Даниэль Зеа Рэй

Рубин

Иллюстрация на обложке

vaizerka

Иллюстрация карты

Морганы Маро

© Даниэль Зеа Рэй, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Она бежала… В серой мгле сгущающихся сумерек казалось, что деревья и кустарники изменяют свои очертания, расползаясь по сторонам черными пятнами. Тишина, которая повисла вокруг, будто поглощала шум ее сбивчивого дыхания и гул ударов сердца в груди.

Хруст сухой ветки за спиной. Ноги Рубин потеряли опору. Она вскрикнула. Тело поднялось над землей. Рука выхватила кинжал из крепления на поясе и успела рассечь им воздух. Вопль чудовища парализовал Рубин. Неужели она смогла его ранить?

Серые верхушки деревьев стремительно отдалялись от взора. Кажется, сейчас Рубин рухнет с высоты навзничь.

Удар.

Сумерки постепенно сменились густой ночью. На небе должны были появиться звезды, но Рубин их больше не видела. В черноте она смотрела на странное существо, парящее прямо над ней. Бестелесное, полупрозрачное, оно то вспыхивало золотым, то гасло, растворяясь в воздухе.

«У тебя даже нет глаз», – подумала Рубин, вглядываясь в искаженное отражение собственных черт на его «лице».

Боль во всем теле вернулась с новой силой. Рубин хотела застонать, но даже на это сил не осталось. Только ждать, когда, наконец, мрак застелет ее взор и она получит освобождение.

В глазах помутилось. Она закрыла веки, и тьма поглотила ее.

Глава 1

Днем ранее…

Когда простолюдин приносит в жертву свое будущее ради благополучия целого народа, его поступок называют героизмом. Но когда королевское дитя растят и воспитывают в абсолютной вере в догмы о великой роли и предназначении, героизм заменяется словом «долг».

Кому и что задолжала Рубин, знали все вокруг. Появление на свет, высокий статус, огромное приданое и поклоны жителей Турéма – за все это рано или поздно Рубин следовало заплатить.

Нижние юбки, накрахмаленные и жесткие, шуршали под тяжелой тканью кроваво-красного брачного платья. Шлейф из бархата тянулся следом за Рубин, протирая мощеный пол не хуже холщовой тряпки. Думая об этом, невеста медленно, но уверенно шагала вперед, ощущая тонкими подошвами искусно выделанных туфель каждый изъян на полированном веками камне.

Белоснежные нити жемчугов покрывали ее голову, падали на лицо и терялись в золоте распущенных волос. Камни оплетали шею и массивной россыпью богатства давили на объемную грудь.

Рубин увидела жениха за день до церемонии бракосочетания. Средний сын короля Луáра, повелителя народа Инáйи, показался принцессе абсолютно неприемлемым вариантом избранника. Но, как известно, дочерям правителя земель Турема на роду написано делать что велят и помалкивать. Смутила Рубин не внешность принца Атана – красавцем он не был, а его странные шмыганья носом, дерганая жестикуляция и трясущиеся руки, в которых он держал столовые приборы за обедом.

«Раб белой пыли», – без труда определила Рубин и потеряла всякое уважение к будущему супругу. Но и этого оказалось мало. После дружественного ужина с представителями делегации Инайи жених попросил отправить к нему в покои двух девиц, чтобы те размяли его уставшие с дороги мышцы…

Рубин знала, что в части тела, которую он собирался «размять», не было никаких мышц, но промолчала, сделав вид, что гнусной просьбы не слышала.

Отец Рубин, великий король Турема, отправил двух проверенных волхвами работниц Звездного замка и с сожалением взглянул на дочь: те девушки были здоровыми, но кто знал, что за заразу мог подцепить будущий супруг за годы своей разнузданной жизни?

«Ради всего Турема, Рубин…» – прошептал отец перед тем, как жестом приказать дочери оставить его одного.

Будь у Рубин мать – она бы, возможно, и утешила ее. Но мама давно оставила их мир и отправилась в царство Дуóна. А младшим сестрам, Сапфир и Изумруд, жаловаться было бесполезно: их ждала та же участь, что и ее. Только чуть позже, когда повзрослеют.

Королевство Турем славилось своими заливными лугами и богатыми урожаями. Договорные браки родственников королевской семьи позволили расширить сферы влияния до западного и восточного побережий Великого континента. Но север по-прежнему оставался отрезан от выгодных торговых сделок с богатейшим королевством Инайя, которое продавало руду, оружие и, самое главное, ману.

Несчастье, обрушившееся на Великий континент, заставило всех пересмотреть свои взгляды на устоявшийся миропорядок, и прежде довольно закрытая Инайя обратилась к ближайшим соседям – королевству Турем – с заманчивым предложением заключить брачный союз.

Отец Рубин тут же вцепился в эту идею обеими руками.

«У них заканчивается еда, – твердил он своим советникам, – а мы в состоянии прокормить всех! Только пусть посылают своих воинов в наши леса и истребят наконец эту дхáрскую нечисть!»

Дхарская или нет, но нечисть косила люд беспощадно. Пойти в лес после захода солнца было равносильно самоубийству. А на территориях Инайи леса покрывали горные хребты и простирались вплоть до линии горизонта.

Рубин подошла к будущему супругу и остановилась перед волхвом. Десять минут – и обряд будет совершен. Рубин станет женой недостойного мужчины. Но долг платежом красен, и принцесса собиралась с честью и достоинством расплатиться со своим королевством и народом.

После бракосочетания в присутствии делегатов от Инайи и придворных представителей Турема молодожен проводили в зал для пиршества. Усадив пару во главе длинного стола, отец Рубин провозгласил начало гуляний.

Глубоко за полночь, когда принц Атан оказался слишком пьян, чтобы продолжать танцевать на собственной свадьбе, Рубин наклонилась к нему и тихо произнесла:

– Мой повелитель, ночь темна и коротка, а нам с вами так много нужно успеть сделать до рассвета…

– Ну так пойде-е-ем в поко-о-и! – заявил он, растягивая слова, и поманил пальцем одну из фрейлин. – И ее с собой возьме-е-ем! Хочу посмотре-е-еть, насколько пре-е-еданно эта дева умеет служи-и-ить.

Фрейлина побледнела и опустила глаза. Остальные гости замерли в напряженном молчании, украдкой поглядывая на короля. Рубин стерпела унижение и мягко взяла мужа за руку.

– Я и сама могу сменить свадебный наряд на платье фрейлины, дабы поднять вам настроение и показать, как умею служить своему супругу!

Атан препираться не стал. Король неодобрительно покачал головой и подал знак охранникам, чтобы те помогли новообретенному зятю добрести до покоев.

Проходя мимо отца, Рубин с благодарностью коснулась его руки и поспешила за мужем, которого практически тащили, а не вели.

В покоях воины усадили Атана на кровать и замешкались: принц так и норовил упасть лицом вперед. Рубин заверила охрану, что дальше справится сама, и выдворила посторонних из спальни.

К превеликому сожалению, пока принцесса разделась, ее муж завалился на бок и уснул. Новобрачная попыталась привести его в чувство, но все без толку. Утром, согласно древнему обычаю, которые многие в Туреме считали давно изжившим себя, Рубин предстояло предъявить простыню волхву и делегатам из Инайи.

Не испытывая мук совести, принцесса выдрала простыню из-под сопящего супруга и вызвала фрейлину. Быстро сообразив, что от нее требовали, верная Сýрими принесла иглу. Рубин прокалила острие на огне и уколола фрейлине палец, дабы запятнать красным простыню. Рано или поздно, муж все равно исполнит долг. А после того, как дело сделает, вряд ли станет кричать всем, что первую брачную ночь проспал.

– Помоги его раздеть и можешь идти, – пробурчала Рубин, стягивая с инайского принца сапоги.

– Как прикажете, моя госпожа, – послушно отозвалась Сурими.

Поутру Рубин передала простыню с брачного ложа делегатам из Инайи, которые, как и предполагалось, объявились у двери в спальню молодожен с первыми лучами восходящего солнца. Провела Рубин инайцев вместе с Верховным волхвом или нет, но брак они дружно признали состоявшимся.

Единственный, кто начал задавать вопросы, был принц Атáн, которого Рубин еле растолкала к восьми утра. Обнаружив себя голым на кровати без простыни, он уточнил у Рубин, состоялся ли их брак.

– Да, мой повелитель, – ответила она, протягивая ему чашу, наполненную элем.

– Что ж ты за жена такая, коли я ничего не помню? – пробормотал Атан и выпил.

Рубин оскорбление проглотила, продолжая стоять перед супругом одетой и собранной в долгую дорогу. Муж поставил чашу на тумбочку у кровати и взглянул на свою поникшую часть.

– Руки покажи, – прохрипел его голос.

Рубин молча протянула ему ладони. Атан грубо вцепился в них и осмотрел пальцы.

– Пузырек с кровью использовала или тайный порез, чтобы простыню измазать? – спросил он.

– Могу раздеться, чтобы вы осмотрели мое тело с головы до пят, – произнесла Рубин.

– Дерзишь, – хмыкнул Атан и отбросил руки принцессы. – Думаешь, я не знаю, вставил тебе или нет?

Рубин сжала челюсти, а принц захохотал.

– Ты смотри, покраснела! Это от злости? Потому что скромностью от тебя и не пахнет!

– Вы со своей супругой говорите, мой повелитель, – жестко произнесла Рубин и вперила в него гневный взгляд.

– Все, иди. – Он скривился и небрежно махнул рукой.

Рубин развернулась и покинула спальню.

* * *

Прощание с родным домом было скупым и недолгим. Отец обнял дочь и вновь попросил сообщить о прибытии, как они и условились. Сестры старательно прятали слезы, обнимая ее и желая счастливого пути.

Рубин покосилась на мужа, который успел надышаться белой пылью перед путешествием верхом и к поездке казался не вполне готов.

– Нам бы засветло до заставы доехать, – невесело обронила Рубин и без посторонней помощи забралась на лошадь.

Если бы знала, что беду накличет, конечно же, прикусила бы язык. Так ведь не знала. А беда только и рада, что на зов прийти…

Ордерион

Три дня спустя. Инайя

Ордериóн сидел за обеденным столом в отдалении от короля Луáра и его молодой беременной супруги, когда гонец доставил депешу. Прочитав послание, отец выронил из рук бумагу и повернулся лицом к младшему сыну.

– Атан и делегация не добрались до заставы засветло, – сиплым голосом произнес король.

– Среди них опытные воины, – не теряя самообладания, ответил Ордерион. – Наверняка нашли укрытие и отсиделись, а с рассветом двинулись к заставе. Уже завтра мы либо получим другое сообщение, либо брат со своей супругой объявятся здесь раньше гонца.

– Собирайся. – Король смял послание в руках. – Ты едешь в сторону заставы. Вернешься только с братом. Живым или мертвым, – отрезал Луар и налил себе в бокал еще вина.

Королева погладила округлый живот и бросила сочувствующий взгляд на Ордериона.

Тот молча встал и покинул столовую.

* * *

Искать тело брата в лесу – все равно что иголку в стоге сена. Ордерион старался вообще об этом не думать. Возможно, Атан жив и приедет домой в компании молодой жены. Отец закатит очередной пир, и жизнь в Белом замке вернется на круги своя. Желательно, чтобы все это произошло без участия Ордериона.

Старший брат – наследный принц – сбежал из Белого замка первым. Переехал на север, практически на границу Инайи у Бескрайних вод. Спустя пять лет жизни в отдалении он женился на местной дéре, которая стала принцессой.

Ордерион тоже собирался жениться. Теперь его уже бывшая невеста сидела на соседнем с отцом троне и поглаживала объемный живот. И в самом деле… Зачем становиться принцессой, когда можно быть королевой?

После свадьбы отца Ордерион выдержал в Белом замке всего пару месяцев, после чего сел на лошадь и отправился на север навестить брата. Он долго и беспробудно пил, а когда опомнился, понял, что в жизни осталось слишком мало хорошего.

Ордерион не удивился, когда после возвращения увидел новую королеву Инайи с округлившимся животом. Но мысль, что и дальше придется смотреть на нее ежедневно, сводила с ума. Уж лучше возглавлять отряд воинов и блуждать по селам и весям в поисках приключений, чем сидеть за одним столом с предавшей его сукой.

Прибыв на заставу, до которой его старший брат (второй по счету и первый по распущенности) так и не доехал, Ордерион собирался распросить местных и возглавить поиски делегации. Каково же было его удивление, когда начальник заставы сообщил «благую» весть:

– На них напала нечисть, – едва ли не заикаясь, произнес он. – Поисковый отряд вчера днем обнаружил фрейлину принцессы Рубин.

– Нужно вернуться к тому месту, где ее нашли, и двигаться от него к периферии. – Ордерион передал поводья подбежавшему конюху.

– Она сказала, что тел мы не найдем, – просипел начальник заставы. – Их забрало болото.

Ордерион, которому внезапно показалось, что он ослышался, повернулся к пожилому вояке лицом и слегка наклонился вперед:

– Так фрейлина жива?

Начальник неуверенно кивнул, как будто сам в этом сомневался.

– Кого-то еще нашли вместе с ней? – с нажимом спросил принц и снял с рук перчатки.

Взгляд начальника заставы скользнул по меткам силы на его кистях и тут же уплыл в сторону.

– Только ее. Больше никого, – произнес он тихо.

– Где выжившая? Я хочу немедленно с ней поговорить! – с воодушевлением приказал Ордерион.

– Тут такая проблема, – пробурчал начальник и вжал голову в плечи. – Она пропала.

Принц смотрел на него, как на полоумного. Собственно, таким тот, очевидно, и был, раз умудрился потерять единственного выжившего свидетеля.

– И куда же фрейлина делась с охраняемой заставы? – тихо и вкрадчиво спросил Ордерион.

– Да еще с утра она была на месте! – начал оправдываться начальник. – Разве кто мог предположить, что в обед ее комната окажется пуста?

– Н-да… – протянул Ордерион, понимая, что толку от этого вояки и его людей никакого.

Даже охрану к двери фрейлины не додумались поставить. О выживших после нападения нечисти Ордерион еще не слыхал. Зато после грабежей в лесах случайные свидетели периодически появлялись и помогали напасть на след разбойников. Или же собирали отряды и вели их прямо к разбойникам в руки, чтобы потом с родственников стребовать выкуп…

– Вы наверняка устали с дороги…

Голос начальника вывел Ордериона из размышлений.

– До заката не больше получаса, – перебил его принц и подал знак своим людям осмотреть периметр. – Почему сигнальные костры у границы леса еще не горят?

– Мы только собирались… – попытался оправдаться начальник.

– Или вы нечисти не боитесь, – Ордерион прищурился, – или слишком расслабились вдали от тех, кто вам платит. Костры зажигаются за час до заката не просто так. Сумерки – смутное время, и наш враг, кем бы он ни был, начинает им овладевать.

– Простите, сейчас мы все зажжем. – Начальник зыркнул на своего помощника – такого же пожилого вояку с пузом, перетянутым ремнем, – и указал на самый большой каменный дом из двадцати, находящихся здесь.

Ордерион подумал, что у Инайи с королевством Турем слишком теплые отношения, раз воины, охраняющие границы, позволяют себе такую распущенность.

О том, что еще они себе позволяют, Ордерион узнал, как только попал в таверну, куда его повел начальник. В зале на десять столов он насчитал двенадцать распутниц, стоящих у стойки трактирщика в ряд и размахивающих дешевыми веерами у напудренных лиц. Самой юной из них на вид было лет двадцать, но продажные девы всегда выглядели старше, так как довольно быстро «сгорали» на вредной работе.

Ордериона обуяла злоба. За покой на приграничных с Туремом южных землях всегда отвечал Атан. Поэтому, когда нужда заставила искать поддержки у Дáрроу – короля Турема – вступить в брачный союз с его старшей дочерью было предложено именно Атану. Тот, к удивлению Ордериона, противиться не стал и сказал, что готов пойти на жертву, тем более что, по слухам, девы Турема не уступали в распутстве блудницам Инайи. А блудниц Атан любил безмерно. Но дюжина девок, стоящая прямо в таверне, в которую наведывались не только воины, но и их жены, дочери, в конце концов… Такого распутства и неуважения Ордерион понять не мог.

– Что эти женщины здесь делают? – спросил принц, усаживаясь за стол.

Начальник тут же махнул рукой и сел напротив.

– Они перевозчиков грузов стерегут. Там ребята вечно голодные и при деньгах.

– Пусть бы в борделе их и стерегли.

– У нас нет борделя, – пожал плечами начальник. – Комнаты для них как раз наверху. – Он указал пальцем на бревенчатый потолок.

– Трактир и он же бордель, – хмыкнул Ордерион. – А где жены ваши и дочери едят? Или вы позволяете девам из благородных семей на падших смотреть?

Начальник опустил глаза и провел ладонью по столешнице.

– Нашим женам и дочерям сюда ходу нет, – его голос скрипел, как несмазанная телега. – Они ждут мужей и отцов там, где положено.

– И где же это? – настороженно спросил Ордерион.

– Дома, конечно! – развел руками начальник заставы.

Вывод напрашивался сам собой. Эти мужчины погрязли в распутстве. Неужели они настолько глупы, что не понимают главного: ни одна жена не усидит дома, когда муж, не стесняясь, ходит к шлюхам? Всегда у мужа найдется соратник, друг или брат, готовый подставить плечо и утешить уязвленную деву…

Ордерион откинулся на спинку стула и забросил ногу на ногу. Кожа на его ботфортах заскрипела, нарушая повисшую вокруг тишину. Принц терпеть не мог маскарад, но без него никуда. Любимую рубаху и льняные штаны пришлось сменить на это… черное кожаное одеяние с металлическими наплечниками и эмблемой Белого замка на груди. Кто эту нашивку в виде трех башен мастерил, Ордерион понятия не имел, но «украшение», которое любому служителю отряда Белого замка полагалось носить с гордостью, казалось ему безвкусным. Черная кожаная рубаха со штанами, липнущими к телу в жару и не особо согревающими ночью, тоже не радовали. Хорошо бы еще и вшей в этом походе не подцепить, иначе придется расстаться с длинным хвостом черно-красных волос.

Пока Ордерион размышлял о живности в подушках и распущенности местных вояк, в таверну вошла дева. Одета она была весьма скромно: в платье из серого льна и шерстяную накидку. Но Ордерион тут же обратил на нее внимание из-за бело-золотых волос чужачки. Она заплела их в косу и перекинула через плечо. Кисточка волос достигала талии, а толщине косы позавидовала бы любая инайка.

О красоте чужачек его земляки слагали песни. За эти распевы местные девы могли добавить в еду экстракт жирницы, что делало последующую ночь в обнимку с ночным горшком незабываемой. Ордерион чужеземок на своем веку повидал. И кудрявых зальти`ек, кожа которых темна, словно ночь, и рыжеволосых ошóни, бреющих волосы не только на голове, и даже турéмок, на одну из которых смотрел сейчас. И пока Атан во время визитов в соседние королевства активно «пробовал» приглянувшихся дев во всех удобных и неудобных позах, Ордерион пил эль и слушал истории о местных обычаях. Атан всегда считал младшего брата слишком скучным и правильным, а Ордерион устал повторять, что разнузданное и бесцеремонное поведение Атана позорит весь королевский род.

Незнакомка тем временем осмотрелась. Сначала остановила взгляд на начальнике заставы, а затем и на самом Ордерионе. Внезапно дева вскинула подбородок и притворно ласково улыбнулась. Выдали ее глаза, что смотрели с надменностью и даже жестокостью.

Чужеземка крутанулась на каблуках и направилась к их столику.

– Дхар меня побери, – невнятно пробурчал начальник заставы и побледнел.

Вставать или нет в присутствии девы, Ордерион пока не определился. Принц не приветствовал ни чужеземок, ни… шлюх. С другой стороны, о том, что он на самом деле принц и приехал искать брата, никто из местных не знал. Для всех в этом месте Ордерион – представитель воинов из Белого замка, отправленных на поиски пропавшего принца Атана и его супруги.

Тем временем дева подошла к их столику, а среди блудниц наметилось недовольное перешептывание.

Ордерион покосился на начальника заставы, пытаясь понять, что происходит. Тот не двигался, не выказывая никаких знаков уважения деве, что означало только одно: незнакомка с бело-золотыми волосами и лицом свирепого ангела была тринадцатой работницей «таверны».

Предположения подтвердились, когда она стукнула ладонью по столу прямо перед сконфуженным пожилым воином и начала активно жестикулировать, указывая рукой то на него, то на себя.

«Еще и немая», – подумал Ордерион и тяжело вздохнул.

Кажется, начальник воспользовался услугами и еще не расплатился. Принц с укором взглянул на седовласого женатого мужчину.

– Воину не престало брать в долг. Даже у распутницы, – произнес Ордерион и отвернулся от женщины, столь же порочной, как и ее чужеземная красота.

Начальник заставы промычал нечто невнятное.

Девица рассвирепела и снова стукнула по столу: на этот раз кулаком. А это уже непозволительная наглость с ее стороны…

Ордерион повернулся лицом к падшей и одарил ее одним из своих самых зловещих прищуров:

– Поумерь пыл, пока неприятностей не нажила, – тихо, но со сталью в голосе предупредил он.

Девица отпрянула от столика и поджала пухлые губы. Все-таки дивная у нее красота. Глаза – как озера между хребтами Эрьмы́. В их синей поверхности отражалось само небо, а в манящих глубинах можно было сгинуть навек. Взгляд незнакомки был так же холоден, как и вода в тех озерах, но он притягивал внимание Ордериона, словно искушал поддаться минутному наваждению и с головой нырнуть в грех.

Таких красавиц, как эта, среди распутниц не найти. Их чары без труда позволяли околдовать прилично зарабатывающего мужчину и выйти за него. Правда у этого мужчины потом могло появиться очень много проблем: красивую женщину в свою постель хотели многие, и некоторые из них приходили и брали вожделенное силой.

Возможно, то же самое случилось и с этой женщиной? Кто знает, не красота ли принесла проклятье, что вынудило ее защитника стать беспомощным и отдать деву на растерзание, а потом и вовсе отказаться от нее и отправить с глаз долой? Поэтому она здесь, на чужих землях, опороченная и брошенная на произвол судьбы, зарабатывает на жизнь так, как умеет?

«Тогда могла бы стать прачкой или мыть полы», – подсказал внутренний голос. И Ордерион был вынужден с ним согласиться: эта дева выбрала путь порока самостоятельно.

Тем временем выражение на лице незнакомки изменилось. Чуть вздернутый аккуратный нос поморщился. Темные брови взметнулись, ресницы затрепетали, а высокие скулы заострились. Полные губы сложились трубочкой, и она… медленно выдохнула, закрывая глаза.

Ордерион удивился. Дева, пребывающая на грани безумия минуту назад, внезапно взяла себя в руки? Какой же сегодня богатый на неожиданности день!

Распутница открыла глаза и повернулась лицом к начальнику заставы, ожидая, очевидно, что тот произнесет что-нибудь более внятное, чем протяжное «э-э-э».

Тот сразу же подобрался, прочистил горло и… подавился слюной. Распутница сжала челюсти, с презрением глядя на закашлявшегося начальника заставы.

Пора было завязывать с этим бардаком. Ордерион достал из нагрудного кармана мешочек с монетами и выложил на стол три седоула с отчеканенным на них профилем отца-короля. За эту сумму можно было снять двух распутниц и держать их всю ночь (за Атана Ордерион рассчитывался не раз). И хотя пришлая девица явно следила за собой и выглядела на порядок лучше, чем ее соседки у стойки трактирщика, принц посчитал, что этих монет будет достаточно. Спрятав мешочек назад, Ордерион подвинул оплату в сторону чужеземки.

Та не терялась и быстро все забрала. Взвесила в руке, закивала, одаривая принца снисходительным взглядом, словно убогого на паперти. А затем развернулась и направилась к стойке трактирщика.

– Посто-о-о… – успел завопить начальник заставы перед тем, как снова закашляться.

– Куда?! – послышались недовольные голоса местных развратниц, не желающих уступать ни пяди у нагретого места.

Но девица их не слушала. Она обогнула стойку по кругу, взяла тряпку и начала стирать список блюд с доски трактирщика, висящей на стене.

– Да ты совсем из ума выжила! – завопил хозяин заведения, бросаясь к ней, но чужеземка резко дернулась в сторону, схватила с его стола разделочный нож и выставила его перед собой.

Поднялся визг. Распутницы бросились по сторонам, в то время как помощница трактирщика, стоя в переднике поодаль, продолжала визжать.

– Успокоились все! – прогремел голос Ордериона.

С его пальцев сорвался пульсар, заливая помещение дневным светом. Все послушались. Даже дама в переднике закрыла рот, а начальник заставы перестал кашлять.

Ордерион встал из-за стола, управляя пульсаром размером с кулак. Судя по реакции, вокруг собрались исключительно опытные люди, прекрасно знающие, что этот шарик света может испепелить их на месте.

– Отойди от девицы, – приказал Ордерион трактирщику.

Тот медленно отступил от нее сразу на несколько шагов.

– А ты нож верни на место. – Принц указал на нее рукой.

Чужеземка покорно опустила его на стол.

– Фрейлина, – прошептал сбоку начальник заставы.

Ордерион покосился на него.

– Немая туремка – это и есть фрейлина, которую вы потеряли? – спокойно спросил принц.

– Да, – ответил тот.

Взгляд карих глаз Ордериона тут же метнулся к светловолосой девушке. «Все-таки не распутница, – подсказал внутренний голос. – Хотя фрейлины из Турема вполне могут совмещать ремесла. Особенно замужние».

– Вы что-то хотели написать? – Ордерион обратился непосредственно к ней.

Незнакомка кивнула.

– Возьмите мел и напишите, – разрешил он.

Она взяла мелок и начала шкрябать им по доске. Затем отошла в сторону и указала рукой на надпись: «Вы не отправили гонца в Турем с моим письмом».

– Отправим! – тут же оживился начальник заставы. – Как только найдем добровольца, который поедет в Турем, сразу же отдадим ему ваше послание!

Фрейлина повернулась к доске и написала вторую фазу: «Принцесса. Нет вестей!»

И тут Ордерион очень четко понял, к чему клонила фрейлина.

– Когда принцесса должна была направить гонца с посланием к королю Турема? – спросил он.

Фрейлина как будто ему улыбнулась (он не был в этом уверен) и написала: «Два дня назад».

«А вот это уже плохо, – сказал ему внутренний голос. – Так плохо, что даже выпить захотелось. И впасть в грех с этой чужеземкой».

В трактир вошли воины из его отряда. Увидев пульсар, они тут же застыли.

– Девы, – Ордерион обратился ко всем распутницам сразу, – вам пора по своим делам.

Повторять дважды не требовалось. Работницы тут же подобрали юбки и друг за другом отправились к боковой лестнице, ведущей наверх.

– Подайте всем горячее питье и еду. – Принц взглянул на трактирщика, щелкнул пальцами, и пульсар над головой тут же растаял. – А вы, – он повернулся к начальнику заставы, – прикажите кому-нибудь найти писчие принадлежности для…

Ордерион снова повернулся к фрейлине.

– Простите, нас не представили друг другу.

Она только вскинула руки в ответ.

– Я – воин из личного отряда его величества короля Луара. Дер Ериóн.

Фрейлина изобразила корявый книксен (скорее всего, специально, чтобы напомнить про оскорбление ее титулованной в Туреме особы) и написала на доске на инайском: «Сурими».

– Прошу простить меня, но Су´рими, Сури`ми или Сурими`? – уточнил принц.

Она чиркнула мелом и поставила ударение на первый слог.

– Дéра Су́рими. – Ордерион поклонился, и его воины тоже.

Принц кланяется фрейлине. Хотя не впервой. Если учесть, что с официальными визитами в соседние королевства Ордерион никогда не ездил, а неофициальных было столько, что не счесть, то кланяться всем и каждому он давно привык.

– …С письменными принадлежностями для деры Сурими, – наконец закончил фразу Ордерион и зыркнул на начальника заставы.

Тот кивнул и скрылся с глаз, а фрейлина оставила в покое мел и доску, отряхнула руки, юбку платья и подошла к Ордериону. Что-то в ней изменилось. Стати и надменности стало гораздо больше. Сейчас, глядя на ее чересчур выпрямленную спину и вскинутый подбородок, принц всерьез размышлял о том, не имеет ли он дело с мошенницей.

Почему он спутал ее с одной из развратниц? Отчего сразу не догадался, что принадлежит эта особа вовсе не к тем, кто не умеет писать и читать… Гладкая кожа и блестящие волосы есть у любой уважающей себя девы Инайи, но вот ходить как мужик может не каждая. А эта фрейлина вышагивала размашисто и уверенно. Да и нож схватила слишком быстро. Метнулась к нему сразу же, как будто уже просчитала, что он может в любой момент понадобиться. Откуда такая прыть и опыт?

Ордерион выдвинул стул и предложил дере присесть. Она изящно опустилась на край сиденья и сложила руки на коленях.

– Прошу меня простить, – извинился принц, – я скоро вернусь.

Он кивнул двоим, чтобы остались охранять фрейлину, и подал знак верному другу и помощнику последовать за ним.

Глава 2

– Что думаешь, Хорн? – спросил Ордерион, как только они оказались на улице.

– Служивые совсем от рук отбились. – Тот едва не сплюнул на землю. – В оружейных грязь и ржавчина. Траву скосили только у дороги и вокруг сигнальных костров. Если будет жара, как прошлым летом, высохнет все и вспыхнет – глазом не моргнут. Зато, – Хорн хмыкнул, – девки в таверне все как на подбор. Старых нет, только молодые. И в хороших нарядах.

– Ну, девок трудно не увидеть, особенно когда в ряд стоят и не идут зазывать, а ждут, когда внимание само их найдет.

– Тоже заметил? – прищурился Хорн.

– Да, за мужчинами бегать явно не привыкли. – Ордерион посмотрел на двухэтажные домики, которые стояли вдоль одной-единственной дороги, проходящей через заставу. Двери в тех были новыми, добротными. Окна – выкрашенными. Напротив двух сияла новая кованая ограда. Другие довольствовались ровными деревянными заборами. Конюшня тоже выглядела прилично.

– А что со смотровыми вышками? – спросил Ордерион, пристально изучая одну из них издалека.

– Я не рискнул никого наверх отправить, – ответил друг. – Боюсь, что жук древесину давно съел.

– Контрабанда? – Принц перевел взгляд на Хорна.

– К волхву не ходи, – согласился тот.

– А о фрейлине что думаешь? – внезапно спросил Ордерион, чем удивил друга.

– Я о туремских девах вообще не думаю. От них болезнь подцепить можно. Атан вон сколько лечился у волхва?

– Недолго.

– Но неизвестно, вылечился ли, – справедливо заметил Хорн. – А тут еще и немая. Когда у нее речь отняло? И если давно она с изъяном, то почему ю́ни для голоса не приобрела?

– Может, потеряла, пока по лесу от нечисти убегала? – предположил Ордерион.

– Или юни для голоса у нее и не было никогда. Тем, кому язык отрезали, волхвы такие юни не продают, – напомнил Хорн.

– Мошенница? – вернулся к своему предположению принц. – Языки отрезают за вранье и клевету. Но даже если она из осужденных, где могла грамоте научиться? – тут же задал вопрос он.

Хорн лишь пожал плечами в ответ.

Ордерион заметил спешащего по дороге начальника заставы и махнул ему рукой, подзывая к себе.

– Ты это… – Хорн понизил тон, – не рассматривай фрейлину так пристально.

Ордерион его обеспокоенности совершенно не понял.

– Ты меня знаешь. Я не Атан, – в укор произнес он.

– Вот потому и говорю, что ты не Атан.

– Язык попридержи, – шикнул принц.

– Извини. – Хорн отвернулся и замолчал, дожидаясь, пока начальник наконец доберется до них, преодолев еще каких-то пару саженей.

– Писчие принадлежности фрейлине сейчас принесут, – задыхаясь, доложил тот.

– Ее письмо королю Турема при вас? – спросил Ордерион.

– Конечно. – Тот похлопал себя по нагрудному карману формы.

Ордерион молча протянул руку. Начальник нехотя достал конверт и передал ему.

– Почему сразу о послании мне не доложили? – спросил принц.

– Да как-то позабыл я о нем, – стушевался тот. – Такая суматоха, беда…

Принц и Хорн переглянулись.

– А где украшения фрейлины? И вещи, в которых ее нашли? – продолжил расспрашивать Ордерион.

– Так это… Украшений на ней и не было никаких. А платье порвано и в грязи. Моя жена сказала, что его час уже пробил.

– Платье? – переспросил Ордерион.

– Ну да, – кивнул начальник.

Принц как никто другой знал, что ехать молодожены и делегаты должны были верхом, а повозки с вещами отправили на несколько дней раньше, чтобы служащие подготовили все для ночевок в пути. Следовательно, девы должны были добираться верхом и в костюмах для верховой езды, а не в платьях.

– А где вещи, которые привезли для делегатов? – спросил Ордерион. – Почему дера выглядит как простолюдинка?

– Почем мне знать? – Начальник даже руки вскинул, изображая негодование. – Ее вещи все на месте!

– Ясно, – только и произнес принц в ответ, тут же вскрывая сургучную печать.

Уставившись на туремские закорючки, Ордерион заморгал. Он прекрасно владел языком туремцев (тем более что тот был весьма похож на инайский), но здесь отдельные буквы не складывались в слова и были написаны без отступов.

Принц протянул Хорну письмо, позволяя ознакомиться с содержанием.

– Хм, а фрейлина умна! – закивал тот. – Послание зашифровала. – Хорн пожал плечами и вернул лист принцу.

– Правила секретности точно знает, – согласился Ордерион. – Но она могла и лишь бы что написать. Без ключа мы это не расшифруем. А где вы ее поселили, когда на заставу привезли? – уточнил принц у начальника.

– Так это, – он указал на здание за спиной, – в гостевом доме ее устроили. Там готовили комнаты для ночлега. Сегодня и вас там разместят.

– Я бы хотел осмотреть комнату, из которой она сбежала, – произнес принц и взглянул на быстро сереющее небо.

– Конечно, пойдемте.

* * *

– Чем дальше, тем интереснее, – бурчал принц, когда они уже возвращались в трактир.

Начальник от них знатно отстал, а Ордерион и Хорн лишь прибавили шаг.

– Камин горячий, и ванна еще не остыла. – Хорн перешел на шепот. – Фрейлина сбежала в обед, а уже ночь на дворе. Что ж это они: ни дров не берегут, да и в ванне вместо нее нежатся?

– Либо не ее это комната, либо сбежала она из нее только с час назад, – подытожил Ордерион.

– Зачем начальнику врать? – спросил Хорн.

– Есть у меня мысль одна. Приказ всему отряду: готовность боевая. Кто ночью глаза сомкнет, на заре испепелю.

– Понял, – кивнул Хорн.

– А я с фрейлиной обстоятельно хочу потолковать. Да как можно скорее.

Вернувшись в трактир, Ордерион увидел накрытые столы. Две подавальщицы расставляли миски с горячим супом и рагу. Воины, которых он оставил охранять фрейлину, косились то на еду, то на подавальщиц, то на чужеземку, которая никого ждать не стала и рьяно уплетала суп из обычной деревянной миски.

Сбоку от нее, на столе, лежали исписанные чернилами листы бумаги. Судя по количеству листов, писала фрейлина так же быстро, как и ела.

Ордерион сел за стол и отодвинул стоящую рядом миску с супом. Фрейлина тут же протянула ему исписанные листы и взялась за рагу. Все той же ложкой, хотя вилки подавальщицы принесли.

Текст был выведен красивым почерком на инайском языке, но с ошибками. Прочитав ее рассказ о нападении нечисти в лесу и гибели принца с его супругой, всех делегатов, слуг и инайских воинов, Ордерион не мог не удивиться. История до того напоминала небылицу, что в какой-то момент ему захотелось рассмеяться.

Согласно написанному, делегацию задержало в пути плохое самочувствие принца Атана. Несколько раз все были вынуждены останавливаться для отдыха, потому добраться до заставы засветло не успели. С наступлением сумерек на лес опустился туман. Из-за крайне плохой видимости группа была вынуждена притормозить лошадей.

Тогда-то все и началось. Сперва с разных сторон до них стали доноситься душераздирающие крики. Мужские, женские и детские. Первыми растворяться в тумане начали воины. Они просто исчезали из виду один за другим. Поднялась паника. Кто-то из слуг бросился наутек и тоже исчез. Остальные держали строй, пока туман не стал настолько густым, что фрейлина перестала видеть, куда направляется ее лошадь. Она пыталась докричаться до остальных, но никто не отвечал. Лошадь внезапно чего-то испугалась и встала на дыбы. Фрейлина вылетела из седла и, ударившись о землю, потеряла сознание. Очнулась на рассвете. Лошади рядом не было. Поднялась и решила идти пешком. Хотела выйти к дороге, но окончательно заблудилась. Угодила практически в топи. А там… Увидела тела погибших. Принц Атан и его супруга были среди них. Из-за пережитого потрясения у фрейлины пропал голос. Не зная, что дальше делать, она просто побрела куда глаза глядят. Шла весь день и всю ночь, не разбирая пути, пока к утру нового дня не вышла на дорогу, на которой ее и обнаружили служители заставы, занятые поисками пропавшей делегации.

Ордерион оторвался от изучения текста и взглянул на фрейлину, уплетавшую рагу.

– И вы одна, без еды и питья, всю ночь бродили по лесу?

Не прерывая трапезы, фрейлина кивнула.

– То есть только наутро через день вас обнаружили?

Она вновь кивнула. Ордерион ничего не стал уточнять и вернулся к тексту. Изучив все требования фрейлины, он дважды пробежался взглядом по последней фразе на листе бумаги и со знанием дела кивнул.

– До момента выяснения всех обстоятельств произошедшего никто с этой заставы никуда не уедет, – предупредил принц. – Все воины заняты охраной периметра и поисками тел членов делегации, включая принца Атана и его супруги.

Фрейлина прервала трапезу и показала два пальца.

– Я не могу выделить двоих для вашего сопровождения в Турем, – ответил Ордерион.

Она не сдавалась и показала один палец.

– А с одним воином вам ехать слишком опасно. Моего поступка никто не поймет: ни мой король, ни ваш.

Фрейлина закрыла глаза и медленно выдохнула. Каким бы ни был ее план, кажется, он рассыпался.

– Вы хотите занять в казначействе заставы две тысячи седоулов под гарантию их возврата вашим отцом, дером У́том, – продолжал Ордерион. – Это огромная сумма. Я даже не уверен, что здесь есть столько монет.

Фрейлина внимательно смотрела на принца и внезапно ему улыбнулась. Тепло, почти дружески и с каплей нежности во взгляде. Как если бы симпатизировала ему и принимала его ухаживания. Ордерион почувствовал секундное разочарование.

«Не с твоей внешностью, – прошептал внутренний голос. – Вспомни Миру. С чем ты остался после того, как купился на ее красоту?»

Отвлекли от прекрасного лица и весьма приземленных мыслей крики на улице. Воины, что ужинали в таверне, повскакивали с мест и бросились наружу.

Ордерион сел вполоборота на стуле и коснулся пальцами рукояти кинжала, спрятанного в ножнах на поясе. В помещение влетел Хорн. Он был непривычно бледен и как-то странно смотрел на своего принца.

– Там это… – Хорн запнулся.

– Да говори уже! – терял терпение Ордерион.

– Начальник заставы тебя зовет. Иди. Я за ней пригляжу. – Хорн перевел опасливый взгляд на фрейлину, которая уже прикончила рагу и отпивала маленькими глотками горячий напиток из чаши.

Ордерион сразу понял, что друг врет. И что именно фрейлины он по какой-то причине боится. Принц медленно встал, щелкнул пальцами и создал пульсар.

Фрейлина поставила чашу на стол и с интересом взглянула на Ордериона. Принц медленно отходил от нее.

Фрейлина сжала кулак и поднесла его к губам.

– Не шевелись! – приказал Ордерион.

Дера в ответ лишь улыбнулась шире.

– Кто ты такая? – успел спросить принц.

Она разомкнула пальцы, которые внезапно засветились ярко-синим. Провела ими по воздуху. Вокруг деры стал стелиться густой и плотный туман. Принц метнул пульсар в него. Яркая вспышка ослепила на мгновение всех, кто находился в таверне.

– Ерион! – услышал принц голос Хорна в стороне и будто очнулся от забытья.

Туман рассеялся. А вместе с ним исчезла и фрейлина, что только что сидела за столиком.

– Ты испепелил ее? – спросил Хорн.

– Думаю, она успела удрать раньше, чем в нее попал пульсар, – озвучил невеселые мысли Ордерион.

В этот момент подавальщицы, застывшие с мисками в руках, тоже пришли в себя, побросали посуду и с криками бросились наутек. Они обогнули хозяина таверны и скрылись на кухне. Сам хозяин медленно пятился, намереваясь, очевидно, ускользнуть тем же путем.

– Ерион? – позвал Хорн и успел достать из-за пояса кинжал, чтобы выставить его перед собой.

Ордерион обернулся и в дверях увидел деву с перепачканным лицом и в костюме для верховой езды. Ее бело-золотые волосы были собраны в косу и перекинуты через плечо. Голубые глаза смотрели на всех с опаской, а в руке она сжимала самый настоящий клинок.

Эта дева вне сомнений была точной копией фрейлины, которая только что исчезла у всех на глазах.

Рубин

Рубин, не моргая, смотрела на пульсар, застывший в сажени от ее лица. Она знала всего двоих повелителей силы маны. Первая владелица таких способностей совершила покушение на отца Рубин, в результате чего принцесса осталась без матери. Вторым обладателем дара был ее отец – король Турема. Рубин и ее сестрам дара не досталось. Кто-то считал это благодатью, ведь обладать силой и уметь ее контролировать – не одно и то же. Но глядя на пульсар, Рубин очень жалела, что никак не могла от него защититься.

Она покосилась на лысого здоровяка, который держал в руке кинжал, и тут же перевела взгляд на длинноволосого инайца. Он стоял поодаль и с опаской взирал на нее в ответ. За его спиной располагался опаленный пятачок пространства с почерневшими стульями и столом. По меткам силы на руках инайца Рубин и определила, что владельцем пульсара являлся именно он.

– Ерион? – спросила Рубин, повторяя имя, которым окликал длинноволосого здоровяк.

– Дер Ерион, – поправил тот, и Рубин прищурилась.

«Кто в здравом уме станет отмечать свой титул в такой щекотливой ситуации? – подумала она. – Инайцы, кто же еще!»

– А вас как звать? – тем временем спросил незнакомец, даже не подумав спрятать свой прелестный пульсар.

– Дера Су́рими, – соврала Рубин и мельком взглянула на доску трактирщика, висящую на стене.

Именно именем фрейлины она и представилась, когда вышла с поднятыми руками из леса прямо к заставе. И неважно, что Сурими погибла. Рубин опасно признаваться, что она принцесса Турема. Одна на чужих землях, без протекции и защиты… Слишком влиятельная фигура, которую можно похитить и вымогать потом выкуп. Служанкой тоже притворяться было нельзя. Слишком низкий статус мог поспособствовать искушению местных мужчин воспользоваться ее уязвимостью. Кроме того, любую служанку от деры несложно отличить по одежде и мозолистым ладоням. В такой ситуации выдать себя за фрейлину принцессы – лучшее решение. Фрейлина – это всегда дера, уважаемая дева в обществе, зачастую с состоянием за плечами. Фрейлину вряд ли станут насиловать или пытать, опасаясь возмездия от более влиятельных родственников и друзей деры. Даже если на кону информация о жизни или смерти принца целого королевства…

– Дера Сури́ми, – повторил инаец – владелец пульсара.

– Су́рими, – поправила она. – Если уберете свою «лампу», я спрячу клинок.

Инаец хмыкнул. Видимо, шутка про лампу ему пришлась по нраву.

– Игрушку свою в ножны верните, и я погашу, – он улыбнулся уголками губ, – свою «лампу».

Рубин не спорила. Медленно спрятала кинжал, а инаец, как и обещал, погасил пульсар.

Принцесса только хотела уточнить, чем обязана такому «радушному» приему, как в таверну один за другим начали вбегать воины. Они быстро обступили Рубин и направили в ее сторону острия своих мечей.

– То есть все вы ждали, когда исчезнет пульсар? – громко спросила она.

– Опустите оружие и на выход, – отдал приказ длинноволосый, и мужчины высыпали из таверны на улицу с той же прытью, с которой ввалились в нее.

– А говорят, что инайские воины бесстрашны, – не удержалась от колкости Рубин.

– А еще говорят, что деры Турема обучены манерам, – с непроницаемым выражением лица добавил Ерион.

Рубин словесный вызов приняла, но с ответным ударом решила повременить. Не каждый же день кто-то из мужчин позволял себе роскошь говорить с ней на равных. Обычно ей либо кланялись и заискивающе заглядывали в глаза, либо отдавали приказы, как отец или, например, как уже покойный супруг.

Вспомнив последнего, Рубин вздрогнула.

– Предлагаю присесть, – Ерион указал на один из столов, где стояли миски с остатками еды, – и спокойно поговорить.

От слова «спокойно» у Рубин внутри все похолодело. Ей бы сейчас в истерику впасть или хотя бы слезу пустить, но принцесса отчаянно держала себя в руках и старалась ничем не выдать упадок духа.

Ерион тем временем убрал посуду, переставив ее на другой стол, и выдвинул стул для Рубин, как и подобало деру.

Она присела и по привычке вскинула подбородок. Затем опомнилась и поубавила степень надменности с высот принцессы до уровня фрейлины. Ерион тем временем кивнул лысому громиле, который до сих пор не спрятал клинок. Тот переместился к доске, где мелом было написано «Сурими», и быстро стер имя.

Рубин предпочла оставить этот жест без внимания. По крайней мере до тех пор, пока не поймет, почему при ее появлении на заставе воины так всполошились и сразу же попросили проследовать в таверну.

– Возможно, вы хотите чего-нибудь выпить? – поинтересовался Ерион.

– Горячий ягодный напиток, – кивнула принцесса. – Малиновый, если есть.

Ерион снова кивнул лысому громиле, и тот скрылся с глаз за дверью между стойкой трактирщика и боковой лестницей.

Рубин перевела взгляд на Ериона и поняла, что тот без стеснения ее рассматривает. Внимание этого инайца казалось ей абсолютно бесцеремонным, даже больше: оно заставляло ее чувствовать себя неуютно, возможно, слишком неуютно для той, что сейчас вполне одета и перепачкана грязью…

Будь Ерион простолюдином, такое неуместное поведение с дерой можно было бы объяснить отсутствием воспитания. Но он все-таки титулован при инайском дворе и правила этикета должен знать…

Принцесса напряглась и, демонстрируя недовольство, свела брови в прямую линию. Не подействовало. Взгляд инайца явно мог топить лед.

Тогда Рубин вскинула брови и отплатила нахалу той же монетой: вцепилась в него хищным прищуром, нагло рассматривая каждую из черт лица почти красивого мужчины. Почти, потому что гармонию высокого лба, идеального разлета густых бровей, выразительных карих глаз и аккуратного подбородка чудовищным образом портил длинный нос. Сделать бы эту часть лица покороче да кончик поуже – и инаец сразу бы стал похож на одного из тех деров, что дни напролет проводили в праздности и жили за счет приданого своих некрасивых жен. Да, если бы не нос, стал бы Ерион писаным красавцем и женился удачно, чтобы не зарабатывать на хлеб, охраняя чужой покой на заставе. Но даже в этом статусе и в своем скромном черном кожаном наряде с нелепыми белыми башнями на груди инаец вызывал в Рубин гораздо больше странного первобытного смятения, нежели пьяный и голый супруг.

«Ныне покойный», – повторила она про себя.

– Дера Сурими, – голос Ериона прервал их немую схватку, – расскажите, пожалуйста, что с вами случилось.

– Сначала я бы хотела узнать, что произошло здесь. – Рубин указала на опаленный столик за спиной инайца. – И почему вы осмелились угрожать мне пульсаром?

Ерион скривил губы в кривой усмешке и неопределенно хмыкнул.

– Дело не в вас, дера Сурими. Я приношу извинения за столь опрометчивый и постыдный поступок. – Он прижал ладонь к груди и слишком рьяно кивнул, из чего Рубин сделал вывод, что инаец попросту издевается над ней.

Безусловно, она осознавала, что он ее не боялся, ведь повелители силы маны опасались только других повелителей силы маны из их собственного ордена. Но избавиться от образа принцессы, вбиваемого с малых лет, оказалось гораздо сложнее, чем виделось самой Рубин. Она мысленно сделала себе замечание за несдержанность и вновь примерила на себя роль фрейлины.

– Это вы простите меня. – Рубин старалась говорить как можно мягче. – После того, что я пережила в том лесу, увидеть перед собой пульсар – не лучшее продолжение моей истории.

Из-за спины появился лысый помощник инайца и поставил перед Рубин чашу с горячим напитком. Она поблагодарила его за старания и тут же сделала глоток. Малиновый, как и просила, и с ноткой какого-то сладкого травяного ликера. Ну и пусть. Будь ее воля, она бы попросила подать ей «успокоительное» в отдельной посуде.

– Так что случилось с вами в лесу? – Ерион внимательно смотрел на нее своими карими глазами.

Безусловно, он ушел от ответа на ее вопрос. Рубин поняла, что кому-то придется выступить первым рассказчиком, и взяла эту роль на себя.

Глава 3

Ордерион

– Мы выехали из Звездного замка Турема на полтора часа позже, чем планировалось, – начала рассказывать фрейлина, и Ордерион мысленно похвалил себя за маневр.

Если эта женщина – еще одна нечисть, он потянет время и попытается понять, чего она хочет от людей. Если фрейлина человек – у Ордериона есть шанс разобраться в том, что творится на этой проклятой заставе.

– Шесть воинов держались впереди, – продолжала фрейлина, – и еще шесть позади. Я старалась не отставать от принцессы Рубин, которая следовала за принцем Атаном. Четверо деров из Инайи то обгоняли нас, то отставали. Слуги ехали скученно, сразу за воинами, защищавшими нас. Они и замыкали всю делегацию.

– Кто еще из представителей двора Турема был с вами? – уточнил Ордерион.

– Только я, – ответила фрейлина.

– Вы ехали без сопровождения супруга или родственника? – Ордерион изучал засохшие пятна грязи на ее прекрасном лице.

– Мой супруг недавно скончался, – без тени эмоций сообщила она. – Как вдова я вольна ездить без сопровождения мужчин, – в голосе послышались нотки раздражения.

«Интересно, – подумал Ордерион, – что же больше не понравилось фрейлине: бестактный вопрос или сам факт, что даже поездку без сопровождения мужчины ей приходится оправдывать?»

Покорности и смирения, которые так восхваляли инайцы в женщинах, Ордерион во фрейлине не увидел. Нечисть или человек – внутри у нее огнем пылали эмоции и по странной прихоти судьбы топили лед, сковавший его замерзшее сердце. Безусловно, это реакция на ее внешность. Таких красавиц Ордерион видел нечасто, и даже грязь на ее лице нисколько не портила идеальные симметричные черты. А еще принц терпеть не мог проявления страха в людях. И фрейлина, пусть даже и испытывала его, но старательно прятала это унизительное чувство, обнаруживая лишь твердость духа и решимость. Отказать в уме ей тоже было нельзя. Пока что фрейлина за словом в карман не лезла. Да, сочетание красоты, решимости и ума что-то сделало с его сердцем, покрытым ледяной коркой обмана и лжи. Кажется, Ордерион только что вспомнил, что оно у него вообще есть. И еще он начал забывать, что фрейлина, возможно, нечисть, а не человек.

– Вы меня слушаете? – Она чуть повысила голос, что заставило принца вопросительно вскинуть брови.

– В оба уха, – ответил Ордерион и задумчиво потер подбородок. – Почему вы совершили четыре остановки за поездку, а не три, как должны были согласно плану перемещения?

Фрейлина замерла, внимательно глядя на Ордериона.

– Откуда вы знаете про план перемещения? – спросила она, прожигая дыры в глазницах принца.

– Видите белые башни на моей груди? – Ордерион смахнул с одной из них несуществующую пыль.

– Вполне четко.

– Это отличительный знак формы отрядов из Белого замка Инайи.

– В котором служат лучшие из лучших воинов, – закончила она его мысль.

– Верно. – Ордерион натянуто улыбнулся.

– Только я не знала, что среди них есть деры, – произнесла фрейлина, глядя на Ордериона.

«Как интересно… Что еще эта женщина знает о Белом замке и его воинах?» – подумал принц.

– Я заработал свой титул в бою, – резко ответил он.

– И что представитель отряда Белого замка делает на этой заставе? – Фрейлина понизила тон и наклонилась к столу. – Вы должны были встретить нашу делегацию здесь?

Ордерион лишь кивнул в ответ. Хороший вопрос фрейлина задала. Почему Атан не взял с собой в поездку воинов из Белого замка? Почему предпочел им менее опытных бойцов?

– Тогда вы и состав нашей делегации должны знать, – с издевкой произнесла фрейлина. – Путь, план остановок и то, что я единственная фрейлина, которую принцессе Рубин позволили взять с собой в Инайю.

Ордерион молчал и смотрел на нее.

– Вы мне не верите, так ведь? – Она закивала, будто говорила сама с собой, и отпила горячего напитка. – Что ж, ваше право.

Девушка поставила чашу и отодвинула от себя.

– Вы утверждаете, что все путешествие принц Атан плохо себя чувствовал. – Ордерион откинулся на спинку стула, и тот предательски заскрипел.

– Совершенно верно, – не скрывая злобы, прошипела фрейлина.

– Почему вы вообще отправились в путь, если принц Атан плохо себя чувствовал? И по какой причине не повернули назад, когда поняли, что не сможете засветло доехать до заставы?

– Мы поняли это слишком поздно. – Фрейлина отвернулась.

– И какого рода недомогание испытывал принц Атан? – Ордерион постучал пальцами по столу, ожидая услышать завуалированное определение похмелья.

Фрейлина тяжело вздохнула и повернулась к нему лицом. Ее полный презрения взгляд не сулил ничего хорошего, а сжатые кулачки внезапно начали трястись.

– Если вы служите в Белом замке, то должны знать обо всех пристрастиях принца Атана. Каждое из них он продемонстрировал в этом путешествии. – Ее слова сочились желчью, и казалось, будто она выплевывает их и травит слюной все вокруг.

Ордерион нахмурился. Да, Атан любил выпить и поразвлечься с девой, часто даже не с одной. Но не в дороге же…

– Я вас понял, – соврал он.

Он пока ничего не понял, и какая-то его часть воспротивилась дальнейшему выяснению причин задержки делегации в пути. Перед глазами возникла картина, как пьяный Атан тащит новоиспеченную супругу в кусты, чтобы утолить свои низменные желания. При этом вся делегация их ждет и опаздывает. Даже в мыслях это выглядело настолько мерзко и нелепо, что Ордерион поморщился.

– Вы сказали, что с наступлением сумерек вокруг опустился густой и плотный туман, – решил продолжить он. – Что было дальше?

– Крики. – Фрейлина вся подобралась и зажмурилась, будто и сейчас их слышала. – Страшные вопли, которые доносились со всех сторон. Будто мы не в лесу находились, а посреди деревни, в которой устроили резню. – Фрейлина опустила голову и открыла глаза. – Первыми сбежали слуги. Не выдержали напряжения и нарушили приказ. Они обогнали ведущих и скрылись в тумане. Мы увидели их… – Дера запнулась и медленно выдохнула. – Мы увидели их тела спустя минуту. Точнее, то, что от них осталось. Словно тряпичные куклы, они лежали вдоль дороги. И тогда не выдержала принцесса. Она рванула вперед, в туман. Воины и принц Атан погнались следом. Мгновение – и никого нет. А крики только громче. Туман стал наплывать со всех сторон, и я уже не видела ничего и никого перед собой. Пыталась позвать впереди идущих, но они не отвечали. А потом я заметила «это». Как дуновение ветра перед самым носом. Моя лошадь тоже это почувствовала. Животное буквально взбесилось, встав на дыбы. Я пыталась удержаться в седле, но вскоре оказалась на земле. Когда пришла в себя, моего скакуна уже и след простыл. И вокруг тишина. Страшная, едкая. Туман стал рассеиваться, и я увидела тела. Всех их. – Фрейлина перевела дыхание и отвернулась. – Я сорвалась и побежала. Не знала, ни куда мчусь, ни что меня ждет. Просто хотела убраться оттуда как можно быстрее. А потом хруст ветки за спиной…

Ордерион внимательно выслушал ее рассказ и попросил Хорна принести дере чего-нибудь покрепче, чем горячий напиток.

– То есть эта нечисть, она… – он подбирал слова, – бестелесна?

Фрейлина кивнула.

– Она прозрачная. Некое подобие человека, но не человек. У нее нет глаз, а голова слишком вытянута. Есть очертания рта и носа. Даже уши! – Дева пригнулась к столу, произнося это.

– И это существо ничего не делало, только несколько минут висело над вами? – прощупывал почву Ордерион.

– Думаю, что я его ранила. Поэтому оно не тронуло меня и ушло.

– А вы видели рану на его теле?

Фрейлина прижала ладонь ко лбу.

– Я пребывала в таком ужасе, что глаз от его лица, если так можно выразиться, отвести не могла.

– То есть никаких ран вы не видели, – сделал вывод Ордерион.

– Нет, – покачала головой фрейлина.

– И вы всю ночь пролежали во мху, а с первыми лучами солнца встали и пошли искать помощь?

– Совершенно верно.

– А тела? – не понял Ордерион. – Куда они подевались?

– Не знаю. – Она прикусила губу, думая об этом. – Их не было.

Ордерион прищурился. Хорн принес стопку с ромом и поставил перед дерой. Та поблагодарила его и тут же опрокинула содержимое, даже не поморщившись.

– И сколько, по-вашему, вы добирались до заставы? – уточнил Ордерион.

– День, – пожала плечами фрейлина.

– И за этот день вы не встретили ни одной живой души? Ни одного из воинов, что вас искали?

Фрейлина внимательно смотрела на него, явно чуя подвох.

– Нет, – ответила она и выпрямилась на стуле. – Вы не просто так об этом спрашиваете, дер Ерион. Я права?

– Правы.

Он смотрел на нее и читал в уставшем взгляде нетерпение.

– Сколько я добиралась до заставы, дер Ерион? – спустя недолгую паузу, наконец спросила она.

– Пять дней, – честно ответил он.

Фрейлина прижала дрожащие пальцы к губам.

– Дхар меня побери, – прошептала она, не гнушаясь браниться в присутствии свидетелей.

Ордерион даже не намеревался делать ей замечание. Учитывая ситуацию, лучше пусть дева благородных кровей от души выругается, чем закатит душераздирающую истерику. Хотя стоило отдать этой фрейлине должное: она старалась держать себя в руках.

– Пять дней, – тихо повторила она и сосредоточенно уставилась на пустую стопку. – Добравшись до Белого замка Инайи, принцесса Рубин должна была отправить в Турем гонца с письмом. – Пытливый взгляд фрейлины перекочевал со стопки на лицо Ордериона. – Это значит, что король Турема должен получить письмо от принцессы до завтрашнего заката.

– Беда в том, что он его не получит, – закончил ее мысль Ордерион. – Ведь принцесса мертва.

– Завтра я должна вернуться в Турем и все рассказать своему королю. – В голосе фрейлины появились напористые нотки, будто она уже все решила и чужое мнение ее не интересовало. – Ибо если этого не сделать, безнаказанным пропажу принцессы Рубин владыка Турема не оставит.

– Сегодня ночью вы напишете письмо вашему королю, в котором перескажете все, что с вами произошло, – ответил Ордерион. – А на заре мы отправим гонца с этим письмом в Турем. Вы же останетесь здесь, на заставе, до тех пор, пока мы не найдем тела и не разберемся, что на самом деле происходит. Приготовьтесь к тому, что вашу дальнейшую судьбу будут решать короли Турема и Инайи, которые лишились своих детей и договорного союза между королевствами вместе с ними.

– Я не подданная вашего короля, и вы не вправе указывать мне, что делать, – жестко ответила фрейлина. – Завтра на заре вы предоставите мне лошадь и сопровождающих, которые будут охранять меня на пути в Звездный замок.

– И две тысячи седоулов, – добавил Ордерион и едва не рассмеялся.

Фрейлина поежилась и уставилась на него исподлобья.

– Вы понимаете, что может начаться война? – серьезным тоном спросила она. – Король Турема захочет лично поговорить со мной и все узнать из первых уст.

– Как и король Инайи, сын которого остался в лесу, – с нотками угрозы в голосе ответил Ордерион. – Вы – единственный выживший свидетель, дера Сурими́, и сейчас вам лучше думать не о всеобщем благе, а о своей собственной безопасности.

– Су́рими, – исправила его Рубин.

Ордерион намеренно пропустил ее замечание мимо ушей. Стоило чуть ослабить поводья, и туремская дера тут же попыталась выхватить их из рук. Сейчас он хозяин положения, и этой Су́рими придется повиноваться и делать, что говорят.

– Мой помощник проводит вас в гостевой дом, – ответил Ордерион. – Супруга начальника заставы заселит вас в комнату, принесет еды и чистую одежду. Я загляну к вам позже. Доставлю бумагу, чтобы вы могли написать королю Турема письмо.

– И терпеливо подождете, пока я закончу? – резко ответила Сурими и выпрямилась на стуле.

Ордерион смирил ее прищуром.

– Безусловно. – Он вежливо кивнул. – А уж с какой стороны двери – решать только вам.

Сурими вспыхнула. Щеки заалели, губы поджались, а взгляд похолодел. Все-таки Ордерион не ошибся: фрейлина восприняла его слова превратно.

– Вы обещали рассказать, что здесь произошло и почему мне угрожали пульсаром. – Сурими сменила тактику и решила подловить Ордериона на мнимой задумчивости (он снова слишком внимательно разглядывал ее лицо).

– Дера Су́рими, я свои обещания сдерживаю. И на память пока не жалуюсь. Поверьте, если бы я дал вам слово, – он хмыкнул, – обязательно бы его сдержал.

Температура в помещении резко понизилась. Или Ордериону только показалось, что фрейлина вымораживает все вокруг леденящим душу взглядом?

Рубин

Принцесса едва переставляла ватные ноги, пока лысый инаец по имени Хорн сопровождал ее к гостевому дому. В отличие от дера Ериона, этот воин был крайне немногословен и все время держал ладонь на рукояти кинжала, торчащего из-за пояса.

Войдя в дом, Рубин поздоровалась с уже немолодой женщиной и ее двумя юными помощницами. Одной из девиц внезапно стало плохо. Другой тут же было приказано проводить деру в комнату, и черноволосая инайка сломя голову бросилась к лестнице, едва не сбив здоровяка Хорна с ног.

«Вот это прыть», – подумала Рубин, мечтая поскорей остаться наедине с собой.

Они поднялись по крутой лестнице гостевого дома на второй этаж и остановились у распахнутой настежь двери. Девушка с черными волосами юркнула в комнату и принялась громко рассказывать, где что лежит. Затем, пролепетав что-то о горячей воде, которую скоро принесут, прошмыгнула мимо обомлевшей Рубин и скрылась в темноте коридора.

Принцессе ничего не оставалось, как поблагодарить Хорна за сопровождение и закрыть перед его носом дверь.

Ее поселили в просторной комнате с широкой кроватью, письменным столом, несколькими шкафами и ширмой, за которой располагалась ванна.

Рубин бегло осмотрелась в свете зажженных на стенах масляных ламп и села за стол, ожидая, когда же принесут воду.

Ордерион

Принц вошел в гостевой дом с твердым намерением осмотреть комнату фрейлины Сурими еще раз. Он отдал приказ поселить «новую» фрейлину в комнату для принцессы, чему супруга начальника заставы, а по совместительству и домоправительница, была не рада. Оно и понятно: если из лесу в ночи выйдет сама принцесса, селить ее придется в покои, подготовленные для Атана.

Вспомнив старшего брата, Ордерион почувствовал укол совести за спокойствие, с которым возглавил его поиски. Возможно, дело в том, что пока не обнаружено тело, брат как будто и не умирал вовсе. Так, ушел в загул и не вернулся вовремя. Дера Сурими вот пять дней где-то потеряла, но нашла дорогу к заставе, в конце концов. Почему его брат не может внезапно обнаружиться на территории Турема спустя пару недель?

Всегда неунывающий и веселый Атан разительно отличался от хладнокровного Галлахера и рассудительного Ордериона. Оно и ясно: матери у всех троих братьев были разными.

Ордерион практически не помнил свою мать. Горячка унесла ее жизнь, когда младшему принцу едва исполнилось пять. Смутные образы в его памяти дополняли несколько портретов третьей супруги короля Инайи. Четвертая супруга погибла в родах вместе с младенцем. А теперь на трон рядом с отцом села Мира…

Вспомнив имя новой королевы, Ордерион поморщился. Одно хорошо: рана от ее предательства, кажется, затянулась, а рубец уже так сильно не беспокоил.

Принц вошел в комнату, где жила копия фрейлины, и поднял руку. Пульсары сорвались с кончиков пальцев и взмыли вверх, чтобы закружиться под потолком и осветить помещение. Вроде бы за пару часов здесь ничего не изменилось, но чувство опасности будто материализовалось и сгустилось вместе с воздухом.

Ордерион остановился у стола с чернильницей и пером. Рядом остались лежать перчатки для письма из тонкой кожи. Похоже, служанка в спешке забыла их отсюда забрать и отнести новой фрейлине.

Ордерион прошелся по небольшому помещению, обставленному обычной деревянной мебелью без изысков, вроде витиеватой резьбы или мягкой обивки из шелка, и остановился у шкафа.

Почему копия фрейлины оделась в простенькое платье, если ее вещи должны были доставить на заставу еще с неделю назад?

Ордерион открыл дверцы и уставился на пустые вешалки. Хотел было закрыть шкаф, но в последний момент решил кое-что проверить.

Он постучал по задней стенке шкафа и не ошибся: полый звук свидетельствовал в пользу того, что из комнаты был еще один выход. Возможно, копия фрейлины и воспользовалась им, чтобы беспрепятственно покинуть место заточения? Но если Ордерион в шпионских делах, маскировке и тайниках разбирался, то откуда у нечисти такие глубокие познания обо всем этом? Или все же копия не знала, что в шкафу есть дверь?

Ордерион поманил пальцами пульсар, чтобы лучше рассмотреть заднюю стенку шкафа. Можно долго искать способы открыть потайную дверь, но самый простой вариант – надавить на стену и посмотреть, что получится.

Он так и поступил.

Не прогадал. Щелкнул механизм, и вся панель отъехала чуть вперед. Ордерион поддел ее край пальцем и открыл, словно дверь.

Повеяло сыростью и затхлым воздухом. Принц запустил пульсар в проход, освещая каменную кладку стен какого-то коридора. Шагнув вперед, он остановился и вызвал маячки. Маленькие светящиеся бабочки сорвались с пальцев и разлетелись по сторонам.

Сначала они облепили стены, затем перекинулись на пол и взмыли под потолок. Вихрем разлетаясь вдоль коридора, маячки обследовали потайной ход и скрылись за единственным поворотом. Вспышек света и испуганных криков не последовало, из чего Ордерион сделал вывод, что кроме него здесь больше никого нет.

Он шагнул в темноту и повел за собой пульсар. Поворот направо – будто обогнул соседнюю комнату с внешней стороны дома. Вдалеке Ордерион увидел несколько «бабочек», которые облепили что-то на каменной стене. Долго не раздумывая, он подошел к скоплению и прищурился.

В кладке обнаружился небольшой узкий люк – такие оставляли в дверях тюрем, чтобы подавать пленникам еду. Засов на нем был металлическим, а петли блестели от масла.

Ордерион аккуратно открыл его и заглянул внутрь.

Рубин

Две инайки в серых льняных платьях простолюдинок быстро заносили ведра с горячей водой. Вернулась и девушка, что сопроводила Рубин в эту комнату.

– Разрешите вам помочь? – Она протянула руки к костюму Рубин, чтобы расстегнуть пуговицы.

Две другие инайки замерли в стороне, очевидно, не собираясь уходить.

– Вы свободны, – приказала Рубин, глядя на них.

Девицы тут же побледнели и с опаской покосились на ту, что предлагала помощь Рубин. Замешкались.

– Я сказала «свободны»! – громче повторила Рубин, и девы, присев в неуклюжих поклонах, откланялись.

– Дера Сурими, – голос помощницы задрожал, – в какое платье вы желаете переодеться после ванны?

И тут Рубин кое-что поняла. Принцесса при всем желании не смогла бы влезть в любое из платьев покойной фрейлины. Сурими была на голову ниже ее! Хрупкая и тонкая фрейлина хоть и обладала выдающимся бюстом, но все же Рубин прекрасно понимала, что в обхвате стана она в любом случае крупнее… Достаточно попытаться примерить один из нарядов Сурими, который непременно окажется слишком коротким и узким, чтобы всем стало ясно: Рубин не та, за кого себя выдает.

– Я не собираюсь пачкать здесь одежды от лучших портных Турема! – наигранно воскликнула она и обернулась к явно потрясенной ее заявлением инайке. – Они слишком дороги, чтобы позволять себе подобное расточительство. Мы с вами примерно одного роста. – Рубин пробежалась по фигуре девушки взглядом. – Для ночевки в этом захолустье сгодится и какое-нибудь из ваших платьев.

– Мое? – Девица отпрянула от Рубин и прижала трясущиеся пальцы к губам. – Но я же уже… – Она осеклась и стала отступать к стене.

– Что вы уже? – переспросила Рубин, свирепо глядя на нее.

– Простите, дера Сурими. – Инайка согнулась в поклоне. – Я сейчас же принесу вам лучшее из своих платьев.

– Только чистое! – добавила Рубин. – Или новое. У вас такое есть?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Тогда несите чистое.

– А белье? – выпалила инайка и тут же прикусила язык.

О белье Рубин не подумала… И о новой обуви тоже.

– С этим я справлюсь без вашей помощи, – отмахнулась принцесса как отчего-то незначительного. – Скажите, а где покои, которые были отведены для принцессы Рубин?

Девушка заморгала и сжалась, как будто уличила Рубин в обмане.

– Они дальше по коридору, – промямлила она.

– Мне необходимо осмотреть вещи принцессы. Среди них были… – Рубин задумалась, подбирая оправдание. – Впрочем, вас это не касается. Проводите меня в ее покои.

Казалось, инайка согнулась еще больше.

– Простите, дера, но начальник заставы приказал все вещи принцессы вынести из гостевого дома и спрятать в хранилище.

– Зачем?

– Я не знаю, – покачала головой инайка. – Но могу передать ему, что вы желаете на них взглянуть.

– Не стоит, – тут же отрезала Рубин. – А вещи принца Атана тоже спрятали?

Девица замялась.

– Как интересно, – хмыкнула Рубин.

Конечно же, никто ничего никуда не прятал. Быстро мысленно схоронив пропавшую делегацию, местные прислужники не погнушались растащить все вещи, что привезли сюда накануне. Вот почему они все так спохватились, когда фрейлина объявилась. Наверняка впопыхах стали искать награбленное добро и возвращать в ящики да шкафы…

– Вы свободны. – Рубин махнула рукой в сторону двери. – Принесите мне платье и оставьте на кровати.

– Но как же… – Девушка указала на кувшин для воды, намекая, что дере понадобится помощь.

– Сама справлюсь. – Рубин начала раздеваться. – Поспешите. Долго купаться я не собираюсь.

Инайка выскочила из покоев как ошпаренная, а Рубин, медленно выдохнув, присела на край ванны. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы самостоятельно принять ванну. Хотя с помощницей, безусловно, это удобнее. Но не с такой, что затравленно смотрит и трясется от каждой брошенной фразы.

«На воре и шапка горит, – подумала Рубин и стянула с ног сапоги. – Нужно приказать их почистить и вернуть. Хотя… – Она уставилась на королевский герб с внутренней стороны голенища и свои инициалы… – Не вариант. Чистить придется самой».

Принцесса постаралась взять себя в руки и продолжила раздеваться. Сняла грязный костюм для верховой езды и отбросила в сторону. Панталоны и нательную рубашку швырнула на костюм. Даже если попробует выстирать их, где потом все это высушить? У камина?

Рубин зажмурилась, пытаясь понять, как лучше поступить. Наверное, придется попросить инайку подарить ей еще и нательную рубашку…

Принцесса взяла в руки кувшин и залезла в ванну. Все же зря она отказалась от чужой помощи…

Ордерион

Свет из узкой щели в углублении люка ударил в глаза. Принц поморгал и прижался к ней, заглядывая в прорезь. Похоже, прямо под щелью, с другой стороны, находилась зажженная масляная лампа. А впереди нее открывался вид на ванну, в которой мылась фрейлина. Мокрые бело-золотые волосы липли к ее влажной коже, стелясь по плечам, падая на грудь и ниже. Они ничего не прикрывали, наоборот, привлекали внимание к ярко-розовым соскам чужеземки, которые от холодного воздуха затвердели.

Ордериону следовало тут же образумиться и закрыть люк для тайных постыдных наблюдений, но увиденное так сильно манило, что он не стал сопротивляться и застыл.

Неподобающие мысли полезли в голову, как шершни в гнездо. Покойный муж этой деры явно был счастливчиком. Он мог прикасаться к этому совершенному телу, гладить его, ласкать, стелиться по нему, как капли воды, стекающие по гладкой коже фрейлины, брать в ладони эту восхитительную грудь и прижиматься губами к соскам, чтобы нежно терзать, даря страсть и наслаждение. Будь Ордерион ее супругом, он бы принимал ванну вместе с женой, устроившись позади ее спины. Взял бы в руки намыленную губку и аккуратно прижимал к полупрозрачной коже этого совершенного создания, изводя ее прикосновениями до тех пор, пока она сама не откинулась бы ему на грудь и призывно не раздвинула бедра. Он бы внял приглашению и окунул руку в воду, намыливая ее в самом сокровенном месте, чтобы в конце концов оставить мытье в покое и начать ублажать ее пальцами. Подождал бы, пока она громко или глухо не простонет в ответ, и только потом прижал супругу грудью к борту ванной, чтобы войти одним толчком и выжать из ее тела новый всплеск удовольствия с ярким экстазом в финале.

Ордерион отпрянул от люка. В паху все одеревенело. Знаки силы на руках начали светиться, предупреждая хозяина, что потеря контроля не за горами. Следовало успокоиться и вернуть себе здравый ход мыслей. Наслаждаться созерцанием прекрасного – это еще не сам грех, но вот представлять себя на месте покойного мужа этой чужеземки – так недолго превратиться в одного из тех, кто промышляет рукоблудием, подглядывая за сношающимися в борделях.

Да и с чего он взял, что эта женщина получала удовольствие от тайных супружеских игр? Может, ее муж был стариком, который только и мог, что принять отвар «силы», задрать рубашку жены и, пока действие вещества не прошло, быстро попыхтеть над ней в надежде зачать наследника. А в это время жена могла думать о ком-то другом… Или вообще не думать, воспринимая все как обязанность, которую на нее повесили вместе с брачным амулетом.

Ордерион вздрогнул, стряхивая неприязнь и отвращение. Вот поэтому он до сих пор не женат. Единственная из женщин, кто смотрел на него без ужаса во взгляде, когда он предстал перед ней в истинном обличье, была Мира. Наверное, тогда он и влюбился в нее, ведь тянуться к прекрасному созданию, которое не отводит от тебя глаз в отвращении и неприязни, было так просто. На том и погорел. И хотя с Мирой он дальше поцелуев не зашел, надежда, что она испытывает к нему искренние чувства, почти довела его до алтаря.

Как глупо и в то же время больно…

– Кто здесь?!

Голос фрейлины вернул Ордериона к реальности. Он снова заглянул в люк: кажется, вовсе не его присутствие дера обнаружила только что…

Сурими встала в ванне в полный рост и с опаской обернулась к ширме за спиной.

– Кто здесь?! – громко повторила она, перелезла через борт и потянулась к сваленной на полу куче грязных вещей.

Что бы так сильно ни напугало деру, наблюдать за происходящим со стороны Ордерион не намеревался. Он бросился назад, к потайной двери в шкаф, выскочил из нее, пересек комнату и выбежал в коридор. Охранника, который стерег покои, на посту не оказалось, а дверь в комнату фрейлины оказалась приоткрытой.

Принц толкнул ее и вошел внутрь, направляя пульсары впереди себя.

Глава 4

Рубин

Звук открывающейся двери не удивил принцессу. Все-таки она ждала возвращения инайки, которая ушла искать платье. Но когда кто-то прошмыгнул за ширму, да с такой скоростью, что поднял порыв ветра, страх сковал тело недобрым предчувствием.

– Кто здесь?! – громко спросила Рубин и встала.

Никто не ответил, и посторонние звуки стихли. Это было сродни предзнаменованию смерти, о котором так часто рассказывали волхвы. Дрожь пробежала по телу, сковывая движения, в то время как мысли роились в голове, пытаясь найти выход.

Кинжал Рубин остался в ножнах на полу, среди кучи сваленных вещей. И пусть в бою она никогда не сравнится с обученным воином, все же с оружием в руках гораздо безопаснее, чем без него.

Шорох за ширмой.

– Кто здесь! – повторила Рубин и полезла за кинжалом.

Нашла его быстро и тут же выставила вперед, будто защищаясь от невидимого врага. Напротив никого. Возможно, ей все это мерещится? Или она медленно сходит с ума, совсем как ее мать…

Принцесса взяла со стула полотенце, которое услужливая инайка подготовила для нее, и, прикрывшись им, вышла из-за ширмы.

И застыла. Она точно сходит с ума…

В центре комнаты рядом с кроватью стояла… Рубин! Точнее, ее копия. В чистом костюме для верховой езды и сапогах. В таком же, который отправился в путешествие с вещами Рубин!

Сначала существо просто смотрело на нее, а затем достало из-за пояса клинок и выставило его вперед, будто повторяя движения за собственным отражением в зеркале.

– Мать честная, – выдавила Рубин, не в силах сдержать эмоции.

– Мать честная, – повторила нечисть тем же голосом.

– Кто ты такая? – громче спросила Рубин, даже не пытаясь больше двигаться.

– Кто ты такая? – повторило существо.

Дверь в комнату распахнулась, и в помещение влетели два пульсара. Они взмыли под потолок и застыли над копией Рубин, когда их владелец шагнул в сторону позади нечисти.

– Дхар меня побери… – с заметным облегчением выдохнула Рубин.

– Дхар меня побери, – повторила нечисть, не обращая никакого внимания на пульсары, готовые в любой момент ее испепелить.

– Замолчите, – тихо произнес Ерион, медленно подступая к существу. – Оно копирует ваш голос.

– Будто я сама этого не понимаю! – едва ли не взвизгнула Рубин.

– Будто я сама этого не понимаю! – повторило существо с теми же интонациями.

Рубин сжала кулаки и едва не топнула ногой от злости. Существо сделало то же самое, копируя даже выражение лица, с которым Рубин теряла над собой контроль.

– Замрите! – приказал Ерион, обходя дхарское создание сбоку и направляясь к Рубин.

– Почему вы ее не убьете? – в негодовании прокричала Рубин.

– Почему вы ее не убьете? – В голосе существа появились странные вибрирующие нотки, будто оно не просто повторило эту фразу, а предупредило всех в этой комнате, что им лучше не рисковать.

– Пока оно не причинило никому вреда, – ответил Ерион, останавливаясь перед Рубин и закрывая ее своим торсом. – Зачем ты здесь? – обратился он к существу.

Копия склонила голову, с интересом изучая Ериона, но ничего не ответила. Он присел и коснулся пальцами пола. От них по периметру посещения начало расползаться золотое свечение.

– Что вы делаете? – спросила Рубин, с ужасом глядя на спокойное поведение дера.

– Что вы делаете? – повторила нечисть, с удивлением глядя на Ериона.

– А-а-а-а!!! – раздалось в дверях, и все вздрогнули.

Инайка, застывшая с чистым платьем в руках, продолжала вопить. Нечисть бросилась через кровать к окну, да с такой скоростью, что порыв ветра ударил в лица Ериона и Рубин. Хлопок – она выбила стекло вместе с оконной рамой.

Инайка все еще кричала, прижимая платье к груди. Рубин стискивала кинжал и смотрела на выбитое окно.

Ерион встал и спокойно к нему подошел. Выглянул наружу.

– Внизу ее нет, – подытожил он. – Скрылась.

– Да прекрати ты орать! – не выдержала Рубин, продолжая прикрываться полотенцем.

Девица закрыла рот и… потеряла сознание, завалившись прямо на пороге.

– Прекрасное продолжение! – Рубин тяжело вздохнула, глядя на нее.

Дер Ерион вопросительно изогнул бровь, обращаясь к Рубин:

– Не все обладают хладнокровием, подобно вашему, – произнес он не то в укор, не то как комплимент.

– Помогите ей, что ли… – Рубин указала на бледную инайку, распластавшуюся по полу.

Дер Ерион не сдвинулся с места, подозрительно опустив взгляд с лица Рубин на грудь. Принцесса наклонила голову и поняла, что полотенце сбилось, обнажив перед инайцем один из сосков.

От стыда она была готова сквозь землю провалиться! Тут же поправила полотенце и юркнула за ширму, коря себя на чем свет стоит.

Услышав шаги, Рубин выглянула, чтобы посмотреть, что там происходит.

Дер Ерион поднял девицу на руки и перенес на кровать. Уложил как королеву, поперек ложа, и заботливо повернул ее голову на бок, чтобы не подавилась слюной, когда очнется.

Свидетельницей такого бережного отношения дера к простолюдинке Рубин стала впервые. Когда Сурими, следуя наставлениям короля, водила Рубин по потайным комнатам для подглядывания и обучения премудростям любовных утех, никакой бережности в действиях деров Рубин не заметила. Они вели себя как животные, хватая, подчиняя и властвуя, как им того хотелось. А женщины вели себя так, будто все происходящее им нравилось. О том, что они на самом деле испытывали, Рубин оставалось только догадываться. Хотя Сурими и утверждала, что если Рубин не будет питать к будущему супругу отвращения, то сам процесс вполне может ей понравиться.

Инайка пришла в себя и закашлялась. Тут же села. Взглянула на дера мутным взором, отбросила платье в сторону и… спрыгнула с кровати, чтобы вылететь в дверь и сбить с ног двух воинов.

– Что здесь… – успел произнести один из них и погнался за девицей.

Второй уставился на дера Ериона.

– Позови сюда Хорна, – произнес тот. – И закрой дверь.

Тот кивнул и был таков.

– Выйдите отсюда! – громче, чем следовало, выдала Рубин.

Дер Ерион задумчиво уставился на платье, которое оставила инайка.

– Она принесла его для вас? – Он обернулся к Рубин, напрочь игнорируя ее повелительный тон.

– Это вас не касается, – отрезала принцесса.

– У вас же полно нарядов. – Он пытливым взором уставился на нее. – Зачем вам платье простолюдинки?

Рубин спряталась за ширмой, судорожно подбирая ответ, который показался бы наиболее логичным.

– В нем я не буду привлекать к себе так много внимания, – соврала она.

– Наоборот, – вторил Ерион, – с вашей внешностью вы привлечете гораздо больше ненужного внимания со стороны мужчин, которые никогда не позволят себе поднять заинтересованный взгляд на деру. А вот в платье простолюдинки вы утратите защиту благородных кровей и можете угодить в неприятности.

– Ну, вы же не дадите меня в обиду? – с наигранной веселостью произнесла Рубин, стараясь унять дрожь в теле. – И вообще, вас не касается мой выбор нарядов!

– Для полного счастья мне только не хватает стать охранником девицы, которая так и норовит влезть в неприятности!

– Что вы себе позволяете?! – взвилась Рубин и снова выглянула из-за ширмы. – Вспомните о манерах и покиньте эту комнату, пока не опорочили мое честное имя своим гнусным поведением!

– А есть что порочить? – Он опасно прищурился.

– Вон! – прохрипела Рубин и указала на дверь.

Ерион подхватил с кровати наряд и швырнул его принцессе. Платье упало на пол как тряпка, за которой Рубин вынуждена была потянуться.

– Одевайтесь быстрее, – посоветовал Ерион, продолжая стоять у кровати. – Любезности оставим на потом.

– Истинные деры никогда не расстаются с манерами! – пафосно заявила она, натягивая на голое тело платье. – Сразу видно, что вы не по рождению удостоились этого высокого титула!

– Как же мало вы знаете о дерах! – Он даже хмыкнул.

Рубин присела на пол и уставилась на сапоги. Выбора не осталось: пришлось обуть их на голые ноги, потому что к изорванным и грязным чулкам даже прикасаться было противно, не то что натягивать на себя повторно.

Тем временем Ерион, кажется, подошел к шкафу и открыл его. Рубин напряглась, с ужасом думая о том, что дер может присмотреться к вещам покойной Сурими и быстро понять, в чем подвох.

Ерион подозрительно молчал, а Рубин пыталась найти тему для разговора, чтобы побыстрее его отвлечь от изучения содержимого шкафа. Найти пыталась, но язык прилип к небу и отклеиваться отказался.

– Очень интересно, – наконец произнес дер, чем привел Рубин в ужас.

Она прижала ладонь к губам, чтобы не выдать охвативший ее первобытный страх. Перед глазами возникло лицо Сурими, которую Атан за волосы волок в кусты. И никто ничего не мог сделать. А Рубин словно приросла к лошади, боясь пошевелиться и выдать вопль ужаса, который раздирал голову.

– Это происходит не со мной, – прошептала она еле слышно, будто убеждая себя, что все вокруг – лишь мираж и исчезнет с первыми лучами солнца, будто дурной сон.

Взрыв на улице заставил ее содрогнуться и пригнуться к полу. Звук был настолько сильным, что будь окно на месте – его бы точно выбило.

Новый взрыв – еще сильнее прежнего. Принцесса закричала, не слыша собственный голос из-за звона, набатом ударившего по ушам. В горле запершило. Рубин закашлялась, не понимая, что происходит. Опять взрыв. И еще один.

Кто-то оказался рядом с ней. Приник к ее спине, защищая от щебня и деревянных обломков, разлетавшихся в разные стороны. Рубин задрожала и вцепилась пальцами в руки Ериона, оказавшиеся перед глазами. Отметки силы на кистях светились ярко-золотым, а черные прожилки потоков маны въедались в кожу и будто разрушали ее. Одна рука показалась Рубин такой горячей и мягкой, в то время как другая была больше похожа на… холодный камень.

«Разве может живая плоть быть похожей на камень»? – пронеслось в ее голове перед тем, как странное марево разошлось по сторонам, унося за собой дым вместе со звуками.

Рубин откашлялась и подняла голову, ничего не понимая. Они с дером Ерионом оказались в каком-то пузыре, вокруг которого стелился настоящий туман.

– Надолго моей защиты не хватит, – раздался его голос над самым ухом. – Нужно быстрее спрятаться, пока те, кто пришли сюда, вас не нашли.

Рубин разогнулась, оставляя руки Ериона в покое и отстраняясь от дера, который только что, возможно, спас ей жизнь.

– Что происходит? – Она впилась в него взглядом, полным надежд на то, что он ответит, а заодно и все ее проблемы решит в один миг.

– Вы угодили в неприятности, – совершенно спокойным тоном констатировал дер, доставая из багрово-черных прядей волос кусочки щебня.

– И где мы спрячемся? – поторопила его Рубин.

– Есть одна мысль, но не уверен, что сработает. – Ерион встал и протянул ей руку. – Если не боитесь, конечно. – Он указал глазами на собственные метки силы, испещряющие кожу.

– Было бы чего бояться! – Рубин смело схватилась за него пальцами и про себя отметила, что горячая у Ериона именно левая кисть, а не правая.

Дер медленно шагал вперед, перемещая марево вокруг за собой. Он остановился у разбитой кровати, проглядывающей сквозь рассеивающийся дым.

«Какой же силы были те взрывы, если добротную деревянную кровать разорвало на части?» – с ужасом подумала Рубин.

Ерион тем временем тянул ее за собой дальше. Подошел к стене с покореженным шкафом. Дверцы валялись где-то в стороне, а вещи внутри, кажется, тлели… Дер повел рукой, и их невидимой силой сдвинуло в сторону. Он прижал ладонь к задней стенке шкафа, которая по неизвестным причинам особо не пострадала, и нажал на нее. Раздался щелчок, и стенка отъехала вперед, превращаясь в дверь.

– Потайной ход, – сделала вывод Рубин. – Как вы о нем узнали?

– Случайно, – ответил Ерион и открыл дверь.

Рубин вскрикнула и закрыла лицо рукой, когда прямо на нее со всех сторон налетели… светящиеся золотые бабочки! Они облепили ее, заставляя отмахиваться, в то время как ее спутника, казалось, вовсе не замечали.

– Очень интересно, – произнес он и сильнее сжал ее руку, практически до боли в костяшках. – Ничего не хотите мне рассказать?

– Уберите их от меня! – едва не визжала принцесса, пытаясь отделаться от навязчивых насекомых, норовящих опуститься ей на лицо.

Ерион щелкнул пальцами, и бабочки растаяли.

– Что это такое?! – Рубин в изумлении уставилась на него.

– Маячки, – ответил тот, больше ничего не объясняя. – Пойдемте.

Они попали в темный и довольно узкий коридор. Ерион запустил два пульсара, освещая путь. Рубин шла за ним молча, то и дело задерживая взгляд на странных узких люках, запертых на железные засовы.

– Что это такое? – не выдержав долгого молчания, спросила она и указала на один из них.

– Смотровые точки, – ответил дер. – Они разместили их в каждой комнате, спрятав в щели между досками, украшающими стены. Поскольку эти щели находятся прямо над висящими на стенах масляными лампами, заметить в их свете стороннего наблюдателя весьма трудно.

Рубин резко остановилась, предположив худшее:

– Кто-то мог наблюдать за мной?

– Как и за мной, – без тени эмоций на лице ответил Ерион и снова потянул ее вглубь коридора.

Рубин оставалось только смириться с тем, что кто-то мог увидеть ее… Даже думать об этом не хотелось, настолько мерзким все это казалось. Они миновали один поворот, другой, третий, пока не вышли к узкой лестнице, ведущей вниз.

– Побудьте здесь, пока я осмотрюсь.

Ерион попытался отпустить ее руку, но Рубин вцепилась в него мертвой хваткой.

– Если вас убьют, вряд ли я самостоятельно выберусь отсюда. Так что без геройства, пожалуйста! Посмотрите, что там, и быстро возвращайтесь! – выдала она и отпустила его ладонь.

Ерион даже не старался скрыть удивление.

– Странно, я думал, что вы попытаетесь убедить меня пойти вниз вместе.

– Лазутчик из меня никакой, – покачала головой Рубин. – Ступайте. И не забудьте вернуться.

Она отошла в сторону и подперла спиной стену.

Ерион улыбнулся сам себе и оставил с ней один из пульсаров. Чуть погодя Рубин услышала глухие удары, доносящиеся снизу. Когда пол под ней затрясся, а с потолка что-то посыпалось на голову, она рванула в ту сторону, откуда они с Ерионом пришли. Пульсар остался неподвижно висеть за спиной, а Рубин, не отрывая руки от стены, неслась в неизвестность со всех ног. Один поворот, другой… Нога зацепилась за неровность кладки на полу, и принцесса рухнула вперед, больно ударившись плечом. Вокруг все ходило ходуном, будто дом вот-вот развалится, и она останется навеки погребенной под его руинами.

– Сури-и-ими! – услышала она голос Ериона, доносящийся издалека. – Сурими, где вы?

– Зде-е-есь! – простонала Рубин, пытаясь встать, но плечо заныло так сильно, что из горла вырвался крик боли.

В темноту пространства ворвался рой золотых бабочек, которые снова облепили ее. Рубин даже не пыталась отмахнуться от этих «маячков», как их назвал Ерион.

– Вот вы где! – Дер оказался рядом и весьма бесцеремонно подхватил ее за талию, помогая встать.

Рубин вскрикнула от боли. Слезы брызнули из глаз.

– Плечо-о-о! – завыла она, прижимая руку к животу.

– Идти сможете? – Лицо Ериона оказалось прямо напротив нее. – Здесь есть подвал – укроемся там, пока подмога не объявилась.

– Этот дом сейчас рухнет! – Рубин поковыляла следом за Ерионом, который вел ее назад, к лестнице.

– Они тоже так думают, поэтому мы выиграем время, – ответил дер.

– Они?!

– Контрабандисты, – коротко пояснил Ерион.

– А дом?

– На долгую встряску моих сил не хватит, – ответил он. – Поэтому укроемся в подвале и переждем.

– Это делаете вы? – Рубин даже отвлеклась от боли в плече, настолько сильным было ее удивление.

– Много вопросов, Сурими. Лучше шевелите ногами, пока лестницу не завалило.

За их спинами начал осыпаться потолок. Рубин едва успела оглянуться, как Ерион подхватил ее за талию и перекинул через плечо, словно мешок с зерном. Боль новой волной прошила тело, в глазах потемнело.

Дер нес ее к лестнице, и, когда спустился на один пролет, весь потолок за их спинами обвалился. Снова появилось марево, ограждающее пространство вокруг от столба пыли, вырывающегося на лестничный пролет.

Ерион минул первый этаж и продолжил спускаться, а Рубин увидела тела двух мужчин в одеждах простолюдинов, застывших на полу с перекошенными лицами. Кажется, смерть их была мучительной.

Оказавшись в самом низу, Ерион заскочил в подвальное помещение и запер за собой массивную деревянную дверь на засов. Пульсары закружились под потолком, освещая хранилище с мешками, тюками и ящиками. Ерион усадил Рубин на один из тюков и вернулся к двери. Там никакой тряски не было и, если не считать затхлого сырого воздуха, условия пребывания казались вполне сносными.

– Вроде ушли, – констатировал Ерион и обернулся к Рубин. – Как ваше плечо?

Зря он напомнил. Боль вернулась с новой силой.

– Плохо. – Нижняя губа Рубин задрожала. – Я или выбила его, или сломала.

– Если выбили – то вправим. Если сломали – зафиксируем. Не переживайте!

Он с такой легкостью об этом говорил, будто серьезно ранить плечо – это какой-то пустяк! «Подумаешь, выбила? Или сломала? Ха!»

Рубин отвернулась, пытаясь отвлечься от боли какими-нибудь другими мыслями. Взглянула на деревянные ящики, стоящие поодаль.

– Что здесь хранится? – спросила она.

– Думаю, груз тех ребят, которые нагрянули в гости. – Ерион подошел к одному из ящиков и снял с него крышку.

Внутри стояли более мелкие ящики, а в них – большие сосуды с деревянными пробками. Он откупорил один из них и удивленно вскинул брови. Затем лизнул мизинец и окунул его в сосуд. На пальце остался светлый порошок. Он поднес его к носу и поморщился, вытирая руку о штаны.

– Белая пыль, – ответил он и задумчиво взглянул на Рубин. – Она может помочь унять боль.

– Я не стану это вдыхать! – отрезала Рубин.

– Можно не вдыхать, а съесть, – пожал плечами Ерион. – Или будете продолжать мучиться.

– Значит, буду мучиться. – Рубин отвернулась от ужасного груза, уносящего жизни людей либо на самое дно, либо в царство вечных мук самого Дхара.

– Белую пыль в целебных свойствах используют волхвы, – напомнил Ерион.

– Скажите это принцу Атану, который сейчас мертв из-за этой пыли, – пробурчала Рубин.

Ерион подошел к ней и снова заглянул в лицо. Взгляд его был холодным и злым, будто Рубин своим откровением нанесла этому деру личное оскорбление.

– Что вы имеете в виду? – настороженно спросил он.

– Если бы принц Атан не надышался этой дрянью перед поездкой, мы бы не задержались в лесу! – со всей горячностью выпалила Рубин. – Но дурман пристрастия оказался сильнее здравого рассудка!

– Принц не принимал белую пыль, – покачал головой Ерион.

– Я видела людей, которые не расставались с ней. Поверьте, принц не только ее принимал, но и делал это постоянно! Даже в пути, из-за чего мы задерживались на каждом из привалов.

– Вы врете! – гаркнул Ерион и отступил от нее на шаг.

– Зачем мне это? – удивилась Рубин. – Принц мертв. Как и остальные. И это из-за его безрассудства я сейчас здесь!

Рубин непроизвольно дернула рукой и застонала от боли. Ерион молчал, стоя в стороне. Кажется, его высокое мнение о принце Атане только что было растоптано грязными сапожками какой-то там фрейлины какого-то там королевства Турем.

– Ладно, – наконец произнес он, – сейчас не время об этом рассуждать. Покажите ваше плечо. – Ерион приблизился к ней с явным намерением спустить платье.

– Не стоит, – шарахнулась от него Рубин и снова застонала.

– Перестаньте ершиться, – посоветовал он и рванул ткань платья с ее плеча вниз.

Рубин взвыла от боли.

– Может, белую пыль все же примете? – поинтересовался он, ощупывая его своей ледяной и жесткой правой рукой.

– Воздержусь, – сквозь зубы прохрипела Рубин.

– Тогда ложитесь на тюфяк. Я вправлю вам выбитое плечо.

– Ой-ей! – заныла она от беспомощности, но все же аккуратно прилегла, надеясь, что опытный воин знает, как правильно это делать.

– Извините, дера Сурими, но мне придется буквально на минуту лишить вас сознания.

– Нет, – жестко заявила она.

– Я не спрашивал разрешения, уважаемая, а лишь поставил в известность.

Он с силой прижал пальцы к одной точке на ее шее. Рубин поняла, что теряет четкость картинки перед глазами, и застонала. Голова закружилась.

– Расслабьтесь. Сейчас будет легче.

Это последнее, что она услышала перед тем, как провалиться в забытье.

* * *

Рубин открыла глаза и поняла, что по-прежнему лежит на тюфяке. Рука совершенно не болела! Принцесса даже пошевелила ей, пытаясь опровергнуть этот факт, но ничего не случилось: боль ушла и, кажется, возвращаться не собиралась.

Ерион сидел напротив, на другом тюфяке, и со странным выражением лица наблюдал за всеми действиями.

Рубин села, потерла плечо и вопросительно уставилась на него в ответ.

– Как вы это сделали? – едва ли не воскликнула она с ноткой радости и восхищения.

Ерион не реагировал на реплику.

– Как вы сделали это? – повторила Рубин и даже подняла руку, демонстрируя полное выздоровление.

– Молча, – ответил он.

Холодок пробежал по спине от этого слова. Слишком много злобы и недоверия оказалось в звуках вибрирующего сталью голоса. А ведь она в его присутствии, кажется, начала расслабляться. Глупо, ведь он не подданный ее королевства. Да и будучи наделенным властью над маной, дер вполне мог сотворить с ней все что угодно…

Рубин вздрогнула и опустила глаза.

– Благодарю вас за помощь, – промямлила она, снова пытаясь унять внезапно настигший страх.

Кто-то стал клацать зубами. Рубин не сразу поняла, что это она сама издает такой звук. Ерион искоса взглянул на нее и злобно усмехнулся.

– Возьмете себя в руки сами или вам помочь? – Он вопросительно изогнул свою треклятую бровь.

– Я не в истерике, чтобы приводить меня в чувство отрезвляющей пощечиной! – выдала она, моментально собравшись.

– Бить деру? – Ерион даже поморщился. – Вы думаете обо мне хуже, чем я есть на самом деле.

– Тогда как вы собрались привести меня в чувство? – гневно выпалила она.

Он встал и медленно подошел к ней. Склонился к ее лицу. Рубин будто застыла в тот момент, приросла к тюфяку, на котором сидела. Ерион странным образом хмыкнул и в опасной близости от ее губ прошептал:

– Я уже это сделал, если вы не заметили…

Рубин вспыхнула, как костер, в который плеснули зажигательную смесь. Уж чего она от себя не ожидала, так это смущения и греховных мыслей о выразительных губах дера, оказавшегося слишком близко к ней. Где-то над головой беснуются преступники! Ее жизнь под угрозой! А Рубин поцелуи какого-то инайца подавай?

Ерион внезапно прищурился и отпрянул от нее. Лицо исказило сначала непонимание, а затем немой вопрос.

– Кто ты такая? – произнес он и схватил ее за шею.

Рубин поняла, что задыхается. Она вцепилась обеими руками в спятившего инайца, пытаясь вырваться и убежать.

Он ослабил хват, позволяя ей вдохнуть, и она закашлялась.

– Что?! Что ты?! – пыталась сказать, но не получалось.

– Кто. Ты. Такая? – повторил он с нажимом, отдергивая руку.

Рубин долго не думала. Спохватилась и бросилась наутек. Врезалась лбом в невидимую стену и рухнула на пятую точку, тут же в ужасе отползая от преграды.

– Пока я не позволил, ты никуда не уйдешь, – злобно произнес инаец.

– Чего ты хочешь? – взмолилась Рубин.

– Узнать правду. Ты не фрейлина, которая сопровождала принцессу. Ее одежды висели в шкафу, и ростом эта женщина была намного ниже тебя. Поэтому ты попросила принести тебе обычное платье и обула на ноги свои грязные сапоги. Зачем ты себя выдаешь за фрейлину? Решила денег заработать на чужой беде?

Рубин поняла, что инаец принимает ее за мошенницу. И что сказать в ответ? Я принцесса Рубин? Поверит ли он в это?

– Я дочь великого Дарроу, короля всего Турема, принцесса Рубин, – произнесла она, особо ни на что не надеясь.

И Ерион рассмеялся.

Рубин отвернулась и поджала колени, обхватив их руками. Хохот инайца становился все громче, сотнями осколков раня чуткий слух. И ведь она не врет. Но что это изменит, если инаец упрямо не желает ей верить?

– Одна байка лучше другой, – наконец выдал он. – Что ж, ты растешь над собой! И как же мне теперь тебя называть? Ваше высочество? Принцесса Рубин? – Он снова расхохотался.

– Неужели так трудно предположить, что я говорю правду! – с обидой произнесла Рубин.

– При всем уважении, дорогая, принцесса Рубин прославилась тем, что отец ее не выпускал на люди, опасаясь, что о врожденном уродстве узнают потенциальные женихи.

– Что-о-о?! – взбеленилась Рубин и едва не подскочила на ноги. – Да как ты смеешь?!

– Прости, но у меня нет оснований не верить слухам! – Он развел руками. – Девы Инайи провожали принца Атана рыданиями, когда узнали, что ему придется жениться на… – Ерион не договорил.

– Уродине, – закивала Рубин, заканчивая мысль. – Если верить всему, о чем говорят люди, то на младшего принца инайского двора тоже без слез не взглянешь! – выпалила она. – Что ж король Луар на заклание к уродине своего страшилу Орде не отправил? Замечательная бы вышла пара!

Ерион перестал смеяться, очевидно, оскорбившись тем, в каком ключе Рубин говорила о короле Инайи и его отпрысках. Да, то были непозволительные для деры высказывания. Но ведь он больше не считал ее дерой, так что теперь с нее взять?

– Не хотел, чтобы внуки получились еще большими уродцами, чем младший принц Орде, – с неким снисхождением и брезгливостью произнес Ерион.

– Извини, – вымолвила Рубин и отвернулась. – Я не имела права говорить столь пренебрежительно о королевской семье Инайи. Прошу меня за это простить. – Она виновато склонила голову.

– Ой, вот только принцессу из себя не изображай! – Он скривился и махнул рукой. – Фрейлиной ты мне нравилась больше.

– Но я не фрейлина. – Она повернулась и гневно взглянула на него.

– Как скажешь. – Он хмыкнул. – Буду называть тебя просто «дера». Годится?

– Нет. – Она горделиво вскинула подбородок, продолжая сидеть на полу. – Называй меня Рубин. По имени, – добавила чуть слышно. – Чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Конечно, это не привлечет внимания! – Он снова едва не расхохотался. – Вокруг столько дев по имени Рубин, что всех не перечесть!

– С тобой невозможно нормально разговаривать.

– А с тобой разве можно? – он хищно оскалился.

– Почему ты мне не веришь? – тяжело вздохнула она и отвернулась.

– Потому что точно знаю, что принцесса Рубин не владела силой маны, – ответил он. – Будь у нее этот дар, король Турема обязан был бы отдать ее на обучение в орден повелителей силы маны.

– Но я не владею силой маны! – Она уставилась на него.

– Я же не слеп, – ответил он. – Обычных смертных ты можешь обмануть, но не одного их тех, кто обладает схожим даром.

– Я не повелеваю силой маны! – упрямо заявила Рубин, напрочь теряя терпение.

– Угу, – кивнул Ерион. – А еще ты принцесса. И фрейлина, – добавил поспешно. – Уж прости, конечно, но таких как ты орден повелителей силы находит и изолирует, пока дел не натворили.

Рубин вся подобралась и даже отклонилась в сторону, подперев плечом невидимую преграду.

– Но за уклонительство я тебя не сдам. – Ерион улыбнулся. Можно даже было подумать, что… ласково, но Рубин буквально кожей чувствовала подвох. – При одном условии, – добавил дер.

Рубин поморщилась и не ответила, предполагая, что условие это наверняка ей не понравится.

– Я хочу изучить твой дар, – выдал он. – И, возможно, смогу использовать его для благих целей.

Рубин удивленно вскинула брови и захлопала ресницами.

– По-моему, ты не в себе! – постановила она.

– Либо так, либо тюрьма, – напомнил Ерион. – Тебе выбирать.

Принцесса закивала и отвернулась. При первой же представившейся возможности она попытается сбежать от этого сумасшедшего. А пока… Пока придется подыгрывать.

– Уговор. – Она протянула ему руку, чтобы скрепить мнимую сделку.

– Имя свое настоящее назови. – Он смотрел на ее замершую в воздухе ладонь.

– Рубин, – произнесла она.

Ерион тяжело вздохнул, но руку все же пожал. Кожу прожгло болью, и Рубин выдернула ладонь, растирая настоящий ожог на внутренней стороне запястья в виде витиеватых плетений размером с монету.

– Что это?! – воскликнула она, глядя на красную отметину на своей руке.

– Печать юни сделки. Сбежать даже не пытайся: теперь я тебя где угодно найду.

– Ах ты… – Рубин подскочила на ноги, готовая огреть наглеца кулаками.

– Давай без рукоприкладства, – посоветовал он. – Ты уже поняла, что, если вывести меня из себя, хорошо тебе не будет.

– Да мне плохо, даже когда ты в себе! – огрызнулась принцесса.

– И куда же мне деться, чтобы тебя порадовать? – внезапно спросил Ерион.

– Сгинуть! – посоветовала она.

– Рано. Молод еще! – Он хмыкнул.

Рубин закатила глаза.

– Ладно, что-то долго они там возятся. – Ерион повел рукой и убрал защитный барьер. – Думаю, следует им помочь.

Он направился к двери.

– Постой! Куда ты собрался?! – воскликнула Рубин.

– Ты можешь побыть здесь. Только запрись на засов изнутри.

– Я не стану сидеть в логове контрабандистов и стеречь их запасы! Тебя убьют, а потом они придут за мной!

– Так они могут прийти и здесь меня убить. – Ерион пожал плечами, будто совершенно не исключая такой вариант развития событий. – Какая разница, где я умру?

– Ерион, я приказываю тебе оставаться здесь! – Она указала на тюфяк. – И охранять меня!

А потом сложила руки на груди и вздернула подбородок, как особа королевских кровей.

– Хорошо играешь. – Он с уважением кивнул. – С циркачами разъезжала? Оттуда такие сценические таланты?

– Тебе не удастся вывести меня из себя, – с напускным безразличием вздохнула она.

Он хитро ухмыльнулся.

– Сейчас лопнешь. От пафоса.

Рубин подошла к тюфяку и плюхнулась на него. Попыталась расчесать грязные и мокрые волосы пальцами, но только больно дергала их и морщилась при этом. Ерион наблюдал за ней, больше не предпринимая попыток выйти из укрытия и кому-то помочь.

– Больно на это смотреть. – Он покачал головой, подошел и сгреб ее мокрые волосы в охапку. Закрутил их в жгут и уложил гулькой на затылке. Затем стянул со своей головы ленту и закрепил ей всю конструкцию.

Длинные черные волосы с прожилками багрово-красных прядей рассыпались по плечам инайца. Рубин невольно протянула руку, чтобы коснуться их, но вовремя одернула себя. Поведение недостойное не то что принцессы, а девы в принципе!

– Можешь потрогать. – Ерион с интересом смотрел на нее.

– Я хотела смахнуть с них пыль, но ты весь в пыли и это бесполезно, – не теряя достоинства, оправдалась Рубин.

– Принцесса чистит пыль с волос и одежд дера, – теперь его речь сочилась издевательством. – Думал, никогда такого дива не увижу, но ты подала мне настоящую надежду на великое чудо!

Рубин поджала губы. Оставалось только надеяться, что, когда этот остолоп узнает правду о ее титуле и наконец-то поверит ей, ему придется долго извиняться за свое неподобающее поведение и остроты.

– Замашки простолюдинки выдают тебя с потрохами. – Ерион засмеялся.

– У всех есть свои недостатки. Даже у принцесс, – ответила Рубин.

– Так какой у тебя был план? – спросил Ерион и присел на тюфяк рядом с ней. – Ну, узнала ты, что пропала делегация. За столько дней поисков все близлежащие деревни Турема и Инайи наверняка наводнились новостями о том, что произошло. Неужели тебя не испугала идея в одиночку отправиться на заставу, выдавая себя за фрейлину? Не спорю, ты талантливая мошенница, но разве седоулы стоят того, чтобы так собой рисковать?

Рубин спрятала лицо в ладонях и тяжело вздохнула. Вроде бы и умен этот дер, но упрям, как баран!

– Ты знала, что здесь промышляют контрабандисты? – спросил он.

– Откуда?! – Она уронила руки и удивленно взглянула на него.

– Значит, работаешь одна, – сделал вывод Ерион. – Будь ты в шайке бандитов, точно бы знала, что на эту заставу соваться не стоит.

– С чего такие выводы? – буркнула Рубин. – Может, я действительно состою в шайке и скоро мои друзья придут меня спасать.

– Знай ты, что здесь орудуют контрабандисты, в жизни бы не сунулась сюда. Когда ты представилась фрейлиной, точнее, твоя копия ей представилась, начальник заставы сразу смекнул, что за выжившую деру можно получить приличный выкуп. Поэтому он и запер ее в комнате, надеясь, что подельники вскоре явятся и ее заберут. Однако фрейлина, точнее, твоя копия, умудрилась сбежать и нарушила все его планы. А тут мы из Белого замка нагрянули без предупреждения. Вот он и испугался. Того, что объявишься ты – оригинал, если так можно выразиться, – никто не предвидел. Единственный способ для всей этой своры бандитов выйти сухими из воды – убить всех членов отряда из Белого замка и выдать это за происшествие с нечистью. Жаль, но тебя бы они тоже прикончили. Хотя… – Ерион задумался. – Нет, рисковать с выкупом бы не стали. Точно избавились бы.

– А можно поподробнее рассказать о моей копии, которая здесь появилась и выдала себя за фрейлину? – Рубин с интересом уставилась на него.

– Она была более мила, чем ты. – Он показал два ряда белоснежных зубов.

– Я жду! – упрямо заявила Рубин.

– Ладно. – Ерион хлопнул себя по коленям и начал рассказывать.

Глава 5

Ордерион

– И после всего ты все еще мне не веришь? – возмущенно произнесла Рубин.

– Про существо – верю. – Он кивнул. – И что оно могло напасть на тебя в лесу – тоже верю. Скажи, где ты раздобыла дорогую одежду деры и сапоги?

– С мертвого тела сняла, – совершенно серьезным тоном ответила девица.

Ордерион усомнился в этом. При всем напускном бесстрашии этой горе-принцессы снять с трупа одежду и надеть на себя… Сомнительно. Тем более что с размером сложно угадать.

Он начал посмеиваться.

– И где же ты подходящее тело нашла?

– В лесу, – буркнула Рубин.

– Сапоги добротные, – похвалил Ордерион. – Такие подобрать в лесу по размеру – настоящая удача.

Рубин запрокинула голову и взмолилась:

– Боги, верните этому деру рассудок!

– Ладно, – согласился Ордерион. – Предположим, я поверил, что ты принцесса. Если это так, то ты должна знать, о чем говорится в этом письме. – Он достал из нагрудного кармана зашифрованное послание для короля Турема и протянул ей.

Рубин осмотрела сломанную печать и развернула лист. Нахмурилась.

– Почерк мой! – сказала удивленно.

– Твоя копия писала, – подсказал Ордерион.

Рубин старательно бегала взглядом по строчкам и что-то прикидывала в уме.

– Чтобы расшифровать, мне нужны перо и бумага. – Она сложила лист. – И правильный ключ.

Ордерион тут же вырвал письмо у нее из рук и вернул назад, в карман.

– Я думал, что ключ тебе известен, – усмехнулся он.

– Их много, – уточнила Рубин.

– И сколько же всего существует ключей для переписки принцессы со своим отцом?

– Так я тебе и сказала, – прошептала девица.

– Что и требовалось доказать! – Он развел руками.

– Я расшифрую послание. Но сделать это в уме, извини, не могу.

– Про мужа твоего покойного… – Ордерион осекся и озадаченно потер подбородок. – Это правда?

– Да. Но зачем интересуешься, если все равно не веришь?

– А мужчина… Любовник у тебя есть?

Он и сам не знал, отчего его это так сильно интересует. Но в голове свербел вопрос: свободна эта «принцесса» или есть кавалер, которому она может хранить верность?

– У меня есть отец, который собственноручно отрубит тебе голову, если узнает, что ты посмел хоть пальцем меня тронуть! – выпалила она.

Ордерион протянул руку и коснулся ее плеча пальцем. Фальшивая принцесса тут же шарахнулась от него в сторону.

– Я столько раз за сегодня к тебе прикоснулся, что впору отращивать новые головы, дабы твоему отцу было что рубить.

– Ты-ы-ы! – зашипела Рубин, кривя свое прекрасное лицо.

– Значит, ты свободна, – поспешил сделать вывод Ордерион. – Что ж, это тоже весьма интересно.

Рубин подскочила с места и попятилась к двери. Испугалась. Это было видно по ужасу, притаившемуся во взгляде, по плотно сжатым губам и даже по кулакам, которые она выставила перед собой, готовясь обороняться.

– Меня можешь не бояться, – поспешил заверить Ордерион. – Я презираю насилие над девами и наказываю тех, кто пытается взять чужое силой.

Рубин остановилась. Кулаки опустила, но не разжала.

– Жаль, что принц Атан уже умер, – произнесла она. – Хотя ты бы все равно не смог покарать его за грехи.

Ордерион поморщился. Брат никогда не насиловал дев. Они шли к нему добровольно и предлагали разделить постель. Деры, простолюдинки, девки в борделях… Если брат не платил за услуги, это делал старший Галлахер или сам Ордерион.

– Не пускай клевету на принца Атана, – зловещим тоном предупредил Ордерион. – За злословие на королевскую семью положено жестокое наказание. Ты же не хочешь лишиться языка?

– За правду языков не лишают.

– Хватит! – отрезал Ордерион и встал. – Принца Атана ты явно недолюбливаешь. То про белую пыль небылицы рассказываешь, то намекаешь на его бесчестие. Я, как дер королевства Инайи, подобных речей от тебя не потерплю. Продолжишь в том же духе – лишу способности говорить.

– Язык отрежешь? – Рубин снова надменно вскинула подбородок.

– Не люблю кровавых зрелищ. – Ордерион щелкнул пальцами и направил в сторону самозванки блестящую удавку.

Рубин отпрянула, но удавка полетела за ней и моментально оплела шею. Дева, не помня себя, попыталась сорвать ее, царапая ногтями кожу. Ордерион не смог спокойно смотреть на это, потому быстро взмахнул рукой и снял юни немоты.

Не просто так отец считал его слишком мягким. «Дурное воспитание твоей матери», – любил повторять король Луар, когда Ордерион проявлял великодушие и просил для кого-нибудь помилования. Правда, с возрастом вера Ордериона в то, что он способен нести добро, почти исчезла. Слишком много душ он погубил. «Повелители силы маны – не боги, – повторял Верховный перед очередной казнью. – Мы лишь вершим их волю». «А их ли то воля?» – спрашивал себя Ордерион и не находил ответа.

Он подошел к застывшей в испуге мошеннице и склонился к ее шее, внимательно рассматривая отметины от ногтей. Дева молчала, глядя на него с презрением и… болью. Доверие ее он только что предал. С другой стороны, о каком доверии могла идти речь, ежели она врала как дышала?

– Надеюсь, ты усвоила урок, – произнес Ордерион, поднимая глаза и встречаясь со взглядом бездонных синих озер.

Рубин, как она себя называла, медленно шагнула назад. Отвернулась. И побрела к двери.

– Что ты делаешь? – спросил Ордерион.

Девица не ответила. Начала возиться с массивным засовом, пытаясь его открыть. Сдвинула. Ордерион махнул рукой и задвинул его назад. Снова сдвинула. Он опять задвинул. Упрямая туремка в третий раз попыталась открыть дверь.

Ордерион подошел к ней и опустил ладонь на плечо. Сжал пальцы. Рубин застыла.

– Ты слишком импульсивна и часто забываешься. Умение вовремя остановиться требует не меньших сил, чем настойчивое движение вперед. Особенно это важно в отношении тех, кто повелевает силой маны. Теряя контроль над собой, мы способны изувечить и убить.

Рубин не двигалась. Будто превратилась в куклу, которой бесполезно что-либо говорить. Все, что он сказал, следовало повторить себе же. Пусть и обладает она силой маны, но, по сравнению с ним, все равно слишком слаба. Оттого и боится, что пострадает. Но все равно умудряется перечить и провоцировать.

– Я не собирался причинять тебе вред. Только хотел показать, что ты играешь с огнем, – произнес он, будто оправдываясь перед ней. Хотя он действительно искал оправдание своему поступку. – Прости, что напугал тебя, – прошептал едва слышно.

Рубин вздрогнула. Возможно, потому, что он произнес это слишком ласково и прямо над ее ухом, обжигая дыханием нежную кожу и едва не касаясь губами мочки.

– Пожалуйста, больше не прикасайся ко мне, – так же тихо попросила она.

Ордерион отпрянул от нее, одернув руку. Слова неожиданно глубоко полоснули по груди. Знакомая боль разлилась по телу, парализуя и возвращая туда, откуда он убегал всю жизнь… Ордерион забылся. Перестал помнить про юни изменений. Про свою отталкивающую внешность. Про контроль над эмоциями, с которыми очень трудно совладать. Прекрасное создание, стоящее рядом и напуганное его опрометчивым поступком, никогда не польстится на то, что он из себя представляет. Красавица не спасет чудовище, потому что они живут не в сказке, и у его истории в любом случае будет печальный конец.

– Если желаешь выйти отсюда, позволь мне пойти первым, – сдавленно прохрипел его голос.

– Не стоит разыгрывать из себя моего защитника, когда ты им не являешься, – прошипела Рубин и сдвинула засов. Потянула тяжелую дверь на себя и ступила на лестницу.

Ордерион сразу же оградил ее защитным барьером. Конечно, дева заметила марево перед собой, но ни слова по этому поводу не сказала.

Ерион аккуратно обогнул ее на лестнице, стараясь больше к ней не прикасаться, и поспешил разведать обстановку наверху. Поднялся на первый этаж. Тел бандитов, которые должны были лежать там, на месте не оказалось. Возможно, подельники их вынесли. Но почему не проверили подвал?

Тишина вокруг угнетала. Будто ожив, она кралась следом за ним и нашептывала: «Что-то не так…»

Он прошел по коридору и остановился у взорванной стены. С другой стороны в разрушенной комнате догорала мебель.

Ордерион обернулся: Рубин остановилась в нескольких шагах позади и напряженно смотрела на него.

– Будь осторожна, – произнес принц и, переступая через камни и поваленные доски, вошел в помещение.

Он протянул руку, чтобы помочь Рубин, но дева жест проигнорировала.

Принц взглянул на потолок. Все же тот обвалился частично, да и первый этаж дома устоял, несмотря на то что второй Ордерион обрушил.

Они выбрались на улицу через дыру в стене и остановились. Сигнальные костры горели по периметру заставы, как и положено. В уцелевших окнах то там, то здесь виднелись тусклые огоньки. А в остальном – ни души. Как будто все вокруг вымерли и в мире остались только он и дева по имени Рубин.

* * *

Они обыскали всю заставу. Обошли все дома: и уцелевшие, и пострадавшие от взрывов при нападении контрабандистов. Обшарили подвалы, залезли на чердаки. Ордерион запускал маячки, пытаясь отыскать источники опасности или волнений маны, но рой постоянно возвращался к Рубин и заставлял ее отмахиваться.

– Исчезли не только люди, – произнесла мошенница, присаживаясь на ступеньки одного из домов. – Скот и лошади пропали.

– В конюшне четыре гнедых остались. Да и мы с тобой тут. – Ордерион присел рядом.

Дева демонстративно от него отодвинулась и потерла уставшие глаза.

– Тебе следует поесть и поспать, – сказал Ордерион, косясь на нее.

– А еще помыться и переодеться. – Она встала. – Я натаскаю воду из колодца. Но как ее нагреть – не знаю.

– Оставь это мне, – ответил принц. – А ты поищи чистую одежду. На заре отправимся в путь.

– И куда ты хочешь ехать? – спросила она, глядя на ночное небо.

– В Белый замок.

– До него отсюда два дня пути с ночевкой. А до Звездного замка Турема всего день! – Она повысила тон.

– Мы поедем в Белый замок, – твердо произнес он.

– Завтра король Дарроу должен получить письмо от дочери! – вспылила Рубин. – Как ты не понимаешь, что на кону мир между нашими королевствами?

– Если королевства все еще существуют, – справедливо заметил он.

– Я не поверю, что во всем мире остались только мы. Это явно дело рук нечисти! Она унесла людей и животных!

– Ну да, мы-то с тобой не совсем люди, правда? – злорадно произнес он.

– Я бы написала письмо и отправила его с гонцом! Но где его взять? – Рубин развела руками. – Понимаю, ты хочешь побыстрее вернуться в замок и доложить своему королю обо всем, что здесь произошло. Но сейчас это неразумно! – настаивала она.

– Давай взглянем на ситуацию с моей точки зрения, – предложил Ордерион. – Я – подданный Инайи – пересекаю территорию сопредельного королевства Турем вместе с девицей, которая утверждает, что она – принцесса. В первой же деревне, где мы с тобой окажемся, чтобы сменить лошадей, на нас станут коситься и попытаются посадить под замок. И сколько бы ты ни пыталась убедить простолюдинов в том, что ты – их принцесса, на слово они тебе не поверят. Если я сорвусь и дам сдачи простолюдинам за их внимательность – король Турема мое королевство за это не поблагодарит. Придется сдаваться добровольно, чтобы не поссорить Инайю и Турем выходкой какого-то инайского дера. Местные отправят гонца в Звездный замок. Оттуда приедут воины и заберут нас, чтобы во всем разобраться. А если учесть, что я тебе не верю, более того, я практически уверен, что по дороге к Звездному замку Турема ты попытаешься от меня смыться, план твой, – Ордерион помолчал, подбирая негрубое слово, – плох.

– Я могу сказать, что я фрейлина, а не принцесса, – предложила Рубин, чем вызвала у Ордериона смешок.

Дева насупилась и отвернулась. Наверное, прикидывала в уме, как еще убедить его поехать вместе с ней на чужие земли.

– Не переживай, принцесса. – Ордерион встал и отряхнул штаны. – Со мной не пропадешь!

Больше они не разговаривали. Выбрали один из приличных домов. Молча нашли на кухне еду и перекусили. Ордерион натаскал в дом воды и подогрел ее с помощью маны. Рубин нашла для себя платье и закрылась в одной из комнат, где была ванна.

Ордерион ждал ее в коридоре. Рубин долго плескалась, потом вышла к нему, одетая, и освободила место. Воду за собой из ванны не слила.

Принца это взбесило, но он молча закатал рукав и выдернул пробку из сливной трубы. Ополоснув после девицы единственную ванну в доме, натаскал еще воды. Вымылся, постирал свои вещи и развесил сушиться у горящего камина. В исподней рубашке, найденной в одном из шкафов владельцев дома, идти искать мошенницу не хотелось.

Он активировал печать юни на запястье и проверил, где находится Рубин. В воздухе возникло маленькое облачко видения из маны. Девица преспокойно спала, свернувшись калачиком на одной из кроватей. «Такая красивая…» – снова подумал принц и подавил желание коснуться бесплотного образа.

Пожалуй, стоит поспать. Он снова разослал маячки, приказав им летать вокруг дома, и улегся прямо на полу перед камином.

Рубин

Она встрепенулась и открыла глаза. Потрясла головой, прогоняя дурной сон. Сползла с кровати и подошла к окну, чтобы удостовериться, что на улице все еще никого нет.

Там было пусто. Сигнальные костры догорали вдалеке, золотые бабочки кружили вокруг дома.

«Маячки»… Почему именно это слово Ерион выбрал для столь странных порождений маны? Чей путь способны осветить эти создания, норовящие прилипнуть к Рубин при каждом удобном случае? И почему инаец всерьез полагал, что она обладает силой повелевать маной?

Заря стелилась по небу, предвещая начало нового дня. Может, взять лошадь из конюшни и рвануть на всех парах в сторону Турема? Гнать во весь опор сквозь лес, добраться до первого поселения у границы, там сменить животное и снова мчаться вперед, чтобы засветло оказаться в замке? А если инаец прав и простолюдины в поселке не согласятся поменять скакуна просто так? Разве у нее есть монеты расплатиться за их услуги? И кто поверит на слово деве в одежде простолюдинки, пытающейся убедить всех, что она – принцесса?

Много ли таких же проныр вокруг, желающих поживиться за чужой счет? И если кто-то решит, что за деру или принцессу дадут много седоулов, как она сможет себя защитить?

Рубин потерла взмокшие ладони о ткань платья. Кинжал остался в разрушенном доме. Да и толку от него: даже существо в лесу она не смогла убить. А против такого, как дер Ерион, кинжал вообще бесполезен.

Сколько бы Рубин ни искала выход, засела в ее голове еще одна мысль. Проскочила внезапно и тут же обосновалась в потайном уголке разума: что будет, когда Рубин вернется домой?

Сможет ли вдова принца Атана стать гарантом сделки между королевствами? И не придет ли отцу в голову выдать ее замуж повторно?

Рубин поджала губы. Она слишком хорошо знала отца, чтобы незамедлительно ответить на этот вопрос. Укрепить договор между королевствами сможет повторный брак принцессы с младшим отпрыском короля Луара. И ежели слухи, ходившие о принце Атане, подтвердились с лихвой, то что за чудовище его младший брат – принц Орде?

Все сходились только в одном мнении: однажды взглянув на принца, забыть о том, что мана способна сотворить с человеком, будет невозможно. Говорили, что в юности с Орде произошло несчастье. Принца изуродовало силой маны, и отец, дабы скрыть это от всех, запретил ему появляться на людях. Шли годы, принц рос. Слухи о его ужасающей внешности расползались по королевствам, как тараканы. Страшилками о принце пугали детей за непослушание: «Явится принц Орде и заберет тебя с собой», или «хочешь стать таким, как принц Орде?» Даже возможность лишиться языка за клевету не пугала люд.

Рубин понимала, что на такую вольность в отношении слухов о младшем отпрыске королевской семьи могли закрывать глаза только с попустительства самого короля. Луар не пресекал подобные сплетни, а значит, не видел смысла скрывать очевидное от своего народа… Что лучше: стать женой насильника и раба белой пыли или выйти замуж за монстра, именем которого пугают детей? Как делить постель с тем, на кого страшно смотреть?

При слове «постель» Рубин поежилась. Ее брак с Атаном ведь не состоялся. Допустим, она выживет и вернется домой, а потом отец ей прикажет выйти за Орде… В первую же брачную ночь тот поймет, что Рубин и Атан союз не скрепили. Как новый супруг отреагирует на это? Ведь за подлог, который Рубин совершила с простыней, Верховный волхв вправе предать ее имя забвению и навсегда изгнать из родного дома, приказав семье вычеркнуть имя Рубин из семейных летописей. Об этом она не подумала, когда прокалывала палец Сурими.

Рубин зажмурилась и спрятала лицо в ладонях. Сейчас думать об этом так же нелепо, как и искать кандидата на роль быстрого исполнителя супружеского долга вместо покойного Атана.

Принцесса резко выпрямилась и посмотрела на дверь.

«А что, если…»

Мотнула головой, прогоняя нелепые мысли. Сейчас нужно выжить и вернуться домой. Конечно, она немного сгустила краски, когда рассуждала о войне Турема и Инайи из-за своей возможной пропажи. Отец не станет отправлять войско на убой. У него не хватает воинов даже для того, чтобы спасти от нечисти людей, которые кормят королевство. Следовательно, отец будет искать другой выход из ситуации и потянет время до выяснения всех обстоятельств пропажи делегации. Отправит поверенных гонцов в Турем, чтобы разузнать все и попытаться найти выход, выгодный для королевства.

Дер Ерион, похоже, это тоже прекрасно осознавал. Поэтому не желал отправляться с ней в Турем, ведь он подданный Инайи и обязан сообщить своему королю все подробности этого дела и дать Луару в ходе предстоящих разбирательств с Туремом преимущество.

Кого бы ни отправил отец с делегацией в Белый замок, любой из верных приближенных без труда опознает Рубин. Они-то и заберут ее домой, после чего отец наверняка предложит Луару новый брачный союз…

Сколько у нее есть времени до этого момента? Сегодня отец не получит послание и соберет делегатов. Завтра они отправятся в путь. При удачном исходе путешествия, в Белый замок они прибудут на два дня позже Рубин. Понять, что затеял на ее счет Ерион, Рубин пока не могла. Странные разговоры дера о ее мнимых способностях пугали. Впрочем, самого Ериона она теперь тоже страшилась. С мужчиной, наделенным такой силой, лучше вести себя осторожней: вчерашний опыт общения с ним наглядно это продемонстрировал.

«Мужчины, – повторила про себя Рубин. – Какими бы сильными и умными они ни были, – вспомнила она смех Сурими, – природу свою ни одному из них не обмануть. При виде красивой девы, которая оказывает им знаки внимания, все они тут же теряют и силу, и разум, отдаваясь во власть тайных желаний. Не бойся мужчин, Рубин. Научись подбирать ключи к их сердцам и используй их для достижения целей. Или ради потехи!»

Отец не зря настаивал, чтобы именно Сурими давала Рубин уроки обольщения. Знал, что от дочери в мире власти мужчин можно добиться только одного результата – выгодной сделки. Но проку от сделки, если дочь не сумеет влиять на супруга и защищать интересы королевства? Вот поэтому он выбрал свою бывшую фаворитку в верные подруги для Рубин и обязал ее научить принцессу всем премудростям, способным защитить интересы целого королевства.

Что говорила Сурими о ссорах? «Уступи и промолчи. Покажи ранимость, не теряя гордости, но и не бравируй ей, выставляя напоказ. Пелена гнева сойдет с глаз твоего супруга, и, когда его взор обратится к тебе, ты с легкостью пустишь ему пыль в глаза».

Сейчас Рубин нуждается в помощи Ериона. И как бы ужасно он вчера себя ни повел, пора признать: гордость и упрямство не помогут ей добраться до Белого замка живой и невредимой. А вот защита сильного мужчины очень даже поспособствует!

Рубин взяла с прикроватной тумбочки зеркальце. Оглядела себя. Слегка помятая после сна, но в остальном все как обычно. Отметин на шее тоже не нашла: очевидно, Ерион подлечил их, пока она спала. И на том спасибо.

Она тихо вышла в коридор. Заглянула в комнату напротив, где дверь осталась приоткрытой. Заметила Ериона, спящего на полу, и, смутившись, отскочила: дер спал в серой рубахе, которая едва достигала его колен.

Рубин порадовалась тому, что вынужденный спутник никуда не исчез, и пошла на кухню за кувшином с водой. Умылась. Даже отыскала в закромах кладовки зубной порошок! Причесалась, заплела косу и уставилась на ленту с волос Ериона. Обычная черная, ничем не примечательная полоска шелковой ткани будто жгла пальцы. Пожалуй, она не станет ее возвращать. Найдет в этом доме для его прически другую повязку…

Рубин тихо прокралась в комнату, где на полу перед камином лежал Ерион. Его вещи были развешаны на спинках стульев и выставлены по обе стороны от все еще горящего камина. При этом сам дер даже не пошевелился, когда Рубин подошла к нему.

Не то притворялся, не то действительно спал беспробудным сном…

Рубин остановилась рядом с огромным телом и оценила кандидата для лишения девственности. Экземпляр был очень даже подходящим. Одни его длинные волосы чего стоили! Блестящие, шелковистые, с багровыми прожилками на черном фоне. Так хотелось к ним прикоснуться, чтобы ощутить эту гладкость под пальцами…

Рубин останавливать себя не стала. Коснулась одной из прядей, разметавшихся по полу, и пропустила ее между пальцев. Шелк. Настоящий! Она заглянула в умиротворенное лицо Ериона. Красивые черты лица все же портил длинный нос, но эта особенность уже не казалось ей каким-то изъяном. У Ериона красивые губы. Не тонкие, но и не полные. С четким контуром и весьма выразительные. За такие губы любая из дев на сделку с Дхаром бы согласилась. Впрочем, ради волос тоже не погнушались бы отдать несколько лет жизни.

Рубин перевела взгляд на ямочку на подбородке дера: признак упорства и упрямства. Взгляд скользнул ниже, в вырез исподней рубахи на груди. Там, между контурами развитых мышц проступал белесый рисунок в форме монеты. Сродни печати на ее запястье, только совсем иной. Будто круглый лабиринт, что сворачивался из ветвей вьюнка в воронку и заканчивался сияющей песчинкой в центре.

Интересно, что это за юни и за что она отвечает? Отец бы без труда распознал по рисунку ее свойства. Поэтому Рубин крайне внимательно присмотрелась к отметинам, оставленным маной из юни на коже, и постаралась запомнить очертания.

Постепенно ее внимание уплыло к контуру напряженного соска под тканью рубахи. Рубин прикусила губу, поймав себя на мысли, что была бы не прочь рассмотреть грудь Ериона. Взгляд опустился ниже. Задержался на паху. К сожалению, там она увидеть ничего не смогла из-за позы дера, который уснул, завалившись набок и согнув колено. Зато красивый рельеф сильных мышц на ногах предстал перед ней во всей красе, маня прикоснуться и сжать эту мощь пальцами.

Рука Рубин сама собой едва не легла на его бедро, зависнув сверху. Заглянуть бы под рубашку, чтобы оценить главный орган, который ее интересовал в этом, безусловно, прекрасном мужском теле… Интересно, он большой? Если большой, то ей не позавидуешь. Маленький? Вряд ли при таком росте его орган будет маленьким. Средний? Да, средний размер наверняка бы ее устроил. Хотя Сурими утверждала, что дело не в размере, а в умении им пользоваться. Но ей-то чего загадывать? Орган Ериона ей нужен только на один раз. Главное, при этом не понести… Выдать чадо за ребенка покойного Атана будет непросто. Точнее, практически невозможно, ведь волхвы могут провести обряд установления родства…

– Долго решаешь, лезть под рубаху или не стоит, – хриплым голосом произнес Ерион.

Рубин от испуга шарахнулась в сторону и села на пятую точку.

– Я пришла тебя разбудить! – тут же нашлась она.

– Я проснулся, как только ты вышла в коридор, – не открывая глаз, заявил он.

– Тогда чего лежишь? – Рубин встала. – Одевайся, приводи себя в порядок, и будем собираться в путь!

– Опять приказы раздаешь, лжепринцесса? – Ерион улыбнулся. – Лучше бы с той же прытью… – Он не договорил.

– С той же прытью что? – спросила Рубин.

– Ничего. – Принц открыл глаза и резко сел.

– Нет уж! Мысль свою закончи! – потребовала Рубин.

Ерион поднял голову и прищурился.

– Все же ты не умеешь останавливаться вовремя.

Рубин насупилась и поджала губы.

– Ты хотел сказать что-то неподобающее, не так ли? – предположила она.

– А тебя так и тянет узнать, что именно, не так ли? – Он усмехнулся, а Рубин покраснела до корней волос.

– Говори! – сама от себя не ожидая подобной настойчивости, выпалила она.

– Боюсь, после этого увижу, как сверкают твои пятки. – Ерион пожал плечами.

– Я не из пугливых! – ответила она.

– Ладно. Лучше бы ты с той же прытью сняла с меня рубаху, – озвучил дер.

Рубин хмыкнула и сложила руки на груди.

– Ты этого пока не заслужил, – выдала она, становясь алой от стыда.

– То есть у меня появился шанс выслужиться перед твоим высочеством и удостоиться чести продемонстрировать все свои таланты? – Он явно сдерживался, чтобы не расхохотаться.

– Посмотрим, воспользуешься ли ты этим шансом, – ответила Рубин и достала из кармана белую ленту для волос, найденную в хозяйских вещах.

Она кинула ее ему в руки. Развернулась на каблуках и направилась к двери, приговаривая:

– Буду ждать тебя на кухне. Воду я всю извела, потому тебе придется принести новую.

– Что ты задумала? – бросил он ей в спину.

– Не понимаю, о чем ты, – пустой фразой ответила она и покинула комнату.

Глава 6

Ордерион

В том, что за ночь мошенница сменила тактику поведения, Ордерион не сомневался. Сначала она просит к ней не прикасаться, а с первыми лучами солнца заявляется в комнату, где он спит, и нагло рассматривает, смея даже касаться его волос.

Он будто кожей ощущал ее заинтересованный взгляд. И обрадовался тому, что уснул на боку. Ведь загляни эта «принцесса» под его рубашку, неизвестно чем бы закончился ее интерес… «А чем он мог закончиться? – сам себя спросил Ордерион. – Испугом! Или…»

Поймав себя на мысли, что вариант «или» его манит, как огонь мотылька, Ордерион сделал себе замечание и напомнил о необходимости самоконтроля.

Девица хоть и краснела как по заказу, но вполне могла быть опытной жрицей богини любви, снимающей с мужчин штаны быстрее, чем те успеют вспомнить, зачем пришли в храм. Подцепить заразу от девы, которую он совсем не знает, – самый глупый поступок, на который способен Ордерион. С другой стороны, с таким даром ей никакая позорная болезнь не страшна! Выходит, что, если она все же из блудливых, у Ордериона есть шанс познать опытность этой бестии. Главное – дитя с ней не зачать…

Мысли о грехопадении с прекрасной лгуньей совершенно не вовремя сказались на удобстве в узких штанах. При этом ничего не подозревающая мошенница сидела за столом напротив и уплетала ветчину, которую Ордерион нашел в подвале.

– Нам засветло нужно добраться до ущелья Гразоль. – Принц налил себе холодный напиток из кувшина. – Там есть постоялый двор, где мы заночуем. От ущелья до Белого замка день пути.

– Я думала мы поедем в сторону холмов Нотарии, – удивилась «принцесса». – Там, согласно плану пути, мы должны были…

– Как же ты узнала о плане пути? – перебил ее Ордерион.

– Ты знаешь как, но почему-то не хочешь это признать.

– Я уже объяснил тебе причины своих сомнений. Поверь, за свою жизнь я повидал стольких мошенников, что подвох чую издалека. Возможно, в Звездном замке Турема у тебя есть сообщник. Какая-нибудь дальняя родственница из числа прислуги, которая за небольшую плату делится новостями, что удалось подслушать.

– В фантазии тебе не откажешь, – пожала плечами Рубин. – Даже пытаться не буду переубедить тебя, ведь ты давно все решил! Так почему мы едем не в Нотарию, а в сторону перевала, где дорога более извилистая и опасная?

– В Нотарии мало воинов. А мне необходимо отправить отряд сюда, чтобы они попытались отыскать пропавших… – Ордерион напрягся, вспоминая друга Хорна. Все же тот опытный боец и, возможно, он еще жив, как и мирные жители заставы…

– До сих пор не укладывается в голове, как могли исчезнуть все, кто были здесь. – Горе-принцесса вытерла руки полотенцем и потянулась к кувшину с напитком. – А если… – Она замолчала и поджала губы.

– Исчезли мы, а не они? – предположил Ордерион.

– Да, – кивнула Рубин.

– На первом же привале в деревне Шио это и выясним. Там придется сменить лошадей.

– Я надеюсь, что в той деревне будут люди. – Рубин налила себе напиток и выпила все до дна. – Еще нам нужно найти гонца, который согласится доставить мое письмо в Турем, – произнесла она на выдохе и поставила пустую чашу на стол.

– Упрямая, – улыбнулся Ордерион. – И изворотливая. Ладно, найду я пару седоулов для счастливчика, который согласится рискнуть своей шкурой, чтобы доставить твое письмо. Только ты его заранее напиши, чтобы потом времени зря не терять.

Рубин тут же подорвалась с места и бросилась вон из кухни. Очевидно, побежала искать писчие принадлежности, чтобы изобразить письмо. Может, и вправду принцесса?

«Не-е-ет, – подсказал внутренний голос. – Мошенники всегда такие. Даже когда за руку поймаешь, все равно пытаются сохранить легенду и отказываются признать очевидное. Будь у настоящей принцессы такой редкий дар, король Турема не стал бы подвергать ее опасности и выдавать замуж за Атана, ведь с ним она бы поехала в Белый замок, где о ее даре могли узнать».

«А если другого выбора не было? – тут же спросил он себя и хмыкнул. – А девица умна. Знает, чем широкая огласка такого таланта может для нее кончиться. Потому и помалкивает о своих способностях».

Ордерион допил напиток и начал собирать припасы в дорогу. Не поленился и осмотрел содержимое хозяйских шкафов, чтобы подобрать сменное платье для «принцессы». Найти бы для нее одежду деры по размеру, чтобы будущих охотников за красотой сразу же урезонить. Тряпки фрейлины погребены под завалами дома, но вот вещи принцессы… Их-то он и не видел.

«А вдруг…»

Ордерион рванул из дома к полуразрушенному гостевому «особняку». «Все равно что иголку в стоге сена искать», – подумал про себя и выругался.

«А вдруг…» – вновь промелькнула опасная мысль.

– Куда ты ушел?

Голос Рубин заставил его обернуться. Она бежала к нему со всех ног, явно испуганная тем, что он оставил ее одну.

– Ты письмо написала? – игнорируя ее вопрос, произнес Ордерион.

Рубин остановилась рядом и достала из кармана сложенный лист бумаги, запечатанный сургучом. Перед ним возникла дилемма: вскрывать его или нет.

– И что ты написала?

– Что жива и в сопровождении дера направляюсь в Белый замок. И что принц Атан мертв.

– Зашифровала послание? – Ордерион сунул его в нагрудный карман.

– Конечно! – возмущенно произнесла Рубин, будто, по ее мнению, писать обычные письма королевские особы не умеют.

– Тогда найди для себя теплую накидку и жди меня у конюшни.

Рубин

Даже в юбке Рубин уверенно держалась в седле и галопом летела за Ерионом. Поначалу ее смутил вид чистых кальсон, украденных из чужих вещей, которые теперь были выставлены на обозрение по вине задранного выше колен подола платья. Но Ерион на ее исподнее внимания вообще не обратил, из чего Рубин сделала вывод, что простолюдинки привлекают к себе не так много внимания деров, как об этом принято шептаться по углам.

Ерион то сбавлял темп, давая возможность лошадям отдохнуть, то снова ускорялся, будто опасаясь опоздать. Когда солнце достигло зенита, они добрались до деревни Шио и оба вздохнули с облегчением, увидев там людей.

Ерион помог Рубин слезть с лошади и сразу же повел животных к конюху. Было видно, что на местности он ориентируется прекрасно. Тем не менее жители, заприметив на своей территории воина в наряде Белого замка, быстро опускали головы и старались тут же скрыться из виду.

Дабы не мешать Ериону договариваться с конюхом, Рубин недалеко отошла от конюшни и терпеливо ждала возвращения своего спутника. Местные, проходя мимо нее, озирались. Женщины смотрели почему-то со злобой, а вот взгляды мужчин пробирали до костей. Рубин никогда не чувствовала себя так стесненно среди людей. Будто ее раздели и выставили на всеобщее обозрение!

Она опустила голову и попятилась ближе к конюшне.

– Эй, красотка, как тебя зовут?

Рядом остановились двое молодых мужчин в поношенных одеждах простолюдинов. От них разило потом, и Рубин поморщила нос, подавляя накатывающую тошноту.

– Немая, что ли? – гоготнул один из них.

– Ты откуда к нам приехала? – тут же спросил другой.

– Извините, мне пора идти. – Она хотела развернуться, но один из незнакомцев схватил ее за юбку платья.

Рубин от ужаса дар речи потеряла.

– Погодь, красавица! Коли мужика при тебе нет, может, мы чем поможем? – Тот, что удерживал ее за платье, показал щербатую слащавую улыбку.

– Гох, отстань от девицы! – прокричала ему женщина, проходящая мимо. – Сразу же видно, что из этих она… Заразу еще подцепишь, потом к волхвам тебя вози!

– А от такой красотки и заразу не страшно подцепить! – захохотал Гох и дернул за юбку платья Рубин.

– Убери от девы руки! – прогремел голос Ериона. Он вышел из конюшни и направился прямо к наглецам.

Тот ретивый, что держался за юбку, тут же подобрался и отступил.

– Сразу бы сказала, что у тебя мужик есть! – Он плюнул Рубин под ноги, и они скрылись.

Принцесса продолжала стоять как вкопанная.

– Все в порядке? – поинтересовался Ерион, останавливаясь рядом и заглядывая ей в лицо.

– Нет, – честно ответила она.

– Испугалась? – удивился Ерион. – Да прокляла бы их именем Дхара и сразу бы отстали!

– Я хотела уйти, но один меня за платье схватил! – пожаловалась Рубин.

– Ну так ногой бы его в пах ударила и рванула ко мне. Или ты только кинжалами угрожать умеешь? – Ерион улыбался.

– Я не умею, – прошептала Рубин.

– В пах бить? – не понял дер. – Тут особые таланты не нужны. Замахиваешься со всей силы и наносишь удар. А потом сразу убегаешь, ибо мужики от этого свирепеют. Ты что, только среди деров крутишься? Или с простого народа деньги вымогать – это не твой уровень?

Рубин прищурилась и побагровела от злости. Ей хотелось что-нибудь хлесткое сказать, но улыбающееся лицо Ериона тут же отвлекло от правильного хода мыслей.

– Я жду, – произнес он.

– Чего ждешь? – не поняла Рубин.

– Фразы, которой ты собираешься мне ответить.

– Я примеряюсь к твоему паху. – Рубин опустила глаза к своей мнимой цели.

– Потренируешься на ком-нибудь другом. – Он обхватил ее за плечи и повел к конюшне. – Лошадей нам сейчас сменят. Гонец, что согласился передать твое письмо, тоже нашелся. Я предупредил, что на заставе нет людей. Объяснять, что случилось, не стал. Но даже за эту информацию пришлось два лишних седоула приплатить, чтобы воодушевить добровольца нам помочь.

– И где гарантии, что твой гонец вообще письмо повезет? Может, поскачет по окрестностям и довольный заработком домой вернется.

– Мы все равно об этом позже узнаем. И тогда ему конец. Инайя – не Турем. Здесь за нарушения устного договора можно смертную казнь схлопотать.

– И лишиться языка за клевету, – добавила Рубин, но руки Ериона со своего плеча не убрала. Наоборот, прижалась к нему сильнее, пока шла. С ним спокойней. И теплее.

– В Туреме языки режут почаще, чем здесь.

– Кто тебе такое сказал? – удивилась Рубин.

Ерион ничего не ответил, только тяжело вздохнул.

* * *

Пообедав в местной таверне, они снова отправились в путь. Спустя пару часов холмы сменились крутыми подъемами и резкими спусками горных дорог. Быстро ехать при всем желании возможности не было, и они почти плелись друг за другом.

– Ерион, мы до заката успеем? – спросила Рубин, глядя на диск белого солнца, понемногу скрывающийся за вершинами гор.

– Должны, – уклончиво ответил он, чем вселил в нее страх.

Рубин ерзала в седле и надеялась, что они доедут до ущелья Гразоль до того, как она не сможет больше терпеть. Но сейчас… Стало невмоготу!

– Ерион, мне нужно в кусты! – взмолилась Рубин.

– Пить по дороге надо было меньше, – сделал замечание он. – Целую флягу воды в себя влила!

Несмотря на укоризненный тон, он все же остановился и спешился. Рубин с облегчением вздохнула, приметив подходящие кусты слева на склоне дороги.

Ерион помог ей слезть с лошади и взял ретивую кобылку под уздцы.

– Я быстро, – пообещала Рубин и нырнула в кустарник.

Чувствуя накатившее облегчение, она благоговейно уставилась в небо, на котором появились зарницы. Шипение под самым боком заставило ее замереть. Рубин повернула голову и увидела серую змею, застывшую с разинутой пастью в полуметре от нее.

– Ты долго там еще? – прокричал со стороны Ерион.

– Змея, – прошептала Рубин, стараясь не шевелиться.

– Что? – не расслышал Ерион.

– Змея! – пропищала Рубин, щурясь от напряжения.

Серая тварь отклонилась назад перед прыжком и резко кинулась на Рубин. Зубы угодили в плотную ткань юбки. Рубин подскочила и завизжала, пытаясь сбросить с платья эту извивающуюся гадость. Нога соскользнула в сторону. Послышался хруст. Земля ушла из-под ног, разваливаясь на куски и камнями скатываясь по крутому склону. Рубин кубарем полетела следом, срывая голос в беспомощном крике.

Змея осталась где-то позади, а Рубин продолжала скользить на юбке по сухой траве и щебню. Спину раздирало в кровь, на пятой точке живого места не осталось. Голос пропал. Впереди обрыв. «Неужели на этом все?» – успела пронестись мысль в голове перед тем, как Рубин сорвалась в него и полетела вниз.

– Руби-и-ин! – услышала она зов где-то вдалеке.

Голос Ериона отразился от скал и эхом загомонил в шуме ветра, поднимающего юбку ее платья. Рубин закрыла глаза, готовясь к падению. Лишь один миг боли – и все будет кончено.

Боль действительно была жуткой. Но холод воды, в которую она упала с огромной высоты, оказался страшнее. Из груди разом выбило весь воздух, и его пузыри устремились куда-то вверх.

Из-за удара Рубин потеряла над собой последний контроль, не в силах пошевелиться и начать плыть. Не разбилась насмерть, так утонет…

Кто-то подхватил ее за талию и потянул вверх. Принцесса открыла глаза и сквозь толщу воды увидела лицо Ериона. До поверхности еще так далеко, а она уже готова глотать воду, чтобы задышать.

Будто уловив ее мысли, мужчина припал к ее губам. Рубин с жадностью распахнула их, делая живительный вдох. Ерион отстранился, продолжая тянуть ее на поверхность.

Вынырнули и одновременно вдохнули. Рубин начала перебирать руками и ногами, пытаясь удержаться на поверхности воды. Они оказались посреди какого-то горного озера, и от берега их отделяло внушительное расстояние.

– Ну и бедовая же ты! – выдал Ерион, помогая Рубин держаться на воде. – Как будто проклята!

– А можно без замечаний! – разозлилась принцесса, начиная клацать зубами от холода. – Я едва не погибла, если ты не заметил!

– Ой, действительно! Что-то я отвлекся и не понял, как оказался в этой воде!

– Холодно! – едва не провыла Рубин.

– На берегу тебя огрею и согрею, – пообещал Ерион.

– Ты же не бьешь женщин! – поморщилась Рубин, продолжая грести.

– А ты не женщина! Нечисть во плоти!

– Да как ты смеешь!

– Плыви давай! – Он подтолкнул ее под зад.

Рубин стерпела неприличный жест и дала себе слово позже проехаться ногой по паху спасителя.

Они выползли на берег и рухнули лицами в траву. Рубин перевернулась на спину, чувствуя, как все тело буквально парализует от холода.

Ерион метнул пульсар в какой-то куст, и тот вспыхнул на глазах.

– Раздевайся, – приказал он, начиная снимать с себя мокрую одежду.

– Не могу, – простонала Рубин. – Тело не слушается.

Ерион выругался. Витиевато и почти искрометно. Будь у Рубин вместо ушей цветы, они бы точно завяли. Она безвольно наблюдала за тем, как дер рваными движениями раздевает ее. Даже странным показалось, что ей уже все равно.

Шлепок по лицу немного отрезвил.

– Слышишь меня? – Лицо Ериона нависло сверху.

– Да, – прохрипел ее голос.

– Не засыпай. Сейчас согреешься.

– Да, – прошептала она, закрывая глаза от неги, охватившей тело.

– Рубин, не вздумай засыпать! – рявкнул он над самым ухом.

– Я? Не-е-ет, – ответила она и открыла глаза, чтобы рассмотреть небо.

Всполохов зарниц стало гораздо больше, а барашки белых облаков начали отсвечивать алым.

– Закат, – в пустоту произнесла Рубин.

Кто-то прижал ладони к ее щекам. Лицо Ериона заслонило небо.

– Рубин, пожалуйста, не засыпай. – Кажется, он уже умолял.

Странно даже слышать эти непривычные для его голоса интонации. Мольба в исполнении этого дера действительно ласкала слух. Добавить бы его низкому звенящему металлом голосу немного мягкости – и получилось бы нечто совсем особенное, что, наверное, весьма бы ей понравилось.

Дер подхватил ее на руки и усадил у горячего куста. Стало тепло. Не от огня, а от голой мужской груди, прижимающейся к ее обнаженной спине. «Стыд и срам», – сказала бы Рубин, будь ей в данный миг не все равно.

– Только не засыпай, – прошептал голос Ериона над самым ухом.

О да… Она услышала ту самую мягкость, о которой думала только что. Волна дрожи разлилась по телу вместе с жаром, исходящим от огня.

– Расскажи мне что-нибудь, – попросил Ерион все тем же мягким голосом, нашептывающим на ухо. – Какую-нибудь историю.

– Сказку хочешь? – тихо спросила она.

– Давай сказку.

– Жила-была на свете принцесса. Звали ее Рубин, – произнесла она и замолчала.

– А дальше? – прошептал Ерион.

– У сказок должен быть счастливый конец. А у этой истории он печальный.

– Так поменяй его на счастливый, – предложил Ерион.

Рубин опустила голову и прижала ладонь к обнаженной груди. Ее накрыла мужская каменная кисть. Черная, словно обугленная, и абсолютно холодная.

– Твоя рука, – произнесла Рубин, теряя ход мыслей.

– Не смотри на нее, – попросил Ерион.

– Изменения сущности под действием маны необратимы. Возникнув однажды, они все больше и больше поражают тело, пока не доберутся до центра силы в груди. Мана никого не щадит. И за власть над ней тоже надо платить.

– Кто рассказал тебе об изменениях сущности?

– Мама, – прохрипела Рубин. – Она так рьяно желала обуздать ману, что утратила главное – рассудок. Начала обвинять отца в том, что теряет свою сущность. Что по его вине она не может выздороветь. В конце концов мама возненавидела его и решила отомстить. Он убил ее у меня на глазах, – тихо пробурчала Рубин. – Помню только вспышку – и мамы больше нет. На полу в комнате для изучения маны остались черные следы от ее босых ног. Отец запер комнату и больше никогда и никому не позволял в нее заходить.

– Как зовут твоего отца? – спросил Ерион.

– Ты знаешь его имя. Так же, как и мое.

Ерион молчал, обнимая ее со спины.

– Родители рассказали тебе, что у тебя есть дар? – спустя минуту спросил он.

– Нет у меня никакого дара, Ерион. Не знаю, что ты себе придумал, но я не владею силой маны.

– Значит, она настолько бесконтрольна, что ты сама не понимаешь, что можешь управлять ей.

Рубин наклонилась вперед и хотела обернуться, но Ерион не позволил, с силой прижав ее обратно.

– Смотри на огонь. Он согреет.

Рубин перевела взгляд на его руки, оплетающие ее грудь. Сильные мужские руки, испещренные черными отметками силы. Они стелились по коже, словно молнии, сплетаясь друг с другом и образуя единую сеть, медленно уничтожающую своего хозяина.

– Если ты исцелил меня, почему не можешь излечиться сам? – спросила Рубин, еле шевеля губами.

– Я не умею исцелять маной, принцесса.

– Врешь, – произнесла она и потеряла сознание.

Ордерион

Вспышка света разошлась от тела Рубин по сторонам, наплывая волной на все вокруг. Принц закрыл глаза, наслаждаясь потоком чистой маны, пронизывающей каждую частичку его тела. Нега накатила точно так же, как и тогда, в подвале, когда он впервые увидел, на что способна эта прекрасная плутовка.

Новая исцеляющая волна – Ордерион едва не застонал от наслаждения, сильнее вжимаясь в спину утратившей контроль над силой Рубин.

Дева запрокинула голову, изгибаясь в его руках и скользя носом по его шее. Снова волна. Ордерион не смог сдержать стон удовольствия.

Рубин прижалась губами к его шее, часто дыша и подставляя грудь под ласки его ладоней. Если он войдет в нее, кончит от одного только движения. А Рубин так и провоцировала, потираясь ягодицами о возбужденный член.

– Я хочу… – прошептала она, и Ордерион зажмурился, прекрасно осознавая, что вовсе не его она хотела.

Это мана. Она управляла ей и все сильнее подталкивала тело к источнику удовольствия.

Его юни изменения разрядилась. Распахни Рубин веки, смогла бы увидеть… того самого принца Орде – урода во плоти. Научись Рубин контролировать свою силу, возможно, смогла бы помочь излечиться и ему. А ежели нет… Что ж, день назад у него не было даже надежды спастись. А сейчас та самая надежда терлась о него и молила подарить ей еще немного себя.

Левая рука скользнула к лону искусительницы. «Нельзя… Нельзя этого делать», – шептал разум на краю сознания.

– Я хочу… – вторил ему хриплый голос Рубин.

Пальцы спустились ниже, окунаясь во влагу и скользя вдоль набухших складок. «Войти бы в нее, хотя бы одним пальцем…»

«Нельзя…» – продолжал давить разум, прячась в тени греховных мыслей.

Ордерион нащупал средоточие ее удовольствия и стал поглаживать. Рубин застонала, плотнее прижимаясь к его руке. Этого уже было достаточно, чтобы и самому кончить…

Волна света снова залила пространство вокруг. Более яркая и плотная по своей структуре.

– Что же ты делаешь со мной, моя принцесса? – прошептал Ордерион, продолжая настойчивее ублажать ее клитор.

Расплата за постыдный акт перестала иметь значение. Остались только он и она. И неистовое желание поскорее довести ее до освобождения от оков бренного тела. Общий стон экстаза слился с ярчайшей вспышкой, прошившей Ордериона насквозь. Семя брызнуло прямо в огонь полыхающего куста. Он мог поклясться, что такого блаженства доселе не испытывал. Мана Рубин как будто открыла потаенные двери и позволила удовольствию бушевать и властвовать над немощным телом. Эхо их голосов растаяло в воздухе. Волна расслабления накрыла истомой, даря обманчивые покой и умиротворение.

Рубин вжалась носом в шею Ордериона и продолжала часто дышать. Он крепче обнял ее, сплетая ноги вместе. Прекрасное создание и чудовище, измененное силой. Плевать, о чем она врет и что скрывает. Плевать, сколько мужчин у нее было до их встречи. Плевать, что будь она в себе, убегала бы от него с криком, как от монстра. Он никогда не забудет этот момент. Порочный и чистый одновременно. Сокровенный и личный для обоих. И если… Если она сможет помочь ему излечиться, он ее никому не отдаст. А если не сможет… То он все равно ее никому не отдаст.

Рубин

– Милая, проснись…

Кто-то настойчиво тряс ее за плечо.

– Рубин, просыпайся.

Она открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Постыдное сновидение еще не отпустило слабый разум, и Рубин залилась краской, глядя в обеспокоенное лицо Ериона.

Он был одет, а на ней из одежды… Она уставилась на высохшую исподнюю рубашку, которую Ерион успел на нее нацепить. Но была-то Рубин голой… Это она хорошо помнила.

– Одевайся, – поторапливал Ерион. – Надо уходить.

Она подскочила на ноги и подобрала с земли высохшие кальсоны. Куст давно потух, а над озерной гладью стелился плотный туман. Чего-то еще не хватало, но Рубин все никак не могла сообразить, чего именно.

– Где звуки? – Она замерла с платьем в руке и с ужасом уставилась на Ериона.

– Я не знаю, – ответил он. – Этот туман над озером появился только что. И с его приходом все стихло.

Ордерион создал пульсар и зажег другой куст. Рубин наспех накинула платье и обулась.

– Пойдем. – Он взял ее за руку и повел к нависающей над озером скале. – Возможно, найдем пещеру и спрячемся в ней. Иначе придется искать кусты или снова нырять в воду.

– В воду я не пойду. – Рубин покосилась на клубы тумана, взмывшие над озерной гладью.

Первый людской крик рассек зловещую тишину. Истошный женский вопль, похожий на предсмертный. За ним появился второй. Третий. Пока они не превратились в гомон, от которого хотелось зажать уши.

– Все повторяется, – прошептала Рубин. – Все повторяется!

Движение воздуха сбоку. Ерион остановился, и Рубин уперлась ему в спину.

– Ложись на землю, – произнес он, глядя на туман, приближающийся к ним вместе с криками людей.

– Я не… Я не…

– На землю! – гаркнул он и повалил ее за мгновение до того, как над головой что-то пролетело.

Крик Рубин застрял поперек горла. Ерион прижал ладонь к ее губам.

– Замолчи, – прошептал дер на ухо. – И не шевелись.

Рубин медленно выдохнула и кивнула, ютясь под тяжелым телом Ериона. Рядом кто-то топнул. Принцесса скосила глаза и увидела огромную серую ногу какого-то животного. Она была похожа на гигантскую колонну из шершавого бетона с зазубринами и выбоинами. Конечность заканчивалась шариками пальцев с тусклыми костями. Нога взмыла в воздух и топнула дальше. Рубин перевела взгляд вверх. Из тумана высоко в небе показалось туловище гиганта. Вытянутое в длину, оно то расширялось, то сужалось. «Дышит», – сделала вывод Рубин. Рядом с туловищем показалась чья-то щупальца. Словно раздутый до необъятных размеров осьминог, владелец щупальца парил в воздухе на перепончатых крыльях и то и дело пикировал на дышащее туловище, пытаясь прилипнуть к нему.

В сажени над головой Рубин пронеслось брюхо огромного паука. Он быстро перебирал серыми волосатыми лапами и едва не затоптал их с Ерионом. Вспышка света над озером заставила обоих повернуть головы в ту сторону. Расходясь в тумане, она освещала фигуры людей, разбегавшихся по сторонам. Их что-то подхватывало на бегу и уносило в небо, мгновенно заглушая вопли.

Свет над озером становился ярче, открывая взгляду новых монстров вокруг. Бегающие, прыгающие, летающие твари, мохнатые и лысые, с хоботами и лапами, растущими из крыльев…

Мимо пронеслось существо. Бестелесная тень, похожая на ту, что видела в лесу Рубин. Оно направлялось к фигурам людей, кричащих вблизи источника света. Вспышка.

Принцесса зажмурилась, а когда открыла глаза, вокруг ничего не было. Ни тумана, ни гигантов, ни криков людей. Мгновенно вернулись звуки природы. Слабый ветерок потрепал волосы. Холод от земли застудил тело.

– Ерион? – дрожащим голосом произнесла Рубин.

– Ты в порядке? – спросил он, утыкаясь носом ей в висок.

– Ты тоже это видел? – решила уточнить Рубин, боясь, что сходит с ума.

– То же самое хотел спросить у тебя, – признался он.

– Что это такое? Что за нечисть? И кто те люди, что кричали в тумане?

– Я не знаю, – ответил Ерион. – Понимаю только, что нам очень повезло не быть задавленными одним из этих монстров.

– Если бы не ты… – Слезы покатились из глаз Рубин. – Я бы не удержалась на месте и побежала. И погибла бы!

– Все позади, – прошептал Ерион, не отрывая носа от ее виска. – Я рядом с тобой.

Рубин почувствовала, как его губы касаются кожи ее щеки. Дыхание перехватило на вдохе от этой ласки. Грехопадение не за горами. Она ведь именно это намеревалась получить от Ериона? Отчего же сейчас медлит? Нужно всего-то голову повернуть и встретить его губы. А там как пойдет… Но не может. Застыла в моменте, где повернуть голову означало разрушить чары столь нежного и ласкового прикосновения.

– Мне холодно, – сдавленно шепнула Рубин и сразу же дернулась под Ерионом.

– Сейчас согрею тебя. – Он быстро встал и поджег еще один большой куст.

Принцесса села у огня и стерла слезы со щек. Ерион опустился на землю за ее спиной и обвил руки вокруг талии Рубин, вытягивая ноги и прижимая ее спиной к своей груди. И она позволила.

– У тебя на груди юни, – произнесла принцесса, считая, что после всего случившегося за эту ночь имеет полное право задать этот вопрос мужчине, который ее обнимал. – Что она делает?

– Защищает меня, – ответил Ерион.

– Ты с ее помощью создаешь свое марево?

– Да.

– А много таких юни на твоем теле? – Рубин опустила глаза на правую руку Ериона, которая сейчас выглядела точно так же, как и его левая рука.

– Нет, – произнес он.

– Твоя правая кисть… – Рубин остановила себя, подбирая слова. – Почему сейчас она выглядит нормальной?

– Мана скрывает то, что я не хочу показывать. – Голос Ериона стал заметно тише.

– И насколько много… ты не хочешь показывать?

Он не ответил.

– Сколько времени у тебя осталось до дня гибели центра жизни в груди? – озвучила новый вопрос Рубин.

Ерион снова не ответил.

– Десять лет? – предположила она.

Молчание.

– Пять?

Опять молчание.

– Ты можешь сказать?! – Рубин вырвалась из его объятий и подскочила на ноги.

– А что это изменит? – спросил он.

Она прижала ладонь ко лбу и зажмурилась.

– Ты сказал, что я владею силой маны. Что у меня за дар?

– Целительство. – Ерион тоже встал. – Я вправил тебе плечо, но полностью восстановила тело ты сама. Царапины на твоей коже… Их ты тоже вылечила сама. И мы с тобой не умерли от переохлаждения, потому что ты исцелила нас обоих.

– Хорошо, – кивнула Рубин. – Объясни мне, как этим пользоваться.

– Чтобы использовать ману, ты должна ее почувствовать. Пока в тебе этого внутреннего осознания нет, все твои способности такие же непредсказуемые, как молнии в небе. Сможешь уловить движение потоков маны через свое тело – поймешь, как ими управлять. А затем начнешь тренироваться и совершенствовать мастерство.

– Звучит до безобразия просто. – Рубин вскинула руки. – Но я ничего не чувствую! И до момента моего попадания в тот злополучный лес я не умела лечить себя.

– Это маловероятно, – отрицательно покачал головой Ерион. – Возможно, твои родственники не рассказывали тебе. Неужели не было случаев, когда ты чудом исцелялась за одну ночь?

– Волхвы помогали, – пожала плечами Рубин.

– Или ты помогала сама себе, а тебе говорили, что это волхвы?

Рубин насупилась.

– Я никогда не слышала о повелителях маны, которые умели бы исцелять. Возможно, ты знаком с кем-то из них? Они могли бы подсказать, как обуздать этот дар.

– Мне жаль тебя огорчать, но из ныне живущих повелителей силы целителя я знаю только одного – тебя.

Рубин поморщилась.

– Это настолько редкий дар?

– Не просто редкий. Это дар, из-за которого тебя могут запереть и убить.

– О чем ты? – Рубин отступила от него на шаг.

– Волхвы знают способы, как погрузить человека с даром в беспробудный сон, а повелители силы выкачивают из него целительную ману до тех пор, пока тело не погибнет. Ты же понимаешь, что повелитель силы ничего не создает сам? Он лишь преобразует ману в особую форму, которой способен управлять. Для меня эта форма – дар света и огня. Для тебя – дар исцеления. Люди добывают ману из месторождений и заряжают ей юни, пользуясь услугами повелителей силы, способных это сделать. Не станет таких, как мы, от месторождений маны для людей прока не будет. От этих месторождений мы с тобой не зависим. Для нас мана есть повсюду. Она пронизывает все, что нас окружает, и мы улавливаем ее, собирая через центр своей жизненной силы. Месторождения – это особые ее скопления, из которых можно получить сразу много маны и создавать из нее сотни и тысячи юни ежедневно.

– А те повелители силы, которые занимаются созданием юни… Они долго живут?

Ерион склонил голову, будто за свой ответ испытывал личную вину.

– Десять лет, если повезет. И год – если нет, – озвучил он.

– Хочешь сказать, что таких, как мы, сначала находят, затем обучают, а потом отправляют на работу к месторождениям, где смерть настигает в течение десяти лет?

Рубин сама не верила в то, что говорит. Истории про ману и юни, которые рассказывал ей отец, никогда не касались того, как именно все это работает. Есть повелители силы – есть простые люди. Одни служат ордену повелителей, другие – королям. Орден дарует благо всем людям во всех королевствах! Выходит, что не все так просто… Отсюда закон о наказании за укрывательство одаренных детей? Отсюда кара за его нарушение? В каком мире она живет? Что знает о народе, которым управляет ее отец?

– Покупая у волхвов юни, люди не задумываются о том, что на каждом из них значится чье-то имя. Это цена за мироустройство, в котором каждому отведена своя роль. Я рассказываю тебе то, о чем не должен говорить. Это знание передается от Верховного повелителя силы каждому из своих учеников. Несогласных с установленным порядком казнят «гонцы смерти» – самые сильные представители ордена повелителей. Расскажешь кому-то о том, что я открыл тебе этот секрет, гонцы придут за мной. И за тобой. В мире маны ты либо выживаешь, как умеешь, либо погибаешь.

– Ты же можешь передать меня в орден и излечить свой недуг. – Она с болью во взгляде смотрела на Ериона, боясь услышать от него обещание именно так с ней и поступить.

– Я не убиваю невинных ради того, чтобы продлить собственную жизнь, – покачал головой Ерион. – Заключив с тобой уговор, – он показал свое запястье, на котором виднелся белесый отпечаток юни, – я нарушил устав ордена, к которому принадлежу. За это нас с тобой могут приговорить к смерти. Хочешь выжить – слушай меня и не перечь. Обуздаешь свою силу – сможешь и мне помочь. А ежели нет – будешь знать, что у тебя есть дар, который нужно от всех скрывать.

– А за особами королевских кровей гонцы смерти тоже могут прийти? – на всякий случай уточнила Рубин.

– Да, лжепринцесса. Они могут прийти даже за королем.

Рубин отвернулась, переваривая услышанное. Распознав в ней дар, отец действительно мог скрыть его от всех остальных. Даже от нее самой. Целитель… Целителям не дарят и десяти лет… Поэтому такая строгость и запреты? Поэтому жизнь взаперти? Любая поездка только с разрешения. Никого из посторонних лиц – только свои, самые верные, самые близкие. Правила и запреты, манеры и этикет. И ничего о мане, кроме сказок.

– Я хочу в кусты. – Рубин развернулась и побрела вдоль кромки берега озера.

Ерион следовал за ней.

– Я никуда не денусь! – прокричала она, желая только одного: чтобы он оставил ее в покое.

Когда в детстве старшая фрейлина рассказала Рубин, что Белого Деда не существует, а подарки под снежное дерево укладывают слуги, волшебный мир маленькой принцессы пошатнулся, но не рассыпался. Зато теперь он грудами камней обваливался ей на плечи, придавливая к холодной земле.

Кто на этом свете главный? Кто из королей воинственней и богаче? Глупые вопросы перестали иметь значение, когда ответом на них стал «седоул». Не будет седоулов – не станет и юни. Исчезнет и надобность в тех, кто их продает. Но седоул будет существовать вечность, вместе с алчностью и желанием его заработать. Прекрасная мана – дар богов и свет жизни – превратилась в разменную монету, за которую можно приобрести все что захочешь. Здоровье, молодость, красоту, цвет волос, длину ресниц, стройность фигуры, силу мышц, желание мужа – все покупалось и продавалось, а миром руководил седоул.

Орден повелителей силы, которому подчинялись волхвы, внезапно превратился в отдельное королевство, в котором правили свои законы. И именно этому королевству подчинялись все остальные, ведь орден создавал юни из маны и передавал их волхвам, что продавали юни людям. Раньше Рубин считала, что повелители силы и волхвы служат богам. А теперь она поняла, что поклонялись они седоулу.

Рубин остановилась и взглянула на ровную гладь воды. Она заметила, что Ерион остановился чуть поодаль, оставив свои пульсары вдалеке. Зачем он рассказал ей все это? Ей, принцессе, которой не верит?

Что случится, когда они доберутся до Белого замка? Он сдаст ее ордену и попросит вылечить себя за ее счет? А она, поверив во все его заверения, молча пойдет на заклание? Поэтому он ее стережет? Боится, что она даст деру, а он останется без вознаграждения?

Рубин взглянула на печать уговора, застывшую на ее запястье. Как избавиться от нее? Как убежать и снова спрятаться за стенами Звездного замка? А дальше что? Отец заключит очередной договор и выдаст ее замуж. За уродца из Инайи. И вернется Рубин сюда, чтобы снова повстречать Ериона, который сдаст ее ордену. Круг замкнется. Жизнь закончится.

Рубин прижала кулак ко лбу, пытаясь вернуть контроль над эмоциями. Сейчас ей не скрыться. Для начала нужно узнать, как разорвать их с Ерионом уговор и снять с себя печать юни. Избавится от метки сделки – получить шанс сбежать. Куда? Туда, где ее никто не знает. В место, где никому не придет в голову искать под нарядом простолюдинки принцессу.

Рубин повернулась и зашагала обратно. Наметки плана уже есть. Остались детали.

Глава 7

Ордерион

Принц заметил, как резко изменилась Рубин после того, как он рассказал ей правду. Она вернулась к горящему кусту и села у пламени, протянув к нему ладони. Когда Ордерион попытался ее обнять, Рубин мягко убрала его руки и сообщила, что уже согрелась.

Ордерион не перечил. Вполне разумно с ее стороны перестать ему доверять. Теперь придется смотреть за ней пуще прежнего, ведь она вполне способна натворить дел и угодить в неприятности.

– Когда доберемся до Белого замка, как ты собираешься меня представить? – спустя долгие минуты молчания спросила Рубин.

– Ты же сама собиралась заявить, что ты принцесса? – Ордерион улыбнулся.

– Боюсь, что мне не поверят так же, как не поверил ты. Запрут и начнут переписку с Туремом. А я устану ждать, пока за мной приедут поверенные из Звездного замка. Да и нет гарантий, что в тюрьме кто-то не уличит мой дар к исцелению.

– По правде сказать, я собирался выдать тебя за свою любовницу, – признался Ордерион. – Поселил бы в домике в Белом городе и оплачивал содержание. А там, глядишь, сумел бы договориться с королем миловать тебе звание деры. Да, – он закивал, – на дере я вполне смогу жениться.

Рубин обернулась к нему, глядя как на полоумного.

– Ты мне только что с заделом на будущее предложение руки и сердца сделал?

– Что ты! – Он рассмеялся. – На первой встречной принцессе я не женюсь! Только если она будет мошенницей. Возможно даже с благородными кровями в своей родословной.

– Извини, но сейчас твой юмор совершенно не уместен. – Рубин отвернулась.

– Я сделаю тебе предложение, – совершенно серьезно произнес Ордерион.

– Угу. – Рубин кивнула. – Когда-нибудь.

– Опыт этой ночи показал, что мы с тобой в телесном плане очень даже совместимы, – решил расставить точки над «i» Ордерион.

Рубин вжала голову в плечи и медленно склонила ее, утыкаясь лбом в колени.

– Ты поэтому начал так вольно себя со мной вести? – спустя недолгое безмолвие спросила она.

– И поэтому тоже, – ответил принц, сверля взглядом ее спину.

– А можно я уточню: что конкретно ты имеешь в виду, говоря о ночи?

– Я имею в виду свои пальцы между твоих ног, – заявил он, ни капли не сожалея ни о пальцах, ни о том, что сказал правду.

Рубин снова замолчала, продолжая вжиматься лбом в колени.

– Я этого не помню, – наконец озвучила она.

– Тебе понравилось, – чуть тише сообщил Ордерион и добавил: – И мне тоже.

– Замечательно, – хмыкнула Рубин. – Я теперь еще и падшая.

– Вдовы часто заводят любовников. И падшими их никто не считает, – попытался воодушевить ее принц.

– Считают, – она не успокаивалась. – Только в лицо об этом не говорят. Исключительно за спиной и только шепотом.

– Многие простолюдинки мечтают стать любовницами деров, – попытался зацепиться за мысль Ордерион.

– Не помню, чтобы мечтала о таком. – Рубин выпрямилась. – Спасибо, что спас мне жизнь сегодня. Будем считать, что за этот долг я расплатилась телом. – Она встала. – Заря занимается. Нам пора искать путь наверх. Надеюсь, засветло попадем в Гразоль.

Ордерион поднялся, не сводя с нее внимательного взгляда. Движения резкие, нервные. Рубин явно едва сдерживалась, чтобы с головой не погрузиться в истерику.

Ордерион медленно приблизился к ней и взял за руку. Дева попыталась вырваться, но он тут же обхватил ее за талию и притянул к себе. Оказался прав: глаза Рубин наполнились слезами, которые грозили вот-вот пролиться.

– Ты мне очень нравишься. Овладела моими мыслями с первого взгляда и ни на секунду их не покидаешь. Я не дурак, Рубин. Если бы я не привлекал тебя как мужчина, ты бы не стала рассматривать меня у камина и, тем более, с таким упоением наслаждаться ласками моих пальцев. Влечение тела не подделаешь, особенно под действием маны. Я бы мог взять тебя сегодня ночью, и поверь, соблазн был крайне велик. Но я не хочу делать этого, когда твоими желаниями движет мана. Мне нужен твой ясный разум и полное понимание того, что именно происходит. В этом я вижу смысл единения с девой, к которой меня влечет.

Рубин смотрела прямо ему в глаза, и по этому взгляду он не мог понять, о чем она думает и что собирается сказать.

– Хочешь, чтобы между нами были предельная ясность и понимание? – спросила она.

– Да, – кивнул Ордерион.

– Тогда покажи мне свой истинный облик, – с вызовом произнесла Рубин.

Ордерион опустил глаза. Этого он сделать не мог. По крайней мере, не в ближайшем будущем. Или вообще никогда.

– Мое лицо практически не отличается от того, что дано богами и родителями, – произнес он, продолжая удерживать Рубин в кольце своих рук.

– Практически? – уточнила она.

– Нос не такой длинный, – признался принц.

Рубин удивленно вскинула брови.

– Зачем же ты сделал его длиннее, когда лицо почти не отличается?

– Чтобы не обманывать окружающих фальшивой красотой.

– Как благородно с твоей стороны, – хмыкнула Рубин.

Она внимательно смотрела на него, а затем рассмеялась и отстранилась.

– Что тебя так развеселило? – спросил Ордерион, больше не пытаясь к ней прикоснуться.

– А ты, случаем, не принц? – хохотала Рубин. – Вот была бы потеха! При дворе – одно лицо. За стенами замка – другое. Внутри – одно имя. Снаружи – другое. Без маски – чудовище! А с маской – красавец! Ну, почти красавец! – Она указала на его нос.

Ордерион молча смотрел на нее, не в силах произнести ни слова. И вдруг Рубин оборвала смех. Прекрасные черты медленно, но верно искажал настоящий ужас…

– Принца зовут Орде, – произнес он. – Дера называют Ерион. А вместе мы – Ордерион.

Рубин отмерла не сразу. А когда пришла в себя, тут же отвернулась. И снова побрела куда глаза глядят.

– Рубин! – позвал Ордерион.

Она подобрала юбку платья и со всех ног рванула вперед.

Рубин

Принцесса бежала без оглядки. Неважно, куда и зачем, просто подальше от него и того, что он с ней сделал!

Мужские руки вцепились в талию, отрывая от земли. Рубин продолжала перебирать ногами в воздухе и пыталась отбиваться, но принц оказался сильнее.

– Успокойся, прошу тебя! – звенел его голос, разносясь эхом по сторонам.

– Помогите! – завопила Рубин. – Насилуют!

– Я не собираюсь тебя насиловать! – рявкнул он. – Перестань нести чушь!

– Тогда отпусти! Дай мне уйти!

– А дальше что? – более спокойным тоном спросил он. – Куда ты пойдешь? Без еды, без воды… Куда будешь держать путь?

– Я справлюсь! – убеждала она сама себя. – Ты только отпусти!

– Ну доберешься ты до ущелья. А там что? У тебя нет седоулов, чтобы купить еду и оплатить ночлег. Ты в платье простолюдинки и путешествуешь одна. Как долго ты пробудешь на улице, пока очередные поклонники чужой красоты не подойдут к тебе? Вот такие могут и изнасиловать. Сказал же: в обиду тебя не дам. И не стану тебя обижать. Захочешь ко мне в постель прийти – я буду тебя ждать. Не захочешь – я все равно буду тебя ждать, но сам и пальцем не трону. Слово принца!

Рубин выдохлась. Она безвольно уронила руки, продолжая висеть в воздухе, подхваченная за талию сильными мужскими руками.

Ордерион прав. Она не знала, куда идти. И без его помощи ей в данный момент не справиться.

– Поставь меня на землю, – голосом, лишенным эмоций, приказала Рубин. – Я никуда не побегу.

Ордерион послушно опустил ее, но кольцо рук на талии не разомкнул.

– Не бойся меня, – попросил ласково, прижимаясь губами к ее уху. – Я не причиню тебе вреда.

– Что принц делал на заставе среди воинов? – обреченно спросила Рубин.

– Искал брата.

– Покажи свое настоящее лицо.

– Нет, – жестко отрезал принц и отпустил ее.

Рубин отошла на несколько шагов и развернулась, глядя с яростью и вызовом.

– Соблазняешь меня, пока я не в себе, – зашипела она. – Заявляешь, что будешь ждать меня в своей постели. Обещаешь, что попросишь короля Луара даровать мне титул. Заверяешь, что после этого женишься на мне. Но как я могу верить тебе, если даже не знаю твоего истинного облика? Я рассматривала у камина Ериона! А тебя, принца Орде, я не знаю. – Она отрицательно покачала головой.

– Я сказал правду о своей внешности. Тебе придется поверить мне на слово.

– Не стану, – заявила она. – И с этого места не сойду, пока ты не покажешь мне свой истинный облик.

Ордерион усмехнулся и отвернулся. Кажется, он надеялся, что она блефует.

– Я жду! – тоном королевы, отдающей приказ, выдала Рубин.

– Нет. – Он снова взглянул на нее. – Не сейчас. Возможно, в будущем, когда ты привыкнешь ко мне и узнаешь получше. Или исцелишь меня.

– И чего же ты так страшишься? – Она возмущенно свела брови у переносицы. – Мнения девицы, которая во всем от тебя зависит?

– Я боюсь страха, который появится в твоем взгляде, как только ты меня увидишь. Этот страх сменится отвращением, с которым я не смогу бороться, даже если снова надену маску. Слухи правдивы, Рубин. – Он покачал головой. – Мана превратила меня в чудовище. А быть для тебя чудовищем я не желаю.

– Настоящие чудовища бродят там, – она указала на озеро, – в тумане, спускающемся в ночи. Не думаю, что ты можешь с ними сравниться.

Ордерион молчал, глядя на нее.

– Ну же! – воскликнула Рубин. – Не будь трусом! Покажи мне свое лицо!

– Я не трус. – Он виновато опустил глаза. – Я всего лишь мужчина, который хочет, чтобы красивая дева, которая ему нравится, смотрела на него без отвращения.

– Если не покажешь свое настоящее лицо, я именно с отвращением и буду на тебя смотреть! – Она надменно вскинула подбородок. – Как на труса, коих я презираю!

Ордерион медлил. Затем все же расстегнул верхние пуговицы рубашки и прижал пальцы к знаку на груди. Марево прошлось по его лицу и спустилось на шею. Коснулось руки и полетело ниже, пока не достигло сапог, в которых он стоял перед ней.

Ордерион

Принц внимательно следил за взглядом Рубин. Вот сейчас она придет в себя и осознает, на кого смотрит. Страх прокрадется в ее глаза и покроет эти чистые голубые озера коркой льда. Затем завладеет каждой из черт ее красивого лица и с треском ломающихся иллюзий превратится в отвращение.

Зачем же он снял маску, являя ей истинный облик? Нет, не потому что она так рьяно настаивала на этом. И не потому, что назвала его трусом. Он снял маску, потому что в глубине души все же надеялся, что окажется неправ.

Взгляд Рубин не похолодел, как он того ожидал. Наоборот, он словно зажегся каким-то странным интересом. Брови Рубин поползли вверх, выражая удивление. Она склонила голову набок, начиная бегать глазами от одного изъяна к другому, будто пыталась охватить их все разом и собрать целостный образ.

Заморгала, словно прогнала наваждение, и насупилась. Не с обидой, нет, с некой озадаченностью.

– И это ты называешь уродством? – наконец выпалила она, вскидывая руки, чем привела Ордериона в недоумение. – Я думала, у тебя носа не будет! Или щеки проваленные! Или бугры сплошные вместо лица! Боги! – воскликнула она. – У людей не языки, а помело! Вечно придумают небылиц, чтобы потом по углам рассказывать!

Ордерион не смог сдержать улыбки. Она появилась на его губах непроизвольно и сразу же принесла облегчение.

– Неужели совсем не страшно? – спросил он, уже зная ответ, читая его в заинтересованном взгляде Рубин.

– Ни капли. – Она отрицательно покачала головой. – Разве что… – Рубин поморщила нос, и Ордерион напрягся.

Улыбка сползла с его лица, умоляя о пощаде.

– Разве что глаза. – Рубин сложила руки на груди. – Хотя нет, они у тебя очень выразительные. На такие, скорее, засмотришься ночью.

– Перед тем, как убежать? – предположил Ордерион.

– От тебя не скрыться. Ты же не отпускаешь!

– И не отпущу, – пообещал он.

Он был готов сорваться с места, подлететь к ней, прижать ладони к лицу и поцеловать. С жадностью. С упоением. Вторгаясь в нее языком и ловя каждый из ее вздохов губами.

«Нельзя… – подсказал внутренний голос. – Она может этого испугаться».

Рубин

Для принцессы образ Ордериона сложился в единую картинку, которая не пугала и не отталкивала. Наоборот, очень захотелось подойти и к нему и прикоснуться.

Она сделала шаг вперед. И еще один. Медленно подняла руку, чтобы дотронуться пальцами до его щеки.

Алые глаза Ордериона неотрывно следили за ней, маня и притягивая к себе взгляд. Чернота измененной кожи покрывала веки и каплями спускалась на щеки, будто кто-то брызнул на лицо принца черной краской и теперь она стекала с век вниз. Прожилки отметин силы покрывали видимые участки кожи, стелясь от шеи к подбородку и соединяясь знаками молний с чернотой вокруг глаз.

Рубин прикоснулась к этим отметинам, заскользила по ним пальцами. Более плотные, чем неизмененные участки белой кожи, они казались похожими на дивные рубцы, но не грубые, а, наоборот, мягкие и гладкие.

Рубин остановила руку у губ Ордериона. Их изменения никак не коснулись. По-прежнему чувственные, с правильным контуром; они в тот момент казались ей олицетворением самого греха.

Почему ее не пугало все то, что она видела? Почему это пугало других? Молодой мужчина, стоящий перед ней, по-прежнему был красив. Каждая из черт его уникального лица по-прежнему была идеальной, и нос… Нос, который раньше казался длинным, теперь стал короче и идеально подходил его лицу. Алые глаза дарили яркий свет и предупреждали, что в этом мужчине сокрыта сила и мощь, которая лишь выглядывает наружу по краю зрачков и предостерегает, что игры с огнем опасны.

Палец скользнул к его губам, проводя подушечкой и надавливая, словно проверяя предположения Рубин о том, что они теплые и мягкие. О да… Они именно такие…

– Глупцы те, кто видят в тебе чудовище, – зашептал ее голос. – Ибо не знают они, что настоящие чудовища прячутся в них самих.

Принц чуть наклонился вперед, будто намереваясь ее поцеловать, но тут же остановился, одергивая себя. Неужели все еще думает, что она может испугаться? Или сам пугается того, что в ней нет страха перед ним?

Рубин встала на носочки и сама потянулась к его губам. Их взгляды встретились, и в ярко-алых всполохах маны отразилась насыщенно-синяя гладь. Ордерион коснулся ее губ первым. Ласково. Без напора. Только обозначая намерение углубить поцелуй. И Рубин закрыла глаза, отвечая на его порыв.

Волна возбуждения поднялась по телу, когда его язык проник внутрь. Мурашки слились в тонкие ручейки, струящиеся по коже. Волнение охватило грудь, вздымающуюся при каждом вдохе. Рубин беззастенчиво исследовала, сминала и пробовала на вкус. И ей нравилось то, что она испытывала! Боги, как же ей это нравилось!

Пальцы заплутали в шелке его багрово-черных волос, стягивая с них ленту и отбрасывая ее в сторону. Пряди тут же рассыпались по плечам Ордериона, пряча их лица от всего мира.

Разве может быть поцелуй таким сладким? Столь тягучим и одновременно властным? Сурими не рассказывала Рубин об этом. А пьяные губы мужа целовать не хотелось. Да и вряд ли с Атаном она когда-нибудь смогла бы испытать нечто подобное. Ведь чудовище, жившее внутри него, Рубин чуяла издалека.

Руки Ордериона снова оплели ее талию, поднимая вверх и отрывая от земли. А Рубин все не останавливалась, будто надеялась, что сможет парить в воздухе вечность и наслаждаться только его губами, страстно целующими ее в ответ.

Девичий смех заставил обоих замереть. Голоса людей вдалеке.

– Смотрите, вон парочка! – загоготал какой-то юноша.

Рубин и Ордерион, не сговариваясь, повернули головы в их сторону. Группа молодых ребят вышла на противоположный берег озера. В руках они держали ведра и удочки.

– Сейчас раздеваться начнут! – крикнул другой.

– А тебе бы только подсмотреть! – смеялась одна из юных дев.

Ордерион поставил Рубин и быстро коснулся знака на груди, меняя внешность. Поднял с земли ленту и завязал волосы в хвост. Рубин тоже поспешила привести свою косу в порядок и повернулась к воде спиной, пряча раскрасневшееся лицо с припухшими от поцелуев губами.

Принц подошел ближе к берегу и прокричал:

– С добрым утром! Как нам добраться до ущелья Гразоль?!

– Так это, – ответил один из них, – озеро обогните и поднимитесь наверх! Тропой выйдете к Гразолю!

– Благодарю! – Ордерион махнул рукой.

– Дяденька, а коли мы вас проводим, награду дадите?

– У вас питье и еда с собой есть? – спросил Ордерион.

– Отож! – крикнул один из них.

– Даю два седоула за завтрак и провожатого!

Юноши тут же загомонили, явно радуясь своей удаче.

* * *

Рубин старалась с местными юнцами не разговаривать. Она внимательно слушала, какие вопросы им задавал Ордерион, и уплетала вкусный хлеб.

– И как давно отряд воинов из Белого замка снялся с Гразоля? – Ордерион передал Рубин флягу с водой.

– Да две недели уже как, – пожал плечами один из ребят. – Симона, когда твой батя вместе с замковыми воинами ушел? – Он обернулся к одной из девчушек, на вид лет двенадцати.

– Две недели как. – Она насупилась и отвернулась. – То третий день был, как вести из замка нехорошие пришли.

– Что за вести? – Ордерион старался мило улыбаться.

– Так это, – ответил другой юнец, – оба ж принца сгинули! Атан и Орде!

Рубин поперхнулась водой и закашлялась. Ордерион погладил ее по спине, призывая к спокойствию.

– Атан и Орде? – переспросил Ордерион.

– Да. И принцесса чужеземная вместе с ними, – закивала Симона. – Из Турема. Говорят, страшная как смертный грех была. И на тот свет за собой сразу двоих наследников Луара утянула.

Рубин откашлялась и сжала челюсти, стараясь держать себя в руках. Теперь, оказывается, она не только страшная, но еще и виновна в том, что пропали принцы.

– А как пропал принц Орде? – спросил Ордерион.

– Да кто его знает! – Третий юноша взмахнул удилищем, забрасывая крючок в воду. – Рони из соседнего Поса говорил, что сначала пропали Атан и эта туремская королевна. Потом из замка отправили отряд на поиски. И те тоже сгинули в лесах. А потом уже стало известно, что в отряде том сам принц Орде был. В общем, нечисть всех забрала. Где-то через неделю после того прискакали чужаки из замка туремского. Делебаты.

– Делегаты, – поправила его Симона.

– Да Дхар с ними, этими деле-что-то там. Они тоже пытались свою королевну искать, но все без толку. Луар их принял, и на замке вывесили траурные черные флаги.

– То есть принц Атан исчез три недели назад? – Ордерион сощурился.

– Выходит, так, – согласился первый парень.

Ордерион повернулся к Рубин. Она уже поняла, что они где-то потеряли три недели времени. Сначала принцесса пяти дней в лесу не досчиталась. А теперь вот…

Рубин пригубила еще воды и вытерла рот рукавом платья.

– Королевна туремская совсем страшная была? – переспросила тихо.

– Да как сама нечисть! – подтвердил парень, будто лично встречался и с ней, и с нечистью. – Даже наш принц Орде, свет душе его в царстве милостивого Дуона, по сравнению с ней был ну того… Ну не совсем, в общем… Ну, вы поняли…

– Поняли-поняли, – закивал Ордерион. – Ладно, проведите нас до Гразоля, а там и седоулы свои получите.

– Дяденька, а вы тоже из Белого замка? – спросила Симона, указывая рукой на грязные белые нашивки на плечах Ордериона.

– Да, – ответил он. – Но я на далекой заставе на востоке был, новости до нас эти еще не дошли.

Девчушка перевела заинтересованный взгляд на Рубин.

– А вы… Из туремских дев, кажись…

– Жена моя, – кивнул Ордерион. – Из Турема.

Пей в этот момент Рубин воду, снова бы подавилась.

– А что вы там делали? – Симона кивнула в сторону другого берега. – Там же дороги нет…

– Вот все тебе знать надо, что они там делали! – захохотал первый парень. – Не обращайте на нее внимания. Вечно нос не в свои дела сует.

Ордерион спрятал улыбку, а Рубин невольно покраснела и стыдливо отвернулась.

* * *

Час спустя они уже шли по центральной улице довольно крупного города Гразоля, расположенного в ущелье.

– Три недели за один день, – шептала себе под нос Рубин, рассматривая красивые дома с резными ставнями, прятавшиеся в углублениях скал на разных уровнях. – Нас все считают мертвыми.

– Если флаги траурные вывесили, то да. – Ордерион указал на один из них, одиноко развевающийся на флагштоке посреди небольшой площади. – И война, которой ты так боялась, не началась.

– Да ты с самого начала понимал, что Турем войной на Инайю не пойдет. – Рубин старательно оглядывалась по сторонам, провожая заинтересованным взглядом дер в красивых платьях с темными гладкими волосами.

Одеты они были по последней туремской моде. Подолы расшитых узорами нарядов полировали мостовую, а каблучки цокали при каждом шаге, как подковы лошадей. Эти девы старательно отводили взгляды от Рубин, зато на Ордериона смотреть не гнушались. И даже кокетливо распускали веера, начиная активно обмахиваться. Видимо, хоть город и большой, но дерам в нем внимания не хватало. А тут – Рубин покосилась на Ордериона – хоть и в пыли, зато молодой воин из самого Белого замка!

– Тебе же двадцать шесть уже исполнилось? – внезапно спросила Рубин.

– Двадцать семь, – уточнил Ордерион.

– А мне двадцать три, – обреченно вздохнула Рубин.

– Я думал – восемнадцать, – лукаво улыбнулся Ордерион.

Рубин комплимент понравился. Особенно если учесть, что ее ровесницы в свои двадцать три обычно по одному дитю в доме уже имели. «Или по три?» – задумалась она, вспоминая рассказы Сурими.

– А у тебя… – Рубин прикусила язык, поняв, что сейчас сболтнет лишнее. Конечно, у него есть фаворитка! Да и не одна! Вот об этом она как-то и не подумала, пока губы его у озера целовала…

– Договаривай, – попросил Ордерион.

– Пустяки все это. – Рубин наигранно махнула рукой.

– По лицу вижу, что не пустяки.

Рубин поджала губы. Принцессе о таких вещах спрашивать не подобает. А вот мошеннице…

– У тебя фаворитки есть? – наконец озвучила она.

– Были, – лаконично ответил Ордерион, невольно подогревая интерес Рубин.

– А сейчас?

– Есть, – произнес он.

Рубин насупилась. А чего она ожидала? Атан вот прямо на свадьбе попросил к себе в покои Сурими отправить…

– Она в данный момент идет рядом со мной и дуется, – вкрадчиво добавил Ордерион.

– Но я не твоя фаворитка, – беззаботно пожала плечами Рубин, хотя не заметить, что настроение ее моментально улучшилось, было трудно.

– Не ври себе, – посоветовал Ордерион. – Если бы не те дети…

– Ничего бы не было! – Рубин гордо вскинула подбородок, в упор глядя на очередную деру, которая достала веер и начала активно обмахиваться.

Инайка, заметив на себе столь вызывающий взгляд туремской простолюдинки, фыркнула и отвернулась.

– Надеюсь, ты долго томить меня не станешь? – Ордерион взял ее за руку, чем вызвал повышенное внимание прохожих. – Я, конечно, терпеливый, но страдать хотелось бы меньше.

– Я хочу купить костюм для верховой езды, – сменила тему Рубин. – Мне нужен наряд деры. В платье простолюдинки я чувствую себя какой-то…

– Обычной? – усмехнулся Ордерион.

– Невидимой, – уточнила Рубин. – Ты можешь одолжить мне седоулов?

– Я в состоянии купить тебе любой наряд, который пожелаешь. И для этого не нужно просить меня одолжить тебе монет.

– Я чувствую себя неуютно, когда в кармане пусто. Ты же не пойдешь в мастерскую к портному, чтобы костюм мне выбрать! – Она даже вздрогнула при этой мысли.

– Отчего же?

– Ты мне не муж. А все остальное – неприлично!

– Для этого города я – твой муж, милая. Так что все вполне прилично. – Он крепче сжал ее кисть. – А вон и постоялый двор. Там на сегодня и обоснуемся.

– Сними мне отдельную комнату, – высокомерно заявила Рубин, но потом более скромно добавила: – Пожалуйста…

– Зачем платить больше, если все равно уснешь со мной в одной постели? – выдал Ордерион.

Рубин раздула ноздри и злобно зыркнула на него.

– Тем более мы же супруги, – напомнил он. – Зачем нам две комнаты?

– Деры спят на разных кроватях.

– Кто тебе такую глупость сказал? – искренне удивился Ордерион. – Вторая кровать нужна только для того, чтобы супругу было где прилечь, если жена из своей спальни выставит.

– Вот и я хочу, чтобы у меня было право выставить тебя из своей спальни, когда пожелаю. – Она хищно улыбнулась.

Ордерион в ответ на это лишь тяжело вздохнул.

На постоялом дворе принц снял две комнаты, но со смежной дверью между ними, специально уточнив для хозяина заведения, что ему нужна спальня для деров. Тот покосился на Рубин, явно не соответствующую статусу деры, хмыкнул и вручил Ордериону ключи.

Следующим этапом стал визит в мастерскую к портному. Рубин выбрала скромный костюм из готовых вариантов, и мастер обещал подогнать его по размерам уже к вечеру. Принцесса попросила включить в счет несколько комплектов белья и, услышав сумму заказа в пятнадцать седоулов, едва не выругалась.

Когда за душой ни одного медного, седоул начинает казаться весьма значимой монетой. А уж пятнадцать седоулов… Ордерион молча достал мешочек и отсчитал пятнадцать монет. Рубин заметила, насколько его скарб «похудел», но тут же вспомнила, что Ордерион принц и для него это ничтожная сумма.

Как быстро она начала забывать, что сама – принцесса. Как будто скиталась невесть где не три дня, а три с половиной недели… Даже если гонец из Шио доставил в замок письмо, для папы минуло три недели, а не один день. И если черные флаги украшают Белый замок Инайи, то и на флагштоках в Звездном замке Турема они тоже есть…

Что толку думать об этом? Ордерион, конечно же, нарушил ее планы, признавшись в том, что он принц. С другой стороны, кардинальным образом это ничего не изменило. Все же она не юная дева, готовая броситься в омут внезапно возникших чувств к первому встречному… принцу, и довериться ему настолько, чтобы рискнуть главным – собственной жизнью.

Рубин понимала, что сегодня Ордерион, показав ей свое истинное лицо, буквально переступил через себя. Она верила, что этот поступок дался ему весьма тяжело. Но еще Рубин прекрасно осознавала, что ради спасения своей жизни принц пойдет на все: даже пустит пыль в глаза неопытной (ну, почти неопытной) девице, чтобы потом выкачать из нее все силы и излечить себя.

Этого она и боялась.

Вернувшись на постоялый двор, Ордерион собирался отправиться «по своим делам».

– Пока ты будешь заниматься «своими делами», – Рубин показала кавычки, – дай мне письмо, которое собиралась отправить в Турем моя копия. Попробую его расшифровать.

Ордерион с сомнением взглянул на нее, но письмо из кармана достал и передал ей.

К сожалению, купание в озерной воде сказалось на нем плачевно: чернила поплыли, написанное терялось в размытых контурах пятен. Принцесса уронила руку и от злости топнула ногой.

Ордерион взял письмо и поднес его к свету.

– Видишь следы на бумаге? – Он повернулся к Рубин.

Она подошла поближе и поняла, что на листе остались хорошо различимые отметины от нажима пера.

– Ты молодец! – Рубин едва не подпрыгнула от восторга, вырывая ветхий лист бумаги из руки Ордериона.

– Честно говоря, я надеялся на благодарственный поцелуй, – признался принц.

– С таким носом, – Рубин указала на него рукой, – даже не мечтай.

– Отличный нос! – Он сжал его пальцами. – Добротный!

– Ужасный длинный нос. – Принцесса села за стол и начала переписывать буквы из письма на чистый лист. – Это я тебе как туремская королевна-страшила говорю.

– Неужели он тебе настолько не нравится? – Теплое дыхание обожгло кожу на ее шее, а кончик длинного носа заскользил по щеке.

– Он не твой, – улыбнулась Рубин, перестав писать.

– А чей же?

– Ериона. А мне Ордерион нравится больше.

Принц выдвинул стул из-за стола вместе с Рубин. Наклонился и впился в нее губами в страстном поцелуе. У Рубин ноги подкосились, хотя она и сидела.

Когда язык Ордериона чудесным образом уже скользил вниз по ее шее, а сильные мужские руки мяли грудь вместе с тканью платья, Рубин опомнилась и как ошпаренная подскочила с места.

– Тебе пора идти! – выпалила она на одном дыхании и стала поправлять наряд.

– Я могу и позже сходить. – Ордерион снова наклонился к ней, чтобы поцеловать.

– Нет. Сейчас! – Девушка шарахнулась от него в сторону. – У меня… – она судорожно искала повод отделаться от принца, – живот болит. Думаю, сегодня эти дни начнутся. – Рубин скривилась, припоминая, что «эти дни» у нее точно должны начаться со дня на день.

– Если пойдут – это хорошо. Значит, ты не беременна от другого, – спокойно заявил Ордерион.

Рубин от такого предположения побагровела. Точнее, она раскраснелась от злости на столь невозмутимый тон, которым он это озвучил!

– А если они не начнутся и окажется, что я уже беременна от другого? – спросила она.

Ордерион поджал губы и нахмурился. Кажется, об этом он подумать не успел.

– Тогда у ребенка будет мое имя, – наконец ответил он, но в лице все же изменился.

– Но ты будешь знать, что это – не твой ребенок. – Рубин по непонятной ей самой причине начинала злиться.

Не только на Ордериона. На всех мужчин в его лице. Ибо им можно развлекаться с фаворитками и любовницами, а женщина, если «доразвлекается», вынуждена из кожи вон лезть, чтобы чадо свое «пристроить». И это как будто только ее проблема. Ее порок и недосмотр.

– Отец – не тот, кто зачал, Рубин. А тот, кто вырастил, – сказал Ордерион и направился к двери.

– Значит, собираешься растить как своего? – не унималась принцесса, желая услышать точный ответ.

Он обернулся у двери и твердо произнес:

– Да.

А затем вышел и хлопнул дверью. Рубин сначала сложила руки на груди, но довольно быстро уронила их. Все же услышать подобное от мужчины… от принца, в конце концов, это…

– Ты и к этому готов?! – внезапно воскликнула она, но ей никто не ответил.

Глава 8

Рубин

Решив отвлечь себя от гнетущих мыслей о принце, который не то умело врал, пытаясь заманить ее в Белый замок, не то и впрямь собирался растить ее вымышленного ребенка от другого мужчины, Рубин начала подбирать известные ей ключи к расшифровке послания от копии.

Когда приличная стопка листов оказалась исписанной, на очередном подборе ключа от шифра буквы внезапно стали складываться в слова.

– Великий Дуон! – воскликнула Рубин и тут же прикусила язык, оглядевшись по сторонам и боясь, что сам Дуон на небе мог бы ее услышать.

Дорогой отец, с прискорбием сообщаю, что по пути к Белому замку Инайи всю делегацию постигло несчастье. На нас напала нечисть. Принц Атан, мой законный супруг, мертв. Где находятся слуги и другие воины, мне неизвестно. Я смогла добраться до заставы, но здесь угодила в руки разбойников. Теперь за мою голову они требуют выкуп. Две тысячи седоулов. Если ты хочешь увидеть меня живой и невредимой, пожалуйста, отправь с гонцом указанную сумму. Гонец должен быть один. Если приедет войско, разбойники убьют и меня, и всех жителей заставы. Окончательный срок, когда гонец с указанной суммой должен явиться на заставу, – завтрашний вечер. Пусть представится именем Джона Доу и попросит о встрече с дерой Сурими. Деньги у гонца заберу лично я. После того, как передам их в руки разбойников, меня отпустят. Очень надеюсь, что это письмо попадет прямо тебе в руки.

Люблю тебя, папа.

Твоя дочь Рубин.

Отложив расшифрованное послание в сторону, Рубин задумалась. А это существо, оказывается, всеми правдами и неправдами ищет способ раздобыть средства! Зачем они нечисти? Тем более такая огромная сумма?

Рубин не сомневалась, что попади это послание в руки отцу, он бы выполнил требование. А в придачу к гонцу послал бы и войско, но тем не менее… С такими фокусами, которые выкидывало существо, забрать монеты у ничего не понимающего гонца – дело нехитрое.

Стоит ли рассказывать Ордериону о том, что Рубин расшифровала послание? Допустим, он поверит, что она на самом деле принцесса, и тогда все еще больше усложнится. Ордерион сообщит об этом отцу. И тогда вся Инайя встанет на уши. А за ней следом и Турем. Нет-нет… В глазах Ордериона Рубин должна оставаться мошенницей с туманным прошлым, которая обвела его вокруг пальца и скрылась в неизвестном направлении. Мошенницу силами двух королевств точно искать не будут.

Рубин собрала исписанные листы бумаги и бросила их в горящий камин. Свернула письмо с потекшими чернилами и сунула в карман. Возможно, Ордерион и вовсе забудет о нем… Хотя вряд ли, конечно.

Вернулся принц час спустя. Выглядел он по-прежнему не слишком веселым, хотя на этот раз старался это скрыть.

– Ну что, расшифровала послание?

– Нет, – угрюмо пробурчала Рубин, изображая на лице бессилие.

– Почему я не удивлен? – Ордерион улыбнулся. – Ты голодна? Здесь недалеко есть таверна. Там вкусно готовят.

Рубин смотрела на него, желая стереть маску печали с его лица.

– У меня эти дни начались, – соврала она.

Он исподлобья взглянул на нее.

– Живот болит?

– Есть немного, – поморщилась Рубин.

– Можем заказать еду прямо сюда.

– Было бы замечательно. – Она натянуто улыбнулась.

Идти в таверну Рубин не хотелось только по одной причине: на нее косо смотрели из-за грязного платья, которое принцесса была вынуждена снова на себя надеть. Своим появлением в таверне она бы привлекла еще больше внимания. А ей необходимо исчезнуть незаметно…

– Сейчас закажу, – Ордерион помялся и снова ушел.

Рубин с облегчением выдохнула и села за стол. Дело оставалось за малым: узнать, как расторгнуть их договор и снять с себя печать юни.

Когда Ордерион снова зашел в комнату, вид у него был озадаченный.

– Возможно, тебе что-то нужно… Ну, для этих дел… – Он держал ладонь на ручке двери, будто собирался тут же получить от Рубин новое задание и отправиться его исполнять.

– Нет. – Рубин пожала плечами. – Я попросила жену хозяина таверны – она помогла.

– Ясно. – Он оставил ручку двери в покое.

Прошел через комнату и сел за стол напротив принцессы. Молча протянул руку ладонью вверх.

Рубин нахмурилась, изображая непонимание.

– Письмо, – подсказал Ордерион.

– Ах да, – спохватилась она и вернула сложенный вчетверо лист. – Когда завтра выезжаем?

– Таверна открывается с самого утра. Позавтракаем и отправимся в путь.

– А лошади? Ты заказал? – продолжала расспрашивать Рубин.

– Да, вечером конюх приведет их на постоялый двор.

Ордерион очень странно на нее смотрел. Слишком серьезно. И с какой-то долей опаски.

– Что случилось? – напрямую спросила Рубин. – На тебе лица нет.

– Я новости разузнал. Нечисть разбушевалась и вышла за пределы лесов. С разных концов Инайи едут гонцы с новостями, что пропадают целые поселения жителей. Скот и другие животные исчезают вместе с ними.

– Как было на заставе, – кивнула Рубин.

– Это еще не все, – предупредил Ордерион. – Их тела потом находят в лесах. В полях. В озерах. И на дорогах. Не всех, – он покачал головой, – только некоторых. И они растерзаны. Кого-то обнаруживают спустя день после пропажи. А кого-то спустя неделю…

– Тот туман забирает время, – рассуждала Рубин. – Что-то происходит внутри него. Те люди в свете – они ведь не могли стоять или бежать по водной глади? Значит, они находились на чем-то твердом.

– Напасть на наши земли явилась всего год назад, а сейчас она ширится и набирает силу. Нас кормят не замки, а люди, что работают в поле дни напролет. Исчезновение одного поселения не нарушит поставки продовольствия в города. Но если этих поселений много, может начаться…

– …голод, – закончила за него мысль Рубин.

– У Инайи есть запасы продовольствия, но после прошлого неурожайного года они быстро иссякнут. Если в этом году будет некому собирать урожай, то уже к зиме у нас начнутся проблемы.

– Делегаты из Турема приезжали в Инайю. Они вполне могли договориться о поставках продовольствия.

– Боюсь, что новости из Турема такие же неутешительные.

Рубин отклонилась на спинку стула и нахмурила брови.

– Логично предположить, что на землях Турема бушует та же напасть, что и здесь, – подытожил Ордерион.

Рубин прижала пальцы к подбородку и отвернулась. Она прекрасно знала, что в Туреме прошлый год тоже выдался неурожайным. Но Турем всегда кормил не только себя, а значит, в этом году своих людей он уж точно прокормит… пока другие королевства будут голодать.

– Если начать распределять запасы продовольствия уже сейчас, то можно пережить год, – произнесла в пустоту. – Но это только усугубит общую обстановку. Люди поднимут бунт, требуя защитить их, и будут правы: ведь для этого и существуют короли и войска.

В комнату постучали, и Ордерион пошел открыть дверь. Молодая инайка принесла поднос с едой и оставила его на столе.

– Возможно, дер желает что-то еще? – Дева обратилась к Ериону и томно прикусила губу, поглаживая лиф платья в районе груди.

Инайка всем своим видом давала понять, что угодить желаниям дера способна лично.

Рубин от такого хамства обомлела. Она же здесь! Жена! Тут все должны думать, что жена!

«Какого Дхара?» – чуть не озвучила она собственные мысли.

– Нам с супругой необходимо почистить обувь. Вы можете позаботиться об этом?

Рубин взглянула под стол на носки своих грязных сапог и быстро подобрала ноги.

– Конечно! Я подожду в коридоре. – Инайка кивнула, заманчиво улыбнулась и вышла.

– Что эта девица себе позволяет? – возмутилась Рубин.

– Работа у нее такая, – объяснил Ордерион, присаживаясь на кровать и стягивая сапоги. – Не будет улыбаться – не получит вознаграждение.

– Ты прекрасно понял, что я не об улыбках говорю!

– О ней мои знакомые хорошо отзывались. – Ордерион напрочь игнорировал возмущенный тон принцессы.

– Ну так иди! – взмахнула рукой разъяренная Рубин. – Чисть с ней свои сапоги!

– Я с тобой хочу сапоги чистить, а не с ней. – Он искоса взглянул на нее.

Рубин его слова польстили, и она горделиво выпрямила спину, пытаясь скрыть улыбку.

– Ты разуваться собираешься? – Принц встал.

– Нет, свои сапоги я лишь бы кому в чистку не сдам. Слишком дорого они мне обошлись.

– Будешь в грязных ходить? – удивился Ордерион.

– Подумаешь. – Она пожала плечами. – До Белого замка день пути остался. Уж там, я уверена, найдется мастер, которому я смогу их доверить.

Ордерион ничего не сказал. Открыл дверь и вручил грязную обувь инайке прямо в руки.

Поели они быстро и молча. Девица вернулась спустя минут двадцать и забрала посуду.

– Вещи для деры уже привезли, – сообщила она. – Могу я их занести сюда?

– Конечно, – кивнул Ордерион и улыбнулся ей в ответ.

Рубин облокотилась о стол и подперла голову руками.

– Они знают, что ты мне не жена, – подсказал Ордерион. – На нас нет брачных амулетов.

– Может, мы их не носим, – хмыкнула Рубин.

– В Инайе принято их носить постоянно.

– А в Туреме нет.

– В Туреме много чего можно делать из того, чего нельзя позволить себе в Инайе.

– Блудить, например? – Рубин скривилась.

– Блудить можно везде, – усмехнулся Ордерион. – Но в Инайе это более тщательно скрывают, чем в Туреме. В гостевых домах Турема девушек для развлечений присылают, даже если заселяется пара с брачными амулетами на запястьях. Здесь такие вольности непозволительны. Будь у нас амулеты, эту девушку бы сюда не отправили. Странно, что мошенница, которая явно повидала мир, об этом не знает. – Он пристально смотрел на нее.

– Предпочитаю останавливаться у своих знакомых, а не в гостевых домах, – нашлась Рубин.

– У любовников, например? – произнес он.

Рубин откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.

– У тебя тоже есть свое прошлое, – ответила она. – Так что мы квиты, принц.

– Я не позволю тебе иметь любовников, – серьезным тоном озвучил он. – В твоей постели никого, кроме меня, больше не будет. Точно так же, как и в моей больше никого не будет, кроме тебя.

– Считаешь, что если я туремка, то такого понятия как «верность» для меня не существует?

– Это не вопрос понятия. – Он отрицательно покачал головой. – В культуре твоего народа измены – это нечто само собой разумеющееся. Особенно среди знати.

Брови Рубин поползли вверх.

– То есть когда двое женатых людей терпеть друг друга не могут, то им всю жизнь свою в несчастье влачить? Извини, но я другого мнения на этот счет. В Туреме распространены договорные браки. Это инайский принц может позволить себе сделать предложение простолюдинке, заверив ее, что король дарует ей титул деры, дабы сделать все официально нейтральным. В Туреме подобный неравный брак невозможен. Отсюда и измены. Тем не менее не стоит думать, что к женщинам, изменяющим мужьям, или вдовам, которые заводят любовников, там какое-то снисходительное отношение. Их все называют «гулящими», точно так же, как и в Инайе. – Рубин потерла знак на своем запястье, изучая рисунок. – Слушай, а эту юни вообще можно снять?

– Зачем тебе ее снимать? – Ордерион пристально смотрел на Рубин.

– Но это же не пожизненная метка! – засмеялась она.

– Ну, руку можешь себе отрубить, – как-то подозрительно тихо произнес он.

– Ты шутишь? – Она поморщилась.

– Нет.

– Шутишь, – улыбнулась ему Рубин, стараясь выдать самую очаровательную из своих улыбок.

Принц среагировал. Взгляд стал мягче, голос перестал звенеть металлом:

– Я ее наложил – и только я смогу снять. Или она исчезнет сама, когда я умру.

– А если умру я? – Рубин склонила голову набок.

– Моя метка останется. Я наложил юни, снять ее может только моя смерть.

Рубин опустила глаза, не в силах больше смотреть на Ордериона.

– А как отличить амулет от юни? – спросила она. – Отметки на коже ведь похожи?

– У юни всегда более сложный рисунок. На юни можно найти символы «заговора» маны, а на амулете их не бывает.

– И как они выглядят, эти символы? – Рубин протянула Ордериону запястье.

Он нежно провел пальцами по метке и погладил странную закорючку, похожую на изогнутую «м». Рубин присмотрелась внимательнее и смогла различить букву «о». И когда нашла завуалированную «я», написанную как будто поверх «м» и «о», резко одернула руку.

– Что это за собственническое клеймо такое? – Ее голос кипел негодованием и злостью.

Ордерион молчал, глядя на нее.

– Это не юни сделки! – воскликнула она и подорвалась с места. – Ты пометил меня! Как скот! Как кобылу в загоне!

Принц продолжал предательски молчать.

– Убери это! – Она сунула ему свое запястье. – Немедленно.

– Ты моя, – наконец произнес он, без тени сомнений глядя на нее. – Моя дева. Та, за которую я несу ответственность.

– И многих ты за свою жизнь таким клеймом одарил? – не унималась Рубин.

Он виновато опустил глаза.

– Многих, – сделала вывод Рубин.

– Кроме тебя, была еще одна дева, – его голос буквально заскрипел. – Особенная для меня. И та дева меня предала. После чего я разорвал метку связи с ней.

– Убери это клеймо с моего запястья, – громко и четко повторила Рубин.

Ордерион коснулся ее руки и снова провел пальцами. Рисунок на коже вспыхнул кармином и тут же исчез.

– Если я захочу носить на себе твое клеймо – я об этом скажу. – Она развернулась на каблуках и направилась к себе в смежную комнату, хлопнув дверью так громко, что стены едва не затряслись.

Ордерион

Больше из своей комнаты Рубин не выходила. Дождавшись наступления ночи, принц тихо приоткрыл дверь и подошел к кровати, на которой спала Рубин. Долго смотрел на ее прекрасное умиротворенное лицо и жалел… Сильно жалел о том, что открыл ей один из секретов метки.

Подняв с пола грязные сапоги, Ордерион вернулся к себе и заглянул на внутреннюю сторону голенища. На печать королевского герба Турема были нанесены инициалы «Р. Д. Т.». «Рубин. Дочь Дарроу из рода Турем». Вне всяких сомнений, эти сапоги принадлежали принцессе.

Каков шанс, что мошенница нашла тело принцессы в лесу и сняла с нее сапоги? Что размер этих сапог точно подошел размеру ее ноги? Каков шанс, что мошенница сумела бы расшифровать послание, оставленное ее копией?

Сомнений не осталось: на кровати в соседней комнате спала настоящая принцесса Рубин. Вдова его покойного брата Атана.

Ордерион тихо вернулся к ней в комнату и поставил сапоги на место. А затем вышел и закрыл за собой дверь.

Рубин

Она ненадолго сомкнула веки. Казалось, будто проспала всего несколько минут. Села. Вокруг все еще было темно.

Босиком прошмыгнула в комнату принца. Он опять спал на боку. Его одежда вместе с нижней рубашкой и кальсонами висели на спинке одного из стульев. «Голый?» – промелькнула мысль, но Рубин тут же ее прогнала. Хотя в груди предательски потеплело.

Она решила не задерживаться и поспешила обшарить карманы кожаного костюма принца. Нашла заветный мешочек с седоулами и вернулась к себе.

Быстро надела костюм для верховой езды, который ей принесли накануне, и обула грязные сапоги. Запасное исподнее белье сложила в холщовый мешок, в котором принесли наряд для деры. Осмотрелась напоследок и с первыми лучами восходящего солнца покинула комнату.

Рубин спустилась вниз. Заглянула на кухню. Стащила буханку хлеба и пару яблок. Нашла старую флягу и наполнила ее водой. Услышав шаги в коридоре, спряталась за дверью. Прошли мимо. Наверное, хозяин или хозяйка уже проснулись, а значит, ей пора спешить.

Рубин прошмыгнула в коридор, попала в холл и вышла на улицу. Людей вокруг не было. Принцесса обошла дом и оказалась на заднем дворе, где на привязи под навесом стояли лошади. Их было четыре. Выбрав себе белогривую кобылку, Рубин угостила ее яблоком и отвязала.

Оставалось только понять, в какую сторону ехать. Выведя лошадь на дорогу, она начала искать взглядом хоть кого-то из местных, кто бы мог подсказать путь. И нашла!

Из одного из домов на улицу вышла дева в вызывающем узком платье. Сразу стало ясно, в чем ее ремесло. Рубин поравнялась с ней и приветливо улыбнулась.

– Доброе утро, уважаемая дера, – начала с лести, ибо ее любили все.

Дева удивленно уставилась на Рубин.

– Доброе.

– Можете подсказать мне дорогу к Нотарии?

– Так это вам в ту сторону, – махнула дева, указывая направление. – На развилке свернете на запад. Если повезет, за день доберетесь.

– Благодарю вас. – Рубин с почтением кивнула и запрыгнула на лошадь. – Удачного дня, уважаемая дера.

– И вам, – захлопала ресницами блудница.

Рубин повезло. Дорога перед ней петляла недолго, а после развилки начала шириться по сторонам, пока не вышла на ровную местность с заливными лугами вокруг. Памятуя о своем приключении со змеей, Рубин старалась не пить.

Чувство, что Ордерион все равно гонится за ней, отпустило только с выходом солнца в зенит. Ландшафт вокруг уже кардинальным образом изменился, и Рубин позволила лошади отдохнуть.

Присев у края дороги, она достала украденный хлеб и начала его жевать. Глядя на раскинувшееся перед ней зеленое поле, улыбнулась. Неужели теперь она свободна?

Пожалуй, стоит придумать себе новое имя. Какое?

Столб пыли вдалеке заставил ее встать. Кто-то мчался по дороге сюда. Рубин только и смогла, что разглядеть черную тень. Но внутренний голос уже нашептывал, что это он.

Быстро сунув хлеб в подсумок, Рубин запрыгнула на лошадь и понеслась вперед. Прижимаясь к белой гриве щекой, она внимательно следила за дорогой и молилась богам о том, чтобы ее догадка оказалась ошибкой. Возможно, это такой же путник, как и она. Или гонец. Да кто угодно!

Обернувшись, она поняла, что черная тень ее нагоняет. Решила больше назад не смотреть.

Несколько минут – и Ордерион поравнялся с ней.

Рубин увела лошадь в сторону от дороги, продолжая нестись по зеленеющему полю в никуда.

Принц снова поравнялся с ней. Рубин опять увела лошадь вбок. Теперь она неслась в сторону леса.

– Остановись! – услышала она крик, но сдаваться даже не думала.

Это гонка не на жизнь, а на смерть.

– Остановись, я прошу тебя!

– Я хочу жить! – прокричала Рубин в ответ.

– Ты будешь жить! Я даю тебе слово, что ты будешь жить!

– Тогда отпусти меня!

– Не могу! – набатом звенел его голос. – Рубин, остановись! Давай поговорим!

– Расскажешь мне о клейме?

– Это было необходимо! – оправдывался он.

– Как же, – шикнула она себе под нос.

Край леса стремительно приближался. Рубин собиралась повести лошадь в сторону, как только окажется вблизи деревьев.

Три. Два. Резкий поворот влево. Ордерион не предугадал маневр и свернул направо. Пока сделает круг, у нее есть шанс оторваться. Всего один шанс.

Рубин приподнялась на лошади и оглянулась. Ордерион почти закончил разворот по дуге. Она повернула голову вперед и даже не успела вскрикнуть.

Толстая ветка дерева оказалась прямо перед ней. Сильнейший удар в грудь. Хруст – не то древесины, не то костей.

Рубин вылетела из седла. Руки отпустили поводья и взметнулись вверх.

Перед глазами – чистое голубое небо.

«Красиво…» – подумала Рубин.

Удар о землю. Боль. Темнота.

* * *

Рубин открыла глаза. Рук и ног не почувствовала. Изо рта что-то текло. Увидела лицо Ордериона, склонившегося над ней. Его нос… Маска… Его настоящий нос намного красивее, чем этот…

Рубин закашлялась. Брызги крови попали на лицо Ордериона.

– Не-е-ет, – почему-то прошептал он, поглаживая ее по щекам. – Не-е-ет…

Кажется, он плакал…

Снова кашель. Опять кровь. Странно, Рубин даже боли больше не чувствовала.

– Не-е-ет… – повторял Ордерион.

Его губы стали целовать щеки, глаза. Пальцы с нежностью гладили лоб и виски. Приятно…

– Прости… – произнесла Рубин одними губами, понимая, что это ее последние минуты.

– Не-е-ет…

Ее взгляд застыл, уставившись в небо.

– Не-е-ет! – раздался истошный крик над самым ухом.

Все погрузилось во мрак.

Глава 9

Рубин

Она открыла глаза. Небо все еще было голубым. Тело немного ломило, но с этим она могла смириться. Села. Голова закружилась, и Рубин застонала.

Ордерион лежал на траве рядом и неотрывно смотрел на нее. Все его лицо было в брызгах засохшей крови. И на ее лице что-то запеклось отвратительной коркой.

Рубин начала старательно ее стирать. Отыскала взглядом лошадь. Та мирно щипала траву, стоя рядом с черным гнедым скакуном.

– Зараза! – Принцесса поморщилась, понимая, что так просто лицо от крови не ототрет.

Рубин встала и отряхнула костюм. Ордерион продолжал лежать и внимательно на нее смотреть.

– Я умерла? – наконец спросила принцесса, глядя на белогривую лошадь.

– Да, – ответил он.

– И теперь ожила?

– Да, – подтвердил он.

– Бессмертная, значит? – Она хмыкнула.

– Нет, – ответил принц.

– Ну, если ожила, то бессмертная, – пожала плечами Рубин.

– За все надо платить, – озвучил Ордерион прописную истину. – И рано или поздно мана стребует с тебя все долги.

– Я потом об этом подумаю.

Рубин подошла к своей лошади и взяла ее под уздцы.

– Я тебя не отпускаю, – произнес Ордерион, продолжая лежать на траве.

– А я в твоем разрешении не нуждаюсь. – Рубин погладила бок кобылки, но залезать на лошадь не спешила. Что-то удерживало. То ли нытье в груди, то ли гул в ушах. Лицо Ордериона, забрызганное кровью, все еще стояло перед глазами. И слезы в темно-карих глазах. Так с источником исцеления не прощаются. Как угодно, но только не целуя что есть силы и срывающимся голосом повторяя одно лишь «нет».

– Почему ты не можешь меня отпустить? – спросила Рубин у Ордериона, по-прежнему не оборачиваясь к нему.

– Потому что одна ты с этим не справишься, – прозвучал его голос над самым ухом.

Принцесса вздрогнула. Медленно повернула голову. Ордерион оказался за спиной. Встал вплотную и, судя по всему, никуда уходить не собирался.

– С чем «с этим»? – просипела она.

– С даром, который не только спасение, но и проклятье, – тихо произнес он. – С миром, в котором таких, как ты, убивают. С безрассудством, в которое ныряешь с головой. С долгом перед маной, который она потребует вернуть. Одна со всем этим ты не справишься. Даже сейчас ты явно держишь путь в Нотарию. Но что будет, когда украденные седоулы закончатся?

– Найду работу, – не капли не сомневаясь, ответила Рубин.

– Кем? – Он покачал головой. – Посудомойкой? Прачкой? Подавальщицей в трактире? Месяц такой жизни – и ты завоешь. Спросишь себя, что лучше: рискнуть и быть принцессой, надеясь сохранить секрет о даре, или вечно убегать от судьбы, работая за медяки? Поверь, соблазн вернуться к прежней жизни окажется слишком велик. И ты к ней вернешься. Потому что ни папа, ни свита не подготовили тебя к реальной жизни.

Рубин опустила глаза.

– То есть теперь ты веришь, что я – принцесса, – сделала вывод она.

– Поверь, считать тебя мошенницей было значительно проще. И я выбрал для себя более легкий путь.

– Как ты понял, куда я еду?

Ордерион взял ее за руку и погладил большим пальцем запястье. Метка на нем проявилась и тут же исчезла, снова становясь невидимой.

– Обманул… – с досадой пробурчала Рубин.

– С помощью нее я наблюдал за тобой. Я знаю, что ты расшифровала письмо королю от существа, но скрыла это от меня. А еще я знаю, почему ты так и не сдала в чистку сапоги…

Рубин судорожно вздохнула, пряча горечь поражения за плотно сжатыми губами.

– То есть ты догадался, что я собираюсь бежать.

– Признаюсь честно, я до последнего сомневался. Думал, тебе хватит ума не совершать глупости. Но увы, страх одолел твой разум.

Рубин со злостью толкнула Ордериона в плечо.

– Мог бы сразу меня остановить! – с обидой выпалила она. – Тогда бы мы не стояли сейчас здесь!

– Извини, принцесса, но я был так измотан, что проспал твой побег…

Рубин почувствовала укол вины. Она и не подумала о том, что там, на озере, Ордерион не спал всю ночь. А потом было путешествие до Гразоля, и снова он провел на ногах весь день. Да и передышку на заставе вряд ли можно было назвать отдыхом.

– У тебя лицо в крови, – произнесла она, поднимая на него глаза.

Ордерион ничего не ответил. Молча отступил назад. Пошел к своей лошади. Достал из подсумка флягу и чистую белоснежную рубаху. «Когда только купить успел?» – подумала Рубин.

Принц намочил ткань и вернулся к ней. Поднес ее к лицу принцессы и начал оттирать с него засохшую кровь. Рубин во все глаза смотрела на Ордериона, а он будто этого не замечал.

Она перехватила его руку и повернула запястьем к своему лицу. Уставилась на метку. «Смотреть – не значит видеть» – возникла мысль в голове. Внимательно изучая рисунок, она нашла спрятанные и изогнутые буквы. «Мой» – было написано на его клейме.

– Ты не шутил, когда говорил, что хочешь жениться на мне? – Она перевела взгляд с метки на его лицо.

– Нет. – Он покачал головой.

– Даже будь я простолюдинкой?

– Я и собирался жениться на простолюдинке, – напомнил Ордерион. – Кто ж знал, что ты окажешься настоящей принцессой?

– Тогда мне нужно открыть тебе еще один секрет. – Она поморщилась, думая об этом.

– Я слушаю.

– Атан не узаконил наш брак. Я проколола палец фрейлины, чтобы измазать простыню.

– Почему фрейлины, а не свой? – внезапно удивился Ордерион.

– Чтобы никто не заметил прокола на моей коже и не заподозрил подвоха.

– А Атан что, даже не понял, что жену девственности не лишил? – его голос стал похож на рык.

– Он прекрасно знал, что перепил и уснул. И мой подлог скрыл.

– Значит, ты все еще дева, – озвучил Ордерион.

– Дева-блудница, – ответила она и поджала губы.

– Принцесса, повелительница силы маны, бессмертная, да еще и дева-блудница. – Он провел пальцем по ее щеке. – Угораздило же меня связаться с тобой.

– Тут я вынуждена с тобой согласиться, – Рубин нахмурила брови. – Но ты, между прочим, тоже не подарок богов!

– Да ты молиться на меня должна! – хмыкнул он.

– Как-нибудь помолюсь, – пожала плечами она. – Когда-нибудь. Наверное… – добавила неопределенно.

Рубин выхватила рубашку из рук Ордериона и начала старательно стирать капли крови с его лица.

– Поцелуешь меня? – очень тихо спросил он.

– Нос свой «сними», тогда поцелую.

– Вот упрямая!

Он расстегнул ворот рубашки и коснулся знака на груди.

Марево появилось и исчезло. А перед Рубин появилось уже знакомое ей лицо. Теперь, даже когда оно пряталось за иллюзией со слишком длинным носом, Рубин все равно как будто видела его, настоящего.

Она встала на носочки и прикоснулась к его губам. Совсем невинно. Мурашки снова побежали по телу. Блудница внутри открыла глаза и спросила: «Разве так ты хочешь его поцеловать?»

Рубин отбросила грязную рубашку и обвила руками его шею, прижимаясь грудью к широкой груди. А затем распахнула губы и поцеловала так, как хотела.

Как оказалась на траве голой, помнила смутно. Раздевали они друг друга быстро, ни на секунду не прерывая поцелуя. Рубин даже умудрилась распустить его волосы.

Аромат тела Ордериона, смешанный с запахом выделанной кожи и пота, возбуждал так сильно, что Рубин бесстыдно терлась о принца, желая пропитаться этой смесью насквозь. Она подозревала, что и сама пахнет далеко не лилиями, но казалось, что Ордериону тоже это нравится.

Он водил языком по коже ее шеи и целовал ключицы. Он посасывал ее грудь, сжимая ее горячей-живой и холодной-каменной ладонями. А Рубин всхлипывала, наслаждаясь этой вызывающей сценой и запуская пальцы в его волосы.

Ордерион нашел складки под ее грудью и с особым пристрастием обследовал и их. Живот, пупок, бедра, ягодицы… Он терзал их пальцами и губами, и даже попытался припасть к самому соблазнительному месту, но Рубин не позволила.

Ордерион спорить не стал и быстро вернулся к ее груди. Все-таки манила она его не хуже всего остального.

Когда терпеть стало совсем невмоготу, Рубин настойчиво обхватила Ордериона бедрами и начала тереться о (боги его побери!) чересчур большой орган. С размером Ордериона ей, очевидно, не повезло, но Рубин идти из-за этого на попятную даже не собиралась. Не беда! Его фаворитки справлялись – и она справится!

Ордерион, заметив ее настойчивость, завел руку и стал бесцеремонно гладить лоно. Казалось, что его пальцы просто утонули во влаге…

– Будет немного больно, – предупредил он.

– Я знаю! – выпалила Рубин чересчур громко.

– Не бойся, – прошептал Ордерион ей на ухо. – Я не стану спешить.

«Лучше поторопись!» – кричал ее голос внутри.

Рубин почувствовала, как он начинает плавно заполнять ее. Остановился. Принцесса напряглась, но Ордерион нашел ее губы и стал целовать, отвлекая от всяких неприятных мыслей.

Толчок – и Рубин вся сжалась, хмурясь от боли.

– Тш-ш-ш, – успокаивал Ордерион, замерев над ней. – Сейчас пройдет и будет только хорошо.

– Поскорей бы, – пропищала Рубин, – хорошо стало.

Принц усмехнулся.

– Боги, дева, ты даже в такой ситуации остра на язык!

– Ну, ситуация, знаешь ли… щекотливая.

– Трава спину щекочет? – Ордерион прикусил мочку ее уха.

– Есть немного, – согласилась она.

Ордерион сделал движение, и дыхание Рубин на вдохе перехватило.

– О-ей-ей… – простонала она, почувствовав удовольствие слишком остро.

– Да, моя принцесса, – Ордерион многообещающе улыбнулся, – сейчас будет о-ей-ей.

Он снова совершил движение. Рубин тихо застонала. Еще одно. А потом снова. И голос Рубин как будто стал прорезываться, выдавая стон за стоном, пока она не вцепилась в его плечи, испещренные отметками силы, подавая бедра навстречу.

Вспышка света. Она увидела ее так же четко, как и марево, которое тут же разошлось по сторонам. Пройдя сквозь Ордериона, оно побежало дальше, рассеиваясь в пространстве вокруг. Принц застонал у нее над ухом, а из тела Рубин вырвалось новое свечение. Знаки силы на коже Ордериона засияли золотым, перемежаясь с черными стрелами молний. Очередная вспышка совпала с их совместным возгласом, и Рубин поняла, что хочет только одного – продолжать!

Она повисла на шее Ордериона, цепляясь за него, как за последний оплот пребывания в этом мире. Чувства все обострились до предела. Они слились в гармонию звуков вокруг, вплелись в шум ветра, колышущего кроны деревьев, соединились с пением птиц, щебечущих на разные лады, проникли в каждую травинку на заливном лугу и разошлись по бескрайнему небу, нарисованному голубым. Все вокруг – есть он и она, а она и он – это все вокруг.

Вибрирующая волна поднялась из недр ее тела, охватывая всю сущность разом. Яркий свет залил окружающий мир. Все метки на коже Ордериона вспыхнули золотым. Волна побежала назад, сворачиваясь, собираясь и ударяя в одну точку внизу живота. Они с Ордерионом застонали вместе. Он выгнул спину, а Рубин прильнула к нему, ощущая, как он пульсирует в ней в ответ на сокращения ее внутренних мышц.

Несколько минут они не двигались. Замерли, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Наконец Ордерион отстранился и скатился на бок, увлекая Рубин за собой.

– Я думал, что умру… – произнес он, глядя куда-то в небо.

Рубин нахмурилась, услышав его слова, отвернулась и попыталась встать.

– Куда? – не понял Ордерион, возвращая ее на место, то есть на себя.

Рубин начала отбиваться, пряча от него лицо.

– Да что случилось! – в негодовании воскликнул принц.

– Этот свет… Я не специально! – начала оправдываться Рубин. – Больше я к тебе не прикоснусь! И ты меня не касайся, если хочешь жить!

Ордерион обомлел. Рубин снова попыталась вырваться, но он сковал ее запястья и ловким движением опрокинул на спину, придавливая собой сверху.

– Глупая… – Он вжался носом в ее шею. – Я от удовольствия чуть не умер. Ты восхитительна, моя дева. Запомни это и не забывай. И не вздумай сбегать от меня. Из-под земли достану и в свою постель верну. Все поняла?

Рубин молчала.

Ордерион поднял голову и навис над ее лицом.

– Ты все поняла? – повторил он.

– Да. – Она кивнула, хотя про «все поняла» вопросы еще оставались.

– Чутье не подвело. – Он стал водить носом по коже ее щеки. – Ты – моя. И я тебя никому не отдам.

– И все же ты собственник, – едва слышно заметила Рубин.

– По-моему, я этого и не отрицал. – Он усмехнулся.

– Что это был за свет? – с опаской спросила Рубин.

– Твоя мана, – ответил он. – Когда разум повелителя силы перестает контролировать тело, она может прорываться на волю.

– Твоя тоже вырывалась. Я видела, как светились твои метки.

– Ну ты же сводишь меня с ума. – Он ласково улыбнулся. – Вот моя мана и беснуется.

– Это опасно? – Рубин озадаченно свела брови.

– Нет, – засмеялся Ордерион. – Прорыв маны может причинить вред, когда повелитель силы теряет контроль над собой в приступе ярости или гнева. Тело преобразует ману в смертоносную форму, и тогда… – Ордерион озадаченно покачал головой, – быть беде. Но когда мана вырывается оттого, что повелителю очень хорошо… – он звучно чмокнул ее в припухшие от поцелуев губы и отпустил ее запястья, – нужно расслабиться и получать удовольствие.

– А почему на твоем лице стало меньше меток? – спросила Рубин, чем вызвала у Ордериона неподдельное удивление.

– Их меньше? – с сомнением произнес он.

– Да, – кивнула Рубин. – На твоем лбу и висках их практически не осталось.

Ордерион сначала задумался, а потом хмыкнул. Несколько раз.

– Значит, ты меня лечишь, – улыбнулся он.

– Своим бесстыдством? – предположила Рубин и захлопала ресницами.

– Бесстыдством в особенности, – подытожил принц и снова ее поцеловал.

Ордерион

Он бы с радостью повторил все еще раз. И, возможно, у него хватило бы сил даже на несколько таких разов, но все же Рубин могло быть сейчас больно его принимать, потому он быстро выкинул мысли о плотских утехах из головы и отпустил свою принцессу.

Глядя, как она с флягой воды бежит в кусты приводить себя в порядок, Ордерион улыбнулся. Он знал, что историю про женские дни Рубин придумала, чтобы отвадить его от себя на время ночевки в постоялом дворе Гразоля. Теперь его грела мысль, что брату эта дева не досталась…

Как можно было на собственной свадьбе напиться вдрызг? Во время такого пира мужу вообще не пристало пить! Пригубить пару раз и проследить, чтобы молодая супруга чуть захмелела и расслабилась! А здесь…

Ордерион внезапно четко понял, что все слова Рубин о брате и белой пыли – правда. Как он не заметил его пристрастия? Как не раскусил Атана, с которым вместе вырос? Южная застава на границе земель Турема и Инайи… Атан отвечал за соблюдение закона на той территории. А там обосновались контрабандисты, переправлявшие грузы белой пыли. Так не с дозволения ли Атана все это делалось? Девки в таверне, не знающие недостатка в клиентах, запущенные смотровые вышки, нечищеное оружие и бегающие глазки начальника заставы – сложи дважды два и получишь четыре. Даже Хорн, который никогда не делал поспешных выводов, и тот сразу признал, что дело дрянь.

Когда Атан мог пристраститься к пыли? И с чьей помощью это скрывал? Они с братом перестали плотно общаться всего пару лет назад, после того, как Верховный повелитель силы в очередной раз предложил Ордериону воспользоваться услугами нескольких целителей-смертников. Атан, прознав о том, что в руки к волхвам попали двое детей с таким даром, сразу оживился и долго недоумевал, почему Ордерион отказывался принять помощь и продлить себе жизнь?

– Это же дети! – кричал тогда Ордерион.

– Которых все равно кто-то использует! – вторил ему Атан. – Они уже не жильцы, как ты не понимаешь?! Не заберешь их ману ты – возьмет отец! Ему уже шестьдесят, а он все выглядит на тридцать и девок меняет как перчатки! Ты что, не понимаешь, откуда его силы берутся?

– Отец – повелитель силы маны, как и я, – качал головой Ордерион. – Он просто…

– Что? – хохотал Атан. – Нашел способ жизнь себе продлевать? Ты сильнее его. И тебя эта дрянь сжирает на глазах. А ему хоть бы что! Перестань искать во всех только хорошее, Ордерион. Мир – дерьмо, а люди – еще хуже.

Атан тогда развернулся и ушел, а Ордериону думать о том, что брат прав, не хотелось. И принц старался не думать. Вел двойную жизнь и искал способ искусственно изменять действие силы маны. У него не получалось, а отец по этому поводу особо и не расстраивался.

Ордерион сжал переносицу и зажмурился. А если отец знал, чем промышлял Атан?

Принц тряхнул головой, прогоняя неприятные мысли, и продолжил одеваться. До заката оставалось часа три. Нужно успеть добраться до замка.

Рубин вышла из-за кустов и, заметив, что Ордерион внимательно за ней наблюдает, поспешила прикрыться. Принц хмыкнул: «Ох, дева, надолго ли твоей стыдливости хватит?»

Вспомнив, как она льнула к нему всем телом, Ордерион улыбнулся, точно зная ответ: Рубин все силы из него выжмет и, горделиво вздернув подбородок, тут же прикажет: «Еще!»

* * *

Ордерион подсадил Рубин, и она запрыгнула в седло.

– Не больно? – забеспокоился он, всерьез думая, чтобы везти ее на своей лошади.

– Нет же! – возмущенно заявила она. – Сколько можно повторять, что я совершенно здорова?

– Пока я не устану. – Он погладил ее по бедру.

– И как скоро ты устанешь? – Она наклонилась, одаривая его величественным прищуром.

– Не дождешься…

Рубин хмыкнула и тут же выпрямилась.

– Со своим даром бессмертия боюсь, что все-таки дождусь!

Ордерион рассмеялся. Многие говорили, что у него слишком странный юмор, но вот Рубин воспринимала его шутки как нечто само собой разумеющееся и сама за словом в карман не лезла. «Моя», – напомнил внутренний голос, и Ордерион спорить с ним не стал. Все же эта дева зацепила его с первого взгляда. Причем даже ее точная копия не смогла привлечь к себе столько внимания, как оригинал. Дело определенно не во внешности. Хотя что спорить? На ее красоту не обратил бы внимания только слепой. Но вот обуздать внутренний огонь, что манит и обжигает, – это слабаку не под силу. Как же хорошо, что сил в нем – хоть отбавляй!

– Нам придется заночевать в каком-нибудь поселении. – Рубин скептически смотрела на солнце. – Или лучше попробовать добраться до Нотарии, а завтра…

– Нотария осталась в другой стороне, – «обрадовал» Ордерион и запрыгнул на лошадь. – Ты свернула на развилке дорог на северо-запад, а следовало повернуть на запад.

Рубин резко обернулась и возмущенно пролепетала:

– Я ехала не в Нотарию?!

– Нет, – покачал головой Ордерион. – Ты как раз направлялась к Белому замку Инайи.

– Но… – Она сильнее сжала поводья, явно желая выругаться. – Но там же было…

– Развилка четырех дорог. Юг, запад, северо-запад и северо-восток. – Ордерион скрестил ладони, показывая ей схему дорог. – Ты просто свернула не на ту дорогу.

– Тогда мог бы так не спешить! – Она повела лошадь вперед. – Я бы сама к твоему дому пришла!

– Рубин! – позвал Ордерион, не двигаясь с места.

– Я слушаю! – прокричала она.

– Дорога в другой стороне!

Глава 10

Рубин

Она сжала губы, чтобы не выругаться, и развернула лошадь.

Насколько же Ордерион был прав, утверждая, что она совершенно не готова к жизни простолюдинки! Даже запад точно не смогла определить! Да и сейчас бы опять потерялась.

Как только они оказались на дороге, Ордерион подстегнул лошадь и перешел на галоп. Рубин без труда за ним поспевала, предполагая, что принц намеренно сдерживает своего скакуна, рвущегося вперед.

Спустя примерно час по сторонам от дороги появились поселения. Казалось, Ордерион в них заезжать не собирается и намерен до заката успеть в Белый замок.

Заливные луга снова сменились гористой местностью. Деревья усыпали скалистые вершины, чьи нечеткие ломаные контуры подчеркивали линию горизонта.

Рубин знала, что Белый замок построен на горе. И по описаниям он был почти так же красив, как и Звездный замок Турема.

Небо окрасилось розоватыми оттенками, предвещая скорый закат. Рубин ощутила, как быстро остывает воздух вокруг. Говорили, что в горах Инайи даже летом можно замерзнуть после захода солнца. Судя по тому, насколько быстро замерзла Рубин, ей не соврали.

Дорога начала изгибаться, виляя между двух горных хребтов, покрытых мохнатой зеленью деревьев. Они проехали несколько поселений, раскинувшихся на склонах этих гор, и оказались перед огромным ущельем с бурлящей рекой внизу.

Рубин не сразу поняла, что видит перед собой. Дорога находилась на огромной высоте. С противоположной стороны ущелья в небо врезались белоснежные скалы, за которыми ничего не было видно.

– Мост впереди, – подсказал Ордерион, останавливаясь и давая возможность лошади передохнуть. – Мы практически добрались.

– А замок где? – спросила Рубин, привстав на лошади и косясь вниз, на бурлящие воды реки.

– За той горой, – отозвался Ордерион, указывая на скалу.

Попетляв еще немного, они выехали на широкую площадку, где сходились целых пять дорог. Эта площадка упиралась в выложенный из белых камней мост, ведущий к скале, по которому ехали обозы с товарами и путники на лошадях.

Рубин поняла, что они добрались сюда по одной из самых узких дорог, в то время как самая широкая «прошивала» гору насквозь и утопала в огнях зажженных факелов.

Ордерион поравнялся с Рубин и дал подсказки:

– На въезде страж спросит наши имена. Их занесут в книгу приезжих в город. Представься дерой Рубин из Турема, которая прибыла вместе с дером Ерионом.

Рубин только кивнула в ответ.

Они пристроились за одной из повозок, въезжающей на мост, и неспешно следовали за ней. Ближе к деревянным воротам в скале остановились.

– Сколько мостов ведет в город? – спросила Рубин, наблюдая, как воины впереди в таких же одеждах, как и у Ордериона, осматривают грузы приезжих и опрашивают путников.

– Четыре, – ответил принц. – Этот считается торговым. Недалеко находится рынок, и поставщики товаров предпочитают огибать Белый город со стороны и въезжать в него здесь, чтобы побыстрее сбыть товар и уехать за новой партией грузов.

Как только Ордерион и Рубин оказались у деревянных ворот в скале, к ним подошли двое воинов. Оба уставились на Ордериона и побледнели.

– Дер Ерион, – произнес он. – Возвращаюсь в Белый замок вместе с дерой Рубин из Турема.

Воины перевели взгляды на нее.

– Дера Рубин из Турема, – тут же представилась она. – Прибыла вместе с дером Ерионом.

Воины переглянулись и, ничего не говоря, пропустили принца и Рубин к воротам.

– Они узнали тебя, – прошептала Рубин, наклоняясь к Ордериону.

– Они узнали дера Ериона, – уточнил он и улыбнулся.

Рубин хотела еще что-то сказать, но забыла все слова и едва не остановила лошадь посреди дороги. Перед ней раскинулся огромный город. Дома и мощеные улицы располагались на склонах открывшихся гор. Деревья и кустарники украшали местные дворы. Узкие дорожки оплетали многоярусные ходы. Разноцветные огни масляных ламп освещали площади и храмы богов. Везде были люди в красивых одеждах. Некоторые из горожан неспешно гуляли, а другие торопились по им одним известным делам.

Рубин перевела взгляд на Белый замок. Он возвышался впереди, будто алтарь этого города, перед которым прихожанам положено преклониться.

«Почти такой же красивый, как Звездный замок Турема», – промелькнула мысль, и Рубин хмыкнула.

По сравнению с ее родной обителью, Белый замок казался чем-то вроде жилища самих богов! Он был прекрасен! Нет, он был в сотни раз прекраснее и величественнее Звездного замка Турема!

Он стоял на возвышении, как нерушимая скала. Отделенный от города рвом и подвесным мостом, Белый замок словно был осыпан меловой крошкой, а знаменитые остроконечные башни представлялись идеальными копиями соляных столбов, которые рисовали художники из прибрежных земель.

Чем ближе Рубин и Ордерион приближались к замку, тем отчетливее принцесса различала детали, которые украшали эту «белую скалу». Лепнина окружала каждую деталь фасада. Мелкая, искусная, она покрывала стены и смотровые вышки, плела узоры вокруг окон и балконов. Единственное, что портило общее впечатление, – это черные флаги, развевающиеся на всех флагштоках. Будто пятна самой бездны, они четко обозначали границы башен и сереющего неба, на котором уже появилась луна.

Кто бы мог подумать, что люди вообще способны построить нечто подобное посреди гор?

– Вижу, мой дом тебе приглянулся.

Голос Ордериона вывел Рубин из состояния оцепенения.

– Красивый. – Она сдержанно кивнула, стараясь больше не выдавать свой восторг.

– Он прекрасен, ты хотела сказать! – засмеялся Ордерион и повел лошадь по улице вперед.

Рубин не стала спорить, но и слова принца не подтвердила. Все же она в первую очередь должна почитать свой родной Звездный замок, а уж потом восхвалять Инайю.

Врали художники, рисуя белые скалы этого замка на своих картинах. Наверное, догадывались: изобрази они его таким, какой он есть, разгневали бы короля Турема. Нет, отец, конечно, никогда не был завистливым, но и Рубин о себе была того же мнения! До тех пор, пока воочию не увидела Белый замок Инайи.

Вокруг начало быстро смеркаться, и горожане поспешили зажечь лампы. Запусти они все их в небо, перекрыли бы звезды на небосклоне! Казалось бы, с наступлением вечера жизнь на улицах должна стихать, но Рубин заметила, что происходило обратное. Людей становилось все больше, а их наряды – все ярче. Мимо прошла компания дер в шикарных расшитых платьях с накидками на плечах. Их сопровождали местные щеголи в костюмах с иголочки. Куда они держали путь, было неизвестно, но именно это придавало городу очарование сокрытой тайны и притягательность нерешенной загадки!

Рубин увидела и простолюдинов. Их наряды были более скромными, из обычного льна и хлопка и без дорогих отделок, но сразу становилось ясно, что они принарядились по особому случаю и спешили в ту же сторону, что и деры.

Люди разных сословий смешивались в единую толпу, которой, судя по гомону и смешкам, упивалась витавшим вокруг весельем.

– Куда все они идут? – спросила Рубин, медленно ведя лошадь за скакуном Ордериона.

– Без понятия, – ответил он. – Вечером всегда что-то происходит. То приезжие барды концерты на круглой площади устраивают, то фокусники в летнем театре номера показывают… А бывает, еще цирк заглянет, так к этим в шатер и не пробиться! Где танцы и пляски, где просто вкусно кормят – люди выбирают развлечение по вкусу и размеру кошелька.

– Все вместе? – не поняла Рубин. – Здесь и деры тоже?

– В Инайе перед ночным небом все равны. Ну, может быть, не все, – тут же исправился он, – но большинство.

Рубин нахмурилась, но ничего говорить не стала. Неужто расслоение общества на «более достойных и образованных» и «менее состоятельных и безграмотных» в Белом городе утратило границы? И только ли в Белом городе Инайи можно увидеть подобное? В Гразоле дамы-деры гуляли по улицам без охраны… Рубин не сразу обратила на это внимание, а теперь задумалась. Проведя весь день в комнате постоялого двора, она не уловила этот странный дух свободы.

Беседа принца с юнцами у озера… Рубин показалось, что Ордерион умело вжился в роль воина, и потому без затруднений общался с теми детьми. Но что, если она в корне неправа? Если принц Инайи вел себя с ними так непринужденно, потому что… привык так вести себя с простолюдинами?

А чем эти люди хуже Рубин? Нет, раньше все было понятно! В Туреме Рубин выезжала из замка только под охраной и с фрейлинами. Людей при этом в округе оставалось мало, да и те не смели поднимать взгляд на королевскую делегацию. А может, остальных по домам сгоняли, чтобы не мозолили глаза? Все праздники и мероприятия вне замка принцесса проводила вместе с приближенными королевского двора. Эти люди были дерами, проверенными и преданными подданными, с которыми Рубин было весело и интересно. Приезжие актеры и циркачи всегда устраивали отдельные представления для королевской семьи, и Рубин, в компании все тех же близких деров, с удовольствием посещала эти мероприятия. Кто знает, что в это время творилось вокруг? Возможно, другие деры тоже поддавались очарованию вечерних гуляний и, надевая свои лучшие наряды, выходили в город? А там спешили затеряться в толпе, которая единственным своим законом признавала веселье?

Рубин мотнула головой. Нет, вряд ли… Она бы знала…

«Откуда?» – спросил внутренний голос, и Рубин была вынуждена с ним согласиться.

Будто услышав ее мысли, Ордерион произнес:

– В Туреме ты бы такого не увидела. Там другие порядки.

– Более строгие? – насупилась Рубин.

– Архаичные, я бы сказал.

– Странно, мне казалось, что это Инайя более архаична, нежели Турем, – с обидой произнесла Рубин.

Ордерион искренне рассмеялся ее замечанию.

– Смотря под каким углом наблюдать, – добил он.

Рубин вся подобралась, не желая говорить на эту тему. Пыль в глаза все пускать умеют! То, что эти люди проводят досуг вместе, вовсе не значит, что они равны в своих правах перед королем. Рубин для простолюдинов всегда делала много. Например, ежегодно организовывала сбор средств на строительство храмов для волхвов, чтобы те на дальних землях могли помогать нуждающимся.

Принцесса поморщилась, обдумывая собственные мысли. Кому на самом деле она помогала? Людям или волхвам, взымающим средства за свои услуги?

– Что-то ты притихла, – заметил Ордерион и обернулся.

– Я устала с дороги, – резко ответила она и вздернула подбородок. – Долго нам еще плестись?

Ордерион лукаво улыбнулся и отвернулся.

– Скоро прибудем. Но не думаю, что сразу сможем отдохнуть.

Он оказался прав.

Они выехали к подвесному мосту через ров и спешились. Рубин вела свою лошадь со всем достоинством, на которое была способна. Все же она вдова принца Инайи! И невеста другого принца Инайи, пусть даже об этом кроме них с Ордерионом пока никто не знал.

У ворот их встретили двое охранников. Разглядев принца, один из них мигом оставил пост и куда-то понесся, а другой, стараясь сдержать радостную улыбку, подошел к Ордериону.

– Рад видеть тебя живым и невредимым, – произнес мужчина с проседью в волосах.

– Саж, за что тебя на пост охраны перевели? – недоумевающе поинтересовался Ордерион.

– За потерю отряда на восточных землях, – ответил тот, склоняя голову.

– Мне жаль, Саж. – Ордерион похлопал его по плечу.

– А это кто с тобой? – Мужчина с интересом осмотрел Рубин с головы до пят.

– Да вот, повстречал одну туремскую деру, – ушел от ответа Ордерион.

Рубин недовольно вскинула бровь, глядя на Ордериона. Заметив ее гнев, он подмигнул и ответил:

– Не злись!

Седовласый охранник понял все превратно и понимающе закивал.

– Хороша! – произнес на ухо Ордериону, но так громко, что Рубин его услышала.

Она невольно покраснела и рассердилась пуще прежнего. Не успели они в замок войти, как ее уже в новые фаворитки записали! С другой стороны, она и есть фаворитка…

– Ты язык свой попридержи, – серьезным тоном ответил знакомому Ордерион. – И столь вызывающе на мою… – он сделал паузу, – деву не смотри.

– Так ты что это… – голос Сажа упал, и он не то с радостью, не то в недоумении уставился на Ордериона, – решил…

– Решил, – неизвестно что подтвердил Ордерион. – Почему флаги траурные вывесили?

– А ты не знаешь? – нахмурился охранник.

– Я слухам не верю.

– Хорн с твоим отрядом неделю назад вернулся, – начал рассказывать седовласый. – Они богами клялись, что ты, – глаза мужчины скосились на Рубин, – вместе с принцем Орде на заставе сгинул! Нечисть вас в лес утащила, тела не нашли. Но коль ты жив и здоров… – Охранник сощурился.

– Как видишь, – улыбнулся Ордерион.

– Я очень рад, – закивал седовласый. – Чую, всю неделю гулять будем и за твое возвращение пить!

– Я замолвлю слово, чтобы тебя к моим в отряд пристроили, – пообещал Ордерион. – Надеюсь, король смилуется…

– Ты лучше за Хорна и своих попроси. – Мужчина опустил голову. – Их в темнице заперли. Казнь на следующей неделе…

Ордерион тяжело вздохнул и кивнул в знак того, что все понял.

Топот ног и голоса подтвердили предположения Рубин о том, что, узнав дера Ериона, второй охранник побежал нести благую весть.

Не ошиблась.

К ним высыпала целая толпа воинов. Кто-то забрал лошадей, а Ордериона и Рубин под радостные крики повели дальше. В общем гомоне и разговорах Рубин озиралась по сторонам, разглядывая все вокруг.

Из ворот по небольшому туннелю они вышли на площадь, пересекли ее и остановились у распахнутых дверей в замок. Здесь их встретили другие воины, уже вперемежку со слугами и дерами в черных траурных нарядах.

Начался вой. Кажется, девы разных возрастов так обрадовались возвращению не то Ериона, не то принца Орде, что тут же стали голосить.

Внутреннее убранство замка поразило принцессу своей простотой. Белые стены были покрыты фресками. Здесь же висели обычные лампы, которые зажигали на улице. Каменная кладка на полу переходила в древесный гладкий настил, отполированный до блеска и покрытый лаком. По обеим сторонам помещения, где они оказались, вздымались лестницы. От них на каждом из этажей был выход на балконы, в тени которых притаились многочисленные двери.

Рубин замешкалась, растерялась. Ордерион исчез где-то впереди, смешавшись с местными обитателями, а она осталась на пороге в окружении неизвестных людей, которые с опаской и интересом рассматривали ее.

– Рубин!

Принцесса услышала голос Ордериона и встрепенулась. Толпа впереди расступилась, и принц вышел к ней. Он взял ее за руку и под всеобщий шепот повел дальше, вглубь замка.

Один коридор перетекал в другой. Фрески на стенах сменялись огромными полотнами в деревянных рамах. Лампы становились изысканнее, на окнах под высокими потолками заиграли цветами витражи.

Люди, что встречали их, отстали, не смея следовать дальше. Навстречу выходили новые обитатели замка и замирали, боясь приближаться к Ордериону.

Наконец они свернули к огромным распахнутым дверям и вошли в тронный зал.

Его белые колонны высились до самого потолка, где, причудливо изгибаясь, перетекали друг в друга и формировали арки разной величины. Под ногами оказался ковер цвета кармина, устланный по ширине центрального прохода к пьедесталу, где возвышались два трона.

Огромные, из золота и серебра, они стояли на толстых ножках, имитирующих когтистые лапы хищных зверей. Их сиденья и подлокотники были обиты красным бархатом, а мягкие спинки треугольником венчали настоящие острия из золотого сплава.

Рубин оглянулась: следом за ними в тронный зал вошли всего с десяток человек, шестеро из которых были воинами.

Сбоку от возвышения, где стояли кресла властителей, открылась дверь, и из нее вышел мужчина средних лет в белоснежном наряде, украшенном вышивкой из золота. Его изысканный камзол сидел на широких плечах как влитой, а плотные штаны облепили рельеф мышц на стройных ногах. Черные как смоль волосы были заплетены в косу, и прожилки багровых прядей ручейками струились по ней. Лицо красивое. Высокий лоб, темные брови, тяжелый взгляд карих глаз, прямой нос, выразительные губы и аккуратный подбородок гармонично сочетались друг с другом, выдавая кровное родство с Ордерионом.

«Король Луар», – догадалась Рубин и склонилась в почтенном поклоне.

Остальные присутствующие сделали то же самое. Стоять ровно остался только Ордерион. Именно на него король смотрел как-то странно: не то с недоумением, не то со злостью.

– Боги! – воскликнула молодая особа, которая буквально выбежала вслед за мужчиной в белом.

Рубин лишь подняла глаза, быстро оценив внешний вид неизвестной.

Дева была беременной. Но если некоторых беременность портит, то на облике этой инайки она никак не сказалась! И дело не в наряде, хотя и тот кричал о высоком статусе своей хозяйки. Белое платье с золотыми вышивками, как у короля, струилось в пол. Шлейф от него остался лежать на ковре за спиной. Лиф облегал пышную грудь, в ложбинке которой лежал огромный бриллиант ее ожерелья. Не висел, а именно лежал!

Рубин перевела взгляд на лицо незнакомки и задержала дыхание. Красивее деры она в своей жизни не видела. Да что там деры?! Любой девы! Черные волосы девушки отливали блеском, будто шелк, мягкими волнами спускаясь до талии. Черты лица идеальные. Разлет темных бровей, ярко-синий цвет кошачьих глаз, пышные ресницы-опахала, высокие скулы, подчеркнутые нежным румянцем, изящный нос и пухлые губы, напоминающие очертания сердца. Кто бы из дев не мечтал заполучить себе такие губы? Даже Рубин кольнула женская зависть, с которой она весьма быстро справилась, вспомнив, что стоит, согнувшись, в чужом замке перед мужчиной, который и есть король Инайи.

Заметив на себе взгляд Рубин, дева в белом мгновенно изменилась в лице. Бегло осмотрев ее с головы до пят, она перевела взгляд на Ордериона, затем снова Рубин и обратно к принцу, после чего расправила плечи и воскликнула:

– Боги! Этого не может быть!

– Сними маску, – грозно приказал мужчина, даже не пытаясь приблизиться к Ордериону.

Тот покорно расстегнул ворот рубашки и коснулся знака на груди. Марево сошло с его тела, и принц предстал в своем истинном обличье.

– Теперь ты меня узнал, отец? – с вызовом произнес Ордерион.

– Выглядишь лучше, чем до исчезновения, – ответил тот и перевел взгляд на Рубин. – А это кто?

– Принцесса Рубин, – будто невзначай бросил Ордерион и повернулся к ней.

– Ваше величество… – Рубин согнулась еще больше, без труда сохраняя равновесие в идеальном реверансе.

Король хмыкнул.

– Судя по описанию твоего друга Хорна, она больше похожа на мошенницу, которая выдавала себя за фрейлину на заставе. Или по дороге домой ты умудрился отыскать другую девку, которая внезапно стала называть себя принцессой? – Он повернулся к сыну.

Рубин оскорбления терпеть не собиралась. Знала, что, если сейчас проявит слабость, отстоять собственные интересы позже будет значительно сложнее.

Она разогнулась, вздернула подбородок и тоном, каким в прошлом отдавала приказы, произнесла:

– Я – дочь его величества Дарроу, великого короля Турема. Вдова его высочества принца Атана. И имя мое – Рубин.

Король озадаченно потер подбородок. Дева, что стояла за его спиной, охнула.

– Пока вашу личность никто из туремского двора не подтвердил, – сдержанно произнес король Луар, – вопрос вашего имени останется спорным. Надеюсь, что завтра делегаты из Турема все же доберутся до нашего замка, и все недоразумения удастся решить. А пока этого не произошло, вам, – он указал на Рубин, – придется побыть взаперти.

– Нет! – вставил слово Ордерион.

Король перевел на него озадаченный взгляд и просто ответил:

– Да.

– Не в темнице, – покачал головой Ордерион.

– Разумеется, – кивнул король. – Вдруг она все же говорит правду. Я не собираюсь оправдываться перед Дарроу за неподобающее отношение к его дочери. Живой или мертвой, – добавил он.

Рубин вздрогнула от его слов.

– Принцессу поселят в покоях, где будут созданы все удобства. – Он перевел цепкий хищный взгляд на Рубин. – Но это чуть позже. А сейчас ей придется ответить на несколько вопросов о том, что произошло с Атаном. Если она действительно та, за кого себя выдает, то должна знать, кто убил моего сына!!! – рявкнул король, и Рубин отшатнулась.

Ордерион подошел к ней и загородил собой от разъяренного отца.

– Ты пугаешь ее, – произнес сдержанно.

– Говори, что случилось в лесу!

Голос короля отразился от стен и болью ударил по ушам Рубин. Она вскрикнула, прижимая к ним руки.

– Перестань! – Ордерион выставил впереди стену из марева.

– О, я смотрю, три недели путешествия не прошли для тебя даром! – Король подошел ближе и остановился у мерцающей преграды. – Ты не только ей свою личность открыл, но и лицо показал! Что ж, радуйся, что она не сбежала в тот же миг. Хотя, – он усмехнулся, – может, и попыталась, но мы пока об этом не знаем.

– Тебя ослепило горе, – покачал головой Ордерион. – Не позволяй эмоциям брать верх.

– Не смей учить меня! – эхом по сторонам разошелся голос Луара. – Или желаешь остудить пыл взаперти?!

Ордерион свирепо глядел на отца и молчал.

– Твой друг Хорн со своим отрядом привез два тела в замок, – чуть остыв, сообщил король. – Одно из них – твоего брата. Ему пробили голову чем-то тяжелым и тупым, видимо, камнем. А второе тело принадлежит туремской дере, у которой на запястьях были кандалы. Ей под ребра воткнули один из клинков, которые используют наши воины. Атана и деру убила не нечисть. – Луар перевел взгляд на Рубин. – Человеческие руки сделали это. И я хочу знать, чьими они были.

– Я никого не убивала, – покачала головой Рубин.

– Но, попав на заставу, ты была уверена, что мой сын мертв! – гаркнул он.

– Потому что мой брачный амулет исчез! – выпалила Рубин, показывая левое запястье, где должен был находиться рисунок, оставленный маной амулета. – Только смерть одного из супругов способна его стереть!

– Его могло и не быть на тебе, если ты не принцесса! – вторил король.

– Но я принцесса Рубин!

– Принцесса ты или нет, – прошипел Луар, – для Инайи наказание за убийство одно – смерть! И тебя никто не спасет, даже твой великий отец Дарроу.

– Я никого не убивала, – повторила Рубин, сжав кулаки. – Туман разделил нас в лесу, и нечисть забрала всех!

– Кроме тебя, – отчеканил король. – Это тоже весьма интересно. Истерзанные тела членов вашей делегации разбросало по округе. А с принцессой ничего не случилось. Только нечисть скопировала ее и объявилась на заставе. А потом пришла ты. – Он указал на нее пальцем. – Принцесса ты или нет, сейчас тебе лучше говорить правду. Потому что даже если делегация подтвердит твою личность, назад, в Турем, ты не уедешь, пока мы во всем не разберемся. Так кто убил моего сына?

– Я не знаю, – прошептала Рубин, глядя в его наполненные гневом глаза.

– Почему на дере были кандалы? – спросил король.

– Я не знаю. – Она покачала головой.

– Запереть ее, – приказал король, и со спины начали подходить двое воинов.

– Все будет хорошо, – произнес Ордерион, протягивая к ней руку.

– Как же, – ответила Рубин и отступила от него на шаг.

Она прекрасно понимала, что Ордерион не вправе перечить королю. И если тот обвинит ее в убийстве Атана, спасти Рубин сможет только войско из Турема, которое до этого замка добираться будет слишком долго…

– Рубин, тебе никто не навредит, – пообещал Ордерион. – Завтра прибудет делегация из Турема, и все решится.

– Если прибудет, – справедливо заметила она.

Воины остановились по сторонам от нее.

– Где будут ее покои? – Ордерион повернулся к отцу.

– Надеешься в ночи визит нанести? – хмыкнул король.

– Где будут ее покои? – повторил Ордерион, будто не слышал отца.

– Уводите! – приказал Луар.

Воины потянули к ней свои пальцы. Рубин вся сжалась, не желая испытывать на себе прикосновений незнакомцев. Новое марево рассекло перед ней воздух, и он заискрил. Воины тут же отступили на шаг.

На левой кисти Рубин засияла метка юни – красивый узор из вьюнка, оплетающего розу.

– Кто хоть пальцем прикоснется к принцессе, сгорит на месте, – предупредил Ордерион и повернулся к отцу. – Я дал слово защищать ее. И нарушать его не собираюсь. Ты желаешь запереть ее в покоях до выяснения всех обстоятельств? Я твоему решению не противлюсь и с радостью дождусь момента, когда это недоразумение будет разрешено. Но до тех пор никто не сможет к ней прикоснуться и навредить.

– Кроме тебя, – добавил король и натянуто улыбнулся.

– Я Рубин зла не желаю.

– Наградили же тебя боги падкостью на красоту, – с презрением выдал Луар. – Эта же красота однажды и погубит тебя.

Ордерион снова обернулся к Рубин.

– Все будет хорошо. Тебя проводят в покои. Я позже к тебе зайду. Не бойся, никто тебя не тронет.

– Надеюсь, с обещаниями на этом закончили. – Король хлопнул в ладоши. – Вам, принцесса, пора в опочивальню. Как раз будет время подготовиться, чтобы предстать перед моим сыном во всей красе и старательно отблагодарить его за милость.

Омерзение от слов короля Рубин даже не пыталась скрыть. Внешняя красота короля Луара разом сошла на нет, обнажая гниль, что таилась внутри. Она уже ненавидела этого человека всей душой, хотя впервые в жизни увидела его всего несколько минут назад. И с ним отец вел дела… Наверное, повстречай он этого скользкого типа лицом к лицу, сразу бы понял, что благородства в нем нет ни капли. Хотя что бы это изменило? Королевство нужно кормить и охранять, а седоулы, как говорится, не пахнут.

Рубин молча развернулась и с достоинством, которое не затоптать никаким оскорблениям, вышла следом за воинами.

Глава 11

Ордерион

– В чем дело? – зашипел Ордерион, как только Рубин увели. – С каких пор гнев победил в тебе разум?

– Сейчас договоришься. – Отец подошел к трону и камнем рухнул на него. – А вы чего встали? – Король взглянул на двух дер и воинов рядом с ними, замерших в проходе. – Заняться нечем?

– Простите, ваше величество, – тут же подобрались они и быстро скрылись.

Мира присела на соседний трон, с интересом изучая Ордериона. А ведь когда-то ему казалось, что прекрасней ее на свете никого не существует! Как же быстро ее красота поблекла и утратила былую привлекательность… Скользкое, лживое и изворотливое создание смотрело прямо на него, пока он, не испытывая к ней ничего, кроме презрения, глядел в ответ.

Ордерион едва не хмыкнул, поймав себя на мысли, что даже в грязном платье простолюдинки в Рубин было гораздо больше величия и достоинства, чем в разодетой в шелка и золото Мире. И этой фальшивкой он когда-то был ослеплен?! Какой же он все-таки дурак…

Голос отца вывел из невеселых раздумий:

– Где ты был больше трех недель?

– На нас напала нечисть, – спокойным тоном ответил Ордерион. – Она каким-то образом нарушает ход времени при своем появлении. Мы с Рубин добирались до замка три дня, а не три недели.

Отец выпрямился на троне и опустил голову, явно обдумывая услышанное.

– Ордерион?

Принц обернулся и увидел старшего брата, застывшего в проходе тронного зала. Его молодая супруга Хейди, придерживая руку на едва округлившемся животе, остановилась за спиной мужа.

– Живой! – воскликнул Галлахер и раскинул руки по сторонам.

Ордерион расплылся в улыбке. Галлахер первым подлетел к нему и сжал в стальных объятиях.

– Живой, – повторил он и похлопал его спине так сильно, что едва весь дух не выбил.

– Я так рада! – Хейди прижала ладони к щекам, вытирая с них слезы. – Спасибо богам, что ты невредим!

– Намиловались? – громко спросил отец, и Ордерион отстранился от брата.

Поражало, что если Галлахер и Хейди соблюдали траур и надели черные наряды, то отец и Мира расхаживали в белом, как будто ничего не произошло.

– Вы давно приехали? – тихо спросил Ордерион у брата.

– Пару дней назад, – ответил тот. – Но уже очень хочется уехать.

– Рад видеть тебя, Хейди. – Ордерион кивнул невестке.

– И я. Боги, я так рада! – Она снова стала вытирать слезы.

– Нужно отправить к нашей гостье помощницу, – раздался певучий голос Миры. – Мой повелитель, возможно, Азагриэль подошла бы на эту роль?

Ордерион повернулся к двоим, сидящим на тронах.

– Почему Азагриэль? – задумчиво спросил отец.

– Она прислуживала Хейди. У нее есть опыт. И так пусто в голове, что вряд ли она чем-то сможет навредить, сболтнув лишнее.

Отец задумчиво потер подбородок.

– Хорошо, отправь Азагриэль. И скажи, чтобы столы накрыли: я голоден.

– Да, мой повелитель. – Мира встала и поплыла к боковому выходу из тронного зала. Именно поплыла, потому что казалось, будто ходить Мира и вовсе не умеет.

– Так что с тобой случилось? – спросил Галлахер. – И что за дева с тобой приехала?

– Убийца Атана! – воскликнул отец и встал.

Ордерион на мгновение закрыл глаза, выдохнул и распахнул веки.

– Я спас принцессу Рубин и привез в замок, – пояснил он.

– Забыл упомянуть, что эта лживая бестия красива, как сам грех, и ты пустил по ней слюни! – припечатал отец. – Мне плевать, кому ты ноги раздвигаешь! Но за убийство Атана я ее казню!

– Мы не знаем, кто убил Атана, – встал на защиту Галлахер. – То, что его обнаружили с пробитой головой, еще не значит, что сама принцесса нанесла удар.

– А кто еще мог это сделать?! – воскликнул отец и подошел к Галлахеру. Ярость забурлила в его крови и отметками силы заструилась по белоснежной коже.

– Ты теряешь контроль, – предупредил Галлахер, отступая от отца на шаг и закрывая собой Хейди.

Ордерион тут же загородил их щитом из маны, готовясь к худшему.

– Атан был опытным воином, – прошипел отец. – Это сделал тот, от кого он не ожидал удара. Кто-то исподтишка нанес его. Туремская дера не могла этого сделать. В кругу охраны и воинов ее бы и на пять саженей к Атану не подпустили. Зато принцесса не побоялась слишком быстро овдоветь. Она загубила вашего брата и подставила под удар свою фрейлину. Хотя, памятуя преданность туремцев друг другу, я не удивлюсь, если фрейлина сама вызвалась взять на себя вину за убийство Атана.

– Ты слишком высокого мнения о туремцах, – спокойным тоном ответил Галлахер. – Никто добровольно на казнь не отправится, даже ради принцессы. Кроме того, где гарантии, что останки принадлежали фрейлине, а не прислуге? – Галлахер перевел взгляд на Ордериона, давая подсказку, как выпутаться.

– Прислуга могла украсть наряд фрейлины и попытаться сбежать, – тут же развил идею Ордерион. – За это ее могли схватить и надеть кандалы.

– Но прирезать бы не стали! – Отец повернулся к Ордериону. В глазах, налитых яростью, появился опасный огонь.

Ордерион вскинул руку, формируя пульсар.

– Перед уставом ордена повелителей силы маны все равны: и короли, и простолюдины, – произнес принц, предостерегая отца от необдуманных действий. – Устроишь беснование маны – придут гонцы смерти. Ты знаешь.

Глаза отца, полыхающие кармином, стали бледнеть, возвращая себе привычный карий цвет. Ордерион погасил пульсар.

– Ты не тому угрожаешь, – прошипел король.

– Я несу ответ перед Верховным повелителем силы, – напомнил Ордерион. – Как и ты.

Отец долго на него смотрел, а затем вернулся на трон и поставил локти на широкие подлокотники.

– Вырастил на свою голову, – произнес устало. – Одно радует: на мое место ты никогда не сядешь.

– Желание властвовать присуще тебе, а не мне, – развел руками Ордерион.

Отец зарычал и вспыхнул золотым сиянием.

– Гонцы смерти, – тут же напомнил Ордерион.

– Не поминай имена братьев своих всуе, – широко улыбнулся отец и тут же погас. – Если девка, которую ты приволок, действительно окажется принцессой Рубин, то пока не объяснит мне, что произошло с Атаном, пусть держится в стороне: мало ли что может произойти с девой в этом замке…

– Рубин нужна тебе сейчас, как никогда прежде, – не обращая внимания на угрозы, ответил Ордерион. – Люд массово гибнет. Голод не за горами. У Турема много запасов продовольствия, и он сможет поделиться ими с нами. Не загуби новый союз, который мы в состоянии заключить. Вдову Атана король Дарроу заберет домой и сможет диктовать нам условия дальнейшего сотрудничества. Но если принцесса выйдет замуж снова и останется в доме супруга, тогда и договориться с Дарроу о помощи будет намного проще.

– А под новым мужем ты подразумеваешь себя? – надменно улыбнулся отец.

– Для всех я пробыл неизвестно где с принцессой три недели. Даже не будь она вдовой, ее репутация все равно бы пострадала. Я просто поступлю по законам чести и защищу ее своим именем. И слава богам, именно в этом шаге сейчас Инайя нуждается больше всего.

Отец тяжело вздохнул, явно обдумывая слова Ордериона.

– Гибель Атана я этой паскуде не прощу, – заверил он.

– Она слишком слаба духом, чтобы убить человека, – покачал головой Ордерион.

– Неужели? – Уголки губ отца дрогнули. – Ну так есть еще один вопрос, который очень сильно меня волнует: почему она выжила, когда все остальные мертвы? И что за нечисть расхаживает по моим землям в ее обличье?

– Пока у меня нет ответов на твои вопросы. – Ордерион смиренно склонил голову, хотя видели боги, это далось ему с трудом. – Но я сделаю все возможное, чтобы найти их. Для начала я хотел бы поговорить с Хорном и моими людьми.

– Они в тюрьме, – пожал плечами король.

– Выпусти их.

– Приказы не тому отдаешь, сынок. – Отец грозно свел брови.

– Пожалуйста, – выдавил Ордерион. – Это мои люди. Я за них в ответе, и ответ этот понесу, если потребуется.

– Мне не нравится то, что по пути домой ты где-то растерял свое смирение, – задумчиво произнес Луар. – Я вижу дерзость, которой раньше не замечал. Берегись, Орде. Красивая принцесса, умело спускающая с тебя семя, не стоит того, чтобы ссориться со своим отцом.

Повисло неловкое молчание, вызванное присутствием Хейди. С другой стороны, не будь здесь жены брата, Ордерион все равно бы молча сжимал пальцы в кулаки, чтобы сдержаться и не спровоцировать перебранку.

– Ваше величество, – Хейди склонилась в поклоне, – прошу меня простить за присутствие при этом разговоре. – Невестка выпрямилась. – Извините, мне стоит переодеться перед ужином.

Хейди развернулась и, быстро перебирая ногами, направилась вон из зала.

– Беги за женой, – посоветовал Луар, глядя на Галлахера. – А не то она сразу в Северный замок наряд менять поедет.

Ордерион и Галлахер переглянулись.

– Да иди уже! – взмахнул рукой король. – За ужином опять увидимся.

Галлахер развернулся и ушел. В зале остались только Ордерион и отец.

– Лицо твое после путешествия заметно преобразилось, – продолжил Луар. – Нашел способ создавать юни для своего лечения?

– Нет. Это так на меня другие миры подействовали.

Отец удивленно вскинул брови и подал знак рукой, чтобы Ордерион продолжал рассказ.

– Я их видел. – Принц утвердительно закивал. – Те самые миры, о которых писали в древних книгах. И чудища с рисунков – они реальны. Кто-то нашел способ нарушать границы миров и соединять их друг с другом; мы с Рубин как раз оказались в месте, где это произошло. Сначала появился туман, а затем перед глазами разверзлось нечто, способное свести с ума. Там были люди, их убивали гиганты из других миров, очень похожие на животных, изображенных в трактатах светил. Мы с Рубин чудом остались в живых, а с наступлением утра встретили простолюдинов и узнали, что отсутствовали три недели, а не одну ночь. Ты не хуже меня знаешь, что нечисти не существует. Есть только то, что мы не в силах объяснить или понять. Так что существу, которое скопировало принцессу Рубин и выдавало себя за фрейлину, что-то нужно в нашем мире. И меня больше волнует вопрос, что ему надо, чем то, откуда оно пришло.

– А принцесса? Она видела то же, что и ты? – Король зацепился острым взглядом за лицо Ордериона.

– Принцесса так кричала от испуга, что я всерьез хотел оглохнуть.

Луар нахмурился поначалу, а затем засмеялся. Звуки его голоса эхом пролетели по тронному залу и холодком пробежались по спине Ордериона.

– Отпусти Хорна и моих людей. Пожалуйста, – снова попросил Ордерион.

– Надеюсь, ты когда-нибудь вспомнишь этот момент и милость своего отца. – Луар встал и махнул рукой. – Иди с глаз долой. И скажи охране, что я отдал устный приказ помиловать их. Но от службы твои воины отстранены! – тут же грозно добавил он.

– Ты сослал Сажа на пост охраны у ворот… – заикнулся принц.

– Осторожно, Орде, моя милость не безгранична, – покачал головой отец. – Прочь! – рявкнул он, и Ордерион покорно повиновался.

Рубин

Принцессу била дрожь. Вели Рубин долго, по каким-то переходам, мимо залов и балконов, по лестницам и коридорам, пока не распахнули перед ней дверь, приглашая войти.

Как только Рубин оказалась в комнате, за ней заперли дверь и повернули ключ в замке. Принцесса решила удостовериться лично и подергала ручку: заперто.

Стоило взять себя в руки и успокоиться, ведь пока ничего страшного с ней не произошло. Пока…

Рубин осмотрелась. Ее покои действительно оказались достойными проживания самой принцессы. Три комнаты: для купаний, будуар и спальня с большой кроватью. Диван, пуфики, банкетки, тумбочки, столики, шкафы, даже ковры на полу – все кричало о том, что лишь бы кого сюда не поселили бы. В комнате для купаний была установлена новомодная штука для подачи воды. Отец купил такие для замка в прошлом году, и ради их установки и прокладки труб пришлось разобрать часть стен. Выходит, инайцы от туремцев ни в чем не отставали и даже на такую высоту протянули трубы, чтобы вручную качать воду.

Рубин вернулась в будуар и подошла к тяжелым портьерам. Рванула одну из них в сторону: за окном ширился город и его ночные огни. Взглянула вниз – до земли лететь так долго, что скорее умрешь от разрыва сердца, чем от столкновения с ней. Рубин начала методично заглядывать во все шкафы и тумбочки: пусто.

Принцесса присела на диван в будуаре и стала ждать. Сначала надеялась, что Ордерион явится к ней и попытается хоть что-то внятно объяснить. Время бежало, а принца все не было. И чем дольше Рубин сидела на диване, тем мрачнее становились ее предчувствия.

В памяти всплыли сцены, которые она хотела бы забыть. Разъяренное лицо Атана. Крик Сурими. Ботинки фрейлины, скребущие землю под ногами. Вой. Лицо подруги – словно застывшая маска. Спины тех, кто ничем не мог помочь. Камень у дороги. Его острые края и тяжесть…

Рубин уткнулась лбом в колени, стараясь часто дышать. В тумане никто не выжил. Никто не расскажет правду о том, что произошло в том лесу. Никто!

Стук в дверь.

– Ваше высочество, меня зовут Азагриэль. Его величество направил меня помогать вам. Могу я войти?

– А ежели отвечу «нет», вы уйдете? – громко спросила Рубин.

– Как вы прикажете. Но его величество будет мной крайне недоволен, – девичий голос дрогнул.

Рубин сжала губы, раздумывая над тем, что делать.

«Возможно, эту девицу удастся разговорить?»

– Войдите, – согласилась Рубин и встала напротив двери.

Щелкнул замок, в проеме оказалась молоденькая инайка в черном платье деры. За ее спиной остались стоять воины, что привели сюда Рубин.

Дева с приятными чертами лица изящно поклонилась, а воины услужливо закрыли за ее спиной дверь.

– Чем вы можете мне помочь? – напрямую спросила Рубин, пристально глядя на инайку, которой хорошо если исполнилось восемнадцать.

– Думаю, вы хотели бы принять ванну и переодеться, – Азагриэль снова изобразила книксен.

– Была бы не против, – ответила Рубин и сложила руки на груди.

Девушка прошла в комнату, где стояла ванна, и остановилась у новомодной штуки для подачи воды. Дернула за рычаг на стене – звякнул колокольчик.

– Воду подадут буквально через минуту. – Она указала на медную трубу, торчащую рядом с рычагом. – Она будет теплой и польется прямо отсюда. – Девушка перевела палец на лейку, надетую на наконечник трубы.

– Я знаю, как работает это устройство. – Рубин начала раздеваться. – Мне нужно мыло, аромамасла для волос и тела, зубной порошок, щетка…

– Сейчас все принесу! – перебила Азагриэль и вылетела из помещения.

Рубин обернулась и нахмурилась. Девица постучала в дверь трижды, после чего ей открыли.

– Ну и манеры, – пробурчала под нос Рубин и продолжила раздеваться.

Вернулась помощница спустя минут пять, в то время как вода лилась на голову Рубин и незаметно наполняла ванну.

– Вы не открыли сток! – воскликнула девушка и сунула руку в воду, намочив рукав.

Дернула за пробку в ванне, и вода начала сходить.

Рубин почувствовала себя дурой. О пробке она и забыла… Или и вовсе не задумывалась о ней никогда? Все делали слуги. Намыливали, расчесывали волосы, помогали одеваться, выносили ночной горшок из специального туалетного ящика и выдергивали пробку из ванны, когда было необходимо… И с такой «готовностью» к жизни она собиралась стать простолюдинкой? Рубин внезапно захотелось рассмеяться.

– Простите, что задержалась. Слуги сейчас принесут для вас наряды, а я пока помогу вам вымыть волосы. – Девица взяла брусок мыла с подноса, который принесла.

– Вы не знаете, – сделала вывод Рубин, глядя на нее. Видимо, в Белом замке жизнь этой девицы ничего не стоила, раз ей не сказали о поставленной принцем юни защиты.

– О чем не знаю, ваше высочество?

– Оставьте мыло на бортике ванны. Я сама со всем справлюсь.

– Но я могу помочь…

– Я сама, – повысила тон Рубин.

– Стоит капнуть на пену аромамасло, чтобы волосы не спутались… – промямлила юная дева и оставила мыло, где велели.

– Поставьте амфору рядом с мылом.

– Выберите аромат. – Девица указала на два ряда маленьких амфор на ее столике.

Рубин задумалась.

– Древесные ноты и сандал, – скомандовала она.

– О, любимый аромат королевы, – заулыбалась Азагриэль. – Не точно такой же, – поспешила заверить она, – но похожий.

– Было бы странно, если бы аромат, который использует королева, предлагали всем подряд, – не удержалась от замечания Рубин.

Азагриэль моментально покраснела. «Уж не пользуется ли она таким же втайне ото всех?»

– Надеюсь, аромат, который выбрала я, тоже исчезнет с чужих полок. – Рубин пристально смотрела на деву.

Та замешкалась, но все же оставила амфору, где велели.

Мытье длилось долго. В основном потому, что Рубин хотела узнать, сколько же будет литься теплая вода ей на голову. Пришла к выводу, что качать ее сюда могут хоть всю ночь.

Азагриэль протянула Рубин полотенце, но та решила не рисковать жизнью девушки и попросила бросить его на борт ванны. Азагриэль молча повиновалась и снова дернула за рычаг. Воду подавать перестали.

– И во что же я оденусь? – спросила Рубин, вытираясь.

Девица юркнула в комнату и принесла черную шелковую ночную рубашку и пеньюар. По наитию оставила их на стуле рядом с туалетным столиком.

– Когда вы все успели принести? – спросила Рубин.

– Это не я. Пока вы принимали ванну, другие слуги доставили одежду и ужин.

Рубин насупилась: она и не заметила, что в соседнюю комнату кто-то заходил.

Принцесса оделась и сунула ноги в меховые тапочки. Те были мягкими и удобными, как будто сшиты на заказ по ее ноге. А вот рубашка и пеньюар оказались короткими, даже щиколотки не прикрыли.

– Почему мне не принесли мои вещи? – спросила она. – Их должны были доставить в замок больше месяца назад.

– Я делаю, что велят, – ответила Азагриэль. – Простите, ваше высочество.

Рубин вернулась в будуар, где успели накрыть на стол. «Ушлые они здесь», – подумала она и оценила выбор блюд.

В животе заурчало. Азагриэль сделала вид, что не заметила этого.

– Чего желаете выпить? – спросила она, глядя на кувшины.

– Эль есть?

– Вино… – Девушка осеклась. – Но я могу за элем схо…

– Красное вино. – Рубин начала накладывать себе нарезанное мясо.

Глядя, как Азагриэль трясущейся рукой наполняет кубок, она вспомнила девушку-инайку на заставе, которая прислуживала ей.

– Давно вы работаете в Белом замке? – поинтересовалась Рубин.

– С шестнадцати лет.

– А сейчас вам сколько?

– Девятнадцать, – улыбнулась Азагриэль.

Рубин похлопала по сиденью соседнего стула.

– Присядьте.

Девушка растерялась. Очевидно, за одним столом с королевскими особами она еще не сидела.

– Не волнуйтесь, – заверила Рубин. – Я никому не скажу.

Служанка покраснела, робко выдвинула соседний стул и присела на его край.

– Я не привыкла есть в одиночестве, – заявила Рубин. – Так что возьмите чистую посуду и присоединяйтесь.

Беспомощный взгляд инайки заметался по сторонам, хотя чистые миски, ложки, вилки и кубки стояли на приставном столике рядом с ней.

– Азагриэль, я вас жду. – Рубин склонила голову набок, действительно ожидая, когда служанка возьмет для себя посуду.

Та поняла, что принцесса не шутит, и поставила перед собой единственную миску.

– Вы едите руками? – уточнила Рубин.

– Нет, ваше высочество. – Инайка тут же потянулась за приборами.

– Что будете пить? – Рубин пытливо глядела на нее.

– Ничего, ваше высочество, – покачала головой инайка.

– Попробуйте вино, – хмыкнула Рубин и пододвинула к ней свой кубок.

Азагриэль испуганно уставилась на нее.

– Думаете, меня все-таки хотят отравить? – спросила Рубин.

– Нет, ваше высочество! – со всей горячностью заверила прислужница.

– Тогда пейте, – отчеканила Рубин.

Азагриэль дрожащей рукой взяла кубок и пригубила.

– До дна! – скомандовала Рубин.

Та выдохнула и выпила все в три глотка. Поморщилась.

– Вяжет? – спросила Рубин, изогнув бровь.

– Немного.

– Заешьте мясом. – Принцесса взяла ее вилку и насадила на нее кусочек мяса с той же тарелки, с которой брала сама.

– Ваше высочество, – взмолилась инайка.

– Ешьте, – жестко произнесла Рубин.

И та молча забрала вилку. Откусила. Переживала. Глотнула. Не умерла. «Пока что…» – тяжело вздохнула Рубин и начала есть сама.

Все, к чему она прикасалась, вначале пробовала Азагриэль. Выдув еще один кубок с вином, девушка заметно расслабилась и, кажется, захмелела. Рубин даже пришлось напомнить ей, что сама она осталась без кубка, и инайка, ойкнув, тут же исправилась.

– Азагриэль – красивое имя. – Рубин вытерла рот салфеткой и бросила ее на стол. – Кто нарек вас им?

– Мама, – мечтательно произнесла девушка.

– А где сейчас ваша родительница?

– У богов. Они ниспослали на нее чахотку. Мне тогда уже семнадцать исполнилось, и работа в замке меня кормила.

– А отец ваш?

– У меня его не было, – ответила Азагриэль. – Мама меня одна растила.

– Братья, сестры?

– Нет, – покачала головой Азагриэль. – Одна я.

– Значит, сами за себя, – улыбнулась Рубин.

Инайка смущенно опустила глаза.

– Кому, кроме меня, вы в замке прислуживаете? – Рубин налила девице еще вина.

– Раньше королеве нашей, Мире Светлоокой. Но тогда она еще не королевой была… – Инайка прикусила язык.

– А кем? – Рубин поставила кубок с вином напротив Азагриэль и ласково улыбнулась. – Дерой?

– Дерой она стала, когда принц Орде попросил короля титул ей даровать.

Рубин кольнуло в самое сердце. «Весьма интересно…»

– Принц Орде так великодушен?

– Ну, все знали, что он влюблен был сильно, – пожала плечами инайка и отпила. – Жениться собирался.

– На Мире Светлоокой? – уточнила Рубин и налила себе вина.

– Да. Но как король ей титул деры миловал, как стала она наряжаться и часто в свет выходить, так и вспыхнула любовь между ними.

– Между его величеством и Мирой Светлоокой? – спросила Рубин и отпила из кубка.

– Да. Свадьбу сыграли той осенью. Такой был пир! – восхитилась Азагриэль. – Девы прекрасней нашей королевы в Инайе не сыскать!

– А принц Орде как это воспринял? – Рубин выражений уже не подбирала и уточняла все детали напрямую.

– О, он так сильно переживал, – покачала головой Азагриэль. – После свадьбы худо ему было. Он посреди зимы даже уехал погостить к принцу Галлахеру в Северный замок и долго оттуда не возвращался.

– Кажется, я сегодня видела королеву лично. – Рубин отсалютовала Азагриэль и хорошенько приложилась к вину. – Она действительно прекрасна!

– Вы почти так же прекрасны, как и она! – выпалила Азагриэль.

– Мне приятно это слышать. – Рубин прижала ладонь к груди. – Конечно, с красотой королевы никто никогда не сравнится! Но сиять в ее лучах великолепия – это настоящий дар богов!

Хоть принцесса и старалась это скрыть, но желчь била из нее ключом. Хорошо, что юная и слегка захмелевшая Азагриэль сарказма в ее словах не уловила.

– У вас такие красивые волосы! – восторгалась служанка. – А глаза чистые, как озера!

– Благодарю, – кивнула Рубин. – А после королевы Миры кому вы прислуживали?

– По-разному, – пожала плечами Азагриэль. – Дере Обри иногда.

– А кто она?

– Супруга дера Обри, поверенного его величества. Дере Юджинии тоже прислуживала.

– А она кто?

– Фрейлина королевы нашей. А сейчас приехала ее высочество принцесса Хейди с его высочеством принцем Галлахером. Вот я ее высочеству и прислуживаю.

Рубин смекнула, что Хейди – это супруга старшего принца Галлахера.

– И вам тоже прислуживаю, – опомнилась Азагриэль. – Это такая честь для меня! – воскликнула она.

Рубин подумала о том, что девица все-таки юна и глупа, раз считает, что ей оказали честь, отправив прислуживать пленнице, которая может одним прикосновением заживо сжечь.

– Принцессу Хейди любят при дворе? – спросила Рубин.

Азагриэль нахмурилась и пожала плечами:

– Почем мне знать?

«Все ты знаешь, – подумала про себя Рубин. – И Хейди здесь популярностью не пользуется».

– А кто сосватал принцессу Хейди принцу Галлахеру?

Азагриэль поставила пустой кубок на стол и криво улыбнулась.

– Ну, эта история темная, как сама ночь.

– Правда? – заговорщицки прошептала Рубин. – С радостью ее послушаю.

– Я-то сама ничего не знаю, – начала юлить Азагриэль, – мне это на кухне рассказали. Вроде как принц Галлахер поехал на объезд северных земель. И там, в одном из городских трактиров, повстречал деру Хейди. Ее отец все состояние на ставках спустил и покончил с собой, – шепотом добавила Азагриэль. – А мать от лихорадки сгинула. Дера Хейди, чтобы хоть как-то прожить, устроилась подавальщицей в местном трактире. Там она принца нашего и повстречала. Говорят, что в капкан она его заманила. Ну, нечестно поступила, в общем.

– И что же она сделала? – Рубин пытливо прищурилась.

– Использовала на нем юни влюбленности. Принц под действием маны из этой юни так ослеп от чувств, что стал за дерой Хейди ухаживать. А она возьми и быстро за него замуж выскочи! Когда действие юни прошло, брак уже был состоявшимся, – развела руками Азагриэль. – Король разгневался, когда обо всем узнал. Мы думали, покарает он ее. Но его величество смилостивился и простил деру Хейди. А принцу Галлахеру, – служанка тяжело вздохнула, – ничего не осталось, кроме как смириться с обманом жены. Теперь у принцессы Хейди живот округлился. И все гадают, что будет с ее чадом, ведь если слухи верны и она использовала юни влюбленности, то ребенок ее мертвым родится.

Рубин в ужасе прижала ладони к щекам.

– Почему мертвым?

– Так кара такая. Те, кто используют юни влюбленности, потом ребеночка родить не могут. Оттого эту редкую юни так просто у волхвов не достать.

– А вы откуда знаете, что ее не достать? – насторожилась Рубин.

Азагриэль покраснела и сникла.

– Так говорят. Юни влюбленности волхвы держат в храме богини любви. Там жрицы часто эту юни используют, когда недуги слабости мужской и отчаяния чужого исцеляют. Действие-то юни недолгое, и когда недуг излечивается, жрица отпускает исцеленного с благословением самой Арим.

– А я слыхала, что за вход в храм любви мужчины платят по двадцать седоулов, – сказала Рубин и пригубила вина.

– Не знаю, – пожала плечами Азагриэль. – Обычным девам туда хода нет – богиня любви очень ревнива к чужой красоте, но своих жриц обожает и посылает им беззаботную жизнь после окончания срока служения.

– Вы хоть одну жрицу из этого храма в жизни встречали? – поинтересовалась Рубин.

– Нет. – Азагриэль задумалась. – Так они же потом хранят секрет служения. Даже если бы и повстречала, то и знать не узнала бы, что саму жрицу великой Арим видела!

– Ваша правда, – тяжело вздохнула Рубин, прекрасно зная, что жрица может закончить служение в храме, только если ее кто-нибудь у богини выкупит.

Сурими о юни влюбленности никогда не рассказывала. А вот о волхвах, которые посещали храм бесплатно, и двадцати седоулах с других мужчин точно упоминала.

Заметив задумчивость на лице Рубин, Азагриэль опомнилась и подскочила.

– Совсем я вас уболтала. Вы, наверное, очень устали с дороги?

– Нет, что вы, – соврала Рубин. – Скажите, а где тело принца Атана, мужа моего законного, погребли?

– Так это, в усыпальнице фамильной. – Голос Азагриэль внезапно осип.

– Хочу завтра к нему сходить. Вы меня проводите? – Рубин вскинула бровь.

– Д-д-да, – неуверенно кивнула Азагриэль. – Как его величество накажет, так сразу и провожу!

– Вы его величеству лучше сейчас не рассказывайте, что ели и пили со мной за одним столом. Вы ведь не дера… Ему это может не понравиться.

Азагриэль моментально побледнела и осунулась. Подошла к двери и постучала, а Рубин направилась в спальню. На кровати забралась под одеяло и подоткнула одну из подушек под голову.

Слуги быстро убрали всю посуду, и Азагриэль погасила лампы.

– Спокойной ночи, ваше высочество.

– И вам, – пробурчала Рубин.

Ордерион

Увидев своего друга живым, хоть и сидящим за решеткой в кандалах, Ордерион испытал облегчение. Принц, как повелитель силы, чувствовал ответственность за каждого члена своего отряда, в том числе и за Хорна. Познакомил их когда-то давно Саж, который обучал юного Ордериона выживанию в лесах. Саж научил его разводить костер не с помощью пульсаров, а двумя палками. Показал, как прятаться подо мхом, искать следы диких животных и охотиться. Потом у Ордериона были и другие учителя, но именно Саж запомнился ему своим не настороженным, но дружеским отношением к угрюмому подростку, изуродованному силой маны и даром убивать. Хорн был таким же. А еще они с Сажем всегда держали язык за зубами, даже когда говорить требовал сам король.

Такая преданность не рождается сама по себе. Она выкована чередой испытаний, через которые им пришлось пройти, закалена пониманием, что для короля и младший сын – не ценность, и скреплена четким представлением, что абсолютного добра, как и зла, не существует.

Увидев Ордериона живым, Хорн поначалу подумал, что бредит. Но когда конвоиры сняли с него кандалы и вывели из камеры, он замер напротив друга, силясь не улыбаться слишком широко.

– Рад видеть тебя живым, – произнес Ордерион и хлопнул Хорна по грязному плечу.

– И я тебя, – закивал Хорн.

– Кто из наших погиб? – спросил Ордерион.

– Четверо. Вокси, Альдо, Ризо и Миен. Остальные целы и должны сидеть где-то здесь. – Хорн взглянул на череду камер за спиной Ордериона.

– С ними я увижусь потом, – предупредил Ордерион, – а сейчас мне нужна твоя помощь.

– Надеюсь, с отцом твоим разобраться? – тихо спросил Хорн.

– Язык прикуси, – шикнул Ордерион.

– Так мы ж за твоим щитом! Все равно никто не услышит! – засмеялся Хорн и погладил отросший ежик черных волос на голове.

– Зачем я тебя в свой отряд взял? – развел руками Ордерион. – Ума не приложу.

– Со мной весело, – подметил Хорн. – И я девам нравлюсь, в отличие от тебя!

Ордерион рассмеялся.

Они вышли из темницы и пошли в сторону ворот из замка.

– Мне можно покидать замок? – не понял Хорн, озираясь.

– Ты отстранен, как и весь наш отряд. Потом их сам отсюда заберешь.

– Мама так обрадуется, что я домой явился! – Хорн размял плечи. – Правда, ненадолго.

– Заначку ей покажешь, и настроение улучшится, – подбодрил Ордерион.

– Твоя правда! – согласился Хорн.

Ордерион завел его на склад, где хранилось оружие, и запер за собой дверь. Друг тут же оживился и начал выбирать для себя снаряжение.

– А теперь рассказывай, что там было. – Ордерион сел на один из ящиков, поставив на него ногу и закинув локоть на колено.

– Может, ты сначала поведаешь историю своего спасения? – Хорн отвлекся от изучения мечей.

– У меня мало времени. Не тяни, – попросил Ордерион.

– Понял, – буркнул тот, очевидно, смиряясь с тем, что принц ему ничего не расскажет. – Я завел фрейлину в комнату и приказал охранять дверь. Сам пошел к нашим, трущимся у склада с оружием. Там же поблизости ошивался и начальник заставы. Люди его, местные мужики то бишь, все как по команде на улицу высыпали. Будто цирк приехал и зазывалы на представление кличут! Я понял, что ждут они приезда важных гостей да на нас криво косятся. Наши все подобрались, по периметру разошлись. А тут хлопок! Какая-то тень через окно второго этажа гостевого дома вылетела. О землю ударилась и фрейлиной обернулась. Осмотрелась и деру дала к таверне. Я рванул следом за ней. Прыткая она! Туда-сюда металась темной дымкой, и не понять, где ее ловить! Пока гонялся за бестией, заметил, что по траве туман стелется. Не было его, и вдруг появился. Контрабандисты в это время в лесу прятались: видно, увидели, что сигнальные костры по периметру горят, и поняли, что на заставу проверка приехала. Им бы отсидеться да носы не совать, но, когда эта дрянь окно вынесла и шорох вокруг подняла, видать, струхнули. Думали, тихо проберутся и мы их не заметим. Как же! Ребята усекли, что чужаки крадутся, ну и стали их так же по-тихому убирать одного за другим. А туман все плотнее и плотнее. И нечисть эта то там, то здесь появляется. В конце концов кто-то из бандитов не выдержал и швырнул сосуд с огнем Дхара прямо в один из сигнальных костров! Бахнуло так, что у меня уши заложило. Тут у всех шавок рассудок и помутился. Начали они этой дрянью в сосудах нас закидывать. Мужики, что повыходили, клинки достали да на наших кинулись. На меня двое напали. Я пока их урезонил, оборачиваюсь, а вокруг ничего не видно. Все в тумане. И вой стоит, будто людей как скот режут. Ты можешь мне не поверить. – Хорн покачал головой. – Я сам, когда вспоминаю, себе не верю.

– Что ты видел? – напрямую спросил Ордерион.

– Животных, – кивнул Хорн. – Но не наших. Наши – это букашки по сравнению с теми, что были в том тумане. У кого ноги, как башни в замке, у кого крылья размерами с дом. Щупальца, клыки, клювы… – Хорн раскинул руки, намекая на размеры этих клювов. – Мимо люди бегут, женщины, дети, а эти твари топчут их ногами, или пастью клац! – и пополам. Я думал, мне конец. Серьезно! – усмехнулся Хорн. – И тут рядом со мной эта фрейлина появляется. Та, что нечисть!

– Она была в тумане? – Ордерион заметно напрягся.

– Да, – закивал Хорн. – Видел ее, как тебя сейчас перед собой! У нее в руках какая-то светящаяся штука оказалась. Как факел, только намного ярче. Твари, завидев этот свет, стали драпать, прихватывая с собой людей. А фрейлина эта мне и говорит, только не своим голосом, не женским. А каким-то странным… Как будто металл по металлу бьет и скрипит при этом. «Беги от света!» – говорит. Ну, ты знаешь, мне дважды повторять не нужно. – Хорн поднял руки. – Я деру дал. А потом хлопок. Меня от земли оторвало и куда-то понесло. Вокруг так ярко стало, будто лицом в костер сунули и глаза открытыми остались. И вдруг все гаснет. Я на ель рухнул. Все ветки пересчитал от верхушки до корней, но на зад ровно приземлился. Наши ребята, кто выжили, тем же путем объявились. Попадали мы друг от друга невдалеке. А вот местные, кто уцелели в тумане, – Хорн покачал головой, – за ветки цеплялись неумело. Да их всего-то человек с десяток осталось. И те… полегли. – Хорн тяжело вздохнул. – И вот сидим мы в лесу: вокруг темень, трупы и тишина. Решили утра дождаться и поискать дорогу. С первыми лучами солнца двинулись в путь. Дорога оказалась совсем рядом. От заставы мы недалеко забрались. Выходим туда, а там ребята наши! Из замка! Оказалось, мы все сгинули полторы недели назад. Но для нас-то всего ночь миновала… – Хорн неодобрительно покачал головой. – Тебя нет. Фрейлины, которая с тобой была, тоже и след простыл. Нечисть из тумана не вернулась. Ну, я тогда и решил, что вы не выбрались. Мы с ребятами переговорили, взяли телегу и вернулись в лес, чтобы трупы местных собрать да похоронить как полагается. Там-то мы и нашли Атана. И женщину в костюме деры для верховой езды. У нее руки скованы кандалами остались, а из-под ребер наш клинок торчал.

– Уверен, что клинок наш? – уточнил Ордерион.

Хорн взял один из клинков, что выбирал, и метнул его в ящик, на котором сидел Ордерион. Принц достал оружие и осмотрел лезвие с печатью королевского герба у рукояти.

– Точно такой же был, – пояснил Хорн. – С нашей печатью.

– Ты труп деры осмотрел? – Ордерион перевел на друга пытливый взгляд.

Хорн потупил взор и уставился в пол.

– На бедрах следы от пальцев остались. – Хорн отвел глаза. – Надругался кто-то над ней перед смертью.

– А что с трупом Атана? – напирал Ордерион, нутром чуя, что друг не договаривает.

– Мы сделали все как надо, – заверил Хорн. – Братом тебе он был. Принцем. О мертвых либо хорошо, либо никак, Ордерион, ты же знаешь…

– Что ты нашел, Хорн? – Ордерион встал, сжимая в руке рукоять ножа. – Что увидел, о чем даже королю не стал докладывать?

– Ты и так все понял.

– Говори! – рявкнул принц.

– Штаны у него были расстегнуты, и орган весь перепачкан.

– Дхар его побери! – закричал Ордерион и метнул клинок в стену. Тот пробил шов в кладке камней и застрял между ними.

– А в нагрудном кармане, – продолжил Хорн, – мешочек с белой пылью. Там немного осталось. Похоже, что почти весь он за поездку использовал.

Ордерион повернулся к Хорну спиной и сложил руки на груди, обдумывая услышанное.

– Выходит, по дороге назад Атан надышался белой пылью и решил позабавиться с фрейлиной на глазах у молодой жены. Позабавился. И получил по голове. От фрейлины? – Принц обернулся к Хорну. – Или от молодой жены?

– Рана на виске, – ответил Хорн. – Били наотмашь. Явно камнем. И тело молодой жены принца мы так и не нашли.

– Она жива, – кивнул Ордерион. – Принцесса Рубин жива.

– Ее нашли? – не понял Хорн.

– Фрейлина на заставе – это принцесса Рубин.

Хорн присвистнул.

– Ну и дела…

– И у нее есть копия, которая спасла тебя в тумане, – задумчиво произнес Ордерион.

– И где сейчас принцесса? – Хорн подошел к Ордериону, пытливо глядя на него.

– Я вернулся вместе с ней.

– И что она рассказала о том, что случилось с Атаном? – допытывался друг.

– Говорит, что ничего не помнит. Туман и все.

Хорн хмыкнул.

– Ну-ну… Если это не она Атана по голове ударила, то к чему скрывать, как он умер?

– Вот тебе, Хорн, не хватило духу рассказать королю обо всем, что ты обнаружил. А где же этот дух взять деве, на глазах которой молодой муж изнасиловал фрейлину?

Хорн в ответ лишь тяжело вздохнул.

– Ужас в том, – продолжил Ордерион, – что даже останься кто-то из воинов моего брата жив, он тоже вряд ли бы стал рассказывать правду. Возможно, из-за этой правды и убили изнасилованную фрейлину, чтобы похоронить грязную тайну в лесу…

– Луар злопамятный, – напомнил Хорн. – А ты на эту деву-принцессу так смотрел… – Он поморщился. – Не вляпайся, прошу тебя. Пусть эта вдовушка погостит здесь немного и домой к себе возвращается: здоровее будет.

– Поздно, Хорн. Для Рубин обратного пути нет.

– Ты о чем это? – Друг сжал плечо принца.

– Я женюсь на ней. И Луар заключит новый договор с Туремом.

– Дхар меня побери, – прошептал Хорн и отступил на шаг. – Не будет ей спокойной жизни в Белом замке, Ордерион. Отец твой обязательно поквитается.

– Я не позволю, – прошипел Ордерион.

– Убьешь его? – Хорн едва не сплюнул на пол.

– Не мели чушь, – жестко предупредил Ордерион.

– А это не чушь. Раньше ты терпел, потому что смысла бороться особого не видел. Все пресмыкаются, и ты головы не поднимал. Невеста короля ублажала?

– Замолчи, – прохрипел Ордерион.

– Ты сам их застал, но стерпел. И он на этой стерве женился. Мог выкинуть вон из замка, чтобы по миру гулять пошла, но нет. Да и зачем, если единственного сына, который вызывает опасения, можно понадежнее заткнуть и заставить вообще уехать? Ты ускакал. Погостил у брата, но вернулся. А тут Атан пропал! – Хорн взмахнул руками. – Как удобно было отправить на поиски тебя: и глаза не мозолишь, и вдруг сгинешь ненароком. Но у богов на каждого свои планы. Суждено тебе было с этой белокурой плутовкой на заставе пересечься. Я видел, как ты на нее смотрел; лихо она, видать, тебя красотой-то зацепила. А если твой папаша вздумает и на нее залезть, ох, боюсь, этого действа он точно не переживет.

– Королю своему смерти желаешь? – оскалился Ордерион.

– Ему давно пора преставиться и власть Галлахеру отдать. Луар сеет страх, Ордерион. А это всегда приводит к печальным последствиям.

– Я этого от тебя не слышал. – Принц отошел от Хорна и достал нож из стены. – И мысли свои больше никому не озвучивай: поплатишься головой. Даже я тебя не спасу.

– Я свои мысли приберегу на тот случай, если понадобится моя помощь, – ответил Хорн. – А она понадобится.

Ордерион не ответил. Вернул на место клинок, снял щит и покинул оружейную.

Стоило поговорить с Галлахером и узнать у брата, что тому известно. А заодно и попросить его позаботиться о Рубин, если с Ордерионом что-то случится.

Рубин

Ее разбудило прикосновение к щеке. Рубин открыла глаза и в ужасе уставилась на два полыхающих алым глаза.

– Прости. – Ордерион тут же отвернулся, чтобы ее не пугать. – Я только убрал прядь волос с твоего лица.

Рубин села в кровати и медленно выдохнула.

– Зажги лампу, – попросила она.

Ордерион щелкнул пальцами, и вверх взмыл небольшой пульсар.

– Такой будет достаточно? – улыбнулся он.

– Устроишь пожар в замке – меня не вини!

Принц усмехнулся. Рубин повернулась к нему и с интересом уставилась на черную льняную рубаху и штаны, в которых он пришел.

– Одежда простолюдинов? – Она изогнула бровь.

– Она из дорогого льна, – пожал плечами Ордерион.

– Почему тебя так долго не было? – Рубин наклонилась ближе к нему.

– Хорна и моих воинов пришлось из застенка вытаскивать.

– Получилось? – нахмурилась Рубин.

– Да. Но они пока все равно отстранены от службы.

– Ну, хотя бы в кандалах сидеть не будут, – произнесла она и отвернулась к занавешенному окну.

– Я поставил защиту. – Ордерион провел рукой по воздуху, показывая марево вокруг. – Наш разговор никто не услышит.

– Тогда могу я тебе пожаловаться?

– Конечно. Я всегда готов выслушать тебя и даже кивну, когда захочешь.

– Не смешно! – в укор произнесла Рубин и уставилась на него. – Ко мне в помощницы прислали совсем юную девицу, которую даже не предупредили, что на мне мудреная защита и прикасаться нельзя! – с возмущением выдала Рубин.

– Но ты же позаботилась о ней? – Он лукаво прищурился.

– Безусловно, я смекнула, что к чему. Но все же… Кто так поступает?

– Мой отец, – ответил Ордерион.

– Это жестоко. Девушка-то в чем провинилась?

Ордерион задумался.

– Возможно, она кому-то в замке не нравится и ее решили подставить.

Рубин скривилась.

– Это местные традиции, – без особой радости отметил Ордерион. – К ним необходимо привыкнуть.

– Угу, – Рубин кивнула, – пока меня саму не казнили.

– Вот об этом я и хотел поговорить. – Он взял ее за руку и погладил пальцем запястье. – Ты должна рассказать мне правду о том, что произошло в лесу по дороге на заставу. Это крайне важно.

– Я понятия не имею, что произошло с Атаном и Сурими, – прошептала Рубин.

– Тогда откуда знаешь, что дера в кандалах – это твоя фрейлина?

Рубин поджала губы, силясь не расплакаться.

– Туремская дера была в делегации одна, – пояснила она. – Моя фрейлина Сурими.

– А может, то было тело служанки, которую посчитали дерой? – спросил Ордерион, глядя на нее.

– Может, и было, – ответила Рубин.

– Атана убили ударом камня по голове. Но Атан был опытным воином. И нанести ему удар камнем мог только тот, от кого он этого не ожидал. Что такого сделала фрейлина, за что на нее повесили кандалы и пырнули клинком?

– Я не знаю, – повторила Рубин и судорожно вдохнула.

– Отец считает, что моего брата убила ты, а фрейлина взяла на себя твою вину, – подытожил Ордерион. – Если это действительно твоих рук дело, никто об этом знать не должен. Никогда. Главное, молчи и настаивай на том, что видела только туман и больше ничего.

– Я не убивала Атана, – покачала головой Рубин и отвернулась.

– Мне остается только надеяться на это, – тяжело вздохнул Ордерион. – Прибытие делегатов из Турема ожидается завтра ближе к вечеру. Я пока не знаю, позволит ли тебе отец выйти отсюда до их приезда. Но когда ты встретишься с ними, держись ближе ко мне. Я тебя защищу, что бы там ни произошло.

– А что может произойти? – повысила тон Рубин.

– Все будет хорошо, – ушел от ответа Ордерион. – Ложись. Я побуду рядом с тобой, если ты не против.

– Все и без того уже все поняли, – пробурчала Рубин и откинулась на подушки.

– О чем ты? – улыбнулся Ордерион.

– О том, что мы постель разделили, – подсказала Рубин.

– Отцу нужно будет выторговать у Турема новый союз. Инайя нуждается в продовольствии, которое Турем может нам дать. Наш с тобой брак станет гарантом этой сделки и позволит отцу оставить тебя в Белом замке.

– Чтобы использовать как заложницу, – закончила его мысль Рубин.

– Нам с тобой это на руку. По традиции ты должна выдержать траур в течение месяца.

– И только после первых кровей выходить замуж, – прошипела Рубин. – Я обычаи помню.

– Только выйдет накладка, если крови у тебя не пойдут.

Рубин снова села. Грозно свела брови и едва не зарычала.

– Они пойдут. На следующей неделе.

– А если нет, то нам придется ждать рождения ребенка.

– Ты так спокойно об этом говоришь, – прохрипела Рубин и повернулась к Ордериону лицом. – Волхвы могут провести обряд для установления родства дитя! И окажется, что ты вовсе не дядя, а отец!

– Сверять будут не со мной, а с моим родителем. А он, как ни крути, все равно будет дедом. Да и для того, чтобы этот обряд провести, нужны причины. Отец не станет требовать выявления родства. По большому счету, ему вообще наплевать, от кого ты забеременеешь. Трон унаследует Галлахер. До меня и моих детей никому нет дела.

– У меня пойдут крови, и все будет хорошо, – постановила Рубин и откинулась на подушки.

– Прости, что затеял этот разговор, но лучше все это обговорить сейчас.

– Пока крови не пойдут, ты ко мне не прикоснешься, – пообещала Рубин.

– Отчего же, – хмыкнул Ордерион. – Я знаю, что делать, чтобы ты не понесла. Хотя если твои женские дни уже на следующей неделе, то можно вообще об этом не думать, а просто получать удовольствие.

Рубин прижала ладони к щекам, которые внезапно покраснели.

– Нет, – отчеканила она. – До кровей ты ко мне не прикоснешься.

– А если они не пойдут?

– Пойдут. – Она повернулась на бок спиной к Ордериону.

– Упрямая… И очень соблазнительная в этой рубашке, – прошептал он.

Рубин почувствовала прикосновения его пальцев к своей спине и вздрогнула.

– Я хочу спать, – произнесла она.

– Спи. – Он продолжал нежно гладить ее по спине.

Рубин пресекла всякие попытки ее возбудить, натянув одеяло на плечи.

– Моя, – прошептал ей на ухо Ордерион и прикусил мочку уха.

– Я сплю.

– Я вижу. – Он стал водить носом по ее щеке.

Рубин накрылась одеялом с головой и услышала стон разочарования.

– Я сплю! – громко констатировала она и закрыла глаза.

Глава 12

Рубин

Между ног свело так сладко, что лежать спокойно Рубин больше не могла. Она потерлась ягодицами о бедра Ордериона. Он что-то спросонья пробурчал, но руку от сокровенного места не убрал, продолжая вытворять безобразие пальцами.

Ощутив сквозь шелк ночной рубашки, которая сбилась на ягодицах, весомое подтверждение того, что Ордерион возбужден, Рубин прикусила губу и начала активнее о него тереться.

Принц забрался к ней под одеяло, когда Рубин пыталась уснуть, из-за чего она потом еще долго мучилась, насильно держа веки закрытыми. А Ордерион, улегшись рядом, тут же отправился к богу сна на поклон! «Разве можно так издеваться?» – тогда подумала она и отругала себя за несдержанность.

Предупреждала Сурими, что если «это дело» понравится, то потом им захочется заниматься регулярно! Вот и результат не заставил себя ждать. Она позволила этому мужчине, который ей пока не жених, начать наверстывать упущенное за ночь. Прогнать бы его прочь! Но уж больно умело он ее в сторону греха склонял.

Рубин уткнулась носом в подушку и простонала.

– Дева, ты меня с ума сводишь, – услышала она сиплое над ухом и согнула ногу, повинуясь движению его бедра.

Ордерион плавно двинулся вперед и целиком заполнил ее тело. В этот момент Рубин поняла, что точно больше не спит. Подушки сбились где-то над головой. Она цеплялась за них, пока он стягивал с ее плеч рубашку. Обе его ладони накрыли грудь, терзая ласками пальцев соски. Прохлада простыни остужала жар, исходящий от тела, и Рубин терлась о нее, подавая бедра навстречу Ордериону.

Ночная рубашка сбилась куском ткани на талии. Сильные руки заскользили под нее, чтобы погладить живот и спуститься ниже. Все чувства разом обострились. Гладкость простыни, мягкость подушки у щеки, аромат Ордериона на наволочке, ветерок, колышущий шторы, трение матраца об основу кровати, шелест потоков маны вокруг…

Рубин повернулась на живот, меняя положение. Желание тереться спиной о грудь Ордериона заставило ее разогнуться. Она оказалась практически сидящей у него на коленях, ощущая мягкий лен рубашки, которую Ордерион так и не снял.

Его волосы рассыпались по ее плечам и упали на грудь. Черные с багровым пряди смешались с бело-золотыми, мерцая калейдоскопом цветов и красок. Совместные стоны зазвучали в унисон, нарушая тишину раннего утра. Волны света, исходящие из ее тела, смешивались с маревом маны вокруг и прошивали Ордериона насквозь, даря новое удовольствие. И все ритмично и так просто, будто именно для такого единения оба были рождены.

Вибрация разошлась волнами от живота Рубин, охватывая трепещущее тело и выбивая из груди весь воздух. Принцесса запрокинула голову, оглашая этот момент гортанным стоном и чувствуя, как Ордерион рассыпается в пыль вместе с ней.

На кровать рухнули синхронно: Ордерион со спущенными штанами, а Рубин с рубашкой, обмотанной вокруг талии. Не хотелось ничего говорить. Было лень даже шевелиться. Нега охватила тело и зазывала провалиться в новый сон.

– Так хорошо не бывает, – услышала Рубин рядом с собой низкий бархатный голос.

– Тебе виднее, – только и смогла ответить она.

– Моя дева… – руки, испещренные знаками силы, оплели талию, – ты так прекрасна поутру. О каких раздельных спальнях ты речи вела?

– Не помню, – призналась Рубин.

– Вот и не вспоминай, – произнес он и прижался губами к ее шее.

Кажется, она уже не против и повторить…

Щелчок замка, шаги, непонятный сдавленный возглас.

– Извините, ваше высочество, ваше высочество, – промямлила Азагриэль и закрыла распахнутую настежь дверь спальни.

Шаги. Звук захлопывания другой двери. Щелчок замка.

– Дхар меня побери, – прошептала Рубин, даже не пытаясь пошевелиться.

– Тебя в его царстве не примут, – промычал Ордерион ей в шею.

– Возьмут с распростертыми объятиями! У тебя только зад голый был виден. А я вся как на ладони.

– Ты в моих объятиях, – уточнил Ордерион, потираясь носом о ее щеку. – И поверь, великолепнее вида быть не может.

– Думаешь, я ее впечатлила? – хмыкнула Рубин.

– Ну, прислали ее сюда именно за впечатлениями, так что рискну предположить, что самые смелые ожидания ты превзошла.

– А так хотелось сойти за приличную вдову, – наигранно вздохнула Рубин.

– Неприличная вдова в твоем лице интересует меня куда больше. – Он прижался к ней бедрами, позволяя ощутить масштабы этой заинтересованности.

– Сейчас нам лучше остановиться. – Рубин резко отстранилась и подскочила с кровати.

– Ты куда-а-а? – едва ли не провыл Ордерион.

– Голову свою возвращать на место. – Она быстро натянула рубашку на плечи и накинула пеньюар.

– Рубин, – он перевернулся на другой бок, чтобы лучше видеть ее, – самобичеванием потом займешься. Сейчас лучше займись со мной лю… – он осекся, – утехами.

Озарение часто приходит к тем, кто его ищет. Рубин не искала, но оно все равно пришло. Боль в груди появилась не сразу. Сначала у Рубин сперло дыхание. Воздух в комнате стал слишком тяжелым, придавливая плечи и оседая в груди.

– Сурими, ты когда-нибудь влюблялась? – вспомнила она свой вопрос.

– Да, ваше высочество, – с грустью улыбалась Сурими. – И вам я это чувство испытать не желаю.

– Почему? – удивилась Рубин.

– Потому что вы – принцесса Турема. И единственное, что вы должны любить, – это свое королевство.

Как так вышло, что Рубин все прозевала? Где потерялся момент, когда в ее сердце поселилась любовь? Он пропал в звуках голоса Ордериона, кричащего ей «не-е-ет»? В его алых глазах, наполненных слезами? Или возник где-то там, по пути из одной жизни в другую? А может быть, раньше, когда она увидела красивого мужчину вместо лица, измененного маной?

Как коварно и ловко любовь пустила в ней корни, оплетая сердце и путая мысли! Как легко продиктовала решения, абсолютно лишенные логики!

И вот Рубин здесь, в этой комнате. На ней – шелк измятой рубашки, в ней – семя Ордериона. Ее репутация погублена. Ее будущее туманно. За спиной – камень в руке. В ее снах – правда об одном дне. И треск рвущихся корней будто слышен вокруг, заглушая все остальные звуки.

«Принцесса-утеха». «Принцесса-целитель». «Принцесса-седоул».

Рубин отвела взгляд от Ордериона, смотрящего на нее. Его клеймо вообще что-нибудь значит? «Мой-моя» – к чему все это? Способ заставить ее пойти с ним, искусно внушая, что она – не одна из трех вариантов принцесс?

– Иди ко мне… – Звук голоса Ордериона лезвием чиркнул по сердцу. – Тебе понравится. Обещаю.

Рубин едва сдержалась, чтобы не скривить лицо. Фраза показалась до ужаса отвратительной. Слащавой, бездушной, топчущей все, что она испытывала к нему.

– Тебе лучше вернуться к себе, – ответила Рубин и вылетела из спальни.

Ордерион

Он метнул подушку в стену и выругался. Хотелось броситься следом за Рубин, настичь в ванной и выжать из ее тела все стоны до последнего. Чтобы сказать все без слов. Чтобы не накликать беду этим поганым «люблю», которое в его мире ничего, кроме несчастий, не приносило.

А принцесса разве любит его? Она же его совсем не знает! Впрочем, как и он ее… Наверняка обидой в ней шепчет уязвленное самолюбие. Конечно, «заниматься любовью» звучит намного благороднее, чем «заниматься утехами». Выдай Рубин ему такой пассаж, это бы задело за живое. Точнее, зацепило бы похлеще крюка. Но он-то знает, что испытывает к ней. Но без понятия, что чувствует она…

Предательство многому научило Ордериона. Дашь слабину – и тебе подставят подножку. Разбираться с чувствами можно, когда ничто не грозит благополучию. А у него пока такой привилегии нет. Поженятся – тогда он с ней начистоту и поговорит. Или никогда не затеет этот разговор. Потом решит…

Ордерион встал и вернул штаны на место. Под звук колокольчика он пронесся из спальни к двери и постучал в нее.

Ему сразу же открыли. Принц вылетел из покоев Рубин, одарив охранников отборной руганью за то, что нарушили его приказ никого не пускать.

– Так это, – начал оправдываться один из них, – сама королева потребовала впустить служанку…

Ордерион остановился и гневно взглянул на него.

– Королева была здесь?

– Да, ваше высочество. Наказ дала девчонку пропустить и тут же ушла.

На щеках Ордериона заиграли желваки. Пальцы каменной руки заискрили. Охранники вжались в стену, готовясь к худшему.

Ордерион медленно выдохнул и унял гнев. «Зачем отец прислал Миру, если приказ “подсмотреть” мог передать через кого-нибудь из своих прихвостней?»

– Что же ты задумал? – вслух произнес он и направился к себе.

Рубин

Она не плакала. Еще чего! У нее и без этого проблем хватало. Предстояло день пережить…

Азагриэль вернулась в покои, когда Рубин заканчивала мыться. Молча подошла к ней и с виноватым видом оставила сухое полотенце на стуле у ванны.

– Всем в округе разнесла, что видела, или остались еще те, кто не знают? – Рубин начала вытираться.

– Простите меня, ваше высочество. Приказали мне без стука войти…

Рубин прищурилась.

– И кто приказ такой отдал?

– Королева, – едва слышно прошептала Азагриэль.

«Как интересно…» – Рубин едва не хмыкнула при этой мысли.

– Ты принесла мне наряд? – спросила принцесса.

– Ой! – Азагриэль прижала пальцы к бледным щекам. – Я сейчас! Я мигом!

Девица неслась так быстро, что едва не распласталась у самой двери.

– Нос не расшиби! – бросила ей вдогонку Рубин.

– Простите, ваше высочество! – пропищала та и тут же скрылась.

Рубин простояла в полотенце так долго, что успела замерзнуть. Азагриэль вернулась с чистым бельем и черным траурным платьем простолюдинки.

Принцесса опешила.

– Среди моих вещей должно быть три черных траурных наряда: для завтрака, визитов и похорон! Где они?!

– Мне было приказано принести вам это… – промямлила Азагриэль.

– И кто же так великодушен ко мне? – Рубин изогнула бровь.

– Ее величество, – едва слышно ответила Азагриэль.

Неожиданная и весьма противная мысль посетила голову Рубин.

– А рубашка с пеньюаром, которые ты мне принесла накануне, они были новыми?

– Я не думаю, что королева их носила. – Служанка отвела глаза. – Иначе Софья не стала бы их отдавать.

– Софья?

– Личная помощница ее величества, – пояснила Азагриэль.

Тошнота подступила к горлу Рубин. Что ж это получается, королева решила на Рубин свои шелка на ночь надеть? Они были чистыми, спору нет. Рубин вообще сочла их новыми! Мало ли в замке неношеных нарядов! Что же это такое? На доброту и милосердие никак не похоже! Наряды Рубин должны быть здесь, в замке. Тогда в чем дело?

«Послание, – подсказал внутренний голос. – Для Ордериона. «На, смотри, это не я!»»

– Она с ним спала… – вырвалось из Рубин.

– Простите? – Озадаченное лицо Азагриэль маячило перед ней.

– Завтрак когда подадут? – Рубин начала одеваться.

– Я провожу вас в королевскую столовую. Его величество пожелал, чтобы вы присутствовали за семейным столом.

– В этом?! – Рубин застыла в непонятной позе. Очнулась. – В этом я никуда не пойду!

Она тут же достала руку из узкого рукава и начала снимать платье.

– Но королева велела… – Азагриэль быстро прикусила язык, увидев предостерегающий взгляд Рубин.

«Хитрость… Бесполезно топать ногами и пытаться чего-то добиться истерикой. Нужен дипломатический прием».

– Я не могу оскорбить Великого короля Инайи своим появлением за его столом в платье простолюдинки, – с достоинством и совершенно спокойным тоном ответила Рубин. – Передай его величеству мои глубочайшие извинения.

Азагриэль заморгала и покосилась на дверь.

– Не стой! – поторопила Рубин. – Иди. – Она указала рукой на дверь.

– Да, ваше высочество. – Служанка изобразила кривой книксен и ушла передавать ответ.

Ордерион

Вернувшись к себе, Ордерион прошел мимо зеркала в ванной и начал раздеваться. А потом застыл, глядя на отражение. Подошел ближе, внимательно рассматривая лицо.

Меток силы стало не просто меньше… Их почти не осталось. Чернота ушла со щек, окружая только алые глаза. Ордерион поднял каменную руку: та не изменилась. Серые гладкие элементы продолжали имитировать кожу и ногти.

Ордерион быстро разделся и начал осматривать тело. На спине и плечах черных стрел стало заметно меньше. В остальном – прежний Ордерион. Конечно, он понимал, что внешние следы воздействия маны на тело – лишь слабое проявление того, что творится внутри. При последнем визите к Верховному повелителю силы тот дал Ордериону без лечения полгода.

– Одумайся! – качал головой Верховный повелитель. – У нас есть те, кто могут замедлить процесс. Прими их помощь с благодарностью и живи дальше!

– Я не стану никого убивать ради своего спасения.

– Но это их предназначение. Роль, которую для них отвели сами боги! У тебя тоже есть предназначение, Ордерион. Ты – гонец смерти. Один из нас – своих братьев по долгу. Твои эксперименты с юни не принесут плодов. Ни одна неживая вещь не сможет долго хранить ману той мощи, которая нужна для исцеления. А ты пока даже не научился преобразовывать ее силу в нужную форму.

– У меня есть полгода, чтобы наверстать упущенное, – пожал плечами Ордерион, глядя на молодое лицо столетнего Верховного.

– Я буду вынужден сказать твоему отцу правду. – Наставник подошел к окну в своем кабинете.

– Поверьте, он не расстроится.

– Ты нужен своему отцу. Нужен королевству. И ордену повелителей силы ты тоже необходим.

– Как хорошо, что исцеляющую силу маны можно принять только добровольно и с искреннего согласия, – улыбнулся Ордерион.

– Будь это не так, мы бы уже давно вылечили тебя! – повысил тон Верховный.

Принц не сомневался, что, если покажет свой обновленный облик за завтраком, отец поймет, что Рубин лечит его. Нельзя, чтобы король догадался о ее даре. Никто не должен о нем узнать.

Быстро приняв ванну, Ордерион наспех создал новую юни изменения и закрепил ее на затылке. Под волосами никто метки не разглядит, даже отец. Вернув себе тот же облик, в котором он предстал перед родителем вчера, Ордерион криво улыбнулся своему отражению.

Кто знал, что когда-нибудь он будет вынужден возвращать себе уродство? Странным казалось другое: больше оно ни капли не заботило его. Подумаешь, выглядит как сам Дхар? Но Дхар – бог царства страданий. Именно он дарует возмездие за грехи. Ему поклоняются все, жаждущие отмщения. И к Дхару отправляются исключительно заслужившие при жизни такую участь.

Ордерион – не Дхар. Но все же сходство есть. Не замечал он раньше в себе такого жгучего стремления добиться справедливости. Мир диктовал свои условия, и Ордерион, как и многие другие, просто в нем существовал. А сейчас… Сейчас вдруг захотелось этот мир изменить. Опасные мысли. Губительные. Но что-то подсказывало Ордериону, что от них он уже не отделается.

Он переоделся и спустился в столовую – одну из тех, где любил есть отец. Войдя, обнаружил, что опоздал, и извинился. Ничего не услышал в ответ, только заметил скупой кивок Галлахера.

Отец и Мира снова были в белом. Брат с женой соблюдали траур по Атану и надели черное. В этой борьбе сторон Ордерион в своем наряде повелителя силы маны оказался на нейтральной полосе.

– Черная рубаха и штаны простолюдина тебе идут больше, – с презрением произнес Луар, делая глоток из золотого кубка.

Ордерион не счел нужным отвечать и начал наполнять миску.

– Где твоя принцесса? – обратился к нему отец. – Или ты за ночь ее так объездил, что она больше ходить не может?

– Ты позволил Рубин посетить совместный завтрак? – Каменная рука Ордериона застыла над блюдом с закусками.

– Я отдал приказ! – повысил тон король. – Оторви зад от стула и приволоки свою девку сюда!

– Она, безусловно, моя, – ответил Ордерион, вставая. – Но никак не «девка».

– А кто? Юноша? – захохотал король.

Каменные пальцы заискрили, и король оборвал смех.

– Ордерион, успокойся, – раздался голос Галлахера в стороне. – Отец шутит. Ничего более.

– Веди сюда свою подстилку, – произнес отец, покрываясь знаками силы.

В столовую вошел один из поверенных и застыл на полпути к королю. Луар, заметив его, тут же усмирил ману и подозвал его рукой. Поверенный остановился рядом с ним, а король создал вокруг них звуконепроницаемый щит.

Ордерион давно научился читать по губам. Да и Галлахер тоже…

– Ваше величество, служанка принцессы Рубин принесла послание.

– Азагриэль? – нахмурился Луар.

– Да, она. Принцесса просит у вашего величества искреннего прощения за то, что не сможет посетить завтрак.

От злости глаза отца вспыхнули кармином. Поверенный, не обращая на это внимания, продолжил:

– Ее высочество не желает наносить вам оскорбление своим присутствием за столом в платье простолюдинки, которое ей принесли.

– Что ей принесли?

– Платье простолюдинки, мой повелитель.

– И чья эта проделка? – Губы отца изогнулись в ехидной усмешке, а глаза вернули привычный карий цвет.

– Приказ отдала ее величество королева Мира.

Отец повернул голову и ласково улыбнулся супруге. Та, заметив этот жест, доверчиво улыбнулась в ответ. Король снова обратился к поверенному:

– А девчонка умна. Топать ножкой не стала. Что ж, пусть ей принесут ее вещи. Или не ее, – задумался Луар. – Ладно, пусть возьмет вещи принцессы Рубин. Заодно и посмотрим, как они на ней сидят. Свободен, – махнул рукой король и развеял щит.

Поверенный удалился, а Ордерион продолжал стоять у стола.

– Садись, – отец указал на стул. – И сделай вид, что ничего не понял.

– Как прикажете, ваше величество, – ответил Ордерион и сел.

Общее напряжение снял Галлахер, когда завел тему про приготовления к приезду делегатов из Турема. Ордерион ел и внимательно слушал. Кого где посадят за общим столом. Сколько человек будет присутствовать на обсуждении договора, их статусы и имена. Сколько воинов останется охранять делегатов, а сколько будет за ними шпионить. Кого из шлюх посадить за стол во время поминального ужина и в какие комнаты отправить, чтобы качественно обслужили.

При упоминании имен этих опытных работниц королевства лицо Хейди побледнело. Она протянулась к кубку с ягодным напитком и спряталась за ним, делая вид, что пьет.

Ордерион заметил, как Галлахер, продолжая говорить с отцом, опустил руку под стол. Он явно коснулся не то бедра, не то колена Хейди, отчего щеки девы моментально порозовели.

Ордерион перевел взгляд на Миру. И неожиданно обнаружил, что та на него смотрит. Не по-доброму, а со злостью, да такой, что того и гляди подскочит и вцепится ему в шею, чтобы придушить. А все почему? Потому что Ордерион не страдает от ее предательства, а собирается жениться на красивой туремской принцессе? Или потому, что он спит с этой принцессой, хотя до свадьбы Рубин могла бы ему отказать…

«Ох, Мира, зря ты из себя невинную строила, пока за нос меня водила. И весьма быстро об этом позабыла, когда решила перед королем на колени встать… Интересно, перед кем еще ты до этого на коленях стояла? И что позволяла делать с собой, чтобы девственность потом подороже продать?»

Ордерион никогда не считал девственность величайшей ценностью. Можно быть девственницей и при этом шлюхой. А можно быть вдовой и при этом девственницей… Но все же он был рад, что Рубин оказалась нетронутой. И вдвойне рад, что он первый и, дай боги, последний ее мужчина.

– Прошу меня простить за опоздание, – услышал он голос той, о ком думал, и обернулся.

«Нельзя быть настолько красивой в траурном платье!»

Ордерион встал, приветствуя Рубин. Галлахер тоже. Отец остался сидеть.

Рубин воспроизвела отточенный и элегантный книксен, после чего подошла к общему столу и остановилась у свободного стула рядом с Ордерионом. Ее платье из черной органзы, украшенное плетением еще более черных вышивок, действительно могло принадлежать только принцессе: слишком скромное для королевы, но непозволительно дорогое для обычной деры. Рубин резким, но ловким движением руки поправила шлейф, тянущийся следом, и вопросительно взглянула на Ордериона.

Он забыл! Он засмотрелся и забыл, что в отсутствии рядом слуг должен отодвинуть для нее стул. Ордерион дернулся к ней, как мальчишка, и вцепился в резную спинку.

Отодвинул. Рубин кивнула, выражая немую благодарность, и грациозно опустилась на свое место, совершенно очаровательным образом выгибая при этом спину, по которой рассыпались ее длинные бело-золотые волосы.

И снова Ордерион замешкался. Галлахер даже откашлялся, призывая брата собраться с мыслями и перестать чудить.

Ордерион вернулся за стол и тут же снова взглянул на Рубин, которая в молчании вопросительно глядела на… Галлахера.

– Мой сын, принц Галлахер, – каким-то странным сдавленным голосом произнес отец и указал на брата рукой.

– Ваше высочество. – Рубин кивнула.

– И его супруга принцесса Хейди, – добавил отец, перемещая руку к кувшину с вином.

– Ваше высочество, – тихо повторила Рубин.

Галлахер и Хейди кивнули в ответ.

Рубин

Не ожидала она увидеть Ордериона в наряде повелителя силы маны. Его белый плащ с капюшоном был подпоясан темно-коричневым ремнем с квадратной пряжкой и едва достигал щиколоток. Из-под него проглядывали складки багрово-коричневого платья-рясы, которые почти касались пола. Почти. Поверх капюшона был заметен белый накрахмаленный воротник-стойка, оплетающий шею до кадыка, словно ошейник.

Рубин поймала себя на мысли, что Ордериону это облачение очень подходило. Не то ему шла игра контрастов белого и багрово-коричневого, не то он просто выглядел более опасным, чем обычно, что лично в ней вызывало вовсе не страх, а предательское возбуждение.

«Стоп! – сказала она сама себе. – Хватит! Лучше подумать о том, почему Ордерион выглядит хуже, чем утром. Это сила берет верх или… он скрывает от остальных, что выздоравливает?»

Тем временем тишина затянулась. Отсутствие слуг в столовой для Турема было явлением редким. К этому шагу отец прибегал, когда хотел обсудить семейные дела без посторонних ушей. Уши в это время находились где-то за дверями. За одной из таких трапез отец сообщил Рубин, что она выйдет замуж за принца Атана. Интересно, сейчас королевская семья Инайи будет обсуждать ее брак с Ордерионом или повременит касаться этой темы, учитывая, что делегация из Турема еще не приехала и договора, как такового, нет?

Рубин снова взглянула на Галлахера. Старший принц унаследовал от отца черный цвет волос с прядями более яркого, чем у Ордериона, красного цвета. Черты его лица были строгими, между бровей уже появились первые морщины, да и в уголках карих глаз мерцали нити их мелкой сетки. А ведь этому мужчине не было и тридцати лет… Карие отцовские глаза Галлахера смотрели с опаской. Прямой узкий нос и аккуратный подбородок тоже достались от старшего родственника, а вот полные губы и ямочки на щеках явно принадлежали не королю. «От матери, наверное», – подумала Рубин и перевела взгляд на Хейди.

На вид той было около двадцати пяти. Окажись инайка на пиршестве в туремском замке под личиной обычной деры – сидела бы где-то в стороне вместе со «старыми девами» и с завистью смотрела на тех, кто помоложе и покрасивей. Рубин никогда не судила дев по прелести лица, но понять, что же вполне привлекательный Галлахер нашел в этой худой, угловатой девушке, очень хотелось. Возможно, слухи не были преувеличены и имел место некий подлог с юни влюбленности?

Лоб Хейди казался слишком высоким. Его можно было бы обрамить красиво уложенными прядями иссиня-черных волос, но принцесса заплела их в тугой жгут на затылке, отчего кожа у висков буквально натянулась. Широкие и густые брови Хейди грозно нависали над ярко-синими глазами и казались чересчур большими. Пожалуй, повезло Хейди только с носом: он смотрелся весьма элегантно и по праву мог считаться эталоном скромности, а вот узковатые губы будто терялись на ее выбеленном лице. «Мелкая, худая и бровастая» – так бы охарактеризовала Хейди Рубин в былые времена… Во времена, когда считала, что родиться красивой – самый ценный подарок богов.

Заметив на себе пристальный взгляд, Хейди сощурилась в ответ. Лицо девушки моментально изменилось. Появилось в ее взгляде что-то такое… вызывающее, как будто предупреждение: «Попробуй зацепи, и я поквитаюсь». Рубин наживать себе врагов в замке не спешила и решила просто дружелюбно улыбнуться. Сработало! Хейди расслабилась и едва заметно улыбнулась в ответ. Черты ее лица стали мягче и возникло чувство, что перед Рубин некто, кто вряд ли станет намеренно вредить. «Удивительно, как быстро она меняется», – подумала Рубин и вздрогнула, когда услышала голос короля.

– Как вам спалось на новом месте? – спросил Луар.

Принцесса поняла, что пора начинать пить вино: уж больно утро радовало своим продолжением.

– Благодарю, ваше величество. – Рубин потянулась за графином, но Ордерион опередил ее и схватил его первым. – Я практически не чувствовала никакого стеснения, – закончила она свою мысль, глядя, как принц наполняет ее бокал.

– Мой сын вам не снился? – будничным тоном поинтересовался Луар и тут же добавил: – Тот, который ваш покойный супруг?

– Нет, ваше величество, – ответила Рубин и выпила вина.

– Что вам подать? – вклинился в разговор Ордерион. – Мясные закуски сегодня особенно хороши.

– Тогда я выберу куриный рулет.

Ордерион тут же положил кусочек ей в тарелку.

– Соленья или маринады желаете? – поинтересовался он.

– Нет. Рагу из овощей мне приглянулось больше.

Ордерион тут же подхватил ее тарелку и доложил рагу.

Рубин взяла вилку, чтобы начать есть, но король задал следующий вопрос:

– Так кто убил моего сына?

Принцесса повернулась к Луару лицом и, глядя в надменные карие глаза, отчеканила:

– Я не знаю.

– Почему вы представились фрейлиной, когда попали на заставу? – продолжал расспрашивать король.

– Опасалась за свою безопасность.

– Одинокая простолюдинка с вашей внешностью явно могла попасть в беду, – развивал мысль Луар. – А назовись вы принцессой – могли привлечь внимание тех, кто желает нажиться. Дера – нечто среднее. Одних отпугнет, у других вызовет сомнения в том, что игра стоит свеч. Скажите, а почему нечисть приняла ваш облик и тоже объявилась на заставе?

– Я не знаю, – покачала головой Рубин и начала есть.

– Рассказывай все с самого начала! – гаркнул король и стукнул кулаком по столу.

Его глаза в миг стали красными, а на руках и лице появились черные молнии силы. Рубин инстинктивно отклонилась в сторону, ближе к Ордериону. Тот мгновенно выставил перед ней защиту и прошипел:

– Стоит вернуть себе контроль и спокойствие.

Его каменные пальцы заискрили. Ну другой руке засветились черные метки.

– Всем нам, – низким рыком подытожил Галлахер.

Молнии на лице Луара исчезли, а глаза вернули прежний цвет. Ордерион убрал защиту и тоже «успокоился».

– Расскажи все, что знаешь, – приказал Луар. – Потом будешь есть.

Рубин отложила вилку и выпрямилась.

– Мы задержались в пути, – стараясь сохранять невозмутимость, сказала она. – Принцу Атану нездоровилось с самого утра, но он все равно настоял на том, чтобы ехать…

Глава 13

Ордерион

Рубин опускала детали по ходу повествования. Например, не рассказала, что в подвале гостевого дома они с Ордерионом нашли груз с белой пылью. Умолчала, что вывихнула плечо и Ордерион его вправил. Король уточнил, показывал ли ей принц письмо, которое написала нечисть, и Рубин ответила, что не смогла расшифровать послание.

– В тумане в лесу ты видела гигантов? – спросил он.

– Нет, – покачала головой Рубин. – Там было только это… существо.

– Как думаешь, зачем оно позже явилось к тебе в комнату? – Король прищурился.

– Мне показалось, что оно пыталось научиться говорить моим голосом, – ответила Рубин. – Оно внимательно на меня смотрело и повторяло мои слова точь-в-точь. Копировало интонации и, подозреваю, выражение лица.

– Что ты знаешь об источниках силы маны? – Король хитро улыбнулся.

– Что их всего пять и все они находятся на территории Инайи, – ответила Рубин.

– А об ордене повелителей силы что тебе известно?

– Только то, что мой отец как повелитель силы маны в нем состоит.

Король наклонился вперед.

– Твоя мать ведь тоже была повелителем силы?

– Да.

– И какой формой маны она управляла? – Он вскинул брови.

– Формой? – переспросила Рубин.

– В чем заключались ее способности?

Рубин опустила голову, явно пытаясь что-то вспомнить.

– Я не знаю, – наконец ответила она. – Мама умерла, когда я была совсем маленькой. Возможно, я просто не помню, какой у нее был дар.

– То есть отец тебе о ее способностях ничего не рассказывал, – сделал вывод король.

– Нет, – подтвердила Рубин и при этом казалась весьма искренней.

– Твоя мать управляла эмоциями других людей. Искусно и тонко влияла на них.

– Вы были с ней лично знакомы? – не поняла Рубин.

– С твоим отцом мы тоже знакомы лично. Нас объединяет членство в ордене повелителей силы. Именно там он и повстречал твою мать. Она, кстати, создавала отменные юни, которые пользовались особой популярностью у знающих людей. Ты слышала о таких штуковинах, которые способны заставить полюбить? Или возненавидеть? Или даже забыть о чем-то?

– Да, ваше величество, – кивнула Рубин.

– Таких, как твоя покойная мать, среди повелителей силы остались единицы. Ворожеи, что создают юни ворожбы, которые с каждым годом лишь дорожают. Достать их трудно, но если скопить седоулов, то можно позволить себе роскошь кем-то управлять.

– Они действуют недолго, – напомнил Ордерион. – И очень опасны для тех, кто их применяет.

– За все нужно платить, – произнес король и повернулся в сторону Хейди. – Да, принцесса?

– Безусловно, ваше величество, – спокойным тоном ответила Хейди.

Луар снова обратился к Рубин:

– Отец позволял тебе читать книги членов ордена повелителей силы?

– Нет. – Рубин свела брови.

– А твоим сестрам? – уточнил король.

– Никому из нас.

– Подскажи мне, Дарроу дарил тебе когда-нибудь юни изменений?

Она стушевалась и тут же переспросила:

– Изменений?

– Юни облика, которые наверняка тебе знакомы, – это одна из форм юни изменений. Первые позволяют лишь скрыть изъян или стать красивее, например, стройнее или, может, пышнее. – Луар выставил руки перед собой, намекая на размер груди. – А вот юни изменений могут сделать все и сразу, в том числе скрыть дар повелителя силы, даже если он есть.

Ордерион весь напрягся, внимательно наблюдая за отцом.

– На что вы намекаете? – Рубин непонимающе смотрела на короля. – Что моя внешность – результат применения юни?

– О нет, дорогая, – усмехнулся король. – Внешность тебе явно досталась от матери – она тоже была прекрасна. Я намекаю, что сегодня поутру проснулся от жуткого чувства, что происходит нечто… запретное. Правда, дорогая? – Король повернулся к Мире.

– Да, мой повелитель, – словно кукла, кивнула та.

– Это было похоже на неприлично большой выброс маны, который способен ощутить любой повелитель силы. Особенно когда находится не так далеко от другого повелителя силы. Скажем, в покоях несколькими этажами ниже…

– Выброс был мой, – поспешил заверить Ордерион. – Иногда с повелителями силы такое случается. Главное, чтобы мана была не опасной. А мой выброс не был способен никому навредить.

– Мне всегда казалось странным, что у двух выдающихся повелителей силы родилось три дочери, и все три без дара, – не обращая внимания на слова Ордериона, продолжил отец. – Мать Ордериона была повелительницей силы света. Я управляю огнем. А Ордерион – и тем, и другим. Твой отец, Рубин, великий король Дарроу, тоже управляет огнем. Но какое получилось бы открытие, унаследуй вы с сестрами мощь силы огня и воздействия на разум?

– Мы об этом никогда не узнаем, потому что ничего не унаследовали, – подытожила Рубин.

– По большому счету, кто я такой, чтобы искать в тебе дар? – Король рассмеялся. – Есть волхвы, Верховный повелитель силы, гонцы смерти, в конце концов, которые должны этим заниматься. Вот пусть и работают, а я буду управлять своим королевством. Сегодня вечером, когда прибудет делегация из Турема, ты должна предстать перед ними. Я уверен, что они признают тебя, как свою принцессу. Все-таки манеры налицо, да и наряды сидят отлично. – Он указал на ее платье. – Но тебе, моя дорогая, придется решить очень важную проблему. Не стану скрывать, я предложу твоему отцу укрепить союз между нашими королевствами. Да, ты стала вдовой, не успев толком пожить со своим мужем, моим сыном Атаном, но ты молода и у тебя вся жизнь впереди. А у меня есть еще один сын, который в данный момент с тебя глаз не сводит. – Отец в упор посмотрел на Ордериона. – Он сказал, что хочет жениться на тебе. Однако в этом вопросе решающее слово останется за тобой. Если ты не захочешь вступать в новый брак, ни один из делегатов не сможет и слова поперек тебе сказать. Они заберут тебя в Турем, где отец решит твою дальнейшую судьбу. Но если ты изъявишь желание выйти замуж за моего младшего сына, который в миру известен как принц Орде, повода уезжать из Белого замка у тебя не будет. Не думаю, что Дарроу хотел бы рисковать твоей жизнью, подвергая риску обратного путешествия в Турем. Особенно после того, что ты пережила. Более того, я не думаю, что твоему отцу стоит знать, что вы с моим сыном… разделили ложе до свадьбы, – прямо сказал он. – Кто захочет потом жениться на принцессе, которая не знает меры в утехах? Нет-нет, Дарроу и так перенес достаточно потрясений. А вот выдать тебя замуж повторно, да за достойного жениха и еще на выгодных для Турема условиях – рискну предположить, что он с радостью благословит твой новый союз. В противном случае, – Луар тяжело вздохнул и скривил губы, – Инайя посчитает отказ личным оскорблением королевской семьи. Мы являемся единственными поставщиками маны для юни на Великом континенте. Наши кузнецы создают оружие, которому нет равных. Нам есть что предложить Турему. И есть что забрать у него. Но, пожалуй, самый главный аргумент в пользу того, чтобы ты согласилась остаться и принять руку и сердце моего младшего сына, – это твое желание жить… – он специально сделал паузу, а потом добавил: – счастливо. Ты же хочешь быть счастливой, Рубин?

Она молчала.

– Неужели я тебя напугал? – Луар рассмеялся. – О, дорогая, жизнь вообще пугающе жестока. Но рядом с моим сыном все страхи пройдут. А будешь и впредь умной, – он развел руками, – какой показала себя за этим столом, уверен, что сможешь добиться многого. Возможно, даже того, о чем никогда прежде не мечтала. Ну, что ты выберешь? Попросишь делегатов забрать тебя отсюда домой или позволишь мне рассказать им историю роковой любви на пепелище смерти, которая случилась между тобой и Орде, пока вы добирались сюда, спасаясь от нечисти?

– Просто предложите им сделку, – ответила Рубин. – Мой отец в истории не верит, особенно роковые. Он доверяет фактам и здравому смыслу.

– То есть ты согласна остаться и выйти замуж на принца Орде?

– Да, согласна.

– Прекрасно! – Король хлопнул в ладоши. – Обожаю умных женщин. Да, дорогая? – Он повернулся к Мире.

– Да, мой повелитель, – сипло ответила та.

– Что ж, неплохой завтрак. – Отец бросил салфетку на стол и встал.

Мира поднялась следом.

– Поскольку у всех нас много дел, полагаю, что встретимся мы только вечером, когда приедут делегаты из Турема. Хейди, дорогая, – он взглянул на жену Галлахера, – отведи сегодня Рубин в наш семейный склеп. Покажи, где покоится Атан. Думаю, в такой деликатный момент ей понадобится дружеское плечо. А вы с ней явно споетесь на почве общей ненависти ко мне. – Он злорадно оскалился. – Пойдем, Мира. Уверен, моим сыновьям есть что обсудить за моей спиной.

Король с супругой вышли, а в столовой повисла напряженная тишина.

– О боги, – наконец произнесла Хейди и прижала руку к груди, наклоняясь вперед.

Галлахер взглянул на Ордериона, и тот все понял без слов. Моментально установил щит вокруг, чтобы их никто не услышал.

– Милая, все хорошо. – Галлахер погладил жену по спине, успокаивая.

– Перестань делать вид, что это так. – Она разогнулась, с болью глядя на него.

Рубин взяла в руки кубок с вином и залпом осушила его. Поставила на стол и потянулась за кувшином. Ордерион ее остановил и налил сам. Немного. Чтобы сильно не захмелела.

Она приняла вторую порцию «снадобья» и вытерла губы салфеткой.

– Тебе необходимо поесть, – напомнил Ордерион. – Куриный рулет и рагу тебя ждут.

– Я не хочу есть, – отрезала Рубан. – Я хочу оказаться где-нибудь в другом месте, где мне не угрожают расправой во время завтрака. – Она встала и направилась к выходу.

– Рубин! – воскликнул Ордерион.

Она не ответила. Лишь хлопнула дверью на прощание.

Рубин

«Он точно не болен рассудком, – сама себе кивала Рубин. – Каждая фраза, каждое слово точно выверены и говорят о многом для тех, кто хочет что-то понять». А Рубин очень хотела все понять.

Луар раскусил, что у нее есть дар. Это первое.

Луар намерен заключить союз с Туремом. Это второе.

Луара весьма заинтересовало существо – ее копия. Это третье.

Луар обвиняет Рубин в смерти Атана. Это четвертое.

Луару нужна Рубин еще для чего-то. Это пятое.

И Луар считает, что ее отец использовал какую-то юни, чтобы скрыть ее способности ото всех. Это шестое.

Как можно за один день пребывания в замке подставить под удар себя, своего отца и младших сестер? Король Инайи никогда не отцепится. Сейчас он продает свободу Ордериона, чтобы выкупить продовольствие у Турема. А завтра станет торговать чужими секретами, чтобы укрепить власть.

Слезы навернулись на глаза. И вроде бы она не виновата в том, что все так случилось, но ведь на самом деле вина на ней! Не поддайся она на провокацию Ордериона, ничего бы не было! Не начни она с ним делить постель в замке – Луар не узнал бы про ее дар!

«Но он все равно разгадал бы секрет позже, ведь новый договорной брак нужен Турему точно так же, как и Инайе», – мысленно сказала себе Рубин.

Принцесса осмотрелась по сторонам и поняла, что заблудилась. Она потерялась в замке!

– Прекрасно! – От злости и разочарования едва не топнула ногой.

Очередной коридор и куча дверей. Картины на стенах. Следовало найти кого-то из слуг, чтобы узнать дорогу назад, в «темницу».

Рубин огляделась еще раз и задумалась. Почему за ней никто не следит? Она же невольница! В конце концов, сам король подозревает ее в убийстве сына! Где воины, которые должны ее стеречь?

В этот момент из другого коридора вышла королева Мира. Она остановилась, пристально глядя на Рубин.

– Ваше величество. – Принцесса быстро повторила утренний книксен.

– У нас есть всего пара минут, чтобы поговорить, – ответила Мира и подошла к ней.

– Вы отослали воинов? – не поняла Рубин.

– Я – их королева, и мое слово важнее слова любого из принцев, – напомнила Мира. – Ты, конечно, молодец. Ловко Ордериона за нос водишь.

– О чем вы? – Рубин насторожилась.

– Мужчины падки на красоту. Что уж говорить об Ордерионе, изуродованном маной с юности. Как думаешь, обвела бы ты его вокруг пальца, будь у тебя внешность, скажем, Хейди? – Мира изогнула идеальную черную бровь. – Но каждому свое: одному подавай странноватую деру, которой чураются другие мужчины, а другому нужна та, на которую будут с восхищением смотреть все. Я не желаю зла ни одному, ни другому. И если Хейди мне кажется отчаявшейся девой, удачно выскочившей замуж за принца, то ты – Мира указала на Рубин пальцем, – от отчаяния крайне далека. Луар никому ничего не прощает. И он считает, что Атана убила ты. Позволь, подскажу тебе, что за этим последует: сделка с Туремом состоится и ты станешь женой Ордериона. А когда нужда в продовольствии союзников исчезнет, Луар перестанет быть зависим от вашего договорного брака. Вот тогда ты и понесешь наказание за убийство Атана.

– Я никого не убивала, – прошептала Рубин.

Мира тяжело вздохнула и покачала головой.

– Это не имеет значения, туремская принцесса. Если Луар что-то для себя решил, он мнения не изменит. И отомстит тебе в тот момент, когда ты будешь к этому не готова. На защиту Ордериона не рассчитывай: он никогда не выступит против отца. Так было со мной. Будет и с тобой.

– О чем вы говорите? – Рубин наклонилась ближе к Мире.

– Я любила его, – тихо произнесла та и с болью во взгляде улыбнулась. – Но Луар посчитал, что такая красота, – она провела пальцем по своей щеке, – не должна достаться его младшему сыну. И с этим Ордерион ничего не смог сделать. Если король возжелает поразвлечься с тобой, Ордерион снова ничего не сможет сделать. Он на крючке у своего отца: один неверный шаг – и Луар призовет гонцов смерти, которые растерзают его сына. Меня беспокоит то, что с твоим появлением сам Ордерион, кажется, об этом позабыл. Пока Луар с интересом наблюдает за его вызывающим поведением – Ордериону ничто не грозит. Но ежели Луару покажется, что сын на самом деле начинает представлять для него опасность – Ордерион не жилец. А теперь хорошо подумай и ответь мне на вопрос: стоит ли союз Инайи и Турема твоей жизни? У меня не было отца-короля. И возможности бежать отсюда без оглядки тоже. А у тебя есть и то и другое. Решение за тобой. – Мира развернулась и скрылась за углом, а Рубин прижала ладони к щекам, глядя на пустой коридор.

Спустя минуту за ее спиной появились Азагриэль и два воина.

– Ваше высочество, я так испугалась! – произнесла служанка. – Замок огромен, в нем так легко заблудиться!

Рубин опустила руки и медленно выдохнула. Ложью и интригами ее не напугать. Но Мира сильно рисковала, столь откровенно разговаривая с ней наедине. Узнай король, что супруга пытается помешать договорному союзу и спровадить из замка Рубин, той явно не поздоровится… Зачем же она пошла на такой риск?

«Ради Ордериона», – подсказал внутренний голос.

Как все, иногда, оказывается просто. Ордерион влюблен в Миру, а Мира любит его. Между ними король Луар и судьба, которую не изменить. А Рубин – лишь принцесса-целительница. И еще седоул.

Она обернулась к Азагриэль и напряженно улыбнулась.

– Да, кажется, я действительно заблудилась.

– Тогда позвольте мне проводить вас в покои, – мягко предложила служанка.

– Пойдем, – ответила Рубин и направилась следом за ней.

* * *

Ближе к обеду за Рубин послала принцесса Хейди. Азагриэль, едва ли не запинаясь, сообщила ей, что жена Галлахера уже ожидает ее высочество у выхода в сад.

– Кто сообщает о встрече, когда ее час уже пробил? – не поняла Рубин. – Я полагала, что Хейди отведет меня на могилу Атана после обеда.

– Вы хотите что-то передать ее высочеству? – заискивающе заулыбалась Азагриэль.

– Нет. Неси мне наряд для похорон. Надену его.

Азагриэль проводила принцессу до выхода в сад и поспешила скрыться с глаз. Хейди, увидев Рубин, сдержанно кивнула. Рубин тоже не стала изображать книксен.

– Простите за опоздание, но мне только что сообщили, что вы меня ожидаете, – с достоинством произнесла Рубин.

Хейди проскользила леденящим взглядом по наряду Рубин и сдержанным тоном произнесла:

– Боюсь, что слуги опять что-то напутали и слишком поздно передали вам мое послание. Что ж, об их расторопности я осведомлена как никто другой.

Она указала рукой на сад, красоту которого Рубин оценила бы по достоинству, не будь ее мысли заняты совершенно иными вещами.

Принцессы направилась по дорожке, ведущей в тень высоких деревьев.

– И часто здесь слуги забывают передать послания? – спросила Рубин.

– От меня и для меня – слишком часто. Боюсь, вас постигнет тот же злой рок.

– Вы говорили об этом своему супругу, его высочеству принцу Галлахеру? – поинтересовалась Рубин.

– Не вижу смысла беспокоить Галлахера подобными пустяками. У Белого замка есть королева. – Хейди искоса взглянула на Рубин. – Ей виднее, как слугами управлять.

– Я обратила внимание на то, что нынче в моду вошли белые наряды, – не смогла удержаться от колкости Рубин.

Хейди хмыкнула, даже не пытаясь скрыть презрение.

– Черный цвет на этой паре внушает страх и ужас, – ответила она. – Поверьте на слово.

Рубин напряглась. Казалось, что Хейди вовсе не шутит. Они продолжали идти извилистой тропой между деревьев, пока бывшая дера, а нынче принцесса, не остановилась и не огляделась по сторонам. Рубин тоже осмотрелась: вокруг ни души.

– Опасайся Миры, – шепотом произнесла Хейди. – И своей служанки: она все доносит Мире напрямую.

– Королева не производит впечатления… – начала было Рубин.

– О нет, – покачала головой Хейди и пошла дальше. – Она очень опасна. Не красота усадила ее на трон подле Луара, а ум и хитрость. Ты обратила внимание на ее манеры? Откуда простолюдинка так искусно им обучена? Да и образование у нее не хуже моего. Сомневаюсь, что сиротка, воспитанная в храме волхвов, смогла бы все это постичь.

– Ее могли готовить к служению богини любви, – тихо заметила Рубин.

– Вот и Галлахер так думает. А я сомневаюсь, – перешла на шепот Хейди.

– Для чего бы ее ни готовили, теперь она королева.

– Вне сомнений, – сдержанно кивнула Хейди и замолчала.

Рубин мысленно отругала себя за неосмотрительность, ведь получилось, будто она напомнила Хейди о статусе Миры и тем самым заставила ее прервать щекотливую тему обсуждения недостатков ее величества.

Не то чтобы Рубин считала сплетни дурным тоном. О нет, дурным она считала не прислушиваться к тому, что говорят вокруг, и не делать из этого выводов. А сплетни, как водится, при любом дворе живут независимой жизнью и часто являются порождением чьих-то интриг.

Рубин нуждалась в союзниках. Но могла ли она доверять этой дере, разносившей еду в трактире, пока та не встретила принца? Любая дева на ее месте приложила бы все усилия, чтобы обаять кавалера и выскочить за него замуж. Тем более что по праву наследования трон после смерти Луара достанется именно Галлахеру, а значит, когда-нибудь Хейди сама станет королевой-консортом. В такой ситуации можно рискнуть и применить, например, юни влюбленности. С другой стороны, с такой юни за пазухой работать подавальщицей глупо. Можно было использовать грязную уловку гораздо раньше, на каком-нибудь состоятельном дере, чтобы не знакомиться с жизнью простолюдинки.

Пока Рубин размышляла об этом, они с Хейди вышли к склепу, стоящему в тени сосен. Рубин взглянула на одноэтажное прямоугольное здание из гладкого серого камня, обнесенное рядами величественных колонн. Над входом красовался герб королевской семьи Инайи, выложенный мозаикой, а на каменной плите под ногами сияла гравировка: «Здесь покоятся те, кому Инайя обязана всем».

«Сколько пафоса», – подумала Рубин и благоразумно промолчала. Специально наступив на надпись, она обогнула могучую приоткрытую дверь из камня и вдохнула спертый воздух мертвой тишины.

Внутри склеп напоминал огромный гроб: такой же прямоугольный, наглухо заколоченный и погребенный во мраке многовековой истории.

Вдоль стен стояли статуи богов в полный рост. Даже Дхар – и тот находился здесь. Его статуя задумчиво взирала на ступени широкой лестницы, ведущей вниз.

Рубин подошла к изваянию из мрамора и запрокинула голову, чтобы лучше разглядеть гиганта. С каким старанием скульптор передал изъеденные маной глаза и щеки бога самой Тьмы! С каким кропотливым трудом изобразил отметки силы на его лице и руках! Казалось, его мраморную мантию вот-вот сорвет с плеч ветер и унесет из этого места, оставив бога в рубахе и штанах простолюдина.

Рубин отчаянно смотрела на него и цеплялась за мысль, что, возможно, Дхар выглядит именно так, каким его изображали волхвы в древних трактатах: красивым и страшным одновременно, одним из самых величественных и в то же время самых приземленных из богов.

– Иногда меня пугает его внешнее сходство с Ордерионом. – Хейди остановилась рядом с Рубин. В руках она держала масляную лампу – одну из тех, что висели вдоль стен.

– Дхар – единственный из богов, кто не смог совладать с собственной силой маны, – прошептала Рубин.

– И за это его навечно сослали в царство мертвых, – закончила мысль Хейди.

– Он ушел сам, – напомнила Рубин.

– Нигде не написано, что он сам ушел. – Хейди покачала головой и отвернулась.

– «И покинул Дхар мир живых, чтобы возглавить царство мертвых и карать за грехи, что остались безнаказанными при жизни», – процитировала Писание Рубин. – Ты права. Слово «покинул» не говорит о том, по чьей воле он так поступил. Раньше я об этом не задумывалась.

– И как всегда, все забыли возвести рядом Дхаром статую Одинеллы, что отправилась следом за ним. – Хейди неодобрительно покачала головой.

Рубин замечанию Хейди улыбнулась. Действительно, о богине плутовства мало кто вспоминал. Наверное, потому, что именно из-за нее Дхар вступил в схватку с самим Дуоном и утратил контроль над маной.

– Как думаешь, почему Дхар променял дочь Дуона – великолепную и прекрасную Арим – на странную и непредсказуемую Одинеллу? – Хейди сложила руки на груди, задирая голову к мраморному лицу Дхара.

– Влюбился, – не сомневаясь, ответила Рубин. – Нарушить уговор о женитьбе на самой богине любви! И все ради кого? Ради невзрачной Одинеллы? Такого оскорбления ни Арим, ни Дуон простить не могли. И Дхар точно знал, что гнев их будет направлен прежде всего на возлюбленную.

– А если бы Дхар не смог ее защитить? – прошептала Хейди. – Как думаешь, что бы было тогда?

– Честно? – Рубин повернулась лицом к Хейди.

– Безусловно. – Хейди перевела на нее взгляд.

– Отправился бы в царство мертвых один.

Хейди лишь согласно кивнула.

– Готова идти дальше? – Она указала на лестницу.

Рубин поправила шлейф траурного платья и последовала вниз.

Проход в усыпальнице был достаточно широким. А в стенах спрятанные за плитами с гравировкой имен и дат лежали представители великой инайской семьи. Как когда-то предки Рубин объединили племена земель Турема в единый народ, так и эти люди создали королевство на землях Инайи.

Безусловно, история та была кровавой, а ее страницы заполняли тела непокорных, считавших, что никто не имел права указывать им, как жить на собственной земле. Но сила маны и оружия оказалась на стороне тех, кто нес «порядок» и «мир» всем остальным. Теперь Великий континент разделен на четыре королевства, в каждом из которых правит свой король. А Рубин одна из тех, в ком течет кровь основателей объединенного королевства.

Хейди остановилась у одной из плит. Камень выделялся среди прочих светлым цветом и новой гравировкой. Рубин едва не поморщилась, прочитав имя Атана. Хотелось топнуть ногой и спросить у Дхара: принял бог его в свое царство, как подобает, или простил ему грехи за величие предков и отправил вечно пировать на небесах в обители Дуона?

– Мне очень жаль, – произнесла Хейди, приняв молчание Рубин за скорбь.

– Вы были знакомы лично? – спросила Рубин, поворачиваясь к ней.

– Да. Самый веселый из трех братьев. Душа компании и очень большой шутник.

– Веришь, что я его убила? – Рубин прищурилась, глядя на Хейди.

Та внимательно посмотрела в ответ и прижала руку к животу.

– За тебя поручился Ордерион, – ответила она. – Его слово для Галлахера слишком много значит, чтобы пренебречь им.

– Принц настолько доверяет Ордериону, что готов поставить на кон твою жизнь? – Рубин вскинула брови и опустила взгляд на округлый живот Хейди.

– Галлахер не знает, что я повела тебя в склеп одна, – ответила Хейди. – Он собирался сопроводить нас с тобой после обеда, но Луар неожиданно вызвал его и Ордериона по какому-то срочному делу. Они уехали из замка, и сомневаюсь, что до вечера вернутся.

– То есть ты схитрила, тут же отправив мне приглашение прогуляться. – Рубин отвернулась и задумалась. – И списала всю вину за скоропалительное извещение о встрече на нерасторопных слуг…

Хейди покачала головой.

– Приглашение я отправила два часа назад.

– Надеялась, что муж вернется и сопроводит тебя? – спросила Рубин и подошла к плите, на которой было выгравировано имя Атана.

– Нет, иллюзий по поводу быстрого возвращения супруга и его брата в замок я не питала.

Рубин коснулась пальцами холодного камня и провела ими по дате смерти Атана.

– Не думаешь, что Луар мог намеренно забрать сыновей из замка, желая оставить нас без их охраны?

– Мне неведомы помыслы Луара. Но за свою жизнь в этом месте я опасаюсь. Думаю, ты тоже.

– Как быстро и незаметно мы перешли с тобой на «ты», – улыбнулась Рубин и повернулась лицом к Хейди. – Прав был Луар, когда сказал, что мы подружимся.

– Возможно, – сдержанно ответила бывшая дера.

– Кому ты безоговорочно доверяешь в этом замке? – Рубин подступила к ней на шаг, но Хейди тут же отошла в сторону.

– Галлахеру и Ордериону, – ни секунды не сомневаясь, озвучила она.

– Считаешь себя настолько неподходящей супругой для Галлахера, что веришь, будто тебя за это могут убить?

– Верно. – Хейди отошла от Рубин еще на несколько шагов.

– Зачем же тогда замуж за принца вышла?

– Я не знала, что он принц. – Хейди отвернулась и направилась назад, к лестнице. – А когда поняла, менять что-либо было уже поздно.

Рубин последовала за ней.

– Выходит, Галлахер тебя обманул? – с улыбкой на устах спросила Рубин.

– За принца я бы замуж не вышла. И он об этом догадывался. А к обману своему отнесся, как к маленькой шалости, которую учинил под носом отца.

– Хм… – Рубин поднялась следом за ней по лестнице и еще раз взглянула на статую Дхара. – Судя по тону, в твоем сердце до сих пор зреет обида на мужа.

– Обиды во мне нет. Я люблю Галлахера, и он об этом знает. Но каждый день я борюсь с собственным страхом за него и за себя. Это не исправить словам, не съесть за завтраком и не спрятать за семью замками, чтобы никогда не вспоминать. – Хейди остановилась у запертой двери из склепа. – Она же оставалась открытой? – Принцесса толкнула дверь, но та не поддалась. Толкнула еще раз – опять ничего. – Да нас заперли здесь! – воскликнула она, поставила лампу на пол и налегла на камень всем телом.

Рубин стоять в стороне не собиралась и тоже припала к двери.

– Как она вообще открывается, если на ней нет ручки и замка?

Подошвы сапог заскользили по полу, и Рубин едва не упала.

– Не знаю… – Хейди прислонилась к камню спиной и выдохнула: – Какая глупая проделка! Нас же все равно найдут!

Рубин еще несколько раз пыталась толкнуть дверь, но та будто приросла к месту.

– В том, что проделка глупая, я с тобой согласна. – Она оставила попытки сдвинуть камень. – Но когда что-то кажется слишком очевидным, стоит поискать подвох.

Хейди медленно повернула к ней голову.

– Я беременна, а ты меня пугаешь вместо того, чтобы утешить.

– Все будет хорошо, – тут же заверила Рубин. – Нас обязательно в скором времени хватятся и начнут искать.

– Спасибо. – Хейди подняла с пола лампу. – Возможно, здесь есть другой выход? Стоит его поискать.

– Вот тянет тебя на приключения. – Рубин отряхнула подол платья от пыли и скептически посмотрела на шлейф: тому чистка могла уже не помочь.

Хейди направилась по проходу вглубь склепа, и Рубин поспешила ее нагнать.

– Ты знаешь, где похоронили женщину, тело которой нашли вместе с Атаном? – спросила она.

– По-моему, ее предали земле на кладбище за городом. – Хейди резко остановилась и обернулась к Рубин. – Она была тебе дорога, та фрейлина?

Лампа оказалась у лица Рубин, и принцесса вынужденно поморщилась от света.

– Я не уверена, что тело женщины принадлежит моей фрейлине, – уклончиво ответила она.

– Но фрейлина была тебе дорога, – сделала вывод Хейди и пошла дальше. – Иначе ты бы не стала брать с собой именно ее. Мне очень жаль, что тебе все это пришлось пережить.

Хейди снова резко остановилась, а Рубин едва не налетела на нее. Даже вскрикнула от ужаса, боясь причинить вред защитой Ордериона, и быстро отскочила.

– Что с тобой? – не поняла Хейди.

– На мне юни стоит. Ордерион сказал, что она испепелит любого, кто…

– Мне и Галлахеру твоя защита навредить не сможет, – перебила ее Хейди. – По крайней мере, в этом заверил нас Ордерион.

– Хорошо бы он и мне об этом сообщил, – пробурчала Рубин.

Хейди внезапно поморщилась и схватилась рукой за живот.

– В чем дело? – забеспокоилась Рубин.

– Не знаю, – сдавленно произнесла Хейди.

Испуг скрыть она даже не пыталась. Ее лицо мгновенно стало белее простыни.

– Хейди, что с тобой? – Рубин обеспокоенно смотрела на нее.

Внезапно принцесса пошатнулась и выронила из рук лампу. Стекло разбилось вдребезги, и горящее масло брызнуло по сторонам. Пламя чудом не перекинулось на платья обеих принцесс, заставив их отскочить в стороны. Хейди схватилась за живот и истошно закричала, падая на колени.

Рубин подлетела к ней, подхватила за плечи и оттянула подальше от огня.

– А-а-а-а! – голосила Хейди, пока Рубин пыталась дозваться ее, но та не отвечала.

– Только не это, – прошептала Рубин, которая роды на своем веку видела всего однажды.

Она подняла черную юбку платья Хейди и увидела, как по белому белью принцессы расползается огромное красное пятно. Рубин не знала, что ей делать. Не могла понять, чем может сейчас помочь. Хейди теряла ребенка… В муках. В боли. В бессилии. Лежа на каменном полу в склепе, где их с Рубин кто-то запер.

– Помогите! – закричала Рубин изо всех сил. – Кто-нибудь, прошу, помогите! Ордерион!!! – заголосила она, пытаясь докричаться до него, но кроме эха, ей никто не отвечал.

Хейди корчилась на полу несколько минут, пока не закрыла глаза и не провалилась в забытье. Ее губы посинели, а лицо странным образом изменилось, превращалось в застывшую восковую маску, принадлежавшую уже не Хейди.

– Открой глаза! – просила Рубин, склоняясь к лицу принцессы и стирая с него холодные капли пота. – Проснись, прошу тебя!

По гладким каменным плитам стало расползаться красное пятно.

– Нет… Нет-нет-нет, – Рубин затормошила принцессу, пытаясь привести в чувства. – Открой глаза! Умоляю, взгляни на меня!

Ужас происходящего охватил Рубин. Хейди умерла? Вот она была жива, они разговаривали, и принцесса периодически касалась рукой живота. А вот она уже лежит на полу в луже собственной крови и… выглядит иначе…

Рубин поднесла собственные руки к лицу и уставилась на ладони. У нее же есть дар. Где-то внутри, неподвластный воле, но все же есть. Так как его использовать сейчас, когда он столь необходим?!

Рубин прижала ладони к груди Хейди и закричала:

– Действуй! Давай!

Ничего не происходило.

– Прошу тебя, работай!

Ничего.

Слезы брызнули из глаз от беспомощности. У нее же есть дар… Есть дар…

– Хейди, заклинаю богами, живи! – прокричала Рубин что есть силы, и вспышка света ослепила ее.

Тело мгновенно сомлело. Стало очень хорошо. Легко. Как будто Рубин выпила слишком много успокаивающей настойки и готова была провалиться в сон. А затем пришла боль. Она пронзила сердце тысячью осколков и подожгла его, словно масло из разбитой лампы. Ладони Рубин покрылись черными и сияющими золотым метками силы. Воздух перехватило на вдохе. Рубин вцепилась пальцами в шею, открывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Она согнулась, продолжая раздирать ногтями шею. Несколько мгновений – и боль отступила, позволяя телу вздохнуть.

Рубин втянула в себя воздух и вся засветилась. Снова стало хорошо. Спокойно и легко. Пальцы на руках покрылись чернью, а светящие метки силы вспыхнули, испещряя кисти знаками молний.

Рубин рухнула на пол возле тела Хейди и бессмысленно уставилась в темнеющий потолок.

– Ордерион… – прохрипела она, зазывая его с собой в темноту, укрывающую взор. – Почему ты оставил меня… одну…

Мрак.

Глава 14

Ордерион

Они с Галлахером ходили по полю, усыпанному изувеченными трупами простолюдинов, воинов и деров, и старались держаться от отца и его помощников подальше.

Когда после завтрака он вызвал обоих братьев к себе, Ордерион и предположить не мог, что им предстоит отправиться в путь и, преодолев горный перевал, оказаться на этом поле…

– Они по-разному одеты: на ком-то даже шубы накинуты, а на других – летние наряды… – Галлахер морщился, глядя на останки.

Брат кривил лицо крайне редко, но здесь, вне сомнений, повод был не только поморщиться, но и опорожнить желудок.

– И некоторые почти разложились, – добавил Ордерион, останавливаясь возле обезглавленного туремца. – Я насчитал минимум двадцать зальтийцев и еще с десяток ошони. Этот туремец первый, но боюсь, не последний.

– И что это все значит? – спросил его Галлахер.

– Что они пропали далеко отсюда и в разное время, но появились здесь одномоментно.

– Это я и без тебя понял, Орде! – зарычал Галлахер. – Ты объясни мне, почему все это происходит? Сказки о нечисти можешь отцу рассказать: он посмеется. Что ваш орден повелителей силы натворил?

– Я не знаю, – покачал головой Ордерион. – И вообще не уверен, что орден имеет к этому отношение.

– А кто тогда? – напирал брат. – Только ваши с отцом собратья занимаются экспериментами с маной. Все остальные смертные живут своей жизнью и на последние седоулы покупают юни, которые вы создаете. Мне, конечно, знать все ваши секреты не положено, но я не дурак, Ордерион. Глаза и уши имею. Все это – он обвел рукой поле – из-за маны. Ей принадлежат все чудеса и загадки на Великом континенте. И орден точно имеет к этому отношение.

Ордерион промолчал, не желая развивать тему. Ни одно из королевств не станет обвинять в происходящем орден и повелителей силы маны. Инайей и Туремом правят члены ордена. У Ошони и Зальтии в королевской семье по отпрыску из ордена. Четыре королевства делят власть на большой земле, а орден потакает правителям, оберегая их покой друг от друга и собственных подданных. Безусловно, за седоулы и преференции, но все же каждый из королей и придворных знает, что ордену перечить не стоит: все равно проиграешь.

К ним подошел отец и со злобой взглянул на обоих.

– Я отдал воинам приказ всех собрать и закопать, – произнес он, зажимая нос рукой.

– А жители из других королевств? – вторил Галлахер. – Необходимо собрать тела и вернуть их…

– Много они нам тел вернули? – перебил его отец. – А теперь головой подумай! Что будет, когда мы трупы подданных чужих королевств развозить начнем? Нас обвинят в их смерти. А мне разбирательства со всем миром не нужны.

– Разбирательств не избежать. – Галлахер упрямо смотрел на отца. – И лучше сейчас заручиться общей поддержкой, чтобы потом…

Отец поднял руку, останавливая тираду Галлахера:

– Не тебе, щенок, ордену вопросы задавать…

– Так задай их вместо меня! – Галлахер со злобой смотрел на отца.

– Тысячу раз тебе говорил: бери пример с брата. – Луар указал на Ордериона. – Потому что, если не научишься вовремя замолкать, будешь гнить в могиле, даже не успев занять трон.

– А я и так его не займу! – бросил Галлахер в лицо отцу. – Ты переживешь всех нас!

Тот вспыхнул.

– Отец, – прошипел Ордерион, ограждая брата щитом, – ты слишком часто стал выходить из себя.

– Не я один. – Отец указал на искрящиеся руки Ордериона. – Не стоит проверять на прочность мою выдержку. Можешь сломаться! – рявкнул он и пошел дальше, бросив на ходу: – Здесь нам больше нечего делать. Возвращаемся в замок.

Галлахер внимательно посмотрел на Ордериона и опустил глаза на его руки.

– Отец прав. Раньше ты терял самообладание намного реже.

– Значит, что-то изменилось, – ответил Ордерион и пошел следом за отцом.

* * *

Они вернулись в замок, и Ордерион направился в свою комнату, чтобы принять ванну и сменить одежду, пропитавшуюся зловонием.

Галлахер был прав. Странные и непонятные происшествия на Великом континенте начались с год назад. И довольно быстро все поняли, что ночевать в лесах и полях слишком опасно, а в деревни и города напасть не суется. И все это время Верховный повелитель силы заверял остальных, что мана не имеет к этому отношения, а орден делает все возможное, чтобы найти причину проблем и избавиться от нее. Теперь Ордерион точно знал, что такие игры с мирами способны сотворить только мана и знания, хранящиеся в Небесном замке ордена. Но неудобные вопросы Верховному повелителю так просто не задашь. Говорить с Верховным должен отец. Только вот что-то стремлений к этому Ордерион пока не наблюдал.

Принц лежал в ванне, закрыв глаза, когда его руку запекло. Метка связи на коже заалела и стала болеть. Ордерион провел рукой и увидел в потоках маны Рубин. Она сидела в склепе, задрав голову к потолку, а рядом с ней лежало чье-то тело.

– Рубин! – в ужасе закричал Ордерион.

Рубин

– Р

убин! – услышала она его голос откуда-то издалека. – Руби-и-ин!

Она открыла глаза и, увидев перед собой лицо Ордериона, тут же закрыла их.

– Она… – голос Галлахера будто раздавался со дна какой-то глубокой ямы.

– Молчи! – крик Ордериона. – Я создам новые брачные амулеты, и никто не узнает. Даже сама Хейди. Но ты должен сохранить секрет, а я сохраню вашу с Хейди тайну.

– Моя жена никогда не использовала никаких юни влюбленности! – Голос Галлахера буквально скрипел. – Наши чувства настоящие!

– Я не о юни влюбленности говорю, – добавил Ордерион. – Ты перед Рубин в долгу. Помни об этом.

Мрак.

* * *

– Рубин…

Кто-то заботливо гладил ее по щекам, и принцесса готова была поклясться, что это Ордерион.

– Милая, проснись, – говорил его голос. – Приехали делегаты. Ты должна предстать перед ними. Ненадолго, но должна.

Рубин открыла глаза и отбросила от себя руки принца. Села. Она находилась в своей спальне, а на стенах горели лампы.

– Что с Хейди? – Рубин повернула голову к Ордериону и прикрыла одеялом край ночной рубашки, в которую ее переодели.

– Хейди жива.

– А ее ребенок? – Рубин внимательно смотрела на Ордериона.

Принц только отрицательно покачал головой.

Рубин взглянула на свои руки: ничего. Обычные пальцы и неизмененная кожа, как будто все увиденное было лишь страшным видением. Принцесса поморщилась, ощущая знакомую тяжесть внизу живота. Кажется, на ней было белье и кто-то подложил подклад из ваты.

– Почему я здесь? – спросила Рубин. – Кто меня сюда принес?

– Мы с Галлахером нашли вас в склепе.

– Нас заперли там! – Рубин гневно посмотрела на Ордериона.

Он покачал головой.

– Дверь была открыта.

– Хочешь сказать, что я вру?

– Нет, – ответил принц. – Я лишь говорю, что, когда мы с Галлахером прибежали, дверь была открыта.

– Как вообще этот огромный кусок камня движется?

– Там есть скрытый механизм. Рычаги в стене находятся.

– То есть лишь бы кто не знает, как открыть и закрыть ту дверь? – спросила Рубин.

– Знают многие, особенно те, кто следят за порядком в склепе.

– Необходимо всех опросить и выяснить, кто запер нас с Хейди! – прошипела Рубин.

– Мы это сделаем, Рубин, но не сейчас. – Ордерион попытался взять ее за руку, но она снова отдернула ладонь.

– Не гони меня, – попросил он, преданно заглядывая ей в глаза. – Пожалуйста.

– Я знаю, что блудные девки используют траву горемычника, чтобы избавиться от нежеланных детей. Но трава эта опасна тем, что часто уводит на тот свет…

– Откуда такие познания? – Ордерион явно не ожидал услышать подобное от принцессы и насторожился.

– От учителей, – отрезала Рубин. – Делегаты в замке?

– Да, приехали с час назад. Мы сказали, что вскоре ты спустишься к ним.

– И как они отреагировали на весть, что я жива? – Рубин прищурилась.

– Были удивлены. Настолько, что пока не передали послание от короля Дарроу, которое привезли.

Рубин кивнула.

– Сейчас я позволю твоей служанке сюда войти и помочь тебе переодеться, – предупредил Ордерион. – Затем мы спустимся в зал для пиршеств, где все тебя ждут.

– Так они уже пировать начали? – возмутилась Рубин.

– На этом настоял мой отец. И сейчас он абсолютно прав: на кону мирный договор между Туремом и Инайей. Пусть лучше делегаты будут не такими голодными с дороги.

– И слегла захмелевшими от обещаний, – кивнула Рубин и откинула одеяло. – Зови сюда Азагриэль. Я буду переодеваться.

– Рубин, ты же знаешь, что у тебя крови пошли? – тихо спросил Ордерион, не спеша покидать ее спальню.

– Я чувствую, что творится у меня между ног, – прошипела она.

– Они начались на неделю раньше. Как ты себя чувствуешь?

– Беспокоишься, что горемычником могли и меня отравить? – Рубин склонила голову набок.

– Нельзя бросаться такими обвинениями без доказательств! – повысил тон Ордерион.

– А у меня их и не появится. Как и у Хейди, – добавила Рубин.

Принц внимательно смотрел на нее своими алыми глазами, а потом развернулся и покинул спальню.

Слезы навернулись на глаза от злости и бессилия. Сейчас ей необходимо взять себя в руки и спуститься к делегатам, чтобы попытаться отсюда сбежать…

Думая об этом, Рубин зажмурилась. На кону ее жизнь. Неважно, что она чувствует. Ордерион использует ее в своих целях. И его сердце принадлежит не ей, а другой…

* * *

Рубин вошла в зал для пиршеств, следуя за молчаливым Ордерионом. Музыка мгновенно стихла, а бурные беседы прекратились.

Король Луар, сидевший во главе, встал. Следом поднялся Галлахер. Он показался Рубин слишком бледным, а его взгляд, направленный на нее, чересчур опасным. Мира сидела рядом с королем и сдержанно улыбнулась, увидев Рубин. Перед делегатами королевская чета предстала в черных нарядах. Они были слишком помпезными, зато определенно траурными.

Рубин перевела взгляд на шестерых земляков, что стояли у стола в ряд и испуганно глядели на нее. Знакомых лиц оказалось двое: первый – дер Гроуди, давний друг отца и его поверенный, а второй – дер Лизард, молодой сын военного советника.

– Ваше высочество, – синхронно произнесли оба дера и поклонились Рубин, замершей напротив них.

Остальные туремцы сделали то же самое.

– Дорогая Рубин… – Луар протянул к ней руку. – Я знаю, как тяжело тебе дался сегодняшний день, проведенный в горе у могилы моего сына Атана, но позволь нам еще немного потревожить твое уединение. Прошу, дитя мое, – он указал на свободный стул рядом с Галлахером, – присядь с нами за стол и хоть немного поешь. Доставь радость мне, моей семье и своим верным подданным.

Столько меда было в его речах, что Рубин будто ощутила приторную сладость во рту, от которой начало мутить. Она подошла к столу и позволила Ордериону выдвинуть для нее стул. Присела. Все остальные тут же опустились. Ордерион занял пустующее место напротив, оказавшись по левую руку от Миры.

Та ласково улыбнулась Ордериону. Он сделал вид, что ничего не заметил, и перевел настороженный взгляд на Рубин. Как будто чувствовал, что она задумала неладное.

– Ваше величество, – обратился к королю дер Гроуди, – могу я поговорить с принцессой Рубин с глазу на глаз?

– К чему секреты? – развел руками Луар. – Вы только утомите ее высочество своими расспросами. Мы все вам рассказали. Орде – непосредственный участник всех событий, – Луар указал на сына рукой, – детально описал, что произошло.

– Я настаиваю, – с угрозой произнес Гроуди.

– Настаивать будете в своем замке, – резко ответил король, и дер, явно не ожидавший такого поворота событий, тут же с опаской взглянул на Рубин. – Дорогая, – Луар чуть наклонился вперед, – мы не станем тебя надолго задерживать. – Его голос вновь превратился в тягучий мед. – Озвучь только свои мысли насчет моего предложения заключить новый союз с Туремом. Ты согласна принять предложение руки и сердца моего младшего сына Орде и выйти за него замуж?

Туремцы как один уставились на нее. Дер Гроуди с ужасом во взгляде, остальные – с явным замешательством.

– Решение о союзе должен принимать мой отец. И я исполню любую его волю, как только увижусь с ним лицом к лицу. Посему завтра поутру я отбуду в Турем вместе с делегатами, – громко и четко произнесла Рубин, вперив в Луара полный ненависти взгляд.

Тот дернул головой, будто не расслышал.

– Нет, – прошептал Ордерион.

– Такова моя воля. – Рубин встала.

Туремцы поднялись следом. Король, Ордерион и Галлахер остались сидеть.

– Сядь на место, – жестко произнес король, глядя на нее.

– Простите? – Рубин сощурилась.

– Сядь на место!!! – прогремел его голос.

Рубин повернулась к делегатам, рассчитывая найти спасение в их слове и защите, но они лишь молча смотрели на нее.

– И вы, уважаемые деры, тоже присаживайтесь, – более спокойным тоном произнес Луар, и те сели.

Стоять осталась одна Рубин.

– Ты, дитя, кажется, не понимаешь, что поставлено на кон? – Луар склонил голову набок, хищно улыбаясь. – А уважаемые деры, отправленные твоим отцом, лишены этого недостатка. Я задам тебе вопрос еще раз, а ты внимательно подумай и ответь на него. Принцесса Рубин, ты согласна выйти замуж за моего младшего сына Орде?

Рубин снова обернулась к делегатам. Седовласый дер Гроуди молча смотрел на нее, остальные уставились в свои наполненные миски, скупо поджав губы. И тогда до Рубин, наконец, дошло… Если сейчас она скажет «нет», делегатов убьют и представят все так, будто они не добрались до Белого замка. Путь неблизкий, а нечисть бушует уже не только в лесах. И делегаты это прекрасно понимали! Оттого взгляды туремцев казались столь пустыми, и только пожилой дер Гроуди – давний друг отца Рубин – невозмутимо продолжал смотреть на нее.

– Я согласна, – ответила она, глядя на него в ответ. – Конечно, я принимаю предложение руки и сердца его высочества принца Орде.

Рубин повернулась и взглянула на Ордериона. Он с силой сжимал челюсти, отчего на испещренных метками щеках гуляли желваки. Губы кривились, не то от злости, не то от отвращения. А глаза… Они, как всегда, горели алым, вот только теперь это пламя будто жгло ее кожу.

– Простите, ваше величество, – Рубин опустила глаза, – мне нездоровится сегодня. Я бы хотела удалиться в свои покои.

– Конечно, дитя, – сладким голосом ответил Луар. – Орде проводит тебя и вернется к нам чуть позже.

Ордерион встал. Туремцы тоже поднялись. Луар и Галлахер остались сидеть. Рубин бросила последний взгляд на дера Гроуди и заметила, как тот одобрительно кивнул.

В гробовой тишине Рубин и Ордерион покинули пиршество.

Оказавшись в коридоре, принцесса сжала кулаки. Хотелось броситься бежать. Преодолеть сотни дверей, пронестись по двум мостам и оказаться за пределами белых скал, там, где в ночи поджидает нечисть. Страшная, смертоносная, но честная в своем желании убить.

На развилке коридоров Рубин свернула направо, но Ордерион схватил ее за локоть и потянул в другую сторону. Молча. Ничего не говоря. Будто имел право так ее хватать и повелевать ходом ее дальнейшей жизни. А Рубин плелась следом, не заботясь о ровности осанки и расправленных плечах. Она плелась так же, как и те, кого за цепи тащили на казнь в дни свершения правосудия: обреченно, покорно и не замечая пути.

* * *

Дверь опочивальни распахнулась, и Рубин оказалась в знакомом ей будуаре. Ордерион отпустил ее локоть, и она прижала его к слабеющему телу.

Щелчок замка заставил вздрогнуть. Принцесса обернулась, надеясь, что Ордерион ушел и оставил ее одну, но нет, он стоял рядом и испепелял ее алым прищуром.

– Ты понимаешь, что едва не лишила жизни шестерых человек? – Его голос странным образом вибрировал, вызывая в Рубин дрожь. – И еще не факт, что все они останутся живы к утру!

Рубин обняла свои плечи и согнулась.

– В каком мире ты выросла? – Он подошел к ней, старательно заглядывая в ее испуганное лицо. – В каких застенках время проводила, если верила, что делегаты способны тебя отсюда забрать? Ты не знаешь, в чем их роль? Они никто! Посыльные, облаченные в красивые одежды со званиями деров на роду. Они здесь, потому что на заклание их отправил твой отец. И риски не вернуться живыми им прекрасно известны. За это они получат свои преференции и сделки, купят за седоулы наряды своим женам и детям и будут пировать за разными столами до тех пор, пока им не повезет попасть в переделку! Такие правила игры, которая называется «визит делегатов»!

– Если у меня не было выбора, к чему ты убеждал, что он есть? – сдавленным голосом спросила Рубин.

– А разве я убеждал? – захрипел Ордерион. – О нет, дорогая. Все, что я делал, – это говорил правду и спасал тебя! Но ты упорно не слушаешь и продолжаешь рыть себе могилу. От тебя всего-то и требовалось, что молча кивнуть и сказать «да».

– Зачем ты привез меня сюда? – прошептала она, с ужасом глядя на него.

– Чтобы жизнь тебе сохранить. – Он указал на Рубин пальцем.

– Или сохранить ее себе?

Ордерион уронил руку и отвернулся.

– Хочешь поделить все на черное и белое? – произнес он. – Что ж, дели. – Принц обернулся. – Я такой же, как и ты. Я тоже хочу жить. Но в своем стремлении я не забываю думать о последствиях для окружающих. Полагаешь, мне не хочется сбежать из этого замка? – Он раскинул руки по сторонам. – Поселиться где-нибудь в глуши, там, где руки папаши и ордена повелителей силы до меня не дотянутся? О, я бы с радостью наплевал на всех и вся, попивая горячий напиток перед камином по вечерам и рассказывая сказки о великих королях своим детям! – Он злорадно усмехнулся. – Но я родился с короной принца на голове и проклятым даром, который хуже короны. И у меня нет права выбора, так же, как и у тебя. У простолюдинов одни беды. У деров – другие. А у таких, как мы, – третьи. Галлахер сидит за столом и льет в уши делегатам полную чушь, поддакивая отцу. Думаешь, ему не хочется послать все к Дхару и сидеть рядом с женой, которая сегодня потеряла ребенка? Или, может, делегатам хочется слушать бред и делать вид, что они ничего не понимают? Мой отец спасает Инайю от предстоящего голода. И делает это так, как делали все до него. Не будет сделки – он соберет войско и отберет у Турема все, что посчитает нужным. Твой отец спасает королевство от этой войны, развала и бунтов, в ходе которых неминуемо погибнут люди. И в жертву он принесет тебя. Точно так же, как принес прежде, выдав замуж за Атана. Ты думала, Дарроу отправит войско в Инайю после того, как получит весть о твоей гибели? Нет у него сил сражаться с Инайей и не будет, пока все месторождения маны находятся на нашей территории! Вот тебе черное и белое, Рубин! Я дал слово, что буду тебя защищать, и я сдержу его. Хотя именно в этот самый момент мне хочется схватить тебя за плечи и хорошенько потрясти. Ты не доверяешь мне – это я уже понял. Но считай меня хоть самим Дхаром – это ничего не изменит. Ты останешься здесь, рядом со мной.

Ордерион развернулся и ушел. А Рубин тихо осела на пол и залилась слезами.

* * *

Она плакала долго, пока слез вообще не осталось. Их заменила пустота, поселившаяся в груди. Подойди Рубин сейчас к окну и выпрыгни – сколько будет лететь? Упадет прежде, чем остановится сердце, или сердце разорвется раньше, чем немощное тело достигнет земли?

Вопрос показался ей странным, а спокойствие, с которым она себе его задала, поражало. Потому что Рубин впервые в жизни поняла: она больше не боится смерти. Наверное, это из-за дара, который все равно не позволит умереть. Даже когда очень захочется выйти в окно, Рубин всего-то испытает боль и снова очнется, чтобы вернуться из мрака загробного мира и существовать дальше. Не проклятие ли это – влачить вечность? И чем за этот непрошеный дар придется заплатить?

В покои заглянула Азагриэль. Увидев Рубин, сидящую на полу, служанка замешкалась, не зная: уйти или остаться.

– Мне следует переодеться ко сну, – ровным голосом произнесла Рубин. – Принеси мне одну из моих рубашек.

– Конечно, ваше высочество.

Азагриэль юркнула куда-то в спальню, а Рубин медленно поднялась и поплелась в комнату с ванной.

После ухода Азагриэль принцесса легла в постель и уставилась в темный потолок. Мысли роились в голове, облетая закоулки разума и не позволяя сомкнуть глаз.

Что ей теперь делать? Сбежать? Как? На запястье метка, от которой не избавиться. Ордерион все равно найдет ее и вернет в этот замок.

Пока Луару необходим договор с Туремом, он Рубин ничего не сделает. Запас времени есть, в отличие от Хейди, которую уже отравили. Произошедшее в склепе наверняка было устроено волей короля. Он отдал приказ Хейди сопроводить Рубин в склеп, а затем под каким-то предлогом заставил Галлахера и Ордериона покинуть замок. У короля всегда найдутся верные слуги, готовые за несколько седоулов запереть двух принцесс там, где прикажут.

Когда же Хейди отравили? За завтраком?

Рубин напрягла память. Хейди единственная пила напиток из ягод. Галлахер, Ордерион и она предпочли вино. Но с тем же успехом напиток мог выбрать кто угодно. Опрометчиво было бы добавлять яд в общий кувшин. Азагриэль постоянно оставляет воду и напиток на приставном столике в будуаре. А еще сладости приносит три раза на дню, заменяя одно нетронутое блюдо другим. Рубин эти красивые пирожные есть не собиралась, но воду пила не раз. Прикажи Луар посыпать печенье отравой – слуги выполнят приказ и заискивающе предложат отведать новый кулинарный изыск.

И вот супругу Галлахера отравили, а что сделал старший принц? Явился встречать делегатов, как ни в чем не бывало. Рубин не осуждала его, ведь другого выхода у него нет. Против отца Галлахер не выступит: Луар его взмахом руки убьет. Ордерион защитит? Хотел бы что-то изменить – уже бы сделал это. И Галлахер, и Ордерион в одной упряжке. Но, видно, веских причин до сих пор не появилось, раз они сидят с отцом за одним столом и терпят все эти гневные тирады и унижения.

И им с Хейди наказывают смириться. Хоть волком вой, а повиноваться придется. Сколько выдержит Рубин такой жизни? И когда выход в окно станет более манящим решением всех проблем, нежели такое существование?

Услышав звук открывающейся двери в будуар, Рубин напряглась. Ночь на дворе, а у нее визитер?

Дверь в спальню тихо отворилась, и очертания высокой фигуры показались в проеме.

– Ордерион, – с облегчением выдохнула Рубин. – Ты меня напугал.

– Я думал, ты уже спи-и-ишь. – Он растянул последнее слово на пьяный манер и пошатнулся.

Рубин поняла, что это вовсе не «манер». Ордерион действительно пьян! Она встала и накинула на плечи пеньюар, в то время как принц начал раздеваться… посреди ее спальни.

– Я не звала тебя в свою постель. – Рубин сложила руки на груди, глядя, как Ордерион медленно расстегивает пряжку ремня на накидке.

– Я нику-у-уда не уйду, – заявил он, бросая ремень на пол.

В Рубин закипал гнев. Сейчас раздвигать перед ним ноги она точно не намеревалась!

– Собрался взять меня против воли? – прошипела принцесса. – Позволь напомнить тебе, что у меня женские дни начались! Или тебе и на это наплевать?

– Взять тебя про-о-отив воли? – Он едва не хохотнул. – Такого ты обо мне мне-е-е-ения?

– А что я должна думать, когда ты заявляешься ко мне пьяным посреди ночи и начинаешь раздеваться!

– То, что пьяный, – за это прости-и-и. – Он согласно кивнул. – Но в отличие от Атана, я белой пылью не дыша-а-ал, так что… Сделай поблажку для при-и-инца, будь так добра… – Ордерион поклонился и сбросил с себя накидку. – Спать отныне я буду здесь и только зде-е-есь. Или ты хочешь в мои поко-о-ои пойти? – Он отклонился назад, явно рассматривая ее силуэт. – Если хоче-е-ешь, пойдем ко мне. У меня крова-а-ать шире.

Рубин гневно поджала губы, сбросила пеньюар и улеглась. Натянула одеяло на плечи и повернулась к Ордериону спиной.

– Делай что хочешь. Мне все равно, – буркнула она.

Он не ответил, но, судя по копошению, раздеваться продолжил. Матрац под тяжестью его тела прогнулся. Ордерион забрался к Рубин под одеяло и приник к ней всем телом. Горячим и обнаженным. Сильные руки обвили талию и ласково погладили живот. Одна нога раздвинула ее бедра и устроилась между ними, задрав при этом рубашку. Ордерион проверил наличие белья на Рубин и, убедившись, что оно на месте, уткнулся носом в ее шею, обдав парами какой-то травяной настойки.

– Я никогда не возьму-у-у тебя против воли, – прошептал его голос. – И никому-у-у не позволю надруга-а-аться над тобой.

– Как не позволил своему отцу сделать это с Мирой? – в тишине спросила Рубин.

Руки принца с силой сжались на талии и тут же расслабились, будто до пьяной головы с опозданием дошло, что Ордерион мог причинить Рубин боль.

– Мира – тва-а-арь, каких еще поискать… – прохрипел его голос. – Ее никто не принужда-а-ал ублажать моего отца в тронном за-а-але. Я застал их, когда она как раз отраба-а-атывала на нем свои навыки шлюхи.

– Он мог заставить ее, – тихо произнесла Рубин. – Об этом ты подумал?

– Заставить брать в рот его член? – хмыкнул Ордерион.

Рубин поежилась, представляя эту картину.

– Меча у ее ше-е-еи я при этом не заметил, – продолжил Ордерион. – А потом и вовсе узнал, что она не в пе-е-ервый раз этим с ним занималась. Я даже спросил ее, чего ж она меня так не ра-а-адовала, уверяя, что вся из себя непоро-о-очная девственница? Знаешь, что она ответила? «Ты не заслужи-и-ил». – Ордерион рассмеялся.

– Это вовсе не означает, что Луар ее не принуждал, – нашла в себе силы заступиться Рубин. – Слова могут пугать похлеще меча у горла.

– Да что-о-о ты! – Ордерион провел носом по ее щеке. – Мира была под моей защи-и-итой. Если отец и угрожа-а-ал ей, она всегда могла рассказать об этом мне.

– А если он угрожал, что навредит тебе?

– Отец никого ни к чему не принужда-а-ал, – с излишней уверенностью заявил Ордерион. – А вот Ми-и-ира нашла способ стать королевой.

Рубин закрыла глаза. Мужчины. Ордерион, как один из них, даже не допускал, что Мира могла стать жертвой коварства его отца. А Рубин, озвучив эти догадки, не сыскала понимания с его стороны.

«Нельзя же быть настолько слепым? Неужели обида туманами заблуждений затмила его рассудок? А ежели это – способ защитить самого себя от страшной правды? Ведь это Ордерион не уберег любимую деву от домогательств отца. Не выступил против короля, как сказала сама Мира. Теперь Мира сидит на троне рядом с супругом, и многим ее судьба кажется завидным подарком богов. Но разве можно завидовать необходимости постоянно делить постель с тем, кто тебя принудил и разрушил твои отношения с любимым мужчиной?»

Рубин помнила, как на негнущихся ногах плелась в спальню следом за воинами, которые тащили туда Атана. Как мерзко ей было при мысли, что придется через это пройти. Так ей и не довелось… А Мире приходится постоянно это делать… Но разве мог понять ее чувства Ордерион, которому в этом месте дозволено практически все? Атан волок за волосы Сурими в кусты, а все остальные молчали и делали вид, что ничего не видят. Никому не было дела, когда он насиловал фрейлину! Никому!!!

Рубин вздрогнула и открыла глаза. Сжала пальцы, пытаясь вновь ощутить тяжесть камня в руке… Повернись время вспять, она бы все повторила? Рубин не знала ответа…

– Откуда в тебе эта слепа-а-ая вера в людей? – задал вопрос Ордерион, заглядывая в ее лицо. – Мира – лжи-и-ивая и беспринци-и-ипная интриганка, следующая только свои-и-им интересам. Не верь никому, кто ска-а-ажет тебе, что она – жертва обстоятельств. О не-е-ет, это далеко не так.

– Тогда скажи мне правду, – прошептала Рубин, глядя на него. – Озвучь, во что веришь ты.

– Мира испо-о-ользовала меня, чтобы попасть в замок и подобраться к моему отцу. Она соблазни-и-ила его. И он на ней женился.

– И все? – Рубин нахмурилась. – Такая простая история о том, как простолюдинка стала королевой?

– Ничего просто-о-ого в этой истории нет, – жестко ответил Ордерион. – Ты ничего-о-о не знаешь ни о Мире, ни о моем отце. На просто-о-ой невинной деве он бы никогда не женился. Мать Га-а-аллахера принесла ему доход, когда Инайя приходила в упадок. Мать Ата-а-ана помогла заполучить месторождение маны, которое находилось на террито-о-о-рии земель ее отца. Моя мать была повелительницей сил ма-а-аны, и он женился на ней, чтобы родить хотя бы одного-о-о наследника-заступника с даром повелителя силы. Но со мной произошло несча-а-астье, – он указал на себя, – и я стал обузой. Четвертая жена то-о-оже была повелительницей силы маны. Отец не отчаивался, пытаясь произвести-и-и на свет еще одного повелителя силы. Не вышло. Дева поги-и-ибла в родах вместе с ребенком. Мира – пятая жена. У нее за спиной ни свя-я-язей нет, ни седоулов. Она не повелительница силы ма-а-аны. Красивая простолюдинка, коих в его постели побывало о-о-очень много. Но на Мире он женился. Почему? – Ордерион хмыкнул.

Рубин ожидала, что принц ответит на свой вопрос, но Ордерион замолчал.

– Так почему он на ней женился? – спросила она.

– Мы с Га-а-аллахером тоже желали бы узнать, но увы-ы-ы, – Ордерион откинулся на подушку, – пока живем в неведении.

– Возможно, Луар влюбился в Миру? – Рубин повернула голову в его сторону.

– Мой оте-е-ец? – Ордерион рассмеялся. – Даже если бы он и был способен кого-то любить, вряд ли бы стал на ней жени-и-иться. Для Миры хватило бы и статуса фавори-и-итки.

– Тогда в чем причина его поступка? – не отчаивалась выяснить правду Рубин.

– Когда сам выясню-у-у это, обязательно тебе расскажу.

– Но догадки же у тебя есть? – не сдавалась Рубин.

– Скажи, кто шепну-у-ул тебе о том, что произошло между Мирой, мной и моим отцом? – ушел от ответа Ордерион.

– Азагриэль проболталась, – солгала Рубин.

– Без дозволения Ми-и-иры или моего отца никто бы тебе лишнего сказал. А поскольку моему отцу-у-у сейчас невыгодно портить наши с тобой отношения и намечающийся договорно-о-ой брак, рискну предположить, что это Мира попросила Азагриэль донести тебе сплетни. Будь осторожна со своей служа-а-анкой. И сторонись Ми-и-иры: она явно не желает тебе добра.

– И чем же я ей мешаю, по-твоему? – Рубин поморщилась.

– Ты слишком краси-и-ива, – ответил он. – Мира опаса-а-ается красивых женщин, потому что они мо-о-огут привлечь внимание моего отца. Но короле-е-ева не понимает, что даже если это произойде-е-ет и он тебя возжелает, ему своего не получить. Ты моя-а-а. И я тебя никому не отдам. Даже королю!

Рубин судорожно вдохнула, пытаясь совладать со страхом стать жертвой похоти Луара. Что Ордерион сможет противопоставить отцу, вздумай Луар взять ее силой? Что сама Рубин сможет сделать Луару, если тот решит изнасиловать ее? Ничего! Потому что Луар – король! Его слово в Инайе – закон.

Рубин снова ощутила беспомощность. Ну почему? Почему она родилась девой? Будь она принцем, этот страх перед насилием даже не был бы ей знаком!

Ордерион, будто прочитав ее мысли, снова обнял Рубин и припал губами к шее.

– Ни-и-ичего не бойся. Я – рядом с тобой. Я несу за тебя отве-е-етственность и не позволю плохому случится. Верь мне, как ты ве-е-ерила своему отцу, проживая в замке в Туреме.

– Мой отец продал меня за договор с Инайей, – напомнила Рубин. – Единственная, кому я могу безоговорочно доверять, – это я сама. А тебе, Ордерион, я отвечу так: не стоило тебе везти Миру в этот замок. И меня сюда тоже не стоило привозить. – Рубин уткнулась лицом в подушку.

– Я не понима-а-аю, как в тебе могут сочетаться острый у-у-ум и безрассу-у-удство. – Он начал ласково перебирать пальцами ее волосы, продолжая шептать в шею. – Но даже когда ты-ы-ы выкидываешь свои номера, а я при этом выхожу из себя-а-а, это все равно ничего не меня-ает между нами. Ты – моя-а-а принцесса. Моя-а-а, слышишь меня?

Он лизнул кожу ее шеи и стал водить по ней губами. А Рубин сомлела. Тянущее чувство внизу живота утратило отголоски боли, и захотелось потереться об Ордериона сразу всем телом, что стать еще ближе к нему, чем уже есть.

Он оторвался от ее шеи и нежно погладил живот.

– Спи-и-и, моя принцесса. И пусть тебе присни-и-ится, как я целую тебя там, – он опустил руку к ее лобку и коснулся пальцами белья, – где ты мне пока не позволила.

«Зараза! – подумала Рубин. – Разве после такого уснешь?!»

Рубин не шевелилась несколько минут, тяжело дыша, а потом услышала размеренное сопение рядом с собой.

– Спокойной ночи, пьяный принц, – сквозь зубы процедила она.

Ордерион, естественно, не ответил.

Глава 15

Поутру Азагриэль снова вошла в спальню без стука и быстро удалилась.

– Она каждый день будет проверять, здесь ли ты? – произнесла сонная Рубин, нежась в объятиях Ордериона.

– Пусть проверяет, – прохрипел он. – Все видели, как вчера я был зол и даже немного перебрал. Кажется…

– Точно перебрал, – подтвердила Рубин.

– Тем не менее я снова в твоей постели.

– Так все могут подумать, что ты в меня влюблен. – Рубин намеренно произнесла это и тут же задержала дыхание, ожидая, что он ответит.

– Пусть думают что хотят.

Рубин разочарованно прикусила губу и села. Живот заныл с новой силой.

– Могу я написать письмо отцу и передать его вместе с делегатами?

– Пиши. Я лично вручу им его. Выезжают они после завтрака, так что у тебя есть время.

– Мне будет позволено спуститься к завтраку? – поинтересовалась Рубин.

– Нет. – Ордерион потер веки и тоже сел.

Откинул одеяло и уставился на свой восставший орган. Рубин тоже покосилась на него и залилась краской.

– Утро, – постановил Ордерион. – И твое прекрасное тело под боком.

Она медленно выдохнула, переползла через Ордериона и встала.

– Тебя смущают женские дни? – Ордерион внимательно следил, как Рубин подхватывает пеньюар и накидывает его на плечи.

– Да, – коротко ответила она.

– Тогда можем вместе ванну принять, – тут же предложил принц.

– У меня болит живот, – честно призналась Рубин. – И ванну я хочу принять одна.

– Я попрошу прислать к тебе волхва. Пусть травяной сбор какой подберет. Или настой.

– Я без волхва знаю, что способно избавить меня от болей.

Ордерион широко улыбнулся.

– Я сделаю все возможное, чтобы это произошло как можно скорее.

– Выпить отвар помичника, – усмехнулась принцесса и подхватила с пола кальсоны Ордериона. – Он прекрасно избавляет от всех неудобств. – Она бросила их ему в руки. – А тебе пора в свои покои: к завтраку собираться.

Ордерион свесил ноги и стал одеваться.

– Когда напишешь письмо, не спеши его запечатывать. Я должен все прочесть.

– Оно будет зашифровано, – будто невзначай обронила Рубин.

– Тогда тебе придется показать мне ключ и расшифровать текст для меня. По-другому никак, Рубин.

Ордерион подхватил платье-рясу повелителя силы с пола.

– Хорошо. – Она не сводила с него пристального взгляда. – Но пообещай мне кое-что.

– Что?

– Луар ничего не должен знать о письме.

Ордерион надел рясу и подобрал с пола накидку.

– Зависит от его содержания, – спокойным тоном ответил он.

– Конечно, – кивнула Рубин.

После ухода Ордериона она вызвала к себе Азагриэль. Приняла ванну и надела первое платье из двух черных, оставшихся у нее после неприятностей в склепе. Служанка по ее просьбе принесла ей писчие принадлежности, и Рубин склонилась над листом бумаги.

Ордерион заглянул к ней спустя час. На нем был свежий наряд повелителя силы и старый образ измененного лица. Азагриэль удалилась из покоев, а Ордерион установил ограду из марева и протянул руку, чтобы Рубин вручила ему послание.

Дорогой отец. Пишу тебе без шифра, ибо по-другому это письмо тебе не передать. Со мной все в порядке. Король Луар принял меня в Белом замке Инайи как родную дочь. Смерть Атана и Сурими, безусловно, стала тяжелым испытанием. Но я держусь и радуюсь тому, что принц Орде спас меня.

Я выразила свое согласие принять предложение руки и сердца принца Орде, дабы союз этот скрепил не только наши жизни, но и принес процветание Турему и Инайе. Буду ждать твоего решения касательно этого брака.

Люблю тебя. Принцесса Рубин.

Ордерион бегло изучил текст и протянул лист обратно.

– Пожалуйста, перепиши его, – попросил он.

Рубин возмущенно взглянула на принца и вырвала бумагу из рук.

– Не хочешь передавать – не надо! – Она разорвала послание и бросила обрывки на стол.

– Напиши заново, только без предложения о том, что будешь ждать решения отца, – невозмутимым тоном произнес Ордерион. – Делегаты передадут твоему отцу, свидетелями чего стали. Всем ясно, что ты в заложниках и выхода у Дарроу нет. Ты ничего не можешь изменить, так стоит ли бередить раны твоего отца намеком, что он может решить не выдавать тебя замуж и попытаться вызволить силой?

Рубин молча смотрела в пол.

– Письмо необходимо написать. – Голос Ордериона стал более мягким. – Это хоть немного успокоит Дарроу.

– Луар попросил тебя убедить меня отправить послание отцу? – Рубин рассматривала рисунок на ковре под ногами.

– Ты сама предложила сделать это, – напомнил Ордерион. – А я согласился помочь передать послание делегатам.

– Луар просил тебя убедить меня написать отцу? – повысила тон Рубин и подняла на Ордериона глаза.

– Без письма Дарроу останется только поверить на слово делегатам, что ты жива.

– Ответь на вопрос, который я задала. Пожалуйста, – попросила она.

– Не предложи ты сама отправить послание, я должен был убедить тебя сделать это.

– Спасибо за честность, – кивнула Рубин и вернулась за стол.

Написала новое письмо, опустив предложение про ожидание ответа, и вручила Ордериону.

Он бегло его прочел и кивнул.

– Теперь можешь запечатать.

– Зачем? – Рубин села на стуле вполоборота. – Сначала покажи его Луару, а потом запечатай сам и передай делегатам.

– Делай, как говорю. – Он сложил лист и протянул его Рубин.

Она не спорила. Нагрела кусочек сургуча, капнула на лист и поставила печать с гербом Инайи, которую ей принесли.

– А теперь напиши второе письмо, – произнес Ордерион. – Лучше с использованием шифра, но, если не хочешь открывать мне один из ключей, тогда без него.

Рубин удивленно смотрела на Ордериона.

– Текст я продиктую.

Принцесса взяла новый лист и макнула перо в чернила.

– Дорогой отец, я выжила – и это главное. Меня спас Свет Звезды, – на туремском произнес он.

Рубин обернулась к Ордериону, непонимающе глядя на него.

– Пиши, – кивнул принц. – Пока он рядом со мной, я в безопасности. Мы встретили существо, которое полностью скопировало мое тело. Где это существо сейчас – мы не знаем. Ему требуются седоулы. Очень большие суммы. Главный вопрос: зачем ему эти средства и что оно затевает? Существу важно сохранить жизнь и допросить при встрече.

Рубин снова обернулась к Ордериону.

– Продолжай писать. – Принц сложил руки на груди. – Мы со Светом Звезды видели, как стираются границы миров. Ход времени там нарушен. Людей убивают гигантские животные из древних книг. Юни, которую ты подарил мне, действовать перестала. Свет Звезды знает об этом. Красное Солнце догадывается. Свет собирается лично поговорить с Янтарным Соколом и попросить допустить его к работе с трактатом «О мирах и времени». Возможно, ответы содержатся там. Если Сокол не позволит Свету поработать с трактатом, появятся основания для вынесения Вотума Недоверия. Красное Солнце не поддержит Свет Звезды. Но, возможно, он заручится поддержкой Белого Алмаза. Буду ждать твоего ответа. Люблю тебя. Рубин.

Принцесса поставила точку и отложила перо. Пробежала взглядом по посланию еще раз и повернулась к Ордериону.

– У меня вопросов к тебе столько, что быстрого разговора не выйдет. – Она исподлобья смотрела на него.

– Я знаю. – Он ласково улыбнулся.

– Послание нужно зашифровать.

– Тогда тебе придется открыть мне один из ключей, – Ордерион тяжело вздохнул.

– Хорошо, – согласилась Рубин и вывела пером на другом листе «У каждого мастера есть камень. Мой – кроваво-красный рубин».

Принцесса начала быстро записывать буквы туремского алфавита под каждым символом, повторяя эту фразу вновь и вновь, пока весь алфавит не поместился в строках. Затем взяла чистый лист бумаги и стала кодировать послание, меняя буквы и убирая пробелы между словами. Ордерион склонился над ней, водя пальцем по листу с шифром и быстро подсказывая новые замены символов.

Закончив шифровать послание, Рубин сложила лист и запечатала его сургучом.

– Незаметно снять с бумаги сургуч с помощью специальной юни очень просто, – прошептал Ордерион ей на ухо. – Отец проверит меня и вскроет первое письмо. О втором послании я ему не скажу. Уверен, дер Гроуди тоже будет молчать и передаст оба письма твоему отцу.

– Янтарный Сокол – это… – Рубин повернула лицо и едва не коснулась губ Ордериона.

– Верховный повелитель силы маны.

– Вотум Недоверия – это опасно?

– Да. Никто не хочет терять власть.

– И ты думаешь, что Сокол что-то скрывает, – прошептала Рубин.

– Все будет хорошо. Верь мне.

Принцесса чуть подалась вперед и совершенно невинно прижалась к губам Ордериона.

– Спасибо, что был честен со мной.

– Не за что, моя принцесса, – ответил Ордерион и поцеловал ее.

Оторваться от принца было очень трудно. Но Ордерион отстранился первым, и у Рубин не осталось выхода, кроме как скромно опустить глаза и сделать вид, что она вовсе не взбудоражена их минутной страстью.

Ордерион забрал второе письмо со стола, приподнял подол платья-рясы и сунул послание в голенище сапога.

– Как только делегаты уедут, я зайду за тобой. Хочу показать тебе замок.

Рубин согласно кивнула.

– Все будет хорошо, – повторил принц, взял со стола порванные и исписанные шифром листы, смял и сжег их в своей каменной ладони, превращая в искрящуюся пыль. Затем провел рукой по воздуху и рассеял марево защиты вокруг.

– Я буду ждать твоего возвращения. – Рубин улыбнулась ему.

Ордерион

Безусловно, он рисковал. Но другого выхода не оставалось. За его отстраненными от службы воинами следили, а искать кого-то из сторонних людей и через них передавать послание Дарроу было слишком опасно.

Спустившись в подвал, Ордерион долго шел по туннелям, пока не достиг темницы для «особых гостей». В камерах имелись настилы из соломы и все атрибуты жизни в неволе, начиная с крюков, вбитых в потолок для подвешиваний, и заканчивая самими кандалами на цепях.

Принц кивнул знакомому охраннику и вложил ему в ладонь четыре седоула. Тот свистнул своему напарнику, показав жестом, что принц желает поболтать с заключенным без свидетелей.

Оба охранника отошли от камеры, где ночевал дер Гроуди, и скрылись за углом.

Увидев Ордериона, помятый туремец встал с настила и подошел к толстой решетке, отделявшей его от принца. Ордерион взмахнул рукой, выставляя щит, и достал из кармана первое письмо от Рубин.

– Вы должны передать это королю Дарроу. Принцесса Рубин просит вас об этом.

Дер понимающе кивнул и забрал конверт. Спрятал его во внутреннем кармане грязного камзола и тяжело вздохнул.

– Перед тем, как позволить вам покинуть замок, воины обыщут вас и заберут это послание. Его покажут королю и вернут в целости и сохранности.

– Понял вас, – буркнул дер.

Ордерион достал из голенища сапога второе письмо и протянул его Гроуди:

– Это послание от принцессы Рубин у вас не должны найти. Маскировочная юни имеется или дать вам мою?

Дер забрал послание и сунул его в другой внутренний карман камзола. Затем плюнул на ладонь и прижал ее к груди. Круглая метка маскирующей юни, нанесенной на ткань камзола, вспыхнула золотым и погасла.

– Что будет с Рубин? – прошептал дер, прислоняясь к решетке. – Вы можете сказать?

– Пока я жив, ее никто не тронет, – заверил Ордерион.

– А если вы умрете? – спросил Гроуди.

Принц внимательно посмотрел на пожилого туремца и промолчал.

– Вы и ваш брат должны понимать, что рано или поздно Луару придется за все ответить.

– После смерти Дхар покарает каждого из нас, – напомнил Ордерион, – ибо безгрешных среди нас нет.

Он взмахнул рукой, снял щит и направился в сторону выхода.

Ордерион принял решение не рассказывать Рубин, что, вернувшись в зал вчера вечером, он увидел мертвые тела пятерых туремских делегатов, распластавшихся по полу и истекших кровью. В живых оставили только дера Гроуди, которому отец даровал жизнь. Не просто так, конечно. Тот должен был лично подтвердить Дарроу, что своими глазами видел Рубин живой. Убийство делегатов стало простым и понятным заявлением: «Твоя дочь у нас. Делай, что говорим, или готовься к войне».

Вспоминая события вечера, Ордерион снова был вынужден мириться с воплями совести, задушенными действием настойки из трав.

Вчера, по возвращении в зал для пиршеств, принц понял, что отец перешел грань, на которой долгие годы ему удавалось балансировать.

* * *

Музыканты играли, дер Гроуди трясущейся рукой держал чашу и периодически отпивал из нее, Мира шкрябала по миске острым ножом, нарезая кусок мяса, отец что-то пил из кубка, задумчиво глядя на Галлахера. Брат при этом сидел с каменным лицом и пустым взглядом смотрел в стену.

Ордерион обошел трупы и присел за стол. Налил в кубок травяного настоя и сделал глоток.

– Что-то удивления на твоем лице не наблюдаю. – Луар повернулся в его сторону.

– Все ожидаемо, – произнес Ордерион.

– Правда? А вот Галлахер, мне кажется, до сих пор прийти в себя не может. – Отец указал на брата рукой. – Дер Гроуди, вы ешьте! – крикнул тут же. – Скоро шлюхи придут – будет не до еды!

Туремец не ответил.

Галлахер перевел взгляд на отца и озвучил:

– Ему сейчас не до шлюх.

– Может быть, вы хотите поразвлечься? – спросил отец, обращаясь к Ордериону и Галлахеру.

– Меня блудные девки не интересуют, – покачал головой Ордерион.

– Меня тоже, – процедил Галлахер.

– С тобой давно все ясно было. – Отец махнул рукой на Ордериона и повернулся к Галлахеру: – Но ты с каких пор таким правильным стал?

– С тех самых, как женился, – прорычал Галлахер.

– Ладно, устал я от ваших кислых лиц. – Луар откинулся на спинку стула. – Шармон! Эй, проныра, ты где?

– Я здесь, ваше величество. – Верный слуга подошел к своему королю.

– В зале прибраться нужно. Дера туремского пусть в темницу уведут: до утра он нам все равно не нужен.

– Да, мой повелитель. – Слуга поклонился и побежал раздавать поручения.

– Мира, иди в покои. – Отец повернулся к ней и погладил по спине.

– Да, мой повелитель. – Она отложила приборы, вытерла рот салфеткой и встала.

– Нет, лучше в черную комнату иди. – Луар слащаво улыбнулся.

– Как прикажете, мой повелитель, – покорно ответила она и удалилась.

Дера Гроуди вывели из зала под руки.

Ордерион поставил щит и повернулся к отцу:

– С каких пор мы режем делегатов?

– Со времен варваров-предков, – ответил тот.

– Дарроу может принять вызов и отправить к нам войско. Уверен, что Инайя в сражении победит?

– Инайя не может проиграть, мальчик мой, – прошипел отец.

– У нас и без того проблем хватает. Люди гибнут целыми поселениями. Голод нагрянет уже в этом году.

– Такие проблемы, как у нас, свалились на головы правителей и в других королевствах, – усмехнулся отец. – Турем не сможет прокормить всех на Великом континенте, а я не собираюсь терять власть из-за голодных бунтов. Дарроу придется выбирать, с кем и против кого воевать. И я почему-то уверен, что на союз с нами Турем согласится. Даже если все мужики в этом замке не будут слезать с его ненаглядной Рубин, Дарроу предпочтет воевать за кусок хлеба с Ошони или Зальтией, но не с Инайей.

– Рубин никто не тронет! – прорычал Ордерион.

Луар закатил глаза и взмахнул руками.

– Ты все воспринимаешь слишком буквально. Это плохое качество, Орде. Хочешь с ней резвиться – пожалуйста. Хочешь резвиться с ней один – пожалуйста. Собираешься на ней жениться? Ты же видишь, что я все делаю ради твоего личного счастья, сынок. Но не забывай, кто ты и чьи интересы защищаешь.

– Если с моей женой еще хоть что-то случится, – неожиданно произнес Галлахер и повернулся к отцу, – тебе конец.

Луар сначала нахмурился, затем вскинул брови и расхохотался.

– За себя беспокойся, – вытирая слезы смеха со щек, посоветовал король. – Еще раз вздумаешь мне угрожать – лишу тебя всего и отправлю на рудники. Ты все понял?! – рявкнул он внезапно и стукнул кулаком по столу.

– Северные земли подконтрольны мне, – невозмутимо ответил Галлахер. – И воины, что живут там, верны мне. Вспомни об этом, когда в следующий раз твою голову посетит мысль отравить Хейди. Лишишься трети своего пресловутого войска и двух месторождений маны в один миг. И тогда я посмотрю, как бодро ты будешь воевать с Туремом за кусок хлеба.

– Я не имею отношения к тому, что произошло с Хейди, – вкрадчиво произнес отец. – И угрозы твои спишу на временное помутнение рассудка из-за ее болезни. Паскуду, которая закрыла твою жену вместе с Рубин в склепе, я приказал найти. И лично выпущу виновному кишки за то, что напугал принцесс. Но мысли о покушении на Хейди можешь выкинуть из головы. Никто ее не травил. Женщины теряют детей и погибают при этом. Такое, к сожалению, случается.

– Ты меня понял, – подытожил Галлахер и встал.

– Ты меня тоже, – бросил Луар в спину удаляющемуся сыну. Затем повернулся лицом к Ордериону. – Думаешь, Хейди отравили?

– Я не знаю, – ответил Ордерион. – Но странным образом совпало то, что принцесс заперли в склепе и Хейди едва не погибла.

– Без тебя знаю, – шикнул отец. – Только смысла в том, чтобы убивать ее, не вижу. Возможно, кто-то желает внести раздор в нашу семью и поссорить меня с Галлахером. Грустно осознавать, что этот план может сработать. Мне Хейди, конечно, не нравится. Не такую деву я бы хотел видеть рядом с наследником. Но чего у нее не отнять, так это влияния на твоего брата. Из-за девки я сына терять не собираюсь. Мои верные воины уже заняты этим делом. Вот и узнаем, действительно ее отравили или какой-то недотепа случайно склеп закрыл.

– Меня беспокоят твои перепады настроения. – Ордерион отпил настойки. – Давно они участились?

– Лучше о своем здоровье пекись. Принцессу чаще навещай. Глядишь, излечит твой недуг.

– У Рубин нет дара повелевать маной, – покачал головой Ордерион.

– Могу проверить, – расплылся в улыбке отец.

– Уверен, что хочешь попытаться?

Отец замолчал и продолжил пристально смотреть на Ордериона. Дерзость. Именно ей запахло в зале, и Луар уловил этот опасный дымный аромат.

– Что будем делать с расслоением миров? – спросил Ордерион, чтобы сменить тему.

– Не знаю. – Луар задумчиво потер подбородок. – Если бы старому хрыщу нужна была наша помощь – он бы нас уже призвал.

– А тебя не смущает, что он все это время загадочно молчит?

– Не вздумай, – отрицательно покачал головой король.

– Я даже подумать не успел, а ты уже нервничаешь, – буркнул Ордерион и осушил чашу с настойкой.

– Посмотри в наших архивах книги и, ежели ничего не найдешь, успокойся. Нас призовут, когда понадобимся.

– Трактат «О мирах и времени» находится в Небесном замке. Смотреть нужно его, и ты это прекрасно понимаешь.

Отец тяжело вздохнул.

– Ладно, нанеси визит хрыщу сам. Попроси книжку почитать.

– А если он не позволит?

– Значит, ты покорно кивнешь и вернешься сюда. И будешь вместе со мной ждать, когда нас призовут, – вкрадчиво объяснил король.

– А если нас призовут слишком поздно?

– Ордерион, – отец назвал его полным именем, что бывало крайне редко, – в сторону Вотума Недоверия даже не смотри. Нет, – покачал головой он. – Проиграешь. И я вместе с тобой.

– Я тебя понял.

– Завтра с самого утра убеди свою ненаглядную принцессу написать письмо Дарроу. Подкрепим слова делегата посланием от дочери.

– Хорошо.

Луар встал, а Ордерион провел рукой и убрал щит.

Воины выносили тела, служанки отмывали полы от крови. Работа кипела, музыка играла. Отец ушел. А Ордериону захотелось напиться, чтобы перестать думать.

Мир начал трещать по швам и разваливаться. И казалось, будто одному Ордериону есть до этого дело.

Глава 16

Рубин

Рубин позавтракала в покоях и стала дожидаться Ордериона. Он явился ближе к десяти утра.

– Готова немного прогуляться? – спросил принц и напряженно улыбнулся.

– Да, – принцесса встала и поправила шлейф платья. – Делегаты уехали?

– Сразу после завтрака, – подтвердил Ордерион. – И послание для твоего отца забрали с собой.

– Это хорошо, – закивала Рубин, останавливаясь у двери. – Что ж, веди меня, куда посчитаешь нужным.

– В тюрьму мы не пойдем. – Ордерион открыл перед ней дверь. – Обещаю.

– А так хотелось посмотреть, где я могу оказаться в любой момент!

– Шутница. – В уголках его глаз появились морщинки веселья.

– Уж какая есть! – игриво заметила Рубин, проходя мимо него, и услышала тихое: «Моя».

Ордерион водил ее по этажам и залам, объясняя попутно, как попасть из одной части замка в другую. Они побывали в фамильной галерее, где висели портреты предков Ордериона. Рассказ о них показался Рубин скупым повествованием о рождении и смерти, с правлением Инайей или служением королю между этими двумя событиями. В той же зале находились статуи из белого мрамора, изображающие величественных властителей в мантиях и с коронами на головах. Рубин остановилась напротив одной из них, внимательно разглядывая застывшее лицо довольно молодого деда Ордериона.

– Ты похож на него. – Она повернулась к принцу.

– Я никогда его не знал. Король Пратмут умер задолго до моего рождения, передав трон моему отцу. Его супруга, моя бабушка, была очень привязана к маленькому Галлахеру. Нас с Атаном она недолюбливала, и в детстве нам от нее доставалось. – Он поморщился, явно вспомнив об этом. – Бабушка погибла, когда мне было лет десять, наверное. Упала с лошади. – Принц перевел взгляд на Рубин. – Это случилось на наших с Галлахером глазах.

– Мне очень жаль, – произнесла Рубин.

– Стыдно признаться, но следом за ужасом от этой сцены я испытал облегчение. – Ордерион вновь повернулся к картинам и указал на одну из них. – До сих пор она с осуждением смотрит на меня, когда я сюда прихожу.

Рубин подошла к полотну, изображавшему весьма красивую молодую инайку, глядящую на мир свысока. Осуждения в холодном взгляде карих глаз девы она не заметила, а вот надменности в них было хоть отбавляй.

– Галлахер любил бабушку? – Рубин направилась дальше.

– Да. И очень горевал, когда она погибла. Его мать умерла настолько рано, что он ее не помнил, а бабушка ее заменила. Мы с Атаном всегда держались от Галлахера особняком. Потому что старшему брату дозволялось то, чего не могли позволить себе мы. Оно и ясно: он наследник трона. Но вместе с тем, с Галлахера и требовали больше. Очень часто, пока мы с Атаном играли во внутреннем дворе, Галлахер зубрил языки и историю других королевств.

– Выходит, вы с Атаном были более близки, чем с Галлахером? – осторожно спросила Рубин.

– В детстве – да. Но не после того, как со мной произошло несчастье, – ответил Ордерион.

– А что именно случилось? – Рубин чуть наклонилась к нему, желая услышать историю о том, как мана изменила его облик.

– Это портрет моей матери. – Ордерион протянул руку, указывая на красивую женщину с длинными красными волосами и черными глазами.

Рубин перевела взгляд на полотно, улавливая сходство между чертами матери и сына, но мысли ее в тот момент были не о ней. Почему Ордерион не хотел рассказывать, что с ним произошло? Неужели это стало настолько страшным испытанием для всей королевской семьи, что из него сделали особый секрет?

До Рубин даже в туремском замке доходили слухи, будто внешность принца Орде настолько ужасна, что любая дева, повстречав его, может упасть без чувств. И Рубин тому верила! Уродств особых она в своей жизни не видела, вот и представляла себе принца Орде, как чудище из сказок, которыми пугали непослушных детей. Когда отец сказал, что ей нужно выйти замуж за Атана, Рубин выдохнула: конечно, лучше за Атана пойти, как бы он ни выглядел, чем за уродца, пусть даже и принца.

Какой же глупой она была…

Они отправились дальше. Посетили залы с подарками и сувенирами из разных королевств, галерею с коллекцией произведений искусства от лучших мастеров Инайи. Красота предметов не трогала душу Рубин: она видела в них лишь изысканные экспонаты, украшающие замок, где царила атмосфера угнетения и страха.

Ордерион показал Рубин зал для пиршеств и столовые. Затем отвел в тронный зал и предпочел там не задерживаться. Они побывали в библиотеке, комнатах для чтения и отдыха и вышли во внутренний двор. Рубин оглядывалась по сторонам, изучая высокие белые башни вокруг и лепнину на них. Больше величие этого замка не восхищало ее. Стены здесь будто заменяли решетки в темнице, а отделка и убранство разных комнат служили для отвлечения внимания пленников, ведь все обитатели замка навечно скованы узами происхождения и родственных связей.

Они с Ордерионом пересекли внутренний двор и вошли в дверь, ведущую в подвал.

– Под замком расположена целая система туннелей и комнат, – объяснял Ордерион. – Пожалуйста, будь внимательна, когда соберешься идти сюда без сопровождения.

– Потому что могу заблудиться и угодить в темницу? – попыталась пошутить Рубин.

– Именно, – кивнул Ордерион. – Попав в этот коридор, поверни налево, – он указал путь, – пройди до следующей развилки и сверни направо.

Она следовала за ним, запоминая путь в этом сыром и тусклом месте, несмотря на масляные лампы, висящие на стенах. Спустя еще несколько поворотов Ордерион остановился у массивной двери.

– Здесь я провожу большую часть своего свободного времени, – произнес принц и жестом пригласил Рубин войти.

Принцесса попала в просторное подвальное помещение с низкими арочными сводами из гладких камней. Прошла мимо двух столов, заваленных книгами и свитками, пробежала пальцами по резным спинкам нескольких стульев и остановилась перед длинным рядом стеллажей у стены. Сбитые из толстых досок полки едва ли не прогибались от веса ящиков, стоящих на них. Каждый из ящиков накрывала либо крышка, либо отрез из холщовой ткани.

Принцесса обратила внимание, что в помещении очень тепло и сухо. Рубин приблизилась к одному из столов и заглянула в раскрытую книгу. Нахмурилась, ибо такие письмена были ей незнакомы, но вопросов задавать не стала.

Повернулась к стеллажам.

– А что в тех ящиках? – Она указала на них.

– Всякие безделушки для создания юни.

– Могу я посмотреть?

– Конечно, – кивнул Ордерион.

Рубин остановилась у одного из ящиков и заглянула под крышку. Там лежали камни. Разной величины, но все же…

– Зачем тебе камни? – Она обернулась к Ордериону.

– Они хранят накопленную ману гораздо дольше металлов, тканей или жидкостей.

Рубин достала один из них и обомлела. То был не простой камень. Не булыжник, что валяются вдоль дорог. Она держала в руках алмаз размером с кулак. Если бы такой камень попал к огранщику, мог бы получиться восхитительно крупный бриллиант! Или множество более мелких!

Рубин сунула его назад и заглянула в соседний ящик. Достала оттуда другой камень, но тоже большой.

– Твой тезка, – подсказал Ордерион.

Рубин смотрела на шершавые темно-красные края драгоценного камня, прикидывая в уме, сколько седоулов он может стоить…

– Драгоценные камни лучше всех хранят ману. Поэтому ими так любят окружать себя сведущие в науке создания юни повелители силы.

– Но этот рубин не огранен! – заметила принцесса.

– Потому что он превратится в пыль во время одного из моих экспериментов, – пожал плечами Ордерион. – Это – расходный материал. Из ограненных драгоценных камней создают юни, свойства которых уже известны.

Рубин вернула камень на место и сунула руку в другой ящик. Достала кривой оплавленный кусок металла размером с грецкий орех. Тот подозрительно напоминал нечищеное серебро. Вернула его на место и откинула холщовую ткань с соседнего ящика. Достала из него кусок оплавленного золота:

– Твои эксперименты дорого обходятся королевству.

– Недешево, – ответил Ордерион.

– И какие именно юни ты хочешь создать?

– Те, которые будут исцелять людей.

Рубин вернула золото на место, накрыла его тканью и отошла от стеллажа, на котором стояло слишком много разных ящиков.

– Разве их уже не существует? – упавшим голосом произнесла она.

– Те, что есть, хранят ману, измененную целителями. А я пытаюсь создать юни на основе чистой маны, что мы получаем из месторождений. Пока что мне не удается ни изменить форму маны, ни заставить предмет удержать и накапливать ее. Обычно в ходе эксперимента предмет уничтожается.

Рубин вернулась к столу с книгами и указала на ту, в которую заглядывала:

– На каком это языке?

– На языке ордена повелителей силы, – пояснил Ордерион и подошел к ней. – Он был создан из сочетания слов и звуков всех четырех королевств Великого континента, но имеет свой алфавит.

– Не знала, что повелители силы используют свой собственный язык, – удивилась Рубин. – А о чем эта книга? – Она указала на ту, в которую заглянула первой.

– О мане. – ответил Ордерион.

– А та? – указала на вторую.

– Они все о мане, – опередил дальнейшие расспросы Ордерион. – О ее источниках, расположенных глубоко под землей, о свойствах маны и возможностях ее применения. Но все эти книги описательные. Они не содержат ответов на вопрос: «Почему?»

– А есть книги, которые содержат? – Рубин коснулась пальцами свитка, исписанного красивым ровным почерком.

– Их немного, и все оригинальные рукописи хранятся в Небесном замке ордена повелителей силы.

– Ты их читал? – спросила Рубин.

– Только выдержки из них, доступные таким, как я.

– Таким, как ты? – удивилась Рубин.

– Все знает только Верховный повелитель силы. Приближенные к нему повелители обладают фрагментами этих знаний. Всего в ордене есть четыре трактата, содержащих все сведения о мане, собранные за века: «О месторождениях маны», «О формах маны», «О влиянии маны» и трактат «О мирах и времени». У этих книг есть по одной копии, которую берегут у себя уполномоченные для этого гонцы смерти. Их имена известны только Верховному повелителю силы и им самим, входящим в круг «хранителей знаний». Если что-то случится с оригиналами трактатов четырех книг, уполномоченные гонцы смерти должны обеспечить преемственность знаний в поколениях повелителей силы.

Рубин повернулась лицом к Ордериону.

– Задача хранителей копий этих книг только в обеспечении преемственности знаний. Но тогда зачем держать их имена в секрете?

– Сама ответь на свой вопрос, – попросил Ордерион.

– Только Верховный повелитель силы имеет доступ ко всем знаниям сразу, – начала рассуждать Рубин. – Задумай он нечто нехорошее, кто сможет его остановить? Не эти ли уполномоченные хранители копий, которые могут собраться вместе и поделиться недостающими знаниями друг с другом?

– Процесс этого созыва называется «Вотум Недоверия». Его могут инициировать либо сами уполномоченные хранители знаний, либо другие гонцы смерти, но их число должно доходить как минимум до десяти человек.

– То есть Вотум Недоверия – это не сам заговор против Верховного повелителя силы, а процесс объединения знаний, который проводится против его воли или желания? – удивилась Рубин.

– Именно, – кивнул Ордерион. – В последний раз Вотум Недоверия члены ордена приняли сто два года назад, и тогда повелители силы, вооружившись всеми знаниями о мане, практически уничтожили орден в междоусобной войне за власть и господство. Больше в истории ордена таких примеров не было.

– Знание как оружие, – прошептала Рубин.

– Оружие, которое способно уничтожить весь мир, – добавил Ордерион. – Поэтому им обладает только один человек, которому остальные доверяют.

– Или попросту боятся, потому что лишь он один хранит эти знания, – закончила мысль Рубин. – Что сделает со Светом Звезды Янтарный Сокол, если узнает о его желании вынести Вотум Недоверия?

– Убьет, – ни секунды не сомневаясь, ответил Ордерион. – Мне неведомы имена гонцов смерти из «круга хранителей знаний», но я могу заставить их вынести Вотум Недоверия. Для этого необходимо привлечь на свою сторону еще девятерых гонцов смерти.

– Девятерых, – повторила Рубин и сделала шаг назад. – Выходит, что сам ты при этом – гонец под номером десять?

– Второе имя повелитель силы маны может получить только при посвящении в гонцы смерти, Рубин.

Они прижала пальцы к губам и еще на шаг отступила от Ордериона.

– Ты и мой отец… и Луар, – она подняла на принца испуганный взгляд, – убиваете других повелителей силы?

– У каждого из нас своя роль, Рубин. И мы либо соглашаемся с ней, либо другие гонцы смерти убивают нас.

Он отошел и запустил в воздух своих золотых бабочек. Они разлетелись по сторонам, и Рубин закрыла лицо руками, опасаясь, что рой снова нападет на нее. Однако этого не произошло. Бабочки кружили по помещению, садясь на стены и некоторые из ящиков, и казалось, что до Рубин им вообще не было дела.

– Я установил на коже твоего затылка юни изменений, оберегающую тебя от маячков, определяющих волнения маны. – Ордерион поднял каменную руку, и на серые пальцы село несколько бабочек. Они активно махали крылышками, с которых сыпалась золотая пыль. – Без этой юни рой маячков снова бы полетел исключительно к тебе.

Рубин коснулась затылка, но ничего не почувствовала.

– И когда ты ее установил? – спросила она.

– Подозреваю, что самую первую изменяющую юни на тебя установил твой отец. По-другому вряд ли бы ему удалось столько лет скрывать твой дар от остальных. Когда в лесу по дороге на заставу с тобой приключилось несчастье, твое тело, скорее всего, выкачало из изменяющей юни всю ману, и та слетела. Свою изменяющую юни я закрепил на тебе в поле, где ты умерла. Твое тело внезапно засветилось и стало восстанавливать себя. Ты сделала вдох и продолжила дышать. Я знал, что вскоре ты придешь в себя, и установил на твоем затылке юни, чтобы никакие поисковые маячки не смогли обнаружить твой дар. Второй раз мне пришлось сделать то же самое в склепе, где мы с Галлахером обнаружили тебя и Хейди.

– Я умерла в склепе? – в ужасе воскликнула Рубин и прижала пальцы к губам.

– Нет. Ты отдала слишком много сил, спасая Хейди, и попутно выкачала всю ману из своей юни на затылке. Мне пришлось ее обновить, но Галлахер все понял, Рубин. Он знает наш с тобой секрет.

– И что теперь будет?

– Галлахер дал мне слово, что никому ничего не расскажет. Даже своей супруге, – добавил Ордерион.

– А если он не сдержит слова?

– У меня нет оснований не доверять брату, Рубин.

– Атану ты тоже верил, – со злобой прошипела она.

– Мне Атан в жизни ничего плохого не сделал! – повысил тон Ордерион. – Наоборот, когда все начали меня чураться, рядом остались только братья! Именно они меня и поддерживали! Я не знаю, когда Атан стал таким, каким увидела его ты. Белая пыль тому виной или просто я был слеп, но Галлахер – не Атан. Среди нас троих он – самый уравновешенный и разумный.

– Настолько разумный, что вопреки воле отца женился на Хейди, а теперь лишился ребенка и едва не потерял жену?

– Остановись. – Ордерион сделал предупредительный жест рукой. – Ты впадаешь в слепую ярость, а это для таких, как мы, опасно!

– А не опасно ли говорить обо всем этом здесь?! – Рубин едва ногой не топнула, чувствуя, что не способна контролировать закипающий внутри гнев.

– На стенах этой лаборатории установлены защитные юни. Никто за ее пределами не знает, что здесь происходит.

– Рада слышать! – закивала Рубин. – Если мы с тобой внезапно решили поделиться тайнами, тогда ответь и на мой вопрос о несчастье, изменившем твой облик в прошлом.

– Я не хочу об этом говорить. – Ордерион резко отвернулся и отошел в другой конец помещения. Провел ладонью по стене, и вся она засветилась золотым, пока не исчезла. Там была спрятана настоящая библиотека с книгами. Свитки лежали стопками на отдельных полках, на других стояли разные по толщине книги.

– Здесь находятся книги о мане, которые мне и моему отцу дозволено читать, – глядя на ряды стеллажей перед собой, произнес Ордерион.

– Что произошло с тобой в прошлом? – стояла на своем Рубин, даже не делая попыток подойти и взглянуть на фолианты, хранившие знания, которые прежде были ей недоступны.

– Я был слишком юн и глуп, – ответил Ордерион и обернулся к ней. – Это – он поднял каменную руку, – цена глупости. А это – указал на свое лицо – расплата. Ты видела, как изменяется мой отец, когда теряет контроль над собой. Мана берет верх и проявляет себя. Но эти изменения моментально исчезают, когда отец берет себя в руки. Гнев – самая опасная эмоция для повелителя силы. Твоя ярость способна не только уничтожить юни изменений на твоем затылке, но и учинить мощный выброс маны. После такого выброса жизнь повелителя силы необратимо меняется. Каждый пульсар, созданный мной, каждый эксперимент, проведенный здесь, позволяет моей мане все дальше и дальше пожирать мое тело, ставя на нем метки силы, как рубцы. То, что видишь на моей коже, – лишь внешние проявления. Когда изменения коснутся центра жизни в груди – я погибну. Да, ты лечишь меня. Освобождаешь от этих рубцов и избавляешь от последствий одной моей глупости. Но я не уверен, Рубин, что случись выброс с тобой, ты с той же легкостью сможешь излечить себя сама. Целители, которых видел я, погибали. Не рискуй. Не позволяй злости и гневу брать верх.

– Сколько у тебя было времени на жизнь, когда мы встретились с тобой? – спросила Рубин.

– Полгода, – ответил Ордерион.

– Полгода? – повторила она и сделала шаг ему навстречу. – Полгода жизни?! И цена за каждый пульсар, за каждую юни и защиту – это новые рубцы маны?

– Да, – ответил он.

– Тогда ответь мне, почему ты не ценишь собственную жизнь?

Ордерион опустил глаза.

– Сейчас у меня есть ты, и я выздоравливаю. Поверь, в данный момент жизнь мне представляется куда более интересной и впечатляющей, чем неделю назад.

– А если бы у меня не было никакого дара? – спросила его Рубин, хотя в душе уже знала ответ на свой вопрос.

– Тогда бы ты довольно быстро стала вдовой. – Он пожал плечами.

– Дурак! – прокричала разгневанная Рубин. – А что бы я испытала при этом, ты подумал?!

– А что бы ты при этом испытала? – спросил Ордерион и поднял глаза, впиваясь взглядом алых глаз в ее лицо.

Рубин почувствовала себя дурой. Она едва не проболталась, что была бы раздавлена горем. А он как будто только этого признания от нее и ждал.

– Ярость, – ответила Рубин и отвернулась. – Ты дал слово, что позаботишься обо мне и никому не позволишь навредить. Так вот и держи его, раз дал! – повысила тон она.

– Беспокоишься, что, если меня не станет, твоя жизнь окажется под угрозой? – Он нахмурился и, кажется, рассердился.

– А я не должна об этом переживать? – Рубин едва не рассмеялась. – В отличие от тебя, я хочу жить! Несмотря ни на что! – в укор заявила она.

– Ну, на моем месте ты не была. Так что и понять вряд ли сможешь, – обронил он, проводя рукой и возвращая стену перед библиотекой на место.

– О, я ранила нежные чувства принца. – Рубин прижала ладонь к груди. – Прости меня, избалованную и бездушную принцессу, которую растили только для того, чтобы выгодно выдать замуж и обязать пожизненно зависеть от мужчины, перед которым вынуждена раздвигать ноги! – закричала она, снова теряя над собой контроль. – Ни прав, ни воли – ничего! Только наука, как этого самого мужчину ублажить, чтобы он имел как можно меньше фавориток и шлюх! Ведь фаворитки способны влиять на суждения, а от шлюх легко болезнь подцепить!

Ордерион, услышав ее откровения, отшатнулся.

– Тебя учили ублажать? – сдавленно прохрипел он.

– Да! – выкрикнула Рубин. – Сурими, моя фрейлина, водила меня по тайным коридорам и показывала через отверстия для подглядываний, чем занимаются гости замка с развратницами. А потом объясняла мне, что именно я видела и как это правильно делается. По возвращении с очередной «прогулки», – Рубин показала кавычки, – Сурими шла на кухню и приносила оттуда очищенную морковку. И я показывала, как буду давиться органом мужа, пока тот будет стонать! – в отвращении прокричала она. – Вот какой была моя прекрасная и беззаботная жизнь! Теперь я здесь. По твоей вине, кстати. До Звездного замка Турема от заставы был всего день пути, но ты отказался сопроводить меня. Конечно, причину ты быстро придумал, но на самом деле тебе всего-то хотелось заполучить в свою постель красивую, наделенную даром самозванку. Да, – вскинула руки Рубин, – самозванка оказалась принцессой. И зная, что ничего хорошего меня в Белом замке не ждет, ты все равно привез меня сюда! Вот и вся правда о нашей с тобой истории! Я благодарна тебе за то, что ты позаботился обо мне в пути и сейчас защищаешь меня перед отцом. Но ты знаешь, зачем это делаешь, ведь тебе внезапно захотелось жить. Так что не смей попрекать меня желанием выжить во что бы то ни стало! У нас с тобой одни цели, и ни один из нас ни перед чем не остановится, чтобы их достичь!

Он смотрел на нее, не моргая, не то пораженный ее признанием, не то уже переваривая его. А потом отвернулся и откашлялся.

– Что ж… – Ордерион направился к двери. – Полагаю, ты устала и хотела бы отдохнуть после… нашей прогулки.

Рубин стояла как вкопанная, наблюдая за тем, как принц идет к двери и открывает ее настежь.

– Обед тебе принесут… в покои, – каким-то рваным голосом произнес он. – И ужин тоже.

«А потом придешь ты?» – хотелось спросить ей, но она молчала, глядя на него. Весь гнев как рукой сняло. Будто ведро студеной воды на голову перевернули, возвратив тем самым рассудок. Она сказала лишнее… Сболтнула в пылу, и услышанное его поразило. Но что именно не понравилось Ордериону? Правда о том, что это он виноват в ее бедах? Или признание о подглядываниях и морковках?

Рубин подобрала подол и вылетела в туннель. Неслась вперед со всех ног, даже не заботясь о том, следует за ней Ордерион или нет. Поднялась по лестнице и выскочила во внутренний двор. Пересекла его. Один коридор, другой, третий, переходы, лестницы-ступеньки… Пока, наконец, не оказалась у двери в свою опочивальню. Открыла ее, заскочила внутрь и закрыла, даже не зная, стоял Ордерион за ее спиной или нет.

Обернулась. В покоях она одна. Рубин прижала ладонь к губам, силясь не зарыдать. «Хватит лить слезы! – душила мыслями саму себя. – Хватит, Рубин! Не время реветь! Время выживать!»

Перед глазами возникло лицо Сурими, смотрящее в пустоту. Голова фрейлины елозила вверх и вниз, пока Рубин сидела на лошади и смотрела на это…

– А-а-а! – закричала Рубин, пытаясь унять непрошеные воспоминания. – А-а-а!!! – Она сжала кулак, желая почувствовать в руке тяжесть камня…

«У тебя вся жизнь впереди, – шептала Сурими, умирая у нее на руках. – Доберись до заставы засветло и живи».

Ордерион

Принц стоял у двери, которая только что захлопнулась перед его лицом. Ордерион вообще не был уверен, что Рубин видела его. Слишком быстро она пронеслась в свои покои.

А он… Он чувствовал себя подонком, который ее совратил и обманом заставил сюда приехать. О чем он думал? О ее безопасности или о себе?

«О чем ты думал?» – повторял он мысленно, пытаясь дать однозначный ответ, но его не было.

Ордерион отступил на шаг, затем еще на один, а потом развернулся и ушел.

Глава 17

Рубин

Весь остаток дня принцесса провела в покоях и долго не могла уснуть, ожидая, когда же явится Ордерион, чтобы нагло раздеться посреди спальни и нагим забраться под одеяло. Она все ждала и ждала, а Ордерион все не приходил… Масляная лампа на стене догорела и погасла, погрузив спальню во мрак.

«Значит, все же впечатляющая речь про подглядывание и необходимость вставлять в рот морковку супруга и правда поразили его», – сделала вывод принцесса и накрылась одеялом с головой.

Она проснулась от странного звука, как будто кто-то ломился в дверь ее покоев, но ему не открывали. Рубин накинула на плечи пеньюар и вышла в будуар.

– Ваше высочество, с вами все в порядке? – кричала из коридора взволнованная Азагриэль.

Рубин перевела взгляд на диван: Ордерион лежал на нем, укрытый пледом, с подоткнутой под голову подушкой, и внимательно смотрел на дверь.

– Ваше высочество!

Голос служанки вывел Рубин из ступора.

– Чего ты хочешь? – громко ответила она.

Азагриэль умолкла и перестала стучать.

– Я позже зайду, – промямлила она и, судя по шуршанию юбки, удалилась.

Рубин уставилась на ключ, торчащий из замка. Умно. Ордерион, явившись ночью со своим пледом и подушкой (наконец-то!), запер дверь на ключ. Только отчего же он еще вчера так не поступил?

– Доброе утро, – произнесла Рубин, обращаясь к Ордериону.

– Доброе, – ответил он. – Я сейчас уйду. Не переживай.

– Мне все равно. – Она развернулась и направилась в комнату, где стояла ванна. Закрылась и дернула за рычаг вызова воды. Звякнул колокольчик. Хлопнула дверь в будуаре.

Рубин поджала губы и начала раздеваться. «Еще посмотрим, сколько ночей ты сможешь вынести на этом диване!»

Минул один день, за ним другой. Рубин не покидала покои, наслаждаясь чтением романов, которые принесла ей Азагриэль из библиотеки. Завтрак, обед и ужин подавали по расписанию, совсем как заключенным в темнице. Ордерион являлся в покои ближе к полуночи, используя свою мудреную защиту, из-за которой его не было слышно. Но Рубин не проведешь: она специально оставляла дверь спальни приоткрытой, и, когда полночный визитер являлся с пледом и подушкой под мышкой, замечала это по бликам света, мелькавшим в будуаре. Утром ее неизменно будила Азагриэль. Правда, прыти в стуках служанки поубавилось, тем не менее инайка уходила только тогда, когда слышала голос Рубин. Примерно сразу же после этого Ордерион вставал и уходил следом за ней.

На третий день Рубин поняла, что больше не может читать романы о роковой любви деров и простолюдинок. Не то чтобы сюжеты в них были неинтересными. Рубин невольно ставила себя на место несчастной простолюдинки, которая влюбилась во властного дера Ордериона. Только в романах все заканчивалось дарованием Рубин титула деры от доброго короля и пышной свадьбой с признанием Ордериона в своих глубоких и нежных чувствах.

Закрыв очередную книгу, Рубин едва не швырнула ее в стену.

Встала. Посмотрелась в зеркало, поправила прическу и вышла из комнаты. Ордерион показал ей, где находится в замке библиотека, и Рубин собиралась ее посетить. По пути никого, кроме кланяющихся слуг, не встретила. Даже мысль возникла, куда подевались все воины из охраны, которых раньше она мельком видела в коридорах?

Попав в библиотеку, Рубин прошлась вдоль высоких стеллажей с книгами, выбирая, что же ей прочесть. И внезапно поняла, какие книги ее интересуют.

Фолианты со знаниями о мане, юни и месторождениях маны весили много, но Рубин сдаваться не собиралась. В несколько заходов она перенесла их в свои покои и спрятала в спальне за кроватью. Там же и уединилась, начав читать.

Ничего нового, чего бы Рубин не знала о мане до знакомства с Ордерионом, она не обнаружила. Мана существует, как существует воздух вокруг. Она берется из природных источников и рассеивается по Великому континенту. Мелкие ее источники возникают то там, то здесь, и тут же исчезают, чтобы появиться в новых местах и снова исчезнуть. Первые постоянные и крупные месторождения маны были найдены на рудниках на территории Инайи более двухсот лет назад. Всего их существовало пять: два на северных землях Инайи, одно на юго-западных, почти у самых границ с землями Зальтии, и два на юго-восточных, недалеко от границ с Ошони. На юге, где был расположен Турем, ни одного крупного месторождения так и не нашли. Повелители силы маны черпают ее из окружающего мира и вытягивают из источников. Они же способны делиться этой маной, наделяя ее определенными свойствами. Огненные повелители могут одним прикосновением нагреть ванну воды или, вскинув руки, сжечь целое поселение дотла. Повелители света владеют пульсарами, молниями и способны обратить людей в пепел, не сходя при этом с места. Повелители воздуха управляют ветром. Взмахнут рукой – и лес повален, как будто дровосеки прошлись. Повелители жидкостей работают с водой и маслами. Могут ниспослать на человека летучий шар воды и сделать так, что он в нем захлебнется. Повелители металлов, ароматов, даже земли, – казалось, там были все. Но Рубин никогда прежде не слыхала про целителей и тех, кто повелевает разумом людей. Не было о них ничего сказано и в этих книгах. Вообще они больше напоминали романы, где все сводилось к громким описаниям подвигов повелителей силы маны, спасающих простой люд от нечисти.

Но Рубин не теряла надежды разобраться во всем. Только услыхав, как Азагриэль входила в покои, принцесса прятала книги под кровать и укладывала на колени один из романов. Не то чтобы Рубин опасалась кого-то, но Азагриэль посвящать в свои поиски не собиралась.

Служанка стала задавать вопросы. Начиная от: «А какие наряды нынче модны в Туреме?» и заканчивая: «Подклады новые нести или ваши дни уже закончились?»

– Неси, – буркнула Рубин и выпроводила ее сразу после ужина, вернувшись к чтению книг.

Рубин сама не заметила, как в приоткрытой двери мелькнул свет. Она быстро сунула книгу под кровать и успела запрыгнуть на постель как раз перед тем, как Ордерион заглянул в спальню.

– Все в порядке? – спросил он, глядя на непотушенные лампы на стенах.

– Я читаю. – Рубин перелистнула страницу романа и поправила край пеньюара, прикрывая декольте шелковой ночной рубашки.

– Уже поздно, – заметил Ордерион.

– Закрой дверь, и свет не будет тебе мешать, – ответила Рубин, в пятый раз пробегаясь взглядом по одному и тому же абзацу.

– Если хочешь почитать о мане, юни и месторождениях, стоит посетить другую библиотеку. Но книги из нее выносить нельзя.

Рубин медленно выдохнула и закрыла роман.

– Я не знаю языка… – ответила она.

– Там есть интересные заметки на туремском и инайском. Их-то ты знаешь.

– А еще ошони и зальтийский. – Она жестом на языке зальтийцев показала, что «желает, чтобы принц оставил ее одну».

– Спокойной ночи, Рубин.

– Спокойной, – ответила принцесса и проводила взглядом закрывающуюся дверь.

Спать она не собиралась. Не до сна ей было! Рубин достала книгу о месторождениях маны и продолжила читать истории о подвигах повелителей силы, преследующих нечисть в рудниках…

Раздался стук в дверь.

Рубин спохватилась и оторвала лицо от страницы, на которой уснула. Встала. Вышла в будуар, посмотрела на ключ в замке, послушала крики Азагриэль и молча пошла дальше, хлопнув дверью в комнату для купаний.

– Еще раз ты разбудишь ее высочество своим стуком и воплями, и я лично «повышу» твое звание до прачки! – прогремел голос Ордериона за дверью.

Рубин удивленно вскинула брови и насладилась повисшим молчанием. Взяла зеркальце, лежащее на столике, оглядела себя и уставилась на… отпечатки чернил на щеке!

– Дхар тебя побери! – Попыталась оттереть их пальцами, но ничего не получалось.

Хлопнула дверь. Ордерион ушел. Рубин дернула за рычаг подачи воды и взяла мыло. Терла она долго и сильно, пока не соскоблила чернила, оставив красные следы на коже.

Азагриэль, увидев ее исполосованную щеку, изменилась в лице, но ничего не сказала. Только ближе к обеду принесла целебную мазь от волхвов, которая помогала «в таких случаях». В каких именно, Рубин уточнять не стала. Принцесса сходила в королевскую библиотеку и вернула часть книг на место. По пути в покои она увидела королеву Миру. Та, улыбаясь и смеясь, следовала в компании двух фрейлин. Встретив всю троицу, Рубин присела в поклоне. Королева представила Рубин фрейлин, и те изобразили ответные книксены перед Рубин. Затем Мира вежливо поинтересовалась, как себя чувствует Рубин, и, услышав, что все еще не очень хорошо, пожелала ей скорейшего выздоровления. Взгляд при этом у нее был такой, будто Мира желала ей смерти.

Рубин отругала себя за такие нелепые аналогии и откланялась. Она почувствовала себя в безопасности, только когда снова оказалась в покоях.

Обед и ужин прошли там же, пока Рубин не обнаружила себя на кровати с очередной книгой в руках.

Ордерион оказался пунктуальным, как часы. Полночь – мелькнул свет в будуаре. А Рубин опять не погасила лампы на стенах в спальне.

Принц заглянул к ней через приоткрытую дверь.

– Если мешает свет – закрой ее, – ответила Рубин, даже не поднимая на него глаз.

Дверь с грохотом распахнулась, подушка и плед полетели на пол, а сам Ордерион в черном костюме простолюдина оказался напротив нее.

– Кто это сделал? – прохрипел он, глядя на нее.

Пальцы заискрили, лицо исказила свирепая злоба.

Рубин опешила.

– Кто это сделал… – шипя сквозь зубы, повторил Ордерион. – Отвечай!

– Да о чем ты вообще говоришь?! – возмутилась принцесса и подскочила с кровати.

– О твоем лице! – Он схватил зеркальце с тумбочки и поднес его к Рубин.

Она пригляделась к отражению и погладила разводы от собственных ногтей на белоснежной щеке.

– Это я сама поранилась.

Рубин выдохнула, так как все недоразумения были решены, и вернулась на кровать.

Ордерион швырнул зеркало на тумбочку, едва его не разбив, и навис над ней, как грозовая туча.

– Говори правду, Рубин. Кто это сделал?! Кто касался тебя?

– Ты же защиту поставил! Сам скажи, кто мог меня коснуться?

Ордерион отшатнулся от нее.

– Галлахер… – прошептал он.

И тут Рубин вспомнила, что Галлахеру и Хейди ее испепеляющая юни не страшна.

– Стоп! – Она вскинула руки, призывая Ордериона остыть. – Никто меня не трогал. Клянусь всеми богами и памятью мамы, мир душе ее в царстве Дуона. Сегодня утром я проснулась на книге. В прямом смысле. Я спала, прижавшись щекой к странице. Чернила отпечатались на коже. Пришлось напрячься, чтобы смыть их мылом. Вот и поцарапалась!

Ордерион разогнулся и сжал пальцами переносицу. Он часто дышал, зато его пальцы перестали искрить.

– Но за беспокойство о моей безопасности спасибо. Я тронута.

Ордерион уронил руку, посмотрел на нее, а затем вышел из спальни, подбирая на ходу подушку и плед. Хлопнул дверью в будуаре так громко, что Рубин вздрогнула. Она вышла посмотреть, действительно ли Ордерион ушел, и поняла, что не ошиблась.

Принцесса потянулась к ключу в замке и повернула его. Теперь ее никто не потревожит. Даже он.

Она убрала книги, погасила лампы и легла. Внутри стало пусто и спокойно, как будто наваждение любви медленно покидало ее, принося облегчение. Чем меньше она видит Ордериона – тем быстрее ее внезапный недуг, вызванный этим мужчиной, минует. И это хорошо, потому что Рубин должна любить в своей жизни только…

– Себя, – произнесла она вслух и закрыла глаза.

* * *

Поутру ее никто не разбудил. Она открыла глаза и сладко потянулась, думая о том, как проведет новый день. Возможно, стоит погулять в саду или навестить Хейди?

Рубин встала и, не утруждая себя одеванием пеньюара, вышла в будуар. Заметив на диване Ордериона, лежащего на боку под пледом и читающего… Рубин присмотрелась – один из женских романов, которые ей приносила Азагриэль, – принцесса вся подобралась и повернулась к двери. Ключ торчал из замка, как и ночью.

– Есть юни, открывающие запертые двери, – подсказал Ордерион.

– Понятно, – кивнула она. – Интересная книга? – спросила тут же.

– Самому странно ее читать. Но да, вполне занимательная, хоть и предсказуемая. История отношений наивной простолюдинки и богатого красавца дера, по которому сходят с ума все местные девы. Бьюсь об заклад, что он влюбится в нее без памяти, а потом попросит короля даровать ей титул, чтобы иметь возможность жениться. – Ордерион оторвался от текста и вопросительно взглянул на Рубин. – Я прав?

– Тебе бы самому книги писать.

– Я все жду, когда начнутся между ними утехи, но автор усердно с этим тянет. – Принц смотрел в лицо Рубин.

– Это книга про благочестивую простолюдинку, которая поцелует своего дера только после церемонии свадьбы.

– Но судя по тексту, дер весьма усердно старается получить доступ ко всем ее прелестям раньше намеченного срока, – хмыкнул Ордерион.

– В этом и суть отношений между ними. Деру нужно от простолюдинки только одно. А когда он не получает этого, начинает добиваться, в результате чего узнает деву лучше и влюбляется.

– История написана от лица простолюдинки. – Ордерион постучал каменным пальцем по книге. – Откуда ей знать, может, дер уже влюблен в нее?

– Будь это так, он бы ей об этом сообщил! – парировала Рубин.

– А ей обязательно нужно все сообщать? – Ордерион захлопнул книгу.

– А как по-другому она узнает о его чувствах? – не поняла Рубин.

– Догадается! – Ордерион сел. – По поведению! По поступкам! По взгляду, в конце концов!

– Ах, по взгляду! – взмахнула руками Рубин. – А откуда ей знать, может, он на всех, кого желал, так же смотрел!

– Тогда она просто дура! – Ордерион встал. – Раз очевидного перед собой не замечает, то и говорить ей что-либо бесполезно: обязательно найдет причины не поверить и усомниться.

– Потому что боится, что ее используют! – Рубин указала на книгу, косвенно ссылаясь на текст.

– Потому что не верит ему, но желает, чтобы он верил ей, – подытожил Ордерион. – Сама-то она о чувствах своих даже не заикается, прислуживая ему так, как ее кто-то там научил!

– Да как ты смеешь! – воскликнула Рубин, яростно глядя на него.

– Книгу почитай! Там все написано! – Он подхватил подушку и плед с дивана.

– Не было там такого! – прогремела Рубин ему в спину.

Ордерион обернулся у двери.

– Простолюдинка работала в доме дера и подавала ему еду и напитки. Так, как ее научили старшие слуги. И за треть книги, которую я прочел, эта дева не сделала ничего, чтобы самой рассказать деру о своих чувствах. Лишь краской стыда заливалась и нервно прикусывала губы, когда он слишком пристально на нее смотрел. Кто знает, возможно, она всего-то и мечтает, что стать дерой и выйти замуж, чтобы кто-то прислуживал ей самой?

– Не было у нее таких помыслов. – Рубин сжала от злости кулаки.

– А откуда ему об этом знать, когда она зависима от своего хозяина?

Ордерион открыл дверь и ушел.

А Рубин от злости топнула ногой. Намекает он ей здесь на дурость! Пусть на себя посмотрит! Если любит – язык не отвалится об этом сказать! Не пристало деве первой в чувствах признаваться. Да и не известно еще, что он испытывает к ней! У мужчин похоть часто с любовью путается. Потом похоть исчезает, и от чувств остаются одни обещания, с которыми деве всю жизнь жить. Рубин знает… Сурими рассказывала…

Помотав головой, чтобы прийти в себя, принцесса выпрямила спину и направилась принимать ванну. Крови прошли – впору траур с себя снимать. Краснеет она от его взглядов? Ничего! Больше не будет! Пусть сам краской заливается, когда она будет на него смотреть.

Глава 18

Рубин

Принцесса едва успела переодеться в темно-синее платье, которое наказала принести Азагриэль, как к ней в покои нанесла визит Хейди.

Увидев жену Галлахера в дверях, Рубин тут же отправила Азагриэль вон и заперла за служанкой дверь. Хейди не приседала перед Рубин в поклонах и выглядела… растерянной и подавленной.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила ее Рубин, изучая черты исхудалого лица.

– Плохо, – прошептала Хейди. – А ты как?

– Терпимо, – натянуто улыбнулась Рубин. – Мне очень жаль.

– Мне тоже, – ответила Хейди, прошла и присела на диван. – Ответь мне, только честно, – она подняла глаза на Рубин, – это правда, что вчера Ордерион на тебя руку поднял?

Рубин обомлела от подобного предположения.

– Нет. Нет! – повторила она более настойчиво. – Я сама поцарапалась.

Хейди неодобрительно покачала головой, явно не веря заверениям Рубин.

– Следы белилами скрыла? – Хейди с сожалением глядела на нее.

Рубин по наитию прижала ладонь к щеке, на которой после сна никаких царапин не осталось.

– Я клянусь тебе, – сдерживаясь, чтобы не начать браниться, заверила она. – Ордерион здесь ни при чем.

– Галлахер тоже так считает. – Хейди разгладила складки на юбке пыльно-зеленого платья.

Этот цвет принцессе совершенно не подходил, придавая ее бледной коже такой же бледно-зеленый оттенок.

– Галлахер? – Рубин присела рядом с Хейди. – А при чем здесь…

И тут она поняла. Кажется, вчера Мира и фрейлины, повстречав Рубин в коридоре, подумали об Ордерионе плохо и начали разносить нехорошие сплетни…

– И кто Галлахеру весть о моем лице шепнул? – спросила Рубин.

– Ее величество и ее верные фрейлины встретили тебя и крайне обеспокоились твоим здоровьем. Решили, что его величество и все придворные должны тебе посочувствовать.

– Вот же дрянь, – прошипела Рубин.

– Тш-ш-ш… – Хейди коснулась ее руки. – Не в замке. Я пришла к тебе с просьбой.

– Говори.

– Прогуляйся со мной по городу, пожалуйста.

– Боюсь, что меня не выпустят. – Рубин сочувственно погладила Хейди по руке.

– Без меня – нет, – прошептала Хейди. – Но и мне без тебя не выйти.

Взгляд принцессы, направленный в сторону окна, напугал Рубин. Он не был пустым. В нем плескалась боль. Будто птица, запертая в клетке, Хейди хотела вырваться на волю, еще не понимая, что даже за пределами замка никакой воли для нее не существует. Брачные узы навек приковали ее к мужу и его королевской семье невидимыми цепями. И разорвать их была способна лишь смерть.

– Я спрошу разрешения у Ордериона, – пообещала Рубин. – Если он отпустит меня на прогулку с тобой, с радостью составлю тебе компанию.

– Спасибо. – Хейди не сводила взгляда с окна.

Рубин коснулась ее руки, и принцесса как будто отмерла. Она заморгала и поспешила встать.

– Подскажи, а кто шепнул тебе, что мой траур окончен? – понизив тон, спросила Рубин, указав на платье Хейди.

– Вчера служанка твоя подсказала.

– Ясно, – скривилась Рубин.

* * *

Рубин не нашла Ордериона в его покоях и направилась искать принца в подвал. Следуя по первому этажу замка, она перепутала повороты коридоров и заплутала. Попыталась вернуться назад, чтобы оказаться в знакомом месте, но все время попадала в какие-то новые коридоры, которых Ордерион ей не показывал.

Принцесса осмотрелась по сторонам, ища глазами слуг или воинов, но, как назло, в этих коридорах оказалось пусто! «Возможно, кто-то из слуг прибирается в комнатах?» – подумала Рубин и открыла первую попавшуюся дверь.

Помещение, где все было обито красным бархатом, привело Рубин в недоумение. «Место для утех?» – подумала она. Она знала, что подобные комнаты обустраивали и в Звездном замке для «развлечения гостей».

Рубин закрыла дверь. Вернулась в предыдущий коридор, доверившись предположению, что в другом коридоре будут обычные помещения, так как позади осталось довольно много дверей. Она дернула за ручку двери в другом коридоре и снова замерла. Белая комната. И нечто ужасное, что Рубин никогда не хотелось бы увидеть.

Она зажала рот рукой и тут же юркнула назад, в коридор, тихо запирая за собой чужие покои. Возможно, ее никто не заметил? Луар ведь даже не посмотрел на нее, стоя с закрытыми глазами, пока какая-то обнаженная девица принимала его ртом.

Рубин поняла, что ее сейчас вырвет. Нет, не от того, что увидела девицу на коленях перед королем Инайи. Такие сцены они с Сурими через потайные отверстия наблюдали не раз. Тошнота подступила от вида королевы Миры, которая стояла за спиной своего супруга и что-то шептала тому на ухо, сжимая в руке основание его органа.

Рубин плотнее зажала рот, часто дыша. Что ее так поразило? Некоторые делегаты из разных королевств любили и трех девиц на ночь взять. Там уж чего только не насмотришься в обучающих целях. Но здесь… Здесь король и его жена… И голая дева, которую они использовали для потехи.

С Ордерионом Мира вела себя так же? Приглашала кого-нибудь порадовать его, пока нашептывала что-то на ухо и хранила мнимую девственность? И он делал такое? С ней?

Боги, куда она попала! В какое тайное царство Дхара, где нет ничего, кроме вечных мучений? Ее тоже когда-нибудь ждет посещение такой комнаты? Если Ордериону вдруг наскучит утешаться только женой, он, взяв пример из личного опыта, пригласит ли он разделить ее постель еще с кем-то?

Рубин мчалась по коридорам без оглядки, не разбирая пути. Сбежать куда угодно, но только подальше от этого места. Один поворот. Другой. Третий.

Тронный зал. Она знает это место. Помнит дорогу оттуда во внутренний замковый двор.

Рубин пролетела по коридорам и выбежала в дверь, оказавшись на улице. Здесь ходили воины и слуги, занимаясь своими делами, но многие из них тут же устремили взгляды на запыхавшуюся Рубин.

Она запрокинула голову, глядя в голубое небо и пытаясь унять страх, обуявший ее. Как убежать отсюда? Как скрыться в неизвестном направлении, чтобы никто и никогда ее не нашел?

– Ты уже пришла, – раздался голос Хейди позади, и Рубин оглянулась.

– Как видишь…

– Ты бела как снег, – забеспокоилась Хейди. – Что-то случилось?

– С белилами переборщила. – Рубин постаралась придать голосу безразличие. – Пойдем.

– Галлахер отправил вместе с нами своих воинов. Их будет шестеро. Я сказала, что это слишком много, но он настоял. А Ордерион что сказал?

– Он меня отпустил, – соврала Рубин.

– Одну? Без охраны? – удивилась Хейди.

– Конечно с охраной. – Рубин удивленно замахала ресницами. – Но я попросила, чтобы они не показывались нам на глаза.

Хейди с опаской посмотрела на нее и покосилась назад, на дверь.

– Нам пора, – поторопила Рубин и поспешила к арке, ведущей в туннель к воротам из замка.

Хейди быстро ее нагнала и пристроилась рядом. У самых ворот Рубин обернулась назад. Трое воинов действительно шли следом. Тогда она посмотрела вперед и увидела еще троих, постоянно замедляющих шаг и активно озирающихся по сторонам.

Внезапно принцесс остановили. Один из охранников поклонился и глянул сразу на Рубин. Она узнала его. Это Саж – старый знакомый Ордериона…

– Простите, ваше высочество, но мне приказано не выпускать вас из замка.

– Меня? – уточнила Рубин.

– Да, ваше высочество, – подтвердил Саж и тут же начал распинаться в извинениях.

– Принцесса Рубин покидает замок под охраной и с личного дозволения принцев Галлахера и Орде, – тоном королевы, распекающей подданных, заявила Хейди. – Наша охрана с нами. – Она указала на воинов впереди и позади себя. – Если до вас приказы принцев доходят с опозданием, следует быть более расторопным, чтобы вовремя получать их! Пойдемте, ваше высочество. Пусть сами потом принцам объясняют, как посмели нарушить их волю. – Хейди пошла вперед, и Рубин, увидев замешательство на лице Сажа, засеменила следом.

– Но! Но! – закричал им вслед охранник.

– Быстрее перебирай ногами, – посоветовала Хейди. – А не то сейчас шум поднимут.

– А так не поднимут? – опасливо поинтересовалась Рубин.

– Нет. Будут ждать либо приказа, либо нашего возвращения.

– У тебя, как я погляжу, опыт в таких делах есть, – заметила Рубин, все дальше и дальше удаляясь от ворот.

– Я сбегала из Северного замка. Дважды. И каждый раз Галлахер возвращал меня назад, – прошептала Хейди.

– Милая… – Рубин не скрывала сочувствия в голосе.

– Был бы умным, отпустил бы с первого раза и прикинулся вдовцом. В лесах много кто пропадает, и тел потом не найти.

– Но если не отпустил, значит…

– Любит, – кивнула Хейди. – Себя любит. И меня. Возможно, – хмыкнула она. – Я как трофей. Игрушка, которую он пожелал и решил любым способом заполучить. Но я не игрушка, – прошептала она. – Я живой человек.

Хейди замолчала, а Рубин не стала больше ничего спрашивать. Они шли довольно бодрым шагом, кивая тем, кто узнавал Хейди и кланялся ей. Рубин при этом, скорее всего, не узнавал никто, но все равно кланялись. Принцессы минули ров между замком и Белым городом и направились по центральной улице дальше.

– И куда ты держишь путь? – нарушила молчание Рубин, понимая, что Хейди слишком быстро перебирает ногами для обычной прогулки по свежему воздуху.

– Хочу оказаться от этого замка подальше… – прошептала та, но, заметив замешательство на лице Рубин, добавила: – Хоть на пару часов.

– Хорошо, – согласилась Рубин. – Но мы уже за его пределами, и ты можешь никуда не торопиться. Расслабься, осмотрись. Начни кивать людям, которые тебя узнают.

Рубин и сама кивнула незнакомцам, отдающим поклоны.

– Они нас не узнают. – Хейди не обратила на них никакого внимания. – Просто видят двух особ под охраной из Белого замка и страхуются: вдруг ты – туремка – как раз та принцесса, что привез с собой принц Орде? А я какая-нибудь из фрейлин, составляющая ей компанию на прогулке.

– Тебя это заботит? Узнают тебя или нет? – удивилась Рубин.

– Нет, – покачала головой Хейди. – Мне все равно. Это такое странное чувство на самом деле, когда тебе абсолютно все равно, что происходит вокруг.

Улица изгибалась и ширилась, народа вокруг становилось все больше, а Хейди все спешила вперед. Рубин начала нервничать. Поведение принцессы казалось не просто странным… Она вела себя, как человек, поставивший перед собой цель и уже готовый ко всем последствиям. Но какие могли быть цели у Хейди, сбегавшей от мужа дважды и потерявшей ребенка всего пять дней назад?

Рубин отогнала дурные мысли и ускорила шаг, чтобы поспевать за принцессой.

– Луар приказал убить всех делегатов, кроме одного, – неожиданно произнесла Хейди.

Рубин зацепилась за неровность брусчатки и едва не упала. Хейди подхватила ее за руку и помогла удержать равновесие:

– Их зарезали прямо в зале для пиршеств. В живых оставили только самого старшего. Его с твоим письмом отправили в Турем под охраной воинов из Белого замка. Ордерион попросил Галлахера тебе этого не говорить. Но он не просил об этом меня.

– Зачем ты сообщила это мне? – Рубин вырвала руку и прижала пальцы к щекам. – Зачем?

– Чтобы ты знала, куда попала. Луар провоцирует войну. Не знаю, что он задумал, но заявление громкое. Будь осторожна: Ордерион тебя в обиду не даст, но и он не всесилен. Луар способен призвать гонцов смерти, и тогда Ордериона ничто не спасет.

Хейди направилась дальше, но все же замедлила шаг. Рубин сначала провожала взглядом ее удаляющуюся спину, а затем опомнилась и поторопилась нагнать ее.

– От твоих слов легче не стало. Лучше бы ты промолчала, – в отчаянии произнесла Рубин.

– Предпочитаешь жить в неведении? Что ж, это тоже выход. Но лучше больно удариться о правду и выжить, чем насмерть разбиться о скалы надежд и ожиданий.

Принцессы все шли, пока не оказались перед широким мостом над ущельем, где внизу бурлила вода. Рубин здесь оказалась впервые, потому как с Ордерионом они вошли в Белый город явно с другой стороны.

Хейди хотела пойти дальше, но воины, сопровождавшие их, внезапно преградили путь.

– Его высочество не велел выпускать вас из города, – сообщили они.

Хейди с прискорбием улыбнулась.

– Город заканчивается на том берегу реки. – Она указала на широкую площадку перед мостом вдалеке. – А здесь еще город.

– Ваше высочество, – воин перешел на умоляющий сдавленный тон, – прошу вас, вернитесь назад.

– Город заканчивается дальше, – прохрипела Хейди и толкнула его в грудь. – Уйдите с дороги, иначе по возвращении не сносите голов! – заявила она.

Воины переглянулись.

– Ваше высочество, дальше за мост хода не будет. Мы не пустим.

– Я поняла. – Хейди упрямо стояла на своем. – За пределы города я не уйду. Всего-то хочу посмотреть на Белый замок издалека, а лучший вид – с этого моста. – Она указала воинам за спину.

Те снова переглянулись и отступили.

– Пойдем, Рубин, – устало обронила принцесса. – Покажу тебе лучший из видов на Белый замок.

Рубин с опаской взглянула на воинов, вполне разделяя их тревогу, но все же пошла следом за Хейди. Как и обещала, принцесса остановилась почти посередине моста. Она подошла к выложенному из камней парапету и оперлась на него. Воины тут же напряглись и приблизились к ней.

Хейди повернула голову в сторону замка, возвышающегося на горе:

– Вот он, лучший вид на этот страшно прекрасный и опасный белый кошмар…

Рубин посмотрела туда же и была вынуждена согласиться. Вид был действительно великолепным, а сам замок теперь представлялся сущим кошмаром наяву.

– Красиво, – только и смогла выдавить Рубин.

Хейди повернулась лицом к ущелью.

– Эта река называется Тион. Галлахер рассказывал, что по весне, когда тают горные льды, ее берега поднимаются и занимают большую часть ущелья. Вода в ней очень холодная круглый год, а мест для купаний есть всего несколько – они расположены чуть дальше. – Хейди подняла руку, указывая вперед. – Там, где ущелье расширяется. В детстве Атан и Орде часто ходили туда ловить рыбу и плавать, но Галлахера с собой не брали. И хотя он был старше их, все равно обижался на братьев.

Рубин оперлась на каменный парапет и взглянула вниз на потоки воды. От огромной высоты закружилась голова, и принцесса поспешила перевести взгляд на Хейди. Та задумчиво взирала вдаль, размышляя о чем-то своем. Рубин оглянулась. Охранники немного расслабились и разошлись по сторонам, но все равно находились достаточно близко.

– Галлахер сказал, что его люди так и не нашли того, кто запер нас в склепе, – нарушила тишину Хейди. – Все пять дней, что я пробыла в своей комнате, муж пытался убедить меня, что это несчастье просто совпало с тем, что нас заперли. Что все пройдет, и потом у нас обязательно появятся дети. Когда-нибудь… – Хейди хмыкнула и прикусила губу. – Я уверена, что меня отравили. Пытаюсь вспомнить, что ела и пила тем утром, но все как в тумане. Не знаю, каким чудом осталась жива, но понимаю, что, если попытка не удалась один раз, она обязательно повторится. Я Луару как кость в горле. А Галлахер отказывается признать, что все в его жизни определяет отец. И если Луар решил, что меня не должно существовать, – так оно и будет. – Хейди повернулась лицом к Рубин и ласково ей улыбнулась. – Найдешь способ сбежать из этого места – беги. Не сомневайся – просто сделай, и все. В жизни простолюдинки нет ничего страшного. Ничего страшного из того, что есть в жизни в этом замке. Поверь, лучше раздавать людям еду в трактире за горсть медяков в день, чем тот же день проводить здесь. – Она тяжело вздохнула и снова повернулась лицом к ущелью. – Прости, что тебе придется это увидеть…

– Что? – не поняла Рубин.

– Эй, что вы делаете?! – закричала Хейди, резко оборачиваясь и указывая на кого-то пальцем.

Рубин обернулась, и воины тоже. А Хейди рывком подалась вперед и перелетела через парапет. Рубин закричала, пытаясь успеть ухватить ее за край платья, но ткань выскользнула из рук. Принцесса с ужасом смотрела, как Хейди, словно тряпичная кукла, падает вниз. Плеск – и ее тело поглотила вода. Рубин оглушили крики воинов. Они приникли к парапету, кто-то побежал на другую сторону моста, кто-то понесся в сторону ворот в город. Рубин увидела, как тело Хейди всплыло вдалеке.

– Может, выжила? – кричал кто-то за спиной. – Там же глубоко?

– Да ты что, с такой-то высоты… – ответил другой голос.

Воспользовавшись замешательством, Рубин отступила от парапета на шаг. Оставшиеся два воина этого не заметили. Рубин сделала еще один шаг назад. А потом еще, и снова, и опять, пока не уперлась спиной в каменную кладку на противоположной стороне.

Она повернула голову и посмотрела на Белый замок. Вспомнила комнату, в которую случайно вошла сегодня. Представила, как будет вынуждена делать то же самое с Ордерионом.

Рядом с Рубин кто-то остановился. Дера, судя по дорогой накидке с капюшоном. Незнакомка повернулась к Рубин лицом, и ее дыхание перехватило.

Копия смотрела на нее своими синими глазами и улыбалась.

– Ну, наконец-то я тебя нашла, – произнесла она голосом Рубин.

Времени думать не было. Принцесса просто выгнула спину и перевалилась через парапет.

Существо хотело схватить ее за шлейф платья, но, видно, шелк был слишком гладким. Рубин полетела вниз, не думая больше ни о чем, кроме предстоящей боли и мысли все-таки выловить Хейди из воды и вернуть в этот мир. «А что потом?» – спросил внутренний голос, но Рубин ответить ему не успела. Удар. Хруст костей, словно всех сразу. Холод и боль.

Мрак.

Продолжение следует…

Content

Даниэль Зеа Рэй
Рубин

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18