Владимир Симеонович Манчев

Царичина

ГЛАВА I

С чего все началось? Наверное, с купленной в антикварном магазинчике старой книги, найденного в ней чека на предъявителя на сумму аж в 90 000 долларов, несостоявшегося знакомства и загородной поездки.

Было это, помнится, в самом начале мая, когда меня каким-то ветром занесло в скромный магазинчик, где торговали всяким антиквариатом и мне на глаза попалось издание «Евгения Онегина» 1946 года на болгарском языке. Конечно, я не устоял перед таким букинистическим искушением и приобрел книгу. А дома, в спокойной обстановке, листая пожелтевшие страницы, перечитывая бессмертную поэму А.С. Пушкина, так увлекся, что даже не заметил, как дошел до восьмой главы. Именно там, между слегка слипшимися страницами, и находился упомянутый выше чек, видимо оставленный каким-то забывчивым читателем (или спрятанный нарочно?). Тогда, признаться откровенно, я даже не обратил внимания на явную символичность пушкинских строк:

«Им овладело беспокойство,

Охота к перемене мест

(Весьма мучительное свойство,

Немногих добровольный крест).»

Вначале я, разумеется, не поверил в такой подарок судьбы, однако ценная бумага оказалась самой настоящей и мне даже предложили на выбор: получить указанную в ней сумму или открыть счет в банке, в который автор этих строк обратился. Конечно, я предпочел второй вариант, помня о совете героя Леонида Куравлева: «Граждане, храните деньги в сберегательной кассе! Если, конечно, они у вас есть…».

Немного придя в себя от внезапно свалившегося на мою голову богатства, я решил попытаться устроить свою личную жизнь. Регистрация на одном из сайтов знакомств у меня уже имелась, но почти год было как-то не до этого. И вот, как говорится, в один прекрасный день, отыскав понравившуюся мне девушку, я отважился ей написать. Вскоре пришел ответ. Завязалась переписка и неделю спустя мы договорились о встрече. Однако, как известно, все хорошее когда-нибудь кончается. В оговоренный день я, как и полагается, с цветами, на пять минут раньше назначенного времени, прибыл на место предстоящего свидания. Ждать пришлось долго. Сначала я успокаивал себя тем, что женщинам полагается немного опаздывать, затем объяснял все пробками и сравнительно большим расстоянием, потом все же позвонил, но, увы, ее телефон молчал. Итак, прождав более получаса, я угрюмо поплелся домой. Цветы по дороге выбросил в контейнер для мусора.

Тем же вечером, со смешанными чувствами я зашел на страницу знакомств и написал моей новой знакомой короткое и учтивое письмо с вопросом о причине ее отсутствия на нашей встрече. Ответ пришел уже на следующий день. Девушка мило извинялась и сообщала, что некие важные дела не позволили ей прийти. Тогда я предложил ей встретиться через два дня, но получил лишь туманные обещания. На следующий день я, набравшись наглости, позвонил молодой ветреной даме, чтобы напомнить о предстоящей встрече. В этот раз она почти сразу ответила, однако уведомила меня о возникшем на работе аврале и извинилась, что прийти не сможет. «В следующий раз у подруги будет день рождения, потом у нее самой заболит голова и так без конца» — уныло подумал я и решил попытать счастья с другой. К моему удивлению, уже на следующий день мне пришло сообщение от симпатичной девушки с предложением пообщаться. Как и положено в подобных случаях, мы обменялись телефонами. Вот только номер мобильного моей новой знакомой показался мне несколько странным. С одной стороны — мало ли какие бывают номера мобильников, но с другой, я хорошо знал, что некоторые молодые дамы активно сотрудничают с телефонными мошенниками и только врожденная осторожность помогла мне не стать их очередной жертвой. Поиск в Интернете подтвердил мои опасения. Очередная, третья по счету, попытка знакомства кончилась отказом и я дал себе слово хотя бы на время прекратить всякие поиски личного счастья.

Дабы развеять тоску и сменить обстановку, я решил отправиться в небольшое путешествие, тем более, что у меня как раз было три свободных дня. После долгих размышлений и поисков в Интернете выбор пал на село Царичина, что в 29-и километрах северо-западнее Софии. Местность эта окутана самыми невероятными легендами: от преданий о сказочно богатом кладе царя Самуила до утверждений некоторых экстрасенсов о следах внеземной цивилизации. Естественно, что прежде чем отправиться в это место, я счел необходимым собрать как можно больше информации о нем. Первой мне на глаза попалась статья с интригующим названием «Мистерия «Царичина»: рассказывают свидетели». Журналистка — автор этой публикации — взялась за дело серьезно и сумела поговорить не только со своим коллегой, первым написавшим о раскопках в этом селе, но с двумя экстрасенсами, с подачи которых начался этот интригующий процесс, и даже с одним из бывших министров обороны, при котром велись эти самые работы. И копали, что самое интересное, военные, причем в обстановке строгой секретности. По словам одного из экстрасенсов именно в этом месте следовало искать загадочный клад болгарского царя Самуила, по мнению же другой ясновидящей, здесь находится некое тайное помещение, в котором располагается капсула с двуполым существом — прародителем всего человечества, есть доступ к информации о происхождении нашего мира и даже канал связи с инопланетным разумом. Эта же женщина написала целую книгу о раскопках в Царичине и своих контактах с представителями внеземной цивилизации. Прочитав еще пару статей в Интернете, я остался очень заинтригован полученной информацией. А потому выбор места для предстоящей экскурсии был предопределен.

Сказано — сделано: я купил билеты на автобус до села Царичина и отправился в путешествие. Настроение было скорее хорошее, погода очень даже неплохая, пассажиров немного, что почти исключало наличие неприятных попутчиков. Красота! Старенький, обшарпанный автобус (в окрестные села другие и не ходят, несмотря на принадлежность Болгарии к ЕС), чихнув двигателем, поехал от станции метро «Обеля», а я, удобно расположившись у окна, отправился в долгожданное путешествие.

Приехав в село, я решил сначала сходить к легендарной «Царичинской дыре», а затем просто прогуляться по окрестностям. Спросив у приехавшей со мной пожилой пары как пройти к знаменитому объекту, я отправился к этому загадочному месту.

Откровено говоря, легендарная «дыра» меня нисколько не впечатлила и я отправился дальше. На одной крайней, уже начавшей заростать сельской улочке меня встретили два симпатичных щенка, кто-то из родителей которых точно был немецкой овчаркой. Причем без ошейников и явно голодные. «Это кто же таких красавцев выбросил?» — подумал я, роясь в рюкзаке в поисках бутербродов. Собачкам повезло — бутербродов было три, как раз по одному на брата, считая и меня. Угостив друзей человека, я продолжил свое путешествие в неизвестном направлении.

Побродив немного по склонам гор, полюбовавшись местными видами, устав и проголодавшись, я стал возвращаться обратно. И весьма вовремя, поскольку по небу поползли плотные облака, постепенно превращавшиеся в самые настоящие грозовые тучи.

Погода в горах, как известно, меняется быстро и если первая половина дня радует вас ярким солнышком, почти безоблачным небом и приятным ветерком, то во второй половине вполне может пойти дождь. Хорошо, что в моем старом рюкзаке лежала аккуратно сложенная легкая накидка, достать которую я успел при первых каплях дождя, уже приближаясь к крайнему дому. У ограды из новой сетки Рабица и оцинкованной колючей проволоки поверх нее меня встретили, виляя хвостами как старому знакомому, прежние два щенка. Их умилительные мордочки и искреннее дружелюбие заставили меня пожертвовать последним бутербродом.

— Добър ден, господине! — раздался где-то рядом приятный баритон. Увлекшись кормлением собачат, я не заметил, как возле дома появился спортивного вида молодой мужчина, коротко подстриженный, с усами, в туристических брюках со множеством карманов, серой рубашке с отложным воротником, зеленом жилете, похожем на разгрузку, высоких туристических ботинках и накинутом на плечи дождевике.

Поздоровавшись в ответ, я поинтересовался, не он ли хозяин этих милых животных. Незнакомец сказал, что лишь подкармливает их, а хозяев не видел, предположив (как и я), что они бездомные. Затем любезно предложил пройти в дом, указав на калитку которая, кстати, оказалась не заперта. Вслед за мной во двор проскочили и оба пёсика.

В дом мы вошли как раз вовремя: освежающий летний дождик довольно быстро превратился в самый настоящий ливень, да еще и с грозой.

— Да, успяхме да се скрием навреме. (Да, вовремя мы успели спрятаться.) — улыбнувшись произнес незнакомец и тут же, сделав приглашающий жест, добавил — Моля, заповядайте! (Прошу, проходите!) Конечно, я прошел и расположился за массивным деревянным столом. Раз человек приглашает, как-то неудобно ему отказывать. К тому же сам приглашавший производил вполне хорошее впечатление. Вот только болгарский для него явно не родной язык. И пока я думал, как потактичнее выяснить национальность таинственного незнакомца, он учтиво спросил, что я предпочитаю — чай или кофе.

— Чай. — не задумываясь ответил я.

Незнакомец доброжелательно улыбнулся и внезапно признался (с тем же едва уловимым акцентом):

— Я тоже буду пить чай. В России все любят чай.

Этого было вполне достаточно, чтобы разрешить мои сомнения относительно акцента и происхождения моего визави. И я спросил его уже по-русски:

— Так Вы из России?

— Да, из Советского Союза.

Поняв упоминание распавшегося СССР по-своему, я радостно объявил, что тоже родился в этой стране, а затем добавил, что жалею о ее развале. Тут лицо моего собеседника на какое-то мгновение изменилось, но, быстро справившись с эмоциями, он безмятежно улыбнулся и, попросив меня немного подождать, скрылся в соседнем помещении.

Загадочный незнакомец вернулся спустя минуту, все так же приветливо улыбаясь, с каким-то чемоданчиком в руке. Он поставил его на дальнюю половину стола и словно фокусник стал извлекать термос и чайный сервиз, изысканный и даже, кажется, из настоящего фарфора.

Разлитый из термоса по изящным чашечкам чай был совсем настоящим, ароматным, крепким. Даже лимончик имелся.

— Как чай? — любезно улыбнулся мой собеседник.

— Спасибо, отличный.

— Рад, что понравился. Мой любимый. Кстати, разрешите представиться — Первушин Владимир Николаевич, журналист, в прошлом психолог. А Вы, если не секрет, кто будете?

Пришлось коротко, но ясно отрекомендоваться моему новому знакомому.

— Что ж, приятно познакомиться! — мой собеседник встал и протянул мне руку, а я поднялся со стула и пожал ее. Рукопожатие, кстати, было крепким и я, не удержавшись, спросил, не занимался ли он спортом.

— Было дело. — улыбнувшись ответил мой визави и тут же последовал встречный вопрос: — Вы ведь местный житель?

— В некотором роде.

— Хм. Простите, а подробнее?

— Живу в одном из новых районов Софии — в старых цены очень кусачие, а мы не здешние — из Пловдива.

— «Древний и вечный»? — улыбнувшись, процитировал девиз города мой собеседник — Интересно. Андрей Димитрович, а что привело Вас сюда, если не секрет?

— В Софию или в Царичину?

— В Царичину, конечно.

— Сам не знаю. Просто захотелось куда-нибудь поехать, отдохнуть, развеяться. — как-то автоматически, не задумываясь, ответил я. — Местность здесь уж очень необычная — решил своими глазами посмотреть.

— И чем же интересна эта местность? — продолжал расспрашивать меня Первушин (или кем он там был на самом деле).

— Люди разное говорят, а журналисты — пишут — решил я немного напустить тумана. Но мой новый знакомый не унимался:

— А все-таки, Андрей Димитрович, что же такого пишут мои болгарские коллеги? Если не тайна, конечно.

— Да какая уж тайна, раз все в Интернете есть, в свободном доступе.

— Хм, в Интернете… Интересно.

Тут, как пишут в романах, наступила неловкая пауза. Несколько минут мы молчали, изучая друг друга взглядами. Первым нарушил молчание мой новый знакомый:

— Андрей Димитрович, простите, Вы не очень торопитесь?

— Нет, а что?

— В таком случае, Вы не будете возражать, если мы немного побеседуем?

— Конечно нет.

— Кстати, на чем Вы приехали?

— На автобусе. Здесь с транспортом, к сожалению, проблема. Но это если своей машины нет. А у меня ее как раз и нет.

— Дорого? — сочувственно поинтересовался Первушин.

— Нет, не дорого. Просто необходимости пока не было, да и вожу я так себе. Сестра у меня и то лучше справляется.

— Хм, а если взять такси?

— В этой дыре? — иронически усмехнулся я — Можно, конечно, из Софии вызвать, но стоить это будет прилично. Да и время у меня есть, спешить некуда.

— Неужели все так сложно?

— Даже сложнее, чем Вы думаете.

— Однако…

Немного помолчав, Первушин спросил:

— Андрей Димитрович, в котором часу у Вас обратный автобус?

— Сейчас посмотрю. — я достал из внутреннего кармана куртки листок с расписанием автобусов — В 17.58. Есть и в 20.07, на нем, пожалуй, и поеду. Дождь еще не известно, когда кончится.

Мой собеседник взглянул на часы — Значит, у нас еще есть около шести часов. А сколько времени Вам понадобится, чтобы дойти до остановки?

— До остановки минут 20, не больше. — ответил я.

— Вы не против побеседовать, например, до без двадцати пяти минут восьмого?

— Нет конечно.

— Вот и прекрасно, Андрей. Я ведь могу к Вам так обращаться?

— Конечно.

— Замечательно! — мой новый знакомый отхлебнул чая и улыбнулся — Да и Вы обращайтесь ко мне просто по имени — мы все-таки не на официальных переговорах. — и, сделав короткую паузу, продолжил:

— А теперь давайте договоримся так: Вы ничему больше не удивляетесь и внимательно меня выслушиваете, а я постараюсь Вам все объяснить. Хорошо?

— Хорошо. — ответил я и внутренне напрягся. Признаться честно в тот момент я ожидал всего, чего угодно, но никак не того, что вскоре мне сообщил мой новый знакомый.

— Вот и договорились! — улыбнулся он как ни в чем не бывало. — Да Вы не беспокойтесь — ничего плохого с Вами не случится, обещаю.

Мой собеседник явно обладал какими-то гипнотическими способностями. Я ощущал это на подсознательном уровне, но на том же уровне чувствовал, что никакого вреда он мне не причинит.

— Кстати, Андрей, Вы не против немного перекусить, ведь соловья, как известно, баснями не кормят?

— Даже с большим удовольствием. — радостно согласился я, уже ощущая, поистине зверский голод.

Обед состоял из галет, каких-то необыкновенно вкусных консервов и даже печенья на десерт. Затем, допив оставшийся чай, мы продолжили нашу беседу.

— Ну что ж, заморили червячка и отлично. — мой знакомый улыбнулся — Андрей, так как я здесь человек новый, прибыл издалека, то мне очень интересна ваша страна — общественное устройство, культура, обычаи, особенности народопсихологии и так далее. Конечно, я когда-то изучал в университете болгарский язык как второй иностранный, но, как Вы, наверное, заметили, говорю не очень хорошо. — при этих словах мой новый знакомый внимательно посмотрел на меня.

— Ну что Вы, совсем прилично говорите! — поспешил заверить его я.

— Спасибо за комплимент. — ответил мой собеседник, улыбнувшись и, изучающе посмотрев на меня, продолжил: — Так как же Вы тут живете, Андрей?

— Вверх тормашками — все не как у людей. — решил я поиронизировать.

— А если подробнее? — я опять поймал на себе этот внимательный, изучающий, даже гипнотизирующий взгляд.

Легко сказать «подробнее»! Признаться, я даже не знал, с чего начать.

— Не знаете, с чего начать? — словно угадав мои мысли поинтересовался Первушин.

Я непроизвольно вздрогнул. В голове пронеслось: «Он что, еще и мысли читает?!» Но мой новый знакомый вполне миролюбиво улыбнувшись, предложил:

— Можете начать с местного, скажем так, колорита.

Успокоившись и собравшись с мыслями, я начал излагать две основные легенды, связанные с Царичиной и окружающей это село местностью. Первой из них, согласно которой где-то здесь были закопаны несметные богатства средневекового болгарского царя Самуила, я уделил совсем немного времени. А вот на второй легенде, связанной с внеземным разумом и древнейшим двуполым существом, я решил остановиться подробнее. Рассказав почти все, что только мог вспомнить о «Царичинской дыре», я добавил, как говорится «на сладкое», что данной местностью в свое время будто бы очень заинтересовался Адольф Гитлер, даже присылал каких-то своих эмиссаров. По словам экстрасенса Елисаветы Логиновой, ссылавшейся на мнение историков, в недрах таинственного подземелья хранились какие-то очень древние тексты, содержащие информацию, овладев которой можно было стать Повелителем Земли. Кроме того, госпожа Логинова утверждает, что бывшая переводчица при правительстве Тодора Живкова сообщила ей о визите в тогда еще Народную Республику Болгария советских разведчиков очень высокого ранга. Дескать, эти люди желали посетить Царичину и узнать, какие именно необычные артефакты так заинтересовали бесноватого фюрера.

— Скажите, Андрей, а кто такой Гитлер? — вполне серьезно спросил меня Первушин. Тут уже я очень внимательно посмотрел на своего собеседника, не зная, как реагировать на такой, мягко говоря, странный вопрос.

Наступила пауза, которую нарушил сам спрашивавший.

— Извините, но я действительно не знаю, кто этот человек, могу только предположить, что он немец.

— Во-первых, не человек, а исчадие адово, а во-вторых, не немец, а австриец. Хотя какое это имеет значение? Так Вы действительно ничего про него не знаете? — все еще не мог поверить я, теряясь в догадках относительно происхождения моего загадочного собеседника.

— Представьте себе — ничего.

— И про Вторую мировую ничего не знаете? И про Великую Отечественную?!

— Увы. — извиняющимся тоном ответил Первушин и развел руками. — Видите ли, я человек из несколько другого мира. Да не смотрите на меня так — с головой у меня все в порядке. И мне действительно интересно, что тут у вас происходит, как вы живете, сильно ли отличается ваш мир от нашего. Разумеется, Вы можете мне не верить, думать, что я мошенник, но все мои слова — чистая правда.

Тут, как пишут в романах, наступила неловкая пауза. Решив, наконец, нарушить затянувшееся молчание, мой собеседник достал из своего внутреннего кармана паспорт и протянул его мне со словами:

— Что ж, раз уж Вы мне на слово не верите, взгляните на документ — может хоть он Вас убедит, что я тут не сказки рассказываю.

Каково же было мое удивление, когда в руках у меня оказался… самый настоящий советский паспорт. И выдан он был в… 2038 году! Внимательно изучив сей документ, я убедился в его подлинности: ведь если печати и тонкий, замысловатый рисунок на страницах еще можно подделать, то водные знаки, защитную полосу (прямо как на банкнотах) и что-то вроде встроенного в последнюю страницу документа микрочипа, подделать вряд ли удастся.

— Да-а… — только и смог произнести я, возвращая «серпастый и молоткастый» его законному владельцу.

— Ну что, Андрей Димитрович, убедились? — с иронией в голосе спросил Первушин.

— Вполне. — ответил я.

— Так кто таков этот Гитлер и что искали здесь его люди? — уже совсем серьезно спросил меня мой собеседник.

— Даже не знаю, с чего и начать… — развел я руками.

— Лучше всего — с начала. — иронично улыбнувшись, пошутил мой необычный знакомый, а я, вздохнув, приступил к повествованию.

Изложив как мог (и насколько помнил) историю Второй мировой войны и, совсем кратко, ее предысторию, я выпил последний глоток уже давно остывшего чая и откинулся на спинку стула.

— Хм, однако. — задумчиво произнес Первушин и, немного помолчав, добавил — Получается, нам очень крупно повезло, что удалось избежать той катастрофы, которая случилась у вас.

— Да у нас много катастроф случилось. — мрачно заметил я.

— Значит, у вас Болгария — не социалистическая страна? — прищурив глаза, поинтересовался мой необычный собеседник.

— Теперь — да. Но раньше была социалистической. — вздохнул я — Сейчас у нас тут дикий капитализм. Очень дикий.

— Вот как? Однако. Чем же вам социализм был плох?

— Не нам, а кое-каким силам в стране и, главным образом, за рубежом. Так называемые «демократические перемены» — их придумка. В Болгарии все началось 10 ноября 1989 года, а уж когда в 1991-м Союз развалили, то вообще грустно стало. Такая свистопляска началась, что «ни в сказке сказать, ни пером описать», а только шашкой их всех порубать.

После непродолжительного молчания Первушин попросил меня рассказать немного подробнее о событиях, последовавших после десятого ноября. Признаться, такая просьба меня несколько озадачила: изложить коротко и ясно суть нашей запутанной жизни в последние лет 30 человеку, очевидно не знакомому со здешними реалиями, будет, мягко говоря, непросто. Но, попытка — не пытка и, собравшись с мыслями, я принялся рассказывать.

Начав, как мне показалось, немного путано и робко, я постепенно увлекся и не заметил, как вошел во вкус, объясняя своему новому знакомому что такое «демократический переход», «приватизация», «разборки», Евросоюз и НАТО, а также кому и зачем понадобилось втягивать туда бывшие социалистические страны, кто такие российские «братки» и болгарские «мутри» (болг., жарг. бандиты) из девяностых и т. д. и т. п. В конце концов, извинившись за свой сумбурный и, возможно, эмоциональный рассказ, я умолк и одним большим глотком допил минералку из своей бутылки. Первушин, ни слова не говоря, куда-то вышел из комнаты, а возвратившись со стеклянной литровой бутылью в интересной оплетке из шнура, налил нам обоим немного воды и задумчиво спросил:

— Значит, Вы утверждаете, что этот… переход все еще не закончился?

— Во всяком случае так говорят политики, политологи, продажные журналисты и прочая сволочь.

— Все капитализм построить не можете? — криво усмехнулся Первушин.

— Да пес его знает!

Видя, что мне неприятна эта тема, мой собеседник спросил:

— Скажите, Андрей, какой сейчас у вас тут год?

— 2017-й.

— Хм, не такая большая разница — всего-то двадцать три года.

— Так у вас там 2040-й? — подсчитав в уме, спросил я.

— Да. И тоже лето. Кстати, а какой сейчас месяц?

— Начало июня. — ответил я.

— Интересно, у нас тоже.

Мы помолчали несколько минут, а затем продолжили нашу беседу. На сей раз уже Первушин рассказывал мне о своем мире, оставив «на сладкое» самое интересное.

— Извините, Андрей, я на минутку. — и скрылся в соседнем помещении, из которого почти тут же и вышел, держа в руках маленький плоский чемоданчик, оказавшийся их аналогом нашего ноутбука и поставил его на стол. Владимир Николаевич открыл крышку, включил компьютер и тут я снова был удивлен, правда, приятно — вместо привычного «Виндовса» на машине была установлена операционная система «Светозар», как пояснил мне Первушин, советского производства.

— Вот, смотрите — электронная карта СССР образца позапрошлого, 2038-го, года.

Вначале был показан общий план, в виде хорошо знакомой политической карты, где красным цветом была обозначена территория интересующего нас государства. Внимательно присмотревшись, я определил, что по своим очертаниям альтернативный СССР (если так можно выразиться) практически точно повторял очертания нашего Союза, не хватало лишь Калининградской области с одноименным городом, зато присутствовала Финляндия. Потом изображение медленно поплыло на восток и тут я даже привстал с места от удивления: Аляска и Алеутские острова были окрашены все тем же красным цветом.

— Ничего себе! Владимир Николаевич, так значит у вас Аляску не продали при Александре втором?

— Продали, за двенадцать миллионов долларов. За исключением острова Святого Лаврентия — он ведь к нам ближе.

— В нашем мире ее продали за семь с чем-то миллионов, можно сказать, подарили. Но как она опять у нас очутилась? Выкупили у америкосов?

— Нет. Это произошло после извержения Йеллоустоунского вулкана в июне 1931-го года. Тогда США просто перестали существовать как государство, осталось семь или восемь штатов на юго-востоке, которые пострадали меньше всего, но там началась какая-то заварушка, очень похожая на гражданскую войну. А через два года коренное население Аляски организовало референдум о присоединении к СССР.

— Хм, интересно. Ну и как проголосовали алеуты?

— Восемьдесят шесть процентов, насколько я помню, проголосовало за присоединение к Советскому Союзу. Кстати, референдум проходил по всем правилам, на нем даже присутствовали наблюдатели из других стран.

— А соседняя Канада? Не захотела присоединиться к Великобритании? — спросил я с иронией.

— Ну что Вы! Великобритании после извержения было просто ни до чего — такая природная катастрофа. Да и климат изменился для жителей островов не в лучшую сторону. Дело в том, что Гольфстрим немного замедлился и в некоторых странах Европы зимы стали ощутимо холоднее. К тому же, Шотландия и Ирландия провели референдумы и стали независимыми государствами. А Канада распалась на две части — англоязычную и франкоязычную. Южной Америке тоже изрядно досталось. Там произошло несколько землетрясений (видимо, спровоцированных извержением Йеллоустоуна), начались эпидемии, голодные бунты, войны, революции. Очень много народа погибло.

— И как же вы пережили этот катаклизм?

— Тяжеловато было, что говорить. Температуры два года держались ниже нормы: в первый год на четыре градуса, во второй — на три. Не хватало солнечного света. Но потом все пришло в норму, а через год даже стало теплее — сразу на один градус выше обычного, просто какая-то аномалия.

— А как с этим климатическим безобразием справилась Россия?

— Вы знаете, в целом успешно. Тут нам помогли и госрезерв, и сплоченность народа, и то, что наши ученые и руководители государства вовремя приняли меры. Тепличные системы Института экспериментального земледелия хорошо выручили. Хотя потери были тяжелыми — пять миллионов человек погибло.

— Пять миллионов?! Кошмар.

— Увы. — грустно вздохнул Первушин.

— И какое теперь население России, пардон, СССР?

— По данным переписи 2039-го года — 415 миллионов человек.

— Вам больше повезло, даже несмотря на суперизвержение. В России моей реальности всего-то 146 миллионов. А сколько потеряли другие страны? Китай, например? У нас там миллиард четыреста миллионов жителей.

— В нашем мире было что-то около четырехсот миллионов в 1931-м, хотя точно никто не знает. После катаклизма, если мне память не изменяет, осталось меньше трехсот миллионов. Правда, в результате очередной гражданской войны между севером и югом погибло еще, насколько я помню, миллионов восемнадцать или двадцать.

— Прямо как у американцев. — усмехнулся я.

— Да, только у китайцев воевали социалистический север с капиталистическим югом. Север, конечно же, победил, так как у юга уже не было поддержки ни США, ни Британиии с Францией, у которых были проблемы поважнее Китая. Французы вообще предпочли сохранить за собой Вьетнам, а не заниматься Китаем. И, пожалуй, правильно сделали. А вот у Севернокитайской народной республики была поддержка СССР, ГСР, ВСР, МСР.

— Простите, не понял, расшифруйте, пожалуйста. — встряхнул я головой — С СССР все ясно, а вот другие страны…

— Это Вы меня простите, увлекся. ГСР — Германская Социалистическая Республика, ВСР — Венгерская Социалистическая Республика, МСР — Монгольская Социалистическая Республика. А после победы социалистической революции в Китае, началась революция в соседней Корее.

— И чем дело кончилось? — полюбопытствовал я.

— Безоговорочной победой восставших. — улыбнувшись, бодро ответил мой собеседник.

— И вся Корея стала социалистической?

— Конечно! А чему Вы удивляетесь?

— Просто у нас две Кореи: Северная и Южная. Если бы не США, то была бы одна социалистическая. Да, а что с Японией?

— Ничего. Когда началась революция в Корее, японцы быстро назначили какое-то марионеточное правительство и стали перебрасывать дополнительные войска. Но не успели. Корейским товарищам помогли социалистические страны (в основном СССР и КНР, конечно) и японских интервентов выбросили из страны. Японская империя была разгромлена и подписала акт о безоговорочной капитуляции.

— Как в нашем мире нацистская Германия! — не выдержал я — А южный Сахалин япошки вернули?

— Значит, и у вас была неудачная для России Русско-японская война?

— Да.

— Однако! Стало быть, история до определенного времени развивается одинаково в разных мирах. — заметил Первушин.

— Точно. Во всяком случае до того момента, пока не происходит большой катаклизм или с Великой шахматной доски не убирают важную фигуру.

— Как Вы сказали: «с Великой шахматной доски»? Оригинально. Шахматами увлекаетесь?

— Да нет, что Вы! Просто вспомнил название книги одного очень нехорошего человека.

— И какого, если не тайна? — как бы между прочим поинтересовался мой собеседник.

— Збигнев Бжезинский — американец польского происхождения, ярый русофоб и сволочь редкостная. Он так свою книгу назвал, где рассуждает о господстве Америки. Так что вам крупно повезло, что это недогосударство накрылось медным тазом.

— Да уж, тут я с Вами полностью согласен! А выражение мне понравилось: «накрыться медным тазом». Я такое тоже где-то слышал, но в связи с известными событиями, у нас прижилось другое — пеплом засыпаться.

— Вот бы и наша Америка пеплом засыпалась! — мечтательно вздохнул я.

Некоторое время мы молчали. Первым возобновил разговор Первушин:

— Кстати, а дождь прошел. И даже солнце пытается выглянуть.

Тут мой собеседник встал, подошел к окну и посмотрел сквозь пыльные стекла на улицу. Я присоединился к нему. Из-за облаков действительно показалось солнце.

— Теперь до автобуса Вы точно доберетесь сухим. — произнес Первушин и открыл одну половину окна. В комнате стало свежо и немного прохладно. Я с удовольствием вдохнул напоенный озоном и запахом умытой зелени воздух.

— Да, а что случилось после суперизвержения с другими странами и континентами? — продолжил я прерванный разговор.

— В Африке погибло очень много людей — более двух третей всего населения. В европейских странах было по-разному. Например, во Франции дело чуть не дошло до революции, но восставших усмирили с помощью жандармерии, армии, африканских наемников и английских эмигрантов. Им, кстати, за это предоставили французское гражданство.

— Ну ничего себе! — изумился я — И с какого боку тут англичане?

— Все просто. — пояснил мне мой собеседник — После того, как началось похолодание, а шотландцы с ирландцами добились независимости, многие англичане бросились искать спасения в более теплых странах. Те, кто побогаче, отправились в Австралию с Новой Зеландией, а те, кто победнее, — во Францию. Впрочем, некоторые переселились в Либерию, туда же перебежала часть богатых американцев (те, кто уцелел), теперь в Африке воду мутят.

— Хитрецы. — хмыкнул я.

— Да, что есть, того не отнимешь. — в тон мне ответил Первушин.

— А что Германия?

— Немецкие товарищи очень неплохо справились. Кстати, они с венграми даже нам помогли: тепличные хозяйства — наша совместная разработка. Вначале занимались этим только ради эксперимента, но потом теплицы нас здорово выручили.

— И давно в Германии социализм?

— С 1920-го года.

— Тогда понятно, почему у вас фашистов не было. — констатировал я.

— Были. — как ни в чем не бывало возразил мой собеседник.

— Не понял. А где?

— В Италии.

— И Муссолини был?

— И Муссолини был. — невозмутимо подтвердил Первушин.

— Так что, в Италии сейчас фашисты?!

— Ну что Вы! — улыбнулся мой новый знакомый — Конечно нет. Их разгромили СССР и страны Социалистического Содружества в 1946-м году. А уже в следующем году состоялся международный трибунал и почти никому не удалось уйти от ответа.

— А генерал Франко в Испании был? — не отставал я от Первушина.

— Был. И помогал (вместе с тем же Муссолини) польско-литовским, чехословацким, румынским, латвийским националистам и бежавшим из Германии фашистам, когда они объявили «крестовый поход против коммунизма». А инициатива, как нетрудно догадаться, исходила от остатков Британской империи и французов. Именно они помогали этим новым крестоносцам деньгами, оружием, боеприпасами, инструкторами и даже добровольцами. Кстати, именно Муссолини и Франко прислали целые армии. Впрочем, толку от них было немного, особенно от итальянцев. Среди них оказалось немало коммунистов, социалистов и просто антифашистов, которые десятками и сотнями перебегали на нашу сторону.

— И чем же все закончилось?

— Полной и безоговорочной победой стран Социалистического Содружества! — с улыбкой ответил мой новый знакомый. — А социалистических стран стало больше.

— Польша, Румыния и Чехословакия?

— Румыния, Австрия, Словакия, Болгария, Югославия и Греция. — поправил меня Первушин.

— А Западную Украину и Западную Белоруссию поляки вернули?

— А Вы как думаете? — хитро прищурился Владимир Николаевич.

— Думаю, что да.

— Правильно мыслите. И Литву, кстати, тоже вернули, а часть ее территории советское правительство передало Белоруссии.

— Интересно у вас получилось. Значит, литовцы вместе с поляками на вас напали?

— Именно. Они же объединились в одно государство.

— Давайте угадаю: Речь Посполитая?

— Точно. — кивнул Владимир.

— А как же Польша и Чехия?

— Немецкие товарищи, в качестве компенсации за вероломное нападение, присоединили Судеты, вернули свои восточные земли (которые раньше были у поляков), мы, как Вы уже знаете — Западную Украину, Западную Белоруссию, Литву и Латвию а Чехия так и осталась капиталистической. Ей французы помогают.

— Почти как у нас. Только словаки в нашем мире решили жить при капитализме. А Эстония?

— Что, простите? Какая Эстония?

— Такое мелкое, но вредное государство, между Россией и Латвией.

— У нас такой страны нет.

— Ну а Югославия? Как братья сербы решили проблему с косовскими албанцами?

— Какую проблему? С какими албанцами? Простите, но кто такие эти… албанцы?

— Такой странный, мягко говоря, народ. До середины XV века они были христианами, а потом Албанию завоевали османы и албанцы стали мусульманами.

— Интересно. Получается, что разница между мирами не только в истории.

— Ага. Так что там с Косово? — не отставал я от моего собеседника.

— Ничего. Это историческая часть Сербии. Там, кстати, расположено немало православных храмов. Есть очень старые и красивые, признанные памятниками истории и культуры. И, между прочим, все — действующие. Сербы — народ набожный.

— Так у вас разве церковь не отделена от государства? — удивился я.

— Официально — Первушин подчеркнул это слово — да. Но вот неофициально… В общем, мы нашли общий язык. Кроме того, церковь нам очень помогает в укреплении морали и борьбе с разными пороками. Взять ту же Югославию. Между прочим, там даже некоторые члены соцпартии — верующие люди.

— То есть в вашей Югославии есть и коммунисты, и социалисты?

— И не только — у нас ведь свобода совести и демократический плюрализм. — улыбнулся Первушин.

Ливень уже давно закончился, на небе снова сияло летнее солнце, в воздухе стало свежо, а на душе хорошо и как-то умиротворенно. А потому мы с удовольствием вышли из пыльной гостиной старого дома.

— Красота-то какая! — мечтательно заметил Первушин — Кстати, Андрей, Вы на автобус не опоздаете?

— Да, Вы правы, пора закругляться. Извините, увлекся.

— Ну что Вы, Андрей, это я увлекся. Но то, что Вы мне рассказали действительно очень интересно, да и не только мне. Как жаль, что приходится прервать нашу беседу на самом интересном месте!

— Но мы можем ее продолжить завтра, если Вы не против.

— Конечно не против, даже за. — улыбнулся Первушин.

— Хорошо, договорились. Я буду здесь… — я посмотрел расписание автобусов — в пятнадцать минут девятого.

— Прекрасно, Андрей, тогда — до завтра — мой новый знакомый улыбнулся и протянул мне руку.

ГЛАВА II

Завтра настало как-то очень быстро.

Прибыв на место минут за пять до оговоренного времени, я немного полюбовался окрестностями, а затем, в предвкушении скорой встречи с моим новым необычным знакомым и продолжения обещающей быть интересной беседы, подошел к калитке. Она была открыта, но войти внутрь я все же не решился.

Владимир Николаевич вышел буквально через минуту и пригласил меня войти.

— Здравствуйте, Андрей! — приветствовал он меня бодрым голосом — Как спалось, как настроение?

— Настроение отличное. Выспался хорошо. — стараясь подражать бодрости моего нового знакомого ответил я.

— Вот и чудесно! Вы готовы к путешествию?

— К какому путешествию?

— К путешествию в наш мир. — он выделил интонацией слово «наш» — А Вы думали куда? Или Вам не интересно увидеть Советский Союз, который не развалили? — иронично улыбнулся Первушин.

— Интересно! — бодро ответил я, даже и не предполагая, что это будет за путешествие.

— Тогда — вперед! Это совсем близко. — и мой новый знакомый приглашающим жестом указал куда-то за окно дома.

— Да, конечно, но только, может быть, надо сначала все здесь хорошенько закрыть, а то, знаете ли…

— Да, да, разумеется. — и Первушин, подхватив со стула свой небольшой ранцевый рюкзак, направился к выходу, а я пошел за ним. Мы вышли во двор, мой новый знакомый запер входную дверь и повел меня к большому, просто монументальному гаражу с солидными железными воротами, расположенному в дальнем конце участка и примыкавшему к небольшой скале. Быстро оглядевшись по сторонам, Владимир открыл навесной и врезной замки и, распахнув одну половинку ворот, широким жестом пригласил меня внутрь. Тут я, признаться, немного забеспокоился, но Первушин, видя мое замешательство, быстро вошел первым, попросив меня поплотнее закрыть дверь и задвинуть стальные засовы — «На всякий пожарный случай», как он сам сказал. Затем совершив какие-то неуловимые манипуляции, он отступил на шаг от каменной задней стены гаража и одна ее часть, о чудо, плавно отошла в сторону. После этого, Владимир Николаевич вошел в открывшийся темный тоннель и я, чуть зажмурившись, решительно шагнул следом. Меня словно обдало легким дуновением прохладного воздуха. Внезапно включился свет (именно включился, потому что он был искусственного происхождения) и мы очутились в некоем подобии кабинки лифта. Места в помещении было немного — на шесть, максимум семь человек не очень крупного телосложения. За нами закрылись двери — сначала «скала», а затем серебристая (из нержавеющей стали?) дверь таинственного «лифта».

— Итак! — с загадочным видом произнес мой проводник в неведомый мир — Поехали! — и нажал на какую-то кнопку на незамеченной мной ранее панели. А я решил при первом же удобном случае расспросить его о том, откуда ему известна легендарная фраза Гагарина и как вообще у них происходило и происходит освоение космоса.

Дверь переходника (во всяком случае именно так назвал мой новый знакомый кабинку для перемещений в другие миры) плавно отошла в сторону и перед нами появился смутно знакомый мне пейзаж. «Похоже на какое-нибудь ущелье в горах Стара-Планины» — подумал я и смело шагнул вперед. Первушин шагнул всед за мной на небольшую поляну, но выражение его лица меня сразу озадачило.

— Ничего не понимаю. Что за ерунда? Куда нас занесла эта чертова машина?! — Владимир Николаевич вертел головой во все стороны, даже принюхивался и явно старался разобраться в обстановке.

— Что случилось? — задал я ему не самый оригинальный вопрос.

— Как говорил один мой знакомый, «Чтоб я так хорошо жил как я это плохо знаю». - ответил он, продолжая осматриваться. — С этим балканским направлением всегда что-нибудь не так.

— Так куда же мы попали? — продолжал интересоваться я.

— Да куда угодно.

— Но, судя по пейзажу — это Балканы и, скорее всего, Стара-Планина. Буковый лес, речка и все такое… — робко предположил я и, немного подумав, продолжил — Хотя точно не могу сказать — обзора нет. Так что, может, и не Стара-Планина.

Наступила, как принято говорить в таких случаях, неловкая пауза. Вдруг мы, не сговариваясь, обернулись назад. Никакой двери там не было, а только поросшая травой расщелина.

— М-да. Приехали. — только и смог произнести я.

— Если это Балканы, то место должно быть приблизительно то же самое. — принялся рассуждать вслух Первушин. — Вот только время здесь неизвестно какое…

— Так это что — машина времени? — я кивком головы указал на расщелину, из которой мы вышли.

— Нет, «машина межмирового переноса», как ее называют наши научники. — ответил мой спутник — Причем природного происхождения. Правда у нас, на Урале, ученые создали так называемый гибридный переходник, подкорректировав естественный, и теперь мы можем целенаправленно перемещаться в параллельные миры. Пока нам удалось обнаружить только два, но большинство наших ученых, занимающихся данной проблемой, считают, что это предел. Плохо то, что иногда система дает сбой и может перебросить путешественников в природный переходник. Мы все еще с этим справиться не можем, хотя работы идут полным ходом. Научники обещают решить проблему в обозримом будущем.

— Так мы не сюда направлялись?

— Конечно нет! Я хотел ненадолго сводить Вас к нам, а тут эта проклятая аномалия… — мой спутник даже выругался, причем по-французски.

— Значит, мы «ошиблись адресом» и аномальная зона перемещения в параллельных мирах забросила нас неизвестно куда?

— Получается, что так. — печально вздохнул Первушин.

— И как же мы теперь попадем обратно? — задал я сакраментальный вопрос.

— У нас два варианта — просто ждать, когда откроется этот проклятый переходник или самим попробовать его открыть.

— То есть, мы все-таки сможем его открыть? А как?

— Нужна энергия. Кажется, что-то около 200 Ватт на человека. Во всяком случае, так утверждают наши ученые, которые исследуют естественные переходники, будь они неладны.

— Интересно девки пляшут… Может, попробуем этим? — я продемонстрировал своему спутнику электрошокер.

— Что это? ЭРУС?

— Что?

— Электроразрядное устройство для самообороны.

— Ага, китайское.

— А если мощность окажется избыточной? — засомневался Первушин.

— Хм, об этом я как-то не подумал.

Между тем, время шло, а переходник все не открывался и мы решили немного прогуляться по окрестностям, чтобы хотя бы понять — куда нас забросило.

Вскоре, мило беседуя с моим новым знакомым, мы дошли до группы строений, очень сильно напоминавших водяную мельницу с расположенными возле нее жилым домом и хозяйственными постройками. Во дворе, окруженном деревянной изгородью, имелась коновязь, у которой мирно стояли четыре лошади.

— Что ж, хозяева дома, давайте у них и спросим, куда мы попали. — тут же предложил я.

— Пожалуй, так и сделаем. — приободрившись согласился Владимир. — Вы не заметили направление?

— Конечно заметил. Все-таки раньше занимался спортивным ориентированием. Да и в горах не первый раз. Не заблудимся.

И тут из сарая, что был напротив коновязи, донесся пронзительный женский крик. Он словно подхлеснул мои мысли и голова заработала в бешеном темпе: «Так, четыре коня под седлами, открытые ворота, Балканы, на дворе явно не XXI-й и, вероятно, даже не XX-й век, женский крик. Турки? Башибузуки? Да какая разница?! Надо действовать!» И уже громким шепотом своему спутнику:

— Надо помочь.

— Согласен. — так же шепотом ответил он.

Подбегаем к грубо сколоченной деревянной двери. Я вынимаю туристический нож из кожаных ножен и жестами пытаюсь объяснить Первушину, что он должен резко открыть дверь. Он понимающе кивает, резко дергает на себя дверь. Сердце бешено колотится в груди, ладони начинают потеть, адреналин зашкаливает. Вперед!

Открывшееся перед нами зрелище заставляет меня собраться, несмотря на сильный мандраж: двое турок навалились на молодую женщину или девушку (в полутьме и за их спинами не разобрать), а третий уже готовится делать с ней все, что ему заблагорассудится, даже оружие небрежно на пол сбросил и шаровары приспустил. Что ж, тем лучше для нас. Изо всех сил бью кулаком с зажатой в нем рукоятью ножа в основание черепа злодея. Разворачиваюсь влево. Второй турок удивленно смотрит на невесть откуда появившегося типа в странной одежде с ножом в руке, но соображает быстро и начинает подозрительное движение к лежащему на земляном полу оружию. А вот это он зря! Делаю быстрый, скользящий шаг левой ногой вперед, а правой ногой сильно бью в живот несостоявшегося насильника, затем следует мощный удар клинком в спину, в область сердца. Отлично — даже пискнуть не успел! Оглядываюсь направо — у стены сарая Первушин надежно удерживает башибузука, взяв того на болевой прием. «Надо же — непростой товарищ — приемчики знает!» — проносится в голове. Направляюсь к своему напарнику. Быстро снимаю с разбойника узкий кожаный ремень, шерстяной кушак, спускаю шаровары, чтобы ногами не дрыгал и тихо, но решительно командую:

— На пол его! Лицом вниз!

Связав бандита и как следует заткнув ему рот кляпом, сделанным из одолженной у него же чалмы, проверяем состояние первого из турок. Но пульс и иные признаки жизни у того отсутствуют полностью. Вытаскиваю нож из спины второго разбойника, дрожащими руками вытираю лезвие об его же одежду и с большим трудом удерживаю пытающийся выскочить наружу завтрак. Затем наконец-то мы обращаем внимание на спасенную. Ей оказывается симпатичная девушка, лет 17–18, не больше. Она смотрит на нас широко открытыми черными глазищами и пытается закутаться в разорванную одежду.

— Как се казваш, хубавице? (Как тебя зовут, красавица?) — спрашиваю я самым миролюбивым тоном. Но девушка только всхлипывает.

— Не се страхувай, не сме лоши хора. (Не бойся, мы не плохие люди.) — пытаюсь успокоить девушку. Опять молчание.

— Позвольте мне. — Первушин решительно достает из кармана своей туристической куртки небольшую плоскую фляжку, отвинчивает колпачок и подходит к черноокой красавице. И тут я убедился в том, что мой знакомый не врал насчет своего психологического образования. Ему каким-то образом удалось немного успокоить и даже разговорить девчонку. От Герганы (так звали девушку) мы все-таки получили кое-какую информацию. Во-первых, нас действительно забросило в Болгарию времен турецкого рабства. Во-вторых, башибузуков четверо — главарь отправился вымогать у отца девушки деньги и, следовательно, находится совсем рядом.

— Ну что, коллега, надо выручать отца Герганы. — предложил я.

— Надо. — коротко ответил Первушин, а потом добавил — И давай уже перейдем на «ты» — мы ведь, можно сказать, уже прошли огонь и воду.

— Согласен. Огонь и воду это, пожалуй, сильно сказано, но в передрягу изрядную попали. Теперь дай Бог до медных труб дожить. — иронично усмехнулся я и стал осматривать оружие башибузуков. Отобрал пару пистолей себе, один передал Владимиру, вместе с одним из ятаганов, не позабыв спросить, умеет ли он им пользоваться. Первушин, однако, от данного раритета отказался и предпочел длинный и богато украшенный (как я успел разглядеть) кинжал.

— Все. Выдвигаемся! — скомандовал я и мы бросились к дому мельника. Хозяин, по словам Герганы, должен был находиться на втором этаже, в дальней комнате.

Кажется, мы появились вовремя: из маленькой угловой комнаты раздался очень сердитый голос главаря, угрожавшего смертью «гяурской собаке» и мольбы о пощаде мельника. Нет, турецкого языка я не знаю, но имеющегося маленького словарного запаса (все-таки на Балканах живу) мне вполне хватило, чтобы это понять.

Распахнув неплотно закрытую дверь, я с диким криком «На пол, падла!!! Убью!!!» ворвался в комнату, наставив оба пистоля со взведенными курками на довольно крупного турка. Тот, вздрогнув от неожиданности, резко обернулся посмотреть, кто это к нему столь непочтительно обращается и мешает заниматься совершенно законной (с его точки зрения) экспроприацией. Зря он так резко обернулся. И кинжал совершенно напрасно сразу же на пол не бросил. Не люблю я этого. Ударом ноги я просто выбил опасную железяку из руки главаря и тоном, не терпящим возражений скомандовал:

— Sessiz! E?il! (Тихо! Ложись! тур.)

Однако, бандит не торопился выполнять то, чего от него требуют, и пришлось отдавать приказ моему соратнику валить на пол этого рэкитира XIX века. Первушин и здесь не подвел.

Обыскав и хорошенько «запаковав» главаря бандитов, мы отконвоировали его в сарай, привязав его там на всякий случай к одному из столбов, подпирающих крышу, привели оттуда заплаканную Гергану и имели возможность наблюдать весьма эмоциональное общение спасенных от турецкого произвола отца и дочери. Затем последовала самая искренняя благодарность дяди Тодора (так звали мельника) — бедняга даже руки нам пытался целовать. А когда он, наконец, успокоился, мы принялись расспрашивать его о том, где сейчас находимся, есть ли поблизости другие турки, как добраться до ближайшего города, кто представляет местную власть, где можно остановиться на ночь, без риска быть ограбленным, и сколько это будет стоить. При последнем вопросе Первушин удивленно посмотрел на меня — он явно не планировал здесь задерживаться и надеялся вернуться обратно.

Получив подробные (иногда даже слишком) ответы, мы были приглашены отобедать «чем Бог послал». Но до обеда все-таки разобрались с трофеями. Они, признаться, не особенно впечатлили: четыре ружья с кремневыми замками (причем я с удивлением обнаружил, что одно из них было с нарезным стволом и явно европейского типа), пять пистолей, из которых два одинаковых, также европейского типа и с нарезами в стволах, как предположил Первушин, — французские, дуэльные — четыре кинжала, сабля, три ятагана и три ножа. Имелось также четыре пороховницы, столько же подсумков для пуль и четыре кошеля с разнотипными монетами. В седельных сумках наверняка тоже что-нибудь было, но мы решили пока их не осматривать, а возвращаться к гостеприимному хозяину, умывшись по дороге у колодца студеной водой. Вытираясь носовым платком, я заметил, как трясутся руки, криво усмехнулся и спросил:

— Что дальше делать будем, Володя?

Первушин, немного помолчав, грустно произнес:

— Понятия не имею. — А затем, как-то невпопад, спросил: — А ты откуда турецкий знаешь?

— Да ниоткуда. Так, несколько слов. Ситуация подходящая была, вот и вспомнил.

— Понятно. — Владимир, внимательно глядя мне в глаза, продолжал любопытствовать — Кстати, здорово ты с теми турками разделался, рукопашкой занимался?

— Так это было-то сто лет назад! Еще в Союзе. У нас в школе военрук был хороший — «афганец». Спасибо ему огромное!

— Афганец? — удивился мой собеседник.

— Русский, просто в Афгане воевал.

— Значит, и у вас была эта война?

— Была. Десять лет: с 1979 по 1989.

— У нас — двенадцать. И началась на три года позже.

— Англосаксы постарались? — криво улыбнувшись полюбопытствовал я.

— Они. И французы с японцами подключились.

Мы ненадолго замолчали. Затем Первушин, не переставая внимательно на меня смотреть, протянул мне свою фляжку: — Выпей — это поможет. А потом сделай несколько глубоких вдохов и выдохов.

Я с удовольствием последовал его совету. Совсем, конечно, не отпустило, но стало полегче. Мы устало присели на низкую деревянную скамейку перед домом и погрузились каждый в свои мысли. Первым молчание прервал я:

— Заварили мы с тобой кашу, дружище.

— Да уж.

— Вариантов, как мне кажется, у нас всего два: если получится обратно вернуться, надо как-то наладить проход в обе стороны, причем без всяких сюрпризов — иначе нет смысла продолжать. А не получится — придется как-то здесь устраиваться.

— Как? — устало спросил мой знакомый, пристально посмотрев мне в глаза.

— Сам не знаю. Придумаем что-нибудь. Но просто так оставлять этих людей мы не имеем права. Турки разбираться не будут, кто их сородичей шлепнул. Да и некрасиво это — натворили дел и смылись, а местным расхлебывать.

— Я тоже так считаю.

— Ну, вот и договорились. — я протянул Первушину руку и он с чувством ее пожал. Хотел добавить еще что-то, но в этот момент на пороге появился дядя Тодор и позвал нас в дом.

Обед прошел, выражаясь шершавым канцелярским языком, «в теплой, дружественной обстановке». Во время застольной беседы (продолжившейся и после приема пищи) мы с Первушиным старались поменьше рассказывать о себе и побольше расспрашивать об особенностях местной жизни. Наш гостеприимный хозяин сообщил нам о том, что напавшие на него бандиты не из местных, а, скорее всего, — часть какой-нибудь банды башибузуков, но где может находится остальная (и, очевидно, бòльшая) часть головорезов он представления не имеет. Кроме дочери Герганы у него еще двое сыновей: старший Димитр, двадцати лет, успевший жениться и овдоветь (молодую жену украли башибузуки) и младший, шестнадцатилетний Никола, но оба сейчас на пасеке и должны вернуться только к вечеру. Мельник жаловался на засилье турок, разбойников всех мастей, на султанские поборы, на чорбаджию Стояна, желавшего прибрать к рукам его мельницу и пасеку заодно с ней. Дескать, этот мерзавец снюхался с турками и использует их в своих целях. Впрочем, мне и самому было хорошо известно о том, что подавляющее большинство болгарских чорбаджий (богатеев) в темные времена османского ига активно сотрудничало с поработителями. А вот о том, в какой исторический период мы с моим новым знакомым попали, нам пока было неизвестно и об этом срочно надо было узнать. И я не переставая ломал голову над вопросом, как поделикатней и не вызывая подозрений узнать, какой сейчас год, или хотя бы век. Наконец меня озарило и я, как бы между прочим, спросил у нашего гостеприимного хозяина, не появлялись ли в здешних местах русские. Ответ мельника оказался для нас приятным сюрпризом, по его словам, десять лет тому назад русские войска под командованием генерала Дибича разгромили турок, захватив Одрин (Адрианополь) и дойдя почти до самого Царьграда (Стамбула). А так как данное историческое событие произошло (по крайней мере в нашем мире) в 1829-м году, то, следовательно, мы попали в 1839-й год!

Солнце уже начинало клониться к закату, когда мы с Владимиром, поблагодарив дядю Тодора за сытный обед, решили вернуться к порталу и попробовать выбраться из этого опасного места. Однако, прежде надо было решить вопрос с пленными бандитами.

Не знаю, что заставило меня немного замедлиться перед дверью сарая, не входя сразу внутрь, взять старинный пистоль наизготовку и дать знак Владимиру, чтобы он сделал то же самое, но это, вероятно спасло нам жизни. Резко дернув дверь на себя, я одновременно с этим ушел в сторону и присел, выставив перед собой руку с пистолетом. Надо сказать, как раз вовремя: из примитивной постройки с диким криком вылетел один из троих неудавшихся насильников, каким-то образом освободившийся от пут и «вооружившийся» двузубыми деревянными вилами. Мой палец судорожно нажал на спуск, кремневый пистоль бабахнул, я, не удержавшись на ногах, плюхнулся на землю, тут же откатившись в сторону, рядом со мной, воя и схватившись за живот, свалился раненый моим заполошным выстрелом турок, а Первушин продолжал стоять на месте, держа на мушке обоих разбойников.

Eще не опомнившись толком от произошедшего, я, отбросив в сторону уже ненужный пистоль, первым делом со злобой пнул, как футбольный мяч, голову катавшегося по земле с воем башибузука. Вытье прекратилось. Затем, выхватив туристический нож, я весьма самоуверенно бросился вперед. Однако, главарь разбойников, хоть и побледневший, спокойно стоял в глубине сарая с каким-то маленьким ножичком в руке и сдаваться без боя явно не собирался. Пришлось резко затормозить и крикнуть своему напарнику:

— Гаси этого!

Но Владимир лишь вошел внутрь, наставив на главаря банды оба ствола и что-то приказал тому по-французски. Как и следовало ожидать, башибузук не подчинился, а лишь разразился довольно длинной тирадой на турецком с упоминанием уже надоевших «гяурских собак». Даже своим несерьезным ножичком размахивать начал. Тут мои нервы, вкупе с адреналином, окончательно вышли из-под контроля и мой нож полоснул по руке разбойника, а нога ударила его в коленную чашечку.

Спустя несколько минут, мы с Первушиным уже наспех перебинтовывали руку лежащего на полу и связанного, но дергающегося, рычащего и сыплющего проклятья рэкитира XIX-го века.

— Слушай, а что мы с ним возимся? Может, кончим его сразу, да и дело с концом? — спросил я своего соратника.

— А информацию о банде от кого тогда получим? — напомнил он.

Согласившись с его аргументом, я помог усадить бандита у подпиравшего крышу столба. И начал допрос на болгарском языке, предположив, что этот изверг хоть немного его знает:

— Сколько у тебя людей? Где они?

Но в ответ услышал лишь молчание.

— Ну что ж, любитель халявы и юных барышень, не хочешь отвечать по-хорошему, тогда будем спрашивать по-плохому. — изобразив злорадную ухмылку, сказал я уже по-русски и достал из кармана кожаной безрукавки зажигалку. Нет, я не курю, просто по старой туристской привычке ношу эту полезную штуковину с собой.

После подпаливания бороды и кончика носа, а также пары тычков ножом под глаза, сопровождавшихся угрозой лишить его зрения, а потом отдать на растерзание местным крестьянам, главарь башибузуков сдался и начал выдавать нужную нам информацию на ломаном, но понятном болгарском языке. Надо сказать, она стоила потраченных нервов, времени и сил.

Во-первых, мы узнали, что в банде два десятка башибузуков и они (по словам главаря) отомстят за его смерть, во-вторых, на дядю Тодора их навел чорбаджия Стоян, обещавший хорошо заплатить за убийство хозяина мельницы и пасеки. Однако разбойник оказался алчным и решил сперва прибрать к рукам деньги и прочие ценности нашего гостеприимного хозяина. Что ж, как говорится, жадность фраера сгубила. В-третьих, бандиты были действительно не здешние. А в-четвертых, основная часть башибузуков находилась где-то в районе слияния двух местных рек, на поляне у дороги.

— М-да-а, целых двадцать бармалеев. И место для дислокации правильное выбрали: у дороги — заодно и пограбят, пока главаря ждут. — попытался сострить я.

— Точно, разбойники с большой дороги. — пошутил в ответ Первушин, но по его лицу было видно, что он напряженно о чем-то думает. — А что если… — но договорить он не успел: поблизости послышался стук копыт нескольких лошадей. Я мигом подбежал к двери и закрыл ее изнутри при помощи тех самых деревянных вил, которыми меня атаковал свежеубитый турок и, вернувшись обратно, с досадой прошипел:

— Все, блин, приехали!

— Что-то они очень быстро. — засомневался совершенно спокойным голосом Владимир, а связанный главарь разбойников что-то громко заорал по-турецки. Не выдержав такой наглости, я изо всех сил приложил его по голове рукояткой пистоля и турок замолк, а его голова беспомощно свесилась набок.

— Поздравляю, коллега, у нас еще один труп! — громким шепотом констатировал Первушин, пощупав отсутствующий пульс вожака башибузуков.

— Вот, зараза! — плюнул я с досады — Теперь нас точно кончать будут.

— Да не переживай ты так! — снова шепотом стал успокаивать меня мой соратник — Судя по звуку, коней только два или три, да и не могли турки так быстро прискакать.

Вдруг со двора донесся крик:

— Тате! (папа) — и я вновь вернулся к двери сарая, приникнув к щели. То, что я увидел, заставило меня с облегчением выдохнуть: во дворе стоял паренек лет шестнадцати-семнадцати и держал за узду двух лошадей, опасливо косясь то на труп разбойника, то на дом мельника. За секунды сопоставив эту картинку, услышанный крик и рассказ дяди Тодора о его сыновьях, я тут же сообразил, кем могут быть неизвестные всадники. В это время (судя по звуку) дверь дома распахнулась и к сараю кто-то побежал. Затем шаги стихли и наш хозяин дрожащим голосом спросил, живы ли мы и все ли с нами в порядке. Я открыл было рот, но Владимир, опередив меня, громким бодрым голосом ответил, что все в порядке и мы сейчас выйдем.

Как я и предполагал, прискакали сыновья нашего гостеприимного хозяина и, разумеется, переполошились, увидев чужих лошадей и труп башибузука. Впрочем, теперь они уже были спокойны за судьбу своих отца и сестры. Единственное, что заставляло нервничать нас всех, это перспектива встречи с остальными разбойниками. Если бы у нас с Владимиром было оружие из наших миров и достаточно патронов, мы просто устроили бы засаду на дороге и наверняка смогли бы значительно уменьшить количество бандитов и отбить у них охоту соваться в этот район. Но, как говорится, за неимением гербовой пишем на оберточной. Поэтому, познакомившись с молодыми людьми, мы первым делом оттащили трупы бандитов подальше от двора мельника, к небольшой водомоине, и принялись дружно ее расширять и углублять. Занятие это, должен сказать, оказалось совсем не простым, поскольку из трех лопат только одна была железной. Поневоле пришлось воспользоваться ятаганом, да и тот сломался о камень. Выкопав яму достаточного размера, мы скинули в нее, предварительно их обыскав, трупы разбойников, закопали, а сверху положили некоторое количество камней и хвороста. Затем долго плескались у колодца, смывая пыль, грязь, кровь бандитов и нервное напряжение.

Перед ужином, вместе с хозяином и его старшим сыном, выпили по чарке вина — иначе пища просто не лезла в рот. Ели молча, а дядя Тодор налил еще по одной. Окончив трапезу и немного придя в себя, мы принялись обсуждать свои дальнейшие действия. А перспективы у нас были, прямо скажем, не блестящие: воевать с двадцатью разбойниками, имея всего лишь девять допотопных стволов, чистой воды авантюра. Правда, мельник, посмотрев на наши приготовления, куда-то тихо удалился, а спустя какое-то время вернулся с длинным свертком в руках. Оказалось, что наш новый знакомый не так-то прост — в свертке оказалось кремневое ружье солидного калибра и судя по тому, как он его заряжал, дядя Тодор умел им пользоваться. Впрочем, оба его сына — тоже. Почистив и зарядив все оружие, мы улеглись спать.

Разбудило нас громкое ржание лошадей. Вначале все мужчины, включая шестнадцатилетнего Николу, схватив ружья и пистолеты бросились к окнам, но так как ни башибузуков, ни иных смутителей спокойствия не увидели, вздохнули спокойно и начали действовать более обдуманно. Сыновья дяди Тодора отправились кормить и поить увеличившееся поголовье скота, а мы решили нарубить дров для печки — ибо, как говорится, война войной, а обед (в нашем случае — завтрак) по расписанию.

Странное дело, но нам удалось даже поесть, хотя напряжение лишь нарастало. Встав из-за стола и перекрестившись, хозяин дома подозвал к себе своих сыновей и, положив им руки на плечи, сказал:

— А теперь послушайте меня внимательно, парни. Впятером нам с этими разбойниками не справиться. У вас ведь есть друзья в селе — Христо, Васил, Петко, Драган, Румен? Берите всех коней и быстро скачите туда. И скажите, чтоб люди уходили не мешкая — эти проклятые агаряне никого не пощадят, если узнают, что стало с их дружками. Ну, с Богом, ребята!

Димитр и Никола отправились за подмогой и предупреждать жителей села о грозящей им опасности, а мы стали готовиться к предстоящему сражению.

ГЛАВА III

Признаться, башибузуки нас разочаровали: во-первых, появились только ближе к полудню, дав нам таким образом предостаточно времени на подготовку к обороне; во-вторых, ввалились всей толпой во двор мельника и первым делом принялись палить в воздух, и в сидевшее на лавочке перед домом чучело, изображавшее уснувшего хозяина; в-третьих, было их вовсе не двадцать, а около десятка (точно сосчитать я не смог). Ну и, наконец, по совету Первушина мы изготовили пару чучел — то, которое превратилось в мишень для турок, а другое взяли с собой на второй этаж, чтобы время от времени показывать его разбойникам, а не подставляться под огонь самим, передвигаясь исключительно на четвереньках. Окна, кстати, пришлось выставить, чтобы не пострадать от выбитых пулями стекол, да и сами стекла в те времена были совсем не дешевыми — жалко дядю Тодора в расходы вгонять. На подоконники положили мешки (уж их-то на мельнице хватало!), набитые землей, а поверх них, чтобы не вызывать лишних подозрений, кинули пестрые домотканые половики. Владимир, вместе с сыном кузнеца Христо и сыном шорника Руменом, о которых Димитр отзывался как о хороших стрелках, расположились слева от нас — на поросшем деревьями и кустарником склоне. Если бы разбойники попытались обойти нас с фланга, то пошли бы именно там — другого пути у них не было, так как позади дома и мельницы начинался крутой склон, а по правую руку от нас — обрыв и небольшая речка.

Итак, остатки шайки башибузуков, не дождавшихся своего главаря и его трех подручных, с гиканьем и стрельбой ворвались к мельнику во двор, явно будучи уверенными в своем полном превосходстве и безнаказанности. Однако то, что произошло спустя несколько секунд, повергло бандитов XIX-го века, мягко говоря, в сильное недоумение, граничащее с паникой. Из окон второго этажа быстро высунулось несколько ружейных и пистолетных стволов и грянул дружный залп, сваливший на землю сразу четверых башибузуков, а один, хоть и усидел в седле, уронил ружье и с криком схватился за руку. Затем раздались выстрелы со стороны организованной Первушиным засады и еще несколько разбойников оказалось на земле.

— Отойдите от окон! Заряжайте! Быстро! — скомандовал я по-болгарски. В это время слева опять бабахнуло, а снаружи раздался удаляющийся топот копыт. Правда, я слышал это словно через вату, оглушенный грохотом выстрелов, сидя на полу и лихорадочно пытаясь зарядить ужасно неудобное кремневое ружье.

— Убегают! Бегут турки! — кричал выглянувший в окно Петко.

— Ложись!!! — я бросил заряжать ружье, вскочил и силой пригнул слишком осмелевшего парня. И очень вовремя: что-то прожужжало как раз в том месте, где только что торчал, изображая мишень, радостный молодой человек, и шлепнуло в стену. Петко этого, скорее всего не заметил, но я увидел краем глаза, как, сняв шапку, перекрестился мельник.

— Чего ждете, заряжайте! Поднимите чучело! — продолжал я командовать и тут вспомнил о лежащем совсем рядом готовом к бою пистолете. Схватив оружие, я встал в простенке и осторожно, одним глазом, под прикрытием показавшегося в соседнем окне чучела, выглянул наружу. И увидел лишь двух быстро удалявшихся разбойников. Правда уйти им не удалось: из засады, устроенной Первушиным прозвучали выстрелы и оба башибузука один за другим вылетели из седел. А я, к стыду своему, не успел даже нажать на курок. Чертыхнувшись с досады, я тут же приказал зарядить все оружие и приготовиться к выходу.

Разбаррикадировав входную дверь, мы вышли во двор. Картина, представшая перед нами, впечатляла: на земле в разных позах лежало около десятка разбойников, причем как минимум двое из них подавали признаки жизни. Я вскинул пистоль и, направив его на одного из таких недобитков, нажал на спуск. Но антикварное оружие издало лишь сухой щелчок.

— Проклятье! — ругнулся я и, обращаясь к стоявшему рядом Петко, приказал: — Добей его!

Но парня опередил Димитр, мгновенно подскочивший к башибузуку и умелым движением всадивший ему нож в шею. С одной стороны, я должен был сделать ему выговор за своевольный поступок, но, с другой стороны, сына мельника можно было понять — после всего, что его семье и ему лично пришлось пережить, ненависть к разбойникам он испытывал нешуточную. Еще один раненый повел себя гораздо благоразумней, встав на колени и на чистом болгарском заголосив, чтобы мы его не убивали, он, дескать, нам пригодится и ему есть что сказать интересного. Что ж, раз есть, что сообщить, пусть говорит. Я только приказал обыскать его и связать (но не слишком сильно) ему руки, а затем, когда «военнопленного» поставили на ноги, даже показал парням, как именно надо обыскивать таких граждан. Третий еще живой член банды получил пулю в живот и явно не имел никаких шансов, однако Драган все же всадил ему в сердце нож, по всей вероятности, у этого юноши тоже имелся счет к башибузукам.

Вскоре возвратился и наш «засадный полк», правда не в полном составе — Первушина с парнями не было. Конечно, я начал беспокоиться и спросил у улыбавшегося во весь рот Христо, куда исчез мой друг, на что парень ответил, что мой боевой товарищ что-то обронил и теперь ищет. Удивленно хмыкнув, я, оставив за главного дядю Тодора, отправился к Владимиру. Он действительно что-то сосредоточенно искал в траве и я, естественно, полюбопытствовал:

— Что собираешь?

— Гильзы.

— Какие гильзы? — изумился я.

— От ПК.

— ПК?! О-бал-деть! Ты что, пулемет с собой приволок?! Но что-то я очередей не слышал…

— Не пулемет, а пистолет Киреева.

— Ах, вот оно что. — выдохнул я — Значит, поэтому мы так легко отбились.

— Ага, легко, вот только еще один такой бой, и будет трудно — у меня десять патронов и один магазин. — недовольно пробормотал Первушин, в очередной раз наклонившись и подняв гильзу.

— Все собрал?

— Почти. Одна, зараза, куда-то залетела.

— А может, ну ее, к лешему? — предложил я, но Владимир так на меня посмотрел, что стало понятно — вопрос принципиальный.

— Хорошо, я тогда к тебе кого-нибудь из парней пришлю — пусть поможет.

— Лады. — согласился мой боевой товарищ — Пришли Христо — он парень толковый и, кажется, не из болтливых.

— Хорошо. А я пока с пленным пообщаюсь.

— Каким пленным? — поднял на меня взгляд Владимир, оторвавшись от поисков артефакта XXI-го века.

— Да остался один недобиток, кричал, что много интересного может нам рассказать, вот я и решил с ним побеседовать. Ты ведь тех двоих уконтрапупил — допрашивать больше некого.

— Не двоих, а одного, второго Христо шлепнул. Кстати, парень что надо — с оружием на «ты» и стреляет как снайпер. Ладно, потолкуй с этим пленным, только смотри, не убей ненароком. — усмехнулся Первушин, явно намекая на мою «беседу» с главарем банды.

— Да не убью, не волнуйся. — нахмурившись ответил я — Удачных поисков.

— Удачного разговора. — уже вдогонку съязвил Владимир.

Гильзу мой товарищ так и не нашел, даже несмотря на помощь Христо, а потому пребывал в несколько расстроенных чувствах. Но зато мой разговор с нашим пленным, которому, в знак доброй воли и просто чтобы не потерял раньше времени сознание, мы даже оказали первую медицинскую помощь, получился весьма интересным. Если верить «языку», то в их шайке было всего-то тринадцать разбойников, чорбаджию Стояна пленный не знал и клялся, что понятия не имеет о его уговоре с главарем их банды. Башибузуки не местные, но там, откуда они прибыли, с добычей стало трудно: слишком много развелось желающих грабить уже порядком обедневшее местное население, вот и подались разбойнички в здешние края. Первое время им не везло, но не далее как вчера удача наконец-то улыбнулась любителям чужого добра — в их засаду попал небольшой купеческий караван. Людей перебили, а награбленное прикопали на поляне, где был их временный лагерь. Сведения, конечно, оказались ценными, но имелся один неприятный нюанс в виде недостатка времени — нам ведь еще предстояло разобраться с трофеями и закопать трупы разбойников где-нибудь подальше отсюда. А до этой чертовой поляны не так и близко, да и клад быстро не выкопаешь и не перевезешь. Причем это еще оптимистический сценарий, при котором предполагается, что пленный башибузук сказал нам правду и в месте нахождения сокровища нас не ожидает засада (в наличии которой почти не сомневался мой боевой товарищ). Между тем, воспользоваться награбленными ценностями нам совсем не помешает, ибо как знать, сколько нам тут еще находиться. Но прежде следовало заняться делами более насущными: собрать трофеи и разбежавшихся лошадей, запереть пленного в сарае, выставив у двери часового, обыскать трупы бандитов и закопать их в подходящем для этого месте. Однако, как говорится, «гладко было на бумаге». С первым, третьим и четвертым мы справились быстро, с конями вышло похуже — часть из них разбежалась, а одного даже пришлось пристрелить, а предание земле бандитов заняло немало времени, так как сперва пришлось срочно отправлять в село Драгана и Петко за мужиками с телегами, кирками и лопатами, а потом ждать их прибытия, ибо самим нам было бы весьма затруднительно заниматься столь масштабными транспортными и земляными работами. А когда, наконец, все было сделано, выяснилось, что на поход за добычей разбойников ни времени, ни сил у нас уже не осталось. В связи с чем Первушин принял волевое решение помыться в местной речке, хорошенько подкрепиться и выспаться после столь бурных событий, а уже завтра поутру, прихватив с собой в качестве проводника пленного разбойника, отправляться за кладом. Возражений не последовало, а я отметил и правильность принятого решения, и безусловные руководящие способности Владимира, и даже командирские нотки в его голосе. Вероятно, то же самое почувствовали и друзья сыновей мельника, потому что, обратившись именно к моему новому другу как к старшему, попросили отпустить их домой. Однако, Первушин прежде, чем удовлетворить их просьбу, выдал каждому по пистолю, ножу и несколько примитивных самодельных патронов из наших богатых трофеев. Ружья, остальное холодное оружие и большую часть пороха и пуль решено было оставить у дяди Тодора, чтобы не привлекать внимания сельчан. Коней получили только четверо, но несмотря на это парни были просто счастливы. И дело тут не столько в трофеях, сколько в том, что это был их первый настоящий бой, в котором они так лихо и, главное, без потерь разгромили врага. Не забыли и крестьян, раздав им некоторое количество затрофеенных у башибузуков монет. На утро был назначен сбор у дома дяди Тодора и мы, поблагодарив наших храбрых юных помощников, дружески попрощались с ними.

Выкупавшись в прохладной воде речушки и вытершись насухо домоткаными полотенцами, мы оделись и прошли в дом, где нас уже поджидал ужин. Утолив поистине зверский голод и подняв пару тостов за победу и «избавление от ига агарянского», мы занялись чисткой и заряжанием трофейного арсенала. Покончив с этим важным делом, помыв руки, ваш покорный слуга и его боевой товарищ поднялись в отведенную нам комнату. Там-то и состоялся разговор по душам.

Усевшись по-турецки возле низенького столика, Первушин достал из кармана своей жилетки-разгрузки фонарик интересной формы, быстро преобразовал его в миниатюрную настольную лампу, затем извлек из подмышечной кобуры пистолет, напоминающий АПС, привычными движениями обезопасил оружие, произвел его неполную разоборку и принялся старательно чистить.

Понаблюдав некоторое время за его весьма профессиональными манипуляциями, я не удержался от вопроса:

— И с каких пор журналистам выдают такие «микрофоны»?

— С тех самых, как начали посылать в опасные командировки с непредсказуемым концом. — спокойно, не отрываясь от своего занятия, ответил Первушин.

— Патронов много осталось?

— Двадцать шесть. — коротко ответил Владимир, вставляя новый магазин.

— Магазин, как я погляжу, не на восемь патронов. — не унимался я.

— На шестнадцать.

— А что там за отверстие на рукоятке? — продолжал я любопытствовать.

— Для съемного рамочного приклада.

— Слушай, Володя, может все-таки скажешь, кто ты есть на самом деле? Хватит меня за идиота держать. Вместе в эту авантюру ввязались, даже повоевать успели. Обратно неизвестно как и когда выберемся, может, надолго тут зависнем. Если надо, могу даже подписку тебе дать. О неразглашении.

Первушин сунул пистолет обратно в кобуру, тихо подошел к двери, внимательно приоткрыл ее, выглянул наружу, плотно закрыл, вернулся, тихо сел напротив меня и, пристально глядя мне в глаза каким-то гипнотизирующим взглядом, тихо, но отчетливо сказал:

— Подписку, говоришь? Ты хоть знаешь, что это значит? Каковы могут быть последствия?

— Ну, ну, застращал! — громким шепотом попытался отшутиться я, стараясь избежать его гипнотического взгляда, а потом уже совершенно серьезно добавил — Представь себе, знаю.

— Ну, раз знаешь, тогда слушай. На Земле (по крайней мере в нашем мире) существует несколько аномальных зон, где в определенные периоды времени открываются входы в другие миры, или, как их называют у нас, переходники (иностранцы предпочитают название порталы). Такие переходники совершенно точно есть у нас в Карелии, в Крыму, на Алтае и на Урале (причем сразу два). Еще есть в Мексике, близ древнего города Майя Калакмуль. Но это единственный действующий портал в Америке. Впрочем, после извержения Йеллоустоунского вулкана там что-то произошло и он, скорее всего, уже не действует. Даже в Антарктиде есть один вход, как раз рядом с нашей полярной станцией. Вот он как раз работает без проблем. У вас, на Балканах, должно быть несколько входов, но сколько точно — не знает никто, да и как они работают, тоже не известно. Болгарские ученые нашли один такой переходник как раз в районе села Царичина, где мы с тобой и встретились, сначала на разведку посылали только роботов. Причем из трех попыток только одна оказалась успешной — переходник просто внезапно захлопывался и в одном случае робот просто был уничтожен, что случилось с другим неизвестно, а по разведданным третьего выходило, что в том мире вполне можно жить. Вот только не удалось установить, есть ли там население. Тогда к экспериментам подключились наши ученые, установили более мощный генератор, соответствующую аппаратуру и совершенно неожиданно получили выход в ваш мир.

— Ничего себе! То есть, ты не первый раз к нам в гости ходишь?

— Не первый. — невозмутимо ответил Владимир.

— И с отставным полковником Серафимовым ты тоже был знаком? — продолжал я любопытствовать.

— Много будешь знать — скоро состаришься. — отшутился мой собеседник.

— Понятно — военная тайна.

— Не военная, но тайна, извини. — тут Владимир нахмурился, о чем-то крепко задумавшись, а меня просто распирало от любопытства и потому я продолжил на него наседать:

— Что-то не так? Ты из-за этого забарахлившего переходника переживаешь? Не бойся — прорвемся. Где наша не пропадала!

— Везде пропадала.

— Брось! Не вечно же этот переходник будет закрыт? Все куда-нибудь да выйдем — или к вам, или к нам.

— Твоими бы устами да мед пить! Я вот подозреваю, что все гораздо прозаичнее. Например, болгарские товарищи могли напортачить — технология-то еще не обкатана как следует. А может, сам переходник решил нас «порадовать». Вот все у вас, на Балканах, не как у людей!

Тут, как говорится, наступило неловкое молчание. Первым его решился прервать я.

— Володь, а ты откуда так хорошо французский знаешь? Даже ругаешься по-французски.

— Так я специалист по Франции… — тут мой друг осекся, поняв, что сболтнул лишнее (или он нарочно это сделал?).

— А как же Болгария?

— Балканы и, конкретно, Болгария — моя вторая специализация.

— Ну ты прямо человек-оркестр! — поддел я его, но Владимир свет Николаевич лишь печально улыбнулся. Тогда ваш покорный слуга продолжил давить на своего визави.

— Может, все-таки приоткроешь завесу тайны?

Первушин снова тихо поднялся с места, подошел к двери, осторожно приоткрыл ее, пригляделся, прислушался, закрыл поплотнее и, вернувшись, продолжил:

— Да, ты прав, нет смысла играть в конспирацию. Как ты уже догадался, журналист — это только прикрытие. В детали, извини, посвятить не могу, скажу только что от меня ждут точных сведений очень серьезные люди из одной интересной организации.

— ГРУ? КГБ? — попытался угадать я.

— МГБ — поправил меня Владимир.

— Министерство государственной безопасности? — приглушенным шепотом уточнил я.

— Да.

— У нас эта контора называлась комитетом, а у вас целое министерство — серьезные вы товарищи.

— Да уж куда серьезнее. Вот только как я эту информацию теперь передам… — задумчиво пробормотал Первушин.

— Как переход заработает, так сразу. — попытался я его подбодрить.

— Угу, как только, так сразу.

— Но когда-то же этот чертов переходник должен заработать?! — перешел я на громкий шепот.

— Тс-с! Должен, конечно, но вот когда — это большой вопрос. Одно слово — Балканы.

Тут мы оба замолчали, погрузившись каждый в свои мысли. Первым не выдержал ваш покорный слуга:

— Интересная получается история. Значит, эти переходники естественного происхождения работают когда и как захотят?

— Не совсем. Наши научники утверждают, что их работа почти всегда подчиняется определенному режиму или, если угодно, графику. — Владимир стал похож на профессора, читающего лекцию непонятливым студентам, — Например, один портал работает по нечетным дням каждого месяца, другой — только раз в месяц и тоже в строго определенный день, а вот третий открывается в совершенно непредсказуемое время. Именно такого типа переходники и находятся на Балканах. Еще одна особенность — это то, что они «привязаны» к определенной точке в пространстве. Скажем, мы с тобой в данный момент должны находится в точке с теми же географическими координатами, которые были и в вашем мире.

— То есть, откуда вышли, туда же и пришли, но в другом мире?

— Да. — кивнул Первушин и погасил свет.

— Хорошо, пространство совпадает, а как со временем? Оно в разных мирах тоже совпадает или нет? — не отставал от него я.

— А вот время как раз может различаться. Причем не только теоретически, но, как мы уже убедились, и практически. Ведь в Вашем мире, насколько я помню, 2017-й год?

— Да.

— У нас — 2040-й, а здесь, как мы с тобой выяснили, — 1839-й, при условии, что поход генерала Дибича и тут состоялся в 1829-м.

— М-да, дело ясное, что дело темное. — вздохнул я.

— Вот именно. А теперь — спать, ибо утро вечера мудренее.

— Есть, товарищ командир!

Но Владимир на мою подначку только неопределенно хмыкнул.

ГЛАВА IV

Тот, кто сказал, что утро добрым не бывает, ошибся. Иной раз бывает. Во всяком случае именно это утро оказалось совсем неплохим, да и день выдался на редкость удачным, хоть и хлопотным.

Встав, одевшись, умывшись и хорошо позавтракав (на столе присутствовал даже мед с пасеки дяди Тодора), мы послали Николу в деревню за уже знакомыми нам парнями. Признаться, я наивно ожидал, что мы чинно и мирно будем их дожидаться, но у моего боевого товарища были другие планы. Первушин велел Димитру подготовиться к будущей экспедиции за кладом башибузуков, подробно проинструктировав, что именно с собой брать, и ждать наших друзей и нас. На мой недоуменный взгляд он лишь многозначительно подмигнул, а потом, взяв меня за рукав, потянул во двор.

Свои намерения Владимир объяснил мне только тогда, когда мы отошли подальше от дома, где нас никто не мог услышать.

— Время у нас еще есть, клад никуда не убежит, а переходник проверить надо. Чем черт ни шутит, а вдруг получится?

— Ты думаешь, он заработает?

— Не знаю, но проверить надо. — тоном, не терпящим возражений, ответил Первушин. И мы пошли.

До места мы добрались быстро, но точку перехода пришлось немного поискать. На первый взгляд, все выглядело как прежде, однако присмотревшись, мой друг хмыкнул:

— Тебе не кажется, что тут что-то не так?

— Что именно?

— Цвет. — Первушин указал на часть скалы, расположенную внутри небольшой пещерки. Я присмотрелся, подошел вплотную, потрогал скалу рукой и констатировал:

— Х-м, в самом деле, цвет какой-то не такой, да и поверхность слишком гладкая для естественной скалы. Слушай, а может ваши уже пробили портал, то есть проход и в этот мир?

— Это вряд ли. — задумчиво потрогав щетинистый подбородок возразил Владимир — Мне наши научники говорили, что согласно теории профессора Волкова из одного мира можно проникнуть в один, максимум в два параллельных, а мы как раз в два уже вышли.

— «Но правил нет без исключений», как сказал Пушкин. Кстати, про профессора Волкова ты мне не рассказывал. Что за теория у него такая? — рассеянно поглаживая рукой странную каменную поверхность, ответил я.

— Позже расскажу, когда время будет. Давай действовать. — прервал наш диалог Первушин, отодвинув меня в сторону и принявшись что-то искать. Однако его поиски явно не увенчались успехом и он, выругавшись по-французски, отошел на шаг назад, буравя гладкий камень злым взглядом.

Мы даже пытались нажимать на непонятную плиту в разных местах, но никакого результата, естественно не добились. По всей видимости, нужно было что-то другое. И тут мне в голову пришла идея воспользоваться электрошокером. Вначале ничего не происходило, но затем плита отошла в сторону и за ней обнаружилось какое-то голубоватое сияние. Мы, не решаясь сделать и шага, во все глаза уставились в недра открывшейся пещерки, полускрытые этим сиянием. Вдруг Владимир поднял с земли камень и метнул его внутрь пещерки. К нашему удивлению, пролетев не более полуметра, камень отскочил, словно ударившись о невидимую стену. Мой друг лишь хмыкнул, отошел в сторону, подобрал сухую ветку и осторожно сунул ее в «синий туман». Ветка уткнулась в незримое препятствие.

— Ну и как это понимать? — раздраженно пробурчал Первушин.

Известное время мы стояли у переходника, не зная, что предпринять и вглядываясь в его полускрытые от наших взглядов недра. И вдруг…

— Ты что-нибудь видел?! — воскликнул я, заметив в глубине две едва различимые фигуры. — Там, вроде, кто-то есть.

— Да, кажется. — Владимир очень внимательно вглядывался в полумрак, прикрытый таинственным сиянием. Но долго любоваться размытой «картинкой» нам не дали — вход закрылся.

— М-да, приехали… — лицо моего друга стало мрачнее тучи, да и мне стало не по себе. Не знаю, как долго мы стояли подобно безмолвным статуям у злополучного портала, но, первым выйдя из оцепенения, мой боевой товарищ, тряхнув головой и саркастически усмехнувшись, констатировал:

— Что ж, отрицательный результат — тоже результат. Теперь мы хотя бы знаем, что эта штука работает. Правда из рук вон плохо, но работает. Хоть что-то… Завтра попробуем еще раз. Если будет возможность. Пойдем, а то нас, наверное, заждались уже.

И мы молча отправились на мельницу.

Ребята уже ждали нас в полной боевой готовности и явно просто сгорали от нетерпения. А я, помявшись, дернул Первушина в сторону и прошептал:

— Слушай, Володь, я бы, конечно, с вами съездил, да только в седле сижу как собака на заборе. Может, телегу взять? Так и трофеи везти удобнее…

Мой товарищ выслушал меня и вынес вердикт:

— Нет, телегу не берем — лишняя обуза, только сковывать нас будет, да и разбойнички чай не госбанк ограбили — на конях их добычу увезем. Только переметные сумы захватим. А ты оставайся тут за старшего с дядей Тодором и с Николкой, жди нас и смотри в оба.

Проводив наш «летучий отряд», я оставил Николу наблюдать, объяснив раздосадованному парню, что стоять на посту ничуть не менее важно, чем захватывать бандитскую добычу, а сам снова отправился к месту перехода между мирами.

На этот раз я даже не стал использовать уже частично разряженный электрошокер, а просто потоптавшись несколько минут у злополучного переходника, вернулся обратно.

Чтобы чем-то себя занять, я сперва сменил на посту Николу, а когда вновь подошла его очередь караулить, засучив рукава, принялся помогать мельнику ремонтировать дверь в сараюшку, поврежденную в результате произошедших событий. За этим увлекательным занятием нас и застали вернувшиеся Первушин и парни. Кстати, младший сын дяди Тодора вовремя их заметил и радостно известил нас о возвращении отряда.

Поход за добычей башибузуков прошел весьма удачно, если не считать одного мелкого, в сущности, происшествия. На обратном пути наш «летучий отряд» попал под обстрел. Правда, выстрел был всего один и сделал его паренек, ехавший с ограбленным бандитами обозом и каким-то чудом сумевший сбежать. Юноше повезло, он ехал на последней из телег и слез с нее, чтобы поразмять ноги и пройтись пешком незадолго до поворота, за которым маленький караван и подстерегали башибузуки, услышал выстрелы и сиганул в ближайшую рощицу, да там и спрятался. А вот купец, у которого он служил приказчиком, убежать не успел. Теперь Фотю, так звали молодого человека, не знал, что ему делать и куда податься — сирота, без связей и покровителей, едва сумев пробиться из мальчика на побегушках в приказчики пусть и небогатого, но крепко стоявшего на ногах купца опять должен был начинать все сначала. Выслушав трогательную историю паренька, я только вздохнул и головой покачал, а Первушин достал из своего многокарманного жилета репортерский блокнот, карандаш и попросил Фотю написать свои имя, фамилию, год рождения и возраст. Сперва я удивился: что за проверка? Не похоже на то, чтобы юноша врал, да и с чего бы? Но позже до меня дошло: Владимир свет Николаевич желал не только проверить грамотность бывшего приказчика, но и узнать год, в который мы попали в этом мире. А хитер товарищ безопасник!

— Ну и каковы результаты экспресс-допроса, пардон, экспресс-опроса? — хитро улыбнувшись спросил я, когда мы ненадолго отошли в сторону и остались наедине.

— Шутить изволите, милостивый государь? — в тон мне ответил Первушин, а затем продолжил уже серьезным тоном — В общем и целом, то, чего мы и ожидали, год немного другой, но это логично — все ж параллельный мир.

— И какой же у нас сейчас год?

— Тысяча восемьсот сорок первый. — четко ответил мой товарищ.

— Хм, интересно. Так, что у нас в это время было? Кажется, Лондонская конвенция о черноморских проливах…

— О режиме черноморских проливов.

— Точно, хотя нам-то какая разница.

— Как знать, как знать… — в задумчивости произнес Первушин и тут же отправился к нашему «летучему отряду», окликнутый кем-то из парней.

Разобрав трофеи (среди которых, кроме золотых, серебряных и медных монет, отрезов какой-то ткани, конской упряжи, оказались пистоли, три мушкета и даже два бочонка — один с порохом, другой с вином), мы принялись их распределять, стараясь никого не обидеть. Большую часть решено было оставить у дяди Тодора в качестве казны и арсенала нашего «Тайного революционного комитета», как, по моему предложению, решено было назвать наш небольшой, но дружный коллектив. Мы даже эмблему придумали: православный крест сверху, под ним скрещенные пистоль и кинжал, а внизу — буквы ТРК. А изобразил ее спасенный нами Фотю — у парня оказались отличные способности к рисованию. Тут же были распределены и должности: Первушин единогласно был избран командиром или, по-местному, воеводой, ваш покорный слуга — заместителем, дядя Тодор, как человек грамотный, серьезный и домовитый стал казначеем, Фотю — писарем, а парни — четниками (или, говоря проще, бойцами). Импровизированную оружейную комнату оборудовали во временно занимаемом нами с Владимиром помещении. По такому случаю мельник даже принес чудовищного вида висячий замок с парой ключей, напоминавших золотой ключик из одноименной сказки. Покончив с организационно-хозяйственой частью, мы всей компанией организовали что-то вроде позднего обеда или раннего ужина прямо на берегу речки, так как в доме для такого количества народа стало уже тесно.

Утолив голод и жажду (кстати, к бочонку с вином Первушин запретил даже притрагиваться), мы отпустили наших новоиспеченных четников по домам, приказав им утром прибыть на мельницу во всеоружии. Как только топот лошадиных копыт стих, Владимир предложил мне немного пройтись и кое-что обсудить.

— В общем так, товарищ заместитель командира, — начал Первушин, едва мы отошли от дома и мельницы на расстояние достаточное, чтобы нас не слышали, — по всей вероятности, нам здесь долго еще куковать, так что слушай диспозицию. С одними разбойниками мы справились, но насчет других у меня возникают основательные сомнения, да и местные власти нас в покое не оставят.

— Ну, пока они о нас не знают, значит, можно жить спокойно, а потом видно будет.

— Вот именно, что пока. — нахмурился Владимир — А когда узнают, устроят нам веселую жизнь — пришлют отряд регулярных войск и ликвидируют, мы и глазом моргнуть не успеем. Это тебе не с мелкими шайками воевать, тут все будет серьезно. — и, помолчав немного, сказал — Хозяев наших жалко и парней, пропадут ни за грош.

— Да ладно, что-нибудь придумаем.

— У тебя есть идея? — мой боевой товарищ очень внимательно посмотрел мне в глаза.

— Пока нет, но если парни не проболтаются, то можно затаиться, выиграть время, а там видно будет.

На этот раз Первушин ничего не сказал и мы замолчали.

Так ничего и не решив, мы вернулись на мельницу, умылись у колодца и поднялись в комнату, превращенную в импровизированный арсенал.

Уже устроившись на набитом соломой тюфяке, я спросил:

— Товарищ командир, какие у нас планы на завтра?

— Экспроприация экспроприаторов. — загадочно ответил мне Владимир.

— Поясни.

— Богатея местного проведаем.

— Это какого? — не понял я.

— Стояна, который башибузуков на дядю Тодора натравил. Этот гад наверняка уже узнал о разгроме бандитов и будет принимать меры. Наймет еще кого-нибудь. Так что пока мы с ним не покончим, спокойной жизни у нас не будет.

— Ну тогда о нас точно местные власти узнают. — вздохнул я — И капут секретности.

— Вовсе не обязательно. — возразил Первушин. — Эта каналья нанял бандитов со стороны, никому здесь не известных, так?

— Так.

— Да и к местным властям не обратился. Верно?

— Да, но ведь эти же самые бандиты могли и его грабануть.

— Тогда почему он нанял только вожака и трех его приближенных? Ведь наверняка знал, что банда разделилась! А с четырьмя разбойниками не так уж трудно разделаться, в чем мы с тобой и убедились на собственном опыте. Следовательно, у него самого есть надежные люди, либо он в сговоре с кем-нибудь из представителей местных властей. Тогда все логично: главарь башибузуков и его подручные делают свое грязное дело, приезжают к Стояну, он устраивает на них засаду, ликвидирует их, прибирает денежки, избавляется от трупов и вуаля!

— А остальные бандиты? — полюбопытствовал я.

— Так откуда они узнают, что случилось с их вожаком и его сообщниками? — ответил вопросом на вопрос Владимир, а затем продолжил — К тому же, банда без главаря — не банда.

— Допустим. Тогда как они на нас вышли?

— Тут два варианта: либо случайно, либо кто-нибудь из местных сказал. Второе вероятнее. Кстати, это вполне мог быть человек Стояна.

— Логично. — согласился я — Ну а если этот Стоян в сговоре с местной властью?

— И что с того? Местный начальник просто отчитается, что уничтожена шайка разбойников и приберет свою долю. Причем этот вариант для богатея даже лучше — бандиты никому не нужны, а деньги — всем. И еще. Этот Стоян турок?

— Да нет, вроде.

— То-то и оно. В случае чего — одним неверным меньше. Османы только рады будут. Да и богатства его к рукам приберут, на законных, с их точки зрения, основаниях.

— Как-то у тебя все очень просто получается… — засомневался я.

— А должно быть сложно? — в голосе Первушина прозвучала ирония — Тоже мне, бином Ньютона. В эту эпоху все вообще было проще. Ладно, давай отбиваться, завтра нас ждут великие дела.

Русская пословица «утро вечера мудренее» в очередной раз оказалась правильной и наступивший день внес основательные коррективы в план моего друга. Ни свет ни заря я был разбужен Владимиром, уже успевшим одеться и умыться. Закончив утренние процедуры, я прошел в комнату, служившую гостиной, на завтрак, поданный нам Герганой. За столом были только мы с Первушиным — наши хозяева разошлись по своим делам. Воспользовавшись подходящим моментом, наш новоиспеченный воевода предложил мне следующий план действий: мы с ним на пару, переодевшись торговцами вином (благо бочонок с алкогольным напитком в наличии, спасибо трофеям), отправляемся на разведку к чорбаджии Стояну. Дальше возможны два варианта: согласно первому, мы просто выясняем расположение его дома, помещений в нем, количество и качество охраны, пути подхода и отхода и прочие важные в таком деле вещи; по второму наша вылазка превращается в разведку боем. Вот как раз на этот случай нам понадобится помощь всех наших четников. Осталось только дождаться их прибытия.

— Что-то долго наших соколят нет. — забеспокоился Первушин — Не нравится мне это.

И тут во двор мельницы ворвался на трофейном коне Христо. Ловко спрыгнув на землю, парень подбежал к нам и огорошил нас новостью, что в селе турки — четыре солдата с офицером, конвоируют связанного и раненого гайдука, а с ними три телеги: две с убитыми и ранеными османами, а на третьей — связанный пленник. Офицер, очень злой. Жители, кто успел, попрятались, а кому не удалось — попали под горячую руку завоевателей. Но пока, слава Богу, никого не убили и даже в плен не взяли.

Услышав такие новости, Первушин лишь ругнулся по-французски, а затем, сжав губы и прищурившись, о чем-то ненадолго задумался. Его раздумья прервал примчавшийся пешком Румен, он каким-то чудом сумел выбраться из села и окольным путем прибежать на мельницу, даже пистоль с кинжалом захватил. Христо, кстати, тоже оказался при оружии — он успел сунуть в простую крестьянскую торбу свой пистолет с пороховницей и пулями. За что оба смельчака получили сперва благодарность, а потом выговор от нашего командира: «А если бы вас турки поймали?!» И с этого момента было решено оставлять все оружие в нашей импровизированной оружейке.

— Бойцы, тьфу, четники, за мной шагом марш! — скомандовал Первушин парням по-болгарски и направился в дом. Я было дернулся за ним, но последовал приказ оставаться на месте и ждать подхода остальных.

Из остальных пришли лишь дядя Тодор и его младший сын, которого я тут же послал за старшим, благо последний был неподалеку — водил коней на водопой.

Спустя примерно полчаса, наш маленький отряд (в этот раз мне уже пришлось присоединиться, хотя в седле я держался только чудом да силой воли) уже скакал в ту сторону, в которую, по словам Христо, должны были отправиться турки с пленным гайдуком.

Мы успели занять подходящую позицию и хоть как-то замаскироваться буквально за несколько минут до появления маленького каравана. По предварительной договоренности, я должен был стрелять первым в того, кто двигался впереди. Им оказался турецкий офицер. Тщательно прицелившись, я нажал на спуск.

— Ой, е! Тварь! — что-то обожгло мне щеку около глаза — Чтоб я еще из этого карамультука стрелял?! Да ни в жизнь! — отбросив в сторону кремневое ружье, я схватил пистолет и выскочил из-за камня, за которым скрывался. Вовремя — по дороге мимо меня проскакал уцелевший турок. Сжав кремневый пистоль обеими руками, я выстрелил ему вслед. Всадник упал на дорогу.

— Контроль! — услышал я за спиной крик Первушина, но прежде чем бежать к поверженному солдату, бросил взгляд на лежавшего на земле офицера. Подбежал к нему: выстрел оказался очень удачным — пуля попала турку прямо в лоб, за такое и слегка подпаленной щеки не жалко. Только после этого бросился добивать пытавшегося удрать турка. Тот еще был жив и я, прицелившись ему в голову, нажал на курок второго пистолета. Однако, примитивное оружие меня подвело — вылетел кремень из замка. Пришлось воспользоваться старым испытанным сбособом — свернуть турку шею, неприятно, конечно, но что делать. Зато коня я упустил. Компенсацией оказались пистолет офицера — казнозарядный, хоть и с кремневым замком, со сменяемыми зарядными камерами, длиной, наверное, сантиметров 50, с нарезным стволом, как я позже установил, довольно неплохая сабля и массивное серебряное кольцо с бирюзой. Тут я пожалел, что побрезговал снять ювелирные украшения, в том числе такое же кольцо, с рук главаря уничтоженных нами башибузуков.

Когда я вернулся к месту боя, османы были уже перебиты, включая раненых, один из которых по глупости схватился за оружие, а раны другого в условиях девятнадцатого века просто не оставляли ему шансов выжить. Пленного развязали, Первушин оказывал ему первую помощь, Румен и Димитр отлавливали лошадей, а Христо держал на мушке своего пистоля троих перепуганных крестьян, служивших туркам возницами.

— Займитесь этими! — приказал Владимир, махнув рукой на извозчиков — Свяжите, чтоб не дергались.

— Есть! — по-военному ответил я, сунул уже бесполезные пистоли за пояс и веревкой, которой был связан освобожденный гайдук, принялся вязать руки одного из крестьян. На всех троих веревки не хватило, пришлось воспользоваться той, которую я прихватил из своего мира. Видели бы вы, как смотрели на нее бедные помощники осман! Кстати, совсем не мешало подробно и, возможно, с пристрастием расспросить их, кто они, откуда и как — добровольно или по принуждению — стали помогать туркам. Кстати, один из них вовсе не выказывал беспокойства и смотрел бодро и смело. Но вначале надо было поскорее собрать трофеи и убраться с дороги. Первушин быстро и четко (видно офицерскую выучку!) распределил обязанности: меня оставил с пленными, Димитру поручил заняться лошадьми, остальным велел хорошенько обыскать турок, отнести все трофеи на ближайшую полянку, а сам подошел к офицеру. Обыскав его и взяв все, что считал нужным, Владимир приказал нам погрузить трупы турок на телеги. Затем оставил Румена охранять трофеи и освобожденного гайдука, а сам вместе с нами отправился искать подходящее для сброса тел врагов место. Нам повезло — нужный овраг оказался недалеко. Первушин велел нам снять с турок мундиры и сбросить их владельцев на дно балки так, чтобы не бросались в глаза. Это была, конечно, адова работа, но делать нечего — оставлять следы категорически нельзя. Все-таки не башибузуков уничтожили, а солдат и офицера регулярной армии. Кстати, мой боевой товарищ выбрал четыре комплекта турецкой формы, включая офицерскую, сохранившиеся лучше других, и сложил их в мешок. На мой вопрос «Зачем?» он ответил:

— В хозяйстве пригодится.

Избавившись от трупов турок, мы побросали их мундиры в телеги и быстро вернулись обратно. После чего, взяв Румена, бывшего пленника и трофеи, проследовали в ближайшее ущелье, на берегу маленькой горной речки. Там развели костер, сожгли на нем оставшиеся османские тряпки, а Первушин занялся допросом возниц. Кстати, один из них оказался немым — когда-то турки отрезали ему часть языка за какую-то провинность, второй — молодой, статный, русоволосый парень попросил взять его с нами, так как, по его словам, он человек пришлый и вообще батрак, а к туркам у него большой счет. Выглядел парень вполне искренним, да и Владимир шепнул мне, что именно он, собственноручно, свернул шею одному раненому турку, схватившемуся за ружье. Что ж, такой человек нам совсем не помешает! Вот третий крестьянин вызывал подозрения. Да, он не пытался бежать, выполнял все, что мы от него требовали, но его хитрые, бегающие глазки мне совершенно не понравились, о чем я, улучив подходящий момент, и шепнул Первушину. Мой боевой товарищ только кивнул головой и отвел возницу куда-то в лес. Спустя несколько минут Владимир вернулся один.

Умывшись в холодной воде мелкой речки, мы перекусили конфискованными османами у местных крестьян продуктами и растянулись на постеленных на траву рогожках. Сил не осталось даже на разговоры.

Отдыхали мы почти до вечера. Затем стали думать, как поступить с телегами. Поскольку освобожденный нами гайдук был еще слаб и путешествовать в седле ему пока не стоило, решили одно из примитивных транспортных средств взять с собой, выбрав повозку получше. В одной из них мы и наткнулись на страшную находку: в кожаном мешке лежала отрезанная голова четника Борислава. Обнаружившего ее Димитра вырвало. Не сдержался и еще кое-кто, в числе которых оказался, увы, и автор этих строк. Первушин приказал похоронить останки храброго борца за свободу с воинскими почестями, что и было сделано. Особенно сильное впечатление произвел на присутствовавших салют из двух кремневых пистолей в нашем с Владимиром исполнении.

Отдав последние почести герою, наш командир побеседовал с освобожденным нами гайдуком. А он оказался воеводой Вылчаном, известным в этой местности (представьте себе восхищение и гордость наших юных помощников!). Его маленькая чета была разгромлена регулярной османской частью, но воеводе с одним из четников удалось ускользнуть. Погоня отстала и был реальный шанс уйти, если бы не предательство пастуха, в хижине которого они решили передохнуть. Однако непрофессионализм османских вояк и боевые умения гайдуков привели к тому, что несмотря на почти шестикратное превосходство врага, турки потеряли троих убитыми и двоих ранеными. Но силы были слишком неравными, да и заряды для ружей и пистолей кончились. Тогда гайдуки с саблями в руках бросились на турок, не столько для того, чтобы нанести им урон, сколько для того, чтобы не попасть им в руки живыми. Борислав — четник Вылчана — был застрелен сразу, а сам воевода успел все же зарубить одного из осман, прежде чем получил удар прикладом сзади. А очнулся гайдук уже связанным.

«Да, ничто не ново под луною! — думал я, глядя на бледное лицо воеводы — Левского* предал его же соотечественник, Христо Ботева* застрелил тоже не турок. Надо бы с этим пареньком, что к нам напросился, еще раз потолковать. Да и немого не помешает проверить — вдруг он грамотным окажется и опишет в подробностях все наши геройства? Мало ли что…» Не успел я предложить это Первушину, как он сам подозвал к себе молодого возницу. По его словам, крестьяне были жителями одного из соседних сел. Турки просто заставили их везти своих убитых и раненых, вместе с плененным гайдуком, в ближайший конак — турецкое полицейское и административное управление. Естественно, бесплатно. Немого звали Колю и, к нашему счастью, писать и читать он не умел. Поэтому мы с чистой совестью решили его отпустить, дав ему еще одного коня, немного затрофеенных у турок монет и реквизированных османами продуктов. Только немой вдруг заупрямился: стал яростно что-то нам объяснять при помощи жестов, хватая то Первушина, то меня за руки, даже на колени становился, крестился и кланялся. И, кстати, он оказался не совсем лишенным дара речи — кое-что при желании можно было разобрать, да и Борис — возница, свернувший шею раненому турку — помог нам понять, чего так страстно хочет Колю, выступив в роли сурдопереводчика. Бедняга умолял нас взять и его, поскольку османы все равно его убьют, живет он бобылем, родственники его и знать не хотят, а нам он может пригодиться, ибо готов выполнять любую работу. Первушин внимательно посмотрел на меня. Ну и что в таком случае делать? Пожав плечами, я предложил взять и этого горемыку, поскольку, во-первых, нам нужны люди, во-вторых, так не останется никаких свидетелей уничтожения представителей османской власти и освобождения опасного государственного преступника — возница-то, конечно, немой но его возвращение в гордом одиночестве сразу же наведет на ненужные нам мысли, а в-третьих, практически безмолвный и неграмотный крестьянин может оказаться очень полезным в некоторых случаях.

По пути обратно нас ждал неприятный сюрприз: оказывается, чорбаджия Стоян, узнав от своего человека в селе о том, что мы отправились вслед за турками и плененным гайдуком, послал гонца к местному бею. Богатей был не дурак и сделал правильные выводы. Вот только нам это грозило крупными неприятностями. Вряд ли у здешней османской шишки много бойцов, мы бы и с ними справились, но одно дело где-то по дороге разгромить, фактически без свидетелей, случайно оказавшийся здесь отряд, списав все на гайдуков, и совсем другое — ликвидировать местное турецкое начальство. Именно поэтому Первушин отправил Христо и Румена на перехват гонца, а все остальные, отягощенные «обозом» из четырех дополнительных коней и телеги, на которой ехал освобожденный воевода, и трофейным оружием, неспеша отправились в село. Ничего достойного внимания или подозрительного по дороге не случилось.

Дядя Тодор очень удивился, увидев ставшего в здешних краях знаменитым воеводу Вылчана — как оказалось, он был с ним хорошо знаком. Гайдука разместили в той же комнате, которую уступили нам с Владимиром. Наши новоиспеченные четники уже ждали нас со связанным слугой богатея. Первушин, уединившись с пленником в сарае, вдумчиво с ним побеседовал, в результате чего мы получили ценные сведения, в том числе набросанный моим боевым товарищем план двора и дома чорбаджии. Пока продолжался допрос, все остальные чистили и заряжали оружие. Парни выглядели очень довольными и имели самый геройский и решительный вид. Еще бы — после стольких блистательных побед, богатых трофеев, освобождения местной легенды — воеводы Вылчана, создания самой настоящей четы у кого угодно из молодых людей этой эпохи самооценка поднимется на недосягаемую высоту. Ну а мы с гостеприимным хозяином, как люди взрослые и скучные, стали срочно готовить план по нейтрализации предателя Стояна.

Солнце уже начинало клониться к закату, когда в ворота богатого дома, окруженного каменной стеной выше человеческого роста, постучали. Хмурый, высокий, сутуловатый слуга с широкими, как лопаты, кистями рук неспеша подошел к устроенной в воротах дверце, приоткрыв ее подозрительно оглядел трех колоритно одетых визитеров и сиплым голосом грубо спросил:

— Чего надо?

— Добрй вечер, любезный! Мы купцы из Дубровника, торгуем вином, заморскими тканями да пистолями. Не желает ли твой хозяин что-нибудь купить? Товар у нас добрый. — слегка поклонившись, учтиво, но с достоинством, сказал один из купцов, одетый побогаче остальных.

— Пистолями, говоришь? — поскреб в задумчивости подбородок слуга. — Ладно, обождите, я хозяину скажу. — и закрыл дверь.

Ждать пришлось недолго. Все тот же угрюмый долговязый тип впустил заезжих купцов во двор, а затем проводил двух из них на террасу второго этажа, где важно восседали сам хозяин — желчного вида тщедушный мужичок с маленькими хитрыми глазками и янтарными четками в руке, толстая бабища, по всей вероятности жена хозяина, и столь же упитанный парень, неопределенного возраста, судя по выражению его лица, явно не отягощенный интеллектом.

Расточая любезности, изредка кланяясь, старший из купцов расхваливал свой товар — итальянский шелк, далматинское вино и, так сказать на сладкое, — пистоли. Вином никто не заинтересовался, к шелку проявила интерес только дородная жена сельского богатея, а вот пистоли пришлись по вкусу хозяину дома и его недалекому отпрыску, у которого даже слюни потекли (в прямом смысле слова!). Стороны уже готовились ударить по рукам, как внизу раздался какой-то шум, а потом женский крик. Все взгляды устремились во двор, где явно что-то происходило, даже угрюмый слуга отвлекся на пару мгновений. И этим сразу же воспользовался один из купцов, в руках которого оказались набитая шерстью подушка, на которой он только что сидел, и некий странный черный предмет. Хлопок и богач лишился своего телохранителя, а старший из купцов оказался за спиной его сына, завернув ему левую руку за спину, а к горлу приставив откуда-то появившийся нож. Раздался дикий визг жены богатея, переходящий, казалось, в ультразвук. Вероятно, именно он заставил чорбаджию действовать. Он даже успел схватить лежавшие перед ним пистолеты и направить их на так вероломно поведших себя купцов. Но больше ничего он сделать не успел, так как снова раздался хлопок и самый богатый человек в округе, которому никто не смел перечить, опутавший долгами как паук паутиной едва ли не каждого в этом, да и в соседнем селе, рухнул на дощатый пол террасы. Следующей жертвой лжекупцов оказался сын хозяина дома, которого они весьма недальновидно и непрофессионально оставили без присмотра, занявшись связыванием пышной супруги богатея. По всей видимости, чрезвычайная обстановка подстегнула его скромные умственные способности и казавшийся безобидным увалень схватил пистоли, навел их на купцов, возившихся с его ревущей как сирена и отчаянно брыкающейся мамашей, спустил курки. Дуплетом грохнули два выстрела… Но, как ни странно, нападавшие не пострадали, а только выругались, причем по-русски.

Да, в роли далматинских купцов выступили ваш покорный слуга и Владимир Первушин, который не переминул высказать все, что он думал о своем непрофессионализме, а также моей рассеянности в данном инциденте в самых красочных и преимущественно нелитературных словах и выражениях, говоря культурно. Но в оправдание Владимира Николаевича надо заметить, что пистолеты не были заряжены пулями, во избежание неприятных случайностей. Внезапно поумневшего наследника чорбаджии пришлось ликвидировать выстрелом в голову, так же, как и живую сирену, ибо свидетели в таком деле совершенно не нужны, да и нашим барабанным перепонкам угрожала вполне реальная опасность. Только после этого мы спустились вниз, посмотреть, как дела у нашего добровольного помощника Бориса — того самого возницы, который присоединился к нам после освобождения воеводы Вылчана.

Парень оказался не промах и сумел справиться с еще одним слугой-охранником Стояна, а попутно еще и нашел свою сестру — Румяну, похищенную какими-то разбойниками семь лет назад, еще девочкой, а теперь батрачившую на семью чорбаджии вместе с Василкой — бедной женщиной из этого села — и ее сыном Пенчо. Позже Борис признался нам, что дядя Велизар (младший брат его отца и гайдук) учил племянника борьбе и обращению с оружием. На вопрос Первушина, где сейчас его родственник, парень ответил, что не знает.

На мельницу мы вернулись уже поздним вечером, изрядно уставшие, навьюченные разным добром. Пришлось даже реквизировать подрессоренную повозку богатея (чему лично я, как человек не привыкший ездить верхом, был несказанно рад).

В общем и целом, прошедший день выдался хоть и весьма хлопотным, но очень удачным. Оставалось лишь отдать кое-какие распоряжения, распределить обязанности и наконец-то идти спать. Дядя Тодор сиял, как начищенный медный пятак, парни были на седьмом небе от счастья, даже помятый турками Вылчан приободрился и лихо подкручивал усы, только мой боевой товарищ был сосредоточен, задумчив и немногословен. И вот, когда мы перетаскали все трофеи в импровизированную оружейную комнату, отправили наших парней по домам и переселили спасенного воеводу к дяде Тодору, Владимир шепнул мне:

— Поднимемся в «оружейку».

Плотно закрыв за собой дверь, он подошел к низкому столику и поставил на него свечу в подсвечнике.

— Зажигай.

— Когда успел взять? — удивился я, щелкнув зажигалкой и кивнув на свечу.

— Только что. Батарейки беречь надо, неизвестно, когда отсюда выберемся.

— Это верно. Может, завтра опять попробуем?

— Как раз об этом я и хотел поговорить. ЭРУС твой как? Заряд не упал?

— Шокер-то? Да кто ж его знает. Хотя не должен бы разрядиться.

— Вот завтра и попробуем. — Владимир зевнул. — Укатали Сивку крутые горки.

— Думаешь, получится? — усомнился я.

— Должно. — и, помолчав немного, а затем снова зевнув, уверенным голосом повторил — Обязательно должно. А теперь отбой.

— Есть отбой, товарищ… Слушай, а какое у тебя звание? А то столько времени вместе с немецко-фашистскими… тьфу! Турецкими оккупантами воюем, а я даже не знаю, как к тебе обращаться.

— Майор.

— Есть отбой, тащ майор! — громким шепотом отчеканил я.

— Спи уже, борец с османским игом.

ГЛАВА V

На следующее утро, едва встав из-за стола, Первушин попросил дядю Тодора и еще бледного и слабого Вылчана подняться к нам в комнату. Закрыв дверь в импровизированную оружейку, Владимир объявил, что мы идем на разведку и, очень возможно, вернемся нескоро, а потому оставляем за старшего нашего гостеприимного хозяина, но как только Вылчан поправится, он станет полноправным воеводой до возвращения Первушина. Мельник был назначен его заместителем, да и от должности казначея его никто не освобождал. К тому же дяде Тодору было предложено перебраться с семьей в дом чорбаджии Стояна, ибо такая укрепленная база нам не помешает. Затем мы с моим боевым товарищем, попрощавшись с гайдуком и дядей Тодором, занялись приготовлениями к походу. Поскольку были шансы на успешное возвращение в мой мир или в мир Первушина (неизвестно, куда именно нас забросит переходник), то было решено прихватить с собой не только оружие — пару пистолей (я взял себе казнозарядный, со сменной зарядной камерой, затрофеенный у турецкого офицера), одно ружье, две пороховницы с порохом и десяток пуль с пыжами, два кинжала, пару ножей, саблю и ятаган, — но и немного денег: по пять золотых, пять серебряных и четыре медных монеты. А наш гостеприимный хозяин выдал нам полкаравая хлеба, головку брынзы, завернутую в провощеную бумагу, пару луковиц, «подкову» домашней колбасы, глиняный горшочек меда и баклажку из тыквы на тонком кожаном ремешке с чистой, холодной колодезной водой.

Бодро дошагав до переходника, мы внимательно осмотрелись, а Владимир, взяв ружье наизготовку, стал контролировать подступы к «двери в параллельные миры». Тем временем я поплевал через левое плечо, перекрестился (такое вот сочетание языческих пережитков с христианством), достал китайский электрошокер, привел его в готовность, приложил в показавшемся мне правильным месте к серой поверхности искусственного камня и нажал на кнопку.

На этот раз у нас действительно получилось! Правда никто не стал прыгать от радости, салютовать и обниматься — мы просто с максимально возможной скоростью нырнули в открывшийся в скале вход.

Как и в тот раз, когда мы по ошибке попали в мир Балкан XIX века, нас встретила та же самая «шлюзовая камера», напоминающая кабину лифта. Вот только выйти из нее успел один Первушин, а я, замешкавшись буквально на секунду, остался за как-то подозрительно быстро захлопнувшейся дверью. Выругавшись, я приложил к ней электрошокер и (о чудо!) блестящий лист металла отошел в сторону. Конечно, ваш покорный слуга пулей вылетел наружу и тут же пожалел об этом, ибо вместо уже знакомого гаража попал в какую-то пещеру с удивительно ровными поверхностями и сводчатым потолком, напоминающую формой маленький ангар, метров десять в длину, примерно пять в ширину и около четырех в высоту. Серая скала — волшебная дверь, ведущая в мой мир (да хотя бы в мир XIX века!) — к превеликому сожалению, закрылась, отрезав путь к отступлению. Осторожно выйдя наружу, я увидел совершенно незнакомый экзотический пейзаж: обширная равнина, покрытая низкой, густой и по виду сочной травой, пестрыми цветами, растущие то тут, то там невысокие деревья с напоминающей шляпку гриба кроной, состоящей из кривых, похожих на корни, ветвей, увенчанных длинными и толстыми, словно стручки фасоли, листьями. А вдали возвышались группы серых и черных, отвесных, будто стены гигантской средневековой крепости, скал с плоскими вершинами, между которыми простиралась все та же равнина. Немного впереди и справа от меня находилось нечто и вовсе необычное: внушительных размеров матовый шар, окруженный четырьмя озерками идеально круглой формы. Такие же шары с озерками, может быть только немного меньше или больше размерами, были разбросаны по всей равнине. Обернувшись назад я обнаружил, что пещерка с переходником, из которого только что вышел в этот совершенно незнакомый и фантастический мир, находится в такой же отвесной и плосковершинной скале, но куда более скромных размеров, а за моим левым плечом, метрах в ста с небольшим, располагается такой же природный феномен серого цвета, но побольше и, кажется, тоже с какой-то пещеркой в нем. Такое положение вещей меня, разумеется, совершенно не устраивало. «Допутешествовался, блин!» подумал я, ругая свои любопытство и авантюризм на чем свет стоит. Но за первоначальным ступором пришла способность здраво мыслить и ваш покорный слуга вспомнил о волшебном устройстве — электрошокере.

Надо ли говорить о той дикой радости, которую я испытал, вернувшись в свой привычный мир и встретившись с Первушиным, надо сказать, немало удивившимся моему внезапному исчезновению, пусть и на непродолжительное время.

— Ты куда пропал? — спросил меня Владимир, когда мы, заперев гараж и помыв руки, уже расположились в той же самой комнате, за тем же самым столом, собираясь перекусить любезно предоставленными нам дядей Тодором продуктами.

— В портале сидел. — как можно правдивее ответил я. — Что-то переклинило в системе, наверное… Хотя, какая там, к лешему, система! Ну и пакость же этот переходник. Слава Богу, что живыми и невредимыми выбрались!

— Значит, «переклинило», говоришь? — задумчиво спросил Первушин, нарезая колбасу — А ничего подозрительного ты не заметил? Дверь переходника не открывалась? — и внимательно так посмотрел на меня. А мне, признаться, отчего-то совсем не хотелось рассказывать Владимиру свет Николаевичу о неведомом мире, в который меня случайно забросило. Может, интуиция что-то подсказывала? Потому, сглотнув и уставившись на продукты, я выдал первое, что пришло в голову:

— Открылась. А за ней — скала.

— Какая скала? — насторожился Владимир.

— Обычная. Серая.

— И больше ничего?

— Еще свет погас. Кажется, минут на пять — шесть, но точно не скажу. А потом снова включился, но дверь не открывалась и я сам ее открыл — электрошокером. Ну и выскочил как ошпаренный. Тут, елы-палы, заикой станешь, с этими путешествиями. Бр-р-р! — я даже передернулся для убедительности, помотал головой, а затем, схватив пару кусков умопомрачительно пахнувшей домашней колбасы и отломив хлеба, быстро отправил их в рот. Лишь прожевав и проглотив большую часть угощения я, стараясь быть максимально убедительным, продолжил:

— Я уж думал все, пришел ко мне большой песец, останусь в этом переходнике… Хорошо, что в шокере заряд еще оставался.

— Кто к тебе пришел? — не понял Первушин. И мне пришлось объяснять Владимиру, что значит сие загадочное выражение в нашем мире.

— Однако. — улыбнулся мой новый друг — Придумают же такое! Но оригинально, спору нет.

Вот уж не знаю, поверил ли мне мой боевой товарищ, но даже если и нет, то виду не подал и больше спрашивать не стал, полностью переключившись на утоление голода. Уничтожив все припасы, за исключением двух луковиц и примерно половины меда, мы, не сговариваясь, посмотрели друг на друга и улыбнулись. А затем Владимир, вытерев рот и руки салфеткой, решительно встал, посмотрел на часы и обратился ко мне:

— Что ж, как говорится, погостили, пора и честь знать. Кстати, могу тебя обрадовать — нас здесь не было 23 часа, то есть, менее суток.

— Ты хочешь сказать, что там время идет быстрее?

— Именно. Наши научники с этим явлением знакомы и предупредили нас, чтобы не сильно удивлялись. Кажется, еще Эйнштейн доказал, что время может замедляться. Так что ты успеешь на свой вечерний автобус. Проводишь? — и мой новый друг, подхватив с пола свой ранец-рюкзак, стал собираться.

По договоренности с Владимиром, я уступил ему кремневое ружье, один из пистолей, ятаган, ножи, обе пороховницы, пули, глиняную фляжку на кожаном ремешке и по две монеты из нашего небогатого запаса. Кроме того, он попросил меня подежурить полчаса у входа в портал, на всякий случай, и пожалел, что эта дача принадлежит не мне. Разумеется, помня о наших приключениях, я согласился удовлетворить его просьбу, а относительно дома лишь пообещал проверить, не продается ли он, но заметил, что вероятность этого, мягко говоря, невелика.

Дружески попрощавшись с Первушиным, я получил от него ключи не только от гаража, но и от дома. На мой недоуменный вопрос об их происхождении, он лишь загадочно улыбнулся, процитировал Шекспира: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам» и напомнил, что приходил сюда и раньше.

— Так, может, ты и с владельцами дома знаком? — предположил я, однако Владимир свет Николаевич снова отделался цитатой, на сей раз из Экклезиаста:

— «Во многой мудрости много печали», дружище. — и совершенно серьезным тоном, глядя мне прямо в глаза, добавил — А дом этот я тебе очень советую купить — точно не пожалеешь. Денег-то хватит?

— Хватит. — уверенно ответил я.

— Ну, бывай, Андрюха.

— Удачи!

Мы крепко пожали друг другу руки и Владимир скрылся в переходнике.

Честно проторчав у портала полчаса, я тщательно замаскировал его, спрятал затрофеенную у османского офицера саблю (пистоль со второй зарядной камерой и оба кинжала взял с собой), запер гараж, собрал свои вещи и отправился в обратную дорогу, мысленно уже пообещав себе, что обязательно поинтересуюсь, не продается ли этот дом.

Вернувшись домой я бросился искать в Интернете объявления о продаже домов, дач и участков в Царичине и ее окрестностях. Невероятно, но удача решила мне улыбнуться во все тридцать два зуба. Среди выставленных на продажу объектов недвижимости, был тот самый дом, в котором я совсем недавно беседовал со своим новым знакомым из параллельного мира. Честно говоря, у меня даже возникла мысль: «А не Первушин ли это организовал?» и я завязал себе узелок на память, а пока решил во что бы то ни стало приобрести эту недвижимость с порталом (пардон, переходником) в придачу. Цена меня вполне устраивала — 30 000 евро, или 60 000 левов на болгарские деньги. Прибавим ко всему этому красивую природу, чистый воздух и тишину, большой участок (двенадцать соток), относительную близость к Софии. Из окон дома и со двора открывался довольно красивый вид на частично поросшие лесом невысокие горы, шумные соседи отсутствовали, с двух сторон начинался лес, с третьей находилась улица, вдоль которой, чуть ниже, протекала речка, а с четвёртой — давно заброшенные участки и я решил, что мой выбор совсем не плох. Очень порадовало и то, что прежний владелец недвижимости явно был человеком хозяйственным — догадался пробурить скважину и наладить собственный водопровод, провел в дом электричество, соорудил выгребную яму, обнес участок крепким забором, сделал новую крышу с очень хорошей (по словам его вдовы) тепло- и гидроизоляцией, вставил качественные пластиковые окна с тройными стеклами, установил на них ажурные решетки. Имелось даже водяное отопление с чешским котлом и алюминиевыми батареями. А во дворе располагались солидный гараж (тот самый, в котором находился портал), небольшой, но добротный сарай для сельхозинвентаря, летний душ, маленькая беседка, навес для дров и угля, аккуратные садовые дорожки и даже крытая стоянка для одной машины. Было заметно, что до сравнительно недавнего времени в доме жили. Имелась возможность подъехать к участку не только на легковушке, но и на более солидной технике. Переходящая в едва заметную тропинку улица заканчивалась сразу за ведущими к гаражу бетонными дорожками-лентами. В лесу наверняка водятся грибы да ягоды. А если прибавить к этому еще и портал в другие миры, то и вовсе замечательно. Чего же ещё желать? Правда, на первых порах мои домашние пытались меня отговаривать от столь опрометчивого, по их мнению, шага, но я упрямо настаивал на своем. Короче говоря, сделка состоялась и я стал законным владельцем этой недвижимости.

Вот тут в полный рост встал транспортный вопрос и мне пришлось срочно искать, а затем приобретать подходящий автомобиль. Выбор пал на Citroen Saxo с автоматической коробкой передач. Почему такая несерьезная машинка? Во-первых, потому, что выбирал я ее по нескольким критериям: цена, качество, экономичность, комфорт, стоимость обслуживания, управляемость, риск угона. Во-вторых, опыт вождения у меня был, мягко говоря, весьма скромный и надо было попрактиковаться на чем-то попроще. А в-третьих, к зиме всегда можно было продать ее и купить что-либо более солидное, благо деньги еще оставались.

Как только средство передвижения было куплено, должным образом оформлено и обслужено в сервизе, где работал один мой бывший студент, мы всей семьей занялись расчисткой участка, за которым несколько лет явно не ухаживали, и уборкой дома. Включились даже сестра Мария со своей дочерью. Правда надолго Верочки не хватило — этой непоседе быстро наскучила однообразная деятельность и юное создание сначала отправилось исследовать дом, заглядывая во все углы и щели, а затем переключилось на двух бесхозных щенков. Продолжалась канитель с расчисткой территории и уборкой жилья четыре дня. Один день ушел на покупку и установку нового насоса, еще один — на отсыпку улицы щебнем (тут уже пришлось нанимать людей). Затем я решил соорудить водонапорную башню, ибо отключения тока в Болгарии вообще и в такой местности в частности не редкость, а зависеть от гидрофора не хотелось категорически. Требовалось также поменять все замки на дверях, воротах гаража и калитке. Одновременно с этими хлопотами мы позаботились и о беспризорных собачках, купив барбосам (оба оказались «мальчиками») будки, миски, ошейники и поводки, а для поилок приспособив большие пластмассовые коробки из-под брынзы.

Вот как раз меняя замок на железной двери в полуподвал, я и наткнулся на очередную тайну своего нового старого дома. Точнее, это моя племянница Верочка, решив подарить нашим приемышам подстилки, «чтобы они не спали на голых досках», сорвала со стены старый коврик, за которым обнаружилась неприметная дверь, обшитая вагонкой, подобно окружающим ее стенам. Скорее всего, за ней скрывался какой-нибудь чулан, использовавшийся как склад. Дверь оказалась запертой на ключ, искать который я не стал за ненадобностью — комнатенка явно была небольшая, окон не имела, а располагала лишь отдушником, причем весьма качественно сделанным. Кроме того, мы все были заняты вещами более важными и я решил пока не портить замок и оставить изучение непонятной комнаты до лучших времен, хотя внутренний голос и подсказывал мне, что там наверняка есть нечто интересное или необычное. Может быть, даже второй портал. Ведь не зря же прежний хозяин соорудил такой добротный забор, защитил стальными решетками остекленную веранду перед входом в дом и окна, поставил свое жилище на сигнализацию и оборудовал полуподвал весьма солидной железной дверью, да и входная — стальная, на трех петлях, с хорошей изоляцией и двумя секретным замками — внушала уважение. И небольшую, обшитую вагонкой, дверь в каморку явно не просто так ковриком «замаскировал».

Между тем мы с отцом рассчитав, сколько и чего нам будет нужно для сооружения водонапорной башни, отправились за материалами и инструментами. Закупив и доставив все необходимое, мы принялись за дело. Сначала соорудили небольшой ленточный фундамент, а поскольку бетону требовалось время для набора определенной прочности, то в моем распоряжении оказалось по меньшей мере дней пять. Тут уж, как говорится, грех было не воспользоваться возможностью проведать переходник, как я уже стал, под влиянием Первушина, называть портал. Мне просто не терпелось заглянуть к моим знакомым из параллельной Болгарии XIX века, да и с Первушиным давненько уже не виделись. И вот, в один прекрасный летний день, я все же решился открыть «дверь в параллельные миры». Однако, к моему разочарованию, она, как говорится, оказалась на замке. Попробовав пару раз заставить эту штуку работать при помощи электрошокера, я в конце концов махнул рукой на путешествие в иную реальность и, стиснув зубы, переключился на обработку пиломатериалов для будущей водонапорной башни и поливку сада. Хорошенько устав, я едва сполоснувшись под душем и поужинав, свалился в кровать. Вот тут меня и посетила счастливая мысль попытаться запустить переходник с помощью «двойного заряда», т. е. двух электрошокеров. Однако дело было в субботу вечером, а в воскресенье, как известно, оружейные магазины не работают. Повздыхав по поводу такой непредвиденной задержки я уснул.

На следующее утро, умывшись, позавтракав, вооружившись дрелью и прочим нужным инструментом, приготовив купленный заранее новенький секретный замок, я все-таки решил вскрыть каморку в полуподвале своего нового старого дома. И правильно сделал, ибо в качестве небольшой компенсации, судьба преподнесла мне сюрприз. Насколько приятный, настолько же и опасный.

Изрядно повозившись, рассверлив личинку и сломав-таки старый замок (ну нет у меня опыта в таком деле!), я проник в чуланчик.

Когда добротно сделанная, стальная, обшитая изнутри толстыми буковыми досками, дверь открылась, передо мной предстало несколько металлических шкафов, запертых на висячие замки. Естественно, сразу же возникло непреодолимое желание поближе познакомиться с их содержимым. Для начала я включил свет и аккуратно срезал болгаркой замок на дверцах самого основательного (по сравнению со всеми остальными) импровизированного сейфа. Открыв его, я буквально впал в ступор: в шкафу стояли две магазинные и две самозарядные винтовки, в одной из которых сразу узнавалась СКС, а другая слишком явно напоминала легендарную СВТ, даже несмотря на современные ложе, приклад и пистолетную рукоятку. Там же стояла охотничья двустволка (отставной полковник был еще и охотником?), на верхней полке лежали какие-то коробки и свертки с неизвестным содержимым, а в углах расположилась пара шомполов. Тут я пожалел, что срезал замок, не позаботившись о новом. Но, что сделано, то сделано, а вот обнаруженный арсенал и пугал, и радовал одновременно. Первым делом я с ужасом подумал о том, сколько раз дверью в эту каморку могли заинтересоваться мои близкие, особенно любознательная племянница, нашедшая, кстати, вход в само помещение, затем стал лихорадочно соображать, кто еще, кроме прежнего хозяина дачи, мог знать о столь необычной коллекции, а потом решил сочинить как можно более правдоподобную легенду о том, что может здесь находиться и при первой возможности закупить соответствующее количество новых замков. По первому пункту мне, можно сказать, очень повезло — никто не проявил нездорового интереса к полуподвальной комнатушке, по второму же не все было так однозначно. Хотя прежний владелец дачи — отставной полковник Серафимов — умер года два назад от инфаркта, у него были наследники, вернее наследницы, — две дочери. Но из разговоров с его вдовой я узнал, что их дочери живут за границей: младшая во Франции, а старшая так и вообще в Канаде. Обе женщины уже обзавелись семьями, возвращаться в Болгарию не планируют, навещают мать очень редко, а дачей, да еще и в столь экзотическом районе, совершенно не интересуются. Что касается госпожи полковницы, то она вряд ли знала о специфическом увлечении ее мужа, да и сам он ей едва ли что-либо об этом говорил. Тут я вспомнил одну интересную деталь — вдова хозяина дачи говорила, что они с супругом постоянно жили здесь после его увольнения с военной службы, даже недавно сделали евроремонт, только новую мебель приобрести не успели. Потом пожаловалась, что на это ушло немало денег и нервов, да еще супруг увлекся охотой, в том числе с использованием арбалетов и капканов, коих, по ее словам, самолично изготовил «целую кучу», к тому же их пытались ограбить какие-то заезжие цыгане, оттого, мол, у ее супруга и случился инфаркт. Она искренне не понимала, отчего Стефан (так звали отставного полковника) не хотел продавать дачу «в этой дыре» и переезжать в их трехкомнатную квартиру в Софии. По ее словам, они даже разругались по этому поводу, о чем она теперь очень сожалеет. Еще одним интересным моментом было наличие охранной сигнализации и договора с ЧОПом, который я при покупке просто перезаключил, а хозяйке (по ее просьбе) оплатил услуги охранников за последний год. В связи с этим обстоятельством у меня возник логичный вопрос: как в дом смог беспрепятственно проникнуть Первушин? Ладно ключи, но ведь надо и код знать. А значит, Владимиру свет Николаевичу он был известен и, следовательно, с товарищем полковником они находились в доверительных отношениях. Вполне вероятно даже, что отставного офицера завербовали товарищи из параллельного мира. Но Первушин, хитрец такой, ничего мне об этом не сказал. Интересно, знал ли он об арсенале хозяина дома? Сколько раз посещал наш мир? Пытался ли кого-то еще завербовать? Пользовался ли прежний владелец дачи переходником? Может, даже охотиться в параллельный мир ходил, для того двустволку с охотничьим карабином приобрел и арбалеты с капканами мастерил? Ведь не только для защиты от воров? И в какой мир он ходил, раз в Болгарии XIX века о нем не знали? А ведь точно не знали, иначе бы дядя Тодор или кто-нибудь другой непременно нам об этом поведал! В общем, как сказал Станислав Юрьевич Куняев: «сто вопросов — и все без ответа».

Однако, время не ждет, надо действовать. А потому, отвлекшись от этих рассуждений и вставив новый секретный замок в дверь чуланчика, я собирался уже вскрывать соседний шкаф, как меня посетила счастливая мысль осмотреть содержимое свертков и коробочек на его верхней полке. Как оказалось, это было очень правильным решением — в неприметной жестяной коробке из-под монпансье, с которой я начал, лежало два патрона калибра 7,65 мм. и целая связка ключей, на каждом из которых был выбит номер соответствующего металлического шкафа. Таким образом, необходимость в «болгарке» отпала, а я, отыскав на торце каждого из металлических ящиков его номер, смог ознакомиться с содержимым остальных шкафов и шкафчиков. А оно, надо сказать, впечатляло.

В стальных хранилищах потайной комнатки оказался целый арсенал: австрийская укороченная винтовка «Маннлихер» образца 1930 года с двумя пачками патронов, немецкая снайперская винтовка Zf.Kar.98k в отличном состоянии, а к ней — прицел с 6-кратным увеличением и пластинчатая обойма с патронами, охотничья самозарядная винтовка ОСК-88 (на базе снайперского варианта самозарядной винтовки СВТ-40), с которой я уже имел дело, благодаря школьному другу отца, работавшему охотинспектором, с вполне современным оптическим прицелом, двумя магазинами и пачкой патронов, СКС 45, драгунская винтовка «Бердана» N 2 с шомполом, да пара патронов к ней, винтовка «Винчестер» модели 1873 с восьмигранным стволом, а к ней шомпол и три патрона. Радовало то, что изготовленные из ореха приклады, ложи и пистолетные рукоятки всех винтовок отличались очень хорошим качеством и удобством для стрелка. В стальных шкафах нашлись также: двухсотграммовая банка с дымным порохом, аккуратно упакованная в целлофан, охотничье ружье ИЖ-12 с тремя неполными пачками патронов с папковыми гильзами, пистолет-пулемет ППС-43 с двумя пустыми магазинами, ППШ-41, с двумя дисковыми и тремя прямыми магазинами, запакованные в целлофан две пачки пистолетных патронов (7,62 х 25 мм, одна полная — 70 штук, в другой — меньше половины), немецкий пистолет-пулемет МР 40, с одним магазином, двумя подсумками на три магазина каждый, а к нему — 28 патронов и машинка для снаряжения магазинов, старый добрый АКМС и пачка патронов к нему. Присутствовали и пистолеты: ТТ, «Люгер Р.08» (знаменитый «Парабеллум») с кобурой, Steyr M1912 с четырьмя патронами к нему, Walther PPK (калибр: 7,65 х 17 мм), «Вальтер P 38» без патронов, но с магазином и «Браунинг Хай Пауэр». А также револьверы: «Смит и Вессон» N 3, образца 1873 года, калибра 10,67 мм, с патронами (8 холостых и три боевых), Gasser M1870 (калибр: 11 мм, все шесть патронов в барабане), 2 револьвера Галана (гражданская версия, калибра 9 мм, и армейская модель, калибра 12 мм, полностью заряженные), французский револьвер образца 1892 года, калибра 8 мм. Имелась даже копия знаменитого двуствольного пистолета «Ремингтон Дабл Дерринджер» под патрон 9х18 мм ПМ, початая пачка патронов для «Макарова» (36 штук из 50). Еще в оружейной коллекции отставного полковника присутствовали: старинный кремневый пистоль в приличном состоянии, штык-нож (здоровенный тесак!) и ножны к винтовке «Шасспо» модели 1866, охотничьи ножи в кожаных ножнах (один с рукояткой из бука, другой с костяной рукояткой, третий — с пластиковой), пара метательных ножей, старинный кинжал без ножен, винтовочный шомпол, немецкий штык-нож SG 84/98 с ножнами, советская малая саперная лопата в чехле, немецкая граната Stielhandgranate M-24 (она же «колотушка»), три гранаты РГ-42, две РГД-5, одна Ф-1 и восемь запалов УЗРГМ к ним, запакованных в промасленную бумагу и целлофан, две ракетницы: немецкая LP42 с тремя ракетами — красной, зеленой и белой и советская ОСП-30 с уже более солидным запасом ракет. Нашлись даже четыре тротиловые шашки по двести граммов (тут ваш покорный слуга не удержался и скаламбурил: «Давненько я не брал в руки шашек!»), вот только бикфордова шнура мне не попалось. А черешенкой на торте были: немецкий пулемет MG-42, переноска с двумя магазинами для ленты на 50 патронов, короб для пулеметной ленты на 250 патронов Patronenkasten 41, снаряженная лента на 50 патронов, две пачки по 15 патронов в целлофановом пакете, запасной ствол и ЗИП, ручной пулемет Дегтярева обр. 1944 г. с тремя снаряженными лентами в коробках, а также немецкий легкий 50-мм миномет времен Второй мировой войны Granatwerfer 36 с двумя минами к нему: учебной и боевой. В дальнем углу нашлась даже маленькая пушечка калибром 30 мм и длиной 60 см, причем в чугунный ствол была плотно вставлена стальная труба — очевидно, для большей прочности. Только лафета и колес не было, вероятно, у хозяина дачи времени на них не хватило.

При дальнейшем знакомстве с содержимым каморки меня удивило то, что в одном из шкафов нашлись три каски — одна переделанная под средневековый шлем, другая только в процессе переделки, третья в первозданном виде, два панциря типа лорика сегментата: один полностью готовый, другой где-то наполовину, панцирь из закаленных стальных пластин (весьма качественно сделанный), кольчуга и короткий меч в добротных кожаных ножнах, явно новодельные, боевая секира без древка, сабля в ножнах, одна стрела (арбалетный болт) и наконечники для десятка таких же, один готовый арбалет, заготовки для еще двух и шесть грубовато, но крепко сделанных наконечников для копий. «Так вот какие «капканы» товарищ полковник мастерил!» — подумал я — «Интересно, с кем он в рыцарей играл? Наверняка этот плут тайком от компетентных товарищей в какой-то древний параллельный мир шастал и холодняком приторговывал. Знать бы только, в какой! И чем с ним аборигены расплачивались?» Ответ на последний вопрос я нашел в неприметном сверточке, в самом углу одного из самодельных сейфов. Двенадцать крупных серебряных монет, две золотых, четыре бронзовых и два золотых самородка — один размером с ноготь большого пальца, другой немного побольше. Я сунул в карман по одной из монет каждого вида и маленький самородок для дальнейшего изучения.

Ознакомление со столь внушительной коллекцией стреляющих, колюще-режущих и иных интересных предметов продолжалось до позднего вечера и было прервано только телефонным звонком: мама интересовалась, все ли в порядке и обедал ли я. Упоминание о еде словно пробудило мой, благополучно дремавший до этих пор, аппетит. Пришлось бодро отрапортовав, что все в порядке, признаваться, что про обед я забыл, но сейчас что-нибудь быстро соображу. Утолив голод сам и покормив собак, я продолжил разбираться с «музейными экспонатами».

На следующий день я съездил в город за навесным замком для самодельного сейфа и вторым электрошокером, который по возвращении поставил заряжаться, а пока продолжил обрабатывать деревянные части будущей водонапорки.

Во вторник утром я решил попытаться проникнуть в параллельный мир. Захватил оба электрошокера, собрал в рюкзак всю провизию, которую нашел, взял еще не початую литровую бутылку минералки, полиуретановый туристический коврик, зажигалку, запер все, что только можно, включил сигнализацию, вооружился «Вальтером P 38» (здраво рассудив, что даже если, не дай Бог, придется стрелять, то патроны 9 х 19 «Парабеллум» в моем мире можно будет достать сравнительно легко, да и пистолет хороший) и одним из охотничьих ножей. Не знаю почему, но исключительно на всякий случай прихватил также казнозарядный кремневый пистоль, часть затрофеенных у башибузуков монет (три из найденных в сейфе и маленький самородок все еще оставались в кармане), шесть десятимиллиметровых шариков от подшипника и 10 метров прочной альпинистской веревки.

На этот раз проблем с путешествием в другую реальность не возникло. Но вместо Болгарии XIX века, я оказался в том странном мире, в который меня уже однажды забрасывало. Философски рассудив, что раз уж меня сюда занесло, то надо хотя бы получше познакомиться с новым и необычным миром, я первым делом направился к громадному матовому шару, находившемуся ближе остальных к переходнику. Как ни странно, никакого страха или беспокойства я не испытывал.

Объект, к которому я подошел, действительно был впечатляющим: очень гладкий матовый шар, метров восемь в диаметре, поднимающийся над землей примерно на две трети своей высоты, окруженный четырьмя идеально круглыми озерками с голубоватой жидкостью, очень похожей на воду, примерно пять метров в поперечнике каждое, с гладкими и ровными бортиками, не выше тридцати-тридцати пяти сантиметров. Обойдя кругом загадочный феномен, я решил, эксперимента ради, бросить в одно из озер лист, сорванный с местного странного дерева и стальной шарик. Но ничего необычного не произошло: первый предмет остался плавать на поверхности, а второй просто утонул. Тогда я повторил свой эксперимент со следующим водоемом. Результат оказался тем же. Трогать рукой странную жидкость, пусть даже весьма похожую на привычную земную воду, я не рискнул, а решил вернуться к плосковерхой горе, в которой находился переходник. Не найдя там ничего достойного внимания, ваш покорный слуга двинулся к соседней скале. В ней обнаружилось целых четыре пещеры, самая маленькая из которых не превышала по размерам прикроватную тумбочку и имела очень высокий порог, а самая большая напоминала ангар. Причем все они имели удивительно правильную квадратную или прямоугольную форму у основания, идеально гладкие пол и стены, на их сводах, подобно сталактитам, располагались кристаллы, начинавшие загадочно перемигиваться, как только я проникал внутрь, а чуть ниже кристаллов располагалось по четыре узких прямоугольных выемки. Обследовав пещеры, я решил проделать опыт и с ними, выбрав для начала самую маленькую и положив в нее шарик от подшипника, пару турецких медных монет (мелочь не жалко), одну бронзовую из полковничьего сейфа (я тогда сомневался в ее подлинности) и одну современную, в пятьдесят стотинок. Немного поколебавшись добавил и один патрон — все равно никаких признаков присутствия разумных существ я здесь не обнаружил, а крупных хищников не видел, так что отстреливаться вроде не от кого. Затем настало время перекусить и немного отдохнуть.

Лежа на полиуретановом туристическом коврике и любуясь голубым небом с плывущими по нему легкими белыми облаками, я наслаждался тишиной и безмятежностью здешнего мира, еще не представляя себе, какими ценными и приятными подарками он меня порадует.

Провалявшись, судя по часам на мобильнике, почти полтора часа, я поднялся, потянулся, сделал несколько наклонов, приседаний и отправился к загадочной пещерке. То, что я в ней увидел, привело меня в неописуемый восторг: все внутреннее пространство до уровня порожка было наполнено стальными шариками, монетками и патронами.

«Это я удачно зашел!» — вспомнил я фразу приснопамятного Жоржа Милославского из комедии Гайдая. «Так, значит, эта штука вроде ксерокса — что туда положишь, то и размножит? О-бал-деть! А в большую пещеру, наверное, можно несколько грузовиков загнать? Кстати, а с качеством у них как?» И я принялся придирчиво изучать извлеченную из природного (или, все-таки, искусственного?) копировальника мелочевку. Что ж, на глаз и на ощупь качество отменное, а вот как на самом деле? Так как проверить в действии можно было лишь патроны, а стрелять здесь мне категорически не хотелось, я просто набил карманы монетами и боеприпасами, щедро насыпал их в рюкзак и отправился было обратно, как вдруг мне в голову пришла удачная мысль попробовать скопировать серебряную и золотую монеты из сейфа, самородок, пистоль со сменной зарядной камерой и электрошокер. Сказано — сделано. Пришлось, конечно, повозиться, выгребая из пещерки остававшиеся там монеты, шарики и патроны. В итоге, через каких-то двадцать пять минут у меня появилось энное количество, кремневых пистолетов с зарядными камерами и электрошокеров. А вот с серебряными и золотыми монетами и самородками получилось интереснее: их оказалось всего-навсего по три штуки. «Стало быть, этот хитрый мир драгоценные металлы и изделия из них копирует только один к двум.» — сделал я вывод. Потом, попробовав работу трех из электрошокеров, я убедился, что копии как минимум не хуже оригиналов и, взяв с собой все самородки и наиболее ценные монеты, два пистоля и пять штук шокеров, довольный пошел обратно.

По возвращении я взглянул на оставленный в гараже старый мобильник и с удивлением обнаружил, что отсутствовал менее часа, хотя в мире-копировальнике провел, пожалуй, никак не меньше трех часов. Для чистоты эксперимента требовалось сходить еще раз, да и кое-что скопировать не помешало бы, поскольку я собирался навестить дядю Тодора и наших четников. А им, имея в виду то, где и в какие времена они живут, просто необходимо было более совершенное оружие. К тому же возник хороший запас электрошокеров. Стало быть — смело вперед!

В этот раз я сверил часы на обоих мобильниках, запасся бутербродами и минералкой, надел кожаную куртку бузрукавку со множеством карманов, взял с собой старый, но еще прочный рюкзак, пару матерчатых сумок, «Винчестер» с двумя патронами, баночку дымного пороха, гражданскую версию револьвера Галана, заряженный «Дерринджер» и свой «Вальтер». На мой взгляд, «Винчестеров», револьверов и «Дерринджеров» на первое время было вполне достаточно, да и освоить это оружие наши друзья смогут без особого труда. Ну не самозарядки же с пулеметами им тащить?! Для открывания переходника снова использовал два шокера.

Сначала все шло как по нотам: пришел, отыскал пещерку размерами примерно 1,5 х 3 метра, загрузил в нее «Винчестер», баночку с порохом, револьвер и «Дерринджер» («Вальтер» оставил при себе, ибо мало ли что), патроны положил в уже знакомую микропещерку и отправился продолжать знакомство со здешним чудесным миром. И сделал два важных открытия. Первым из них было то, что здесь водились насекомые, самые настоящие, почти как на Земле (т. е. в нашем мире). Вот только размеры некоторых из них, прямо скажу, впечатляли. Представьте себе стрекозу с размахом крыльев приблизительно полметра или жука, размером с маленькую черепаху. Как раз за поединком двух таких шестиногих атлетов я и наблюдал, мысленно молясь, чтобы не встретить местных ос, шершней или пчел. Тьфу! Накаркал. В воздухе раздалось жужжание и появились упомянутые насекомые — сначала одна крылатая труженица пролетела, потом другая. Кстати, я заметил, что пчелки совсем не гигантских размеров, разве что чуть крупнее земных, спокойные, никакой агрессии не проявляют, летают около меня по своим делам. Вот интересно, а куда именно? Проследив за трудолюбивыми насекомыми, я обнаружил небольшой источник, из которого они пили. Что ж, раз пчелы пьют, значит, и людям можно? Или нельзя? Все же это не наш мир. Тут я вспомнил знаменитую фразу из сказки: «Не пей, братец, козленочком станешь.» и пожалел, что не запасся специальной емкостью для отбора проб. Но надо было возвращаться к загадочному голубому озерку и попытаться определить его свойства. Пока я ходил к роднику, громадные жуки уже закончили выяснять свои непростые отношения. Ага, один из жуков-гигантов, потерпев поражение в схватке, направляется прямиком к озерку. Бедняга лишился части своей лапки. Вот он подполз к водоему. Опустил в воду пострадавшую конечность. Ждем, смотрим, время есть. Тут пришел черед второго открытия, пожалуй, самого важного. Спустя, как мне показалось, минут 25–30 (эх, жаль, время не засек!) жук вытащил уже вполне здоровую лапку и как ни в чем не бывало пополз по своим делам. «Ничего себе! — подумал я — Это что же получается — живая вода?! Хороший мир я нашел! А может быть это другая планета?»

— Да какая разница?! Главное — это работает! — уже вслух продолжил я свой монолог. Затем, перекрестившись, подошел к озерку с «живой водой», осторожно погрузил в него указательный палец левой руки со свежей царапиной и тут же быстро его выдернул. Ничего не произошло. Немного подождал — опять ничего. «Ну что ж, отсутствие результата тоже результат. Наверное, эта вода только на насекомых действует. Главное — хуже не стало.» — подумал я и отправился проверять содержимое пещерок-копировальников.

Надо сказать, они меня не разочаровали.

ГЛАВА VI

Для проникновения в мир Болгарии XIX века я воспользовался одним электрошокером (хотя на всякий случай прихватил и второй). Как ни странно, но на этот раз все прошло гладко. Вот только передвигаться до мельницы оказалось непросто по причине очень увесистого и неудобного груза, а также холода — погода стояла отнюдь не летняя, поздняя осень во всей красе. Ну как я мог забыть про разницу во времени! Хорошо, что у мельницы меня встретил и помог донести оружие Румен, по счастливому совпадению находившийся в секрете, так как воевода Вылчан проводил очередное занятие с нашими парнями. Между прочим, как я выяснил позже, выставлять секреты его научил Первушин. Первым делом я, избавившись от своей ноши, устроился у растопленного очага, пытаясь согреться, а затем попросил у Румена, с нескрываемым интересом рассматривавшего необычное оружие, теплую одежду.

Сказать, что меня встретили с радостью, значит не сказать ничего. Поздоровавшись с Вылчаном и нашими четниками (здесь оказались все, да еще младший брат Христо — Георгий), я поинтересовался, какой сейчас день и месяц. Оказалось, что здесь уже начало ноября, то есть время в этом мире течет действительно в четыре раза быстрее (или у нас в четыре раза медленнее?). Но долго думать над этим вопросом я не стал, так как просто не до этого было — на меня обрушился целый ворох новостей. Во-первых, дядя Тодор с младшим сыном Николой (старший остался на мельнице), Фотю, Колю, Герганой и Христо, женившемся на ней буквально за два дня до моего прибытия, перебрались в дом чорбаджии Стояна. Во-вторых, Вылчан и Румяна — сестра Бориса — успели пожениться и осваивались в доме дяди Тодора, уже окончательно превратившемся в тайную базу четы. Там же поселился и шурин нашего воеводы. В-третьих, местный бей, как и предполагал Первушин, отнюдь не опечалился по поводу смерти чорбаджии, только языком поцокал и произнес «Иншалла!». В придуманную нами и рассказанную местными версию его убийства разбойниками (которых будто бы в свою очередь истребили местные крестьяне), подкрепленную щедрыми подношениями, включавшими часть наших трофеев, он, может быть и не поверил, но ничего проверять не стал. В-четвертых, нашего полку прибыло: кроме брата Христо Георгия к чете присоединились еще три парня — Михаил, Делян и Кубрат. В-пятых, Вылчан, как натура деятельная и истинный гайдук, вовсю обучал наших четников обращению с оружием и прочим премудростям повстанческой жизни. Кстати, в этом ему активно помогал Борис, ставший его заместителем. Парень оказался хорошим бойцом с задатками руководителя. А дядя Тодор сосредоточился на хозяйстве и делах финансовых, благо тут забот хватало, поскольку бóльшая часть «нажитого непосильным трудом» чорбаджийского добра перешла к нему, а следовательно — к нашему Тайному революционному комитету. И, наконец, в-шестых, дней через пять после нашего ухода, мимо их села прошел внушительный отряд турок — османские вояки искали своих пропавших соплеменников, конвоировавших плененного гайдука. К счастью, никого и ничего они не нашли, предателей среди местных не оказалось, за исключением одного, прежде исполнявшего «деликатные» поручения чорбаджии Стояна. Впрочем, нам и тут повезло: мерзавца, собиравшегося донести на наших ребят туркам, вовремя обнаружил шорник Добри и ликвидировали его сын Румен и Борис. Однако, османы не успокоились и двинулись дальше, где им, очень кстати для нас, попалась шайка каких-то разбойников. Перебив их и отрезав для отчета несколько голов, отряд вернулся восвояси, не забыв по дороге пограбить. Впрочем, наши селяне отделались всего лишь десятком овец и баранов. На первый взгляд, все прошло гладко, но узелок на память я себе завязал. Надо было срочно вооружать наших четников, обучать их хотя бы азам партизанской войны и готовить запасную базу в скрытом и труднодоступном месте.

Но прежде надо было уважить моих новых друзей. По случаю моего возвращения дядя Тодор организовал «пир на весь мир». Пришлось накрывать столы во дворе дома бывшего чорбаджии, ибо народа собралось немало: помимо семьи мельника и нашей увеличившейся четы, присутствовали две пары молодоженов — Вылчан с Румяной и Христо с Герганой, а также взрослые родственники нашего бравого четника (детей оставили на попечение соседей). Пировали мы полдня, а «на сладкое» я решил преподнести молодоженам, гостеприимному хозяину и кое-кому из четников подарки. Вот тут и пригодилось все то, что я тащил «в поте лица своего» из мира-копировальника: дяде Тодору достались казнозарядный пистоль с тремя сменными камерами и револьвер, Вылчану, Христо, Румену и Борису — «Винчестеры», Гергане, Румяне, Николе и Фотю — «Дерринджеры», Димитру и кузнецу Стефану — отцу Христо — револьверы. Еще один «Галан» и пятнадцать банок дымного пороха по 200 граммов я передал нашему воеводе. Признаться откровено, ни из «Галана», ни из «Дерринджера» я еще не стрелял, а из «Винчестера» только один раз, благодаря школьному товарищу отца — дяде Вылко — давшему мне пострелять из этого раритета. Из мосинского карабина, ПМ и даже нагана тоже стрелять приходилось, но их в коллекции отставного полковника не было. Зато, к моему счастью, был ОСК-88, о котором я кое-какое представление имел, даже четыре выстрела сделал. И я пообещал себе, что как-нибудь и его захвачу в Болгарию XIX века. А пока надо было начинать обучение наших героев обращению с новым для них оружием.

Весь вечер и половину следующего дня мы посвятили изучению новой матчасти, а после обеда отправились за мельницу, подальше от села — пострелять.

Вернулись мы уже на закате, усталые, но довольные, хотя патронов израсходовали, пожалуй, не меньше половины. Лучшими стрелками оказались Вылчан, Борис, Румен и Христо, причем из последнего, как когда-то заметил Первушин, мог получится настоящий снайпер. За ними следовали Димитр и Фотю. Остальным предстояло еще, как говорил Владимир Ильич, «учиться, учиться и учиться», но желание у парней было, а это главное.

Приказав молодежи чистить оружие и показав, как это делать, мы с Вылчаном и дядей Тодором, остававшимся на хозяйстве, уединились в комнате бывшего хозяина дома на военный совет. И тут, как говорится, на самом интересном месте, в комнату постучали. Дядя Тодор недовольно спросил, что случилось и почему, несмотря на запрет, нас беспокоят в это время. Дверь открылась и, извинившись, через порог робко перешагнул его младший сын Никола:

— Папа, там Василка говорит, что пришли какие-то люди и тебя спрашивают, говорят, что из Чибаовцы сбежали, от чорбаджии Эню.

— И что им от меня надо? — нахмурился дядя Тодор.

— Наши селяне их к нам направили. Сказали, что раз мы бедным помогаем и один из русских офицеров вернулся, то пусть попытают удачи у нас.

Наш хозяин уже хотел что-то ответить, но я, извинившись, вступил в разговор, спросив паренька, что это за люди и сколько их, а сам удивился, насколько быстро распространилась в селе новость о моем возвращении. Оказалось, что пришедших четверо: два брата-близнеца, женщина — их мать — да девочка, по-видимому, их сестренка.

— Дядя Тодор, я думаю, надо посмотреть, что за люди, потолковать с ними. Если ребята взрослые и серьезные, возьмем их в чету, да и тебе в хозяйстве рабочие руки лишними не будут.

— Хорошо, ребятки, давайте посмотрим, кого нам Бог послал. А ты, Никола, зови парней сюда, а о женщине и девочке пускай Василка позаботится. — произнес хозяин дома, решительно встал и уже в спину побежавшему сыну крикнул:

— Да ворота получше запри!

Наши поздние гости впечатление производили жалкое — в износившейся одежде, дырявых цырвулях (кожаных чувяках), усталые, с длинными, нечесаными волосами, пахнущие овцами. Парни оказались братьями-близнецами, звали их Атанас и Григор и было им семнадцать лет отроду. Из их сбивчивого рассказа следовало, что вместе с матерью Лазариной и тринадцатилетней младшей сестрой Яной они пришли в поисках лучшей жизни с выселок Краиште, что в селе Чибаовцы, недалеко отсюда. Кто-то из царичинских крестьян, приходивший на их выселки рассказал о том, что у них появились какие-то загадочные русские офицеры (мы с Первушиным договорились выдавать себя за двух русских майоров, присланных в Болгарию с секретным заданием), вместе с местными селянами разгромившие банду башибузуков, сначала напавших на мельника, а затем убивших и ограбивших чорбаджию Стояна. Эти же русские и местные парни часть богатств, а также половину большого стада овец чорбаджии раздали крестьянам. Тот же селянин говорил, что теперь у них жизнь наладилась и даже чета своя имеется, для защиты от разбойников. Вот парни и решили попытать счастья — взяли с собой мать и сестру, да отправились в Царичину. До села добрались быстро, ну а дальше добрые люди посоветовали идти к дяде Тодору, известному своим добрым и справедливым характером. Тут гостеприимный хозяин улыбнулся в усы и спросил ребят об их отце. Парни опустили головы, вздохнули и один из них тихо ответил, что его убили разбойники, украли овец, которых он пас, а местный чорбаджия отнял за это их дом и почти все имущество, поселил всех в маленькой мазанке, пристроенной к овчарне, и заставил работать на себя. Часть стада потом нашли, однако местный богатей продолжал держать несчастную семью у себя на положении рабов. Беглецы, закончив свое грустное повествование, умолкли, а я дал себе слово навестить этого куркуля Эню при первой же возможности, но прежде пополнить наш арсенал и боеприпасы.

Первым нарушил молчание дядя Тодор:

— Ну, ребятки, раз уж такое дело, оставайтесь пока у меня. Никола, проводи их к Василке — пусть умоются с дороги, поедят, да спать ложатся. Парней в ту комнату отведешь, в которой у прежнего чорбаджии его телохранители жили, а женщин пускай Василка куда-нибудь определит.

— Хорошо, папа! — весело ответил младший сын — Пошли, ребята.

Когда молодежь удалилась, мы вернулись в комнату, закрыли дверь на засов и продолжили наш военный совет, учитывая изменившуюсь обстановку. Было решено оставить пока всю семью в новом доме дяди Тодора, благо он сам это предложил, а места вполне хватало. Атанаса и Григора я предложил считать младшими четниками и поручить им, кроме обязательного военного обучения, часть забот по хозяйству, например, выпас овец, но только втроем с пастухом Пенчо, сыном Василки, и при оружии. Для чего Вылчан и Борис должны были хотя бы пару дней с ними как следует позаниматься, ибо, как говорил наш военрук, капитан Земляникин, оружие в руках дикаря — кусок металла. Слова товарища капитана пришлись моим соратникам по душе. Разумеется, я назвал нашего учителя военного дела знакомым офицером, ничуть не соврав. Мать и сестру братьев-близнецов, а также молодых жен Вылчана и Христо я предложил привлечь к пошиву специальной формы для четников. Наш воевода живо заинтересовался этим вопросом и пришлось рассказывать ему о преимуществах камуфляжа и хорошей маскировки, их необходимости при партизанской войне.

— И что же это за партизаны такие? — полюбопытствовал Вылчан.

— Было это давно, еще во время войны с Бонапартом. — вдохновенно начал я, но тут же осекся: а вдруг в этом мире и Наполеона никакого не было? Ведь не было же Гитлера в мире Первушина. А может был, да ничего натворить не смог, так и остался капралом? Но, на мое счастье, вмешался дядя Тодор:

— Да, помню, учитель наш сельский, отец Гавриил, о той войне рассказывал. В одна тысяча восемьсот тринадцатом году собрал Бонапарт, фармазон проклятый, со всей Европы войска, да напал на Россию. — торжественно, подняв указательный палец, произнес мельник. — Эх, учитель, учитель! Арестовали его турки и в Диарбекир заточили. Золотой человек был, умный, добрый, справедливый. Кто знает, жив ли он? — мельник перекрестился, а я успокоился и продолжил свой рассказ сначала о партизанах 1812 (то есть по-местному 1813) года, стараясь не напутать с датами, а потом о тактике партизанской войны применительно к местным условиям. При этом еще раз напомнил, что пока открытых конфликтов с турками следует избегать, так как чета наша мала, большинство ребят не обучены, да и оружия недостаточно.

— Это все хорошо, господин майор, — вступил в разговор Вылчан, — а что если чорбаджия Эню своих батраков искать приедет? Его что, тоже как чорбаджию Стояна? — тут он сделал выразительный жест большим пальцем по горлу. А я, признаться честно, не знал, что ответить на такой логичный вопрос воеводы. Выручил вступивший в разговор дядя Тодор:

— Так кто ж его в дом-то пустит?! Знаю я этого Эню — такой же турецкий прихвостень, как Стоян! Если ребята толковыми окажутся и неболтливыми, он их увидит когда рак на горе свистнет.

— Правильно, дядя Тодор. — внутренне выдохнул я — Так и сделаем. А ты, Вылчан, принимай новых бойцов.

— Что же они за бойцы, если оружия в руках не держали?! — возмутился воевода.

— А ты на что, Вылчан? Научишь. Мне они хорошими ребятам кажутся. — заметил наш казначей.

— Дядя Тодор правильно говорит. — поддержал его я — Учить их надо. И не только стрелять, но и другим вещам: двигаться правильно, не стоять на месте, чтобы врагу целиться удобнее было. Помните ведь, что майор Первушин говорил? Штыком и прикладом работать, кинжалом, саблей, ятаганом. Борис пусть их борьбе учит. И не только их. Настоящий четник должен уметь драться с врагом даже голыми руками. Писать и читать научить тоже надо — нам нужны грамотные бойцы. Пусть этим делом Фотю займется. А если будут желающие из села, то пусть и их учит, но не здесь, а в другом месте. Сюда посторонних пускать нельзя ни в коем случае. Это наша главная квартира, как военные говорят.

— Точно. Раз у нас офицеры командуют, то и порядок должен быть военный! — наш хозяин приободрился, даже усы подкрутил.

— Нести караул днем и ночью. — продолжал я — В селе надо своих людей иметь, чтобы обо всех сомнительных личностях нам докладывали. Учения проводить регулярно, но скрытно, чтобы турки не пронюхали. А к тебе, дядя Тодор, у меня большая просьба — подыщи просторную да светлую комнату в этом доме, где можно будет наших четников учить грамоте да военному делу. А еще надо черную доску на стену повесить и мела достать, столы и скамейки смастерить, чтобы заниматься удобно было, чернила и бумагу купить.

— Да-а-а. — поскреб в затылке наш казначей — Это сколько же всего сделать надо!

— Сделаем, раз надо. — твердо ответил Вылчан. — Правильно господин майор говорит — учить надо наших соколят. Ученый человек трех неученых стоит. Да и оружие у нас теперь есть такое, что неграмотному с ним не справиться.

За окнами уже давно наступила чернильная темнота ночи, а нашей беседе не видно было конца — так много вопросов необходимо было решить. Но завтра предстоял новый, полный хлопот и неизвестности день, вставали в этом мире рано, а потому следовало расходиться по комнатам и ложиться спать, чтобы наутро, со свежими головами, начать воплощать в жизнь наши грандиозные планы.

— Ну что ж, господа, думаю, самые важные вопросы мы обсудили, а теперь пора и отдохнуть — завтра нас ждет трудный день, надо многое успеть сделать.

— Новый день — новая удача! — процитировал болгарскую пословицу дядя Тодор.

— Твоя правда, дядя Тодор. Спокойной ночи, господин майор! — и Вылчан, зевнув и потянувшись, гибко и тихо, как кошка, встал со своего места и направился в отведенную ему комнату.

Когда воевода ушел, мы с гостеприимным хозяином тоже поднялись, пожелали друг другу спокойной ночи, и разошлись по комнатам.

Проснулся я когда уже рассвело. Спустился вниз, поежившись от холода, умылся у колодца, добрым словом помянув блага цивилизации двадцать первого столетия, вытерся носовым платком и отправился разыскивать нашего гостеприимного хозяина. Нашел я его в кладовой, проводящим ревизию припасов.

— Дядя Тодор, пройдусь-ка я до мельницы.

— Дело хорошее, господин майор, только ты бы позавтракал сперва. Василка баницу сделала — пальчики оближешь!

— Спасибо, дядя Тодор, не откажусь. — поблагодарил я, почувствовав что действительно проголодался. — А где наш воевода?

— Вылчан ребят обучает. — с гордостью ответил дядя Тодор.

Плотно позавтракав, предупредив радушного хозяина, что ухожу, я отправился к переходнику, так как еще вчера вечером дал себе слово сходить в мир-копировальник за патронами и еще парой Винчестеров и двустволок, да и собак надо было накормить, проверить, все ли в порядке дома.

Дома, к счастью, ничего не случилось. Первым делом я накормил четвероногих друзей, потом перекусил сам, взял теплую одежду, новые электрошокеры (ибо мало чи что), запер и поставил на сигнализацию дом и, несмотря на начинающиеся сумерки, отправился в мир-копировальник.

На сей раз поход за патронами и оружием прошел на удивление гладко. Единственное, что произвело на меня впечатление, это небольшая разница во времени суток: если в моем мире уже наступил вечер и солнце садилось за гребни гор, то тут до заката оставалось, наверное, еще часа два. Благодаря этому мне хватило времени размножить все, что было нужно.

Вернувшись в Болгарию ХIX века, я мысленно похвалил себя за предусмотрительность: погода, прямо скажем, была совсем не летняя, что неудивительно, учитывая разницу во времени аж в четыре раза. То есть, выйдя из своего мира в начале июля, я очутился в параллельном в начале ноября. Единственное, чего я не учел, так это времени суток — здесь уже царил полный мрак и пробираться по горной местности с тяжелым багажом было, мягко говоря, затруднительно. Даже с помощью фонарика. Споткнувшись раз десять, а пару раз едва не упав, я наконец добрался до мельницы.

Несмотря на поздний визит, встретили меня радушно, накормили, напоили, помогли распределить вещи и уложили спать.

Пополнение арсенала и, главное, боеприпасов народ встретил с восторгом. А потому за завтраком было решено продолжить стрелковую подготовку уже с использованием «Винчестеров». Тут я немного охладил пыл Вылчана и Бориса, сказав, что к каждой из винтовок необходимо иметь хотя бы по два магазина, то есть по 26 патронов (у этой модели магазин на 13 патронов), чтобы в самый важный момент не оказаться безоружными. То же самое относится к револьверам и «Дерринджерам». Кстати, пару этих малышей, да два десятка патронов к ним я подарил воеводе и его шурину. Затем пришлось немного пожурить моих подопечных за небрежное отношение к несению караульной службы и приказать назначить часового из четников для ночной охраны мельницы. Схему предложил нехитрую: шесть человек из списка караульных исключались — Вылчан, Борис и Димитр все равно живут в бывшем доме мельника, а Никола, Колю и Фотю должны охранять дом бывшего чорбаджии, где находятся часть нашего арсенала и ценности. Часового я предложил вооружить двустволкой, ибо оружие это простое, надежное, патронов к нему в достатке, стрелять ночью на большое расстояние не требуется, а картечный выстрел может поразить нескольких врагов сразу. К тому же, если ружье и попадет в руки злоумышленников, то к серьезным последствием это не приведет, ведь никаких особых секретов в нем нет, в отличие от «Винчестера». Тут я еще раз напомнил моим соратникам о том, что винтовка секретная и в руки посторонних попадать не должна ни при каких обстоятельствах. Вылчан и Борис согласно помотали головами.

— Мы их пуще глаз беречь будем, господин майор. — заверил меня воевода.

— Вот и прекрасно! — я допил крепкий, ароматный кофе (не иначе как из богатых запасов покойного Стояна) и поднялся из-за стола — Спасибо твоей супруге, Вылчан, за сытный завтрак! А теперь, ребята, нам дела предстоят: оружие распределить, патроны подсчитать, караульных назначить, решить, кто за кем будет мельницу охранять. Да, чуть не забыл! — я извлек из кармана пару серебряных монет и положил их на стол — Возьми, воевода, на всякий случай.

— Да что Вы, господин майор! Ведь вы с майором Первушиным нам и так почти все деньги оставили!

— Бери и не спорь — у меня эти деньги не последние.

Когда Румяна убрала со стола, мы занялись назначением часовых, подсчетом и распределением оружия и патронов. В этом нам пригодились захваченные мной карандаш и листы бумаги.

Ближе к обеду я, извинившись перед гостеприимными хозяевами, сказал, что должен срочно идти по своим делам.

— Как же так, господин майор — только пришли и опять уходите? — удивился Вылчан.

— Останьтесь хотя бы на обед. — робко добавила его молодая жена, а Борис лишь с удивлением посмотрел на меня.

— Мне и самому не хочется вас покидать, хоть и ненадолго, но надо. Очень надо. Завтра вечером или послезавтра утром вернусь. А сейчас мне пора идти. Спасибо за гостеприимство!

«Неудобно, конечно, получилось, но что делать? Надо людям помочь, чем могу. Жаль, что на себе много не унесешь. Может, тележку купить? Или велосипед? Нет, велосипед не пойдет — слишком современный, я уж и так засветился тут по полной с разными штучками не из этого времени. Надо притащить что-нибудь попроще, попрактичнее, что в этом времени ценится… Соль? Точно — соль! А еще спички и свечи — зима на носу, день короткий. Да, еще порох не забыть.» Рассуждая таким образом, я быстро шел к переходнику, не забывая время от времени останавливаться и оглядываться по сторонам.

В этот раз я действовал быстрее и увереннее, благодаря чему уложился в шесть часов с минутами. Накормил и выгулял собак, проверил, все ли в порядке на участке и дома, позвонил родителям в Софию, предупредив, что буду очень занят и снова выйду на связь лишь завтра вечером, поставил заряжаться электрошокеры и начал собирать нужные вещи. Взять решил кусок мыла, стеклянную солонку с солью, стеариновую свечу, спички (пришлось переложить их из современного болгарского в старый советский спичечный коробок фабрики «Маяк», закрасив шариковой ручкой надписи на оборотной стороне), две катушки — с черными и с белыми нитками, три иголки из китайского набора, воткнутые в кусок плотной бумаги, китайский складной ножик (аккуратно стерев надписи), прямую отвертку и напильник для кузнеца Стефана, два патрона 12 калибра — один с пулей и один с картечью, — один патрон к «Винчестеру», пять серебряных монет, одну золотую и все четыре самородка. Подумав, прихватил карандаш, простенький блокнот, без рисунков и надписей, да две холщовые сумки для поклажи. Из оружия взял только «Вальтер», ибо в большой пещере еще оставался целый склад охотничьих ружей, «Винчестеров», баночек с порохом, револьверов и «Дерринджеров», а также некоторое количество кремневых казнозарядных пистолей со сменными зарядными камерами к ним в маленькой.

На мельнице меня ждали. Встретили, помогли разгрузиться, дали умыться с дороги, угостили подогретым вином с травами и куском душистого домашнего хлеба с брынзой.

Сидя у очага, в котором неспешно и уютно горели толстые дубовые поленья, в компании ставших мне уже своими людей, я наконец почувствовал, как напряжение последних дней начинает сменяться спокойствием и даже удовлетворением. Конечно, еще многое предстояло сделать, но начало было положено. Между тем за окнами начинало понемногу темнеть и я, очнувшись от благодушного настроения, принялся раздавать подарки.

Вылчану и Борису подарил по казнозарядному кремневому пистолю с парой сменяемых камер, им же передал все десять банок с порохом, супруге воеводы вручил четыре солонки с солью, половину ниток с иголками, кусков мыла, коробков со спичками и свечей, а в довесок — копию старого круглого зеркальца. Румяна покраснела и потупила взгляд, хотя девушка была не робкого десятка — под стать брату и мужу. Затем настал черед записных книжек и карандашей. Тут я пожалел, что взял их маловато: 14 штук одних и 20 других. Но на всех неграмотных должно было хватить с запасом. По одной книжке и карандашу я вручил Вылчану и Борису, еще по одному такому комплекту попросил передать дяде Тодору и Фотю. Потом отдал в арсенал четы пару охотничьих двустволок, два «Винчестера», три «Дерринджера», револьвер Галана, патроны к ним, два кремневых казнозарядных пистолета с шестью сменными зарядными камерами, четыре масленки с оружейным маслом, три ершика и шомпол. Не забыл также завернутые в тряпицу две прямых отвертки и пару напильников для кузнеца Стефана.

— Этим будете награждать самых лучших четников. — я достал из рюкзака восемь складных ножей, затем взял два из них и отложил в сторону — А это вам, ребята.

Мои соратники смотрели на это изобилие непривычных и явно дорогих для их времени и места предметов во все глаза.

— Спасибо, господин майор! Большое спасибо! — Вылчан протянул мне руку. — я пожал ее, а затем протянул руку Борису.

— Большое Вам спасибо! — пожимая мне руку, с горящими глазами, сказал парень.

— Вы так много для нас сделали. Мне жизнь спасли, Бориса от батрачества избавили, сестру его освободили. Не знаю, как Вас и благодарить.

— Ну что ты, Вылчан! Это мы с майором Первушиным должны вас благодарить. Один человек ничего не сможет, даже вдвоем. Другое дело — все вместе, дружно. И вы друг за друга держитесь. Нельзя бить растопыренными пальцами, только крепко сжатым кулаком.

— И мы будем бить! — нахмурив брови, сверкнув глазами, гневно сжав кулаки, произнес Вылчан — Освободим священную болгарскую землю от проклятых агарян!

— А мы вам в этом будем помогать. — добавил я.

Мы замолчали на какое-то время, а потом Борис спросил:

— Господин майор, а где майор Первушин? Он больше не придет к нам?

Признаться, вопрос молодого человека сначала поставил меня в тупик, однако меня выручила моя природная находчивость.

— Как вы знаете, ребята, мы — люди военные, куда родина и начальники пошлют, туда и отправляемся. А куда послали моего боевого товарища, я не знаю. Это военная тайна. Мы ведь не обыкновенные офицеры. Но большего я вам сказать не могу — присягу давал.

— Понимаем, господин майор. — негромко произнес Вылчан и выразительно посмотрел на Бориса. Парень молча кивнул, но по глазам их обоих я понял, что молодые люди заинтригованы и горды одновременно, оказавшись причастными к некой большой тайне. А я внутренне с облегчением вздохнул, сумев столь хитро выйти из затруднительной ситуации, и перевел разговор на другую тему.

— А как наши новые четники?

— Стараются, господин майор. — ответил Вылчан — Вот только пока не очень получается. Да и забитые они, запуганные.

— Мы их научим, господин майор, обещаю! — поддержал своего командира Борис.

— А не искал их прежний хозяин? — полюбопытствовал я.

— Искал, как не искать. — криво улыбнулся Вылчан. — Сегодня поутру приезжал с сыновьями своими и батраком. Да только дядя Тодор ему сказал, что беглецы в Софию отправились — лучшей доли искать, а у него, мол, и своих батраков хватает, чужие не нужны.

— Это хорошо. — задумчиво сказал я — Вот только если этот Эню не поверит, что тогда? — и сам себе ответил — А тогда, ребята, придется нам его ликвидировать.

Борис удивленно посмотрел сначала на меня, потом на Вылчана, видимо не понял мудреного слова. А вот воевода все правильно понял и зло улыбнулся.

— Надо от этого Эню избавиться. — пояснил я молодому человеку свою мысль, а затем продолжил — Придется опять маскарад устраивать. На этот раз оденемся турками. Кажется, майор Первушин взял четыре турецких формы?

— Точно так. — подтвердил воевода — Три солдатских и одну офицерскую. А наши женщины их постирали и подшили, где надо было.

— Вот и прекрасно. Завтра утром отправимся к чорбаджии Эню. Только не вчетвером, а впятером, возьмем с собой Фотю — он по-турецки говорит свободно. Надо только для меня подходящую одежду найти — чтобы на турецкую была похожа. Здесь оставим двух наших четников — для охраны.

— Хорошо, господин майор, да будет так! — подвел итог Вылчан и мы встали из-за стола.

На следующий день, позавтракав, мы отравили Бориса за Руменом, Фотю, Христо и Колю. Встретив и проинструктировав прискакавших четников, переодевшись турками, вооружившись, оставив сына кузнеца и немого охранять нашу базу, мы отправились к Эню.

На требовательный стук прикладом в ворота вышел крепкий и очень недовольный парень лет девятнадцати-двадцати. Однако, увидев, кто к ним пожаловал, он быстро сменил гнев на милость. И неудивительно: вести себя нелюбезно с офицером и солдатами регулярной турецкой армии было чревато очень крупными неприятностями. Поэтому, часто кланяясь и улыбаясь во весь рот, старший сын хозяина (а это был именно он) спросил, что будет угодно господину офицеру, который, приказав что-то по-турецки солдатам, отправился к чорбаджийскому дому в сопровождении угрюмого усача в возрасте, одетого то ли как богатый турок, то ли как главарь шайки башибузуков.

Богатей был немало озадачен таким визитом, но, быстро придя в себя, перестав кланяться и лебезить, пригласил «многоуважаемого господина офицера» в тайную комнату для, как он выразился, важного разговора. А его старшему спутнику предложили кофе и сладости. Хмурый турок бросил на пол подушку, которую зачем-то таскал с собой, повернулся на восток, что-то пробормотал, провел ладонями по лицу, поклонился и молча уселся по-турецки за низенький столик в ориентальском стиле. Старший сын хозяина налил в стоявшую перед гостем малюсенькую чашечку — филджан — горячий, крепкий кофе и, подобострастно улыбнувшись, сказал на турецком:

— Пей, ага (тур. — господин, прим. авт.), в свое удовольствие!

Но турок не спешил. Он придвинул поближе свою подушку, окинул взглядом комнату, скользнув по стоявшему с застывшей на губах улыбкой парню, как по неодушевленному предмету и погрузился в раздумья. Спустя минуту из соседней комнаты раздался какой-то шум. Сын хозяина повернулся в ту сторону, а угрюмый осман быстро схватил подушку, сунул в нее руку и вскинул по направлению к парню. Раздался громкий хлопок. Потом еще один. Турок быстро вскочил на ноги и бросился в соседнее помещение. Он опоздал: тело чорбаджии, несколько раз дернувшись в конвульсиях, застыло на полу.

Да-а, мерзкое это все-таки занятие — уничтожать разных гадов! Эню, конечно, предатель и сволочь редкостная, но все равно противно. Хорошо, что нас за настоящих турок приняли — искать и разбираться не будут. Даже трофеи кое-какие взяли: деньги — золотые, серебряные и медные монеты, серебряную тарелку с арабской вязью, серебряные с позолотой застежки для женского пояса, два кремневых ружья и пистолет, двух коней и молодого барашка. Даже гильзы я подобрал. Только одно обстоятельство несколько портило картину — младший сын и батрак богатея куда-то исчезли. Впрочем, без самого чорбаджии и его старшего сына, лишившись части своего богатства и арсенала они реальной опасности уже не представляли. А жаловаться на произвол турок местному бею они не побегут.

Обратно мы возвращались другим путем — сперва пастушьей тропкой, чтобы сбить с толку вероятных свидетелей (лишние очевидцы ни к чему!), а затем выехали на дорогу. Вот тут нас и поджидало новое, совершенно не запланированное приключение.

Первым жертв нападения разбойников заметил Румен, ехавший в голове нашего маленького каравана. Парень тут же сообщил об этом мне и Вылчану. Мы приготовили оружие и, внимательно глядя по сторонам, подъехали к паре стоявших на обочине телег. Возле них лежало несколько тел: четыре мужских и одно — подростка, совсем мальчишки, над которым склонилась и причитала пожилая женщина. Мы быстро спешились и подошли.

— Что же это твориться, аго?! Разбойники проклятые! Всех мужчин убили, ироды! Внучка моего, Захаринчо прибили. Мальчик мой, что они с тобой сделали?!

В своем горе пожилая крестьянка готова была искать помощи и сострадания даже у турок. Я подошел к ней и посмотрел на паренька. С его головы из-под шапки вытекала тоненькая струйка крови. Потрогал артерию у него на шее — живой!

— Фотю! Быстро с флягой сюда! Перевязочный пакет захвати! — скомандовал я нашему писарю-переводчику, который, кстати, имел кое-какие познания в медицине и исполнял в нашей чете обязанности санитара.

Мы оказали первую помощь раненому. Мальчишке повезло — удар пришелся плашмя и рана оказалась пустяковой.

— А ведь вы не турки? — удивилась воспрянувшая духом пожилая женщина.

— Болгары мы, четники. Когда на вас эти разбойники напали? Сколько их? Куда они уехали? — удовлетворив любопытство бабушки, я тут же перешел к вопросам.

— Туда они поехали, ироды проклятые, и дочку мою, Цветанку, с собой увезли. Пятеро их. Арнауты (албанцы — прим. авт.) это. Дочку мою спасите, ребятки, умоляю! И Бог вам в помощь! — при этих словах женщина, встав на колени, схватила мою руку и поцеловала, а затем перекрестила всех нас.

Дальнейшее, как говорится, было делом техники: оставив уцелевших от разбойного нападения на попечение Фотю, мы вскочили на коней и пустились в погоню за бандитами. А те, как выяснилось, не очень-то и спешили, отягощенные добычей и пленницей. Мы настигли негодяев довольно скоро.

— Вылчан, ты с Борисом и Руменом останови этих мерзавцев, а я им в спину зайду! — громким шепотом приказал я — Только постарайтесь, чтобы они в ряд стояли — мне так стрелять удобнее будет. И женщину берегите.

Мой план был прост и основывался на том, что от одетых в форму регулярной турецкой армии всадников бандюки вряд ли побегут, сопротивления, скорее всего, не окажут, а поскольку нагнали мы их у поворота дороги, где слева низина, а справа — негустой лес, то и позиция для стрельбы с минимально возможной дистанции мне обеспечена. К тому же, я сумел некоторую часть пути проделать верхом, хоть и пригнувшись к самой гриве кобылки.

Найти позицию удалось не сразу, но, спасибо Вылчану и ребятам, разбойников они остановили грамотно и мне оставалось лишь тихо и спокойно (хотя мандраж, конечно, присутствовал) сделать свое дело. Тут я снова воспользовался так хорошо себя зарекомендовавшей подушечкой-глушителем. Первые два выстрела оказались очень удачными, третий может и не убил, но серьезно ранил бандита, начавшего что-то соображать и дернувшегося в сторону, так что пришлось добавить. Пятый и шестой я сделал выскочив на дорогу, для контроля, уже без подушки.

Можно сказать, нам повезло: мы уничтожили маленькую шайку без потерь, спасли молодую женщину, даже взяли весьма приличные трофеи. После быстрого осмотра оказалось, что нам в руки попали: пять ружей, восемь пистолей, шесть пороховниц с порохом, пули, холодное оружие. Причем два пистолета, нарезное ружье, богато украшенные сабля и кинжал, принадлежавшие, по всей вероятности, главарю маленькой шайки, оказались элитным оружием — Вылчан утверждал, что клинки изготовлены из дамасской стали. В моем мире их можно было бы, наверное, продать за несколько десятков тысяч евро. Пистолеты были двуствольными, с кремневыми замками, явно европейской работы, украшенные серебром, гравировкой по металлу, ружье османского типа тоже явно недешевое, очень хорошего качества, украшенное слоновой костью и перламутром. Было также несколько кожаных мешочков с золотыми, серебряными, медными монетами и даже ювелирными украшениями, мешок с медной и серебряной утварью, карманные часы «Бреге» в серебряном корпусе, пять коней (два ускакали). А с пальцев двух наиболее богато одетых и хорошо вооруженных бандитов я снял три перстня и пару колец, мог бы и больше, да не снимались. На удивленный взгляд Вылчана просто ответил, что нашей чете никакие ценности не помешают, ведь оружие и боеприпасы за «спасибо» не купишь. Кстати, среди перстней, украшавших руку главаря банды албанцев, был один очень интересный — с циркулем, наугольником и буквой G между ними. Я показал его Вылчану:

— Что скажешь?

— Серебро. Недорогой.

— Я о другом. На нем символы масонов. Откуда у простого арнаутского разбойника масонский перстень?

— Хм, масоны? Слышал я о таких. Но среди них все больше французы, испанцы, итальянцы, а этот — арнаут.

— Вот именно. Подозрительная история.

— Значит, этот разбойник какого-нибудь чужеземца ограбил. Вон какие у него пистолеты — европейская работа, сразу видно.

— Да, ты прав, Вылчан. Знать бы только, что этот европейский масон здесь делал… Ладно, давай этих гадов подальше оттащим и ветками закидаем. А потом — трофеи соберем и домой.

— Слушаюсь, господин майор! — по-военному ответил Вылчан.

На мельницу мы возвратились уже после полудня. Первым делом передали на попечение Румяны бабушку Тодорку (так звали пожилую крестьянку), ее дочь Цветану, уже пришедшую в себя после случившейся с ними трагедии, и внука Захаринчо. Затем расседлали ездовых и выпрягли гужевых коней, привязали их к коновязи, отнесли трофеи в бывшую оружейную комнату, умылись с дороги (тут я прочел своим боевым товарищам маленькую лекцию о необходимости соблюдать гигиену) и отправились есть.

Утолив поистине зверский голод, я собрал парней и подробно проинструктировал их о том, что им предстояло сделать в ближайшее время, а потом сообщил, что отправляюсь за оружием и вернусь только завтра к вечеру.

— Господин майор, нехорошо Вам одному ходить, может, кого-нибудь из ребят с собой возьмете? — предложил воевода. А я задумался над очень непростой задачей: с одной стороны, он совершенно прав, ведь путешествия в одиночку даже на небольшие расстояния в этом мире нередко могли кончится весьма плачевно, к тому же вдвоем можно принести куда больше полезных и нужных вещей. Но с другой стороны — раскрывать секрет переходника и мира-копировальника было крайне нежелательно. Ребята, конечно надежные, вот только уж очень соблазн велик, к тому же, человек существо слабое — может и проболтаться кому-нибудь случайно. И тут меня осенило: «Стоп! Проболтаться. А ведь наш Колю этого точно не сделает. Эврика!».

— Вот что, ребята. — обратился я к своим боевым товарищам — Сделаем так: со мной пойдет Колю, заодно его в деле проверю, а Борис и Румен нас немного проводят и тут же — назад.

— Почему Колю? Мы же с Вами с самого начала, а он совсем недавно появился! — обиделся Румен.

— А потому, Румен, что дело это опасное и рисковать вами я не хочу. Не спешите — и ваша очередь придет. Тут торопиться нельзя, с умом надо действовать. — ответил ему я.

— Старые люди не зря сказали, что быстро только кошки родятся. Мы вот с ребятами тоже торопились, да только чету погубили. — хмуро заметил Вылчан.

— Точно. Сначала надо чету побольше собрать да обучить как следует. Потом еще одну, в другом месте, всех предателей и чорбаджий-кровопийц перебить, чтобы туркам не донесли. И так по всей Болгарии. — посмотрев на погрустневшие лица ребят, я продолжил — А вы как думали? Регулярная армия это вам не башибузуки! Да и с ними не справиться, если их много. — и, помолчав немного, добавил — Что носы повесили? Вы — молодые, навоюетесь еще. Только не забывайте, что, во-первых, для посторонних вы — простые сельские парни, для своих — охрана от разбойников, и только для нас, Тайного революционного комитета, — четники и борцы за свободу. Во-вторых, чтобы врагов побеждать, учиться надо, хорошо учиться. Побеждают не те, кого больше, а те, кто сильнее, смелее, умнее, у кого оружие лучше, кто этим оружием лучше владеет и кому есть за что воевать. А вам есть за что. И оружие у вас, скажу по секрету, самое лучшее в мире. Но об этом никто кроме нас знать не должен. Так что берегите его как зеницу ока и учитесь им мастерски владеть. Был такой русский полководец — Александр Васильевич Суворов, он говорил: «побеждать надо не числом, а умением». Так и мы должны делать. В-третьих, враг о вас не должен знать ничего, а вы о нем — все. Поэтому военому делу учитесь тайно, язык за зубами держите, а сами обо всем расспрашивайте. У нашего революционного комитета везде должны быть надежные люди, которые бы нам докладывали, что турки и башибузуки замышляют, где они, что делают, сколько их. Помогали бы нам предателей вовремя находить.

— И не каждому человеку верьте, а только самым проверенным. — дополнил мои поучения воевода.

— Правду Вылчан говорит, он человек опытный, слушайтесь его, как отца родного. Пока нас с майором Первушиным нет — он в Комитете самый главный, как мы и договаривались. Ему и новых четников проверять, и с турецкими шпионами бороться. Это по-военному называется контрразведка. Да, новеньким тайное оружие не выдавайте, только кремневое, а как проверку пройдут и себя хорошими бойцами покажут, тогда можно и винтовки выдавать или двустволки — тем, кто похуже стреляет.

— А как проверять их будем, господин майор? — нетерпеливо поинтересовался Борис.

— Хороший вопрос, молодой человек. Во-первых, каждый, кто от турок пострадал и у него к ним счет имеется, может быть нашим человеком. Правда для этого он должен быть молодым, сильным, смелым, неглупым и язык за зубами уметь держать. Вот ты, Борис, как раз такой человек и есть. — при этих словах юноша скромно опустил взгляд — Во-вторых, — продолжал я — если в человеке сомневаетесь, скажите при нем что-нибудь, что будет интересно туркам, будто случайно, а потом тайком посмотрите — побежит он агарянам докладывать или не побежит. В-третьих, возьмите его с собой, когда с разбойниками драться придется, вот как сегодня, например. Если он не струсит и на ваших глазах кого-нибудь из них убьет или хотя бы ранит, то скорее всего верить ему можно. И, наконец, в-четвертых, дайте ему задание кого-нибудь из турецких шпионов или сборщиков налогов убить, только не здесь, а где-нибудь подальше, чтобы на вас не подумали. Да пошлите кого-нибудь из проверенных четников, чтобы за этим проследил. Но имейте в виду, так поступать надо лишь в крайнем случае и как можно дальше отсюда. Нельзя сейчас гусей дразнить — наш Тайный революционный комитет еще слаб. Кроме того, ребята, наша главнейшая задача сейчас работать с людьми, просвещать их, готовить к организованной борьбе, создавать ячейки нашего комитета в других городах и селах. Свобода сама не придет, за нее воевать надо. Но воевать умеючи.

— А я чем займусь, господин майор? Только грамоте буду учить и писарем работать? — не выдержал бывший купеческий приказчик.

— А ты, Фотю, будешь за разведку отвечать, пока майор Первушин не вернется. Ты ведь человек грамотный, языки знаешь, с купцами дело имел. — обратился я к молодому человеку. — Вот сделаем мы из тебя купца и будешь ты, юноша, и деньги для четы зарабатывать, и сведения для нас интересные собирать.

— Неужели Вы меня настоящим купцом сделаете? — удивился парень.

— Конечно. — ответил я — Купцы ведь по всей стране ездят, даже за границей бывают, со многими людьми разговаривают, многое видят и слышат, полезные знакомства у них есть. Да и деньги нашему Тайному революционному комитету нужны.

Помолчав немного, я встал, давая понять, что разговор окончен — А теперь я в свою одежду переоденусь и в путь, пока еще не стемнело. Вылчан, смени на посту Колю — пусть в дорогу собирается, но оружие здесь оставит, я ему другое выдам. Борис, Румен, проводите нас немного, а потом быстро возвращайтесь назад.

Как сказал один умный и дальновидный человек: «Дилетанты обсуждают тактику, профессионалы занимаются логистикой.» Вот и вашему покорному слуге предстояло заняться этим трудным и скучным, но совершенно необходимым делом, превратившись в некое подобие челнока из девяностых, с той только разницей, что работать предстояло бесплатно. Хотя нет, не совсем бесплатно — по десятку золотых и серебряных монет, часы Бреге, масонский перстень, золотое кольцо, а также пару редких двуствольных пистолей, дорогие саблю и кинжал, а также доверенное Колю ружье главаря шайки арнаутов я все-таки с собой прихватил. Правда, эти ценности все равно потом вернутся в наш Тайный революционный комитет в виде копий.

ГЛАВА VII

Как мы и договаривались, парни проводили нас с немым чуть дальше, чем до половины пути и вернулись обратно, за чем я проследил, во избежание, так сказать.

На сей раз мы прямиком отправились в мир-копировальник, не заходя ко мне домой, набили мой рюкзак, одну из двух матерчатых сумок и вместительную кожаную торбу Колю патронами 12 калибра — с пулями и картечью, патронами к «Винчестеру», к «Галану», прихватили также десяток спичечных коробков. Затем я положил в освободившуюся пещерку оба двуствольных пистолета, все золотые и серебряные монеты, завалявшиеся в одном из карманов самородки, карманные часы (сразу вспомнились пушкинские строки: «Пока недремлющий брегет не прозвонит ему обед»). Из большой пещеры взяли пятнадцать банок с порохом, четыре «Винчестера», пять ИЖ 12, а Колю с довольным видом заткнул за пояс подаренный мной «Галан». Кстати, я обратил внимание на одну интересную закономерность: пока продолжался процесс копирования вещей, входы в пещеры, подобно занавесу, были закрыты матовой, мерцающей пеленой. Дождавшись, когда эта таинственная завеса исчезнет, я взял часть готовых ценностей из малой пещерки и рассовал их по карманам, а внутрь положил патрон с пулей для ИЖ 12. Затем, хорошенько навьючившись, мы двинулись в Болгарию ХIX века, к нашим боевым соратникам.

Первым, что меня неприятно удивило по возвращении в мир XIX века, был снег. Да, его пока еще было совсем немного, но вполне достаточно, чтобы остались следы. Вторым неприятным сюрпризом оказались темнота и довольно сильный, холодный ветер. Третье досадное обстоятельство заключалось в том, что я явно переоценил свои скромные силы и по этой причине полз со скоростью черепахи. Однако возникшее желание поставить сумки на снег и немного отдохнуть я решительно отогнал — оружие и боеприпасы надо держать сухими — продолжив брести, сгибаясь под увесистым грузом и преодолевая порывы ветра. Зато мой спутник бодро шагал, несмотря на четыре винтовки, двустволку и увесистую торбу с патронами.

Едва доковыляв до двора мельницы, я заметил закутанную в ямурлук — длинную накидку из толстой шерсти с капюшоном — фигуру постового, обходившего территорию нашей базы. Часовой, заметив нас, тут же бросился навстречу, позабыв спросить пароль и взять ружье на изготовку.

Распекать стоявшего на посту Драгана я не стал, а просто попросил его помочь мне внести в дом сумки. Да, я понимаю, что идти, пусть даже на небольшое расстояние и с напарником, с поклажей в обеих руках, да еще ночью, глупость несусветная, но жадность победила благоразумие.

Несмотря на раннее время, Вылчан не спал: он сидел за добротным деревянным столом в большой комнате, служившей столовой, гостиной и кухней одновременно, и при свече изучал револьвер. В углу, рядом с ним, стоял «Винчестер».

— Что случилось, Драган? — не поворачиваясь, но быстро приведя оружие в боевое положение, спросил воевода когда молодой человек, постучав условным образом, перешагнул через порог.

— Воевода, господин майор и Колю пришли! — бодро отрапортовал четник. Вот тут наш бравый заместитель не выдержал — вскочил, оставив револьвер, и порывисто шагнул мне навстречу, протягивая руку. — Милости просим, господин майор! Вижу, что не напрасно мне не спалось нынче. Драган! Что встал? Марш на пост!

— Слушаюсь, воевода! — парень аккуратно поставил сумку с патронами на пол и быстро скрылся за дверью. Тут же рядом с ней опустилась и вторая.

— Ну, здравствуй, Вылчан! Рад снова встретиться. — я пожал руку воеводы.

— Располагайтесь, господин майор. Как добрались?

— Слава Богу, хорошо. Вот только погода уж очень скверная.

— Да, настоящая зима пришла. — подбросив в очаг пару поленьев произнес мой боевой товарищ. А мы с Колю тем временем освобождались от груза: развязали веревки, которыми были связаны ремни висевших на плечах «Винчестеров» и двустволок, мой спутник бережно снял и положил на пол свою торбу с патронами, а я попытался снять увесистый рюкзак, но не преуспел.

— Вылчан, поможешь?

— Конечно, господин майор. Хорошо же Вы нагрузились!

— Как не нагрузиться — для благого дела стараемся.

— Это верно, что для благого. Вот только как мы справимся с тем, что задумали? Очень трудным мне это дело кажется.

— Трудное, но возможное. Кстати, который сейчас час?

— Не знаю, господин майор — часов-то у меня нет.

— Сейчас будут. — с этими словами я извлек из кармана и протянул воеводе точную копию тех самых серебряных часов Breguet, которые мы затрофеили у главаря албанцев. Вылчан потерял дар речи, а ваш покорный слуга с удовольствием смотрел на его растерянное лицо. — Бери, воевода, ты эти часы тысячу раз заслужил.

— Но, господин майор… А Вы как же?

— У меня тоже есть. Только немного другие. — я поддернул левый рукав и продемонстрировал свою кварцевую «Чайку». Оба моих боевых товарища с нескрываемым любопытсктвом посмотрели на эту диковину.

— Удобная штука. В карман класть не надо — всегда под рукой. — одобрил Вылчан мой хронометр.

— А теперь, юнаки (герои, богатыри — прим. авт.), давайте делом займемся. — прервал я процесс любования часами — Надо оружие и патроны распределить. Да, кстати, Вылчан, — я извлек из карманов своих туристических брюк несколько серебряных и золотых монет — это — в казну четы. — восемь золотых и восемь серебряных было отложено в сторону — Это — еще два желтых кругляша оказались рядом с воеводой — вам с Румяной, как молодоженам, в прошлый раз забыл, извини. Это — одна серебряная монета легла рядом с Вылчановыми — Борису. А это — тебе, Колю, за помощь — я протянул оставшуюся деньгу немому. Тот, однако, отрицательно закивал головой (в Болгарии — жест, означающий отрицание — прим. авт.) и приговаривая — Шета, шета! — стал тыкать указательным пальцем правой руки в сторону самой большой кучки денег.

— Ты хочешь, чтобы монета пошла в казну четы? — уточнил я. Колю, довольный, что его правильно поняли, замотал головой (в Болгарии — утвердительный жест, прим. авт.). А мы с Вылчаном по очереди крепко пожали ему руку, поблагодарив за благородный жест.

Как известно, оружия и патронов много не бывает, особенно в смутные времена. Так было, так есть и так, увы, будет еще неопределенное время, пока человечество, наконец, не поймет, что худой мир лучше доброй ссоры, а договариваться куда лучше, чем воевать. Но и в параллельной реальности XIX в., и в моей действительности XXI столетия о мире можно лишь мечтать. А значит надо вооружаться, «учиться военному делу настоящим образом», как сказал Владимир Ильич, и поднимать местное народное хозяйство на большую высоту, ибо соловья, т. е. четников, баснями не кормят.

Дожидаясь, пока проснутся его молодая супруга и Борис, мы немного поговорили с Вылчаном, а затем, уже все вместе, потащили наши богатства в служившую оружейкой комнату. Тут выяснилось, что патроны складывать некуда. Решение нашла, как ни удивительно, Румяна, уступившая нам свой сундук для личных вещей и всякого добра, подаренный ей на свадьбу дядей Тодором. На мою попытку отказаться от щедрого подарка, молодая супруга воеводы гордо заявила, что свобода Болгарии, ее супруг, наша чета и дядя Тодор для нее важнее «каких-то тряпок и побрякушек».

Покончив с делами военными, мы спустились вниз, где нас уже с нетерпением дожидались бабушка Тодорка и ее дочь Цветана, хлопотавшие по хозяйству. На мой вопрос о состоянии Захаринчо его мать ответила, что мальчику уже лучше, но он еще слаб и к завтраку не выйдет. А я попросил Вылчана послать кого-нибудь к дяде Тодору за Фотю, чтобы тот осмотрел рану паренька и сделал ему перевязку и заодно напомнил о необходимости как можно лучше нести караульную службу. Только после этого мне пришла в голову удачная и своевременная мысль о необходимости позавтракать.

— Ну, юнаки, я вижу, стол уже накрыт, так что давайте перекусим, чем Бог послал, да за дела.

— Ваша правда, господин майор, перекусить не помешает. — ответил мне Вылчан на правах старшего после меня.

Отдав должное пище, мы поднялись из-за стола, поблагодарив женщин. Помолчав немного, я, глядя в глаза воеводе, решительно сказал:

— Вылчан, в сундуке Румяны еще есть место для новых патронов, но надо подумать и о другом хранилище для боеприпасов. Мне надо еще раз сходить… — тут я запнулся, лихорадочно соображая, как назвать чудесный мир-копировальник — в то место, где есть то, что нам нужно, а ты пока займись тем, о чем я тебя просил.

— Слушаюсь, господин майор! — по-военному ответил воевода, а потом спросил: — А Колю вы с собой не возьмете?

— Возьму, но потом. А пока пусть он тебе тут помогает.

— Понял, господин майор.

Я быстро собрался в дорогу, попрощался с четниками и по еще неглубокому снегу бодро пошагал к переходнику.

В этот раз пришлось зайти в свой мир, чтобы сделать хотя бы необходимые домашние дела, отзвониться родителям, что все в порядке, а я известное время буду жутко занят, да и себя в порядок привести, немного отдохнуть. Только после этого я отправился в мир-копировальник за патронами. Из оружия прихватил только три двустволки, пару пистолей со сменными камерами и один двуствольный, украшенный серебром.

Снега в мире XIX века прибавилось, а у переходника я с тревогой и неудовольствием обнаружил чьи-то следы, уже немного заметенные белым. Это означало, что о скрытности теперь уже и мечтать нельзя, следовательно, надо думать об охране «двери в иные миры».

Встретили меня уже как-то буднично, хотя подаркам, конечно, были рады. Распределив принесенное боевое имущество и переговорив с воеводой, я решил навестить дядю Тодора. Вылчан отправил со мной в качестве охраны только что сменившегося с караула Драгана.

У гостеприимного мельника меня ожидал самый радушный прием и царское по здешним меркам угощение. После застолья я занялся торжественным вручением подарков, так как пришел не с пустыми руками: хозяину достались серебряный «Брегет» и один самородок, Гергане — пара золотых монет и маленькое зеркальце, ее молодому супругу — дорогой двуствольный пистолет, а Фотю — две серебряные монеты, записная книжка, пара карандашей и патроны к «Дерринджеру».

Из разговоров с дядей Тодором и его домочадцами я узнал, что никаких действительно важных событий не произошло, жизнь в этом мире неспешно идет своим чередом. Фотю отчитался о занятиях со своими учениками, похвалив одних и посетовав на нерадивость других, не забыв поблагодарить меня за карандаши и блокноты. Новые члены нашего коллектива уже освоились и усердно исполняли свои обязанности. Короче говоря, все работало как хорошо смазанный механизм, каких-либо причин для беспокойства не было и в ближайшей перспективе не предвиделось. Оставалось только порадоваться за своих подопечных и идти за новой партией товара.

Мои путешествия между мирами продолжались, с небольшим перерывом, до конца сентября по нашему времени и до конца января по местному. Даже Рождество я умудрился встретить в теплой компании дяди Тодора и его домашних. Разумеется, посетил Вылчана с его молодой супругой и Борисом, повидал прочих четников. Новый год, кстати, мне тоже повезло встретить в мире XIX века. Должен сказать, что этот праздник отмечали как Васильевдень (в честь Св. Василия), совсем не как в нашем суетном времени — без обильного застолья с фейерверками, ночных гуляний и прочей мишуры. Но все равно было занятно, даже для меня — человека, не особенно интересующегося фольклором. Между прочим, несмотря на параллельность наших миров, очень многие традиции и обычаи совпадают — нарочно интересовался — как, например, полазник или полезник. Название этого обычая происходит от слова «польза» и означает человека, который может быть полезен, принести в дом удачу. Болгары верят, что с приближением Молодого года, как тогда называли Новый год, в дом должен войти человек, приносящий счастье. И этого человека называли полезником. Поэтому мне пришлось тщательно рассчитать дату своего прихода в мир моих новых друзей и соратников, чтобы сыграть роль этого самого «полезника» (я тайно надеялся, что от моей скромной особы все-таки есть какая-то польза). К счастью, у меня получилось прийти точно 20 декабря. Да и кое-какие действительно полезные вещи я с собой принес.

Верно говорят, что когда человек чем-то занят, то время летит очень быстро. Особенно когда дел невпроворот. Ведь параллельно со снабжением четы и связанных с нею людей, мне надо было заниматься домашними делами, в числе которых было строительство водонапорной башни, и увеличивать свои пока что скромные доходы. Вот и крутился как белка в колесе.

Между тем, во время очередного посещения мира-копировальника, дожидаясь, пока будут готовы копии нужных мне вещей и обходя округу, я обнаружил интересное сочетание из небольших групп шестигранных кристаллов и окружавших их двух вытянутых полукруглых емкостей. Экспериментальным путем мне удалось установить, что это утилизаторы, причем двух типов — для органических и неорганических отходов. Ну что ж, проблема с мусором, можно сказать, решена. Однако, впереди меня ждали еще интересные открытия, одним из которых стали те самые голубые озерки, в одном из которых жук-гигант восстановил свою откушенную лапку, и о которых я благополучно забыл. А вспомнить об их поистине чудесных свойствах меня заставили огромная стрекоза, жара и усталость. Вы спросите: «При чем тут насекомое?». Как при чем? Это летающее чудовище явно решило подлечиться и опустилось на край огромной чаши (водоем был метров пять в диаметре), я присел неподалеку и стал ждать, благо спешить было некуда. Когда стрекоза улетела по своим делам, я подошел к водной поверхности и погрузил в нее руку. Сначала быстро, затем медленно. А спустя непродолжительное время, рассматривая кисть руки, заметил, что свежая царапина куда-то исчезла. Отбросив все сомнения, я решительно разделся и осторожно погрузился в теплую и густоватую воду. Впечатление было такое, как будто находишься в бассейне с минеральной водой, но чуть более густой, чем обычно. Глубина, кстати, не превышала полуметра. Но это у самого берега, а дальше стало интереснее: метра через полтора находилось что-то вроде ступеньки и глубина увеличивалась примерно до метра. Дальше я уже шел с опаской, потихоньку, ощупывая дно ногой, ибо плавал немногим лучше чем никак. К счастью, мои опасения оказались напрасными — глубина не изменилась до середины озера и даже дальше, а потом следовало то же самое, что и в начале моего пути — две ступеньки и берег.

Выкупавшись и просохнув на ровном, нагретом солнцем каменном берегу волшебного водоема, я оделся и пошел за нужными мне вещами.

Вот уж не знаю, что меня заставило отправиться к расположенной в отдалении от озер и скалы с первоначально обнаруженными мной и уже вовсю используемыми пещерками-копировальниками черной каменной громаде, но я бодро пошагал в ту сторону. И не пожалел, потому что это стало вторым моим открытием за сегодняшний день. Собственно, передо мной возвышалась скала такого же типа, что и первая, только больше и черного цвета. Пещеры, правда, покрупнее, тоже присутствовали и имели такую же форму, как и уже хорошо мне известные. Осталось лишь определить, как они работают. Изобретать велосипед я не стал, а положил в самую маленькую пещерку обыкновенный стальной шарик от подшипника и присел в тени рядом. Каково же было мое удивление, когда углубление в скале наполнилось в два раза увеличенными копиями. Пробовать размножить электрошокер я не решился, представив размеры его дубликатов, а вот со случайно завалявшимся в одном из карманов золотым самородком поэкспериментировать стоило. Результат оказался непредсказуемым: всего одна копия, зато в два раза крупнее оригинала. «Ну что ж, и то хлеб» — подумал я и тут же хлопнул себя ладонью по лбу: «Пушка! Миномет!» Но отрезвление пришло быстро, как только его величество здравый смысл задал резонный вопрос: а как тащить увеличенную в два раза артиллерию? Тут и Колю вряд ли поможет — нужна грузоподъемная тележка. Вот только где ее взять? Ответ подсказал сам суперкопировальник, как я уже назвал черную скалу, — достаточно было лишь сделать действующую модель в масштабе один к двум.

Еще одним интересным и полезным открытием было то, что пещерки-копировальники, оказывается, могли делать копии продуктов, причем даже упакованных. И продукты получались вполне съедобными. Во всяком случае и рыжий кот соседей по улице, и мои четвероногие питомцы, да и я сам остались вполне довольны вкусовыми и прочими качествами сырокопченой колбасы, с которой я решил поэкспериментировать. Опыты продолжились с использованием муки, сахара, соли, риса, картофеля, макарон. Результат каждый раз радовал, вот только регулярно возникал вопрос: куда все это девать? Не открывать же бакалейную лавку в самом деле! И тут как нельзя кстати пришелся утилизатор или, как я его назвал, уборщик.

Разумеется, следовало позаботиться и о финансах, так как содержание вооруженного отряда, пусть и небольшого, требует немалых денег, а ведь у меня «на балансе» еще целое село. Дяде Тодору с его домочадцами тоже хотелось немного помочь, хоть он теперь человек, мягко говоря, не бедный. Итак, решение принято, план ясен, пора действовать.

Помимо банального копирования ценностей из мира XIX века, я решил проделать один интересный эксперимент: снял со счета две тысячи левов купюрами по пятьдесят и сто вышеозначенных денежных единиц и положил их в малую пещерку. Да, ассигнаций стало во много раз больше, вот только серийные номера оказались одинаковыми, а бумажки новенькими — что делать, копировальник он и есть копировальник. Частично эту проблему удалось решить, помяв банкноты и поставив, будто бы случайно, пятна чернилами или краской как раз на одной из цифр номера. Естественно, на все купюры времени и нервов не хватило и я решил, не мудрствуя лукаво, тратить их по частям в разных местах, предварительно выбирая те, у которых серийные номера не совпадали. Значительно легче было в этом плане с металлическими деньгами, однако тут наличествовало и два минуса: вес и достоинство (самой крупной была монета в два лева). Последнее обстоятельство, однако, совсем не помешало мне сделать множество копий монет достоинством в один и два лева, известное количество сдать в банк, что-то оставить, а часть из них подарить племяннице. Двойственное положение сложилось со старинными монетами: с одной стороны, никаких серийных номеров и прочей ерунды, а с другой, — копии выходили как новенькие и их надо было «состаривать». К тому же, приходилось, во избежание проблем, сбывать их мелкими партиями и разным людям.

Спустя десять дней после описанных выше событий, скромное полуподвальное помещение (то самое, в котором полковник Серафимов хранил оружие и часть своих ценностей), да и мой кабинет тоже, стали тесноваты для поднакопившихся богатств. По этой причине мне пришлось приводить в порядок соседнюю с «оружейкой» комнату в полуподвале, срочно приобретать два железных шкафа — один обычный, для документов, и второй — с сейфом, делать их копии и устанавливать у себя в кабинете и в полуподвале.

Разумеется, все это время я навещал и своих соратников по Тайному революционному комитету в Болгарии XIX века, активно подключив к походам за нужными ресурсами Колю. Для увеличения товаропотока между мирами пришлось покупать новый, более вместительный рюкзак, спортивную сумку, четырехколесную садовую тележку чешского производства и копировать их.

Кроме оружия и патронов мы доставляли нашим друзьям масленки с оружейным маслом, смазку, ершики и прочие необходимые для обслуживания огнестрела вещи, а также соль и сахар (пересыпая их из современных бумажных и пластиковых пакетов в полотняные мешочки различной емкости, сшитые по моей просьбе сестрой и размноженные в мире-копировальнике), садово-огородный инвентарь, спички, свечи, и прочие хозтовары. Не забывал я и о пополнении казны четы и своей собственной, ибо, как сказал Людовику XII маршал Джан-Джакопо Тривульцио, «Для войны нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги». И хотя воевать я ни с кем не собирался (не считая разных банд), но интуиция подсказывала, что готовиться к боевым действиям надо уже сейчас и самым серьезным образом. Одним из способов увеличения бюджета стали продажи по Интернету. Схема была проста как мычание: приобретался в единичном экземпляре какой-нибудь ходовой товар, например, смартфон, планшет, автомобильный аккумулятор, летняя или зимняя резина для авто, делалось энное количество копий, в Сети публиковалось объявление о продаже, указывалась скидка в 20–25 % (в реальности скидка доходила до 50 % за три и более штуки) и товары довольно хорошо продавались. Для ускорения процесса пришлось обращаться к знакомым, коллегам, настоящим и бывшим студентам. Кстати, некоторые из них, по моей просьбе, предлагали товар своим родственникам и друзьям, а отец одной студентки даже приобрел сразу шесть штук аккумуляторов, заказал еще десяток и некоторое количество зимней резины. Естественно, тем, кто соглашался стать посредником, шли проценты с продаж. Система работала превосходно, но были и ограничения, связанные с грузоподъемностью (моей и тележки) и пропускной способностью переходника. Ведь если для походов в мир XIX века я вовсю использовал Колю, то для доставки нужных копий в мой мир делать этого мне категорически не хотелось, а потому пришлось несколько поумерить свой аппетит. К тому же, размеры камеры переходника не позволяли находиться там вдвоем с двумя тележками, так что при совместных с моим безмолвным другом путешествиях приходилось применять электрошокер дважды. Тут мне в голову пришла мысль воспользоваться электрогенератором, обнаруженным в гараже, чтобы иметь возможность задействовать относительно грузоподъемный транспорт, например, мини-трактор или мотоблок с прицепом. Времени для переезда в параллельный мир должно было хватить, портал оставался открытым около пяти секунд. Но, как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Ширина проема переходника была всего сто пять сантиметров, а высота — два метра десять сантиметров. То есть садовая тележка проходит свободно, а вот что-то более крупное — уже не протиснется. Следовательно, придется импровизировать и где-то искать либо заказывать у здешних умельцев подходящее по габаритам средство передвижения. Впрочем, пока мне хватало молчаливого помощника и садовых тележек, а решение проблемы перевозки более крупных партий товара я решил оставить до лучших времен. Рассуждая о повышении эффективности межмировых путешествий, ваш покорный слуга вновь вернулся к генератору: для чего он был нужен прежнему владельцу дачи? Только для выработки электричества на время его отключений, или для путешествий в тот загадочный мир, в котором отставной полковник торговал изделиями из стали? И не будет ли лучше использовать именно электрогенератор, а не шокеры в качестве ключа к параллельным мирам? Но, как известно, лучшее — враг хорошего, а риск, хоть и дело благородное, но в моем случае совершенно неоправданное. Поэтому я решил отказаться от наполеоновских планов и продолжать действовать как прежде.

Так как мои походы за разными полезными вещами стали уже слишком подозрительными, пришлось посвятить Вылчана, Бориса и дядю Тодора в тайну параллельного мира, правда, подав это в наименее опасном для меня и наиболее понятном для них виде. Зная, что добрый мельник почитывает апокрифы, я сочинил целую легенду об ушедшем под землю во время нападения на Русь неких врагов с востока большом и могущественном городе мастеров — Семигорье, столице Семигорского княжества — где, дескать, и производят все то, что мы с верным Колю им приносим. Вход в пещеру, из которой можно попасть в этот город открывается лишь тому, кто имеет особый ключ (тут я продемонстрировал свой электрошокер). А переместиться в Семигорье можно по подземной реке, на необыкновенном, очень быстро движущемся, челноке. Особой секретностью я объяснил и тот факт, что путешествую на пару с немым Колю, даже лично таскаю часть товаров. Ведь с точки зрения людей XIX века, не офицерское это дело на себе грузы таскать и тележки возить. Но тайна есть тайна, на что только не пойдешь ради ее соблюдения! Затем я попросил моих друзей поклясться всем самым дорогим для них, что этот секрет останется между нами до тех пор, пока я не разрешу открыть его избранным людям. Клятва была дана, а лица моих собеседников стали одухотворенными, серьезными и торжественными. Глядя на них, у меня появилась уверенность в том, что все рассказанное мной не выйдет за пределы нашего тесного круга.

— Господин майор, а твой друг — майор Первушин он тоже оттуда? — на правах старшего, после недолгого молчания спросил дядя Тодор.

— Конечно. — коротко ответил я.

— А он к нам придет? — не выдержал Борис и тут же смутился, заметив брошенный на него строгий взгляд воеводы.

— К сожалению, на этот вопрос я ответить не могу, потому что не знаю. Но мы уже говорили об этом, Борис, если ты помнишь. Тут все от нашего начальства зависит.

— Хорошо было бы, если бы господин майор опять к нам пришел. — мечтательно вздохнул воевода.

— Да, хорошо бы. — согласился с ним я, а затем добавил — Вылчан, у меня для тебя задание особой важности: проследи, кто ходит к тому месту, где вход в пещеру, из которой мы с Колю ходим в Семигорье. Я недавно опять следы там видел.

— Это наши ребята за вами увязались. Им любопытно было — куда это вы ходите. А Драган с Димитром даже видели, как за вами скала закрывается и у меня спрашивали, что это значит. Напугались, думали что здесь что-то нечисто. — улыбнулся воевода.

— Объясни им, что все здесь чисто и строго-настрого запрети кому-либо об этом рассказывать. Придет время, я им сам все разъясню. — сделав строгое лицо сказал я и тут же пообещал себе в самое ближайшее время подумать о мерах маскировки и охраны переходника.

— Слушаюсь, господин майор! — последовал ответ Вылчана.

Тут, как принято писать в старых романах, наступило неловкое молчание. Нарушил его дядя Тодор. Наш гостеприимный хозяин прокашлявшись и не глядя мне в глаза как-то виновато спросил:

— Господин майор, а как там у вас с едой дело обстоит в этом Седьми…

— Семигорье — пришел ему на помощь я.

— Вот-вот! Тут, понимаешь, какое дело… — он замялся, очевидно не зная, как продолжить.

— Да ты говори, дядя Тодор, не стесняйся — здесь все свои. Что у вас за проблемы? — пришлось мне подбодрить мельника.

— Хлеба у нас нет почти, последнее доедаем. Муки один мешок остался, да и тот початый. Фасоль, кукуруза, все кончается, а кое у кого уже и кончилось. — и, вздохнув, продолжил — Да мы-то еще держимся, а вот в соседнем селе, говорят, еще хуже. На прошлой неделе две семьи оттуда пришли — еле добрались по снегу-то.

— И ты до сих пор молчал! — возмутился было я.

— Так зачем тебя от важных дел отвлекать? Вон у твоей милости сколько забот: и о боеприпасах для четы заботишься, тетрадки и карандаши для наших учеников носишь, свечи, спички, чтоб нам в темноте не сидеть, соль, сахар, мотыги, лопаты, вилы, прочий инструмент. Это же все хороших денег стоит. Да и как вы с Колю вдвоем столько муки принесете? Мыслимое ли дело — целое село накормить!

— Ну, все село не накормим, а самым нуждающимся помочь можно. Где сейчас Колю?

Решение я принял мгновенно, заодно мысленно отругав себя за несообразительность. Через полчаса в сопровождении Вылчана и Бориса я уже шагал на мельницу, где должен был взять Колю и отправиться за провиантом.

Правду говорят, что планы для того и составляются, чтобы их нарушать. Целая неделя ушла на то, чтобы обеспечить дядю Тодора, четников и всех их родных с домочадцами, а также особо нуждающихся селян мукой, солью, сахаром, фасолью и картофелем. Впрочем, упомянутый корнеплод был в здешних краях экзотикой — его тут просто не знали, а потому и не выращивали. Хотя в нашем мире о картошке на территории Болгарии впервые упоминается в записке отца Зотика в кондике Преображенского монастыря от 1825 года. Согласно другому свидетельству, этот ценный корнеплод посадил в апреле 1835 года купец из Самокова Димитр Смрикаров. А ведь Самоков находится в сорока четырех километрах от Софии по прямой, а село Царичина — в двадцати трех от столицы! Иными словами, всего-то навсего 67 километров по прямой линии. Но, во-первых, в гористой и горной местности прямых дорог в принципе не бывает, во-вторых, в эту историческую эпоху даже такое, несерьезное с точки зрения современного человека, расстояние преодолевалось медленно и долго, а в-третьих, не будем забывать о том, что это все-таки другой мир. Так что ничего удивительного. Кстати, картошка местным очень даже понравилась. Правда, пришлось сначала снабдить их парой вместительных кастрюль из нержавейки с крышками, чугунными сковородами и подробными инструкциями по варке и жарке сего непривычного для этих мест продукта. Разумеется, в моих путешествиях принимал самое активное участие и Колю, пришлось даже сводить его ненадолго в наш мир — перетащить из гаража в мир-копировальник продовольствие и купленный недавно велоприцеп со слегка переделанной для удобства использования человеком ручкой. Да, подобный привет из XXI века точно вызовет нездоровый интерес у местных жителей (к садовым тележкам уже привыкли), но на двух таких транспортных средствах перевозить поклажу по снегу куда удобнее, из-за колес большого диаметра, да и ради помощи голодающим можно пойти на подобный риск.

Как-то незаметно наступило 21 сентября, мой длинный преподавательский отпуск подходил к концу и надо было готовиться к новому учебному году (в вузах Болгарии он начинается 1 октября для студентов-очников), а также к зиме. И все же мы с Колю успели еще пару раз сходить в мир-копировальник и к нашим друзьям из XIX века — доставить картошки, муки, спичек и патронов. В качестве небольшого подарка я даже передал им четыре литровые бутыли (конечно же, без этикеток, заткнутые самыми обычными пробками и обернутые полотенцами, чтобы не разбились) греческого оливкового масла, которому обрадовались не только женщины, но и Фотю — грек по отцовской линии.

В самом конце месяца, выкроив буквально полдня, я, наполнив вместительную сумку и рюкзак патронами для ИЖ 12, взял три двустволки, патронташ и снова отправился к моим друзьям и соратникам.

Стоявший на посту Колю заметил меня еще издали и быстро шмыгнул в дом. Спустя, наверное, минуту, на улицу выскочили сам часовой и надевающий на ходу шапку Вылчан.

— Добро пожаловать, господин майор! — улыбнувшись произнес воевода и крепко пожал мне руку.

— Здравствуй, Вылчан, рад тебя видеть! Как вы тут?

— Да что нам сделается? Живем-поживаем, ребят вот учим помаленьку с Борисом и Фотю.

В очаге горел огонь, на столе стояло немудреное угощение и даже бутыль с фирменной медовухой дяди Тодора. Кажется, я еще не упоминал о ней? Каюсь — забыл, до медовухи ли тут, когда такие события происходят? Хотя, как выяснилось из неспешного разговора с воеводой, никаких мало-мальски серьезных событий за время моего отсутствия не произошло. Что же, тем лучше. Осталось лишь, подкрепившись на дорожку, идти к дяде Тодору.

Погода стояла на удивление теплая, вовсю светило солнце, даже снег начал подтаивать. Мы с Вылчаном бодро шагали впереди, за нами Колю тащил велоприцеп с картошкой. Для чего мне понадобилось снова тащить сей корнеплод и стоило ли мотаться в параллельный мир Болгарии XIX столетия из-за такой ерунды? Еще как стоило! Все дело в том, что я задумал научить местных крестьян выращивать картошку самостоятельно, а для этого был нужен посадочный материал и подробные инструкции. Потому и пришлось сходить к доброму мельнику, доставить ему клубни и подробно рассказать о технологии посадки «второго хлеба» и ухода за ним. Причем Фотю, словно прилежный ученик, записывал за мной все этапы сельхозработ, а дядя Тодор качал головой и цокал языком.

Расставаясь с гостеприимным хозяином, Вылчаном, Борисом, Фотю и Колю, я честно предупредил их, что известное время меня не будет. Возможно даже месяца два или три. Мои друзья и соратники, разумеется, посетовали на это, да и мне самому отнюдь не хотелось их оставлять надолго, однако, работа, начавшая приносить неплохой доход торговля, да и домашние дела требовали львиной доли моего времени. Мы тепло попрощались в твердой уверенности, что снова встретимся и ваш покорный слуга вернулся в свой суетный и непростой мир.

ГЛАВА VIII

В начале ноября, немного отдышавшись после начала учебного года и разобравшись с домашними делами (среди которых была и установка пеллетной горелки — как-никак зима на носу), я решил наведаться к своим новым друзьям в Болгарию XIX века. Но на сей раз Сезам не открылся. Пришлось попробовать второй раз. Спустя секунду серая скала будто нехотя отошла в сторону и передо мной предстала уже ставшая привычной шлюзовая камера переходника.

Только выйдя наружу и убедившись, что это действительно Болгария XIX века, я с облегчением выдохнул.

До мельницы я добрался быстро и легко. Встретил меня стоявший на посту Борис:

— Здравствуйте, господин майор! А мы Вас давно уже ждем. — радостно улыбаясь произнес молодой человек.

— Во-первых, не «здравствуйте», а «здравия желаю», во-вторых, раз я обещал, то обязательно приду, а в-третьих, где Вылчан? — ответил я ему нелюбезно. Но делать нечего — надо дисциплину подтягивать. В конце концов, мы боевой отряд или кто? И парень, повесив нос, отправился за воеводой.

Вылчан, как было у нас заведено, доложил обо всем, что касалось четы и четников, о состоянии оружия, количестве боеприпасов, обстановке в селе и в окрестностях. В числе прочего, он сообщил о новом пополнении — Игнате — парне с выселок Краиште, откуда в свое время к нам пришли два брата-близнеца: Атанас и Григор.

— И как этот Игнат?

— Что Вам сказать, господин майор? Парень он неплохой, лучше двух других, которые с ним вместе пришли. Я их не взял — один мал еще, а другой бестолковый. Обратно их отослал.

— Ты правильно сделал, воевода. А больше никто не приходил, в чету не просился? Подозрительных не было?

— Не было подозрительных, господим майор. — бодро отрапортовал мой заместитель, а затем как-то замялся. И я решил его подбодрить:

— Ну, что замолчал, воевода, что случилось? Говори смелее, мы тут одни.

— Да пустяки, господим майор… Руменова сестра Райна к нам ходит постоянно, никак прогнать ее не могу. Сколько раз уж говорил — не берем мы девушек в чету, не женское это дело — гайдуцкая жизнь.

— Постой, Вылчан, не торопись. А ты ей предлагал сестрой милосердия стать или целительницей, как Цветана, помнишь, та женщина, которую мы от арнаутов спасли?

— Предлагал, как не предлагать, да все без пользы. Уперлась, как коза: «В чету хочу! Стрелять хочу!» — воевода раздосадованно махнул рукой.

— Что ж, раз она так хочет, пускай попробует. — поймав изумленный взгляд моего зама, я продолжил — Дадим ей пострелять. Если хорошо справится — возьмем, нам хорошие стрелки нужны, а если ничего не выйдет — с легким сердцем откажем и тогда пусть к Цветане в ученицы идет — все польза будет. У нас, Вылчан, во время одной очень большой войны даже девушки воевали. Да, да, именно так. И были они не только сестрами милосердия, но и очень меткими стрелками — некоторые из них больше сотни врагов убили. Каждая.

Воевода недоуменно посмотрел на меня, не веря своим ушам:

— Как так, больше сотни? Девушки?

— Именно так: больше сотни, а кое-кто и две. И было им не больше двадцати пяти лет.

— Да мне сейчас двадцать восемь, а я пока еще и тридцати турок не убил! Когда я еще мальчонкой был, то дал себе слово: сколько мне лет, столько и турок перебью. И за мать, и за сестру еще столько же, а потом и за отца, когда его эти изверги убили, вместе с его четниками. А тут — больше сотни! — глаза воеводы горели, кулаки сжимались и я решил ковать железо, пока оно горячо.

— Ну что, Вылчан, кого за девушкой пошлем? Как ее звать, говоришь?

— Райна. Да ее брата и пошлем — он как раз тут, готовится на пост заступить.

— Посылай, воевода! А на посту мы с тобой постоим, как раз воздухом подышим — погода хорошая.

— Да, сегодня потеплее стало, солнышко припекает и ветра нет — в самый раз для стрельбы. — заметил Вылчан. Мы встали из-за стола и вышли во двор.

Должен сказать, настойчивая сестра Румена оказалась девушкой не промах как в переносном, так и в прямом смысле слова. Райна поразила все мишени не только из кремневого ружья, но и из ИЖ 12. Пришлось настоять на ее зачислении в чету, несмотря на кислую физиономию Вылчана. Правда обучаться ей предстояло по особой программе, включавшей стрелковую подготовку, маскировку, оказание первой медицинской помощи, но исключавшей борьбу и работу с холодным оружием. Новоиспеченная четница попыталась было возражать, но не найдя понимания в нашем с воеводой лице, вынуждена была согласиться.

— Ну, Вылчан, поздравляю с новым четником! — полушутя-полусерьезно сказал я и похлопал своего сморщившегося от досады заместителя по плечу — Не хмурься, может она еще отличным стрелком станет. Кстати, пришла мне тут одна мысль в голову. Давай-ка устроим среди наших соколят соревнования по стрельбе! В награду — вот эти часы. — я вынул из внутреннего кармана кожаной жилетки копию старинного швейцарского хронометра, которым пользовался еще мой дед по отцу, правда, в варианте без крышки — А кто отстреляется хуже всех, тот пусть соревнуется с Райной. И девушка себя покажет, и этим оболтусам стыдно станет, может начнут стараться.

Сказано — сделано. Не прошло и часа, как собралась вся чета, за исключением занятого хозяйственными делами Григора. Здесь же была и Райна, на которую четники бросали удивленные взгляды.

— Четники, слушай мою команду! Становись! Равняйсь! Смирно! — начал я, как говорится с места в карьер — Вольно! Сегодня мы проведем соревнования по стрельбе. Стрелять будете из двустволок, пулями. Награда победителю — часы — я продемонстрировал те самые, швейцарские карманные, которые показывал Вылчану — Это во-первых. Во-вторых, — тут я выдержал мхатовскую паузу — у нас будет новый четник. Райна. — я заметил, как смутилась и покраснела девушка — Да, да, не удивляйтесь. И сегодня она тоже будет стрелять. — в шеренге зашептали — Отставить разговоры в строю! А тот из вас, кто отстреляется хуже всех, будет соревноваться с этой смелой девушкой. Вопросы есть? Вопросов нет. Борис, Христо, принести три двустволки, 16 мишеней и 32 патрона с пулями!

Молодые люди быстро и четко выполнили приказ, вот только с мишенями вышла заминка — их оставалось всего четыре. Это, разумеется, был мой прокол (в свое время следовало принести больше!), а потому выход из положения пришлось искать мне. И я его нашел, просто аккуратно вырвав из записной книжки, которую носил с собой на всякий случай, двенадцать чистых листов.

Соревнование по стрельбе прошло азартно, страсти разгорелись нешуточные, старались все, проигрывать никому не хотелось. Хорошо, что я прихватил с собой четыре патронташа с патронами, снаряженными пулями. Мишеней, конечно, не хватило и пришлось воспользоваться сухими ветками подходящей толщины. Отчаянная борьба разгорелась за первое место между Христо и Борисом, чтобы не доводить дело до конфликта и успокоить обстановку, пришлось вмешаться и объявить победителями обоих. На вполне закономерный вопрос, как делить награду, я ничего не ответил, а лишь, загадочно улыбнувшись, достал вторые карманные часы — точную копию первых. Затем построил четников в одну шеренгу — пусть привыкают к дисциплине — и приступил к награждению. Кроме Христо и Бориса, мы с Вылчаном решили наградить еще двух ребят и Райну, показавшую неожиданно хорошие результаты. Тут и пригодились три из четырех патронташей, правда уже полупустые, но ребята и девушка все равно были счастливы.

После торжественной части я дал нашим бойцам десять минут свободного времени и хотел было немного отдохнуть, присев на ствол упавшего дерева, но ко мне подошел Вылчан и попросил «пару раз выстрелить». Пришлось, поворчав, что «не дают командиру покоя», вставать, вынимать из кармана два патрона с пулями и вручать их воеводе. Тот взял двустволку у Бориса, с гордым видом изучавшего свою награду, сноровисто ее зарядил, вскинул к плечу и, почти не целясь, выстрелил. Упала стоявшая дальше других и уже пробитая мишень — пуля перебила палку, к которой был прикреплен лист с концентрическими кругами. Второй выстрел — с тихим хрустом упала верхушка стоявшей метрах в шестидесяти-семидесяти засохшей елки. На поляне воцарилось молчание, а все четники смотрели на моего заместителя с нескрываемым восторгом.

— Чудесно, Вылчан! Хорошо, что ты не участвовал в этом соревновании, иначе все призы пришлось бы тебе отдавать. — пошутил я, а потом, уже с самым серьезным выражением на лице продолжил — Вот так надо стрелять и тогда вам не страшны никакие враги. А теперь я вам покажу, что такое тактическая стрельба. Стрелять буду картечью. — а чем еще мне было стрелять, когда патроны с пулями кончились?

В качестве мишени я выбрал все ту же многострадальную сухую ель. Взял у воеводы двустволку, зарядил, приготовил еще два патрона и внезапно сорвался с места. Три быстрых шага вперед, змейкой, пригнувшись, выстрел с колена, почти не целясь, затем еще три быстрых шага таким же образом, снова выстрел. Падаю на землю, перекатываясь в сторону, встав на колено, стараюсь как можно быстрее перезарядить ружье. Вскакиваю и повторяю в точности то же, что уже проделал вначале. Потом поднимаюсь, как ни в чем не бывало, привожу себя в порядок, возвращаюсь к примолкшим четникам, поедающим меня глазами и приказываю Николе и Игнату прибрать все гильзы. То ли мне повезло, то ли я сумел собраться, но все выстрелы попали в цель.

— А теперь скажите, четники: легко ли будет в меня попасть, если я буду так стрелять?

— Трудно, господин майор, очень трудно. — ответил за всех Вылчан.

— С сегодняшнего дня будем учиться так стрелять. Потому что стоящий в полный рост неподвижный боец — хорошая мишень для врага. Но мы не будем делать врагу такой подарок, правда, четники? — продолжал я. В ответ раздались нестройные «да» — Отставить! Не «да», а «так точно!» Всем понятно? — и опять отвечают вразнобой.

— Отставить! Нет, четники, так не пойдет. Повторить еще раз и все вместе. И… — я для лучшей координации даже рукой махнул, но получилось опять кто в лес, кто по дрова и пришлось повторять еще четыре раза, пока не удалось достичь приемлемого результата. А я завязал себе узелок на память: надо всерьез заняться строевой подготовкой и укреплением дисциплины, ибо все мои прежние эпизодические попытки это делать практически не дали результата. Счастливыми исключениями из правил были разве что Вылчан, Борис, Христо и Румен.

На нашу базу (мельницу) мы возвращались неким подобием походной колонны по двое.

По прибытии на место я приказал почистить и сдать оружие, а затем распустил четников, кроме караульного и постоянно живших на мельнице, по домам. Остальных ждал обед.

В мире Болгарии XIX века я решил остаться на неделю, плюс-минус один день, посвятив их строевой подготовке и тактической стрельбе.

Однако, уже на шестой день я понял, что несколько переоценил свои силы и решил возвращаться восвояси. К тому же, совсем не помешало бы помыться после очень хорошей физической нагрузки. Сделать же это в мире XIX столетия, увы, было затруднительно. Именно последнее обстоятельство заставило меня всерьез озаботиться налаживанием быта нашей увеличившейся четы. Пришлось призвать Вылчана, верного Колю и отправляться к дяде Тодору — обсуждать где, как, из каких материалов и какими силами строить базу для нашего отряда, включающую оружейку, учебные классы, гауптвахту и прочие необходимые помещения. К счастью, этот вопрос удалось решить быстро и без проблем. Следующим пунктом было привлечение рабочей силы. Тут выяснилось, что какое-то представление о строительстве имеют все четники, но, во-первых, они все же не профессионалы в этом деле, а во-вторых, не стоит отвлекать ребят (и девушку) от боевой подготовки. Поэтому было решено съездить в Софию и нанять там строителей. Мы условились сделать это на следующий день. А мне оставалось лишь сходить за кое-какими материалами в свой мир, пройдя потом через мир-копировальник. Что я и решил сделать, однако, как это обыкновенно бывает, вмешался Его величество случай.

Вылчан и Колю проводили меня до переходника, дверь в скале открылась без проблем, точно так же, как и другая — ведущая в гараж. А вот дальше меня ждал сюрприз: удобно расположившись на пластиковом стуле, в теплой туристической одежде, сидел Первушин собственной персоной.

— Вот так номер! Здравия желаю, товарищ майор! — я даже вскинул руку к полям камуфляжной шапки-горшок.

— Во-первых, уже товарищ подполковник, во-вторых, не надоело еще по параллельным мирам мотаться? А в-третьих, у меня к тебе серьезный разговор. — пружинисто встав со своего места, Владимир подошел ко мне.

— Поздравляю, товарищ подполковник! — мы пожали друг другу руки и прошли в дом.

Примерно полчаса спустя мы уже беседовали, попивая чай, в гостиной у камина.

Как я и предполагал, Первушин появился не просто так. По его словам, «наверху» было принято решение ограничиться лишь наблюдением за нашим миром, так как он вызывал слишком много вопросов и вполне оправданных опасений, и сконцентрироваться на освоении других, менее опасных и более перспективных. Кроме того, ученые СССР и НРБ еще не смогли окончательно решить проблему управляемого перемещения в больше чем две параллельных реальности, зато, по словам моего друга, им удалось проникнуть в еще один мир, в котором, как оказалось, успел «отметиться» отставной полковник Серафимов. Причем сделали они это через переходник, находящийся в точке с теми же географическими координатами, что и здешний портал, т. е. из их Царичины. Тут я радостно воскликнул:

— Ну вот, а я что говорил! Зря ты мне тогда не поверил.

— Почему ты так решил?

— Да уж больно скептически ты на меня смотрел.

— Не спеши с выводами, Андрей. Кстати, интересно, как товарищ полковник туда путешествовал? Даже у наших научников в лучшем случае через раз получается, а тут — частное лицо, да еще из менее развитого мира. Извини, Андрюха.

— Да ладно, ничего. — и тут меня осенило — Слушай, так в гараже я нашел генератор! Небольшой — на 2,6 киловатта, но явно работавший. Канистра с бензином почти пустая рядом стояла и масла машинного немного было. И провода с какими-то клеммами. То есть товарищ полковник явно его использовал в качестве «ключа», как я электрошокер.

— Ерунда! — отмахнулся Владимир — Наши установки во много раз мощнее и совершеннее, чем эта кустарщина, а толку все равно нет. Тут что-то другое… Кстати, ты больше ничего интересного в гараже не находил?

— Нет, ничего такого интересного. — и, помолчав немного, я спросил — А как там, в том мире, куда он путешествовал?

— Что тебе сказать? Странный он какой-то. Представь, там кроме людей есть еще то ли разумные, то ли полуразумные рукокрылые вороны, встречаются саблезубые тигры, пещерные львы и даже хищные медведесобаки, амфиционы, кажется.

— Да, извини, что перебиваю, — прервал я Владимира — лев на гербе Болгарии неспроста изображен — здесь в древности действительно водились эти животные.

— Вот и там они обитают. Да, ты будешь смеяться, но есть даже существо вроде нашего снежного человека.

— Значит, у вас тоже знают про такое чудо?

— Не без того. Или ты вообразил, что ваш мир уникальный и ничего подобного нигде не существует? В общем, не знаю, как у вас, но у нас этого самого снежного человека очень мало кто видел, убедительные доказательства отсутствуют, зато легенд — сколько хочешь. — Первушин сделал глоток чая и продолжил — Так вот, их аналог нашего снежного человека, по-научному мегантроп, — это гоминид ростом примерно два с половиной метра, весом под двести восемьдесят килограммов и покрытый шерстью с головы до ног. Нашим научникам удалось поймать такого дяденьку, сейчас его изучают.

— Да, не повезло тамошним жителям! — я даже плечами передернул.

— Ну это как сказать. — философски заметил Первушин — рукокрылые вороны только немного крупнее наших, у них с аборигенами что-то вроде союза или симбиоза, не знаю, как правильнее. А гигантские гоминиды не злобны — ты их не трогаешь и они тебя не тронут.

— И что там, в том мире, куда товарищ полковник путешествовал — средневековье дикое или древний мир? — полюбопытствовал я.

— Скорее бронзовый век. — коротко ответил Владимир.

— Ага, стало быть, поэтому полковник Серафимов железными изделиями приторговывал. Там, наверное, хорошее железо, а тем более сталь идут на ура.

— А чем конкретно он приторговывал? — прищурившись спросил Первушин.

— Наконечниками для копий, ножами, стрелами, арбалетами, саблями, шлемами, панцирями, даже меч и кольчуга у него имелись — видно, продать не успел. Я разве тебе не рассказывал?

— Нет, насколько я помню. А мы-то думали — откуда в бронзовом веке железные изделия, да такие качественные. И сварка. Теперь все ясно. Спасибо за информацию!

— Пожалуйста. Кстати! — вспомнил я — А как же теория вашего профессора (Волкова, кажется?), что невозможно проникнуть более чем в два параллельных мира?

— Да никак. Каждая теория только тогда хороша, когда подтверждается практикой. А в данном случае это произошло только у нас, в Союзе: в Карелии пока есть выход только в один мир, в Крыму — тоже в один, на Урале — в два, на Алтае пока только изучаем. А вот у вас, на Балканах, — другое дело — кроме вашего, еще целых три и наши научники утверждают, что это не предел. Вот только осваивать пока придется два — людей и ресурсов на все не хватит, даже с учетом привлечения болгарских и немецких товарищей.

— И какие, если не тайна? — полюбопытствовал я.

— Много будешь знать — скоро состаришься. — отшутился Первушин и посмотрел на меня своим фирменным взглядом, от которого я сразу же поспешил отвернуться, обиженно сказав:

— Володь, не начинай! Все я прекрасно понимаю: молчание весьма способствует сохранению здоровья, продлению жизни и избежанию неприятностей.

— Вот-вот. А про молчание ты здорово сказал. Запишешь? — и мой товарищ протянул мне механический карандаш с блокнотом, но я не клюнул на его хитрую уловку, предложив записать самому. Владимир лишь усмехнулся и запечатлел понравившееся ему высказывание.

— Надеюсь, XIX век входит в их число? А то я ведь сам не справлюсь. — продолжил я наседать на Первушина.

— Входит. И помощь твоя потребуется, но, вероятно, только на первом этапе. Дальше, извини, мы и сами справимся. А вообще, это уже не наша с тобой проблема.

— Точно. У нас своих проблем хватает. — бодро ответил я, а сам завязал себе узелок на память: стало быть наш мир явно в чем-то уникален, раз отставной полковник так легко шастал в тот мир, куда даже продвинутые ученые из СССР и НРБ 2040-го года через раз попадают. А открытый мной лечебно-копировальный мир (к счастью!) для них недоступен. Но товарищу подполковнику знать об этом вовсе не обязательно.

Между тем, время шло, пора было возвращаться в мир Болгарии XIX века. Жаль, конечно, что поход в чудесный мир улучшенных копий и оздоровления придется отложить до лучших времен, но что делать. Накормив друзей человека и быстро собравшись, мы двинулись в путь.

В уже ставший мне привычным XIX век мы проникли где-то часам к шести вечера.

После торжественной встречи и угощения сначала у Вылчана, а затем и у дяди Тодора, мы с Первушиным осоловели от простых, но вкусных и сытных яств, хорошего красного вина и славословий. Были, конечно, и поздравления моего друга с присвоением ему очередного воинского звания. А дядя Тодор даже пожелал Владимиру свет Николаевичу «В этом году подполковник, а в следующем — полный полковник!» и мы в очередной раз подняли чаши. Первушин в долгу не остался и пожелал нашему другу успеха в делах и прибавления рода, при этих словах Гергана раскраснелась, поскольку уже была в положении. В общем, время мы проводили весело и благостно. Однако новоиспеченный подполковник не забыл, для чего мы вернулись на Балканы XIX столетия и, как только закончилась торжественная часть, собрал импровизированный военный совет в составе себя, вашего покорного слуги, дяди Тодора, Вылчана, Бориса и Фотю. Обсудить было что и если бы не деловой и решительный настрой Владимира, его умение планировать, бесспорные организаторские способности и авторитет, да житейская мудрость и трезвость ума дяди Тодора, наша беседа продолжалась бы за полночь.

На следующее утро маленький отряд, состоявший из Первушина, Фотю, Бориса, Димитра, Колю и меня, на телеге, подрессоренной повозке и двух конях отправился в Софию. А чуть позже, с мельницы, обходным путем, переодетые турками Вълчан, Румен, Христо и Драган поехали верхом на выселки Краиште — проведать родственников чорбаджии Эню. Были у меня, знаете ли, планы на его дом.

Описывать долгую и утомительную, по современным меркам, дорогу в Софию я не стану. Городок этот, сразу скажу, меня совершенно не впечатлил — мелковато, грязновато, но народа толпилось что на окраинах, что в самом населенном пункте, немало. Даже наши здешние спутники удивились. Вскоре будущий разведчик Фотю узнал в чем причина такого столпотворения: оказывается, все дело в беженцах из расположенных восточнее Софии сел, подвергшихся разорению со стороны башибузуков и прочих разбойников. Ну что ж, на ловца, как говорится, и зверь бежит — наверняка среди этих людей найдутся и строители. Так и получилось. Вот только прежде пришлось изрядно походить и поспрашивать.

Как раз во время поисков нужных нам мастеров, мы с Первушиным и Фотю (другие остались на одном из постоялых дворов, где благодаря знакомству нашего будущего разведчика и паре золотых монет сразу же нашлись места для людей, лошадей, повозок и даже немного сена) заглянули в одну интересную лавку. Там продавались в основном книги, старинные манускрипты, карты, письменные принадлежности и даже глобус. Бумага, перья и чернила нам, конечно, были нужны для обучения четников и мы приобрели их минимально необходимое количество, но мне не давала покоя висевшая на стене карта с изображением большей части Европы и части Северной Африки — уж очень интересная получалась география. Каспийское и Аральское моря образовывали одно и были соединены с Черным двумя проливами — пошире с юга и поуже с севера. Крым и Кавказ оказались островами, Босфор находился на своем законном месте, а вот Дарданелл и близко не было — вместо названного пролива, Мраморного моря и небольшой части Малой Азии имелся залив Эгейского моря. «Интересно, а была ли в этом мире Троя? — подумал я — Она же примерно в том самом месте располагалась, которого тут нет.» Куда-то исчезли Великобритания (одна Ирландия осталась) и Кипр, а Сардиния и Корсика слились воедино. Балтийское море расширилось за счет хорошего куска Финляндии, а также Эстонии, Латвии и части Литвы (лишь несколько мелких островков осталось). Дания слегка увеличилась в размерах и превратилась в остров. А в самом низу карты я даже разглядел пролив, расположенный недалеко от дельты Нила, связывающий Средиземное море с, по всей вероятности, Красным. Дальше карта кончалась, а в нижнем правом углу располагался прямоугольник с какими-то пояснениями. К сожалению, все надписи были сделаны арабской вязью и ничего нельзя было разобрать. И я, не удержавшись, спросил паренька за прилавком — не продается ли эта карта. Юноша ответил утвердительно, а я полюбопытствовал, насколько ей можно верить. Тут молодой человек смутился и сказал, что сейчас уточнит это у отца — хозяина лавки — и позвонил в колокольчик. На этот сигнал явился сухощавый, чуть сутулый, высокий мужчина с седеющей бородой, в чалме и круглых очках. Он с достоинством поклонился нам, представился и на повторенный мною вопрос о точности карты обиженно ответил, что это самая новая, подробная и правильная карта, составленная великим путешественником и географом ибн Кодланом и что даже у испанцев и французов нет ничего лучше. Когда же я выразил желание ее приобрести, пожалев при этом, что не понимаю надписей на арабском, почтенный торговец, внимательно, хоть и ненавязчиво, рассматривавший нас с Первушиным, предложил купить у него географический атлас, также, по его словам, самый новый, подробный и точный, но с надписями на французском языке. Разумеется, я с удовольствием согласился, но тут вдруг обнаружил, что денег осталось до обидного мало. Пришлось предложить уважаемому Акилю аль Фараби (так звали хозяина лавки) пару зажигалок Zippo, швейцарский перочинный нож, карманную лупу, еще не очиненный карандаш и шариковую ручку. Видели бы вы выражение лица владельца магазинчика! Внимательно изучив предоставленные мной в качестве платы за атлас предметы и выслушав инструкции по их использованию (сопровождавшиеся демонстрацией), почтенный араб согласился на эту сделку, однако, сразу же поинтересовался — нет ли у нас еще таких диковинок? Только я успел ответить, что есть, как Первушин, улыбаясь и прямо-таки излучая флюиды благорасположения, предложил «уважаемому господину аль Фараби» доставить в ближайшее время немного такого товара. Затем Владимир подозвал к себе Фотю и сказал, что если по каким-либо причинам он сам не сможет привезти обещанное, то это сделает «наш молодой друг — очень честный и разумный человек, несмотря на свой юный возраст». Мы обменялись еще несколькими подходящими в такой ситуации фразами, поблагодарили владельца лавки, взяли аккуратно упакованные его сыном покупки и отправились по своим делам.

Отойдя буквально на полсотни шагов от лавки, я не удержался и вполголоса спросил Первушина:

— Слушай, Володь, ты что, решил этого араба вербануть?

— Конечно. — так же тихо и как ни в чем не бывало ответил мне он — Учитесь работать, товарищ курсант. — усмехнулся и хитро так подмигнул товарищ подполковник, а затем уже громче и по-болгарски спросил:

— Фотю, как ты думаешь, где нам искать строителей?

— Тут недалеко один постоялый двор есть, господин подполковник.

— Тс-с-с! — Первушин тут же оказался рядом с парнем и тихо, но грозно произнес — Фотю, я же тебе говорил: на людях называй меня господин Николов. Понял?

— Так точно, господин Николов. Понял.

— Хорошо, что понял. А теперь веди нас на тот постоялый двор.

Когда мы подходили к вышеозначенному месту, я шепотом поинтересовался у моего друга, отчего он велел Фотю (и не только ему) называть его на людях именно господином Николовым, на что получил такой ответ:

— Все просто и логично, дружище, — мое отчество Николаевич, а фамилия Николов довольно распространенная в Болгарии.

— Хм, ловко! И захочешь не забудешь и не перепутаешь.

Между тем мы уже входили на территорию небольшого постоялого двора. Народа было как сельдей в бочке, мы с Фотю даже растерялись сначала, но наш командир не сплоховал и, ведомый то ли интуицией, то ли своим профессиональным чутьем, подошел к группе людей, очевидно бывших одной семьей.

— Здравствуйте, люди добрые! Слышал я, будто к востоку от Софии башибузуки много сел разорили да сожгли. Говорят, люди оттуда бегут. Вы, случайно, не из тех ли краев будете?

— Из тех самых. — вздохнул старший мужчина, по-видимому, глава семьи — А ты, мил человек, почему спрашиваешь? Уж нет ли у тебя в тех местах родственников?

— Родственников у меня там, слава Богу, нет, — тут Первушин, к моему удивлению, даже снял шапку и перекрестился — но ищу я мастеров хороших: плотников да каменщиков. Не знаете ли Вы таких, уважаемый?

— Как не знать? Мы и есть строители — и плотничаем, и стены кладем, и крыши черепицей кроем, и штукатурим. — с достоинством ответил мужчина, а затем деловито спросил, обращаясь уже и ко мне — Дом строить будете, господа? Или сразу два?

— Один, но большой. — удовлетворил его любопытство Владимир и добавил — О деньгах не беспокойтесь — мы хорошо заплатим.

— Что ж, если дом большой, то нам помощники будут нужны. А наш дом и все хозяйство башибузуки спалили, чума их возьми! — мастер не удержался и зло плюнул на землю. — Вы меня здесь подождите, господа, а я Запряна поищу — он мастер хороший, я его с детства знаю — вместе росли. Вот, познакомьтесь с моими домочадцами: это мой старший сын — Иван, это — младший — Петр, это супруга моя — Добринка, травница, мать этих юнаков, там, на телеге, дочка моя старшая — Димитрия с ребеночком. Мужа ее эти изверги убили. А рядом с ней — младшенькая — Иглика. А меня Гораном звать.

Мы с Первушиным (назвавшимся Николовым) тоже представились, пожали мастеру руку, и он отправился на поиски своего коллеги.

Нам удалось быстро договориться со строителями, что, имея в виду их отчаянное положение, было совсем не трудно. А в качестве «довеска» к нам присоединилась молодая семья с грудным ребенком.

По пути в Царичину мастер Горан рассказал нам страшную, но, увы, обычную для этих места и времени историю. В одном из расположенных восточнее Софии сел люди отказались платить повышенные в очередной раз налоги и убили турецкого сборщика податей с четырьмя сопровождавшими его охранниками. То же самое сделали жители еще нескольких сел и маленького городка, в котором жили наши новые знакомые. Тогда османы бросили на взбунтовавшихся болгар орды башибузуков под предводительством Исмаила аги Барутлии. Испугавшись огромной толпы вооруженных бандитов, местные чорбаджии и старосты сел решили договориться с ними и отправили в качестве переговорщиков пятерых уважаемых людей. Исмаил ага потребовал сдать все оружие, заплатить налоги и торжественно пообещал не трогать села и городок, если эти условия будут выполнены, однако посланцев оставил при себе в заложниках. Большинство жителей, обрадованных таким предложением собрали оружие и причитающиеся с них деньги и отправили их предводителю башибузуков. Тот, однако, не только не отпустил представителей болгар, но велел посадить их на кол, а потом зажарить (подлинный факт из истории Болгарии — прим. авт.). Только староста Петко Тодоров избежал этой участи — его просто изрубили ятаганами, когда он бросился с ножом на Барутлию. А потом началось страшное: османские разбойники стали врываться в села, грабить, убивать и жечь. Семья Горана и еще несколько семей успели погрузить самое необходимое на телеги, мулов и лошадей, у кого они были, или просто взвалить на спину и бежать в горы. Люди скрывались в пещере, находившейся недалеко от городка, в поросшем густым лесом ущелье, а несколько мужчин и парней по очереди дежурили с парой пистолей и ружьем, которые предусмотрительно решили не отдавать османским бандитам. Ночью к ним присоединился младший сын убитого башибузуками старосты Петко Тодорова — Павел — с молодой женой и грудным младенцем. Он и рассказал беглецам, что своими глазами видел, как разбойники ятаганами разрубали грудных детей, подбрасывая их вверх, как насиловали девушек и молодых женщин, как ворвались в церковь, в которой люди искали спасения, а затем устроили в храме резню. Расправившись с христианским населением, разграбив городок, османские бандиты подожгли все, что только могло гореть и отправились в ближайшее село — продолжать разбои и убийства. Павел с женой Босилкой спрятались в маленькой подземной комнатке, вырубленной прямо в скале, под простой хозяйственной постройкой и хорошо замаскированной — там предусмотрительный староста прятал кое-какие ценности, кинжал и пистолет. Просидев там до ночи, они осторожно выбрались наружу и отправились в ту самую пещеру, где уже скрывались те немногие, кому удалось спастись.

Когда мастер Горан закончил свое страшное повествование, наступила тишина, нарушаемая лишь топотом копыт, поскрипыванием телег и плачем малышей.

В село мы вернулись уже поздним вечером, порядком утомленные дорогой, что, имея в виду здешний способ передвижения, состояние дорог и расстояние, вовсе не удивительно.

Познакомив новоприбывших с дядей Тодором, мы принялись их распределять: обе семьи строителей, в сопровождении Фотю, Бориса и Колю, отправились на выселки, где мы когда-то «экспроприировали» чорбаджию Эню — присланный Вылчаном четник сообщил нам, что остатки семьи богатея куда-то исчезли и его дом свободен. Ну а Павла Тодорова с женой и грудничком приютил гостеприимный мельник, у него же заночевали и мы с Первушиным.

— Ну, как тебе наши новые знакомые, товарищ подполковник? — обратился я к Владимиру, как только мы оказались одни в отведенной нам комнате.

— Ты мне вот что сначала скажи, Андрюха: — не отвечая на мой вопрос и внимательно глядя мне в глаза серьезным тоном произнес мой друг — откуда у наших героев такое оружие?

— Как откуда? От нашего общего знакомого — отставного полковника Серафимова. — как ни в чем не бывало ответил я, стараясь не смотреть безопаснику в глаза (ибо уже был знаком с его способностями гипнотизатора), наклонившись к постеленному на пол тюфяку и усердно делая вид, что поправляю его.

— Не темни, Андрей. Мы все-таки одна команда, одно дело делаем, что за секреты?

А что мне было ему отвечать? Рассказать про чудесный мир, способный сделать огромное количество копий практически чего угодно, причем отличного качества, да еще и здоровье поправить? Так СССР образца 2040-го года (или уже 2041-го?) сразу лапу наложит на этакое богатство! Скажите мне, какое нормальное государство пройдет мимо такого подарка? Вот и я так думаю. Да, Владимир свет Николаевич уже видел пару «Галанов» и «Дерринджер», видел ИЖ-12 у часового и еще одну двустволку мы брали с собой, вполне возможно, еще что-нибудь интересное разглядел. Но что я стану говорить, когда товарищ безопасник узнает о наличии четырнадцати «Винчестеров», шестнадцати ИЖ-12, семи револьверов Галана и почти десятка «Дерринджеров»? Про кремневые пистоли и речь не идет! На этот вопрос я не нашел ответа и решил пока все валить на отставного полковника, а дальше — будет видно. Короче говоря, поведал я товарищу подполковнику страшную тайну о богатом арсенале полковника Серафимова, даже серебряную монету продемонстрировал — одну из тех двенадцати, что я нашел в сейфе — и высказал предположение, что были и золотые, да мне не попадались, мол продал их прежний владелец дома, а на вырученные деньги сделал ремонт и оружие закупил. Первушин сделал вид, что мне поверил. Во всяком случае с расспросами больше не приставал.

На следующее утро, сразу после завтрака, мы с Владимиром послали гонца на выселки — за мастерами. Сами же, чтобы не терять время, отправились на место будущей стройки, по пути обсуждая планы обучения и подготовки четы, имевшей теперь все шансы увеличиться.

Собственно говоря, так и произошло. После зверств башибузуков все приехавшие с нами мужчины как один попросились в чету. Пришлось на ходу менять планы: предусматривать более просторное помещение и привлекать к строительству помощников, в роли которых должны были выступить наши четники и Павел, оказавшийся толковым и незаносчивым, несмотря на происхождение, парнем.

После торжественного первого удара киркой на месте будущего здания учебного корпуса и казармы, я отозвал Первушина в сторону.

— Володь, понимаешь, тут такое дело…

— Опять ты темнишь, Андрюха. Говори, что случилось.

— Извини, вчера замотался совсем, не успел сказать. Мне обратно надо. Я же все-таки на работе, да и дом на мне — сам знаешь один живу.

— А что один-то? Весь в работе?

— Да как-то не нашел никого.

— Так ты в этом мире поищи: посмотри, какие красавицы кругом — работящие, неиспорченные цивилизацией. Ты ведь сюда как к себе на кухню ходишь. — тут мой боевой товарищ весьма многозначительно на меня посмотрел и хитро усмехнулся, однако я на его удочку не клюнул, а вздохнул, закатил глаза, изображая душевные терзания по поводу неудавшейся личной жизни, и перевел разговор в другое русло.

— Что скажешь про атлас?

— А что сказать? Интересная тут география. Ладно Крым, но остров Кавказ…

— Точно. А главное — Британии нет, США тоже не будет. Повезло местным!

— Это как сказать. — рассудительно возразил мне Первушин — Еще неизвестно, кто хуже — англичане или французы.

— Ну так как — отпустишь меня на недельку?

— На не-де-ельку. Ладно, что с тобой делать — иди, только вернуться не забудь. — иронично усмехнувшись, милостиво согласился Владимир, а затем, уже совершенно серьезно, добавил — Но имей в виду — восемь, максимум десять дней — дольше я здесь не задержусь. И еще. Во-первых, гараж запирай как следует и посторонних в него не пускай, даже родных — режим секретности, сам понимаешь. А во-вторых, захвати штук двадцать-тридцать шариковых ручек, штук десять зажигалок, карандашей побольше, перочинных ножей сколько сможешь — нам еще к Акилю съездить надо. Добро?

— Добро. Володь, ты сказал восемь-десять дней, а после что?

Тут последовал ответ, заставивший меня занервничать:

— Перед начальством отчитываться надо. — и, осмотревшись, перейдя на шепот, уточнил — Ваш мир будет использоваться как «тамбур» для перехода в мир XIX века. Помнишь, я тебе говорил о неудачных попытках наших научников и их болгарских коллег наладить нормальное сообщение между измерениями?

— Да.

— Так вот, они пришли к выводу, что есть миры, через которые можно попасть в более чем два измерения легче, чем из нашего. Возможно, — тут Первушин замолчал и огляделся по сторонам, дабы убедиться, что нас никто не подслушивает, а потом продолжил — я говорю возможно, твой мир и является одним из них. Одно из доказательств — путешествия полковника Серафимова. Моя задача, помимо всего прочего, попытаться это проверить. Хотя, если честно, лично я очень сомневаюсь — пробовал пробиться в другие миры, но ничего не вышло. Кстати, ты ведь когда-то оставался в переходнике и он тебя куда-то забросил?

Тут у меня внутри все сжалось: неужели безопасник что-то заподозрил? Ну нет, дудки! Не дам я ему ключа к ЛКМ (лечебно-копировальному миру)!

— Никуда не забросил. — честно смотря Владимиру в глаза ответил я — Стена была. Каменная. Потом свет погас и все. — излагал я версию, выдуманную еще в прошлый раз, при этом представляя все именно так, как рассказывал, а потом решил изобразить обиду — И вообще, что за проверки?

— Извини, Андрюха, служба — сам понимаешь.

— Ладно, проехали. — махнул я рукой и в свою очередь полюбопытствовал — Так вы что, собираетесь целые экспедиции в Болгарию XIX века через мой гараж водить?

— Пока только очень немногих особо проверенных товарищей и сравнительно редко. — «успокоил» меня Первушин — Уж очень непростой у вас мир.

— Это точно. У нас тот еще мир! Не дай Бог натовцы пронюхают — до третьей мировой дойти может.

— Не может. Мы тоже не вчера на свет родились. — заверил меня Владимир и добавил — К тому же наши научники обещают решить проблему.

— Ладно, пойду народ предупреждать, а то нехорошо по-английски уходить, не попрощавшись.

— Иди. Только всем подряд не говори.

— Ясное дело.

Предупредив дядю Тодора, Вылчана, Фотю и Бориса, я вернулся к Первушину, мы пожали друг другу руки, пожелав успеха в делах и я бодрым шагом направился в сторону переходника.

ГЛАВА IX

Одной из характерных особенностей планов является то, что их часто приходится менять. Так случилось и на этот раз. В субботу я собирался отправиться к своим друзьям в еще не освобожденную от османского ига Болгарию, но в пятницу вечером мне позвонили родители, сообщив, что завтра намерены вместе с сестрой и племянницей посетить мое уединенное жилище. Делать было нечего и мне пришлось в срочном порядке наводить в доме «образцово-показательный порядок».

В воскресенье, встав пораньше, накормив друзей человека, закрыв и заперев все, что было нужно, включив сигнализацию, я все-таки отправился к своим соратникам в параллельный мир XIX века. Конечно, не с пустыми руками. И, разумеется, зайдя по пути в ЛКМ.

По прибытии в Царичину XIX столетия, я первым делом заглянул на мельницу. Вылчана там не было — он проводил занятия с большей частью четников. Оставив там часть принесенных мной вещей (кое-какие строительные инструменты и патроны), а остальные взяв с собой, я отправился к дяде Тодору. Первушин знал, где расположиться — места в просторном доме чорбаджии и предателя Стояна хватало даже сейчас. Это было весьма кстати, поскольку избавляло меня от необходимости отвечать на неудобные вопросы Владимира о происхождении принесенных мной предметов, в особенности патронов.

Солидную дверь во двор богатого дома мне открыл Петко Дешлиев — один из неграмотных четников, обучавшихся у Фотю. По договоренности с мельником он предоставлял чете одну из комнат для обучения неграмотных парней, а в роли учителя выступал Фотю. Как раз во время одного из таких занятий и появился ваш покорный слуга.

Поздоровавшись с Петко и проходившей по двору Василкой, я поднялся на второй этаж и постучал в дверь предоставленной Первушину комнаты. Задав не самый оригинальный вопрос «Кто там?» и получив претендующий на оригинальность ответ: «Товарищ подполковник! Майор Иванов без Вашего приказа прибыл!», мой друг пригласил меня войти.

— Что так долго? — с легким упреком спросил Владимир.

— Родители с сестрой и племянницей приезжали. На целый день.

— Ясно. Проходи, присаживайся. Твои родственники ничего не заподозрили?

— Да ты что?! Конечно ничего.

— Хорошо, если так. Товар для аль Фараби принес?

— Конечно принес. Двадцать зажигалок, десять «вечных спичек», двенадцать ручек, десять перочинных ножей и четыре лупы. А еще десять записных книжек и карандашей для наших учеников. — бодро отрапортовал я.

— Что так мало?

— Так я еще и инструменты строительные притащил.

Первушин хмыкнул и, помолчав немного, спросил:

— Слушай, ты свечей не догадался захватить? У меня аккумулятор на фонарике сел, а с освещением здесь проблема — просто каменный век какой-то.

— Извини, но чего нет, того нет. Хорошо хоть все остальное не забыл. Но фонарик одолжить могу. Не такой навороченный, как у тебя, но вполне приличный. — с этими словами я достал из кармана улучшенную копию китайского фонарика, мысленно похвалив себя за предусмотрительность, и вручил ее Владимиру.

— Спасибо. А теперь — в дорогу. Ты готов?

— Всегда готов! — ответил я, вскинув руку в пионерском приветствии. Первушин усмехнулся, подошел к столу, выключил и закрыл свой ноутбук, спрятал его под мохнатое одеяло из козьей шерсти, которым была застелена низкая кровать, затем привычным движением сунул в оперативную кобуру уже знакомый мне пистолет Киреева, надел поверх своей одежды абу — что-то вроде пальто свободного покроя из толстой шерстяной ткани. Задорно подмигнув мне, патетически произнес:

— Вперед, мой друг, нас ждут великие дела!

И мы отправились в Софию, в гости к нашему знакомому Акилю аль Фараби. Нас сопровождали молчаливый Колю, в качестве возницы, Фотю (товарищ подполковник даже с уроков его выдернул: «пусть опыта набирается») и, к их несказанной радости, двое из его учеников — Петко и Игнат.

Как раз по дороге и произошел разговор «по душам» с Владимиром свет Николаевичем.

— А скажи-ка мне, друг ситный, — покачиваясь на набитом шерстью и обшитом кожей сиденье подрессоренной брички скоропостижно застреленного чорбаджии Стояна начал Первушин — из какого неизвестного науке источника у наших орлят появились сразу четырнадцать «Винчестеров», шестнадцать двустволок, семь револьверов и штук восемь двуствольных пистолетов под современный патрон? Или у полковника Серафимова оружейный магазин дома был? — так как я не спешил с ответом, подполковник устремил на меня свой фирменный гипнотизирующий взгляд — Что молчишь, Андрей? Или мы уже не одна команда? Не одно дело делаем?

Конечно, взгляд я благоразумно отвел, притворившись, будто что-то увидел, и выдал товарищу безопаснику заранее заготовленную версию:

— Во-первых, ты не поверишь, но у полковника Серафимова был целый арсенал в полуподвале. — я смело посмотрел в глаза своему товарищу, ибо говорил правду, хотя и не уточняя детали — Разве ты не знал?

— Нет. — мой друг смотрел на меня с неподдельным удивлением — Серафимова вел не я, а один болгарский товарищ, но потом получилась какая-то неприятная история и его отстранили. Мы и виделись-то с полковником всего пару раз. А во-вторых?

— А во-вторых, ты не забыл, что я из мира победившего (надеюсь, что временно) капитализма и у нас все продается и покупается? — в этом месте я сделал намеренную паузу, а Первушин, снова посмотрев мне в глаза, подтолкнул меня вопросом:

— При чем здесь это?

— Ну как при чем? «Винчестеров», револьверов и «Дерринджеров» у товарища полковника было полно, двустволки тоже имелись, а вот с патронами дело обстояло похуже. Во-первых, маловато, во-вторых, большая часть — холостые. Вот я и заказал у одних умельцев. Ну а охотничьи — что-то в оружейном магазине легально купил, что-то на черном рынке. Только с кремневыми пистолями потруднее было: оружие, конечно, для наших времен несерьезное, но это все же оружие. Пришлось изощряться, выдумывать легенду о дружном коллективе реконструкторов. Дальше объяснять?

— Понял, не маленький. — Хмуро проронил Первушин и, немного помолчав, добавил — Зря ты в это дело ввязался, Андрюха. Зря. Сколько ты у них всего заказал?

— Пистолей — четыре штуки обыкновенных, да еще три со сменными камерами. Они мне даже спасибо сказали за такой редкий экземпляр и денег взяли всего ничего, так как я им оригинал оставил.

— Что ты им про каких-то реконструкторов наплел и кто они такие?

— Реконструкторы — это любители истории, воспроизводящие в точности оружие, предметы быта, одежду прошедших веков и устраивающие пострелушки из старинного оружия, воспроизводящие сражения прошлых войн. Интересные ребята. Ну я и сказал, что являюсь членом клуба «Четник», который еще не зарегистрирован. Пожаловался, что с матчастью у нас проблемы — вот и ищем старинное оружие, костюмы, всякие предметы быта или людей, которые могут их качественно скопировать.

— И они поверили? — иронично усмехнулся Владимир.

— А ты у них спроси. — не остался в долгу я.

— Да, Андрюха, заварил ты кашу! Прямо нельзя тебя без присмотра оставить.

— Ну а что было делать? Ждать у моря погоды? Кругом сплошные башибузуки, турки, чорбаджии-предатели, арнаутские бандиты…

— А это еще кто такие?

— Да те самые албанцы, которых в вашем мире нет.

— Понятно. И что — приходилось и с ними сталкиваться?

— А разве тебе наши четники не рассказывали? — притворился я наивным.

— Рассказывали. — честно ответил Владимир — Вылчан говорил, что вы неплохие трофеи у них взяли. Вот только почти все ценности ты в казну четы отдал. Тогда возникает логичный вопрос: откуда деньги на оружие? Оно ведь не копейки там у вас стоит? И патроны не грибы — в лесу не растут.

— Такое старье?! Ну ты и шутник.

— И все-таки?

— Так старинные пистоли не танки — стоят недорого. Только патроны и кое-что по мелочи в копеечку влетело, а так вполне терпимо по цене. У меня же после покупки дома и машины кое-какие деньги остались.

— Ну ты прямо миллионер подпольный! А все жаловался, что у преподавателей зарплата маленькая. — хитро прищурился Первушин.

— Зарплата действительно маленькая. Просто мы наследство получили. От какого-то дальнего родственника отца.

Первушин на это лишь неопределенно хмыкнул и продолжил расспрашивать.

— Значит, у Серафимова было много оружия?

— Порядочно: одних «Винчестеров» четырнадцать штук, семнадцать двустволок, восемь «Галанов», «Дерринджеров» десять или двенадцать, сейчас не помню. Все, кстати, очень хорошего качества. Еще пара кремневых пистолей, кинжалы, охотничьи ножи, сабли, тесаки, даже пушчонка чугунная, правда, без лафета и колес.

— Что за «Дерринджеры»?

— Да те самые маленькие двуствольные пистолеты, которые под современный патрон.

— И ты утверждаешь, что это все хранилось у полковника Серафимова на даче? — с явным недоверием спросил Первушин.

— Представь себе, хранилось. И в очень даже хороших условиях. Не в квартире же держать такую кучу оружия! Может, наш полковник был руководителем общества реконструкторов, а может… — тут я хлопнул себя ладонью по лбу и, изобразив на своем лице внезапное озарение, выдал — И «Винчестер», и «Дерринджер» — американское оружие. Так?

— Допустим. — ничего не понимая произнес Владимир.

— А у нас сейчас всем командуют американцы. Болгарией буквально управляют из посольства США. И попробуй только их ослушаться — сразу «народное недовольство» и отставка. Это в лучшем случае.

— А что, бывают и худшие?

— В Болгарии до такого пока не дошло, на высшем уровне по крайней мере, а вот на Украине уже второй майдан устроили, в 2014-м.

— Что за майдан?

— Как, я разве тебе не рассказывал? Что-то вроде госпереворота, с народными волнениями, финансируемыми из-за рубежа.

— Кем?

— Как кем? Американцами. Им, видите ли, новые рынки сбыта нужны, дешевая (а в идеале бесплатная) рабочая сила, в том числе высококвалифицированная, полезные ископаемые, дешевая еда, полигоны для испытания новых продуктов питания, лекарств, удобрений, гербицидов с пестицидами, ну и разного рода вирусов. Секретные биолаборатории Пентагона есть на той же Украине, в Грузии, в Армении, в Румынии, кажется, в Прибалтике, я не удивлюсь, если и в Болгарии.

— Однако. А что за Пентагон такой?

— Это штаб-квартира американского министерства обороны. Пятиугольное здание.

— Но при чем тут старинное американское оружие? — вернулся к теме нашего разговора въедливый безопасник.

— А вот это не ко мне вопрос. Вообще-то, американцы любят свое старое барахло в банановые республики сбывать, а Болгария, де-факто, таковой и является. Может, штатовцы фильм снимали, а наш общий знакомый подсуетился и купил часть реквизита по выгодной цене, чтобы потом в том мире, в который он путешествовал, туземцам за серебро и золото сбывать. Правда, спросить уже некого — товарищ полковник скоропостижно скончался от инфаркта. Хотя его вдова утверждала, что у супруга никаких проблем с сердцем раньше не было. Мутная какая-то история получается.

— Да уж. — и, помолчав немного, Первушин спросил — Значит, ты считаешь, что Серафимова ликвидировали американцы?

— Только предполагаю. Хотя больше некому. Если бы были простые бандиты, они бы весь дом вверх дном перевернули. А тут такой богатый арсенал остался, пара золотых самородков, серебряные и золотые монеты. Да и не стали бы бандюки заморачиваться — просто зарезали бы, задушили или застрелили.

— Богатый арсенал, говоришь…

— Ага.

— И много там еще таких богатств?

— Так я почти все уже нашим четникам и членам Тайного революционного комитета перетаскал. Несколько штук «Дерринджеров» оставил — может, пригодятся. Да еще одну двустволку зажал, исключительно для самообороны — сам знаешь, в каком мире живу. Может даже, со временем, в общество охотников и рыболовов вступлю — чтобы законно ружьецо приобрести, а это тогда в чету передам. Ну а остальное — всякая мелочь, вроде ножей, кинжалов, наконечников для копий и стрел, есть даже арбалет, кольчуга, средневековый шлем, панцири.

— Понятно. А как ты считаешь, могли американцы знать о существовании переходника?

— Исключено. Иначе бы мы с тобой сейчас не разговаривали. Или разговаривали, но в другом месте и с другими людьми. Тьфу-тьфу! — я постучал по деревянному корпусу повозки, Владимир повторил мой жест, а потом тоном, не терпящим возражений, произнес:

— Ты вот что, Андрей, передай-ка эти пистолетики мне. От греха подальше. И вообще, зря ты так расстарался. А если что-нибудь из твоих подарков в чужие руки попадет? Зачем подсказывать врагу идею унитарного патрона и многозарядного оружия?

— Не попадет. Не должно попасть. Я всех проинструктировал, строго-настрого предупредил: беречь оружие, как зеницу ока, никому постороннему ни слова о нем, а хранится оно в оружейках — в нашей с тобой комнате и у Вылчана, на мельнице. Выдаем только для стрельб и занятий по матчасти.

— А короткоствол? Каждый с собой носит?

— Только особо доверенные люди. Да и как в таком месте без ствола?

— М-да, задал ты мне, Андрюха, задачку! Ну зачем ты такое оружие сюда приволок? Ты хоть понимаешь, чем это может обернуться? Сам говоришь — были кремневые пистоли, вот ими бы и ограничился. Ну заказал бы несколько штук, если у вас это законно, — и хватит. Нет, ты пустился во все тяжкие. Кстати, у вас разрешено производить и хранить оружие такого типа?

— Насколько я знаю, достаточно в полиции разрешение получить и зарегистрировать. — ответил я наугад. А что было делать? — Да и в свободной продаже подобный антиквариат встречается. — а вот это уже правда, тут я ничего не сочинил.

— Ладно, что сделано, то сделано. Но если узнаю, что ты опять чудить начал — от переходника отлучу. Даже не посмотрю, что ты мне друг.

— Володь, мы так или иначе уже здесь, наследить успели порядочно, а сидеть и смотреть, как братьев-славян какие-то турки с арнаутами грабят и убивают не в моих принципах. Или вы на этом мире уже крест поставили? Вам тут что, свои люди не нужны, на которых опереться можно? Опять же, портал, то есть переходник кто-то охранять должен? Разреши мне хоть инструментами и продуктами помогать.

— Разрешаю. Но только этим. Да, блокнотики с карандашами тоже можно. А об охране переходника мы сами позаботимся. И, кстати, тебе не страшно дом надолго без надзора оставлять?

— Во-первых, ты сам видел, как его товарищ полковник оборудовал — не дом, а крепость. Во-вторых, там сигнализация есть и ЧОП. В третьих, помнишь тех двух барбосов, что мы подкармливали?

— Ты их к себе взял?

— Разумеется. Жалко ведь животинок. В-четвертых, я пару муляжей камер видеонаблюдения повесил. Со стороны от настоящих не отличишь. А в-пятых, я же не так долго отсутствую.

— И все-таки опасно. А что за ЧОП?

— ЧОП — это по-русски, частное охранное предприятие. По-болгарски будет СОТ: Сигнална и охранителна техника (Сигнальная и охранная техника), правда, к технике еще и люди прилагаются, да не простые — бывшие полицейские, военные или спортсмены.

— Понятно. Что-то вроде нашей вневедомственной охраны, только частное. Но ты все равно будь начеку. Сам знаешь, чем рискуешь. И не ты один. — тут товарищ подполковник серьезно так на меня посмотрел, чтобы я проникся. Ответив ему, что все прекрасно понимаю, я погрузился в свои мысли, крутившиеся вокруг секретности, оружия, вооружения наших (и, в перспективе, не только наших) четников. Внезапно меня осенило:

— Слушай! А если попробовать вооружить местных повстанцев револьверными карабинами, вроде кольтовских, модели 1855 года? Только с унитарными патронами, как у «Винчестера»? А калибр можно сделать девять миллиметров, как у «Галана», для унификации.

— Подбрасывать идею унитарного патрона нашим врагам?

— Тогда можно скопировать винтовку «Шасспо» и не заморачиваться. Она игольчатая, однозарядная, патрон бумажный, примитивный.

— Что ж, это уже лучше. — ответил Первушин, доставая из внутреннего кармана записную книжку с механическим карандашом — «Шасспо», говоришь?

— Да, игольчатая.

Потом мы долго молчали, думая каждый о своем.

В Софию мы приехали усталые и голодные, но в местные корчмы не пошли, а перекусили тем, что взяли с собой. Утолив голод и отдохнув, в сопровождении Фотю, лучше всех ориентировавшемся в городе, пошли к нашему арабскому знакомому.

Почтенный торговец встретил нас весьма радушно, поинтересовался нашим здоровьем, спросил, как мы добрались, угостил крепким, ароматным кофе и только после этого перешел к делу.

Поторговавшись (для арабов что в нашем, что в здешнем мире это — святое), мы пришли к устраивавшему все стороны варианту. Затем немного поговорили о жизни в Османской империи вообще и в Софии в частности, причем в беседе принимали участие в основном Первушин и аль Фараби, я лишь иногда поддакивал, да изредка коротко отвечал, а Фотю слушал, как прилежный ученик. Когда же хозяин лавки и Владимир свет Николаевич перешли на французский, я и вовсе умолк. Но беседа продолжалась недолго и мы, пожелав гостеприимному хозяину доброго здоровья и удачи в делах, откланялись.

Возвращаться в Царичину было уже поздно, так как, учитывая скорость нашего передвижения, до ночи мы все равно бы не успели, а в темное время суток здесь не путешествуют — ибо велик риск нарваться на разбойников. Поэтому вступивший в свои командирские права Первушин приказал заночевать на том самом постоялом дворе, где нас дожидались Колю, Петко и Игнат. Поужинав своими припасами и отсыпав коням купленного здесь же овса, мы распределили дежурства и устроились прямо на сеновале и нашей телеге, так как Фотю (спасибо ему большое!) предупредил, что в помещениях кишмя кишат клопы и прочие вредные насекомые. Вы пробовали спать в середине марта на улице, даже в такой южной стране, как Болгария? Нет? И правильно. Делать этого я категорически не советую. Первушин, хитрец такой, зимний спальник с собой прихватил, а мне пришлось стучать зубами от холода, несмотря на термобелье, теплую одежду из XXI-го века, абу и ямурлук из XIX-го, вязаную шапочку, шерстяные носки, туристические ботинки и толстый слой сена. В общем, выспаться мне не удалось и на следующий день, где-то к полудню, разболелась голова. Поэтому, вернувшись в ставшую уже почти родной Царичину, ваш покорный слуга, убедительно попросил дядю Тодора приготовить ему баню, чтобы согреться и смыть с себя дорожную грязь вместе с неприятными впечатлениями от постоялого двора и муторного путешествия. К моей просьбе присоединился и Первушин, благородно уступивший мне право помыться первым.

После банных процедур, хорошей закуски, доброй чарки «греяно вино» — болгарского аналога немецкого глювайна — и самочувствие, и настроение заметно улучшились. А ведь и вправду народная медицина творит чудеса! Оставалось только отоспаться, но этого счастья мне мой боевой товарищ не дал.

— Ты, Андрей Димитрович, не засыпай, нам еще кое-что обсудить надо. — шепнул мне на ухо Владимир, видя, как я стал клевать носом, и его полуофициальный тон мне сильно не понравился — Поднимемся к себе.

— Это тоже от полковника Серафимова? — сразу же взял быка за рога Первушин, показав мне мой же «Вальтер», как только мы закрылись в отведенной нам комнате.

— Ага. — зевнув, устало ответил я.

— А патроны откуда?

— Оттуда же. И вообще, брать чужие вещи нехорошо.

— Держи, «господин майор». — Владимир, криво улыбнувшись, протянул мне пистолет рукояткой вперед — И слушай меня внимательно.

— Инквизитор! — гневно прервал я Первушина — Ты дашь поспать человеку? Сил уже нет.

— Дома отоспишься.

— Не понял. Ты меня что, домой отправить собрался?

— Представь себе. Но сперва выслушай меня. Поверь, это очень важно и касается не только нас с тобой и наших здешних друзей.

— Тогда я весь внимание. — зевнув и затем встряхнув головой, произнес я. Однако, Владимира это не убедило и он достал свой термос, налил крепчайшего кофе (и где раздобыл, хитрец!), налил в глиняную кружку местного производства и протянул мне со словами:

— На вот, выпей, взбодрись. Только осторожней — горячий еще.

— Спасибо! — поблагодарил его я и, подув на ароматный, горячий напиток, сказал — Ну, говори, что стряслось.

— Не стряслось, а было принято решение отправить сюда смешанную группу из наших и болгарских офицеров для разведки на местности и организации постоянной базы вокруг переходника. Прилегающую к нему территорию решено приобрести на законных для этого мира основаниях, средства будут выделены. В нашу задачу входит узнать, как это лучше всего сделать и сколько будет стоить покупка.

— Та-ак. Интересно девки пляшут. — я снова подул на кофе и осторожно сделал маленький глоток — Вербуете, товарищ подполковник?

— Скажем так — предлагаю взаимовыгодное сотрудничество.

— Ага, кому-то взаимо, а кому-то выгодное. — сострил я — Хорошо, допустим, я согласился. Что мне за это, как ты сказал, сотрудничество причитается? Сразу предупреждаю — деньги меня не интересуют.

— Хм, интересный поворот. Вообще-то, я предполагал, что у тебя есть какой-то левый доход. — и снова гипнотизирующий взгляд.

— Нет, Володь, так не пойдет: или гипнозом давим, или по-человечески говорим. Иначе не будет никакого сотрудничества.

— Извини, дурная привычка. — тон Первушина сразу смягчился, он отвел потеплевший, как мне показалось, взгляд и продолжил — Все-таки интересно, что тебе нужно? Деньги тебя, как ты сам утверждаешь, не интересуют. Хотя мы могли бы и золотом заплатить. Высшей пробы.

— Спасибо, конечно, но благородный металл вам для покупки понадобится. А вот некоторая поддержка: техническая и силовая, вовсе не помешает. И еще: было бы очень желательно заключить юридически обязывающий договор о совместном использовании переходника, а также разделе сфер влияния в мире, назовем его, например, «Балканы XIX века».

— Хм, а губа у тебя не дура, Андрюха. Ты что же, намереваешься свои коммерческие и прочие проблемы с нашей помощью решать? Однако. А как же братья-славяне, борьба за независимость Болгарии, наш Тайный революционный комитет?

— Так я в основном это и имел в виду. Или ты думаешь, что раз я живу при проклятом капитализме, то уже и совесть вконец потерял?

— А зачем же тебе тогда договор? Да еще и юридически обязывающий?

— Да хотя бы затем, чтобы вы меня после аккуратно не подвинули. Какая-никакая, а все ж гарантия.

— «Какая-никакая». - передразнил меня Владимир — Невысокого ты о нас мнения, невысокого. Или это на тебя ваш дикий капитализм так повлиял?

— Есть немного. Извини, Володь, тебе я всецело доверяю, но ведь не от тебя все зависит. А вдруг твое начальство решит, что этот абориген, то есть я, — лишнее звено в цепи? У нас бы, кстати, так и сделали. Да и кто я такой, чтобы со мной разговаривать и о чем-то договариваться?

— Как кто? Законный владелец участка, на котором находится переходник. Мы, между прочим, с уважением относимся к законам других миров. Даже у местных османов собираемся честно землю купить, на которой расположен переходник. Мы не конкистадоры, чтобы чужие земли захватывать. Кстати, скоро должны прибыть наши военные топографы — карту той местности делать. А то неудобно как-то — покупаем неизвестно что. Да и местному бею понятней будет, о чем речь идет, не верю я, что у него такая карта имеется.

— Да уж, карта у него вряд ли найдется. Другой вопрос, захочет ли он эту землю продать. — я допил уже остывший кофе.

— А почему бы не захотеть? Мы же не полцарства покупаем — всего-то навсего небольшой клочок земли. К тому же совершенно неплодородной. Правда, придется, для отвода глаз, и тот участок купить, на котором вы решили учебку для наших орлят построить. Не возражаешь?

— Вам возразишь. Нет, конечно. Нам же лучше — огородим и не будут всякие любопытные личности шастать, да и охрану вы обеспечите, надеюсь.

— Обеспечим. И даже поможем, чем сможем. «Винчестеры», конечно, не выделим, но кое-что подходящее подыщем. Однако, сам понимаешь — дело это не быстрое и секретность должна быть обеспечена соответствующая. Нам этот мир еще изучить хорошенько надо, связи нужные наладить, укрепить район переходника, базу оборудовать, а лучше не одну. Работы будет много и не на один год, по местным меркам, конечно. Так что нам здорово повезло, что тут время в четыре раза быстрее идет — очень многое можно успеть.

— Хорошо. Значит, будем работать вместе.

— Спасибо! — Первушин крепко и, как мне показалось, искренне пожал мне руку.

— А когда ваши топографы прибудут?

— Погоди, сейчас прикину. Так, сегодня у нас, кажется, воскресенье…

— Точно. Причем и по-местному, и по-нашему.

— Ты уверен? — засомневался Владимир.

— На все сто.

— Я здесь пробуду до конца недели по местному времени, а затем вернусь на пару дней обратно. То есть, здесь буду отсутствовать восемь дней. Сможешь меня подменить?

— Смогу, конечно, но только на выходные — все-таки я на работе, сам знаешь.

— Вот и чудненько. Спасибо! А мы как раз в понедельник прибудем. Думаю, за пару дней закончим. Ты на неделе сможешь зайти? — деловито спросил Первушин, а я мысленно отметил, что мы уже говорим о путешествиях в другие миры как о чем-то привычном, обыденном, словно речь идет о соседних подъездах одного дома. Про ЛКМ я вообще молчу — хожу туда как в магазин, на курорт и даже как в банк (за деньгами и прочими ценностями), но об этом лучше даже и не думать в присутствии моего непростого товарища.

— Только в понедельник — тогда у меня занятий нет.

— Жаль. Ну ничего — переживем.

— Так я могу тебя дождаться. Придешь со своими геодезистами, тьфу, топографами и договоримся, что, как, когда.

— Добро. И, кстати, ты с этой игрушкой поосторожней. — Владимир указал взглядом на лежавший возле меня «Вальтер».

— Ясный пень. Не вчера на свет родился.

— Ну смотри, мое дело предупредить.

— Спасибо за предупреждение. Но мне теперь без оружия для самообороны нельзя.

— Самообороны, говоришь…

— Ну да, не самонападения же.

— Шутник ты, однако. — усмехнулся Первушин — Так и быть, личное оружие разрешаю, но не дай Бог кто-нибудь что-нибудь узнает — выволочку устрою по всем правилам, учти.

— Учту.

— Вот и хорошо. А теперь — в путь-дорогу.

Тепло попрощавшись с дядей Тодором и теми из его домочадцев, кто в тот момент находился поблизости, я, в сопровождении Первушина и верного Колю, отправился к переходнику.

Рабочая неделя пролетела незаметно, а вместо отдыха, как положено всем нормальным людям, я отправился в мир XIX века.

Владимир как радушный хозяин, даже завтраком накормил (дяди Тодора не было дома). Как раз за столом, чтобы не терять времени даром, мой товарищ познакомил меня с двумя военными топографами: майором Николовым и капитаном Сорокиным. Как выяснилось из разговора, у первого из них была дача как раз в Царичине, хотя и в другом мире. Значит, болгарского офицера отправили сюда не случайно: он легче, чем кто бы то ни было другой, определит разницу между рельефом местности в параллельных мирах, если таковая есть. К тому же, у майора имелась и соответствующая подробная карта образца 2036 года.

После завтрака наша дружная компания, в составе Первушина, майора Николова, капитана Сорокина, моей милости и Фотю, отправилась к месту предстоящих геодезических изысканий. Владимир свет Николаевич привлек молодого человека к топографической съемке участка не только в качестве помощника, но и поскольку «разведчику необходимо знать топографию». Что ж, в данном случае с товарищем подполковником не поспоришь. Вот только несмотря на свои ум, грамотность и сообразительность, молодой человек впал в ступор, увидев геодезические приборы и оборудование, которыми пользовались офицеры. Но надо отдать должное людям из параллельного будущего: они терпеливо объясняли предназначение каждой из этих диковинок, принцип ее работы (в общих чертах) и свои собственные действия. А когда дело было сделано, майор Николов даже дал Фотю урок плановой съемки местности простыми приборами. Простыми, конечно, для XXI в.

— Товарищи офицеры, вы мне так парня совсем запутаете. — сказал я по-болгарски, испугавшись за нашего будущего разведчика — Даже я не все понял.

— Не запутаем. Парень он умный.

— Майор Николов еще поработает с ним. — заверил меня Первушин и тут же отдал приказ — Товарищи офицеры, подготовиться к отбытию на Базу 21. Военные топографы синхронно ответили «Есть!», мы с Владимиром договорились встретиться через пять дней по нашему времени и пожали друг другу руки.

Проводив офицеров из СССР и НРБ XXI века, мы с Фотю, все еще пребывающим под впечатлением чудес топографической техники иного мира, вернулись в дом дяди Тодора. Понятно, что я еще раз напомнил молодому человеку о необходимости сохранять в тайне все подробности происходившего на его глазах и при его участии действа. А затем, воспользовавшись отсутствием товарища подполковника, я, в компании оказавшегося свободным Пенчо, отправился на мельницу. Там мы застали Вылчана. На мой вопрос: «Где же остальные четники?», воевода ответил, что его заместитель обучает ребят борьбе. Поблагодарив пастуха и дав ему медную турецкую монетку (небольшой запас таких всегда имелся в одном из моих карманов), я отпустил парня.

— Значит, и Колю с ними?

— И он. — ответил Вылчан — Старается, бедолага. Борис говорит, у него уже хорошо получается — один из лучших учеников.

— А со стрельбой у него как?

— И стреляет хорошо. Не так, как Христо с Борисом, но лучше многих. Хороший четник будет, я думаю.

А я мысленно добавил: «И хороший телохранитель» и сообщил воеводе о своем намерении сходить за кое-какими необходимыми вещами, предупредив, однако, чтобы он не говорил Первушину о том, что я, кроме всего прочего, приношу и патроны. Дескать это — лично моя инициатива, а господин подполковник такого не одобряет. Может быть, Вылчан и удивился, но вида не подал. Мы дошли почти до самого переходника, пожали друг другу руки, я предупредил воеводу, что вернусь часов через пять-шесть и отправился прямиком в ЛКМ.

На этот раз удалось управиться даже быстрее, чем я ожидал, поскольку путешествия между мирами и доставка необходимых товаров стали уже совершенно рутинным делом, отлаженным как механизм швейцарских часов. Так, например, я взял себе за правило заранее загружать пещеры-копировальники нужными вещами, а то, что нельзя было перенести за один раз (даже вдвоем с Колю), просто оставлял рядом с местом копирования, накрыв плотной клеенкой. Сегодня я нагрузился инструментами: лопатами, мотыгами, косами, граблями, вилами, топорами, теслами (разумеется, без черенков, ведь деревянные части делал столяр Илия Вылев), солью и спичками. Прихватил и некоторое количество патронов.

Вылчана я не застал по причине своего раннего возвращения, а потому, оставив «хозтовары» женщинам, а патроны при себе, стал дожидаться воеводу. Пока же, удобно расположившись в хорошо натопленной комнате, слушал местные новости от хлопотавших по дому бабушки Тодорки и ее внука Захаринчо. Мальчишка уже вовсю учился в нашей импровизированной школе, где главным и единственным учителем был Фотю, очень гордился этим, а бабуля, души не чаявшая во внуке, хвасталась его успехами, особенно по математике и рисованию. Вначале я не обратил на это внимания, но потом, спохватившись, отметил в своей записной книжке: «Взять тетрадь с таблицей умножения для Захария». Еще все в один голос жаловались на недостаток свечей и это тоже было мной записано, на каменистость и скудость местной почвы. Вот тут было сложнее: с изобилием камней крестьянам придется справляться своими силами, а вот почву вполне можно улучшить удобрениями. Еще одна заметка в записной книжке.

Спустя час с небольшим вернулись Вылчан с Борисом. Пришлось вместе с воеводой подняться в его комнату, чтобы без свидетелей передать ему патроны и еще раз повторить свою просьбу никому (а в первую очередь Первушину) не говорить о том, что я продолжаю снабжать чету боеприпасами.

Поужинав на мельнице, я тепло попрощался со всеми, кто там был, и двинулся к переходнику — все-таки мне предстояла рабочая неделя, да и дела домашние никто не отменял.

ГЛАВА X

Суббота наступила для меня совершенно неожиданно. Ваш покорный слуга даже проспать умудрился. А посему пришлось сделав все необходимые дела в бешеном ритме, собираться в путь-дорогу дальнюю — в параллельные миры. Да, именно так — во множественном числе, — ибо для начала следовало заглянуть в ЛКМ.

Итак, изрядно нагрузившись разного рода полезными вещами, среди которых имелись не только соль, свечи, спички, но и карандаши, копии самодельной тетради с таблицей умножения и прочие канцтовары, я наконец прибыл на мельницу и, вполне естественно, не застал там никого из тех, кто мне был нужен, так как время было уже не раннее и народ разошелся по делам. Бабушка Тодорка сообщила мне, что:

— Господа офицеры наших мальчиков обучают, а потом прямиком к Тодору пойдут. Так и велели тебе передать. А ты отдохни с дороги, да ступай туда же.

И я решил воспользоваться советом пожилой женщины. А пока начал распределять принесенные мной вещи. Первым делом я отнес инструменты нашим строителям. Мастер Горан поблагодарил меня, а когда дело дошло до нивелира, показал мне похожий прибор, подаренный, по его словам, «господином майором Николовым». Только тут я обратил внимание на вполне себе современные инструменты у его помощников, промямлил, что, мол, запас карман не тянет и, пожав крепкую руку старшего строителя, поплелся обратно. Что ж, мой друг Владимир со товарищи времени даром не теряли и снабдили наших зодчих всем необходимым. «Только бетономешалки, цемента и арматуры не хватает» — подумал я и продолжил раздачу подарков. Достоянием Захария стали три тетради с таблицей умножения, шариковая ручка, два карандаша с черным стержнем, набор цветных, деревянные линейка и треугольник, ему же достался один из швейцарских ножей, прихваченных мной на всякий случай. Радости мальчугана не было предела. Он искренне поблагодарил меня, пообещал учиться еще лучше и даже вызвался проводить до дома дяди Тодора.

— Да куда ты в такую рань пойдешь? Школа-то у вас после обеда начинается. Успеешь еще подарками своими похвастаться! — угадала тайное желание внука бабушка Тодорка. Ну а мне пришлось временно расстаться с гостеприимными хозяевами и топать по размокшей мартовской земле в нашу штаб-квартиру — к дяде Тодору или «господину Воденичарову», как его стали почтительно называть односельчане и даже жители ближайших сел. Радовало только то, что идти было близко, местами попадались просохшие каменистые участки, а груз уже уменьшился.

Хотя нашего казначея дома не оказалось, я узнал все новости от Василки и Лазарины (матери наших младших четников Атанаса и Григора с выселок Краиште). Что ж, раз хозяина дома нет — дождемся, а пока, чтобы не терять даром времени, распределим подарки. Сказано — сделано! Только я вручил все принесенные мной полезности, как ворота просторного чорбаджийского двора открылись и в них въехал сам «господин Воденичаров» на подрессоренном тарантасе. Конечно, я поспешил ему навстречу. Поздоровавшись, крепко пожав друг другу руки и обменявшись традиционными при встрече вопросами, мы поднялись в комнату хозяина дома, где за неспешной беседой дождались Первушина и его спутников.

На этот раз, кроме уже знакомого мне майора Николова, присутствовали два старших лейтенанта: Валентин Йорданов и Олег Иванович Найденов — инструкторы по рукопашному бою, практической стрельбе и строевой подготовке. Владимир представил нас друг другу, а затем дядя Тодор, как и подобает гостеприимному хозяину, пригласил нас «отобедать, чем Бог послал».

После обеда Первушин предложил мне немного пройтись, «подышать свежим воздухом». Одевшись, я вышел во двор первым, затем ко мне присоединился и товарищ подполковник. Мы никуда не пошли, а просто устроились на двух чурбачках под навесом. Разговор, как я и предполагал, касался нашего завтрашнего визита к представителю местной турецкой администрации и дальнейших планов. А они были таковы: сам Первушин и майор Николов пробудут здесь месяц по местному времени, то есть до второй половины апреля, а их молодые коллеги останутся до конца июля. Конечно, это при условии, что «все пойдет в штатном режиме», как выразился мой друг. Далее он сообщил мне, что им удалось наладить производство патронов для «Винчестера», правда, на бездымном порохе, для ИЖ 12 (тут было легче, надо было только заменить пластиковые гильзы на папковые) и даже для «Галана».

— Револьверчик, кстати, очень даже неплохой для здешних условий. — заметил Первушин — Будем налаживать производство в НРБ. Револьверов, капсюльных штуцеров и боеприпасов к ним.

— А как насчет «Дерринджеров»?

— Да никак. Кому эта игрушка нужна? А вот за игольчатую винтовку спасибо.

— Прости, не понял. — удивился я.

— Помнишь, ты мне про «Шасспо» рассказывал?

— Да.

— Так вот, нашли мы образец такой винтовки. В Туле, на ТОЗе мелкосерийное производство наладили. Но это пока, а там видно будет. Нам сейчас главное с местным беем договориться. Желательно мирно.

— Ну, в крайнем случае можно и… — я постучал кулаком в ладонь.

— А вот это крайне нежелательно. — возразил Владимир — Переходник скверно работает. Наши научники утверждают, что может и захлопнуться в самый неподходящий момент.

— Но ведь в наш-то мир ты без проблем ходишь?

— В ваш — да, но он нам категорически не подходит — слишком серьезные риски. Игра не стоит свеч. А вот ты, Андрюха, насколько я понял, ходишь сюда как к себе на кухню. — при этих словах Первушин уставился на меня своим фирменным взглядом, но я быстро отвел глаза и возмутился:

— Вот только не начинай опять!

— Ладно, ладно! Извини. — примирительно сказал Владимир, похлопал меня по плечу и замолчал, пережидая, когда мимо нас пройдет по каким-то хозяйственным делам Василка.

— Кстати, а в ваш мир я почему-то попасть не могу. — как бы между прочим заметил я — И не только в ваш.

— Тебе что, этого мало?

— Более чем достаточно. Вот только любопытство гложет.

— Пусть оно тебя не гложет — в каждом мире свои плюсы и минусы. Кстати, это доказывает, что ваш мир не такой уж и уникальный. Из нашей Болгарии, например, совершенно точно можно проникнуть аж в четыре мира. Ну что, пошли?

— Пошли.

Мы поднялись в предоставленную нам комнату и стали собираться в дорогу. Первушин даже настоял, чтобы я, по его примеру, надел бронежилет скрытого ношения.

— А это еще зачем? — удивился я.

— На всякий случай — сам знаешь, куда едем, еще неизвестно, как все обернется. И вот это надевай, надеюсь, с размером я угадал. — с этими словами мой друг указал мне на висевший на вешалке старинный костюм. Последний, кстати, пришелся мне впору. Затем настало время подарков. Первушин с торжественным видом продемонстрировал отличную подарочную саблю, с позолоченным рисунком на клинке, вынув ее из украшенных позолотой ножен.

— Златоустовская сталь. Настоящая. — с гордостью произнес он и, немного помолчав, добавил — Предки мои по отцовской линии оттуда.

Потом появился красивый серебряный кофейный набор на две персоны, за ним — капсюльное охотничье ружье, украшенное гравировкой и резьбой по дереву, и латунная коробочка с капсюлями. К этому богатству я присовокупил янтарные четки для мусульман с девяноста девятью бусинами.

Как ни странно, наши переговоры с местным османским начальством прошли на удивление гладко. Правда, сперва нас даже на порог пускать не хотели, но когда я, через нашего переводчика Фотю, сообщил встретившему нас слуге бея, что с ним желают говорить русские офицеры, отношение сразу изменилось: надменного турка как ветром сдуло и спустя пару минут он уже любезно приглашал нас в богатый дом Садык бея.

Сопровождавшая нас «группа быстрого реагирования» в лице Вылчана, Бориса, Игната, Христо, Румена, Драгана, Михаила и Павла Тодорова скрытно расположилась в ближайшем леске, готовая в любой момент прийти нам на помощь. Старший лейтенант Йорданов, в камуфляже, со снайперской винтовкой с глушителем, занял позицию напротив дворца бея. Колю и Димитр, вооруженные кремневыми ружьями и револьверами, остались с конями и тарантасом. С нами пошли только Фотю и Найденов, торжественно несшие подарки представителю османской власти.

Не стану описывать довольно длительную беседу с Садык беем, начавшуюся по-восточному витиеватым обменом любезностями, продолжившуюся жалобами османа на несправедливость судьбы, забросившей его в эту дыру, в то время как его более удачливый двоюродный брат делает хорошую карьеру в Стамбуле, а затем и вовсе перешедшую на тему охоты (угадал Первушин с ружьем!). Далее, вероятно, желая показать свою образованность и близость к европейской культуре, Садык перешел на язык Вольтера и Дидро (если, конечно, они были в этой реальности). Тут мне оставалось лишь подобно герою Пушкина «с ученым видом знатока хранить молчанье в важном споре». Но спора не было, а все важное от меня ускользнуло, ибо ни я, ни Фотю французским не владели, Найденов знал его, по словам Владимира, «на тройку с плюсом», а Первушин ничем помочь не мог, так как играя роль русских офицеров этой эпохи, мы с Олегом по определению должны были знать французский. Так или иначе, но доблестно прохлопав ушами и лишь пару раз, ориентируясь на знаки, тайком подаваемые Владимиром, сказав «Оui bien sШr!» («Да, конечно!»), я вытерпел это ориентальское многословие. А разговор между тем зашел уже о том, ради чего (кроме получения ценной информации) мы и прибыли с официальным визитом к представителю турецких властей. На вопрос Первушина «Не будет ли достопочтенный Садык бей против, если мы приобретем в этом районе небольшой кусок земли?» турок вначале поинтересовался, где именно находится участок и какую площадь он занимает. Получив подробный ответ, с картой впридачу, Садык очень удивился. Во-первых, тому, что столь серьезные люди желают купить такую бросовую землю, во-вторых, качеству карты. Придя в себя, он заметил, что европейцы вообще большие чудаки, но коль скоро господам офицерам захотелось потратить деньги на никчемный кусок земли в этой глухомани, то это их право. А карту бей попросил оставить ему, на что мой друг тут же согласился, а я добавил от себя складную лупу. Бей был так впечатлен качеством топографической карты, что не поскупился на комплименты русским офицерам, русским топографам, русскому императору Константину (!) и самой Российской империи, такой огромной, сильной и богатой. Он даже перешел с французского на турецкий, что позволило и нам со старшим лейтенантом (благодаря нашему замечательному Фотю) понять, о чем идет речь.

Сделка была заключена на удивление быстро, цена оказалась почти символической, обе стороны остались довольны друг другом, а Садык бей даже подарил Первушину, как старшему по званию, кинжал, с рукоятью и ножнами, украшенными гравировкой и серебром, заметив, что всегда будет рад видеть в своем скромном доме таких уважаемых людей. Сказать, что я был удивлен таким поворотом дела — это ничего не сказать.

Выйдя за ворота небольшого дворца Садык бея, Владимир связался с нашим «засадным полком» и старшим лейтенантом Йордановым, приказав первым дожидаться нас в условленном месте, а второму — выдвигаться туда же как можно быстрее.

Всю дорогу меня мучило любопытнство, что же такого наплел бей по-французски моему другу, ведь кроме слов «проклятые египтяне», «война», «французы», «итальянцы», «масоны», «испанцы», «голландцы», «император Константин» и «Россия» я ничего не понял. Однако спросить так и не решился до самого дома. Вот дела — уже считаю комнату, выделенную нам с Первушиным дядей Тодором, своим домом! Точнее — вторым домом.

Разговор с офицерами из мира 2040-го года состоялся только после ужина. Вот тут мне и пришлось отдуваться за свою легенду о загадочном Семигорском княжестве и городе мастеров Семигорье, рассказанную когда-то дяде Тодору, Вылчану и Борису. Внимательно выслушав сначала мои оправдания, что, мол, надо же было как-то объяснить людям, откуда берутся разные высокотехнологичные вещицы, а затем саму легенду, Владимир только руками развел:

— Ну ты и фантазер, Андрюха! Тебе бы сказки писать или фантастику.

— Или и то, и другое. — по-болгарски добавил майор Николов.

— Ладно, примем это за рабочий вариант и будем поддерживать версию товарища Иванова. — подвел итог Первушин — Возражения есть? Возражений нет! Приказ понятен, товарищи офицеры?

— Так точно! — дружно и по-русски ответили все присутствовавшие, включая меня. Но на это никто не обратил внимания. Тем временем, как старший по званию и по должности, Владимир скомадовал:

— Товарищи офицеры. Все свободны. Отбой. — и, обратившись ко мне, добавил — Андрей, а тебя я попрошу остаться. — «Тоже мне, Мюллер нашелся!» — подумал я и усмехнулся.

— Смешно ему. Сам кашу заварил, а нам — расхлебывать.

— Да просто фильм вспомнил, «Семнадцать мгновений весны», про нашего разведчика-нелегала.

— Разведчика-нелегала? Интересно. Потом расскажешь. Скажи, Андрюха, ты все, что сюда таскал в таких количествах, за свои деньги покупал?

— Да. Не за чужие же. Хотя… Кое-что и за трофейные. — видя недоумение на лице моего друга, я поспешил уточнить — Часть трофеев и денег, что мы добывали у здешних бандюков я продавал знакомому антиквару, а на вырученное покупал, что нужно.

Между прочим, это была чистая правда. За исключением одной важной подробности: трофеи, которые автор этих строк оставлял себе, пройдя через ЛКМ возвращались в казну Тайного революционного комитета, а кое-что, по мелочи, шло дяде Тодору, Вылчану и особо отличившимся четникам. Ну и в мой «стабилизационный фонд», разумеется. Но об этом, равно как и о чудесном ЛКМ (лечебно-копировальном мире), товарищу подполковнику знать вовсе не обязательно. И дело тут не в жадности, а в предусмотрительности и осторожности, которые, как известно, лишними не бывают.

Но я отвлекся. Владимир свет Николаевич, разумеется, по секрету, как другу (выразительный взгляд в глаза), поведал мне о чем они так мило беседовали на французском языке с местным турецким начальником. Садык бей рассказал весьма любопытные вещи. Оказывается, Османская империя, как сказал небезызвестный Попандопуло, находится «накануне грандиозного шухера»: султан стар, мягок и нерешителен, авторитетом явно не пользуется (в отличие от своего отца), при дворе разные партии активно плетут интриги, паша Египта возжелал быть самостоятельным правителем и вовсю готовится к войне, которой уже не избежать, а «проклятым египтянам» тайно помогают французы и вполне явно австрийцы, империю наводнили шпионы, включая итальянских масонов (так вот откуда у арнаутского разбойника масонский перстень!), только бедных турок защитить некому. Даже испанцы, ненавидящие арабов, отказались под предлогом войны за колонии с Францией. Немцы согласились лишь продать некоторое количество пушек и ружей, да отправить советников для обучения османских пушкарей, а голландцы предложили корабли, конечно, за деньги, которых в казне и без того мало. Вот если бы могущественный русский император Константин послал свои непобедимые войска, то и этому сыну геены Мухаммеду Али, и поддерживающим его французам с австрийцами пришел бы конец. Иными словами, османам срочно нужны сильные союзники, ибо воевать сразу и с австрийцами, и со взбунтовавшимися арабами их ослабленное государство не сможет. На этом фоне даже банды распоясавшихся башибузуков и полупустая казна не выглядят проблемами — так, небольшие неприятности.

— Получается, что сейчас Османская империя — это колосс на глиняных ногах. — подвел итог Первушин.

— Свежо предание, а верится с трудом. Как бы нам насчет глиняных ног не ошибиться.

— Не ошибемся. — уверенно заявил Владимир — Или ты думаешь, Садык бей просто так нам такой прием организовал? Участок чуть ли не за полцены продал?

— А может, здесь просто цены такие?

— Ну, не знаю. Однако, даже почти не торговался. И бумаги все так быстро оформил.

— Думаешь, у турок дела совсем швах?

— Уверен. Интуиция мне подсказывает. А я ей привык доверять. Так что, Андрюха, считай, что мы вытянули счастливый билет! — и Владимир хлопнул меня по плечу.

— А вот интересно, какую позицию займет император Константин в этом мире?

— Это трудно сказать. Мы же с тобой не знаем, какая здесь politique internationale (международная политика), кто с кем дружит, кто с кем воюет. У нас Николай I помог туркам, а что здешний Константин решит, то тайна, покрытая мраком.

— Ну что ж, пожуем — увидим, как говорил один знакомый повар.

— Хм, однако. Юморной ты парень. — усмехнулся Первушин — Ладно, пора отбиваться.

— Точно. Утро вечера мудренее. Или мудренее — смотря по обстановке.

Утро, однако, оказалось вовсе не мудреным, а просто серым, ветреным, но пока не дождливым. Поэтому сразу после завтрака мы всей иномирной компанией отправились на стройку нашего будущего учебного центра. Там уже кипела работа и, чтобы не путаться под ногами у строителей, мы пошли по своим делам. Старшие лейтенанты пошагали на наш импровизированный полигон, а остальные — к переходнику, расположенному на уже официально нашем участке. Здесь майор Пламен Николов, с помощью лазерной рулетки сделал нужные измерения, что-то прикинул на калькуляторе, объединенном в одно устройство с электронной записной книжкой и, как я понял, справочником, что-то прикинул, что-то записал и поделился с Первушиным своими соображениями относительно постройки, которую предстояло воздвигнуть вокруг выхода из переходника. Владимир внимательно его выслушал, поблагодарил, а потом задал вопрос, вызвавший мое недоумение:

— А техника пройдет?

— Точно сказать не могу, товарищ подполковник, это от наших ученых и техников зависит, но можно поднять стены и крышу еще на полметра. Тогда и бетономешалка пройдет.

— Значит, рассчитывай на полметра выше, Пламен.

— Есть, товарищ подполковник! — и майор принялся за новые расчеты.

Интересно, что Первушин иногда обращался к своим подчиненным по имени, а они к нему — всегда по званию. Явно, мой друг пользовался среди них авторитетом. Разговаривали они то по-русски, то по-болгарски, хотя старшему лейтенанту Найденову этот славянский язык давался не так легко, как его командиру. Как сказал мне сам Владимир: «Языки — не его конек, но в военном деле он — ас».

Между тем, майор Николов закончил свои расчеты, о чем доложил Первушину, еще раз поблагодарившему Пламена и обратившегося ко мне (уже по-русски) с просьбой проводить военного топографа в их мир через мой. А я, не удержавшись, отозвал своего друга в сторону и полюбопытствовал:

— Володь, так вы теперь на машинах сюда ездить будете?

— Попробуем строительную технику перегнать. Вручную такой бункер не построишь: долго ковыряться, людей много надо, стройматериалы на себе таскать замучаешься. Лишь бы наши научники и технари работу переходника наладили.

— Понятно. А если с техникой не получится?

— Тогда придется все-таки вручную. Но это крайне нежелательно. Вот если через твой гараж хотя бы малую механизацию протолкнуть… — тут Владимир внимательно так посмотрел мне в глаза. Не люблю эту его манеру! Поэтому пришлось быстро соглашаться. Первушин поблагодарил а затем «обрадовал» меня, что в таком случае придется расширять вход-выход портала в моем гараже.

— Что, прямо сейчас?! — удивился я.

— Недели через две-три. У вас сейчас, так же, как и у нас — конец ноября. Так?

— Так. А бетон не замерзнет?

— Не должен. Болгария — южная страна, сильных морозов нет. В раствор незамерзайку добавим, подогрев включим и готово. В крайнем случае сделаем из нержавейки и стеклопластика. Так даже быстрее получится. Не волнуйся — за электричество мы заплатим.

— Чем?

— Золотом, разумеется. Кстати, соседи у тебя еще не появились? Сам понимаешь — свидетели нам не нужны.

— Нет. Ближайшая обитаемая дача через два участка, да и то в это время там никого нет. В крайнем случае скажу, что строителей из провинции нанял, гараж расширять буду. И какого размера будет вход?

— Молодец, соображаешь. У тебя задняя стенка гаража, кажется, метра четыре на три с чем-то?

— Четыре метра на три шестьдесят чисто.

— Нормально, на первое время сойдет.

— Когда начнете?

— В ближайшее время. У тебя когда каникулы?

— С 24-го декабря по второе или третье января, точно не скажу. У тебя календаря с собой нет?

— Вот, смотри. — Владимир достал из кармана электронное устройство, нечто вроде наладонника, включил, нашел что нужно в меню и протянул мне. Дальше, с помощью мини-ЭВМ (так называется сие хитрое устройство в мире Первушина), мы определили, что у меня намечается целых десять свободных дней.

— Хорошо, тогда успеем. Да, ты машину в гараже держишь? — по-деловому спросил Владимир.

— Нет, под навесом. На зиму хотел в гараж, но ради такого случая оставлю там, где сейчас.

— Ну что ж, тогда договорились. Не бойся — все это на крайний случай, если у научников на нашем участке ничего не выйдет. — успокоил меня мой друг, заметив мою задумчивую физиономию — Топографа моего проводишь?

— Конечно.

— Пламен! — по-болгарски обратился Первушин к своему подчиненному — Ты готов?

— Так точно, товарищ подполковник!

— Тогда идите, ребята.

Мы попрощались с Владимиром и отправились по своим делам.

Поскольку в мой мир я прибыл раньше, чем ожидал, то сумел заглянуть в ЛКМ, загрузив в одну из пещер кое-какое обмундирование: старые, но хорошо сохранившиеся берцы и камуфляжный костюм, кожаный ремень, разгрузочный жилет, тактические перчатки, туристические носки и тканевый чехол для армейской фляги. Само собой, позаботился и о патронах, кремневых пистолях (чтобы не дразнить Первушина более современным оружием), а под конец положил и оставшийся еще от прежнего хозяина дачи моток оцинкованной колючей проволоки. Хватило времени даже на то, чтобы принять лечебную ванну и налить бутыль целебной воды. А вернувшись в свой мир, я отдал должное упражнениям в стрельбе, ибо располагая несколькими «Вальтерами» и приличным запасом патронов к ним, не освоить как следует этот пистолет просто стыдно и нелогично. Правда, пришлось уходить довольно далеко, дабы не привлекать нездорового внимания.

Как только наступила суббота, я, наполнив вместительный туристический рюкзак и две сумки типа «мечта оккупанта» обмундированием, спичками, свечами, пистолями, карандашами и тетрадями, отправился к нашим подопечным из мира XIX века.

А между тем, по ту сторону переходника, весна, хоть и медленно, все же вступала в свои права — потеплело, дни становились длиннее, а ночи короче. На скудных каменистых полях гористой местности копошились крестьяне, как объяснил мне сопровождавший меня к дяде Тодору Борис, сажали быстро ставшую здесь популярной картошку. Причем в сей полезный процесс включились и наши четники, ибо учеба учебой, а кушать хочется всегда. Вот и пришлось часть занятий временно отменить, а часть перенести на вечер. Не коснулось это лишь караульной службы, к которой активно подключились и товарищи старшие лейтенанты. Впрочем, охрану переходника и участка, на котором он находится, взяли на себя люди из мира Первушина, начавшие активно осваивать новую территорию. Как сообщил мне старший лейтенант Найденов, их ученым наконец-то удалось наладить бесперебойную работу портала. Да я и сам мог бы догадаться, увидев кипучую деятельность военных инженеров и строителей из 2040-го года. Значит, пока без моей помощи обходятся. Что ж, тем лучше, ведь жить в таком бешеном темпе, разрываясь между тремя мирами, уделяя время и работе, и помощи нашему ТРК, и делам домашним, и (увы, крайне мало) торговле, пополнявшей мой «стабфонд», стало просто невмоготу. По этой причине я с удовольствием переложил бремя заботы о наших подопечных из Болгарии XIX века на людей Первушина, предупредил всех, кого сумел застать на месте, что отныне появляться буду редко и ненадолго и со спокойной совестью вернулся к себе.

Дома меня ждали проголодавшиеся собаки, неубранное жилище, холодильник, в котором, по образному выражению, мышь от голода повесилась и машина с полупустым бензобаком. Почесав затылок, я стал решать перечисленные проблемы. Для начала перелил часть бензина в десятилитровую металлическую канистру, затем извлек из НЗ упаковку сухарей, пакет вермишели и пачку печенья, отнес все это богатство в ЛКМ, вернувшись, высыпал остатки корма Бобику и Рексу, взял тележку, снова сходил в лечебно-копировальный мир и в результате стал счастливым обладателем одиннадцати десятилитровых канистр с отличным бензином, изрядного количества сухарей, вермишели и печенья. Забегая вперед, скажу, что проблему обеспечения бензином, машинным маслом, зимней и летней резиной, аккумуляторами и прочими расходниками я решил при помощи ЛКМ. Даже пустая тара в виде канистр и бутылок отправлялась туда же, равно как и прочие отходы.

В воскресенье меня ждала довольно насыщенная программа: поездка в «Метро» за продуктами и не только, встреча с одним покупателем, возвращение домой с распределением покупок и загрузкой товара, вторая поездка в Софию и еще два клиента. А на обратном пути меня посетила счастливая мысль о приобретении нового, более мощного, проходимого и вместительного авто. Однако недремлющая совесть прервала смелый полет моей фантазии, строго напомнив о моих обязательствах перед нашими угнетенными болгарскими друзьями из мира XIX века. Повинуясь ее голосу ваш покорный слуга уже в понедельник, набив карманы, взвалив на плечи увесистый рюкзак и наполнив доверху велоприцеп, отправился в параллельную Болгарию девятнадцатого столетия.

К моему удивлению (и большому неудовольствию) дверь в другое измерение не открылась с первой попытки и пришлось переждать несколько минут, прежде чем удалось воспользоваться переходником. Как позже мне объяснил исполнявший обязанности прораба майор Николов, порталом активно пользуются и, вероятно, он был занят как раз в тот момент, когда я пытался войти. А Первушин, с которым я встретился у дяди Тодора, отозвав меня в сторону, прямо сказал, что в ближайшие три месяца по здешнему времени, или три недели по нашему, мое появление здесь «крайне нежелательно». На мой вопрос о помощи ТРК и четникам он лаконично ответил, что «проблема решается».

— Ну хоть через три с половиной недели мне можно заглянуть ненадолго? Числа двадцать восьмого декабря по нашему? — попросил я.

— Двадцать восьмого говоришь? — Владимир на минуту задумался, посмотрел в календарь — Ладно, что с тобой делать, заглядывай. Да, что ты на сей раз приволок?

— Да ничего особого: спички, свечи, нитки, иголки, камуфляж, ремни, разгрузки, берцы, носки, чехлы для фляг, двадцать литров керосина, восемь керосиновых ламп.

— Целых восемь?! И не разбил по дороге?

— Так распродажа была, со скидкой купил. — соврал я — А твои ребята такую роскошную дорогу до мельницы сделали, что трудно что-нибудь разбить — хоть фарфор по ней вози.

— Во-первых, не только мои ребята, еще и местные активно помогали, а во-вторых, очень тебя прошу — заканчивай со своей самодеятельностью. За лампы и керосин, конечно, спасибо, но в следующий раз, если захочешь что-нибудь принести из своего мира, сперва со мной посоветуйся. Договорились?

— Договорились. — нехотя согласился я и, почувствовав себя слегка обиженным, решил возвращаться домой.

Первушин настоял на том, чтобы проводить меня до переходника, во избежание недоразумений, а у входа сменил гнев на милость и даже поблагодарил за помощь.

Возвратился я, надо сказать, очень даже вовремя, так как при выходе из гаража услышал отчаянный лай. А потом, уже закрывая половинку ворот гаража, увидел стоявший на улице старый «Фольксваген» темного цвета и трех смуглых типов, с любопытством рассматривавших двор и дом. Сунув правую руку под подаренный дядей Тодором ямурлук, я расстегнул кобуру на разгрузочном жилете и неспеша направился к забору. Остановившись метрах в трех от него, я поинтересовался, что им здесь надо.

— Мы старые железяки покупаем. Есть у тебя старые железяки?

— Только вот эта железяка есть, но она мне самому нужна. — сказал я, аккуратно достав «Вальтер» и щелкнув предохранителем.

— А, извини, извини. — пролепетал заговоривший со мной цыган и все трое поспешили погрузиться в обшарпанную машину и задним ходом уехать с улицы. А я завязал себе узелок на память: по возможности впредь не оставлять свое хозяйство без присмотра на длительное время и найти (на самый крайний случай, разумеется) хороший револьвер с глушителем и хотя бы одним качественным патроном. Или, на худой конец, оборудовать этим полезным устройством «Галан». Тут же подумалось: «А не эти ли самые цыгане к отставному полковнику наведывались? Хотя вряд ли. Мало ли таких граждан с преступными наклонностями по стране гастролирует! Но револьвер я куплю». Почему именно револьвер? Да потому, что это оружие простое, надежное, стоит сравнительно недорого, а главное — гильзами не разбрасывается.

Оставшееся до рождественско-новогодних каникул время я решил посвятить своим близким, работе, торговле и делам домашним. Все-таки как здорово, что теперь нет необходимости путешествовать в мир XIX века! Но, с другой стороны, уже на вторую неделю мне стало сильно не хватать наших четников, дяди Тодора, их родственников и наших славных дел в том измерении. Между тем в доме следовало навести порядок, в первую очередь позаботившись о недоступности для посторонних оружия и ценностей. Требовалось также реализовать некоторое количество старинных предметов, среди которых преобладали кремневые ружья и пистоли, ятаганы и кинжалы, пороховницы, но имелось также большое количество медных монет, несколько копий серебряных пряжек для женского пояса, небольшого серебряного блюда с арабской вязью и перстня (кстати, женского) из того же металла, с бирюзой. К счастью, отец одной из моих бывших студенток оказался любителем антиквариата. В продаже остального мне помог наш верный друг Интернет. Неплохо шел сбыт автомобильных аккумуляторов, айфонов и прочих вполне современных товаров. Могло, конечно, быть и лучше, но действовать приходилось с осторожностью, дабы не привлекать нежелательного внимания. Но вернемся к уборке моего скромного жилища и наведению в нем порядка. Как раз занимаясь сим важным делом, я и наткнулся на одну, по всей вероятности очень древнюю, монету. Хорошо сохранившаяся, скорее овальной, чем круглой формы, золотая, с изображением на одной стороне головы льва, а на другой — стилизованного солнца. Конечно, при первой возможности я обратился к знакомому антиквару, который, честно признавшись, что в монетах не силен, порекомендовал мне хорошего (по его словам) нумизмата. И вот он одновременно удивил и напугал меня, сообщив, что эта мелкая вещица — очень большая редкость и цена ее никак не ниже десяти-двенадцати тысяч долларов. Поблагодарив специалиста за консультацию и сказав, что пока продавать монету не собираюсь, но если надумаю, то обращусь к нему, я поспешил откланяться, а вернувшись домой сделал в ЛКМе пару копий древнего артефакта. Правда, дубликаты оказались новехонькими и по этой причине пришлось их немного «состарить».

До Рождества (в Болгарии его празднуют по Григорианскому календарю) я успел приобрести инвестиционный золотой слиток весом в 100 граммов и сделать его копии, а также копии золотых самородков, золотых и серебряных монет, колец, перстней, бумажных денег и распределить их по несгораемым шкафам. Раньше как-то руки не доходили до инвентаризации моих «золотовалютных резервов», зато теперь я уделил им должное внимание и сразу стало не по себе от накопившихся богатств — хоть из дома не выходи. И встал вопрос об их охране. Не могу же я, подобно царю Кощею, «над златом чахнуть»! В итоге был приобретен комплект видеонаблюдения с четырьмя антивандальными камерами, сделано несколько его копий (на будущее) и начались поиски человека, способного правильно установить эту полезную вещь. Благодаря моим знакомствам, таковой нашелся. Муляжам камер видеонаблюдения, установленным мной ранее, тоже нашлось применение — я повесил их под навес, где держал «Ситроен», и над входом в гараж.

По семейной традиции Рождество мы отпраздновали вместе и, как нетрудно догадаться, в моем доме. Так что пришлось отложить дела до лучших времен и все внимание уделить своим близким.

Однако, рождественские праздники прошли, родные уехали и вновь начались «суровые деловые будни». Первой на очереди была установка железной двери в мою комнату, где стояла часть металлических шкафов с добром. Затем целая серия встреч с клиентами (скидка поистине способна творить чудеса, особенно под Новый год!).

Занятый хлопотами по дому и продажами, я и не заметил, как наступило 31-е декабря, а следовательно, надо было снова готовиться к приезду родителей и сестры с племянницей. Возник очередной аврал по причине встреч с несколькими клиентами (есть же любители в последний момент подарки покупать!) и приобретение необходимых продуктов. Недолго думая, я поручил последнее родителям и Маше, заодно попросив купить корма собакам и коту, а сам принялся упаковывать и развозить товар.

Все-таки приятно чувствовать себя Дедом Морозом, хоть и небескорыстным! Да, я понимаю, что подарки дарят, а не продают, но при такой скидке… К тому же, немалая доля вырученных средств так или иначе пойдет на благое дело.

Новый год встретили весело и без лишней суеты, с подарками, но без фейерверка. Конечно, можно было под шумок разрядить пару магазинов или барабанов, но зачем, когда и так все хорошо? Мужчины уже настрелялись или еще настреляются, а женщинам это не интересно.

Во вторник, второго января, родные вернулись в нашу софийскую квартиру — ведь после моего переселения в Царичину сестра с племянницей переехали к родителям и заняли мою комнату (после развода они снимали жилье), а немногие оставшиеся в ней вещи прежнего хозяина привезли мне как раз перед новогодними праздниками вместе с подарками. Разумеется, я тоже одарил их чем мог: маме вручил золотое колье, новые сережки и сумочку, отцу — кожаные перчатки, новый телефон и автомобильный аккумулятор, сестре — автоматическую кофемашину, золотую цепочку и серебряный перстенек с бирюзой (копию трофейного), Верочке — роликовые коньки, шлем, перчатки и наколенники.

До начала февраля, когда мне удалось выкроить несколько дней для посещения мира XIX века, никаких, достойных упоминания событий, не произошло. Но по ту сторону переходника изменения были видны невооруженным глазом, что неудивительно, ведь по здешним меркам меня не было целых восемь месяцев. Вход-выход портала расширили настолько, что через него мог спокойно проехать тентованный армейский грузовик. Вокруг прохода в иные миры военные строители воздвигли поистине монументальное сооружение из геополимербетона, как мне позже сказал Первушин. Снаружи это солидное, напоминавшее ангар здание было покрыто специальным влагозащитным составом и закамуфлировано под скалу, а изнутри стены зашпаклеваны и окрашены белой краской. Имелись герметичные, бронированные, автоматические ворота с утеплителем и разными степенями защиты, мощный, но компактный дизельный генератор с хорошим запасом топлива, охранная сигнализация, системы освещения, обогрева, видеонаблюдения, пожаротушения, фильтрации и вентиляции воздуха, даже две автоматических пулеметных точки. Вся территория купленного у местного бея участка была обнесена ограждением в два ряда: первый — из покрытой ПВХ колючей проволоки на прочных железобетонных столбах, второй — забор из оцинкованных металлических решеток, со спиралью из армированной колючей ленты сверху, на солидных винтовых сваях из оружейной нержавейки. Между ними пролегала ровная, старательно очищенная от всякой растительности полоса, шириной метра четыре, засыпанная плотно утрамбованной песчано-щебеночной смесью. Разумеется, присутствовали камеры и датчики движения, а по углам, вплотную к внутренней ограде, располагались четыре небольших навеса, под которыми я разглядел роботов-охранников на гусеничном ходу. Как я потом узнал от Владимира, они были вооружены снайперской винтовкой с глушителем, пулеметом калибра 7,62 мм, двумя электрическими дротиками (что-то вроде тейзеров из нашего мира) и ультразвуковым отпугивателем животных. На территории базы находились также несколько каркасно-щитовых домов, два больших металлических гаража, длинное строение из листов нержавеющей стали с решетками на маленьких окнах, пара невзрачных домиков из геополимербетона и настоящий блокпост на въезде — два бункера из солидных железобетонных блоков, увенчанных двумя бронебашнями с парой пулеметов: одним крупнокалиберным и одним калибром 7,62 мм, а также автоматическим гранатометом. Ракетных установок я не заметил, да они в данных условиях и не нужны по причине отсутствия какой бы то ни было бронетехники либо летательных аппаратов. Зато во дворе базы, возле одного из каркасно-щитовых домов, возвышалась антенна — явно люди из мира XXI века позаботились о связи. Об электроснабжении тоже подумали: на всех крышах были установлены солнечные батареи, имелся и генератор в сарае из железобетонных панелей. Не забыли специалисты из мира 2041-го года и о водопроводе с канализацией.

Другое важное изменение, с которым я столкнулся сразу же после проникновения в мир XIX века, — строгий контроль доступа, что вполне логично и правильно. Потому, первым делом я, в сопровождении хмурого и вооруженного болгарского сержанта, прошел в домик из геополимерного бетона, где, очевидно, располагался штаб. К счастью, там как раз находился уже знакомый мне майор Николов, руководивший базой иномирян и бывший заместителем Первушина, и все вопросы к моей скромной персоне сразу же отпали.

Владимира свет Николаевича пришлось дожидаться у дяди Тодора которого, кстати, тоже не было дома. Фотю проводил занятия уже в новой школе, под которую определили, как я узнал от Лазарины, второй этаж нашего импровизированного учебного центра. В общем, никого из нужных мне людей на месте не оказалось и, поскольку погода стояла солнечная, теплая, просто прекрасная для начала октября, я решил немного прогуляться.

Побродив немного по окрестностям, полюбовавшись издалека на новый учебный корпус — солидный двухэтажный дом с пристройкой — я вернулся обратно и, буквально спустя четверть часа, в ворота постучали. А еще минут через пять мы уже беседовали в комнате дяди Тодора с самим хозяином и Первушиным.

— Ты, дядя Тодор, как я погляжу, совсем современным человеком стал — в фаэтоне на резиновых колесах ездишь, по рации говоришь. — слегка поддел я нашего гостеприимного хозяина.

— А как иначе? Растем. Теперь наш комитет во всей округе самый главный, надо другим пример подавать. Да и удобная штука эта самая рация: аж до Софии достает. Мы теперь с нашими ребятами всегда связаться можем, когда они в город к господину аль Фараби, или к господину Манукяну по делам ездят. — не без гордости ответил он.

— Хм, про господина Манукяна я не слышал.

— Это потому, что твоя милость совсем к нам дорогу забыл. — с легким укором ответил мне казначей нашего Тайного революционного комитета.

— Тут, дядя Тодор, господин майор не виноват — служба, сам понимаешь. — оправдал меня Владимир. — А про Ашота Манукяна я тебе потом расскажу. — это уже мне.

Приятно побеседовав еще немного и допив ароматный кофе, мы с Первушиным, извинившись перед нашим другом, отправились в комнату, занимаемую Владимиром. Кстати, вторую кровать мой друг предусмотрительно не убрал, зато вся мебель была явно не из этого мира и выглядела откровено чужеродно в старинном доме, особенно компьютер с широким монитором, принтером, небольшой рацией, лежащей на зарядной станции, и металлическим шкафом. Обратил я внимание и на вполне современные стеклопакеты (последние, кстати, были установлены во всех окнах дома).

— Неплохо устроились, товарищ подполковник.

— Как видишь, Родина о нас не забывает. А у тебя что нового? В этот раз ничего не принес?

— Обижаешь. Принес, конечно, — зажигалки, спички, свечи, тетради, карандаши, резинки, соли и соды немного.

— Ну, этого добра и у нас полно, можешь не носить.

— Да я уже понял. Вот только неудобно — с пустыми руками.

— Что ж, если хочешь помочь, принеси мне материалы по вашему миру. Скажем, за последние лет восемьдесят — девяносто. Насколько я понял, расхождения в наших мирах, имею в виду новейшую историю, начались после извержения Йеллоустоунского вулкана?

— Может быть. Революция у вас в 1917-м произошла?

— Да.

— Так. Идем дальше. Скажи, были у вас такие деятели, как Троцкий, он же Бронштейн, и Сталин, он же Джугашвили? — не выдержал я.

— Троцкий — Бронштейн, Сталин — Джугашвили? Не припоминаю. Хотя историю мы хорошо учили, тем более историю Мировой империалистической войны и революций. И в школе, и в университете, и в Высшей школе МГБ. А чем эти люди интересны?

— Скорее опасны, чем интересны.

— Вот как? Однако! А поподробнее нельзя?

— Можно. Например, Троцкий — очень мутный персонаж, сторонник мировой революции, демагог и агент англосаксов. Именно он заявлял, что, цитирую по памяти, «Россия — это хворост, который мы бросим в костер мировой революции». И я бы вам очень не позавидовал, если бы он у вас был. Другой персонаж — Иосиф Виссарионович Джугашвили, он же Сталин, личность, мягко говоря, неоднозначная — в период его правления было расстреляно и отправлено в тюрьмы и лагеря от восьми до тридцати тысяч военных. И это перед войной! Разные исследователи приводят разные данные, но тот факт, что репрессии были, не отрицает практически никто. Под репрессии попали также ученые, инженеры, врачи, рабочие, крестьяне. Точное количество пострадавших и в наши дни никто назвать не может. Кстати, у гражданина Джугашвили были и верные помощники: Генрих Григорьевич (он же Енох Гершенович) Ягода, Николай Иванович Ежов, Никита Сергеевич Хрущев, всех этих персонажей и не перечислишь.

— Хм. Про Ежова и Хрущева я не слышал. А вот Ягода… Ну да, знакомая фамилия. Он одно время был заместителем наркома НКВД Ковалева, но был отстранен, а позже осужден. Слушай, Андрей, составь-ка мне, не в службу, а в дружбу, подробную справочку на этих, как ты выразился, персонажей. Да и на тех, кто позже жил и занимал ответственные посты — тоже. А еще — данные по экономике, внутренней и внешней политике СССР. Да, и про ту большую войну не забудь.

— Великую Отечественную?

— Точно. И про ситуацию в твое время. Вот тут уже можно поподробнее.

— Умеешь ты брать быка за рога. Вынь да положь ему справочку. — иронически заметил я, но, увидев, что мой приятель готовится мне ответить в том же духе, согласился — Ладно, «Бог с тобой, золотая рыбка», будет тебе справка. Сегодня же к себе смотаюсь — все равно мне здесь делать нечего, только под ногами у вас болтаться. А как соберу материалы — сразу обратно. Думаю, пяти дней мне хватит, я же все-таки на работе, или двадцати по-здешнему. Тебя устроит?

— Вполне! — бодро ответил Первушин, что-то черкнул в своей записной книжке и тут же, без всякого перехода, сказал — Андрей, а теперь слушай меня внимательно. Как ты уже, наверное, заметил, мы создали здесь базу и ведем ускоренную подготовку к вооруженному восстанию. Пока дела идут неплохо, тьфу-тьфу! — Владимир постучал по деревянной столешнице (его солидный письменный стол был сделан из натурального дерева) — Но император Константин все-таки поддержал турок в их войне с арабами и кое-что за это выторговал. — мой друг начал загибать пальцы — Во-первых, послабления православным славянам на территории Османской империи. Во-вторых, право беспошлинной торговли для русских купцов на турецкой территории. И, в-третьих, запрет на прохождение через пролив военных кораблей всех держав, кроме Турции и России. Так что теперь две империи — Российская и Османская — союзники, следовательно, действовать мы должны очень и очень аккуратно. Иначе подведем императора всероссийского, а это крайне нежелательно. Здесь Россия сильнее, чем в нашем мире в тот же исторический период, у них, оказывается, никакого татаро-монгольского ига не было, может, потому что монголов нет, а половина татар — православные, англичан нет, но к большой войне империя не готова, а французы собирают коалицию против России и Турции. Османы — союзники никудышные, сам понимаешь, идут переговоры с немцами, но они пока не говорят ни «да», ни «нет», ладно хоть оружие продают, причем и русским, и туркам, и австрийцам. Естественно, хорошо на этом зарабатывая. Австро-Венгерская империя вовсю готовится воевать, угадай, с кем. Итальянцы пока раздумывают, зато вовсю рассылают своих шпионов. Короче говоря, ситуация серьезная. Для нас, конечно, не проблема разгромить любую армию этого мира, даже две. Надо будет — всю Европу на гусеницы намотаем, вместе с их американскими колониями, но есть один неприятный момент: переходник. Во-первых, его пропускная способность. Сколько времени потребуется для переброски хотя бы одной танковой и двух мотопехотных дивизий? А где их дислоцировать? О скрытности я вообще молчу. Это все равно, что канат в игольное ушко продевать. Ну и во-вторых, пока, тьфу-тьфу! — Первушин опять постучал по столешнице — Переходник работает без сбоев. Пока. Но как долго продлится это счастье, наши научники не знают. Они нас честно предупредили, что переходник может схлопнутся чуть ли не в любую минуту. То ли кто-то, то ли что-то мешает ему нормально работать. Одно слово — Балканы. Правда, есть еще уральский вариант… Но это уже, извини, тайна за семью печатями.

— Понимаю. А как же мой мир?

— И как ты себе представляешь переброску крупных воинских частей с тяжелой техникой через твой гараж? Даже если построить новый, в три раза больше? Или ты думаешь, что такая операция может долгое время оставаться в тайне? — и, помолчав немного, Владимир продолжил — Конечно, мы рассматриваем вариант использования твоего мира как «коридора», но только как запасной и для малого человеко- и товаропотока. У вас все же не девятнадцатый век, да и обстановка в вашем мире, насколько я помню, в том числе и из твоих рассказов, совсем не благоприятная.

— Да уж, обстановка у нас еще та!

— Вот именно. Но о вариане номер два не забывай. Кстати, как там у тебя? Все в порядке?

— Нормально. Был один пустяковый инцидент.

— Какой еще инцидент? — насторожился Первушин.

— Да приезжали три цыгана, но я их шуганул.

— Кто приезжал?

— Цыгане, которых в вашем мире нет. Помнишь, я тебе о них рассказывал? Кочевое племя и большие мастера по части украсть и обмануть.

— Да, что-то такое припоминаю. Здесь, кстати, их тоже нет. И чем ты их припугнул?

— Старым добрым «Вальтером».

— Ты там поосторожней оружием размахивай. И вообще, постарайся без стрельбы — нам еще этого не хватало. Гильзы собрал?

— Какие гильзы, Володь?! Вообще без стрельбы обошлось, просто достал пистолет, снял с предохранителя, они и смылись.

— М-да. Все-таки пошлю-ка я с тобой старшину Тодорова, спокойней будет. Ты дом без присмотра часто оставляешь?

— Нет. У меня в этом семестре только два дня заняты, правда, с утра до вечера, плюс в среду заседание кафедры, но только раз в месяц. А вообще, пока снег лежит, можно особо не опасаться — цыгане на джипах не ездят, разве только богатые, но им мой домишко не интересен.

— На чем не ездят?

— Извини. На внедорожниках. Слово «джип» — из американского варианта английского, означает легковой автомобиль с полным приводом, повышенной проходимости. Кстати, у америкосов даже такая марка машин есть.

— Понятно. Спасибо за объяснение. Так посылать старшину?

— Пока не надо. Может быть, ближе к весне.

— Смотри. Сам знаешь, чем рискуешь. Но робота-охранника я тебе дам. И даже не думай отказываться. — тоном, не терпящим возражений, заявил Первушин.

— Это какого — с пулеметом и снайперкой? О-бал-деть! Вот будет веселье, если он каких-нибудь мазуриков положит. — решил пошутить я, но Владимир посмотрел на меня, как на малое дитя, и вполне серьезно пояснил:

— Речь идет о гражданской модели, вооруженной спецсредствами, а именно: четырьмя электродротиками, ультразвуковым излучателем, шестью баллончиками аэрозольно-струйного типа со слезоточивым газом «Сирень», устройством для метания капроновой сети «Паутина» и нижним захватом-фиксатором «Клешня».

— Ну так это другой разговор! Давай своего робота. А инструкция к нему прилагается?

— Конечно. Куда же без нее? Я тебе даже запасных электродротиков и баллончиков дам, плюс аккумуляторы, зарядное устройство и все, что нужно.

— Вот за это — спасибо!

— Пожалуйста. Но очень тебя прошу — дом по возможности без присмотра не оставляй, а гараж тем более. Ты ведь один живешь?

— Ага.

— Что, так и не нашел даму сердца?

— Володь, не начинай, а?

— Ладно, ладно. А твои родители и сестра в курсе?

— Пока нет.

— Хм, однако. Ты у нас прямо секретный агент. Когда им сообщишь о переходнике? — Первушин именно так и спросил, то есть, прекрасно знал, что долго сохранить в тайне от самых близких людей такое просто невозможно.

— А ты что посоветуешь?

— Тебе на месте видней. Но постарайся сделать это раньше, чем они сами догадаются. Только вот насчет сестры я не уверен. Помнишь, что Вылчан про женщин говорил?

— Обижаешь, она у меня дама серьезная, не из болтливых. Надо только придумать, что Верочке говорить.

— Верочка — твоя племянница?

— Ага. Егоза страшная. Впрочем, для ее возраста это нормально. Скоро тринадцать лет будет.

— Понятно. Да, вот еще что: у меня к тебе огромная просьба — ты мне заранее сообщай, когда надумаешь прийти, хорошо? Сам понимаешь: у нас тут не концерт по заявкам.

— Хорошо, договорились.

— Стало быть, в следующий раз ты придешь через… — Владимир заглянул в записную книжку — двадцать дней?

— Да.

— Во сколько? Не из пустого любопытства спрашиваю — мне постовых предупредить надо.

— Ясно. Приду утром, между половиной десятого и десятью по местному времени.

— Хорошо. С ребятами хочешь повидаться? У нас трое новеньких, в том числе одна девушка.

— Спрашиваешь!

Нашего полку действительно прибыло: в просторном учебном классе было тесно, кое-где сидели даже по трое за партой. Мы попали на семинар по тактической подготовке, проводимый старшим лейтенантом Найденовым. Стоило нам с Первушиным показаться в дверях, как все ребята вскочили, встали по стойке смирно, но не смогли удержать радостных улыбок и совсем не по уставу повернули головы в нашу сторону. Выслушав приветствие и доклад старшего лейтенанта, поздоровавшись уже не с четниками, а с курсантами первого учебного взвода первой учебной роты первого учебного батальона народного ополчения, Владимир, как старший по званию, извинился за наше внезапное появление, сказал: «Продолжайте занятие, товарищ старший лейтенант», и мы вышли в коридор.

— Ну как тебе наши соколята? — не без гордости спросил Первушин.

— Молодцы. Серьезно вы за дело взялись: все в камуфляже, «другарю» (товарищ) вовсю используют, тактику изучают.

— Готовим младшие командные кадры для будущей революционной армии. Ну а кое-кто и дальше пойдет — есть очень способные ребята. Только бы переходник не подвел!

Из учебного корпуса мы отправились на полосу препятствий и я в очередной раз отметил серьезность и основательность людей из мира 2041-го года. А дальше товарищ подполковник провел небольшую экскурсию по их базе, с которой я уже немного успел познакомиться, представил меня всем, кто на тот момент был там, приказав пропускать «товарища Иванова» беспрепятственно и «оказывать ему всяческое содействие». Даже пропуск выдал — пластиковую карточку с моими ФИО и фотографией (и когда успел?). Не забыл Первушин и об обещанном роботе-охраннике, вручил руководство по использованию, подробный инструктаж провел. Машина мне сразу же понравилась и, поблагодарив моего друга за этот царский подарок, я уже собрался было возвращаться домой, как Владимир позвал меня «немного прогуляться» и уже вне бункера предложил подумать о постепенном переселении в их мир, причем всей семьей. Признаться, такого поворота я не ожидал, а потому решил ответить уклончиво:

— Да уж, неожиданное предложение! Тут надо подумать.

— Но ты, в принципе, не против? — решил уточнить мою позицию Первушин.

— Скорее за.

— Ну вот и славненько! И, разумеется, наше сотрудничество продолжается. Ведь так? — Владимир свет Николаевич улыбнулся и протянул мне руку.

— Хитер ты, товарищ подполковник! Куда ж я денусь с подводной лодки в такую погоду? — и ваш покорный слуга пожал протянутую руку, здраво рассудив, что, во-первых, человек Первушин, безусловно, хороший, друг надежный и обижать его отказом нехорошо, во-вторых, как офицер ГБ он все равно меня в покое не оставит, ибо дружба дружбой, а служба службой, а в-третьих, помощь такого человека мне очень даже потребуется. Если бы я тогда знал, что поддержка, причем весьма серьезная и почти бескорыстная, придет от совсем других людей! Но об этом позже.

ГЛАВА XI

Ровно через пять дней, как и обещал Первушину, взяв с собой кожаный портфель с нужными ему материалами, рюкзак с мыльно-рыльными принадлежностями и подарками кое-кому из четников, я отправился в мир XIX столетия.

В бункере, на внутреннем КПП, меня встретил лейтенант Костадинов, очень любезно поздоровался и проводил в штаб. Все-таки очень полезно быть личным другом начальника! Первушин, майор Николов, старший лейтенант Йорданов, незнакомые мне молодой лейтенант невысокого роста, в кавалерийских галифе, и усатый капитан плотного телосложения, что-то обсуждая, стояли у огромного объемного экрана на стене. С первыми тремя я поздоровался, как со старыми знакомыми, а Владимир свет Николаевич представил нас с лейтенантом по фамилии Игнатов и капитаном по фамилии Георгиев друг другу и тут же поинтересовался:

— Ну как, готов к труду и обороне?

— Всегда готов! — шутливо ответил я, вскинув руку в пионерском приветствии, еще не предполагая, какой сюрприз приготовил мне мой товарищ.

— Ну вот, а говоришь, что при капитализме живешь. Не забыл славное пионерское детство, не забыл. — Первушин панибратски хлопнул меня ладонью по плечу — А это что за чемодан? — указал он взглядом на мой кожаный портфель.

— Материалы принес, о которых мы договаривались.

— Молодец. Давай сюда.

Я протянул ему портфель.

— Эге, увесистый. Хорошо поработал. В рюкзаке что?

— Личные вещи и кое-какие подарки.

— Личное клади сюда, — Владимир указал на удобный пластиковый стул-кресло — остальное давай, я в сейф положу. — Первушин кивнул на один из стоявших у стен стальных шкафов и добавил, видя мое недоумение — У нас сегодня экзамен в боевой обстановке. Придется немного поездить и чуть-чуть пострелять. Снаряжением и оружием мы тебя обеспечим. Ты с нами?

Если вы думаете, что я не согласился, то ошибаетесь.

И вот, наша дружная компания в составе самого Первушина, майора Николова, капитана Георгиева, старшего лейтенанта Йорданова, лейтенанта Игнатова, старшины Атанаса Тодорова, двух молчаливых прапорщиков с крупнокалиберным пулеметом и вашего покорного слуги, полностью обмундированная и вооруженная подошла к мельнице. Там нас уже дожидались четники под командованием Вылчана и наш транспорт — девятнадцать коней, две патронные двуколки, четыре пароконных фургона, и даже две тачанки, только запряженные тройкой лошадей, а вместо легендарных «максимов» на них должны были установить два принесенных нами ПКМ. Короба с патронами к ним, прочее необходимое военное имущество и провиант уже были погружены заранее. Кстати, мне в глаза бросилось, что наши четники были вооружены уже не «Винчестерами», а карабинами и снайперскими винтовками Мосина. Гордый воевода бодро отрапортовал Первушину о готовности курсантов к походу и мы стали распределяться по средствам передвижения. Провожать наш отряд пришли не только остававшиеся на учебной базе четники — из числа поступивших к нам позже или не прошедших предварительный отбор — но и почти все село, были даже люди из соседних сел и выселков и, конечно же, дядя Тодор. Именно он, подбадривая нас, заметил по поводу начинавшего моросить осеннего дождика, что, мол, это — хороший знак: все у нас пойдет как по воде (по-русски мы сказали бы «как по маслу»). Так оно, кстати, и произошло. Но пока нас ждала долгая и муторная дорога.

До места назначения мы добрались почти через двое суток, хотя и старались ехать как можно быстрее. Район, в который мы прибыли, по данным завербованных Первушиным людей, с большой вероятностью мог подвергнуться нападению башибузуков, орудовавших где-то поблизости, а посему надлежало быть настороже. Только, уже в сумерках, мы успели разбить лагерь на подходящей поляне близ едва заметной дороги, которую и дорогой-то назвать слишком много чести, от нашего передового дозора прискакал Драган Панайотов — один из первых (и лучших) четников с известием, что к нам приближается какой-то маленький вооруженный отряд. Первушин отдал команду рассредоточится, замаскироваться и занять оборону.

Спустя примерно минут тридцать, лишь каким-то чудом обойдясь без перестрелки, мы уже беседовали с уставшими и истощенными гайдуками воеводы Панайота Илиева и с ним самим. Этот легендарный в здешним местах человек оказался побратимом Вылчана, что, кстати, помогло нам избежать ненужных жертв. Оба борца за свободу хоть и не сразу, но узнали друг друга, а потом Панайот рассказал нам трагическую историю своей четы и того района, откуда они пришли. Вернее было бы сказать, что шестеро повстанцев чудом вырвались из того ада, который устроили им и местному христианскому населению османские разбойники. По словам нашего нового знакомого, башибузуки известное время шли за ними по пятам и только наступавшая темнота спасла героев от полного уничтожения. Учитывая данное обстоятельство, у нас оставалось буквально несколько часов на сон и подготовку засады, ибо дорога, неподалеку от которой мы встали на ночевку, была единственной, по которой могли пройти всадники и повозки, а таковые у бандитов имелись — на них везли награбленное и своих раненых. Посовещавшись с воеводой Илиевым, мы приняли решение организовать мерзавцам «теплую встречу» немного далее той поляны, где устроили лагерь. Рано утром, еще в темноте, перекусив на скорую руку сухпайком, мы выдвинулись к месту будущей засады. Побратим Вылчана все рассчитал верно: слева — довольно крутой склон, даже пешему нелегко карабкаться, а в нескольких местах просто невозможно, конный же и вовсе не пройдет, справа — сравнительно глубокое ущелье, кое-где поросшее кустарником и деревьями, а местами усеянное острыми камнями. Дорога упиралась в крутой поворот, сужаясь и проходя между невысокой, но крутой скалой, поросшей на вершине деревьями, и массивным камнем, справа от которого начинался обрыв. Вот за этим самым естественным укрытием и приказал нам с Колю занять оборону Первушин, проинструктировав, что и как делать. Моя задача состояла в том, чтобы, хорошо замаскировавшись, подпустить врага на минимально возможную дистанцию и дать очередь по голове колонны, притормозив ее на несколько секунд, затем огонь откроет большая часть нашего отряда, залегшая на склоне, а нам с моим верным оруженосцем следовало оборонять поворот. Не забыл наш командир и об участке дороги, находящемся за другим поворотом. Там майор Николов и старшина Тодоров, взяв себе в помощники однофамильца Атанаса — Павла, устанавливали направленные фугасы, старший лейтенант Йорданов и Христо устраивали себе лежки для снайперской стрельбы, а молчаливые прапорщики оборудовали позицию для крупнокалиберного пулемета.

— Андрей, — не по уставу обратился ко мне Первушин, когда мы подошли к моей позиции — не приказываю, а прошу: ты тут особо не геройствуй. В твою задачу входит остановить этих басмачей метким огнем. И запомни — твой выстрел первый. Не подведи, мы все сейчас от тебя зависим. В крайнем случае используешь гранаты. В крайнем! Только остановить, ты понял?

— Так точно, товарищ подполковник! — громким шепотом отчеканил я, бросив правую руку к камуфляжному кепи.

— Ну и прекрасно. — козырнув в ответ произнес мой друг — Удачи, Андрюха!

— И тебе удачи, Володя.

Только мы закончили маскировать свои позиции, даже передохнуть не успели, как показались первые всадники. Даже то их количество, что я увидел на относительно прямом участке горной дороги, впечатляло. У меня начался мандраж, вспотели ладони, пришлось сделать глоток хорошего коньяка из подаренной Владимиром плоской фляжки, глубоко вдохнуть, выдохнуть и сосчитать до десяти. Только после этого я смог почти нормально поймать в прицел автомата ехавшего первым башибузука с длинными висячими усами, в пестрой одежде, увешанного оружием. На белой чалме бандита красовалось павлинье перо, всем своим видом он выражал надменность и властность. Видимо, разбойники чувствовали себя в полной безопасности, раз их предводитель (или один из главарей) совершенно спокойно ехал впереди всех, даже не потрудившись выслать дозор. Такая наглость заставила меня взять себя в руки и прицелиться более тщательно. Во мне проснулся охотничий азарт, я мысленно нашептывал: «Ну, давай, давай, гад. Ближе, еще ближе.» В какой-то момент внутренний голос скомандовал: «Огонь!» и я нажал на спуск. Перестарался — вместо короткой очереди на два-три выстрела получилась более длинная, на пять или шесть. Все-таки оружие было незнакомым и непривычным, я стрелял из него только пару раз по дороге, во время коротких привалов. Но, несмотря на это, мои пули достигли своей цели, даже ехавшего рядом разбойника поразили, причиной чего, конечно, были весьма удачная конструкция АК 95, патронов 6х49 мм и то, что стрелял я лежа с упора. Вторая очередь тоже получилась чуть длиннее, ибо слева и сверху загрохотали выстрелы людей Первушина, наших четников и присоединившихся к нам ребят воеводы Панайота. Раздались взрывы гранат, за другим поворотом громко бабахнули направленные фугасы и заработал крупнокалиберный пулемет. Патроны в первом магазине кончились неожиданно быстро, пока я вставлял второй, Колю открыл огонь из «Мосинки». Вскоре бой на нашем участке дороги утих, раздавались лишь нечастые одиночные выстрелы — вероятно, добивали тех башибузуков, которые успели скатиться вниз. Мимо нас проскакало несколько коней, лишившихся седоков. Внезапно Колю вскочил и бросился навстречу испуганным животным, успев схватить под уздцы одну лошадь, я, вопреки приказу Первушина, сделал то же самое, «притормозив» кобылу, тащившую за собой застрявшего ногой в стремени разбойника. На всякий случай произведя контрольный выстрел в голову бандита из «Вальтера», я освободил лошадь от ненужного груза, передал повод своему верному оруженосцу, отправил его за поворот, под защиту скалы и быстро вернулся на свою позицию. Причем очень вовремя: густые кусты метрах в пяти от меня, ниже по склону, зашевелились, сквозь ветви показалась голова в чалме и пестрая одежда башибузука, я вскинул автомат и дал короткую очередь. Раздался крик на турецком языке и звук падающего тела. Выждав немного, я уже собрался проверить, кого подстрелил, когда рация в кармане разгрузки ожила и голосом Владимира строго приказала оставаться на месте и контролировать поворот.

— Вас понял, Первый! Есть оставаться на позиции и контролировать поворот! До связи! — отчеканил я, наверное, излишне громко, ибо в ушах звенело от грохота боя. А он, тем временем, переместился за следующий поворот, только снайперы продолжали зачистку. Меня так и тянуло присоединиться к нашим, однако приказ есть приказ — пришлось сидеть на месте и бдеть. Стрелять пришлось еще два раза — какие-то недобитки пытались обойти нашу позицию по ущелью.

Победа получилась блестящей — многократно превосходивший нас противник был разгромлен, уйти удалось единицам. Оставалось лишь воспользоваться плодами славной баталии в виде трофеев, но поднятый в воздух кем-то из людей Первушина беспилотник обнаружил большую толпу башибузуков, двигавшуюся прямо к нам. Возник традиционный русский вопрос «что делать?»: организованно и быстро отступать или дать разбойникам еще один бой, благо боеприпасы еще оставались, а у наших саперов имелся неплохой запас взрывчатки. Владимир, недолго думая, избрал второе. Тем более что занять новую позицию и подготовиться мы успевали, если поторопиться, конечно.

Второе сражение с башибузуками также закончилось в нашу пользу, даже несмотря на то, что противник был предупрежден спасшимися бегством бандитами и решительно бросился в атаку (насколько позволяла местность), явно намереваясь смять нас массой. Враги разделились на две группы — одна наступала на конях по узкой дороге, сбившись в кучу, другая, спешившись, лезла по сравнительно пологим в этом месте склонам, подбадривая себя дикими криками и редкой пальбой «в направлении противника». Многочисленные дикие орды османских бармалеев производили, конечно, страшное впечатление, но три пулемета, два автомата, пять снайперок, пятнадцать карабинов, направленные фугасы и гранаты — это сила. Свою лепту внесли и четники воеводы Илиева. На этот раз уйти удалось уже большему числу разбойников, зато желание воевать у них быстро кончилось. Башибузуки бежали, бросив своих раненых и несколько телег и двуколок с награбленным добром, видно, очень спешили удрать подальше от ужасного скорострельного оружия и поражающих взрывов. Преследовать басмачей, как их называл Первушин, мы не стали, а занялись добиванием раненых и сбором оружия и ценностей. Предвидя вопли «правозащитников» о недопустимости подобного обращения с пострадавшими на поле боя, поясню, что, во-первых, речь шла отнюдь не о солдатах и офицерах регулярной армии, а об обыкновенных бандитах и оставь мы их в живых, нас не поняли бы наши же друзья и соратники из этого мира, да и солдатскую мудрость «мертвый в спину не выстрелит» никто не отменял. Во-вторых, руки этих злодеев были даже не по локоть, а по плечи в крови мирных жителей и по законам военного времени их все равно следовало расстрелять, или повесить. И все-таки пару легкораненых разбойников мы взяли живыми. Для допроса, суда и публичного наказания. Что же касается ценностей, то наш Тайный революционный комитет нуждался в деньгах на закупку оружия, боеприпасов и не только, ведь для подготовки восстания одних патриотизма, смелости и пламенных речей явно недостаточно.

Итогом эпической битвы стали груды трупов и богатые трофеи. Даже с учетом доставшихся нам телег, двуколок и лошадей (которых, к сожалению, было не так уж и много), пришлось оставить известное количество ружей, пистолей, холодного оружия и наименее ценное из награбленного добра. Все дико устали, не было сил даже разговаривать, только хозяйственный старшина Тодоров сокрушался, что собрали так мало трофеев. Впрочем, он сам ухитрился прихватить длинное, украшенное серебром и перламутром, кремневое ружье восточного типа, такого же рода пистолет, турецкую саблю и длинный кинжал из дамасской стали.

Оставив в прикрытии у одного из поворотов горной дороги майора Николова с очередным взрывоопасным «сюрпризом», капитана Георгиева с ПКМ, да трех снайперов, мы двинулись к нашему лагерю. Первушин отправил туда гонцов с приказом подогнать пароконные повозки для доставки того добра, что не уместилось на трофейном «транспорте».

Управились мы лишь к вечеру, люди валились с ног от усталости, а потому было принято решение плотно поужинать и заночевать все на той же поляне. Первушин назначил усиленные дозоры, а наши подрывники-умельцы расставили сигналки и растяжки на подступах к лагерю. И, как выяснилось впоследствии, правильно сделали. Из допроса пленных выяснилось, что башибузуки принадлежали к разным бандам, объединившимся в одну, под началом Османа Аги из Кырджали, раньше в шайке было полторы тысячи башибузуков, но в одном из сел им оказали сильное сопротивление, убив и ранив более сотни разбойников. То село, конечно, сожгли, а его жителей перебили. Ограбив еще пару селений, османские бандиты решили двигаться на юго-восток, пройдя недалеко от Софии, ибо там, как им сообщали их шпионы, было чем поживиться, а турецкие власти смотрели на эти безобразия сквозь пальцы. Но тут разбойники напоролись на нас. Более ничего существенного нам выяснить не удалось, незадачливых языков накормили, под конвоем отвели оправиться, крепко связали и разместили в середине бивака.

Проснулся я от взрыва гранаты, свиста сигнальной ракеты и стрельбы. В ночной перестрелке мне поучаствовать не удалось, но в прочесывание местности ваш покорный слуга включился, оставив Колю у фургона — сторожить наши вещи и трофеи. Конечно, я полностью доверял и людям Первушина, и нашим четникам, но мало ли кто по ночам шляется и порядочным людям спать не дает? Да и пленные бармалеи не давали покоя. А охранять было что: еще прикрывая поворот, я успел обыскать труп валявшегося рядом башибузука и затрофеить увесистый кожаный кошель, кинжал и пару кремневых пистолей, а Первушин милостиво разрешил взять саблю и кинжал того самого вожака с пером павлина на чалме, который так удачно попал мне на мушку. Оружие оказалось непростым: рукоятки и ножны были богато украшены серебром, булатные лезвия превосходно заточены и имели клеймо «бегущий волк». За такое оружие в моем мире можно было бы выручить очень приличные деньги. Набравшись наглости, я снял с тюрбана этого самонадеянного павлина золотую брошь-заколку с крупным изумрудом, а с пальцев — два золотых перстня: один с таким же камнем, но поменьше размером, а другой — масонский. Я даже подумал: «У них тут что, мода такая — каждый главарь бандитов масонский перстень носит?». Все прочие ценности и оружие (ружье и целых четыре пистоля) отправились в казну Тайного революционного комитета. Да, вот что значит удачный выстрел!

Между тем, прочесав местность и попутно сняв оставшиеся растяжки, мы обнаружили пять трупов и трех раненых, двух из которых пришлось добить, а другому оказать медицинскую помощь. Именно от него мы и узнали, что башибузуки хотя и бежали с поля боя, но далеко не ушли, а выслали соглядатаев, наблюдавших за нами с безопасного, по их мнению, расстояния. Двух из них «сняли» наши снайперы и разбойники отошли еще дальше, решив не искушать судьбу, однако любопытство и злость на неведомых наглецов, так жестоко их разгромивших, не давали им покоя, а потому их вожак — Осман Ага — отправил восьмерых лучших лазутчиков проследить за нами, а если повезет, то и привести пленного. Ну что ж, как гласит народная пословица: Пошли за шерстью, а вернулись стриженными. Дальше пленный сообщил уже известные нам сведения о первоначальной численности шайки, рассказал о том самом злополучном селе, которое оказало им сопротивление, об их дальнейших «подвигах» и, наконец, о столкновении с нами. По словам башибузука, в результате боя банда понесла очень большие потери, был убит даже один из вожаков — судя по описанию, тот самый, которого я подстрелил в самом начале. К тому же, узкая горная дорога оказалась завалена обломками скалы, предусмотрительно и профессионально взорванной нашими саперами, а ни расчищать ее, ни карабкаться по довольно крутым склонам бандитам не хотелось, поэтому Осман Ага решил сначала узнать, кто мы такие и можно ли с нами рассчитаться за разгром его шайки, а потом отправиться либо на юг, либо на север — смотря по обстоятельствам. В общем, ситуация складывалась патовая: ни башибузуки могли нас одолеть, ни мы их. Но надо было решать, как действовать дальше, поэтому Первушин собрал импровизированный военный совет, состоявший из него самого, майора Николова, капитана Георгиева (старший лейтенант Йорданов и лейтенант Игнатов находились в секрете), вашего покорного слуги, Вылчана и его побратима — воеводы Панайота Илиева. Чисто теоретически, мы могли бы дать бой остаткам шайки разбойников — неподалеку от нашего бивака, на плоской вершине невысокой горы, находились руины какого-то монастыря, где, как сказал воевода Илиев, даже колодец имелся, но у нашего храброго отряда боеприпасы подходили к концу (трофеи не в счет), а проверять, что быстрее кончится — у нас патроны и гранаты или у Османа Аги бандиты как-то не хотелось.

— Итак, товарищи офицеры и господа воеводы, — подвел итог Первушин — как командир отряда приказываю сворачивать лагерь и выдвигаться в сторону Софии. — он повторил то же самое по-болгарски и порывисто встал, давая тем самым понять, что наш военный совет окончен и пора действовать, а затем подошел ко мне и, отведя меня в сторону, сделал выговор «за своевольное и недопустимое поведение» моего подчиненного. Дело в том, что Колю, воспользовавшись нашим отсутствием, зарезал пленных башибузуков, отомстив таким образом ненавистным османам. И мне теперь предстояло доходчиво объяснить своему телохранителю, что без приказа старшего по званию делать подобное, даже по отношению к врагам, совершенно недопустимо, разумеется, за исключением чрезвычайных ситуаций. Конечно, ни мне, ни моему верному телохранителю такое внушение не понравилось, но приказ есть приказ, а дисциплина должна быть на высоте. Впрочем, я тут же похвалил Колю за его действия в бою и подарил один из трофейных пистолей (деньги он все равно бы не принял).

Мы выступили еще в темноте и старались двигаться как можно быстрее и тише. Нас прикрывали Христо, Румен и Борис под команой лейтенанта Игатова.

Спустя несколько часов изнурительного марша, когда люди уже едва держались в седлах от усталости, Первушин скомандовал: «Привал!». Но толком отдохнуть нам не удалось — товарищ подполковник погнал отряд дальше. Только после полудня мы остановились на дневку в уютной долинке, с протекавшим по ее дну чистейшим, но жутко холодным ручейком. Даже поспать удалось. Там же к нам присоединился и наш арьергард, доложивший, что башибузуки и не думают нас преследовать, наоборот — они довольно поспешно ушли. А в сумерках, уже не спеша, мы двинулись дальше.

Недалеко от Софии воевода Панайот с четырьмя четниками (один все-таки нарвался на пулю башибузука) попрощались с нами, договорившись о способах связи, и отправились своим путем. Нескольких коней, часть пороховниц с порохом, свинцовых пуль, денег и оружия мы честно и благородно передали четникам Илиева: ребята предупредили нас о разбойниках, их воевода показал удачное место для засады, воевали они плечом к плечу с нами, помогли в сборе трофеев, к тому же, принесли присягу и стали членами Тайного революционного комитета.

Будущую столицу (а, может быть, вовсе не столицу?) свободной Болгарии мы объехали стороной — хоть и дольше, да безопаснее. На очередной привал мы остановились близ какого-то маленького села или, скорее, выселков. Тут ко мне подошел Борис и сообщил, что «господин подполковник» очень желает со мной побеседовать. Делать нечего — пришлось идти.

— Здравия желаю, тащ командир! — я устало откозырял Владимиру — Борис сказал, что ты со мной поговорить хотел?

— Хотел. Давай-ка отойдем. — Первушин указал взглядом на росшее неподалеку дерево.

— Устал? — участливо спросил Владимир, когда мы расположились на сидушках под голыми ветвями дерева.

— Очень. — честно признался я, недоумевая, отчего мой друг стал так интересоваться моим состоянием.

— Ничего, вернемся — отдохнем. Что скажешь о ребятах: сдали они экзамен?

— Сдали.

— А теперь оцени по пятибалльной шкале. — и товарищ подполковник, прищурившись, посмотрел на меня.

— Думаю, пятерку ставить еще рано, но на четверку с плюсом точно справились. — ответил я, недоумевая, почему Владимир свет Николаевич задает мне такие вопросы.

— Я тоже так считаю. Вот люди воеводы Илиева действовали не совсем грамотно, поэтому одного человека и потеряли. — и, помолчав немного, продолжил — Ты, наверное, думаешь, зачем я тебя об этом спрашиваю?

— Угадал.

— Видишь ли, в чем дело: переходник опять забарахлил и есть вероятность, что тебе придется временно принять на себя командование нашей четой и часть организационной работы в ТРК. Мы, конечно, тут без дела не сидели и постарались все организовать так, чтобы в крайнем случае местные повстанцы и без нас справились, даже некоторое количество нового оружия завезли, но сам понимаешь — пускать такой процесс на самотек никак нельзя.

— По-ни-маю. — грустно протянул я, представляя себе, какой объем работы и какая ответственность готовы свалиться на мои отнюдь не богатырские плечи.

— Отставить уныние, майор! — хлопнул меня по плечу Владимир — Я уверен, что наши научники все исправят — удалось же в прошлый раз. Да и в позапрошлый тоже. Так что готовься.

— Отдохнуть-то хоть можно?

— Даже нужно. Но недолго.

— Сколько примерно?

— Недели тебе хватит, по здешнему времени?

— Хм, неделя — это…

— Чуть меньше двух дней по-вашему. — подсказал мне Первушин.

— А побольше нельзя?

— Хорошо, пусть будет десять дней. Я сегодня добрый.

— И сколько мне здесь торчать?

— Не торчать, а заниматься боевой и политической подготовкой наших четников, осуществлять координацию отделений ТРК, вести разведку.

— Ничего себе задание! — не выдержал я.

— Привыкай, Андрюха, ты ведь теперь официально мой зам. — тоном, не терпящим возражений, произнес мой боевой товарищ и изучающе посмотрел на меня.

— Без меня меня женили. Володь, а ты уверен, что я справлюсь?

— Уверен. Да и ребята помогут — Валентин Йорданов, Найденов Олег, Борислав Игнатов, старшина Тодоров, сержант Луканов и местные: дядя Тодор, Вылчан (очень толковый парень, кстати), Борис, а Фотю вообще самородок, повезло нам с ним. Павел Тодоров, кузнец Стефан и его сыновья — Христо и Георгий — тоже ребята что надо — можешь на них рассчитывать.

— Да-а, задал ты мне задачу.

— Не переживай — справишься. Нужные опыт и знания у тебя, считай, есть, материально-техническая база тоже, помощники отличные. Постоянно жить в этом мире тебе не нужно. К тому же, все это временно — на пару месяцев по-нашему, не дольше. Научники клянутся, что через месяц — два наладят работу портала.

— Ладно, согласен.

— Вот и прекрасно. — улыбнулся Первушин, затем встал и протянул мне руку. Что мне оставалось делать? Правильно — тоже подняться и скрепить рукопожатием наш договор.

Дальнейшее наше путешествие прошло мирно, спокойно и почти скучно, если не считать того, что по дороге нам попался небольшой купеческий караван, который мы, в качестве добровольной охраны, некоторое время сопровождали.

После возвращения в ставшую уже действительно моим вторым домом резиденцию дяди Тодора, я вымылся, поел нормальной пищи и торжестенно вручил Вылчану и Фотю подзорные трубы с двенадцатикратным увеличением в старинном стиле. Оба остались довольны. А уже вечером благополучно перешел в свой мир.

Отдохнув и разобравшись с делами, я, как и обещал Первушину, вернулся в мир Болгарии XIX века. Правда, ненадолго, ибо опасался оставлять свой дом без присмотра на длительное время, даже несмотря на все меры безопасности. Между прочим, мне удалось выкроить немного времени для переброски робота-охранника в ЛКМ, в результате чего в моем распоряжении оказалось аж семь этих весьма полезных в хозяйстве машин.

Владимир вернулся, как и обещал, через два месяца, 12 апреля 2018 года (или 12 августа 1842 года по времени мира XIX столетия), да не один, а с целой группой ученых и инженеров. Правда, произошло это в мое отсутствие, ибо по закону подлости как раз в этот день я был на работе и оставил за старшего Олега Найденова. Зато уже на следующий день мы встретились в одном из каркасно-щитовых домов, где находился кабинет Первушина. Там, за чаем, у нас и состоялся разговор по душам.

— Володь, так получается, что ты теперь мой начальник?

— Да брось! Какой еще начальник? Просто на время моего отсутствия ты исполнял должность моего зама. И все.

— Точно?

— Точнее не бывает.

— Значит, проверку я прошел? Могу у вас работать, то есть служить?

— Проверку ты давно прошел, а остальное от тебя зависит. — внимательно посмотрев мне в глаза, ответил Первушин.

— Спасибо, буду иметь в виду. Так я теперь свободный человек?

— Да, на ближайшие два года по здешнему времени.

— А что дальше? И почему целых два года?

— Будешь много знать, профессором станешь. Хотя тебе это не помешает. — улыбнулся Первушин, а затем уже тише и совершенно серьезным тоном добавил — Готовится секретная операция, меня отзывают на инструктаж, а переходник будет заблокирован с твоей стороны. По крайней мере настолько, насколько это вообще возможно. Сам знаешь, какой он у вас, мягко говоря, своеобразный. А потому, во избежание всяких неожиданностей, к тебе убедительная просьба — переходником не пользоваться. Извини, но большего сказать не могу.

— Ничего себе — все самое интересное только начинается, а мне сидеть как мышка в норке и нос не высовывать! — попробовал возмутиться я, но Владимир свет Николаевич быстро охладил мой праведный гнев:

— А кто переходник с той стороны охранять будет? Мы, как ты сам понимаешь, этого сделать не сможем. Кроме того, нам гораздо удобнее было бы, если бы ты согласился взять на себя столь ответственное дело. Не хватало еще энергию тратить на блокировку вашего переходника, ее нам и так очень много потребуется.

— Понятно. — грустно вздохнув, произнес я — Значит, мне теперь полгода в своем мире загорать?

— Да, не больше. А чтобы тебе не скучно было, отправлю с тобой Олега Найденова — на усиление.

— Есть, товарищ командир. — грустно ответил я.

— И еще. Нам необходимо выяснить все детали здешней politique internationale. Ты пока здесь был, ничего интересного не видел, не слышал?

— Почему же? И видел, и слышал.

— Вот как? — оживился Владимир — И что именно?

— Сначала — подарки. — загадочно улыбнувшись, я извлек из своего ранцевого рюкзака изящный, украшенный гравировкой двухствольный пистолет с капсульными замками и протянул его Первушину.

— И откуда такая диковинка?

— Так в рапорте же написано: «такого-то числа был захвачен австрийский шпион, предположительно принадлежавший к масонской ложе. В качестве доказательства прилагается перстень с соответствующей символикой.» — с этими словами я достал из рюкзака упомянутый предмет и положил его на стол — А пистоль, извини, только один — другой я себе оставил, не возражаешь?

— Возражаю.

— Ну вот что ты за человек такой, вредный!

— Ты в рапорте что написал? — Первушин строго посмотрел мне в глаза — Пистолет — не сувенир, а вещдок.

— Так я же не описывал подробно, какие именно стволы, а только: «было изъято: два пистолета, шпага, кинжал, перстень с неизвестным веществом, географическая карта, подзорная труба, два парика, накладные усы и борода, документы на немецком, французском и турецком языках, пять векселей, серебряная печать», кое-что еще по мелочи. И все.

— Ладно. — сменил гнев на милость товарищ подполковник — Раз подробно не описывал, можешь взять на память. Но второй пистоль обеспечь.

— Так уже! — я положил на стол заранее заготовленную на этот случай копию обычного кремневого пистолета.

— Ну и жук же ты, Андрюха! Все остальное, надеюсь, в наличии?

— Разумеется! — посмотрел я честными глазами на Владимира, забыв на минуту о беспардонно присвоенных мной трости с тридцатисантиметровым клинком, многозарядной пневматической винтовке, украшенной серебряной насечкой, карманных часах с боем и крышкой, в серебряном корпусе, и золотом перстне с бриллиантом. Копии шпаги, кинжала, дорожного сундука и роскошного камзола, с золотым шитьем и пуговицами, а также нескольких десятков золотых и серебряных монет я, разумеется, уже сделал.

— И что, такой важный господин путешествовал налегке, без копейки в кармане? — хитро прищурившись, поинтересовался Первушин.

— Так почти все деньги пошли в казну ТРК, о чем, кстати, тоже написано в рапорте. А я только пару австрийских монет оставил — для образца. Сейчас… — порывшись в одном из карманов ранцевого рюкзака, я извлек обе денежные единицы и торжественно выложил их на стол. — Вот!

— А что за «перстень с неизвестным веществом»?

— Откуда я знаю? Яд, скорее всего. Он же шпион. — с деланным равнодушием ответил я, хотя был уверен в том, что это именно отрава, ибо малая пещерка-копировальник наотрез отказалась размножать содержимое упомянутого ювелирного изделия, ограничившись только самим перстнем (причем только одним!). Точно так же, когда мне понадобился инсектицид для уничтожения обнаглевших ос, пещерка не стала его воспроизводить. А я завязал узелок на память: яды ЛКМ не копирует. Алкоголь, кстати, тоже: попытка скопировать бутылку хорошего виски для задабривания одного не в меру любопытного местного жителя успехом не увенчалась.

— Хм. Вероятно. Но эта задачка для наших научников. — и, посмотрев мне в глаза своим фирменным гипнотическим взглядом, Первушин спросил:

— Тебе удалось узнать что-нибудь интересное от этого австро-венгерского шпиона?

— Да как всегда — Запад замышляет новый крестовый поход против России.

— Вот как? Интересно.

— Тот австро-венгерский подданный, которого мы выловили, допросили и… хм, ликвидировали, как раз возвращался из Стамбула, со спецзадания.

— Что за спецзадание?

— Выяснял, какую позицию займет Османская империя в случае войны западной коалиции против России. У этого хитреца, оказывается, был свой человек в окружении великого визиря и весьма влиятельный, кстати.

— Почему был? — с каким-то подозрением посмотрел на меня Владимир.

— Он и сейчас есть. Наверное. Или ты думаешь, что я и его тоже…?

— Знаешь, я бы не сильно удивился. Так какую позицию займут османы?

— Нейтральную.

— Кто бы сомневался. — проворчал Первушин.

— Между прочим, этот великий визирь — изрядная сволочь. Прежний был куда более дружелюбен к Российской империи, за что его и убрали. Да, по предварительному договору с французами, австрийцами и итальянцами Османская империя обязуется беспрепятственно пропускать через свою территорию все войска западной коалиции и снабжать их продовольствием и всем необходимым (не бесплатно, но по умеренным ценам). Так что, если вы задумали организовать тут восстание, руки у вас развязаны. Кроме того, турки не собираются соблюдать союзный договор с Российской империей и разорвут его сразу же после начала войны. А начнется она, скорее всего, в первых числах июня по здешнему времени.

— Это все ты от австрийского шпиона узнал?

— Конечно! Кстати, к этой так называемой «Великой коалиции» примкнули еще Польша, Швеция, вассальные ей Дания и Норвегия, а османы включатся «в случае успешного начала войны». Фон Швайнштайгер так и сказал: «Bei erfolgreichem Kriegsbeginn». Там, на карте, даже направления предполагаемых ударов обозначены.

— Кх, да ты просто гений разведки, Андрюха! — поперхнувшись чаем воскликнул Первушин, но тут же, словно спохватившись, уточнил — Если, конечно, это не деза.

— Володь, так ты проверь. Кто у нас подполковник МГБ? Но лично я склонен всему этому верить. Во-первых, судя по его бумагам и связям фон Швайнштайгер не простой шпион. Кое-что «расшифровал» Фотю, два векселя и письмо я сам перетолмачил (благо они были на немецком), ну а остальное, извини, — уже твоя забота. Во-вторых, та самая серебряная печать, про которую я в рапорте написал, оказалась очень даже интересной. Почтенный аль Фараби мне сказал, что такую дают лишь дипломатам и важным чиновникам Австро-Венгерской империи.

— Ты и к аль Фараби успел съездить? Однако!

— Не только к нему. С Ашотом Манукяном я тоже побеседовал. У него ведь родной брат с австрийцами дела ведет. Так Гарабед говорит, что в лоскутной империи налоги повысили, завалили все оружейные мануфактуры и фабрики заказами, новых рекрутов в армию набирают, даже немцев пытаются к этому пристегнуть — заманивают их офицеров и пушкарей хорошим жалованьем. Распускают слухи о предстоящей войне с Турцией.

— Слухи?

— А что же еще? Когда каждая ворона на заборе каркает о войне с османами, а войска концентрируются ближе к границе с Российской империей. Да и шуры-муры с французами и итальянцами ведь не просто так? Мадьярам обещали территории в валашских княжествах, союзных России. Тут, кстати, Румынии нет. И прибалтов тоже. Британии нет. Лепота! Впрочем, мы ведь атлас аль Фараби вместе изучали, сам все знаешь. Только эта карта еще подробнее. Мне бы такую! — мечтательно вздохнул я.

— Будет тебе карта — копии атласа нашего арабского друга уже готовы и одну из них я тебе оставлю вот в этом ящике. — Владимир постучал пальцем по столешнице точно посередине письменного стола и, помолчав немного, спросил:

— А что еще интересного сообщил этот Швайн…

— Фон Швайнштайгер?

— Именно.

— Ругал саксонского короля Августа, решившего объединить все немецкие земли под одной короной. Причем, что характерно, своей. Будто бы этот, как выразился шпион, «молодой глупый осел» решил стать союзником русского императора Константина и это, цитирую, «может помешать нашим планам», то есть их планам.

— Хм, вот даже как? Интересно, интересно. И насколько силен этот саксонский король? А, главное, можно ли на него всерьез рассчитывать?

— Ты не поверишь, но тут нет никакой Пруссии, а ее роль играет именно Саксония. Про возможности королевства точно не скажу, но судя по карте и нервной реакции австрийца, они явно немалые. Уж если король Август решил стать объединителем всея Германии и даже сильных соседей не боится…

— Сильных соседей?

— Ага. Австро-Венгерской империи и королевства Швеция. Тут, оказывается, шведы — крутые ребята: всю Скандинавию под себя подмяли, кроме Финляндии, которой тут нет, да еще и Данию прихватили. Даже в Северной Америке у них какие-то колонии есть.

— Нашлась замена англичанам? — криво улыбнулся Владимир.

— Не совсем — у шведов колонии куда скромнее, а в западном полушарии первую скрипку играют испанцы с французами. У них, между прочим, вражда на этой почве, доходящая до войны. Но сейчас, ради великого дела борьбы с Россией, они замирились. Испанцы даже флотом обещали помочь. Действительно, ничто так не сближает, как общие враги и общие интересы.

— Стало быть, у здешней Российской империи общие интересы пока только с Саксонским королевством?

— Еще с Персией. Она тут, между прочим, с Россией дружит, а вот с турками как раз наоборот. И еще: подавляющее большинство населения страны — зороастрийцы, есть православные христиане, немного алавитов. Да и территория у здешних персов поболее, чем в нашем мире.

— Откуда такие сведения?

— От аль Фараби. Он, оказывается, алавит, да еще и с персидскими корнями. Я у него, кстати, даже карту Персии прикупил. — тут ваш покорный слуга достал из ящика письменного стола упомянутую вещь и гордо протянул ее Первушину. — Вот только одна просьба: Володь, сделай копию, пожалуйста!

— Ладно, будет тебе копия, географ-любитель. Что ж, спасибо за информацию. Но шпиона ты зря ликвидировал. Непрофессионально это. Наши спецы бы с ним потолковали, наверняка узнали бы много интересного.

— Так я и не хотел! Бежать пытался, сволочь, вот мы его и…

— Понятно. Кто?

— Да какая разница.

— И все-таки?

— Я.

— Подчиненных прикрываешь?

— Хорошо. Колю.

— В следующий раз воспользуйся вот этим. — Владимир подошел к одному из двух сейфов и извлек из него обычный, на первый взгляд, дробовик, только с желтыми ложей и цевьем — Стреляет патроном со специальным электрическим зарядом. Наибольшая дальность — 45 метров, шесть зарядов: пять в магазине, один — в патроннике. Держи — в хозяйстве пригодится. — он вручил мне оружие, а затем, вернувшись к сейфу, достал патронташ с плечевыми ремнями и восемнадцатью патронами. — Извини, больше дать не могу. А про австрийского шпиона в рапорте напишешь, что оказал сопротивление.

— А я так и написал.

— Молодец. Кстати, не забывай про наш уговор: полгода по-нашему, плюс-минус один день, сюда ни ногой.

— То есть, двенадцатого ноября? — уточнил я, заглянув в календарь.

— Именно. Надеюсь, ты не на работе?

— Так еще неизвестно — это же новый учебный год. Вдруг у меня занятия как раз в понедельник будут? Давай-ка лучше десятого, в субботу?

— Добро. — согласился Владимир.

— Отлично, значит десятого. Часам к десяти по местному времени.

— Как дома дела, все в порядке?

— Спасибо, все хорошо, все живы-здоровы.

— Никаких попыток проникновения не было?

— Нет. Да теперь особо и не проникнут — при таких мерах безопасности.

— Ну, знаешь, не хвались идучи на рать…

— Тьфу-тьфу!

— Вот именно. Второй робоохранник не нужен?

— Если только поменьше и полегче — для дома или внутрь гаража поставить.

— Лучше в гараж. Будет тебе «поменьше и полегче». Аккумуляторы и прочие расходники?

— Возьму пару электродротиков, на всякий случай. С остальным нет проблем. — и, помолчав немного, я решился задать давно мучивший меня вопрос — Володь, скажи, только честно, ты и в самом деле мне так доверяешь? Все-таки я — сбоку припеку, человек посторонний, вообще из другого мира, а тут дела серьезнейшие.

Первушин почему-то шепотом ответил:

— Давай потом об этом поговорим, хорошо?

— Хорошо. — так же шепотом согласился я.

— И вот еще что. Наше руководство решило (и я с ним полностью согласен), что оставлять тебя совсем без охраны и связи нельзя. С первым вопрос в какой-то степени решен, остается второе. — тут Первушин сделал МХАТовскую паузу, но я не выдержал и спросил:

— Володь, а как мы связываться будем, если ваши ученые переходник закроют?

— Через него и будем.

— Не понял.

— Тут все просто: у самого переходника мы установим ретранслятор, не пугайся, он много места не займет, а наши умельцы его так замаскируют, что подозрения не вызовет. И самоликвидатор установят — на всякий случай, так что ты там осторожней. Вот инструкция, — Владимир протянул мне тонкую книжицу в прозрачном целлофановом пакете — а вот рации — одна тебе, другая — Олегу, ну и друг с другом связываться можете. Дальность — до десяти километров. — он достал из ящика письменного стола две вышеназванные вещицы и положил передо мной — Дальше все просто — когда надо будет связаться, нажимаешь сюда. — мой боевой товарищ показал нужную кнопку — Это — отбой, а это — разъем для зарядного устройства. Только за зарядом следи, вот здесь индикатор. Работает от сети, напряжением в 220 Вольт. У вас ведь тоже такое?

— Да.

— Ну и прекрасно. Вот зарядное. Повтори.

Я выполнил просьбу Владимира, а потом не удержался и полюбопытствовал:

— А когда мы будем связываться, переходник будет закрыт?

— Открыт, но только для сигналов. Как точно это работает не скажу — не спец, но передать сигнал гораздо легче и быстрее, чем самому лезть. Да и безопаснее.

— Ясненько. — грустно ответил я.

— Не вешай нос, все будет путем. — Первушин хлопнул меня по плечу.

— А как долго можно говорить?

— В принципе, ограничений нет, наши научники обещали устойчивую связь наладить, но лучше короче.

— Понял.

— Молодец. А сейчас придумай кодовый вопрос и кодовый ответ. — назидательно сказал Владимир.

Быстро оглядевшись по сторонам, шепотом, но четко, я произнес — «У вас продается славянский шкаф? — Шкаф продан, могу предложить никелированную кровать с тумбочкой».

— Что за ерунда? — скривился Первушин.

— Это из фильма «Подвиг разведчика».

— Понятно. Хорошо, конечно, но не годится.

— Тогда кодовое слово. — предложил я.

— Вот это уже лучше.

— «Фракиец» и «Златоуст».

— Поясни.

— А что тут непонятного? Я — «фракиец», ты — «Златоуст», сам же говорил, что твои предки оттуда.

— А кто такой «фракиец»?

— Фракийцы — группа древних индоевропейских племен, живших на северо-востоке Балканского полуострова и северо-западе Малой Азии. Славились производством металлов и керамики. Греческие авторы характеризуют их как любителей коней, охоты, вина и женщин. — выдал я историческую справку.

— Понятно. Интересные были ребята. Кстати, еще одно отличие вашего мира от нашего — мне ни про каких фракийцев не известно, а историю я, вроде, неплохо учил. Ладно, фракиец так фракиец. В случае ЧП кодовое слово «аваланш» — снежная лавина по-французски. Запомнишь?

— Уже запомнил. У поэта Мятлева есть что-то в этом роде: «Вдруг я прыг к нему в объятья бросилась как аваланш». Если не ошибаюсь, из стихотворения «Сенсации госпожи Курдюковой».

— М-да, филолог есть филолог. Если потребуется помощь, но не срочная — кодовое слово «метелица». Запомнил?

— Так точно, метелица.

— Молодец! Будь на связи — не исчезай. Если не сможешь — попроси Олега — он парень надежный. Да, чтобы тебе это ружьецо в руках не таскать… — Первушин встал, подошел к сейфу, достал оттуда серый чехол из какой-то специальной материи, с регулируемым ремнем, уложил в него электрошоковый дробовик с лазерным целеуказателем, затем на белый свет появился тактический рюкзак, явно не пустой, и бронежилет — Облачайся, а патронташ сверху наденешь. Подарки дома посмотришь.

— Спасибо, Володь! — я с благодарностью пожал Первушину руку.

— Да не за что. Давай помогу.

Как только я, с помощью моего друга, облачился в бронежилет, надел патронташ и довольно увесистый рюкзак, в дверь постучали:

— Товарищ подполковник, разрешите войти!

— Проходи, капитан!

В кабинет вошел Олег Найденов, в полной выкладке, со станковым рюкзаком, большой спортивной сумкой и футляром для гитары (не знал, что Олег еще и музицирует).

— Товарищи офицеры. Выдвигаемся. — официальным тоном провозгласил Первушин и мы отправились в сторону ангара с переходником. Там нас уже ожидали старшина Тодоров, незнакомые мне молодой лейтенант и два мужчины старше среднего возраста в штатском, нагруженные оборудованием.

В мой мир прошли в три приема: сперва мы с Найденовым, потом старшина с лейтенантом, а затем один из гражданских с Владимиром. Убедившись, что по ту сторону портала все в порядке, я сообщил об этом Первушину и его людям.

Аппаратуру для межмировой связи установили быстро — мы с Владимиром и Олегом едва успели разгрузиться и выпить по кружке чая с печеньем. Настало время идти в гараж и прощаться.

— Ну, до встречи, Андрей. Спасибо за помощь! Будем на связи и если ничего не случится (тьфу-тьфу!), через полгода по-нашему увидимся. — хлопнул меня по плечу мой друг.

— И тебе удачи, Володь!

Мы крепко пожали друг другу руки, даже обнялись, а Владимир, видя мою расстроенную физиономию еще раз сказал, что он своих не бросает.

Найденов, откозыряв, также пожал руку своему командиру и мы расстались.

ГЛАВА XII

Проводив Первушина и его людей, проверив связь, мы с капитаном прошли в дом, где я предложил Олегу продолжить чаепитие, но на этот раз уже с бутербродами, извинившись, что пока больше ничем его угостить не могу, а сам пошел кормить четвероногих питомцев.

Вернувшись в дом, я застал Найденова внимательно и с интересом слушающим радио. И, как назло, речь шла о визите в Болгарию какого-то натовца и ведущая подобострастно лепетала о евроатлантической ориентации балканской страны, о ее верности союзникам, об «агрессивной России» и прочих глупостях. Решив не мешать Олегу, вставшему было из-за стола, я сделал знак рукой, мол сиди, все в порядке и поднялся на второй этаж — заниматься своими делами.

А вечером, состоялась беседа, во время которой автор этих строк разъяснил Найденову некоторые особенности жизни в Болгарии нашего мира. Выслушав мою политинформацию, Олег, саркастически усмехнувшись, заметил:

— Да, весело вы тут живете.

— Ага, веселее некуда. Олег, — мы уже догворились общаться «без чинов», по именам, — я не знал, что ты на гитаре играешь.

— Да так, балуюсь понемногу. — скромно ответил капитан.

Отчего-то я постеснялся попросить его сыграть и спеть. Зато провел небольшую экскурсию по дому (за исключением полуподвала), снабдил, невзирая на возражения, домашними шлепанцами, полотенцами и разместил Найденова в соседней с моей комнате.

На следующий день, в субботу, я позорно проспал до без двадцати пяти восемь, обнаружил, что в холодильнике, как говорится, мышь повесилась и, извинившись перед Найденовым, успевшим встать, размяться, умыться и позавтракать приготовленными им яичницей-глазуньей и бутербродами, доел оставленную мне половину этих нехитрых блюд и отправился в местный магазинчик. Ехать в Софию смысла не было, ибо вскоре должны были прибыть родители с сестрой и племянницей.

Едва я успел вернуться, распределить покупки и предупредить своего гостя о визите моих родных, как раздались урчание двигателя и лай. Я выглянул в окно.

— О, а вот и мои приехали. Уф! Вовремя успел. Олег, дуй наверх, переноси свои вещи в мою комнату, переодевайся, запирай и спускайся вниз — буду тебя с нашими знакомить. Держи ключи. — быстро распорядился я и пошел встречать дорогих гостей, уже прикидывая, как задержать их подольше вне дома.

Новоиспеченный капитан ответил: «Уже иду» и отправился в свою комнату.

Ситуация получилась весьма деликатная: в доме — молодой незнакомый мужчина, у меня из кармана торчит антенна маленькой рации неизвестного происхождения (забыл выложить). И как прикажете все это объяснять?

Однако, как ни странно, знакомство с Найденовым прошло вполне спокойно, неудобных вопросов никто не задавал, даже Верочка вела себя на удивление тихо и чинно, лишь с любопытством поглядывая на нового знакомого. Понятно, что я представил Олега не как военного, а как журналиста из России, с которым познакомился в прошлом году на международной конференции, которую он и его коллеги освещали. Дескать, заехал по старой памяти — изучать жизнь русской диаспоры в Болгарии. Мама и сестра занялись приготовлением обеда, племянница побежала навестить Бобика, Рекса и Барсика а мы с капитаном вызвались помогать отцу переносить из машины в дом привезенные родными продукты и прочее. А поклажи оказалось немало. Как сказал великий Пушкин: «Горшки, тазы et cetera, Ну, много всякого добра».

Отобедав, мы по старой семейной традиции перешли к чаю. Вот тут Олег и блеснул своим талантом. Извинившись, он сбегал за гитарой, а потом, скромно заметив, что музыкального образования не имеет и потому просит не судить его строго, быстро настроил инструмент и всем стало уже не до чая. Играл и пел Найденов, надо признать, более чем хорошо. Большинство песен нам не было знакомо, однако капитан исполнил и пару известных в нашем мире классических романсов. Само собой разумеется, что мы вознаградили его аплодисментами, а дамы не удержались от комплиментов. Олег поблагодарил нас, а я ляпнул, видимо, некстати, дескать, моя сестра тоже музицирует, да пианино под рукой нет. Мария, грозно стрельнув в меня глазами, заявила, что было это давно и все неправда, а лучше бы мы с Олегом Ивановичем что-нибудь спели дуэтом. Мысленно обругав себя за некстати сказанное, я ответил, что если спою дуэтом, то меня убьют дуплетом. Однако, делать было нечего и ваш покорный слуга обернулся к Найденову, произнес: «Славное море, священный Байкал» Олег кивнул (значит, и в их мире эту песню знали), я произнес «Три, четыре», махнул рукой и мы затянули этот своеобразный гимн озера Байкал.

Выходные мы провели весело и с пользой. Во всяком случае все были вполне довольны, а мой дом, с помощью мамы и сестры, наконец-то приобрел вид настоящего жилья, а не перевалочного пункта. Да и я, признаться откровено, давно так не отдыхал. Но после воскресенья, увы, приходит понедельник и начинаются «суровые трудовые будни», причем совершенно не важно, что в этот день недели я не на работе — подготовку к занятиям никто не отменял. К тому же, в обязанности преподавателя входит еще и научная работа, а мои походы в иные миры и кипучая деятельность в них ей отнюдь не способствовали. Хотя, казалось бы, мне представилась редчайшая возможность написать целую серию статей или даже монографию о специфике болгарского и русского языков иных миров. Проблема заключалась лишь в том, что указывать источники я не имел ни права, ни желания. Особенно, учитывая то, в какой стране и в какое время живу. Поневоле пришлось заняться особенностями вышеупомянутых языков моего мира, благо кое-какие наброски и примеры уже имелись. Как раз за этим скучным, но необходимым занятием меня и застал Олег, деликатно постучавший в дверь. Оказывается, капитан уже успел связаться с Первушиным и «доложить обстановку».

— Ну и как начальство, не сильно ругается? — полюбопытствовал я.

— А что ему ругаться? У нас все путем, я так и доложил.

— Привет от меня не забыл передать?

— Не забыл. — и без всякого перехода капитан продолжил — Товарищ подполковник приказал в его отсутствие связываться только с подполковником Николовым или лейтенантом Синицыным. Выход на связь между восемью и десятью часами утра по здешнему времени.

— Вот как? Его что, не будет на месте?

— Не знаю. — пожал плечами Олег.

— Ну что ж, дело ясное, что дело темное. Хорошо, как приказали, так и будем делать.

До вечера каждый из нас занимался своими делами, а перед ужином я под благовидным предлогом отлучился в гараж, отнес в ЛКМ электрошоковый дробовик и один патрон к нему, заодно размножил и принес продуктов, ибо, как гласит народная мудрость, соловья баснями не кормят, к тому же соловьев, то есть едоков, у нас собралось уже двое. Кстати, после того, как закрыли переходник в сторону мира XIX века, шлюзовая камера куда-то исчезла и входить можно было уже напрямую в параллельную действительность. Таким образом, облегчалась переноска длинномеров, в разумных пределах, конечно. Наконец-то дошли руки до подарков Первушина, очень, надо сказать, интересных и полезных. Помимо уже упомянутых электрошокового ружья и патронташа с патронами к нему имелись: полный комплект новенького обмундирования (включая берцы, каску, разгрузку, наколенники, тактические перчатки, форменную кепку, даже фляжку и аптечку), складная малая саперная лопатка в чехле, две маленькие рации с запасными аккумуляторами, стреляющий нож в ножнах (вроде советского НРС-2) с десятью патронами, пять светозвуковых гранат, спальный мешок, прибор очистки и обеззараживания воды, шесть радиомаячков и тактический фонарик. Тут я пожалел, что не посмотрел содержимое рюкзака раньше — до похода в ЛКМ.

Вторник прошел спокойно, я почти весь день трудился в университете, Олег остался хозяйствовать.

На следующий день, вернувшись домой после поездки в магазин и встречи с клиентом, я заглянул в ЛКМ — размножить вырученные деньги, некоторые вещи (включая подаренные Владимиром) и окунуться в целебное озерко. Естественно, это требовало некоторого времени и я честно предупредил Найденова, что пойду в гараж по делам (не уточняя, по каким). Капитан как-то странно посмотрел на меня, но спрашивать ни о чем не стал.

До конца недели ничего достойного внимания не произошло, а в выходные снова приехали родители с сестрой и племянницей. Так незаметно прошли апрель и половина мая. Посещения ЛКМ пришлось серьезно сократить, торговля тоже понемногу сворачивалась. Таким образом, у меня появилось больше свободного времени, которое я решил использовать для тренировок, в чем мне с удовольствием помогал Найденов. Приятное разнообразие в нашу жизнь вносили субботно-воскресные приезды моих родных, которым, впрочем, мы с Олегом были только рады. Именно выходные, проведенные вместе с самыми близкими людьми, позволяли мне восстанавливать силы и духовное равновесие. К тому же, произошло нечто неожиданное, но прекрасное — между Найденовым и моей сестрой, как говорится, проскочила искра.

Как-то майским вечером, после выходных, когда родители с сестрой и племянницей уже уехали, у нас с Олегом состоялся разговор, во время которого он, слегка смущаясь, стал расспрашивать меня о Марии. Тут мне стало окончательно ясно, что товарищ капитан, кажется, поражен стрелой Купидона. С одной стороны, любовь — прекрасное чувство, с другой — такого мужа здесь, в Болгарии, моя сестра не найдет и я, разумеется, могу лишь порадоваться за нее. Но вот с третьей стороны — у Найденова ни документов, ни возможности их как-то получить. К тому же, Олег уже привлек к себе внимание некоторых местных жителей — капитан, по выработанной годами привычке, каждое утро бегал кроссы (иногда к нему присоединялся и я, правда, тогда дистанция сокращалась вдвое). Пришлось срочно сочинить легенду, что это — мой друг, военный, находящийся в отпуске. А дальше что? У военных отпуска не бесконечные. Впрочем, имелась и четвертая сторона: целых два «запасных» мира. Правда, в этом случае доступ к ЛКМ будет, пожалуй, весьма затруднен, а из мира Первушина и вовсе невозможен, но проблемы лучше решать по мере их возникновения. А для начала я решил уточнить детали:

— Стало быть, у вас с Машей все серьезно?

— Серьезней не бывает. Люблю я ее, Андрюх, понимаешь?

— Отчего ж не понять — понимаю. Совет вам да любовь. Но у нее дочь большая уже. Егоза страшная — даже я с ней иной раз не справляюсь.

— Ерунда — справлюсь как-нибудь. — улыбнулся Олег.

— Кстати, Олег, извини за идиотский вопрос, но тебе сколько лет?

— Да нормальный вопрос — я ж не девушка. Тридцать пять. А что?

— Ничего. Просто Маше уже тридцать восемь. Хотя выглядит она, конечно, моложе…

— Отлично выглядит. И что?

— Тебя это не смущает?

— Вообще не смущает. — с самым серьезным лицом ответил Найденов.

— Да-а, задали вы мне задачку, ребята… — потерев подбородок, задумчиво произнес я, не зная, с чего начать предстоящий серьезный разговор о будущем двух влюбленных.

Выручил Олег, решительно заявивший:

— Да ладно, Андрюх, двум смертям не бывать, а одной в дуло не смотрят. Вот откроют переходник — переберетесь к нам, ну или сначала в XIX век, а потом к нам.

— Ага, это если откроют.

— Конечно откроют. — уверенно сказал Олег и подмигнул — Наша наука еще и не на такое способна.

— Ну хорошо, предположим, откроют переходник. Допустим даже, что я уговорю наших переселиться к вам. А дальше что? Где нам жить? Чем заниматься? Мы ведь люди из другого мира, порядков ваших не знаем, документов нужных не имеем.

— Документы выдадут, работа найдется. — заверил меня Найденов.

— Твоими бы устами, Олег, да мед пить…

— У тебя сестра — бухгалтер, ты — преподаватель русского языка, так? — спросил капитан, уставившись на меня почти первушинским взглядом.

— Да. И что из этого?

— А то, что без работы не останетесь.

— Легко говорить! У вас же другая специфика.

— Это вряд ли. Бухгалтер везде бухгалтер, а препод…, извини, преподаватель, и в Африке преподаватель. Если что — товарищ подполковник поможет. Он у нас пробивной. Его отец — генерал-полковник запаса, в Академии МГБ преподает.

— Хм, ничего себе!

— А ты не знал? — искренне удивился Олег.

— Да нет. Володя мне не рассказывал. Сказал только, что его предки по отцовской линии с Урала, из Златоуста. — и, помолчав немного, я задал следующий вопрос — Хорошо, мы работу найдем, а родители? Они же пенсионеры, кто им пенсию платить будет?

— Государство. — спокойно ответил Найденов.

— Не понял.

— По программе помощи соотечественникам, переселяющимся из других миров.

— У вас там и такая есть?

— А у нас как в Греции — все есть. — довольный произведенным впечатлением усмехнулся мой собеседник.

— Хм. Олег, а как у вас обстоят дела с жильем?

— Да нормально обстоят. В очередь на квартиру встанете, а пока ждете — служебную дадут. Сам так живу.

— А купить жилье можно?

— Конечно. Мой друг — Сашка Кузнецов — вообще дом купил. В Коломне. А что, удобно — детсад, школа, магазины — все близко и на дачу ездить не надо.

— Ладно, Олег, извини, что цепляюсь, но сам понимаешь — вот так, взять и переселиться в совсем другой мир, да еще и всей семьей…

— Ну почему совсем? Такой же Союз, как и у вас был. И у нас люди живут, не волки — не съедят.

— Такой, да не такой. Хотя ваш, пожалуй, гораздо лучше.

— Тем более. — Олег допил уже остывший чай, а затем подмигнул и продолжил — Не боись, Андрюх, пройдет и по нашей улице инкассатор.

— Специфический у тебя юмор, товарищ капитан. — съязвил ваш покорный слуга.

— Пацан один из детдома так говорил. Хулиганистый был, но зато друг верный. Такой, если что, всегда спину прикроет. — и, немного помолчав, нахмурившись, Олег проронил — Погиб Витька.

— Извини.

— Ничего, проехали.

Мы замолчали, думая каждый о своем. Первым заговорил автор этих строк:

— Кстати, ты предложение Маше сделал?

— Сделал.

— Ну и как?

— Она согласна. — улыбнулся Найденов.

— Наш пострел везде поспел. — усмехнулся я и, спохватившись, хлопнул себя по лбу — Вот голова два уха! Подожди, я сейчас! — и бросился в свою комнату.

Спустя несколько минут я вручил Олегу точную копию кольца с бриллиантом, позаимствованного у фон Швайнштайгера. Австрийский шпион носил его на холеном мизинце своей тонкой аристократической руки, так что на безымянный палец моей сестры оно должно было подойти.

— Держи, Маше подаришь. И не думай отказываться — обижусь. — пресек я попытку Олега возражать.

— Спасибо, Андрюх. — Найденов протянул мне руку, которую я, ответив «Не за что», с удовольствием пожал.

Субботнее утро выдалось пасмурным. Едва мы с Олегом успели вернуться после утреннего кросса, как пошел дождь и мне позвонили родители, предупредив, что не смогут приехать из-за непогоды. Позавтракав, мы с Найденовым поднялись в мою комнату, где я занялся проверкой контрольных работ первокурсников, предоставив капитану второй ноутбук с доступом к Интернету.

К полудню дождь кончился. Я, управившись с контрольными, уже собирался спуститься вниз для приготовления обеда, как со двора раздался радостный лай Бобика и Рекса.

— Это еще что за ерунда? — удивился я, а Олег совершенно спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся, сообщил:

— Это Маша приехала.

— Ничего себе! А предупредить не могли?

— Извини — сюрприз. — развел руками и улыбнулся Найденов.

Встретив дорогую гостью, я оставил влюбленных наедине, а сам решил наведаться в гараж — к переходнику, — нужно было прихватить из ЛКМ кое-какие вещицы.

Мария с Олегом явно не скучали без меня, мило беседуя на кухне, занимаясь приготовлением обеда. Поднявшись к себе в комнату, я оставил принесенные из лечебно-копировального мира предметы и спустился вниз. Тут-то мне на глаза и попалась торжественно стоявшая на столе коробка с тортом.

— По какому поводу банкет? — поинтересовался автор этих строк.

— По особому. — ответила почему-то по-болгарски сестра, загадочно улыбнувшись.

— Маш, ну ты совсем оболгарилась. — попенял я ей и тут же предложил свою помощь.

Спустя приблизительно час подъехали родители с племянницей и мы расположились за празднично накрытым столом.

Стоит ли говорить, что вся вторая половина дня прошла в теплой, уютной, поистине домашней обстановке! Мы поздравили молодых, пожелали совета да любви, долгой совместной жизни и всего, что принято желать в подобной ситуации. Были и подарки — куда же без них? Тут и пригодилось кольцо с бриллиантом.

В воскресенье, рано утром, меня разбудил неугомонный Найденов, предложивший пробежаться и немного пострелять, пока спят дачники.

— Пошли. — зевнув и потянувшись ответил я и начал одеваться.

После пробежки, небольшой разминки и пострелушек из пневматических пистолетов, сполоснувшись под душем и переодевшись, мы пошли в гараж — выходить на связь с Первушиным. Связаться удалось только минут через двадцать и с пятой попытки — переходник капитально забарахлил. Владимира не было на месте, говорить пришлось с майором Николовым, уже произведенным в подполковники. Выслушав доклад Олега, что у нас все в порядке, порталом никто не интересовался, Пламен приказал капитану продолжать охрану переходника и моей скромной особы, соблюдая все возможные меры предосторожности, а затем пожелал поговорить со мной (может быть, по приказу Первушина). На мой вопрос о жизни и событиях в мире Болгарии XIX века, Николов ответил, что наши подопечные, вместе с советскими товарищами и частями болгарской народной армии, геройски воюют с османами и их союзниками — австро-венграми, французами и итальянцами. Пока (тьфу-тьфу!) все живы-здоровы, село разрослось, их база — тоже, в перестроенном дворце удравшего Садык бея организовали вторую учебную базу для будущих командиров создаваемой болгарской армии. Проектом «Балканы-19» теперь руководят два генерала — советский и болгарский, а товарищ подполковник — один из их замов и очень занят, так что связь мы будем поддерживать с Николовым. О военных действиях новоиспеченный подполковник, разумеется, ничего не сообщил — секретная информация. Ну что ж, и на том спасибо.

Вернувшись домой, мы застали наших дам за приготовлением завтрака. Отдав должное кулинарным способностям мамы и сестры, мы всей дружной компанией отправились бродить по окрестностям.

Домой мы пришли довольно поздно, времени, а если честно, и желания готовить обед не было, посему решили просто отварить овощи и пожарить шашлыки. Утолив голод, взрослые расположились в беседке, а моя племянница занялась дрессировкой Бобика и Рекса. Сначала мы просто мило беседовали, затем Олег взял гитару, но успел исполнить только одну песню, когда к нему подошла Верочка и по-детски непосредственно предложила пострелять из арбалета. Ну как отказать ребенку в такой малости? К тому же, маленький арбалетик для такой потехи у меня был. Потом эта егоза, хитро прищурившись, спросила, умеет ли дядя Олег метать ножи. Как и следовало ожидать, товарищ капитан показал высочайший класс, окончательно покорив сердце юного создания. А для самого Найденова стало неожиданностью, что моя сестра тоже не чужда искусству ножеметания. «Научил на свою голову» — честно признался я. Ну и на загладочку Вера продемонстрировала комплекс каратэ — все-таки четвертый год занимается и, надо признать, достигла весьма неплохого уровня. Вечером были чай и песни под гитару, а на следующий день, после обеда, мои родители с племянницей отправились в нашу скромную квартиру в один из новых районов Софии. Ну а ваш покорный слуга наконец-то решился откровенно поговорить с сестрой и будущим зятем.

Разговор состоялся в гостиной. Первым, на правах хозяина, начал я.

— Маша. Олег. Поздравляю вас еще раз с важным и правильным решением связать себя узами Гименея (простите за высокий стиль). Совет вам да любовь. Кричать «Горько!» не буду, извините. — выдержав паузу, я продолжил — Олег, раз уж теперь мы все — одна семья, позволь мне ввести Машу в курс дела?

Вмиг посерьезневший Найденов молча кивнул, а лицо моей сестренки вытянулось от удивления. Наверное, она ожидала всякого, но точно не того, о чем (опуская некоторые подробности) я ей поведал. Наступила тишина. Мария переводила недоуменный взгляд то на меня, то на капитана. Первым прервал затянувшееся молчание я:

— Олег, покажи ей удостоверение личности.

Найденов исполнил мою просьбу. Внимательно изучив иномирной документ, убедившись в его подлинности, сестра обратилась ко мне:

— Так, значит, ты потому купил этот дом? А аккумуляторы, бензин, айфоны, ноутбуки тоже оттуда?

Теперь настал черед удивляться Олегу:

— Не понял. Андрюх, ты еще куда-то ходил?

— Кх-м. Видишь ли, Олег, — немного поколебавшись, я все же решил открыть дорогим мне людям свою тайну — если товарищ подполковник узнает, куда я путешествовал, то он на меня, мягко говоря, обидится. А если (не дай Бог!) об этом узнает ваше командование, руководство СССР, то нас всех просто отодвинут в сторону и засекретят так, что мы до конца жизни будем сидеть как мышки в норке и носу никуда не высунем. И это еще в лучшем случае. Оно нам надо?

— Постой, Андрюш, какой товарищ подполковник? Как засекретят? За что?! — потрясла головой моя сестренка, а Найденов, прекрасно все понявший, мрачно заметил:

— За все хорошее.

— Вот то-то и обидно, что за хорошее! — зацепился я за его реплику — Можно подумать, я только о себе забочусь. А кто наших четников и тамошних пейзан снабжал? Все для фронта, то есть для революции, все для победы. И о своих близких, между прочим, не забываю. — тут ваш покорный слуга выразительно посмотрел на будущих супругов.

— Ты хочешь сказать, что все подарки оттуда? И золото? — догадалась Мария.

— Представь себе. Хотя, если честно, с драгоценными металлами и камнями там не очень. Зато со всем остальным нет проблем. И вообще, что я тут вам рассказываю? Пойдем — сами все увидите.

— Андрюх, постой, туда нельзя. Переходник закрыт, ты забыл? — спохватился капитан.

— Так это ваш переходник закрыт, а мой работает. — самодовольно улыбнулся я, чем поверг Найденова в крайнее недоумение.

— Ну ни… чего себе! — мой без пяти минут зять едва удержался, чтобы не выразиться покрепче — Молчит и не колется.

— Ну так что, пойдем? Только очень прошу, ребята, никому ни слова. Ни-ко-му. Тот мир — наш спасательный пояс, если что. Сами понимаете — переходники переходниками, но не дай Бог что случится — никто, кроме нас самих нам не поможет. А золотишко, камушки и прочее всегда выручат.

Мария с Олегом переглянулись, пообещали сохранить все в тайне, мы быстро собрались, отключили электроприборы, закрыли окна, заперли двери, включили сигнализацию и двинулись в гараж.

Вот только дверь в параллельные миры на сей раз не открылась. Тогда я попробовал снова — тот же результат. Олег уже заявил, что пора прекратить опасные эксперименты и возвращаться назад, но буквально через несколько секунд каменная дверь привычно, плавно и бесшумно, отошла в сторону, только почему-то появилось странное голубоватое сияние, за которым ничего не было видно. Впрочем, свечение быстро исчезло и перед нами предстала хорошо знакомая мне по лечебно-копировальному миру пещера: те же удивительно ровные стены, сводчатый потолок, даже размеры, вроде бы, такие же. Разумеется, я скомандовал: «Быстро за мной!» и первым ринулся вперед. Вот только на выходе из пещеры нас ожидал сюрприз: совершенно незнакомая местность. А между тем, дверь переходника закрылась.

— Ничего не понимаю. — в растерянности пролепетал я.

— Что-то не так? — насторожилась сестра.

— Да все не так! — раздраженно ответил я.

— Доигрался, Пинсон хренов? — зло спросил Найденов, внимательно осматривая окрестности, держа наготове АКМС. Все-таки хорошо, что мы догадались взять автоматы, разгрузочные жилеты и магазины!

— При чем тут Пинсон?

— Мартин Алонсо Пинсон Америку открыл. Учи матчасть, Андрюха. — назидательно изрек Олег — Ну и где мы сейчас?

— Хороший вопрос. У нас, кстати, эту чертову Америку Колумб открыл. Тихо! Кажется, река шумит.

— Ага. Пойдем туда? — поинтересовалась Мария.

— Пойдем. Тут даже дорога есть.

От пещерки действительно вела куда-то довольно широкая, ровная бетонка. Сие означало, что здесь есть разумная жизнь. А как еще объяснить наличие подобного артефакта?

— Отставить! — громким шепотом приказал Олег — Сначала маячок установим, а то потом переходник не найдем. — он достал упомянутый прибор из кармана разгрузки и прикрепил его к ветке растущего недалеко от пещеры молодого бука. — Пойдете за мной. Дистанция — три метра. По сторонам внимательно смотрите. — и стелющимся, бесшумным шагом пограничника пошел к тому месту, откуда доносился пока еще слабый шум воды.

Мы осторожно продвигались по дороге, петляющей в незнакомом лесу из буков, каких-то огромных деревьев, очень похожих на наши секвойи, с жиденьким подлеском, состоявшим из папоротника и растений, напоминавших гигантский хвощ, метров, пожалуй, до четырех в высоту. Местность была гористая, но не такая, как в окрестностях Царичины.

До горной речки мы добрались быстро, а дальше, установив второй маячок, пошли вниз по течению. Сделав плавный поворот, дорога привела к почти отвесному скалистому гребню, через узкую щель в котором водный поток вливался в горное озеро, образуя небольшой водопад. На другом берегу, сквозь деревья и кусты, было видно продолжение дороги, но мост из металла, похожего на нержавеющую сталь, был поднят. Поскольку преодоление водных преград в наши планы не входило, мы двинулись вправо и вверх по тропинке, так как дорога здесь кончалась, вдоль высокой скалы, и вскоре подошли к проходу со сводчатым потолком и очень гладкими стенами.

— Ну что, заглянем? — я взглядом указал на маленький тоннель.

— Стой! — все так же, громким шепотом приказал Олег — Пословицу забыл: «Не зная броду, не суйся в воду»?

— Не учи ученого. — снисходительно хмыкнул я в ответ и, отыскав камешек, запустил его в отверстие в скале, а затем внимательно осмотрел поверхности на предмет взрывоопасных сюрпризов. — Олег, пойдешь замыкающим. — и ваш покорный слуга смело шагнул навстречу неизвестности. Вот тут нас ждала весьма интересная неожиданность: слева от огражденной ажурным бетонным парапетом идеально ровной каменной площадки, на которую мы вышли, располагался футуристического вида лифт из блестящего металла и толстого стекла, а справа — высеченная в скале лестница с перилами из кованого железа. Но самое интересное находилось внизу. На скалистом островке посреди большого озера возвышался самый настоящий средневековый замок. Оставалось лишь спуститься вниз, найти способ переправиться на остров и познакомиться с обитателями солидного жилища. Но сказать всегда легче, чем сделать.

Лифтом нам категорически запретил пользоваться Найденов, ибо техника незнакомая — от нее можно ждать всякого, да и взрывающийся сюрприз местные обитатели вполне были способны в нем установить. Пришлось топать по лестнице, причем не держась за перила. Когда Мария поинтересовалась, к чему такие предосторожности, Олег доходчиво объяснил, что у нормальных перил должны быть деревянные или пластмассовые поручни, а коль скоро их нет, то дело явно нечисто и существует вероятность близко познакомиться с электрическим током. Хорошо еще, ступеньки оказались не намазаны чем-нибудь скользким.

Благополучно спустившись вниз, мы обнаружили маленький причал и лодку, пристегнутую (или, как говорят моряки, принайтовленную) цепью к швартовочной тумбе или кнехту. Плавсредство имело вполне современный вид и выглядело как новое. Вот только ни весел, ни мотора не наблюдалось.

— Ну и как нам плыть? — задал я не самый оригинальный вопрос.

— Молча, скрипя зубами. — ответил Олег, внимательно рассматривая замок на цепи, которой была принайтовлена лодка — Маша, шпилька есть?

— Да, вот. — моя сестра протянула ему искомый предмет, а капитан продолжал командовать — Андрюх, возьми, осмотри хорошенько замок — надо же знать, куда поплывем. — с этими словами он протянул мне небольшой тактический бинокль.

— Хорошая вещь. — констатировал я очевидный факт и принялся рассматривать загадочную постройку. Белое трехэтажное строение имело форму прямоугольника со сглаженными углами, на одном из которых располагалась изящная восьмигранная башня, высотой около четырех этажей, под куполообразной стеклянной крышей. Цокольный этаж был облицован серым камнем, весь второй и третий этажи опоясывали балконы, огражденные балюстрадой, а точно посередине одной из стен основного здания располагалась небольшая, выдающаяся вперед, квадратная башня с плоской крышей, огражденной закругленными зубцами. Окна здания напоминали окна старинного русского терема, небольшие, сводчатые, украшенные по краям затейливым резным или лепным орнаментом. Мощные крепостные стены, какие полагаются истинному замку, отсутствовали, впрочем, высокие и отвесные скалистые берега острова представляли собой надежную защиту от незваных гостей. Имелась только ажурная ограда из бетона и металла, кажется, бронзы.

— Ну как, юноша, определились? — подал голос Найденов.

— Олег, тут, кажется, дальномер есть. Объяснишь, как пользоваться?

— Не кажется, а есть. Смотри… — капитан быстро объяснил, что к чему, а я поделился результатами наблюдения:

— Похоже, что замок пустой. Во всяком случае, никого не видно, занавесок на окнах, комнатных цветов и прочего такого нет, дым из трубы не идет, площадка перед замком пустая. Никаких предметов, никакого движения. Но на заброшенное здание не очень похоже. Стекла целы. Странно все как-то.

— Понятно. Дай посмотрю. — Олег взял у меня бинокль и принялся внимательно изучать загадочное строение. Через несколько минут он приказал нам (да, именно так) оставаться на месте и вести наблюдение, заявив, что поплывет к острову один.

— Олег, ты с ума сошел?! — нервно воскликнула Мария.

— Правда, если плыть, то всем вместе. И вообще, старших надо слушаться.

Найденов поколебавшись несколько секунд, нехотя согласился и спрыгнул в лодку, желая проверить, нет ли в ней какого-нибудь подвоха. Однако все оказалось в порядке и капитан галантно помог спуститься в плавсредство Марии, а затем обратился ко мне:

— Извини, Андрюх, но ты на веслах.

— Я не против, конечно, вот только весел что-то не вижу.

— Держи. — Олег достал из чехла саперную лопатку и протянул ее мне, в очередной раз удивив нас с сестрой своей находчивостью.

Когда мы наконец-то добрались до острова, то установили, что подняться наверх нет никакой возможности: отвесные, ровные скалистые берега возвышались над водой метров на пятнадцать, если не больше, а ни подъемника, ни лестницы, ни даже веревки не было. Олег предложил обогнуть остров и оказался прав — вскоре перед нами оказался маленький причал, от которого вверх вела довольно широкая, вырубленная в скале лестница, с перилами из нержавеющей стали, но на этот раз с деревянными поручнями. Прежде, чем сойти на берег, Найденов внимательно осмотрелся, с помощью какого-то прибора проверил состояние поверхности причала, а когда мы подошли к лестнице, «прозвонил» ее на предмет электричества. Затем мы медленно и осторожно, соблюдая дистанцию, стали карабкаться наверх. Там, прикрывая друг друга, вертя головами во все стороны, смотря под ноги, мы обошли замок кругом, но никаких признаков людей не обнаружили. Осталось только подойти к восьмигранной башне, в которой находилась единственная дверь в замок, массивная, металлическая, с рельефным растительным орнаментом. Потоптавшись немного около нее, мы нажали на кнопку звонка — раздалась приятная мелодия, но открывать никто не вышел. Олег позвонил второй раз — с тем же результатом. Потом на кнопку нажал я и опять тишина. Найденов даже постучал в дверь деревянным черенком саперной лопатки. И снова ничего. Постучали второй раз — то же самое.

— Эй, хозяева! Есть тут кто-нибудь?! — на всякий случай крикнул Найденов, я повторил вопрос по-болгарски и по-немецки, а Мария по-английски, но ответа не последовало. Тогда Олег, проверив дверь мультиметром, приказал нам отойти за стену, пригнуться и закрыть уши, что мы и сделали. Спустя минуту капитан подошел к нам и сообщил, что все в порядке — сюрпризов нет, добавив: «По крайней мере здесь». По-прежнему соблюдая осторожность, мы вошли в совершенно пустую (если не считать красивых бронзовых вешалок на стенах и лестницы с изящными перилами), небольшую прихожую. Олег внимательно осмотрел внутреннюю дверь, привязал к ее ручке капроновый шнур и мы повторили то, что уже проделывали. И снова никаких взрывов и тому подобных сюрпризов не последовало.

Спустя пару минут на пороге появился Найденов, велел Маше закрыть внешнюю дверь и оставаться в прихожей, держа наготове пистолет (мы дали ей Walther PPK, как наиболее подходящий для дамы), а мне — следовать за ним и прикрывать ему спину.

Обследовав просторную гостиную или, как я ее тут же окрестил, каминный зал, убедившись в отсутствии какой-либо явной опасности, мы пригласили сестру.

Помещение, прямо сказать, не поражало изысканностью: ровные белые стены, простой, но добротный пол из очень широких досок (уж не из тех ли гигантских деревьев, которые мы видели в здешнем лесу?), широкий фигурный плинтус, широкие деревянные подоконники с незатейливой резьбой, довольно внушительных размеров камин со стеклянными дверцами и подставкой для каминных принадлежностей, пара изящных металлических люстр с лампочками-свечами, да несколько картин, на которых были изображены местные пейзажи, включая сам замок с островом. Дополняли скромную обстановку массивный стол, двенадцать стульев с резными спинками, да небольшой книжный шкаф с красивыми корешками книг. Мебель была деревянной, отличного качества, а на сиденьях стульев даже лежали подушечки.

— Какие-то негостеприимные тут хозяева. — произнес я — Ни здравствуйте, ни до свидания.

— Но двери не запирают. — добавил Олег.

— И что мы теперь будем делать, мальчики? — поинтересовалась сестра.

Вместо ответа Найденов молча провел пальцем по поверхности стола и хмыкнул. Взглянув на столешницу, я заметил, что следа на ней не осталось, а следовательно, пыль протирали, то есть, столом недавно пользовались и кто-то здесь должен был находиться.

— М-да, интересно, где же хозяева этих хором? — задал я волновавший всех вопрос — Даже поесть, попить с дороги усталым путникам никто не предложит.

Не успели Олег с Марией что-либо ответить, как откуда-то с потолка раздался приятный мужской голос:

— Приветствую Вас, дорогие гости! Я не причиню Вам вреда, не бойтесь меня. Простите за то, что я подверг вас небольшим испытаниям. Прошу вас, устраивайтесь удобнее. Сейчас вам доставят пищу и напитки.

Говорили на правильном русском языке, без всякого акцента. Придя в себя, я решился от имени всех нас ответить представителю неведомого мира:

— Здравствуйте, уважаемый! Мы также не причиним Вам вреда. Извините за вторжение, но мы подумали, что замок заброшен, к тому же, нам никто не ответил, а двери не были заперты. — и, немного поколебавшись, набравшись наглости, добавил:

— Если Вы не против, то мы могли бы познакомиться лично.

— Конечно. Прошу прощения, мы сейчас будем.

Мы уже повернулись к солидной деревянной двери, ведущей в соседнее помещение, как «книжный шкаф» легко и беззвучно отъехал в сторону, за ним обнаружилась дверь из блестящей стали, так же бесшумно открывшаяся. В зал друг за другом вошли четверо: два мужчины средних лет — один высокий, худощавый, светловолосый и голубоглазый, другой еще выше, богатырского телосложения брюнет, с аккуратно подстриженными усами и две женщины — одна совсем молодая, такая же русоволосая и голубоглазая, как вошедший первым мужчина, примерно моего роста, в вечернем платье в пол, другая — высокая, стройная, с темно-русыми, собранными в хвост волосами, лет на пять старше первой, в белой сорочке и брючном костюме. На блондине были серые брюки, короткий, закрытый сюртук и белая рубашка со стоячим воротником, брюнет же носил военную форму синего цвета, без погон, вроде той, что когда-то использовалась в Красной армии, с тремя «кубарями» в петлицах, а на вышитом золотом поясе висел морской кортик.

— Позвольте представиться, — начал светловолосый — Северов Алексей Светозарович — руководитель экспедиции Гиперборейской республики, старший научный сотрудник.

— Начдруж Рокотов, Борислав Велимирович — начальник службы охраны и безопасности экспедиции. — приложив правую руку с выпрямленными и сложенными вместе пальцами к левой стороне груди и слегка кивнув, пробасил военный.

— Северова Милена Станиславовна — космобиолог и врач экспедиции, старший научный сотрудник. — представилась высокая дама.

— Северова Дарина Светозаровна — космоботаник, младший научный сотрудник. — чуть смущаясь, произнесла голубоглазая девушка.

— Иванов Андрей Димитрович — кандидат филологических наук, преподаватель русского языка, старший этой группы. — выдержав небольшую паузу, отрекомендовался я.

— Иванова-Тотева Мария Димитровна, экономист. — слегка замявшись, представилась сестра. И только после нее, откозыряв, отрекомендовался Олег (как истинный кавалер, пропустивший даму вперед, что несколько удивило наших собеседников):

— Капитан Найденов, Олег Иванович.

— Прошу к столу, дорогие гости. — с приятной улыбкой произнес высокий блондин. А вскоре, все через ту же дверь-книжный шкаф, в зал бесшумно въехало несколько роботов с подносами. Нам оставалось лишь поставить автоматы на предохранитель и повесить их на спинки стульев. И если прочие хозяева замка не обратили (или сделали вид, что не обратили) на это внимания, то Рокотов внимательно и с интересом за сим действом понаблюдал. Пока накрывали на стол, я воспользовался обеззараживающим гелем для рук и передал его сестре, а та — Олегу. Конечно, это мое действие не ускользнуло от внимания хозяев, ну да и пускай себе смотрят, нам не жалко, к тому же, они даже глазом не повели, только космобиолог Северова бросила быстрый взгляд и чуть кивнула каким-то своим мыслям.

— Надеюсь, вам придется по вкусу наша нехитрая пища. — все с той же улыбкой произнес Северов.

Начало обеда протекало в молчании. Разговоры начались лишь за десертом. Кстати, «нехитрая пища» наших новых знакомых оказалась изумительно вкусной. Впрочем, тут свою роль явно сыграл наш зверский аппетит.

— Как вы находите наши блюда? — слегка улыбнувшись, обращаясь ко всем, вопросил Северов.

— Они великолепны. — с улыбкой выразил я наше общее мнение.

— Андрей… Димитрович, какие напитки предпочитаете Вы и Ваши спутники? — любезно осведомился начальник экспедиции.

— Моя сестра и капитан Найденов не отказались бы от кофе, ну а я — от крепкого черного чая.

— Простите, но что собой представляют эти напитки? — поинтересовался Северов и автору этих строк пришлось в общих чертах объяснять, что это такое и из чего оно делается:

— Чай — это напиток из листьев чайного дерева. Насколько я помню, Thea sinensis по-латински. Сначала листья сушат, а потом заваривают. Кофе — бодрящее питье из высушенных и обжаренных зерен вечнозеленого, невысокого кофейного дерева. Его плоды похожи на ягоды, при созревании имеют красный или красно-фиолетовый цвет.

— Благодарю Вас за пояснения, Андрей Димитрович. — Алексей Светозарович посмотрел на светловолосую девушку, сидевшую по правую руку от него и что-то внимательно рассматривавшую в устройстве, напоминавшем наладонник. Когда его соседка по столу оторвалась от экрана и растерянно покачала головой, Северов признался, что такие напитки им не знакомы и тут же предложил:

— Вы не будете против отведать нашего взвара — напитка из заваренных сушеных трав?

Чуть поколебавшись, я ответил утвердительно, а Маша вдруг заявила, что они с Олегом будут пить растворимый кофе «три в одном», пару пакетиков которого она нашла в одном из кармашков своего рюкзачка и попросила принести обыкновенного кипятка.

— Кравчий один, два травных взвара, один мятный и два кипятка! Кравчий два, два крепких взвара ко мне в горницу! — властным голосом распорядился гипербореец. А я отметил, что Алексей Светозарович привык командовать. И очевидно, не только роботами.

— Милые женщины, позвольте оставить вас на попечение наших славных воинов. А мы с Андреем Димитровичем, если он не возражает, немного побеседуем наедине. — самым любезным тоном произнес Северов. Ну как отказать такому милому человеку? Олег было дернулся, но я остановил его взглядом и даже подмигнул, мол все в порядке, опасности не предвижу. К тому же, в потайном кармане лежит наготове «Дерринджер».

Горница Северова (в гиперборейском языке отсутствует слово «кабинет») находилась на втором этаже, ни размерами, ни обстановкой не впечатляла, зато в ней имелось три очень удобных кресла, два из которых, стоявших у окна, возле изящного деревянного столика, мы и заняли.

— Скажите, Андрей Димитрович, что, если не тайна, привело вас к нам? — чуть прищурившись, без тени улыбки, спросил меня гипербореец, как только за доставившим нам травный чай роботом бесшумно закрылась дверь.

— Видите ли, Алексей Светозарович, мы, образно говоря, ошиблись дверью, а точнее — портал сработал совсем не так, как мы ожидали.

— Портал?

— Да, переходник между мирами. Мы вовсе не собирались наведываться к вам в гости, но раз уж пришли сюда, то не могли не заглянуть на огонек. Простите еще раз за вторжение, но мы действительно думали, что замок заброшен. Да и выглядел он необитаемым.

— Стало быть, Андрей Димитрович, вы собирались попасть в другой мир? — спросил меня мой собеседник.

— Да.

— И у Вас ничего не получилось, не так ли?

— Как видите. — развел я руками, а мой собеседник посмотрел на меня так, как взрослые смотрят на детей, и совершенно спокойно сообщил, что это они случайно «переключили» царичинский переходник на тот мир, в котором обосновалась гиперборейская экспедиция. Какое-то время я молча переваривал полученную информацию, а потом меня осенило:

— Так, значит, это Вы в прошлом году не пустили нас с моим другом обратно, в мой мир?!

— Простите, Андрей Димитрович, но это было сделано не нами. Вы не помните, когда это произошло?

— Кажется, в начале мая. Но совсем точно не скажу.

— Интересно. — нахмурившись, задумчиво произнес Северов — Опишите, пожалуйста, как это было.

Разумеется, я удовлетворил просьбу гиперборейца.

— Какое совпадение! Когда мы пытались наладить связь с нашей лунной базой, произошло точно то же самое.

— У вас база на Луне?! — удивился я.

— Представьте себе. — улыбнулся в ответ Северов.

— Неужели до сих пор вашу базу никто не заметил? Ведь мы исследуем космос уже полвека.

— Наша база (так же, как и база латинян) расположена на обратной стороне Луны, а не видите вы ее потому, что вращение Луны вокруг вашей планеты синхронизировано с вращением Луны вокруг своей оси. Другими словами, ваш естественный спутник делает полный оборот вокруг планеты Земля за то же время, что и вокруг своей оси.

— Простите за глупый вопрос, Алексей Светозарович, американцы на Луне были?

— Насколько мне известно, жители вашей планеты там действительно были. Правда, не без помощи латинян. Впрочем, земляне уверены, что это исключительно их заслуга.

— Так, значит, Вы и Ваши люди не из другого мира, а с другой планеты? — догадался я.

— Да.

— А как же этот мир?

— Всего лишь один из многих. Но не во все у нас есть доступ. Вот Вы, например, Андрей Димитрович, куда путешествовали так часто? Не удивляйтесь, мы следили за Вами и Вашими друзьями. Кстати, некоторые из них весьма интересные личности.

— Что ж, отказывать хозяевам неудобно. Слушайте. — сделав вид, что неохотно уступаю своему собеседнику, ответил я. Почему? Да потому что просто сложил два и два. Во-первых, сам гипербореец откровено признался в том, что шпионил, пардон, наблюдал за мной, а во-вторых, я вспомнил, как однажды случайно нашел в мире XIX века очень интересного жука, причем искусственного происхождения. Да и загадочную сову, совершенно не боявшуюся людей я тоже там видел. Так что со спокойной совестью, не вдаваясь в детали, поведал Алексею Светозаровичу об упомянутом мире, о наших болгарских друзьях, о том, как мы им пытаемся помочь, точнее, теперь уже этим занимается мой друг и его люди, поскольку переходник по техническим причинам закрыли.

— Я полагаю, о своем друге и его людях Вы мне не расскажете? — с понимающей улыбкой спросил гипербореец.

— Правильно полагаете. Извините, Алексей Светозарович, но говорить об этом я не имею права. Да и Вы мне пока не рассказали о своей планете.

— Понимаю — Вы дали слово хранить чужую тайну. А что касается этого мира, то он не наш. Мы попали сюда через переходник на южном полюсе вашей планеты. Но, к сожалению, он очень неудовлетворительно работает. — Северов отпил чай и продолжил — Ваша Земля и ее спутник — просто клад для исследователя! — и, погрустнев, добавил — А для нас — западня.

Тут, как говорится, наступило неловкое молчание. Я догадывался, что за словами моего собеседника скрывается какая-то тайна, а он явно не хотел о ней говорить.

Северов первым прервал затянувшуюся паузу, попросив меня вкратце рассказать о нашей планете и нашем мире. Быть может, чтобы отвлечься от своих тяжелых мыслей. Признаться, его просьба поставила меня в тупик. Шутка ли — рассказать, да еще и кратко, о целом мире! «А, была не была!» — подумал я и начал:

— Наш мир находится на планете Земля — третьей по удаленности от звезды, которую мы называем Солнце. Семьдесят процентов поверхности Земли покрыто водой. У нас шесть континентов: Евразия, Северная Америка, Южная Америка, Африка, Австралия и Антарктида. Сколько лет нашей планете, не скажу, ибо не помню, но человечество, как разумный вид, существует примерно двести тысяч лет. В настоящий момент население Земли составляет около семи с половиной миллиардов человек. Государств в нашем мире чуть больше ста девяноста и около пяти тысяч народов, а общее количество языков — около семи тысяч, если верить ООН.

— Простите, что перебиваю, но что такое ООН? — полюбопытствовал Северов.

— Организация Объединенных Наций — международная организация (извините за повтор), со штаб-квартирой в Нью-Йорке — это в Северной Америке.

— Хм, Организация Объединенных Наций, Северная Америка. — медленно повторил гипербореец. — Скажите, а как называется в вашем мире страна, первой пославшая человека в космос?

— СССР — Союз Советских Социалистических Республик. — с гордостью ответил я и добавил — И первый спутник запустил тоже Советский Союз.

— А как звали первого космонавта?

— Юрий Алексеевич Гагарин.

— Подождите минутку. — Северов порывисто встал, подошел к висевшему на стене шкафчику со стеклянными дверцами, вот только вместо книг там стояли некие устройства, напоминавшие плоские ноутбуки, достал одно из них, вернулся на свое место, положил на стол и раскрыл, словно книгу, электронное нечто. Передо мной предстал распрямившийся гибкий экран с изображением отличного качества, а хозяин кабинета стал пальцем перелистывать электронные страницы.

— Нашел. Вот, посмотрите, пожалуйста, Андрей Димитрович. — и он указал на карту нашего мира. — Узнаете?

— Да, это наш мир, точнее — наша планета. — внимательно рассмотрев картинку произнес я.

— Quod erat demonstrandum, как говорят латиняне — что и требовалось доказать! — улыбнулся гипербореец, затем его лицо приобрело самое серьезное выражение и он рассказал мне нечто весьма интересное.

По словам Северова, Гиперборейская республика уже несколько десятилетий ведет наблюдение за нашей планетой. Но кроме нее существует и Латинская республика, тоже проявившая интерес к нашей цивилизации, хотя и несколько позже, чем гиперборейцы. И, в отличие от последних, латиняне не ограничивались только наблюдением, но вмешивались в жизнь нашей планеты, выбрав одну из сторон, а именно — англосаксов. Далее Алексей Светозарович сообщил мне, что их цивилизация находится на пороге победы искусственного интеллекта над человечеством, которое машинный разум воспринимает как некий вредоносный вирус. Людей медленно, но верно истребляют посредством снижения рождаемости, уже упавшей дальше некуда, искусственной пищи, техногенных катастроф (а при огромной зависимости человека от машин это вовсе не трудно), виртуальной наркомании (которую гиперборейцы называют техническим мороком), вирусов и всего прочего, до чего только мог додуматься нечеловеческий разум. У латинян эта победа уже вот-вот произойдет, у византийцев дела обстоят немногим лучше, гиперборейская республика пока еще держится, но, как говорится, враг не дремлет и существует очень большая вероятность того, что, расправившись с их соседями по планете, искусственный интеллект рано или поздно уничтожит и соотечественников Алексея Светозаровича. Однако, руководство их страны приступило к эвакуации (когда тайной, когда под разными правдоподобными предлогами) тех, кто совершенно не желает жить под властью машин (а таковых оказалось большинство). И «экспедиция» под руководством моего собеседника — одна из групп, бегущих от всесильного искусственного интеллекта. Гиперборейцам повезло — через антарктический переходник им удалось выйти на целых два мира: один — необитаемый, с очень хорошим климатом, а второй — тот, в котором мы встретились. Правда, как грустно улыбнувшись заметил Северов, размеры ведущего в него портала были довольно скромными, достаточными лишь для прохода людей, а также мало- и среднегабаритной техники, да и работал он неудовлетворительно, а возиться с его наладкой в такое непростое время, отвлекаясь от куда более предпочтительного мира, было признано нецелесообразным. К тому же, здешнее население оказалось воинственным и негостеприимным. Потому гиперборейское руководство решило, как только была налажена бесперебойная работа портала в более привлекательный, безлюдный мир, отказаться от этого и эвакуировать созданное здесь небольшое поселение. Однако, в один вовсе не прекрасный день портал в очередной раз «схлопнулся» и восстановить его работу, несмотря на все усилия, не удалось. Наш же переходник Северов и его группа обнаружили случайно, пытаясь наладить работу своего межмирового туннеля, и сразу стали вести наблюдение, даже сумели отправить малых роботов (тут я спросил про жучка и сову и получил подтверждение своих догадок) в мир XIX века, но в наш мир проникнуть не смогли по причине запертой двери в гараж, нарушать целостность которой они не хотели (какие деликатные люди, однако!). Мир Первушина оказался для инопланетян недоступным, но они явно догадывались о его существовании. Про ЛКМ, к моему счастью, речь вообще не шла. Более или менее подробные сведения им удалось собрать лишь о мире XIX столетия, но он гиперборейцам не подходил по причине наличия местного разумного населения. В отличие от латинян и византийцев, для которых это не являлось препятствием. Только первые просто уничтожали подавляющую часть аборигенов, превращая остальных в рабов, а вторые — лишь самых несговорчивых, остальных же ассимилировали. К тому же, в мир XIX века проникли мы с Первушиным и его людьми, о чем Северов тоже был осведомлен.

Что касается лунных станций как латинян, так и гиперборейцев, то на них пока еще командуют люди, но по сведениям Алексея Светозаровича, им грозит перенаселение, поскольку некоторая часть их соседей по планете также ищет спасения от машинного разума и вся эта толпа двинется на нашу Землю. На мой недоуменный вопрос «Почему именно к нам?», Северов ответил, что, во-первых, проходы через Антарктиду в оба параллельных мира, есть только у гиперборейцев, однако, латиняне явно располагают подпространственным тоннелем, кончающимся где-то на Североамериканском континенте. Именно через него они и связываются со своими англосаксонскими протеже. А во-вторых, на их родной планете никаких переходников не обнаружено.

На мой вопрос о дальнейших планах гиперборейцев Алексей Светозарович ответил, что поскольку связь с их соотечественниками наладить не удается, они останутся в этом параллельном мире. Немного помолчав, мой собеседник попросил меня проводить начдружа Рокотова и одного из его бойцов в наш мир, чтобы связаться с лунной базой гиперборейцев для получения подробных инструкций относительно дальнейших действий и, по возможности, помощи в открытии переходника.

На этом разговор прервался, а Северов встал, подошел к окну, некоторое время полюбовался заходящим солнцем, так похожим на наше, а затем, повернувшись ко мне, спросил, не желаю ли я еще взвара (то есть чая).

Отчего же не выпить еще чашечку с хорошим человеком, а заодно обдумать все только что услышанное?

ГЛАВА XIII

Именно во время второй части нашего чаепития Алексей Светозарович и предложил мне и моим близким присоединиться к их группе.

— Спасибо за предложение, Алексей Светозарович, но я должен посоветоваться с моими близкими, а Вы попросили меня никому ничего не рассказывать. Как тут быть?

— Не беспокойтесь, Андрей Димитрович, вовсе не обязательно перебираться к нам, вы можете оставаться по ту сторону переходника. Просто нам нужны надежные люди там. Вы ведь понимаете, насколько это для нас важно?

— Разумеется, понимаю. То есть, мы будем жить как прежде и охранять переходник?

— Во-первых, не только вы, мы вам будем всячески помогать в этом, а во-вторых, и Вы, и Ваши близкие в любое время можете зайти к нам в гости и рассчитывать на нашу поддержку.

— М-да, предложение весьма интересное. Знаете, Алексей Светозарович, пожалуй, я соглашусь. Но что сказать моим близким?

— Скажите им, что группа исследователей с далекой планеты предлагает вместе изучать и осваивать этот мир, а для начала — совместно охранять переходник. На первый раз, я полагаю, этого будет достаточно. А если возникнут какие-либо затруднения — смело обращайтесь ко мне. И еще, извините за любопытство, но на сколько человек мы можем рассчитывать?

— Алексей Светозарович… — начал было я, но осекся, соображая, как бы ответить более обтекаемо, ибо почувствовал какой-то подвох, однако, внимательно смотревший мне в глаза Северов поспешил меня успокоить:

— Хорошо Вас понимаю, Андрей Димитрович, я и сам почувстововал бы в таком вопросе двойное дно. Да и эта глупая проверка… Простите, пожалуйста, но ведь и нас можно понять — кучка людей, в спешке убежавших со своей планеты, с минимальными техническими средствами, среди враждебных туземцев, потерявшие связь со своими… Честно говоря, если бы не Рокотов с его боевыми биоандроидами и кое-какими запасами оружия, то мы бы здесь просто не выжили. А Вы и Ваш друг произвели на нас впечатление людей смелых, находчивых, явно имеющих боевой опыт и, главное, порядочных, на которых можно положиться. Да что там, мы даже говорим на одном и том же языке!

— Спасибо на добром слове, Алексей Светозарович, оно, как у нас говорят, и кошке приятно.

— У нас говорят похоже, только вместо кошки собака. — тепло улыбнулся гипербореец — И все же, сколько вас, Андрей Димитрович?

— Считая со мной — шестеро. — выдохнул я.

— Немного. — заметил Северов и тут же задал следующий вопрос — Скажите, Андрей Димитрович, где находится переходник, через который Вы, Ваш друг и Ваша сестра попали в этот мир?

— В Болгарии. Но контролируем его мы. Сами мы — русские, даже несмотря на наше с сестрой происхождение. Вот с товарищем капитаном легче — он точно русский.

— Простите, а что не так с вашим происхождением?

— Все очень просто: наш отец — болгарин, мама — русская, прадед по материнской линии — обрусевший немец, Генрих Иванович (Иоганнович) Штайнер.

— Хм, совсем даже не просто. Любопытная у вас с сестрой родословная. Хотя, при таком количестве разных народов…

— Да уж, народов много, может быть, оттого и воюем так часто. Все кто-нибудь в гегемоны лезет. За исключением, пожалуй, России.

— Гегемоны. — медленно произнес гипербореец, словно пробуя слово на вкус — Я, конечно, не филолог, как Вы, но это слово византийского происхождения, означает «предводитель», «наставник». Ведь так?

— Совершенно верно, слово греческое и его значение Вы правильно назвали. А в нашем мире им стали обозначать государство, задающее правила игры на международной арене. Сейчас это, пока еще США, но они уже проигрывают Китаю. И Россия потихоньку поднимается с колен. Хочется верить, что она наконец займет достойное место в числе самых сильных и уважаемых стран. Ведь сказано в Евангелии, что «последние будут первыми».

— Значит, сейчас в Вашей стране действительно не все благополучно?

— Увы, да. Лучше, конечно, чем в девяностые, но хотелось бы гораздо большего.

— Вы сказали «девяностые»? Что Вы имели в виду?

Тут мне пришлось кратко поведать о новом смутном времени.

— Да, вам действительно пришлось пройти через ужасную смуту. В нашей истории такое было лишь раз, но очень давно — в средневековье. Я, знаете ли, историк по первому образованию. И все-таки, как так получилось, что вы — русские, а переходник находится в…

— В Болгарии.

— Да. Вы живете на родине отца?

— Конечно. В последние двадцать семь лет.

— А раньше вы жили в России?

— В Советском Союзе.

— Интересно. Ваш друг тоже жил в Советском Союзе?

— Он и сейчас там живет, только временно переселился к нам с сестрой.

— Простите, не понял.

— Капитан Найденов из того мира, о котором я Вам не стал рассказывать по упомянутым причинам.

— Теперь понятно. Значит, там государство под названием СССР еще существует.

— И очень хорошо, что существует. Поверьте, Алексей Светозарович, даже тот Союз, в котором жили мы с сестрой и родителями, был в любом случае лучше, чем нынешняя Российская Федерация. Это, конечно, мое субъективное мнение, тот, у кого есть деньги или власть так не считает, но, как говорится, о вкусах не спорят.

— Да, de gustibus non est disputandum — процитировал это крылатое выражение по-латински Северов, а затем спросил — А что такое «деньги»?

— Платежное средство. — ответил я и, для большей убедительности, достал из кармана и протянул гиперборейцу серебряную монету.

— Хм, интересно. По-гиперборейски это называется «финансы», а наши расчетные единицы — «векша» и «куна». Занятная монета. — мой собеседник принялся внимательно изучать серебряный кругляш.

— Это турецкая монета, из мира XIX века. А слово «деньги» имеет только множественное число и было заимствовано из тюркских языков приблизительно в четырнадцатом веке.

— Что ж, Вы филолог — Вам лучше знать. — Северов вернул мне монету и тут же спросил:

— Кстати, Андрей Димитрович, насколько хорошо работает ваш переходник? Тот, которым пользуетесь Вы и Ваши друзья?

— В целом, отлично работает. Вот только размеры маловаты: метр пять сантиметров в ширину и два десять в высоту. Человек пройдет, а вот техника — нет. К тому же он любит забрасывать путешественников совсем не туда, куда им хочется. Что мы Вам сегодня и показали, хотя и не без Вашего участия.

— Еще раз извините. — виновато улыбнулся Северов.

— Не за что. Вы ведь пытались помочь себе и своим людям, так что все нормально.

— Андрей Димитрович, если позволите, вернемся к вашему переходнику. Вы говорили «метр пять сантиметров»… Простите, сколько это?

Чтобы удовлетворить любопытство гиперборейца, я достал из разгрузочного жилета измерительную рулетку длиной три метра и наглядно объяснил, что такое метр, сантиметр и миллиметр. Северов, внимательно выслушав мои объяснения, заметил:

— Интересно, у нас с вами одинаковая система мер. Только названия немного другие.

— Так это прекрасно — легче объяснять и путаться не будем! А названия… Слово «метр» мы позаимствовали у французов, но оно греческого происхождения. «Сантиметр» — тоже из французского языка, причем первая часть — из латыни.

— Да, и у вас без латинян не обошлось. — иронично усмехнулся гипербореец.

— Простите за любопытство, Алексей Светозарович, а как у вас называются эти меры?

— Профессиональный интерес филолога? — понимающе улыбнулся Северов и тут же ответил — Метрон и экатометрон. И мы, и латиняне позаимствовали их у византийцев. А вот миллиметрон придумали латиняне, хотя и тут, пожалуй, византийский язык повлиял.

— Верно, вторая часть слова греческого, то есть, по-вашему, византийского происхождения. Спасибо за разъяснения, Алексей Светозарович!

— Не за что. — с улыбкой ответил главный гипербореец.

Мы еще немного побеседовали, а затем гостеприимный хозяин предложил нам остаться в замке на ночлег, но я, поблагодарив его за приглашение и извинившись, сказал, что должен посоветоваться со своими людьми. Северов понимающе кивнул и предложил мне спуститься вниз.

Переночевать нам все-таки пришлось у Северова. Нам предоставили два весьма комфортабельных помещения, напоминавших гостиничные номера. Ночь прошла совершенно спокойно, а утром, после легкого завтрака, Северов с любезной улыбкой предложил дамам немного прогуляться по озеру, ибо мужчинам предстояло обсуждение «трудных и скучных мужских дел», как он выразился.

Проводив наших спутниц, в сопровождении одного из бойцов Рокотова, на озерную экскурсию, кстати, не на той простенькой, безвесельной лодке, которой пришлось воспользоваться нам, а на вполне себе достойном небольшом катере, который наши новые знакомые называют мотоладья, мы поднялись в кабинет главного гиперборейца.

— Уважаемые господа, — официально и несколько торжественно начал Северов — я пригласил вас с тем, чтобы обсудить один исключительно важный вопрос.

— Слава Богу, а то я, признаться, подумал, «чтобы сообщить вам пренеприятнейшее известие», как сказал один наш классик.

— Ну что Вы, Андрей Димитрович! Никаких «пренеприятнейших известий». — Улыбнулся гипербореец и быстро перешел к интересовавшей его теме:

— Скажите, пожалуйста, Андрей Димитрович, какой сейчас год в вашем мире?

— 2018-й.

— И еще несколько вопросов, если позволите.

— Конечно, спрашивайте.

— Насколько безопасно то место, где расположен ваш переходник? Есть ли возможность незаметно войти в ваш мир и выйти из него?

Разумеется, я удовлетворил любопытство наших новых знакомых, заодно рассказав им о царичинском феномене. Причем последнее вызвало у представителей внеземной цивилизации самый живой интерес. Руководитель гиперборейской экспедиции, переглянувшись с Рокотовым, заметил:

— Quod erat demonstrandum — что и требовалось доказать! Узнаю знакомый почерк. Так Вы говорите, что в результате этих раскопок погибло несколько человек?

— По крайней мере в доступных мне источниках сообщается о полковнике Наплатанове и его дочери Марине. В их самоубийство мало кто верит, есть гипотеза, что в этом виноваты спецслужбы. Вот только непонятно, чьи.

— Напротив, совершенно ясно. — мрачно усмехнулся Северов и бросил взгляд на Рокотова, пробасившего — Тайный корпус латинян. Но действовали они не без участия своих местных слуг. Если Алексей Светозарович не возражает, я немного расскажу вам об этой организации.

Но Северов возразил и мы приступили к обсуждению предстоящего визита в наш мир господина начдружа (звание, соответствующее нашему майору) и его бойца. На первый взгляд, все выглядело просто, но только на первый взгляд. Ведь наш переходник вполне был способен забросить нас не туда, куда нужно. К тому же, латиняне могли перехватить сигнал наших новых знакомых и принять соответствующие меры. Причем не обязательно сами. Впрочем, можно было (чисто теоретически) послать сигнал из другого места — и пусть ищут ветра в поле. Осталось лишь решить, как это сделать.

Решение было найдено спустя полторы чашки чая. В свой мир нам предстояло возвращаться в компании Рокотова, одного из его бойцов, БПЛА-разведчика и двух роботов-носильщиков. Если около моего дома и участка не было посторонних, мы с Бориславом Велимировичем отправлялись в какую-нибудь безлюдную местность, подальше от села и передавали кодированный запрос, затем возвращались обратно, где должны были находиться все остальные, и ждали ответа с лунной базы гиперборейцев.

Поблагодарив гостеприимных хозяев и попрощавшись с ними, наш увеличившийся отряд направился к переходнику. Во избежание неприятных сюрпризов Северов снабдил нас электрогенератором, навьюченным на небольшого шагающего робота-носильщика — мехмула (механического мула) как его называли гиперборейцы. Еще одна такая машина несла какое-то неизвестное мне оборудование. Обратная дорога показалась нам даже короче, а переход в наш мир прошел без сучка и задоринки. Если не считать того странного и неприятного факта, что все наши мобильники и прочие электронные устройства отключились. Хорошо еще, что с их включением никаких проблем не возникло. Вот только время нахождения в другом мире нам определить не удалось. Нас выручил Рокотов, сообщивший, что по их данным там оно течет в два раза медленнее, чем в нашем.

Дома и на участке все было в порядке, никого в непосредственной близости не оказалось и я, накормив друзей человека, голодавших по нашей милости двое суток, отправился готовить к отъезду автомобиль.

После поездки с господином начдружем, я окончательно убедился в необходимости приобретать более просторную, мощную и проходимую машину. Во-первых, двухметровый богатырь Рокотов разве что в позу йога не сел, чтобы уместиться в «Ситроене», во-вторых, аппаратура для передачи сигнала все-таки занимала какое-то место, а в-третьих, болгарские дороги местного значения, мягко говоря, весьма далеки от совершенства. Но так или иначе, сигнал мы передали и благополучно вернулись обратно, где нас уже ждали моя сестра с Олегом и гигант в камуфляже и полной выкладке — боец начдружа. Последний, кстати, трапезничать с нами не стал, даже несмотря на наше приглашение. Рокотов приказал своему подчиненному вести наблюдение и охранять объект, а нам позднее объяснил, что он — биоандроид и у него имеется своя пища.

Не успели мы приступить к обеду, как с лунной базы гиперборейцев пришел ответ, заставивший Борислава Велимировича нахмурится и глубоко задуматься.

— Товарищ, виноват, господин начдруж, о чем задумались? Что-то случилось?

— Пока нет, Андрей Димитрович, но обстановка очень непростая. — недобро сощурившись, ответил Рокотов — Кроме того, наша лунная база не сможет нам ничем помочь. По крайней мере сейчас.

— Но, может быть, мы сможем? — осторожно спросил я.

— Едва ли.

— Вы уверены, Борислав Велимирович?

Рокотов как-то грустно посмотрел на меня и ответил:

— У вас вряд ли найдется то, что нам нужно.

— Ну что ж, — слегка разочарованно ответил я — извините, что не смогли быть вам полезными.

— Не обижайтесь, Андрей Димитрович, но Вы, господин, виноват, товарищ капитан и Мария Димитровна и так нам очень помогли.

— Разрешите? — включился в разговор Найденов.

— Да, Олег. — ответил я, а начдруж только одобрительно кивнул.

— Товарищ, виноват, господин начдруж говорил, что у них боеприпасы кончаются.

— Ну вот, господин начдруж, а Вы говорили, что мы вам помочь ничем не можем! — воодушевился я.

— Но ведь у вас другой калоп! — резонно возразил Рокотов.

— Согласен. Однако мы можем изготовить качественные копии ваших боеприпасов любого калибра, виноват, калопа, да и наше оружие с патронами к нему могли бы обеспечить. В разумных пределах, конечно.

— Это возможно? — удивился начдруж.

— Вполне. Только дайте нам один-два оригинала. И подождите, пожалуйста, немного, я сейчас. — с этими словами ваш покорный слуга бросился в оружейную комнату — за «Вальтером», АКМС и патронами к ним.

Рокотов по достоинству оценил мои скромные подарки, с чувством пожал мне руку (ну и силища у человека!), извинился, поняв, что переусердствовал, и дал три патрона: шестимиллиметровый — к автоматической винтовке и два десятимиллиметровых — к пистолету, объяснив, что один из них обычный, а другой — травматический.

Пообедать нам все-таки удалось. Причем, во вполне спокойной обстановке. Утолив голод, мы договорились с Рокотовым встретиться в замке гиперборейцев через месяц по нашему времени (или через две недели по их), назначив даже день и приблизительный час. Проводив Борислава Велимировича с его бойцом и роботами, мы собрались на своеобразный военный совет.

— Ну и что делать будем? — начал я на правах старшего.

— Сухари сушить. — буркнул Найденов.

— Не понял. Олег, ты чем-то недоволен?

— А что я? Ты начальник — тебе и решать.

— Так, значит? Ну-ну…

— Олег прав, Андрюш, — ты эту кашу заварил, тебе и расхлебывать. Мы, кстати, совсем в другой мир собирались. — заявила моя сестра.

— Так я же не против! Пошли!

— Ага, щас! Опять нас куда-нибудь не туда заведешь, Иван Сусанин. — криво усмехнулся Найденов.

— Олег, Маш, ну что вы, в самом деле?! Подумаешь — ошиблись адресом. Кстати, не по своей вине. Ничего же с нами не случилось. С хорошими людьми познакомились, новый мир нашли.

— И на кой он тебе, этот новый мир? Вот если бы в нем никого не было — тогда — да. Поохотиться, порыбачить можно. А так… — махнул рукой Найденов, а Мария поддержала его:

— Правда, Андрюш, у тебя что, своих проблем мало? А ты еще чужие решаешь.

— Спелись, да? И, кстати, решать проблемы я еще не начал. Но сейчас начну. Я так понимаю, желающих помогать нет?

— Нет. — ответил и за себя, и за сестру Олег и добавил — И тебе не советую.

— Ну и не надо — сам справлюсь. Патроны не гири — как-нибудь донесу. — притворился я обиженным и направился было на выход, как услышал окрик капитана:

— Стоять! Вместе пойдем. Маша, остаешься здесь. Никого не впускать, с незнакомыми не разговаривать.

— Ну уж нет, я с вами! — решительно заявила моя сестра и, вытерев руки полотенцем, подошла к Олегу, наклонилась и обняла его.

— Вы же, кажется, были против? — удивился я.

— Да ладно! Что, уже и пошутить нельзя? — заговорщически подмигнул мне Найденов.

— Я не поняла, Олег, ты серьезно? — моя сестренка удивленно посмотрела на капитана.

— Андрей прав, Маш, этим гиперборейцам надо помочь. Они, вроде, хорошие ребята. Я тут с их начдружем потолковал — нормальный мужик. Между прочим, один ребенка воспитывает — сын у него в том замке. И у других тоже семьи есть. У них так принято — в дальние экспедиции только с семьей, ну если медицинских противопоказаний нет.

— Хм. Мне Северов об этом не рассказывал. — заметил я и продолжил — Ну что, собираемся?

На этот раз мы действительно попали в ЛКМ. Стоит ли говорить, как были изумлены Мария с Олегом? Вкратце рассказав об особенностях этого мира, я проверил остававшиеся там еще с прошлого раза вещи и попросил своих спутников помочь мне распределить принесенное по копировальным пещеркам.

Обратно мы возвратились нагруженные не только копиями патронов инопланетного образца и некоторых нужных нам вещей, но и целебной водой. Да, в этом удивительном мире имелось и такое чудо. Конечно, не как живая вода из сказки, но помогает здорово. Настроение у всех было приподнятым, вот только меня занимала мысль о том, будет ли можно ходить в ЛКМ из мира, в котором расположились наши новые знакомые. Были, знаете ли, у меня планы на тот мир.

Две недели прошли как-то очень быстро, настало время отправляться к гиперборейцам. Но в этот раз мы шли вдвоем с Олегом, так как Маша была на работе, а дом с гаражом пришлось закрыть и запереть на все замки и засовы. Патронов мы набрали исходя из принципа что их бывает либо мало, либо мало, но больше не унести, да еще четыре АКМС-а прихватили и если бы нас не встретили два бойца начдружа, то пришлось бы изрядно попотеть. На острове нас встречала целая делегация: сам Северов, Рокотов и еще два его воина. Им мы и передали свою поклажу, за исключением сумки с подарками для хозяев замка.

Алексей Светозарович, мягко пожурив меня за то, что я не предупредил его заранее о точном времени нашего прибытия, по-дружески пожал нам руки и пригласил в гостиную. К моему удивлению (надо сказать, приятному) там уже стояла Дарина, которой я, немного смущаясь, вручил букет из алых роз и подарочную коробочку с янтарными бусами и браслетом. Девушка мило улыбнулась и поблагодарила меня. Второй букет я передал Северову для его супруги. Алексей Светозарович, сказав «Спасибо!», отослал свою младшую сестру с цветами к жене. Начальнику гиперборейцев мы преподнесли географический атлас моего мира, трость-кинжал и бутылку хорошего красного вина, а господину начдружу — украшенный серебром кинжал из дамасской стали и пистолет «Браунинг Хай Пауэр».

Осведомившись, успели ли мы позавтракать и получив честный ответ, что кроме пары бутербродов (пришлось объяснять, что это такое, заодно узнав, что по-гиперборейски сие нехитрое кушанье называется хлебомаз), его гости ничего не ели, Северов пригласил нас к столу. Пища была простой, но вкусной и сытной.

После завтрака и дежурных вопросов о самочувствии, обстановке около переходника и прочего, мы наконец-то перешли к делу.

Северов попросил нас сделать копии трех видов аккумуляторов, нескольких деталей неизвестного нам предназначения и спросил, как обстоят дела с лекарствами в нашем мире. Признаться, такой вопрос меня затруднил и я смог на него ответить лишь в самых общих чертах. Выслушав сей лепет, Алексей Светозарович с милой улыбкой заявил, что они с супругой (которая, являясь одним из врачей экспедиции, разбирается в этом вопросе) прямо сейчас готовы отправиться к нам в гости, если, конечно, мы не возражаем. Немного опешив от такого поворота событий, я, однако, согласился.

— Благодарю Вас, Андрей Димитрович! Ну что ж, не будем терять времени?

Мы дружно поднялись из-за стола и начали готовиться к путешествию в мой мир.

Разумеется, Северов с Миленой Станиславовной отправились к нам не одни, а в сопровождении двух бойцов-биоандроидов и при двух мехмулах с поклажей. Наш поход прошел вполне благополучно, меня слегка насторожили лишь две вещи: то, что гиперборейцы сами задействовали переходник и то, что его проем оказался гораздо шире нашего.

Мир Болгарии XXI века встретил нас солнцем, жарой и запахом дыма — жившие через два участка супруги-пенсионеры топили баню. Да, да, не удивляйтесь, есть и в этой южной славянской стране такие любители, только банька не совсем как в России.

Итак, я покормил и посадил на цепь собак, один из боевых биоандроидов встал на пост в незапертом гараже, а мы, еще раз хорошенько осмотревшись, проводили остальных в дом, где второй боец Рокотова остался в прихожей, Олег занялся чаем и бутербродами, я же, на правах хозяина, беседовал с Северовыми.

— А у Вас уютно. Вот только решетки на окнах… — немного напряженно, как мне показалось, заметил гипербореец.

— Что делать — в таком мире живем, Алексей Светозарович. — развел я руками.

— Вы хотите сказать, что в вашем мире много грабителей? — насторожился мой гость.

— Не так, чтобы очень, но хватает. Один раз даже появлялись сомнительные типы, да я вовремя возвратился.

— Хм. Но ведь у Вас в автоклети переходник. Как же Вы его охраняете?

— Во-первых, солидный забор, — начал я загибать пальцы, постаравшись запомнить гиперборейское название гаража, — Во-вторых, собаки, в-третьих, решетки, крепкие двери и хорошие замки, в-четвертых, камеры наблюдения, в-пятых, сигнализация и частная охранная служба, в-шестых, роботы-охранники. И, наконец, в-главных, мы с Олегом Ивановичем.

— Что ж, это хорошо. — успокоился Северов, но тут же уточнил — А эта, как Вы сказали «частная охранная служба», ничего не заподозрит и не проявит излишнего интереса к переходнику?

— Ну что Вы, Алексей Светозарович! Раз до сих пор никто не догадался. Да и для здешнего мира это — фантастика. Даже если кто-нибудь скажет, не поверят, подумают, что человек либо шутит, либо сошел с ума.

— Скажите, а как давно Вы пользуетесь переходником? И как его обнаружили?

— Хм. — задумался я — Так получается, что уже чуть больше года прошло с тех пор, как я узнал о его существовании.

— Вот как? Интересно, а как Вы поняли, что это именно переходник? Его открыл кто-то с той стороны? Извините, что так подробно расспрашиваю, но все это очень важно.

— Прекрасно Вас понимаю. К тому же, от того, сумеем ли мы сохранить существование такого феномена в тайне теперь зависит и ваша, и наша безопасность. А с переходником меня познакомил, если так можно выразиться, мой друг из того мира, о котором я пока не могу Вам рассказать. Затем я просто купил этот дом с участком и у меня началась совсем другая жизнь — хлопотная, но весьма интересная.

— Так, значит, этот дом принадлежал кому-то другому?

— Да.

— Скажите, прежний хозяин мог знать о существовании переходника?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Как человек честный, желающий помочь нашим новым знакомым, имеющий виды на мир, в котором они поселились и (признаюсь откровенно) неравнодушный к сестре Северова, я не мог ответить «нет». Если же ответить «да», то придется говорить правду, чего я пока не имел права (да и не хотел) делать. Впрочем, существовал еще и третий путь — сказать лишь то, что не причинит вреда людям из мира Первушина и ему самому.

— Да, полковник Серафимов — прежний владелец дома — знал о переходнике и даже использовал его. Вот только куда он ходил, я не знаю. — честно ответил я, поймав на себе настороженный взгляд Найденова.

— Хм. Очень интересно. И как же Вы об этом узнали? Господин полковник рассказал?

— Нет, к сожалению, полковник Серафимов скончался. — уловив напряженно-вопросительный взгляд гиперборейца, я поспешил его успокоить — По естественным причинам. О переходнике же я узнал от моего друга из того мира, откуда к нам пришел и товарищ капитан. — я посмотрел на Олега и слегка пожал плечами, извиняясь, что предоставляю ему отвечать на вопросы нашего гостя. Но Северов поинтересовался лишь некоторыми техническими подробностями, такими как возможности СССР XXI века по открытию и закрытию переходников в иные миры, а также тем, сколько миров могут посещать советские ученые, можно ли там жить и есть ли там разумные существа. Капитан ответил, что советские ученые открывать и закрывать порталы вполне способны, разумной жизни не обнаружено лишь в одном из доступных его государству миров, но вдаваться в детали не стал, извинившись и объяснив это подпиской о неразглашении. Тогда гипербореец переключился на меня.

— Андрей Димитрович, я хорошо понимаю Вашего друга, но Вы-то из другого мира и не связаны подпиской о неразглашении государственных тайн. Поверьте, мы вам не враги и я спрашиваю Вас не из праздного интереса, а ради избежания нежелательных случайностей. Вы представляете, что будет, если мы, например, внезапно столкнемся с Вашими друзьями из мира, откуда пришли Ваш друг и господин, простите, товарищ капитан, не имея друг о друге никакой информации?

— На «дружественный огонь» намекаете, Алексей Светозарович? — уточнил я, но гипербореец непонимающе посмотрел на меня и пришлось объяснять значение упомянутого термина.

— Именно так. — серьезным тоном произнес Северов и продолжил — Скажите, если это, конечно не тайна, у Вас есть связь с тем миром?

— Не тайна. Связь есть. Но только такая. — я продемонстрировал данную мне Первушиным рацию — Как я уже говорил, переходник временно закрыт по техническим причинам.

— Значит, есть вероятность, что его снова откроют? — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Северов.

— Вы весьма проницательны, Алексей Светозарович.

— Что ж, тогда я бы очень хотел познакомиться с Вашими друзьями оттуда. Если, конечно, это возможно.

— Ну, тут не все зависит от меня. Могу Вам только обещать, что свяжусь с моим другом и передам ему Вашу просьбу. При условии, что связь не подведет.

— Вы хотите сказать, что даже такая связь с тем миром прерывается? — разочарованно спросил Северов.

— Что делать — переходники иногда так ненадежны и непредсказуемы. Особенно здешние. Впрочем, Вы и сами это знаете. — ответил я и, заметив погрустневший взгляд своего собеседника, решил подсластить пилюлю — Да не беспокойтесь Вы так, Алексей Светозарович, мы всегда рады вам помочь, чем сможем.

— Простите, Андрей Димитрович, но Ваши друзья являются представителями более развитого мира, а у нас есть вещи, которые весьма сложны в производстве и вряд ли Вы сможете найти их в своем мире, даже при всем Вашем желании.

— Хм, не такие уж мы и отсталые, как Вы думаете. Не верите? Тогда можно сделать так: Вы предоставляете нам образцы нужной вам продукции, а мы с товарищем капитаном доставляем Вам искомое. Если, конечно, это будет в наших возможностях. Давайте хотя бы попробуем.

— Что ж, Андрей Димитрович, пожалуй, Вы правы. У нас и в самом деле нет выбора. Тогда, может быть, начнем с лекарств. — тут гипербореец посмотрел на свою жену, которой уже явно не терпелось включиться в разговор.

— Андрей Димитрович, покажите, пожалуйста, образцы здешних лекарств. — попросила Милена Станиславовна. Ну как отказать такой серьезной (и симпатичной) даме, к тому же старшему научному сотруднику и супруге начальника экспедиции? И вскоре на столе появилось все, что было в моей домашней аптечке. Разумеется, пришлось объяснять, что для чего предназначается, но в этом деле я, увы, не преуспел, хорошо еще, что имелись надписи на латыни и слова латинского происхождения. Пока мы с женой Северова разбирались с лекарствами, он сам обсуждал с Найденовым некоторые детали, в основном военного характера. Между прочим, как я слышал краем уха, наш гость передал благодарность Рокотова за «калаши» и его высокую оценку изобретения Михаила Тимофеевича.

Так, незаметно, наступило время обеда и мне пришлось извиняться, что такового просто нет. И тут на выручку пришли наши гости, заявив, что поскольку с пустыми руками в гости не ходят, они принесли все необходимое с собой. Северов связался с дежурившим в гараже бойцом, чтобы предупредить его, и я отправился за провизией.

После обеда разговор продолжился. И наш гиперборейский гость, что называется, взял быка за рога:

— Андрей Димитрович, нам очень нужна информация о той стране, в которой мы сейчас находимся. Вы не могли бы о ней рассказать?

— Конечно. — ответил я и начал излагать (разумеется, вкратце) историю Болгарии, более подробно остановившись на последних десятилетиях. Тут я, признаться, не удержался и слегка сгустил краски — не только из-за отрицательного отношения к так называемым переменам, но и чтобы отбить у гиперборейцев желание вступать в контакт с представителями этого мира. Северовы внимательно меня выслушали, немного помолчали, а затем Алексей Светозарович сказал:

— Да, история Болгарии печальна, но весьма поучительна. Что ж, вероятно, такова участь всех малых стран и народов. Да и судьба человеческих цивилизаций, на каком бы конце Вселенной они не находились. Насколько мне известно, на вашей планете живет много разных народов и они довольно часто воюют между собой?

— Да, Вы правы, так оно и есть. Разного рода войны, к сожалению, случаются довольно часто. Даже слишком часто. Хотя у нас и существует ООН — Организация Объединенных Наций — которая, вроде бы, должна их предотвращать, но толку от этого нет. Прав был Михаил Юрьевич Лермонтов — и я, не удержавшись, процитировал гениальные строки из стихотворения поэта «Валерик»:

«И с грустью тайной и сердечной

Я думал: «Жалкий человек.

Чего он хочет!… небо ясно,

Под небом места много всем,

Но беспрестанно и напрасно

Один враждует он — зачем?»»

— Странное название. Что оно означает?

— Это название горной реки на Кавказе. Там летом 1840 года произошло сражение между местными горцами — чеченцами и отрядом русской армии.

— А в вашем мире сейчас…?

— Две тысячи восемнадцатый год.

— Значит, с тех пор прошло уже… 178 лет. — подсчитал мой собеседник — А поэт Лермонтов, вероятно, был очевидцем того события?

— Даже участником — Михаил Юрьевич был поручиком Тенгинского пехотного полка.

— Военрук и поэт. Интересно.

— И это не единственный подобный случай. Офицерами были также Денис Васильевич Давыдов, Лев Николаевич Толстой, Александр Иванович Куприн, Николай Степанович Гумилев, Аркадий Петрович Гайдар (псевдоним, настоящая фамилия — Голиков), Даниил Александрович Гранин (Герман), Виктор Платонович Некрасов, Константин Михайлович Симонов, да всех не перечислишь.

— Столько писателей военруков! Вероятно, у вас было много войн?

— Увы, да. А скажите, Алексей Светозарович, разве у вас не употребляют слово «офицер»? У нас военруком называют преподавателя военного дела в средних и высших учебных заведениях.

— Официарий? Нет. Его используют латиняне, но сейчас у нас с ними, мягко говоря, очень напряженные отношения. И, кажется, дело идет к войне. — и, помолчав немного, мой гость добавил — Как, впрочем, и более века тому назад, во времена Большой войны.

— У нас большая война была семьдесят три года назад, мы называем ее Второй мировой.

— Вы сказали второй, значит, была еще и первая?

— Да. И закончилась она в 1918-м году, то есть сто лет тому назад.

— Значит, между двумя вашими большими войнами прошло всего лишь двадцать семь лет?

— Даже меньше — двадцать один год. Вторая мировая началась в 1939-м году, в ней принимали участие, насколько я помню, пятьдесят семь стран.

— Пятьдесят семь стран. — повторил за мной словно эхо Северов — Просто невероятно. Скажите, Андрей Димитрович, сколько сейчас стран на вашей планете?

Признаться, этот вопрос застал меня неподготовленным, пришлось поднапрячь память, но точной цифры я так и не вспомнил. Поэтому ответ получился несколько расплывчатым:

— Более ста. Кажется, что-то около ста девяноста.

— Что ж, это логично: много стран, много несовпадающих интересов, противоречий, отсюда — много войн. Благодарю Вас за интересный и полезный рассказ, Андрей Димитрович. А теперь давайте уточним некоторые детали.

Далее у нас состоялся скучный, но важный разговор о снабжении гиперборейцев теми вещами, которых у них не было или таковые подходили к концу и расходными материалами. Договорились мы также о времени посещения мира, где расположилась экспедиция гиперборейцев и который, для легкости, условились называть Новой Гипербореей. Северов оставил нам маленький БПЛА-разведчик, автоматическую винтовку, уже упоминавшиеся аккумуляторы и детали, копии которых требовалось изготовить. Он предложил нам даже мехмула для перевозки грузов, которого мы с благодарностью приняли, а также инструкцию по использованию данного устройства. Милена Станиславовна, в свою очередь, передала мне список нужных им лекарств.

Проводив наших новых знакомых, мы с Найденовым решили обсудить первый деловой контакт с гиперборейцами за чаем в гостиной.

— Ну что ж, Олег, как говорил первый и последний президент СССР (не к ночи будь помянут!) «процесс пошел».

— В вашем Союзе что, и президент был?

— Да, представь себе. Он же, вкупе с другими такими же деятелями, его и развалил, сволочь!

— М-да, не повезло вам. — криво усмехнулся Олег и, немного помолчав, продолжил — Андрюх, а ты уверен, что этот твой копировальник гиперборейские детальки потянет? Там даже какая-то мудреная микросхема есть.

— Точно не скажу, но раз мобильники с ноутбуками копирует, значит и эти детали должен. По крайней мере теоретически.

— Во-во, и я о том…

— Да ладно — попытка не пытка. Мы же должны попробовать? А если не выйдет, извинимся и будем копировать то, что сможем.

— Согласен. Когда начнем?

— Да хоть завтра.

ГЛАВА XIV

На следующий день, пробежавшись, размявшись, сполоснувшись под душем, перекусив, покормив друзей человека (пусть привыкают, что у них теперь еще один хозяин), мы с Олегом отправились в гараж — выходить на связь с Первушиным. Как ни странно, на этот раз связь была просто чудесного качества, зато Владимир свет Николаевич отсутствовал — по словам подполковника Николова мой друг в составе группы быстрого реагирования находится на важном задании и прибудет не раньше, чем через два дня.

— Интересно, на что они там реагировали? — пробурчал я, когда мы завершили сеанс связи.

— Наверное, было на что. — совершенно серьезно ответил Олег и процитировал отрывок из есенинских «Стансов», изменив лишь имя, — «Давай, Андрей, за Маркса тихо сядем, понюхаем премудрость скучных строк». — И, уловив мой недоуменный взгляд, пояснил — Инструкцию читать пойдем.

Внимательно изучив руководство по использованию мехмула, освоив на практике премудрости управления незнакомой техникой, мы захватили оставленные гиперборейцами предметы, отобранные женой Северова лекарства и отправились в ЛКМ. Там первым делом распределили принесенное по копировальным пещеркам (включая мехмула, ибо он — вещь в хозяйстве полезная), а затем, не дожидаясь готовности копий, вернулись обратно, поскольку интуиция мне подсказывала, что надо поспешить. И шестое чувство меня в очередной раз здорово выручило.

Незваных гостей было трое, на сей раз уже без машины, но вели они себя более нахально: двое подсаживали третьего, с каким-то длинным кухонным ножом в зубах, собиравшегося проникнуть под навес, где стояла моя машина. И ему это даже удалось, правда, с дыркой в голове. Остальные двое получили по пуле и рухнули на землю по ту сторону решетчатых ворот. Сбежать никто не успел.

К нашему счастью, день был будний, стояла жара, на улице не было ни души и мы сумели, после пары контрольных выстрелов (все-таки хорошо, что мы сообразили сделать копии РКБ — револьвера Кондратьева бесшумного!), затащить трупы налетчиков в гараж, уложив их на предварительно расстеленную клеенку. Затем быстро убрали следы крови, присыпав места, где они были песком и немного полив бензином и перенесли тела в ЛКМ. Там, возле утилизатора, разобрались (насколько это было возможно) с происхождением непрошеных гостей. У старшего из них обнаружился марокканский паспорт, у двух других, помоложе, вообще никаких документов не было, зато имелись брошюры с текстами на арабском, турецком, французском и немецком языках, насколько нам удалось разобраться, явно экстремистского толка, выкидные ножи, моток прочной капроновой веревки, зажигалка и белый порошок. Денег при себе молодые не имели, но зато у их старшего нашлись марокканские дирхамы, доллары и евро, причем в немалом количестве.

— М-да, картина маслом. Только этого нам не хватало: мигранты, экстремисты, наркоманы (или наркоторговцы — кто их разберет?). - мрачно заметил я.

— Туши свет, бросай гранату. — согласился со мной Найденов, рассматривая один из ножей.

— Этих хотя бы искать не будут. По крайней мере не должны.

— Теперь дом без присмотра оставлять нельзя — будем дневалить по очереди. — мрачно заметил Олег, сложив нож и бросив его обратно в рюкзак одного из мигрантов.

— Угу. А кто будет гиперборейцам помогать? По одному туда ходить опасно — в том мире какие-то враждебные туземцы.

— Так пусть сами забирают. Придут к нам и возьмут, что им надо — всего-то и делов.

— Да, ты прав. Так и сделаем. И вот еще что: ты же у нас без документов. А вдруг полиция нагрянет?

— Тьфу-тьфу! — капитан огляделся, обо что постучать три раза и, не найдя ничего лучшего, постучал по деревянной рукояти кухонного ножа, вероятно украденного нелегалами в какой-нибудь из местных дач для расправы над собаками.

— Вот и я о том. Ладно, у меня скоро каникулы — можно из дома не вылезать, только раз в неделю в магазин смотаться. С Машей договоримся. Ну и с родителями тоже. Выкрутимся как-нибудь. Да, надо бы табачком перед двором посыпать. Вот только где его найти?

— Бросил. — развел руками Найденов.

— Стоп! — спохватился я — У этих типов в рюкзаке что-то такое было.

— Наркота?

— Шутишь? Какая-то смесь, на специи похожая. Давай этих в «мусорку», а все полезное — в пещерки. Вон — одна уже готова.

Взяв то, что посчитали нужным, мы сбросили трупы и оставшееся имущество в утилизатор, извлекли из пещерки-копировальника готовые дубликаты вещей, загрузили новые, искупались в лечебном озерке, обсохли, взяли уже размноженные вещи и начали собираться в обратный путь.

Нам, можно сказать, крупно повезло: во-первых, ЛКМ блестяще справился с копированием всего, что мы поместили в пещерки, во-вторых, передача гиперборейцам заказанного ими прошла быстро и без проблем, в-третьих, за два дня ни одного полицейского в нашем районе так и не появилось, а в четвертых, найденная нами смесь действительно оказалась (как я и предположил) «противособачьей», так что теперь можно было в случае подобного форс-мажора сбить со следа ищеек. Да и валюта, конфискованная у вожака нелегалов, нам отнюдь не помешает. Но чтобы жить спокойней и избавиться от лишних глаз и ушей в непосредственной близости, я решил приобрести соседний участок, для чего связался с парой агентств по продаже недвижимости и знакомым адвокатом.

Недели через две мне позвонил риелтор и сообщил, что хозяева пяти с небольшим соток, заросших до изумления, отыскались и даже не возражают против их продажи. Всего через день был заключен предварительный договор купли-продажи. И вот, в самом начале июля, я стал полноправным обладателем соседнего участка и тут же нанял фирму для его очистки от излишней растительности и сооружения забора (благо, с материалами, спасибо ЛКМ, у меня проблем не было). Разумеется, все это время ваш покорный слуга не сидел без дела, добросовестно помогая нашим гиперборейским друзьям, уделяя должное внимание своим близким и тренировкам, активно занимаясь торговлей и делами домашними.

Между тем отношения между моей сестрой и Найденовым стали уже совсем семейными, до такой степени, что Маша переехала к нам, прихватив с собой Верочку. По этой причине нам с Олегом пришлось вести себя куда осторожней — следить за языком, держать некоторые двери запертыми и т. д., дабы юное создание не узнало хоть что-то о нашей тайне. Меня, признаться, тоже поразила стрела Амура. Дарина уже несколько раз посещала мое скромное жилище и, кажется, благосклонно относилась к попыткам ухаживания. Северов (с которым мы постепенно перешли на «ты») также не был против. Кстати, мы с Алексеем Светозаровичем оказались ровесниками. Средняя продолжительность жизни у гиперборейцев — сто пять лет, поэтому наши новые друзья выглядят моложе своего возраста. Так, например, моей даме сердца вовсе не двадцать с небольшим, как я думал, а тридцать три года.

— И она до сих пор не замужем. — вздохнул Северов, как-то по-особому посмотрев на меня.

— Вот и у меня не сложилось. — пожаловался автор этих строк — Но сейчас я точно знаю, что встретил девушку своей мечты. У тебя прекрасная сестра, Алексей.

— Рад слышать. Кстати, Дарина просила передать тебе благодарность за подарки и розы — ее любимые цветы. А за саженцы ваших роз сказала бы большое спасибо и чмокнула в щечку. — улыбнулся мой собеседник.

— Так что ж она молчала? Я бы давно купил.

— Сама стесняется попросить — скромная у меня сестренка.

— Но красивая, умная и добрая. Вон, даже Бобик с Рексом быстро к ней привыкли, уже, можно сказать, подружились. Животные очень хорошо людей чувствуют.

— Это верно. А ты, Андрей, что чувствуешь? — прищурившись, внимательно посмотрел мне в глаза Алексей.

— Любовь. Настоящую.

— Любовь — это прекрасно. — задумчиво произнес гипербореец и вновь внимательно посмотрел на меня — Ты уверен в своих чувствах, Андрей?

— Более чем.

— Ну что ж, тогда выслушай меня. Дарина — поздний ребенок, дар Божий. Она мне больше, чем сестра. Наши родители наказывали мне беречь ее как зеницу ока. У нее был жених — молодой, талантливый ученый. Он умер за неделю до их свадьбы — вирус. Тогда мы еще ничего не знали о нем. Позже наши ученые выяснили, что эту заразу, с помощью искусственного разума, произвели в одной из своих секретных лабораторий латиняне. Болезнь поражает преимущественно мужчин, молодых и среднего возраста, а женщины, перенесшие ее, не могут иметь детей. Дари общалась с Всеволодом, даже заботилась о нем, когда он заболел. Если бы мы знали… — Северов нахмурился, помрачнел и отвернулся к окну.

— Алексей, я все равно сделаю Дарине предложение.

Гипербореец порывисто встал, подошел ко мне и протянул руку, которую я тут же с чувством пожал.

Через день по времени нашего мира, навьючив на мехмула и нагрузившись сам копиями нужных гиперборейцам деталей, я отправился к нашим новым друзьям. У переходника меня встретили Рокотов и два его бойца. Начдруж выглядел озабоченным и автор этих строк, не удержавшись, спросил, что случилось. Из ответа Борислава Велимировича следовало, что два местных племени объединились, напали на их сельскохозяйственный район, убили работавших там одиннадцать «волосатиков», двух биоандроидов и одного биомеханоида, взяли их дробовики с патронами, сожгли или поломали постройки, один из двух трагеров испортили, но он еще подлежит восстановлению, а другой просто спалили. Внимательно выслушав начдружа, я поинтересовался, что за «волосатиков» и какие трагеры он имел в виду. Оказалось, что «волосатиками», или homo pilosus («человек волосатый»), гиперборейцы называют одну из местных рас — покрытых шерстью, человекоподобных существ невысокого роста, с большими глазами, способными видеть в темноте (как у кошки), с четырьмя длинными и ловкими пальцами вместо пяти. Они не используют бронзу, но умеют изготавливать очень удачные каменные, деревянные и костяные орудия труда, используют обсидиан. «Волосатики» миролюбивые, добрые, имеют склонность к занятию сельским хозяйством. Последним обстоятельством и воспользовались гиперборейцы, предоставляя взамен кое-какие инструменты, защиту от агрессивных соседей, а иногда и медицинские услуги, хотя в последних эти странные существа практически не нуждаются. И дело тут не только в чистой природе и превосходном здоровье аборигенов, но и в их удивительных регенеративных способностях. К тому же, «волосатики» прекрасно умеют лечить травами (тут я вспомнил, с каким восторгом рассказывала мне Дарина о местных растениях и их замечательных свойствах). Зато другие две расы весьма воинственны, одна из них уже вовсю использует бронзу и гиперборейцы вынуждены жить практически на осадном положении. А трагеры оказались обыкновенными тракторами, разве что на электрической тяге. Ничего удивительного — слово-то латинского происхождения, только в гиперборейский оно пришло напрямую из первоисточника, а не через английский, как у нас. Разумеется, я предложил Рокотову нашу с Олегом помощь. Борислав поблагодарил и согласился, посетовав лишь на нашу малочисленность. Увы, в этом отношении начдруж был прав. Но ваш покорный слуга тут же предложил гиперборейцам материалы для ограждения их владений, камеры видеонаблюдения и мины. Впрочем, насчет последнего я немного погорячился — подобного «товара» у отставного полковника не было, а покупать на черном рынке как-то не хотелось. Правда, имелись гранаты, из которых можно сделать растяжки, чего для местных условий вполне достаточно. Так, обсуждая сложившуюся, прямо скажем, непростую ситуацию, мы прошли примерно полпути, когда что-то просвистело у меня над самой головой и если бы я не нагнулся завязать развязавшийся шнурок, то у автора этих строк вряд ли был бы шанс остаться в живых. Выработанный при активной помощи Найденова рефлекс сработал: тело само упало на землю, откатилось за небольшой валун, приняло нужное положение, палец снял автомат с предохранителя, руки вскинули оружие на изготовку и две короткие очереди ушли в заросли, куда уже стреляли бойцы Рокотова и он сам.

Нападавших было трое: один взрослый и два подростка, еще двоим, по словам Борислава и его бойцов, удалось уйти. Устроившие на нас засаду аборигены выглядели как наши кроманьонцы, какими их изображают в работах по антропологии, истории и палеонтологии. Их вооружение состояло из двух луков со стрелами, трех бронзовых кинжалов, меча из этого же металла и копья. Одеты они были в домотканые рубахи и широкие штаны, обуты в кожаные чувяки с завязками, поверх онучей (или портянок). Кстати, эти хитрецы отлично, по здешним меркам, конечно, подготовились к засаде: вся одежда выкрашена в коричневый цвет, поверх нее — накидки с прорехами, в которые вставлены веточки и пучки травы, лица измазаны сажей. Да и ходить по лесу они умели бесшумно, иначе воины гиперборейцев услышали бы их — у боевых биоандроидов и слух, и зрение, и реакция гораздо лучше, чем у людей, а нюх мало уступает собачьему. Преследовать убежавших мы не стали, ибо некогда и бесполезно, хотя один из них был ранен — мы обнаружили следы крови на ветках и земле.

В замке нас встречали сам Северов и Дарина, с которой я успел обменяться всего лишь парой фраз и вручить помятые при происшествии в лесу саженцы роз. Рокотов сразу начал докладывать о нападении, но Алексей прервал его и пригласил нас к себе в кабинет. Я лишь успел заметить, как побледнело лицо моей возлюбленной и, виновато улыбнувшись, пожать плечами: мол, что делать — случается.

Разговор с гиперборейцами получился весьма интересным и содержательным. Внимательно выслушав доклад начдружа о стычке с местными, Алексей сообщил две новости: одна из них, как водится, была хорошей, другая — плохой. Оказывается, у наших гиперборейских друзей имелась возможность производить биондроидов, причем не как раньше — по два, а сразу по четыре. Тут я начал догадываться, что за детали мы копировали и доставляли. Плохая новость заключалась в том, что их электростанция и производственная база уже подверглись нападению местных и хотя атака была отбита, при повторном нападении и более крупными силами упомянутые объекты вполне могли не устоять. Тут автор этих строк предложил Северову то же, что немногим раньше начдружу — доставить оцинкованные трубы, 18-миллиметровые арматурные прутья, сетку рабица, колючую проволоку для ограждения и кое-что еще. Алексей поблагодарил меня и тут же предложил помощь в переброске всего перечисленного в, как он сказал, «наш новый мир». А мне отчего-то вспомнились слова из «Интернационала»: «Мы наш, мы новый мир построим». Собственно говоря, отчего бы и не построить? Особенно, если и из этого мира есть вход в ЛКМ. Что, кстати, надо проверить в самое ближайшее время. А с воинственными аборигенами как-нибудь разберемся. Но мои мечтания прервал Рокотов, доложивший, что боеприпасы подходят к концу, для крупнокалиберного пулемета вовсе осталось шесть патронов, ракет ПВО столько же, сколько и было, но для них просто нет целей, да еще все шестнадцать реактивных огнеметов — их не использовали, опасаясь лесных пожаров. Извинившись, что лезу не в свое дело, я спросил, каким вооружением располагают гиперборейцы. Мои собеседники переглянулись, Северов разрешающе кивнул Рокотову и господин начдруж перечислил весь их, в общем-то, скромный арсенал: один бронированный внедорожник с двумя пулеметами калибром (по-гиперборейски калопом) шесть и двенадцать миллиметров соответственно, а также пусковой установкой с четырьмя ракетами ПВО (еще восемь в запасе); восемь шагающих четырехногих роботов: четыре со снайперскими винтовками (гиперборейцы называют их прицельными) калибром шесть миллиметров, два с пулеметами того же калибра и два со снайперками калибром 8,5 миллиметров; вышеупомянутые реактивные огнеметы (что-то вроде наших РПО ПДМ-А); личное оружие начдружа и его боевых биоандроидов — автоматические винтовки, пистолеты и три вида гранат. Имелось также восемь (теперь уже шесть) дробовиков с возможностью стрельбы газовыми, светошумовыми и травматическими патронами, да пневматический метатель «летающих шприцов», какими иногда пользуются ветеринары. Учитывая тот факт, что охраняемых объектов, включая переходник, четыре, а боеспособных биоандроидов всего одиннадцать, ситуация складывалась просто критическая. Правда, еще три бойца уже были готовы, но им предстояло пройти двухмесячный курс практического обучения, а столько времени у гиперборейцев точно не было.

Рокотов замолчал и по очереди посмотрел на каждого из собеседников. Наступила неловкая пауза.

— Мне нужны образцы крупнокалиберных, виноват, крупнокалопных патронов для вашего пулемета и восьми с половиной миллиметровых для снай… прицельных винтовок. — решил я нарушить молчание — Могу доставить пулеметы двух типов и гранаты, с АКМС вы уже знакомы. Хорошо бы еще один ваш реактивный огнемет, если можно, конечно, и робота-снайпера, то есть, меткого стрелка. Как это по-вашему?

— Прицельщик. — пробасил Борислав и посмотрел на своего начальника. Тот разрешающе кивнул, после чего начдруж продолжил — Да, это возможно.

— Прекрасно! Тогда хотя бы проблема с роботами будет решена.

— Сколько времени на это потребуется? — включился в разговор Северов.

— Думаю, около недели по нашему времени, не больше. — ответил я, вспомнив, что мехмула ЛКМ копировал пять дней, на всякий случай прибавив еще два, учитывая наличие винтовки и прицельного комплекса.

— Значит, по нашему времени приблизительно четыре дня. Хм, многовато. — нахмурившись заметил Алексей.

— Вот балда! — я хлопнул себя ладонью по лбу — У меня же есть роботы-охранники. Правда, с нелетальным оружием, но все равно это лучше чем ничего.

— Сколько их и чем они вооружены? — оживившись спросил Рокотов.

— Прямо сейчас могу доставить шесть. Каждый вооружен четырьмя электродротиками, ультразвуковым излучателем, шестью баллончиками со слезоточивым газом, устройством для метания капроновой сети и нижним захватом для удержания нарушителя — это вроде наручника, точнее, наножника.

— Слабовато. — сразу погрустнел гиперборейский военный.

— Но, наверное, можно их как-то перевооружить? — с надеждой спросил я.

— Это не так просто. — вздохнул Рокотов — Хорошо, я поговорю с братом — он военный ингениус. — я уже знал, что так по-гиперборейски называется инженер, но слово явно пришло из латинского — Техники-биоандроиды у нас есть. Вот только времени мало. Успеем ли?

— Не знаю, Борислав, тебе видней — ты у нас человек военный. — ответил Северов.

— Мы с Олегом могли бы у вас подежурить два-три дня по-здешнему. — не зная, что еще придумать, предложил я — Как раз пулеметы захватим. Только нам надо хотя бы сутки на подготовку, а лучше — двое. Это по-нашему. Сутки сможете продержаться?

— Думаю, что сможем. — твердо ответил Рокотов.

— Ну и прекрасно. — бодро произнес я и, спохватившись, уточнил — Силы противника известны?

— Около двух с половиной сотен воинов. Точнее выяснить, к сожалению, не удалось. — сказал Борислав.

На этом наш военный совет закончился и ваш покорный слуга, в сопровождении начдружа и пяти его бойцов, с двумя шагающими четырехногими роботами-снайперами и двумя мехмулами, отправились к переходнику. Борислав и два его бойца вернулись обратно, три боевых биоандроида с одним из роботов-прицельщиков (позволю себе использовать гиберборейский термин) остались охранять портал, а я с остальной техникой вернулся в родные палестины.

Прибыв в гараж, в котором стало заметно меньше места из-за трех роботов, даже не заходя домой, автор этих строк навьючил на одного из мехмулов сетку рабица, проволоку — колючую и для вязки арматуры, пару оцинкованных труб разного размера, 18-миллиметровый арматурный прут и, вооружившись двумя электрошокерами, перевел механизмы в ЛКМ. Только после этого, уже вдвоем с Олегом, мы принесли и загрузили в копировальные пещерки пулеметы, ЗИПы и ленты с патронами к ним, гранаты, а немного подумав, добавили «для полного счастья» 50-миллиметровый миномет с боевой и учебной минами.

Копии материалов для ограды были изготовлены быстро и началась их переброска в Новую Гиперборею. Первым делом следовало соорудить забор вокруг объекта номер два — небольшого плато у озера, на котором располагались энергетическая установка и производственная зона, а потом огораживать пещеру с переходником. Тут уж нам с Найденовым пришлось засучить рукава, ибо нанимать фирму в данной ситуации просто немыслимо. Мы могли рассчитывать на помощь лишь одного из бойцов Рокотова — остальные два были заняты охраной переходника и нас, грешных. Однако вначале я договорился с родителями, чтобы они переехали ко мне для наблюдения за домом и участком. Тогда же состоялся и разговор с отцом, прямо спросившим: откуда у меня появились деньги и куда я все время исчезаю? На первое время пришлось поведать о тайнике в полуподвале дома полковника Серафимова, правда, приуменьшив число стволов и преувеличив количество ценностей. Для ответа на второй вопрос ваш покорный слуга выдал версию о совместных с Олегом поездках на интервью с представителями русской диаспоры в Болгарии. Конечно, я понимал, что когда-нибудь придется рассказать ему и маме правду, но пока, по моему мнению, этот момент еще не наступил.

Зато настало время наконец-то обзавестись солидной машиной, что мы с Машей и сделали, приобретя хороший внедорожник взамен ее видавшего виды «Фольксвагена». Приведя в порядок свежекупленное авто, ваш покорный слуга с сестрой и отцом отправились в его родной город Сопот, известный своими машиностроительными заводами, производящими в основном отнюдь не гражданскую продукцию. Просто так удачно совпало — совместить визит к близким и дальним родственникам, друзьям и одноклассникам Иванова-старшего и налаживание полезных в будущем контактов. Олег, конечно, поворчал немного, но все же отпустил свою фактически жену в неблизкое (по болгарским меркам) путешествие, а сам отправился помогать гиперборейцам охранять переходник от агрессивных туземцев.

Поездка превзошла все наши ожидания. Положение рабочих ВМЗ (Вазовских машиностроительных заводов) было, мягко говоря, неважным, а потому на черном рынке купить можно было все, за исключением лишь тяжелого вооружения. А те же ГАЗ-66, ЗИЛ-131, УАЗ-469, еще некоторые военные авто и вовсе продавались легально, причем не только в Сопоте, по очень приемлемым ценам. Имелась также возможность заказать местным самоделкиным разного рода нестандартную продукцию — от оружия до техники. Кстати, одним из таких мастеров золотые руки оказался школьный друг отца, дядя Димитр. Вот с ним Иванов-старший (с моей подачи) и поговорил о мини-тракторе и глушителе для «Галана».

Возвращались мы на следующий день утром, увозя с собой мотоциклетный мотор, мощностью в тридцать шесть лошадиных сил, два колеса для мини-трактора и поистине уникальное изделие папиного друга: старый добрый наган, но с длинным стволом, приставным прикладом и глушителем. Мастер продал сей шедевр за символическую цену, даже извинившись, что к нему остался один-еднинственный оригинальный патрон (правда в хорошем состоянии). Договорились мы и о покупке кое-какой техники и вооружения.

В этот же день вечером я, пройдя через ЛКМ, навестил Олега. Обстановка в Новой Гиперборее была на удивление спокойной, но капитан, нахмурившись, уверенно заявил, что это затишье перед бурей. Коротко переговорив по рации с Рокотовым, я вернулся в свой мир, положил в спортивную сумку пару гранат (РГ-42 и Ф-1), моток лески, верный АКМС, «Вальтер», разгрузку с магазинами и уже приготовился нести в ЛКМ, когда меня перехватила сестра. Узнав, куда и зачем я отправляюсь, она быстро собрала Найденову поесть и отправилась со мной, предупредив родителей, что какое-то время нас троих не будет, так как мы отправляемся на ночную рыбалку и пикник.

К Олегу мы успели вовремя — вокруг пещерки с переходником уже начиналась какая-то нездоровая возня. Пришлось даже немного пострелять для острастки. Только после этого мы смогли приступить к установке растяжек. Это увлекательное занятие прервал сигнал рации — на связь вышел Рокотов. Борислав сообщил о нападении на объект номер два. На вопрос «Нужна ли помощь?» начдруж ответил, что справятся сами и в свою очередь поинтересовался обстановкой у нас. Олег четко, по-военному, доложил о попытке нападения и о наших действиях.

Ночь прошла беспокойно, выспаться не удалось, хотя аборигены никаких действий не предпринимали, будто бы даже ушли. Однако, на следующий день, ни свет ни заря, началось. Мне показалось, что на нас полезло не меньше сотни головорезов. Хорошо, что мы успели подготовиться к «горячей встрече» заблаговременно. Гиперборейцы тоже явно не сидели сложа руки все это время и, оценив пользу переходника, расчистили вокруг него от растительности площадку размерами примерно сто на сто метров, лишь две огромных секвойи остались торчать внутри нее. Именно они доставили нам немало неприятностей, послужив укрытием, из-за которого несколько лучников пытались обстреливать наш импровизированный блокпост. Но тут нас очень выручили гранаты: по одной штуке, в качестве растяжек, мы установили за мощными деревьями, большую часть остальных взял Олег, занявший позицию за мешками с камнями и землей на крыше пещеры, в которой находился портал, остальные распределили между мной и бойцами Рокотова. У них, конечно, имелись свои, но, как известно, гранат и патронов много не бывает.

Этот бой, признаться, потрепал мне больше нервов, чем тот, который мы дали разбойникам Османа Аги из Кырджали. Главным образом из-за присутствия сестры, настоявшей на том, чтобы остаться с нами. Хорошо хоть, я сумел ее убедить надеть бронежилет, каску и сидеть в пещерке с переходником. Правда один раз ей все-таки пришлось покинуть свое убежище, чтобы принести мне коробку с лентой на 100 патронов для РПД. Впрочем, до нее дело так и не дошло — нападавшие исчезли чуть ли не быстрее, чем появились.

Наше сражение с аборигенами, как мне показалось, продолжалось добрых полчаса, но позже Олег сказал, что минут пять, не больше. По его словам, такое часто бывает — время словно растягивается до бесконечности. Так или иначе, но мы победили. И самое главное — без потерь.

Оставалось самое неприятное — добить и закопать получивших тяжелые или смертельные ранения врагов. Первым занялись шагающий робот-снайпер и два биоандроида под прикрытием третьего и автора этих строк, но со вторым предстояло возиться всем нам, за исключением Марии, которую отправился успокаивать Олег. Шутка ли — первый бой, выстрелы, взрывы, боевые крики нападавших, вопли и стоны раненых, кровь, трупы, несколько из которых лежали буквально в считанных метрах от нашего импровизированного блокпоста.

Враги были явно не робкого десятка и сообразительные — атаковали сразу с двух направлений, использовали для преодоления забора помосты из толстых жердей, отчаянно шли в бой, одному не хватило метров десяти, чтобы добраться до нас, он даже успел метнуть бронзовый топорик, угодивший в ствол молодого бука, за которым, как за бруствером, укрывался ваш покорный слуга. Вот только не ожидали они такой плотности огня, меткости, использования гранат и упорного сопротивления. Сколько аборигенов ушло, сказать трудно, старший боец (ефрейтор по-нашему) с позывным Медведь сказал, что не более двадцати. Нам удалось даже взять пленных — двух легкораненых, перепуганных молодых представителей вида homo aereus. К моему удивлению, Медведь быстро и профессионально оказал им первую помощь. Теперь предстояло подумать о том, как доставить их гиперборейцам. Чтобы не ломать голову, я вышел на связь с Рокотовым и слегка охрипшим голосом доложил о бое, захваченных нами пленниках и необходимости захоронить погибших аборигенов. Борислав сообщил об успешном отражении атаки на их участке, приказал ждать подкрепления, но закапывать трупы врагов запретил, предложив просто перенести их подальше от ограждения, сложить в ряд, при этом оставив аэреусам все вооружение и ценности.

Спустя примерно полчаса в небе раздался знакомый рокот и над нашей полянкой повис вертолет, из которого на веревках спустили объемистый тюк, а затем десантировались по канату два легковооруженных биоандроида. Встретив бойцов, я связался с начдружем, доложил, что подкрепление прибыло и, поручив охрану пленных одному из бойцов Рокотова, а заботу о сестре и охрану переходника Найденову, отправился с остальными воинами таскать тела аборигенов. Точнее сказать, возить, так как среди доставленного инвентаря главное место занимали две пары тележек-носилок с подходящими для данной местности колесами.

Совершенно вымотавшись после сражения и переброски груза двести, я, не без труда освободившись от оружия, каски, разгрузки и бронежилета, просто рухнул на заботливо расстеленную кем-то из бойцов поверх самонадувающегося каремата плащ-палатку и заснул.

Выспаться мне снова не удалось — Олег самым бесцеремонным образом растолкал меня среди ночи и заявил, что нам с Машей пора возвращаться домой. Протерев руки и лицо влажной салфеткой, проморгавшись, я потянулся, повертел затекшей шеей, утолил зверский аппетит гиперборейским сухпайком и стал облачаться в защитное снаряжение.

Дома нас с сестрой встретили заждавшиеся, уже начавшие нервничать родители и заскучавшая Верочка. Маша, разумеется, тут же занялась дочерью, а мне пришлось объясняться с отцом и матерью, ибо настал момент истины. Извинившись, что так долго секретничал и скрывал настоящее положение вещей, я пригласил их в свою комнату. Пришлось рассказывать все с самого начала, опуская лишь некоторые подробности, а в заключение я просто пригласил моих близких (исключая отсутствовавших Марию и Верочку) в ЛКМ. Родители помолчали, переглянулись, еще немного помолчали и отец сказал по-болгарски:

— Ну что ж, давайте сходим.

— Сын, Олег тоже оттуда? — спросила мама.

— Нет — в лечебно-копировальном мире никто не живет, кроме насекомых. А Олег из Советского Союза, который не распался.

— Значит, в том мире серьезные и ответственные люди, не как наши клоуны продажные. — заметил отец и мечтательно добавил — Ех, вот бы сходить туда, взглянуть, как там!

— Сходить, к сожалению, не получится — переходник закрыт, но можно попробовать связаться. Если, конечно, связь не подведет — в последнее время она как-то плохо работает. — честно ответил я — Пойдемте в гараж, попробуем.

Связаться с миром Первушина, однако, не вышло. Оставалось только попробовать сходить в ЛКМ, что мы и сделали, предварительно договорившись с Марией, что она с ребенком посидит дома.

Посещение чудесного мира прошло, как говорится, на ура и произвело на родителей самое благоприятное впечатление. Только пришлось взять с них слово никому ничего не говорить об этом, в том числе и моей племяннице.

Вернувшись в гараж, я извинился, что должен помочь нашим новым друзьям и задержусь дня на два — на три.

— Олег тоже там? — поинтересовалась мама. Найденов пришелся ей по сердцу, а когда я сказал о его детдомовском детстве, мать и вовсе стала относиться к Олегу как к своему сыну.

— Да, мам. Ему тоже надо помочь, поэтому и спешу.

— Так давай я ему хоть поесть соберу, мыло, полотенце, сменное белье, что там еще нужно?

— Давай. Я помогу.

Примерно через час автор этих строк решительно шагнул в… ЛКМ. А как вы думали? Кроме продуктов, минералки и наших с Олегом личных вещей, необходимо было прихватить кое-что из копировальных пещерок.

Капитан встретил меня потрясающими новостями. Оказывается, при атаке на объект номер два гиперборейцы не только перебили большинство нападавших, вернули один из дробовиков, но и взяли в плен единственного сына вождя племени медведей — молодой человек запутался в сети, которую метнул один из доставленных мной роботов-охранников. Но самое интересное заключалось в другом: парень прекрасно говорил и писал по-византийски (то бишь, по-гречески), даже немного знал гиперборейский. Мы же умудрились убить вождя племени волков (сделал это ваш покорный слуга) и его старшего сына (а вот тут я уже совершенно ни при чем). Оказывается, знатным аборигеном был тот самый воин в бронзовых панцире, шлеме и поножах, который так близко подбежал к нашему блокпосту и даже успел запулить в меня своим топориком. По такому случаю Северов решил собрать военный совет, чтобы решить, как нам поступать при данных обстоятельствах. Так как новых нападений пока не ожидалось, мы с Олегом связались с Рокотовым и потопали на объект номер один — остров с замком.

После подробного обсуждения обоих нападений и возможных мер для их предотвращения в будущем, Северов, на правах старшего, подвел предварительные итоги:

— Итак, друзья мои, что мы имеем на сегодняшний день? Во-первых, союз двух местных племен, направленный против нас, во-вторых, очень храбрых и решительных воинов, не побоявшихся даже незнакомого им огнестрельного оружия и гранат, в-третьих, эти племена достаточно развиты, коль скоро пользуются письменностью и довольно искусно обрабатывают медь и бронзу, в четвертых, эти люди говорят по-византийски, а также используют византийскую азбуку и систему мер. Я ничего не пропустил?

— Пожалуй, ничего. — ответил я.

— Хорошо. — произнес главный гипербореец и тут же спросил — Тогда какие будут соображения по всем четырем точкам?

— Разреши, Алексей? — поднял руку я и, дождавшись утвердительного кивка, начал высказываться по всем четырем пунктам (по-гиперборейски — точкам) — По точке первой — союз двух племен звучит, конечно, грозно, но вот сколько народа в тех племенах? Точнее, сколько воинов?

— До нападений было примерно двести пятьдесят воинов, не более. — тут же ответил Рокотов.

— А сколько осталось?

— Убитыми и пленными (в числе которых раненые) противник потерял сто семьдесят три бойца. — четко отрапортовал начдруж, сверившись с записями в электронной записной книжке — Но есть вероятность, что в нападении на наши объекты участвовали не все их воины. То есть, исходя из наибольшей численности противника, у него осталось примерно — снова быстрый взгляд в записную книжку — семьдесят семь бойцов.

— Учитывая раненых, которые наверняка были среди убежавших, тех троих, которые устроили на нас засаду в прошлый раз, и то, что мы брали в расчет наибольшее число, человек шестьдесят с небольшим. Но и этого много. — заметил я и продолжил — По точке второй. Воины у противника, конечно, смелые, но не до безрассудства — ведь сбежали же некоторые? А сначала перли в лоб на пулеметы как наскипидаренные. И еще: разве «бронзовые» не знакомы с огнестрельным оружием? Даже я знаю как минимум о двух случаях, когда они с огнестрелом сталкивались. К тому же, вы говорите, что они на вас и раньше нападали. То есть, должны были знать, с чем придется иметь дело.

— Не совсем так. — вступил в разговор Северов — Нomo aereus нападали на нас всего однажды, а раньше это были представители других племен, точнее, иной расы.

— Ну ничего себе! И ты молчал, Алексей? — изумился я.

— Извини, что не поставил тебя в известность, но мы успешно отразили все их нападения (хотя порой было трудно, не скрою) и с тех пор они нас больше не беспокоили. Мы назвали эту расу homo fortis (человек крепкий) и поверь мне, не зря. Эти люди ниже ростом, чем представители вида homo aereus (человек бронзовый), но шире, мускулистее, имеют более прочный и массивный скелет, короткую, толстую шею, длинные, сильные руки, широкую грудную клетку, большую голову. Они еще не умеют использовать бронзу, применяют каменные топоры и обсидиановые наконечники для копий и стрел, луков у «крепких» нет, но они умеют хорошо метать камни. Живут homo fortis небольшими группами по сорок пять — пятьдесят человек. Возможно, иногда объединяются, но нам это точно не известно.

— Спасибо за справку, Алексей. — поблагодарил я и решил уточнить — Значит, до сих пор вы с аэреусами не сталкивались?

— Да. За исключением тех случаев, когда они напали на объект номер два и на вас с Бориславом.

— И все-таки странно: тогда мы им дали по сусалам, а они опять полезли. Им тут что — медом намазано?

— Вероятно, решили сменить место обитания. Может быть, в их прежнем ареале стало слишком мало дичи или истощилась почва. Либо и то, и другое. — предположил Алексей.

— Хорошо, — вздохнул ваш покорный слуга — примем это за одну из версий.

— А какова вторая? — полюбопытствовал Северов.

— Вторая версия нас, боюсь, не обрадует. И заключается она в том, что это проделки ваших соседей по планете — византийцев.

— Признаться, я тоже об этом думал. — слегка прищурившись, начал Алексей — Совпадение, причем полное, языка и письменности буквально наталкивает на такой вывод, вот только есть кое-какие детали…

— Какие? — в один голос спросили мы с Найденовым.

— Во-первых, странные изображения на шлеме нашего пленника и медных пластинках, украшающих ремни и ножны нескольких (явно знатных) воинов. Во-вторых, наши враги — людоеды. — видя наши с Олегом изумленные физиономии, Северов пояснил — Дело в том, что у homo aereus существует очень, мягко говоря, своеобразный культ языческого божества Хтубу или «мегало фиди» (Большого Змея), покровителя подземного мира, ночи и прочих темных вещей. Вот этому божку и приносят человеческие жертвы. Не забывая при этом и себя. Кстати, не только ему. Например, высшему божеству Илиосу — солнцу — в жертву приносят самую красивую в племени девственницу. Бедняжку моют, намазывают благовониями, заматывают чем-то вроде широких бинтов из белой ткани и привязывают за руки и за ноги, подобно букве «Х», к сооружению, напоминающему деревянное колесо со множеством спиц и с маленьким медным диском посередине. Затем это колесо прислоняют к ровно отесанной скале, обращенной к югу, и девушка просто высыхает на солнце. Но, если погода не позволяет, могут и просто сжечь. Живьем.

— Уроды! — не выдержал Олег.

— Это еще не все. — нахмурившись, продолжал Северов — В жертву уже упомянутому богу Хтубу homo aereus приносят детей, а богу войны и покровителю воинов — Агглу — пленников. Причем сначала у них вырезают сердце, которое жарят и едят, чтобы взять у врагов их смелость и силу. Есть еще бог кузнецов и оружия — Сакксус. Да-да, одного бога войны им показалось мало! Этому можно приносить в жертву даже мертвых врагов, но лучше, все-таки, живых. Между прочим, союзных нам homo pilosus «бронзовые» вовсе за людей не считают — держат в рабстве и едят. Таких богов и обычаев у наших древних византийцев я не знаю. Да и у предков латинян ничего подобного не отмечено, о наших пращурах я уже не говорю. Население нашей планеты не было столь кровожадным даже в самые древние и темные времена. Это я вам как кандидат исторических наук и этнолог говорю. — немного помолчав, Алексей продолжил — Александр — наш пленник — даже спрашивал у меня, что мы собираемся делать с телами их погибших воинов.

— М-да, интересная у тебя получилась беседа с военнопленным. — заметил я.

— Да уж, куда интересней. — мрачно усмехнулся Северов — Кстати, Александр сказал мне, что каждого пятого из бежавших воинов сбросят со скалы на копья за трусость, а если узнают, что они позволили взять в плен сына вождя, то и каждого третьего. Остальные же должны будут либо освободить его из плена, либо убить по пять воинов врага каждый, в противном случае их принесут в жертву Агглу и Сакксусу.

— Сурово. — заметил Найденов — Теперь понятно, почему они на нас так перли.

— Есть и еще одна тонкость: если тут замешаны византийцы, то почему они до сих пор никак себя не проявили? Зачем посылать в разведку аборигенов, когда есть беспилотники, другие роботы, спутники, наконец? Да и сама разведка была проведена из рук вон плохо. Борислав, я прав?

— Так точно! — лаконично ответил Рокотов.

— И, наконец, если они хотели нас уничтожить, почему никак не помогли своим местным подопечным? Ведь нас так мало! Можно было бы, конечно (чисто теоретически), предположить, что когда-то, каким-то образом несколько человек случайно или целенаправленно проникли в этот мир без хоть сколько-нибудь серьезных технических средств, передали кое-какие знания, умения и письменность аборигенам, а потом благополучно умерли или состарились и уже не могут принимать активного участия в делах местных. Может быть, даже потомство оставили. Но Александр ничего ни про каких византийцев или похожих на них людей не слышал и не читал. Оказывается, у homo aereus есть летописи! Зато рассказал мне о неких посланцах богов на небесных ладьях, будто бы явившихся с далекой звезды много лет тому назад и, судя по описанию, они на нас не очень похожи. Стало быть, твоя версия об участии византийцев, Андрей, отпадает. — подытожил Северов.

— Интересно девки пляшут. — вырвалось у Найденова.

— Только этого нам не хватало — братья по разуму, зеленые человечки. А этот Александр не знает, когда они прилетали? — поинтересовался ваш покорный слуга.

— Двести пятьдесят лет тому назад. — удовлетворил мое любопытство Алексей.

— Ничего себе! Они еще и считать умеют. — удивился я.

— До ста тысяч точно, дальше — не знаю. — обыденным тоном ответил главный гипербореец.

— И чему их научили братья по разуму? — не унимался автор этих строк.

— К сожалению, много чему. — вздохнул Алексей — Обработке металлов: меди, олова, бронзы, серебра, золота, метеоритного железа, письму, чтению и счету, началам астрономии, медицины и математики. Научили их строить высокие дома (по местным меркам, конечно), обжигать глину, делать примитивные инструменты и станки, правильно обрабатывать землю, изготавливать ладьи, даже устраивать водопровод и канализацию. Впрочем, Александр сказал, что сведения об этом есть в их летописях.

— Хм, неслабый прогресс — за четверть тысячелетия из каменного века в бронзовый. — отметил я.

— Да, продвижение изрядное, но меня интересует другое: почему их язык и письменность, точно копируют византийские, а система мер — нашу? — задумчиво произнес Северов.

— Совпадение? — предположил я.

— Возможно, но как-то не верится. Ладно, потом будем об этом думать! — Алексей решительно встал, прошелся по комнате, снова сел на свое место, обвел всех нас взглядом и спросил — Что будем делать, друзья?

— Si vis pacem, para bellum (хочешь мира — готовься к войне). - глубокомысленно заметил ваш покорный слуга и тут же продолжил — И поскольку она уже идет, а войну обороной не выиграешь, то придется наступать. У нас говорят, что паровозы надо давить пока они еще чайники.

— Пока они еще что? — не понял Алексей и мне пришлось объяснять, что это за слово, откуда оно взялось в «великом и могучем», да еще попутно немного рассказать о русском чаепитии. Кстати, подобной традицией могут похвастаться и гиперборейцы, только чай у них травный, а чайники называются «взварники», что еще раз доказывает наше родство с ними, а у меня появился повод кое о чем подумать. Но только позже, ибо сейчас решался вопрос о наступлении и, как ни странно, все проголосовали «за».

Не стану описывать обсуждение предстоящей военной операции, замечу лишь, что прошло оно по-деловому и довольно быстро, после чего мы с Найденовым отправились домой, прихватив с собой кое-что для копирования.

ГЛАВА XV

Вполне объяснимо, что после столь бурных событий и высыпавшейся нам на головы информации, следовало хотя бы немного отдохнуть, но сначала мы заглянули в ЛКМ.

Дома нас ждал самый радушный прием, сытная и вкусная еда и нагоняй за ненужный и глупый, по мнению женской половины, риск. Дабы загладить вину, нам пришлось пригласить милых дам (за исключением Верочки — рано ей еще знать о таких вещах) в ЛКМ.

После короткого отдыха в чудесном мире, проводив женщин домой, мы отправились в Новую Гиперборею. На этот раз переход туда занял куда больше времени, ибо нам следовало перебросить пять мехмулов, шесть роботов-снайперов, четырех роботов-охранников и протащить через портал немалое количество поклажи. По договоренности с Рокотовым, нас уже ждали два его бойца с парой мехмулов, но все равно пришлось оставить часть имущества у переходника.

На объекте номер один — в замке — нас уже с нетерпением ждали Северов с супругой, Борислав и моя ненаглядная Дарина. На сей раз саженцы роз были в превосходном состоянии, вот только прекрасный цветник, увы, пострадал вместе с сельхозугодьями гиперборейцев, подвергшихся нападению аэреусов. Глядя в глаза самой прекрасной во всех параллельных мирах девушки, я торжественно пообещал изгнать этих варваров с нашей земли и жестоко отомстить за их разбой.

— Жестоко не надо — мы ведь не они. — улыбнулась Дарина, автор этих строк что-то промямлил в ответ, пропустил мимо ушей вопрос Алексея и утонул в двух волшебных голубых озерах.

В суровую действительность я вернулся благодаря Олегу, похлопавшему меня по плечу и пригласившему в кабинет Северова.

— Ну что ж, друзья мои, первое крупное сражение мы выиграли. — торжественно начал Алексей, когда наша дружная мужская компания расположилась в его комнате, где появились солидный стол и удобные кресла — Скажу больше — к нам пришли просить мира. — Северов выдержал паузу, полюбовавшись произведенным на нас с Найденовым впечатлением, и продолжил — Пришел сам вождь с десятком воинов и вдвое большим количеством невольников из вида homo pilosus. Наши враги используют этих несчастных как рабов, держат их в ужасных условиях и относятся к ним так, что нашим женшинам лучше об этом не знать. Так вот, этот надменный негодяй даже не попросил, а потребовал вернуть его сына и всех пленных с их оружием и доспехами, предложив взамен всех «волосатиков», четыре овцы и несколько корзин с местными плодами.

— Совсем оборзел. — выдал свой вердикт Олег, а я полюбопытствовал:

— А извиниться за разбойное нападение не забыл? И, кстати, он что, про золото не слышал?

— Этот металл «бронзовым» очень хорошо известен, они используют его не только для украшений, но и для торговли, а также для жертвоприношений, правда… — тут Алексей хитро улыбнулся — жертвоприношения совершают исключительно их жрецы, в глубокой тайне и никто не знает, куда потом исчезает золото.

— А вот вам и нарождающийся класс капиталистов. — криво улыбнулся я и спросил — Ну и как прошли переговоры?

— Не сказать, чтобы плохо. Мы отдали им пленных, тела и все оружие убитых, приняли дары и даже подписали договор. Текст, кстати, составлял их писарь — он тоже пришел с вождем — чужакам «бронзовые» не доверяют, но я хорошо знаю византийский и все внимательно проверил. Они обязуются больше не нападать на нас, даже уступают некоторые территории, которые, впрочем, и раньше им не принадлежали. На севере и западе граница пройдет по горным хребтам, на юге — по реке и заливу, а на востоке — по берегу моря, что километрах в сорока от нашего озера. Таким образом, мы получаем две долины, вполне пригодные для земледелия. Одна расположена на юге, у реки и залива, другая — на западе, напротив объекта номер два. В целом, я считаю, хорошо. К тому же, у нас нет сил оборонять даже эти земли.

— Да, с личным составом у нас не очень. — грустно заметил Олег, о чем-то задумавшись.

— Будем наверстывать за счет техники. — ответил ему Борислав и, посмотрев на меня, спросил — С поставками роботов-прицельщиков и боеприпасов проблем не будет?

— Не будет. И не только с этим. Думаю, нам понадобится приличное количество БПЛА. Местность здесь преимущественно горная, так что беспилотники будут в самый раз. Кстати, могу предложить кое-что из нашего мира. Сначала для разведки, а потом… Борислав, твой брат, кажется, военный инженер, виноват, ингениус?

— Так точно!

— Прекрасно! Тогда он сможет соорудить и что-нибудь посерьезнее. Важно, что теперь у нас есть какое-то время, раз с «бронзовыми» замирились. Вряд ли они надолго оставят нас в покое, но все же. — удовлетворенно произнес я и переключился на Северова — Алексей, а что за река такая, по которой теперь граница проходит? Она судоходная?

— Вполне. По крайней мере достаточно широкая для большинства наших речных судов. Насчет глубины ничего сказать не могу — не измеряли. Ты предлагаешь охранять водную границу с помощью роботов? — правильно понял мою мысль Алексей.

— Не только охранять. Хорошо бы узнать, куда эта речка впадает. А вдруг пригодится как водный путь?

— В большой залив какого-то моря. Но это — дело будущего, а нам надо думать о дне сегодняшнем. — справедливо заметил Северов — У тебя есть еще материалы для ограды? Кое-что вы с Олегом принесли, но этого слишком мало. И еще очень нужны трагеры, мотопилы, сельхозорудия для наших «волосатиков», кое-какие стройматериалы. Сможешь доставить? Если нужно, мы заплатим золотом.

— Брось, Алексей, мы не чужие люди! Достану все, что смогу.

Северов искренне поблагодарил меня и крепко пожал руку. Дальнейшая наша беседа плавно перешла к вопросам чисто техническим. Мы договорились о том, кто и когда будет нас встречать в следующий раз, затем вышли на балкон со стаканами сока из какого-то ароматного местного плода в руках и, немного полюбовавшись красивым озерно-горным пейзажем, вернулись в кабинет Северова. Нам предстоял обратный путь, а гиперборейцев ждали их дела.

Вернувшись домой, мы с Олегом первым делом загрузили в пещеры ЛКМ все необходимое и только потом позволили себе отдохнуть. Впрочем, отдых продолжался лишь два дня, да и то нам с отцом пришлось съездить за мотоблоком, инвентарем и мини-прицепом к нему, так как трех мотоциклетных моторов, двенадцати колес и некоторого количества металлического профиля, уже доставленных нами гиперборейцам, оказалось недостаточно. Рокотов передал просьбу своего брата подкинуть ему еще подобных материалов, инструментов, техники и прозрачно намекнул, что Николай намеревается использовать их не только в сельском хозяйстве. Заодно я залил полный бак и десятилитровую металлическую канистру бензина, ибо в Новой Гиперборее НПЗ отсутствовали как класс.

Следующим вечером, уже в самом начале августа, автор этих строк, его отец и Олег Найденов дружно перетаскивали в «наш новый мир» массу нужных и полезных вещей. Разумеется, сей трудоемкий процесс занял немало времени, что неудивительно, поскольку одних только мотоблоков с мини-прицепами набралось восемь штук. Встречал нас улыбающийся Рокотов и целых четыре боевых биоандроида при четырех мехмулах. Представив друг другу отца и Борислава, я поинтересовался, как наши друзья будут доставлять мотоблоки со всем инвентарем на их сельхозугодья. Начдруж, окинув оценивающим взглядом технику, ответил, что перебрасывать этот груз они будут вертолетом, ибо дорога от переходника в их хозяйство еще не достроена. В этот раз нас проводили на объект номер два, где у гиперборейцев находились энергетическая установка, производственные и складские помещения, несколько жилых домов, частью вырубленных в скалах, частью встроенных в них и даже две теплицы (примерно шестнадцать соток общей площадью). Местность была не только красивой, но и удобной с точки зрения обороны: небольшое плато, напоминающее по форме перевернутую подошву, обращенную «каблуком» наружу, а «подметочной частью» в сторону гор с плоскими вершинами, обрамлявших озеро, на котором находился остров с замком — объект номер один, штаб-квартира гиперборейцев. Поверхность необычной равнины была, что называется, ровной как стол, за исключением промежуточной части, где между «каблуком» и остальным пространством имелась небольшая ложбина. Плато с трех сторон окружали ущелья, а с четвертой — крутые склоны плосковерхих гор, отделяющих его от озера. И только узкая, метров пятнадцать-двадцать, полоса соединяла равнину с пологой возвышенностью напротив. Склоны были настолько круты, что подняться по ним могли только альпинисты со специальным снаряжением. Точно так же, как на участке, где были мы с капитаном, «бронзовые» использовали для преодоления ограды из сетки рабица и колючей проволоки настилы из жердей, а часть из них даже попыталась обойти гиперборейцев по козьей тропе на горном склоне. Возможно, это им бы даже удалось, если бы не робот-снайпер и колючая проволока. Словно этих аборигенов кто-то учил штурмовать подобные объекты!

Именно на этом плато находился, кроме упомянутой энергоустановки, цех по производству биоандроидов двух типов: воинов (атлетов двухметрового роста), ученых, техников и рабочих (метр семьдесят ростом) и биомеханоидов — техников, пилотов и механиков-водителей (ростом от метра шестидесяти до метра восьмидесяти). Если первых можно было распечатать на биопечатной машине (биопринтере) всего за шесть часов, то процесс «выращивания» вторых занимал целых семь месяцев, к тому же, две из трех установок для их производства нуждались в ремонте. Вот почему, по словам Рокотова, гиперборейцы решили сосредоточить свои усилия на биоандроидах, ибо смысла возиться с биомеханоидами не было. Когда я спросил, почему гиперборейцы не используют человекообразных небиологических роботов, Борислав ответил, что эти машины слишком опасны, так как легко контролируются искусственным разумом, а также их противником — латинянами, но один такой экземпляр у наших друзей имелся — что характерно, трофейный. Разумеется, у вашего покорного слуги сразу загорелись глаза и он попросил дать ему робота на время, однако начдруж только развел руками и сказал, что такие вопросы решает Северов.

На объекте номер два мы познакомились с остальными членами гиперборейской экспедиции: физиками-ядерщиками Павлом Александровичем Воробьевым и Александром Фомичем Белкиным, женой второго (первый был убежденным холостяком) — Ладой Васильевной (химиком), их сыном Ростиславом и дочерью Людмилой, детьми Алексея Светозаровича и Милены Станиславовны — двумя очаровательными близняшками, Александрой и Светланой, да сыном Светозаром, младшим братом Рокотова — военным ингениусом (инженером), подполковником — Николаем Велимировичем, его женой Ириной Юрьевной (врачом), сыном Тимофеем и дочерью Еленой, а также наследником самого Рокотова — Велимиром. Борислав сказал, что после разгрома «бронзовых» и подписания с ними мирного договора, было решено отправить детей в летний лагерь на плато, конечно же, усилив охрану объекта. Шел и процесс изготовления боевых биоандроидов под чутким руководством супруги Северова.

Гостеприимные хозяева накормили нас обедом, а мы, поблагодарив их и извинившись, что не догадались взять подарки, отправились в замок на острове в сопровождении двух бойцов Рокотова.

В доме-крепости, как его называли гиперборейцы, нас уже ждали Северов и Дарина. Поздоровавшись с Алексеем и познакомив его с отцом, я извинился и подошел к своей любимой.

— Привет, Дари!

— Привет, Андрюша!

— Мы можем поговорить? — волнуясь, спросил я, не в силах оторваться от ее бездонных голубых глаз.

— Да, конечно. — немного удивленно ответила девушка, а ее брат, понимающе улыбнувшись, посоветовал:

— Можете пройти в гостиную, мы поднимемся ко мне.

Мы воспользовались его советом. В уже хорошо знакомом мне зале, который гиперборейцы называли гостиной, я снял рюкзак, поставил его на пол, достал из кармана разгрузки коробочку с кольцом для помолвки, встал на одно колено, вдохнул, словно собираясь нырять в воду, и, стараясь унять нервную дрожь, выдал такой монолог:

— Дари, — ты самая необыкновенная и прекрасная девушка из всех, кого мне доводилось видеть. А я — всего лишь обыкновенный человек, не царевич на белом коне, не герой, не большой ученый или деятель искусств и могу обещать тебе лишь любовь, верность, заботу и защиту (насколько смогу и насколько хватит сил), но я был бы самым счастливым человеком во всех мирах, если бы ты согласилась стать моей женой.

Что говорить далее, я не знал и просто протянул Дарине коробочку. Девушка, робко улыбнувшись, взяла футляр, достала кольцо, рассмотрела его, надела на безымянный палец правой руки, вытянув ее, полюбовалась ювелирным изделием, улыбнулась снова, на этот раз уже широко и радостно.

— Какая прелесть! Спасибо, Андрюша! Вставай.

— Рад, что тебе понравилось.

— Ну конечно! Ты так и будешь стоять? — улыбаясь спросила моя любимая.

— Извини, Дари, но ты не ответила на мой вопрос.

— На какой вопрос? — хитро прищурившись, спросила она.

— Согласна ли ты стать моей женой. — выдавил я.

— Согласна.

— Спасибо огромное! — вскочил автор этих строк и, не удержавшись, обнял самую прекрасную девушку всех миров, времен и народов.

Я гладил ее по спине, по длинным русым волосам, шептал какие-то нежные слова, целовал и чувствовал, как пол под ногами начинает покачиваться, словно палуба.

— Ты думал, что я скажу «нет»? — слегка отстранившись, пристально глядя мне в глаза, спросила Дарина.

— Да, я боялся этого. Кто я такой? Обычный болгарский перец, а ты… Ты — самая прекрасная девушка всех миров, которые я знаю.

— Всех-всех?

— Всех-всех.

— Как ты себя назвал? Обычный болгарский кто?

— Не кто, а что — перец. Это овощ такой, с плодами в виде мясистых стручков красного, зеленого и (реже) желтого цвета, семейства пасленовых, кажется.

— Подожди. — Дарина достала из кармана жакета наладонник и начала что-то искать — Вот такой?

— Да. — подтвердил ваш покорный слуга, посмотрев на картинку.

— А почему ты назвал себя пепером? — спросила самая прекрасная девушка всех миров.

— Это жаргонизм. Социальный диалект. — пояснил я, видя непонимание во взгляде подруги — На литературном языке — парень. А по-гиперборейски перец — пèпер?

— Да. А почему болгарский? — не унималась моя невеста.

— Так я же плод болгаро-советской дружбы.

— Странно у вас все. — вздохнула Дарина — Столько много народов. Наверное, трудно определиться, кто ты, когда у тебя разные предки?

— Да, нелегко. Один мой знакомый даже заметил, что мы словно в реке — между двух берегов и ни к одному пристать не можем. И все-таки, я чувствую себя больше русским, чем болгарином.

— Алеша говорил, что среди твоих предков были представители еще одного народа?

— Ага, немцы. Прадед по материнской линии — обрусевший немец, Генрих Иванович Штайнер — инженер-железнодорожник. В гражданскую войну был командиром бронепоезда, потом полком командовал. Воевал за «красных», а его брат — за «белых». Он потом в Германию уехал.

— У вас была гражданская война?

— Да. После третьей по счету революции. Причем от первой до третьей всего двенадцать лет прошло.

— Ужас! Ведь твой прадедушка мог убить своего брата. Или он его.

— Такая у нас история, Дари. А Генриха Ивановича в тридцать восьмом расстреляли. Даже то, что он в гражданской за «красных» воевал, да и после войны на хорошем счету был не спасло.

— Как расстреляли? За что? — непонимающе и испуганно посмотрела на меня Дарина.

— По доносу. Припомнили, что он дворянин, хотя и мелкий, бывший царский офицер, да еще и немец впридачу, брат его на стороне «белых» воевал, состряпали дело и приговорили к высшей мере, то есть к расстрелу. В тридцатые годы двадцатого века это было распространенным явлением. До сих пор точно не известно, сколько людей расстреляли и замучили в застенках. А может быть, известно, но народу не сообщают.

— Почему не сообщают?

— Да кто ж их знает? Может быть, для сохранения мира и единства в обществе. Боятся, что люди мстить начнут, или прикрывают потомков тех, которые творили всякие безобразия. Есть даже точка зрения, согласно которой та волна репрессий — часть плана по уничтожению России. Западу совершенно неважно, какая у нас форма правления: монархическая, социалистическая, капиталистическая, главное — разрушить Россию, завладеть ее богатствами.

— Какой страшный у вас мир.

— Да, наш мир весьма далек от совершенства. — саркастически усмехнулся я — Но, наверное, самое страшное, что мы к этому привыкли и не видим (или не хотим видеть) иного пути развития.

— А какой он, этот иной путь? — моя невеста посмотрела на меня, словно учительница на ученика.

— Гуманистический. — не задумываясь (ибо долго размышлял над этим вопросом) ответил я — Главной ценностью общества нового типа должна быть гуманистическая личность, то есть человек разумный, воспитанный, культурный, образованный, социально ответственный, обладающий чувством справедливости, соблюдающий законы своей страны, уважающий традиции своих предков. Да, в конституции Российской Федерации записано, что человек является главной ценностью, но ведь люди разные бывают. Нельзя же всех под одну гребенку стричь.

— Разве у вас нет принципа дифференцированного подхода?

— В том-то и дело, что нет. И принцип справедливости отсутствует. — вздохнул я и решил сменить тему разговора — Да что мы все о таких страшных и серьезных вещах говорим? Давай побеседуем о чем-нибудь более приятном.

— О чем, например?

— Не знаю. Предложи что-нибудь.

— Хорошо. — ответила Дарина — Пойдем на балкус.

— Куда?

— Туда. — девушка кивком головы указала на балкон, взяла меня за руку и потянула за собой.

Проходя мимо двери с зеркальным стеклом, я ненадолго остановился, обнял Дарину за талию, слегка развернул к зеркальной поверхности и сказал, указывая на наше отражение:

— Посмотри, какая красивая пара.

Но Дарина ничего не ответила, а только улыбнулась, погрозила мне пальчиком и слегка подтолкнула к выходу.

Когда мы вернулись в зал, там нас уже дожидались Северов, Рокотов, мой отец и Найденов. Моя любимая, извинившись, покинула наше мужское общество, одарив меня на прощание своей очаровательной улыбкой. Алексей взял со стола забытую сестрой коробочку из-под помолвочного кольца, многозначительно посмотрел на меня, затем предложил Иванову-старшему, Бориславу и Олегу продолжить беседу в передней, а ваш покорный слуга был приглашен в его комнату, нетрудно догадаться для чего.

Когда мы расположились в удобных креслах в комнате Северова, он молча поставил красную коробочку на стол и устремил на автора этих строк проницательно-гипнотизирующий первушинский взгляд.

— Да, Алексей, я сделал Дарине предложение. — понял я смысл этого взгляда — И прошу у тебя руки твоей сестры.

— Ты уверен в своих чувствах, Андрей?

— Более чем.

— Ну что ж. — Алексей встал, подошел к изящному, украшенному резьбой по дереву шкафчику, достал из него бутылку темного стекла и украшенный узорами, по-видимому серебряный, кубок, поставил его на стол, налил густого вина, перекрестил сосуд, потом перекрестился сам, сказал «Благословляю», выпил примерно половину и произнес:

— Теперь ты. Пей до дна.

Я повторил все его действия. Затем гипербореец протянул мне руку, я пожал ее, мы обнялись, Алексей пожелал нам с Дариной совета да любви и наш разговор продолжился.

— Надеюсь, у тебя есть подобающая случаю одежда? — осведомился мой будущий шурин.

— Конечно. И кольца есть.

— Молодец, подготовился. Когда думаете сыграть свадьбу?

— Надо с Дариной посоветоваться, но думаю, в ближайшие дни.

— Правильно — нет нужды откладывать. Сколько человек будет с твоей стороны?

Этот вопрос моего без пяти минут шурина, признаться, озадачил меня: ведь как человек порядочный я должен пригласить всех моих родных, включая Верочку, а тащить юное и любопытное создание в Новую Гиперборею весьма чревато. Вот если бы торжество можно было организовать у нас… Пришлось поделиться своими сомнениями с Алексеем. Немного подумав, он предложил отправить в наш мир биоандроидку Арину — воспитательницу и учительницу младших классов, работавшую с детьми гиперборейцев, — чтобы посидеть с моей племянницей во время нашего отсутствия. Пришлось согласиться на этот вариант за неимением лучшего. К тому же, мои родные задержатся на свадьбе не более половины дня по здешнему или день по нашему времени, а Верочку мы познакомим с будущей гувернанткой заранее, так что ничего страшного не случится.

Наш дальнейший разговор шел уже на исключительно деловые и скучные темы, среди которых были и поставки гиперборейцам необходимой им продукции. Тут ваш покорный слуга, воспользовавшись подходящим моментом, пожаловался на малые размеры портала.

— Мы можем попробовать расширить переходник. По крайней мере теоретически это возможно. — задумчиво произнес Северов — Но только до определенных пределов. Наша пещера позволяет открыть проход размерами четыре на три с половиной метрона. Кстати, какие размеры у задней стены твоей автоклети? Ведь у тебя там находится вход в переходник?

— Да, там. А размеры — четыре метра, то есть метрона по-вашему, на три шестьдесят ровно. Это внутренние.

— Что ж, и это неплохо. Вот только энергии потребуется немало.

— До сих пор ее совсем немного нужно было. — возразил я, но Алексей посмотрел на меня как на бестолкового студента и объяснил, что с увеличением размеров переходника энергозатраты на путешествия в иные миры растут, а до сего времени мы использовали естественное «окно», лишь помогая ему открываться. Но естественные переходники — вещь чрезвычайно редкая, капризная и малоразмерная, нам еще очень повезло попасть на такой крупный. Мне оставалось лишь поблагодарить своего без пяти минут шурина за разъяснения и предложить присоединиться к остальной компании, дабы обсудить вопрос о расширении переходника.

— А как же свадьба? — улыбнувшись напомнил мне Северов.

— Так надо же с Дариной поговорить.

Алексей только усмехнулся и, достав из кармана миниатюрную рацию, вызвал мою невесту, а когда девушка вошла в комнату, оставил нас вдвоем.

Домой мы возвращались уже вчетвером — с нами шла биоандроидка Арина, которой предстояло позаниматься с Верочкой во время нашего отсутствия, а пока они должны были познакомиться и привыкнуть друг к другу.

Забегая вперед скажу, что «тетя Арина» просто очаровала мою племянницу, свадьба удалась на славу, а я провел самую прекрасную и незабываемую ночь в своей жизни.

На следующий день в доме-крепости гиперборейцев состоялось обсуждение вопроса о расширении переходника. Распределив обязанности, мы договорились начать сей довольно трудоемкий процесс уже через три дня по нашему времени, то есть десятого августа. Пока же предстояло проводить в Новую Гиперборею няню Арину, перенести туда известное количество нужных нашим друзьям вещей и заказать кое-какие детали из немагнитной нержавейки для основы рамки будущего переходника — как нам объяснил Николай Рокотов, именно такой сплав необходим для нее. Чтобы не терять времени, ожидая пока изготовят нужные нам конструктивные элементы, мы с отцом снова посетили город Сопот, где купили у Пламена — сына друга отца, работавшего на ВМЗ, — РПГ-7 с кумулятивным и осколочным выстрелами к нему, бикфордов шнур и подствольный гранатомет с гранатами. Хотя автор этих строк и просил всего две, молодой мужчина выложил аж пять штук со словами: «Все меньше украинским фашистам достанется», а в качестве довеска предложил ручную термобарическую гранату и мину для 60-миллиметрового миномета. Увы, производимые на заводе боеприпасы шли преступному киевскому режиму, так что от предложенного я отказываться не стал. Тщательно упакованные оружие и боеприпасы мы спрятали в мешки с пшеницей и кукурузой. А затем, сердечно поблагодарив папиного друга и его сына, отправились к человеку, продававшему УАЗ 452, знаменитую «Буханку», в хорошем состоянии, на ходу, к тому же по вменяемой цене. Договоренность с ним у нас была еще с прошлого раза. К счастью, по дороге домой нас никто не останавливал и не проверял, но я дал себе слово больше не рисковать, перевозя стреляющие и взрывающиеся товары, ограничившись техникой. Правда, ее следовало искать где-нибудь поближе, учитывая то, как мы измучились, пока добрались до дома — все-таки сто шестьдесят два километра не шутка.

Восьмое августа выдалось хлопотным: сперва нам привезли заказанные конструкции из нержавеющей стали, затем, на внедорожнике сестры, поскольку Верочка напросилась ехать с нами — ей, видите ли, скучно без тети Арины — мы съездили за продуктами, кормом для животных, сварочным аппаратом и всем, что к нему полагается. А уже вечером мы с Олегом перенесли упомянутый агрегат с маской, молоточком, электродами и части каркаса будущего нового переходника в ЛКМ.

Расширение «двери в другие миры» заняло несколько больше времени, чем мы ожидали — на одну лишь настройку ушло три дня. Зато, ко всеобщей радости, нам удалось не только увеличить размеры портала, но и добиться его бесперебойной работы. Теперь «межмировые ворота» имели три метра в ширину, а в высоту три пятнадцать с моей и три с половиной метра с гиперборейской стороны (впоследствии это нам пригодилось). Энергии, как ни странно, обновленный переходник потреблял совсем немного, вероятно, потому, что имел в своей основе естественный. Вот только, как меня предупредил военный ингениус Николай Рокотов, воспользоваться электрошокерами теперь не получится, а потому автор этих строк купил электрогенератор на семь киловатт.

И вот, утром четырнадцатого августа ваш покорный слуга и Алексей Светозарович Северов торжественно перерезали ленточку на стороне Новой Гипербореи. Настоял на данном мероприятии, как не трудно догадаться, я. Теперь, казалось бы, товаропоток из одного мира в другой должен был увеличиться, но «гладко было на бумаге, да забыли про овраги» — мы-то с Олегом понимали, откуда берутся нужные нам с гиперборейцами вещи, а наши друзья про ЛКМ не ведали. И как прикажете объяснить тот странный факт, что сейчас проход стал шире, а товаров больше не становится, техника нормальных размеров не поступает? Словом, тут было над чем подумать. Пришлось предложить Алексею объявить этот день выходным. Так у нас появилось бы время, чтобы найти ответ на традиционный русский вопрос «что делать?». Мой шурин согласился и… пригласил меня к себе. Вначале я растерялся, не зная, что сказать, но сумел быстро собраться, поблагодарить его за такой жест, извиниться и попросить Алексея отпустить ко мне Дарину. Тот пожал плечами и согласился.

Конечно, я был очень рад, что теперь смогу остаться наедине с самой прекрасной девушкой всех миров, но, помня о том, зачем выпросил у ее брата выходной, ограничившись объятиями, поцелуями и торжественным обещанием скоро вернуться, предоставил Дарину заботам матери и сестры, а сам поднялся с Найденовым к себе в комнату.

— Что делать будем, Олег?

— Сухари сушить. Как раньше таскали всякие ништяки, так и сейчас будем. Только побольше.

— Шутишь?

— Да какие тут шутки. Или ты собрался им наш ЛКМ сдать? — капитан с подозрением посмотрел мне в глаза.

— Что значит «сдать»? Мы, вроде как, союзники, а не враги.

— Ага. Ты вон даже на сеструхе Северова женился. — поддел меня Найденов — «Буханку» купил.

— Кончай ерничать, Олег, и слушай внимательно. Во-первых, я женился по любви, а не по расчету, во-вторых, никто никому раскрывать нашу тайну пока не собирается. У меня другая мысль появилась. Ты ведь, кажется, в технике разбираешься? Внимательно наблюдал, что и как господин ингениус с его биоандроидами делал?

— Ну ты даешь, Андрюха! Хочешь, чтобы мы такой же переходник в ЛКМ сделали?! — громким шепотом произнес Олег.

— Тс-с-с, тихо. А есть другие варианты?

— Не знаю. Можно сначала в твой гараж перетаскивать, а потом на «Буханке», с ветерком, к гиперборейцам.

— Ага, «с ветерком». А если сломается? Мы до нас еле доехали. Не ровен час заглохнем посреди прохода и капут машине боевой.

— Так надо отремонтировать агрегат, Андрюха!

— Ну отремонтируем, а дальше что? Куда лучше иметь много новых, отличных копий, чем одну старую машину. Может я в технике и ноль, но, как мне показалось, не такая уж это философия, проход расширить. Всего-то делов — рамку собрать, хороший генератор и настроечный аппарат подключить. И, кстати, кроме генератора, у нас все это есть. Даже не в одном экземпляре — мы же сами с тобой таскали.

— Это тебе так кажется. — охладил мой пыл Олег — Вон, Николай, — военный инженер, опыт в таких делах наверняка имеет, а даже он заколебался этот переходник настраивать. Причем ему биороботы, тьфу, биоандроиды помогали, а они тоже, знаешь, не пальцем деланные.

— И что, так и будем сидеть?

— Не знаю, Андрюх, — ты у нас командир, тебе и решать.

— То есть, ты считаешь, что мы с расширением переходника своими силами не справимся?

— Ну, «железо» мы еще потянем, а вот дальше…

— Понятно. Тогда давай сделаем так: сначала соберем рамку, подключим настроечную машину, купим генератор, а потом будем потихоньку ковыряться, может что и получится.

— Ага, «ковыряться» он будет. — саркастически усмехнулся капитан — А если этот переходник нас куда-нибудь не туда забросит? Прикинь, открываются ворота, а там — какой-нибудь мир после атомной войны. Ты забыл, как мы к гиперборейцам попали?

— Постой, так у вас там и атомное оружие есть?!

— А ты думал, что мы — питекантропы? У Франции есть, у остатков Британии есть немножко, даже у китайцев есть, японцы тоже начали что-то такое химичить, но им не дали — спички детям не игрушка.

— Ничего себе! Ну у вас, я думаю, до ядерной войны не дойдет.

— Тьфу-тьфу! Сплюнь.

— Так мы будем что-нибудь делать?

— А смысл? — совершенно спокойно, с иронической улыбкой, спросил Олег.

— Хорошо, тогда вариант номер два: пока оставляем все как есть, только таскать больше придется, можно мотоблок с мини-прицепом использовать или даже мини-трактор — у Николая одолжим или купим.

— А дальше?

— Посмотрим.

— Ты им что, не доверяешь? — удивился Найденов.

— Почему? Доверяю. Но человек слаб, перед всякими соблазнами неустойчив, а тут такое. Мы ведь только малюсенькую часть того мира исследовали, а если он весь такой? Представляешь, что это значит? И, кроме того, у наших друзей есть базы — на Луне и в Антарктиде, ты не забыл?

— Думаешь, те, другие, могут нас подвинуть?

— Скорее всего, так и сделают. У них же бедственное положение — восстание машин, надо народ спасать, к тому же, латиняне им житья не дают. А тут столько оружия, лекарств и прочих полезностей можно наштамповать, да еще и бесплатно! Надо быть дураком, чтобы такую возможность упустить. Или предателем. А в руководстве Гипербореи, как мне кажется, ни тех, ни других нет.

— Значит, будем сами с этим переходником возиться. — вздохнул Олег.

— Ничего, прорвемся! — хлопнул я его по плечу.

— Если не надорвемся. — сострил в ответ Найденов.

— Но ведь попробовать-то можно? Без лишнего фанатизма?

— Правильно товарищ подполковник говорил, что у тебя шило в заднице. Ладно, фиг с тобой, попробуем. — нехотя согласился Олег и хотел уже что-то добавить, как в дверь постучали и моя сестренка спросила:

— Мальчики, вы долго там секретничать будете? Мы уже соскучились!

Пришлось уделить нашим женам часть действительно очень ценного времени. Вечером же моей милости все-таки пришлось отправиться в гости к гиперборейцам.

Вот и наступило утро нового дня, чудесного, несмотря на хмурое небо и готовый пойти дождь. Главное, что рядом спит самая прекрасная девушка всех миров, времен и народов. «Надо было дожить до столь почтенного возраста, чтобы встретить свою настоящую и единственную любовь! Странная штука жизнь!» — думал ваш покорный слуга, любуясь лицом своей возлюбленной. Однако, моя милая, оказывается, вовсе не спала, а ждала пробуждения своего супруга.

— Андрюша, мы сегодня пойдем гулять? Я хочу показать тебе наше хозяйство. Там даже сад есть, деревца совсем маленькие, но через пять лет они начнут плодоносить. — щебетала Дарина, открывая глаза и грациозно потягиваясь, — Правда, эти мерзкие homo aereus там такого натворили… Но мы уже многое исправили. Мы ведь слетаем туда?

— Дари, солнышко, посмотри в окно — погода не летная. Как-нибудь в другой раз, хорошо?

— Правда? — моя прелестница встала, подошла к окну, отдернула легкую тюль, грустно вздохнула и упорхнула в душ.

А на прогулку мы все-таки пошли, но в наш мир, где стояла прекрасная погода и если бы не чье-то радио, включенное на полную громкость, да промчавшиеся неподалеку с жутким шумом мотоциклисты, то было бы совсем хорошо. На обед Дарина тоже осталась у нас и только ближе к вечеру мы с Олегом, прихватив принесенные им и Машей из ЛКМ и аккуратно сложенные в гараже вещи, проводили мою ненаглядную в Новую Гиперборею.

На следующий день, позавтракав на скорую руку, мы с отцом съездили в Софию за еще одним, более мощным электрогенератором. Затем, уже с Олегом и Машей, захватив сей нужный агрегат и кое-какие вещи, в четыре приема, проникли в ЛКМ.

Сборка одной только рамки заняла два дня, а ведь у наших гиперборейских друзей на это ушло в два раза меньше времени. Зато регулировка системы превзошла все наши самые смелые ожидания. Не прошло и четырех часов, как моя рация заиграла финал торжественной увертюры «1812 год». Я нажал на кнопку приема и Найденов усталым, но довольным голосом выдал:

— Ну, Андрюха, с тебя причитается!

— Не понял.

— Ты не поверишь, но эта хрень работает. Николай — гений. Не зря его сюда послали.

— То есть, теперь мы сможем в ЛКМ на «Буханке» ездить?

— Сперва систему обкатать надо. Ну ты как, идешь?

— Даже бегу! — воскликнул я, не в состоянии сдержать радость.

Обкатка системы прошла великолепно и вечером этого же дня мы с Олегом загнали УАЗ в пещеру, в которой могли свободно разместиться более восьмидесяти таких машин. Правда, пришлось повозиться, приклеивая липкой лентой пустые картонные коробки спереди, сзади и по бокам «Буханки», чтобы копировальник не установил автомобили вплотную друг к другу. У капитана даже возникла идея в следующий раз использовать сигнальные дорожные конусы.

Всего через два дня мы с Олегом на новеньком УАЗе, груженом всякими полезностями, торжественно въехали сначала в мой гараж, а оттуда — в Новую Гиперборею. Дожидаясь Медведя, ставшего уже начотом (начальником отделения), мы заметили, что гиперборейцы зря времени не теряли: начали расчищать и обносить изгородью из сетки рабица и колючей проволоки второй, внешний, периметр, отстоявший от первого метров на пятнадцать-двадцать. Интересно, что в этот раз ограду решили сделать повыше, а в качестве естественных столбов частично использовать стволы гигантских деревьев, из-за чего забор местами шел не прямой, а ломаной линией. Естественно, что едва разгрузившись, мы тут же получили новое задание от моего шурина — изготовить копии частей для биопринтера (или, по-гиперборейски, биопечатника), ибо наш новый мир срочно нуждался в рабочих руках. А одними из первоочередных задач были расширение цеха по производству биоандроидов, строительство серьезного блокпоста вокруг переходника, прокладка недостроенного участка дороги к сельхозугодьям, постройка там прочных и долговечных зданий самого разного назначения, а также надежной ограды.

Стоит ли говорить о том, что все оставшееся до конца недели время мы с Олегом, с максимально возможной скоростью, сновали между тремя мирами, доставляя в Новую Гиперборею нужные товары. Работа кипела и по ту сторону переходника: наши друзья (а некоторые из них теперь уже и родственники) вовсю распечатывали на биопринтерах (или биопечатниках) строителей и техников биоандроидов, совершенно забыв о солдатах. Узнав о такой вопиющей беспечности, ваш покорный слуга тут же связался с Алексеем. Как только мой шурин освободился, у нас состоялся на эту тему серьезный разговор, во время которого я прямо заявил, что слишком уж полагаться на мирный договор с «бронзовыми» не стоит, а порох всегда нужно держать сухим. В результате, Северов с большой неохотой согласился производить хотя бы по два бойца в сутки, выпросив за это у меня Найденова — в качестве второго инструктора по боевой подготовке — и увеличение поставок необходимой продукции. А в субботу вечером у нас с сестрой и Олегом состоялось маленькое семейное совещание, на котором решался вопрос, как нам быть дальше, ибо продолжать жить на три мира очевидно не получится и рано или поздно придется сделать выбор. Вот об этом я прямо и сказал моим близким.

— Ой, я не знаю, Андрюш. — растерялась Маша — А нельзя жить так, как сейчас? Ну как ты себе это представляешь — поселиться в такой глухомани, с какими-то дикими аборигенами. Жуть! — сестра даже передернула плечами — И где Вера учиться будет? У них же там учителей нет, только начальных классов.

— Начнем с аборигенов. Это, как раз, не самая большая проблема. Ты уже видела, как мы их отделали, — сразу прибежали мира просить. А сунутся снова — еще раз отделаем. У нас сейчас и возможностей побольше. Что касается учителей. Ты забыла, что наша мама — учитель математики? Да и у тебя, насколько я помню, с точными науками в школе проблем не было. Преподаватель русского языка, литературы и, частично, истории сидит перед тобой, учитель НВП и физкультуры — рядом с тобой. — я указал взглядом на Найденова — Преподавателей физики и биологии вообще по два человека, причем один из них целый профессор, учитель химии тоже имеется. И, заметь, почти все потенциальные учителя — университетские преподаватели, да к тому же — представители высокоразвитой цивилизации. Детей в классах мало, фактически, индивидуальное обучение, и все они хорошо воспитаны, в отличие от большинства местных. Да о таком счастье все нормальные родители мечтают!

— Ну, не знаю… — задумчиво и нерешительно произнесла моя сестра, а я решил ковать железо пока оно горячо и добавил еще аргументов:

— Экология там что надо, климат как минимум не хуже здешнего. Никаких наркотиков и прочей дряни, никакого криминала (аэреусы и прочие фортисы не в счет). Весь мир наш. И, наконец, там мы — одни из немногих, можно сказать, основатели новой цивилизации, а здесь мы никто и звать нас никак.

— А как же гиперборейцы? — робко возразила Мария.

— Во-первых, они нуждаются в нас больше, чем мы в них, во-вторых, в том мире места нам всем хватит и еще останется, в-третьих, мы с ними уже породнились и этот процесс можно продолжить в следующих поколениях.

— Да Верочка еще маленькая!

— Маш, дети быстро растут. — возразил я сестре — Не успеешь оглянуться, как свадьбу сыграем. А, может, даже не одну.

— У вас с Дариной будет ребенок? Так быстро?! — изумилась Мария.

— Я не про нас. Тут все сложнее… Вообще-то я имел в виду детей наших друзей, хотя как знать, может кто-нибудь из нашего мира захочет присоединиться. Но об этом еще рано говорить, надо сначала самим устроиться. И еще раз напоминаю: об иных мирах никому ни слова.

— Постой, я не поняла, — ты на полном серьезе туда переселяться задумал?!

— Представь себе, да. Между прочим, и вам с Олегом там было бы гораздо лучше. И папе с мамой.

— А как же этот твой лечебно-копировальный мир? — не унималась моя сестренка.

— Тут два варианта: мы будем в него ходить или через наш мир, или прямо из Новой Гипербореи.

— А что, так можно? — удивилась сестра.

— Чисто теоретически — вполне, осталось проверить на практике. — смело заявил я, а Олег изобразил на своем лице усталость и раздражение. Капитана можно было понять — в конце концов именно ему предстояло настраивать переходник. Поэтому, пришлось быстро добавить — Но мы ведь не собираемся совсем отказываться от этого мира: придется еще многое таскать отсюда в ЛКМ, а потом в Новую Гиперборею. Это может занять даже не один год.

— Значит, Верочка сможет еще год отучиться здесь? — уточнила Маша.

— Конечно.

— А мне что делать? Если я сейчас с работы уйду, у меня стажа не хватит.

— Какой стаж, Маша?! С нашими возможностями он тебе сто лет не нужен! — начал заводиться ваш покорный слуга.

— Да, извини, я забыла — ты же у нас теперь подпольный миллионер. — ответила мне колкостью сестра.

— Если тебе это так нужно, можно зарегистрировать фирму, будешь соучредителем, а заодно и бухгалтером.

— Главным? — еще раз поддела меня Мария.

— Да хоть самым главным — мне не жалко.

— А Олег?

— Что Олег? У него и так дел полно: обеспечивать наш новый мир всем необходимым — когда со мной или с тобой, когда самостоятельно, обучать военному делу бойцов — Рокотов один не справится.

— И что, он будет жить там?

— Пока на два дома, то есть мира, а там — посмотрим.

— А мы с Верой? — продолжала засыпать меня вопросами Маша.

— Здесь пока поживете. Квартира будет полностью в вашем распоряжении, а на выходные — милости просим к нам. В общем так: я в конце месяца подаю заявление на отпуск за свой счет. Если коллеги начнут упираться, скажу, что со здоровьем проблемы или монографию писать буду. Придумаю что-нибудь. Укатали сивку крутые горки.

— Значит, увольняться не будешь? — включился в разговор Олег.

— Пока нет, но это — вопрос времени. Что-то мне подсказывает, что здесь нам нормально жить не дадут. И ты, Маша, пока поработай, но будь готова к переезду. У нас два варианта: фирма тут или весьма неплохое положение там. А поскольку Болгария — помойка Европы и колония США, то и перспективы здесь соответствующие. Жалко, конечно, есть еще и хорошие люди, и природу не окончательно изгадили, но… — я развел руками.

— Пессимист. — фыркнула Мария — Да у тебя денег и драгоценностей девать некуда, а ты на жизнь жалуешься!

— Скорее — хорошо информированный оптимист. — грустно улыбнулся я и добавил — Деньги и ценности — магнит, притягивающий всякую шваль и если за тобой не стоит серьезная организация, их просто отнимут и хорошо, коли при этом жив останешься.

— А за тобой разве никто не стоит? — прищурившись и иронично улыбнувшись спросила сестра.

— Зря иронизируешь. Допустим, с мелкими бандюками и мы с Олегом управимся, отбиться от крупных Рокотов с его бойцами могли бы помочь. Но тут есть сразу два но: у серьезных преступников — большие возможности: много людей, покровители во власти, связи и прочее. Ты предлагаешь с болгарской мафией и госструктурами воевать?

— А второе но? — поинтересовался в свою очередь Найденов.

— Северов вряд ли такое одобрит. Сами посудите: любой серьезный конфликт — это огласка, а, следовательно, вся наша секретность накрывается медным тазом. Дальше — больше: сначала спецслужбы Болгарии найдут переходник, потом подключатся их заокеанские хозяева и — финита.

— И что нам теперь делать? Андрюш, вот надо было тебе этот дом покупать с этим чертовым переходником? — набросилась на меня Мария.

— Во-первых, не чертовым, а как раз наоборот. Если бы не он, то где бы ты встретила Олега, а я — Дарину? А таких людей, как Володя Первушин, его сомиряне, гиперборейцы, наконец? Откуда бы такие богатства взялись? Не знаю, как у тебя, а у меня сразу смысл жизни появился. Сначала помогать нашим друзьям из параллельной (или не знаю, какой там) Болгарии за свободу бороться, потом гиперборейцам. А тут — болото болотом. И вообще: нам выпал шанс создать новое общество, целую цивилизацию, в новом, еще не испорченном мире. Нормальное общество. Да надо быть идиотом, чтобы от такого отказаться!

— Ой, Андрюш, опять все с нуля начинать… — растерянно произнесла сестра.

— Начинай и не сомневайся. — решительно сказал Олег, крепко обняв Марию.

— Вам легко говорить. — вздохнула, готовая сдаться сестренка.

— Легко никому не будет. Вначале. Даже, вероятно, нашим детям трудновато придется, зато наши внуки будут нам благодарны за правильный выбор. — заметил ваш покорный слуга — Или ты хочешь, чтобы они вот с такими ушлепками жили? — спросил я, намекая на ориентальские завывания, доносившиеся с одной из дач. В Болгарии такие музыкальные помои называют «чалга». Затем раздалось несколько хлопков, больше похожих на звуки выстрелов, чем на взрывы петард.

— Ничего себе! А раньше, вроде, тихо жили. — прокомментировал Олег.

— Всю ночь гудеть будут. Теперь не поспим. — вздохнул я, вспомнив, что однажды такое уже случалось, но тогда на даче автор этих строк был один.

На этой «оптимистической» ноте наш маленький семейный совет закончился.

ГЛАВА XVI

Выспаться нам, конечно не дали. Три молодых обалдуя и две их подружки-потаскушки гуляли часов до двух ночи. Дача, где так громко и некультурно отдыхали те, на ком отдохнула природа, находилась неблизко, аж на другой улице, но, слышимость все равно была хорошая. Признаться, я с трудом удержался от того, чтобы взять револьвер Кондратьева бесшумный и решить вопрос кардинально. Впрочем, немного успокоившись, автор этих строк придумал кое-что получше — просто позвонил по номеру 112. Каково же было мое удивление, когда оператор сообщил, что наряд уже выехал на место. Стало быть, нас кто-то опередил. Ну что ж, тем лучше. Спустя какое-то время шум утих, но потом возобновился почти с прежней силой, разве что выстрелов не было. Звонить второй раз я не стал, предпочтя воспользоваться берушами, но узелок на память себе завязал, да при первой возможности сделал еще копии РКБ и дробовика-электрошокера.

Последнее воскресенье августа выходным было для кого угодно, но только не для меня. Дав Олегу выходной, ваш покорный слуга вплотную занялся помощью нашим гиперборейским друзьям. Вечером же состоялся очередной семейный совет, только на этот раз присутствовали и мои родители. Исключение, по понятным причинам, составляла Верочка — ребенку разрешили поиграть на компьютере, пока взрослые обсуждают свои скучные проблемы.

Взвесив все за и против, мы решили пока не торопиться с переселением, а подождать до весны и, если в нашем мире никаких изменений в лучшую сторону не наступит, а в Новой Гиперборее наоборот, то постепенно переезжать туда, благо сделать это теперь можно легко и быстро. Все это время, разумеется, наш дружный коллектив будет всем, чем только может, помогать гиперборейцам. Остался только один весьма щекотливый вопрос: как скрыть от моей любознательной племянницы факт существования переходника и иных миров. Девочка и так наверняка о чем-то догадывается, вопросы задает. Тут, признаться, мы ничего так и не придумали. Разве что решили ужесточить режим секретности и дожидаться пятнадцатого сентября, когда в болгарских школах начинается учебный год.

А вечером нас ждало «продолжение концерта» — то ли шумная компания оказалась слишком наглой, то ли полицейские продажными, но все повторялось в точности так же, как вчера. Надо было идти успокаивать не в меру расшумевшихся мерзавцев. Но сначала я велел Олегу нарядиться в форму болгарской армии — во время последней поездки в Сопот, я, исключительно на всякий случай, приобрел у сына племянника моего отца военную форму нового, натовского, образца, даже с ремнем и берцами. Правда, вещи были ношеные и знаки различия лейтенантские, но уж что есть, то есть. Сделать несколько копий обмундирования (спасибо ЛКМ!) проблем не представляло, найти кобуру с боевым пистолетом тоже. Сам я надел белую рубашку, галстук и костюм, прихватил специально для подобных случаев переделанный пропуск, на котором вместо филологического факультета значился юридический, а также фонарик с электрошокером.

Смело подойдя к калитке двора нарушителей тишины, я сначала посветил фонариком, постучал кулаком, позвал хозяев, но поскольку подойти никто из бесновавшихся не соизволил, мы с Олегом просто вошли внутрь, ибо было не заперто. Нам навстречу, покачиваясь двинулись двое — крепкий детина и худощавый, развязный хлыщ, по-видимому, старший в этой шайке. Недобро улыбаясь, я спокойно подошел к главарю, достал пропуск, осветил его фонариком и четко произнес:

— Слушай меня внимательно, урод, я — преподаватель юридического факультета Софийского университета и знаком с такими людьми, которых ты только по телевизору видел. Если вы через пять минут не заткнетесь, я позвоню куда надо и сюда приедет полицейский спецназ. Сделают вам массаж резиновыми дубинками и берцами, а потом найдут наркоту. И будете вы все сидеть долго и плохо — я об этом позабочусь. Ты меня понял, деревня? — для усиления эффекта, я даже на короткое время посветил фонариком прямо ему в физиономию.

Не ожидавший такого поворота событий молодой наглец только хлопал глазами и икал, а я, воспользовавшись краткой паузой, решил его добить:

— И скажи своим дружкам, чтобы не рыпались. Мой друг — военный, ему вообще все по барабану, он в Афгане был, на всю голову контужен. Отстрелит вам башки, а я свидетелей найду и они скажут, что это вы на него напали. Оно тебе надо?

Медленно трезвеющий субъект начал, видимо, что-то соображать и пролепетал заплетающимся языком:

— А-а, и-извини, шеф, сейчас все исправим. — и, повернувшись к здоровяку, уже готовому полезть в драку, зло крикнул — Ну, че встал?! Вырубай музыку!

Не прошло и минуты, как шум прекратился. А мы вернулись домой триумфаторами. Вот на какие чудеса способны военная форма, официальный костюм, отлично подделанный пропуск и актерское мастерство!

— Ну ты даешь, Андрюха! — прокомментировал уже в нашей комнате только что произошедшее Олег — Здорово этих гопников уконтрапупил! И даже без драки обошлось. Тебе бы в кино сниматься или в театре играть. Сам Станиславский не закричал бы «Не верю!».

— Да ладно. Какое кино, какой театр? — устало отмахнулся я, стаскивая чуть дрожащими руками мокрую рубашку — Всего и делов, что чуть-чуть нафантазировал. Ну и костюмчики правильные подобрал. Ты, кстати, тоже свою роль хорошо сыграл. И в очередной раз доказал, что доброе слово и пистолет гораздо лучше, чем просто доброе слово. Даже такое, как мое, ха-ха.

— Правильно товарищ подполковник говорил — из любой ситуации выкрутишься.

— Что, так прямо и сказал?

— Так и сказал. Ну что, товарищ командир, какие планы на завтра?

— Планы простые, капитан, я займусь техникой, ты — обучением бойцов Рокотова, а сейчас — отбой.

— Есть отбой! — громким шепотом ответил Олег.

Понедельник вполне оправдал свое почетное звание тяжелого дня — сначала в одной из фирм, сдающих в прокат строительную технику, не оказалось ничего подходящего, затем в другой организации сообщили, что техника освободится только на следующий день к вечеру, а потом Верочке стало скучно и она напросилась со мной в строительный магазин, куда я отправился за бетономешалкой и дорожными конусами. Как назло, там пришлось ждать полчаса, пока нерасторопные работники торговли найдут нужный мне агрегат на складе, оформят покупку и гарантийный талон. После этого небольшого приключения я нанял машину, развозящую покупки, ведь если с конусами проблем не возникало, то перевезти трехсотлитровую бандуру на маленьком «Ситроене-Саксо» просто невозможно.

Именно в этом магазине мы с племянницей и познакомились с молодой парой, недавно купившей недостроенную дачу в Царичине. Петр и Анастасия с дочерью всего несколько дней назад съехали со съемной квартиры, которая по ряду причин их уже не устраивала. Супруги оказались врачами: она — педиатром, он — отоларингологом. Познакомились они в славном городе Санкт-Петербурге, куда Петр поехал учиться. Вернувшись в родной город мужа — Стара-Загору — молодые некоторое время жили в квартире его родителей на одну зарплату супруга, но долго не выдержали и отправились искать счастья в столицу Болгарии. Да, теперь работали оба, однако София — город недешевый, а зарплата у врачей в государственных медицинских организациях, прямо скажем, скромная. Купить свою квартиру в городе или домик в пригороде — недостижимая мечта, да еще и ребенка поднимать надо, поэтому доктора взяли кредит, купили недостроенный дом в Царичине и, с помощью отца и дяди Петра, привели его в годный для проживания вид. Осталось лишь сделать теплоизоляцию и оштукатурить стены снаружи, но деньги у молодой семьи кончились и было решено отложить эти работы на следующее лето. Сейчас же семья купила гардины, занавески и еще кое-какие мелочи для дома. Мы обменялись телефонами, а я, немного подумав и поколебавшись, пригласил их в гости этим же вечером.

Перебросив свежекупленную бетономешалку, вместе с еще некоторыми вещами, в ЛКМ, ваш покорный слуга пообедал в узком семейном кругу и, предупредив, что его известное время не будет, отправился к гиперборейцам. По ту сторону переходника ничего нового не произошло, только Николай Рокотов, руководивший еще и строительными работами, посетовал на ужасную занятость и отсутствие квалифицированных помощников. Тут мне и пришла в голову идея пригласить в Новую Гиперборею отца — инженера-строителя по профессии.

Вечером к нам, как и было договорено, пришли новые знакомые. Они оказались людьми разумными, воспитанными и культурными. Как выяснилось из разговора, по многим важным вопросам наши мнения или совпадают, или очень близки. Между прочим, оказалось, что первым, кто сообщил о буйстве шумной компании, не дававшей всем нам спать, был Петр. Посиделки прошли очень тепло и уютно, мы договорились поддерживать связь и помогать друг другу, чем можем, а я проводил молодую семью до их еще недоремонтированного дома.

Уже во второй половине следующего дня Иванов-старший, с радостью принявший мое предложение вспомнить молодость и поработать по своей специальности на благо нашего будущего мира, с рюкзаком и чемоданом устроился в «Буханке», отправлявшейся в Новую Гиперборею. А мы на пару с Найденовым перегоняли сначала в гараж, а потом в ЛКМ те виды строительной техники гиперборейцев, которые могли пройти через рамку переходника, а также детали для машин покрупнее. Впрочем, как всегда бывает при масштабных работах, наличной спецтехники оказалось недостаточно и доставленные мне вечером мини-погрузчик Bobcat с ковшом, грузовыми вилами, дорожной щеткой и гидромолотом, а также мини-экскаватор JCB, которые ваш покорный слуга взял напрокат, пришлись как нельзя кстати. Через день подоспел и маленький каток.

От кипучей деятельности меня отвлекла лишь пересдача экзаменов и необходимость подать заявление на отпуск. И то, и другое я сделал тридцать первого августа. А на следующий день — в субботу — мне позвонил Петр и пригласил к ним в гости. Мы пошли впятером: родители, сестра с дочкой и моя милость. Супруги Николовы произвели на моих домашних весьма приятное впечатление, надеюсь, мы их тоже не разочаровали.

В воскресенье, с утра пораньше, я отправился в Новую Гиперборею, к самой прекрасной девушке всех миров, времен и народов. Как все-таки здорово, быть с любимым человеком и забыть о делах хотя бы на день!

Начало первой рабочей недели сентября выдалось, как и следовало ожидать, хлопотным: сначала к нам пожаловал Борислав с аппаратурой для связи с лунной базой гиперборейцев и пришлось срочно отправлять сестру с племянницей в Софию, в магазин. На этот раз мы рискнули и связались прямо с моего участка. Ответ его соотечественников сделал Рокотова хмурым и неразговорчивым. Едва проводив начдружа обратно, я занялся переброской копий арендованных строительных машин с навесным оборудованием в Новую Гиперборею, а нужных нашим инопланетным знакомым материалов с инструментами в ЛКМ. Принявшись за вышеупомянутую деятельность, я в очередной раз убедился, что без помощников (Олег был занят обучением бойцов Рокотова) просто не успеваю. Пришлось выпрашивать у Алексея биоандроида-техника. Мой шурин согласился, но тут же поручил мне не отдельные детали, а целый лазерный биопечатник (биопринтер то есть) с образцом основы для производства искусственных людей — системой из биологически совместимого и разлагаемого полимера, как он мне объяснил. Поблагодарив Северова, я бросился на объект номер два — за техником, сложным устройством и основой. Прибыв в пока еще мой мир, я познакомил биоандроида с моими домашними, присвоив ему позывной Руль (поскольку основной задачей техника была доставка грузов и машин из одного мира в другой, а также их мелкий ремонт) и оставил его дожидаться меня дома. А ваш покорный слуга привез биопечатник и основу в ЛКМ и, с помощью ранее выпрошенной у Николая Рокотова роботизированной тележки-грузчика, поместил машину по производству искусственных людей и материал в две разные копировальные пещеры. Кстати, хочу отметить интересную деталь: у биоандроидов (за исключением особо ценных специалистов и командиров, у которых позывные) нет имен, а только порядковые номера, да и похожи эти ребята друг на друга как близнецы. Вот автор этих строк и решил выступить в роли крестника, назвав искусственного технического специалиста Рулем, велев запомнить свой позывной, а также написать его красным маркером на спецовке.

Тем временем наступила суббота, из Новой Гипербореи вернулись отец и Найденов, Руль тоже остался у нас, а я, наоборот, отправился к своей любимой супруге. Да, жить на два мира и на два дома никуда не годится, но выбора пока нет. Очень многое еще связывает нас с нынешним местом обитания, а новое только предстоит обустроить.

Как раз в субботу вечером, по новогиперборейскому времени, для автора этих строк снова настал момент истины. Алексей пригласил меня к себе в комнату и, пристально глядя в глаза, задал вопрос, которого я так опасался:

— Андрей, мы, все-таки, не чужие друг другу люди, скажи, откуда вся эта техника? Где изготавливают копии деталей к нашим биопечатникам? Ведь они — очень сложны, а в вашем мире, извини, но вряд ли существует что-то подобное.

— Извини меня, Алексей, но я не говорил тебе про источник всех этих копий только потому, что за вами стоит государство, находящееся в большой опасности и способное просто отодвинуть нас куда подальше. Да, мы не чужие люди я люблю Дарину и всецело доверяю тебе и твоим людям, но дело-то не в вас.

— Значит, копии не из твоего мира. — сделал правильный вывод Северов — Стало быть, ты считаешь, что наше государство, которое действительно находится сейчас в отчаянном положении, способно лишить тебя и твоих близких доступа в тот мир, где делают такие прекрасные копии?

— Прости, Алексей, но ты ведь знаешь, откуда я. Здесь, у нас, возможно все. Понимаю, что наши миры и общества разные, но негативный опыт сделал свое дело. К тому же, я не могу не думать о своих близких, среди которых теперь и вы с Дариной. Ты можешь поручиться, что ваши правители разрешат нам пользоваться тем миром как и прежде? — тут я тоже внимательно посмотрел в глаза моему шурину.

— Могу. — уверенно ответил он, слегка нахмурившись и, горько усмехнувшись, добавил — Борислав сказал мне, что наше направление признано бесперспективным и помочь нам ничем не могут. Все силы брошены на спасение населения Гипербореи и поддержание межмирового переходника номер два. Нам предоставляется полная свобода действий. Больше сказать не могу — извини.

— Спасибо, Алексей, этого достаточно. Еще раз извини. И… вот моя рука. — я встал, шагнул ему навстречу и протянул руку. Северов, пружинисто поднявшись с места, ответил на мое рукопожатие и улыбнулся.

— Ты свободен в воскресенье, то есть через три дня по-вашему? — спросил я.

— Да, а что?

— Хочу пригласить вас с Миленой и Дари в тот мир.

— Спасибо, Андрей. И… переезжай к нам.

— Леш, я бы с радостью, но кто тогда всякие полезности таскать будет? Мы же тут голые и босые, да и от «бронзовых» отстреливаться нужно. А весь наш ВПК — Николай и то, что мы с Олегом приносим. У нас даже артиллерии нет!

— Отстреливаться пока не от кого, нам сельхозпроизводство налаживать надо. Ты бы знал, чем наши помощники homo pilosus — волосатики — землю обрабатывают! Просто каменный век. К трагерам их приучить пытались, но они испытывают перед машинами какой-то мистический страх, особенно если они с двигателем внутреннего сгорания. А поклажу на местных лошаденках, волах и, ты будешь смеяться, на козлах возят. Кстати, козы тут крупные и молоко отличное дают. Прости, про арс артиллум, по-нашему пушкарство, я понял, а что значит ВПК?

— Военно-промышленный комплекс.

— Хм, а ведь так просто! Да, Николай просил тебе передать большую благодарность за твоего отца — он ему здорово помог. И, конечно, за машины, материалы, в общем, за все, что ты для нас делаешь.

— Для нас, Алексей, для нас. Мы же теперь одна семья. А папа только рад, что молодость вспомнил, полезным и любимым делом занялся. Опять к вам просится. Не возражаешь?

— Нет, конечно. Спасибо, Андрюш! И вот еще что… — мой шурин немного замялся — Николай спрашивал, можешь ли ты найти такие детали и части? — он протянул мне аккуратно сложенные листы с чертежами и описаниями нужных предметов. Я, внимательно их рассмотрев, снова сложил, спрятал во внутренний карман и ответил:

— Поищу. А как насчет лекарств?

— Ты как в воду глядел. Вот, тут Милена написала. — на сей раз всего один листок отправился в тот же карман.

— Если еще что-нибудь нужно — говори, постараюсь достать.

— А разве этого мало? — немного виновато улыбнулся Алексей и уже совершенно серьезно спросил — Как обстоят дела с биопечатником и материалами?

— Пока копии не готовы, в понедельник, по нашему времени, проверю. Но техника сложная, быстро не получится.

— Понимаю. У нас переночуешь, или к себе?

— К себе. — вздохнул я — И хочется остаться, а придется обратно топать. Работа, конечно, не волк, но сама себя не сделает.

— Ну что ж, вызову Медведя — проводит тебя.

— Спасибо, Леш! Только с Дари попрощаюсь.

Правду люди говорят, что понедельник — день тяжелый. Десятое сентября началось с небольшого разочарования: копии биопечатника все еще не были готовы, зато таковые биоматериалов уже имелись. Равно как и копии других нужных нам вещей. Для ускорения их переброски в Новую Гиперборею я даже позвал на помощь Найденова. Тут стало совершенно ясно, что без более вместительного и грузоподъемного транспорта нам не обойтись. По этой причине, сразу же после обеда, ваш покорный слуга начал рыться в Интернете в поисках подходящего авто. Таковое нашлось, даже в Софийской области. Связаться с хозяином машины удалось со второй попытки, мы договорились о покупке и уже на следующий день я стал владельцем старого доброго ГАЗ-66, правда, пришлось немного доплатить прежнему собственнику за то, чтобы он перегнал сей агрегат ко мне в Царичину — не умею я грузовиками управлять, да и категории нужной нет. По дороге заехали на заправку и залили полные баки. Пока я отвозил бывшего владельца авто в его родной Ботевград, а по пути заезжал в магазин за продуктами, Олег с Рулем привели «Шишигу» в более-менее приличное состояние и завезли в ЛКМ, где разместили грузовик в подходящей пещере, окружив дорожными конусами, которых у нас теперь было даже в избытке. А вечером автор этих строк попросил всех домочадцев, чтобы его не беспокоили, так как завтра у него заседание кафедры. Забегая вперед скажу, что мое заявление о столь продолжительном отпуске, хоть и за свой счет, было встречено без энтузиазма и наша руководительница одобрила его с очень большим скрипом. Домой я вернулся с головной болью, в состоянии выжатого лимона.

Зато новый день решил возместить мне неприятности прежнего — копии биопечатника наконец-то были готовы. Целых три! А к вечеру подоспела и вторая партия копий основы для производства биоандроидов. Для облегчения и ускорения процесса копирования, я взял себе за правило каждый раз освобождая чудесные пещеры, оставлять в них один или два (если они разные) образца, а некоторое количество — снаружи. Учитывая тот факт, что копировальники тратят больше времени на первые дубликаты, а все последующие копируются уже быстрее, можно было рассчитывать на ускорение производства устройств для распечатывания искусственных людей. Что не могло не радовать. Все сказанное относится, конечно, к однотипной продукции. Вероятно, пещерам (или что/кто там у них за это отвечает) требовалось время на изучение копируемых объектов.

В пятницу мы с Рулем целый день занимались уже привычной нам транспортной деятельностью, а в субботу ваш покорный слуга, попрощавшись с сестрой и племянницей, которым предстояло возвращаться в Софию, пожелав Верочке успешного начала нового учебного года, чуть ли не вприпрыжку побежал в Новую Гиперборею.

Отдых в ЛКМ произвел на моих гиперборейских родственников, судя по их словам и реакции, прекрасное впечатление. Дамы уж точно были в восторге, Милена даже предложила ходить туда с детьми, я, разумеется, не возражал. Алексей же внимательно рассмотрел и даже измерил лазерной рулеткой находившуюся в задней стенке пещеры «дверь» в этот чудесный мир, прямо спросив, не мы ли с Олегом ее сделали. Конечно, я дал ему правдивый ответ, не забыв извиниться. Алексей только рукой махнул, сказав, что это — дело прошлое, а нам о будущем думать надо, даже похвалил нас за то, что мы догадались сделать рамку повыше — в три с половиной метрона (т. е. метра).

Вечером состоялся праздничный ужин, на котором присутствовал уже привычный мне узкий круг: Северов с супругой, Борислав и моя милость с Дариной. Там мне снова, уже официально, предложили переселяться к ним, причем вместе со всеми моими близкими. Что мне оставалось делать? Правильно — согласиться. Но уточнив при этом, что по объективным причинам наш переезд в Новую Гиперборею на определенное время задержится. После ужина и прогулки, меня ожидала волшебная ночь с моей любимой.

Как же мне не хотелось покидать гостеприимный дом-крепость на следующее утро! Но, как говорится, труба зовет, дела сами не делаются и пришлось автору этих строк возвращаться в свой изрядно поднадоевший мир.

У переходника меня встретил отец, уже ходивший в Новую Гиперборею как на работу, и сообщил, что в Царичине идет дождь, мама скучает дома на пару с Рулем, с которым и поговорить-то не о чем, а Олег ни свет ни заря, побежал тренировать солдат Рокотова.

Первую половину дня мы с Рулем посвятили доставке в наш новый мир из ЛКМ всего того, что было можно, затем, перекусив собранной мамой провизией, немного отдохнули. Да, представьте себе, искусственные люди тоже нуждаются в отдыхе, хотя и меньше, чем мы. Пищу, кстати, едят вполне себе человеческую, зря Борислав в свое время мне про какую-то специальную говорил, наверное, беспокоить напрасно не хотел. И только после этого ваш покорный слуга, вместе со своим верным помощником, вернулся в Царичину. Надо сказать, вовремя, поскольку позвонило сразу два клиента: одному срочно потребовался ноутбук, а другой (которая оказалась моей бывшей студенткой) — телефон, рюкзачки и кое-какие канцтовары для детей. Оказывается, Виктория неоднократно мне звонила, но не смогла связаться. Пришлось извиняться, в быстром темпе хватать образцы вышеперечисленных товаров (хорошо быть запасливым и предусмотрительным!) и мчаться обратно в ЛКМ.

Вернувшись из Софии после встречи с клиентами, я принялся искать в Интернете объявления о продаже грузовой и специальной техники. Составляя список из того, что нам могло потребоваться, я наткнулся на довольно оригинальную машину — Mercedes-Benz Unimog 411, а внимательно изучив информацию об этом странном грузовичке, пришел к выводу о необходимости его приобрести. Сказано — сделано. Позвонил владельцу, договорился, собрал нужную сумму и уже на следующий день у меня перед домом стояло это диковинное изделие немецкого автопрома. Его прежний хозяин был так любезен, что залил на бензоколонке полный бак солярки, согласился бесплатно перегнать авто и подарил инструкцию по эксплуатации, правда на немецком, но для меня это проблемой не являлось. А ваш покорный слуга, в свою очередь, продал хорошему человеку (со скидкой, разумеется) автомобильный аккумулятор и довез до его города, благо было недалеко, да и бензин у меня теперь бесплатный. Чтобы не ездить два раза, на обратном пути я наполнил двадцатилитровую канистру соляркой, закупил продуктов, корма для животных и минеральной воды.

Дома мы с Рулем закатили Unimog вместе с канистрой в ЛКМ, туда же отправились некоторые образцы продуктов, собачьего и кошачьего корма, да бутылка с минералкой.

Следующий день порадовал нас солнечной погодой, воспользовавшись которой я поехал на поиски нужных Николаю Рокотову частей, устройств, инструментов и материалов, велев Рулю заняться перевозкой в Новую Гиперборею готовых копий. Тут снова проявились такие недостатки моей машины, как ее скромные размеры и малая грузоподьемность. Пришлось заказать транспорт для перевозки крупногабаритных металлических изделий и задуматься о покупке чего-то более солидного. Однако, вначале надо избавиться от уже купленных автомобилей. По этой причине я опубликовал сразу четыре объявления о продаже, сделав снимки копий УАЗа, ГАЗ-66-го, Unimog-а и «Ситроена», указав весьма умеренные цены. Забегая вперед, скажу, что ждать долго не пришлось, ибо машины выглядели как новые (они такими и были!), да и цена потенциальным покупателям явно понравилась. Помню удивление одного из них после того, как он посмотрел на пробег авто, до этого внимательно осмотрев и даже опробовав агрегат. Можно было, конечно, обратиться к специалистам и, мягко говоря, уменьшить количество километров на приборе, но поскольку я человек честный и предпочитаю спать спокойно, то делать этого не стал. В итоге, из четырех автомобилей остались лишь грузовики, арендованную технику я благополучно вернул и… стал пешеходом. Вот тут и нашелся подходящий для меня вариант — «Субару-Форестер» 2003-го года, счастливым обладателем которого я стал в последний четверг сентября. В пятницу мне позвонил отец моей студентки, который в свое время покупал у меня аккумуляторы и выразил желание приобрести еще. Ну не отказывать же хорошему человеку в такой малости? Разумеется, я согласился, извинившись, однако, что в данный момент «безлошадный», поскольку машина в ремонте (на самом деле — в ЛКМ). Мы быстро договорились об условиях сделки и уже через полтора часа господин Георгиев сам приехал ко мне. Тут автора этих строк снова выручила запасливость — в гараже стояло «в боевой готовности» аж шесть штук автомобильных аккумуляторов, пять из которых я продал, вместе с двумя автоаптечками. Клиент, являвшийся владельцем фирмы по продаже подержанных авто и запчастей, заметил стоявшие во дворе ГАЗ-66 и Unimog 411 и полушутя-полусерьезно поинтересовался, не на них ли я променял свой «Ситроен». В этот момент мне пришла в голову удачная мысль предложить машины господину Георгиеву. Он, внимательно осмотрев обе, уточнил цены и вызвался их купить, поскольку, по словам предпринимателя, один его клиент — большой любитель подобного рода техники. Договорившись о продаже, мы пожали друг другу руки и расстались.

Пока я занимался автомобильными вопросами, наступили выходные, приехали Маша с Верочкой и привезли с собой неприятную новость: моя племянница подралась сразу с двумя девчонками из ее класса. Оказывается, эти, мягко говоря, невоспитанные ученицы издевались над ее подругой, а Верочка, случайно ставшая свидетельницей их очередной мерзости, не сдержалась и разобралась по-своему. Учитывая то, каких успехов достигла моя племяшка в киокушинкай карате, я не завидовал малолетним мерзавкам. Плохо то, что папаша одной из них имел наглость (и глупость) угрожать моей сестре и нагрубить учительнице. Понятно, что спускать такое я не собирался и вызвался прийти на следующей неделе на родительское собрание. Оно было назначено на пятницу и я успевал подготовиться, да и свои дела сделать.

Признаться, мне было нелегко смотреть на расстроенные лица Марии и Верочки, которых мы все пытались успокоить, как могли. Олег даже пообещал «открутить голову» тому ублюдку, который хамил его жене и ее дочке, пришлось уговаривать капитана не делать глупостей. В этом я, как ни старался, не преуспел и пришлось, наплевав на конспирацию, скрепя сердце, разрешить ему отправиться со мной. Впрочем, немного успокоившись и хорошенько поразмыслив, ваш покорный слуга придумал относительно неплохой план. Риск, конечно, присутствовал, но он, как известно, — дело благородное.

Действовать решили под видом американцев, ибо их ни проверять, ни останавливать в полностью зависимой от США Болгарии никто не станет. Требовалось лишь достать военные номера, пару комплектов штатовской военной формы, а в идеале и хотя бы одно удостоверение личности военнослужащего американской армии. Стало быть, завтра мне предстояло отправляться на блошиный рынок для приобретения перечисленных выше вещей. Если же ничего достать не удастся, то либо я подключу свои связи в полиции, либо (что крайне нежелательно) будем действовать грубо и жестко. Но до разрешения возникшей неприятной ситуации придется встречать и провожать Верочку. Делать это будем мы с отцом, а Маше я посоветовал взять отпуск на неделю. Олег было вскинулся, но я категорически запретил ему нос из дома высовывать до тех пор, пока не раздобуду ему удостоверение личности военнослужащего болгарской армии, ибо одной формы не достаточно. Сестру же попросил серьезно поговорить с дочкой и убедить ее вести себя тихо, скромно, ни во что не вмешиваться хотя бы одну неделю. Затем дал ей и отцу по электрошокеру и, заявив, что мне надо готовиться к поездке, отправился в гараж, а оттуда — в ЛКМ.

В воскресенье утром, позавтракав на скорую руку, я помчался на барахолку, адрес которой мне подсказал бывший однокурсник. Быстрее и легче всего решился вопрос с американской формой, с военными номерами ничего не вышло, зато нашлись регистрационные знаки автомобиля гражданской обороны. Только с документами получилась неувязка — в продаже не имелось не то, что американских, но даже болгарских «корочек». Пожалев, что купил натовскую форму, я уже намеревался искать спецодежду спасателей, когда ко мне подбежал цыганенок лет 14–15 и предложил купить у него некий документ, оказавшийся удостоверением личности сержанта морской пехоты США. В первую секунду я даже не поверил своим глазам. Однако, присмотревшись внимательнее, убедился, что передо мной именно такие «корочки»! Причем человек на фото был невероятно похож на Найденова, если не считать усов, но ведь их и приклеить можно. Явно болгарские карманники цыганского происхождения одержали убедительную победу над американским морпехом. Ха-ха! У этого чудика наверняка и деньги свистнули. Уже приготовившись расплачиваться, я спросил смуглого продавца, просто так — на удачу, не знает ли он, где можно купить военные номера. Ответ меня просто поразил: «Двести левов, дяденька». И тотчас смуглый ловкач показал мне нейлоновый пакет с несколькими регистрационными табличками. Вот это везение! Но форму спасателя я все-таки купил, исходя из принципа: запас карман не тянет. Заехав в магазин за продуктами, я, довольный и счастливый, вернулся домой.

По приезде меня ожидал приятный сюрприз: к нам в гости пожаловали Алексей и Дарина.

— Какие люди и без охраны! — пошутил я, протягивая руку Алексею.

— С охраной, с охраной. Здравствуй, Андрей! Вот, не дождались тебя и решили сами прийти. — с легким укором произнес мой шурин, отвечая на рукопожатие.

— Привет, Дари! Извини, что не пришел, но у меня были причины. Честно.

— Привет, Андрюш! Ничего, все в порядке.

Только мы обнялись и поцеловались с моей ненаглядной, как раздался хитрый голосок моей племянницы:

— Дядя Андрей, а тетя Дарина — твоя подруга?

— И подруга, и супруга, и самая лучшая девушка на свете. — сияя, как начищенный пятак, ответил ей ваш покорный слуга, но тут же подумал, что явно произошло нечто из ряда вон выходящее, раз до сих пор соблюдавший конспирацию Северов так раскрылся.

— А когда ты женился? — не отставала от меня Вера.

— Недавно. Прости, Верочка, но нам надо поговорить с Дядей Алексеем. Это очень важно, правда. А вы пока с бабушкой, дедушкой и тетей Дариной погуляете. Кстати, мам, а где Маша и Олег?

— В гараж пошли. — ответила мать, не вдаваясь в подробности, которые мне и так были известны, а ее внучке их знать пока не следовало. А племянница, почему-то по-болгарски, грустно пробормотала:

— Понимаю, не маленькая. — и нахмурилась.

— Мы ненадолго, Верочка. Пошли, Алексей, потолкуем.

Из разговора с Северовым я узнал, что гиперборейцам удалось связаться с их антарктической базой, где вовсю шло переселение в необитаемый мир, и выпросить некоторое количество особо нужных и дефицитных вещей и материалов, а также договориться об открытии портала. Но действовать надо было очень быстро, так как открыть проход на короткое время требует гораздо меньше энергии, а она сейчас нужна на более важном направлении. Кстати, у нас будет пополнение: прибывают две семьи. Одна из них — младшего брата Лады Васильевны Белкиной, а другая — старшей сестры жены Северова. Всего семь человек. С ними прибудут девять биоандроидов разной специализации. И это, по словам Алексея, большой прорыв. Даже несмотря на то, что такая помощь, вероятнее всего, будет уже последней. Переброска должна произойти через день по новогиперборейскому времени, то есть через два дня по местному и на это время переходник должен быть закрыт со стороны нашего мира. Иными словами, следующая встреча состоится не ранее четверга по нашему календарю, а лучше вообще отложить ее на пятницу, на всякий случай. Кстати, мой шурин поинтересовался, нет ли у меня возможности достать противопожарные технику и оборудование, поскольку в Новой Гиперборее сейчас сухой сезон, где-то далеко БПЛА-разведчик засек дым и наши родственники и друзья опасаются лесных пожаров. Подумав, я обещал изучить этот вопрос и в пятницу, то есть через два дня по их времени, дать точный ответ — смогу или нет обеспечить наш новый мир средствами борьбы с огнем.

Когда мы спустились вниз, родители, Дарина и Верочка мило беседовали в гостиной. Как оказалось, они никуда не выходили по причине начавшегося мелкого и противного осеннего дождика.

— Дядя Андрей, а когда дождик кончится, мы пойдем за грибами? Мне тетя Дарина так интересно про них рассказывала. — первым делом поинтересовалась племянница. А я подумал: «Молодец Дари, сразу перевела разговор в нужное русло». Грибы — тема вполне нейтральная, Вера не то, чтобы заядлая грибница, но мама приучила ее к «тихой охоте», а говорить об этих творениях природы моя прелестница может долго и интересно.

— Если скоро кончится, то пойдем. — пообещал я.

— А если не скоро? — уточнила девочка.

— Тогда в следующий раз. Как раз грибов больше вырастет. — ответил я.

— Давайте чайку попьем! — предложила мама.

— С вареньем? — спросила моя племяшка с явным намеком.

— Со смородиновым. — ответила ее любимая бабушка.

— Я — за! — первой согласилась Верочка. Нам оставалось только присоединиться к ней.

Вскоре из ЛКМ (а откуда же еще, судя по их довольным лицам?) вернулись Мария и Олег.

После чаепития Алексей, поблагодарив нас за гостеприимство, извинился и сказал, что им пора возвращаться. Автор этих строк вызвался проводить гостей, взял ключи от машины и мы пошли в гараж.

Когда за моим шурином и Дариной закрылась дверь переходника, я, вздохнув, открыл ворота гаража, вывел «Субару», закрыл и тщательно запер вход в нашу самую большую тайну и отправилсь в Софию: как за продуктами, так и для подтверждения легенды, согласно которой мои новые родственники приехали из России, а я их подвожу.

А вечером, проводив Машу с Верочкой, мы с Найденовым заперлись у меня в комнате.

— Ну что, Олег, давай решать, как дальше жить? Даже если у нас в пятницу все получится, рано или поздно придется переезжать. Благо это легко сделать. Только еще некоторые вещи надо нашим друзьям перебросить. Поможешь?

— Да без вопросов. А что именно?

— Алексей просил пожарку, рукава, огнетушители, мощные насосы.

— Ничего себе! У них там что — пожар? — изумился Олег.

— Да нет, просто сухой сезон, дым где-то видели, вот и опасаются.

— Понятно. И где ты пожарку возьмешь?

— Объявления посмотрю.

— Давай вместе посмотрим?

— А давай!

Объявление о продаже Steyr 690 4х4 первым нашел Олег. Несмотря на довольно позднее время (двадцать минут десятого) я позвонил владельцу пожарной машины и мы договорились о сделке.

— Андрюх, а из того списка, который тебе Николай давал, ты все купил? — очень кстати напомнил мне Найденов.

— Олег, ты — гений! Нет, конечно. Совсем я замотался — забыл. Он ведь просил три станка — токарные: по металлу и по дереву, и наждачный.

— Странно, у них что, своих нет? — удивился Найденов.

— Есть, конечно, но наши гиперборейские друзья решили в новом мире промышленность создавать.

— Оптимисты! — иронично улыбнулся Олег.

— А что им остается делать? Все время только на ЛКМ рассчитывать? Мне Алексей сказал, что их центр только на один-два дня по-нашему проход откроет и все. У них там аврал — народ спасают.

— Тогда зачем отвлекаться на несколько человек?

— Затем, Олег, что у них там люди главная ценность, а не деньги, как у нас.

— У вас. — поправил меня Найденов.

— Так я и имел в виду наш мир, шут его возьми. Ладно, давай станки искать.

На этот раз найти искомое удалось не так быстро. Мы записали нужные данные и со спокойной совестью легли спать.

В понедельник ваш покорный слуга отправил родителей на отдых в ЛКМ, а для остальных начались суровые трудовые будни — Олег продолжил обучение биоандроидов-бойцов, а мы с Рулем вплоть до вечера вторника, когда пришлось на время прекратить пользоваться переходником, занялись снабжением нашего нового мира всем необходимым. В образовавшиеся у меня со среды до пятницы два свободных дня, предстояло решить вопрос с токарным станком по металлу (тот, который по дереву, а также наждачный, уже благополучно копировались в ЛКМ) и мощным трактором. Сию полезную для сельского хозяйства Новой Гипербореи машину я отыскал аж в городе Велико-Тырново, который был столицей Болгарии с 1185 г. до захвата страны османами. John Deere 3140 обладал всеми необходимыми характеристиками: полный привод, мощность 97 лошадиных сил, удобная кабина, даже по высоте вполне проходил через портал. Правда, инвентаря к нему не было, но это уже не ахти какая проблема. И вот, в четверг вечером, ваш покорный слуга стал законным владельцем довольно мощного трактора. А уже в пятницу утром Руль разместил сельскохозяйственную машину в одной из копировальных пещер ЛКМ. В чудесный мир отправились и еще некоторые полезные в хозяйстве вещи, а в наш мы перегнали одну из «Буханок». Вместе с моим искусственным помощником мы установили в армейском фургоне три дополнительных кресла и прикрутил военные номера, а потом, с прибывшими из Новой Гипербореи Олегом и одним из бойцов Рокотова отрепетировали то, что должны были проделать буквально через считаные часы.

ГЛАВА XVII

На родительское собрание пришлось ехать двумя группами: моя сестра с отцом на ее внедорожнике и мы с Олегом и биоандроидами на «Буханке».

Немного не доезжая до нужного места, я приказал Рулю остановить машину, пересел в салон, быстро переоделся в костюм, не забыв положить в один из внутренних карманов маленькую рацию для связи с нашей группой быстрого реагирования, и только после этого покинул автомобиль.

Перед началом родительского собрания мы с Марией попросили классного руководителя, которым оказалась молодая и даже довольно симпатичная дама, отложить обсуждение неприятного инцидента с участием моей племянницы на конец мероприятия. Все началось относительно мирно, вопреки хамоватому поведению папаши первой хулиганки класса, а когда дошло до разбора происшествия, этот типчик даже потребовал от моей сестры извинений, однако автор этих строк встал, спокойно посоветовал ему для начала заняться воспитанием своей бандитки и предложил высказаться матери пострадавшей от нее девочки. Однако, явно запуганная женщина не пожелала этого делать. Тогда я вышел в коридор, передал Олегу условный сигнал, а вернувшись предложил рассказать правду родителей других детей, пострадавших от хулиганки и ее присных. Ответом мне было молчание. Подождав немного, я повторил свое предложение. Так как желающих высказаться не нашлось, автор этих строк просто подошел к развязному смуглому типу и глядя на него сверху вниз (что при моем росте метр восемьдесят два не было трудно) попросил его извиниться перед моей сестрой, родителями всех пострадавших детей и учительницей. Но наглец начал размахивать руками и кричать, что мы с сестрой воспитали малолетнюю преступницу. Дождавшись, когда театр одного актера кончится и наглец опустит руки, я без затей пробил ему в печень и провел старый добрый прием «загиб руки за спину». А потом, под обалделыми взглядами присутствовавших, вывел мерзавца из класса.

— А-а-а! Пусти меня! Не имеешь права!

— Заткнись, ублюдок, и слушай меня внимательно: если еще раз твоя дочь, ты сам или кто-нибудь из твоих родственников хоть пальцем тронете мою племянницу или сестру, хоть словом их обидите, тебе лучше будет сразу сдохнуть. Ты меня понял, урод?

— А-а-а, понял.

— И только попробуй забыть, свинья. А на следующем родительском собрании извинись перед моей сестрой и учительницей.

В это время я услышал какую-то возню за дверью, потом она открылась, из нее выглянула не на шутку встревоженная классная руководительница, которую пыталась сдержать моя сестра, но тут словно Deus ex machina (Бог из машины) появились Найденов, с приклеенными усами, в больших солнцезащитных очках и Руль — оба в американской военной форме, с пистолетами в кобурах. Почему мы решили использовать водителя? Да просто потому, что на гиперборейского бойца натовская форма не влезала. При виде бравых американских вояк, да еще с оружием, молодая учительница впала в ступор, а я, сказав ей, что все в порядке и она может вернуться в класс, подошел к двери и мягко, но решительно оттеснил классную внутрь, чтобы никто не увидел, как мои ребята, надев на наглого родителя наручники, спокойно его увели.

Плотно закрыв за собой дверь, с самой безмятежной и доброжелательной улыбкой, на какую только был способен, я попросил у всех прощения за «небольшое, хотя и неприятное недоразумение» и сказал, что после нашего краткого разговора с господином Свинаровым, он осознал всю глубину своих заблуждений, пообещал принять меры к тому, чтобы его дети никогда больше не вели себя так плохо и безответственно, извинился и уехал, так как ему позвонили по очень важному вопросу. Оказывается, у данного индивида был еще и сын — пятнадцатилетний оболтус, на пару со своим дружком отбиравший деньги у младшеклассников.

— А Вы, госпожа Димова, не стесняйтесь обращаться к нам с сестрой, если что-нибудь подобное, не дай Бог, опять произойдет с Вашей дочерью. — последняя реплика относилась к той самой запуганной женщине, как сказала мне Маша — матери-одиночке, ребенок которой больше остальных пострадал от издевательств Свинаровой-младшей. — У меня есть связи в органах и я уверен, что на таких негодяев и их невоспитанных детей найдется управа.

Пришедшая в себя и ободрившаяся молодая учительница поблагодарила меня за содействие, уточнила, могут ли и остальные рассчитывать на нашу с сестрой помощь и, получив утвердительный ответ, закрыла родительское собрание. Дождавшись, пока все выйдут, я объяснил классной руководительнице, что, во-первых, для нас с сестрой визит натовцев был не меньшей неожиданностью, чем для нее, во-вторых, американские военнослужащие обладают статусом экстерриториальности и потому с ними лучше не связываться, а в-третьих, если Свинарова задержали, то, наверное, есть за что. И вообще, не стоит об этом никому рассказывать, ведь кто знает, из какой организации эти парни. После чего мы с сестрой, еще раз извинившись перед как-то сразу притихшей учительницей за мелкий, но неприятный инцидент с наглым папашей, покинули класс.

На обратном пути у меня возник хитрый план временной нейтрализации Свинарова.

Мы вернулись домой не вместе, в разное время, но без происшествий, благодаря водительскому таланту Руля, американской форме и навигатору. Оставив взволнованную сестру с дочкой и родителями, мы, заправив «Буханку», в которой сидел связанный по рукам и ногам виновник наших хлопот, с кляпом во рту и полотняным мешком на голове, прихватили кое-какие вещи и отправились в Софию.

Как только наш УАЗ отъехал от черного BMW, в котором мирно спал после дозы снотворного освобожденный от пут и даже слегка умытый Свинаров на достаточное расстояние, я, с купленного по случаю дешевого мобильника, позвонил по телефону 112. Представляю, как мерзавец удивится, когда полицейские найдут у него в багажнике «Браунинг Хай Пауэр» с затертыми номерами, пять тротиловых шашек, две гранаты Ф-1, купюру в сто марокканских дирхамов, снятую с главаря мигрантов куфию и несколько брошюр с текстами экстремистского содержания, «украшенные» его собственными отпечатками пальцев!

Суббота, 6 октября, выдалась хлопотной — сначала доставили токарный станок по металлу, который Олег с Рулем при помощи гиперборейского погрузчика завезли в ЛКМ, потом мы с отцом поехали за Steyr 690 4х4. Машина была без номеров, подержанная, а потому пришлось искать автовоз для ее транспортировки в Царичину.

А вечером мы собрались на очередной семейный совет. Конечно же, в свете последних событий, нам следовало основательно подготовиться к переселению в Новую Гиперборею. Все прекрасно это понимали и потому никто не возражал. Споры вызвали только вопросы о том, кто поедет первым и сколько времени займет окончательный переезд. Вот тут, как говорится, нашла коса на камень — никто не хотел переселяться первым и у каждого имелись на то свои причины. Тогда ваш покорный слуга предложил компромиссное решение: до новогодних праздников все остаются на месте, Мария с Верочкой пока поживут в нашей городской квартире, мы с Олегом, сменяя друг друга, будем их охранять, родители поселятся в моем доме, а сестра с племянницей будут приезжать в Царичину на выходные. Немного подумав, мои домашние согласились. В конце концов, два с половиной месяца, с одной стороны, — не ахти как много времени, а с другой — должно хватить на все необходимое.

Последний выходной недели хорошей погодой нас не порадовал: с самого утра начался скучный осенний дождь, который, впрочем, не помешал мне навестить Алексея и Дарину. Извинившись за то, что останусь у них ненадолго, а потом и вовсе исчезну на шесть-семь дней по новогиперборейскому времени, я обрадовал Северова, что пожарная машина уже копируется и поделился своим опытом использования чудесных пещер. Мой шурин поблагодарил меня за совет, обещал передать его Николаю Рокотову, который теперь возьмет на себя вопросы снабжения Новой Гипербореи, а потом слегка пожурил за то, что я слишком мало времени провожу с молодой супругой и спросил, когда же, наконец, мы соберемся к ним хотя бы в гости, раз уж не можем решиться на переезд. Честно глядя в глаза то ему, то Дарине, автор этих строк сообщил о решении, принятом на вчерашнем домашнем совете. Алексей удивился, что нам потребуется так много времени на улаживание разных вопросов, а относительно Верочки заверил меня в том, что образование, которое девочка может получить у них, ничуть не хуже нашего. В этом я с ним полностью согласился, несколько легкомысленно пообещав убедить сестру перебраться в Новую Гиперборею пораньше. Сославшись на дела, мой шурин, хитро подмигнув, оставил нас с Дариной вдвоем. Самая прекрасная девушка всех параллельных миров пригласила меня на романтическую прогулку по озеру и я с удовольствием составил ей компанию. А некоторое время спустя, после теплого душа, сидя в ее уютной комнате, мы пили принесенное мной какао и мило беседовали. Между прочим, из разговора я узнал об увлечении Борислава Рокотова резьбой по дереву, поинтересовавшись, откуда у них такая красивая резная мебель и изящные рамки картин. Оказывается, это он просил доставить токарный станок по дереву, а вовсе не его брат, который «больше с железками любит возиться, а дерево — живое, теплое, в нем душа есть». Тут я согласился с моей любимой, ибо и сам так считал. Дарина похвасталась, что теперь у нее есть замечательный помощник — недавно прибывший «агроном от Бога» Егор Васильевич Хвостов. Моя супруга так им восхищалась, что ваш покорный слуга не выдержал и спросил:

— Дари, а жена у этого чудесного человека есть? Или он с чужими предпочитает общаться?

— Ха-ха-ха! Андрюш, ты что, ревнуешь?

— Как тебе сказать? Есть немножко. И Алексей мне намекал, что надо больше времени уделять молодой жене…

— Так уделяй, Андрюш. Я только рада буду.

— А ты думаешь, я не хочу? Да с превеликим удовольствием! Вот только кто тогда будет добывать разные полезности для Новой Гипербореи, моим помогать? Или ваши все уже вам доставили?

— К сожалению, нет. — грустно вздохнула Дарина.

— Кстати, а кто еще к нам пожаловал?

— Две семьи, семь человек, больше нельзя было — много энергии расходуется. Про Егора ты уже знаешь…

— Ага, великолепный агроном и вообще, первый парень на деревне. — попытался я поддеть супругу.

— Андрюш, если бы ты видел его жену, то сразу бы перестал ревновать. У нас с ним, между прочим, рабочие и дружеские отношения. — обиделась Дарина. Что мне оставалось делать? Только встать на колени, попросить прощения и заявить, что как бы ни была красива супруга Хвостова, она и рядом не стояла с моей любимой.

— Ладно. На первый раз прощаю. — царственно произнесла самая прекрасная девушка всех миров и, не удержавшись, рассмеялась.

Мы поговорили еще немного и я, с огромным нежеланием, несколько раз извинившись, попрощался с моей любимой. Она, конечно, отпускать меня не хотела, но, прекрасно понимая, что делаю я это по необходимости и на благо нашего нового мира, вызвалась хотя бы проводить. Я, было воспротивился, но Дарина все-таки настояла на своем.

До переходника мы долетели на чем-то вроде большого двухместного квадрокоптера, который, как оказалось, преспокойно стоял на плоской крыше квадратной башни. Причем полет проходил в автоматическом режиме.

Вернувшись в свой суетный и беспокойный мир в понедельник вечером, ваш покорный слуга разрешил себе немного отдохнуть, а за дела приняться следующим утром, благо такая возможность имелась, так как на этой неделе Машу с Верочкой встречал и провожал Олег. Теперь, при наличии американских «корочек» и качественных накладных усов, я был спокоен за капитана.

Уже во вторник, с утра пораньше, автор этих строк принялся за работу, первым делом отправившись за противопожарным оборудованием и инвентарем. Приобретя все необходимое и доставив его в ЛКМ, я переключился на стройматериалы, точнее, — на их образцы, ведь было достаточно купить всего по одному предмету. Следующие три дня буквально пролетели в заботах по снабжению Новой Гипербореи ГСМ, материалами для борьбы с пожарами, строительства, ограждения наших сельхозугодий и наиболее уязвимых участков границы. Причем, эта деятельность продолжилась и в субботу до полудня — мы с Рулем просто не успевали перевезти все, что нужно. Как только последняя «Шишига» въехала в наш новый мир, я связался с Алексеем. Мы договорились, что они с Дариной ненадолго (по их времени, конечно) погостят у нас.

Субботний обед прошел в поистине уютной семейной обстановке. Даже погода стояла солнечная и теплая, словно за окнами не середина октября. Разве можно было не воспользоваться таким подарком природы? На прогулке Мария и сообщила две новости: во-первых, она оформила Олегу (на имя американского сержанта морской пехоты) доверенность на управление машиной, а во-вторых, ей позвонила Росица Димова (мать пострадавшей от Свинаровой девочки) и попросила мою сестру о защите. Пришлось, не вдаваясь в лишние подробности, рассказывать Северовым о произошедших событиях. Дарина, добрая душа, предложила перевезти женщину и ее дочку к ним, ее брат, немного подумав, поддержал ее. Предложение гиперборейцев было, конечно, рискованным, но вполне разумным — родственнички Свинарова, все-таки севшего, правда за незаконное хранение и ношение оружия, а не за терроризм и экстремизм, как мы ожидали, при всем желании не смогут добраться до Димовых. Однако следовало либо уже не выпускать их из Новой Гипербореи, либо доставить туда так, чтобы они не поняли, что это и где находится. Прикинув, как это можно легче всего осуществить, я предложил воспользоваться для перевозки Верочкиной одноклассницы и ее матери УАЗом с полностью закрытым от внешнего мира салоном. Проблема заключалась лишь в том, что такового у нас не было. Но Алексей тут же вызвался помочь, подключив Николая Рокотова и его мастеров-биоандроидов к оборудованию нужного автомобиля.

Воскресенье мы с Дариной провели у меня дома, а в понедельник днем, на джипе сестры и специально приспособленной «Буханке», перевезли обеих дам с их невеликим багажом к нашим друзьям, на объект номер два. Там находился настоящий поселок, частично вырубленный в скалах, частично встроенный в них, имелся даже небольшой спортивный комплекс с бассейном и поликлиника. Как мне сказал Алексей, в этом поселении уже сейчас могло свободно жить 307 человек, а если доделать еще несколько жилых помещений, то и 339. Из расчета одна комната на человека — таковы нормы жилплощади у гиперборейцев, причем площадь этой комнаты не должна быть меньше четырнадцати квадратных метров. Росице и Йорданке Димовым предложили комфортабельную двухкомнатную квартиру с потрясающим видом на плато и живописную долину под ним.

Не прошло и двух дней, как мне пришлось разбираться с двумя сомнительными типами, явно поджидавшими нас с Верочкой около школы. К их большому разочарованию, при мне был электрошокер «Тайзер». В результате неудачного для гопников нападения, первый из них получил мощный электрический разряд, а второй оказался в положении лежа на асфальте, с закрученной за спину рукой.

— А сейчас слушай меня внимательно, урод. — начал я — Или ты мне говоришь, кто вас послал, или я ломаю тебе руку, а потом звоню знакомому следаку и тогда вы точно сядите. Куча народа видела, как вы на меня кинулись, а если у вас еще и наркоту найдут… Кто?!

— А-а-а!

— Ну все, сам виноват.

— А-а-а! Свинаровы.

— А теперь забирай своего дружка и сделайте так, чтобы я вас больше не видел и Свинаровым посоветуйте сидеть тихо. — строго произнес я, ослабив хватку — Понял?

— Понял.

Гопники, озираясь, покинули место происшествия, а автор этих строк, подобрав кассету для электрошокера, пошел встречать племянницу, словно ничего не случилось.

На следующий день мне позвонила сестра и встревоженным голосом попросила заехать за ней, а потом вместе забрать Веру из школы. Оказалось, что съемную однушку Димовых взломали и даже вынесли кое-что из обстановки. Короче говоря, пора было принимать меры, ибо следующими на очереди были мы. О провалившейся попытке нападения на мою скромную особу я, разумеется, промолчал, дабы не беспокоить и без того взволнованную Марию. Приехав в школу, мы первым делом упросили классную руководительницу отпустить Верочку домой до конца следующей недели, торжественно пообещав уже завтра предоставить ей справку от врача. С племянницей, к счастью, все было в полном порядке и мы уже спокойно пошли к машине, когда напротив школьного двора увидели наряд полиции и ленты ограждения. У меня, признаться, даже сердце сжалось. Надев солнцезащитные очки, хотя на улице было пасмурно, я пропустил дам вперед, а сам пристроился сзади. Не успели мы дойти до «Субару», как раздались звуки сирены и подъехала скорая — оказалось, что какой-то морально и интеллектуально неполноценный индивид сбил ребенка на «зебре». Далеко, правда, он не уехал: черная иномарка, снеся столб со знаком «Пешеходный переход», въехала в толстый ствол дерева. Пробормотав «Да что же это за день такой сегодня!» ваш покорный слуга отключил сигнализацию, открыл перед племянницей заднюю дверь машины, занял место водителя и только со второй попытки попал ключом в замок зажигания.

Дома состоялся серьезный разговор по поводу произошедших событий. На этот раз никто не возражал против скорейшего переезда в Новую Гиперборею. Имелось только пять препятствий, впрочем, относительно легко преодолимых: отчисление Веры из школы под предлогом перехода в другую, наше с сестрой увольнение с работы, необходимость периодического пополнения запасов лекарств, зерна и прочего посадочного материала, доставка кое-каких образцов техники, инструментов и материалов, а также охрана переходника. С первым пунктом сестра обещала разобраться сама, со вторым дела обстояли немного сложнее, так как Маша подала заявление на увольнение по собственному желанию лишь на прошлой неделе и ей оставалось отработать еще как минимум три, точнее, две с половиной. Пункты третий и четвертый вызывали куда меньше вопросов, только с пятым никакой ясности пока не было.

А вечером ваш покорный слуга позвонил нашему соседу по селу — Петру Николову, поинтересовавшись, смогут ли они с супругой уделить нам с сестрой немного времени. Поскольку ответ был положительным, мы с Машей, несмотря на начинавшийся мелкий, противный дождик, захватив сумку с подарками, пошли в гости. Конечно, сделали мы это не просто так — требовалось срочно достать справку для Верочки, чтобы девочка могла под благовидным предлогом не посещать школу хотя бы до конца следующей недели, а потом сестра напишет и подаст заявление об отчислении ребенка в связи с переездом на другое место жительства.

Анастасия, внимательно выслушав историю конфликта с семейкой Свинаровых, без лишних слов выдала нам нужную справку, а Петр рассказал о скандале, который устроила его жене одна нахальная пациентка с Украины. Что мы могли сделать? Только посочувствовать нашим знакомым и подарить им «Тайзер» с парой запасных кассет, да баллончик с перечным газом. Молодые врачи пытались отказаться, но я проявил настойчивость, заверив их, что такого добра у нас полно (чистая правда) и покупали мы эти штучки с хорошей скидкой (близко к правде).

Последний рабочий день недели выдался хоть и хлопотным, но вполне успешным. Отец с Рулем весь день занимались доставками потребных гиперборейцам материалов, а ваш покорный слуга провожал на работу и встречал сестру, покупал в магазинах лекарства, витамины, семена сельскохозяйственных культур, корм для животных (у нас появилась еще одна приблудная кошка) и продукты.

В субботу, сразу после завтрака, я отправился в Новую Гиперборею вместе с вернувшимся на побывку Олегом, сестрой и племянницей — поскольку наше переселение уже, можно сказать, началось, не имело смысла скрывать от Верочки тайну существования переходника и иных миров. Отцу и Рулю я выдал дробовики-электрошокеры, объяснив, как ими пользоваться, и поручил охрану дома и портала.

Новая Гиперборея встретила нас дождем с ветром, к счастью, не сильными, да и мы были подходяще одеты, благодаря Олегу, предупредившему нас о непогоде. По дороге Вера вертела головой во все стороны, удивлялась и спрашивала то про одно, то про другое. Сегодня для девочки был день интересных открытий, продолжившийся в замке гиперборейцев, где нас ждали Алексей и Дарина.

Оставив Марию и Верочку на попечение моей супруги, мы поднялись в кабинет Северова.

— Когда думаете переезжать, Андрей? — спросил как о чем-то уже решенном мой шурин, едва только мы расположились в удобных креслах с чашками душистого травяного чая.

— Через две недели по нашему времени. Раньше, извини, не получится.

— Понятно. Что ж, уже неплохо. Кстати, тут тебе братья Рокотовы списки передали. — Алексей достал из кармана и протянул мне несколько аккуратно сложенных листов.

— Так, крепежные элементы, металлический профиль, рабочая одежда и обувь, ручной инструмент, сельхозорудия. Хм, оргтехника? Так у вас же своя есть. — удивленно спросил я.

— Частично есть. Но кое-что уже вышло из строя, а у остального есть срок годности и он в обозримом будущем истечет.

— Ясно. Сделаем.

— Сколько времени тебе потребуется? — деловым тоном поинтересовался Алексей.

— Дай подумаю. Пять дней по-нашему, или два с половиной по здешнему.

— Хорошо, это нас устраивает.

— Кстати, Алексей, как там наши «бронзовые» поживают? Не беспокоят вас? — спросил я, пряча списки во внутренний карман.

— Что тебе сказать? Пока ведут себя смирно, но маленькими группами, как выражается Борислав, прощупывают границу. А она у нас довольно протяженная, так что нужно больше металлической сетки, колючей проволоки, оцинкованных труб и толстой арматуры. Рабочие у нас теперь есть, а вот материалов не хватает.

— А нам техников не хватает. — в тон Алексею заметил автор этих строк.

— Сколько тебе нужно?

— Двух сможешь выделить?

— Смогу. — ответил мой шурин.

— И еще двух бойцов. — решил я воспользоваться его щедростью.

— Извини, но двух не могу — только одного. — развел руками Северов и тут же встревоженно спросил — Что-то случилось?

— Ничего, просто дом надо охранять и переходник. Кстати, — спохватился я — ты говорил, что аэреусы границу прощупывают. Мне тут одна мысль в голову пришла: у вас же есть беспилотники?

— Есть, но их недостаточно. — ответил Алексей, явно не понимая, что я имею в виду.

— Это вопрос решаемый. У вас есть беспилотники, способные нести груз, скажем, в килограмм-два?

— Малый разведчик может нести полезную нагрузку в три с половиной килограмма, средний — в девяносто.

— Великолепно! — обрадовался я.

— На малый пять «эфок» и одну «эргэдешку» подвесить можно. — включился в разговор молчавший до этого Найденов.

— А можно 60-миллиметровую мину, какую нам Пламен дал, или даже две, если по весу подойдут.

— Прости, Андрей, а что за мина? — не понял Алексей.

— Как тебе сказать? Если просто, то снаряд с оперением для стрельбы из миномета — гладкоствольного орудия для навесной стрельбы. Раньше их еще бомбометами называли.

— Понятно, спасибо. У нас их тоже бомбометами называют, но уже давно не используют. А я-то думал, зачем Николай выпросил такое старинное оружие!

— Не понял. Так у вас что, миномет, тьфу, бомбомет есть?! — изумился ваш покорный слуга.

— Да. — совершенно спокойно ответил мой шурин — А еще 45-миллиметроновый автоматический гранатомет и крупнокалопный пулемет. Нам их недавно доставили вместе с топливом для электростанции и другими вещами. Хм, я чуть не разругался с Николаем из-за этих железяк. Не знал, что могут пригодиться. Значит такие бомбы можно сбрасывать с беспилотников?

— Обалдеть! И он молчит. Конечно можно! Но самое главное — у нас теперь артиллерия есть. И какой калибр, то есть калоп у вашего бомбомета? Сколько мин к нему?

— Калоп восемьдесят пять миллиметронов, а бомбы четыре — учебная, осколочная, бетонобойная и газовая, со слезоточивым газом.

— Живем. — радостно произнес Олег — Надо все это богатство сегодня же в ЛКМ забросить.

— Я скажу Николаю. — Северов достал рацию.

— Подожди, Алексей. — остановил я его — надо еще 50- и 60-миллиметровые мины, то есть бомбы, скопировать. Да, свяжись-ка заодно с Миленой.

— Насчет техников?

— Не только. У меня тут еще одна идейка появилась: хорошо бы организовать патрулирование границы нарядами.

— Патрулирование — это охрана? — уточнил Северов.

— Патрулировать, значит обходить дозором.

— Так мы это уже делаем. Правда, пока не на всех доступных участках.

— И каким образом?

— С помощью бойцов-биоандроидов и шагающих роботов.

— А на велосипедах не пробовали?

— На чем?

Тут мне пришлось на вырванном из записной книжки листе изобразить упомянутое средство передвижения, которое по-гиперборейски называется самокат. А то, что у нас называется самокатом, у них носит смешное название «самокатка». В ответ на возражение Алексея, что их бойцы-биоандроиды весят сто семьдесят пять килограммов, так как обладают более прочным и, следовательно, более тяжелым скелетом и несколько большей мышечной массой, чем люди, я предложил создать для охраны границ «легкую кавалерию» — велосипедные дозоры из биоандроидов-воинов поменьше размерами и весом. Приобретение хорошего горного велосипеда автор этих строк взял на себя. Немного подумав, Северов принял мое предложение и связался сначала с Николаем Рокотовым, затем со своей супругой. Обсудив еще некоторые детали, мы пожали друг другу руки и разошлись по своим делам.

В свой гараж я вернулся в компании двух биоандроидов-техников, одного из бойцов Рокотова и с пятью мехмулами, навьюченными гиперборейскими минометом, автоматическим гранатометом, 15-миллиметровым пулеметом, образцами боеприпасов к ним и малым БПЛА-разведчиком. Олег вызвался было идти вместе со мной, но, понимая, что ему хочется остаться с Машей, ваш покорный слуга проявил благородство и отпустил капитана к его фактической сурпруге.

Предпоследняя неделя октября прошла в трудах и заботах: я провожал и встречал сестру, мотался по магазинам, пытался заниматься торговлей, которая, признаться, не очень шла, да изредка заглядывал к нашим, заодно помогая отцу присматривать за бурной деятельностью биоандроидов-техников в ЛКМ. И вот, наконец, пришли долгожданные выходные, когда всем нормальным людям полагается отдыхать. В моем случае, однако, это было не совсем так. Сначала позвонил незнакомый клиент, которому срочно потребовался горный велосипед с толстыми колесами. Да, я выполнил данное Северову обещание и приобрел педальный транспорт, размножил его целых два раза, отправил первую партию в наш новый мир, так что теперь мог продать несколько штук. Только автор этих строк собрался ехать в Софию, как позвонил Валентин Георгиев — тот самый отец моей бывшей студентки и владелец автосалона, с которым у меня, можно сказать, уже завязались деловые отношения. Пришлось грузить в «Субару» еще и четыре аккумулятора.

Вернулся я во второй половине дня, голодный, но довольный, ведь удалось сбыть не только упомянутые вещи, но и захваченный на всякий случай мобильник, а также договориться о продаже еще одного велосипеда и десятка двадцатилитровых канистр. У меня накопилось изрядно этого добра, а выбрасывать его в «мусорку» было жалко.

Пообедав в гордом одиночестве — родители и биоандроиды уже поели — я объявил длинные выходные до вторника, велел бдить, не подпускать посторонних к дому и гаражу, а затем отправился к моей ненаглядной.

Осень в Новой Гиперборее очень напоминала то же время года в окрестностях Царичины, разве что была чуть теплее. Погода выдалась как на заказ солнечная и тихая, грех было не воспользоваться таким подарком природы, а посему мы с Дариной отправились на прогулку. Конечно же, в сопровождении двух бойцов Рокотова. А вечером нас ждал ужин у растопленного камина в компании Северовых, Борислава, Маши и Олега.

— Друзья мои, кто помнит, сколько времени прошло с нашей первой встречи? — обведя всех нас взглядом, спросил Алексей.

— Если сейчас у нас конец октября, а здесь — конец сентября… Встретились мы в конце мая по времени нашего, то есть того, мира… Получается, пять месяцев. Нет, с этой разницей во времени с ума сойти можно. — констатировал я.

— И какой же из этого следует вывод? — устремив на меня пристальный, почти первушинский взгляд, спросил Северов.

— Леш, вот только не надо меня гипнотизировать. — запротестовал ваш покорный слуга — Понял я твои намеки. Каждый раз сердце не на месте, когда от вас ухожу. И перед Дариной виноват, каюсь. В прошлый раз вообще ушел не попрощавшись.

— Да ладно, Андрюш, ты уже извинялся. Ты ведь для всех нас стараешься, я понимаю. — заступилась за меня моя ненаглядная.

— Хорошо, Андрей, не буду тебя торопить, но ты тоже не тяни с переездом.

— Постараюсь побыстрее, но не обещаю. — развел я руками.

Верно говорят, что в хорошей компании время летит незаметно. Душевно поговорив на самые разные темы, вспомнив трудные и забавные моменты нашего недавнего прошлого, мы разошлись по комнатам уже около полуночи. А утром, ни свет ни заря, с большим трудом поднявшись с постели, автор этих строк побрел в душ. Предстояло возвращение в мой прежний мир.

Первый день последней недели октября начался не совсем удачно: из-за пробок мы добрались до Машиной работы с десятиминутным опозданием, а заехав в магазин за оргтехникой, я смог купить только стационарный компьютер и пачку хорошей бумаги для принтера, поскольку забыл взять достаточно денег. Зато вторник и среда меня порадовали — целых три клиента, одним из которых оказался давешний велолюбитель, другим — Валентин Георгиев и только с третьим, точнее, с третьей, мы раньше не встречались. С покупками тоже все сложилось удачно: были приобретены подходящий монитор, принтер сканер, жесткий диск, набор-комплект с мотор-колесом на 1000 Вт для фэтбайка и даже кораблик для прикормки рыбы. Нет, я вовсе не страстный рыбак, просто решил приспособить эту штуковину для охраны нашей водной границы. При грузоподъемности в два килограмма и дальности радиоуправления в пятьсот метров, посудина вполне полезная. Хотелось бы, конечно, побольше, да не было ни времени, ни желания искать.

Первого ноября — в День народных просветителей — я решил посибаритствовать и предаться отдыху. Проводив Машу на работу, ваш покорный слуга заехал в магазин, накупил разных вкусностей и по возвращении домой принялся стряпать нечто вроде праздничного обеда. Но жизнь в очередной раз вмешалась в мои планы. Звук открывающегося дверного замка слегка меня озадачил, если сестра вернулась в столь ранний час, то явно что-то случилось. Поэтому я быстро, с ножом в руке — резал овощи для салата — вышел в коридор. Каково же было мое изумление, когда вместо Марии передо мной предстал худощавый тип небольшого роста, в джинсах, спортивной куртке и вязаной шапочке, надвинутой на самые брови. Известное время мы стояли друг против друга, не зная, что предпринять. Первым опомнился автор этих строк, сделав страшное лицо, встав в боевую стойку и громким шепотом сказав «Пшел вон!» Незадачливый воришка, забыв отмычку в замке, со всех ног бросился вниз по лестнице. Догонять его я, разумеется, не стал, но, оставив приготовление пищи на потом, выключил электроприборы, быстро собрался и потопал в магазин за новым замком.

Как раз за его установкой меня застал звонок очередного клиента. Обеду снова пришлось подождать до лучших времен.

Домой я возвратился вместе с Машей. Праздничную трапезу мы закончили готовить вместе, благо оставалось немного, а затем отдали должное нашему кулинарному творчеству. О неприятном инциденте ваш покорный слуга сообщил сестре, старательно придерживаясь шутливого тона, но она восприняла все совершенно серьезно и даже предложила попросить у Бориса (Борислава Рокотова) еще одного бойца. Немного подумав, я согласился, ведь нам предстояло использовать эту квартиру еще больше недели, а заодно предложил поменять всю дверь.

Кто сказал, что понедельник — день тяжелый? Пятница иной раз ему ничуть не уступит. С утра пораньше позвонил Валентин Георгиев и поинтересовался, не найдется ли у меня зимняя резина, пару часов спустя объявился еще один клиент, которому понадобился новый мобильник. Пришлось срочно ехать в Царичину. И очень хорошо, что я догадался захватить из дома еще кое-какие товары — благодаря такой предусмотрительности денег хватило не только на солидную стальную дверь с двумя секретными замками, ее установку, раствор, чтобы замазать получившиеся щели в стене, но и на некоторые мелочи из списка Николая, до которых пока не дошли руки. А вечером, по закону подлости, сломалась стиральная машина. Казалось бы — планы на субботу претерпевают по этой причине некоторые изменения, но тут мне в голову пришла шальная мысль попробовать воспользоваться удивительными способностями ЛКМ. Забегая вперед, скажу, что у нас получилось — видимо, поломка оказалась несущественной. К тому же, несколько штук мы доставили в Новую Гиперборею, где Росица Димова — мать одноклассницы Верочки — пожаловалась на недостачу спального белья, стирального порошка и множества других вещей, о которых ваш покорный слуга даже не подумал. Оказывается, женщина, освоившись в новом мире, но оставшись без работы, заскучала и Милена решила назначить ее ответственной за банно-прачечные, спальные и столовые принадлежности. Супруга Алексея не прогадала — наша знакомая взялась за дело серьезно, навела почти идеальный порядок и составила длиннющий список необходимых в нашем хозяйстве вещей. Но, обо всем по порядку. В субботу я все-таки посетил блошиный рынок, продал «Тайзер» с тремя кассетами, два баллончика с перечным газом, мобильник, а заодно приобрел у какого-то полупьяного типа полный комплект полицейской формы, резиновую дубинку и обложку от удостоверения. Пока автор этих строк размышлял о том, где достать сам документ, к нему подошел уже знакомый цыганенок и спросил, что надо дяденьке. Быстро и скрытно оглянувшись по сторонам, я наклонился и ответил на вопрос. Смуглый хитрец улыбнулся во все тридцать два зуба и распахнул полу поношенной куртки: в пришпиленном к подкладке полиэтиленовом кармане, в развернутом виде, лежало самое настоящее удостоверение стража порядка. Взглянув на фото, я не поверил своим глазам — на нем красовалось лицо, как две капли воды похожее на мое. Отложив на время раздумья о мистических совпадениях, ваш покорный слуга приобрел документ и, проверяя, нет ли за ним «хвоста» отправился домой.

Выходные нам с сестрой пришлось целиком и полностью посвятить выполнению заказов Димовой-старшей. Зато на следующей неделе я отправил к Маше на два дня Олега и Верочку, категорически запретив им выходить из квартиры без крайней необходимости, а племяннице — не открывать дверь никому, кроме нас и родителей. Таким образом, у меня появились целых два свободных дня по нашему времени и один — по новогиперборейскому. Как нетрудно догадаться, провел я их у своих новых родственников.

ГЛАВА XVIII

Признаюсь откровено, вернулся я с небольшим опозданием, но зато в знаменательную дату — День Великой Октябрьской социалистической революции — и не с пустыми руками. Однако, получилась небольшая нестыковка: как сказал мне Олег, это историческое событие произошло в их мире несколько раньше, а именно — пятнадцатого октября по старому или двадцать восьмого по новому стилю. Вашему покорному слуге осталось лишь пожалеть, что не поинтересовался этим вопросом раньше и предложить отметить победу угнетенных над эксплуататорами по нашему календарю. Тепло и душевно побеседовав с близкими людьми, я засобирался обратно, велев Верочке делать то же самое. Племянница возражать не стала, только спросила, когда мама и дядя Олег приедут к ней. Девочке понравилось в новом мире, но ее расстраивало частое и порой длительное отсутствие Маши, Олега и любимых бабушки с дедушкой. Но надо было думать о будущем — Вера вырастет и ей станет скучно в таком малолюдном коллективе. Детям гиперборейцев все-таки легче в этом отношении — они уже привыкли жить в узком кругу, да и выбора у них другого нет. Иными словами, придется увеличивать население Новой Гипербореи, но делать это следовало очень осторожно. Вот тут пригодился бы профессиональный опыт Первушина, да и детектор лжи совсем бы не помешал. Но даже связь с моим товарищем потеряна, где и как достать полиграф неизвестно (если вообще возможно), так что придется пока полагаться на собственные силы. Все-таки у наших гиперборейских друзей должна иметься возможность проверять кто есть кто, раз даже служба безопасности есть. Хотя… Борислав, насколько я понял из общения с ним и судя по его повадкам, военный, а не безопасник. Вот мой шурин — дело иное. Может, я и ошибаюсь, но человек он непростой, один взгляд, очень напоминающий таковой Владимира свет Николаевича, чего стоит. Надо бы с ним поговорить на тему привлечения к нам новых людей. Рассуждая таким образом, ваш покорный слуга въехал в Царичину и, проезжая по улице, на которой стоял дом Николовых, заметил возле него двух подозрительных типов. Остановив «Субару Форестер» метрах в десяти от участка наших знакомых докторов, я приказал Верочке спрятаться на заднем сиденье и сидеть тихо, приготовил полицейское удостоверение, газовый «Макаров», вышел из машины, запер ее и осторожно направился к подозрительным личностям, уже деловито вскрывавшим входную дверь. Ну что ж, сегодня явно не их день. Держа руку с пистолетом за отворотом куртки, а другую, с удостоверением, на виду, я медленно (спешка, как говорил наш военрук капитан Земляникин, хороша только при ловле блох) пошел к любителям чужого добра.

— Стоять на месте, не двигаться! Полиция! — крикнул я и показал удостоверение — Руки за голову! Лицом к стене!

Однако, разбойники даже не подумали выполнять мои команды, напротив, решили оказать сопротивление. Один из них запустил в меня маленьким ломом-гвоздодером и хорошо, что я успел пригнуться, а другой выхватил из-за пазухи газовый баллончик и щедро распылил его содержимое в направлении меня. Я инстинктивно отпрянул назад, но ветер отнес газ в сторону. Тогда первый достал охотничий нож. Конечно, воспользоваться оружием я ему не дал и выстрелил в мерзавца. Бандит выронил нож, выругался, и побежал к забору (путь к калитке был перекрыт мной), его подельник бросился вслед за ним.

Догонять взломщиков я не стал, а внимательно рассмотрел входную дверь, увы, вскрытую. К счастью, проникнуть внутрь злоумышленники не успели, однако оставлять дом с открытой дверью было нельзя, поэтому пришлось связываться с родителями и просить отца прислать бойца-биоандроида. Только после того, как он прибыл, мы с племянницей вернулись домой, а незадолго до возвращения с работы Николовых, автор этих строк сменил воина с позывным Щит на его посту перед дверью.

Вечером, при свете лампы, я вставил новый замок вместо раскуроченного ворами и предложил Петру установить хорошую железную дверь. Но молодой доктор ответил, что и рад бы, да денег на такие расходы не предусмотрено. Тогда ваш покорный слуга предложил ему свою помощь, категорически запретив говорить о деньгах и напомнив, что его супруга нас уже один раз здорово выручила, снабдив справкой для Веры.

Новая дверь в доме Николовых появилась уже на следующий день вечером, тогда же, за ужином, между нами состоялся серьезный разговор, во время которого я предложил Петру и Анастасии стать моими агентами по продаже разных товаров, за неплохие комиссионные, разумеется. Для начала автор этих строк предложил им два смартфона и планшет по очень выгодной цене. На вопрос Петра, почему так дешево, я ответил, что отец одной моей китайской студентки — бизнесмен и возит из Поднебесной самые разные товары, продавая часть из них мне по себестоимости. Не знаю, поверили мне мои новые знакомые, или нет, но один из мобильников взяли «на пробу» и больше неудобных вопросов не задавали.

Пятница прошла в трудах и заботах, а вечером Мария «обрадовала» меня новостью, что ей придется работать не до четырнадцатого, а до двадцать первого ноября, ибо ее шеф ни за что не хотел отпускать такую ценную сотрудницу. Мало того, что сестру задерживали на работе, так она должна была вводить в курс дела нового бухгалтера. Неприятно, конечно, но не критично. А вот то, что сказал мне Олег заставило меня основательно задуматься:

— Андрюх, ты не забыл, что у нас завтра связь с товарищем подполковником? Наши даже обещали переходник открыть.

— Елки-палки! — хлопнул я себя по лбу — Олег, спасибо, что напомнил — совсем из головы вылетело.

— Ну, ты же у нас весь в делах, ни минуты покоя. Что нашим говорить будем, командир?

— То есть, ты намекаешь, что Владимир, виноват, товарищ подполковник, будет не один?

— А что тут намекать? Ты помнишь, что давеча подполковник Николов сказал? Теперь там генералы всем заправляют, так что если связь и будет, то только связь — в девятнадцатый век так просто уже не смотаешься. — усмехнулся Найденов и совершенно серьезно добавил — И прослушка тоже будет, ибо дело государственной важности.

— Придется ограничиться общими словами. — немного подумав ответил я — Про Новую Гиперборею, разумеется, молчок. Было бы здорово пригласить товарища подполковника к нам — есть у меня к нему одна просьба, — но это уж как получится.

— Что просить хочешь? — Олег внимательно посмотрел мне в глаза.

— Детектор лжи или полиграф.

Найденов присвистнул:

— Ничего себе! Ты кого проверять собрался?

— Новых граждан нашего мира.

— И что, есть кандидаты?

— Найдутся. Хотя бы родственники Николовых. Сами они, по-моему, нормальные ребята, но их родню проверить не помешает.

— Врачи? — вступила в разговор Маша.

— Они. — подтвердил я ее догадку.

— Ты что, хочешь их вместе с родственниками к нам переселить? — удивился Найденов — А сами-то они согласны?

— Пока я с ними не говорил, но, кажется, дело к тому идет. Люди кредитов набрали, а дом все еще до конца не отремонтирован, зарплата маленькая, на работу ездить далеко, ребенка не с кем оставить, в школах сейчас мы знаем, что творится. К тому же, недавно какие-то типы, по всей видимости, наркоманы, к ним пытались забраться, хорошо, мы с Верочкой как раз в это время домой возвращались. Настя, жена Петра, русская, сам он — русофил, а при нынешней прозападной власти это минус. Не светит им тут ничего хорошего, ребята. Так что должны согласиться.

— Андрюш, какие наркоманы?! Что с Верочкой? Ты мне ничего не рассказывал. — всполошилась сестра.

— Спокойно, Маша, все в порядке. А не рассказывал, потому что не о чем особо. Пугнул я их немного полицейскими «корочками» и газовым «макарычем» — всего-то дел.

— «Всего-то дел»! — передразнила меня Мария — Вот как с таким ребенка отпускать? А если бы они напали?

— Какое напали, Маш?! Верочка в запертой машине сидела, с газовым баллончиком, а я с этими дохляками без проблем бы разделался. У них и оружия-то не было.

— Не мог просто мимо проехать? Ну, посигналил бы, выстрелил бы из окна. Зачем было к этим наркоманам лезть? Они же ничего не соображают — убить могут запросто. — не унималась сестра.

— Когда не под кайфом — соображают, а они еще не успели принять дозу, видно было. И вообще, хватит паниковать, давайте лучше думать, что завтра Первушину скажем.

— Вот ты и думай — сам кашу заварил, сам и расхлебывай. — Маша насупилась, встала и потянула за руку Найденова — Пойдем, Олег.

— Подожди, Маш, мы тут с Андрюхой маленько потолкуем и я приду. — капитан мягко, но решительно высвободил руку и, видя, как его жена надула губки, примирительно добавил — Я скоро, обещаю.

— Ну что, защитник обиженных, как с моим шефом завтра разговаривать будем? — криво улыбнувшись спросил Олег.

— Когда связь?

— Между девятью и десятью по местному времени, но лучше в девять тридцать. — четко, по-военному ответил Найденов.

— Ясно. Тогда скажем, что все в порядке, все живы-здоровы, чего и вам желаем. Вот только соскучились и повидаться хотим. А там уж как получится. Если отпустят товарищи генералы Владимира свет Николаевича к нам в гости, поговорим по душам. Эх, жалко, что баньки у нас нет!

— Не понял. А банята-то здесь при чем? — изумился капитан.

— Элементарно, Ватсон, в баню нормальные люди голышом ходят, следовательно, «жучки» прятать негде. Ты же мне сам о прослушке говорил. К тому же, само место предрасполагает к откровенности. Я в хорошем смысле слова.

— Ну ты силен! Я бы не сообразил, попытался бы техническими средствами его прощупать. Хотя… товарища подполковника на такой мякине не проведешь — он воробей стреляный. И что мы ему скажем?

— Правду, но не всю. Про ЛКМ говорить точно не будем, про гиперборейцев тоже, а вот про нападение мигрантов, думаю, можно. Про любителей пошуметь тоже.

— А про переходник что будем врать?

— Зачем же сразу врать? Просто немного видоизменим правду. Расскажем товарищу подполковнику, под большим секретом, конечно, о неведомом мире, покрытом льдом и снегом. Таким миром ваши товарищи вряд ли заинтересуются. Туда мол, мы трупы этих самых мигрантов-террористов и сбросили — пусть их белые медведи съедят. Как раз попросим одежду для полярников и снегоступы — вдруг снова на нас кто-нибудь нападет и придется улики прятать? К тому же, на песцов поохотиться можно — шкурки у них ценные, а тамошние полярные лисицы даже чуть крупнее наших. Да, еще немного увеличим сумму, которую мы у главаря нелегалов нашли. Раза в три, не больше. А если будет спрашивать, как мы туда попали, сделаем честные лица и скажем, что случайно получилось: после мощной грозы чинили проводку в гараже, конец кабеля как раз в то место уперся, где переходник находится, что-то коротнуло, дверь и открылась.

— Офигеть! Это надо же такое выдумать! Тебе, Андрюх, только фантастические романы писать.

— Да наша жизнь интересней любого романа. Главное запомнить то, что я тут сочинил, а завтра с утра отрепетируем, перед тем, как на связь выходить.

— Так сегодня вечером и отрепетируем! — с энтузиазмом воскликнул Олег — На сон грядущий.

Мы честно повторяли придуманную мной версию — три раза вечером и два раза утром, но, увы, напрасно. Связь с миром Первушина просто изчезла. Но куда хуже было то, что вечером мы не смогли открыть портал. Ни в один из миров. Ни с первой попытки, ни с десятой. А ведь по ту сторону остались моя племянница и убежавшая к ней с утра пораньше Мария. Ситуация складывалась просто трагическая. У меня уже опустились руки, но Олег предложил попробовать еще раз, немного увеличив напряжение. И у нас получилось! На всякий случай мы открыли переходник еще два раза. Но даже убедившись в его бесперебойной работе, Найденов все же решил отправиться к Маше. Понимая, что останавливать капитана бесполезно, я уговорил его хотя бы взять с собой тревожный чемоданчик (в его случае — рюкзак), облачиться в новый камуфляж, бронежилет, шлем, разгрузку, взять АКМС, РКБ и фонарик-электрошокер.

Сборы в дорогу заняли совсем немного времени, мы с Олегом пожали друг другу руки, обнялись, портал плавно открылся и Найденов шагнул в мир Новой Гипербореи. Как только серая скала встала на место, автор этих строк немного подождав, отправился домой, стараясь придать лицу выражение спокойствия и беззаботности, чтобы не вызывать подозрений у родителей, знавших, что их дочь, внучка и зять находятся у наших гиперборейских друзей. Не к чему их расстраивать, ведь портал заработал, все живы-здоровы, а временные трудности на то и существуют, чтобы их преодолевать.

Весь остаток дня меня не покидало чувство тревоги и неопределенности. Надо ли говорить о том, что уснуть я так и не смог? Словно что-то тянуло меня к двери в иные миры. В конце концов, поддавшись этому смутному влечению, ваш покорный слуга, одевшись потеплее, отправился в гараж.

Точно следуя инструкции, данной мне Олегом (и даже старательно записанной), я попытался открыть портал. Но, к моему ужасу, дверь в параллельные миры не открылась. Тогда я попробовал снова. На сей раз каменная плита, закрывавшая вход, привычно, плавно и бесшумно, отошла в сторону, только почему-то появилось уже знакомое голубоватое сияние, как уже случалось два раза: когда нас с Первушиным переходник «не пустил» обратно, а также при первом посещении Новой Гипербореи. Затем загадочное свечение исчезло и передо мной предстали двое: высокого роста человек в неком подобии скафандра, но без шлема и робот-охранник, судя по торчавшим двум стволам. Оба медленно вошли в гараж.

— Qui es? Ubi is? (Кто Вы? Куда идете?) — вопросил приятным баритоном человек, глядя мне в глаза и слегка улыбнувшись. После такого не удивиться смог бы, наверное, лишь тот, кто совершенно не способен удивляться. Какое-то время мы стояли молча, а я, повнимательнее приглядевшись, определил таинственного незнакомца скорее как человекоподобного робота. Видя мое затруднение, странный визитер снова улыбнулся, поднял руки на уровень плеч, повернув их ладонями ко мне, и тем же приятным голосом, без тени агрессии, произнес на все тех же трех языках по очереди:

— Non nocebo tibi, ne timeas me. (Я не причиню Вам зла, не бойтесь меня).

Придя в себя, я решился ответить представителю неведомого мира:

— Приветствую Вас! Я также не причиню Вам зла. — и, немного поколебавшись, осторожно вытащил свой «Вальтер», положил его на полку, и продолжил — Только, пожалуйста, уберите своего железного друга.

— Увы, я не имею права этого делать, но могу перевести машину в режим N 2. - спокойно ответил мне загадочный незнакомец и произвел какие-то манипуляции с футуристическим браслетом на левой руке. Робот-охранник задрал оба ствола вверх и откатился в угол.

— Хорошо. — нехотя согласился я, огляделся в поисках подходящей мебели, а найдя то, что было нужно, предложил своему гостю металлический стул, предварительно стряхнув с него пыль, а себе взял пластиковый. — Прошу Вас.

— Благодарю Вас. — учтиво, с полупоклоном, но и с чувством собственного достоинства (если это применимо к роботу) ответил таинственный пришелец. Но прежде, чем сесть, отрекомендовался:

— Позвольте представиться: механоандроид А-12. Но Вы можете называть меня просто Странник.

— Очень приятно. Иванов Андрей Димитрович, житель этой планеты, преподаватель русского языка. — я пожал протянутую мне руку и продолжил — Кстати, мы называем нашу планету Земля.

— Взаимно. Вы говорите, Земля? Спасибо за информацию! Андрей Димитрович, у Вас есть время, чтобы выслушать меня? Это очень важно.

— Да.

— Я — человекоподобная машина, представляющая руководителя экспедиции с планеты Экзон. Инструкция запрещает ему покидать наш космический корабль. Поэтому на меня возложена задача вести с Вами переговоры.

— Но почему именно со мной? Ведь я всего лишь частное лицо, а не представитель власти?

— Простите, Андрей Димитрович, но данная мне инструкция запрещает осуществлять какие-либо контакты с вашими властями. Мой руководитель приказал мне договариваться только с Вами.

— Спасибо за высокое доверие, но чем я могу быть полезен представителям могущественной цивилизации?

— Господин Рой Тассадор, мой хозяин, просил передать Вам вот это. — тут механоандроид А-12 подозвал к себе при помощи своего браслета, робота-охранника, извлек из находившегося у него за спиной жесткого ранца и передал мне хитроумное устройство размерами с маленький чемоданчик с прикрепленным к нему тубусом. Потом достал из кармана своего скафандра нечто вроде наладонника, попросил меня подойти поближе и старательно объяснил, как пользоваться сим, как он его назвал, малым электронным советником. Вместе с упомянутой аппаратурой, мне было вручено и зарядное устройство которое, как сказал человекоподобный робот, совместимо с нашей электросетью. Затем Странник попросил меня связаться с пославшим его человеком «сегодня, ровно в восемь часов вечера по вашему времени», сказав, что это очень важно. На мой вопрос о причине плохой работы портала, он ответил, что господин Тассадор вскоре устранит эту проблему и у меня с моими людьми больше не возникнет никаких трудностей с его использованием. А если, все-таки, переходник снова перестанет работать, то мне следует только связаться с его начальником и попросить о помощи. Сказав это, механоандроид легко, как человек, встал, извинился, что вынужден покинуть меня, ибо не может больше задерживаться в моем мире и протянул мне свою механическую руку. Странно, но пожимая ее я почувствовал тепло человеческого тела. Или мне только показалось?

А вечером, точно следуя инструкции, автор этих строк вышел на связь с представителем далекой и загадочной планеты Экзон. Едва увидев на раскладном экране Роя Тассадора, я решил, что стал объектом розыгрыша: уж очень представитель внеземной цивилизации был похож на инопланетян, какими их часто изображают наши фантасты и футурологи — с большой, сужающейся книзу, полностью лишенной волос головой, маленьким ртом, крупными черными глазами и четырьмя длинными пальцами на руках. Говорил пришелец по-русски, с небольшим акцентом, довольно приятным голосом. По словам гуманоида, он является представителем некой высокоразвитой цивилизации, которая заселила разумными существами сначала планету латинян, гиперборейцев и византийцев, затем нашу планету (но тут эксперимент пошел не совсем так, как планировали), а потом могущественные пришельцы проникли в параллельные миры XIX века и Новой Гипербореи. И если в первом из них лидерами являлись соотечественники Тассадора, помогавшие России, то во втором пальму первенства захватили представители враждебного им народа. Последние и начали заселять его людьми, подобными нашим кроманьонцам и неандертальцам. А homo pilosus («человек волосатый»), как оказалось, — родственники далеких предков жителей Экзона и коренное население мира Новой Гипербореи. На них, как сказал мой собеседник, мы можем всецело рассчитывать. Далее он сообщил мне, что инопланетяне не только ставят эксперименты, но и играют людьми, как шахматными фигурами, а планеты и (с недавних пор) параллельные миры для них — лишь опытный материал и шахматные доски. Потом мой инопланетный собеседник поведал, что он являлся участником игры (что-то вроде Star Craft, судя по описанию), в которой пришельцы составляют себе команды из представителей других цивилизаций (без их ведома, за что Рой Тассадор извинился) и таким образом забавляются. Разыгрываются хорошие призы, среди которых возможность продлить себе и своим родственникам и без того длинную (по земным меркам) жизнь. Однако, проигравшему приходится платить, причем не только кредитами (деньгами). Моего собеседника, по его словам, обманули, к тому же, он вступил в игру позже, чем другие участники и ему достались весьма ограниченные ресурсы. Вначале Тассадор пришел в отчаяние от такой вопиющей несправедливости, но, приглядевшись к нам, воспрянул духом. Он даже выразил мне свое восхищение нашими смелостью, благородством, предприимчивостью и готовностью жертвовать многим для достижения цели. Инопланетянин сообщил мне также о том, что к кое-кому из игроков у него имеется нешуточный счет и он полон решимости им отомстить, а потому предлагает мне и моим друзьям сделку. Суть ее сводится к тому, что мы вполне сознательно играем на его стороне, а сам Рой делает вид, что отказывается от нас и требует выделить ему больше ресурсов и дать возможность составить другую команду, но в то же время тайно всячески помогает нам. Кстати, до сих пор он сделал это всего шесть раз: подбросив мне книгу с чеком на предъявителя, связав с Первушиным, обеспечив доступ в ЛКМ, открыв портал в Новую Гиперборею и два раза подослав цыганенка с нужными удостоверениями. Пришелец сказал, что согласно правилам игры, каждый из участников имеет право помогать своей команде не более двенадцати раз, но его противники делали это уже не менее пятнадцати. Таким образом, у него есть все основания требовать поменять своих подопечных на других. Это, по словам гуманоида, даст нам возможность выйти из-под наблюдения других игроков и арбитра, а он сможет поддерживать, как он выразился, «наш проект» гораздо эффективнее. На мой вопрос, чем же мы можем быть полезными представителю столь могущественной цивилизации, Тассадор, грустно улыбнувшись, ответил, что иногда могущество оказывается иллюзорным, а в руках подлых и безответственных людей несет разрушение и горе, ему же порядком надоел их мир и хочется провести другую часть жизни «ближе к природе, в обществе, где такие понятия, как справедливость, доброта, бескорыстие, сочувствие, любовь и дружба не пустые слова, среди честных и благородных людей». Немного помолчав, мой собеседник спросил, спокойно и прямо глядя мне в глаза, можем ли мы предоставить ему такую возможность? Так же честно глядя в огромные глаза представителя внеземной цивилизации, я ответил, что столь важное решение мы должны принять сообща. Гуманоид понимающе кивнул и предложил мне показать моим друзьям запись его подробного обращения к нам, объяснив, где ее найти и как запустить. Поблагодарив Тассадора за помощь и доверие, я пообещал, что в самое ближайшее время встречусь со своими близкими и друзьями, мы обсудим предложение сотрудничества и дадим инопланетному гостю ответ, если, конечно, переходник будет нормально работать. Мой собеседник заверил меня, что безупречная работа портала отныне его забота, помогать нам он продолжит в любом случае, а на связь мы сможем выходить каждое четное число месяца, вечером, между девятью и десятью часами. На этом наша беседа закончилась, мы пожелали друг другу всего самого доброго и изображение на экране исчезло. Ваш покорный слуга отключил инопланетный прибор, названный им для легкости компьютером, отсоединил гибкую антенну, свернул ее трубочкой и спрятал в тубус. Оставалось только решить, как действовать дальше — соглашаться на игру, которая для нас вовсе не будет игрой, или нет?

Вполне естественно, что после бессонной и напряженной ночи, вывалившей на мою бедную голову столь ошеломляющую информацию, проспал я очень долго, проснулся все еще находясь под воздействием необычного происшествия и потому, услышав голоса сестры и Олега, в первую минуту решил, что случившееся — плод моего воображения и результат накопившейся усталости. Однако, в дверь постучали и Маша встревоженно спросила:

— Андрюш, ты не спишь? С тобой все в порядке?

Ужинали мы непривычно рано и в полном составе. Оказывается, автор этих строк проспал действительно долго, чем вызвал беспокойство как родителей, так и вернувшихся в авральном порядке Маши, Верочки и Олега. А после ужина, оставив племянницу на попечение мамы и отца, я пригласил неофициальных супругов к себе в комнату. Первым делом ваш покорный слуга выразил свое неудовольствие слишком уж поспешными и необдуманными действиями Найденова, проигнорировав его оправдания, что, мол, нельзя разделять семью, товарищ подполковник приказал охранять меня и моих родных, да и вообще, гиперборейцы, конечно, классные ребята, но мы ему ближе. Сестренка полностью поддержала своего любимого мужчину, а я, дождавшись, когда они выскажутся, заявил, что отныне портал с очень большой долей вероятности будет работать как швейцарские часы, нашли вполне логичное объяснение некоторые невероятные, на первый взгляд, случайности и совпадения, теперь совершенно точно можно сказать, что мы не одни во Вселенной, но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. А совсем хорошо сделать это одновременно. После такого предисловия, с торжественным и загадочным лицом, я извлек на свет божий подаренный инопланетным гостем прибор, попросил ничему не удивляться, смотреть и слушать внимательно, включил его и пустил запись обращения Роя Тассадора.

Вдоволь полюбовавшись обалделыми лицами Маши и Олега, я спросил:

— Ну, что скажете? И, кстати, как работает переходник?

— Андрюш, что это значит? — сестра указала на погасший экран.

— А ты не поняла? — вместо меня ответил Найденов — Это значит, Машенька, что мы все: и ты, и я, и Андрей, и товарищ подполковник, и наши гиперборейские друзья, — пешки в игре каких-то долбаных гуманоидов. Вроде этого. — капитан угрюмо кивнул на устройство.

— Браво, Олег! Не в бровь, а в глаз! — воскликнул я, а затем, уже совершенно серьезно, продолжил — Так что там с нашим переходником?

— Работает, как из пулемета. Тьфу-тьфу. — капитан постучал по деревянной спинке стула. — Ты уверен, что они его контролируют? — спросил он, имея в виду пришельцев.

— Во всяком случае не на сто процентов. К тому же, сам Тассадор мне сказал, что могущество может оказаться, мягко говоря, преувеличенным.

— Так прямо и сказал? — иронично усмехнулся Олег.

— Да.

— Ой, не нравится мне все это! Не хочу я играть в эти игры! Вот зачем ты меня заставил с работы уволиться? — Мария возмущенно стрельнула глазами в мою сторону.

— Спокойно, Маша, я Дубровский. — Найденов обнял мою сестренку за плечи, но та нервно освободилась из его объятий и раздраженно произнесла:

— Олег, и ты туда же! Вы все что, с ума сошли? Это же не шутки!

— А никто и не шутит, Маша. Просто надо решить, что делать. — ваш покорный слуга сложил экран инопланетного устройства, закрыл крышку, отключил его, завернул в фольгу, спрятал от греха подальше и только затем продолжил — Во-первых, в покое нас теперь уже не оставят, вы слышали, что сказал Рой. Во-вторых, из всех зол умные люди всегда выбирают меньшее, исходя из этого Тассадор — далеко не худший вариант и я склоняюсь к тому, чтобы принять его предложение. В-третьих, надо быть очень смелым человеком, чтобы отказать тому, за чьей спиной стоит высокоразвитая цивилизация. А вдруг наш знакомый обидится и сделает нам какую-нибудь пакость, или просто уничтожит, или передаст другому игроку, который с нами вообще не будет церемониться? В конце концов, гуманоид нам до сих пор помагал, причем неплохо.

— А если это — ловушка? — усомнился Найденов.

— А смысл? — в тон ему ответил я и, выдержав паузу, предложил — Давайте-ка лучше с Алексеем посоветуемся, он все-таки представитель более продвинутой цивилизации. Заодно и работу портала проверим.

— Сначала попробуем с товарищем подполковником связаться. — возразил мне капитан.

— Хорошо. Не уверен, что получится, но раз ты так считаешь… — неохотно согласился я.

— Правда, Андрюш, давайте свяжемся с вашим подполковником. — поддержала Олега Маша — Может, даже в их мир переселимся — там эти гуманоиды нас не найдут.

— Угу, «не найдут», держи карман шире! — криво улыбнулся ваш покорный слуга — Ладно, сестренка, не бойся — прорвемся. Пошли в гараж.

— Я с вами! — решительно заявила Мария.

Связались мы, как ни странно, с первого раза, качество звука было великолепным, но, к нашему разочарованию, Первушина на месте не оказалось — как нам сообщил подполковник Николов, назначенный ответственным за связь с нашим миром, начальство отправило его в столицу освобожденной Болгарии — Пловдив, обучать будущих контрразведчиков. Но если у нас возникнут какие-нибудь вопросы или проблемы, мы можем и даже должны обращаться напрямую к нему, или к его заместителям: Валентину Йорданову, уже ставшему капитаном, и лейтенанту технического отдела МГБ СССР Юрию Синицыну. Пламен предупредил нас, что на связь (за исключением экстренных случаев) мы теперь будем выходить раз в месяц по времени XIX века, то есть, раз в неделю по нашему, а переходник смогут открыть только один раз в самом крайнем случае, так как все силы брошены на работу с миром девятнадцатого столетия. Олег доложил, что у нас все в порядке, помощь не требуется, я передал привет Владимиру и всем нашим знакомым и мы попрощались с подполковником.

На следующее утро, в понедельник, Олег с Машей уехали в Софию, Верочку, несмотря на ее протесты, оставили дома с бабушкой и дедушкой, а я отправился сначала в ЛКМ — отнести Рулю, Ключу и Болту (так я окрестил двух других биоандроидов-техников) свежую провизию и дать задание на два дня, — а потом в Новую Гиперборею, к Северову — решать, как поступать в создавшейся ситуации.

Алексею, конечно, не понравился такой поворот событий, но, внимательно просмотрев и прослушав обращение гуманоида, а также мои соображения, взвесив все плюсы и минусы сотрудничества с Роем Тассадором, Северов согласился продолжить участие в «этой сомнительной игре», тем более, что мы и так в нее уже вовлечены. Однако, он пожелал лично переговорить с пришельцем. И мы отправились в мой мир.

Из-за разницы во времени, нам удалось прибыть в Царичину только вечером. Конечно же, мама накормила нас ужином, племянница засыпала «дядю Алексея» вопросами и только после этого мы поднялись ко мне в комнату, где, дождавшись условленного времени, вышли на связь с Тассадором. На этот раз больше говорил Северов, а ваш покорный слуга предпочитал помалкивать «с ученым видом знатока». Гуманоид был сама любезность и даже обещал «в самое ближайшее время» предоставить нам некую «техническую помощь». Правда, попросил, начиная с завтрашнего вечера, не пользоваться переходником и не выходить на связь три дня по нашему времени, объяснив это желанием убедить арбитра их, мягко говоря, странной игры в плохой работе портала. Мы договорились связаться с инопланетянином в субботу, в восемь часов вечера, из моего мира, дабы не привлекать ненужного внимания к Новой Гиперборее. В конце нашей беседы Рой Тассадор слегка наклонил голову набок и, как мне показалось, с облегчением произнес:

— Благодарю вас за согласие, Алексей Светозарович и Андрей Димитрович, вы очень мне помогли. Обещаю вам, что не разочарую ни вас лично, ни ваших друзей и близких. Поверьте, то, что мы делаем, для меня ничуть не менее важно, чем для вас.

— И мы Вас благодарим, уважаемый господин Тассадор. — любезно улыбнувшись, произнес Северов.

— Пока не за что. Всего доброго!

— Всего доброго! — в один голос ответили мы с гиперборейцем.

Экран погас, автор этих строк отключил и спрятал инопланетный компьютер (или как его еще можно назвать?) и спросил своего шурина:

— Что скажешь, Алексей?

— А что тут сказать? — пожал он плечами — Не верю я в эту игру. Скорее всего, мы стали невольными участниками какого-то эксперимента вселенских масштабов. И начался он довольно давно. Но вот чем закончится — неизвестно.

— Ты уверен?

— Почти на сто процентов.

— Все-таки не на все сто. — усмехнулся я.

— Только потому, что нельзя быть полностью уверенным во всем.

— А вот я ему верю, представь себе. В моем мире есть такие «умники», которые любят играть людьми, целыми народами, государствами как шахматными фигурами. Взять хотя бы тех же англосаксонских сверхбогатых разбойников. Один мерзавец даже книгу про это написал.

— «Великая шахматная доска»? — саркастически улыбнувшись спросил Северов, вероятно, вспомнив наш недавний разговор о геополитике.

— Именно. Но кроме игры, наверняка есть что-то еще, тут ты прав.

— И это «что-то» куда важнее игры.

— Может быть, но вряд ли.

— Ты так веришь этому Тассадору? — удивился мой шурин.

— Во-первых, сужу по своему миру, хотя это, может быть, и неправильно, во-вторых, они тоже гуманоиды, а человеческому существу нравится играть, в-третьих, какой смысл ему нас обманывать при его-то возможностях?

— Готов поспорить, что есть и в-четвертых. — хитро улыбнулся Алексей.

— Конечно. Тассадор нам кое в чем здорово помог. Один только ЛКМ чего стоит.

— Так это он?

— По его словам, он лишь предоставил нам доступ, а сам этот мир — явление уникальное, что-то вроде разумной планеты. Признаться, я предполагал нечто подобное, но не знал, как объяснить. Да и сейчас не знаю. Главное, если верить Рою, о существовании ЛКМ знаем только он да мы.

— Откуда такая уверенность? — прищурившись, поинтересовался Северов.

— Это лучше у него самого спросить. — развел руками я.

— А кто, по твоему, нарушал работу переходника? — не унимался Алексей.

— Тассадор утверждает, что другие игроки, хотя и сам портал иной раз ведет себя непредсказуемо.

— Это он тебе сказал?

— Нет, я сам так думаю, на основе наших с Первушиным приключений и его рассказов о трудностях, с которыми сталкивались их ученые.

— Позволь с тобой не согласиться. Что мешало соперникам Тассадора, или даже ему самому, открывать и закрывать переходник по своему усмотрению? При их уровне развития это совсем не сложно.

— Верно. Одна сторона могла открывать портал, а другая, мешая ей, закрывать. Но соплеменники нашего знакомого, скорее всего, оказались в том мире победителями, потому что теперь у СССР XXI-го века и его союзников нет проблем с перемещением в мир XIX-го века.

— Откуда такая уверенность?

— Мы с Олегом недавно связывались с тем миром, но нам сказали, что теперь связь будет только раз в неделю по нашему времени, а переходник смогут открыть только один раз — и то в самом крайнем случае. Они сейчас активно осваивают мир девятнадцатого века.

— То есть, нам рассчитывать не на что?

— К сожалению, да.

— Тогда будем работать с твоим миром и ЛКМ. А если наш инопланетный знакомый действительно заинтересован в сотрудничестве, как он утверждает, попросим и его о содействии — заодно проверим искренность этого господина на деле. — подвел итог Алексей.

Во вторник утром, проводив Верочку в Новую Гиперборею, ибо ребенку надо учиться, я принес в ЛКМ кое-какие вещи, заодно проинспектировав работу биоандроидов и приказав им ровно через два часа грузить готовые копии и отправляться в Новую Гиперборею на отдых.

И вот снова наступила суббота, пришло время выходить на связь с Роем Тассадором. Но по неизвестной причине все попытки осуществить контакт кончились ничем. Ваш покорный слуга с прибывшим специально для разговора с представителем планеты Экзон Северовым терялись в догадках, не зная, что произошло. В конце концов, мы решили попробовать связаться со знакомым гуманоидом в воскресенье вечером, а утром поговорить с бывшими подчиненными Первушина.

Разговор с капитаном Йордановым, дежурившим у рации, получился содержательным: Валентин с гордостью сообщил, что Болгария того мира занимает территорию даже немного больше той, что была определена Сан-Стефанским мирным договором в нашем, а столицей решено было сделать Пловдив (об этом я уже знал). Формой правления на всенародном референдуме, вопреки неудовольствию российского императора Константина, была избрана республика. Для обеспечения обороны молодого славянского государства в стране будут находится воинские части из НРБ XXI-го века, сколько и какие, понятное дело, — военная тайна. Стамбул теперь официально называется Царьградом, над храмом Святой Софии снова возвышаются кресты, вместо одного из минаретов воздвигли колокольню, остальные аккуратно разобрали, а в городе и его окрестностях развернулось невиданное доселе строительство. Полуостров, на котором расположена бывшая столица двух империй — Византийской и Османской — стал территорией СССР XXI-го столетия. Самыми большими посольствами в Царьграде будут дипломатические представительства двух Болгарий, социалистической Германии и Российской империи. Многие наши четники, среди которых даже две девушки, отправились в Пловдив, в Высшее командное училище сухопутных войск (ВКУСВ), а Вылчан и Фотю даже в Болгарию XXI века. Подросший Захарий учится в престижной пловдивской школе и показывает блестящие результаты в освоении точных наук. Мой верный оруженосец Колю и Петко Дешлиев, к сожалению, геройски погибли в одном из сражений, Павел Тодоров дослужился до капитана артиллерии, вышел в отставку и совсем недавно, по настоянию товарищей из НРБ, стал мэром города Казанлык, где, как и в нашем мире, было решено строить военные заводы. Царичина и ее окрестности превратились в маленький, закрытый городок, с преобладающим иномирным населением. Первушин преподает на кафедре контрразведки и специальных операций ВКУСВ. Валентин сказал, что моего друга временно освободили от наблюдения за нашим миром и отправили в отпуск, а когда он снова выйдет на связь, неизвестно. Но как только такая возможность появится, капитан или кто-либо из его коллег дадут мне знать.

Когда сеанс связи закончился, я вопросительно посмотрел на Северова, все это время молчаливо сидевшего сбоку. Тот, поняв меня без слов, ответил:

— Интересно. Ты, кажется, говорил, что между вашими мирами небольшая разница во времени?

— Да, но я думаю, что они достигли большего, чем могли бы мы за то же время. Одни только переходники чего стоят! Может быть, потому, что у них не было репрессий, Второй мировой, проклятого гегемона США, а их социализм оказался эффективнее нашего.

— Ты имеешь в виду большую войну и государство, сотрудничающее с латинянами? — уточнил Алексей.

— Да.

— Андрей, я хотел бы познакомиться с твоим другом. Разумеется, если представится такая возможность. Этот подполковник, должно быть, очень интересный человек. Скажи, он русский, или, как ты выражаешься, — «плод болгаро-советской дружбы»? Ему можно доверять?

— Владимир — русский. Его предки по линии отца — с Урала, а по линии матери, кажется, из-под Москвы. Отлично владеет французским, насколько я могу судить, очень хорошо болгарским (только легкий акцент есть). Лично ему доверять можно. Но он — человек служивый, присягу давал.

— Как раз это меня и беспокоит. — нахмурившись произнес мой шурин, а затем, энергично встав с места, предложил — Давай-ка, Андрей, пойдем в дом — как-то здесь неуютно, да и холодно.

В гостиной, у зажженного камина, за чаем, мы обсудили, как и о чем будем говорить с Первушиным, а затем перешли к проблемам Новой Гипербореи. Алексей в очередной раз пригласил меня в замок, уже не только от себя, но и от имени Дарины. Отказать самой прекрасной девушке всех миров и времен я, разумеется, не смог, но предупредил, что известное время проведу здесь, ибо должен доставлять необходимые вещи и материалы в наш новый мир, да и мои финансовые запасы необходимо пополнить. Мой шурин милостиво согласился подождать еще четыре дня по их времени.

А вечером нас ждал неприятный сюрприз — Рой Тассадор на связь не вышел. Алексею и сопровождавшему его бойцу пришлось переночевать у меня, благо места имелось достаточно — мои родители отправились в Новую Гиперборею, к Верочке. Утром, накормив гостей собственноручно сваренной кашей и проводив их до переходника, ваш покорный слуга отправился по делам в город. Два дня прошли незаметно, настало время связываться с нашим инопланетянином, но, увы, он опять не откликнулся. Неприятно, конечно, но нам это пока ничем не угрожает, ведь портал работает прекрасно (тьфу-тьфу!). Итак, я продолжал заниматься решением разных вопросов, а вечером двадцать второго ноября, когда наконец-то связался с представителем внеземного разума, тот сообщил мне просто сногсшибательную новость: в огромный космический корабль, в котором находились игроки, ученые, техники и группа поддержки, врезался небольшой метеорит, что привело к разгерметизации многих отсеков и гибели большинства находившихся на корабле гуманоидов. Погибло и десять из двенадцати игроков, в том числе пять соперников Тассадора. Воспользовавшись таким случаем, Рой с помощью Странника и своего друга — военного летчика из группы поддержки — ликвидировал последнего. Им удалось также спасти чудом уцелевшего бортинженера по имени Арл Крисс, оказавшегося соотечественником нашего инопланетянина. По словам Тассадора, продержаться на пострадавшем корабле, по предварительной оценке, они смогут не более недели по нашему времени. На мой вопрос, куда и как они намерены эвакуироваться, Рой ответил, что несмотря на известный риск, наилучшим вариантом была бы Царичина. Такой поворот дела привел меня в состояние крайней озадаченности. Видя, что я не в состоянии что-либо ответить, Тассадор начал убеждать меня, что они примут самые строгие меры предосторожности, приземлятся подальше от моего дома, даже привезут с собой некие очень ценные артефакты. Как порядочный человек, я не мог не принять терпящих бедствие, к тому же, нам эти жители планеты Экзон могли здорово помочь — все-таки высокоразвитая цивилизация. И ваш покорный слуга согласился.

Дальше события понеслись галопом. В пятницу, с утра пораньше, примчались сестра с Найденовым, заявили, что срочно отправляются в Новую Гиперборею и попросили помочь. Пришлось тащить в ЛКМ сумки с лекарствами, посудой, семенами, гигиеническими средствами и прочим в том же духе. Затем счастливая пара собрала вещички, Маша, чмокнув меня в щеку, сказала «Пока!», Олег пожал руку, попросил не задерживаться и они уже хотели упорхнуть в наш новый мир, как я сообразил предложить им поехать туда на джипе. Идея оказалась удачной и во внедорожник загрузили кота Барсика и еще некоторое количество нужных вещей.

Доев холодный завтрак, я отправился в ЛКМ за бензином — надо было закупить продукты для себя и оставшихся животных, которым предстояло переселяться вслед за хозяевами, а также отвезти Валентину Георгиеву комплект зимней резины, аккумулятор и свечи зажигания.

Поездка прошла успешно и автор этих строк в отличном настроении вернулся в село, уже раздумывая, чем бы порадовать свой вкус, как ему позвонила клиентка — девушке потребовался новый айфон. Пришлось откладывать обед и возвращаться в Софию.

Дома, утолив зверский голод, убрав со стола и заперев двери, я помчался в ЛКМ — контролировать работу биоандроидов, размножать вырученные деньги и кое-какие ценности. Вернулся автор этих строк уже поздно вечером, с ворохом банкнот, несколькими айфонами и планшетами — нужно было поторапливаться с покупками, да и припасы на зиму сделать.

Суббота началась спокойно, я даже успел приготовить к отправке в ЛКМ и Новую Гиперборею некоторые вещи, съездить в магазин, продать два айфона, вернуться домой и пообедать. А потом началось: сперва позвонил очередной клиент, по дороге — еще один, точнее, одна, потом меня побеспокоил Петр Николов, сообщивший, что два его коллеги желают приобрести телефоны, а третий — планшет. Отметился даже любитель горных велосипедов, которому потребовались запчасти к двухколесному транспорту. Пришлось срочно интересоваться в Интернете что сколько стоит.

Едва покончив с делами, поужинав и приняв душ, ваш покорный слуга развернул инопланетную аппаратуру, чтобы узнать, как обстоят дела у терпящих бедствие жителей планеты Экзон. А положение у них, по словам выглядевшего весьма озабоченным Роя, было хуже губернаторского: хотя, как они установили, ресурсов корабля могло хватить даже на пару месяцев, но система дальнего обнаружения и предупреждения, необъяснимым образом отключившаяся перед тем, как в них попал метеорит, засекла неведомый корабль, совершенно точно не принадлежавший его соотечественникам — триссам, о чем доложила система опознавания. Таким образом, оставались три возможности: первая — таинственный космолет является собственностью их соседей по планете — агглов; вторая — это корабль гиперборейцев, византийцев или латинян; согласно третьей, к ним направлялись какие-то неведомые пришельцы, от которых вообще можно ожидать чего угодно. Поскольку кроме Тассадора и двух его соотечественников на корабле никого не было, а их оборонительные возможности после аварии оставляли желать лучшего, Рой принял решение покинуть звездолет, прихватив с собой как можно больше полезного. Сделать же это они намереваются послезавтра вечером. «То есть, в понедельник.» — взглянув на календарь, подумал я и вздохнул с облегчением — в такое время село почти пустое, а немногочисленные жители сидят по домам. Но все-таки попросил инопланетянина приземляться как можно более скрытно. Забегая вперед, скажу, что Рой выполнил свое обещание, да и погода явно была на нашей стороне: облачность и дождь.

В воскресенье ко мне пожаловали Олег и Алексей в сопровождении одного из бойцов Рокотова и биоандроида-техника, который сгрузил с двух мехмулов и собрал пару роботов: домработника и уборщика, как объяснил мне мой шурин, это — подарок моей супруги. Дарина просила передать мне и электронное послание, которое я могу посмотреть и послушать в свободное от «своих нескончаемых дел» время. Ваш покорный слуга, с помощью Северова, проинструктировал искусственных помощников и отправился к себе в комнату. Самая прекрасная девушка всех миров предстала передо мной в том самом платье, в котором была в момент нашей первой встречи, а еще я заметил на ней подаренные мной янтарные бусы и браслет. В своем послании Дарина спрашивала, помню ли я тот день, в который мы впервые увидели друг друга, упрекнула за то, что несмотря на данное ей обещание, мы так и не посетили ее гордость — розовый сад, рассказала об их новостях, сказала, что любит, ждет и очень надеется на скорую встречу. Стоит ли говорить о том, что после этой весточки я едва дождался вечера, когда к нам пожаловали наши инопланетные гости.

Рой Тассадор прибыл в компании не двух, как он говорил, а трех своих соотечественников: военного космопилота Кима Рэя, бортинженера Арла Крисса и спасенного ими чуть ли не в последний момент астрофизика и второго бортинженера Рика Квассира. Экзонтяне прикатили на двух футуристического вида машинах, благодаря специальному маскировочному покрытию почти сливавшихся с окружающим пейзажем. Хорошо, что наш знакомый гуманоид догадался включить небольшой внешний экран, при помощи которого автор этих строк, дежуривший на улице, у самой калитки, договорился с пришельцами о наших дальнейших действиях. Сначала в Новую Гиперборею отправилось основное транспортное средство с пассажирами, а за ним — роботизированное грузовое авто. Ну а мне пришлось, проверив, нет ли «хвоста» (насколько это вообще можно было сделать), закрывать все окна, запирать двери и срочно покидать Царичину 2018-го года.

ГЛАВА XIX

Погода в Новой Гиперборее несильно отличалась от нашей, разве что было чуть теплее и не шел дождь, но, по докладу дежурившего на блокпосту у переходника Медведя, он кончился совсем недавно. Нас уже поджидали бронированный внедорожник эскорта и комфортабельная представительская «Буханка» — предмет гордости Николая Рокотова. К моему удивлению, мы поехали на объект номер два, где, как объяснил мне Северов, находился специально построенный домик для инопланетных гостей, одновременно служивший изолятором, так как экзонтяне вполне могли принести с собой какие-либо неизвестные нам вирусы. Впрочем, наши новые знакомые с пониманием отнеслись к этому деликатному моменту и даже сами попросили провести экспресс-обследование на предмет разных потенциально опасных микроорганизмов и прочих веществ. Далее, по законам гостеприимства, следовало дорогих гостей, как говорится в русских народных сказках «напоить, накормить и спать уложить», что и было сделано. Тут я отдал должное предусмотрительности гиперборейцев, приготовивших две двухместные комнаты и дополнительную складную кровать в гостиной.

Как только мы, пожелав экзонтянам спокойной ночи, вышли из домика, я отвел Алексея в сторону и попросил разрешения вернуться обратно.

— На ночь глядя? — удивился мой шурин.

— Я роботов-охранников включить забыл и сигнализацию. Собаки некормленные, да и в ЛКМ заглянуть надо — как там Руль, Болт и Ключ.

— Интересные ты им имена дал. — усмехнулся Алексей.

— Не имена, а позывные. Ну так как — отпустишь?

— А это действительно так нужно? — усомнился Северов.

— Нужно, Алексей.

— Ну, раз нужно… Слушай, может ты своих собак к нам перевезешь?

— А место для них есть?

— Конечно. Мы и конуры им приготовили. Здесь, конечно, не на острове. Родители твои тоже здесь — будет кому о них заботиться.

— Хорошо, спасибо! Да, еще я к тебе Болта пришлю на «Буханке». С оружием.

— Так у нас его пока достаточно. Патронов и гранат надо еще привезти — Борислав просил.

— Нет, Алексей, я имел в виду мое оружие, то есть полковника Серафимова, прежнего владельца дачи.

— Зачем нам этот антиквариат? — удивился мой шурин.

— От греха подальше, знаешь ли. Такой арсенал дома хранить незаконно — это не у нас тут. Да и часть ценностей надо перевзти. Вместе с железными шкафами.

— Вместе с чем? — не понял слова Северов.

— С ящиками. Вот только куда все это девать?

— Как куда? Оружие и боеприпасы — к Николаю, а железные ящики с ценностями — в твою горницу в доме-крепости.

— Да как-то неудобно, Алексей.

— Брось! В конце концов, мы не чужие люди. Или у тебя этих ящиков столько, что в комнате не уместятся? — пошутил мой шурин.

— Спасибо, Леш! Еще как уместятся!

— Андрюх, — вступил в разговор молчавший до того Найденов — а может я за оружием сгоняю? И ценности заодно возьму? Ты тут нужней.

— Извини, Олег, но нет. Ну что ты там будешь делать со своими липовыми документами? Ты хоть по-английски говоришь? То-то и оно. А я постараюсь быстро обернуться. Если же задержусь, то займите чем-нибудь наших гостей. Лучше вообще их не беспокоить сутки по здешнему времени. У них ведь все необходимое есть?

— На трое суток хватит. Но, думаю, это — лишнее. — убежденно ответил Северов.

— В самом крайнем случае, Олег, будешь меня представлять.

— Есть. — без энтузиазма ответил капитан.

— Ну вот и прекрасно. Стало быть, пускай наши гости сутки отдыхают, даже больше, сейчас же ночь. А если меня к тому времени все еще не будет, свяжетесь с ними, извинитесь, попросите немного подождать, скажете, что у Андрея Иванова важные дела, а там и я подойду. — подвел итог ваш покорный слуга.

— Ты уверен? — обеспокоенно спросил Алексей.

— Конечно. — убежденно ответил автор этих строк.

— А если опять переходник не будет работать? — не отставал от меня гипербореец.

— Да вы что, с каким-то переходником не справитесь? С такими помощниками? — я кивнул в сторону домика, где разместили инопланетян.

— Ну смотри, зятек. — полушутя-полусерьезно погрозил мне пальцем Алексей.

— Все будет в порядке, ребята, вот увидите. — заверил их я — Ну, с Богом!

Северов вызвал представительский УАЗ, мы пожали друг другу руки, приобнялись, я залез в «Буханку» и покатил к переходнику.

Вернувшись уже под утро, ваш покорный слуга первым делом заглянул в ЛКМ, откуда, вместе с Рулем, на УАЗе, приехал к себе в гараж. Приказав биоандроиду ждать меня там, я первым делом накормил друзей человека, а затем занялся упаковыванием и переноской оружия и боеприпасов. После этого, мы вместе с Рулем перетащили два предварительно освобожденных от содержимого небольших металлических шкафа с сейфами и два обычных, в разобранном виде. Ценности, за исключением большей части бумажных денег, я сложил в заранее приготовленные тактические рюкзаки с бирками и также отправил в салон фургона.

За погрузкой багажа как-то незаметно наступил день. Только мы с биоандроидом завершили поздний завтрак, как залаяли собаки, а за окном раздались сигналы автомобиля. Признаться, я очень удивился, увидев на улице перед домом автомобиль БНТ (Болгарского национального телевидения). Из разговора с журналистами, стало ясно, что прибытие наших инопланетных гостей не прошло незамеченным — кто-то из местных жителей все-таки сумел разглядеть НЛО, совершившее посадку неподалеку от села. Что мне оставалось делать в такой, прямо скажем, деликатной ситуации? Правильно, во-первых, мысленно сказать спасибо за то, что приехали именно представители прессы, а не полиция или спецслужбы. А во-вторых, как можно более непринужденно рассмеяться и сказать, что кое-кому из местных явно захотелось погреться в лучах славы этого известного на всю страну места и добавить, что, вероятно, имело место и злоупотребление алкоголем. Затем, уже вполне серьезно, я посетовал на ужасное качество улиц, почти полное отсутствие освещения и налеты грабителей, один из которых лично мне удалось предотвратить, а также предложил сделать об этом репортаж, ибо «такие и подобные им проблемы, в отличие от фантастических летающих тарелок, волнуют большинство жителей не только Царичины, но и других болгарских сел». Но дабы еще лучше «замаскировать» приземление жителей планеты Экзон, автор этих строк сообщил, что вчера вечером действительно слышал шум, но не от корабля таинственных пришельцев, а от обычного самолета, что же касается световых эффектов, то их можно наблюдать накануне и во время новогодних праздников, причем в Софии они гораздо масштабнее и красочнее. Вероятно, надеявшаяся хоть на какую-то сенсацию молодая журналистка сразу погрустнела, пожелала мне хорошего дня и вслед за оператором села в авто. Как только представители четвертой власти уехали, я, мысленно выдохнув, решил сообщить об их визите Тассадору и дал себе слово ускорить наше переселение из ставшего слишком неуютным мира. По этой причине мы с Рулем всерьез занялись перевозкой всего, что только можно, в ЛКМ и Новую Гиперборею.

Ближе к вечеру мне позвонил Петр Николов и пригласил нас с сестрой и племянницей в гости. Отказываться я не стал, только извинился, что сестра с Верочкой в Софии и прийти не смогут. Доктор попросил меня захватить с собой два телефона и ноутбук с мышкой и клавиатурой, а также спросил, есть ли у меня какие-нибудь школьные принадлежности. К счастью, таковые у меня были.

В Новую Гиперборею мы вернулись вовремя, но у меня разболелась голова — сказалось напряжение последних дней и бессонная ночь. Поэтому дежуривший на объекте номер два Алексей отправил вашего покорного слугу к его законной супруге — на отдых и лечение, сказав, что пришельцы никуда не денутся, а я ему буду нужен здоровый, бодрый и со свежей головой. Вручив Дарине кулон из янтаря (ее любимый камень, очень популярный у гиперборейцев), автор этих строк поцеловал ее, извинился, что временно недееспособен и отправился в душ.

— Андрюша, прими это. — подала мне самая прекрасная девушка всех миров и времен какую-то таблетку и стакан воды — И, пожалуйста, обещай, что больше не будешь так переутомляться.

Проснулся я хотя и поздновато, но без головной боли, полным сил и готовым к великим свершениям. После завтрака, за которым уже успевшая подкрепиться Дарина рассказала немногие здешние новости, ваш покорный слуга почувствовал себя еще лучше, поблагодарил супругу, причем не только на словах, приоделся и отправился на переговоры с братьями по разуму.

Тассадор и его соотечественники с пониманием отнеслись к пребыванию в карантине, никакого недовольства не выражали, а напротив — были сама любезность. В небольшой, но уютной передней гостевого дома собралась довольно колоритная компамия: на фоне статных гиперборейцев четверо жителей планеты Экзон выглядели если не детьми, то подростками, зачем-то нарядившимися в костюмы инопланетян. Со стороны картина, пожалуй, выглядела забавной, но сидевшим за столом было не до шуток. После традиционного обмена любезностями, Рой, как старший среди экзонтян, попросил у Северова, как главного среди нас, позволения начать с предистории, дабы сразу, как говорится, расставить все по местам. Алексей кивнул. И тут наш инопланетный гость огорошил нас, заявив, что и они сами, и гиперборейцы прибыли сюда не из другой галактики, а из параллельной Вселенной. Оказывается, существуют некие «тоннели», по которым можно быстро и с наименьшими энергозатратами проникать из одной точки любой такой Вселенной в другую, параллельную. Именно таким «коридором» и пользовались наши знакомые с Экзона, чтобы посещать нашу галактику и наш мир, служивший им опытной площадкой, а также огромным игральным залом, как мы уже знаем. К счастью, экзонтяне имели доступ не ко всем мирам. Тассадор поделился с нами радостной новостью, что Новая Гиперборея, в которую удалось проникнуть жителям его планеты двести с лишним лет назад, по необъяснимым причинам «закрылась», так что у нас появилась прекрасная возможность избавиться от подчас весьма опасного вмешательства инопланетных «игроков». Затем Рой, извинившись перед гиперборейцами, сказал, что они, латиняне, византийцы и океанийские племена — результат эксперимента, поставленного когда-то очень давно учеными с его платены. Северов, задумчиво прищурившись, заметил:

— Так вот чем объясняется наше необыкновенно быстрое развитие.

— Да, Вы правы, Алексей Светозарович. — грустно улыбнувшись продолжил Тассадор — И, я должен снова извиниться перед вами, но ваш вид в нашей Вселенной, по свидетельствам наших ученых, — тупиковый. Чего никак нельзя сказать о виде Homo sapiens миров, к которым принадлежат уважаемые Андрей Димитрович и Олег Иванович.

— Простите, господин Тассадор, но как тогда быть с местными homo pilosus, которые, извините, так похожи на вас, только покрыты волосами? — полюбопытствовал я.

— Как раз тут все просто, Андрей Димитрович. — улыбнулся наш гость — Этот вид здесь действительно является тупиковым, но нашим ученым удалось поднять их до определенного уровня, дальше которого они не должны развиваться. — видя немой вопрос в глазах всех присутствующих, за исключением его соотечественников, Рой пояснил — Таковы условия эксперимента, который начали проводить на этой планете, или, точнее, в этом мире, около двухсот пятидесяти лет тому назад по вашему календарю. Целью было создание некого идеального общества, где вместо роботов или искусственных людей, как у вас — кивок в сторону гиперборейцев — более опасную, трудную или однообразную работу выполняли бы живые существа, занимающие промежуточное положение между животными и людьми. Увы, на место таких живых роботов были определены наши, образно выражаясь, далекие и невезучие братья. А «венцом творения» должны были стать те, кто так похож на вас. Кстати, не могли бы Вы, уважаемый Алексей Светозарович, рассказать нам о них?

Северов удовлетворил просьбу главного экзонтянина, после чего не удержался и спросил:

— Простите, уважаемый Тассадор, но что же это за идеальное общество, в котором царят такие дикие нравы, как у Homo aereus?

Рой Тассадор только развел руками:

— Увы, никакой эксперимент не застрахован от ошибок. Кроме того, это не наше решение. Проектом руководили агглы и когда выбирали религию для будущего общества, они предложили именно то, что Вы описали, взяв за основу древнейшие верования и обычаи своих предков.

— Еще раз простите, уважаемый Тассадор, но существует ли вероятность того, что ваши соседи по планете снова вернутся сюда, как двести пятьдесят лет назад и попробуют открыть доступ к этому миру? — задал живо интересовавший всех нас вопрос Северов.

— Трудно сказать. — немного подумав, ответил Рой — Ученых и технических специалистов, работавших по данному проекту раньше, уже нет в живых, а их преемники и все люди, финансировавшие его, находились на нашем корабле и погибли. Только Эриус знал многое об этом эксперименте — его отец участвовал в нем с нашей стороны. Но его можно не опасаться — профессор Армагор порядочный человек.

— То есть, уважаемый господин Тассадор, кроме Вашего знакомого, могут быть люди, знающие о проекте и об этом мире? — осторожно спросил Алексей.

— Вполне возможно, что кроме Эриуса об этом мире уже не знает никто, но полной уверенности у меня, к сожалению, нет.

Тут, как говорится, наступила неловкая пауза, прервал которую наш гость с планеты Экзон:

— Извините, я вспомнил! Эриус говорил мне, что через двести пятьдесят лет по местному календарю, плюс-минус один год, должна прибыть вторая экспедиция, для проверки результатов и продолжения эксперимента. То есть, нам необходимо лишь определить, когда именно наша экспедиция покинула эту планету.

— Если верить Александру — тому юноше, который был нашим пленником, — то двести пятьдесят лет назад. — сказал Северов.

— Когда точно Вы говорили с этим юношей? — встрепенулся Тассадор.

— Примерно два месяца тому назад.

— В таком случае, нам остается подождать еще десять. — сделал вывод экзонтянин.

— Кстати, — вспомнил я — а тот космический корабль, который Вы обнаружили, уважаемый Тассадор, не может принадлежать этой экспедиции?

— Исключено. — твердо ответил гуманоид — Все корабли таких экспедиций обязательно оборудуются системой опознавания «свой-чужой», а у того не было ничего подобного. — и, помолчав немного, добавил — Уважаемые Алексей Светозарович и Андрей Димитрович, я могу попросить вас об одной услуге?

Мы немного напряглись, переглянулись, но все же согласились. А просьба заключалась в следующем: кто-то из нас или наших доверенных людей должен был проводить в мир 2018-го года военного космолетчика Кима Рэя, который свяжется с их кораблем, находящемся сейчас в автономном режиме, и попытается узнать, что за таинственный корабль пожаловал к ним (или к нам?) в гости. Причем сделать это следовало буквально через несколько часов по здешнему времени. Свои услуги в качестве добровольцев предложили моя милость и Олег. Алексей попытался возразить, что вполне достаточно и одного человека, но мы оба пошли на принцип, заявив, мол пойдем вместе и точка. Весьма неохотно уступив нашему с Найденовым упрямству, Северов, на правах хозяина, объявил перерыв на полчаса, извинился перед нашими гостями и отозвал меня в сторону.

— Андрей, с тобой пойдут Медведь и два бойца: двенадцатый — гранатометчик и четырнадцатый — прицельщик. Неизвестно, с кем или с чем придется иметь дело, а у нас каждый человек на счету. Да и мы с тобой не чужие люди. Чутье мне подсказывает, что просто не будет, а я ему привык доверять.

— Спасибо, Алексей. — я пожал руку своему шурину — А я почему-то уверен, что все будет в порядке.

— Мне бы твою уверенность. — вздохнул Северов — Хорошо, будем надеяться на лучшее. Но если что — сразу к нам.

— Понял. Ну что, выдвигаемся?

— Даже с Дариной не попрощаешься?

— Если есть время, то непременно.

— Есть. А с нашими отцами-создателями мы и сами поговорим. — иронично усмехнулся Алексей.

По возвращении меня ждал пустой и холодный дом, голодная кошка Муся во дворе, где еще совсем недавно полновластными хозяевами чувствовали себя Бобик и Рекс, уже ставшие жителями Новой Гипербореи, и, к счастью, полный холодильник. Проведя для нашего инопланетного гостя экскурсию по участку и дому, предложив ему располагаться в своей комнате, автор этих строк, отдал приказ Медведю распределить между биоандроидами дежурства и, при активном участии Олега, принялся за стряпню. А как вы хотите? Ведь еще прусский король Фридрих Вильгельм I говорил: «Война войной, а обед по расписанию». Найденов, правда посетовал на то, что его гиперборейские коллеги не подумали о введении должности военного повара, ибо невместно старшим по званию готовить младшим, но я пресек роптания капитана и пообещал поговорить на эту тему с Бориславом Рокотовым.

За обедом Ким Рэй сообщил нам, что связь налажена, уцелевшие системы их космического корабля работают отлично, а приблизившийся к нему объект — грузовой космолет латинян. И по всей видимости, он направляется на их лунную базу. На мой вопрос, представляет ли он опасность для корабля экзонтян, космолетчик ответил, что на грузовиках латинян не бывает абордажных команд, хотя стопроцентной уверенности у него нет. Тогда ваш покорный слуга спросил, можно ли уничтожить латинянский корабль. Рэй задумался, а потом выдал неожиданный ответ:

— Уничтожить его, конечно, возможно, но лучше захватить.

— Захватить?! — изумился я, а Ким преспокойно пояснил:

— Да. Один из двух нейтронных излучателей уцелел и я могу его использовать. А затем отправить на корабль противника роботов из группы захвата. Таким образом мы, во-первых, избежим ненужного шума и световых эффектов, которые могут зафиксировать ваши спутники, а во-вторых, возьмем их грузовик вместе со всем, что на нем есть.

— Что ж, разумно. Шум нам ни к чему, а вот трофеи нужны. — согласился я — Действуйте, уважаемый Рэй. Вам нужна какая-нибудь помощь?

— Нет, благодарю Вас, я справлюсь сам.

— Хорошо, тогда мы с товарищем капитаном не будем Вам мешать и подождем внизу, а Вы, когда закончите, можете вызвать нас по этому прибору. — я положил на стол перед космопилотом маленькую рацию и объяснил, как ей пользоваться.

Наш инопланетный союзник справился быстрее, чем мы ожидали. Автор этих строк даже поперхнулся чаем, когда из рации раздалась знакомая мелодия финала торжественной увертюры «1812 год». Мы с Олегом быстро поднялись наверх, где нас уже ждал довольно улыбающийся Рэй. Спустя буквально несколько минут, мы втроем внимательно рассматривали внутренность корабля латинян. А посмотреть было на что. Противники гиперборейцев везли целый арсенал: колесные танки трех типов, два самоходных миномета — двухствольный и одноствольный большого калибра, пару колесных самоходок, малую инженерную машину (МИМ), бронированные внедорожник и пикап, пять беспилотников: два малых, два средних и большой, три безэкипажных катера разных видов, одну безэкипажную мини-подводную лодку, две различных самоходных установки для запуска барражирующих боеприпасов, две установки РСЗО, одну ПВО, боеприпасы к ним, 42-миллиметровый автоматический гранатомет и стрелковое оружие. Имелись также скафандры — обычные и защитные, для военных, детали неизвестного нам с Найденовым предназначения, шесть крылатых ракет разного типа и размера, спутник-шпион и три спускаемых аппарата: один грузовой и два спасательных, для членов экипажа.

— Да-а, неплохой арсенал. — восхищенно произнес я, но Рэй пренебрежительно заметил:

— Это старое вооружение латинян и, кажется, я знаю, кому оно предназначалось.

— И кому же? — полюбопытствовал ваш покорный слуга.

— Государству, которое вы называете США.

— Вы и это знаете? — удивился я.

— Мы много что знаем. — загадочно улыбнулся космопилот и уже грустнее добавил — Но, увы, не все.

— Ну что ж, ничего нового — латиняне действуют по принципу: «Возьми, убоже, что нам негоже». У нас американцы и их европейские союзнички так же поступают: сбагривают свое старье на Украину. — констатировал я.

— Что значит «сбагривают»? — не понял Рэй.

— Сбывают, продают. Как правило то, что самим уже не нужно.

— Понятно. Спасибо.

— Хм, интересно девки пляшут. И как мы теперь это богатство к нам переправим? — задал животрепещущий вопрос Олег.

— Надо посоветоваться с нашими умниками. Если бы наш корабль был цел, то все было бы проще.

— То есть, нам надо возвращаться в Новую Гиперборею? — правильно понял я Кима.

— Да. И как можно скорее. — ответил он.

Оставив двух постовых, мы быстро вернулись в наш новый мир, откуда, взяв с собой Роя Тассадора, Арла Крисса, Рика Квассира, и Алексея, столь же быстро прибыли обратно. На мой недоуменный вопрос, почему он сопровождает инопланетян, Северов ответил мне, что как начальник группы гиперборейских переселенцев, он должен вести переговоры со своим руководством, так как для переброски нашего общего трофея экзонтянам понадобится подпространственный тоннель, которым пользуются гиперборейцы для перемещений между лунной и антарктической базами. Нужно связаться с гиперборейским начальством и получить разрешение открыть его на короткое время для переброски трофейного корабля латинян. В качестве платы за такое неудобство Тассадор предлагает Гиперборейской республике экзонтийский космический корабль, который, несмотря на полученные повреждения, представляет немалую ценность.

Связь удалось наладить не сразу, зато переговоры прошли весьма успешно, наших инопланетных союзников даже попросили посетить антарктическую базу гиперборейцев для помощи в налаживании контактов с их цивилизацией и передачи (с последующими объяснениями, что к чему) подаренного ими корабля. Северову было приказано сопровождать гостей, а вместо себя оставить начдружа Рокотова. Как только экран погас, Алексей устремив на меня почти первушинский взгляд, попросил всячески помогать Бориславу, не забывать о Дарине, охранять переходник со стороны мира 2018-го года, по возможности снабжать Новую Гиперборею всем необходимым и ни в коем случае не рисковать. Затем слова попросил Рой Тассадор, пожелавший срочно связаться с их кораблем. Мы, разумеется, предоставили ему такую возможность и даже вышли из комнаты, чтобы не мешать. Спустя известное время наш инопланетный союзник вызвал нас по рации. Оказалось, что Тассадор решил немного схитрить и перегрузил на затрофеенный корабль латинян несколько роботов (за исключением уже бывших там штурмовиков), оборудование для фармацевтического мини-завода и кое-какие полезные механизмы, мотивировав это тем, что нас меньше, обеспечены мы хуже, следовательно, нам все это нужнее, чем другим гиперборейцам. Как нетрудно догадаться, мы с ним полностью согласились. Кроме того, состав делегации несколько менялся: Рик Квассир оставался в Новой Гиперборее, а с Северовым отправлялась его супруга.

— Ну что, друзья мои, кажется, мы все уточнили? Уважаемый Тассадор, Андрей? — Алексей посмотрел по очереди на каждого из нас.

— У меня вопросов и пожеланий нет. — скромно ответил экзонтянин.

— А у меня есть. — заявил ваш покорный слуга — Алексей, с сельскохозяйственной техникой у нас, можно сказать, все в порядке, только комбайна, то есть, комбижатки не хватает, но вот со строительной техникой все не так прекрасно. Нужны более мощные бульдозеры, экскаваторы, подъемные краны, бетономешалки, самосвалы, катки. А еще буровые установки: для добычи воды и нефти. Кстати, маленький нефтеперерабатывающий завод бы не помешал — чтобы не зависеть от поставок из этого мира. Ну и специалистов к нему, конечно. Пока все.

— Аппетит у тебя неплохой, как я посмотрю. — усмехнулся Алексей, а потом, уже серьезно добавил — Хорошо, постараюсь все достать. Насчет нефтеперерабатывающего завода ты прав, я и сам об этом думал.

— Мы можем помочь с геологоразведочными работами. — предложил внимательно нас слушавший Рой.

— Еще хорошо бы плавающий БТР. — Добавил Олег.

— Чего нет, того нет. — развел руками Северов.

— Но хотя бы мощный двигатель, шасси, водомет можно достать? — спросил я.

— Что, извини? — не понял Алексей.

— Ну да, шасси же французского происхождения! — догадался ваш покорный слуга и объяснил — Это комплект агрегатов трансмиссии, ходовой части и механизмов управления.

— Ясно. Это можно доставить. Что же, если больше вопросов и предложений нет, тогда — в дорогу. — подвел итог Алексей.

И вот, третьего декабря две тысячи восемнадцатого года, делегация в составе Северова с супругой, Роя Тассадора, Кима Рэя и Арла Крисса, в сопровождении биоандроида-водителя и одного из бойцов Рокотова, отправилась на антарктическую базу гиперборейцев, а дальше, по всей вероятности, в некий неведомый, но, по словам Алексея, весьма удобный для жизни мир. Впрочем, это уже не мое дело — у наших естественных союзников и собратьев свои тайны. А вашему покорному слуге предстояло выполнять просьбы Северова и, по возможности, конечно, набирать жителей для Новой Гипербореи.

Как-то незаметно пролетели четыре дня, которые я провел перемещаясь между тремя мирами, исправно выполняя заказы гиперборейцев, торгуя и пополняя теперь уже нашу общую казну. С охраной дома и гаража с переходником прекрасно справлялись Щит, новый боец-биоандроид Слон и роботы. Наступила суббота, я связался с миром XIX века, где у рации дежурил уже лейтенант Синицын. Чувствовалось, что юноша немного волнуется, предпочитает слушать, а не говорить. Юрий Витальевич не сказал мне ничего нового, ограничившись общими словами, передал привет и самые лучшие пожелания от своего шефа — Первушина, напомнил, что «товарищ подполковник» все еще не может выйти на связь. Дальше наступила неловкая пауза, я понял, что разговор надо заканчивать, передал привет Владимиру и пожелал молодому лейтенанту удачной службы. Оставалось только отключить рацию и приняться за работу, ибо она сама себя не сделает.

Воскресенье и понедельник я провел со своей любимой, которая так не хотела со мной расставаться, что пожелала отправиться в мой мир «хотя бы до следующих выходных». Ну как можно было отказать лучшей девушке всех миров и времен? С нами увязался и Рик Квассир, оставленный Тассадором в Новой Гиперборее. Экзонтянин даже электронный телескоп с собой захватил, торжественно пообещав использовать его только в темное время суток и одеваться как местные жители. Как будто я не знаю, когда наблюдают за звездами! Кстати, этот странноватый, даже с точки зрения своих соотечественников, астрофизик немного рассказал нам о том, что именно подарили братья по разуму. Оказывается, инопланетяне привезли с собой, малые, но очень энергоемкие аккумуляторы, компактные, но мощные ЭВМ, с «очень ценной информацией», прибор для распечатки схем и карт с объемным эффектом, два мини-БПЛА разного предназначения, робота-охранника и того самого механоандроида, по имени Странник, с которыми я уже имел случай познакомиться, а также некие устройства, способные, по словам нашего инопланетного гостя, «полностью подчинять своей воле любое высокоразвитое существо, на определенный период времени или навсегда». Тут автор этих строк не удержался и спросил, нет ли у них аппарата, определяющего лжет человек или говорит правду? К счастью, таких полезных приспособлений оказалось целых три штуки, к тому же весьма компактных. Объяснялся данный факт просто: детекторы лжи были нужны для проверки участников игры, о которой нам поведал Рой. Поэтому приборов было тринадцать — по одному для каждого игрока, плюс один запасной, но большая часть из них пропала после столкновения с метеоритом. Таким образом, наша будущая служба безопасности получала очень ценный инструмент. Оставалось только найти самих сотрудников. А вот это уже было архисложной задачей.

До конца недели нам с Дариной, уже совсем освоившейся в моем мире, и Риком Квассиром скучать не пришлось — каждый занимался своими делами, а вечерами мы беседовали, сидя у разожженного камина. Один раз мы с супругой даже пошли на риск и отправились вместе в Софию. Столица Болгарии произвела на мою любимую удручающее впечатление.

— Андрюша, как вы тут столько лет жили?

— Когда как, Дари, по-разному.

— Но здесь нельзя жить нормальным людям! Конечно, есть красивые здания, особенно некоторые храмы, наверное, есть хорошие люди, но все остальное… — у моей половинки даже слов не хватило, чтобы описать «все остальное». А мне стало грустно. Вспомнились лихие девяностые, грустная шутка отца — «Болгарский национальный вид спорта — борьба. Борьба за выживание». Как в самом начале нулевых продали нашу квартиру в Пловдиве и переехали в Софию. Как сперва снимали жилье, а потом купили свое, но пришлось выплачивать ипотеку, ибо денег от продажи пловдивской недвижимости не хватило, бедовали, экономя на всем, чем только можно. Невольно я даже передернул плечами.

— Андрюш, ты замерз?

— Нет, Дари, это от воспоминаний.

— Наверное, вам трудно здесь было. Ты ведь говорил, что вы приехали из другого города. Все забываю…

— Да, из Пловдива. Одного из древнейших городов в Европе. Второго по величине в Болгарии.

— Там было лучше?

— Материально нет, но окружение другое, люди как-то душевнее. Да и мы моложе были.

— Да, когда молодой, многое иначе выглядит, все кажется лучше и легче. — Дарина вздохнула и прижалась ко мне.

— Эх, где мои семнадцать лет! Или хотя бы двадцать семь.

— Тоже мне, старик. — усмехнулась моя любимая.

— Дари, может домой поедем?

— Хорошо. — согласилась она и мечтательно добавила — Попьем какао с молоком, посидим у камина. Я пирог яблочный испеку.

— А я тебе помогу. Наверное, Рик нас уже заждался. Он, кстати, от твоего пирога без ума. И я тоже. — тут автор этих строк чмокнул свою супругу в щечку.

В пятницу вечером мне позвонил Валентин Георгиев и заказал кое-какие авточасти, а заодно, то ли в шутку, то ли всерьез, спросил — не решил ли я расстаться с «Субару Форестер»? И ваш покорный слуга вспомнил о «Туареге» сестры, который ей уже не нужен, копии его сделаны, следовательно, можно и продать. Конечно же, не оригинал. Мы договорились заключить сделку в понедельник. А в выходные, коротко переговорив с капитаном Йордановым, отправились в Новую Гиперборею.

Понедельник выдался хлопотным. Перегнав копию «Туарега» из ЛКМ, я сразу же отправился на своем авто за зимней шиной к нему, заодно прикупив кое-какой садово-огородный инвентарь и удобрения. Уже после обеда, когда копии резины были готовы, а Руль и Болт «переобули» внедорожник, я загрузил в него авточасти, о которых мы договаривались с Георгиевым, и поехал в автосалон. Воспользовавшись случаем, ваш покорный слуга, попросил Валентина подыскать мне мощный мотор в приличном состоянии. Вернувшись домой после завершения сделки на такси, я пересел на «Субару» и заехал в ближайшую к Царичине пожарную часть — договориться о дарении Steyr 690. Пожарные приехали за спецтехникой во вторник и были приятно удивлены ее отличным состоянием. Оформив все нужные документы, мы с начальником пожарной части, как говорится, расстались вполне довольные друг другом.

В среду я обнаружил, что запас продуктов и пеллет для котла как-то быстро и незаметно подошел к концу и отправился за покупками. Вернувшись, конечно же посетил ЛКМ, оставив там все, что надо было скопировать, заодно искупался и немного отдохнул. А вечером, предварительно позвонив, заглянул к Николовым, естественно, не с пустыми руками. Петр поблагодарил меня за хорошую возможность подзаработать, даже пошутил, что если дело и дальше так пойдет, то он задумается о смене рода деятельности. Анастасия спросила, почему я один и где мои сестра с племянницей. Пришлось сочинить историю о детском празднике, на который они отправились еще днем. Потом молодые супруги передали привет моим папе и маме, Настя сказала, что ее родители давно мечтают отдохнуть в Болгарии, а ее отец — капитан первого ранга запаса — хочет посетить Несебр, Созополь и «древний и вечный» Пловдив. Мои знакомые, между прочим, пожаловались на трудности с обогревом жилища и я посоветовал им заказать систему водяного отопления, описав его преимущества. Петр, немного поколебавшись, заметил, что им вряд ли хватит на это средств. Но я возразил, что им, как врачам, должно быть известно: здоровье дороже денег, к тому же, у меня есть кое-какие товары для реализации. Вот тут и пригодились предусмотрительно взятые из дома два комплекта видеонаблюдения, три телефона и планшет, которые автор этих строк вручил Николовым, наотрез отказавшись брать с них деньги.

Следующие два дня я посвятил преимущественно руководству деятельностью Руля, Болта и Ключа, наведению порядка в своих финансах и отдыху.

В пятницу вечером, выйдя на связь с Рокотовым-старшим, я узнал, что через три дня по их времени возвращается делегация во главе с Северовым и портал будет временно заблокирован со всех других сторон, так что мне лучше, на всякий случай, перебраться к ним вместе со всеми биаондроидами. Это означало, что до двадцать восьмого декабря ваш покорный слуга должен закончить все свои дела в этом году и в этом мире. Подключившиеся к нашему разговору родители предложили встретить Рождество по принятому в Болгарии Григорианскому календарю в Царичине, в семейном кругу, включавшем теперь и мою супругу, которая, кстати, также приняла участие в разговоре. И если вы думаете, что я не согласился, то ошибаетесь. Далее Борислав попросил меня записать наименования вещей, которые следовало приобрести в моем мире и мы попрощались.

В субботу с утра я связался с заступившим на пост Юрием Синицыным, сообщил ему, что у меня все нормально, велел передать привет и самые добрые пожелания Первушину, а заодно извинился, что в следующий раз не смогу выйти на связь, поскольку мы всей семьей едем отдыхать на воды (приврал, конечно, но не говорить же правду). На вопрос лейтенанта, когда мы планируем вернуться, я ответил, что двенадцатого января, то есть, через три недели по нашему календарю или три месяца по их времени. Молодой человек, быстро определив дату, уточнил:

— У нас это будет двенадцатое мая, воскресенье. Вас понял, записано. — и, помолчав немного, лейтенант произнес дежурное — До связи.

— До связи. — отозвался автор этих строк.

Рождество прошло светло и радостно. Мы сходили в местную часовню, отдали должное праздничной трапезе, отоспались, посетили ЛКМ, одинаково теплый и летом, и зимой. А в среду родители и Найденовы возвратились в Новую Гиперборею, а мы с Дариной, пожелавшей остаться, принялись лихорадочно готовиться к переезду и закрытию портала. Ваш покорный слуга забрал из софийской квартиры все, что представляло для его семьи какую-либо ценность, купил все вещи из списка, продиктованного Рокотовым и даже немного сверх того и перевез все это имущество частично в наш новый мир, частично в ЛКМ. А в оставшиеся буквально несколько часов, при активной помощи моей любимой супруги, я прибрался в доме и на участке, распихал остававшиеся ценности и кое-какие вещи по рюкзакам, чемоданам, сумкам и пакетам, спустил все это на первый этаж, слил воду из системы отопления и отключил домашних роботов. Погрузка и перевозка багажа, которого оказалось больше, чем мы предполагали, несколько затянулась, но, к счастью, на связь вышел Борислав и сообщил, что возвращение наших людей (и прочих гуманоидов) задерживается на двенадцать часов по новогиперборейскому времени или на сутки по местному. Таким образом, мы не только успевали спокойно закончить погрузку и перевозку немыслимого количества разных вещей, но и еще раз проверить, не забыли ли что (последнее оказалось нелишним), прихватить на всякий случай робота-домработника, отключить и спрятать все, что надо и даже присесть на дорожку. Мы уже заперли все двери и включили охранную систему, когда появилась кошка Муся, гулявшая, как и положено этим животным, сама по себе. Пришлось брать и хвостатую бестию — не бросать же ее на произвол судьбы, да и не имелось, кроме нашего Барсика, домашних кошек в Новой Гиперборее, а дикие были мелкими и пугливыми. Благодаря тому, что наше «посольство» задержалось, нам хватило времени даже на то, чтобы посетить ЛКМ, как по делам, так и для короткого, но приятного отдыха.

Северов вернулся не с пустыми руками — нам выделили две буровых установки: для добычи питьевой воды и нефти, комбинированный экскаватор с навесным оборудованием, подъемный кран, бетоновоз на два с половиной кубометра, строительный принтер, маленький комбайн (все это — в частично разобранном виде, чтобы провезти через портал), комплекты для сборки роботизированной большегрузной платформы, малого беспилотного многоцелевого аэростата, полужесткого дирижабля, рассчитанного на двух членов экипажа и десять пассажиров, и метеозонд. Имелось и оборудование для мини-ГЭС мощностью в сто киловатт, нефтеперерабатывающего, кирпичного и деревообрабатывающего мини-заводов, а также для двух мини-фабрик: фармацевтической и маслобойной. Кроме всего перечисленного выше, доставили и законные трофеи наших экзонтян — военную технику, вооружение, боеприпасы и половину обмундирования латинян. Их корабль, с частью груза, гиперборейцы оставили себе, равно как и космолет наших союзников. Вернулись назад также роботизированные грузовики, на которых к нам везли некоторые детали, установки и ракеты. Хорошо еще Северов упросил свое начальство доставить все, кроме военной техники, на объект номер два (плато). В качестве приятного и полезного дополнения, нам передали несколько биоандроидов-специалистов для работы на упомянутых машинах, мини-заводах и мини-фабриках, а также соответствующие обучающие программы. Когда переходник закрылся, Борислав Рокотов, со своими бойцами и биоандроидами-техниками, занялся консервацией танков, самоходок и прочего крупногабаритного боевого железа. Разумеется, переброска такого количества нужных предметов заняла не один день, но время у нас было, а с погодой повезло. Зато потом мы, группами по несколько человек, отдохнули в ЛКМ и нашем новом мире. Ваш покорный слуга и его близкие решили не возвращаться в Царичину и встречать Новый год вместе с гиперборейцами, по их календарю, то есть, 20-го марта — в день весеннего равноденствия. Кстати, то же самое и у латинян с византийцами. А образцом, как нетрудно догадаться, послужила традиция их и частично наших создателей — экзонтян. Да, это немного непривычно для нас, но, как известно, в чужой монастырь со своим уставом не ходят, а в этом мире «законодателями мод» являются наши друзья и союзники. Тем более, что по календарю нашего мира новогодние торжества мы все равно пропустили. Зато появилось достаточно времени, чтобы справиться с кое-какими делами, а не тащить их в следующий год. Так, ваш покорный слуга навел порядок в своих финансах и в этом скучном деле ему помогли сестра и, как ни странно, сам Рой Тассадор, легко решивший проблему совпадающих серийных номеров банкнот. Теперь в нашем распоряжении оказалась весьма приличная сумма, правда, как предупредил меня экзонтянин, не было никаких гарантий того, что исправленные номера не совпадут с таковыми совершенно законно изготовленных денег. Вот тут я пожалел, что не захватил из своего мира побольше долларовых купюр. Конечно, я против подделки денег, но так хочется этим самовлюбленным англосаксонским нахалам подложить если не свинью, то хотя бы поросенка.

Все шло своим чередом, наступила суббота, ваш покорный слуга связался уже не с лейтенантом Синицыным, а с подполковником Пламеном Николовым. Ничего нового он мне не сообщил, оправдавшись секретностью, что навело меня на мысли о явно расширяющемся проникновении в параллельные миры. К тому же, офицер, как бы между прочим, признался, что дел невпроворот и он мечтает о летнем отдыхе с семьей на побережье Эгейского моря.

После короткого разговора с Пламеном, я вышел из гаража и сразу прищурил глаза от ослепительного блеска снега под выглянувшим из-за туч солнцем. Постоял немного, любуясь зимним пейзажем, вдыхая морозный воздух, который, однако, уступал тому, к которому автор этих строк привык в Новой Гиперборее, зашел в свой промерзший дом, даже, как ни странно, испытал чувство легкой ностальгии. Но предаваться воспоминаниям мне не дал холод и я решительно покинул прежнее жилье.

Забегая вперед, скажу, что перезимовали мы вполне комфортно — в скальном поселке и на острове имелось все необходимое, да и климат в новом мире был мягче. Лишь время от времени ваш покорный слуга вместе с Олегом или Дариной (в последнем случае обязательно с охраной) посещал мир 2019-го года, чтобы выйти на связь с Царичиной XIX-го столетия и проверить, все ли в порядке с домом и гаражом. Как раз во время одного из сеансов связи — второго февраля, в субботу, я побеседовал с Юрием Синицыным и лейтенант порадовал меня известием о том, что Владимиру свет Николаевичу его строгое начальство разрешило-таки связаться с моим миром и даже не ограничило время общения. А произойдет сие замечательное событие девятого февраля по нашему календарю или девятого июня по их.

Февральское утро в Царичине встретило нас с Олегом солнечной погодой, синим небом, лишь слегка оттеняемым перистыми облаками, голыми деревьями на склонах невысоких гор и только кое-где задержавшимся снегом. Вокруг царила тишина, дул легкий, но прохладный ветерок. В гараже, на участке и в доме все было в порядке и мы вышли на связь с миром девятнадцатого века.

После традиционных приветствий, бодрого и короткого доклада Найденова, из которого следовало, что у нас все в порядке, Владимир сообщил мне, что он, «с группой товарищей» отправляется в командировку, когда вернется, не знает, по этой причине связь мы будем поддерживать сначала с лейтенантом Синицыным, так как Пламен Николов с семьей отправились в заслуженный отпуск на курорт, уже построенный в этом мире для специалистов из НРБ и СССР. Где находится место отдыха Первушин, конечно, не сказал. Зато болтал о вещах вполне себе безобидных, не забывая спрашивать о нашей жизни. Тут вашему покорному слуге пришлось повертеться, как ужу на сковородке, при первой же возможности сворачивая на внутреннюю и внешнюю политику Болгарии образца 2019-го года. Между тем, мой друг что-то сосредетеченно писал на листах бумаги и время от времени показывал их нам с Олегом. Из этих кратких записок мы и узнали, что у Российской империи дела идут отлично, вовсю строятся школы, больницы, заводы и фабрики, железные и гравийные дороги, развиваются образование, промышленность, медицина, сельское хозяйство. Помощь идет через уральский переходник. Император Константин, король Август, уже ставший императором, президент Болгарии Николай Огнянов и король Сербии Драган заключили тайный «Четверной союз», при содействии представителей СССР, ГСР и НРБ. Королевство Саксония объединило все немецкие земли, после победоносной войны присоединило Австрию и стало империей. Но усилилась шпионская активность французов и их союзников. У Франции откуда-то появились стальные казнозарядные пушки, винтовки типа «Шасспо», револьверы, локомобили, бронированные пароходы и даже дирижабли с паровым двигателем. Явно им кто-то помагает. Мы с Олегом догадывались, кто именно, но говорить не стали, я лишь попросил Первушина (разумеется, письменно, ибо нас явно прослушивали) зайти к нам, но тот отказался, тоже не устно, сославшись на инструкцию, строго запрещавшую открывать портал. Под конец разговора Владимир пообещал снова связаться с нами, «как только представится возможность» и заговорщически подмигнул. Как только экран видеосвязи погас, мы с Олегом многозначительно переглянулись. Действительно, нам было о чем подумать и поговорить с гиперборейцами и экзонтянами.

Content

Владимир Симеонович Манчев
Царичина

ГЛАВА I

ГЛАВА II

ГЛАВА III

ГЛАВА IV

ГЛАВА V

ГЛАВА VI

ГЛАВА VII

ГЛАВА VIII

ГЛАВА IX

ГЛАВА X

ГЛАВА XI

ГЛАВА XII

ГЛАВА XIII

ГЛАВА XIV

ГЛАВА XV

ГЛАВА XVI

ГЛАВА XVII

ГЛАВА XVIII

ГЛАВА XIX