужинали с ее друзьями, и Николас сделался очень покладистым и отзывчивым, даже помог накрыть на стол для незапланированного ужина».

Видите, как при случае его легко можно разоружить. Однако следует подобрать метод, который работает постоянно, а не только время от времени.

«О его ранних воспоминаниях. Он помнит, как отец гонялся за ним вокруг стола, когда он попросил пенни, и помнит, как его старшая сестра дралась на улице с другой девочкой».

По всей видимости, его настоящий отец не был особенно к нему добр. То, что он помнит, как сестра дралась с другими детьми, подтверждает его ощущение, что она задиристая девочка и сама виновата в их ссорах.

«Помнит, как прятался за цветочным магазином, потому что не хотел идти на похороны отца. Вспоминает крематорий, то, что там происходило, и свою сестру в красивом платье, лежащую в гробу».

Смерть, очевидно, весьма впечатлила мальчика, хотя трудно сказать, отказывался ли он идти на похороны отца, потому что был тронут его смертью, или потому, что хотел отомстить. Я не удивлюсь, если узнаю, что мальчик мечтает стать врачом. Многие дети, столкнувшись со смертью, хотят выбрать этот путь.

«По ночам ему снятся сны, он кричит и мучится от ночных кошмаров. Иногда он заявляет, что видит во сне, как идет к гробовщику или как сидит на красивой, мягкой кровати. Гробовщик говорит ему: “Слезай, я там покойников одеваю”. Потом он выбегает в комнату, а там на кроватях лежат мертвые люди».

Крики по ночам – способ убедить мать, что у него не хватает мужества оставаться одному, без нее, в темноте. Повторение мотива смерти показывает: эта мысль вырисовывается в его сознании как возможное решение проблем. В конце концов, выбор у мальчика, который полностью лишился надежды, невелик: скитания, самоубийство или преступление.

«Ему порой снится, что маленькое изображение на каминной полке открывает глаза, смотрит на него, потом увеличивается в размерах, вспыхивает пламенем и исчезает. Иногда ночью он видит людей, заглядывающих в окно; при этом видны только их макушки и глаза».

Эти сны весьма показательны: мальчик считает, что и днем, и ночью его окружают враги. Он приучает себя бояться, благодаря этому страху он может закричать и позвать мать, и все это, чтобы подтвердить свою робость и тот факт, что даже мать о нем не заботится.

«Хочет служить в армии или на флоте, но согласится на любую работу, которую предложат. Юристом он быть не согласен, потому что на юриста нужно слишком усердно учиться. Еще он говорит, что никогда не станет мясником или врачом».

Выраженное нежелание становиться врачом говорит, что сама мысль в какой-то степени его занимала. Но, в конце концов, Николас посчитал смешным даже думать об этом, поскольку в школе особых успехов нет. Он не хочет быть мясником, ведь это профессия отчима, а он его ненавидит. Хотя, быть может, он не хочет им становиться, поскольку преодолел склонность к жестокости. Если бы этот мальчик выбрал карьеру преступника, сомневаюсь, что он стал бы убийцей. Скорее всего, он стал бы грабителем.

«Он хотел бы стать коммивояжером и посмотреть мир».

Учитель интерпретирует ситуацию следующим образом:

«Я полагаю, что хотя мать в целом хорошо относится к Николасу, она считает его источником своих горестей и стремится избавиться от него из-за страха, что мальчик разрушит ее семейное счастье. Она живет и боится, как бы он не стал столь проблемным, что муж устанет от всей этой ситуации. Ей кажется, что она должна выбрать между ребенком и мужем. Николас пообещал мне, что больше не будет кричать, требуя обед, и сдержал слово. Он также пообещал целую неделю приходить в магазин отца, ежедневно после школы, и помогать в доставке. В первый день он так и сделал, но потом ни разу не появился».

Итак, мы закончили обсуждать историю болезни. На мой взгляд, учитель абсолютно верно интерпретирует душевное состояние матери. Мы, похоже, теперь так хорошо знакомы с Николасом, словно знали его довольно долго. Мы понимаем, что положение у мальчика опасное, но мы также знаем, что его можно расположить к себе, ведь учитель сумел с ним подружиться. Нам нужно найти для мальчика еще одного друга, чтобы закончить его непрекращающиеся школьные ссоры. А еще Николасу нужно растолковать, что его убежденность в том, что сестру любят больше, ошибочна. Мы должны ему рассказать, почему, будучи вторым ребенком, он столь честолюбив и почему не может простить мать за ее второй брак. Необходимо убедить отчима еще больше идти мальчику навстречу, показывать готовность помочь и стать другом. Ключевую позицию, конечно, занимает школьный учитель. Я часто повторяю, что именно школа, именно учителя должны остановить рост преступности. Школе надлежит стать центром социального прогресса. Там, и это логично, находится источник всех социальных реформ. Беседуя с матерью, мы должны показать, что Николас считает себя непонятым, и что именно поэтому ей не следует его наказывать или угрожать ему полицией. Наоборот, она должна дать мальчику почувствовать, что он является близким членом семьи. Старшей сестре, которая, скорее всего, не слишком хорошо приспособлена в социальном плане, надо отказаться от воинственного отношения и соперничества с Николасом.

ПРИЕМ

В комнату заходит мать.

Д-Р АДЛЕР. Хотелось бы поговорить о вашем мальчике. После анализа его истории болезни мы полагаем, что случай вовсе не безнадежный. Мы считаем ребенка очень умным, и, если нам удастся исправить ошибки, допущенные в его воспитании в ранние годы, все образуется. Мальчик очень старается вам показать: ему кажется, что его ущемляют. Я думаю, было бы неплохо убедить его в том, что вы любите его так же сильно, как и старшую дочь, которая прекрасно учится и добилась значительных успехов. Ваш сын считает, что у сестры есть явное преимущество и он ей не соперник. Именно по этой причине Николас создает проблемы и действует на нервы вам и вашей семье. Учитель прекрасно разобрался с его случаем и показал, как заводить друзей, как улучшить оценки; я считаю, что дома можно сделать то же самое. Для начала следует поделиться каким-то секретом, довериться ему. Спросить: «Как ты считаешь, какую хорошую книгу мы могли бы купить для твоей младшей сестры?», «Ты хотел бы свою собственную комнату?», «Что бы ты хотел сегодня на обед?» В такой момент ребенок почувствует некоторую значимость. Повлияйте на сестру, чтобы она перестала с ним ссориться. До нее нужно донести, что Николас потерял надежду, поскольку чувствует, что он дома несчастен, и эту ситуацию не изменить, потому что вы больше любите других детей.

МАТЬ. Он так отвратительно себя ведет, что его никто не любит.

Д-Р АДЛЕР. Когда он вернулся домой, ему, скорее всего, хотелось, чтобы вы с ним были одни, а вместо этого он обнаружил, что старшая сестра и ваш муж его заменили. Тогда и начались неприятности. Вы хорошая мать и, вероятно, дружили с ним, пока ребенок был с вами, но потом, когда он вернулся и начались неприятности, вы не поняли, как с ним нужно обращаться. Силясь снова превратить сына в хорошего мальчика, вы слишком много его бранили. Если друг совершает ошибку, нужно всего лишь улыбнуться и мягко обратить на ошибку его внимание. Человека не следует распекать, не следует устраивать ему нагоняй. Если вы считаете, что это поможет, я поговорю с мальчиком и объясню некоторые допущенные ошибки. Я постараюсь убедить Николаса, что вы любите его так же сильно, как и других детей. Сделать так, чтобы мальчику было дома хорошо – ваша забота. К тому же все члены семьи должны постараться найти с ним общий язык. Мы с учителем поможем, но вам надлежит проявить терпение, поскольку процесс будет небыстрым. Нельзя говорить: «Ты плохо кончишь». Понимаете, он растерял мужество и хочет для себя лишь легкой жизни. Ваш долг – вдохновить его, чтобы он смелее смотрел этой жизни в лицо.

Заходит мальчик.

Д-Р АДЛЕР. Здравствуй. Представь, что ты сейчас среди друзей. Присаживайся, расскажи, что тебе нравится делать больше всего.

НИКОЛАС. Хочу поехать в Уэст-Пойнт, ездить на лошади и носить оружие.

Д-Р АДЛЕР. А разве нельзя делать то же самое на ранчо или на ферме?

НИКОЛАС. Нет, на фермах все лошади толстые.

Д-Р АДЛЕР. А тебе нравятся резвые лошади, скаковые? Ты устраиваешь с сестрой соревнование, чтобы посмотреть, кто выйдет вперед?

НИКОЛАС. Да.

ДОКТОР АДЛЕР. На мой взгляд, тебе не хватает смелости. Твоя сестра хорошо учится в школе, а вот ты, как мне кажется, уже отчаялся. Твой учитель убежден, что ты мог бы хорошо учиться, если бы был более внимателен к своей работе. Я верю, что ты умный мальчик и, при определенном старании, мог бы стать одним из лучших учеников в классе. Правда, это произойдет не сразу, но произойдет обязательно. Чтобы разрешили поступить в Уэст-Пойнт, тебе придется много учиться. И лучший способ попасть в Уэст-Пойнт – мужественно выполнять текущие школьные задания. Но без друзей там будет очень одиноко, поэтому лучше начать их заводить уже в школе. Нужно научиться чему-то большему, чем драться с товарищами. Нужно научиться с ними дружить. Наверное, ты думаешь, что мама недостаточно тебя любит, и сестре до тебя тоже нет никакого дела. Так вот, я знаю, что мама тебя очень любит, а сестре я пошлю весточку и попрошу не ссориться с тобой так часто. На твоем месте я бы подружился с отцом. Он хороший и добрый человек, и он совсем не против тебя. Твоей матери он очень нравится, и когда ты вырастешь, то какая-нибудь девушка тоже полюбит тебя и выйдет за тебя замуж. То, что твоя мать любит отца, вовсе не означает, что она перестала любить тебя. Она любит и твоих сестер, и тебя; ты – частичка семьи. Но если бы ты чуть больше помогал матери, то и мать, и сестра любили бы тебя еще больше. Итак, я предлагаю, чтобы на следующей неделе ты только дважды делал то, что не нравится другим людям, а потом ты приедешь ко мне, и мы снова поговорим. Как думаешь, у тебя получится?

НИКОЛАС. Получится.

Голодовка

Сегодня вечером мы рассмотрим случай шестилетней Бетти. У девочки проблемы с приемом пищи, более или менее выраженные в зависимости от ее отношения к окружающей ситуации. Она выказывает особенную неприязнь к еде, если ситуация не совсем ей по душе, что характерно для избалованного ребенка. С другой стороны, следует проявить внимательность и исключить органические заболевания, такие как туберкулез, рахит или инфекционные заболевания, при которых у ребенка может наблюдаться схожее отсутствие аппетита. Иногда у малышей двух с половиной лет наблюдаются те же симптомы, что мы находим у плохо приспособленных детей, но впоследствии при осмотре обнаруживаются явные органические изменения. Любому, кто имеет дело с детьми, нужно иметь некоторый медицинский опыт, а психологи и социальные работники должны быть очень осторожны, иначе они могут допустить опасные ошибки при постановке диагноза. В любом случае, когда мы слышим, что отвращение Бетти к еде зависит от ее отношения к окружающим условиям, следует заподозрить, что это скорее психологическая, чем медицинская проблема.

Далее в примечаниях к истории болезни говорится:

«Ее состояние особенно неутешительно, когда рядом находится мать. Ребенок редко сам хочет есть и почти всегда ковыряется в тарелке. Во время еды девочка держит несколько кусочков пищи за щекой и, похоже, мучается от необходимости глотать».

Это почти безошибочно свидетельствует о том, что Бетти хочет усилить свою зависимость от материнской заботы. Возможно, в самом начале жизни мать баловала Бетти, а потом, осознав, что пошла по неверному пути, перестала. Конечно, ребенок возмущен внезапной потерей своего высокого положения, а так как мать, скорее всего, излишне подчеркивала важность еды, Бетти бьет в ее самое слабое место. Лишь в редких случаях тяжелого заболевания мозга ребенок не может глотать. Дети, у которых проблемы с глотанием (взрослые, кстати, тоже), обычно хотят привлечь к себе внимание во время еды. Складывается впечатление, что им грозит опасность, их лихорадочные попытки проглотить еду пугают людей за столом, при этом объяснить, как надо глотать, задача непростая.

«Завтрак – худший прием пищи. Бетти почти невозможно заставить хоть что-нибудь съесть».

Я не уверен, что объясняю ситуацию верно, но мне кажется, что это такой утренний запев, словно Бетти намекает матери на те проблемы, что могут всплыть в течение дня. У многих невротиков, особенно в случаях меланхолии, симптомы усиливаются по утрам, словно пациенты хотят, чтобы им было плохо. Родители переживают, если ребенок отказывается есть по утрам, поскольку они, вероятно, считают, что пострадает его здоровье. Несложно заметить, как Бетти, отказываясь есть, тем самым увеличивает свою власть, и как тем самым она начинает заправлять всем домом. Цель ребенка, по-видимому, заключается в доминировании над домочадцами. Но чтобы понять, почему она выбрала такую цель, нужно понять, какое положение она занимает в семье. Изначально я бы предположил, что она единственный ребенок в семье, и что по какой-то причине для нее жизненно важно быть самой главной.

«Довольно долго она прибегала к рвоте и имела ряд пищевых пристрастий. Если Бетти заставляли есть, ее тошнило. Недавно у нее был приступ рвоты, вызванный происшествием в школе. Учительница настояла, чтобы Бетти съела то, от чего она ранее отказалась. Девочка посчитала это несправедливым, потому что она попросила двойную порцию другой еды и к тому же ела и в школе, и дома».

Я часто повторяю: детей нельзя заставлять есть, поскольку они сильнее нас. Из отчета я делаю вывод, что у Бетти был чрезвычайно строгий учитель. Сопротивление ребенка натолкнулось на жестокое обращение, что оказалось хуже, чем весьма условная дисциплина дома. Раньше, когда у человека случался нервный обморок, его обычно обливали холодной водой, кричали на него. И часто приступы действительно прекращались. Но если властолюбивым до неприличия людям не удается добиться своего с помощью таких припадков, они просто ищут более эффективный способ. Мне вспоминается случай с одной очень честолюбивой и властной женщиной, которая не могла ехать с мужем в потоке машин. Пугаясь и волнуясь, она хватала его за руку или за руль, пытаясь остановить или помешать вести автомобиль. При этом он начинал ехать еще быстрее, пока она не понимала, что не в силах его удержать. Вы можете считать это лекарством, называть лечением, но мне это напоминает те мероприятия, что были распространены во время войны. Когда у солдата начиналась истерика, его била дрожь или он не мог говорить, врачи часто пытали его, подвергая ударам электрического тока. В результате солдаты либо прекращали дрожать, либо кричали. Однако это не лечение. С телесными симптомами, основанными на психологических установках, легко справиться с помощью силы. Но модель поведения индивида при этом не меняется. Он всегда находит другой путь, чтобы добиться ложного чувства превосходства. Несложно заставить Бетти изменить пищевые пристрастия и прекратить рвотные позывы; к сожалению, позже у нее появились бы другие симптомы.

«Существует и вторичная проблема: в последние два года девочка выказывала растущий антисоциальный настрой и усиливающуюся агрессивность по отношению к людям, включая мать. Например, она отказывается здороваться».

Мы уже поняли, что главным образом девочка нападает на мать. Отказ здороваться – весьма распространенный симптом, и объяснение ему интересно, поскольку связано с происхождением приветствий между отдельными личностями. Многим детям, чья цель – доминировать в окружении взрослых, сложно приветствовать своих учителей или просто людей на улице, ведь им кажется, что это свидетельствует об их подчиненном положении. В Вене, например, это ощущение подчинения не только подразумевается, но и фактически выражается. Обычное приветствие звучит как «Servus!» и означает: «Я твой раб». Это форма приветствия, которая восходит, я полагаю, к римским временам, когда раб должен был приподнять шляпу перед своим хозяином и сказать: «Я твой раб». В Америке, конечно, приветствие – это, скорее, показатель дружелюбия.

«При встрече с людьми Бетти не может общаться легко и свободно, или хотя бы вежливо, и часто использует оскорбительные слова. Она не забудет обиду, которую сама и придумала, и переходит от одной навязчивой претензии к другой. В настоящее время она, похоже, неохотно экспериментирует: избегает новых ситуаций и встреч с незнакомыми людьми, неважно, старыми или молодыми, но при этом не против, если кто-то другой за нее договорится, если, например, ей хочется поиграть с незнакомым ребенком».

Это еще одно доказательство неразвитого социального интереса.

«Похоже, она много думает, ее тянет побыть в тишине, и она довольно долго сидит, погрузившись в свои мысли. А после этого задает весьма умные вопросы».

Психологи, принадлежащие другим школам, в частности, к школе доктора Юнга в Цюрихе, сказали бы, что такое созерцательное отношение указывает на интроверсию ребенка. Да, этот ребенок – интроверт, но его состояние не врожденное, и мы можем понять, как оно было искусственно развито. Бетти живет уединенно, она не контактирует со своими товарищами, поэтому ей ничего не остается, как думать. Если ребенку нравится общение, и у него развит социальный интерес, Юнг увидел бы в этом экстраверсию. Это означало бы лишь то, что девочка получила хорошее воспитание и выросла в условиях, когда имела возможность испытывать социальные интересы и им следовать. Я не верю, что интроверсия и экстраверсия – раз и навсегда установленные качества.

«Ей очень дороги прогулки на свежем воздухе и природа. Она постоянно просит разрешения пожить в деревне, и когда пейзаж особенно привлекателен, восторженно восклицает: “Ну разве мир не прекрасен?”»

Большая удача, когда ребенок общителен и к тому же интересуется природой. Однако в нашем случае, поскольку эта конкретная девочка не интересуется людьми, я склонен полагать, что она любит природу не из-за своей смелости, а из-за своей слабости. Такая любовь к природе часто встречается у людей, которые боятся завязывать социальные контакты и хотели бы жить в полной изоляции на каком-нибудь крохотном острове или в лесной хижине.

«Тем не менее, на днях, когда Бетти, казалось, была впечатлена свежестью и красотой солнечного утра, она подчеркнуто заявила: “Я люблю сердиться”».

Это снова указывает на то, что она не может устанавливать социальные связи, следовательно, сердиться – то немногое из сфер деятельности, что ей остается. Сердиться – еще и лучший способ рассердить мать, именно поэтому ей это так по душе.

«По словам родителей, проблема с едой существует с рождения, но другие сложности – уже новые приобретения».

Значит, Бетти сменила методы, а ситуация в целом осталась прежней.

«Непосредственно в семью входят: мать, отец и один ребенок. Отношения между родителями полны любви, и можно сказать, что в доме царит истинное супружеское счастье, хотя заметно напряжение из-за экономического стресса и продолжительной болезни в семье матери, с членами которой у той тесные отношения. У обоих родителей натянуты нервы, и время от времени они срываются».

Единственный ребенок обычно чаще добивается того, чтобы быть центром внимания, чем тот, кто растет в большой семье. Мы уже указывали: такой ребенок, обнаружив, что родители нежно друг друга любят, чувствует, что его интересы ущемляют. Когда в браке разлад, ребенку обычно трудно приспособиться, но мы не можем утверждать, что самое главное в воспитании детей – счастливый брак. Пока мы не поняли отношение ребенка к родителям, семейную ситуацию следует рассматривать во взаимозависимости ее составляющих.

Теперь у нас больше зацепок, раскрывающих суть конфликта Бетти с матерью. То, что мать поглотили заботы, связанные с болезнью одного из членов ее семьи, вне всякого сомнения, не позволило ей проявлять необходимый интерес к ребенку. Дети всегда тяжело воспринимают, когда у родителей сдают нервы, особенно если это дети честолюбивые, привыкшие находиться на первом плане. Эмоциональные вспышки родителей не дают Бетти возможность доказать свое превосходство. Из-за отсутствия социального интереса она не могла общаться с людьми вне семьи, а царящее нервное напряжение перекрыло возможности делать это внутри семьи. Осталась единственная сфера жизни, позволяющая выразить превосходство – придерживаться того, что у нее есть причуды в еде.

«Отец Бетти – писатель, а у матери свой бизнес. Чтобы сводить концы с концами, очень важно иметь совокупный доход. В квартире четыре большие светлые комнаты. У родителей комната отдельная. Ребенок спит в своей кровати, один, хотя и делит комнату с горничной. Есть бабушка по отцовской линии, которая с самого начала чрезмерно беспокоилась о еде и весе ребенка, и постоянно обсуждает эти вопросы в присутствии Бетти. Свои страхи она благополучно навязала родителям».

Новая трудность. Бабушки обычно чрезмерно балуют детей и усложняют жизнь матери, особенно бабушки по отцовской линии. Осмелимся предположить, что у бабушки по отцовской линии и матери Бетти есть определенные разногласия. Эта бабушка придала еде чрезмерную значимость в картине мира ребенка и подтолкнула ребенка к мысли, что важнее еды ничего нет.

«К матери бабушка всегда относилась весьма критически, даже в присутствии ребенка, и, по мнению матери, нынешнее критическое и неприветливое отношение ребенка спровоцировано именно влиянием бабушки».

Для ребенка, который хочет управлять своей семьей, будучи в центре внимания, естественно встать на сторону бабушки – очень доброй, заботливой и уверенной, что сдувать пылинки с ребенка нужно еще активнее. Но бабушка, вероятно, не единственная причина проблем Бетти, хотя, несомненно, сыграла важную роль.

«Ребенок родился совершенно здоровым, семь месяцев находился на грудном вскармливании, а затем был отнят от груди. Сразу после этого девочку покормили нестерилизованным молоком, что вызвало тяжелое кишечное расстройство, потребовавшее длительного лечения. Развивался ребенок нормально: она пошла в четырнадцать месяцев и заговорила в пятнадцать, причем сразу предложениями и с использованием множественного числа».

Кишечное расстройство дает нам еще один ключ к пониманию важности питания в этой семье. Остальные данные имеют важность, поскольку указывают на необычайный ум этого ребенка.

«В быту Бетти ведет себя прекрасно. Она довольно чистоплотна, но склонна сосать палец. Отучить ее от этой привычки удалось с трудом».

Ребенок сосет большой палец, как правило, желая привлечь внимание. Избавить Бетти от этой привычки, скорее всего, было трудно, ведь она поняла, что это простой способ быть уверенной, что за ней все время присматривают, ее все время оберегают. Однако по поводу этой привычки есть разногласия. Фрейдистская интерпретация ситуации, когда ребенок сосет большой палец, состоит в том, что у пациента есть отклонения от сексуальной нормы. Гораздо более разумное объяснение высказывал доктор Дэвид М. Леви из Института психопедиатрии в Нью-Йорке. Д-р Леви обнаружил, что если ребенок находится на грудном вскармливании, а у матери много молока, и оно течет слишком быстро, сосущие движения рта и челюстей у ребенка отсутствуют, и в качестве компенсации он начинает сосать палец. Хотя я верю, что объяснение доктора Леви вполне обоснованно, я также полагаю, что любой ребенок может вынужденно сформировать эту привычку, если чувствует, что из-за этого за ним присматривают, его замечают.

«Когда руки Бетти были заняты, ее начинало рвать».

Иными словами, она проявила свою силу другим способом. Фрейд сказал бы, что ей пришлось подавить сексуальное желание, и поэтому ее рвало.

«Мать не может вспомнить, был ли ее первый приступ рвоты бунтом против каких-то ограничений или против еды. Девочка всегда яростно бунтовала против запретов».

Несложно понять, что дети, которые хотят доминировать, болезненно воспринимают запреты. Причем наказание для таких детей – не метод воздействия.

«Бетти не исполнилось и двух лет, когда на угрозу отобрать игрушки она ответила: “Мне все равно, они мне не нужны. Я могу смотреть в окно и думать”».

Как легко этот ребенок поддерживает свою вымышленную цель – достичь превосходства! Так Бетти выражает гордость от того, что она сильнее.

«По своему социальному положению эта семья – верхушка среднего класса, а друзья родителей – в основном люди интеллектуального труда. Ребенок охотнее подчиняется отцу и очень к нему привязан. Когда отец проявляет нежность к матери, девочка тут же выражает недвусмысленный протест, например: “Меня тоже поцелуй” или “Я тоже хочу обниматься”».

Совершенно очевидно, что ребенок верит: родительская любовь друг к другу лишает ее причитающейся ей любви.

«Матери нужно работать, и в возрасте двух с половиной лет девочку отправили на пару недель с профессиональной и доброй няней, чтобы отучить от груди матери, к которой она была привязана до безумия. Родители надеялись, что таким способом можно будет решить и проблему с кормлением. Это случилось вскоре после вынужденного отсутствия матери из-за болезни члена ее семьи, во время которого ребенок был безутешен».

То, что ласковая мать внезапно ее оставила, Бетти, конечно, было непонятно. Для ребенка это стало настоящей трагедией.

«Когда ребенка увезли, она тихо погоревала несколько дней, но в конце концов смирилась со своим положением и, по-видимому, приспособилась».

«По-видимому» – очень правильное слово, поскольку более поздние события показывают, что Бетти так и не простила маму.

«Мать считает, что ребенок не смог забыть ее вынужденное отсутствие и не смог ее за это простить. Вскоре после этого девочку отдали в частную школу экспериментального типа».

Мать, похоже, поняла ситуацию Бетти, хотя и не знала, как ее исправить.

«Она яростно бунтовала против школы, мучительно плакала, отказывалась есть, ее рвало. Так продолжалось три месяца».

Продолжая протестовать, Бетти проявляет большую силу. В каком-то смысле я считаю это многообещающим знаком, ведь если эту силу направить в полезное русло, ребенок вырастет лидером.

«Затем ребенок вдруг заявил, что спокойно пойдет в школу и плакать не будет. С тех пор никаких хлопот по этому поводу не было. Сейчас она учится в третьем классе и довольно популярна».

Причина такой внезапной перемены, должно быть, заключалась в том, что девочка либо нашла лучший способ решить проблемы в школе, либо обнаружила там для себя более выгодную ситуацию. Довольно удивительно, что Бетти в школе популярна, учитывая отсутствие у нее интереса к другим детям. Впрочем, многие избалованные дети способны выработать великолепные приемы, как понравиться людям. Что, вероятно, и произошло в случае с Бетти.

«До недавнего времени она безумно нравилась мальчикам постарше и с удовольствием использовала свое обаяние. Она так на них влияла, и это было столь необычно, что учителя даже пытались понять, как ей удалось завоевать сердца ребят, но выведать это у них не вышло».

Это подтверждает нашу мысль о том, что Бетти прекрасно умеет заставлять других людей себя холить и лелеять. Скорее всего, она поступает с мальчиками так же, как поступала с отцом, чтобы снискать его расположение.

«Последние два года она ездила в летний лагерь, которым руководил один из учителей ее школы, и каждый раз проводила вдали от дома по три месяца. В прошлом году она, в дополнение к этому, совершила двухнедельную поездку с одноклассником и его родителями. Бетти была столь любезна и мила, что эти родители рассыпались в похвале. Причем каждый год она заранее объявляет, что никуда не поедет, – и каждый год ездит с большой охотой».

Вот вам еще доказательства того, что этот ребенок умеет влюбить в себя людей. А ее протесты – всего лишь средство расстроить своих родителей.

«В этом году она настаивает, чтобы с ней поехала мать, как это принято у всех ее школьных друзей».

Итак, именно этот огонь бередит душу девочки: она хочет быть с мамой. Она очень грамотно возлагает на мать ответственность: «Мои друзья едут со своими мамами, я тоже хочу поехать с тобой».

«Отдыхает она нормально. С уличными ребятами дела не имеет, поскольку каждый день находится в школе до половины пятого. У нее есть желание играть на фортепиано, и наблюдается явный талант. Хотя с ней еще не занимаются педагоги, она уже сочинила пару весьма милых вещиц. По словам школьного учителя, если она старается, то все получается. Отмечают, что девочка чувствительно относится к своей работе: нервничает, если считает, что не проявляет себя с лучшей стороны, и отказывается работать или играть, если боится, что не будет выигрышно смотреться».

В школе Бетти ведет себя безупречно, ведь любой выговор серьезно задел бы ее гордость и честолюбие.

«Она ощущает, что ей недостает сестры или брата, и жалуется, что дома не с кем играть. Друзей в дом приглашают, но когда она остается одна, с ней всегда проблемы. Она не прекращает яростно протестовать по поводу того, что мать работает и не бывает дома».

Не очень понятно, действительно ли она хочет брата или сестру, и, скорее всего, она прекрасно знает, что их у нее не будет. Эти жалобы следует рассматривать скорее как обвинение в адрес матери. Девочке действительно хочется, чтобы мама была дома и занималась только ею.

«Ребенок слезами, мольбами и упреками пытался удержать мать дома. Например, говорит: “Я буду с тобой дружить, если только ты останешься дома”. Распорядок дня приемлемый для ее возраста. Спит, насколько известно, хорошо и только пару раз просыпалась с криком, что по лестнице к ней пробираются львы и тигры».

Наконец-то Бетти нашла способ, как сделать так, чтобы родители от нее не отвлекались. Львы с тиграми прекрасно решают эту задачу.

Каждое утро мать отвозит ее в школу, а отец часто забирает. С младенчества этот ребенок, по-видимому, любил смотреть на реакцию людей: и детей, и взрослых. Эта склонность настолько выражена, что временами девочка специально провоцирует какую-то ситуацию, чтобы понаблюдать за реакцией и дать свою оценку.

«Способна мгновенно сделать вывод об отличительных чертах характера тех, за кем наблюдает. У нее бесспорно логичный и аналитический ум».

Что это значит? Бетти явно подражает отцу, ведь писатель все время подмечает поведение людей. Многим наверняка знаком предрассудок о том, что женщинам не присуща ни логика, ни аналитические способности, но вот перед вами пример, доказывающий его ошибочность. Любая девушка может быть логичной и проявлять аналитические способности, когда, как в данном случае, это служит ее цели.

«Бетти придумала игру: сама была судьей, а ее товарищи по играм взяли на себя роли полицейских, которые арестовали обнаженную женщину и привлекли ее к ответственности перед судьей. И судья Бетти вынесла следующий приговор: “Единственный возможный приговор для обнаженной женщины – казнь на электрическом стуле”».

Это игра имеет большое значение, ведь она показывает, во‑первых, что девочка осознала разницу между полами, а во‑вторых, что у нее развилось чувство неполноценности. Она рассуждает не о голых мужчинах, а о голых женщинах. Таков ее маскулинный протест. В то же время эта игра демонстрирует, что Бетти не хочет быть женщиной, она хочет быть мужчиной. Не следует удивляться, что она подражает отцу. Ее высокие запросы не согласуются с ее представлением о женской роли.

«Нагота как таковая не является для нее чем-то пугающим, поскольку в лагере она видела голыми своих друзей, и ее родители, если она случайно забредает в ванную, пока они принимают душ, совершенно спокойно к этому относятся».

Бетти не переносит не наготу, а женщин.

«Долгое время она требовала, чтобы ей рассказывали сказки, где есть плохие животные и плохие люди. Добрые сказки ее не интересуют».

Весьма вероятно, что сказки о плохих животных выступают как подходящий материал для того, чтобы тревожить вечерами свою мать. Людям без социального интереса нравится верить, что люди по своей природе плохие. Таких теорий придерживались большинство философов-эгоистов. При наличии социального интереса люди обычно терпимые, добрые, они пытаются понять факторы, из-за которых люди становятся плохими. Хотя сказки про хороших людей и правда не очень интересно читать. Никого не заинтересует сюжет про хорошего человека, который по утрам всегда просыпается с улыбкой, говорит приятные вещи родным, радостно идет на работу, приносит домой подарки детям и цветы жене и всегда добрый, милый и вежливый. Зато если вы расскажете про человека дурного, жестокого и безрассудного, люди это обязательно прочтут.

«Недавно девочка весьма театрально припугнула своих одноклассников: “Если вы не сделаете вот это и это, я вечером нашлю на вас болезнь через открытое окно, и вы умрете”. В конце концов она сама поверила в эту историю и заставила закрыть все окна в доме».

Ее желание обладать магической силой заметно во фразе «Вы умрете». Бетти начинает входить в роль вершителя судеб. Она хочет быть хозяином жизни и смерти, умерщвлять людей, если они ей не подчиняются. Вот где жизненная трагедия девочки. Отсутствие общественного интереса и нацеленность на власть обратятся против нее самой. Кто придет с мечом, от него и погибнет. Такова жестокая логика жизни.

Мне сказали, что ребенок заболел, поэтому мы можем поговорить только с матерью. Не знаю, сумеем ли мы убедить ее нам поверить, но наша задача – разъяснить ситуацию, а ей уже придется объяснить все Бетти. Во многих отношениях мать вела себя очень правильно, она смогла проследить логику поступков своей дочери. Ей предстоит объяснить Бетти, что еда – не такая уж и важная вещь, как считает бабушка, причем так, чтобы саму бабушку не задеть. Ребенку можно сказать, например, что бабушка хочет ей добра, но недостаточно разбирается в таких вопросах. Девочка должна завести больше друзей, нужно, чтобы, как лидер, она научилась приносить пользу.

ПРИЕМ

Входит мать.

Д-Р АДЛЕР. Мы внимательно изучили историю болезни вашей малышки и пришли к выводу, что она очень умна и обладает большим потенциалом. На мой взгляд, вы превосходно разобрались во многих причинах ее поведения. Мне кажется, когда вы были заняты проблемами своей семьи, девочка решила, что ее бросили, и не смогла вас простить. Она не осознает, что цель ее жизни – наказать вас за то, что вы ее оставили, однако я верю, что если вы это с ней обсудите, вы сможете убедить ее в вашей дружбе.

МАТЬ. Я уже пыталась, много раз, но ей все равно. Бетти не желает обсуждать этот вопрос, и при этом так эмоционально вовлечена и так обижена, что не включает голову. Ее очень раздражает моя работа, и она твердит: «Почему бы тебе не устроиться в мою школу?» Я объясняю, что в ее школе нет для меня должности, да я и не смогу там заработать нам на жизнь.

Д-Р АДЛЕР. Я посоветовал бы сказать Бетти, что вы поработаете там недели две и посмотрите, понравится ли ей сидеть голодной, ведь денег вам не хватает. Сомневаюсь, что она на это согласится, поскольку, как я понимаю, вопрос питания в вашей семье стоит чересчур остро.

МАТЬ. Это правда.

Мать рассказывает про то, как ребенок грозил наслать на детей болезнь, и про то, как она наблюдает за другими людьми.

Д-Р АДЛЕР. Ее страх перед болезнью – способ показать вам, что у нее действительно есть магическая сила. Можно попробовать поговорить с ней так. Скажите, что с младенчества она хотела быть в центре внимания.

МАТЬ. Я пыталась воззвать к голосу разума, и мне это даже немного удалось, но потом все, стена.

Д-Р АДЛЕР. Скорее всего, вы не смогли найти нужные слова. Пойдите с ней погулять и по-дружески объясните, что вам очень больно от того, что ее пришлось оставить. Убедите дочку, что вы предпочли бы проводить все время с ней, а потом попробуйте обратиться к здравому смыслу. Мол, если бы ей пришлось заботиться о семье, разве она сама не работала бы? Затем напомните, что она единственный ребенок, и предположите, что, создавая проблемы с едой, она пытается управлять семьей. Можете сказать, что вы не уверены в этом предположении и хотите его обсудить.

МАТЬ. В последнее время от туберкулеза и других причин умерло несколько наших родственников. После этого с едой у нее стало совсем плохо. Бетти прекрасно понимает, что делает. Она заявляет: «Я точно знаю, что не умру, если не поем сегодня вечером».

Д-Р АДЛЕР. Девочка хочет лишь досадить вам, хочет, чтобы вы занимались ее проблемами. На самом деле она говорит: «Я не буду есть. Ты что, не боишься, что я умру?» И она верит, что вы будете волноваться и заставлять ее есть.

МАТЬ. На самом деле я не так переживаю из-за того, что она не ест, сколько о других ее реакциях. Она совершенно не интересуется теми, кто с ней рядом.

Д-Р АДЛЕР. Я считаю, что лучше всего с этим разобраться в школе. С ней по-дружески поговорит учитель и подскажет, как можно быть лидером, не командуя и не задирая других детей, а помогая им. Вы тоже, если хотите, можете обсудить этот вопрос, но без критики. Надеюсь, вы меня понимаете. Ее цель в жизни – вас допекать, что часто бывает, когда ребенок в семье один. Особенно если его когда-то баловали, а потом вдруг забросили. Нам нужно сделать ее более общительной, более заинтересованной в других людях, и лучше всего вы справитесь с задачей, если будете изредка по-дружески подсказывать, как это сделать. У вас очень вдумчивый ребенок, она все поймет. Как вам кажется, она уверена, что всегда будет единственным ребенком?

МАТЬ. Да.

Д-Р АДЛЕР. Видите, какая она умная. Она знает, что может просить братика или сестричку, но ее просьбы останутся без ответа. Вы заметили, что она хотела бы быть мальчиком?

МАТЬ. Да, она считает, что у мальчиков больше свободы.

Д-Р АДЛЕР. Она чувствует некоторую неполноценность, поэтому ссорится и ругается. Тем не менее, я уверен, что она хорошая девочка. Когда она ругается, стоит сказать ей, что ругаться не очень умно. и по-настоящему хорошие взрослые так никогда не делают. Вам нужно быть более искренней с дочерью, довериться ей, поинтересуйтесь ее мнением в каких-то домашних вопросах. Отнеситесь к ней как ко взрослой и дайте почувствовать, что она может обрести значимость, взяв на себя ответственность и проявив доброту. А еще вы должны ей объяснить, что она всегда пыталась верховодить в семье, и подчеркнуть, что так не делаете ни вы, ни ваш муж, что семья – это сотрудничество партнеров: один за всех и все за одного.

МАТЬ. По-моему, совет отличный.

Следуй за лидером

Сегодня вечером мы рассматриваем историю болезни одного мальчика по имени Майкл, двенадцати лет и восьми месяцев, который несколько раз попадался на грабежах. Он – член одной наспех сколоченной банды, возглавляемой четырнадцатилетним подростком, который учит ребят помладше воровать. На первый взгляд, создается впечатление, что Майкла сильно не удовлетворяют условия его окружения. Если главарь банды побуждает мальчика воровать, то очевидно, что он чувствует свою бо`льшую значимость здесь, среди этих ребят, чем в школе или дома.

В примечаниях к делу говорится:

«Он воровал в течение некоторого времени, пока их вожака, “Лысого”, не отослали, подобрав ему дом. Это случилось примерно два года назад. Но сейчас Лысый снова живет по соседству, и мальчиков уже опять ловили на кражах».

Важно то, что мальчик не ворует самостоятельно. Его обманывает и использует в своих интересах банда. Может, главарь льстит Майклу, играя на струнах его эгоизма, или, может, Майкл – один из тех недалеких детей, которые слепо повинуются признанному лидеру. Любой, кто изучал уголовные дела, знает, что такой типаж встречается в каждой банде. Это тот простачок, чьими руками и воруют. Вполне вероятно, что ребенок вовсе не недалекий, но он, безусловно, очень сильно зависит от других. Он хочет быть «шестеркой» и, слепо следуя приказам главаря, приобретает искаженное чувство превосходства.

«Майкл предстал перед судом для несовершеннолетних и сейчас находится на испытательном сроке».

Вряд ли здесь уместно обсуждать испытательный срок для детей: хорошо это или нет. Для ребенка, которому всего двенадцать лет, находиться на испытательном сроке – серьезная проблема, которая может усугубить чувство собственной деградации и унижения.

«Отец с матерью родились на Украине, и мать очень плохо говорит по-английски. Отец владеет языком довольно прилично. Они прожили в Нью-Йорке около трех лет. Отец с восьми до пяти работает на фабрике, мать с пяти до девяти убирает офисы. Оба родителя – натурализованные граждане, все дети родились в Америке».

То, что мать несвободно говорит по-английски, является дополнительным препятствием. Такие мелочи могут легко помешать социальному развитию ребенка. К тому же дети почти никогда не видят родителей дома вместе.

«В семье трое детей: Леон, четырнадцати лет и шести месяцев, Майкл, двенадцати лет и восьми месяцев, и шестилетняя Мэри. Они живут в четырехкомнатной арендованной квартире старого образца. Нет лифтов, нет ванны, нет отопления, а туалет находится в коридоре. В квартире две спальни. Майкл и Леон спят вместе в одной из них. Семья католическая».

Быть может, старший брат Майкла развил в себе качества лидера, а Майкл стал под него подстраиваться, чтобы чувствовать себя равным, как друг и напарник. Позволив себя вести, он завоевывает внимание и любовь вожака. Его брат на два года старше, а сестра на шесть лет младше, так что, скорее всего, старший брат повлиял на поведение нашего пациента больше, чем младшая сестра. Из описания дома видно, что семья очень бедна, и их положение весьма незавидное.

«Родился и развивался Майкл без отклонений. Начал ходить в год и вскоре после этого заговорил. Похоже, он ласков и дружелюбен со всеми, включая свою собственную семью. В школе с ним все дружат, он хорошо ладит с другими детьми».

Следовательно, наши предположения о психологическом состоянии ребенка верны. Он дружелюбен и покорен, поэтому вряд ли будет тем, кто возьмет на себя главную роль при совершении преступления.

«По словам Майкла, кое-кого из бывших учителей он недолюбливал, но нынешний ему нравится».

Ребенок, разумеется, хочет, чтобы к нему хорошо относились, и его поведение – своего рода договор с вышестоящими: «Будь добр ко мне, а я буду добр к тебе». Но из-за своей необычайной безропотности мальчика легко втянуть в преступную деятельность. На хорошие поступки его было бы так же легко толкнуть, но банде это незачем. Мальчика нужно научить, как быть независимым и уверенным в себе. Увещеваниями и нотациями делу не помочь. Нужно дать ему прочувствовать свою личную ответственность.

«Большую часть времени он играет на улице: в салки, с мячом, в кости. Сверстники его, как правило, любят, а мальчишкам постарше он легко уступает».

Наши допущения снова и снова подтверждают записи в истории болезни. Чтобы его любили и ценили, Майкл пойдет на все.

«По словам Майкла, у него есть девушка, он иногда водит ее в кино, а иногда заглядывает к ней в гости. Они с братом по очереди носят лаковые ботинки. У них есть под эти ботинки соответствующая одежда, и после школы или по субботам они ходят на свидания».

«Они с братом». И снова подтверждение того, что он должен быть лидером. Ходить на свидания – явное подражания старшим ребятам.

«Мать говорит о сыне так: “Майк – славный мальчик. Ему хорошо дома. Любит играть с младшей сестрой, хотя порой дразнится. Не знаю, как он гуляет с Лысым. Лысый очень плохой. Майк не попадал в беду, пока с ним не знался. Он дважды пропустил школу; раз, когда ездил на Кони-Айленд, и еще, когда поехал со мной в больницу. Я не так хорошо говорю. Майк теперь с плохими ребятами гуляет. Думаю, надо переехать в другое место, где Майк найдет друзей получше”.

Мать говорит, что, когда она в пять уходит на работу, за Майклом присматривает отец и не дает тому убегать из дома. Она хочет, чтобы сын каждый день после обеда ходил в местный социальный центр, тогда у него не будет времени бродить по улицам. Майкл часто зарабатывает один-два доллара, которые относит домой матери, а она дает ему пять или десять центов».

Хотя ситуация, когда мальчик приносит деньги в семью, положительная, в конкретном случае она, вероятно, снова говорит о самоуничижении. И мать совершенно права насчет переезда в другой район. Ребенка, если он постоянно испытывает искушение, лучше увезти, нежели оставить беззащитным в условиях развращающих его обстоятельств. Отец может стать для сына главным, но поскольку он не может постоянно находиться дома, Майкл попадает под влияние старших ребят. Чувство независимости – единственное верное лекарство в его случае.

«Отец говорит так: “Майк не плохой. Он никогда не ворует деньги из дома, хотя мог бы стащить их у меня из кармана.” Леон относится к Майку как старший брат. Он будет драться за него и с ним. Старший брат охотно рассказывает, как побил какого-то мальчишку, защищая брата. При этом он чувствует, что сам намного лучше Майкла. Он дольше учится в школе, и оценки у него выше. А еще он не ворует и не играет в кости».

История болезни продолжает подтверждать наши прежние догадки. Старший брат дерется с Майклом и подавляет его, чтобы преодолеть собственное врожденное чувство неполноценности, в то время как Майкл поклоняется своему брату как герою.

«Майкл говорит: “Мама с папой больше всего любят Леона”. И Леон охотно это подтверждает, добавляя, что и младшая сестра больше любит его. Майкл очень любит и мать, и младшую сестру и не показывает свою обиду, хотя я знаю, что он ее чувствует».

Отсутствие недовольства ситуацией, скорее всего, означает, что Майкл терпит свое подчиненное положение, чтобы извлечь из него определенные преимущества. Здесь важно понять, действительно ли мышление ребенка находится на низком уровне, поэтому нужно обратиться к записям со школы.

«Майкл родился в заводском районе Нью-Йорка, где и мать, и отец целыми днями работали на фабрике. Детей отводили в ясли в восемь утра, а забирали в пять-шесть вечера. Так продолжалось три года. Затем детей отправили в католическую школу. Когда Майклу было восемь лет, семья переехала в Мичиган, но в том же году вернулась в Нью-Йорк. Эти переезды стоили Майклу года учебы в школе: хотя он был старше восьми лет, его отдали в первый класс. Сейчас он учится в 4 “А”. Лучшие оценки он получает по арифметике, а самые плохие – по чтению и правописанию».

Скорее всего, потеря года, из-за которой он оказался в классе с ребятами помладше, поставила его в неловкое положение. Но может быть, у него доминирует левая рука, ведь его прозвали Левый.

«Учитель говорит: “Мне нравится Майкл, и детям он нравится. Он ни с кем не ругается. Согласно тесту, коэффициент его умственного интеллекта равен 70. Тест на моторику показал, что у него хорошие способности для ручного труда, со средними для своего возраста показателями. Результаты эмоционального теста показали, что ребенок сильно переживает из-за ограблений и из-за суда для несовершеннолетних. Похоже, он боится старших ребят в своей банде”».

Низкий коэффициент умственного развития заставил бы многих поверить в слабоумие этого ребенка, но не следует забывать, что его жизненная модель строится на упадке духа и страхе. Я целиком выступаю за то, чтобы перевезти мальчика в более благоприятное место.

«Прошлым летом Майкл отправился на два месяца в бесплатный лагерь. Он показал лучшие результаты по плаванию и приличные – по легкой атлетике и музыке. Он со всеми сотрудничал и всем помогал. Вожатый в лагере отметил: “Майк стал одним из светлых моментов того лета. Я не встречал человека, который так жизнерадостно улыбался бы, причем всегда и везде. Такой типичный беззаботный малый. Был он занят работой или играл, все он делал весело и с задором”».

Майкл вполне был бы готов себя уничтожить, если бы кто-нибудь попросил его о таком одолжении. Вожатому, удрученному количеством трудных подростков вокруг, конечно, пришелся по душе никогда не унывающий спортивный ребенок. С его лица не сходит улыбка, поскольку он перекладывает всю ответственность за свои действия на других людей. В благоприятных условиях этот ребенок никогда не стал бы трудным.

«За нескольких месяцев до 30 марта 1929 года мальчик совершил ряд мелких краж, а кульминацией стало крупное ограбление – содержание нескольких бумажников на 60 долларов. Их стащили из открытого класса, где шел урок. Кражу раскрыли и обнаружили банду, лидером которой был Лысый, еще один мальчик все придумывал, а Майкл выступал инструментом в их руках».

Совершенно ясно, что Майкл не смог бы быть подстрекателем или лидером в деятельности такого рода.

«Майкл признался, что вошел в вестибюль и вынудил лифтера, который отвечает за здание, за ним погнаться. По его словам, лифтер пригрозил свернуть ему шею, если поймает. В это время другие мальчики забрались в здание и стащили кошельки и часы. Деньги поделили между собой».

Сложно назвать геройским поступок, когда за тобой гоняется лифтер.

«Во время ограбления в Бруклине Майкл сказал, что ничего не брал. По его словам, ему поручили “следить за копами”. Когда он увидел, что один приближается, он крикнул “девчули”, и мальчишки убежали. К слову сказать, бегали они недостаточно быстро, потому что всех поймали и доставили в суд».

И снова он играет второстепенную роль.

«Еще банда играет в кости по воскресеньям перед домом Майкла. Майкл боится Лысого и говорит: “Лысый, когда дерется, кусается”».

В данном случае услужливость Майкла, скорее всего, основана исключительно на страхе.

«Самое раннее из его воспоминаний такое: “Когда мы жили в Литтл-Фолс, я с ребятами часто воровал арбузы”».

Интересно, что он не говорит: «Раньше я воровал». Майкл ничего и никогда не делает один. Я сомневаюсь, понимает ли он, что воровать – это плохо. Его в известной степени завораживает этот бандитский дух, поскольку как член банды он теряет свою личность и свою ответственность.

«“Помню, когда был маленьким, в полу была крысиная нора, и я засовывал в нее спички, а одна упала на кровать, и кровать загорелась. Брат побежал вниз и позвал отца”».

Это воспоминание показывает убежденность Майкла: если он пытается заниматься какой-либо деятельностью самостоятельно, за этим обязательно последуют неудача и катастрофа. А еще он уверен, что ему всегда кто-то поможет. Мальчик так и не преодолел первоначальное чувство неполноценности и отчаянно боится осмелиться на что-то, когда ответственность лежит только на нем. Его жизнь представляла собой череду сцен, в каждой из которых он полностью подчинялся брату, учителю или Лысому и членам банды.

«Мне приснилось, что я во дворце, в замке, там огромные комнаты, и они очень красивые».

Возможно, этот сон показывает, что Майкл хочет занять в жизни более важное положение.

«Еще один сон: “Однажды ночью, когда я спал, в дом пробрался какой-то мужчина, он ограбил маму и застрелил брата. Я погнался за ним верхом, дважды выстрелил ему в сердце и сбросил с лошади”».

«“Мне приснилось, что умерла мама, а я плакал и хотел найти парня, который ее убил. Потом я его нашел и убил. Это был известный бандит”».

Здесь он играет роль героя. Сон также показывает страх Майкла потерять члена семьи. С точки зрения эмоционального состояния, он означает: “Я рад, что у меня есть мама и брат, ведь сам я очень слаб”. Он не может представить себе большей катастрофы, чем остаться без авторитета.

«На вопрос “Кем бы ты хотел стать, когда вырастешь?” Майкл мгновенно ответил: “Начальником полиции”».

Майкл хочет стать начальником полиции, поскольку его идеал – это командир, самый сильный человек. Такова его компенсация за собственную слабость.

Учитель интерпретирует этот случай следующим образом:

«Майкл на самом деле оказался в неблагоприятных условиях, поскольку матери большую часть времени приходилось работать. Его брат Леон гораздо лучше проявляет себя как в школе, так и дома. Когда Майклу было шесть, его место заняла младшая сестра, а теперь, хотя он очень ее любит, она больше любит Леона. Учеба Майкла в школе стала еще одной причиной впасть в уныние. И когда у мальчика появился шанс вступить в банду, где ему, без сомнения, обрадовались, он так и сделал. Ему рекомендовано вернуться в лагерь, где он провел прошлое лето. Это позволит в течение двух месяцев находиться в хороших условиях и даст возможность заниматься тем, что у него получается, например плаванием. Мы считаем, что за Майклом и Леоном должны присматривать разные вожатые, чтобы Майкл смог стать сильным и смелым без посторонней помощи. Мы пытаемся сделать так, чтобы близкие увидели в Майкле не позор семьи, а ее ценность».

Совершенно правильная точка отсчета, но она – всего лишь начало. Майкл должен понять, почему он все время хочет играть подчиненную роль. Его нужно склонить к мысли, что он и сам способен быть лидером. В разговоре с Майклом будет лучше не упоминать ограбления. Нам нужно заняться исключительно тем, что он недооценивает самого себя. Нужно выяснить, действительно ли он левша и нуждается ли он в специальном обучении чтению и правописанию.

ПРИЕМ.

Входит отец.

Д-Р АДЛЕР. Мы хотели бы поговорить с вами о Майкле, которого мы считаем очень многообещающим. Мальчику слишком нравится быть ведомым, и это его самая большая ошибка. На этом построена вся его личность, и именно по этой причине он хочет, чтобы кто-то другой взял на себя ответственность за его действия. Вы заметили, что он трусит, боится, например, темноты, или не любит оставаться один?

ОТЕЦ. Да, я знаю, он не любит оставаться один.

Д-Р АДЛЕР. Вы можете очень во многом ему помочь. Главное, нельзя его наказывать. Ваш сын не так уж виноват. Его нужно подбодрить, убедить в том, что ему хватит сил сделать все самому, без помощи брата или банды. По-моему, Майкл хороший мальчик, только следует показать, где он ошибся. Не упрекайте, не наказывайте, а поощряйте его быть сильнее, и он будет более ответственным.

Входит мальчик.

Д-Р АДЛЕР. Ого! Какой ты прекрасный, сильный мальчик! Я думал, ты маленький и хиленький, а это совсем не так. Почему ты считаешь, что другие мальчики знают и понимают больше, чем ты, и что ты должен слушать, что они говорят, и делать то, о чем они тебя просят? Вот ты бы взобрался на эту стену, если бы кто-то попросил?

МАЙКЛ. Да.

Д-Р АДЛЕР. Ты умный мальчик, тебе не нужен лидер. Ты достаточно взрослый, чтобы быть самостоятельным, смелым, чтобы самому быть лидером. Выкинь из головы мысль, что другие люди делают что-то лучше, чем ты. Неужели ты считаешь, что всегда должен прислуживать другим ребятам и делать то, что они приказывают? Сколько времени потребуется, чтобы перестать им повиноваться? Как думаешь, ты справишься за четыре дня?

МАЙКЛ. Наверное.

Д-Р АДЛЕР. За восемь?

МАЙКЛ. Да, за восемь я справлюсь.

Майкл уходит.

Д-Р АДЛЕР. Наша задача в данном случае, очевидно, состоит в том, чтобы склонить Майкла к полезной деятельности, изменив его модель поведения на более смелую. Слишком трудно было добиться исполнения его желаний, поэтому мальчик удовлетворяется тем, что может получить.

СТУДЕНТ. А не сходящая с лица улыбка говорит о том, что он пытается расположить к себе людей, чтобы они о нем позаботились?

Д-Р АДЛЕР. Весьма вероятно.

СТУДЕНТ. Как вы заставить его почувствовать, что смелым быть выгодно?

Д-Р АДЛЕР. Смелость не выдают в ложке как лекарство. Нам нужно показать, что он станет счастливее, если не будет себя недооценивать. И как только мы сподвигнем его на сопротивление приказам, что отдает банда, он откроет для себя преимущества, что дает смелость. Я попытался ему показать, что быть всегда ведомым – ошибочная тактика. Если мы повысим его самооценку, смелость придет сама собой. А пока он чувствует свою неполноценность, он не станет брать на себя ответственность. Воспитание ответственности и воспитание смелости – части одного и того же целого.

СТУДЕНТ. Не были ли вы чуть более строги к этому мальчику, чем к другим?

Д-Р АДЛЕР. Если и так, то не намеренно. Но надеюсь, что я говорил достаточно рассудительно. Искусству разговаривать с ребенком нужно учиться, и вполне возможно, что я, как и другие, совершаю ошибки. Два человека подойдут к ребенку по-разному. Лично мне нравится некоторая театральность, поскольку такая манера помогает ребенку считать себя важным участником разговора. Я старался проявлять дружелюбие и не удивлюсь, если я ему понравился, и он захочет приехать сюда снова. Учитель, наверное, предоставит нам отчет о его дальнейших успехах.

Слишком послушный ребенок

Сегодня вечером у нас дело Сола, ему восемь с половиной лет. Проблема заключается в том, что ребенок плохо учится, причем давно. Если перед вами ребенок восьми с половиной лет, у которого не ладится в школе, следует рассмотреть два варианта. Либо этот ребенок слабоумный, либо он не в состоянии приспособиться к школьным условиям, потому что дома привык к более благоприятной обстановке.

В примечаниях к делу говорится:

«В последние две-три недели, похоже, наметилось улучшение, поскольку ответственный за психологические вопросы в школе посещает лекции по индивидуальной психологии и, вероятно, лучше понял проблему».

Очевидно, в нашем случае – второй вариант, и я очень рад, что лекции принесли практическую пользу.

«Солу, очевидно, все равно, как идут дела в школе, он говорит, что не знает, как выполнять задания. После личного приема оказалось, что кое-какие знания все же имеются, хотя было трудно определить степень его понимания, поскольку он абсолютно не старался извлечь хоть какие-то факты из своей памяти».

Если ребенок потерял надежду и не верит, что может чего-то достичь, то такое отношение проявляется в плохой памяти и отсутствии знаний.

«Арифметику он просто не делал, хотя немного знал, как считать. Он мог что-то нацарапать на бумаге, мог оставить лист чистым, за исключением пары-тройки строк. Он вел себя очень плохо и мешал всем работать: вставал с места и бродил по классу, из-за реальных или выдуманных оскорблений бросался в драку, говорил громко вслух, но особенно старался выглядеть комично и своими жестами, походкой и шутками заставить детей смеяться. Казалось, он обладал актерской жилкой. Сделай он то же самое в нужное время, это было бы забавно. Но в школе нельзя так себя вести, поэтому он вошел в круг учеников, кого многострадальные учителя называют “невозможным ребенком”, что очень хорошо описывает его отношение к обучению».

Сол играет роль клоуна, чтобы быть в центре внимания. Он прибегает к дешевым подручным средствам, потому что не верит, что может увлечь аудиторию чем-то хорошим.

«У него глаза все время на мокром месте…»

Это заставляет прийти к выводу, что ребенка очень холили и лелеяли, и в результате он уверился в своей ценности настолько, что решил: если страдает он, другие тоже должны страдать.

«… и он выглядит как маленький ребенок, когда ему делают замечание. Такое поведение чередуется с попытками быть смешным».

Избалованному ребенку очень часто нравится играть роль малыша. У него есть два способа привлекать внимание: либо он комик, либо маленький ребенок.

«Он ссорился и дрался со школьниками старше себя и всегда ввязывался в неприятности на переменах или по пути домой или в школу».

Такое поведение свидетельствует, что мальчик социально не приспособлен.

«Иногда он рассказывает небылицы. Например, его перевели в группу посильнее, поскольку есть вероятность, что он мог бы учиться лучше, а он сказал новому учителю, что его перевели, потому что его отец дружит с отцом бывшего учителя. (Они и были друзьями, однако не учитель решал, переводить Сола или нет)».

Тот факт, что он обвиняет учителя в мошенничестве, указывает на полное нежелание сотрудничать.

«Однажды в качестве оправдания за несделанную домашнюю работу он заявил учителю, что его дом сгорел дотла. (Пожар случился в доме его тети)».

Он начинает лгать, чтобы выкрутиться из трудных ситуаций.

«Сол сознавал, что говорит неправду, и под давлением в этом признавался. Предыдущие проблемы были схожего характера. В детском саду, где не требовались академические результаты, проблем не возникало, но как только он пошел в школу, в возрасте шести лет, начались проблемы, которые с каждым годом лишь увеличивались».

Чем меньше вы требуете от такого ребенка, тем меньше будет проблем. В сравнительно легкой для него обстановке детского сада мальчик не доставлял хлопот, но когда перед ним замаячили взрослые задачи, он запротестовал. Сол так и не научился работать самостоятельно. Обобщив уже полученные знания, нужно сделать следующий вывод: это избалованный ребенок, который все больше и больше сопротивляется проблемам взросления. Чем ближе он подходит к этим проблемам, тем яростнее выражает свой протест, пытаясь уйти от важных жизненных вопросов и сбежать на легкую дорожку. Прежде его жизнь протекала весьма спокойно, и до школы ребенок не доставлял хлопот. Если нам предоставили все необходимые факты, и в истории болезни ничего не упущено, мы можем быть уверены, и для этого есть все основания, что мать разбаловала сына и балует до сих пор.

«Родители живы. Детей в семье двое: Сол, восьми с половиной лет, и Сара, пяти лет».

И снова мы сталкиваемся с проблемой старшего сына и младшей сестры. Дети, должно быть, активно соперничают друг с другом, и я полагаю, что если мы изучим вопрос более тщательно, то обнаружим, что неприятности начались, когда мальчику исполнилось три-четыре года, и он стал вынужденно конкурировать с сестрой. Скорее всего, именно в это время смелость и уверенность в собственных силах стали его покидать, и ребенок своими действиями стал демонстрировать желание быть и дальше обласканным матерью. Скорее всего, его сестра – сильный, здоровый ребенок, который своим хорошим развитием посягает на его территорию.

«Отношения между родителями отличные. Мать, тихая по характеру, тем не менее в доме главная. Отец работает в компании по перевозке мебели и получает скромную зарплату, размер которой каждую неделю меняется. Мать – бережливая женщина и прекрасная хозяйка. Она стирает все сама, но говорит соседям, что пользуется услугами прачечной, поскольку соседи делают именно так, а ей важно соблюдать приличия. Отец каждую неделю приносит в дом зарплату и гордится, как прекрасно справляется со всем жена, и какой у них опрятный дом».

Эти факты нам показывают, что мать горда, честолюбива и является опорой для мужа.

«Мать поддерживает обоих детей на должном уровне во всем, что касается опрятности, послушания, здоровых привычек и тому подобного. Она следит, где и с кем играют дети. Она превосходная жена и мать. Отец более импульсивный, безмерно доверяет жене и добр к детям. Он не в состоянии управлять Солом так же хорошо, как мать, и той кажется, что Сол больше любит отца. Сол – отзывчивый мальчик, любит помогать по дому, выполнять мелкие поручения матери и убирать в комнате, которую делит с младшей сестрой».

Наш пациент не выказывает неприятия по отношению к сестре, поскольку проводит с ней слишком много времени. Вот если бы он проводил больше времени с отцом, то был бы более критично к ней настроен.

«У детей отдельные кровати. Когда мать приболела, Сол очень сильно о ней заботился, по собственной воле бегая в аптеку за помощью».

Мы снова видим признаки зависимости ребенка от матери, и скорее всего, Сол хочет казаться в ее глазах героем.

«Когда мать его наказывает, он чуть поплачет, но быстро отходит. Не показывая обиды, он говорит: “Ладно, ты здесь главная: ты – мама, ты права”. Мать не слишком его хвалит, хотя в последние две-три недели его хвалили за успехи в школе».

Отношение мальчика к наказанию – смиренная самокритика слабого человека; думаю, он осмелеет, когда в школе будет виден прогресс.

«Младшая сестра весьма мила и не избалована, вся семья ее обожает. Сол ее очень любит».

Это могло бы опровергнуть нашу интерпретацию, если бы не тот факт, что Сол, наверное, осознает, что враг его победил, и поскольку надежда на выигрыш потеряна, он дружит со своим победителем. Дети, свергнутые с престола, нередко выражают любовь к тем, кто их потеснил.

«Он боится, что ее похитят на улице цыгане».

Таким отношением мальчик наживается на своем чувстве подчинения.

«Его мать дает ему шесть центов, он тратит пять на молоко, а последнюю монетку часто дарит младшей сестре. Мать говорит, что Сол весь в отца – такой же щедрый. Сестра воспринимает все как должное. Когда уличные мальчишки начинают Сола дразнить, она за него заступается. Но Солу все равно часто достается на улице».

Мальчик играет роль защитника. Это отличный способ примирить старшего брата с сестрой, поскольку дает возможность почувствовать себя взрослым. С другой стороны, сестра тоже хочет защитить брата.

«Он играет в основном с мальчишками, которые являются его родственниками. Сол несколько полноват, и ребята прозвали его “толстяком”. А еще его дразнят “тупарем” из-за проблем с учебой. Когда его стали называли глупым даже родные дяди, мать попросила их так не делать».

Наиболее распространенной причиной избыточного веса является переедание. С другой стороны, у ребенка может быть какое-то эндокринное заболевание, вызывающее ожирение. Мать права, когда делает дядюшкам замечание и просит не унижать сына.

«В драке он, хотя и терпит поражение, не сдается».

Нет ничего необычного, когда потерявшие надежду дети дерутся, прекрасно осознавая, что их побьют.

«Он чрезвычайно добр к животным и любит цветы».

Ребенок такого типа обычно предпочитает спокойную жизнь. Скорее всего, если бы Сола не дразнили, его интересовала бы забота о животных и растениях.

«Он ходит в кино и любит поразмышлять о фильмах».

Здесь нужно сказать пару слов о кино. Я очень сомневаюсь, что следует всецело возлагать ответственность за неправильное развитие ребенка на кинематограф, однако уверен: если дома совершают ошибки, кинокартина может усугубить ситуацию, дав ребенку информацию для ошибочной модели поведения. Вряд ли стоит ожидать, что запрет на просмотр кинофильмов может изменить жизненную модель ребенка. В Европе существует строгая цензура, которая устанавливает, могут ли дети смотреть какую-то кинокартину или нет. Но этого, конечно, недостаточно, поскольку мы не можем помешать взрослым, часто родителям детей, самим приучаться к ложной модели. Кино учит людей хитрости и лукавству. Привлекательность большинства фильмов зависит от обманов и фокусов, а это то, чему дети и взрослые хотят научиться – эдакий быстрый путь к власти. Многие считают, что лукавство и хитрость приносят пользу, однако с психологической точки зрения едва ли можно с этим согласиться. Для нас такие методы – лишь признак отсутствия у человека смелости, и следует воспитывать людей, чтобы они это понимали. Уловки, коварство и изворотливость должны быть признаны средствами, к которым прибегает трус. Можно над ними смеяться, можно поражаться их эффективности, но, положа руку на сердце, нужно понимать, что их используют только те люди, которые не верят, что способны достичь обычной цели своими силами.

«Ребенок родился здоровым, но при родах использовались инструменты. Он находился на грудном вскармливании в течение девяти месяцев, а затем перешел на бутылочку. Заговорил в год, начал ходить в пятнадцать месяцев. В возрасте от восемнадцати месяцев до двух лет у него четыре раза были судороги. После того, как прорезались зубы, судороги прекратились».

Совершенно ясно, что у ребенка были проблемы с паращитовидной железой. Судороги не имели никакого отношения к прорезыванию зубов.

«В два года переболел корью, в четыре – ветряной оспой. В настоящее время ест хорошо. Здоров. Не жаден».

Если бы ребенок жадничал, это говорило бы об определенной степени упрямства. Этот мальчик явно не из стойких, он более склонен подчиняться.

«Очень аккуратен в быту и никогда не страдал энурезом».

У такого ребенка вполне можно было ожидать энурез и проблемы с едой, но, по-видимому, мать относилась к нему с большим пониманием. Уверен, что при разговоре у нас создастся впечатление, что она – умная женщина.

«Любит выглядеть опрятно и каждый день в школу требует чистую рубашку. Хотя ему нравится, когда мать его купает и одевает, засыпает он самостоятельно. В младенчестве он часто просыпался, и его долго приходилось укачивать; теперь со сном проблем нет».

Мальчик старается быть аккуратным, как и его мать, поскольку тем самым привлекает ее внимание. Ее методы лечения проблем со сном, похоже, со временем стали более эффективными.

«Он собирает картинки и почтовые открытки».

Другими словами, ему кажется, что он должен усилить свой упавший имидж накопительством. Если ситуация не улучшится, то мальчик, скорее всего, начнет воровать.

«Быть может, ему понадобятся очки. На этой неделе его проверят и выяснят, есть ли проблемы со зрением».

Уговорить Сола носить очки может быть непросто.

«Самое раннее воспоминание мальчика состоит в том, что в три года он поехал к бабушке, и там его наказала мать за недержание. Мать говорит, что обычно он так не делал».

Должно быть, он в первый раз почувствовал угрозу своей значимости и попробовал добиться внимания матери, намочив постель, но вместо этого был наказан.

«Еще одно воспоминание относится к четырехлетнему возрасту. Он был с отцом на работе и, когда отец не видел, помогал выносить из фургона мелкие вещи, по всей видимости, с большим удовольствием».

Это свидетельствует о том, что ребенок хочет приносить пользу; возможно, то, что он помнит этот эпизод, говорит о желании заслужить одобрение отца.

«Он помнит, как родилась сестра, когда ему было три с половиной года. Он говорит, что мать дала ему конфет».

Рождение второго ребенка создало настоящую проблему, и вряд ли конфета могла примирить ребенка с мыслью о наличии младшей сестры.

«Он помнит несколько снов. (Сон 1) “Мне приснилось, что я с каким-то ковбоем еду на лошади. Потом лошадь превратилась в козочку. У меня был ковбойский пистолет. Когда я выстрелил в первый раз, выстрел прозвучал, а во второй раз нет, потому что, оказалось, пистолет не настоящий”».

В этом сне мы видим, как акцентируется обман: лошадь превращается в козочку, ружье не стреляет. Ребенок ищет обманные ходы, чтобы измениться.

«(Сон 2) “Мне снилось, что я на коне, и я – танцор Рудольф Валентино. Когда кто-то умирает, он мне снится”».

Очевидно, что он лепит из себя киногероев.

«Мне приснился актер Уильям С. Харт. Он похитил меня и сбежал».

Вот одна из опасностей, что таят кинокартины. Похищение играет в жизни мальчика слишком важную роль. Теперь про сны о смерти. Если ему снятся люди, которые умерли, значит, он пытается избежать смерти. Но если он сказал бы, что видит их во сне перед их смертью, это указывало бы на попытку быть провидцем.

«Его мечта – играть в кино. Он активно интересуется всеми актерами, но герой для него – Том Микс».

Такое желание неудивительно, учитывая тот факт, что всю свою школьную жизнь Сол играл некую роль. Роль клоуна, комика, актера, который использует уловки. Он хочет преодолевать опасности, стать могущественным и, вероятно, верит, что работа киноактера – способ достичь этих целей.

«Следующий разговор показывает страхи ребенка. СОЛ: Я боюсь Рудольфа Валентино… я вижу его во сне. ИНТЕРВЬЮЕР: Разве ты не знаешь, что он умер? СОЛ: Знаю. И знаю, почему. Он был слишком хороший. Все женщины его любили».

Не забывайте, мальчику только восемь с половиной лет. Удивительно, как рано страх перед любовью и женщинами может стать частью жизненной модели ребенка. Нетрудно понять, почему Сол так к этому относится. У него очень сильная мать, а я уже упоминал о том, что мальчики с властными матерями часто боятся женщин. В более позднем возрасте, если закрепляется страх или неприятие женщин, у человека может проявиться гомосексуальность. Сейчас мы видим процесс в стадии становления, и, чтобы предотвратить последствия, нужно повлиять на мать, убедить ее не слишком доминировать над сыном.

«СОЛ: Однажды какая-то женщина подсыпала ему в еду яд. Она добавляла по чуть-чуть, каждый день, пока он не умер. Отец показал мне фотографию. Потом жена проснулась, а его уже нет. ИНТЕРВЬЮЕР: Это сделала его жена? СОЛ: Нет, какая-то другая женщина».

И снова мы видим, как влияет на ребенка воспитание посредством кино.

«Вот как комментирует ситуацию учительница: “Около трех недель назад я пришла к выводу, что попытки Сола развлекать своих одноклассников согласуются с типом разочарованного ребенка, зажатого со всех сторон. Поэтому я стала его активно хвалить и избыточно поощрять. И видна реакция: в глазах больше нет того выражения скуки, что ранее, появились некоторые желания. Он приносит домой хорошие оценки и обещает маме, что будет еще лучше. Он кажется смелым ребенком: он рассказал, что однажды мать уронила во двор прищепку, а он в темноте спустился за ней вниз и не боялся”».

В присутствии матери он хочет быть героем.

«В драке он показал бы свою смелость. Он вовсе не робкий и не притворяется таковым. Зато делает вид, что не знает, как выполнять задания. Возможно, некоторой помехой служит зрение, но, если и так, на этой неделе все исправят. Солу не нравится, какими прозвищами его награждают мальчишки; он не умеет воспринимать их без злобы. Ему объяснили, что мальчишки часто дают друг другу клички, и, например, в классе есть темнокожий мальчик с прозвищем Беляночка, и он не против».

Поговорим о прозвищах. Если у мальчика есть другие достоинства, прозвища его мало беспокоят. Учительница Сола нашла самый лучший способ на него повлиять, и я уверен, что у нее все получится. Однако получится еще лучше, если мать мальчика перестанет его контролировать, а сам ребенок убедится, что у него есть все шансы успешно развиваться, а опасения, что сестра его перегонит, беспочвенны. Ему нужно понять, что девочки развиваются быстрее мальчиков, и что он, став постарше, будет развиваться быстрее сестры. От мальчика не следует требовать идеального послушания, это неразумно. Пусть мать обсуждает с ним свои планы, просто потому что ей так хочется, и при этом ничего от ребенка не требует. Матери нужно ему довериться, в подробностях объяснять происходящее и даже просить совета. «Может, лучше ты умоешься и оденешься сам?» «Как считаешь, это подойдет твоей сестре?»

ПРИЕМ

Входит мать, ее сопровождает учительница, которая и предложила этот случай нашему вниманию. Мать представляют доктору Адлеру.

Д-Р АДЛЕР. В целом, вы очень здраво обращались с сыном. С вашей помощью он избежал некоторых опасностей, которые дети часто не в состоянии преодолеть.

МАТЬ. Я старалась вырастить его хорошим мальчиком.

Д-Р АДЛЕР. Он хороший мальчик, просто в школе ему трудно. Трудно, вероятно, из-за того, что три с половиной года он был единственным ребенком, и жизнь для него тогда была легче, чем сейчас. Он не трус и не совершал тех ошибок, что совершают дети в аналогичной ситуации. Тем не менее как-то интуитивно он чувствует, что сестра уж слишком успешно с ним соперничает, и, наверное, считает, что вы больше любите ее. Он когда-нибудь упоминал об этом?

МАТЬ. Нет, он никогда не ревновал.

Д-Р АДЛЕР. Несмотря на то, что он хочет ее защищать, думаю, он боится, что она развивается быстрее. Понимаете, она тоже пытается его защищать. Развитие Сола пойдет лучше, если его не будут слишком сильно контролировать. Я хотел бы вас попросить подбодрить его. Мальчик должен поверить, что он важный член семьи, и в то же время должен приобрести собственный опыт вдали от дома. Предоставьте ему для этого все возможности, а время от времени советуйтесь. Тогда вы сможете развить его критические способности.

МАТЬ. Я постараюсь.

Д-Р АДЛЕР. Есть еще один, весьма болезненный для него пункт: лишний вес. Возможно, ему следует изменить питание. Он много ест сладкого?

МАТЬ. Нет, он довольно равнодушен к сладкому. Утром в школе он пьет молоко, затем в полдень обедает и вечером ужинает.

Д-Р АДЛЕР. Может, он ест слишком много хлеба, масла и выпечки?

Мать категорически отрицает, что мальчик ест слишком много сладкого.

Д-Р АДЛЕР. Если ребенок на самом деле толстый, значит, он очень хорошо все усваивает. В таком случае предлагаю давать ему меньше еды. Учительница вашего сына прекрасно его понимает, и, уверен, она ему поможет. Она будет рада дать вам совет, если вы не знаете, как себя с ним вести.

Сол, улыбаясь, входит в комнату. Он совершенно спокоен, хотя слегка озадачен присутствием студентов. На нем костюм, из-за чего ребенок выглядит старше, чем есть на самом деле.

Д-Р АДЛЕР (пожимая руку мальчику). Привет, сынок, как дела? Присядь, поговорим. Я расскажу тебе кое-что интересное.

СОЛ. Хорошо.

Д-Р АДЛЕР. Сколько тебе лет?

СОЛ. Девять… скоро девять.

Д-Р АДЛЕР. Ну и отлично. Я думаю, теперь ты сможешь добиться в школе очень хороших успехов. Ты привык к мысли, что не можешь хорошо учиться?

СОЛ. Наверное.

Д-Р АДЛЕР. А я уверен, что ты можешь учиться хорошо, и скоро все старые проблемы исчезнут. Ты станешь повнимательнее и будешь лучше понимать учителя. Тогда появятся результаты, и тебя будут любить в школе.

СОЛ (под впечатлением). Здорово.

Д-Р АДЛЕР. Тебе нравится заниматься спортом?

СОЛ. Да, нравится.

Д-Р АДЛЕР. Твоя сестра очень милая девочка?

Сол кивает в знак согласия.

Д-Р АДЛЕР. Знаешь, девочки в детстве обычно развиваются быстрее мальчиков, но не стоит думать, что она умнее тебя. Если ты считал, что она тебя обгоняет, то учти: очень скоро ты сам ее опередишь. Ты всегда будешь старше и всегда будешь ее защитником.

СОЛ. Да, сэр.

Д-Р АДЛЕР. Говорят, ты расстраиваешься, потому что мальчишки на улице прозвали тебя «Толстяком». В твоем возрасте меня тоже так называли, но меня это не задевало, поскольку я прилежно учился в школе и говорил мальчишками, что кличка никак не влияет на мою успеваемость. Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

СОЛ. Я хочу стать актером.

Д-Р АДЛЕР. Тогда нужно научиться хорошо читать, писать и говорить. Теперь даже актеры кино должны уметь хорошо говорить. Думаю, будет лучше, если ты начнешь усердно учиться и перестанешь паясничать и мешать классу. Подожди, вот вырастешь, станешь киноактером, тогда и будешь смешить людей. А сейчас твоя задача – внимательно слушать учителя и завести друзей. У тебя строгая мама?

СОЛ. Строгая.

Д-Р АДЛЕР. Скоро ты увидишь, что она не будет так строга, как раньше, особенно если оценки в школе будут хорошими. Ты бы этого хотел?

СОЛ. Конечно.

Д-Р АДЛЕР (мальчику вслед). Ты очень хороший мальчик.

СОЛ (оборачивается в двери и несколько раз кланяется). Спасибо.

Обсуждение в аудитории:

СТУДЕНТ. Почему мать сказала, что мальчик никогда не мочился в кровать, когда его самое раннее воспоминание как раз о том, как его наказали за мокрую постель у бабушки?

Д-Р АДЛЕР. Мать объяснила нам, что случай был необычным. Она подумала, что все прекратилось.

СТУДЕНТ. Важно ли то, что мальчик выбирает себе в герои высоких и стройных кинозвезд?

Д-Р АДЛЕР. Мне эти актеры не знакомы, но ваше замечание о том, что они высокие и худые, весьма интересно. Видите, как быстро дети находят себе цель. Он хочет быть высоким и стройным, ему не нравится быть толстым. Если ребенок слаб, он хочет быть сильным, если беден, мечтает о богатстве, а если болеет, то хочет стать врачом, поскольку считает, что врачи всегда здоровы.

Основа неврозов

Студент, который сегодня вечером представляет нам новый случай, говорит, что поведение пациента остается загадкой. Мы приложим все силы, чтобы решить ее самым простым способом.

«Рейчел – двенадцатилетняя девочка, у которой есть проблема: она прогуливает. Она отказывается ходить в школу, объясняя это тем, что не может работать в классе».

Первые слова в истории болезни довольно точно описывают ребенка с комплексом неполноценности. Однако недостаточно просто предположить наличие комплекса неполноценности. Нужно прояснить всю сеть последствий и разработать метод, который позволит ребенку компенсировать свои недостатки. Наверняка в окружении Рейчел есть взрослые, которые пытаются заставить ее ходить на занятия. Девочка говорит «нет» этим взрослым, тем самым обретая субъективное чувство неполноценности в своем доме.

«Рейчел всегда была трудным ребенком. А нынешняя проблема вытекает из ее поведения в классе».

«Всегда» – очень сильное слово, к тому же трудно поверить, что девочка была проблемной с первых дней жизни. Более вероятно, что произошло нечто, против чего она взбунтовалась. Возможно, таким несчастливым событием стало рождение младшего брата или сестры.

«В феврале Рейчел перевели в среднюю школу из начальной. Девочка рыдала на занятиях и говорила, что не может выполнять задания, потому что ей очень сложно. Учитель из класса, к которому она была формально прикреплена, как и некоторые другие учителя, пытался наладить с ней отношения, но Рейчел твердила, что хочет вернуться в начальную школу, откуда ее перевели. Ей это сделать не разрешили, поскольку она должна решить свою проблему в новой для себя ситуации».

Скорее всего, Рейчел плакала, чтобы помешать работе класса и привлечь внимание к тому, что не справляется. В какой-то степени ее реакция довольно оригинальна. Настолько оригинальна, что можно точно сказать: девочка, которой хватает ума учиться в средней школе в возрасте двенадцати лет, поняла бы, что метод нерабочий. Уверен, что, завоевав доверие ребенка, можно создать условия, чтобы она посмотрела возникшей проблеме в лицо. Страх не соответствовать требованиям нового класса вряд ли может быть настоящей причиной ее неприятия. Она всегда хорошо училась, и учителя, похоже, добрые.

«Затем Рейчел заявила, что будет ходить в школу, если ей разрешат учиться в младших классах средней школы».

Всякий раз, услышав слово «если», можно ожидать набор невыполнимых условий. Истинная причина, по которой Рейчел хочет уйти из нового класса и мучает все свое окружение, заключается в отсутствии смелости – девочка не в силах посмотреть в лицо изменившейся ситуации. Она кичится тем, что не может что-то сделать, и чем больше настаивает на том, что не способна выполнять задания, тем больше учителя и родители настаивают на обратном. Так порой комплекс неполноценности превращается в комплекс превосходства.

«Ее отправили в класс, аналогичный тому, из которого она ушла в начальной школе, однако девочка не сдержала обещания. Ее мать пошла в начальную школу и попросила, чтобы ребенка перевели обратно, но ей категорически отказали. Затем Рейчел поколотил отец, но она все равно отказалась ходить в школу. В конце концов было назначено слушание в Комитете по посещаемости, а Рейчел доставили в детскую клинику при одной из больниц. Там ей выдали разрешение на некоторое время остаться дома».

Круговорот неприятностей Рейчел лишь увеличивается, и я бы не удивился, если бы этот случай в конце концов дошел до страниц газет. Ребенок смог заставить врачей клиники попасть в ее ловушку. Позволить Рейчел сидеть дома – недостаточно, ведь она остается все с той же моделью поведения.

«Рейчел пошла в начальную школу и захватила с собой девочку, которую она, похоже, приняла как друга. Влияние подруги на Рейчел склоняло ту ходить в школу. Рейчел решила, что следующей осенью она пойдет в школу. Еще она сказала, что, если бы ей разрешили учиться с подругой в одном классе, она бы не прогуливала. Просьбу отклонили. В настоящий момент Рейчел сильно переживает, так как подругу переведут в июне, и они больше никогда не попадут в один класс».

Потребность иметь рядом друга и отложенное решение пойти в школу – симптомы чувства неполноценности. Именно у такого типа людей развивается невроз, называемый агорафобией, невроз, требующий постоянного общения и поддержки. Умело выставляя условия, ребенок добился своей цели и поставил учителей, врачей и родителей в безвыходное положение. Рейчел победила.

«Рейчел, постоянно отказываясь ходить в школу, показала все что угодно, но только не кроткий нрав, хотя ее поза порой выражает обратное. Несколько раз она была очень грубой и непочтительной».

Эти интересные данные подтверждают мое ощущение, что девочка принадлежит к доминирующему типу и совсем не прочь повоевать с людьми. Страшит ее лишь боязнь оказаться одной в новой ситуации.

«Когда она была маленькой, ее поведение не было столь проблемным, но полтора года назад учитель покритиковал ее работу в школе».

Видите ли, утверждение, что девочка всегда была проблемной, следует поправить. Очевидно, Рейчел стремится к своей идеальной цели – получить превосходство. Она хотела бы сыграть Бога. А для этого она должна быть безупречной и властной. И когда у нее перестало получаться играть эту роль, она вообще отказалась играть.

«В этот период у нее впервые проявились нынешние симптомы. Рейчел открыто заявила, что не может выполнять задания, и время от времени отсутствовала на занятиях, несмотря на протесты семьи, поскольку, по ее словам, боялась и была не готова. Ей разрешили остаться дома из соображений общего состояния здоровья. Недавно вскрылось, что полгода она таила обиду на этого учителя».

Эти шесть месяцев имеют большое значение, ведь именно тогда была подготовлена почва для невротического поведения. Невроз не появляется в одночасье. Чтобы он расцвел пышным цветом, его нужно выращивать.

«В феврале 1927 года ее перевели в новый класс – и не сделали старостой, как в предыдущем. И учитель был другой. Тогда, однако, девочка скрывала свои чувства. Учитель даже не заподозрил, что она обиделась, и не имел к ней никаких претензий. Трудности начались спустя полгода. На тот момент Рейчел какое-то время не посещала школу. В феврале 1928 года она вернулась в школу, и ее отправили в класс послабее, где работала отзывчивая учительница. Рейчел проучилась с ней год и, по всей видимости, справилась с робостью. Ей предложили принять участие в групповых соревнованиях, причем так вдохновили, что девочка даже спела соло, и ей, похоже, понравилось. После того, как Рейчел освоилась в классе, время от времени она выказывала настрой, противоположный ее прежней робости. Однажды, когда учительница не смогла найти для нее шитье, Рейчел очень нагло себя повела».

Видите, как легко девочка, оказавшись в благоприятной ситуации, способна изменить всю модель своего поведения.

«Родители живы. В семье есть старшая сестра, девятнадцати лет, брат, семнадцати, сама Рейчел, которой двенадцать, младшая сестра семи лет и младший брат пяти».

Мы видим, что она на пять лет моложе старшего брата. Поскольку есть значительная разница в возрасте, ее ситуация похожа на ситуацию старшего ребенка. Другая сестра младше ее на пять лет, а младший брат – на семь. С появлением младшей сестры Рейчел испытала типичное свержение с престола ребенка, привыкшего быть в семье центром внимания.

«Отец в семье главный. Одно время у него любимчиком был старший сын. Мать любит всех одинаково, но по мере взросления детей у нее со всеми возникали конфликты».

Скорее всего, мать достаточно хорошо ладила с детьми, пока те были маленькие, и она могла дать им то, в чем они нуждались. По мере того, как они росли, и стало невозможно давать им то, что они хотели, дети начали доставлять неприятности. Быть может, Рейчел болела и, соответственно, получала больше внимания, чем другие.

«Дети не дразнят друг друга; однако Рейчел определенно выглядит гадким утенком».

«Гадкий утенок», скорее всего, значит, что она не сдержанна и властна. Вполне вероятно, она провоцирует трения среди детей.

«У старшего брата есть привычка грызть ногти, и когда Рейчел это видит, она довольно сильно расстраивается и начинает кричать. Брат осознает, что Рейчел нервничает, но грызть ногти не прекращает. Мать проявляет в этой ситуации полную беспомощность. Старшая сестра очень хорошо относится к Рейчел, почти как мать. Она сшила для нее платье, водит в кино. Рейчел, похоже, ценит хорошее отношение старшей сестры. С младшей сестрой Рейчел дружит, играет с ней, ведь младшая ей уступает, как, впрочем и остальные члены семьи».

Наше представление о модели поведения Рейчел находит все больше доказательств. Она руководит всей семьей, а когда ей перечат, кричит.

«Отец и старшая сестра работают. В доме пять комнат, Рейчел спит в одной комнате со старшей сестрой. При рождении у ребенка проблем не было. Девочку кормили грудью три месяца, а когда отняли от груди, у нее начались проблемы с желудком. У ребенка подозревали рахит, а еще из-за проблем с сердцем ее в течение нескольких месяцев еженедельно возили в аспирантскую больницу. В десять лет из-за этого ей даже прописывали на какое-то время постельный режим. С желудком проблемы были всегда, но сейчас здоровье стало получше. И кроме как в трамвае ее больше не тошнит».

Из-за того, что девочка болела, все ее прихоти, скорее всего, удовлетворяли, и она научилась пользоваться состоянием своего здоровья, чтобы обеспечить себе комфортные условия. Это наглядно показывает ее реакция в трамваях. Поскольку трамваи ей не подвластны, она нервничает, что выражается в реакции нижней системы органов – желудочно-кишечного тракта. Такое проявление может говорить о начале агорафобии.

«Она отказывается есть дома, предпочитая есть у соседей».

Здесь снова в дело вступает проблемный желудок, на этот раз выдвигая обвинение против матери.

«Возможно, домашнюю еду есть просто не хочется. Как оказалось, на обед в семье подавали консервированный лосось, что наверняка не понравится ребенку с утонченным вкусом. Младшая сестра повторяет за Рейчел и тоже отказывается есть дома».

Еще возможно, что в семье придается слишком большое значение еде, и дети выбирают этот аспект, чтобы повоевать с матерью.

«В тринадцать месяцев Рейчел уже ходила и разговаривала, в полтора года из-за гнойников в горле ей удалили миндалины. В очень раннем детстве она переболела корью. Мать утверждает, что когда Рейчел была маленькой, она боялась людей и выражала это криком. По словам матери, девочка поддерживает себя в чистоте, выглядит опрятно. Она опрятно выглядит и в школе, пунктуальна, очень аккуратно относится к письменным работам».

В раннем детстве она получала выгоду, демонстрируя страх, а сейчас в школе переключается на аккуратность, чтобы ситуация осталась для нее благоприятной.

«Она глуха к просьбам семьи, которые касаются ее нежелания ходить в школу. Она прекрасно ладила с детьми в школе, причем настолько, что во втором семестре даже сочувствовала тем, у кого были проблемы».

Такой интерес в нашем случае означает: «Я-то не проблемный ребенок».

«Во втором семестре Рейчел играла с Молли, которая учится с ней в одном классе. Молли примерно двенадцать, но она не такая сообразительная, как Рейчел, и в целом довольно тихая девочка, не лидер».

Очевидно, Рейчел сумела взять под контроль свою одноклассницу, иначе их дружба продлилась бы недолго.

«Рейчел не играет в игры, зато ходит в кино. Любимые книги и сказки, которые она смогла пересказать, оказались волшебными».

Для просмотра фильмов не требуется социальное чувство, а отождествляя себя с героинями, ребенок может легко обрести чувство значимости. А вот соревнование в играх требует уверенности в себе и упорного труда.

«В настоящее время она не ходит в школу, отказывается есть и принимать лекарства. Мать купила младшей сестре пару носков, и, хотя они не подходили Рейчел по размеру, она нарочно надела их, как только отец ушел из дома».

Отец, очевидно, является главой в семье, но как только он выходит за порог, всем начинает заправлять Рейчел.

«Другие дети, понимая ее состояние, уступают сестре. Они внимательны к ней и добры. Рейчел прекрасно со всем справлялась, когда училась в начальной школе, где ее, конечно, несколько избаловали. Учитель рассказал, что, когда она не могла сделать задание, она демонстрировала страх. Однажды она испугалась и заплакала, прижав дергающиеся в конвульсиях руки ко рту. Учитель ее обнял, усадил за свой стол и попросил ребят в классе ее не беспокоить».

Страх – ее самое сильное оружие. С его помощью она способна контролировать свое окружение.

«В первом семестре у нее было много сложностей, но уже во втором она ничем не отличалась от других детей и, казалось, прекрасно приспособилась».

Совершенно очевидно, что когда Рейчел получает то, что хочет, она не доставляет никаких хлопот.

«Самое раннее воспоминание Рейчел такое: когда ей было три года, друг ее сестры Мэри одолжил той ролики. Рейчел хотела покататься, но ей не разрешили».

Неважно, идет речь о носках или роликовых коньках, Рейчел возмущает сам факт, что у других детей есть что-то, чего нет у нее.

«Недавно ей приснилось, что она боится выйти из дома, поскольку нужно пройти мимо какой-то мрачной и пугающей двери. Мать спала, предупредив детей, чтобы ее не тревожили. В это время у детей в гостях были друзья, которые, разыгравшись, все-таки разбудили мать. Та проснулась и с молотком в руках стала подходить к детям. Рейчел, защищая, схватила в охапку двух детей помладше и стала выбираться из дома мимо той страшной двери. Вдруг оттуда раздался голос: “Иди обратно, она тебя не тронет”. Тогда девочка успокоилась и проснулась».

Этот сон прекрасно демонстрирует, как Рейчел эмоционально себя настраивает, чтобы не выходить из дома. Еще один симптом, говорящий о начале агорафобии. Сон означает, что Рейчел пройдет мимо двери, символизирующей опасность, только если испытает сильный страх. Но идущий из двери голос советует не рассматривать угрозу, исходящую от матери, слишком серьезно. Сон выражает следующее: «Оставайся дома, даже если все скверно. Там с тобой ничего серьезного не случится».

«Ее мечта – стать машинисткой, а ее страх – встретить человека с другим цветом кожи».

В Вене, где негры встречаются крайне редко, этот страх не имел бы для нее большого значения, но в Америке это отличный способ вызывать тревогу. И как любая другая причина не выходить на улицу, конкретно эта – работает превосходно.

«Студенты обсудили ситуацию в таком ключе: Рейчел была избалованным ребенком и использовала нездоровье, чтобы навязывать свою волю другим. Она хочет получить власть, выставляя напоказ свою слабость. Сон девочки показывает: она понимает, что необходимо защищать детей помладше, которые не могут ей противостоять. Ее стремления свидетельствуют о желании самовыражаться в том направлении, в котором, по ее мнению, она может преуспеть. Ее школьные проблемы в значительной степени были связаны с арифметикой».

Студент, представивший это дело, по-моему, превосходно резюмировал ситуацию, в которой оказалась Рейчел. В беседе с матерью выявились следующие дополнительные факты. В первый же день в новой школе учитель вызвал Рейчел к доске, и она не смогла написать нужное предложение. Девочка расплакалась, а учитель сказал: «Какая же ты глупая. Садись на место». Вернувшись домой, Рейчел сказала: «Мама, я не хочу ходить в школу. Там ужасный учитель, и я туда больше не пойду». С тех пор она отказывается посещать школу.

ПРИЕМ

Заходит ребенок, с мамой.

Д-Р АДЛЕР. Заходите и садитесь. Как дела? Тебе здесь нравится? Похоже на школу?

РЕЙЧЕЛ. Похоже.

Д-Р АДЛЕР. Ты здесь всем нравишься, все на тебя смотрят. Тебе это приятно?

РЕЙЧЕЛ. Да.

Д-Р АДЛЕР. Мне кажется, ты слишком любишь, чтобы все было по-твоему. Если ты не уверена, что в каком-то другом месте привлечешь всеобщее внимание, то пытаешься найти оправдания и туда не идти. Например, ты не хочешь ходить по улицам и оправдываешься тем, что боишься людей с другим цветом кожи. Знаешь, никто не способен постоянно удерживать внимание; но если ты расположена к людям и готова помочь, то тебя все будут любить. Я слышал, что учитель назвал тебя глупой. Это, конечно, не так, ты очень умная девочка. Мне тоже учителя порой говорили, что я глупый, – я над этим только посмеивался. Все могут делать школьные задания, и мы знаем, что ты со своими тоже можешь справиться. Но если ты будешь сидеть дома из-за страха перед другим цветом кожи, я начну думать, что ты не так уж и умна. На твоем месте я подружился бы с отцом. Уверен, он тебя сильно любит. Если родители увидят, что ты интересуешься их жизнью, они полюбят тебя еще больше. Это лучший способ, нежели с помощью разнообразных хитростей демонстрировать, что ты самый важный член семьи. Ты хотела бы стать хорошей ученицей?

РЕЙЧЕЛ. Конечно.

Д-Р АДЛЕР. Я думаю, ты могла бы справиться за неделю, если бы постаралась. Ты напишешь мне письмо, чтобы рассказать, как идут дела?

Рейчел с матерью выходят.

Д-Р АДЛЕР. Я не знаю, насколько хорошо меня поняли мать и ребенок. Мне очень хотелось бы, чтобы кто-нибудь из близких Рейчел более подробно показал девочке ее приемы и побудил от них отказаться. Чем больше ребенок чувствует, что ее подавляют, неважно, отец это или учитель, тем больше она жаждет тиранить свою семью и людей в школе. Это очевидно. Как только она осознает тщетность своей жизненной цели, она исправится. Я считаю, что при сотрудничестве учителя здесь прогноз положительный.

(Далее приводится письмо, полученное от ребенка спустя неделю.)

22 мая 1929 г.

ДОКТОРУ АЛЬФРЕДУ АДЛЕРУ

Дорогой доктор Адлер!

На этой неделе все было совсем иначе. Я вообще не сидела дома. Думаю, мой визит к вам пошел на пользу. Мисс X считает, что было бы здорово, если бы вы мне посоветовали помочь ей с обучением малышей в ее школе. Меня вызвали к директору, чтобы я написала письмо. Я впервые печатала на машинке.

Искренне ваша,

Рейчел.

Врожденное слабоумие

Сегодня вечером нам придется разобрать один из тех трудных случаев, когда нужно определить, действительно ли ребенок слабоумный. У нас уже был похожий случай («Властная мать»), поэтому я не буду подробно комментировать диагностику или описание медицинских симптомов, которые необходимо учесть.

Итак, мальчик не ходит в школу и не обучается на дому. Зато ходит в школу его старшая сестра. Чтобы определить уровень развития, здесь может пригодиться тест на интеллект. Я бы не сказал, что тот тест, который я сегодня дам ребенку, единственный или даже лучший из возможных, но его результатов будет достаточно, чтобы определить, слабоумный ребенок или нет.

После теста я буду изучать ребенка с помощью методов индивидуальной психологии. Нужно понять, есть ли у него определенный стиль жизни: говорят ли его движения, установки, чувства и мысли о наличии конкретной цели. Такие сложные случаи многому нас могут научить.

В примечаниях к делу говорится:

«Сидни – десятилетний мальчик, который не умеет читать и писать и раздражается, когда что-то читают ему. У него очень плохая память, и возникает подозрение на слабоумие».

Само по себе неумение читать или писать не является признаком слабоумия. Возможно, ребенка плохо подготовили к занятиям в школе. Действительно, большинство слабоумных детей не умеют ни читать, ни писать, – но если Сидни считает чтение непосильной задачей, от которой хочет сбежать, его можно считать умным. Слабоумный ребенок с большей вероятностью будет просто сидеть в школе, не пытаясь выбраться из сложной для него ситуации.

«У ребенка плохая нервно-мышечная координация, он не способен одеваться и раздеваться без посторонней помощи».

И снова нам придется определить, заключается ли проблема в неполноценности интеллектуального развития, или ребенок хочет, чтобы ему постоянно помогали. Если ребенка так избаловали, то случай весьма серьезный.

«У него был рахит и проблемы с зубами – несколько лет назад врач посоветовал удалить девять зубов. Ребенок не умел ходить до трех с половиной лет и не разговаривал до пяти».

Рахит как заболевание проявляется проблемами с костной тканью, а такой продолжительный случай обычно осложнен другими дефектами в организме. Зубы, скорее всего, удалили из-за их неправильного роста. Трудно определить, является ли ребенок, который до пяти лет молчит, слабоумным, или его просто сильно избаловали.

«Сидни всегда мочился по ночам в постель и продолжает мочиться до сих пор. И в целом у него частое мочеиспускание, особенно когда он нервничает».

Ночное недержание – обычное дело среди изнеженных детей, особенно если в семье есть младший брат или сестра. Такой ребенок, привлекая к себе внимание, может часто мочиться в течение дня. Он словно говорит: «Я еще не вырос. За мной надо следить».

«Атмосфера в доме теплая, гармоничная. В семье не ссорятся, не ругаются, ни к кому не придираются. Мальчик сильно любит отца. Мать занималась бизнесом, а заботы о детях еще два года назад лежали на плечах домработницы. В доме четыре комнаты, у детей есть свои две маленькие кроватки. Вероисповедание – реформистский иудаизм».

Возможно, из-за того, что мать занималась бизнесом и не занималась Сидни, тот легко сместил свое внимание на отца. Нужно узнать у родителей, смогла ли служанка заслужить доверие мальчика.

«Ранних воспоминаний нет. Ему иногда снится дедушка, который умер два года назад. Выяснить, что именно воплощает дедушка, не представляется возможным».

Быть может, Сидни сильно потрясла смерть дедушки. Это случилось, когда ему было восемь лет. Возможно, ребенок боится смерти. Если ребенку удобно бояться, он видит во сне разные страшилки и приучает себя находить те самые картины, что вызывают у него страх. Выходит, рядом с ним всегда должен быть кто-то, кто его защитит.

«Еще ему снится, что он ссорится и дерется со своими друзьями-мальчишками (с девочками он не дружит)».

Обычно сражения снятся трусам. Собственная трусость детей расстраивает, поэтому в своих снах и фантазиях они всегда герои, которые, к собственному удовлетворению, доказывают свою истинную ценность. В какой-то степени это своего рода воспитание, но едва ли его можно назвать лучшим.

«Он мечтает стать солдатом, однако намерен быть полицейским, поскольку боится, что на войне его убьют. Он не против стать и сантехником, ведь в таком случае он будет работать на женщин».

Здесь мы видим страх смерти и еще одно свидетельство положительной модели жизни. Интересно наблюдать, как робкие дети приучают себя к воинственным занятиям. В каком-то смысле Сидни опасается, что солдатская доля для него тяжела, поэтому он довольствуется работой полицейского. А желание стать сантехником вновь указывает на недостаток смелости. Он считает, что по нисходящей шкале устремлений – солдат, полицейский, сантехник – легче работать на женщин. Его смелость неуклонно сходит на нет. Здесь не стоит вопрос: будет он трусом или солдатом; он и есть трус.

«Еще он мечтает стать барабанщиком в армии. Он способен различать разные жанры музыки и знает, какие песни поют конкретные музыканты. Он дружит только с мальчиками, обычно младше него».

Обычно десятилетний ребенок хочет дружить только с мальчиками, потому что хочет сузить сцену, на которой выступает, до минимальных размеров. Со своей точки зрения он поступает правильно, и так как он лучше относится к отцу, чем к матери, можно предположить, что мальчик боится женщин и не доверяет им. Вероятно, он от них натерпелся, и нам придется проанализировать отношение матери к сыну. Может быть, мать ведет себя с ним строже, чем отец.

«Он боится ходить в школу, потому что дети обзывают его “идиотом”».

Вот это действительно вызывает большие подозрения, ведь дети часто бывает зрят в корень. С другой стороны, они часто жестоки и склонны преувеличивать.

«Он постоянно задает вопросы, много и обо всем. Для удовольствия он играет в мяч, в шарики и тому подобное».

В отличие от фрейдистов, я не считаю, что многие вопросы связаны с сексом. Также маловероятно, что ребенок очень любознательный от природы. Гораздо более вероятно, что он задает глупые вопросы, чтобы им занимались.

«Он любит зарабатывать деньги, чтобы покупать что-то ему нужное, а еще конфеты и мороженое».

«Распорядок дня следующий: Сидни завтракает, затем отправляется в ближайший гараж, где наблюдает, как механики готовят автобусы. С механиками он обсуждает автомобили. До недавнего времени он спал не более четырех-шести часов подряд. Последние несколько месяцев Сидни проходил лечение у хиропрактика и теперь спит, не просыпаясь, девять часов».

Если приведенные наблюдения верны, и ребенок действительно не любит спать, это можно посчитать еще одним свидетельством его избалованности. Такой ребенок не любит спать, потому что терпеть не может, когда связь со взрослыми в его окружении теряется.

«Год назад ему приснилось, что над его кроватью висит портрет умершего дяди, и каждое утро, просыпаясь, мальчик чувствовал себя нервным и подавленным, поскольку поверил, что дядя его убьет».

Снова мы видим мысли о смерти, страх смерти. В целом понятно, что ребенок сильно напуган. Иногда детей пугают слуги, чтобы заставить слушаться: это крайне опасная практика.

«Он знает, который час, но не может сказать, какой сейчас день. Ему нравятся кинокомедии. Матери сказали, что ребенок перерастет свои проблемы, и никакого лечения не требуется».

Представленная история болезни какая-то незавершенная, требуется больше фактов, чтобы дополнить отчет. Во-первых, нужно больше узнать о первом годе жизни ребенка, о том, почему он стал таким робким. Мы хотим выяснить, почему на него так повлияла смерть деда, и почему он боялся смерти от руки родного дяди. А еще очень важно понять отношение матери к своему ребенку. Перед нами тот случай, когда беседа с родителями совершенно необходима.

ПРИЕМ

Входят родители.

Д-Р АДЛЕР. Мы хотели бы чуть больше узнать о вашем ребенке, особенно о его поведении дома.

ОТЕЦ. Он очень любит гулять на улице, все время бегает там со своими друзьями-ровесниками. Они ему нравятся, но он не понимает, почему его дразнят.

Д-Р АДЛЕР. Заметна ли разница между ним и другими детьми?

ОТЕЦ. Заметна. Он не так хорошо все понимает, как другие дети. Он очень добрый, простой и милый ребенок. Что касается его поведения дома, то все замечательно. А еще у него особая любовь к музыке. Он понимает все, где есть ритм. Знаете, жена больше меня любит музыку. Но в доме нет музыкальных инструментов. Только радио.

Д-Р АДЛЕР. А что еще ему интересно?

ОТЕЦ. Похоже, его интересует только музыка. Желания у него весьма своеобразны. Сегодня он хочет быть кондуктором, завтра – полицейским… Ему по вкусу все профессии, где нужно носить форму.

Д-Р АДЛЕР. Почему он так сильно хочет работать?

ОТЕЦ. Чтобы носить форму.

Д-Р АДЛЕР. Как он относится к вашей старшей девочке?

ОТЕЦ. Они очень привязаны друг к другу.

Д-Р АДЛЕР. Бывает, что он кричит по ночам? Вы встаете, чтобы проверить, как у него дела?

МАТЬ. Только если хочет в туалет.

Д-Р АДЛЕР. А как он ведет себя по утрам?

МАТЬ. Просыпается самостоятельно и начинает петь. Его всегда переполняет радость. Что услышит по радио, то и поет.

Д-Р АДЛЕР. Когда он был младше, вам все казалось нормальным? Вы не замечали у него отсутствующий взгляд?

МАТЬ. Года в три мне казалось, что он ничего не понимает.

Д-Р АДЛЕР. А до трех лет вы замечали нечто подобное?

МАТЬ. До годовалого возраста он вел себя как нормальный ребенок, а потом мы стали обращать внимание, что он все никак не ходит. Но хотя он и не умел ходить, ему всегда было интересно, что происходит в комнате.

Д-Р АДЛЕР. Как он вел себя с незнакомыми людьми?

ОТЕЦ. Очень приветливо.

Д-Р АДЛЕР. Вы пытались отправить сына в школу?

ОТЕЦ. До конца прошлого года – нет, ведь мы даже алфавит выучить не смогли.

Д-Р АДЛЕР. Разве вы не слышали о школах для умственно отсталых детей, где работают специально подготовленные учителя и применяют особую методику обучения?

ОТЕЦ. Мы пытались найти такую школу, но не получилось.

Д-Р АДЛЕР. Как дела у старшей сестры?

ОТЕЦ. Со здоровьем у нее все идеально, в этом году она заканчивает среднюю школу.

Д-Р АДЛЕР. Как вы считаете, ваш сын – робкий ребенок?

ОТЕЦ. Нет, не похоже, что он чего-то боится. Знаете, нам помогает заботиться о нем одна девушка, так вот она гораздо более робкая, чем сын: она, например, боится, что его ударит другой ребенок. А он не боится ни темноты, ни собак.

Д-Р АДЛЕР. Я хотел бы провести медицинское обследование и осмотреть вашего сына.

ОТЕЦ. Мне надо бы упомянуть об одном случае. Когда Сидни было три, он играл с ребенком, и тот ударил его граблями по голове. Не знаю, повредило это ему как-то или нет.

Д-Р АДЛЕР. А ему становилось плохо? Может, он терял сознание, или его рвало?

ОТЕЦ. Нет.

Д-Р АДЛЕР. Есть ли у вашего сына какие-то физические изъяны?

ОТЕЦ. Я бы не сказал, что это изъяны, он просто очень худой и уши торчат.

Д-Р АДЛЕР. Сейчас я хотел бы осмотреть мальчика.

Родители выходят из комнаты.

Д-Р АДЛЕР. Мне кажется, мы больше поймем, увидев ребенка, чем из дальнейших дискуссий с родителями.

Заходит мальчик.

СИДНИ. Здравствуйте, доктор.

Д-Р АДЛЕР. Привет. Чем бы ты хотел заниматься, когда вырастешь?

СИДНИ. Я хотел бы стать солдатом.

Д-Р АДЛЕР. Почему? Мы ведь больше не хотим воевать.

СИДНИ. В смысле?

Д-Р АДЛЕР. В мирное время люди намного счастливее.

Пока идет разговор, доктор Адлер осматривает голову мальчика.

Д-Р АДЛЕР. В какие игры ты играешь с друзьями-мальчишками?

СИДНИ. В разные.

Д-Р АДЛЕР. А какой сейчас месяц?

СИДНИ. Сегодня суббота.

Д-Р АДЛЕР. А месяц?

СИДНИ. Август. (На самом деле май.)

Д-Р АДЛЕР (показывая ему монеты). Что больше: эта монетка или эта?

Сидни знает, что четвертак больше десяти центов.

Д-Р АДЛЕР. Ты знаешь, какой самый большой город в Америке?

СИДНИ. Америка – самый большой город, потом Англия.

Д-Р АДЛЕР. Ты хотел бы пойти в школу и научиться читать и писать?

СИДНИ. Да.

Д-Р АДЛЕР. Я скажу твоему отцу, в какую школу мы сможем тебя отправить. Где ты живешь?

СИДНИ. В Америке, на 170-й улице.

Д-Р АДЛЕР. А номер дома какой?

СИДНИ. Номер я забыл.

Д-Р АДЛЕР. Ты можешь сам найти дорогу домой?

СИДНИ. Нет.

Д-Р АДЛЕР. Что это за здание?

СИДНИ. Колледж.

Д-Р АДЛЕР. Чем занимаются в таком колледже?

СИДНИ. Задают вопросы, пишут, да разное делают.

Мальчик выходит.

Д-Р АДЛЕР. Пока я задавал вопросы, я проводил медицинский осмотр ребенка и обнаружил несколько признаков дегенерации. Наиболее важные: аномально маленькая голова (мы называем это микроэнцефалией), а также асимметрия левой стороны черепа. В данном случае вопрос должен стоять только о нарушении интеллектуального развития. Если бы речь шла о проблемной модели жизни, он бы боялся. Но и то, как он зашел в комнату, и то, что про его поведение рассказал отец, показывает – ребенок не робкий. Слабоумных детей часто можно отличить от плохо приспособленных детей по отсутствию у первых страха. У этого ребенка не хватает ума понять, когда он в опасности. Вспомните один из наших случаев, когда робкий и изнеженный ребенок кричал и плакал по матери, как только его сюда привели. Он даже взглянуть на меня не мог, не говоря о том, чтобы пообщаться. Наш пациент вел себя совсем иначе. Он бесстрашно вошел в комнату и сам завязал разговор. Почти нет сомнений в том, что он слабоумный. Я знаю, что управление образования предоставляет школу для таких детей, и учитель, который принес нам это дело, должен посоветовать отцу записать сына в один из этих классов.

Диктатура болезни

Сегодня вечером мы разберем случай мальчика пяти с половиной лет. Согласно записям, текущие проблемы у ребенка такие: непослушание, жестокость, чрезмерная активность, а еще «он не может отдышаться».

Когда ребенок не слушается, проявляет жестокость, еще и гиперактивен, совершенно очевидно, что это на кого-то направлено. Можно с уверенностью предположить, что мать Мильтона – заботливая и организованная женщина, требующая от ребенка определенного сотрудничества. Мильтон же, по-видимому, не склонен ей уступать. Может, он считает, что мать была к нему несправедлива или сурова. Чтобы отомстить, он выбирает тот тип поведения, который производит на нее наибольший эффект. Ведь домохозяйка, мечтающая содержать дом в идеальном порядке, естественно, возмущалась бы чрезмерной активностью сына, который скачет со стульев на столы, срывает шторы и бьет посуду.

Затрудненное дыхание является протестом, почти таким же, как жестокость и гиперактивность. Когда мальчик гиперактивен, он выражает протест своими мышцами, а когда не может отдышаться, делает это с помощью легких. Мы должны научиться понимать специальный язык, на котором говорят наши органы. Конечно, не исключено, что у Мильтона проявляется настоящая астма, наверное, из-за повышенной чувствительности к чужеродному белку. Впрочем, на мой взгляд, это маловероятно, поскольку респираторный протест стал бы важной и логичной частью модели жизни такого ребенка.

В примечаниях к делу далее говорится:

«Мильтон – младший из троих детей. Есть две старшие сестры, двенадцати с половиной и девяти с половиной лет. Две старшие девочки, по всей видимости, проблем с адаптацией не имеют, зато самый младший является главным источником проблем. Отец зарабатывает сорок пять долларов в неделю, а за дом платят двадцать пять долларов в месяц. Мать не работает. В доме четыре комнаты, все чисто и аккуратно. Семья – ортодоксальные евреи».

Возможно, мать хвалила старших за аккуратность, и Мильтон потерял надежду составить им конкуренцию. Весьма вероятно, что когда-то его баловали. Если он долго и сильно болел, то мог почувствовать, что в это время все чрезмерно его холили и лелеяли, и взять на вооружение механизм болезни выдуманной, чтобы внимание матери было всегда приковано к нему.

«Старшие девочки спят отдельно, а мальчик спит либо с отцом, либо с матерью, чаще с матерью».

Мальчик пяти с половиной лет должен спать один. Если он все еще предпочитает спать с матерью, это верный признак излишней привязанности. Таким образом ему удается поддерживать связь с матерью ночью, а днем он привлекает ее внимание своей гиперактивностью. Когда ребенок в таком возрасте спит с родителями, ему проще простого стать центром семейного круга. Можно предположить, что цель жизни Мильтона состоит в том, чтобы мать за ним присматривала и берегла его. Конфликт в семье заключается в том, что мать, как видно, желает, чтобы сын стал социально приспособленным, здоровым и организованным, а мальчик изо всех сил пытается остаться малышом.

«Что касается физического развития Мильтона. Ребенок доношенный, никаких сложностей при родах мать не испытала. Точного веса при рождении она не помнит. Грудь давали ребенку нерегулярно, докармливали из бутылочки. В семь месяцев у него были судороги. В раннем детстве он переболел бронхитом, пневмонией, плевритом, тонзиллитом и рахитом».

Это может свидетельствовать о недоразвитости паращитовидной железы, а также о неустойчивости личности Мильтона. Вполне возможно, он вылечится от этих последствий, когда подрастет. Детские судороги выглядят ужасно, и за мальчиком, вне всякого сомнения, очень внимательно следили. Нельзя, чтобы ребенок знал о том, какую опасность представляет болезнь. Вспомните: в самом начале дела я выдвинул теорию о том, что неспособность Мильтона отдышаться является протестом, который выражается на языке респираторного тракта. Информация о наличии различных заболеваний, связанных с дыхательными путями, лишь подтверждает это предположение. При плеврите или бронхите дыхание крайне затруднено, и болезнь ребенка очень пугает родителей. Пока Мильтон болел, каждый его вздох был объектом внимания и заботы. Теперь, когда он оказывается в неблагоприятной для себя ситуации соперничества со старшими и более приспособленными сестрами, он, так сказать, пугает мать проблемами с легкими. Он говорит на специальном языке респираторного тракта: «Ты должна обо мне заботиться, иначе я заболею, и ты пожалеешь».

«При рождении у него была короткая уздечка языка, и ему сделали операцию. После первых конвульсий матери сказали, что у ребенка “монгольский идиотизм”, и что он никогда ничего не добьется».

По моему мнению, необходимость в подрезании уздечки возникает крайне редко. Должно быть, в семье поняли, что у ребенка дефект речи. Мать, несомненно, была шокирована мыслью о том, что сын страдает «монгольским идиотизмом». Хотя мы слышали только часть всей истории, эта теория кажется маловероятной. Монгольские идиоты всегда хорошие, послушные дети. Они редко становятся проблемными, поскольку очень смирные по характеру и никогда не дерутся. Они порой рождаются в благополучных семьях, и есть ряд признаков, по которым их можно определить. У идиота такого типа обычно маленькая голова, круглый, вздернутый вверх нос и очень широкий язык со множеством борозд, причем часто такой длинный, что ребенок может дотронуться им до своего подбородка. Дополнительными характеристиками являются сухая кожа и в ряде случаев сросшиеся пальцы рук или ног.

«Мильтон очень привязан к матери, но у него серьезные конфликты со старшими сестрами, которых он дразнит. Он жесток и с сестрами, и с другими детьми. Его досуговая деятельность не организованна. Любит играть на улице».

Наверное, Мильтона сильно избаловали в младенчестве и когда он болел; взрослея, он лишился той заботы, что ранее оказывала мать. Многие матери первый год-два жизни своего ребенка живут почти его жизнью, но в дальнейшем сама природа вынуждает ребенка выполнять самостоятельные действия. Ни одного шестилетку не балуют так, как крошечного младенца, и ребенок вполне способен почувствовать эту разницу.

Старшие девочки, скорее всего, настраивают Мильтона против себя, и в отместку он их дразнит. В истории болезни написано, что мальчик жесток. На языке психологии это значит, что он обескуражен. Весьма часто дети с ненормальной склонностью к жестокости обрушивают свою силу на слабых или ничего не подозревающих детей и животных, тем самым облегчая свою боль из-за снижения чувства собственной значимости.

«Мать очень обеспокоена астматическими приступами у ребенка. Педиатр, не обнаружив органической причины астматических приступов, направил Мильтона в консультационный центр по социальной адаптации детей».

У детей астма очень редко имеет органическую природу. Во многих случаях она проявляется у тех, кто, как Мильтон, перенес плеврит или пневмонию. Дети начинают управлять родителями, стимулируя астму (за которой очень страшно наблюдать), и тем самым вырабатывают силу из своей слабости. Всякий раз, когда Мильтон затрудняется показать свое превосходство или когда хочет напасть на мать и привлечь ее внимание, он обращает предрасположенность к астме себе на пользу. Астма – его козырная карта.

«Мать жалуется, что сын постоянно везде прыгает, и она постоянно боится, что он себя поранит. Она чрезмерно заботится о его благополучии. Все утро он проводит с матерью, и в это время с ним всегда случаются неприятности».

Это достаточно убедительно доказывает, что поведение мальчика направлено против матери. Он знает, что она склонна к чрезмерной заботе, и своей показной акробатикой задевает ее самое слабое место.

«Послеобеденное время Мильтон проводит в детском саду, где, похоже, довольно неплохо приспособился. Мальчик жалуется, что ему не с кем играть. И отец, и мать время от времени шлепают ребенка, поскольку он отказывается слушаться. Мальчика постоянно окружает стена из всяких “это нельзя” и “то нельзя”. Как только его останавливают, обычно возникают приступы удушья. Мать взывает к сыну и просит прекратить эти приступы, так как ей уже от них тошно».

В этом суть всей ситуации. Родители, особенно мать, столь озабочены благополучием ребенка, что не разрешают ему играть на улице, как другим мальчишкам. Мильтону не дают реализовать стремление к социальным контактам, что вызывает разочарование. А поскольку он не может играть со своими одногодками, он донимает шалостями мать. Когда мать разочаровывает его и в этом, он начинает с ней сражаться, задыхаясь. Это не сознательный процесс, ребенок интуитивно понимает, чего именно добивается этими приступами. Надо признать, мать хороший психолог, так как понимает, что эти приступы не связаны с реальной болезнью: бесполезно было бы призывать ребенка прекратить приступы астмы органической природы. Хромого не умоляют не хромать. Однако она выбрала плохой метод, поскольку вкладывает в руку ребенка опасный инструмент. Она показывает, что ее нездоровье или здоровье зависит от его прихоти.

«У мальчика есть велосипед, который ему подарил дядя. Но он не может на нем ездить очень часто, поскольку матери приходится нести его четыре лестничных пролета вниз, а она для этого слишком слаба».

Еще в самом начале обсуждения было ясно, что у ребенка рахит – состояние, о котором можно было догадаться, исходя из двигательной гиперактивности. И велосипед, по понятным причинам, для такого ребенка имел бы большое значение. Скорее всего, мальчика возмущает то, что он не может им пользоваться.

«Мильтон засыпает, натянув одеяло на глаза, и отказывается спать один».

Таково характерное проявление трусливого отношения к жизни. Закрывая глаза, он отгораживается от враждебного мира, а сон с родителями обеспечивает ночью ту связь, которая днем поддерживается одышкой и гиперактивностью.

«Первое детское воспоминание Мильтона: “Когда я был маленьким, то ходил гулять”».

Интерес к прогулкам является еще одним свидетельством той важной роли, которую рахит сыграл в его жизни. Этот тип ребенка всегда очень активен, и для двигательной активности ему нужно предоставить адекватные возможности.

«Мильтон мечтает стать врачом. Он говорит: “Я хочу принимать экзамены”. Он хочет учиться в “большой школе”. Он также хочет научиться писать. Он уже научился переписывать буквы, хотя и не понимает их значения».

Мальчик с такой болезнью, как Мильтон, неизбежно будет очень высоко ценить роль врача. Когда ребенок болен, родители должны вызвать врача, а после таинственного осмотра безоговорочно следовать его указаниям. Должен сказать, что моя собственная история во многом очень похожа на историю этого мальчика. Впервые желание стать врачом возникло у меня после того, как в очень раннем детстве я перенес пневмонию. Я считал, что врач победил смерть, и хотел делать то же самое.

«Мильтон самостоятельно не моется и не одевается, зато может найти дорогу на улице или выполнять мелкие поручения. Свой дом он узнает».

Тот факт, что он может узнать свой собственный дом, – отличный тест на нормальное мышление. А не моется и не одевается он сам, поскольку такая ситуация вынуждает мать делать это за него. Нам представился отличный, весьма поучительный случай. Наш курс должен быть наглядным для всех, кто понимает основные теории индивидуальной психологии. Необходимо повлиять на мать, чтобы Мильтон стал более самостоятельным. Она не должна так сильно критиковать сына и высказывать опасения насчет его будущего. Мы заметили, что мальчик лучше ведет себя вне дома, и нужно объяснить матери, что в более социальной среде Мильтон станет быстрее развиваться. Не следует ее осуждать, следует лишь подтолкнуть к новой точке зрения.

ПРИЕМ

Входит мать.

Д-Р АДЛЕР. Добрый вечер, мадам. Мы изучали историю болезни вашего сына Мильтона и обнаружили, что во многом вы проявили себя как очень заботливая и ответственная мать. Наверное, самая главная проблема в том, что вы слишком осторожны. Вам не кажется, что такой умный мальчик, как Мильтон, может одеваться и умываться самостоятельно?

МАТЬ. Конечно, может! Но он так долго возится, что не успевает в школу. А я из-за него очень нервничаю.

Д-Р АДЛЕР. Было бы лучше, если бы он пару раз опоздал в школу, а вы позволили ему испытать последствия такой медлительности. Вы заметили, что ему лучше, когда он не дома?

МАТЬ. Да, дома он ведет себя намного хуже: срывает шторы, прыгает со стола на стул, иногда и стол опрокинет.

Д-Р АДЛЕР. Это нетрудно объяснить. У вашего мальчика в детстве был рахит, а одним из последствий детского рахита становится ярко выраженная мышечная активность. Чтобы быть счастливыми, такие дети должны постоянно что-то делать. Быть может, вы дадите ему чуть больше свободы вне дома. У него есть велосипед или коньки?

МАТЬ. Есть велосипед, но мне тяжело нести его вниз каждый раз, когда он захочет. Кроме того, я боюсь, что Мильтон попадет на нем под машину.

Д-Р АДЛЕР. Пожалуй, вы чересчур осторожны. У вас неглупый мальчик, и если вы объясните ему существующие опасности, я сомневаюсь, что он пострадает. Это прекрасная возможность показать ему, насколько вы уверены в его способностях. Думаю, что если вы пойдете на это, то в качестве награды полу´чите бо`льшую ответственность с его стороны.

МАТЬ. А что мне делать, если он прыгает по всему дому?

Д-Р АДЛЕР. На мой взгляд, разумно было бы устроить так, чтобы утром мальчик посещал какие-то игровые занятия на детской площадке. Активная деятельность ему просто необходима. Чем меньше он будет с вами дома, тем лучше будет развиваться. Может быть, вы договоритесь, чтобы какой-нибудь соседский мальчик сносил вниз велосипед. Я хочу, чтобы вы поняли: у Мильтона не настоящая астма, а симптомы удушья проявляются, чтобы привлекать ваше внимание и пугать вас. Когда он болел, вы, наверное, сильно с ним нянчились и баловали?

МАТЬ. Разумеется, я должна была о нем хорошо заботиться, он очень сильно болел.

Д-Р АДЛЕР. А теперь он пытается воспроизвести то внимание, напоминая, как он был болен в прошлом. Если вы не станете остро реагировать на приступы удушья, они, скорее всего, прекратятся. Кроме того, желательно, чтобы Мильтон спал один. Он слишком взрослый, чтобы спать с вами, и вырастет совершенно нормальным мальчиком, если сейчас вы научите его самостоятельности. Он должен узнать, что вы любите старших дочек ничуть не больше, чем его; продемонстрируйте свою уверенность в том, что он станет полезным и ценным гражданином.

МАТЬ. Доктор, а с умственным развитием у него все в порядке?

Д-Р АДЛЕР. Насколько я вижу из анамнеза, который подготовил ваш доктор, в мальчике нет ни капли монгольского идиотизма. Мильтон очень умен и сообразителен, его беда лишь в том, что он хочет остаться ребенком. Покажите ему, что лучше быть взрослым, а если возникнут трудности, поможет ваш врач. Если вы будете следовать нашим рекомендациям, уверен, ваш сын пойдет вперед гигантскими шагами. А теперь давайте познакомимся с мальчиком.

Ребенок входит в комнату. Он немного озадачен из-за присутствия студентов, замечает мать и подбегает к ней. Он не отходит от нее и не позволяет доктору Адлеру провести медицинский осмотр.

Когда доктор Адлер задает ему вопрос, Мильтон поднимает глаза на мать и говорит: «Ты скажи». Он не хочет смотреть на доктора и прячет лицо в маминой юбке. Никакие уговоры не заставляют его общаться с доктором Адлером. Мать с сыном отпускают.

Д-Р АДЛЕР. Я всегда учу своих студентов не слушать, что говорят пациенты, а наблюдать за их действиями. Видите, этот мальчик не сказал ни «Здравствуйте», ни «До свидания». Он не пошел со мной ни на какой контакт, хотя я с ним очень мило говорил. Такое положение дел не должно обескураживать. Во второй раз все прошло бы легче. Очевидно, врач этого ребенка понял, как завоевать дружбу Мильтона, ведь ему удалось описать многие его реакции. Если у кого-то из вас и были какие-либо сомнения относительно привязанности этого ребенка к матери, действия мальчика должны были их развеять. Если бы мы даже подвесили мать к люстре, мальчик нашел бы способ быть с ней рядом. Она его единственная опора. Он не только умыться и одеться без нее не способен, он не может и на вопрос ответить.

Что касается его так называемой астмы, то это проявление все той же привязанности к матери, выраженная на языке респираторного тракта. Я назвал это явление языком организма, когда индивид выражает свое поведение не посредством слов, а посредством неправильной работы какого-либо органа или системы органов. Есть много лекарств, которые излечивают симптомы астмы, но они не лечат пациента. А чтобы излечить этого мальчика, нужно повысить его самооценку.

Многие студенты подвергали сомнению мое частое утверждение о том, что жизненная модель человека устанавливается к пяти годам. Этот случай прекрасно демонстрирует, насколько законченной она может быть уже в пятилетнем возрасте. Мильтон исключает из своего общества всех, кем не в состоянии управлять. Вполне возможно, что в школе его опекают, и в результате признаки проблемного поведения в первые годы пребывания там не проявятся. Но я почти уверен, что он станет проблемным чуть позже, в том, что будет касаться его социальных и, быть может, сексуальных контактов.

СТУДЕНТ. Почему мальчик заплакал, когда вы пытались оторвать его от матери?

Д-Р АДЛЕР. Можно себе представить, что плющ, давно увивающий поддерживающую его решетку, боится, что его оттуда снимут. Плач Мильтона – лишь еще одно выражение его желания властвовать. Не следует верить, что Мильтон действительно так любит мать. Она ему интересна, как паразиту интересен его носитель. С той лишь разницей, что, когда хозяин не устраивает паразита-человека, паразит его наказывает. Хотя многие считают слезы признаком слабости, в данном случае они, несомненно, являются признаком силы. Мильтон не смотрит, не слушает и не разговаривает ни с кем, кроме матери, и в этой абсолютной привязанности заложено начало невроза. Все его поведение, похоже, говорит: «От меня нельзя ничего требовать. Я – больной мальчик». Этот ребенок может быть потенциальным самоубийцей или преступником. Если чуть позже в жизни он столкнется с очень серьезными проблемами, требующими самостоятельности и силы, которыми он не обладает, он может совершить самоубийство. Или, наоборот, может направить свое отсутствие интереса ко всем людям, кроме матери, против общества в форме преступного деяния. Я часто отмечал, что грабители и другие преступники писали в тюрьме стихи, и в них перекладывали вину за преступление на своих матерей, винили в собственных преступных деяниях алкоголь, морфий или несчастную любовь. В таком случае им не приходится доказывать, что просто смелости не хватает.

СТУДЕНТ. Какой нужен подход к ребенку, который не хочет с вами говорить, не хочет на вас смотреть?

Д-Р АДЛЕР. Невозможно описать все те хитрости, которые индивидуальная психология собрала в своем репертуаре терапевтических приемов. Во-первых, с ребенком в самом начале говорить совсем не обязательно. Если о мальчике известно достаточно, чтобы научить правильному поведению его мать, на ребенка можно повлиять, даже если он не готов сотрудничать. С другой стороны, довольно легко возбудить любопытство этого ребенка, если не обращать на него внимания. Он хочет всегда быть в центре внимания. Если бы я, например, возился с большой книжкой с картинками или с какой-нибудь механической игрушкой и совершенно его не замечал, он вскоре не смог бы противиться своему интересу.

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА

Впоследствии лечение продолжилось в клинике редактора. Хотя было трудно заручиться разумным сотрудничеством матери, в конце концов ее уговорили дать ребенку больше свободы и самостоятельности. Ей предписали выходить из комнаты всякий раз, когда у ребенка случался приступ астмы, поскольку она была совершенно неспособна объективно воспринимать его одышку. В течение двух недель астма полностью исчезла, но Мильтон не терял надежды взять контроль над своим окружением. Осознав, что мать больше не интересуют его астматические приступы, он развил неконтролируемый кашель, который мать тут же снова неправильно истолковала. Мальчик победил по очкам, ведь если раньше у него было пять или шесть приступов астмы в день, то кашлял он теперь постоянно. Мильтона положили в больницу, а медсестре строго наказали не обращать внимания на кашель. Утром первого дня в больнице он кашлял без перерыва. За это время с ребенком установили очень хороший контакт. Ему дали стетоскоп и разрешили «осмотреть» несколько детей в палате, которые были не слишком больны и могли подвергнуться этой процедуре. Наверное, впервые Мильтон действительно почувствовал свою значимость. Редактор интересовался у ребенка, который сопровождал его на некоторых обходах, считает ли он, что такой-то мальчик поправится. Мильтон, имитируя серьезный вид одного из лечащих врачей, говорил, что мальчик очень болен, но, скорее всего, выздоровеет. Затем ребенка впечатлил тот факт, что врачи были так заняты лечением других, что не болели сами. По возвращению домой кашель проявился снова, однако мать, которую обнадежило состояние сына в больнице, не обратила на него внимания, и Мильтон немедленно отказался от столь специфического использования языка своей респираторной системы. На следующей неделе у него проявился совершенно новый набор симптомов: бесконечный набор ужимок и лицевой тик. Интересным в симптомах было то, что они проявлялись, только когда мальчик находился на публике, тем самым провоцируя сильнейшее смущение матери. И вновь симптомы исчезли через несколько недель лечения. Потом Мильтона отправили в летний лагерь, приложив письмо с инструкциями директору. Первые несколько дней в лагере мальчик дулся, отказывался от еды, всем досаждал и в конце концов был отправлен домой из-за полной неспособности приспособиться к лагерной жизни. Когда он вернулся домой, его повышенная активность стала еще выше, чем прежде. Несколько приемов у психиатра смогли убедить ребенка, что в лагере ему гораздо лучше, чем дома. За оставшуюся часть лета у Мильтона получилось гораздо лучше приспособиться в лагере, в основном благодаря тому, что ему дали выиграть несколько гонок и получить некоторый вес в спортивной деятельности. Осенью, когда мальчик вернулся домой, было похоже, что он приобрел определенное самоуважение, поэтому его отправили в школу на полный день. Под наблюдением врачей консультационного центра и своего учителя Мильтон продолжал успешно адаптироваться.

Примечания

1

Поскольку многие слова в английском языке закачиваются на «e», а естественная потребность этого ребенка – начинать слова с конца, логично предположить, что это важный признак леворукости. – Прим. ред.

Content

Альфред Адлер
Жизнь и ее модели

Движение всего тела

Властная мать

Прямая дорога стать преступником

Мальчик, который хотел быть главным

Страх взросления

Бунтующий «плохиш»

Голодовка

Следуй за лидером

Слишком послушный ребенок

Основа неврозов

Врожденное слабоумие

Диктатура болезни

Примечания