Шитова Наталия Викторовна

Тайны Морлескина

Часть 1. КОШАЧИЙ ГЛАЗ

Глава 1

Я не считаю себя неудачницей. Я просто не очень везучая.

Разница, между прочим, очевидная. Неудачник – это тот, кто о чём-то размечтался, губищу раскатал аж до перекрёстка, пыжится, тужится, чтобы цели своей достичь, а ничего у него не выходит. Вот это неудачник.

А когда садишься на стул и встаёшь с зацепкой на новых колготках… Или, когда единственная на всей улице замёрзшая лужа всегда твоя и только твоя, все идут мимо, а ты скользишь и шлёпаешься на пятую точку, художественно взбрыкнув ногами… Вот это уже я. Ну, не везёт, бывает. Я уже и внимание обращать перестала.

Мама моя – женщина очень практичная. Прежде, чем что-то сделать, она сначала думает. И дочерей своих учила тому же. У Лены, моей старшей сестры, это обычно получалось. А вот у меня не всегда.

В тот день, когда всё это началось, я считала себя никчёмной дурой. Брела вдоль по улице Жуковского, тащила за собой чемодан на колёсиках и ругала себя последними словами.

О чём я думала, куда я смотрела, когда ввязалась в отношения с Игорем? Что я себе вообразила? Что симпатичный, уверенный в себе парень будет вечно носить букеты, гулять, держа меня за ручку, а потом сделает мне предложение, и мы поженимся, и у нас родятся красивые детки… Букеты он носил исправно. Гулять тоже водил. И в театр. И в ресторан несколько раз. И целовались мы с ним, и ласкали друг друга, не стесняясь. Но, когда он меня в постель уже прямо по-взрослому потащил, я отказалась. Почему-то отказалась, хотя считала, что люблю его.

Вот спрашивается, мы что, в позапрошлом веке живём? Да кого взволнует потом, с кем я спала? Скорее удивятся, что ни с кем. Немодно это, странно и вообще неправильно, как говорят. И я даже с этим согласна. Только намечтала себе, что первый раз – это должно быть нечто особенное. Где-то в таинственном месте, тогда, когда неожиданно крышу снесёт, и, конечно же, с мужчиной, от одного взгляда на которого сердце остановится.

Видимо, основной инстинкт не обманешь. Инстинкт мне правильно подсказал, что Игорь ничем особенным не был. Обыкновенный породистый кобель фасона «бабник». Остановка моего сердца ему была без надобности, и всякие романтические затруднения в его планы не входили. Стоило только мне стушеваться и придержать его в постели, как он переключился на Ленку. И прошло-то всего несколько дней. Я и не узнала бы, возможно, но всё вышло прямо как в водевиле. Вернулась я домой на пару часов раньше после очередного провального собеседования в поганом настроении, а Игорь с сестрёнкой моей так замечательно время проводит, что диван скрипит на всю квартиру.

Не сказать, чтобы я сильно психанула. У меня вообще установка – что бы ни случилось, держать себя в руках и истерить поменьше. Но тут … А кто бы не психанул?

Ну и высказали мы все друг другу самое потаённое. Игорь то вопил, что я не так всё поняла – а как надо было, интересно – то ворчал, что я же сама его прогнала, и нечего дуться. Ленка визжала, как циркулярная пила, что я сама дура, и нечего было парня динамить. Сестра ещё называется… Я послала и того, и эту, от души, как сумела… Сама, кстати, не подозревала, как умею. Ну, и пошла собирать свои манатки.

Когда я громыхала чемоданом вниз по лестнице, а в спину мне нёсся крик сестры: «Ишь ты, обидчивая!.. Ну и проваливай! Я тебе ничего не должна, а ты мне ещё за два месяца!», я даже задуматься не успела над тем, а что дальше.

Мы с сестрой снимали эту квартиру пополам. Я после универа всё никак не могла найти подходящую работу, и действительно задолжала Ленке. Обычно это было делом житейским: мне подворачивался заработок, и я всё возвращала. Лена это знала и никогда не торопила, когда я задерживала свою долю. Но сейчас то, что обычно было делом житейским, стало делом чести. Стоило ей этот долг вернуть и деньги в морду швырнуть. Да вот только швырнуть было нечего. Когда я вышла из подъезда, денег в моём кошельке оставалось столько, что стоило хорошенько подумать о приоритетах. Я могла либо переночевать в скромном хостеле пару ночей и поголодать при этом, либо неделю чем-то кормиться, а ночи проводить на вокзале.

Оба варианта мне не нравились.

Поступить малодушно, но разумно – уехать обратно в родной город и забыть этот Петербург, как страшный сон – я тоже не могла: на билет бы не хватило.

Мне нужны были ночлег и работа.

Утерев злобные слёзы, я вытащила телефон и позвонила своей подруге Вере.

Вера, в отличие от меня, человек сильно везучий. Мало того, что она местная, и половина моих проблем её не коснётся никогда, так она ещё во время учёбы устроилась на постоянную работу. Нет, не в консульство какое-нибудь и не в отдел по внешним связям, а всего лишь в небольшую фирму по подбору персонала. Ну и что, что не этому мы с ней учились и не об этом мечтали, зато она при деле и с заработком. Это таким барынькам, как я, подавай работу по специальности. Только нас таких, бакалавров свежеиспечённых, видимо, пруд пруди…

– Что-то у тебя голос какой-то… – тревожно протянула Вера в ответ на моё приветствие.

– Какой? – уточнила я, стараясь не шмыгать носом.

– Загробный, – пояснила она, немного подумав.

– Вера, можно я сегодня у тебя заночую?

– А-а-а… э-э-э… – замычала подруга.

– Что, нарушаю планы? – обречённо вздохнула я.

Я чего-то подобного ожидала, поэтому даже не особо огорчилась, если честно. Не мой день, что уж тут поделать.

– Да фиг с ними, с планами, – задумчиво протянула Вера. – Что-то придумать всегда можно… А что случилось-то? Поссорилась с Игорем?

– Я с жизнью поссорилась, – буркнула я. – Я, Вер, теперь нищая безработная бомжиха.

– Эвона как… – снова промычала она. Я услышала приглушенное клацанье клавиатуры: подруга пыталась одновременно работать. Или сидела в соцсетях, что было более вероятно. – Ну, с нищетой твоей я вряд ли что-то смогу сделать, сама не особо-то… С ночёвкой что-нибудь придумаем ближе к вечеру, я тебе перезвоню. А с работой… Хочешь, вакансию одну попробовать? Прямо сейчас?

Вера, добрая душа, регулярно предлагала мне вакансии, но обычно или они мне катастрофически не подходили, или я для них.

– Вер, спасибо, конечно. Но прямо сейчас вот никакого куража нет.

– Ну, а что тебе ещё делать до вечера? – резонно возразила Вера. – Рыдать у фонтана? Сходи. Ничего не потеряешь, наоборот, отвлечёшься. А не исключено, что и развлечёшься.

– В смысле?

– Да есть у меня один клиент, чудик какой-то. Я ему три недели претенденток посылаю. Наверное, больше дюжины уже к нему отправила, никто ему не подошёл.

– А кого он ищет?

– В заявке написано – помощницу по хозяйству.

– Вера, ну, ты даёшь! Где я – и где хозяйство?! – беспомощно возмутилась я.

– Что. Ты. Теряешь? – назидательно уточнила подруга. – Тем более, вакансия с проживанием.

Терять-то я ничего не теряла, это точно. Но и не находила ничего. Ясно же, это совсем не то, чего бы мне хотелось. Хотя… время, когда можно придирчиво рыться в предложениях работы, выискивая вакансию мечты, сегодня прошло безвозвратно. Да и не рыдать же впустую до вечера, тут Вера, как всегда, права.

– А он не маньяк какой-нибудь? – вздохнула я.

– Гарантировать не могу, но никто пока на домогательства не жаловался.

– Ладно, давай адрес.

Глава 2

Двор-колодец оказался не страшнее прочих. Даже наоборот: чистенько и что-то наподобие скверика в центре. Чаще всего в таких дворах только развороченный асфальт, мусорные баки и больше никаких признаков цивилизации.

Нужный мне дом оказался не просто старым, а совсем старым и совсем непростым. Во дворе был всего один подъезд, но это был грандиозный старый подъезд с двустворчатой дверью огромной высоты. Мне казалось, что таких дверей в природе уже не существует, и все они заменены на металлические. А тут ни металла, ни домофона.

Я рванула тяжёлую дверь на себя. За ней-то и оказались и металл, и домофон.

Я набрала номер квартиры, в динамике домофона запикало, зашуршало, а потом замок с лёгким щелчком открылся. Я шагнула за порог и остановилась.

Внизу в подъезде около огромного лифта оказалось и светло, и просторно. Шахта лифта была отделана коваными решётками, а массивные ручки отлиты в виде каких-то человеко-птиц. Вокруг шахты лифта завивалась широкая лестница.

Две девочки лет десяти сидели на нижних ступеньках и тискали огромного полосатого кота. Кот немного нервно мотал хвостом, но терпел.

– Какой ми-и-и-иленький! – восхищённо пропела одна из девочек. – Чей он всё-таки?

– Не знаю. Может и ничей.

– Не, он чи-и-и-истый, сы-ы-ы-ытый, – продолжала сюсюкать девочка. – Он точно чей-то…

– Ну, потерялся, значит, – предположила подруга. – Возьми себе.

– Мне не разрешат, – вздохнула девочка.

Кот и в самом деле был очень даже ничего, сама бы такого пожамкала за бока.

– Да пойдём уже, – нетерпеливо сказала вторая. – Не разрешат так не разрешат. Пусть идёт, куда хочет. Он же кот.

– Ну, пойдём, – печально согласилась первая.

Она взяла кота под мышки, с трудом подняла его, как ребёнка, и пропела:

– Пока, ко-о-о-тик! Ты такой сла-ав-ный…

Она приблизила кошачью морду к себе и, как мне показалось, собралась поцеловать кота на прощание.

Раздался громкий, многократно усиленный лестничным пролётом истошный кошачий визг.

– Ав-мряв-йиушшшшш-иииии!

С криком и шипением кот припустил вверх по лестнице, загнув хвост вопросительным знаком. Девочки тоже завопили, а та, которая вдохновенно сюсюкала над котом, вся в слезах прижала ладонь к расцарапанной щеке:

– Дурацкий тупой кот!!!

– Не надо трогать чужих кошек, – сказала я, обходя девочек. – Наверное, ты сделала ему больно.

Девочки что-то возмущённо затараторили мне вслед, то ли оправдываясь, то ли возмущаясь, но я не стала их слушать и пошла наверх, таща за собой чемодан. Садиться в такой антикварный лифт мне было как-то страшно, ещё не справишься с управлением, вот будет веселье…

Хорошо ещё, что вещами я особо не разжилась, а половину и вовсе бросила в Ленкиной квартире. Был бы чемодан тяжелее, я бы тут и полегла на этой бесконечной лестнице. Нужная квартира оказалась на четвёртом, предпоследнем этаже. Здесь на площадке было уже не так светло, как внизу, но я разглядела, что дверь в квартиру гостеприимно приоткрыта.

Оказалось, что входная дверь располагается посередине широкого и очень длинного коридора, концы которого терялись в потёмках. Коридор освещался несколькими тусклыми лампами-бра. Не было видно ни мебели, ни вешалок, ни каких-нибудь картин или там оленьих голов с рогами по стенам, да и дверей в коридор выходило немного.

Я постояла минут пять в ожидании. Раз уж мне открыли домофон и дверь, значит, представляют, что кто-то к ним поднимается. Но ждала я впустую, никто в коридор так и не вышел. И тут я сообразила, что меня просто не дождались, видимо, решили, раз в течение пары минут никто не появился, значит, уже и не появится. Конечно, откуда им знать, что я вверх пешком потащусь.

– Здравствуйте! – выкрикнула я погромче в бесконечное пространство коридора.

Где-то довольно далеко скрипнула дверь, и по полу простучали чьи-то шаги. Это был такой гулкий аппетитный стук мужских каблуков. Так обычно озвучивают шаги в кино, но в жизни редко такое услышишь. Шаги притихли на несколько секунд, потом скрипнула ещё одна дверь. В тёмный коридор вырвался тусклый свет из дверного проёма, и в эту полосу света шагнул мужской силуэт. Одновременно откуда-то из глубины квартиры потянуло миндалём и корицей. Уютный запах никак не вязался с огромным пустым и тёмным коридором.

– Что вам угодно? – произнёс низкий спокойный голос со странным акцентом. Лица говорившего разглядеть было невозможно, оно осталось в тени.

– Я по поводу работы. Меня направили из фирмы…

– Я понял, мне уже сообщили, – перебил меня мужчина, и в голосе его прозвучала скука. – Что ж, пойдёмте со мной, пожалуйста.

Я сделала несколько шагов.

– Что это у вас? – подозрительно уточнил мужчина.

– Чемодан, – я представила, как нелепо выгляжу со своей ношей и торопливо пояснила. – Мне было негде его оставить.

– Вот там и оставьте, где стоите, – уверенно приказал мужчина. – Он никуда не денется, уверяю вас. Воров здесь нет.

Я придвинула чемодан к стенке и пошла следом за мужчиной. Он же направился обратно, откуда только что вышел.

Это оказалась проходная комната без окон и мебели. Здесь горел свет, и я увидела, что мужчина не только высок, но и замечательно сложён. Он был в синем полосатом костюме: полосы одного тона, но разной фактуры. Узкие по нынешней моде брюки подчёркивали каждый мускул бёдер, а пиджак, наоборот, совсем не держал форму.

– Вы откуда-то вернулись или, наоборот, уезжаете? – осведомился он, не оборачиваясь.

– Ни то, ни другое.

– Так тоже бывает, да, – туманно заметил он и, открыв ещё одну дверь, отступил и сделал радушный жест. – Прошу вас. Садитесь, где вам удобно.

Комната была совсем небольшой. Солнце в два высоких окна уже не заглядывало, но было всё равно светло. Мебели оказалось полно, так что выбрать, где удобно, было из чего. Вокруг низкого овального столика стояли четыре кресла, в простенке между окнами на комоде – замысловатые часы с несколькими циферблатами. У левой стены – небольшой и тоже низенький диванчик, а правая стена была занавешена портьерой. Мебель и портьеры были светлыми, а общий стиль можно было прекрасно описать двумя словами – «из дворца». Пышно, но немного бестолково и как-то казённо.

Мужчина вошёл следом за мной и уселся в кресло, стоявшее спинкой к окну. Поэтому сделать выбор, куда удобнее сесть, было легче лёгкого: конечно же напротив него.

Разглядывать его в упор было, возможно, невежливо, но куда деваться.

Бесформенный полосатый пиджак оказался ещё и без всяких застёжек, превратив классический мужской костюм в удобную домашнюю одежду. Мужчина вольготно уселся, распахнул полы пиджака, демонстрируя строгую чёрную сорочку.

Он был красив. Рост его я ещё в коридоре оценила. Люблю длинных. Не просто крупных, а именно долговязых. Когда у мужчины руки-ноги чуть длиннее стандартных пропорций, нет пивного брюха и мышцы не раздутые, то на мой личный вкус он уже, считай, красавец, на лицо можно смотреть вполглаза.

Впрочем, в это лицо глянуть тоже было приятно. Худощавое, скуластое и слегка усталое. Черты жёсткие, но тонкие. Тёмные длинные волосы зачёсаны назад, и непонятно было, как они держатся в таком положении, вроде бы ничем не намазаны. Чуть прищуренные глаза странного василькового цвета изучали меня внимательно, но почти равнодушно.

– Всё ли у вас в порядке? – произнёс темноволосый красавец.

– В каком смысле? – пролепетала я, никак не ожидая, что собеседование начнётся именно с такого вопроса.

– В обычном, – отозвался он. – Увидев на пороге заплаканную девушку с чемоданом, я немного растерялся.

Я поспешно мазанула ладонью по щекам. Абсолютно сухие щёки, что он выдумывает? И плакала я уже довольно давно. И глаза у меня обычно не краснеют, и нос не распухает…

– Ну, что ж, не буду вас задерживать. Давайте начнём и… закончим по возможности, – начал темноволосый красавец. – Я успел прочитать ваше резюме…

Его мягкий акцент зазвучал в полную силу. Я как ни вслушивалась, не могла понять, какой родной язык должен был дать такое звучание.

– … прочитал бегло, конечно…

Да там хоть бегло читай, хоть по слогам, всё равно три строчки.

– … и не очень понял… – он вдруг запнулся. – Простите, не отложилось в голове, как ваше имя?

– Аля.

Он недоумённо вздёрнул брови:

– Кажется, там было написано иначе… – он полез в карман пиджака и уже потащил наружу здоровый, с лопату, смартфон.

– Алиша. Там написано – Алиша, – сказала я и пояснила. – Родители пошалили.

– В каком смысле? – удивился он, потом вдруг вежливо заулыбался. – А-а-а, я понял. Это, должно быть, слишком экзотическое имя для ваших мест.

– А для ваших? – угрюмо уточнила я.

– Для моих – обычное, – пожал он плечами. – И прошу прощения за то, что прежде, чем выспрашивать ваше имя, я не представился сам. Столько дел сегодня, что голова кругом… Но это всё равно не оправдывает мою невежливость… Моё имя Ольгер.

Я улыбнулась и кивнула, как воспитанная девушка. Очень, мол, приятно.

– Так вот я не понял, – снова начал Ольгер. – Почему в агентстве решили, что вы мне подойдёте… Вы ведь ищете работу учителя?

– Нет, не учителя. Я переводчик. Но с нулевым опытом трудно найти постоянную работу. Поэтому ищу место репетитора, с проживанием.

– Переводчик? – в голосе Ольгера мелькнула заинтересованность. – Какие языки?

– Для профессионального перевода – английский, немецкий, шведский. Ещё несколько – так, могу помочь объясниться на бытовом уровне.

– Это выдающиеся умения, – Ольгер уважительно поджал губы. – Вы очень быстро найдёте себе достойную работу, я уверен…

Видимо на моём лице нарисовалась кислая гримаса. Очень быстро, ага… Хотя, если он считает, что всё так просто, то возможно всё и правда несложно. И кое кто не просто невезучий, а самый что ни на есть неудачник. Точнее, неудачница.

– К сожалению, репетитор с проживанием мне не нужен, – грустно сказал Ольгер.

– Да, я знаю. Вам нужна помощница по хозяйству.

– Нет, не по хозяйству. Хозяйством у меня есть кому заниматься, – отмахнулся он со вздохом. – Но ни репетиторы, ни переводчики мне не нужны. Мне нужна няня.

– Видимо, ваш ребёнок ещё не дорос до изучения языков? – догадалась я.

– Скорее, перерос, – немного желчно ответил Ольгер. – Его учить – только портить.

Я удивилась: что же за ребёнок у него, что уже перерос учёбу? На вид этому Ольгеру лет тридцать, ну, от силы тридцать пять, но никак не больше.

Не удивительно, что Вера ему посылает не того, кого надо. Если он представляет, чем няня отличается от домработницы, то так и вакансию надо было составлять.

Только я хотела его жизни поучить, как раздались довольно громкие шваркающие звуки, и из-за висящей на стене портьеры выскочил полосатый кот. Его лапы едва касались пола, но выпущенные в панике когти довольно ощутимо царапали лакированный паркет.

Ольгер мгновенно среагировал, резко наклонился и выставил ногу. Кот налетел на неё и был тут же поймал и поднят в воздух за шкирку.

Он висел покорно, растопырив лапы и поджав к пузу хвост. Только настороженно прищуренные глаза стреляли по сторонам.

В небольшой комнате кот казался ещё более огромным, чем в просторном подъезде. Он был не толстый, просто большой: крупный короткошёрстный кошак, поджарый, мускулистый, с тигровыми тёмными полосками на рыжевато-коричневом фоне. Хвост, правда, не особо задался, не был ни длинным, ни пушистым. Так, похожая на большой камыш мохнатая колбаска.

Через пару секунд из-за портьеры появился угрюмый совершенно лысый мужчина в кожаных штанах, берцах и расстёгнутой байкерской косухе на голый торс. Серые татуировки, покрывшие его грудь и лысый череп, цепи на шее, серьга в ухе… Я бы такого стороной обошла даже на Невском в солнечный полдень. На суровом лице лысого застыло такое зверское и решительное выражение, что я даже удивилась, а что это он пешком-то, почему не прямо верхом на мотоцикле. В руке у него была большая пластиковая корзинка-переноска с крышкой.

Увидев Ольгера с котом, лысый мгновенно остановился.

– Простите… – буркнул он виновато.

Ольгер посмотрел на лысого с укором, но без гнева, и опустил кота на пол.

Кот лениво отряхнулся, мрякнул, почесал задней лапой ухо и забрался под кресло Ольгера. Его круглые золотые глаза внимательно рассматривали меня оттуда.

– Как его зовут? – спросила я, чуть наклоняя голову, чтобы разглядеть кота получше.

– Дайра, – ответил Ольгер с вздохом.

– Так это кошка?

– Почему кошка? – удивился Ольгер.

– Имя… женское.

– А Пашу, Мишу, Васю и прочих подобных вы не подозреваете в том, что они все женщины? – усмехнулся Ольгер. – Нет, конечно, всё бывает. Но с утра Дайра точно был котом.

Словно подтверждая всю нелепость моего предположения, полосатый Дайра вылез из-под кресла Ольгера, потоптался на одном месте, выгнул спину, вскинул хвост свечкой и добросовестно пометил Ольгеру штанину и ботинок.

Ольгер резко гневно выругался и с силой пнул кота ногой.

– Эй! – вырвалось у меня.

Ольгер вопросительно вздёрнул тёмные брови.

Значительная часть моей симпатии к этому красавцу резко улетучилась.

– Вы что делаете?! Это же кот! Не хотите, чтобы он метил – кастрируйте! А бить-то зачем?!

Ольгер почесал кончик носа и задумчиво произнёс:

– Кастрировать, говорите?.. А это, кстати, мысль.

Кот прижал уши и от греха подальше на полусогнутых заполз под низкий антикварный диванчик.

– Мы отвлеклись, – встрепенулся Ольгер. – Коста, забери Дайру, мне надо закончить разговор.

Лысый Коста встал рядом с диванчиком на колени и заглянул под него. Я не разобрала, что он такое произнёс, но недовольная полосатая морда почти сразу же показалась наружу. Ловко схватив Дайру за шкирку, Коста посадил его в корзинку, защёлкнул сверху крышку и унёс кота из комнаты.

– Умный котик, – проговорила я, глядя им вслед.

– Да уж, не дурак, – согласился Ольгер, изучая меня. – И, как видите, репетитор по шведскому ему точно не нужен.

– Так это вы ему няню ищете?! – изумилась я. – Коту? Ни фига ж себе…

– Судя по вашей реакции… – усмехнулся Ольгер. – … для ваших мест это ещё более необычно, чем имя Алиша.

– Ну, знаете, – я постаралась вежливой улыбкой как-то загладить свои неуместные эмоции. Я ж всё-таки на собеседование пришла. – Если человек может себе это позволить, что тут необычного?

– «Позволить себе»? – нахмурился он. – Вы имеете в виду финансовую составляющую?

Я, в общем-то, самая обыкновенная девчонка. Конечно, родительское воспитание, универ и нормальные друзья сделали из меня человека, который умеет и старается правильно себя вести и не показывает виду, когда рядом кто-то явно не от мира сего. Но я уже поняла, что не зря этот симпатичный, одетый с иголочки, безупречно вежливый и весь такой харизматичный мужчина прослыл чудиком.

– Конечно, финансовую, а какую же ещё? Если вы в состоянии пригласить няню не только к коту, но и к каждой его блохе, кто ж вам запретит?

Ольгер пристально взглянул на меня сощурившись.

– Извините, – буркнула я.

– Вы такие интересные идеи подкидываете, – серьёзно и задумчиво сказал он, а потом помолчал несколько секунд и уточнил. – Так вы любите котов, Аля?

– Кто же их не любит?

– Встречал я таких, – туманно проговорил он и резко поменял позу. – Итак. Не желаете ли поступить ко мне на работу?

– Кошачьей нянькой?

– Ну, если вам угодно именно так это называть, то да.

Разумеется, я не желала. И вообще, не в моём нынешнем положении и настроении хохмы травить в компании чокнутого богатея.

– Кажется, я вам не подхожу.

– Это вы так считаете, или думаете, что я так считаю? – серьёзно уточнил он. – Скажу за себя. Честно говоря, вы не совсем то, что я имел в виду, когда делал заказ в агентство. Возможно, вы даже совсем не то. Но так вышло, что у меня нет времени продолжать поиски. А пока мы с вами тут разговаривали, у меня сложилось впечатление, что вы прекрасно справитесь с задачей. Мне необходимо, чтобы кто-то хорошо приглядывал за Дайрой. Это такой мерзавец… – вздохнул Ольгер. С его странным акцентом у него получилось «мьерзавец». – Просачивается в любую щель и норовит удрать. Коста с ним замучился и забросил свои основные обязанности…

– Так может и правда кастрировать его? – предложила я. – Станет спокойнее и не будет рваться на улицу.

– Нет, не стоит, пожалуй, – угрюмо возразил Ольгер. – Я ценю ваше стремление облегчить мне жизнь…

– Да не вам, вообще-то, а коту.

– Тем более, – жёстко подытожил Ольгер. – Поверьте, он возражает.

Я только вздохнула. Вот он в чистом виде, известный науке феномен: все мужики так легко представляют себя на месте своих обожаемых котов, что предложение почикать коту яйца вызывает у них панический трепет и священное отрицание.

– Итак, я готов взять вас на работу, если вас устроит жалование, а также некоторые обстоятельства и сопутствующие обязанности.

Он вот прямо так и сказал «жалование». И я решила, что этот иностранец учил русский не иначе как у столетнего профессора, которые ещё с белогвардейскими офицерами пил на брудершафт.

– И сколько… какое жалование предлагаете? – спросила я чисто из вежливости.

– Пятьдесят, – кивнул он. – Пятьдесят тысяч.

Хм. Если даже откладывать что-то, то на отпуск на Мальдивах всё равно толком не скопить, и это минус. Но это практически в пятьдесят раз больше, чем у меня сейчас в кошельке, а это плюс.

– Мало? – уточнил Ольгер, в упор разглядывая меня.

– Мне не с чем сравнить, – нашла я резонное объяснение моему замешательству. – А что за «некоторые обстоятельства»?

– Дело в том, что здесь… – он повёл рукой. – … я живу временно. Я вообще не живу долго на одном месте. Мы постоянно переезжаем, не задерживаясь нигде больше одного-двух месяцев. А иногда и пары недель. А бывает, что и того меньше. Все мои, так сказать, домочадцы меня сопровождают и живут со мной, то есть там, где мы все останавливаемся в очередной раз. Именно это я имел в виду, указывая в вакансии, что она с проживанием. Само собой, что при таких условиях все полностью на моём содержании.

– Помимо зарплаты? – строго спросила я, не показывая, насколько кстати были бы мне сейчас такие условия.

– Зарплаты? – удивился Ольгер. – Ну, в общем, да. Помимо неё. Хотя я не уверен, что вам понадобится зарплата.

– То есть?!

– Вам будет некогда и негде её тратить. А вы что подумали?

– Я ещё ничего не успела подумать, просто не поняла.

«Это совершенно не твоя забота, где мне тратить мою зарплату», – мысленно фыркнула я, а вслух уточнила:

– А что за «сопутствующие обязанности»?

Ольгер развёл руками:

– Пустяки всякие. Исполнять мои поручения, распоряжения, прихоти…

– Какие прихоти?

– Ну, откуда мне сейчас знать, что именно мне может понадобиться? – раздражённо пожал он плечами. – Прихоти – они на то и прихоти. Что вас смущает?

– Ну, надо же мне знать, что меня ждёт. А то как поручите… ликвидировать кого-нибудь.

– Что? – растерялся Ольгер.

– Ну, убить.

Он как будто бы и не удивился.

– Для таких поручений у меня есть другие исполнители, – вздохнул он. – Ещё вопросы, пожалуйста?

Я замялась. С одной стороны, «чудик» мне нравился. Красив. Говорит, как человек образованный и воспитанный. Одет интересно, манеры на высоте… Ну, почти на высоте: пинок коту у меня ещё на рассмотрении… С другой же стороны – что за фантазия искать через агентство няньку для кота? Всё-таки что-то было в этом иностранце ненормальное.

– Вас ещё что-то смущает? – спокойно осведомился Ольгер. – Спросите прямо.

– Интим входит в ваши прихоти? – спросить прямее было уже невозможно.

У Ольгера ничего в лице не дрогнуло.

– А что, – спросил он равнодушно. – У вас с этим какие-то проблемы?

– С чем?

– С интимом?

– Никаких проблем, – уверенно ответила я. – Было б с чем.

– Ну и замечательно, – сказал Ольгер, а потом добавил подчёркнуто официально. – Вам ничего не угрожает с моей стороны. Не в ближайшие сто лет.

Вот тут я, честно говоря, не поняла, причём здесь сто лет, и стоит ли на это обижаться. То ли он хотел сказать, что мне ничего не угрожает, потому что, собственно, взглянуть не на что даже сейчас, то ли на ближайшие сто лет у него обет воздержания.

– Нет, вы не берите это не свой счёт, я вовсе не имею в виду, что вы непривлекательны, или что-то подобное, – неожиданно произнёс Ольгер. – Дело совсем не в вас. Дело во мне… Так каким же будет ваш ответ?

– Я согласна. Когда приступать?

– Сейчас.

– Как – сейчас? – опешила я.

– Не сегодня-завтра мы снимаемся с места. Так что приступить надо сейчас, – настойчиво повторил Ольгер. – А в чём проблема? У вас даже чемодан с собой.

Как я ни хорохорилась, он, видимо, разглядел меня, как облупленную, и правильно рассудил, что заплаканная девушка с чемоданом нуждается в работе с проживанием, причём приступить может прямо сейчас. Надеюсь, хоть мысли он не читает.

– Вы правы. Нет проблем. Я действительно могу остаться прямо сегодня.

– Вот и хорошо, – спокойно сказал он. – Комнату вам сейчас покажут.

Замечательные совпадения, решающие одну мою проблему за другой, просто сыпались, только руки подставляй. И я решила обнаглеть окончательно, пока редкостное везение не закончилось.

– У меня просьба…

– Я слушаю.

– А не могли бы вы… выдать мне вперёд небольшой аванс?

Васильковый взгляд Ольгера поскучнел.

– Обычно я это не практикую, – отчеканил он. – Но, если вы мне объясните, зачем вам это нужно при том, какие условия я вам предложил, я, возможно, передумаю.

– Вы ведь собираетесь скоро уехать? И я с вами?

Он кивнул.

– А когда снова вернёмся в Питер?

Он пожал плечами:

– Не могу вам сказать. Даже приблизительно.

– Во-о-от. Тогда мне до отъезда долг вернуть надо.

– Долг – это серьёзно, – задумчиво протянул он. – Сколько?

– Двадцать. Двадцать тысяч.

– А, – Ольгер дёрнул головой. – Никаких проблем.

Он встал, неторопливо подошёл к комоду с часами, взял небольшой блок бумаги для записей и тонкую золочёную авторучку. Со всем этим он вернулся ко мне.

– Пишите имя и адрес, кому деньги причитаются. Коста отнесёт. А вы спокойно отправляйтесь к себе.

Я написала на верхнем листочке имя и адрес сестры. На всякий случай приписала номер её мобильника.

Ольгер забрал у меня блок и оторвал листочек.

Коста появился в комнате, будто бы и правда услышал какой-то зов. Вошёл и склонил голову в ожидании распоряжения. А лицо его при этом было крайне озабоченным.

– Что опять? – раздражённо бросил Ольгер.

– Дайра… – страдальчески вздохнул Коста. – Выбил крышку корзинки и…

– Из квартиры не удрал?

– Нет. Всё закрыто наглухо.

– Найдётся тогда, – буркнул Ольгер.

Создавалось впечатление, что жизнь этих странных людей вертелась вокруг шкодливого полосатого кота.

– Двадцать тысяч. Означенной даме по указанному адресу, – распорядился Ольгер и отдал Косте бумажку.

Тот глянул на мои каракули и кивнул:

– Сделаю. Найду Дайру и сразу же отправлюсь.

– Сейчас иди. Дайру найдёт Брилле.

Коста снова почтительно склонил лысую татуированную голову и удалился, шаркая по коридору тяжёлыми берцами.

Я засмотрелась на дверь, за которой исчез Коста, поэтому, когда в комнате прозвучал низкий бархатный женский голос, я вздрогнула от неожиданности. Голос произнёс что-то на незнакомом мне языке.

– Ну-ну, что вы так нервничаете, Аля? – укоризненно произнёс Ольгер. – Это Брилле. Она проводит вас в комнату.

Брилле наверняка появилась из-за той же портьеры и сделала это бесшумно. Высокая брюнетка с длинными гладкими волосами на прямой пробор. Бледная, с точёными чертами и выражением лица уставшей тюремной надзирательницы. Одета она была в длинную свободную тунику из плотной ткани, и даже мешковатый фасон одёжки не мог скрыть гордую осанку и большую грудь.

– Пойдём со мной, – сказала она. Акцент у неё тоже был, хотя и не такой заметный, как у Ольгера.

Я шагнула было за ней, но остановилась:

– У меня чемодан в коридоре!

Брилле вздёрнула брови и слегка пожала плечами:

– Хорошо, пойдём за чемоданом.

Она пошла впереди в ту же дверь, за которой исчез Коста. Я вышла вслед за ней в коридор.

Здесь было всё так же темно. Неудивительно, что в таких потёмках они вечно теряют кота.

Брилле подождала, пока я дотопала до чемодана и снова вернулась к ней. Потом она просто махнула рукой и пошла вперёд.

– Вы нашли кота? – спросила я ей в спину.

– Нет ещё, – холодно ответила Брилле. – Найду, никуда не денется.

– Давай помогу.

– Ольгер сказал, оставить тебя сегодня в покое. Он считает, тебе сегодня надо отдохнуть. Завтра с утра получишь Дайру под свою ответственность. Мы хоть вздохнём спокойно.

Завернув за угол, она довела меня почти до самого тупика и указала на одинокую дверь:

– Вот твоя комната. Не морлескин, конечно, но всё необходимое для сна есть.

Я решила не переспрашивать. А вдруг в этом доме тот, кто не в курсе, что такое морлескин, достоин лишь всяческого презрения?

– Ужин в девять часов, – сказала она равнодушно. – Сегодня у нас рыба.

Я сегодня пропустила обед, поэтому всё было бы кстати, но только не рыба. У меня на любую рыбу мгновенная и сильная аллергия. Но открывать строгой красотке мои маленькие тайны было как-то рановато, поэтому я вежливо пробормотала:

– Спасибо, я не голодна. Но, может быть, где-то можно налить чашку чая? Я схожу сама.

– Где-то можно, да, – она презрительно дёрнула плечом. – Только показывать тебе дорогу мне сейчас некогда, так что я занесу тебе чай. Через некоторое время.

– Спасибо!

– Я не горничная тут, вообще-то, чтобы ты знала. Но Ольгер не терпит, когда мы к новичкам не слишком гостеприимны.

Я хотела было и в третий раз её на всякий случай поблагодарить, но Брилле повернулась и быстро ушла, не дав мне больше сказать ни слова.

Я открыла дверь и вошла, втащив за собой чемодан.

В комнате было темно, за очень плотными задёрнутыми занавесками сумерки. Я нащупала справа от двери выключатель и щёлкнула им. Вместо верхнего света включился невысокий торшер в углу и осветил помещение. Я застыла с раскрытым ртом.

Не знаю, какие запросы у Брилле, а на мой взгляд это было ни в коем случае не хуже неведомого морлескина: комната выглядела грандиозно. Площадью-то она была совсем небольшая, но из-за высоченного потолка казалась огромной, да и окно почти во всю стену. Но не это главное. Тёмно-синие стены, металлическая кровать с высокими ажурными спинками, светлый комод, светло-серое постельное бельё с рисунком из крупных розовых орхидей… Будуар принцессы.

Я проверила ещё одну дверь в стене: персональная ванная. Миленькая, кстати, вылизана до блеска и всякие штуки в тон подобраны. А хорошо они тут живут. По крайней мере, красиво.

Замок на двери я тоже проверила. Он нормально закрывался. Я на всякий случай заперлась изнутри. Потом постояла, закрыв глаза, подышала глубоко и спокойно, чтобы выкинуть из головы всю дрянь, которая выпала мне сегодня.

Нервы, и правда, поистрепались. Ну, ничего, может быть, теперь всё пойдёт по-другому.

Я разделась, побросав одежду и бельё на красивый светлый стул у комода, и ушла принимать ванну.

Глава 3

Назад я вышла через полчаса, замотав волосы полотенцем и наворотив на голове тюрбан. Встала на колени около чемодана, раскрыла его. Внутри меня поджидал бесформенный ком тряпок, утрамбованных, как попало. Где-то тут должна быть моя пижамка с Микки-Маусом…

Роясь в чемодане одной рукой, а другой придерживая полотенце на голове, я услышала с кровати странный звук, взглянула и вскрикнула от неожиданности.

Поверх одеяла возлежал полосатый Дайра.

– Да тьфу на тебя! – сплюнула я в сердцах. – Напугал!

Кот смотрел на меня, чуть прикрыв глаза, и лениво подметал хвостом одеяло.

– Как ты сюда попал?! А, ну да. Уже был тут, когда я пришла… – я подошла, присела рядом с котом и почесала его за ушами. – Тебя по всей квартире ищут, а ты тут затаился, «мьерзавец» …

Кот тяжело вздохнул и, поджав лапки, вывернулся, поворачиваясь вверх пузом.

– Подожди, потом почешу, оденусь сначала.

Я сбросила с головы полотенце, тряхнула длинными мокрыми прядями. Они тут же прилипли к спине. Разыскивать Брилле и просить фен… да ну его! Высохнет само, и будет с утра очаровательный ералаш.

Я вернулась к чемодану. Кот спрыгнул ко мне и принялся активно помогать в поисках, отираясь то с одной стороны, то с другой, и норовя то и дело пободать меня головой. Наконец, пижама нашлась.

Дайра задумчиво смотрел, как я надеваю пижаму, потом, когда я снова присела перед чемоданом, чтобы немного навести там порядок, он недоверчиво потрогал лапой Микки-Мауса у меня на груди и фыркнул.

– Не нравится? Не привередничай, тебя вообще не спрашивают.

Кот вдруг резко пригнулся и насторожённо расставил уши самолётиком. И тут же раздался стук в дверь.

– Аля! Я тебе чай принесла!

Дайра стремительно прыгнул под кровать. Но кровать была довольно высокая, и пространство под ней от двери должно было просматриваться очень даже неплохо, поэтому умный котик через секунду рванул из-под кровати в ванную сквозь узкую щель, которую я оставила.

Я открыла дверь.

Брилле, держа в одной руке небольшой подносик, уставилась на мою пижаму с изумлением.

– Что? – не выдержала я. – В морлескинах так не ходят?

– Возьми! – она протянула мне поднос с чашкой и блюдцем. – Завтрак в семь.

– В такую рань?

– Можешь задержаться. Но у нас правило: прибирается и моет посуду тот, кто ест последним.

Она повернулась и пошла прочь.

– Спасибо! – крикнула я ей вслед.

Чашка с чаем оказалась совсем маленькой, но на блюдце лежали две булочки-улитки, от которых исходил восхитительный запах корицы. Я сразу поняла, насколько же я голодна.

Это был не самый сытный ужин в моей жизни, но уж точно самый вкусный.

Я сидела на краю кровати. Булочки таяли во рту, я смаковала каждый маленький кусочек, запивала чаем и обменивалась впечатлениями с Дайрой, который лежал рядом и нализывал переднюю лапу.

– Ты уж извини, кот, тебе не предлагаю. Нельзя тебе мучное.

Тот отнёсся к моим словам совершенно равнодушно.

Закончив, я отставила посуду подальше от края комода.

Где-то в куче одежды на стуле зазвонил телефон. Пришлось вставать и дотягиваться. Уже по звонку я поняла, что это Игорь. Отвечать мне не хотелось, но, если бы я его проигнорировала, это означало бы, что я обижена, расстроена и мне хреново. А мне нужно было сделать вид, что хоть я и обижена, но мне уже вполне нормально. Поэтому я ответила.

– Алёш, не дури, возвращайся, поздно уже, – пробормотал Игорь скороговоркой. Видимо, боялся, что не дослушаю. – Лена волнуется…

– Так передай ей, пусть не волнуется, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. – Я не вернусь. Я нашла другое жильё.

– Что, правда? – недоверчиво уточнил он.

– Кривда! Нет, в подвале буду ночевать!.. Конечно, нашла. По-твоему, это такой хитрый трюк – снять жильё в Питере?

– Послушай, Аля… Так уж вышло, понимаешь? Мы с тобой, кажется, просто друг друга не поняли. Тебе одно было нужно, мне другое…

– Я понимаю, что ж тут непонятного? Другого, Игорёк, у меня нету. Так что успехов вам с Ленкой, и в поисках другого, и вообще. Диван только хозяйкин не сломайте. И не звони мне больше, хорошо?

Он начал что-то говорить, но я нажала отбой, подумала, а потом занесла номер Игоря в чёрный список и швырнула телефон на комод. Да провалитесь вы все…

Слёзы закапали у меня из глаз. Я встала, прошла в ванную и хорошенько умылась холодной водой. Всё, хватит. Они оба того не стоят. Это пройденный этап, мосты разрушены, двери заперты, ключи выброшены.

Пока я стояла у раковины и, глядя в зеркало, осторожно промокала лицо небольшим полотенцем, кот сочувственно утаптывал мне ноги, ходя туда-сюда кругами.

Повесив полотенце на место, я взяла кота на руки.

Он был тяжёлый. Никак не меньше восьми кило, а то и больше.

– Ну ты и бамбула, – усмехнулась я, вынося его из ванной. – Ишь, отъелся. Красавец…

В ответ на комплимент кот довольно громко замурчал. Обожаю мурчащих котов. Это мурчание всегда в тему. Сейчас оно было отличным утешением.

Я наклонилась и поцеловала мягкую кошачью макушку.

Кот вздрогнул всем телом, и все мышцы его моментально напряглись.

– Дайра, ты что? – испугалась я.

Его тело стало стремительно тяжелеть. Мне показалось даже, что я держу в руках огромный булыжник, растущий в размерах. Тяжесть в моих руках увеличивалась так быстро, что через несколько секунд я просто не удержала её и выронила.

Раздался глухой сильный удар, и тут же у меня под ногами зашипело, запахло жжёной шерстью, а потом и заискрило. Я отскочила в сторону, запнулась за откинутую крышку чемодана и свалилась на пол. Искры так и сыпались вокруг, и я отвернулась, заслонившись локтем.

Когда я опустила руку и повернулась посмотреть, какого хрена вообще происходит, на том месте, куда упал Дайра, лежал, свернувшись в позе эмбриона, абсолютно голый мужчина. И размером не с кота, а нормального такого человеческого размера.

Он лежал, обняв себя за плечи, и судорожно вздрагивал.

Сначала я даже не поняла, до какой степени испугалась. И только когда спустя несколько секунд я услышала, а скорее даже почувствовала где-то в животе одинокий удар собственного сердца, стало ясно, что сердце моё практически остановилось. А потом стало разгоняться.

Когда мужчина пошевелился и стал подниматься, я заорала во всё горло.

Он приподнялся, опираясь рукой об пол, и повернулся ко мне:

– Не надо! – проговорил он, когда мой вопль затих. – Я прошу тебя, не кричи!

У него был такой же акцент, как и у прочих обитателей этой квартиры. А ещё удивительные золотые глаза, правда, не с кошачьими, а с обычными человеческими зрачками. В остальном – вполне обыкновенное поджарое мускулистое тело, разве что, пожалуй, слишком бледное, покрытое во всех надлежащих местах каштановой растительностью. Волосы, усы и борода не очень длинные, но точно давно не стриженные.

– Ты кто? – только и сумела я выговорить.

– Да мы же вроде как знакомы, – усмехнулся он и сел на полу, поджав под себя ноги. – Я Дайра.

Я промолчала.

– Что, не похож? – мужчина развёл руками. – Боюсь, объяснение всему этому будет слишком долгим и слишком сложным. Ты пока пойми только, что тебе совершенно нечего бояться. Я такой же человек, как и ты…

С этими словами он протянул ко мне руку, и я снова заорала, да так, что оглушила сама себя.

Мужчина, поморщившись, наклонился и укоризненно покачал головой.

И тут в дверь энергично постучали.

– Аля! – услышала я настойчивый зов Брилле. – Что у тебя случилось?!

Мужчина вскинул голову и, умоляюще глядя на меня, прижал ладонь к груди.

– Не надо, прошу тебя! – сказал он едва слышно.

– Аля?!

– Здесь мышь бегает! – выпалила я. – Я мышей боюсь!

Из-за двери донеслась сочная фраза на чужом языке.

– Ничего, она тебя не съест, – продолжила Брилле по-русски. – И вообще, у неё уже инфаркт от твоих воплей.

Видимо, в планы Брилле не входило спасать меня от мыши. Я услышала, как удаляются по коридору её шаги.

– Спасибо, – проговорил мужчина чуть громче. – Было бы некстати столько прятаться и так глупо попасться.

– От кого ты прячешься?

– Да от них от всех, – мужчина озорно улыбнулся.

– А где кот?

Он обеими ладонями указал на себя.

– Где кот, я спрашиваю? Дайра жив?

– Как видишь. Я в полном порядке, – нетерпеливо нахмурился мужчина. – Послушай… Попробуй поверить своим глазам. Это будет самый простой способ смириться с очевидным. Я только что был котом, теперь я человек. На некоторое время.

– На какое время?

– Думаю, у меня есть с полчаса. Обычно дольше не удержаться. Я снова превращусь в кота.

– А можно ты это сделаешь где-нибудь не здесь?

– Конечно, – засмеялся он. – Я сейчас уйду, не волнуйся.

Он вздохнул, подозрительно повёл носом.

– Я прошу прощения, – виновато сказал он. – Это обычно довольно вонючий процесс. Я сейчас открою окно.

Он встал и проворно вскарабкался на подоконник. Раздались щелчки оконной фурнитуры, и в комнату потянуло свежим вечерним воздухом.

– Сам ненавижу эту палёную шерсть, – проговорил он, спрыгивая обратно.

Он был ловким и подвижным, как обезьяна. И совершенно не стеснялся того, что на нём не было даже штанов.

– Полотенце возьми, – буркнула я, поднимаясь на ноги. – Вон, на кровати валяется.

Он взял полотенце и протянул его:

– Пожалуйста!

– Да не мне, – фыркнула я. – Сам прикройся!

Он пожал плечами и нехотя обернул полотенце вокруг бёдер. Видимо, пребывание в кошачьей шкуре заставляет проще смотреть на вещи.

И тут я сообразила, что совсем недавно ходила тут по комнате, в чём мать родила, а наглый золотоглазый котище совершенно бессовестно глазел на меня, тёрся вокруг, бодался и мурчал.

Возможно, сейчас Дайра думал о том же, потому что на губах его играла лукавая улыбка.

Я пыталась понять, стыдно мне или нет. И поняла, что нет. Хотя, возможно, это было потому, что я всё ещё тряслась от страха.

– А он знает? – спросила я.

– Кто знает? О чём?

– Ольгер. О том… о том, что ты такое?

Дайра хмыкнул:

– Ему ли не знать!

Он двинулся в мою сторону, и я опять жалобно пискнула.

– Да не трону я тебя! – с досадой сказал Дайра. – Уйду я сейчас. Только шум не поднимай, я тебя умоляю!

Я кивнула.

– Ну прости, прости меня, что напугал! – взмолился он, глядя мне в глаза. – Ну, кажется, всё, что могу, делаю, чтобы этого не произошло. Но невозможно предугадать то, что предугадать невозможно! Этого не должно было произойти здесь и сейчас…

– Но почему тогда произошло?!

– Из-за тебя, – вздохнул Дайра. – Если бы я только мог предположить, что этот самонадеянный болван пригласит сюда девственницу, я бы к тебе близко не подошёл! И так от сюсюкающих маленьких девочек прохода нет, так мне ещё тебя не хватало!

– С чего ты вообще взял, что я…

Дайра покачал головой:

– По условиям заклятья, до тех пор, пока оно не будет снято, как предсказано, я ненадолго обращаюсь в человека, если меня целует девственница… Не знаю, что нашло сегодня на Ольгера, что он так прокололся.

Я молча стояла и смотрела на тугое мужское бедро, которое виднелось из-под полотенца.

– Хочешь добрый совет? – произнёс Дайра. – Распрощайся со всеми поутру и беги отсюда, куда глаза глядят. Только ни в коем случае не говори Ольгеру о том, что здесь произошло.

– Почему?

– Таким, как ты, рядом с нами не место. Лучше Ольгеру не знать, почему ты передумала.

– А почему ты всё время от них бегаешь?

– Да просто так, чтобы им было, чем себя занять, – недобро рассмеялся Дайра. – Когда я живу кошачьей жизнью, совсем другие причины вступают в права… Ну, ладно, давай, открывай дверь.

Я повернула замок и отошла в сторону, стараясь не коснуться Дайры невзначай. Почему-то мне казалось: ожог получу.

Дайра осторожно приоткрыл дверь, прижал ухо к щели, послушал, что происходит в коридоре, потом открыл пошире и высунул голову.

– Я пошёл, – сообщил он, обернувшись, и, сдёрнув полотенце, вручил его мне. – Спасибо!

Его крепкие ягодицы, покрытые бурым пушком, исчезли за дверью.

Я снова щёлкнула замком.

А точно ли это было? Может, в чай мне что-то подмешали? Или в булочки?

Я подошла к комоду и ещё раз обнюхала пустую чашку. Она точно ничем подозрительным не пахла. Она уже и чаем-то не особо пахла, жидковат был чаёк, если честно.

Я со вздохом опустилась на кровать, которая мягко и пружинисто просела подо мной. В комнате всё ещё немного пахло палёной шерстью. Сердце моё гулко и сильно колотилось, а перед глазами стояли обнажённые мужские бёдра, которые так и тянуло погладить.

К совету Дайры бежать, куда глаза глядят, стоило прислушаться. Присматривать за таким котом я точно не нанималась. Я была готова прямо сейчас разыскать Ольгера и расторгнуть наше соглашение. Но после ухода кота-оборотня эта комнатка казалась мне единственным безопасным местом в этой квартире.

Звонок телефона напугал меня настолько, что я подскочила. Это была Ленка.

– Ты что, совсем рехнулась, да? – высказалась сестра одновременно и злобно, и растерянно. – Это что вообще было?

– Где?

– Что «где»? Что это за лысый хрен с бандитской мордой?!

– А-а-а… Это Коста. Мой долг принёс.

– Ты чего дурой прикидываешься? – зашипела Ленка. – Что такого случилось-то? Ты парня вроде как отшила, ну, а я подобрала… Что этакого страшного я тебе сделала, что ты издеваешься теперь надо мной?!

– Лена, иди в пень! Чем я издеваюсь?! Я тебе была должна за два месяца. Я тебе долг вернула. Вернула?

– Вернула, – убито подтвердила Ленка. – Двадцать тысяч евро!

Я поперхнулась. В самом деле, я же не пояснила Ольгеру, чего именно двадцать тысяч, а тот сам не догадался выяснить. А Косте вообще, похоже, всё равно.

– И что мне теперь делать? – уточнила сестра.

– Да что хочешь, – буркнула я. – Ипотеку возьми…

Положив телефон обратно на комод, я уставилась на раскрытый чемодан. Похоже, так просто распрощаться с Ольгером теперь не получится.

Глава 4

Конечно же, какой нормальный человек в такой ситуации уснёт?.. Ох, нет, не так. Какой нормальный человек вообще попадёт в такую ситуацию? Правильно, никакой.

Я провалялась в постели без сна до самого рассвета. Хотя, конечно, с выводом про «без сна» я, возможно, всё-таки поспешила. Не может же наяву мерещиться мужчина с точёным торсом и с кошачьими лапами немеряного размера. Вроде бы для такого видения нужно спать. Но я одновременно видела кошачьи лапы и слышала, как поутру в квартире то тут, то там начали раздаваться разнообразные звуки, а значит я не спала. Поднимались домочадцы Ольгера и правда ранёхонько, и я решила, что мне валяться тоже нет никакой причины.

Я выползла из постели, осмотрела на всякий случай каждый угол комнаты и ванной, проверила, всё ли в порядке за оконной занавеской, убедилась, что замок на входной двери заперт, и только тогда сняла пижаму и оделась.

Решение уйти отсюда, как можно скорее, становилось всё отчётливее, и, если бы не материальный вопрос, я бы не мешкала. А пока мне даже слегка дурно становилось от того, сколько я теперь должна вместо двухмесячной просрочки своей доли за квартиру.

Причин разорвать наш с Ольгером трудовой договор у меня было несколько. Первая – та, что Ольгер меня обманул, не сказав и половины правды о том, что меня ждёт. Вторая причина – Дайра. О нет, этот, кажется, не врал, но зато вчерашний шок после обнимашек с котиком встряхнул меня так, что повторять не хотелось.

Я снова запихала в чемодан и утрамбовала там все свои тряпки, убрала телефон в сумочку, причесалась перед зеркалом, забрала с собой чашку и блюдце и, сосчитав до десяти, вышла в коридор.

Идти пришлось на запах кофе, а за поворотом коридора прибавился ещё и звуковой ориентир – звяканье столовых приборов.

Сейчас, ясным утром, когда почти все двери в коридор были распахнуты, мне стала понятна странная планировка этой квартиры. В боковых коридорчиках, похоже, были входы в отдельные помещения. А вдоль главного коридора шли два ряда комнат: проходные помещения без окон и «барские палаты» вдоль фасада, соединённые между собой.

На пути мне попалась раскрытая дверь в небольшую светлую комнату, в которой вместо мебели было множество разнообразных кошачьих лазалок, лесенок и когтеточек. А между окон на полу стоял большой лоток размером с целое корыто. В нём, загнув хвост крючком, невозмутимо восседал Дайра. Он даже не взглянул в мою сторону, а я поспешила поскорее пробежать мимо.

Вся троица завтракала в огромной студии, объединяющей кухню и столовую. Посередине был накрыт круглый стол, стояли какие-то тарелочки, вазочки и блестящие баранчики. На столе оставались нетронутые тарелка, приборы и стаканы, значит, меня здесь поджидали.

Ольгер на этот раз был одет во что-то куда более похожее на домашнюю одежду. Халат – не халат, но нечто вроде того. Он неторопливо жевал, лениво ковыряясь в еде вилкой и одновременно читая что-то в лежащем сбоку гаджете. Коста выкладывал на своей тарелке замысловатую мозаику из сыра, помидоров и травы. Брилле стояла у плиты и пыталась нацедить в свою чашку остатки кофе из огромной турки.

– Доброе утро! – поздоровалась я.

Они ответили мне хором, правда, ни один не поднял глаз. Видимо, давали понять, что мои привилегии новичка в полночь закончились, и теперь тут все равны: все вежливы, но стулья подавать никто не будет.

Я понесла чашку с блюдцем в мойку и, проходя мимо Брилле, заметила:

– Спасибо, булочки были невероятные! Ничего вкуснее не ела. Ты просто гениальная кулинарка!

– На здоровье, – усмехнулась Брилле. – Только я тут ни при чём, с чего ты взяла?

– Я думала, ты их испекла. Разве нет?

– Нет, с этим не ко мне, пожалуйста, – Брилле махнула указательным пальцем в сторону стола. – Это туда!

Ничего я не поняла, но происхождение булочек в этот момент не занимало меня настолько, чтобы забыть о вчерашнем происшествии.

Я подошла к столу.

– Ольгер, мне надо с вами поговорить.

Он с видимым усилием оторвался от своего чтения и обратил на меня васильковый взгляд.

– Не стоит так спешить, – ответил он и повёл рукой. – Будем последовательны. Сначала поешьте, разговоры потом.

Он снова уткнулся в экран своего огромного смартфона.

– Извините, Ольгер, но… Это будет не очень-то честно, если я тут наемся за ваш счёт прежде, чем сообщу, что я отказываюсь от места и ухожу.

– Не вижу в этом ничего нечестного, – заявил Ольгер, даже не подняв головы. – Особенно, если вспомнить, что вы вчера пропустили ужин.

– Но…

Ольгер взглянул на меня. В его глазах появился лёд:

– Сядьте и ешьте, – отрезал он. – И оставьте меня в покое на полчаса.

Я пододвинула к нетронутой тарелке свободный стул, села и, чтобы не выглядеть совсем уж упёртой идиоткой, налила себе в стакан апельсинового сока из графина.

Ольгер по-прежнему на меня не смотрел. Смирившись с тем, что разговор состоится не раньше, чем Ольгер посчитает нужным, я со вздохом посмотрела по сторонам и взяла с блюда большой кусок ароматного пористого хлеба.

Коста покосился на меня и, видя, что я замешкалась в раздумьях, чуть подался ко мне и коротко ткнул пальцем:

– Вот это намажь. Такого нигде больше не попробуешь!

– Даже в морлескине? – не удержалась я.

– Даже там, – довольно подтвердил Коста. – Откуда им взять, раз я здесь?

– А-а-а… – я попыталась проявить одновременно способность к логическому мышлению и сдержанность в эмоциях. – А не ты ли, часом, те булочки испёк?

– Ага, – кивнул он.

Я больше ничего не сказала, но лысый Коста в моём взгляде узрел что-то для себя лестное и смущённо потупился.

Я, наконец, решила наплевать на все приличия и своё двусмысленное положение и хватанула ножом из ближайшей ко мне креманки того, на что указал Коста. На нож зацепилось сразу граммов двести густого мясного паштета.

Пока я всё это ела и краснела от одной мысли, как глупо выгляжу, Брилле и Коста обменялись парой фраз и как-то незаметно из столовой исчезли. Похоже, сегодня им не хотелось мыть посуду. Как только мы с Ольгером остались вдвоём, он сразу же отложил вилку и выпрямился.

– Вам никогда не говорили, что не стоит перебивать начальству аппетит с утра пораньше? – недовольно пробормотал он.

– Мне важно было поговорить…

– Это я понял. Но мало что может случиться такого, чтобы нельзя было спокойно дождаться удобного момента, – строго сказал Ольгер.

– Извините.

Ольгер уныло скривился, но его взгляд снова стал равнодушно-нейтральным:

– Теперь я вас слушаю. Успокойтесь и объясните, что такого произошло за ночь, что теперь вы сама не своя.

– Во-первых, аванс, который вы дали мне, чтобы погасить долг…

Ольгер гневно сдвинул брови:

– Коста что-то перепутал?

– Я не знаю, кто перепутал, но Коста отнёс моей сестре двадцать тысяч евро!

– Ну? – недоумённо пожал плечами Ольгер. – И что не так? Всё, как вы и просили.

– Я рублей просила!

– Оу… – только и смог сказать Ольгер.

Он поёрзал на стуле, задумчиво постучал кончиками пальцев по столешнице, а потом почесал нос и усмехнулся:

– Будем считать, что вашей сестре нежданно привалило счастье.

– Ей-то да, привалило. Но я не знаю, как я смогу вернуть вам такие деньги! Особенно, если не буду на вас работать.

– А вы не будете?

– Нет. А и собиралась бы – сколько времени у меня ушло бы, чтобы аванс этот отработать? Года два, и то, если не есть, не пить…

– Послушайте, Аля, – перебил он меня, помолчал пару секунд и сказал спокойно. – Не вижу никаких причин волноваться. Вы ничего мне не должны.

– Как это?!

– Посчитайте сами. Впрочем, я допускаю, что сложные вычисления – не ваш конёк, поэтому давайте на пальцах, – Ольгер взял смартфон и запустил калькулятор. – Смотрите на экран. Я положил вам жалование в пятьдесят тысяч. Пятьдесят тысяч умножаем на… сколько там нынче… кажется, семьдесят? Нет? Ну, допустим, семьдесят… Получается три с половиной миллиона. Место предполагает круглосуточную работу без выходных, так что делим на тридцать календарных дней… В сутки примерно сто шестнадцать тысяч. Вот сейчас вы уже двенадцать часов на меня отработали, то есть половину суток. Вам причитается пятьдесят восемь тысяч. Из них вы попросили двадцать в качестве аванса. Так вы уже их отработали, я не понимаю вашей паники.

– А я не понимаю, что вы тут мне насчитали… – пробормотала я, чуть не плача.

– Ещё раз, – холодно, но терпеливо повторил Ольгер. – Вы взяли у меня аванс в двадцать тысяч рублей, получая жалование в пятьдесят тысяч евро в месяц…

– Как евро?!

– Так евро, – раздражённо бросил Ольгер. – Я думал, вы поняли, что жалование в евро.

– А я думала, вы поняли, что долг в рублях.

– Вот теперь понял, – кивнул Ольгер. – Так поймите и вы, что вы ничего мне не должны.

– Но вы же отдали моей сестре кучу денег!

– Это не ваша проблема, – покачал головой Ольгер. – Вы не виноваты, что я вас не понял. Вы должны мне ровно столько, сколько просили, а не столько, сколько я по недоразумению отдал.

– Ленка не могла промотать всё за одну ночь. Я поговорю с ней и всё вам верну.

– Нет необходимости, – отрезал Ольгер.

– Как так можно? Вы что, любые деньги на вес отмеряете, что ли?!

Ольгер тяжело вздохнул и взмахнул рукой:

– Всё, вопрос закрыт, и больше я к нему не возвращаюсь. Двигаемся дальше. Почему вы так рвётесь уйти? Вас кто-то обидел?

– Нет, никто не обижал.

– Кто-нибудь из домашних расстроил или напугал вас какими-то… предостережениями?

Я отрицательно помотала головой:

– Нет, ничего такого. Просто я подумала и поняла, что…

Ольгер, заметно погрустневший, терпеливо слушал, когда я, наконец, придумаю, что сказать.

Собираясь на этот разговор, я готова была высказать ему в лицо всё, что думаю о нём и его котике, но сейчас, после того, как мне от широкой души простили три с половиной миллиона рублей, да ещё аргументированно доказали, что моей вины в недоразумении нет, грубить Ольгеру было бы несправедливо. Поэтому я начала что-то мямлить:

– Мне не нравится то, что я вижу и слышу. Это всё очень странно, и я уверена, что здесь всё не то, чем кажется. И я не хочу больше здесь находиться, потому что следующие недоразумения, которые могут случиться, точно обойдутся мне дороже, чем этот проклятый аванс…

– Довольно!

Ольгер резко встал.

– Я вижу, как вы пытаетесь отделаться от меня, не солгав и не обидев. Выберите что-то одно, так будет легче. Но мой вам совет: не лгите. Мало того, что ложь вам довольно трудно даётся, так она ещё и обойдётся дороже всех прочих недоразумений…

– А вам?!

Он замолчал в недоумении.

– Вам-то ложь как-нибудь аукается? – уточнила я. – Вы же солгали мне, Ольгер!

– Когда это? – его взгляд стал совсем суровым.

– Вы обманули меня вчера.

– Не было такого! – в его глазах опять заблестел лёд.

– Вы не сказали мне, кто такой на самом деле ваш котик!

– И кто же? – холодно уточнил Ольгер.

– Я не знаю! А вы – знаете, но ничего мне не сказали!

Не спуская с меня глаз, Ольгер задумчиво потёр подбородок.

– Что случилось вчера? – спросил он тоном, не предполагавшим никаких отмазок.

Как же легко и приятно говорить правду. Потом, конечно, возможны серьёзные неприятности, но это же потом.

– Дайра был такой милый, так славно мурчал, что я поцеловала его…

Ольгер чуть заметно вздрогнул. И я закончила так укоризненно, как только смогла:

– Вы могли бы предупредить меня заранее, что делать этого нельзя!

– Так вот в чём дело, – Ольгер медленно вдохнул-выдохнул. – А я-то никак не мог понять, что же вас так напугало…

Он резко дёрнул свой стул, развернул его и подсел ко мне вплотную.

– Алиша, я прошу у вас прощения, это моя вина. Без сомнения. Я неверно прочёл вас.

– Вы о чём?!

Ольгер вздохнул:

– Вчера, когда я увидел вас, я правильно понял причину вашего подавленного состояния, но сделал неверное заключение о частных обстоятельствах. Было очевидно, что вы глубоко и отчаянно обижены на своего мужчину. Я понял, что вы только что порвали с вашим бойфрендом, но подумал, что именно от него вы и ушли с вещами… Короче говоря, я решил, что в вашем случае не требуется никаких предупреждений, потому что ваш поцелуй ничем Дайре не грозит.

– Ну, замечательно… – только и смогла я пролепетать. – Когда к вам придёт следующая соискательница из агентства, лучше сразу с порога спросите справку от гинеколога! И не придётся ничего истолковывать! Толкователь из вас какой-то неважнецкий!

Ольгер криво улыбнулся:

– Порой, увы, я ошибаюсь. Это случается редко, но, если уж случается, то бывает всегда очень некстати.

Он осторожно коснулся моего плеча:

– Вы даже представить себе не можете, как мне стыдно.

– А вы не можете себе представить, как мне страшно! – я дёрнула плечом и сбросила его ладонь. – Тогда было… Сейчас уже, конечно, всё прошло. Почти.

– Вы удивительно отважная девушка, – проникновенно сообщил он.

– Нет. Не отважная. Меня до сих пор руки-ноги не слушаются.

– Это пройдёт, – улыбнулся он. – Всё будет хорошо. Я попрошу Косту достать из наших запасов лучшего вина к обеду. Оно не пьянит, но замечательно успокаивает. А Дайра… Вы теперь сами знаете, чего не нужно делать с Дайрой, если вы хотите, чтобы он оставался милым пушистым котиком. Вы с ним обязательно подружитесь. Он, конечно, мерзавец, но пакости свои он творит исключительно нам назло. Вы же ему понравились. Он обожает, когда красивая девушка чешет ему пузо. А ещё он любит играть в мячики. В его комнате их полно…

– Ольгер, вы издеваетесь?!

Он стал непроницаемо серьёзен, и его большая тёплая ладонь легла на мою влажную дрожащую ручонку:

– Ни в коем случае, Аля. Я не издеваюсь. Но дело в том…

Он замолчал на несколько секунд, но мне было уже ясно: то, что я сейчас услышу, мне точно не понравится.

– … Дело в том, Алиша, что я не могу вас отпустить.

– Что значит «не можете»?! – воскликнула я, отдёргивая руку. – Ясно же сказано: я не хочу на вас работать! Теперь уж тем более!

Ольгер развёл руками:

– Мне жаль. Но вы останетесь с нами.

– Вы с ума сошли? Как вы смеете? Вы станете удерживать меня силой?!

Он промолчал.

Я вскочила и побежала вон из столовой. Надо всего лишь позвонить Вере…

Я успела добежать только до дверей. Там я столкнулась с вернувшимися Брилле и Костой. Коста загородил мне выход, а Брилле подошла к Ольгеру и протянула ему мой мобильник.

– Ты рылась в моей сумке?! – заорала я и кинулась отобрать свою вещь.

Брилле шагнула мне навстречу, и я словно на каменный валун натолкнулась. Потирая ушибленное плечо, я повернулась к Ольгеру.

– Вы велели им копаться в моих вещах?!

– Спокойно, Аля, спокойно. Чем меньше резких движений вы сделаете, тем меньше ущерба будет всем нам, – проговорил Ольгер, взглянул на осветившийся экран моего телефона, зажал кнопку выключения, дождался, когда экран погаснет, и убрал трубку себе в брючный карман. – Мне всего лишь нужно, чтобы вы не подняли лишнего шума.

– Вы не имеете права так со мной обходиться!

– Поверьте, Аля, если бы я хотел как-то ущемить вас, оскорбить или унизить, это выглядело бы по-другому. Вы не хотите на меня работать – что ж, мне жаль. Значит, вы пока просто наша гостья, – проговорил Ольгер.

– Пока?! Что значит «пока»? Пока что?!

– Пока не минует опасность.

Я не видела никакой опасности вокруг себя, кроме этой странной троицы.

– В пределах квартиры вы совершенно свободны находиться в общих комнатах, – сказал Ольгер тоном, подчёркивающим, что разговор закончен. – Ну, и в комнате Дайры, разумеется. Никто не посмеет поднять на вас руку, но, если вы сами проявите агрессию и, защищаясь, кто-то сделает вам больно, пеняйте только на себя. А теперь… – он строго оглядел всех. – Проводите Алю и займитесь своими делами.

– А… – Коста растерянно повёл рукой в сторону разорённого стола.

– Я приберусь сам, – буркнул Ольгер и пошёл к стене, где на золочёном крючке висел фартук с кошечкой Китти. – Я последний, всё по-честному.

Глава 5

Ольгер не соврал: в кошачьей комнате было невиданное количество мячиков самых неожиданных расцветок и размеров и из самых разных материалов. Они лежали в плетёных корзинках, в гамаках и на площадках лазалок и просто валялись под ногами.

– Ну, и зачем тебе столько? – поинтересовалась я у кота.

Дайра навострил уши, но ничего не ответил. Он принимал меня в свой комнате с невозмутимым достоинством.

Я взяла в руку тяжеловатый пёстрый мячик из пористой резины и бросила его об пол перед собой. Мячик отскочил, поскакал вперёд, запрыгнул в лоток и там завяз. Дайра проследил за ним чуть расширенными от любопытства глазами и потом укоризненно посмотрел на меня.

– Извини, не рассчитала.

Я достала мяч из лотка, отряхнула его от опилок и бросила в боковую стену. Дайра метнулся за ним в погоню.

Нет, он, конечно, не собака, мячики в зубах обратно не приносил. Но иногда всё-таки возвращал их ко мне, увлечённо толкая лапами. Я подбирала любые мячи, до которых могла дотянуться, практически не глядя, кидала их в разные стороны, а кот носился за ними, подпрыгивал, забирался в домики, чтобы достать попавший туда мяч, расталкивал на пути к своей цели всё, что попадалось. Он и в самом деле очень любил это нехитрое занятие.

Наконец, Дайра выдохся и завалился на бок посреди комнаты, тяжело и часто дыша.

– Ты прикольный, – сообщила я ему. – Даже жаль, что так всё вышло. Был бы ты настоящим котом, я бы тебя к себе взяла, насовсем.

Дайра даже дышать перестал, но потом с шумом выдохнул и принялся умываться.

Пока я играла с котом, я старалась ни о чём не думать, и уж, тем более, не вслушивалась в то, что происходило за пределами кошачьей комнаты. А теперь, когда мы с ним угомонились, стало слышно, что по квартире кто-то постоянно перемещается. Затем шаги стихли, но кто-то о чём-то заспорил. Кто и о чём, понять было невозможно.

Но это, скорее всего, невозможно только мне. У кошек слух точно должен быть острее. Поэтому Дайра подёргал ушами и беспокойно заколотил хвостом по полу.

– Что там у них, ты понял?

Кот прищурился. На первый взгляд – лениво. Но на самом деле раздражённо. В самом деле, зачем спрашивать, точно зная, что ответа Дайра не даст, даже если захочет.

Кот ещё раз тяжело-тяжело перевёл дыхание, вскочил и потрусил к двери. Там он присел и принялся скрестись в дверь правой лапой.

– Не думаю, что мы там нужны.

Кот недобро зыркнул на меня, обернувшись, и принялся с ещё большим усердием скрестись в дверь, теперь уже обеими лапами.

Вот так выпустишь его, а потом лови, то ли в тёмных закоулках квартиры, то ли и вовсе на лестнице или в подвале. Впрочем, я здесь теперь не нянька, я странная пленница, которая может свободно передвигаться в общих комнатах, так почему бы и нет?..

Я открыла дверь, и Дайра, задрав хвост, рванул в сторону столовой. Я неспеша пошла следом.

В столовой оказалось неожиданно темно, а виной тому была наплывающая низкая и чёрная грозовая туча. Она нависла над двором-колодцем, закрыла небо. Так и хотелось включить свет, но никто этого не сделал.

Все трое были вместе. Брилле сидела на стуле, обняв себя за плечи и низко склоняясь. Казалось, она о чём-то неторопливо раздумывает. Ольгер и Коста стояли у окна и смотрели на тучу. То один, то другой иногда произносил короткие фразы на непонятном языке.

Я тихонько встала у двери в столовую. Кот пронёсся к Ольгеру, потёрся о его ноги, запрыгнул на подоконник, встал на задние лапы, тоже с интересом осмотрел тучу, вернулся на пол и, подойдя к стулу Брилле, улёгся у её ног.

Ольгер оглянулся, увидел меня, но ничего не сказал. А я стояла и пыталась вслушаться в то, что они говорили друг другу.

Это же моя профессия – слушать и понимать иноязычную речь, изучать её законы, приспосабливаться к ней, погружаться в среду и обучаться, просто находясь среди носителей чужого языка. На других, уже известных мне языках, это было более или менее успешно опробовано. Мне иногда хватало несколько дней в чужой стране, чтобы понять смысл простых часто употребляемых слов, устойчивых выражений или обиходных понятий. Если не точный перевод, то смысл сказанного я обычно начинала улавливать довольно быстро.

Но тут, во-первых, ещё слишком мало времени прошло, а во-вторых, обычно я хотя бы знала, где я, и что за язык. Но я никак не могла опознать на слух, на каком же языке говорила компания Ольгера. Отчасти их речь напоминала звучную итальянскую или румынскую, но неспешный ритм угорских языков мне тоже порой мерещился. А вот ни на один язык из моей любимой германской группы речь Ольгера и его друзей не была похожа абсолютно.

Может ли быть такое, что они разговаривают на языке, который мало описан в лингвистике или совершенно неизвестен? Закатай губу, неудачница. Нобелевка за открытие нового языка тебе всё равно не светит. Хотя бы потому что лингвистам и филологам вообще не присуждают нобелевку.

Понять я кое-что смогла, но это любой бы понял по одним только интонациям: Ольгер был озабочен. Если не сказать – встревожен. Да и Коста тоже выглядел взволнованным, правда, куда меньше своего босса. Ну, а что дёргаться прежде начальства? Маленький человек должен быть хладнокровен и волноваться только по отмашке, как говорил нам наш декан, когда ему из ректората поступали всякие противоречивые указания.

Я смотрела, слушала и помалкивала, до тех пор, пока Ольгер и Коста, продолжая обмениваться короткими фразами, не стали как-то подозрительно часто на меня коситься.

– Что-то случилось? – наконец, не выдержала я.

– Да. Кое-что, – коротко ответил Ольгер. – Но не волнуйтесь, вряд ли это коснётся вас, если будете делать, как я скажу. Например, без возражений послушно уйдёте в свою комнату и останетесь там, пока вас не позовут к обеду… или к ужину.

– То есть, вы и сами не знаете, когда меня позовут?

– Пока не знаю. Будьте добры, отправляйтесь в вашу спальню и ждите.

– Я не хочу оставаться одна.

– Ну так заберите с собой Дайру, – раздражённо махнул рукой Ольгер.

Я направилась было к коту, но он насторожился и, когда я приблизилась, вскочил и отбежал подальше.

– Дайра, киска, иди ко мне, – прошептала я ему.

«Сама ты киска», – отчётливо нарисовалось на кошачьей морде.

Брилле вдруг резко встала, со скрипом отодвинув стул.

Мужчины оглянулись на неё.

– Медлить больше нельзя. Вы же видите, – сказала она.

– И как ты? – уточнил Ольгер.

– Я готова, – произнесла Брилле, не отрывая взгляда от грозовой тучи.

– Тогда вперёд, – отозвался Ольгер.

Коста встрепенулся, подошёл к окну, взялся за край шторы и дёрнул её, раздвигая ещё шире, а после ухватился за прозрачный тюль. Но его заело. Коста дёрнул посильнее, но какой-то подвес в карнизе словно приварился, и тогда Коста изо всех сил рванул ткань. Крокодильчики и кольца, на которых держался тюль, разлетелись, а карниз с одной стороны вырвался из крепления и, описав дугу, повис в простенке.

Коста встал коленом на подоконник и настежь распахнул створки.

Сильный порыв ветра ворвался в столовую. В небе полыхнула молния, и почти сразу раздался грозовой раскат.

– Близко, – сказал Коста. – Очень близко…

– Помолчи, – оборвал его Ольгер и отошёл от окна подальше, в мою сторону. – Давай, Брилле. Пора.

Она кивнула, завела руки за спину и там дёрнула за какую-то тесёмку. Её бесформенная туника и вовсе превратилась в балахон, а потом упала с плеч. Обнажённая Брилле сделала пару шагов вперёд, выпутывая ноги из клубов ткани.

Я даже рот раскрыла, какая же она была красивая! Тут завидуй-не завидуй, а от восхищения всё равно дух захватит. Длинные ноги, большая грудь, полные бёдра и тонкие руки… Она отбросила за спину густые чёрные пряди, взлетающие от порывов ветра.

– Аур-тэ… – еле слышно прошептал Ольгер. Я ближе всех к нему стояла, только я его и слышала.

Брилле низко наклонила голову и обняла себя за плечи, и тут же её руки стали менять форму, словно растекаться, одновременно покрываясь какими-то пушистыми клочками. Зрелище было слегка мерзкое, я прищурилась, стараясь смотреть сквозь ресницы. Так ты, вроде как, в курсе событий, но подробности по нервам не бьют.

Брилле вдруг резко гортанно вскрикнула, выгнулась назад, раскидывая в стороны руки… нет, уже не руки… крылья! Чёрные, блестящие, отливающие синевой!

Я зажала себе рот ладонью и крепко зажмурилась на пару секунд, а когда открыла глаза, с того места, где только что стояла Брилле, взмыла к потолку небольшая чёрная птица с огромными крыльями. Сделав пару виражей, птица оглушительно громко каркнула и вылетела в распахнутое окно навстречу грозовой туче.

Мужчины молча смотрели ей вслед.

И тут мимо меня стремительно прошмыгнул лохматый комок с хвостом.

Дайра рванулся к окну, вскочил на радиатор отопления и сразу же нацелился прыгнуть на подоконник…

– Стой!.. – взвизгнула я, бросилась вперёд, сдёрнула кота с батареи и, зажав его покрепче, кинулась подальше от окна. Дайра недовольно мякнул и попытался вырваться, но я не отпустила.

– Аля, что вы вдруг?! – испугался Ольгер. – Он всего лишь хотел проводить Брилле…

– Да. Да, конечно… – у меня всё ещё беспорядочно колотилось сердце.

– Да что такое с вами?

– Когда я была маленькая, у меня был котёнок. Он из окна выпал, а мы на десятом этаже жили… – пробормотала я, не отпуская кота.

– Коста, принеси Але немного вина. Ей надо успокоиться, – распорядился Ольгер.

– Не надо! – решительно возразила я. – Я совершенно спокойна.

– Тогда перестаньте тискать Дайру, – вздохнул Ольгер. – Он терпит молча, но не потому что джентльмен, а потому что вы его прижали до полусмерти.

Я опустила кота на пол. Дайра потряс головой, деловито полизал себе грудь и на всякий случай отошёл от меня подальше.

– Не волнуйтесь так за него. Он куда больше понимает про открытые окна, чем тот несчастный котёнок, – неожиданно мягко сказал Ольгер.

– Да, наверное! – усмехнулась я.

– Выпейте, – повелительно проговорил Ольгер, забирая у подошедшего Косты бокал, наполненный почти чёрным вином. – Нервы вам ещё пригодятся.

Повинуясь его тону, я взяла бокал, но прежде, чем пить, взглянула на Дайру. Как ни странно, но из всей компании больше всех я доверяла ему. Почему-то я была уверена: если мне это вино пить не следует, Дайра даст это понять.

Кот сидел и равнодушно смотрел на меня, не выказывая никакого беспокойства.

Тогда я сделала глоток.

Вино было терпким и настолько насыщенным, что казалось не просто густым, а вязким. И на вкус, прямо скажем, не очень. Я с трудом проглотила то, что было у меня во рту, и вернула бокал Косте. Тот задумчиво посмотрел внутрь бокала, стрельнул глазами в сторону Ольгера и медленно, с видимым удовольствием принялся допивать.

Глава 6

В самом деле, вино не пьянило, совсем нет. Это, если разобраться, было даже не вино, а замаскированная сыворотка правды.

Мой несчастный мозг успокоился и расслабился совершенно, и мне очень хотелось с кем-нибудь срочно приятно и откровенно поболтать.

Позвонить мне было больше не с чего, а пообщаться разрешено только с Дайрой. Но даже и этот мерзавец умудрился бросить меня на произвол судьбы. После нескольких безуспешный попыток отловить его в столовой, а потом в коридоре, я плюнула и ушла туда, куда было велено – в свою спальню.

Я валялась на кровати поверх покрывала, когда снаружи в дверь кто-то настойчиво заскрёбся.

– Нет уж, не захотел со мной сразу пойти, вот и сиди в коридоре!

Дайра пару секунд обдумывал моё заявление, потом заскрёбся ещё сильнее.

– Вот паразит…

Я встала, отперла замок и, когда Дайра медленно вплыл, величаво неся свой хвост, я просто захлопнула дверь, снова залезла на кровать и отвернулась лицом к стенке.

Дайра запрыгнул ко мне, прошёлся вдоль кровати в одну сторону, потом в другую, а затем, потоптавшись, брякнулся, привалившись в аккурат к моей попе.

– Эй, ты! – рявкнула я, резко разворачиваясь.

Кот вскочил.

– А ну-ка, держи дистанцию! – прошипела я ему.

Он послушно спрыгнул вниз, забрался на мой чемодан и развалился там.

– Вот-вот, там можно, так уж и быть.

Мы полежали ещё с полчаса, я даже начала дремать.

Быстрые звучные шаги в коридоре – и пара грохочущих ударов в дверь.

– Аля, вы у себя?!

– А где мне ещё быть? Заходите, открыто!

Ольгер распахнул дверь. Он был бледнее обычного.

– Аля, не могли бы вы мне помочь?

– Понятия не имею. Смотря, что делать.

– Пойдёмте со мной, пожалуйста.

Я вскочила с кровати, Дайра тут же спрыгнул с чемодана, явно намереваясь бежать за нами.

И тут Ольгер наклонился к коту и громко, отрывисто и, я бы сказала, злобно проговорил несколько фраз.

Дайра вытаращил глаза и опустился на пятую точку.

Я пошла за Ольгером и, когда закрывала за собой дверь, видела, что кот по-прежнему сидит около чемодана и не двигается с места, провожая нас взглядом.

– Что вы ему сказали? – поинтересовалась я в спину Ольгеру.

– Что, если он до утра хотя бы переступит порог этой комнаты и попадётся мне на глаза, я последую вашему давешнему совету. Ветклиника тут за углом, приём круглосуточно.

– Если у вас ещё есть желание шутить, значит, не всё так плохо?

– Я почти не шутил, и Дайра это прекрасно понял, как вы успели заметить.

Я пришла вслед за Ольгером в столовую.

Окно было по-прежнему распахнуто, наполовину оборванные занавески развевались парусами.

– Я отправил Косту на пост, и лучше его оттуда не отвлекать, – произнёс Ольгер. – Брилле нет уже слишком долго. Поэтому я позвал вас. Если она вернётся, то мне почти наверняка потребуется помощь.

– Если вернётся?!

– Стопроцентной вероятности в природе не существует. Ни в чём, – туманно отозвался он.

– Что я должна делать?

– То, что я скажу. Если ничего не скажу, просто вернётесь к себе, – пояснил Ольгер. – А пока ждём.

Ольгер присел около обеденного стола. Я подумала и последовала его примеру.

Ждали мы недолго. Минут через десять Ольгер подскочил. Я тоже подпрыгнула было со своего места, но он взмахнул рукой:

– Сидите пока.

Он вышел на середину свободного пространства, не спуская глаз с кусочка неба за окном. Грозовой тучи уже давно не было, только унылый косой дождь поливал из каких-то невнятных облаков.

Ольгер внезапно напрягся. Я попробовала проследить за его взглядом, но не сразу смогла заметить небольшую чёрную точку, которая двигалась далеко над крышами. Она приближалась, медленно увеличиваясь в размерах.

Чёрная птица, небольшая, но с огромными крыльями, летела неловко. Она взмахивала одним крылом, а на другом пыталась планировать, сдерживая падение.

Я с ужасом представила, что будет, если она промажет мимо распахнутого окна и врежется в стену.

Но она смогла как-то вписаться в оконный проём и, уже падая в руки Ольгера, сложила крылья.

Ольгер поймал её, осмотрел, держа на весу и осторожно поворачивая.

– Аля, пожалуйста, две миски литра на три. Чайник кипятка. Полотенце чистое побольше, – уверенно перечислил он. – Ко мне в спальню, и побыстрее.

Он почти бегом унёс свою птицу.

Я проверила вес и температуру огромного чайника. Он был полный и ещё тёплый. На всякий случай я зажгла под ним газ, чтобы сделать погорячее. В шкафу нашла две здоровые цветные миски, на вид и ощупь бамбуковые. Там же нашлись и полотенца, такие старомодные вафельные.

Когда я вынесла всё это в коридор, спальню Ольгера я опознала сразу по распахнутой двери.

На большой квадратной постели повсюду валялись чёрные перья, а на окровавленном одеяле корчилась Брилле. Ольгер стоял над ней, закатывая рукава шёлковой сорочки.

– Миски на тумбочку. Чайник на пол, – скомандовал он. – Полотенце сюда давайте.

Ольгер тряхнул полотенце и развернул его:

– Пойдёт… Разрежьте на восемь частей!

– Чем?! Где у вас ножницы?

Ольгер с досадой отмахнулся от меня и, почти не напрягая рук, с треском порвал плотную ткань вдоль и поперёк.

– Перья пока уберите, – бросил он, занявшись водой и мисками.

Я посбрасывала перья, какие разглядела, прямо на пол, а потом ногой затолкала их под кровать.

Ольгер склонился над Брилле с куском полотенца, с которого капала вода. Быстро и осторожно он обтёр её с головы до ног.

– Рана только одна, – с облегчением сказал он. – И она поверхностная. А ушибов много. Рука, к счастью, не сломана, но сустав выбит… Ничего. Это всё ничего…

Бедняжка Брилле в самом деле была покрыта багровыми кровоподтёками, а локоть правой руки чудовищно опух.

Ольгер переложил отмытую Брилле на чистую половину постели, скинул вниз испорченное одеяло и накрыл девушку шёлковым стёганым покрывалом.

– Принесите, пожалуйста, низкую чашку и бутылку питьевой воды из холодильника, – попросил Ольгер.

Пока я бегала, Ольгер успел наложить на ушибы Брилле примочки.

– Что-то ещё? – спросила я, ставя чашку и бутылку на тумбочку.

– Теперь всё, идите.

– А я думала, вы лечитесь… ну… – я прищёлкнула пальцами. – Трах-тибидох, заклинание какое-нибудь, дым столбом…

– И так бывает. Но иногда лучше всего помогает холодная вода и лоскут ткани, – пояснил Ольгер.

Он обмакнул обрывок полотенца в миску, крепко отжал его огромным кулаком, а потом расправил и аккуратно положил Брилле на лоб.

Она приоткрыла глаза, но так ничего и не разглядела, только простонала чуть слышно и зашарила вокруг себя.

Ольгер перехватил её руку, опустился на пол рядом с изголовьем, наклонился к самому её лицу и снова, как тогда в столовой, чуть слышно прошептал:

– Аур-тэ…

Брилле опять забылась.

– Она поправится?

Ольгер посмотрел на меня снизу вверх, удивился, словно за последнюю пару минут успел забыть о моём существовании.

– Да, конечно, – спокойно ответил он. – Её очень сильно потрепали, но нужно всего лишь время и покой, и всё будет в порядке. Вы идите, Аля. Я теперь справлюсь сам.

– Да мне не трудно…

– Спасибо, не надо! – отчеканил он сурово.

Я пожала плечами и пошла прочь. У дверей обернулась.

Ольгер всё так же сидел на полу у изголовья Брилле.

– Послушайте, Ольгер… Я больше не могу вот так смотреть вокруг и ничего не понимать. Если вы говорите, моей вины ни в чём нет, но всё равно не отпускаете меня, то почему я должна находиться здесь с вами вслепую?!

– Да что же вы от меня хотите? – с досадой проговорил он.

– Объясните мне хоть что-нибудь!

– Практически всё, что происходит на ваших глазах, Алиша, не требует никаких объяснений, – нехотя высказался Ольгер. – Это не наваждение, не морок, это в самом деле то, что вы видели. Вы видели, как кот превращается в мужчину, а девушка – в ворона. Глаза вам не солгали.

– По-вашему, это не требует объяснений?

– Не требует, – согласился Ольгер. – Объяснять надо трюки и фокусы. А это реальность… И, пожалуйста, уйдите, наконец, прочь. Дайте мне побыть с ней вдвоём.

– А Брилле… Кто она?

Ольгер снисходительно усмехнулся моей настырности:

– Она… она лучший боевой маг Морлескина.

Я вышла в коридор, тихонько прикрыла за собой дверь и, повернувшись, обнаружила, что едва не наступила на Дайру. Кот сидел почти у самой двери и с явной тоской пялился в стену, словно видел сквозь неё, что происходит в спальне Ольгера.

Глава 7

– Берёшь морковку, – Коста продемонстрировал мне, как именно надо её брать. – Лучше молодую и ровную, её даже чистить не надо, только помыть… Измельчаешь…

Он сунул морковь в приёмный лоток измельчителя. Дрямммс – и в чашу высыпалась даже не морковная соломка, а морковные хлопья.

– … прямо в таком виде, вместе с соком, добавляешь в тесто. Только не горой, а понемногу, размешивая каждую добавленную порцию…

Я молча стояла рядом с Костой, который деловито готовил тесто для оладий с морковью.

Я уже не могла больше торчать в своей спальне. Когда я услышала, что в столовой началось какое-то движение и вышла туда, Коста сразу же уточнил, интересно ли мне посмотреть, что он делает. Я настолько потеряла бдительность, что имела неосторожность сказать «да».

На самом-то деле я бы посмотрела с удовольствием. Почему бы и не посмотреть, как рядом работают другие? Но, видимо, благодарные зрители у Косты были в дефиците, и он от счастья быть услышанным настолько увлёкся своим мастер-классом, будто в следующий раз готовить эти оладьи предстоит именно мне.

– Поняла? – серьёзно уточнил Коста, когда дело подошло к концу, и огромная миска жидкого, слегка оранжевого теста заняла своё место около плиты.

– Конечно, поняла, – бодро подтвердила я. – Ты так хорошо всё объясняешь. Тебе бы на телевидении кулинарное шоу вести.

Он довольно хмыкнул и стал выбирать сковородку в шкафу.

– Ты уже собираешься готовить?

– Ужин скоро, – кивнул он.

– А кто ужинать-то будет? Брилле плохо, Ольгер от неё не отходит…

– Подать всё равно положено, – строго ответил Коста. – А даже если Ольгер не захочет, мы с тобой не люди, что ли? И Дайре дадим, он оладьи любит.

– А ему можно? Котам нельзя жареное, оно им печень разрушает. А он же… как бы кот.

– Вот именно, что как бы, – хмуро проворчал Коста. – Будем надеяться, его печень выдержит ещё немного, пока всё это не разрешится так или иначе.

– Не разрешится с чем?

– С заклятьем, – пояснил Коста.

– А как оно «так или иначе» может разрешиться?

– Ну, или Ольгер поймёт, как снять заклятье… Или из Дайры всё-таки сделают чучело. В обоих случаях, о его печени волноваться уже ни к чему, – невесело хмыкнул Коста.

– Чучело?! Кто хочет сделать из него чучело?!

– Ну, это я так… образно, – промямлил Коста и тут же спохватился. – Это не нашего ума дело. Не моего уж точно. И не твоего тем более!

Коста разогрел сковороду, и скоро первая партия маленьких оранжевых оладушек перекочевала в баранчик и была прикрыта блестящим куполом. Одну штуку Коста оставил просто на блюдце.

– Слушай, а Ольгер и Брилле, они…

Коста подозрительно покосился на меня. Понял, наверное, о чём я взялась выспрашивать, но сделал вид, что ничего не слышит.

– … они – пара, да? Ну, в смысле, отношения у них?

– С чего ты взяла? – строго нахмурился Коста.

– Так он хлопочет, ухаживает за ней, прямо как… как за женой, это по меньшей мере.

Коста пожал плечами:

– Мы с Брилле, конечно, Ольгеру не ровня, но мы столько времени вместе, что уже стали как семья. Если бы со мной такое приключилось, как с Брилле сегодня, Ольгер и меня бы так же лечил.

– И в постель свою положил бы? За руку держал и шептал бы тебе на ушко «аур-тэ»?

Коста вспыхнул до самой вершины лысой макушки:

– Ну, это вряд ли!

Он переключил всё своё внимание на сковородку, и через некоторое время проговорил сердито:

– Знаешь, ты поменьше болтай и не суй свой нос, куда не звали. А то ты мне понравилась сначала, но я вижу теперь, что поторопился.

– А я не обязана никому нравиться!

– Тоже верно, – нехотя согласился Коста и добавил примирительно. – А болтай всё-таки поменьше и не обижайся, я плохого не посоветую.

– Да я не обижаюсь, – я решила, что с Костой лучше не ругаться. – Ты мне тоже понравился.

– Чем это?

– Добрый ты. И эти вот… узоры на тебе… красивые!

Коста усмехнулся.

В столовую медленно вошёл Дайра с печально опущенным хвостом. Он обошёл вокруг стола, принюхался к какой-то крошке на полу.

– Иди-ка сюда, – Коста полез в шкаф, достал откуда-то снизу глиняную миску, судя по картинке сбоку – собачью. – На-ка вот, сними пробу!

Он разорвал остывшую на блюдце оладью на мелкие кусочки, кинул в миску и поставил её перед Дайрой.

Кот без особого энтузиазма подошёл, понюхал миску и начал есть. Он чавкал, повернув голову набок и зажмурив глаза, несколько раз кусочки выпадали у него из пасти, но всё-таки Дайра справился с поставленной задачей и оторвался от миски только, когда оладья закончилась.

– Ну, как? – поинтересовался Коста.

Дайра не отреагировал на вопрос, принялся умываться, тщательно нализывая лапу.

– В целом одобрено, – пояснил Коста. – Но, похоже, получалось у меня и лучше.

– Я смотрю, вы тут друг друга без слов понимаете.

Коста неопределённо пожал плечами:

– У нас тут разные умения в ходу… Ладно, пойду спрошу Ольгера, где он ужинать будет.

Коста вышел, и мы с Дайрой остались одни.

Я приподняла крышку баранчика, вытащила ещё горячую оладью и, обжигаясь, откусила.

– И чем тебе не понравилось? – обратилась я к коту. – По-моему, очень вкусно. А ты – привереда!

Дайра задрал голову, посмотрел на меня и вдруг, встав на задние лапы, потянулся мордой к моей руке, держащей оладью.

– Да не дам я тебе больше! – рассердилась я. – Они тут вроде возятся с тобой, а простейших вещей про котов не знают, что можно, чего нельзя!

Дайра принялся приплясывать и потянулся к оладье лапой.

– Ну ладно, ладно. Только чуть-чуть…

Я присела на корточки, собираясь оторвать коту кусочек и положить его в миску.

И тут Дайра опустился на четыре лапы, подлез мне под локоть, и вдруг подпрыгнул, больно ткнувшись влажным носом мне в губы. Я не удержалась на корточках, качнулась и села на пятую точку.

– Ты дурак, что ли?! – возмутилась я. – Чего пихаешься?!

Дайра отскочил на пару метров, его лапы разъехались, он распластался на полу и начал увеличиваться в размерах. Сразу же заискрило и сильно запахло палёным волосом… Через минуту Дайра-человек, пошатываясь, поднялся с пола.

– Извини. Не знаю, как можно было объяснить тебе, что мне нужно, – сказал он, откашлявшись. – Сама ты меня вроде целовать не собиралась… Пойдём отсюда, нам надо поговорить.

– О чём?

– Да вставай же, и пойдём! – нетерпеливо воскликнул Дайра. – Мы теряем время, у меня его не так уж много. Давай руку!

Я протянула руку, он помог мне подняться на ноги и почти волоком потащил из столовой по коридору.

Глава 8

Мимо комнаты Дайры мы проскочили.

– Куда ты меня тащишь?

– К тебе. У тебя дверь изнутри запирается. Не надо, чтобы нам мешали.

Он быстро долетел до моей спальни, почти втолкнул меня внутрь, вошёл сам и повернул дверной замок.

– И зачем мы так спешили? – буркнула я. – Боишься, что Ольгер увидит и к ветеринару понесёт?

Дайра устало отмахнулся:

– Понести, конечно, не понесёт. Но положение наше и так непростое, лишние ссоры только силы отнимают.

Он замолчал и остался стоять, глядя на меня.

Я, наконец-то, осознала, что передо мной снова совершенно голый мужчина.

– Ну, извини. У меня карманов нет, штаны с собой не ношу, – вздохнул Дайра, поймав мой взгляд.

– Да ладно уж. Кажется, меня теперь трудно чем-то смутить.

Дайра покачал головой, прошёл в ванную и появился оттуда в стильной розовой махровой юбочке из полотенца:

– Так лучше?

Я кивнула.

– Садись! – Дайра махнул рукой на кровать.

Я села, и он устроился рядом.

– Я всё-таки надеялся, что ты сможешь вывернуться утром, – сказал он, немного помолчав. – Если бы Ольгер не узнал о поцелуе и превращении, возможно, он отпустил бы тебя. Не обязательно, но возможно. Настроение у него в последние дни было благодушное. Но ты ему зачем-то всё выложила… А я ведь предупреждал!

– Я не умею нагло лгать людям, которые для меня доброе дело сделали! – воскликнула я с досадой. – Почему, когда ты поступаешь по совести, обязательно найдётся кто-то, кто назовёт тебя за это дурой?!

– Я не называл! – удивился Дайра, и его золотые глаза округлились, будто у самого настоящего кота.

– Но ведь упрекаешь! А это то же самое!

– Неужели? – снова удивился он.

– Откуда ты только взялся, такой бестолковый?! Тоже, наверное, из Морлескина?

Он со вздохом кивнул:

– Ага, именно оттуда.

– Где хоть этот ваш Морлескин? И что это вообще?

Дайра грустно усмехнулся:

– Это княжество такое. И так же называется его столица, город и замок. Лучшее место на свете.

– Это в Европе?

Дайра задумчиво покривился:

– Ну, да, с некоторой натяжкой… Да какая разница?

– Нет в Европе такого княжества. И не в Европе тоже. У меня по географии везде пятёрка была, и в школе, и в универе.

– Что тебе сказать, – усмехнулся Дайра. – Морлескин может себе позволить, чтобы в твоём универе о нём не знали.

– И ты меня дуришь, как все тут?

Дайра рассмеялся:

– Не-е-ет! Зачем мне тебя дурить? Да и как это не может быть Морлескина, если мы оттуда родом?

– Вы все?

– Да, мы все, – подтвердил Дайра. – И мы очень давно не были дома.

– Почему?

– Я много лет провёл здесь. Ольгер долго разыскивал меня, нашёл и с тех пор таскается со мной, прячет. Его команда следует за ним. И всё это слишком затянулось. Так затянулось, что вот-вот взорвётся.

– Коста сказал, из тебя чучело сделать хотят. Кто?

Дайра задумчиво почесал заросшую бородой шею и промолчал.

– Ну, вот зачем ты так со мной? То рвёшься предупредить неизвестно о чём, а то на простые вопросы не отвечаешь? А мне казалось, что ты самый тут вменяемый и надёжный…

– Вменяемые мы тут все, – буркнул Дайра. – А вот с надёжностью всё сложно. Предупреждать тебя сейчас уже поздно… Предостеречь могу, конечно, но тоже толку не особо много. Ты вот что, Аля: с Ольгером поосторожнее. Он не злодей, но у него своя игра, и даже я её до конца не понимаю, хотя всё это ради меня делается. Тебе лично никто зла не желает. Но главное правило: всегда будь начеку и не верь Ольгеру! Он тебе лжёт – как дышит.

– Ты-то откуда знаешь?

Дайра усмехнулся:

– Вы с ним не заметили утром… Когда Коста и Брилле ушли из столовой, я на стул Косты запрыгнул, меня за скатертью не видно было. Я весь ваш разговор слышал.

– И что ты слышал? В чём Ольгер меня обманул?

Дайра покачал головой:

– Например, он так искренне извинялся, что ошибся. Не так прочёл тебя и даже не заподозрил в тебе девственницу…

– И что?

Дайра тяжело вздохнул:

– Дело в том, Аля, что Ольгер в этом никогда не ошибается.

– Надо же. Что, такой спец по девственницам?

– Нет, – печально рассмеялся Дайра. – Он спец по реальному положению вещей. Прошлое и настоящее человека видит насквозь. Не ошибается никогда. С прогнозами у него слабовато, это бывает. Но не с настоящим. Поэтому то, что ты с нами – это никакая не ошибка. У него как раз всё сложилось. Он нашёл, что искал. И, конечно же, признаваться в этом ему не резон… Эй, ты чего?

Я была готова зареветь в три ручья. Тому, кому хочется верить, верить нельзя. А тому, кому верить вроде бы можно, и верить-то не хочется…

– Тебе-то… – прохрипела я сквозь слёзы. – Тебе-то почему я должна верить больше, чем ему?!

– Эх вы, девчонки… – с досадой сказал Дайра. – Врать вам грешно, а правду говорить… это ж какую слоновью шкуру иметь надо. Ничего ты никому не должна, успокойся. Смотри по сторонам, думай и сама решай. Можешь меня не слушать. В конце концов, кто я такой тебе?

Ручку двери кто-то сильно подёргал.

– Дайра, ты здесь? – раздражённый голос Ольгера ни с чьим другим не перепутаешь.

Дайра оглянулся на дверь, потом предостерегающе приложил палец к губам.

– Дайра, чтоб тебя!.. Ты своей жжёной шкурой всю столовую провонял! Я знаю, что ты тут, открывай!

Дайра обречённо всплеснул руками и пошёл отпирать.

Глава 9

Ольгер распахнул дверь, едва не сорвав её с петель.

– Я тебе что говорил?! – приступил он к Дайре. – Нельзя так часто!

– Не ори на меня, – поморщился Дайра.

– Она, – Ольгер ткнул в меня пальцем. – Она бы больше не стала этого делать сама. Ты либо напросился, либо обдурил её как-то! Ты же сам видишь, как быстро наступает откат. С каждым разом всё быстрее и быстрее!

– Я знаю, – спокойно вставил Дайра. – Я всё контролирую.

– Неужели? Ты посмотри на себя! – процедил Ольгер, качая головой. – Столько времени потрачено. Столько преданных ребят погибли… Всё ради того, чтобы вернуть тебе…

– Да заткнись ты, наконец! – воскликнул Дайра.

Ольгер помрачнел.

– Я заткнусь. Мне не привыкать, – процедил он. – Всё, как ты скажешь! Не буду больше вмешиваться. Хочешь до конца дней своих носить хвост и бренчать яйцами? Да пожалуйста! Желаешь жрать из миски на четвереньках и ходить в лоток? Как изволите, мой повелитель! Нравится с подвальными кошками сношаться? Да любой твой каприз…

Дайра слушал его, склонив голову к плечу. Я видела его в человеческом облике всего второй раз, но спросили бы меня, я бы сказала, что Дайра был в ярости, хотя и старался это скрыть.

При упоминании подвальных кошек Дайра резко встрепенулся:

– Не забывайся, Ольгер!

Ольгер проглотил то, что ещё собирался сказать на тему преимуществ жизни в кошачьей шкуре.

– Всё очень просто, – медленно проговорил Дайра. – Всего лишь не забывайся.

Ольгер вздохнул. Лицо его стало снова непроницаемым.

– Жизнь нас с тобой научила на многое закрывать глаза, но есть вещи, которых я не потерплю. Никогда. Ни от кого, даже от тебя, – отчеканил Дайра. – И вот ещё что: пусть Алиша уйдёт. Отпусти её.

Ольгер покачал головой:

– Нет. Исключено. Всему есть своя цена, Дайра. Ты не готов платить, а я готов. Это моя миссия, я решаю, как мне её выполнить.

– Я знаю, что скорее всего не смогу вмешаться, когда это потребуется. Но если эта девушка пострадает по твоей вине, ты пожалеешь.

– Может быть, и пожалею, – согласился Ольгер. – Но это мой выбор, и не тебе решать, как я это сделаю.

– Ну, гляди, Ольгер. Я тебя предупредил.

Двое абсолютно невозмутимых на вид мужчин стояли друг перед другом. Один в прекрасно сидящем костюме и шикарных остроносых туфлях, другой – босиком и в розовой махровой повязке на заднице. Лица их были совершенно спокойны, будто и не было только что выброса эмоций. Они просто стояли и смотрели друг на друга.

Наконец, Дайра шевельнулся:

– Иди, Ольгер. Больше не о чем говорить… Всего лишь знай своё место, ведьмарь.

Ольгер несколько секунд смотрел Дайре в глаза, тяжело сглотнул, опустил голову, сделал шаг назад, медленно опустился на одно колено и с видимым усилием, но почтительно склонил голову на несколько секунд. А потом легко вскочил и быстро ушёл, хлопнув дверью и ни на кого не глядя.

– За что ты его так?

– Как «так»? – проворчал Дайра. – Ничего я ему не сделал… Поговорили.

– По-моему, ты его унизил. Он с тобой носится, как с писаной торбой! Спасает тебя от чего-то, прячет. Няньку тебе, мячики, оладушки… А ты ему «знай своё место!» С какой стати? Кто ты ему? Начальник?

– Хуже, – вздохнул Дайра. – Я ему старший брат.

Я открыла рот и, ничего не сказав, опять закрыла.

– Что? – кисло усмехнулся Дайра. – Совсем не похожи? Так не мы одни. Братьям быть похожими совсем не обязательно.

– Что-то я не поняла, – встряхнулась я. – Ну, брат. Ну, старший. И что?! Слова, что ли, тебе поперёк не скажи?! В честь чего это? То, что ты раньше родился – не твоя заслуга!

– Верно, это не моя заслуга, – спокойно согласился Дайра. – Но это его проблема. Ссоры, соперничество, подколки, пакости всякие мелкие – это мы с ним освоили, это нормально. Но есть черта, которую переступать не стоит. Ему не пристало дерзить мне подобным образом, это у нас не принято. Это едва ли не единственная традиция с родины, которую я уважаю.

– Ну, знаешь ли… Я вот тоже младшая. Но унижать себя сестре ни за что не позволю!

– Не собираюсь вмешиваться в ваши родственные привычки и отношения, – хмуро отозвался Дайра. – И буду благодарен, если ты окажешь мне такую же услугу.

– Да окажу, конечно! Что мне ещё остаётся?

Дайра перевёл дыхание и вытер взмокший лоб.

– Что с тобой? Тебе плохо?

– Не обращай внимания, это всего лишь возвращается мой хвост, – рассмеялся Дайра. – Я уйду в свою комнату, не буду терзать тебя зрелищем… Кто видел со стороны, говорили мне, что это неприятно.

Он махнул мне рукой и пошёл к двери.

– Ох, Дайра! А почему… – ощущения, которые мучили меня на всём протяжении разговора братьев из Морлескина, наконец, обрели форму. Я осознала, что меня смущало. – А почему вы с Ольгером сейчас говорили между собой, во-первых, по-русски, и, во-вторых, без акцента?!

Дайра покачал головой:

– Разве?

Я молча посмотрела в упрямые золотые глаза. И он развёл руками:

– Ладно, ладно. Ты права. Без акцента, – кивнул он. – Но это был не русский. На самом деле мы с Ольгером разговаривали на родном языке. Просто ты его понимала. И до сих пор ещё понимаешь. Видишь ли, это чёрное вино, оно оказывает такое разностороннее действие на организм… Но скоро всё выветрится окончательно, и ты перестанешь понимать нас в неподходящие для этого моменты.

– Но после того глотка вина я разговаривала сначала с Ольгером, потом с Костой и с тобой сейчас… У всех вас был акцент, я точно помню!

– Все мы говорили именно с тобой, и говорили по-русски, и, конечно же, с акцентом. Мы же с Ольгером сейчас ругались между собой по-нашему. И о тебе, честно говоря, позабыли. То есть не о тебе, конечно, а о том, что ты нас понимаешь.

– А как же тогда «аур-тэ»? Почему оно не перевелось?

Дайра округлил глаза:

– Что?! Кто тебе это сказал?!

– Никто… В смысле не мне.

– А-а, – Дайра вздохнул с облегчением. – Понятно. А не перевелось, потому что это не наш язык. Это древнее наречие, на нём никто не говорит уже очень давно, но именно оттуда пришли многие наши… как это у вас называется?.. крылатые слова?.. устойчивые выражения? Ну, вот, это оно. Да и не беда, что не перевелось, ясно ведь и без перевода.

– А если всё-таки перевести?

Дайра покачал головой:

– Не надо. Дословный перевод слишком интимного содержания. Звучит довольно пошло.

Дайра открыл дверь и, пошатываясь, вышел в коридор.

Глава 10

В столовой уже были наглухо закрыты окна, и поломанный днём карниз вместе со шторами висел на прежнем месте.

Ольгер стоял у плиты с перекинутым через плечо полотенцем и, не отрываясь, следил за огромной туркой.

Турка зашипела, Ольгер рванулся повернуть вентиль, но пузырчатая кофейная шапка мгновенно и неумолимо выросла и обрушилась на плиту.

– Как всегда, – с досадой пробормотал он.

У несчастной турки, похоже, постоянно были неважные наблюдатели, она вся была в пригоревших потёках кофейной гущи.

– Не расстраивайтесь, – сказала я. – У меня тоже всё время так получается.

– Слабое утешение, – устало отмахнулся он. – Кстати, если хотите, могу с вами поделиться. Здесь с запасом.

– Спасибо, но я бы предпочла поспать. Если смогу, конечно.

– А мне надо посидеть с Брилле, так что я специально сделал двойную дозу, – усмехнулся Ольгер. – А вы идите спать, Аля. Постарайтесь отдохнуть. Завтра мы снимаемся с места.

– Что значит «снимаемся»?

– Я же вам говорил, мы должны были покинуть Питер со дня на день. После того, что сегодня произошло, откладывать переезд больше нельзя.

– А что, простите, произошло сегодня? – попробовала я уточнить. – Я знаю, что видели мои глаза, но мне надо знать, что это означает.

Ольгер налил себе кофе в огромную кружку и хотел, похоже, отправиться с ней к себе, но передумал.

Повернувшись ко мне, он посмотрел на меня очень печально:

– Да ничего вам знать не надо. Ни к чему. Задающий вопросы почти никогда не получает ответов, он получает только новые вопросы, ещё более неразрешимые. Но мне не жалко: хотите – мучайтесь… Если коротко, то произошло вот что. Вчера вечером вы поцеловали Дайру и вызвали этим его кратковременное превращение. К сожалению, ни я, ни Брилле не обладаем даром замечать такой всплеск и распознавать его энергетический след. Следопыт у нас Коста. Но вчера я отправил его с поручением – к вашей сестре – и расстояние было слишком велико, чтобы Коста заметил превращение. А раз он не заметил, то не доложил мне, а я, соответственно, не принял меры, чтобы сняться с места и исчезнуть немедленно. А те, кто разыскивает Дайру в мирах, они тоже сильные следопыты. Они заметили эту вспышку издалека, отследили и засекли наше убежище. Когда наутро вы рассказали мне о случившемся, я понял, что нас вот-вот атакуют. Брилле пришлось держать оборону. Она сделала невозможное, в одиночку. Пока они не собрали новый отряд и не вернулись, мы должны уйти отсюда. Следовало бы сделать это ещё днём, но я должен дать Брилле время хотя бы до утра. Утром она будет уже на ногах, и хоть сражаться ещё не сможет, мы отправимся в путь все вместе.

Он замолчал и отвернулся от меня, давая понять, что разговор окончен.

– А я-то тут причём? Почему вы меня не отпустили утром и не отпускаете сейчас? Охотятся-то не за мной, а за вами.

Ольгер пожал плечами и ничего не ответил.

– Да ладно, можете и дальше ничего не говорить. Значит, Дайра прав. Вы мне лжёте. Я вам зачем-то сильно нужна. Вы хотите меня использовать, на остальное вам плевать…

– Идите спать, Алиша! – оборвал он меня. – И нечего рассуждать о вещах, о которых не имеете ни малейшего понятия!

– Разве? А что, я неправа?.. Ольгер, вы пришли скандалить с Дайрой и забыли начисто, что накануне велели напоить меня чёрным вином! И я в сто двадцать пятый раз не виновата! На этот раз в том, что услышала больше, чем следовало!

Ольгер резко сдёрнул с плеча сложенное вдвое полотенце и изо всех сил хлестнул им по краю плиты. После этого он с досадой швырнул полотенце на пол и, уперев руки в бока, отчаянно мотнул головой.

– Да что ж вы так расстраиваетесь? – испугалась я. – Да плюньте вы на него!

– На кого? – укоризненно проворчал Ольгер, поднимая полотенце.

– На Дайру.

– Да с превеликим бы удовольствием, – с раздражением отозвался Ольгер. – Но у меня есть обязательства. И совершенно нет времени на манёвры! Ещё немного, и Дайра может навсегда остаться котом. Заклятье дозреет, и…

– И что вы можете сделать? Что нужно сделать?

Ольгер, уже снова протянувший руку к кружке, снова отдёрнул её.

– На оба вопроса есть один ответ: «не знаю», – желчно сказал он. – Одно ясно: не смейте больше его целовать. Ни под каким видом. Мало того, что Дайру снова обнаружат, так ещё есть проблема: чем чаще Дайра превращается, тем короче будет очередное превращение, и боюсь, однажды станет поздно… Правда, иногда мне кажется, что именно это и входит в его планы.

– Это вряд ли, – произнесла я.

– Ну да, кому как не вам разбираться в загадочной душе моего брата!

– А почему вы всё время со мной на «вы»?! Даже Дайра…

– Дайра волен сам решать, сближаться ему с людьми или нет. Это только его дело, как ему себя держать с вами! – отчеканил Ольгер. – А как мне обращаться к вам или к кому-то другому – это моё дело!

– То есть, вы со мной сближаться не желаете, я правильно поняла?

– А вам это зачем вообще? – раздражённо спросил он. – Вам какая разница, говорю я вам «вы» или «ты»? Позволяю я своему брату говорить со мной свысока или не позволяю? Если считаете, что я собираюсь вас использовать каким-то таинственным извращённым образом, пусть это вас и беспокоит, а не то, унижает ли меня Дайра, за что и почему!

Ну как сказать странному и опасному мужчине, что он мне безумно нравится, и поэтому его неприятности мне кажутся важнее собственных? Сказать такое – спалиться с потрохами. Дурочка влюблённая…

– Я… я просто хочу помочь.

– Помо-о-очь?! – Ольгер нервным движением взлохматил волосы. – Послушайте, Алиша, если вы сейчас же не оставите меня в покое…

– Что? Превратите меня во что-нибудь мерзкое?

– Очередная замечательная идея, поздравляю! – прошипел Ольгер мне в лицо. – Будьте с такими предложениями поосторожнее!

Он схватил, наконец, свою кружку с кофе, сунул под мышку небольшой пластиковый контейнер, сквозь стенки которого проступали оранжевые оладьи, и ушёл из столовой, довольно громко захлопнув за собой дверь.

Я выключила один из двух светильников, и столовая погрузилась в полумрак, такой привычный в этой квартире. Присев у стола, я попыталась собраться с мыслями.

Ольгер нанял меня якобы в няньки для котика. И, если верить Дайре, Ольгер знал с самого начала, что случится, если я поцелую кота. Но частые превращения могут сделать заклятье необратимым. Разве Ольгер не должен был предупредить меня, чтобы не навредить заколдованному брату? Что-то не сходилось.

Кто-то из этих двоих красавцев мне точно лжёт… или сильно ошибается, но кто – в этом я уже не была уверена.

Раздался скрип, и сзади потянуло холодком.

Я оглянулась. Дверь в столовую чуть приоткрылась, и поток воздуха шёл именно из коридора.

И тут снизу мне почудилось движение. И проблески. И невнятный шелест… Я вгляделась. Через приоткрытую дверь в столовую медленно вползала змея.

Я не специалист по змеям. Когда я вижу змею, даже по телевизору, то меня совершенно не волнует, кто это, как её имя-фамилия, кусает она или душит, а может быть вообще безвредная. Мне просто становится плохо: ладошки потеют, сердце стучит и норовит выскочить через горло. Фотографии ещё туда-сюда, можно вытерпеть, прищурившись. Но любое видео из жизни гадов приближает мою мучительную смерть.

А тут живьём. И не ужик там какой-нибудь, а хороших таких размеров живая фановая труба. В чешуе и извилистых узорах, жирная посередине, с небольшой приплюснутой головкой. Извиваясь волной, она вползла в столовую и устремилась вдоль стены к кухонным шкафам.

Чувствуя, как сердце уже застревает где-то в горле, я только и смогла, что слезть со стула и, отбежав в самый дальний угол, забиться там, закрыв лицо руками. Что угодно, только не смотреть. Только не видеть эту блестящую чешую вокруг ножек стола. Даже мысль мелькнула: пусть она лучше задавит меня сразу, и всё. И бояться будет некому.

Когда я через некоторое время разжала пальцы и взглянула вперёд, змея свернулась в огромный клубок в паре метрах от меня и, вытянув голову вверх, с любопытством на меня смотрела. И была она раза в два крупнее и толще, чем показалась мне сначала.

Мы смотрели друг на друга, и змея росла прямо на глазах. И голова её, сначала размером с крупный плод манго, увеличивалась и менялась. И вот она уже с небольшой арбуз, да и по форме похожа скорее на человеческий череп. А раздутое чешуйчатое тело вдруг начало трескаться, и через эти прорехи полезло что-то розоватое…

– Девочка, да как же тебя сюда занесло-то? – сокрушённо проговорила груда розово-серой плоти, на моих глазах превращаясь в Косту. – Ах ты ж, вот ведь…

Он носился по столовой, как ужаленный. На одном из стульев, задвинутых под стол, оказалась его одежда и ботинки. Он долго скакал и спотыкался, пытаясь натянуть трусы и не попадая ногами, куда надо. Наконец, надел их, но дальше одеваться не стал, видимо, моё состояние его здорово тревожило.

Мне и самой было не по себе. Сердце трепыхаться не перестало, и из горла не ушло, мешало дышать. И пот, в который меня бросило, остудил меня настолько, что я затряслась от холода.

Коста приволок откуда-то одеяло, набросил на меня и снова засуетился на кухне. Кажется, он даже пару чашек расколотил, пока налил из какой-то бутыли красивую пурпурную жидкость в низкий стакан и присел рядом со мной.

– Да кто ж знал-то, что ты здесь? – сокрушённо повторял он. – Кто-то, может, и знал, только не я… Ты вот что, попей-ка морса. Очень тебе сейчас поможет.

Он ткнул мне в губы стакан.

– Давай-давай… Глотай. Обязательно надо проглотить… Молодец, умница… Вкусно, правда?.. Замечательный морс получился. Ягодки, яблочки… ещё кое-что… ну да тебе все подробности-то ни к чему… А хочешь, булочек дам вчерашних? Они ещё съедобные… Не хочешь? Ну, тогда пей. Пей, нужно пить побольше…

Озабоченное лицо Косты возникало то слева, то справа, он суетился вокруг, закутывая меня в одеяло. Время от времени он отбирал у меня стакан и снова наполнял его. Морс был так себе, ничего особенного, кисло-сладкая водичка. Но Коста тараторил без конца, убеждая меня, что я должна непременно выдуть всю бутыль. А прозрачным фоном для всего этого оставалась жирная гибкая чешуйчатая труба, перетекающая между ножками стульев…

– Коста, что происходит? – раздался над нами суровый голос Ольгера. – Что с ней?

– Шок у неё. Она увидела, как я возвращался, – горестно пояснил Коста.

– Когда ты научишься смотреть по сторонам, болван?! – разъярился Ольгер. – Что ты теперь компот свой в неё вливаешь? Захлебнётся же! Утопишь её, и всё!

– Почему это утоплю? – возмутился Коста. – Она в сознании, пьёт сама.

Большая ладонь Ольгера с длинными ухоженными пальцами замельтешила перед моими глазами.

– Аля, вы меня видите? Руку мою видите? Пальцев сколько? – деловито уточнил он.

– Пальцы тебе пересчитать? – вырвалось у меня между глотками компота. – Да я бы зубы тебе лучше пересчитала, говнюк…

– Замечательно! – рассмеялся Коста у меня над ухом. – Адекватная реакция. Девочка – молодец.

– Девочка-то молодец, – строго подтвердил Ольгер. – А ты давай-ка марш отсюда. Я открыл два прохода. Забирай Брилле и немедленно уходите.

– А Дайра?

– Я его сам заберу.

– Так не пойдёт, господин, – решительно возразил Коста. – Моё дело тебя прикрыть.

– Твоё дело меня слушаться, – холодно отозвался Ольгер.

Я увидела, как коротко, но почтительно поклонился Коста и немедленно ушёл из столовой, шлёпая босыми ногами и таща в одной руке свои берцы, а в другой штаны и косуху.

Я покрепче закуталась в одеяло, моё надёжное тряпичное убежище. Плечи больше не тряслись. Звон в ушах прекратился. Только прозрачный фон с ползущей змеёй всё стоял перед глазами, как лишний слой реальности.

Ольгер всё стоял рядом, опустившись на одно колено, и внимательно рассматривал меня.

– Просто поразительно, каким чудом вам сегодня удаётся избегать крупных неприятностей, – сказал он, наконец.

– Что, правда? То-то и я удивляюсь, что это мне так везёт в последнее время, – усмехнулась я. – Сначала кот. Потом ворона…

– Ворон, – поправил меня Ольгер.

– Какая разница? Теперь вот ещё удав…

– Питон.

– Мне как-то безразлично, кто меня насмерть напугает, удав, питон или… – я взглянула в васильковые глаза, которые в эту минуту люто ненавидела. – Кстати, а в кого превращаешься ты сам?

Ольгер наклонил голову и коротко вздохнул:

– Посидите, я сейчас вернусь.

Я сидела и гадала, кого же мне ждать обратно, кто прилетит или приползёт ко мне. Но Ольгеру было не до превращений. Через пять минут он заявился обратно с пластиковой переноской, внутри которой сжался в клубок Дайра.

Переноску Ольгер поставил к моим ногам и присел рядом.

– Сейчас нам кое-что предстоит, – сказал Ольгер довольно спокойно, но в голосе его чувствовалось напряжение. – Вы, Аля, пойдёте с нами…

– Я никуда с тобой не пойду, – произнесла я как можно увереннее. – С меня хватит. Я никуда не пойду с человеком, для которого я то ли игрушка, то ли заложница… то ли и вовсе корм!

Ольгер грустно улыбнулся:

– Вы – мой артефакт. Моя… и его… – он кивнул на переноску. – … последняя надежда. Вставайте! Возьмите Дайру и пойдём. Нам надо спуститься…

Он не договорил.

Взорвались тысячами осколков выбитые мощными ударами оконные стёкла, со звоном взлетели они под потолок, а потом обрушились нам на головы. И сквозь тёмные проломы хлынули в комнату нечёткие, но стремительные силуэты. Их было несколько десятков, они кружили под потолком, издавая зловещий клёкот.

Ольгер поднялся им навстречу.

– Ну-ну, давайте, твари, – процедил он сквозь зубы. – Попробуйте. Это вам не девчонку трепать всей стаей.

Глава 11

Сложно сказать, чего же я ждала дальше. Понятно было, что Ольгер не вытащит ни пистолета, ни винтовки, ни ещё какого смертоубийственного железа. Эти ребята должны были обходиться чем-то другим. Особенно, если дело касалось невнятных существ под потолком.

Вваливаясь в комнату через разбитые стёкла, они опрокинули единственный включённый светильник. Конечно же, кромешной тьмы не было, но разглядеть, кто же кружит под потолком, я не могла.

Я зашевелилась, пытаясь принять более удобную позу.

– Аля, не ёрзайте! – приказал Ольгер, не оборачиваясь. – Здесь кругом стекло, порежетесь.

Я замерла, понимая, что долго в одном положении всё равно не высижу. Было страшно, неудобно, непонятно, да ещё Дайра принялся ожесточённо скрестись в стенку переноски.

– Да цыц ты! – зашипела я на него.

Скрестись он перестал, но начал биться головой в крышку.

Ольгер что-то проговорил на своём языке, и кот, поджав под себя лапы, напыжился и неподвижно уселся.

– А сейчас, Аля, – строго сказал Ольгер. – Сейчас постарайтесь не бояться. И ради всего святого не выпускайте Дайру. А если вдруг он сломает переноску, не давайте ему коснуться ваших губ. Мне десять минут его помощи не нужны, только проблем добавят. Вы меня поняли?

– Поняла.

Ольгер присел и поднял что-то с пола. Оказалось, это был его пиджак. Видимо, Ольгер его уронил или бросил, прибежав в столовую на суету Косты.

Задумчиво помяв пиджак в руках, Ольгер резким движением крутанул его пару раз и запустил под потолок.

Несколько тварей ему удалось сбить, они запутались и упали к его ногам. Большинство тут же очухались и взмыли вверх, но один остался лежать, молотя крыльями по полу.

Это было небольшое по размерам существо, напоминающее голую темнокожую крысу, но с большими перепончатыми крыльями, тремя тонкими хвостами и двумя извивающимися хоботами на морде. Существо сначала хлопнулось на брюхо, а потом ему удалось перевернуться на спину, и я поняла, почему силуэты под потолком казались нечёткими и призрачными. Со стороны брюха этот зверёк просвечивал насквозь: снизу у него была прозрачная кожа и проступающие внутренности.

Ольгер всего несколько секунд смотрел на барахтающееся существо, потом резко наступил на него сверху, нажал, дождался, пока раздастся отчётливый «чварк», и отфутболил к окну то, что осталось от этого мелкого чудовища.

Меня резко затошнило. В переноске протяжно завыл кот. Стая, кружащая под потолком, ринулась вниз.

Хотела бы я знать, что именно я видела.

Ольгер резко выставлял руки навстречу нападавшим, и хоть в руках его ничего не было, и файерболы с его ладоней не срывались, маленькие крылатые мерзавцы словно натыкались сначала на невидимое препятствие, а потом становились жертвой ещё более беспощадной силы. Кое-кому удавалось долететь до Ольгера, и я слышала, как он время от времени приглушённо и коротко не то вскрикивал, не то стонал. Но большая часть нападавших отлетали вверх тормашками в разные стороны, а кое с кем случался и смачный «чварк».

Крылатые издавали самые разнообразные звуки: визг, клёкот, свист и шелест, а Ольгер был причиной одних лишь «чварков». Те невидимые глазу преграды, которые он ставил, были бесшумными.

Дайра крутился в переноске, подвывал, словно вызывая на бой невидимого кота-соперника, и снова начал высаживать головой крышку.

– Уймись, тебе сказано! – рявкнула я на него. – Всё равно не выпущу!

Всё продолжалось, как в закольцованном видеоклипе. Атака крылатых, отпор Ольгера, раскиданные по сторонам тела, через несколько минут снова взлетающие к потолку… И вот растрёпанная и немного поредевшая стая снова наносит удар.

Через несколько таких заходов мне стало казаться, что Ольгер начал делать всё гораздо медленнее, и атакующие всё чаще и чаще добирались до него. Пару раз Ольгер даже оглянулся назад, видимо, проверял, насколько мы там, за его спиной, уязвимы, если он не сможет больше сдерживать стаю.

И вот сквозь уханье ударов, шелест крыльев и клёкот мелких чудищ мне послышались скрип и топот позади.

Коста, босой и в одних кожаных штанах, встал рядом с Ольгером. В перерыве между атаками они о чём-то заговорили. Точнее, говорил Ольгер, Коста слушал и кивал. Когда Ольгер закончил, Коста бросился ко мне, не обращая внимание на битое стекло под его босыми ногами.

– Пойдём! Велено забрать вас отсюда!

Я с трудом встала на ноги, скользя на осколках, и потянулась к переноске.

– Оставь, я сам! – Коста одной рукой подхватил переноску, другую протянул мне и потащил меня вон из комнаты.

Как только мы выскочили в коридор, за нашими спинами беспорядочно, как на стробоскопах, заполыхали яркие белые молнии.

– Что это?!

– Он не мог пользоваться этим, сжёг бы вас, – отозвался Коста, прибавляя шагу. – Теперь может.

Я всего один раз оглянулась на раскрытую дверь столовой, за которой продолжали метаться белые молнии.

– Ты разве не поможешь ему?! – крикнул я на бегу.

– В нашей компании главное что?.. – проорал Коста в ответ. – Главное – знать, когда с ним лучше не спорить. Вот сейчас как раз спорить не стоит. Сказано – тащить вас в Морлескин, значит, сначала это, а потом всё остальное.

Кто когда-нибудь пробовал бежать за мужчиной, у которого на бегу шаг раза в три длиннее твоего, тот поймёт. А когда тебя ещё и волокут по коридору, а потом по лестнице вниз, куда-то сквозь приоткрытую дверь в подвал, то самое главное – это даже не переставлять ноги побыстрее, а поджимать их в нужный момент. Будь я босиком, как Коста, поотбивала бы себе все пальцы.

В подвале Коста втащил нас в теплоцентр, отпустил меня, бросил переноску, схватился за край большой жестяной вентиляционной решётки и со скрежетом оторвал её. Из вентиляции потянул свежий и очень сильный поток.

– Лезь!

– Да прямо, разбежалась! – буркнула я. Предлагаемая дорога в Морлескин немного не отвечала моим непритязательным ожиданиям.

– Да полезай уже! – разозлился Коста. – Хотел бы я тебя угробить, сто раз бы уже сделал!

И то верно.

Коста подсадил меня, я забралась в вентиляционный короб и встала там на карачки.

– Ползи вперёд! – крикнул сзади Коста. – Метров двадцать, я думаю… Да двигай уже, мне же эту чёртову корзинку протащить надо!

Я послушно поползла, вытирая ладонями и коленками жирную пыль.

Как только Коста вслед за мной залез в короб, он перекрыл собой последний свет. В почти полной тьме я пыхтела и продвигалась вперёд.

– Далеко ещё?

– Да не очень, – буркнул Коста позади меня.

– А там что? Поворот?

– Типа того.

– Куда? Налево? Направо?

– Давай, давай, мимо не пройдёшь.

И тут руки мои сорвались в никуда. Я даже закричать забыла от ужаса, только успела представить себе бездонную пропасть. Но тут же обнаружила, что довольно быстро скатываюсь вниз по вентиляционному жёлобу, лечу по наклонной плоскости всё быстрее и быстрее, и свежий поток уже свистит у меня в ушах, как ветер на вершине Эвереста… Не бывала я не Эвересте, но там точно именно так свистит в ушах, зуб даю.

Впереди где-то далеко зародилась и стала расти яркая точка. Я закрыла глаза, и поток подхватил меня, покачал немного, а потом мягко приземлил. Свет ударил в лицо, я открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого солнца.

Я лежала вниз лицом на примятой траве. Приподнявшись, увидела разлом в отвесной скале. По одну сторону от меня скалы были повсюду. Кое-где на них росло что-то хвойное, но в основном это был голый розоватый камень с широкими прожилками. А по другую сторону трава, трава, трава…

– Ты там живая? – раздался позади меня голос Косты.

– Живая, – согласилась я и села. Оказалось, что трава не так уж далеко простирается, совсем рядом обрыв.

– Ну, вот и славно, – Коста обошёл меня и поставил к моим ногам переноску с Дайрой. Кот сидел тихонько-тихонько, не подавая признаков жизни, я видела только, как он усиленно принюхивается.

– Это Морлескин?

– Он самый, – растрогано произнёс Коста. – Это новый проход, Ольгер специально открыл. Так что неожиданностей быть не должно. Можно спокойно дождаться здесь, пока Ольгер вернётся.

– Хорошо, – кивнула я.

– Никуда одна не уходи. Побудь с Брилле, – Коста махнул рукой туда, где чуть поодаль на зелёной травке, почти на самом краю обрыва сидела Брилле. – А мне надо вернуться обратно, мало ли что.

Даже не отдышавшись толком, Коста исчез в пещере, а мне ничего не оставалось, как взять переноску и тащить её к Брилле.

Глава 12

– Садись! – Брилле похлопала по траве рядом с собой. Она неотрывно смотрела вниз с обрыва. – Чем дольше смотришь на такую красоту, тем быстрее душа встаёт на место.

Долина внизу была прекрасна. И хоть при взгляде с высоты голова слегка кружилась, от зелёных верхушек деревьев было трудно глаз оторвать. Кое-где из зелени выглядывала голубая лента реки, а по её берегам угадывались какие-то строения. Судя по их крошечным размерам, высота у обрыва была весьма приличная.

– Да, очень красиво. Но боюсь, после сегодняшнего мне слишком долго надо пялиться на красоту, чтобы это мне помогло, – вздохнула я.

– Тем более, садись и пялься, не теряй времени, – засмеялась она. Смех у Брилле был низкий, приятный. И сама она была хороша, что уж кривить душой. Даже сейчас, бледная, как снег, со спутанными нечёсаными прядями, вся в синяках и ссадинах, она притягивала взгляд. На неё хотелось просто смотреть, как на часть пейзажа, вот просто так пялиться на красоту.

Я присела рядом с ней.

Дайра уже привычно заскрёбся в стенку пластиковой корзинки, осторожно, но настойчиво.

– Выпусти его, – посоветовала Брилле. – Тут он точно никуда не денется.

– Да неужели? Вы его в квартире поймать не могли, а тут просторы бескрайние.

– Говорю тебе, не денется, если не дурак. А он не дурак.

Я открыла защёлку крышки. Дайра высунулся из корзинки, поставив передние лапы на бортик. При ярком свете дня его зрачки сузились до щёлочек, а глаза блестели золотом. Он всё принюхивался и оглядывался вокруг с чисто человеческим изумлением на пушистой морде. Наконец, он мягко перепрыгнул через бортик и залез ко мне на колени. Я на всякий случай отстранилась и отвернулась. Но Дайра не стал домогаться поцелуев. Он коротко похрюкотал, потёрся головой о моё плечо и, подпрыгнув, исчез в траве.

– Не удерёт?! – забеспокоилась я.

– Я же сказала, никуда не денется, – отмахнулась Брилле. – Пусть побегает, он же скучал по дому даже больше нашего.

– Как твоя рука?

Брилле повернулась ко мне и пожала плечами:

– Да так… Паршиво. Но спасибо, что спросила.

– Ольгер сказал, нужно время.

Она кивнула:

– Верно. Только у него нет времени. А сейчас у него нет и единственного боевика.

– Единственного? По-моему, Коста тоже выглядит довольно грозно.

Брилле весело усмехнулась:

– Да брось! Кое в чём он незаменим, но в бою от него мало толку. Впрочем, от меня теперь тоже. Хотя, если понадобится, в одну сторону я долечу.

– Думаю, Ольгера это не устраивает. Ему надо, чтобы ты возвращалась.

Она задумчиво покивала.

– Как ты думаешь, Ольгер и Коста… они справятся вдвоём?

– Наверняка, – уверенно сказала Брилле. – Да Ольгер и один бы справился. Чтобы одолеть сильного ведьмаря, против него должны были прислать целую армию, а не полсотни мелкой нечисти.

– А если Ольгер так легко справляется со всякой нечистью, почему тогда ты полетела в грозу?

Брилле недоумённо воззрилась на меня:

– А как ты хотела? Чтобы Ольгер сам полетел?

– А он может?

– Это другой вопрос, – усмехнулась она. – А полетела я, потому что это моё дело, не его.

– Дело? В смысле работа?

– В смысле – дело, – повторила Брилле. – Долг. Обязательство. То, что я могу, умею и делаю, когда это необходимо.

– Я всё равно не понимаю, почему он послал тебя, если мог справиться сам? Что за странности такие: сначала отправить свою девушку на бой, понимая, что она может и не вернуться, потом со вздохами лечить её. Не понимаю!

– А тебе и не надо понимать, – спокойно отозвалась Брилле. – И я не его девушка. Он ведьмарь, я его боевой маг. Я ему принадлежу. И неважно, как он ко мне относится. Я с ним для того, чтобы вступать в бой с теми, кто опасен для Ольгера.

– Дичь какая-то! Как можно дорожить человеком и посылать его на смерть?!

– Слушай, хватит! – оборвала меня Брилле. – Для того, чтобы это понять, надо родиться в Морлескине. Так что не ломай голову.

Если уж таинственный ведьмарь не щадит даже боевого мага, которого нежно любит, что же ждёт тогда меня? Похоже, я окончательно становлюсь его расходным материалом. Вот только успею ли я заметить, когда настанет время меня израсходовать?

– Брилле, а вот Ольгер…

– А не спросить ли тебе у самого Ольгера всё, что ты хочешь знать? – недовольно фыркнула она.

– Я пыталась, но он не любит отвечать на мои вопросы.

– Да уж, это на него похоже, – Брилле внимательно посмотрела на меня. – А что тебе от него надо?

– Мне интересно, а он такой же, как вы? В смысле всех этих превращений?

Брилле покачала головой:

– Он ведьмарь, это значит, что он в любом случае круче нас.

– А в кого он сам превращается?

Брилле пожала плечами:

– Я понятия не имею.

– Как это?!

– Вот так, – равнодушно отозвалась Брилле. – Он ни разу при нас этого не делал.

– Так, может быть, он и не умеет?

– Это вряд ли. Ведьмарь, даже если он не урождённый меняющийся, всегда умеет изменить облик. Так что он просто этого при нас не делал, потому что, видимо, не было нужды.

– И ты не спрашивала?!

– Про его второй облик? Нет.

– Тебе что, даже не любопытно?

Она честно подумала.

– Нет, – последовал уверенный ответ.

Тянуть из неё всё клещами и ничего в итоге не вытянуть… Всё оказалось так же утомительно и бесполезно, как и в случае с Ольгером.

– Ты только что волновалась… – проговорила Брилле и махнула рукой в сторону скалистого разлома. – Можешь перевести дух.

Ольгер брёл в нашу сторону по высокой траве, слегка прихрамывая. На нём не было ни пиджака, ни рубашки. Рубашку, скомканную и окровавленную, он держал в руке. Волосы его разметались в разные стороны.

– Ну, как вы тут? – произнёс он устало, подойдя к нам.

Он был весь мокрый от пота и в крови.

– Мы в порядке, – ответила Брилле. – Досталось тебе, я смотрю.

– Это не моя кровь, – отмахнулся Ольгер. – Ну, в основном не моя.

Он не очень ловко опустился на траву и с наслаждением вздохнул. Словно забыв о нас, он уставился на дивный пейзаж, открывающийся с обрыва.

– Наконец-то дома, – проговорил он негромко.

– Я знаю, ты не мог не обдумать всё… – сказала Брилле. – Но как ты решился прийти именно сюда и именно сейчас?..

– Только потому и решился, что и остальные считают это совершенно невозможным, – засмеялся Ольгер, а потом добавил ещё несколько длинных фраз на языке Морлескина.

Это прозвучало, как приказ. И правда, Брилле сразу же поднялась на ноги, чётко и коротко поклонилась Ольгеру и поспешила вдоль обрыва. Я смотрела ей вслед. Ни разу не оглянувшись, она скрылась за выступом скалы.

– Вы как, Аля, целы? – произнёс Ольгер у меня над ухом.

– Ой, – усмехнулась я, оборачиваясь к нему. – Неужели тебе это всё ещё интересно?

Он поморщился, коротко кашлянул и вздохнул:

– Я понимаю, только что в столовой вы были очень напуганы, и там я простил бы вам всё, что угодно, что бы вы ни сделали в сильнейшем стрессе. Но от вашего испуга уже и следа не осталось. И я бы предпочёл ничего не менять в стиле нашего общения. Будем предельно вежливы друг с другом, по крайней мере до тех пор, пока…

Он замялся.

– Пока мы не выпили на брудершафт?

– Да, что-то вроде того, – кивнул он с облегчением.

– Никогда ещё не встречала более нудного мужика!.. – пробормотала я скорее самой себе. – Уж извини…

Ольгер страдальчески поморщился.

– Уж извините! – повторила я, вложив в это слово весь сарказм, на какой сейчас была способна.

Ольгер укоризненно покачал головой.

– А где Дайра?! – всполошилась я, осознав, что понятия не имею, где кот.

– Да вон они, резвятся, – Ольгер мотнул головой.

Метрах в двадцати от нас полосатый кот прыгал, то и дело взлетая над васильками: он самозабвенно охотился на длинный змеиный хвост, дразнящий его из высокой травы.

– Он его не съест? – испугалась я.

– Кто кого? – уточнил Ольгер.

– Питон кота.

– В этом раскладе я бы больше опасался за питона, – задумчиво проговорил Ольгер. – Коста – добрейшее существо во всём мироздании. В отличие от…

– Любите вы брата.

– Брата всегда стоит иметь в виду, потому что раз уж он есть, то куда от него денешься, он часть твоей жизни, и с этим ничего не поделаешь, – философски изрёк Ольгер. – А любить его я не обязан. Особенно сейчас, когда я слишком устал от его проделок.

Я ещё немного посмотрела, как кот бесится в траве, посидела молча, любуясь буйной зеленью долины внизу, и решила, что пришла пора прояснить своё будущее.

– Что дальше, Ольгер?

– Дальше? Для начала нужно сменить вам одежду, – проговорил он устало.

– А что с ней не так? – удивилась я и, посмотрев на себя повнимательнее, вздохнула. – А, ну, да. Я вытерла собой в вентиляции всё, что можно…

– Похоже на то, – согласился Ольгер. – Но дело в другом. Даже если бы с вашими джинсами было всё в порядке, всё равно пришлось бы переодеваться. Ваше одеяние не просто выдаёт в вас пришлую, а указывает прямиком на то, откуда вы тут взялись. А у нас не жалуют выходцев из… из ваших мест.

– Почему?

– Традиционно сложилось. Бывали всякие курьёзы, – промямлил Ольгер. – Не переживайте, здешние женские наряды вам изумительно подойдут. Брилле сейчас всё добудет и для вас, и для Косты. А то он тоже распугает всех своим видом. Да и мне стоит привести себя в порядок перед визитом к матушке.

– Вы поведёте меня в ваш дом?

– Угу, – мыкнул он, не раскрывая рта.

– А как же… Я так поняла, что вы долго прятали Дайру, оборонялись от всяких напастей, а теперь…

– Вы же правильно сказали только что: я поведу вас. Только вас. Я тщательно заслонил открытые сюда проходы от посторонних глаз. Это непросто далось, но сработало. Никто тут пока не в курсе ни того, что я здесь, ни того, с кем я пришёл. Так что козыри пока у нас. Ребята постерегут Дайру в надёжном месте, а мы с вами… – Ольгер говорил всё медленнее, было видно, что он напряжённо обдумывает что-то. Наконец, он встрепенулся и взглянул на меня серьёзно и решительно. – А мы с вами, Алиша, пойдём в разведку. И это будет, скорее всего, разведка боем.

Глава 13

Сама не подозревала, что у меня есть своё представление о том, как должен выглядеть магический мир, где живут люди, чаще пускающие в ход заклятья, чем молоток с гвоздями. Где-то в подкорке, скорее всего, после просмотров киноэпопей из жизни персонажей Толкиена, у меня отложилось, что это должен быть мир средневековья, серо-бурый, мрачноватый, в котором вечно не хватает свечей, красок и воды, чтобы помыться. Мечи и кинжалы, всадники и повозки, убогие домишки и замки в стиле диснеевской заставки, длинные платья, накидки и странные шляпы… И всё в этом духе.

Но с какой, скажите, стати в магических мирах не должно быть технического прогресса? Если даже у нас получилось подружиться не только с колесом, но и с водяным паром, магнитным полем и термоядерным синтезом, и мы с помощью железяк, химикатов и устоявшихся идиоматических выражений – которые тоже в какой-то мере могут быть признаны заклятьями – сделали себе смартфон, то почему магическому миру должна быть чужда эволюция?

Мир, в который я попала, был полон света и ярких красок. Сразу было видно, что над природой здесь не измываются. Она была прекрасна, по крайней мере в то время года, в которое я угодила.

Здесь были обыкновенные дороги, мощёные покрытием цвета кофе с молоком. И когда по одной из таких дорог мы дошли до первого попавшегося городка, оказалось, что и дома тоже довольно обыкновенные. Конечно, «ненашенские», напоминающие скорее скромные виллы на юге Европы: на вид лёгкие, с тонкими стенами, плоскими крышами, широкими окнами. Зимы в этих краях точно не опасались.

Среди людей я лично не заметила ни одного вооружённого. Мужчины носили просторные лёгкие брюки, свободные рубашки и иногда странного покроя узкие пиджаки без застёжек с кантами на неожиданных местах, и мне подумалось, что такая одежда может быть мундиром, а кант – знаком различия.

Женщины ходили либо в туниках, от простых до расшитых золотыми узорами, либо в брюках с широченными штанинами и блузах, больше напоминающих слинги, в которые забыли положить ребёнка.

Гостиницы в этом месте тоже были. Та, в которой Ольгер снял двухкомнатные апартаменты, на мой неопытный взгляд тянула не меньше, чем на четыре звезды и оформлена была в стиле хай-тек.

Одежда, которую раздобыла Брилле, пришлась впору всем, кроме, конечно же, меня.

Поэтому, когда все уже переоделись и стали похожими на остальных местных жителей и постояльцев гостиницы, я стояла в позе статуи Христа из Рио-де-Жанейро, а Коста ползал вокруг меня и работал швейной иглой.

Подол он уже подрубил, укоротив тунику, которая оказалась мне длинновата. Теперь надо было заузить проймы, а то я, как непривычная к такой одежде, могла и грудь потерять ненароком, а что терять, у меня немножко было.

Брилле и Ольгер молча наблюдали за процессом.

Зеркала в комнате не было, поэтому судить о результате я могла лишь по выражению лиц группы поддержки.

– По-моему, хватит, – проговорил Ольгер. – Так нормально.

– Заузил сильно, – возразила Брилле. – Особенно справа.

– Вот интересно, – проговорил Коста, обращаясь только ко мне. – Почему давать советы берутся те, кто сами даже не умеют нитку в иголку вдеть?

– Зато я умею быстро снимать тунику, – усмехнулась Брилле. – И вижу, что в таком виде, как ты Алю сейчас запаковал, тунику вообще не снять, ни быстро, ни медленно. Разрезать если только.

– А зачем мне её быстро снимать? – удивилась я.

– Всё правильно, незачем, – кивнул Ольгер. – Коста, заканчивай. Твой перфекционизм сейчас некстати.

Но Косту не так-то просто было сбить с пути, он ещё пару минут усердно делал стежки, потом сунулся лысой головой мне под мышку и откусил нитку.

Я с наслаждением потрясла затёкшими руками.

– Кто принесёт вина? – спросил Ольгер.

Коста и Брилле переглянулись.

– Вы сами, без моей команды, можете как-то поделить обязанности? – нахмурился Ольгер. – Что с вами такое? Обрадовались, что домой попали? Не расслабляйтесь, не время.

– Я еду готовь, я слежку веди, я платья шей… – проворчал Коста. – Наконец, сколько бы вас тут ни было, я ещё и присматривай за котом. Не пора ли кому-то ещё посуетиться? Для того, чтобы спуститься вниз и принести вина, не надо ни превращаться, ни летать.

Брилле демонстративно отвернулась к окну и лениво потрепала по ушам Дайру, который разлёгся рядом с ней, положив голову ей на колени, и дремал. Или делал вид, что дремлет.

– Распустил я вас, – сказал Ольгер с досадой. – Себе в наказание схожу сам, а вы смотрите, не подеритесь тут без меня.

Он неторопливо встал из кресла, с лёгкой болезненной гримасой повёл плечами и вышел из комнаты.

– Совести у тебя нет, – строго сказала Брилле.

– У меня нет?! – возмутился Коста.

– Ольгер ранен, я тоже ещё не восстановилась. А ты, видно, сильно перетрудился, махая иголкой! – фыркнула она.

– Угу, – насупился Коста. – Надо было Дайру послать, он бы справился. И шуму бы от него столько не было!

– Собачитесь прямо, как родные, – обронила я.

Брилле покосилась на меня и ничего не сказала.

Коста подошёл и присел рядом с ней на корточки:

– Да не волнуйся ты. Ольгер всегда знает, что делает. Всегда!

– Почему он оставляет меня здесь?! – воскликнула она так отчаянно, что кот подскочил и прыгнул с дивана, прижав уши.

– Значит, у него есть план, – примиряющим тоном отозвался Коста.

– Это плохой план! – покачала головой Брилле. – Если что-то пойдёт не так, некому будет ему помочь.

– В замке ты ему всё равно не помощница, – Коста нахмурился. – Прекрати панику.

Он сказал что-то ещё, но уже на родном языке. Брилле раздражённо ответила ему, но я опять ничего не поняла.

Когда мне стало ясно, что больше я ничего в их споре не разберу, я прошла к креслу Ольгера, пару раз чуть не упав на пути. Коста всё-таки оставил подол слишком длинным. Или это я в макси ходить не умею.

Я уселась в кресло, а Дайра тут же запрыгнул ко мне на колени и улёгся.

– Ты не сбежишь от них?

Кот внимательно посмотрел на меня. На его морде абсолютно ничего лишнего написано не было.

– Не убегай. Не знаю, кто за тобой охотится, но не убегай больше, ладно?

Дайра замурчал.

– Ой, верить вам всем… – с сомнением вздохнула я.

Дайра положил лапу мне на руку, дескать, не волнуйся, обещаю не дурить.

Так нас и застал вернувшийся Ольгер: Коста и Брилле продолжали о чём-то раздражённо спорить, а у нас с Дайрой – тишь да гладь.

Ольгер принёс красивую корзинку, в которой лежала на боку большая керамическая бутыль, а вокруг неё кривобокие стаканы. Сразу видно, ручная работа каких-то умельцев.

Корзинку Ольгер поставил на столик, одним недовольным окриком прекратил препирательства своих подчинённых, подошёл ко мне.

– Пришло время выпить, – сказал он уверенно.

– Зачем?

– Затем, что я не собираюсь работать синхронным переводчиком, – усмехнулся он. – Вы очень податливы чёрному вину. Вам единственного вчерашнего глотка хватило почти на сутки. Сейчас выпьете стаканчик, и бутыль с собой можно не таскать, эффекта на неделю хватит, а там найдём, где разжиться.

Он подошёл к корзинке, повозился с бутылью и открыл её. Передав мне наполненный стакан, он сказал:

– Вы уже убедились, с непривычки это не очень вкусно. Если сразу не лезет, пейте маленькими глотками. Но выпить надо всё. Вы же не хотите уже завтра снова перестать понимать, что вокруг вас говорят.

Я только вздохнула над стаканом. Вот ведь как выходит… И гордо отказаться нельзя, потому что и правда, быть заложницей неизвестно ради чего, да ещё не понимать речь вокруг, это уже совсем проигрышный вариант.

Первый глоток был такой же терпкий, тягучий и противный, что и вчера. Я проглотила вино и опустила руку со стаканом.

Дайра приподнялся и, ощетинив усы, принялся усиленно обнюхивать содержимое стакана.

– Э, э! – Ольгер рванулся к нам и сдёрнул Дайру с моих колен за шкирку. Подняв его к лицу, он что-то коротко высказал коту. Тот только покорно зажмурился и притворился мёртвым.

– Что, ему даже понюхать нельзя? – уточнила я. Я ничего не могла с собой поделать: когда Дайра был котом, я могла относиться к нему только, как к коту. И когда кто-то с котиками так жёстко, у меня резко портится настроение.

– Нельзя, – кивнул Ольгер, опуская кота на пол. – Даже понюхать. Только в человеческом облике можно пить чёрное вино. Иначе это смертельный яд. И Дайра знает это лучше прочих. Но всё равно ведёт себя как…

– «Маме назло отморожу уши?»

– Именно! – обрадовался Ольгер. – Очень уместное выражение. Вы пейте, Аля, пейте.

Я сделала ещё пару глотков. Дайра сидел в паре метров напротив и укоризненно смотрел то ли на меня, то ли на мой стакан. Я сделала ему большие страшные глаза, и Дайра, понуро опустив голову и хвост, отправился на диван.

Ольгер вернулся к своим и заговорил о чём-то. Со стороны это было похоже на инструктаж. Ольгер говорил, ребята внимательно слушали.

– … Коста, постоянно держи слежку… – синхронный перевод в моей голове, наконец, заработал. – Я думаю, что Дайру продолжают искать там. А здесь я закрыл вас, как мог, но ничего нельзя исключать. Там тоже не новички, знают, как отслеживать.

Коста кивнул. Он тоже немного нервничал, это было заметно.

Брилле подала голос:

– Думаю, мне нужно идти с вами.

– Зачем? – строго возразил Ольгер. – Я пришёл домой. Меня здесь после вчерашнего не сильно жалуют, но и не изгоняли, насколько я припоминаю. Брать с собой боевого мага – это крайняя мера.

– Забыл, скольким ты поперёк горла? – покачала головой Брилле.

– Не забыл. Всех помню, и что от кого ожидать, представляю.

– Когда ты вернёшься? – вздохнула она.

– Когда сделаю, что наметил. Ваша задача сидеть тихо и не подставляться. За Дайру отвечаете головой. Впрочем, – Ольгер повернулся к коту. – И ты не прикидывайся безмозглой зверюгой, не вздумай подводить ребят. Погубишь этих – других защитников у тебя не будет.

Ольгер повернулся ко мне:

– Вы всё допили?

Я с трудом впихнула в себя последний глоток.

– Тогда нам пора, – он отобрал у меня стакан и протянул руку. – Пойдёмте!

Я встала, поправила длинную широкую юбку, запутавшуюся в коленях. Очень уж много ткани. Наверное, Брилле нарочно принесла мне именно такую тунику, рассчитанную на тётку в три раза шире меня.

Ольгер всё стоял с протянутой рукой.

Делать нечего, я позволила ему взять меня за руку, и он вывел меня за дверь.

Глава 14

– Наверняка, сейчас многое вас удивит, – спокойно сказал Ольгер, пока мы спускались по широкой лестнице с блестящими перилами. – И у вас появятся вопросы. Задавайте их только, когда мы окажемся наедине. Если что-то удивит вас слишком сильно, так сильно, что вам захочется громко протестовать сию же секунду, отложите ваш протест опять же до того момента, когда мы окажемся наедине. Это поможет не усложнить ваше положение. И вообще, постарайтесь молчать. Сойдёте за умную тогда, когда это будет нелишне…

– По-моему, вы мне хамите, нет?

– Разве? – холодно удивился он. – Я, как никогда, стараюсь тщательно заплетать вежливые словеса…

– Да уж, вы мастер хамить изощрённо.

– Давайте, об этом тоже после, – поморщился Ольгер.

– Наедине?

– Да.

– О, мечтаю об этом уже сейчас!

Ольгер окатил меня васильковым взглядом и ничего не ответил.

Мы спустились в просторный светлый холл. Когда мы пришли в гостиницу несколько часов назад, холл был полон народу. Сейчас же там не было ни души.

– Люди-то куда делись? – удивилась я.

– Отдыхают. Сейчас время традиционной спячки. В Морлескине очень любят традиции, – усмехнулся Ольгер. – Поэтому, если небо не падает на землю, враг не штурмует крепостные стены, а жена не пилит, то всякий уважающий себя морлескинец в это время дня мирно спит.

Одна из стен холла состояла практически из закрытых дверей, похожих на двери лифтов. Ольгер подвёл меня к крайней из них.

– Зачем в двухэтажной гостинице лифты?

– Это не лифты. Это постоянные проходы, – пояснил Ольгер.

– Вроде того, через который мы сюда попали?

– Именно. Но эти чище и приятнее, – улыбнулся Ольгер. – И они местные, за грань не выводят. Одним словом, это здешний общественный транспорт. Мы попадём прямо в замок, и не придётся тащиться довольно далеко в гору по солнцепёку.

– И так кто угодно может попасть в замок?

– Нет, не кто угодно. Но я могу, – Ольгер выставил ладонь в сторону двери, и створки раздвинулись. Внутри была чернела темнота. – Прошу вас!

Темноты я не боюсь, но опасаюсь. Я замешкалась, и Ольгер, крепко взяв меня за локоть, завёл внутрь.

Как только створки за нашими спинами вновь закрылись, впереди проявилась яркая точка, постепенно растущая в размерах, а в ушах даже не ветер завыл, а заныли провода под высоким напряжением. У меня на несколько секунд потемнело в глазах, а когда зрение вернулось, Ольгер потянул меня вперёд, и мы вышли на открытую площадку с парапетом из белого мрамора. Здесь тоже дул неслабый ветерок, но уже влажный и с лёгким запахом каких-то терпких трав.

– Любуйтесь, – приказал Ольгер и широко повёл рукой.

За парапетом очень далеко внизу переливалось солнечными бликами бескрайнее лазурное море. Там же внизу был виден город: разноцветные здания, разбросанные, как попало, площади, широкая приморская набережная, островки парков.

Со всех сторон побережье было окружено лесистыми горами, на склоне одной из них и располагалась площадка, на которой мы оказались.

Я обернулась и увидела огромное строение, тянущееся вверх и опоясывающее грандиозный холм. Строение было единым, но как бы состояло из отдельных зданий, будто гигантские части «лего» кто-то скрепил между собой, как попало. Эти части были разных форм, цветов и размеров, но все нежных пастельных тонов, и всё это напомнило мне итальянское средиземноморье с аккуратными виллами, облепляющими склоны, как опята ствол.

– Замок Морлескин, – пояснил Ольгер. – Ему почти полторы тысячи лет.

– Так много? А выглядит, как новодел.

– Ну, что вы, Аля, – Ольгер усмехнулся. – Здесь в таком стиле строили в прошлом тысячелетии. Замок позже перестраивался, разумеется, но не слишком часто. Если честно, требует капитального ремонта, особенно в восточной части, откуда дуют самые сильные ветра. Но, правда, из восточных окон и самый завораживающий вид…

– Вы так много знаете о замке. Часто бываете тут?

– Я тут живу.

– Даже так?

Ольгер развёл руками:

– Вообще-то этот замок – мой.

– Как – ваш?!

– Ну, почти мой. Замок веками принадлежал семье Морлескин. Последним владельцем был мой отец. Он умер два года назад. Наследником считается Дайра, по старшинству, – пояснил Ольгер. – Я следующий.

– Но Дайра наследство не получил?

– Котам не полагается, – усмехнулся Ольгер.

– Но он же не всегда был котом?!

– Нет, конечно. Когда отец ещё сам прогнал Дайру, вынудил его перебраться за грань, Дайра был ещё в своём натуральном виде. После смерти отца, как предписывают законы Морлескина, до того момента, как первый прямой наследник примет либо отвергнет наследство, регентом княжества стала моя мать. Она отправила меня за грань, чтобы найти Дайру, сообщить о смерти отца и вернуть наследника домой.

Ольгер сделал паузу, задумчиво глядя на море. Я не торопила его. И так он без всякого давления и пыточных клещей вдруг взялся посвящать меня в свои семейные дела. Это было удивительно, но прежде, чем интересоваться, с чего вдруг мне такая честь, я решила дать ему высказаться, а то, кто знает, может его никогда больше «на поговорить» и не потянет.

– Я отправился за грань, – продолжил Ольгер. – Взял с собой небольшую группу моих людей. А мать послала со мной в помощь своего верного человека. Мы нашли Дайру, но оказалось, что цель наших поисков несколько иная, чем я думал. Прежде, чем я понял, что случилось, и развеял доверенного мага матери в прах, он успел наложить на Дайру кошачье заклятье…

– Ваша мать сделала такое с собственным сыном?!

– Дайра ей не сын. Пасынок.

– А, так ваша мать решила придержать наследство для вас и устранила вашего конкурента?

– Своего, а не моего.

– Как это?

– Моя матушка и сама не прочь владеть Морлескином. Я ей тоже конкурент. И никого она пока не устранила. Поэтому и не оставляет попыток. Я почти всех своих людей за два года потерял… О, а вот и её советник. Ему можете не кланяться, но кивнуть нужно.

К нам приблизился худой, как жердь, ещё нестарый мужчина. Поверх лёгких светлых одежд на нём был надет вишнёвый шёлковый кардиган с голубым кантом. Его лицо было умным, наглым и почтительным одновременно.

– Рад видеть ваше сиятельство в родовом гнезде, – мужчина чисто символически припал на одно колено, а, выпрямившись, оценивающе зыркнул на меня. Я кивнула ему, он мне.

– Здравствуйте, Руд, – отозвался Ольгер. – Не ждали меня?

– Не ждали, – подтвердил тот. – Но ваше появление не осталось незамеченным. Ваши покои уже приводят в порядок.

Он ещё раз глянул на меня:

– Неужели вы, ваше сиятельство, сменили боевого мага?

– Нет, – буркнул Ольгер.

– В таком случае почему госпожа Брилле не сопровождает ваше сиятельство, как обычно?

– Она осталась там, – Ольгер небрежно махнул рукой. – За гранью. Не было необходимости приводить её сюда. Я не веду войну.

– Отрадно слышать, – усмехнулся Руд, но по его тону было ясно, что он услышанному не очень-то поверил.

– А что матушка? – спросил Ольгер. – Как её здоровье?

– Не оставляет недругам Морлескина никакой надежды! – широко улыбнулся Руд. – А вообще её светлость удивлена и озадачена. С тех пор, как ей доложили, что вы направляетесь сюда, она ждёт вас. Даже спустилась вниз.

– Я впечатлён, – кивнул Ольгер. – Что ж, Алиша, идёмте!

Оставив советника любоваться на море, мы двинулись дальше.

– Не знаю, доведётся ли вам столкнуться с Рудом ещё, – проговорил Ольгер, когда мы отошли на значительное расстояние. – Но помните, что он много знает, его практически все здесь боятся, и, что ещё хуже, он считает себя вправе делать всё, что ему взбредёт в голову.

– Прямо, как вы.

– Нет, – Ольгер качнул головой. – Я довольно часто отказываю себе в праве сделать то, что хочу.

Мы ещё шли некоторое время вдоль разноцветных причудливых фасадов, а потом Ольгер резко свернул к стеклянной стене, около которой спал стоя караульный в красивом мундире. Дверь сама раскрылась перед нами, мы вошли, караульный даже не почесался.

В просторном белокаменном зале с золочёными колоннами стояла невысокая женщина в тунике простого покроя, но украшенной замысловатой вышивкой. Он была темноволоса, очень коротко пострижена, а холёное лицо совершенно не позволяло судить о возрасте. На вид она казалась чуть старше Ольгера, вот только едкий и усталый взгляд выдавал годы.

– Поклонитесь ей, когда приблизимся, – шепнул Ольгер.

– Как?

– Книксен представляете себе? Вот так вполне будет достаточно.

Мы подошли. Ольгер упал на одно колено, низко склонившись. Я присела, склонив голову и чувствуя себя последним чучелом.

– Мальчик мой… – женщина покровительственно потрепала Ольгера по макушке, даже не взглянув в мою сторону. – Вставай, сын, дай мне обнять тебя!

Ольгер поднялся, и мать обняла его, очень даже радушно, но как-то поспешно и нервно.

– Не ожидала тебя увидеть… так скоро, – сказала она задумчиво. – Особенно после уничтожения стаи моих аспиротов.

– По-твоему, я должен был позволить им убить себя?

– Тебя, – подчеркнула мать Ольгера. – Тебя они не тронули бы, если бы ты не начал первым.

– Значит, я должен был позволить им убить брата?

Она ничего не ответила, но взгляд её был красноречивее слов. Я почти уверена была, что она собиралась назвать сына слабаком.

– Я нашёл Дайру, мама. Но я не соглашался на то, что произошло потом. И больше я не позволю никому причинить вред брату. Я сжигал твоих аспиротов и прочих тварей, которых ты подсылала всё это время, и сожгу ещё, если сунутся. Это же не последняя твоя стая, мама?

– Разумеется, нет… – нетерпеливо фыркнула она. – И где всё-таки Дайра?

– Остался за гранью под защитой моих людей. Того, что ты с ним сделала, уже достаточно. Он не представляет для тебя никакой опасности. Из него получился очень милый котик, и о наследстве он не помышляет.

Она подумала несколько секунд.

– Что ж, пока оставим это. Несмотря на все эти досадные недоразумения я рада, что ты вернулся домой.

Ольгер вежливо кивнул, но решительно добавил:

– Думаю, с недоразумениями нам всё же придётся разобраться подробнее. Но попозже. А пока, мама… – он отступил и развернулся, оставляя меня и свою мать лицом к лицу. – Я хочу представить тебе Алишу.

– Сын, мне совершенно нет никакого дела до твоей очередной прислуги, – раздражённо поморщилась властительница Морлескина. – Тем более, меня не интересует, как её зовут.

– Тебе придётся заинтересоваться, мама, – холодно возразил Ольгер. – Алиша – не прислуга. Она моя невеста.

До матери Ольгера суть дела дошла мгновенно, в отличие от меня.

В течение нескольких секунд, пока она рассматривала меня, её лицо приобрело то брезгливое выражение, которое обычно бывает у человека, внезапно увидевшего рядом что-то невыносимо противное, вроде раздавленной лягушки.

– Как это понимать? – спросила она негромко.

– А как иначе ты хочешь это понять? – улыбнулся Ольгер. – По-моему, понять мои слова можно только однозначно. Алиша – моя невеста. Я собираюсь жениться.

– На ней? – возмущённо прошипела мать. – Если уж ты вообще решился на женитьбу, что уже само по себе весьма неосторожно, то… На какой-то босячке из-за грани? А как же Сильяна?

– Никак, – пожал плечами Ольгер. – Я никогда даже не думал о Сильяне. Я женюсь на том, на ком хочу.

– Когда я посылала тебя за грань, я не подозревала, что ты там спятишь, – отчеканила его мать.

– Когда ты посылала меня за грань, я и не подозревал, зачем, – парировал Ольгер.

Его мать, кажется, самую чуточку растерялась.

И тут до меня, жирафа, дошёл тот самый однозначный смысл недавних слов Ольгера.

Я набрала воздуху… И Ольгер тут же нежно обнял меня за плечи.

– Ещё буквально минутка, дорогая. Я знаю, что вы устали. Ещё секунда, и я провожу вас в ваши покои.

Он наклонился ко мне. Со стороны это должно было выглядеть, будто он собирается поцеловать меня то ли в висок, то ли в ушко. На самом деле он проговорил еле слышно:

– Я же вас просил! Молчите!

Я прикусила язык.

Мать Ольгера уже стояла с совершенно каменным лицом.

– Я отказываюсь тебя понимать… – проговорила она холодно.

– Что ж, мама, поймёшь со временем, – великодушно кивнул Ольгер. – Твоё регентство затянулось. Дайра закончит свои дни с кошачьим хвостом, так что больше ни к чему проволочки. Я желаю вступить в права и избавить тебя от этой ноши. Даме твоего возраста уже давно пора внуков нянчить, а не управлять Морлескином.

– Внуков?! – поражённо ахнула она. – Ты о чём, сын?! Какие внуки?!

– Я не сказал, что они у тебя будут. Я лишь сказал, что тебе не по зубам Морлескин.

Она раздражённо дёрнула плечом, оскорблённо поджала губы, резко развернулась и, шурша подолом расшитой туники, удалилась.

Ольгер с облегчением выдохнул.

– Какого чёрта?! – зашипела я. – Вы думаете вообще, когда такие шутки отпускаете без предупреждения?!

– Где вы тут услышали шутку? – удивился Ольгер и взял меня за локоть. – Пойдёмте, я провожу вас в покои. Их уже тоже начали готовить для вас.

Я вырвала руку.

– Как это, где шутка? Что за бред вы несли насчёт невесты?! Родную мать до инфаркта чуть не довели и радуетесь! Вы просто бессердечное чудовище!

Ольгер пожал плечами:

– Бессердечное? Ну, в этом я весь в мать, куда деваться. А насчёт остального… Мы, Аля, не слишком-то долго знакомы, но вы могли бы уже заметить, что я вообще не умею шутить. Я собираюсь жениться на вас.

– С чего вы взяли, что я соглашусь?!

– А с чего вы взяли, что я вас спрошу?

– Да вы с ума сошли, что ли?! – возмутилась я.

Ольгер посмотрел на меня внимательно и уверенно сказал:

– Вы же мечтаете о принце? Вот он, перед вами. У меня и справка есть: родословная с геральдической печатью… К тому же я вам нравлюсь, и вы ничего не можете с этим поделать.

Я даже рот раскрыла.

– Это неправда? – уточнил он.

– Даже если правда… И что?! По-вашему, этого достаточно?!

Ольгер задумчиво склонил голову набок:

– И чего же вам не достаёт?

– Вы меня не то, что не любите, вам вовсе плевать на меня! А Брилле?.. Как же она?

– Это вообще к делу не относится, – деловито подытожил Ольгер, снова взял меня за локоть и потащил за собой. – К тому же вы очень хотели, чтобы мы перешли на «ты». Вот после свадьбы и перейдём. Три дня осталось, потерпите!

Глава 15

Шутить Ольгер и в самом деле не умел, это правда. С чувством юмора у него было как-то неважно. Я это поняла, как только обнаружила его неспособность сразу распознать сарказм. Возможно, дело было в трудностях перевода, но, скорее всего, он просто был такой вот странный.

Так что шутка это была или просто попытка спровоцировать мать, но я в его намерение жениться не поверила. Какой бы он чудик ни был, но для богатого мужчины с геральдическими обременениями было бы слишком глупо поступать столь опрометчиво. Ну, допустим, мать он из себя вывел уже одним только разговором о женитьбе. Ну и меня заодно подколол, пока раж не прошёл. Сейчас остынет, отдохнёт в родных тысячелетних стенах, и будет к утру, как новенький. Тут-то я и начну серьёзный разговор…

Так я думала, отходя ко сну в своих покоях.

В таких покоях можно было именно что отходить ко сну. Просто банально засыпать было бы неуважением. Теперь-то я поняла, почему милая комнатка, в которой мне довелось переночевать в Питере, была «не Морлескин, конечно».

Моими покоями оказалась огромная студия, разделённая на спальню и гостиную. Гостиную я большой не назвала бы, а вот в спальной зоне одна только кровать была примерно три на три метра, да и вокруг неё весьма просторно. Изножье кровати почти упиралось в стеклянную стену, которую при желании можно было наглухо занавесить. Правда, я не поняла, от кого. Желающие подсмотреть за тем, что делается в спальне, должны были воспарить над морем и довольно высоко. С горных склонов тоже мало что можно было разглядеть.

Была в покоях и ещё одна стеклянная стена – со стороны гостиной, а в ней – дверь, ведущая на трёхуровневую террасу. На первом уровне – пара кресел и столик под навесом, увитом растениями. Растения переплелись так плотно, что наверняка и дождь бы не пропустили. На втором уровне, чуть ниже, и на третьем, ещё ниже, ничего не было, только дощатый пол, перила, и кое-где – пустые вазоны, в которых ничего не росло. Ну да мне и кресел со столиком на первой террасе хватило. Я любовалась горами, закатом и далёким морским горизонтом, пока стайка старательных горничных застилала постель и рассовывала по комодам и шкафчикам какие-то тряпки. Сюда же, на террасу, мне подали сытный ужин, который я уничтожила и даже не поняла, что это было, настолько изголодалась.

А когда все оставили меня в покое, я приняла ванну, которая размером была с добрый бассейн, разве что мелковата, и забралась в постель.

Кровать была застелена чем-то голубым – мой любимый оттенок – мягким, но нескользким. Я утонула во множестве подушек и подушечек, накрылась лёгким одеялом и отошла. Ко сну.

И ничто меня не тревожило до самого утра.

Утром тоже никто на меня не покусился. Хотя проснулась я со странным беспокойным ощущением. Обычно всё бывало у меня наоборот. Досада, тревога, какие-то навязчивые страхи и печальная неопределённость наваливались именно вечерами, но я знала, что с утра всё будет казаться уже не таким мрачным, а некоторым проблемам именно с утра найдутся неожиданно простые решения.

Сейчас было всё не так. Вечером я находилась в какой-то эйфории, хотя печальная неопределённость была бы куда более к месту. А вот утром во мне неожиданно проснулась нетерпеливая тревога.

Прислуга появилась только, когда я уже выбралась из постели и попыталась одеться. Новая лёгкая туника нежно-лимонного цвета, которую я наугад вытащила из шкафа, выглядела на мне очень симпатично, хоть и сидела немного странно. И у меня почему-то никак не получалось завязать заветные тесёмочки, но я очень старалась и думала, что уже почти у цели.

Горничная вежливо объяснила, что туника надета задом наперёд, и, если попробовать ещё раз, смотреться будет гораздо лучше.

Представив, как я выгляжу в глазах горничной, я от души поржала над собственным невежеством, но девушка, пока помогала мне, была совершенно невозмутима. Она лишь уточнила у меня, где я предпочитаю позавтракать, внутри или снаружи.

Я решила, что снаружи, и вышла на террасу подождать.

И тут меня ждало открытие.

Верхняя терраса осталась почти такой же, как вечером, только по краям теперь стояли вазоны с карликовыми пальмами. С одной из них свисали мини-бананы. Я не поленилась подойти, пощупать и понюхать. Бананы были настоящие.

На второй террасе вместо дощатого пола лежал мягкий зелёный дёрн, в углу разместился каменный грот, в котором журчала вода, рядом стояла деревянная лакированная скамья, а вокруг, по периметру террасы, росла живая изгородь, и растения цвели огромными белыми цветами, похожими на лилии, но без удушающего запаха.

На нижней террасе на полу был песок, белый и мелкий, а на нём – шезлонг. Тут же торчал ажурный пляжный зонтик, и стоял странный гигантский ананас, который при ближайшем изучении оказался небольшим холодильником с напитками.

Горничная уже подала завтрак на верхнюю террасу, а я всё бегала по ступеням вверх-вниз и то сидела на лакированной скамейке и слушала мерное журчание в гроте, то спускалась на мини-пляж и ходила по тёплому песку вокруг лежака.

Только своей подруге Вере я рассказывала, как хочу на Мальдивы, где горячий белый песок, и как я хочу проваляться на пляже весь свой отпуск, не шевелясь, и только чтобы до прохладных соков с лимонадами можно было дотянуться. Ну а об уединённом домике на опушке леса, где течёт прохладный ручей, а по его берегам растут невероятно красивые белые цветы, я вообще никому не говорила. Это даже не мечта была, а просто такое место, которого не могло быть в реальности, а только в моей голове. Но зато я в любой момент могла «уйти» туда, когда мне было больно, обидно, страшно или тревожно.

Я вернулась к столику с завтраком, что-то наскоро пожевала, оставив почти нетронутыми мясную нарезку и тонкие мягкие лепёшки. Не то, чтобы мне не хотелось есть, просто это превращение дощатых помостов в маленькие филиалы моей мечты было таким удивительным, что о еде совсем не думалось. Я думала о том, а как кто-то всё это сюда принёс, установил и подключил так, что я даже не проснулась.

Не усидев на месте, я спустилась на нижнюю террасу, побродила по песку, скинув свои потёртые и сношенные мокасины. Выкинуть бы их вообще в пропасть, они совершенно не подходили к здешним женским одеждам… А может быть, и правда выкинуть? Раз уж платьев напихали целый шкаф, наверное, и туфли модные где-нибудь стоят.

Я подхватила свои мокасины и подошла к перилам. Да, действительно, пропасть была, прямо под террасой. Поросшее развесистыми деревьями ущелье спускалось глубоко вниз, к побережью. А чуть слева из-под моей террасы выглядывала ещё чья-то.

Я бросила мокасины себе под ноги и занялась более интересным делом: разглядыванием чужой террасы. До неё было метров пять, и моим глазам открывался только небольшой кусочек, где у парапета стоял узкий топчан. На нём лежал на животе плечистый темноволосый мужчина в светлых брюках, больше похожих не то на кальсоны, не то на треники. Голову он опустил на сложенные руки и, казалось, мирно спал, подставив солнцу мускулистую, но бледную спину. Сгорит, бедняжка…

Мужчина пошевелился, повернул голову в другую сторону, и я узнала Ольгера.

Я позвала его по имени.

Он вздрогнул, повернулся, опираясь на локоть, и заслонился ладонью от солнца.

– Как устроились? – спросил он с улыбкой.

– Пока всё замечательно. Вы правы, это место очень необычное, и столько неожиданных приятностей. Даже постельное бельё моего любимого цвета…

Ольгер довольно усмехнулся.

– … а террасы за ночь превратились в чудо ландшафтного дизайна. Словно мысли мои кто-то прочитал…

Ольгер снова спрятал довольную улыбку, и тут до меня дошло очевидное.

– Так это ваши штучки?! Как вы узнали, о чём я мечтаю?!

– Это умение присуще ведьмарям моего уровня, – проговорил он. – Я мог бы за него извиниться, но моей вины здесь нет. Я интуитивно чувствую желания людей, особенно если они давние. Если люди не умеют от меня закрываться, их эмоции можно считать, как образы.

– Да ну вас!

– Аля, ну что плохого в том, что я понял, какие цветы вы хотите видеть рядом с собой? – с лёгкой обидой уточнил он.

– Не знаю. Плохого, наверное, нет, – буркнула я.

Хорошего, видимо, тоже было не много. Я поняла вдруг, что мне больше понравилось бы, если бы он просто угадал, случайно. Вот хотел сделать приятное и угадал. Или даже не угадал бы, но надеялся, что угадает, волновался бы, получилось ли, нет ли… А так, сделал гарантированную приятность и теперь ухмыляется. В этом было что-то ненастоящее.

– А как вам новый гардероб? – как ни в чём не бывало поинтересовался Ольгер.

– Не поняла ещё. Девушки чем-то набили шкафы.

– Почему же чем-то? Очень милое платье, – любезно кивнул Ольгер. – А если что-то не понравится, сразу же им говорите, чтобы заменили, поясняйте, что именно хотите, не стесняйтесь.

– Да ладно, главное, чтобы размер подошёл, – промямлила я.

– Размер не может не подойти, – уверенно сказал Ольгер. – У местной прислуги глаз намётанный. Но всё, что они принесут, будет из последних местных модных коллекций. Не обязательно, что вам всё понравится. Отказывайтесь и меняйте на то, что вам нужно.

– И ходить тут среди местных модниц, чтобы они надо мной потешались?

– Пусть рискнут, – сурово отозвался Ольгер.

Он отвернулся от меня и взял с низкой подставки у изголовья стакан с изумрудно-зелёной жидкостью, сделал несколько глотков – и отставил.

– Что это?

– Лекарство, – усмехнулся он. – Вино с добавлением настоя местных целебных трав.

– Ты заболел?

– На ты мы ещё не переходили, – строго напомнил Ольгер. – Нет, это всё матушкины твари. В ближнем бою они могут нанести глубокие раны. Хоботки у них с выдвижными зубищами. Мне, правда, повезло, шкуру сберёг. А вот энергетически они меня затоптали, как слоны. Так что приходится срочно лечиться.

Он глотнул ещё зелёного напитка, отставил стакан и снова с наслаждением опустил голову на сложенные руки.

– Ольгер, а что дальше?

– Я уже говорил. Что у вас с памятью? – недовольно протянул он. – Отдыхайте пока, сегодня я вам надоедать не буду. Просто осмотритесь. Перемеряйте ваш новый гардероб. Позагорайте в цветах, можно даже голышом, ни одна живая душа, кроме прислуги, вас не увидит. А завтра с утра займёмся делами. Придёт портной обсудить обрядовое одеяние. Потом я познакомлю вас с некоторыми личностями, которых бы век не видел, но придётся…

– Подождите, подождите! Какое одеяние обсудить?

– Обрядовое, – чуть ли не по слогам повторил он. – Для проведения обряда, то есть. Для свадьбы.

– Ольгер, вы опять? Может быть, хватит меня дразнить?

– Да что же с вами не так?! – возмутился Ольгер. – На каком языке ещё надо вам сказать, что свадьбе быть, и никакая это не шутка?

Я отступила назад, резко оттолкнувшись от перил, и больше мы с Ольгером друг друга не видели.

– Аля? Аля, подождите!.. – крикнул он снизу.

Я повернулась и пошла вверх по длинным низким ступеням.

– Аля, не надо так реагировать!..

Я вошла в застеклённую часть покоев.

Горничная уже ушла, оставив после себя наново перестеленную постель. Снова голубое бельё. Но любимый цвет сейчас совсем не радовал. Хотелось орать и метать табуретки в стеклянные стены.

Так. Всё. Тихо, спокойно. Без шума, без криков, без суеты.

Я никогда не считала себя одной из этих чокнутых феминисток, которые норовят всё сами-сами и шарахаются от мужчин просто из принципа.

Как раз наоборот, иногда хочется забиться в тёплый уголок и почувствовать себя маленькой девочкой, и чтобы кто-то вытер тебе слёзки и дал шоколадку, независимо от того, какую глупость ты только что натворила. Ещё, говорят, и на ручки неплохо в такой ситуации. И я бы не отказалась, да.

А здесь не только шоколадки не дождёшься, но с говорящим кормом никто вообще считаться не хочет. А это криком, тем более в пустоту, не поправишь.

Ничего не оставалось, как броситься в одно из кресел, что стояли в зоне гостиной, и валяться там до упора, пока в голову не придёт какая-нибудь умная мысль. И я почти так и сделала, но вдруг за стеклянной стеной мне почудилось какое-то трудноуловимое движение.

Кустики с мелкими листиками, которые свисали с навеса верхней террасы вдруг зашевелились, и сверху, отчаянно мотаясь из стороны в сторону, высунулся тёмный хвост. За ним показались две задние лапы. Лапы трепыхались в попытке зацепиться за что-нибудь, но повисли в воздухе. Следом за лапами с навеса медленно сползла кошачья тушка и, наконец, сорвалась вниз.

– Дайра!.. – я зажала себе рот обеими ладонями. Ещё не хватало, чтобы Ольгер внизу услышал мой вопль.

Когда я выскочила на террасу, Дайра уже отряхнулся, выгнул спину, потянулся туда-сюда и, приветственно подняв хвост, степенно направился ко мне.

Я присела перед ним.

– Ты с ума сошёл?! Как ты вообще сюда попал?

Кот вытер о моё колено сначала одну щёку, потом другую, и брякнулся на бок.

– Ну, ты и дурак! – заявила я ему. – Опять от Косты сбежал? Зачем?!

Дайра тяжело вздохнул, прикрыл глаза и сглотнул.

– Вот что мне теперь делать с тобой? А если увидит кто?

Похоже, что на мои вопросы он не собирался отвечать даже, если мог бы.

– Аля, вы где?! – раздался из глубины моих покоев голос Ольгера.

Я так и застыла на месте.

Дайра немедленно вскочил и, припав к полу, пополз в довольно узкую щель между двумя вазонами и там слегка застрял.

Я встала на ноги только, когда убедилась, что кошачья задница и входящие в комплект лапы и хвост благополучно просочились в укрытие.

Глава 16

– Вот вы где, – с облегчением проговорил Ольгер, выходя на террасу.

Он был всё в тех же странных брюках, только ещё натянул просторную рубаху.

– А куда я, по-вашему, могла бы отсюда деться? Только если туда, – я мотнула головой. – Через ограждение в пропасть.

– Для этого вы слишком умны, – улыбнулся Ольгер.

– Не надо быть большой умницей, чтобы понять, что такой жертвы вы не стоите. Это ясно даже мне.

– Верно, таких жертв вообще мало что стоит. И перестаньте на меня дуться, – печально попросил он. – Поверьте, стать княгиней Морлескина – не худший выбор.

– А он у меня был?! – фыркнула я. – Выбор-то? Вы мне что, какие-то варианты предложили?

– Я неверно выразился, – Ольгер с досадой пощёлкал пальцами. – Не выбор. Доля. Вам досталась не худшая доля.

– И в чём же та доля? Сидеть в стеклянной коробке с тремя дизайнерскими соляриями и изводить за ночь по комплекту постельного белья? Смотреть каждый день в глаза мужчине, которому на тебя наплевать?

Ольгер пожал плечами:

– Успокойтесь. На самом деле плюсов гораздо больше. Если хотите, могу рассказать, как живётся в Морлескине знатной даме…

– Не хочу. Уйдите, Ольгер. Я уже устала от вас.

Он развёл руками:

– Алиша, да что случилось? Вы такая живая, в вас столько сострадания и твёрдости духа. Совсем недавно вы так хотели помочь… Почему вы ведёте себя со мной, как со злейшим врагом?

– Ольгер, если вы считаете, что это я должна вам объяснять, а не наоборот, то увы. Я столько раз спрашивала, зачем вы меня удерживаете? Вы мне объяснили?.. Я не могу вас выносить больше. И вообще, вы, Ольгер, очень… очень-очень хреновый толкователь! – отрезала я.

– Да почему же вы так боитесь этой свадьбы? – изумился он. – Если дело в том, что вы пока не готовы подпустить к себе мужчину, то успокойтесь, я с вами спать не стану!

– Как это не станете?! – вырвалось у меня прежде, чем я поняла, что веду себя как идиотка.

– Да так это не стану, – усмехнулся он, глядя на меня в упор. – Но вы опять недовольны, я смотрю. Не угодишь вам. Я же вам говорил, что с этой стороны никакая опасность вам от меня не грозит.

– Тогда зачем вам приспичило на мне жениться?

Ольгер устало зажмурился и зажал переносицу пальцами.

– Алиша, вам сколько лет?

– Двадцать один. Будет скоро.

– В этом возрасте пора бы вам уже кое-что понимать про секс, любовь и женитьбу. И представлять, что эти три элемента могут удачно сочетаться как все вместе, так и попарно. А иногда прекрасно существуют порознь.

Вот ничего нет хуже и позорнее, чем выглядеть полной дурой перед мужчиной, который, несмотря ни на что, всё-таки нравится…

– А не пойти бы вам к чёрту?! – беспомощно разозлилась я.

Ольгер вздохнул, развернулся и ушёл, не сказав ни слова.

Я осталась стоять на террасе.

– Мряу.

Кот боднул меня в ногу.

– Дайра, раз ты знаешь, как сюда попасть, ты же должен знать, как отсюда выйти? Ты же родился здесь, да? Ты всё здесь знаешь?

– Мя! – коротко ответил Дайра и уставился на меня честными немигающими глазами.

– Мне нужно отсюда как-то исчезнуть!

Кот шумно вздохнул.

– Помоги мне, пожалуйста! Ты же слышал его! И что до этого разговора было, тоже ведь слышал с навеса? Я не могу так, я ничего не понимаю. Для чего это ему?! Что он хочет?!

Кот поднялся на задние лапы и потянул ко мне морду.

– Целоваться? Нет уж! А вдруг это превращение окажется последним?

Дайра угрюмо пялился на меня. Видимо, упрекал за то, что задаю ему кучу вопросов, но не желаю ничего сделать для того, чтобы он смог на них ответить.

Он всё так же упорно стоял на задних лапах, нетвёрдо покачиваясь, как пьяный.

Ругая себя, я присела и, наклонившись, чмокнула его в лоб. А потом выпрямилась, заслонилась от искр и отступила назад. Через несколько секунд я услышала, как в мою сторону шлёпают босые ноги.

Дайра остановился в шаге от меня, и я бросилась ему на шею, как старому другу.

Его кожа и разлохмаченная борода, защекотавшая мне ухо, невыносимо воняли палёной шерстью.

– Вот зачем ты упрямилась? Если я настаиваю, значит, надо сделать, – проговорил он хрипло. – Даже когда я кот, я в состоянии взвесить риски.

– Но Ольгер очень убедительно объяснил, почему тебе нельзя больше…

Дайра отстранился от меня и сказал строго:

– Если что-то опасно, это ещё не значит, что этого не стоит делать никогда. Иногда очень даже стоит… Ты как, Аля?

– А ты сам не видел? Тебе ещё раз рассказать? В лицах?

– Всё видел, всё слышал, – кивнул он. – Я же с самого утра там, на навесе. Жарко там, фу…

– Жарко тебе? – слёзы защекотали мне горло. – Думаешь, это самое неприятное? Ну, как, как можно так наплевательски относиться к собственной жизни?! Когда ты сбежал?

– Вчера, незадолго до полуночи.

– Куда Коста смотрел?!

Дайра невинно пожал плечами:

– Да он старался вовсю. Но как-то мне с ними не сиделось. Я же должен знать, что происходит.

Он оглянулся на столик с неубранным подносом, сглотнул и сощурился:

– Можно мне? А то жрать хочется просто зверски.

– Да, конечно, ешь!

Дайра уселся в кресло у столика и принялся накладывать на лепёшку куски мяса и зелень, а потом свернул это в толстый рулет и запустил в него зубы.

– Наплюй на то, чем напугал тебя Ольгер, – проговорил он с полным ртом. – Со мной всё будет нормально.

Он ел, а я просто смотрела на него. Я была благодарна ему за то, что он здесь. Но одновременно мне было безумно тревожно.

– Зачем ты постоянно делаешь всё поперёк?! Зачем от ребят убежал? Правда, что ли, хочешь остаться на всю жизнь с хвостом?

Дайра задумчиво помолчал, активно жуя, потом нехотя промямлил:

– Тоже не худший вариант.

– Не худший?! Вот всё то, о чём говорил Ольгер?!

Дайра смахнул с бороды обрывок салатного листа и пожал плечами:

– А что из того, о чём говорил Ольгер, так сильно тебе не понравилось? Ты же в кошках разбираешься. Чем так плохо быть котом?

– Неплохо, наверное. Если бы ты котом родился. А так…

– Видишь ли, какая штука, – проговорил Дайра неуверенно. – Попробуй себе представить… Когда ты превращаешься, твои телесные потребности соответствуют новому облику и ощущаются обычными, естественными. Поэтому мне очень нравятся широкие устойчивые миски, из которых меня кормил Коста. И лоток просторный нравится. Мячики – вообще высший класс, особенно из мягкого силикона… А вот когтеточки столбиком – ерунда полная, когти лучше точатся о циновку, брошенную под ноги, – заключил он, но, подумав пару секунд, поправился. – Хотя, это, скорее всего, кому как, дело вкуса.

Я поймала себя на том, что слушаю его серьёзный, обстоятельный голос и глупо улыбаюсь.

– А кошки?

– Которые? – удивился Дайра. – Подвальные-то? А что с ними не так? Нормальные девчонки, в основном. Нет, конечно, и стервы попадаются… А где их нет? Нормальных всё равно больше. И куском поделятся, и в тёплый угол пустят, и расскажут, в каком дворе каждый день кормёжку раздают… Ну и, – Дайра лукаво усмехнулся. – И приласкают.

– Ты, наверное, пользовался успехом?

Дайра напустил на себя скромный вид:

– Да по-всякому бывало.

– Всё это классно звучит, Дайра, но… Но что же в этом хорошего-то?

– Последние два года у меня не было выбора. Привык, – спокойно пояснил он. Печальным он не выглядел. – Ты говорила недавно, что если бы я был настоящим котом, ты взяла бы меня себе…

– Говорила. Да, взяла бы. Кот из тебя, что надо!

Дайра улыбнулся.

– Но я больше хочу, чтобы ты оставался человеком.

Он коротко вздохнул:

– По большому счету да, это было бы классно. Но… Как получится.

– Ты можешь помочь мне выбраться отсюда?

Дайра, наконец, доел свой гигантский рулет и запил его кофе прямо из кофейника, стоящего на подносе. Стряхнув с бороды и усов мусор, он посмотрел на меня виновато:

– Не получится. Не сейчас точно. Через дверь покоев ни ты, ни я незамеченными не выйдем. Ольгер не зря поселил тебя именно здесь, прямо над собой. С одной стороны, тебя никто из других гостей не потревожит сверху. С другой – Ольгеру легче наводить защиту от любопытных глаз и ушей местных доносчиков. Но как только мы выйдем за порог, ты станешь беззащитна.

– В смысле – ты станешь беззащитен?..

– Ну, я-то ладно. Я привык скрываться, и я здесь дома, все закоулки знаю. В конце концов, я всегда готов к неожиданностям в свой адрес. А тобой я так рисковать не буду.

– Ну, хорошо. А не через дверь?

Дайра вытаращился на меня:

– Ты это серьёзно? Ну, будь ты кошкой, не боящейся высоты, я бы показал тебе дорогу по ветвям, стволам и скалам. Но увы.

– Ты что, совсем никак не можешь мне помочь?

Он страдальчески поморщился:

– Понимаешь, Аля… Я ничего не могу обещать. Я с ними играю вслепую.

– Почему?

– Я обычный, – коротко пояснил Дайра. – Они – энергетически значимые сущности: маги, ведьмари, метаморфы, следопыты… А я – обычный.

– Как я?

Он кивнул:

– Как ты. Если за тобой не водится каких-нибудь скрытых умений.

– Одно у меня умение: влипать в истории. И не такое уж оно и скрытое.

– Ха, – саркастически хмыкнул Дайра и уверенно махнул рукой. – Ну, тогда мы с тобой точно принадлежим к одному виду.

Он опять взглянул на поднос и неуверенно спросил:

– Ещё можно?

– Бери, конечно. Это не моё, вообще-то.

Опять несколько ловких движений, и ещё одна шаверма была готова. Дайра снова вцепился крепкими зубами в туго свёрнутую лепёшку.

– Так о чём мы? – уточнил он с набитым ртом. – А, ну да… Я – обычный. А это в Морлескине – низшая каста. Обычный – всё равно, что немного инвалид. Умственно неполноценный, местный дурачок. Так-то жить можно, сапогами не пинают. Но Морлескин не любит, когда власть наследует обычный. Такой князь с местной знатью сладить не может, да и не живёт долго. Эту землю можно держать в порядке и мире только жёсткой силой. И силы воли, духа и характера тут мало. Если князь из обычных, он должен опираться на сильных союзников. Иначе сгинешь во всяких подковёрных интригах. Не знаю, что тебе сказал Ольгер насчёт того, как я оказался далеко от дома…

– Он сказал, что отец изгнал тебя.

– Мда? – промычал Дайра, не прекращая жевать. – Со стороны это так и выглядит. Но вообще-то отец меня не изгонял. Он просто хотел, чтобы я уцелел, чтобы держался в стороне от здешних распрей до поры.

– До какой поры?

– Пока брат не повзрослеет и не станет мне той самой опорой, – пояснил Дайра.

– Что-то долго ты ждал, пока повзрослеет Ольгер. Разве между вами большая разница?

– Четыре года.

– Я не знаю, с какой скоростью у вас тут взрослеют и стареют, но вы оба уже точно давно не юнцы. Чего же ты ждал? Почему не возвращался домой?

– Был слишком послушным сыном, – печально сказал Дайра. – Наверное, зря. Вернулся бы раньше, можно было бы многого избежать. Но отец не звал, а я, хоть и скучал по Морлескину, был вполне доволен и практически счастлив за гранью… Ну, да что теперь сожалеть? Поздно.

Он замолчал и принялся сосредоточенно жевать, но уже медленно и степенно.

– Так я не поняла, ты рад, что домой вернулся, или не рад?

Он шмыгнул носом:

– А сам не знаю. То есть, рад, конечно. Здесь даже дышится по-другому… Но там, в Питере, я тоже многое оставил, что оставлять бы не следовало. Долги у меня кругом, а ничего уже не поправишь.

– Какие долги?!

– Ну, какие… – нехотя буркнул Дайра. – Сыновние, родительские, всякие.

– А-а-а. Я думала, ты про деньги. А что, у тебя есть дети?

– Угу, – кивнул он. – Пятеро.

– Да будет врать-то!

– Я не вру, – печально сказал он.

– Ничего себе! Большие?

– Год уже.

– Кому год? Детям? Всем?!

Дайра молча кивнул.

– Пятеро близнецов?! – я всё никак не могла поверить. – И где они?

– В Питере. В приюте… наверное, – неуверенно пожал плечами Дайра. – А может, кого уже и взяли добрые люди.

– В приюте? Почему в приюте? А мать их где?

– Её машина задавила, – буркнул Дайра. Он упорно смотрел в сторону. – У нас во дворе.

– Ужас какой! Бедняжка… Как её звали?

– Муркой, – ответил он, наконец, поворачиваясь ко мне. – Да, кошка, – произнёс он с нажимом. – И дети мои – котята. Впрочем, какие там уже котята. Котищи взрослые. Если живы, конечно.

– Дайра, извини. Я как-то не подумала…

– Это я однажды не подумал, – отмахнулся он. – Хотя, если честно, коту на эту тему думать совсем невозможно. Когда коту хочется – ему не думается. Быть человеком в этом плане удобнее, одёрнуть себя всегда можно. Или уж лучше быть совсем окончательно котом, тогда тоже голова не болит… Аля, ты что опять?!

– Котят жалко, – я шмыгнула носом. На самом деле, трудно было сказать, кого мне было жальче, самого Дайру или его хвостатых детей.

– Ольгер поклялся, что отнёс их в приют и оплатил, сколько сказали, за содержание и пристройство, – улыбнулся Дайра. – Я ему верю.

– А с вами их нельзя было оставить?

– Я же два года уже большую часть времени котом живу. И, как ты знаешь, не самым-то покладистым. И куда тут ещё пятерых? Коста удавился бы, завязавшись тройным морским узлом.

Я смотрела на него и удивлялась. Ольгер и Дайра, сыновья одного отца, красивые, породистые мужчины. И настолько разные. Ольгер меня завораживал, подавлял, бесил. От его превосходства никуда было не деться. А с Дайрой… Дайру я воспринимала, как ровесника. С ним было легко, как со старым приятелем. А ведь он старше Ольгера, значит, между нами разница в возрасте ещё больше…

– Ты что? – подозрительно уточнил Дайра. – Что так смотришь?

– Как? – растерялась я.

– Не знаю, как, но странно… Наверное, есть хочешь? – он протянул мне оставшуюся половину своей шавермы. – Так что молчишь-то? Бери!

– Да не хочу я.

– А что тогда? – удивился Дайра. – Точно не хочешь?

– Да точно, точно.

Он пожал плечами и стал торопливо доедать.

– Так я о чём всё никак не закончу, – вздохнул он, проглотив последнее. – Сделать что-то прямо сейчас я не могу. Но я постараюсь во всём разобраться, и что смогу, то обязательно сделаю. Ты только не бойся. Я буду рядом.

– Дайра, дело ведь не во мне, верно?

– В каком смысле?

– Ольгер искал девушку через агентство. Значит, на моём месте могла оказаться какая-то другая девчонка, так?

– Так, – согласился Дайра нехотя.

– И её он так же назвал бы своей невестой?

– Видимо, да.

– А зачем? Что такого в этой свадьбе? Что он собирается сделать со мной потом?

Дайра молча смотрел в пол.

– Ты ведь знаешь. Ты ведь всё знаешь.

– У меня есть некоторые подозрения, но я всё объясню тебе, когда буду точно знать сам, – твёрдо заявил он. – Ольгера трудно разговорить, и понять его очень трудно. Но я ему доверяю. Ольгер – человек чести и принципов. Я не все из них одобряю, но я знаю, что он будет их держаться. И не причинит мне вреда.

– А мне?

– Без крайней необходимости Ольгер себе карму не портит, – проворчал Дайра. – Но я за ним присмотрю, по крайней мере, постараюсь.

– А мы долго уже тут сидим, а ты всё ещё человек, – заметила я с надеждой.

– Видимо, Морлескин помогает мне, – улыбнулся Дайра. – Но заклятье само по себе не рассосётся, даже здесь. Особенно здесь.

– А кто может снимать такие заклятья?

Дайра на пару секунд задумался:

– Во-первых, тот, кто заклятье составил. Но это не наш случай. Тот, кто заклятье вскрыл, его не составлял. Да и Ольгер того беднягу сразу ветру развеял…

– Беднягу?!

– Он же был человек подневольный, – развёл руками Дайра. – Можно сказать, сгорел на работе. И поэтому мы так и не смогли узнать, чьё это было заклятье. Во-вторых, сильный ведьмарь может снять, если сможет выявить изначальный механизм заклятья. У Ольгера это не получилось, и он очень переживает из-за этого. Поэтому придётся обращаться к специалисту высшего уровня. Моя кузина Сильяна, она с малолетства творила вещи, никому больше неподвластные. Её уровень был очевиден ещё тогда. Не удивлюсь, если она тут сейчас обладает немалой властью.

– Сильяна? Та самая, на которой твоя мачеха собиралась женить Ольгера?

Глаза Дайры расширились.

– Чего-чего? – скороговоркой выдал он. – Да ладно?

Я кивнула.

– Ну, у неё вряд ли получилось бы, – пробормотал Дайра. – Сильяна и Ольгер с детства друг друга выносить не могли. Когда им было лет по десять, я думал, они друг друга совсем поубивают, вопрос стоял только, кто кого и как быстро.

– Давно ли ты видел свою кузину?

– Очень давно, – нехотя признал Дайра. – Да. Ты права. Пока я был в изгнании, всё могло измениться.

– Почему ты думаешь, что она захочет тебе помочь?

– Я пока ничего не думаю и ни в чём не уверен, – раздражённо отмахнулся Дайра.

Мне показалось, что мои слова о Сильяне сильно расстроили Дайру. Словно я разрушила какие-то очень важные планы.

И тут до моих ушей донёсся щелчок замка входной двери в покои.

– Аля? Где вы?

– Ольгер, чтоб ты провалился!.. – прошипел Дайра и вскочил. Но бежать ему было некуда, и в щель между вазонами он уже не поместился бы.

Глава 17

Я рванулась внутрь.

Ольгер стоял у входа с винной корзинкой в руке.

– Я пришёл мириться, – сказал он с улыбкой. – Вы правы, Аля, я плохой толкователь. Я упорно старался не замечать, насколько мучительна для вас неизвестность… Мы не будем ждать свадьбы, – он приподнял корзинку и покачал её. – На брудершафт?

– Э-э-э… – я едва удержалась, чтобы не оглянуться на террасу. – Думаете, стоит?

– Вы же этого хотите, разве нет?

– Хочу, да. Хорошо… Вы пока тут… – я махнула рукой на столик. – Мне надо туфли свои найти, я их где-то снаружи забыла…

Дайру я обнаружила на средней террасе. Он лежал на боку, свернувшись калачиком под живой изгородью с цветами. Разглядеть сверху его было невозможно.

Я подбежала к нему, присела рядом. Его била неровная дрожь, и всё тело блестело от пота.

– Дайра, что с тобой?!

– Ничего, – отрывисто проговорил он. – Нормально всё. Скоро стану снова хвостатым. Не переживай за меня. Это так всегда и происходит. Немножко больно.

– Чем тебе помочь?

– Хочешь помочь – вернись к Ольгеру, пока он не пошёл тебя разыскивать. Я не хочу, чтобы он меня тут видел.

В полной растерянности я поднялась наверх.

Ольгер стоял у столика, на котором возвышались уже не странные стаканы, как для чёрного вина, а довольно изящные бокалы. И вино в них было васильково-синим, как глаза самого Ольгера.

– И где же ваши туфли? – удивился Ольгер, взглянув на мои босые ноги.

– Не нашла.

– Пойдёмте, я помогу вам их найти, – с бодрой готовностью предложил Ольгер и подался к выходу на террасу.

– Не надо, Ольгер! – воскликнула я, и он посмотрел на меня с недоумением. – Ну их, они того не стоят. Старые, стоптанные мокасины…

– Тоже верно, – кивнул он. – Вы заслуживаете лучшего.

Он вернулся к столику и взял в руки бокалы.

– Это вино арам, – сказал он, разглядывая содержимое на свет. – Одно из самых редких в Морлескине.

– У нас я тоже видела что-то такое. Гик, из Испании вроде бы. Говорят, они добавляют индиго…

Ольгер укоризненно взглянул на меня:

– Как, по-вашему, есть ли у меня нужда подделывать благородный напиток и подкрашивать его? Конечно же, цвет абсолютно натуральный, обусловлен употреблением особого сырья и применением специальной технологии…

– Как скажете, – я пожала плечами.

– Арам пьют у нас по особым поводам, – продолжил Ольгер лекцию. – И в числе таких поводов – примирение. Забыть обиды, не дающие успокоиться, вот что самое главное. Я хочу, Алиша, чтобы у нас с вами не было больше обид и недомолвок…

– Ну, вообще-то, в обратном порядке.

– Что? – напрягся он.

– Чтобы недомолвок не было. От них все и обиды.

– А, – кивнул он с облегчением. – Да, вы правы. Я в самом деле виновен в том, в чём вы меня всё время упрекаете. Я сознательно держал вас на расстоянии. Вы, Аля, милая, очаровательная девушка, и мне было очень непросто заставлять себя обходиться с вами, как с неодушевлённым багажом. Мне казалось, чем меньше вы будете вовлечены в происходящее, тем спокойнее будете относиться ко всему… Но я не учёл, что вы слишком наблюдательны, слишком любопытны и… чересчур впечатлительны.

– Я не впечатлительна. У меня и правда эта самая… – нужное слово вылетело у меня из головы. – … герпетофобия, во!

Ольгер вдруг улыбнулся как-то неожиданно добродушно:

– Да я не это имел в виду… Впрочем, какая разница?

Он помолчал несколько секунд и, официально кашлянув, встрепенулся:

– Аля, выпьем за нас! За то, чтобы мы с вами, наконец, поняли друг друга!

Он протянул мне бокал.

Я приняла его, поднесла к лицу, попыталась вдохнуть аромат.

– Ментол?!

– Ни в коем случае! – поспешно возразил Ольгер. – Это всего лишь причуды ферментации этого сорта.

– Я надеюсь, оно не свалит меня с ног?

– Вы разве не заметили, Аля, что наши вина не пьянят?

– Вы про вчерашний стакан гудрона?

– И про него тоже, – кивнул Ольгер и протянул свой бокал навстречу моему. – Так что? За нас?

– За нас, так за нас, – согласилась я.

Мы слегка коснулись краями наших бокалов.

Я осторожно отпила самую капельку. Ментоловая нотка во вкусе ощущалась довольно явственно, но преобладала…

– Дыня?! Дыня канталупа?!

Ольгер с улыбкой покачал головой:

– Нет, дыня ни при чём. У нас здесь есть такой виноград. Вкусно?

Наверное, он опять нарыл что-то в моей голове. Наверное, прознал, как я схожу с ума от вкуса и аромата спелой канталупы. От аромата даже больше, чем от вкуса…

– Да, это мне нравится куда больше вчерашнего.

– Тогда давайте сделаем главное, – Ольгер шагнул ко мне. – Выпьем на брудершафт.

– Я думала, вы это в переносном смысле.

– Зачем же в переносном?

Его рука с бокалом обвила мою руку.

Я испугалась, что сейчас получится какая-нибудь ерунда. Он настолько выше меня, буду задирать руку и пролью вино. Или поперхнусь. Или он мне на босую ногу наступит, а я дёрнусь…

– Просто смотрите мне в глаза, Аля.

Ох, ну какие же у него глазищи. Синие капли вина арам. И этот дынный мускус вперемешку с ментолом…

Я с удивлением заглянула в свой пустой бокал.

Ольгер забрал его у меня и вместе со своим положил в винную корзинку.

– Это всё? – удивилась я.

– Это очень серьёзный напиток. Больше нельзя, – пояснил он, склонившись над корзинкой. – Даже мне нельзя. Это может привести к дезориентации.

– Так это не вино, а какая-то отрава?!

Ольгер выпрямился и повернулся ко мне:

– Почему? Очень даже вино. Напиток из плодов винограда, и до определённой стадии приготавливается точно так же, как обыкновенное вино. Но наши цветные вина – это не то, к чему ты привыкла дома. Их пьют не для того, чтобы прожить пару часов навеселе. Они – узкоспециализированные, имеют сложный состав добавок…

– Так это было зелье?!

– Да, – подтвердил он после короткой паузы. – У нас нет такого понятия в языке, но если опираться на терминологию ваших волшебных сказок, то да, это оно.

– И сколько их у вас? Чёрное, зелёное, синее… Ещё какие?

– Разнообразные, – небрежно повёл пальцами Ольгер. – На все случаи жизни. С некоторыми ты ещё познакомишься, а кое с какими лучше бы и не надо…

– Меня пока интересует это синее! Зачем ты меня им напоил?!

– Если ты заметила, я и сам его выпил, – укоризненно отозвался Ольгер.

Я задумалась.

– Нет, не заметила. Я ничего не видела, только… только смотрела тебе в глаза и пила. Ты мог вылить всё из своего бокала на ковёр, я бы не заметила.

Ольгер отступил и обеими руками указал себе под ноги:

– Ну, пощупай тогда, убедись, что ковёр сухой. Можешь даже залезть ко мне в карман, там тоже не плещется.

– Не надо мной смеяться!

– Я не смеюсь, – он, кажется, обиделся. Ах, да, правильно. Я же забыла, что у него с юмором напряжённые отношения. Он даже свой собственный сарказм не в состоянии заметить.

– Ладно, Ольгер, мы зачем-то выпили эту вкуснятину, пусть будет так. Что дальше?

– В следующий раз я захвачу ещё одно снадобье, очень хорошо укрепляет память, – проворчал он. – Сто раз говорил. Сегодня отдыхаем. Завтра – много забот.

– Понятно. Хорошо, давай отдыхать.

– Давай, – охотно согласился он. – Чем займёмся? Хочешь, проверь, чем горничные наполнили твой гардероб.

– Тебе что, интересно смотреть, как я буду тут трясти девчачьими тряпками?

Он передёрнул плечами с характерной гримасой, говорящей «А почему бы и нет, очень даже».

А и правда, может устроить ему тут показ? Может, хоть научит меня, как правильно носить всё это. Он, похоже, мужчина без предрассудков и знает обо мне то, чего я и сама о себе не знаю.

Идея почти сразу показалась мне неудачной. Первым делом я вытащила из гардероба длинный кусок тонкой ткани, присобранной в неожиданных местах.

– Это, вообще, что? – я повернулась к Ольгеру, держа полотнище на вытянутых руках.

– Это сага. Ткань оборачивается вокруг… получается блуза такая.

– А, слинг без ребёнка.

– Да, примерно. Если хочешь, помогу с этим управиться.

Я дёрнула за тесёмочки туники. Вместо того, чтобы, как у Брилле, туника тут же упала с плеч, тесёмочка затянулась в мёртвый узел.

Ольгер присел на корточки и, чуть повозившись, развязал. Туника мгновенно соскользнула.

– Теперь смотри, как быть с сагой, – проговорил он, взяв в руки ткань. – Начинаешь всегда слева…

Прохладная, почти невесомая ткань легла мне на левое плечо. Два перевива, оборот вокруг талии и переброс через правое плечо, потом ещё два оборота накрест, и вот уже кончик ткани закреплён на талии где-то за спиной.

Я повернулась к зеркальной перегородке и покрутилась, поворачиваясь то одним боком, то другим.

Сага смотрелась на мне довольно симпатично. Вроде бы драпировка лежала небрежно, ничего не было слишком затянуто. Но даже при резком движении ничего не могло оголиться и вызвать неожиданный конфуз.

Отражение в зеркале было идеальным. Не считая того, что ниже саги на мне не было ничего, даже трусиков. Никакого конфуза, ага.

Я даже закричать не смогла… Присела на корточки, потянулась за брошенной туникой и, как попало, замоталась в неё снизу. Только потом поднялась на ноги.

– Ты что, вообще, творишь?! – заорала я, едва смогла набрать воздух в лёгкие.

Ольгер наблюдал мои манёвры с невозмутимостью едва ли не большей, чем горничная, когда показывала, как надевать тунику.

– Ты зря так переживаешь, – сказал он, пожав плечами. – Во-первых, мы только что провели определённый ритуал, и теперь мы не чужие друг другу люди. Во-вторых, меня очень трудно смутить женской наготой, я этого добра насмотрелся. В-третьих, если бы даже что, помни, что я тебе обещал: никаких домогательств с моей стороны…

– В-четвёртых, мне совершенно наплевать, чего ты насмотрелся, а чего ещё нет!..

Наверное, я могла бы орать на него ещё долго, но затылок пронзила режущая боль. Она разлилась внутри по всей поверхности черепа. Я зажмурилась и схватилась рукой за затылок.

– Аля, спокойно. Помолчи и не шевелись, – коротко приказал Ольгер.

Я почувствовала, как его руки осторожно поднимают меня, и открыла глаза.

Он принёс меня на кровать и положил на бок на самый краешек.

– Сейчас всё пройдёт, Алиша. Боль не вернётся, я обещаю.

– Откуда ты знаешь?

– Это однократное последействие. Я просто не успел тебя предупредить, потому что не думал, что действие синего вина на тебя окажется таким краткосрочным. Прости, пожалуйста…

Он опустился рядом на пол, и его лицо оказалось вровень с моим. Синие глаза смотрели на меня очень виновато. Прямо растрогаться и разрыдаться… Боль была, конечно, сильной и напугала меня. Но вопреки всякой логике меня сейчас больше волновало не то, что у меня чуть голова не треснула, а то, что Ольгер только что невозмутимо и беспрепятственно пялился на мою голую задницу и не только.

– А сколько, ты думал, продлится это действие?

– Рассчитывал, что до утра.

– Как ещё ты собирался поиздеваться надо мной за это время? Это синее зелье, оно на что рассчитано?

– На многое. Но я надеялся на снятие твоих навязчивых мыслей, – ответил Ольгер и протянул руку, чтобы не то погладить меня по голове, не то поправить прядку волос. Я поморщилась и вжалась в подушку, он отдёрнул руку, вздохнул и закончил. – А когда уходят навязчивые мысли, человек раскрепощается. Наружу выходит он сам, его естество и самые обыкновенные, сиюминутные желания…

– Нет уж, спасибо. В мои планы не входит настолько раскрепощаться. Твоё зелье, ведьмарь, не сработало.

Ольгер молча вздохнул, встал, прошёл к гардеробному шкафу и принялся в нём рыться.

Я соврала, конечно же. Пусть и на очень короткое время, но зелье сработало, ещё как сработало! С момента первого глотка я ни разу не вспомнила о том, что меня мучило. Ни о предстоящей свадьбе, угрожающего смысла которой я до сих пор не знала. Ни о несчастном Дайре. Я только любовалась красавцем Ольгером и, наверное, если бы продлилось действие зелья, я бы любое его предложение приняла на ура…

Ольгер вернулся и развернул передо мной брюки, каждая из штанин была как юбка-солнце.

– Это лучше, чем заворачиваться в тунику. Тебе помочь?

– Сама справлюсь, отвернись.

Он безропотно отвернулся.

Я осторожно села, выдернула из-под себя помятую тунику и надела брюки. К счастью, там не было ничего хитрого с застёжкой.

Когда Ольгер снова повернулся ко мне, я поняла, что мне очень хочется его спровадить и срочно проверить, как там дела у Дайры.

– Шёл бы ты к себе, – пробормотала я, когда он сел рядом на краешек кровати. – У нас день отдыха вроде, так ведь? Можно мне отдохнуть? Голова ещё гудит.

– Конечно, – кивнул Ольгер. – Ещё раз прости меня. В последнее время меня преследуют досадные промахи. Я причиняю боль людям, которые не сделали мне ничего дурного, и ничего не могу поделать с теми, кто заслужил самое жестокое возмездие…

– Почему так? Тебя называют сильным ведьмарем.

Ольгер печально вздёрнул брови:

– Чтобы быть по настоящему сильным, надо регулярно восстанавливаться. Ведьмарь – не вечный двигатель, аккумуляторы свои подзаряжать надо. Иногда выходит так, что раз за разом требуется приложение сил, но не хватает времени на восстановление. Сейчас у меня именно такой период… Ладно, я пойду. Отдыхай и не держи на меня зла.

Он встал, печально улыбнулся мне, забрал корзинку и ушёл.

Я бросилась бегом на террасу.

Дайра лежал там же, где я видела его в последний раз. Он уже был котиком и спал, свернувшись кольцом и положив голову на задние лапы. Услышав мои шаги, он подскочил и лениво потянулся. Я с удивлением увидела у него огромное пузо, из-за которого Дайра стал похож на глубоко беременную кошку.

– Ты кого сожрал?! – вырвалось у меня прежде, чем я сообразила, что две непереваренные шавермы в желудке кота несколько более заметны снаружи, чем две шавермы в желудке человека. – А, я поняла. Смотри, не растряси, а то всё это наружу вылезет.

– Мрр, – грустно согласился Дайра.

– Ольгер меня напоил этим синим… арамом, – поведала я коту, опускаясь рядом с ним на зелёный дёрн. – Хватило на десять минут. Но эти десять минут я была сама не своя, теперь стыдно…

Дайра приподнялся на задние лапы и участливо обнюхал моё ухо, заодно помурчав в него.

– Шёл бы ты обратно к ребятам. Они, наверное, ищут тебя.

Кот равнодушно отвернулся от меня и стал лениво вылизываться. На глупые советы он внимания не обращал.

Пока мы с Ольгером занимались раскрепощением сознания и избавлением от навязчивых мыслей, погода над замком заметно испортилось. Небо над морем затянули рябые светло-серые облака. На приближение дождя это пока не было похоже. Но птицы – если, конечно, здешние птицы нормальные – стали летать как-то низко, почти над самыми макушками деревьев в ущелье. А над морем, наоборот, исчезли большие белые чайки. И только несколько темных тяжеловесных птиц крутилось неподалёку.

Я смотрела на лениво бултыхающуюся в воздухе стаю пару минут, и мне показалось, что за это время они заметно приблизились к террасе. Прошло ещё некоторое время, и я различила, что это и не птицы вовсе.

– Дайра!

Кот, который, умывшись, снова свернулся рядом со мной калачиком, лениво открыл один глаз.

– Дайра, кто это?! Вон там, над морем?!

Дайра поднялся на четыре лапы, повернулся туда, куда я показывала, и вдруг резко припал к земле. Его хвост мгновенно превратился в наэлектризованный пипидастр. Шерсть вдоль хребта встала вертикально, уши разъехались в сторону. Кот разинул пасть и зашипел.

К нам приближалась, перестраиваясь на лету, небольшая стайка, штук восемь тех самых тварей с хоботами, которые атаковали нас в Питере.

– Дайра, это ведь те самые?.. Аспироты, так вроде?

Кот на мои слова не отреагировал. Он то шипел, оскаливаясь, то грозно утробно рычал.

Я вскочила.

– Дайра, побежали внутрь!

Кот не пошевелился.

Я схватила его и потащила в покои. Он так и шипел, и рычал в моих руках.

Внутри покоев я поняла сразу несколько прискорбных фактов. Я не знаю, как закрыть выход на террасы, и закрывается ли он вообще. Я не знаю, как открыть дверь в покои, чтобы убежать от страшных тварей в коридор. Наконец, даже если вдруг она не заперта, я не знаю, как спуститься вниз и отыскать вход в покои Ольгера.

Осмотрев и ощупав проём выхода на террасы, я ничего не нашла. Ни ручки, ни кнопки, ни шнурка, наконец. А стая приближалась. Я даже смогла различить, что одна из тварей, летящая впереди, была заметно крупнее остальных.

Я бросилась к двери, схватила за ручку, потянула туда-сюда. Если эти двери и отпирались, то явно снаружи. Не удивительно, я же тут не добровольная гостья…

– Дайра, что делать? – я встала на колени рядом с ним. – Как нам позвать Ольгера?

Кот снова встал на задние лапы, закинул передние мне на плечо и, вытянувшись, ткнулся мордой мне в губы. Я несколько раз торопливо чмокнула его в нос.

Прошло пять секунд, десять, двадцать. Превращение не начиналось.

Кажется, я заплакала.

Дайра виновато, как мультяшный котик, посмотрел на меня, потоптался на месте и снова принял грозную позу, повернувшись в сторону незваных гостей.

Они обошлись на этот раз без выбитых стёкол. Со свистом и клёкотом, хлопая крыльями, они влетели в покои и закружили под потолком, постепенно снижаясь.

Когда предводитель опустился настолько, что крылом коснулся моей макушки, Дайра зарычал, зашипел и бросился на врага, высоко подпрыгнув.

Кот вцепился аспироту в морду. Аспирот завопил, задёргался, сбился с курса, налетел на зеркальную перегородку и рухнул вниз, придавив собой кота. Тварь была размером много больше Дайры и точно намного тяжелее.

Но кот и не думал отпускать добычу.

В покоях стояли истошный кошачий визг и вопли аспирота. Противники катались по полу всё медленнее, но никто не мог одержать верх. Оставшаяся стая крутилась под потолком. Возможно, они ждали, пока предводитель справится со своими мелкими неприятностями и отдаст нужную команду.

Но предводитель не справился. Клубок из кота и аспирота так и не расплёлся. Противники, наконец, замерли и перестали шевелиться.

И тогда кружение остальных тварей под потолком снова стало чётким и осмысленным. Потеряв предводителя, они не собирались отступать, они готовы были напасть.

Защищаться в этих пустых стенах мне было нечем. Ни палки, ни табуретки.

И тут откуда-то сзади в кружащуюся стаю ударила белая молния. И после визгов-воплей все твари, лопаясь на глазах, попадали вниз.

Ольгер подскочил ко мне бледный и разгневанный:

– Ты цела?! Я не задел тебя?

– Я нормально… – пролепетала я непослушными губами и ткнула пальцем в главного аспирота, валявшегося вниз мордой. – Дайра…

Ольгер рванулся к твари и перевернул её.

Кот распластался на аспироте, запустив все когти передних лап в глаза врагу. Бока Дайры были изодраны и покрыты кровью.

Оба противника были ещё живы.

Глава 18

Отодрать Дайру от аспирота оказалось не так-то просто. Ольгер с большим трудом отцепил кошачьи лапы от окровавленных глазниц твари, потом положил кота на пол и медленно погладил, осторожно ощупывая.

Я хотела было помочь, но Ольгер сурово приказал не мешать.

– Переломов нет точно, – с облегчением пробормотал Ольгер, несколько раз прогладив кота ладонью.

– У тебя в руке рентген?

– Практически да, – кивнул он. – Кости точно целы. Придавила его сильно эта туша, но ничего не сломала. Хуже всего эти раны. Зубы на хоботах аспирота – страшное дело. Надо понять, насколько он успел заглубиться…

Рука Ольгера продолжала осторожно ощупывать еле живого Дайру. Дышал кот неглубоко и часто.

– В основном царапины, но одна рана нехорошая. Видимо, это был первый укус аспирота, потом у него уже не хватало сил… – задумчиво проговорил Ольгер, закончив осмотр.

– У тебя же есть на этот случай какая-нибудь подходящая отрава, да?

Ольгер удивлённо взглянул на меня.

– В смысле – зелье? – поправилась я.

– Зелье есть, – согласился Ольгер. – Но наши зелья не для приёма в изменённом облике. Надо вернуть его в человеческую форму, немедленно. Тогда я его подлечу, и довольно быстро.

– Когда я целовала Дайру в последний раз, перед атакой аспиротов, у нас ничего не вышло, – осторожно призналась я.

Ольгер побледнел на глазах.

– Нет-нет, я же не отказываюсь! Конечно, я попробую! Вдруг всё-таки получится…

Я наклонилась над Дайрой и несколько раз поцеловала его мордочку.

Ничего не произошло.

– Ну, как же так? – вздохнул Ольгер. – Зачем же именно сейчас?..

– А без зелья? Рану обработать, уколы какие-нибудь?

– Я не ветеринар, Аля, – с горечью сказал Ольгер. – У меня нет препаратов для животных. Всё, чем я лечу своих людей, для кота не подходит. В Морлескине это принципиальная разница. Я же не зря оттаскивал Дайру от чёрного вина…

– Ты не ветеринар, ладно. Но они же у вас есть, ветеринары? У которых препараты подходят для котов?!

– Да, есть. В каком-то смысле.

– Тогда что мы тут сидим, а?! – возмутилась я.

– Сейчас, ещё пара минут.

– Чего мы ждём?

Ольгер оглянулся на полудохлого аспирота, который еле-еле пошевеливал крыльями.

– Мы ждём наступления момента истины, – буркнул Ольгер. – Эта сволочь вот-вот примет свой первый облик.

– Думаешь, он… не настоящий?

– И думать тут нечего. Для обычного аспирота он слишком крупный. Так что ещё немного, и я буду точно знать, кому обязан всем этим.

– А это так необходимо – узнать прямо сейчас? Может быть, всё-таки важнее не дать умереть Дайре?!

Ольгер оскорблённо сжал губы:

– Я не стал бы тянуть, если бы мой брат был настолько плох…

– А я бы не стала ждать ни секунды!

Ольгер хотел сказать мне ещё что-то укоризненное, но тут аспирот задёргался, заискрил, завонял протухшей болотной водой.

– О, наконец-то, – процедил Ольгер сквозь зубы. – Было бы некстати, если бы он прежде сдох, а потом превратился. Так хоть скажет что-нибудь…

В разгромленной комнате, где повсюду обломки, осколки и гадкая слизь лопнувших тварей, аспирот превращался в человека, распухая, вытягиваясь в разные стороны, меняя цвет и плотность покровов, воняя, как выгребная яма… А я, вся такая воздушная и брезгливая, даже не зажмурилась, смотрела во все глаза. Не то, чтобы мне это зрелище было безумно интересно. Наоборот, я будто бы видела это уже раз сто. Обычное, житейское такое дело… Было чему удивиться, да.

Обнажённый исцарапанный мужчина с вытекшими глазами оказался колченог и немного полноват. Он тщетно пытался подняться и только беспорядочно бултыхался на полу.

– Та-а-ак, – зловеще протянул Ольгер. – Не сказал бы я, что удивлён.

Он подошёл к раненому, склонился над ним и цепко схватил за горло.

– Жить хочешь, мерзавец?

– Ы-ы-ы-ы, – сдавленно провыл тот.

– Кто был целью? – Ольгер сдавил горло мужчины ещё сильнее, а потом почти отпустил. – Говори, ну!

– П… П-п… – закашлял раненый.

– Последний раз спрашиваю, кто был целью?

– П-пришлая… – выплюнул бывший аспирот, застонал и потерял сознание.

Ольгер постоял над ним, напряжённо думая о чём-то, а потом повернулся ко мне:

– Пару минут подожди меня здесь.

Пока Ольгер где-то бегал, я сидела рядом с Дайрой и с опаской следила за бывшим аспиротом. Собирался ли он сдыхать, было непонятно. Потерять глаза – травма серьёзная, но, если Дайра не запустил ему когти в мозг, должен выжить.

Ольгер вернулся переодетым в костюм, более подходящий для выхода в люди, чем то, в чём он загорал и пил со мной арам. При нём оказалась пустая винная корзинка.

Осторожно и бережно уложив Дайру в эту корзинку, Ольгер порвал валявшуюся лимонную тунику и прикрыл кота лоскутом лёгкой материи.

– Возьми в гардеробе какую-нибудь обувь. Сейчас нам придётся выйти из замка, – сказал он.

Я полезла по шкафчикам искать. В одном нашлось цело море изящных туфель, в которых только на балу будет удобно. Я с трудом отыскала среди них обыкновенные подошвы с ремешками.

– Да, – одобрительно отозвался Ольгер. – Это именно то, что сейчас нужно.

– Только я не знаю, как это надеть.

Ольгер подошёл, указал мне на кресло, положил подошвы на пол.

– Ноги ставь сюда, – приказал он.

Он присел у моих ног, и его руки мелькали так быстро, что я ничего не успела понять. В следующий раз мне без посторонней помощи опять будет не справиться.

– Ничего не давит? – уточнил Ольгер, закончив работу.

Вообще-то ремешки охватывали мои лодыжки слишком плотно. Но время!.. Пока будем перетягивать шнуровку, кто знает, что может случиться с Дайрой.

– Всё хорошо, спасибо, – ответила я.

– Тогда пойдём, – Ольгер решительно выпрямился.

– Послушай, ты же этот самый… принц! Не можешь вызвать необходимую помощь сюда?

– Могу. Но вместе с этой помощью, а то и вместо неё, может заявиться очередная свора охотников. Оказалось, что даже здесь я не могу обеспечить тебе и Дайре безопасность. Вы оба должны быть у меня на глазах, пока я не доставлю вас в действительно безопасное место, – Ольгер взял корзинку с котом и протянул мне руку. – Ты пойдёшь рядом со мной, не отходя ни на шаг. Я не думаю, что в ближайшее время что-то снова может произойти, но любое моё распоряжение – идти быстрее или медленнее, куда-то свернуть, лечь на землю, притвориться мёртвой – должно быть исполнено беспрекословно. От этого будет зависеть твоя жизнь. Это понятно?

– Конечно, – честно ответила я. Надо быть уж совсем дурочкой, чтобы своевольничать в такой ситуации.

– Только не забывай, что ты не нищенка безродная, а невеста наследника Морлескина, – добавил он. – А значит, практически все, кого мы с тобой повстречаем, заслуживают не более, чем твоего вежливого кивка. Но и не менее.

– Хорошо, – я оглянулась на растерзанного бывшего аспирота. – А с этим что? Он умрёт?

– Мне абсолютно всё равно, – процедил Ольгер.

– Не похоже.

Ольгер злобно сверкнул глазами:

– Да, не похоже. Если бы тут не было тебя, я бы просто размазал его внутренности по стене. Но ты здесь, и я снова не могу себе позволить сделать то, чего мне хочется. И в такой ситуации мне совершенно всё равно, что с ним станет без моего участия.

Ольгер бережно понёс корзинку, а я, как и обещала, послушно побрела рядом.

Глава 19

Мы прошли по коридорам и лестницам замка, а потом воспользовались несколькими проходами-телепортами, между которыми нам пришлось идти по тихим приморским улочкам, заросшим высокими цветущими кустами. Иногда нам попадались люди. Многие узнавали Ольгера, кланялись ему или даже преклоняли колено. Если Ольгер здоровался с ними, я тоже кивала.

Было немного страшно. Я всё время поглядывала по сторонам и вверх. Больше вверх, ожидая ещё одну стаю аспиротов. Да, конечно, теперь рядом был Ольгер, и я уже знала, как лихо он может расправляться с такими существами. Белые молнии, раз-два и чварк. Бояться вроде бы нечего.

Куда больше меня раздражало, что Ольгер ни разу не заглянул в корзинку.

– Надо посмотреть, как там Дайра! – не выдержала я.

– Не надо, – строго возразил Ольгер. – Я его и так чувствую. С ним всё так же, без изменений.

– Но я-то не чувствую! Дай мне глянуть!

– Посмотришь, когда дойдём. Уже недолго, – сказал он. – И не надо озираться по сторонам. Атаки с воздуха пока можно не опасаться. Вряд ли моя матушка настолько сильно хочет войны.

– Ты думаешь, это твоя мать прислала стаю?

Ольгер усмехнулся:

– Если бы целью был Дайра, могли бы быть ещё варианты. Но ты пока успела настроить против себя только мою мать. Да и какие сомнения могут быть, если аспиротов вёл личный боевой маг советника Руда? А Руд всегда действует либо по прямому приказу моей матушки, либо по своему разумению ей в угоду. Подхалим он весьма старательный.

– Ты вроде как говорил, будто он опасный, умный, и власть у него немаленькая. Такие бывают подхалимами?

– Бывают иногда. Например, когда добиваются женщину. Особенно такую, как моя матушка… – проворчал Ольгер неохотно.

Похоже, что запутанная интимная жизнь морлескинской знати грозила мне всяческими неприятностями несмотря на то, что я не успела ещё никому даже на ногу наступить.

Выйдя из очередного прохода, мы свернули к воротам огромного поместья.

За высокой ажурной оградой раскинулся парк с густой, местами непроглядной зеленью, а когда мы вошли в ворота, в нескольких сотнях метров в глубине показался белокаменный особняк, нарядный и лёгкий, как роза из воздушного крема. К нему мы и двинулись по тропинке, проложенной среди ярких садовых цветов.

– Почему вокруг никого? Мы вошли свободно, значит, каждый может?

Ольгер с усмешкой покачал головой:

– Это тебе только кажется, что никого. Птицы летают? Летают. И в траве бегают и ползают всякие разные твари, кто побольше, кто поменьше… Так что хозяйке уже доложено о том, кто идёт к ней в гости. И раз никто не попытался выклевать нам глаза или ужалить, значит, мы гости желанные.

– Что, человеческой прислугой у вас пользоваться не принято?

Ольгер пожал плечами:

– Во-первых, исходить надо из принципа удобства и целесообразности. Ни к чему сажать у ворот человека, у которого после пары часов на посту начнёт рассеиваться внимание. И наоборот, не надо ждать от гадюки-горничной, что она будет ловко и аккуратно перестилать постель. Во-вторых, я уверен, что вся прислуга в этом поместье – метаморфы, и в зависимости от поручения госпожи на сегодня они принимают нужную форму.

– Что же, все, кто живут в Морлескине – метаморфы?

– Живёт тут кто попало, – усмехнулся Ольгер. – Но метаморфов много. Проявиться второй облик может сразу или, наоборот, слишком поздно. Кому-то это даётся легко, и вторая сущность определяет судьбу. Кому-то – слишком трудно и не приносит пользы.

– А тебе?

– Что «мне»?

– Всё это: судьба, польза?..

– А-а, – промычал Ольгер. – Да, у меня полные карманы и судьбы, и пользы.

– И в кого же ты превращаешься?

Ольгер глубоко медленно вдохнул и шумно выдохнул носом.

– Зачем это тебе? Какая тебе разница? – раздражённо пробормотал он.

– Я не знаю, есть ли разница. Может быть, и никакой. Но интересно же!

Ольгер покачал головой:

– Не надо идти на поводу у праздного любопытства. У людей так много фобий и предрассудков. Зачем их подкармливать?

– Вот я и хочу, чтобы была ясность, и никаких предрассудков! Я уже об этом спрашивала, и у тебя, и у Брилле. Но вы так храните от меня свои тайны, словно я могу как-то обратить их вам во вред! И кстати, мы с тобой арам зачем пили?! Чтобы никаких недомолвок!

Ольгер виновато улыбнулся и опустил голову:

– Ну, прости меня. Пусть пока эта недомолвка останется.

Самое время было если не обидеться, то разозлиться. Но одновременно я тревожилась за Дайру, и эта тревога была сильнее, чем обида на Ольгера.

В великолепный белый особняк вели всего три ступени. А, войдя в холл, я рот раскрыла.

В просторном холле росли деревья. Нет, не в кадках. Цветущие ветви белых и розовых магнолий тянулись вверх прямо из тёмных мраморных стены. Ветви плюща обвивали колонны, вырастая из камня и уходя обратно в камень. Два мохнатых кипариса по обе стороны изящной скамьи прорастали сквозь полированные плиты пола. Рядом с вешалкой для верхней одежды… Это же вешалка, правда? Я уже ни в чем не была уверена… Рядом с вешалкой возвышалась весёлая зелёная кочка. С одной стороны она была покрыта черничными кустиками с крупными спелыми ягодами, а на другом её склоне из-под маленьких тройных листиков выглядывали земляничины.

– Это ещё что, – спокойно сказал Ольгер, заметив моё изумление. – Видела бы ты, что здесь творилось при её родителях. Те были большими любителями океанских глубин. К счастью, акул они здесь не держали, но, когда я был маленьким, меня вон в том углу укусил за ногу тюлень.

Послышались шаги, и в холл вышла невысокая девушка в широких белых брюках и просторной нежно-зелёной накидке.

– Ольгер! – восхитилась она. – Как же давно я тебя не видела!

– Очень давно, – улыбнулся он. – Здравствуй, Сильяна!.. Ну, что ты, зачем эти церемонии?! – поморщился он, когда она попыталась склониться перед ним. – Познакомься: моя невеста Алиша!

Девушка повернулась ко мне и непринуждённо кивнула, чуть присев. Я ответила ей тем же. Ну и порядки у них всё-таки, чувствуешь себя заводной куклой.

– Да, я слышала последние новости, – улыбнулась Сильяна, глядя на меня в упор. – Рада, что ты всерьёз взялся за будущее Морлескина.

Она была красоткой и стройняшкой. А личико юное, цветущее, пухленькое, с такими чудесными глазками и губками. Должна же быть ровесницей Ольгера, если я правильно запомнила слова Дайры. Но она казалась моей ровесницей.

– Как твои дела? Как там у вас… дома? – обратилась она ко мне.

– Дома?!

– Ну да, там, за гранью, в ваших местах… – она наморщила лоб. – Всё так же не умеют предсказывать погоду?

– Э… – вопрос застал меня врасплох. – Ну, по-всякому. На три дня вперёд уже получается. Иногда.

– О, это прорыв, – кивнул она. – Я бывала у вас, давно, правда… Местами красиво, но дико скучно. Таким, как мы с Ольгером, заняться нечем совершенно. Не фокусы же со сцены показывать.

Сильяна, видимо, решила, что светскую беседу со мной можно считать законченной, и снова повернулась к Ольгеру.

– О, неужели ты принёс вина? – она вопросительно уставилась на корзинку в руке Ольгера. – Хочешь выпить за встречу?

– За встречу вполне можно выпить, – согласился Ольгер. – Но после. Я к тебе за помощью, Сильяна.

Ольгер снял с корзинки лимонный лоскут.

– Котик?! – воскликнула Сильяна. – Бедняжка… Что с ним?

– Укусы аспирота, довольно серьёзные. Поможешь?

– Ну, конечно! О чём ты спрашиваешь?! – обиделась Сильяна. – Идите за мной!

Она повела нас по одному из коридоров, начинающихся в холле. Из стен коридора тоже торчала всякая растительность, а в одном месте, довольно тёмном, заливисто тренькал невидимый соловей.

Сильяна шла впереди, за ней Ольгер с корзинкой, а я следом. И мне всё время хотелось пойти спиной вперёд, чтобы быть уверенной, не хочет ли кто-то напасть сзади. Если Ольгера в детстве покусал тюлень, сейчас была реальная опасность наступить на ежа, а то и встретить медведя или рысь.

Когда коридор закончился, мы вошли в небольшую уютную гостиную с эркером во всю стену. Сильяна прошла комнату насквозь и открыла дверь. За дверью оказалось помещение, которое я назвала бы лабораторией чокнутого алхимика. Туша крокодила с потолка не свисала, и на том спасибо. Но вообще тут было на что поглазеть. Банки-склянки, приборы и посуда непонятного назначения. Пучки трав и горки разноцветных порошков. Бумажки с нечитаемыми каракулями, приколотые к пробковой доске. Шкафы-этажерки вдоль стен, штативы с подвесами, стеклянные и пластиковые контейнеры с надписями… Я ещё поискала взглядом, в каком же углу стоит ведьмин котёл, но не нашла. Видимо, для котла в доме отведено особое помещение.

Сильяна быстро освободила поверхность одного из столиков и включила лампу, направив свет прямо в центр стола.

– Давай-ка сюда котика, – проговорила она, и Ольгер поднял повыше корзинку.

Сильяна осторожно вынула Дайру и положила его под лампу.

Она пару минут делала то же самое, что и Ольгер уже проделал в моих покоях.

– Не волнуйся, Ольгер, с пушистиком всё будет хорошо, – сказала она, не оборачиваясь к нам. – Сейчас я поставлю ему капельницу с очень сильным средством. Через пару часов не останется никакого риска, а потом всё быстро заживёт.

Сильяна потянулась к ближайшему штативу и подтащила его к столику.

– Это средство не навредит? – не удержалась я, напуганная разъяснениями Ольгера.

– Ни в коем случае, Алиша, – отозвалась Сильяна, снова склонившись над Дайрой. – Я никогда не пользуюсь чужими непроверенными снадобьями. Всё составляю и смешиваю сама, и для людей, и для животных. У меня есть отличный состав для мелких хищников. Ускоренная регенерация тканей, детоксикация и антимикробная обработка… Ваш хищник, правда, не очень-то мелкий, как я посмотрю. Но не переживайте, всё будет хорошо. Посидите пока в приёмной, я только зафиксирую пациента и поставлю капельницу.

Ольгер молчал и не двигался.

Сильяна выпрямилась и повернулась к нам.

– Ещё что-то, Ольгер? – мягко спросила она.

– Нет. Просто подлечи кота, пожалуйста.

– Тогда будь добр, – Сильяна махнула рукой на дверь. – Я работаю без ассистентов, если ты помнишь.

Ольгер взял меня за локоть, вывел из лаборатории и прикрыл за собой дверь.

– А она милая, – сказала я, чтобы хоть что-то сказать.

– Она умеет быть милой. Она умеет быть невыносимой. Сильяна умеет быть всякой, и ты никогда не знаешь, маска это или нет, – проговорил Ольгер вполголоса.

– Совсем не то, что Брилле, да?

Ольгер вздрогнул и посмотрел на меня с неприязнью:

– Это здесь при чём?

– Ни при чём. Просто так сказала.

Ольгер насупился, сжал губы, словно хотел немедленно отчитать меня за что-то, но, подумав несколько секунд, он сказал спокойно и даже равнодушно:

– Сядь. Не надо маячить.

Я послушно села в жёсткое, но удобное кресло. Ольгер остался у окна, отвернулся от меня и стал смотреть в сад.

Сильяна пробыла в своей лаборатории не так уж долго. Когда она вышла, то одарила нас спокойной улыбкой:

– Вы пришли вовремя. Кот в отличной форме, но рана тяжёлая, и без лечения он мог погибнуть. Реакция на снадобье у него хорошая. Так что скоро с ним всё будет в порядке.

– Спасибо тебе, Сильяна! – Ольгер с поклоном взял её за руку и поднёс её ладонь к губам.

– Ой, я тебя умоляю!.. – она пожала плечами и осторожно, но решительно высвободила руку. – Великое дело! Ты же знаешь, я люблю животных…

– Куда больше, чем людей, – обронил Ольгер.

– Ну, – Сильяна поморщилась. – Эта мысль не оригинальна. Хотя и справедлива. Присаживайся, Ольгер. Я пойду заварю нам чаю. В этом доме не принято доверять чай прислуге.

Она вышла в коридор, и её шаги затихли.

Садиться Ольгер не спешил. Отвернувшись к стеклу, он снова задумчиво смотрел на дикий буйный сад за окном. А я, согнувшись, пыталась оттянуть ремешки, впившиеся мне в щиколотки. Мне уже давно было больно и неудобно.

Когда я разогнулась, Ольгер смотрел на меня, неодобрительно качая головой.

– Почему ты не сказала сразу? – укоризненно проговорил он, подошёл ко мне и присел на корточки.

– Сначала у нас не было на это времени. Потом мне было не до этого. Только сейчас почувствовала…

Ольгер вздохнул, распустил ремешки моих сандалий и быстро перешнуровал их так, что они легли совсем на другие участки кожи. Боль сразу же ослабла.

– Никогда больше так не делай. Это не героизм, это глупость, – строго сказал Ольгер и, потеряв ко мне интерес, вернулся к окну.

Я откинулась в кресле, давая измученным ногам отдых. Но сидела я спокойно от силы минуту.

Что-то мягкое прыгнуло мне на пальцы ног, и я с воплем подскочила. В сторону от кресла шарахнулся светлый пушистый комок и стремительно удрал по коридору вслед за Сильяной.

– Что это было?!

– Крольчонок, я думаю, – с усмешкой сказал Ольгер усаживаясь на диванчик. – Не пугайся, иногда здешние жители забегают даже сюда. Хотя, в общем-то, им в эту часть дома нельзя.

– Ты очень хорошо знаешь местные порядки.

– Мать Сильяны и мать Дайры были родными сёстрами, – пояснил Ольгер. – Мать Сильяны очень жалела племянника, которому досталась злая мачеха, и всё время звала его в гости. А Дайра брал с собой меня. Не потому, что был ко мне так уж привязан, просто ему не хотелось развлекать вздорную маленькую девочку. Играть с Сильяной приходилось мне.

– Это было трудно?

– Вовсе нет, – засмеялся Ольгер. – Опасно временами, но не трудно.

– Очень рада это слышать, – заявила Сильяна, входя в комнату и толкая перед собой передвижной чайный столик. – Вспоминая детство и наши игры, я часто испытываю что-то вроде мук совести.

– И совершенно напрасно, – отозвался Ольгер, вставая и пытаясь помочь Сильяне. – Наши с тобой сражения в итоге принесли больше пользы, чем вреда. Ты сильнее меня, и я всегда это признавал. А когда соперник сильнее – это лучшая школа.

Сильяна чуть приподняла тонкие брови:

– Так-то оно так. Но я довольно долго не могла осознать, что смерть может быть необратимой. Несколько раз я чуть не убила тебя.

– Ну, не убила же, – Ольгер беспечно пожал плечами. – Да я уже и не помню этого толком. А вот что помню, так это то, что здесь было куда интереснее играть, чем в замке.

– Несмотря на то, что тут кусались тюлени? – засмеялась Сильяна.

– Да, несмотря на это, – подтвердил Ольгер с ностальгической улыбкой. – Здесь было веселее и свободнее, чем дома. В замке нас держали весьма сурово, запрещено было практически всё, может быть интересно мальчишкам. Здесь совсем другое дело.

Я вот прямо чуть слезу умиления не пустила, слушая, как эти двое вспоминают детство. Ольгер казался спокойным и расслабленным, Сильяна была очевидно довольна его словами. Идиллия. Но меня не отпускала мысль, что они оба в масках. Сильяна казалась естественной, но кто ж её знает. А Ольгер тоже не должен бы спокойно плавать по волнам ностальгии, когда за стенкой лежит его еле живой заколдованный брат, а меня ему только что пришлось спасать от убийц. Впрочем, на меня ему, скорее всего, плевать, по большому-то счёту. И не исключено, что и на брата тоже…

А за широким окном эркера тем временем быстро сгущались сумерки. К тому времени, как Сильяна разлила нам по второй чашке чая, стало совсем темно.

Чай оказался обыкновенный, но крепкий и вкусный. А крошечные печенья, украшенные орешками и цукатами и залитые медовой глазурью, мне понравились ещё больше. Я уплетала печенье с чаем, помалкивала и слушала, как хозяйка дома и Ольгер продолжали вечер воспоминаний. Тем более, что Сильяна обратила свой рассказ не в пустоту, а лично ко мне.

Я уже поняла, что, если хочу узнать об Ольгере побольше, надо не упускать ни малейшей возможности. Сейчас появился шанс что-то услышать. К сожалению, я не поняла и половины того, чем развлекались два юных волшебника. Одно стало ясно: когда некому было их остановить, эти двое могли учинить конец света. А сейчас, рассказывая мне об этом, они перебивали друг друга, хохотали, спорили и снова смеялись. Я только жевала, улыбалась и кивала.

– Стемнело, – как бы между прочим обронила Сильяна, наливая нам по третьей чашке.

Не знаю, как воспринял это замечание Ольгер, но для меня это прозвучало как «А не пора ли вам отсюда валить?»

– В самом деле, – согласился Ольгер. – Поздно уже… Сильяна, у меня к тебе просьба. Не оставишь ли нас на ночлег?

Сильяна замерла на секунду, потом поставила чайник, уселась на своё место и непринуждённо пожала плечами:

– Всегда пожалуйста. Места в доме полно, как ты знаешь. И ты всегда можешь чувствовать себя здесь, как дома. Но Алише здесь не очень комфортно, я это вижу.

– Алиша просто волнуется за своего кота, – буркнул Ольгер, бросив на меня угрюмый взгляд.

– Ты напрасно волнуешься, – улыбнулась мне Сильяна. – С ним ничего плохого не случится, и через пару дней вы получите его назад здоровым и даже…

Она не успела закончить фразу.

За дверью лаборатории раздался грохот, сначала что-то зазвякало россыпью по плитам пола, потом рухнуло нечто тяжёлое, затем зазвенело стекло.

Мы вскочили. Сильяна бросилась в лабораторию. Когда мы с Ольгером остановились у косяка, заглядывая внутрь, всё уже стихло, только блестящая круглая миска всё ещё дребезжала, подпрыгивая на полу.

Столик, на котором мы оставили Дайру, был сдвинут, а штатив опрокинут. На столике валялся маленький окровавленный катетер, из которого торчала игла с оборванным шлангом, а на штативе всё ещё висел сосуд со снадобьем. Штатив, падая, пробил дыру в оконном стекле и застрял в ней. А на острых краях разбитого стекла я заметила прилипший клок кошачьей шерсти.

Сильяна некоторое время молча смотрела на этот разгром, потом решительно вышла обратно в гостиную, захлопнула дверь и произнесла:

– Что ж, я приберусь тут завтра. Спешить некуда. Вряд он вернётся на лечение добровольно.

– Каков же мерзавец… – прошептал Ольгер.

– Не будь так категоричен, – отозвалась Сильяна. – Уверена, у него была на это причина.

– Да, была! – раздражённо начал Ольгер. – Потому что он…

Сильяна резко обернулась и посмотрела на Ольгера с презрением:

– Ты хочешь что-то мне объяснить?! Ты наговорил мне кучу приятностей. Ты признал моё превосходство. И ты думаешь, что, взяв на руки этого кота, я не сумела распознать собственное заклятье?!

– Ах, так оно всё-таки твоё?! – зловеще усмехнулся Ольгер.

– Да, моё, – подтвердила Сильяна. – Я подобных заклятий десятки составила. В основном, по заказу.

– И кто заказал именно это?

– Княгиня Лайла, – пожала плечами Сильяна. – Твоя мать, как ты знаешь, в заклятиях – абсолютный ноль. А нужны они ей частенько.

– И ты не интересуешься, зачем это ей?

– А будто неясно, зачем?

– Тебе что, всё равно, против кого будет использована твоя магия?

– А тебе нет? – удивилась Сильяна.

– А у меня так вопрос не стоит, – процедил Ольгер. – Я заклятьями не торгую!

– Ну и напрасно! – с вызовом парировала Сильяна. – Расходятся неплохо, особенно в наше смутное время, когда правящее семейство ещё не решило толком, кому жить, кому умирать! Остальные добрые обыватели от верхов не отстают, так что спрос хороший. А мне и скучать не приходится, и на корм зверюшкам кое-какой доход.

Мгновенно вспыхнувший конфликт, казалось, будет только разрастаться, но Ольгер угрюмо помолчал, потом буркнул:

– Ладно, пойду поищу его в саду.

– Я с тобой! – я рванулась было следом, но Ольгер резко остановился и, обернувшись, поймал меня в объятия.

– Не надо, – сказал он спокойно. – Побудь с Сильяной. Найду я его или нет, мы всё равно останемся здесь на ночь.

Он опять сделал вид, что целует меня куда-то в шею. На самом деле лишь прикоснулся прохладной щекой и убежал.

– Кого он пытается обмануть?.. – фыркнула Сильяна за моей спиной.

– Может быть, меня.

– Может быть, – согласилась Сильяна. – Тебе уже говорили, что он сильный ведьмарь?

– Говорили.

– Они заблуждаются, – уверенно сказала она. – Никогда из него настоящего ведьмаря не получится.

– Почему это?

– Не знаю, – Сильяна пожала плечами с самым невинным видом. – Энергетика не дотягивает. Нет природных данных. С этим надо бы смириться, и я сто раз ему это говорила. Но Ольгер не из таких… Ладно, пойдём, провожу в спальню.

Я пошла за ней по коридорам, благоухающим цветами. В одном месте у меня над ухом оглушительно ухнула сова. В другом я споткнулась, ступила чуть в сторону и попала ногой в неглубокую лужу неизвестного происхождения. Поэтому я испытала некоторое облегчение, когда Сильяна толкнула одну из дверей и произнесла:

– Прошу. Комната совершенно обычная, не волнуйся.

Глава 20

Я переступила порог комнаты, и по обе стороны широкой кровати зажглись ночники. Не успев ничего рассмотреть толком, одно я поняла: комната в самом деле обычная.

– Спасибо, – обернулась я к стоящей на пороге Сильяне.

Она смотрела на меня без особого любопытства и без явной неприязни. Это был странный взгляд, словно она знала обо мне даже больше, чем я сама.

– Что-то не так? – уточнила я.

– Нет, всё в порядке… – задумчиво проговорила Сильяна. – Вот с невестой Ольгер, кажется, не прогадал.

– А княгиня Лайла правда хотела женить Ольгера на тебе?

Тонкие брови Сильяны поползли вверх, и она по-детски прыснула.

– Ой, какие старые байки приходят тебе в голову!

– Кому старые, а я только вчера услышала.

Сильяна покачала головой:

– Мало ли, что она хотела. Прежде, чем что-то хотеть, ей надо было спросить меня. Конечно, Ольгер – блестящая партия, но как мужчина он меня никогда не волновал. Мы с ним друзья детства, и только. И вообще, мне всегда больше нравился Дайра.

– В каком смысле нравился?

– Во всех, – отрезала Сильяна.

– Но вы же… вы же близкие родственники!

Она снова весело рассмеялась:

– Ой, ты забавная!..

Внезапно она стала усталой и серьёзной:

– Отдыхай. И ничего не бойся. Ни единое существо в этом мире не посмеет напасть ни на меня, ни на того, кто у меня в гостях. А если и посмеет, то у него ничего не выйдет. В Морлескине нет никого, кто бы мог меня одолеть. Спроси Ольгера, он подтвердит.

Сильяна повернулась и стала закрывать за собой дверь.

– И мой тебе непрошенный совет, – сказала она уже практически из-за двери. – Если всё станет невыносимо, постарайся получить от этого удовольствие. Спокойной ночи.

Я как-то и не сомневалась, что невыносимого мне не миновать, поэтому не очень-то удивилась её совету.

Зацикливаться на дурном – последнее дело. Я предпочла осмотреться, как следует.

Спальня была небольшая, немного унылая и обычная настолько, что после всего, на что я насмотрелась, казалась почти убогой. А ведь кровать была широкой, мягкой и упругой, ткани дорогими, кресла удобными, в ванной всё работало, а единственное окно оказалось вовсе не окном, а стеклянной дверью на полукруглый балкон, выходящий в сад.

На балкон я вышла с опаской. Видимо, аспироты слишком сильно потрепали мои нервы и воображение. Но сад был тёмен и тих. Несколько светильников подсвечивали тропу, которая огибала дом, но дальше почти ничего нельзя было различить.

– Дайра! – тихо позвала я на всякий случай. – Дайра, где ты?!

Никто не отозвался.

Послышались голоса. Мужчина и женщина шли по подсвеченной тропе. Если бы они смотрели по сторонам, то заметили бы меня. Но они не смотрели. Шли, болтали, пересмеивались. У женщины в руках был то ли таз, то ли низкая широкая корзинка, а мужчина всё время пытался что-то оттуда вытащить. Женщина не давала, смеясь и отворачиваясь. Они прошли совсем рядом с моим балкончиком и стали удаляться по тропе. Должно быть, прислуга… И вдруг я поняла, что ни слова не разобрала из их милой болтовни, хотя прошли они совсем близко, и слышала я их хорошо.

Я вернулась в комнату в том самый момент, когда вошёл Ольгер.

Он выглядел усталым и раздосадованным. Его светлые брюки были по колено мокрыми от ночной садовой росы.

– Нашёл Дайру?!

Ольгер что-то мне коротко сказал. На языке Морлескина.

– Я тебя не понимаю!

– Не понимаешь? – перешёл он на русский. – Не может этого быть!

– Может. Вдруг перестала.

– И давно?

– Минут десять назад ещё понимала, сейчас – нет.

Ольгер молча смотрел на меня. В его глазах читалась растерянность.

– Это плохо, да, Ольгер?

Он зажмурился, почесал лоб, долго молчал и, наконец, объявил:

– Это, в первую очередь, странно. Вчера ты выпила достаточно для того, чтобы хватило дней на пять…

– Так что Дайра?! Ты его нашёл?

– Я его видел, издалека, – проговорил Ольгер со вздохом. – В руки он мне не дался.

– Как он?

Ольгер пожал плечами:

– На вид слаб. Но видимо не настолько, чтобы у меня получилось его поймать.

– Ну, как же так?! Почему он так с нами себя ведёт? Зачем удирает?

– А что ты хочешь от кота? – раздражённо буркнул Ольгер. – Это ж их главный принцип – делать поперёк. Да и какому коту хочется возвращаться на стол к ветеринару?

– Но он же не кот! То есть, не совсем кот…

– Совсем, Алиша, – оборвал меня Ольгер. – Уже совсем кот.

– Нет!!!

Ольгер снова вздохнул и посмотрел на меня с сочувствием:

– Я пока не утверждаю, что это необратимо. Сильяна может снять собственное заклятье, даже если оно созрело. Только она и может теперь… Но Дайра сейчас почти полностью во власти своего облика. Он ведь не метаморф. Он обычный человек под жёстким заклятьем. Метаморфы меняют облик по своему желанию и сохраняют неизменным рассудок. А обычный человек, когда его насильно превращают в животное, постепенно теряет изначальную сущность. Сейчас рассудок у Дайры ещё остался, конечно. Он понимает нашу речь и события вокруг оценивает адекватнее, чем обычный кот, но реакции у него уже не человеческие.

– Как это? – прошептала я, изо всех сил стараясь загнать обратно слёзы, подступившие к глазам.

– Дайра прекрасно понимает, как ты за него переживаешь. И если бы ему захотелось тебя успокоить и порадовать, то Дайра-человек, каким я его знаю, наломал бы лучших цветов в саду Сильяны или оборвал бы для тебя ягоды с её кочки. А сейчас… – тут Ольгер сделал паузу и пожал плечами. – … а сейчас он скорее принесёт тебе мышку на завтрак. Принести в пасти цветок ему тоже совсем несложно, но до этого он уже просто не додумается… Алиша, не плачь, пожалуйста.

Я кивнула и отвернулась.

Через пару секунд тяжёлая ладонь Ольгера легла мне на затылок и погладила меня, как несмышлёного ребёнка. Ещё, и ещё раз…

– Не надо, Ольгер. Лучше помоги ему как-нибудь.

– По-твоему, я без твоей просьбы не стану? – спросил он с горькой усмешкой. – Я у Дайры есть гораздо дольше, чем у него есть ты. И мы с ним до сих пор как-то справлялись без тебя.

Я обернулась к нему, ожидая наткнуться на оскорблённый или хотя бы укоризненный взгляд.

Синие ледяные глаза смотрели печально, но спокойно.

– Прости меня, Ольгер. Я веду себя…

«Глупо» – собиралась я сказать. Но честность – она же превыше всего. Как же этим глазам лгать?

– Дура я набитая, Ольгер!

Он покачал головой:

– Это неправда.

А потом наклонился и поцеловал меня.

Да как же не дура, если от прикосновения его губ у меня ноги чуть не подкосились?

– Ольгер…

Он обнял меня каким-то загадочным движением, я оказалась как в капкане: пошевелиться можно, но высвободиться – никак. Я почувствовала сразу и тепло его тела, и силу его рук, и его бедро, прижимающееся к моему… Я сама потянулась к его губам.

Он целовал меня так, как можно было только мечтать. А потом и другие мечты подтянулись. Куда менее невинные…

Но Ольгер всё оборвал.

– Не волнуйся, я помню, что тебе обещал, – сказал он, отстраняясь.

Ох уж эта его способность видеть меня насквозь! Я почувствовала желание провалиться сквозь землю.

– Я у тебя этого обещания не требовала! – выпалила я скорее от смущения.

Ольгер усмехнулся.

Его следующий поцелуй был по-братски невинным: он чмокнул меня в висок, слегка прижал к груди и отпустил. Отступил даже.

Как же он был прав. Даже набитым дурам известно: если парень любит другую и уже принёс этой другой древнюю клятву, то флиртовать с ним – это обоим будет минус в карму, и парню, и дуре набитой. Так что – да, всё правильно, Ольгер.

– Я сказал Сильяне, что мы займём одну спальню, – проговорил Ольгер, как ни в чём не бывало.

– Да?.. И что?

– Ничего, – пожал плечами Ольгер, усаживаясь в кресло. – Захочешь раздеться – я отвернусь. Ложись и отдыхай. Но я проведу ночь здесь. Конечно, в доме Сильяны опасаться нечего. Но я думал, что и в замке могу за тебя не опасаться, так что для моего спокойствия я останусь с тобой.

Я смотрела на него и не могла понять. То ли я раньше не замечала, то ли именно здесь, в Морлескине, куда-то делась невозмутимая уверенность Ольгера, и стало проявляться отчаяние, которое он ни в коем случае не хотел показывать.

– Как мы будем ловить Дайру?

– Никак, – улыбнулся Ольгер. – Он никуда не денется из поместья и придёт к Сильяне сам.

– А ты уверен, что Сильяна и правда не знала, кого твоя мать собирается сделать котом? А вдруг они обе прекрасно спелись?

– Видишь ли… – задумчиво проговорил Ольгер. – Если каждый вокруг тебя может оказаться врагом, и нет никакой объективной возможности выяснить это, не набив шишек, есть два пути. Первый – забиться в дальний угол и держать глухую оборону, не подпуская к себе никого, никому не доверяя, ни с кем не вступая в союзы. Некоторое время, может быть даже продолжительное, ты будешь жить. Но это будет жизнь в дальнем углу и без шансов добиться своих целей. Я пытался так жить, это тупик. Второй путь – это поверить тем, кому хочется верить. И держаться своей веры до тех пор, пока жизнь не покажет тебе твои ошибки.

– И сейчас ты решил довериться Сильяне?

Ольгер устало усмехнулся:

– «Довериться» – это громко сказано. Но только она способна помочь Дайре, и я не вижу причин, чтобы она отказалась это сделать. Посмотрим, как всё повернётся… Сейчас я не буду беспокоить Сильяну, а утром я попрошу для тебя чёрного вина на завтрак.

– У меня есть идея получше. Тебе стоит немного поучить меня вашему языку. Толку от этого будет больше, я же всё-таки лингвист. А так… ты меня дурманишь, я не чувствую, на каком языке говорю. Это бессмысленно и бесполезно!

– Да, конечно. Мы так и сделаем. Я собирался заняться этим после свадьбы, – заявил Ольгер. – Ложись-ка ты спать, у нас завтра трудный день. А я тут посижу, мне много о чём подумать надо.

Он сполз на самый краешек кресла и вытянул свои длиннющие ноги.

Я перешагнула через них и открыла дверь на балкон.

– Куда ты?

– Просто на воздух выйду. Надо подышать, иначе я не усну.

Ночь была тёплой, а раскинувшийся вокруг сад благоухал ещё сильнее, чем коридоры дома.

Я шагнула к перилам, и нога моя наступила на что-то мягкое. Отскочив и вглядевшись, я увидела на полу балкона небольшую задушенную мышь.

– Дайра? – шёпотом позвала я. – Дайра, ты здесь? Кис-кис!..

Никто не ответил.

Я присела на корточки, чтобы взять мышь за хвост и выкинуть в траву. И только тут разглядела, что рядом с мышиным трупиком лежит отломанная ветка фиолетовой орхидеи. Нижние цветки были кое-где продырявлены кошачьими зубами.

Глава 21

Когда я проснулась, спальню заливало утреннее солнце.

Кресло, в котором Ольгер намеревался думать всю ночь, пустовало. А на соседнем, куда я бросила одежду, поверх саги лежала ветка орхидеи.

Я ещё повалялась в постели, но Ольгер не возвращался. А мне очень не помешало бы его присутствие, потому что без его невозмутимой помощи надеть самостоятельно я могла только брюки. Но время шло, а никто не приходил.

Смирившись с тем, что неприятности – моё второе имя, я встала, умылась и, собравшись с силами, занялась одеванием сама.

Худо-бедно завязать сагу у меня получилось только тогда, когда я отошла от зеркала и, зажмурившись, попыталась вспомнить, что я чувствовала, когда мне помогал Ольгер. Начинать с левого плеча… перекрутить… правое плечо… перекрутить… Результат оказался, конечно, так себе, но отдалённо напоминал то, как оно должно быть.

Сандалии мне дались легче, хотя мой вариант шнурования ремешков точно был уникальным.

Причесаться толком мне было нечем, поэтому я закрутила волосы в мягкий жгут, кое-как свернула его на затылке и закрепила веточкой орхидеи, благо её длина и гибкость прекрасно для этого подошли. Выглядело это всё неаккуратно, отовсюду выбивались тонкие прядки… Ну, извините, как смогла.

А когда я со всем этим закончила, в дверь деликатно постучали, и вошла Сильяна с глиняным стаканчиком на подносе.

Она с улыбкой произнесла короткую фразу.

Разумеется, это было «доброе утро» или «привет». Поэтому я попыталась фразу повторить. Сильяна одобрительно кивнула и ещё что-то сказала, протягивая мне поднос.

Я взяла его. Чёрное вино.

Что ж, видимо, от этого зелья пока никуда не деться. Я выпила его небольшими глотками, стараясь не обращать внимание на гадкий вкус.

После этого мы с Сильяной несколько минут молча стояли и с натянутыми улыбками смотрели друг на друга. Наконец, она встрепенулась:

– Ну, как?

– Подействовало.

– Хорошо, – кивнула Сильяна и протянула руку за пустым стаканом. – Давай сюда. Пойдём со мной, попробую тебя накормить. Хотя завтрак ты уже проспала.

Я послушно пошла за ней по коридору, который сейчас был освещён и напоминал тенистый полог очень густого леса: где-то под потолком сплетались ветки деревьев и то здесь, то там чирикали птички.

На этот раз мы шли недолго. Сильяна куда-то резко свернула, и мы вошли в небольшую светлую столовую.

Тут тоже из стен росли какие-то можжевельники, стулья вокруг деревянного некрашеного стола были сплетены из волокнистой коры. В углу на столике росла какая-то травка и вересковые кустики, а в них без всякой клетки сидел белый зайчишка, возможно, мой старый знакомый.

Сильяна вынула из шкафа, который, скорее всего, был холодильником, блюдо со стандартным набором для завтрака. Похоже, всё съедобное предлагалось заворачивать в тонкие лепёшки. Я вообще-то ничего никуда обычно не заворачиваю, но ковыряться в еде и что-то изобретать было лень, поэтому я порвала лепёшку пополам и завернула в неё кусочек ветчины.

Чашку мне Сильяна наполнила удивительно пахнущим кофе. В него точно добавили немало специй и, возможно, мятный ликёр.

– Это точно кофе, а не одно из зелий? – уточнила я на всякий случай.

– Это не совсем тот кофе, что у тебя дома, но это точно не вино, – улыбнулась Сильяна.

Я попробовала запивать хлеб с ветчиной, и это оказалось невероятно вкусно.

– А где Ольгер?

– Пошёл выяснять отношения с матерью, – пояснила Сильяна и безнадёжно отмахнулась. – С ним часто так бывало: заварит кашу и ждёт, что из этого получится. А когда выясняется, что получилось не очень, идёт разгребать последствия. Так и тут. Нет бы сначала предупредить княгиню Лайлу о своих намерениях, договориться, а потом уже…

– О чём можно договариваться с женщиной, которая своего пасынка в кота превратила? – проворчала я.

Сильяна резко обернулась ко мне.

– Повтори! – приказала она.

Я перепугалась. А ну как я сейчас ляпнула и нарушила какие-то планы Ольгера, и теперь всё будет ещё хуже?

Повторить я не успела.

– Значит, вчерашний беглец… – начала Сильяна.

– … это Дайра, – закончила я с опаской.

Красивые глаза Сильяны гневно сузились.

– Ольгер, мерзавец… Заклятье я сразу определила, а изначальный объект в таком состоянии никто не может разглядеть, даже я. Когда, интересно, Ольгер собирался мне обо всём сказать? Или вообще не собирался?

– Он сказал бы, обязательно! Ведь ты – единственная, кто может вернуть Дайру!..

– Я-то единственная, да, – согласилась Сильяна. – Но для меня совершенно не очевидно, что Ольгеру вообще нужна моя помощь. Раз он не рассказал всё сразу, он не хочет снимать заклятье.

– Этого не может быть!

Сильяна покосилась на меня и, тяжело вздохнув, промолчала.

– Как вы здесь живёте?! – возмутилась я. – Никто никому не доверяет, ни друзьям, ни родне! Как вы можете так жить?!

– Да так же, как и вы, – холодно отозвалась Сильяна. – Будто бы тебя близкие не предавали… И кому же здесь можно доверять, по-твоему? Вот ты, например, кому доверяешь?

Я растерялась.

– Дайре доверяю, – заявила я, подумав. – И Ольгеру.

– Дайра тоже не прост, но в нём хоть подлости никогда не было, – вздохнула Сильяна. – А уж Ольгеру верить – это всё равно, что…

Она не договорила и задумалась.

– Обычно я не вмешиваюсь в чужую игру, если она никак меня не задевает. Тем более, что обычно эти игры для меня – как на ладони, и так уже наскучили, что хоть вешайся, – сказала она, внимательно глядя на меня. – Но сейчас Ольгер меня задел. Очень сильно задел, поэтому игру я ему подпорчу.

У меня снова случился удар адреналина. Мои неосторожные слова смешали всё, что можно. Похоже, Сильяна и правда нежно привязана к Дайре, и попробуй теперь убедить её, что Ольгер брату не враг.

Я поспешно проглотила остаток моего завтрака и отставила чашку.

– Послушай, Сильяна! Ольгер вчера мне сам сказал, что вся надежда на тебя, чтобы вернуть Дайру. Ольгер любит брата и хочет ему помочь! Я знаю, я убедилась в этом уже не раз!..

– Убедилась? Неужели?

– Ольгер два года берёг Дайру, отгоняя от него убийц, которых подсылала княгиня!..

– Вы с Ольгером давно знакомы? – холодно перебила меня Сильяна.

– Не очень, – промямлила я.

– Конкретней!

Для того, чтобы подсчитать, у меня ушло время.

– Пятый день.

Сильяна вытаращила глаза:

– Вот это да! Ты не забавна, я ошиблась вчера. Ты необыкновенна наивна, просто до глупости. Не обижайся, это не твоя вина, вы там, за гранью, все такие, поголовно… Ты влюбилась в Ольгера, и теперь готова оправдать всё, что он делает. А ты хоть знаешь, зачем он на тебе женится?

– Нет, не знаю. Видимо, ему так хочется.

– Ещё бы ему не хотелось! – засмеялась Сильяна. – Этот амбициозный неудачник спит и видит, как бы ему прыгнуть выше головы! У него хорошие задатки ведьмаря и немалые магические способности, но, чтобы достичь по-настоящему высокого уровня и подмять под себя всех в Морлескине, ему нужна постоянная энергетическая подпитка. И высасывать эту энергию он собрался из тебя!

– Много ли из меня высосешь? – удивилась я. – Даже если на дрова пустить…

Сильяна криво усмехнулась:

– Зачем же на дрова? Такой ценный материал надо использовать с умом. Мы здесь вообще очень мало пользуемся мёртвой энергией. Это за гранью жгут дрова и атомы расщепляют. Наш мир живёт по-другому.

– На магии?

– Магия – инструмент, – сказала Сильяна тоном учительницы младших классов. – Магия не работает на мёртвой энергии, только на той, которую вырабатывают живые существа.

– По моим сведениям, живые существа вырабатывают неплохие удобрения. Насчёт энергии я не в курсе.

– Тебе и не положено быть в курсе, зачем? Но раз уж я собралась тебе раскрыть глаза, то лучше бы тебе слушать меня внимательно. Наша магия питается той энергией, которая вырабатывается живыми существами на физиологическом и ментальном уровнях. Есть очень мощные, ёмкие потоки, способные напитать хорошего мага под завязку, а из плохого мага на время сделать сильного.

Наверное, моя слегка ошарашенная физиономия убедила Сильяну, что я совершенно безнадёжна.

– Ладно… – вздохнула Сильяна. – Чтобы тебе было проще понять… Самая мощная энергия физиологического уровня – это боль. К сожалению или к счастью, стимулировать физическую боль намеренно у нас давно запрещено. Некоторые, конечно, плевать хотели на запрет, но таких частенько разоблачают и казнят… Есть ещё один очень сильный источник энергии – сексуальный голод. Этим источником до сих пор часто пользуются. А на ментальном уровне сильнейшие потоки энергии дают страх, отчаяние, чувство вины, неразделённая любовь…

– Я не поняла, – перебила я её. – Вы тут что, как-то наловчились жрать человеческие страдания?!

– Мы жрём, если тебе угодно, сильные эмоции, – поправила меня Сильяна. – Но так случается под небом, что самые сильные эмоции дают нам страдания. Энергия хлещет через край.

– Счастье на вкус не пробовали?

– Очень вкусно, – кивнула Сильяна с улыбкой. – Но состояние счастья – оно как вспышка, непродолжительно. Например, счастье от встречи после долгой разлуки длится день-два, потом оно умирает, утонув во вполне обычной рутине. Зато сама долгая разлука становится источником очень сильных энергетических эмоций, увы, отрицательных.

– Всё равно не понимаю, я-то Ольгеру зачем? Я за последние дни ничего такого не выработала, кроме того, что насмерть перепугалась огромной змеи.

Сильяна покачала головой:

– Ошибаешься. Скорее всего, при встрече с Ольгером у тебя на душе было тяжело, и он это легко разглядел, отведал от источника и решил тебя проверить получше. Потом змея и, возможно, ещё какие-то потрясения, не обязательно отрицательно окрашенные. И Ольгер понял, что тебя можно использовать по полной… А уж манипулировать жалостливой влюблённой девственницей – много ума не надо. Несколько поцелуев и прикосновений, обещающих, но не дающих – и вот уже на одной энергии сексуального голода можно хорошо подзарядить батарейки ведьмаря-неудачника.

– Но так нельзя! – воскликнула я в отчаянии. – Нельзя нарочно заставлять людей страдать!

– Нельзя? Кем запрещено и каково наказание? – фыркнула Сильяна. – Вы у себя за гранью только этим и занимаетесь. Жаль энергия вхолостую уходит.

Я сидела молча и пыталась понять, что теперь делать. С одной стороны, всё, сказанное Сильяной, было очень похоже на правду. С другой – поверить, будто Ольгер тащит меня за собой ради энергетического вампиризма и только… Это было очень трудно. Немыслимо в такое поверить.

– Если это тебя утешит, – произнесла Сильяна. – То скажу тебе, что обитатели Морлескина – это такие вечные магические двигатели. Да, иногда приходится кого-то помучить. Но прежде всего мы питаем нашу магию собственными страданиями. А вот если энергии всё же не хватает, что ж… Тогда каждый сам решает, на что он ради этого готов. Ты вот говоришь, Ольгер Дайру два года от убийц спасал…

Она замолчала, собираясь с мыслями. Похоже, ей не очень хотелось об этом говорить, но она всё-таки продолжила:

– Если бы Ольгер хотел снять это заклятье, то, обнаружив, что ему это не под силу, он бы мог послать за мной одного из своих слуг. И я немедленно пришла бы за грань и помогла бы Дайре. Ольгер это знал. Но он не позвал меня и не вернулся сюда сам. Он таскал кота туда-сюда, позволял ему время от времени превращаться в человека, заклятье зрело и усиливалось, а Ольгер эти два года подзаряжался от безнадёжного отчаяния Дайры. Вот что было на самом деле, Алиша.

– Этого не может быть!

– Может, – отрезала она.

– Ну, хорошо, могло бы быть, да. Теоретически… Но я не верю!

– Я тебя не пытаюсь ни в чём переубедить. В конце концов, это тебе за него замуж выходить, не мне. Так что у тебя будет много времени, чтобы проверить на практике, так ли хорош твой принц, – спокойно сказала Сильяна. – Ладно, давай закончим с этим. Мне нужно найти Дайру, у меня как раз есть порция очень вкусного кошачьего корма, он точно не устоит… А ты успокойся. Я уже зарядилась от тебя так, что голова кружится.

– Рада, что оказалась полезной, – буркнула я. – Значит, за завтрак могу не благодарить?

– Не благодари, мы квиты.

Она решительно направилась из столовой. Зайчонок – или крольчонок, кто их разберёт – поскакал за ней следом.

– Путь в спальню найдёшь? – спросила она на пороге, не оборачиваясь.

– Найду.

Оставшись одна, я огляделась.

В столовой тоже была дверь на балкон. Я открыла её и вышла на воздух. И этот балкон, так же, как и в спальне, был, скорее, террасой и располагался совсем низко над землёй. Выходил он, судя по солнцу, совсем на другую сторону особняка. Сейчас здесь была тень.

В саду пели птицы, ветер слегка шевелил кусты, а на клумбе под балконом несколько шмелей кружили над цветами.

Как же здесь необычно и красиво… И как мгновенно опротивела мне эта страна чудес после разговора с Сильяной!

Недолго думая, я перемахнула через белоснежные перила балкона и мягко приземлилась на траву.

Я не могу сама вернуться домой. И я точно не смогу выжить в месте, где никому нельзя верить. Лучше бы меня аспироты загрызли. Так ведь нет, рыцарь на белом коне… пардон, в белых штанах подоспел. Неужели, он так галантно обхаживал меня всего лишь потому, что выбрал меня своим зарядным устройством?

Я осмотрелась по сторонам. Парадный выход из особняка был с другой стороны. Сильяна, похоже, искала Дайру тоже где-то за домом. Никого из прислуги видно не было. Да, конечно, если верить Ольгеру, сад напичкан метаморфами-шпионами, но тут уже куда деваться…

Я пошла прочь от дома. Сначала по тропинке, потом свернула в зелёные заросли. То ли волчьи ягоды, то ли какая-то бузина-калина. Не ботаник я. Но здесь было очень тихо, прохладно и совсем некому попадаться на глаза.

Я шла вперёд, старательно обходя низкорослые кусты и нагибаясь под ветками высоких деревьев. И случилось то, что должно было случиться. Я упёрлась в высокую ограду, прутья которой располагались слишком плотно. Что-то разглядеть сквозь них было возможно, пролезть – нет.

Я села на ещё влажную от росы траву.

Взобраться по вертикальным прутьям и перелезть через ограду у меня не вышло бы. Другие идеи в голову не шли. Если только вернуться обратно в особняк Сильяны. Но мне осточертело, что все, кому не лень, копаются в моей голове… Да ладно бы в голове! В душе копаются. Считывают они… Сволочи! Я чувствовала себя абсолютно беспомощной.

– Мяу! – раздалось совсем рядом, и из куста высунулась полосатая морда.

– Дайра! Вот же вредина!..

Я бросилась ловить его, но он и не думал сопротивляться. Я взяла его на руки. Он, как прежде, был большой и тяжёлый, но заметно похудевший. На разодранном аспиротом боку запеклась кровавая корка. Да и взгляд был не такой, как обычно, понурый и неподвижный.

– Дайра, хороший котик… Ты шёл за мной? А зачем? Я же бесполезная, совсем-совсем. Тебе надо к Сильяне, она тебе поможет…

Я обнимала его, гладила, целовала, а Дайра не возражал, только тихо мурчал.

– Котище ты муркотище… И что мне с тобой делать? Придётся нести к Сильяне.

Разговоры про Сильяну ему явно не понравились. Он выскользнул из моих объятий и просто сел рядом.

– Куда опять удираешь? Иди сюда!

Я потянулась к коту, он отскочил.

– Дайра, перестань! – я медленно встала, чтобы не вспугнуть его и попыталась быть спокойной. – Иди ко мне, маленький хороший кот…

Но этот кот не был хорошим. Он развернулся и медленно, пошатываясь, потрусил вдоль ограды.

– Ты куда?! Дайра, стой!

Я пошла за ним. Но едва я ускоряла шаг, чтобы догнать кота, он тоже начинал шустрить. Вроде бы он убегал от меня, но убегал как-то странно: ни шагу в сторону от ограды.

Наконец, я поняла, в чём дело. В сыром и тёмном месте, под огромными лапами высоченной ели Дайра остановился. Это было чьё-то тайное место: в ограде кто-то подпилил, а потом и выломал два прута, причём, судя по ржавчине на разломах, очень давно. Прутья валялись тут же, едва заметные под слоем сухой хвои.

– Дайра, не иначе, твоя работа, да?

Кот ничего не ответил, принялся осторожно вылизывать шерсть вокруг раны.

– Зачем ты меня сюда привёл? Даже если я в эту щёлку пролезу, куда мне идти?

Дайра угрюмо посмотрел на меня, потом тяжело вздохнул, поставил передние лапы в пролом и, с трудом перепрыгнув через основание ограды, оказался по ту сторону. Там он прилёг, припав к земле, и стал таращиться на меня.

– Как скажешь, Дайра… – покорно сказала я. – Хорошо, я попробую. Только смысл?

Щель была, конечно, узковата. В самый раз для ребёнка или мелкого подростка. На барышню с формами, вроде меня, расчёта не было. Но тут уж, как классики велели, всё в себя – и вперёд.

Я с трудом протиснулась в дыру, кое-как поправила растрепавшуюся сагу и повернулась к коту, который всё также глазел на меня, не отрываясь.

– Что дальше, Дайра?

Кот нехотя поднялся с травы и потрусил прочь от забора.

Я пошла следом.

По эту сторону ограды не было такого густой растительности: всего лишь луг с редкими цветами и кустарниками. Город, по улицам которого мы добирались до поместья Сильяны, остался, видимо, где-то далеко в стороне.

Дайра плёлся впереди, повесив голову и опустив хвост. Я бы понесла его, если бы знала дорогу, или если бы он мог как-то её показать, сидя на моих руках.

Отошли мы совсем чуть-чуть, ещё и ограда-то из вида не скрылась, как вдруг Дайра остановился и залёг, прижавшись к земле.

Я опустилась рядом с ним:

– Ты что, котик? Устал? Тебе плохо?

Хорошо-то ему уж точно не было, но остановился он не поэтому. Он напряжённо слушал, поводя ушами, и шерсть вдоль хребта снова приподнялась, как тогда, когда он разглядел над замком стаю аспиротов.

Я посмотрела в небо. Какие-то одинокие птицы кружили довольно высоко, но никаких аспиротов точно не было.

– Дайра, в чём дело?! – спросила я тихонько.

Кот ещё больше насторожился.

И тут я увидела её. Толстый и длинный чешуйчатый шланг, бесшумно скользящий в траве всего в какой-то паре метров от нас. Змея была однотонно-коричневой, без цветных узоров, по крайней мере, та её часть, что успела попасться мне на глаза.

Я почувствовала, как ноги мои стали совсем бумажными, ладони взмокли, а сердце принялось с болью биться о рёбра.

А у кота шерсть совсем встала дыбом, как иглы у дикобраза, и он глухо, еле слышно зарычал.

– Дайра, не вздумай!.. – прошептала я и, боясь, что он попытается атаковать змею, схватила кота на руки.

И тут из травы медленно и величаво поднялась змеиная голова с огромным развесистым капюшоном и, высунув трепещущий язык, чуть подалась в мою сторону, а потом отстранилась назад, словно примериваясь для броска.

А потом всё случилось совсем без моего участия. Меня как бы и не было, я стояла совершенно парализованная ужасом и забыла даже, что у меня на руках тяжёлый котище. Меня можно было кусать, грызть, колоть, резать, жечь – всё, что пожелаете.

Кобра прыгнула.

Она была стремительна настолько, что я её прыжка и не увидела бы, если бы ей не помешали.

Ещё одна мощная толстенная змеюка вылетела наперерез кобре, сшибла её на траву, и две змеи сплелись в яростно кипящий клубок.

Вторая змея была длиннее и толще. Она старалась обвить кобру спиралью и, завязываясь узлом, завязать узлом и свою противницу, комкая её, перегибая, пытаясь задушить. Кобра изо всех сил рвалась выскользнуть из капкана и мотала из стороны в сторону головой. Большая змея неумолимо затягивала свои петли, но кобра не сдавалась, и мне показалось, что за секунду до того момента, когда у кобры сломался хребет, она успела вонзить зубы в плоть своего врага.

Я не думала раньше, что можно потерять сознание стоя, но при этом не упасть, а так и стоять до тех пор, пока способность соображать не вернётся. Оказалось – можно.

Когда я, наконец, снова осознала, кто я и где я, кобра неподвижным канатом валялась на помятой траве, а рядом с ней стоял на четвереньках и силился подняться обнажённый татуированный мужчина.

– Коста!.. – пролепетала я, сама не услышав своего голоса.

– Всё в порядке, Алиша, – бодро заявил Коста. – Не надо бояться. Она тебя не тронет.

Я знала, что не тронет. Но смотреть на эту гадину, хоть и дохлую, было жутковато.

Коста наконец-то поднялся на ноги, шагнул ко мне, наклонился и заглянул в лицо.

– Ты как, жива? – озабоченно спросил он и потрогал мою руку, обнимающую кота. – Дышать можешь?

Я с некоторым трудом, но всё-таки сделала полный вдох.

– Тебе бы сейчас моего морса… Эх, не догадался взять… Да и куда бы я его дел… Разве ж тут догадаешься обо всём на свете? – огорчился добрый Коста и наклонился к коту, осматривая и его. – Ох, а тут что за беда? Лечить тебя надо, твоё сиятельство…

– Коста, ты как тут оказался?!

– Я тут работу свою делаю. Приглядываю за вами.

– Почему здесь? Как ты узнал, что мы здесь?

– Когда работаешь с напарником, который высоко летает и хорошо видит, приглядывать с земли тоже становится гораздо проще, – усмехнулся Коста, неловко пытаясь почесать себе спину.

Я задрала голову. Над поляной медленно кружил чёрный ворон. Он летел, как пьяный: правым крылом махал реже, чем левым, и его нетвёрдо покачивало.

– Ты уж извини, что я тут в таком виде… – спохватился Коста, пытаясь прикрыться. – Знаю, ты не привыкла… – он повернулся ко мне спиной. – Одежда у меня тут неподалёку, надо бы сбегать…

– Коста! – оборвала я его. – Что это у тебя на спине?!

Под левой лопаткой Косты кровоточила какая-то невнятная ссадина, на вид вполне безобидная, вот только кожа вокруг начала синеть.

– А что там? – серьёзно уточнил Коста.

– Синюшность какая-то странная и капельки крови.

– А, – вздохнул он. – Это кое-что объясняет.

– Что?!

– Тяпнула она меня всё-таки, – сурово пояснил Коста. – Понятно теперь, почему…

Он не договорил и, согнувшись, рухнул на траву вниз лицом.

Я опустила Дайру на землю и присела рядом с Костой.

Я же много чего прочитала про тех, кого даже на фотографиях видеть не могу. Я знала, что после укуса кобры выживают только в том случае, если в крепкий организм яда попало совсем мало, а пострадавшего очень быстро доставили в хорошую клинику.

Крепкий организм у нас имелся, со всем остальным было неясно.

Коста тяжело дышал и покрывался потом. Я звала его, трепала по плечу, но он не реагировал.

Я с надеждой взглянула вверх. С небес камнем падал чёрный ворон.

Брилле вернулась в изначальный облик в паре метров от земли и, перекатившись по траве, встала в полный рост и бросилась к Косте.

Она осмотрела его рану, перевернула на бок, проверила пульс. От её прикосновений Коста приоткрыл глаза.

– Ног уже не чувствую, – тихонько проговорил он, еле двигая языком. – Будь, что будет… Когда-нибудь это должно было случиться, не переживай.

– Нет уж, – твёрдо сказала Брилле. – Умереть я тебе не дам.

Она встала и повернулась ко мне:

– Ножа с собой, конечно же, нет?

– Нет.

Брилле коротко вздохнула и отрешённо задумалась.

Она была необыкновенно красива, только ссадины и чуть поджившие раны портили картину. И она была так естественна, как будто с рождения бегала голышом по лугам да лесам. Да уж, неудивительно, что Ольгер всего уже вдоволь насмотрелся…

Я вдруг невероятно устыдилась своих дурацких мыслей. Вот ещё один парень кинулся меня защищать и сильно пострадал, а у меня в голове лишь пошлости какие-то.

– Не надо было ему вмешиваться, – сказала я невпопад.

Брилле недоумённо посмотрела на меня.

– Не надо было меня защищать, – повторила я. – Когда-нибудь и правда кто-нибудь из вас погибнет, а я этого не хочу!

– А кого сейчас вообще волнует, чего ты хочешь? – удивилась Брилле.

– Никого, я знаю…

– Значит, так, – оборвала меня Брилле. – Ольгер нам помочь не успевает. Времени нет совсем…

– Так позовём Сильяну! – я махнула рукой на поместье за оградой.

Брилле покачала головой:

– Она не станет меня даже слушать.

– Так я позову!

– Ты тоже не успеешь пешком.

– Что тогда делать?!

– Я сейчас слетаю туда, где Коста оставил свои вещи. Его нож не слишком большой, унесу в лапах.

– А мне что делать?

Брилле покачала головой:

– Ты ничем не можешь помочь, просто побудь с ним.

– А если ещё кто-нибудь приползёт?

Брилле пожала плечами:

– Тогда вернусь и всех вас похороню. А потом и княгиню Лайлу, с почестями.

– Почему княгиню?..

Брилле без слов кивнула куда-то мне за спину, а потом стремительно покрылась перьями, уменьшилась в размерах и взмыла вверх.

Проводив её взглядом, я обернулась.

Вместо дохлой кобры на траве лежала миниатюрная юная девушка с неестественно вывернутой шеей. Дайра осторожно ходил вокруг мёртвого метаморфа и настороженно принюхивался.

Глава 22

– … Это просто повезло, понимаешь? Теперь боюсь даже, что извёл я всё своё везение… – Коста был ещё слаб, но уже словоохотлив. Это, скорее всего, был верный знак, что он на пути к полному выздоровлению.

– Не болтай, а пей лучше! – перебила я его и подсунула высокий стакан с крышкой и торчащей из неё трубочкой.

Коста послушно взял стакан и по-детски оглушительно потянул жидкость. Прозрачная трубочка окрасилась в ярко-зелёный цвет.

Ольгер прописал своему верному помощнику по глотку зелёного вина каждые пять минут. Часов у меня не было, но я старалась примерно через равные промежутки подавать раненому стакан и регулярно наполнять его из большой бутыли.

Нас с Костой оставили в покоях Ольгера, в стеклянном углу, нависшем над морем.

Коста лежал на животе на узкой кушетке. Когда он слабел, опускал голову на валик и лежал некоторое время, закрыв глаза, а так почти всё время болтал, только успевай слушать. По бокам кушетки Ольгер закрепил что-то вроде низких поручней и набросил на них лёгкий белый полог из ткани, напоминающей органзу. Сквозь полог на спине Косты просвечивало тёмное пятно величиной с большую сковороду: Брилле срезала кожу до мяса и жил. Под пологом это пятно казалось безобидным зрелищем, но я воочию видела, как Брилле орудовала ножом, и похоже, что змеи скоро останутся единственным, чем меня можно по-настоящему напугать.

– Коста, а с чего Брилле взяла, что надо кожу срезать?

Коста усмехнулся:

– Она у нас быстро соображает, молодец. Когда рану увидела, поняла, что она почему-то поверхностная. Крупные сосуды не прокушены, весь яд в капиллярную сетку угодил. Он распространялся, конечно, но медленно. Вот Брилле и оттяпала мне полспины. И вышло, что досталось мне яда не слишком много, и противоядие Ольгера потом сработало. А так бы всё, конец.

– А почему рана была поверхностная?

– А потом Брилле метаморфа осмотрела и увидела, что у девочки-кобры с зубами было что-то… – Коста пощёлкал пальцами. – Ну, этот… прикус неправильный, во! Настолько неправильный, что она в облике змеи и кусаться-то нормально не могла, – пояснил он, а потом, покосившись на меня, несмело добавил. – Правда, тебе и того бы хватило, если бы тяпнула за розовое мясо.

Я передёрнулась и отвернулась, стала смотреть сквозь стеклянную стену на нижние террасы. Где-то там сидели Брилле и Ольгер, их было не видно.

Ольгер поселил нас всех у себя. Его покои были значительно больше гостевых и состояли из нескольких блоков, больших и маленьких. Здесь всем нашлось место, и все по очереди присматривали за раненым. Мне досталась смена наутро после Ольгера. Хотя я могла и ночью посидеть, всё равно уснуть не удалось, так, полежала в дрёме.

– Коста, а ты давно на Ольгера работаешь?

Глаза у Косты округлились.

– Давненько, – обронил он и удивлённо добавил. – Только я думал, ты уже поняла, что это не работа.

– Не работа? А что тогда?

– Служение, – коротко пояснил Коста.

– В смысле – служба?

Коста внимательно на меня посмотрел, подумал немного, и произнёс что-то непонятное на своём языке.

– Что ты сказал?

Коста безнадёжно вздохнул и заговорил по-русски:

– Что, опять чёрное вино выветрилось? Сутки-то хоть прошли?

– Нет, не прошли ещё. Но около того, – ответила я, подсчитав часы, прошедшие с моего завтрака у Сильяны.

– Ты знаешь, что-то с тобой не так, – уверенно сказал Коста. – Так быть не должно.

– Я не нарочно.

– Надеюсь, – кисло усмехнулся Коста.

– Так что ты там начал говорить?

– Ах, да. Я не знаю, как тебе поточнее объяснить на твоём языке. У вас там, за гранью, что работа, что служба – одинаково, только на работу в костюме ходишь, а на службу в мундире. А так одно и то же: выбираешь сам, куда наняться, деньги какие-то заранее оговорённые платят, а захотел – распрощался и ушёл. У нас тут тоже так можно иногда, если никому не принадлежишь. Но если ты личный метаморф могущественного мага или ведьмаря, то это уже не работа, и даже не служба. Это служение. Ты его не выбираешь, оплаты не ждёшь, а уйти не можешь. Только если хозяин от тебя откажется.

– Значит, всё-таки хозяин? И вы Ольгеру принадлежите? Это что же, просто-напросто рабство?!

Коста взмахнул рукой, заворочался, но боль не дала ему от души возмутиться. Он обессилено опустился на свой валик и только беспомощно вздохнул.

– Вот сказал же я, трудно это объяснить… Ты читала рыцарские романы?

– Ой, давно уже.

– Ну, а я недавно…

– Ты?! Ты читал наши рыцарские романы?!

– А что? – удивлённо моргнул Коста. – Некоторые очень даже ничего.

Передо мной лежал здоровый лысый мужчина, покрытый татуировками практически как змея узорами, и признавался в том, что читает рыцарские романы. Я с трудом смогла не рассмеяться.

– Так вот, – невозмутимо продолжил Коста. – Как это было в те времена? Есть рыцарь. Он обычно одиночка. Сильный, отважный, таинственный, мрачный. У него есть дама сердца. Рыцарь этот и жениться может, и девочками трактирными по случаю попользоваться, потому что никуда ты против природы не попрёшь. А вот дама сердца у него одна и навсегда. В мыслях, в грёзах, в душе. А ещё у рыцаря есть верные оруженосцы, которые с ним и в пути, и в опасности, и в безделье, и в горе, и в радости… Ну вот, личные метаморфы у ведьмаря, всё равно что оруженосцы при странствующем рыцаре.

– Нет, Коста. Хреновая у тебя аналогия.

– Почему? – обиделся он, по-видимому, страшно довольный своим объяснением.

– А потому что оруженосцы вместо рыцаря своего не бились. А если рыцарь их притеснял или держал впроголодь, без угрызений совести делали ноги и кошелёк рыцарский с собой прихватывали. И даму сердца свою рыцарь на смерть не посылал, сам оставаясь в безопасном месте.

Коста только тяжело вздохнул:

– Ну, что тебе сказать? Это наш местный колорит, если тебе угодно. И нормальная у меня аналогия, нечего тут.

– Если не вы сами нанялись на эту рабо… на это служение, то как вы с Брилле здесь оказались?

– Таких, как мы с Брилле, ещё детьми продают в обучение. Есть тут такая не то тюрьма, не то школа при княжеском дворе. Мои родители, когда поняли, что у меня, кроме способности превращаться, и другие таланты имеются, привезли меня в замок. Говорят, им за меня неплохо заплатили… А если уж на обучение попал, потом всё предрешено. Одно остаётся неясным: кто потом тебя купит и к себе привяжет. Меня покойный князь лично отобрал для своих сыновей. К Дайре он меня привязать не мог, так что стал я личным метаморфом Ольгера.

– Что значит «привязать»?

– Есть такие заклятья, невероятно сильные. Настолько мощные, что привязанный разорвать не может, даже если сам маг. Говорят, кому-то удавалось, но никто таких в глаза не видел. Трёп, в общем, легенды пустые… – равнодушно подытожил Коста.

– А тебе хочется разорвать?

Коста покачал головой:

– В том-то всё и дело, Аля, что не хочется. Это заклятье работает так, что не хочется. Ольгер как бы часть меня, я его чувствую, я его без слов слышу. Если ему что-нибудь нужно, я хочу сделать это для него. Если я бессилен, я отвратительно себя чувствую, заболеть могу. Так это работает.

– Жестоко.

– Никогда не пробовал посмотреть на это со стороны, – усмехнулся Коста. – Всё естественно, как дышать. Я выполняю приказы и поручения Ольгера и защищаю его и тех, кого он сам хочет защитить. Идти против предназначения невозможно.

– А Брилле кто продал?

– Она была настолько мала, что не помнит. И такое у нас тоже часто бывает.

– А если хозяин, к которому привязывают метаморфа – гад и сволочь?

– Гадов не обижай! – слабо возмутился Коста. – Клевещут на нас! А вот сволочей… Достаточно тут сволочей, Аля. Но чтобы маг или ведьмарь своих метафорфов гнобил – это редкость. Они же часть его жизни. Ольгер тоже нас чувствует. У Ольгера нас много было, и мы от него ничего, кроме добра, не видели. Даже те, кто пробыл с нами недолго.

– А где они теперь?

– Погибли, – печально сказал Коста. – В основном за гранью. Мать Ольгера постаралась… Надеюсь, Ольгер позаботится о старушке так, как она того заслужила.

– Да не старушка она вроде.

– Угу, – скривился Коста. – Если у вас там индустрия красоты достигла необыкновенных успехов, представь себе, как здесь богатые дамочки научились использовать магию для отсрочки старения. За гранью княгиня Лайла уже давно бы крючком ходила, опираясь на клюку. Да и без всякой магии здесь время течёт несколько иначе. Мы здесь стареем медленнее, чем за гранью.

– Тогда сколько же вам лет? Ольгеру, Брилле, тебе?!

Коста протестующе помахал ладонью:

– Побольше, чем кажется. Но эта математика слишком сложна, чтобы я её тебе преподавал. И вообще, всё, Аля, что-то мне не того, болит всё…

– Ой, я совсем забыла про вино за этим разговором! – испугалась я. – А ну-ка, пей скорее!

Коста опустошил стакан и потом равнодушно смотрел, как я снова наполняла его из бутыли. Когда я опять села со стаканом рядом с Костой, он немного поёрзал на кушетке и поморщился:

– Слушай, Аля, мне надо превратиться.

– Зачем?

– А чтобы кожа новая правильно нарастала. Сейчас как раз рубцы образуются. Что там на человеческой спине будет, мне всё равно. А если на змеиной коже рубцы не в том направлении нарастут, я подвижность потеряю, беда тогда… Я превращусь, а ты иди лучше отсюда, мало ли что.

Дважды меня упрашивать было не нужно. Слыша за собой кряхтение, стоны и шуршание чешуи, я выскочила на верхнюю террасу.

Ольгера и Брилле я нашла двумя ярусами ниже. Они сидели на травке в цветах. Ольгер что-то неторопливо рассказывал, Брилле слушала, глядя ему в глаза, вся такая строгая, без улыбки.

Я подошла, и Ольгер сразу замолчал.

– Коста решил, что ему надо побыть питоном.

– Ясно, – проговорил Ольгер и взглянул на Брилле.

Она лишь кивнула, поднялась и пошла наверх.

Я молча опустилась на траву прямо там, где стояла.

– Если ты очень устала… – начал Ольгер. – … я могу дать тебе кое-что выпить. И ещё стаканчик чёрного…

– Ты разве ещё не понял? Ваша магия на меня или не действует, или действует очень недолго.

– Да, я заметил. Я никак не пойму, в чём дело, – проворчал Ольгер. – Но всё равно, тебе не помешает одно винное зелье. Тебе надо взбодриться, потому что, как бы то ни было, а у нас с тобой сегодня свадьба.

– Правда? – спросила я скорее для того, чтобы хоть что-нибудь сказать. Дни пролетели совсем не так, как планировал Ольгер, а ведь и в самом деле, на сегодня у него была записана свадьба.

Ольгер посмотрел на меня внимательно и тревожно нахмурился.

– Обычно ты задавала ещё кучу вопросов, – сказал он с удивлением.

– Обычно задавала. Больше не задаю.

– Отчего же?

– Ты что, соскучился по моим вопросам? – я тоже взглянула прямо в холодные синие глаза. – Ну, если так, то есть один. Зачем жениться, если достаточно было просто попросить меня быть рядом? Ты же ведьмарь, ты же читаешь меня. Должен был понимать, что я и так согласилась бы. Тогда.

– А сейчас?

– А сейчас… А сейчас не пойти бы тебе подальше? Вместе с твоими мечтами о ведьмарской силе и великой власти… Ищи себе другую зарядку!

– Хм… – Ольгер странно покривился и опустил голову. – Сильяна рассказала? Ну, конечно, кто же ещё?..

– А ты сам не мог? Тайна великая… Зачем надо вот так, силой? Чтобы мои эмоции вкуснее стали?

– Да, – охотно согласился Ольгер. – Именно для этого… Это ты правильно делаешь, что Сильяне веришь, она плохому не научит.

Он вдруг резко поднялся на ноги, по-прежнему не глядя на меня.

– Ты куда?

– Я нужен Косте. А ты отдохни. Ничего больше не бойся. Те, кто пытались причинить тебе вред, больше не смогут этого сделать, потому что даже если они попробуют, их отсекут уже на дальних подступах.

– Ты привязал к себе новых метаморфов?

Брови Ольгера взлетели в крайнем удивлении:

– Какие успехи и познания!.. Да, я постепенно пополняю потери. Но о политике и магии мы поговорим позже. Сегодня свадьба. Раз у нас всё пошло кувырком, я взял на себя смелость и сам выбрал тебе одеяние для обряда. Его скоро принесут, я надеюсь оно тебе понравится.

Он отвернулся и пошёл было наверх, но вдруг остановился и оглянулся:

– И без глупостей, пожалуйста. Они дорого обойдутся в первую очередь тебе. Если ты уже немного понимаешь, как у нас здесь всё устроено, то должна сообразить, что мои люди обходятся с тобой по-дружески только до тех пор, пока меня устраивает то, как ты себя ведёшь.

Больше он ничего не сказал и поспешно поднялся наверх.

Глава 23

Платье было удивительным. Да, это было даже больше, чем платье. Именно, что одеяние. Хитрая система верёвочек, на которые нанизаны полотна полупрозрачной ткани в сборках и складках.

Я уже в который раз за эти дни молча стояла перед зеркалом, а Брилле ходила вокруг меня и обматывала меня этими бесконечными верёвками с тряпками. Видимо, в конце должно было получиться что-то грандиозное.

Вот только с цветом Ольгер прогадал. Я бы такой никогда не выбрала. То ли светло-горчичный с салатовым отливом, то ли наоборот. Какое-то неуловимо тошнотворное сочетание.

– Тебе не нравится? – равнодушно спросила Брилле, в сотый раз обходя меня кругом с верёвками.

– А тебе?

– По-моему, очень красиво получается.

– Что красиво, этот ужасный цвет?

Брилле снисходительно хмыкнула:

– Это цвет твоего настроения. Эта ткань – хамелеон. Если ты заставишь себя думать только о хорошем, цвет изменится на более приятный.

– Интересно, как я могу заставить себя думать о хорошем перед свадьбой, которой я не хочу?

Она пожала плечами:

– Тогда я не знаю, что ещё тебе посоветовать.

– А ты сейчас о чём думаешь?

– О том, чтобы безупречно приготовить тебя к обряду. И напоить тебя, – она кивнула на столик, где стоял стакан с чёрным вином.

– Я не буду это пить.

– Тогда ты не сможешь ничего понять. Надо будет отвечать на вопросы…

– Прекрасно. Я не буду на них отвечать. И ну вас всех в задницу с вашими обрядами!

Брилле осторожно положила оставшуюся часть одеяния на пол где-то за моей спиной, обошла широкую юбку, которую она уже на мне навертела, и встала со мной лицом к лицу.

– Видишь ли, – сказала она спокойно. – Тебе лучше сделать так, как я говорю. Потому что чёрное вино всё равно окажется в твоём желудке. У меня много способов этого добиться, но не все они будут приятны тебе.

Она шагнула к столику, взяла стакан и протянула мне:

– Выпей.

У меня появилась шальная мысль взять стаканчик и аккуратно вылить этот вязкий гудрон на себя. Платье в этом случае станет совершенно фантастической расцветки, возможно даже приятной, потому что настроение у меня обязательно улучшится.

– Бери-бери, – улыбнулась Брилле. – Не бойся. Эта ткань отлично отчищается, если что.

Я взяла стакан и, задержав дыхание, выпила половину.

– До вечера хватит, я думаю, – пояснила я и перевернула оставшееся на себя.

Брилле невозмутимо стояла и смотрела, как чёрная жижа стекает по сборкам и складкам.

– Напрасно, – заметила она. – Цвет это не улучшит.

Когда вино перестало стекать, Брилле присела и сняла тонкую чёрную плёнку с платья так легко, как блин с остывшей сковородки. Скатав из плёнки колобок, она бросила его куда-то в угол, а потом подобрала с пола остатки одеяния и снова принялась ходить вокруг меня, оглядывая произведение рук своих не без удовольствия.

– Неужели тебе всё равно?! – возмутилась я её ненормальному хладнокровию.

– Я не понимаю, о чём ты, – буркнула Брилле, старательно завершая свою миссию.

– Разве тебя не смущает то, что Ольгер женится?

– Нет, – ответила она спокойно. – А должно?

– Но ведь вы с ним… Между вами…

Брилле взглянула на меня не то жалостливо, не то просто устало.

– Между нами – что? – проворчала она.

– Я не понимаю, как Ольгер может любить тебя и жениться на другой! И как ты можешь вот так спокойно с этим мириться!

– Как же странно у тебя голова работает, – отозвалась она задумчиво. – Меня не может ничего смущать, и мне не надо ни с чем мириться.

– Потому что ты Ольгеру принадлежишь?

– И поэтому тоже. И если ты о ревности, то нет, я не ревную.

– Но разве можно ничего не чувствовать просто по приказу?!

– По приказу нельзя, – Брилле усмехнулась. – А под заклятьем – легко. Вот ты как думаешь, что ты выпила?

– А что я выпила? – пролепетала я, внезапно почувствовав недоброе.

– Не волнуйся, язык ты понимать будешь. Но эта порция была с особой добавкой. С двойной особой добавкой! Поэтому половины стакана как раз хватит.

– Хватит для чего?!

– Чтобы привести в порядок мысли, нервы и чувства, – с этими словами Брилле закрепила конец полотнища и отступила от меня. – Всё. Можешь любоваться. Все гости будут в восхищении.

Я уставилась в зеркало.

Из нагромождения складок и драпировок получилось изящное и воздушное одеяние, нежного персикового цвета, переливающееся яркими бликами всех цветов радуги, как платье феи на анимированной сетевой открытке.

– Ой, а волосы?! – я в ужасе схватила два дня немытую тусклую прядь. – Это же кошмар!

– А я тут зачем, по-твоему? – усмехнулась Брилле. – Сейчас всё поправим.

– Мыть голову в платье?!

– Зачем мыть? Есть другие способы.

Смутно, очень смутно я понимала, что закутать меня в платье и помыть без воды могла бы любая здешняя горничная. Что им стоит, тут кругом хозяйственно-бытовое волшебство. Брилле со мной была явно ради чего-то другого… Но о такой ерунде уже и думать не хотелось. Красивые волосы к свадебному платью – что может быть важнее?

Брилле встала позади и отделила на моей макушке две пряди. Она принялась перевивать их, проводя пальцами по всей длине, и когда она дошла до самых кончиков и отпустила, это были уже два длинных блестящих благоухающих локона.

– Нравится? – уточнила Брилле.

– Вау!.. – я даже все слова позабыла.

– Тогда продолжим.

Глава 24

Моё платье искрило и в движении оставляло мерцающий шлейф. Я чувствовала нежный жасминовый аромат собственных волос. Невысокие каблучки удобных мягких туфель весело постукивали по полированному граниту. В стрельчатые окна парадного коридора лилось солнце. Ну и наконец, меня вёл под руку самый красивый мужчина из всех, кого мне довелось встретить до сих пор. И он загадочно и ласково улыбался мне, как только я поворачивала к нему голову.

Как же всё замечательно!

А вообще, хотела ли я когда-нибудь замуж? Не знаю. Вот честно, не знаю. Там же, как говорят, ничего хорошего, особенно как утром встанешь… Но вот хотела ли я свадьбу? Да! Да-да-да-да-да-да! Свадьбу! И платье, какого ни у одной невесты не было, нет и не будет! И чтобы мне все девчонки обзавидовались, увидев, какой у меня жених! И фотки! Самое главное – чтобы фотки были обалденные!..

От последней мысли я даже споткнулась. Если не будет фоток, нафига свадьба?

Твёрдая рука Ольгера не дала мне навернуться.

– Что случилось? – заботливо спросил он.

– А в вашем чудесном мире бывают фотографы?

Спрятать улыбку Ольгеру не удалось. Улыбка была лукавой, но и добродушной, так что я не обиделась. Да и как тут обижаться? Улыбающийся Ольгер – это такая редкость, и он, оказывается, становится такой невозможно милый.

– Вообще-то, фотографы давно уже тут никому не нужны. Отмерла профессия, – сказал Ольгер. – Но для тебя я нашёл одного. Правда, работает он удалённо, так что ты его не заметишь. Но фотографии будут.

Моё настроение снова поднялось.

Мы завернули за угол, и в конце коридора открылась широкая арка, ведущая в огромный зал. Ольгер притормозил.

– Там собралась толпа, – сказал он. – Они просто зрители. Кому-то по должности положено присутствовать, кто-то пришёл из любопытства. Для нас с тобой они ничего не значат. Для нас что-то значит только человек, который будет проводить обряд…

– Ты бы хоть рассказал, что за обряд! – я почувствовала, что ужасно боюсь выглядеть дурой. – А если я сделаю что-нибудь не так?

– Это вряд ли. Ты же бывала на свадьбах, я надеюсь.

– Я у себя бывала! Там, за гранью!

– Никакой разницы, поверь, – отмахнулся Ольгер. – Вместо торжественной речи – короткая молитва, вопросы примерно такие же. Колец, правда, нет, но это мелочи…

– Да?

Задержав взгляд на моём лице, Ольгер поспешно поправился:

– У тебя будет самое замечательное обручальное кольцо, если ты хочешь. После обряда я его тебе подарю. Наедине.

Ольгер немного поправил рубашку, бегло оглядел себя и недовольно поморщился.

Он был изумительно красив в обычной рубахе и широких брюках, потому что цвет подобрал безупречно: так подсвечивается горный ледник на закате. Я знаю, сама видела. И так этот цвет подходил к бледной коже Ольгера и к его холодным синим глазам, что я решила: зачем скрывать восторг?

– Ты невероятно выглядишь! – выпалила я.

Он молча кивнул. Да что такое с ним? Неужели нервничает? Ему-то с какой стати переживать?

– Пойдём, – сказал Ольгер и повёл меня вперёд.

Торжественный круглый зал с колоннами белого мрамора казался огромным. За колоннами виднелись прозрачные стены, и это делало пространство полным воздуха и света. Вторым ярусом зал опоясывала галерея, и оттуда, с галереи, вела широкая лестница. Купол тоже был прозрачным, и солнечные блики играли на мраморных колоннах.

Людей было много. Я никогда не жаловалась на зрение, но тут вдруг оказалось, что я вижу лишь силуэты и розовые пятна лиц, и не могу сосредоточиться, чтобы вглядеться внимательнее. Сначала это немного раздражало и даже расстраивало, но потом я вспомнила, как Ольгер сказал, что эти люди неважны.

Ольгер вёл меня к высокому человеку в центре зала. Издалека мужчина мне показался благообразным индусом – видимо, из-за того, что рубаха на нём была длинная, как восточное платье, и длинные седые волосы свисали из-под головного убора, напоминающего тюрбан.

– Это старейшина сообщества ведьмарей, – тихонько проговорил Ольгер, пока мы шли. – Он проведёт обряд. Брачный обряд для членов княжеской семьи всегда проводит князь. А для князя – старейшина ведьмарей… Нужно очень почтительно поклониться.

Мы оба склонились перед старейшиной. Он оказался суховатым старикашкой, который прямо и твёрдо стоял, но вот взгляд у него был какой-то очумелый.

– Смотрит странно… – прошептала я Ольгеру. – А он в своём уме?

– Сложно сказать, – обронил Ольгер, подавляя улыбку. – Но не переживай, обряд он проведёт, никуда не денется.

Старейшина сделал несколько шагов вперёд и, вытянув смуглые костлявые руки из широких рукавов платья, положил ладони нам с Ольгером на макушки. И заговорил что-то непонятное, медленно и нараспев.

Я очень-очень надеялась, что чёрное вино действует, а старейшина просто на какой-нибудь древний язык перешёл, а дальше я смогу понять, о чём меня спросят.

Ольгер обещал короткую молитву, но мне показалось, что она длилась долго. Наконец, наступила тишина, а потом я вздрогнула и оглохла от длинной гортанной фразы, которую все присутствующие произнесли хором.

– Не бойся, – прошептал Ольгер. – Они подтверждают, что готовы стать свидетелями.

Старейшина убрал руки с наших голов и, патетически взмахнув ими, воскликнул:

– Если есть причина, по которой этот мужчина и эта женщина не могут стать мужем и женой, назовите мне её!

Наступила тишина. Все таращились на нас и молчали, сложив губы куриной гузкой.

Не дождавшись от почтенного общества возражений, старейшина с воодушевлением повернулся к нам, и тут по залу прокатился ропот. Перешёптываясь и переминаясь, собравшиеся один за другим поворачивались к широкой лестнице, ведущей с галереи.

По лестнице спускался мужчина в ослепительно белой рубахе с золотой оторочкой и широким золотым поясом и белых брюках. Он шёл не спеша, пружинистым размеренным шагом. Его отросшие каштановые волосы закрывали уши и слегка кучерявились, узкое скуластое лицо было спокойным, а осанка – будто кол проглотил. И уже только когда он ступил на ровный полированный гранит, я заметила, что он бос.

Шлёпая босыми ногами, он подошёл к нам.

– Делай, как я, – тихо сказал Ольгер и опустился на колено.

Я последовала его примеру.

Толпа зрителей тоже неровно зашевелилась, зароптала и просела, преклоняя колени.

– Властью, данной мне по праву рождения… – заговорил пришедший голосом Дайры. – … я останавливаю обряд. Он проводится в нарушение нашей традиции.

Я подняла голову и вгляделась. Вот уж точно, мужчине, чтобы перемениться до полной неузнаваемости, достаточно сбрить буйные усы и бороду и немного обкромсать патлы. А, ну да, иногда ещё и надеть штаны.

– Брат, ты забыл пригласить на свадьбу своего князя, – спокойно сказал Дайра.

– Я позавчера тебя полночи ловил!.. – еле слышно возмутился Ольгер, но Дайра нетерпеливо дёрнул рукой.

– Об этом после, – усмехнулся он и повернулся к старейшине. – Благодарю вас, уважаемый, что пытались меня подменить, но в этом не было нужды.

Старейшина поклонился и довольно проворно затесался в толпу собравшихся.

– Продолжай тогда сам! – буркнул Ольгер.

Дайра поморщился и отвернулся от нас, разглядывая гостей церемонии.

– Рад видеть вас всех! – заговорил он, повышая голос. – Поднимитесь, прошу вас.

Все зашелестели одеждами, вставая. Ольгер тоже подскочил, и я за ним.

– Сегодня, к вашему сожалению, продолжения зрелища не будет, – продолжил Дайра. – Мой брат не знал о моём возвращении и невольно нарушил должный порядок. Это не принесло бы счастья молодым. Поэтому обряд откладывается до… до подходящего момента и пристойного случая. Вы все будете приглашены.

– Дайра!.. – подал голос белый от ярости Ольгер. – Ты несёшь чушь!..

Дайра повернулся к нам и негромко, чтобы никто другой не услышал, произнёс:

– Ты хочешь, чтобы я назвал им реальную причину, по которой ты не можешь жениться? Я мог бы, но не стану, пока что. Ограничимся формальным поводом.

Ольгер молча опустил голову, видимо, чтобы не показать своего гнева и отчаяния. Он так старался сдержаться. Мне было жаль его, да и обидно за нас обоих… Я попыталась взять Ольгера за руку. Он грубо вырвал ладонь.

До собравшихся, наконец, дошло, что их попросили убраться вон. Люди сначала медленно, потом всё поспешнее потянулись в разные стороны на выход, и через пару минут в огромном зале никого не осталось.

Дайра внимательно осмотрелся вокруг и наверх, на галерею, тоже поглядел с недоверием.

– Кажется, все убрались, – сказал он. – Самое время как-то объясниться, Ольгер.

– Мне? Объясниться?! – холодно процедил Ольгер.

– Да, тебе, – подтвердил Дайра. – Мне, вообще-то, всё ясно. Но я бы всё-таки послушал. Хочу убедиться, что не ошибся.

Как тогда, в странной питерской квартире, братья стояли и молча смотрели друг другу в глаза. Со стороны так выглядело, будто бы спокойно стояли, но я чувствовала, что они готовы разорвать один другого на части.

– Мне не в чем объясняться. Это ты помешал мне, – произнёс, наконец, Ольгер. – И этим ты нарушил наш договор.

Дайра цокнул языком и покачал головой:

– Нет, брат. Мы пытались договориться, это да. Но ты не услышал то, что я сказал тебе в последний раз. Я просил тебя не причинять вреда этой девочке. Ты мои слова проигнорировал. Это что, так сложно? Всего лишь одна просьба. О многом ли я просил тебя в последнее время?

– Ты знаешь, зачем мне это, – сказал Ольгер. – Другого способа для меня нет. Не она – так другая…

– Значит, пусть будет другая, – с нажимом отозвался Дайра.

– Эй-эй! Слушайте-ка! – воскликнула я, и две пары яростных глаз взглянули на меня с удивлением. – Вы бы хоть девочку спросили, что ли? Вам не интересно, а чего она сама-то хочет?

– Я точно знаю, чего ты не хочешь, – уверенно заявил Дайра. – Ты не хочешь, чтобы тебя поили дурманящими винами и в таком состоянии заставляли делать то, что ты никогда бы не сделала на трезвую голову.

– Откуда ты знаешь, что я сделала бы?! С чего ты вообще решил вмешиваться?! – гнев и обида просто распирали меня. – Кто тебе сказал, что я не хочу свадьбы?!

– Я это знаю, – спокойно проговорил Дайра.

– Ничего ты не знаешь! Пришёл и всё испортил!

Дайра только качнул головой. Ольгер же сжал губы и промолчал.

Хотелось то ли плакать, то ли просто в голос орать.

Но дальше повыступать мне было не суждено. Вдруг резко и сильно заболел живот, спазм охватил горло и пробрался за уши. Я успела только мякнуть что-то и согнулась пополам.

Они оба рванулись ко мне. Как уж они собирались мне помочь, я так и не узнала. Меня стошнило чёрной мутной жижей прямо на мерцающий подол платья. Боль и спазм сразу же прошли, но от нахлынувшей слабости я села прямо на пол.

Дайра пристроился рядом, придерживая меня за плечи. Ольгер присел напротив и внимательно следил за мной. Странный у него был взгляд. Холодное разочарование – вот что в нём читалось.

– Алиша, ты как? – Дайра обеспокоенно склонился ко мне.

– Я в порядке, – пролепетала я. – Ну, почти.

– Ольгер, лекаря позови! – потребовал Дайра.

– Незачем, – спокойно отозвался Ольгер. – Я и сам лекарь, ты не забыл? С ней всё нормально. То есть, ненормально, конечно, но не в том смысле, за который ты переживаешь.

Дайра, не отрываясь, тревожно смотрел мне в лицо.

– Почему ты босой?

– Что? – удивился Дайра.

– Почему ты босой?! – повторила я, вспомнив, как он шлёпал по холодным мраморным плитам. Почему-то именно сейчас я испугалась, что он может простудиться.

– А, – небрежно отмахнулся он. – Спешил. Не стал дожидаться, пока принесут подходящие туфли… Ты как себя чувствуешь?

– Хорошо. В смысле…

Я вдруг глянула будто со стороны на то, что происходило в последние полчаса. Мои собственные мысли, которые недавно теснились в моей голове, я снова услышала, будто чужие слова. Весь вот этот вздор про платье, причёску, свадебные фотки… Это пьянящее предвкушение чего-то грандиозного. Будто кто-то что-то мне пообещал, словно всё это взаправду, и повод для радости действительно был…

– Ох… – я в ужасе закрыла лицо ладонями.

– Всё в порядке, Аля, – сказал Дайра у меня над ухом, и его руки слегка потеребили мои окаменевшие плечи.

– Уйдите от меня оба! – процедила я, не отрывая рук от лица.

– Алиш, – проговорил Дайра. – Давай, ты сейчас переоденешься, умоешься, и мы с тобой отправимся домой? А?

Я выпрямилась и посмотрела на него:

– Что значит «домой»?

– За грань. В Питер. У меня квартирка есть на Ваське, так что на улице не останешься. Всё хорошо будет. Пойдём…

– Подожди, – я затрясла рукой, заставляя его замолчать. – Дайра, ты не понял ничего…

Он сдавленно вздохнул и посмотрел выжидающе.

– Дайра, спасибо тебе, что вмешался и разогнал всё это…

Дайра тревожно поморщился, но ничего не ответил.

– Я и правда не хочу этой свадьбы. Потому что для меня это не игра… Но я никуда не пойду, Дайра. Я здесь останусь, с Ольгером. Я вижу, что нужна ему. Мне же не трудно…

Дайра покусал губы, ничего не ответил, поднялся на ноги и молча протянул мне руку. Уцепившись за неё, я поднялась с пола.

Голова ещё кружилась, но крыша моя точно встала на место.

Я глянула на чёрное пятно на платье без всякого сожаления. Снять бы поскорее это хитрое тряпьё. Оно так ясно напоминало мне, какая я идиотка.

Дайра шагнул к брату и некоторое время задумчиво смотрел в сторону. Потом перевёл взгляд на Ольгера и сказал спокойно:

– Я прощаю тебе два года моей жизни, которые ты у меня отнял. Честно говоря, я подозревал, что снять кошачье заклятье – не такая уж сложная проблема, что для этого можно было сразу попросить помощи. Но я не настаивал. Что такое два года жизни? Мне же тоже вроде как не трудно, ради брата. Но я не никогда тебе не прощу Алишу.

– Ты же слышал сам, – отозвался Ольгер. – Она хочет помочь.

Дайра молча покивал, потом решительно рубанул рукой:

– С этого момента – всё, Ольгер. Будет не так, как я тебе обещал. Будет так, как я считаю нужным сделать сейчас. Я уйду из Морлескина навсегда. Мне не нужна эта власть. Я её не хочу и не собираюсь за неё цепляться. А ты рождён повелителем. Ты этого хочешь, и ты справишься. Но я не откажусь от титула. Ты останешься здесь регентом. Вечным регентом…

– Я на тебя надеялся, – укоризненно сказал Ольгер.

– А я на тебя. Ты ни во что не ставишь меня, а мне плевать на твои проблемы. Я не откажусь от титула, потому что ты не имеешь на него права.

– Да какая разница?! – вскипел Ольгер.

– Разница? Я тебе объясню. Мы с тобой родились на самой вершине мира, законы и традиции которого нас обоих не устраивают. Я просто ухожу, не желая иметь дело с этими законами. Ты же остаёшься и собираешься на этот мир плевать. Попробуй, но я тебе в этом не помощник.

– Тебе всё равно, что станет с Морлескином?

– Извини, – холодно сказал Дайра. – Но я прекрасно знаю, что я должен делать ради Морлескина. А пока Морлескин без нас обоих прекрасно обойдётся в случае чего, так что не надо истерики.

– Я подозревал, что мать рано или поздно предаст меня, но я никогда не думал, что это сделает мой брат, – печально усмехнулся Ольгер.

– Считай, что у тебя нет брата. Тем более, что ты именно так и ведёшь себя, будто никакого брата у тебя никогда не было. Так тебе будет легче. Да и мне, пожалуй, тоже.

Дайра повернулся и пошёл прочь. По пути он остановился около меня и что-то сказал вполголоса.

– Что?!

Дайра повторил что-то на родном языке, но, увидев выражение моего лица, тут же перешёл на русский:

– И всё-таки, пойдём домой, пожалуйста.

Я покачала головой.

Дайра развёл руками, печально улыбнулся и пошлёпал босыми ногами, покидая парадный зал.

Глава 25

Ольгер подвёл меня к двери.

– Магическую защиту он не разрешает ставить, потому что сам не может её снять. Так что просто стучи.

– А ты не хочешь зайти со мной?

– Ни к чему, – строго ответил Ольгер. – Я всего лишь показал тебе дверь.

Он отвернулся и ушёл по коридору в сторону своих покоев.

Я осторожно поскреблась, но никто не ответил. Тогда я на всякий случай потянула за ручку, и дверь оказалась не заперта.

– Дайра, ты здесь?!

– Ага, – послышалось из глубины покоев.

– А что не запираешься? – я пошла на голос.

– А кому я нынче нужен? – рассеянно отозвался он.

В огромной спальне царил жуткий кавардак. Сдвинутая кровать, распахнутые дверцы во всех шкафах, повсюду тряпки, разные башмаки, носки…

Дайра в глубокой задумчивости сидел на уголке кровати, у ног его стоял небольшой тёмный рюкзак.

– Привет! – вскинулся Дайра и вскочил.

Я прыснула.

– Ты чего? – удивился он и оглянулся.

– Ты куда так вырядился?

Дайра рассеянно осмотрел себя.

На нём были надеты то ли длинные бриджи, то ли короткие брюки из плотной камуфляжной ткани и с множеством объёмных карманов на бёдрах да полосатая безрукавка. Вся одежонка была тесновата.

– За грань собираюсь. Лучше уж в этом… – Дайра рассеянно стряхнул с груди невидимую пылинку. – … чем в шёлковом княжеском облачении.

– А это всё? – я обвела комнату рукой. – С собой, что ли, забираешь? Так в рюкзак не влезет.

– Нет, – засмеялся Дайра. – Это я искал что-нибудь, из чего не вырос за последние двадцать лет. Тут остались все мои старые вещи для загранки…

– Для чего?!

– Для загранки, – повторил Дайра. – Ну, для походов за грань. И все они с тех времён, когда я ещё был подростком.

– Если тебе это всё не надо, давай я приберусь.

– Ещё чего? – отмахнулся он. – Ладно бы, где в другом месте. Но тут есть кому прибираться. Уйду – вылижут до блеска.

Он ещё немного постоял, развёл руками и вернулся к своему рюкзаку, сел и стал укладывать внутрь то, что лежало рядом.

– Значит, уходишь?

– Угу, – буркнул Дайра. – Хотя, точнее будет сказать – возвращаюсь.

– Зачем? Раз не хочешь от титула отказываться, почему бы тебе не остаться?

– А что мне тут делать? – Дайра нервно пожал плечами. – Загорать на террасах, на море пялиться, советников слушать и делать вид, что я тут самый главный?

– Ну, почему? Будешь решения принимать. Ты же умеешь, я сколько раз убеждалась.

– Вот я решение и принял.

– Но ты же Морлескин любишь!

– Угу. Только он меня не любит, – задумчиво процедил Дайра, оглядывая округлившийся рюкзак. – Да нет, Алиша, я не жалуюсь. Я привык жить за гранью, даже соскучился уже…

Он замолчал, легонько встряхнул рюкзак, чертыхнулся и снова стал разгружать его.

– Что ты мучишься? Не влезает?

– Да влезает, – вздохнул Дайра. – Никак не уложить так, чтобы не разбить. Когда в проход затягивает, трясти может здорово.

– А что у тебя там? – кивнула я на небольшие свёртки, которые Дайра снова разложил вокруг рюкзака.

– Вина. Всех цветов радуги. Больше отсюда туда тащить нечего, – пояснил Дайра не очень охотно. – Остальное куплю. А вот лечиться я предпочитаю тем, чем меня в детстве лечили.

– Внушительная аптечка, – улыбнулась я.

– Угу, – кивнул он.

– Где, ты говорил, твоя квартира? На Васильевском?

– Да, но я там не останусь. Если только на несколько дней, пыль двухлетней давности вытереть. Потом в норвежское заполярье подамся.

– Зачем так далеко?!

– Там удивительные места есть. Суровые, – мечтательно пояснил Дайра. – И красота невероятная.

– А делать ты что там будешь?!

– Повезёт – на рыболовецкое судно устроюсь, – улыбнулся Дайра и хитренько на меня взглянул. – Бывала на северных морях в шторм?

– Да тьфу-тьфу-тьфу!

– А я бывал. Интересные ощущения. Переживёшь такое – себя зауважаешь.

Я поймала себя на том, что сокрушённо качаю головой.

– Это будет правильно, Алиша. Сильяне, конечно, эта идея не очень-то нравится…

– Она-то тут причём?

– Я её с собой позвал, – пояснил Дайра, не глядя на меня.

– Зачем?!

– Э-э-э… Найдём, чем заняться на пару, – усмехнулся он и добавил угрюмо. – Чувствую себя обязанным… – и тут же после паузы. – Хотя, вру, конечно. Не чувствую. Но должен чувствовать. Поэтому и позвал.

Он, наконец, застегнул свой рюкзак. И взглянул на меня с печальной усмешкой.

– Дайра, прости меня.

Он качнул головой и поморщился:

– Прекрати, терпеть этого не могу!

– Чего этого?

– Ну, вот этого всего… – он кивнул на меня. – Когда рвут на себе волосы и руки заламывают… За что тебе извиняться? Ты меня не обманула, не оболгала, не обокрала…

– Ты из-за меня с братом разругался.

– Мы разругались бы и без тебя, раньше или позже. Дело не в тебе, а в наших непримиримых противоречиях. Не они твоя проблема. Проблем ты себе в другом месте нажила, – Дайра сжал губы и стал совсем-совсем похож на Ольгера. – Но тут я уже ничего поделать не могу, хоть и пытался. Ещё есть вариант в мешок тебя и силой унести. Так и надо бы сделать, но я слабак, рука не поднимается. Да и не терплю женского визга за спиной.

– Только насмехаться не надо! – возмутилась я.

– По-дружески имею право подколоть, – возразил он и примирительно улыбнулся.

– А, тогда ладно.

– Ну, мне пора, – Дайра пожал плечами и потянулся к рюкзаку.

– Уже?! – испугалась я.

– Да, я сейчас к Сильяне, и пойдём с ней в Лиловые горы, она проход откроет.

– Я тебя провожу!

Дайра покачал головой:

– Тебе не надо покидать замок. Провожать – проводишь, а как возвращаться будешь? Я так и не понял, куда делись княгиня Лайла со своим советником, так что опасность до конца не миновала. Попрощаемся здесь.

– Хорошо, здесь так здесь.

Я шагнула к нему.

Дайра несколько секунд смотрел на меня с улыбкой, но вдруг стал серьёзным:

– Может быть, всё-таки в мешок?

– Что?!

– Тебя в мешок. И прочь отсюда, со мной?

– Дайра… – я не вынесла его убийственно-серьёзного взгляда и опустила голову.

– Алиша, я ведь не шучу, – тихо сказал он.

– Я останусь с Ольгером.

– Да не любишь ты его, – с плохо скрытой досадой проговорил Дайра. – Ты влюблена в его тайну. В его страдание, причину которого не понимаешь.

– Да мне ещё психоанализа тут не хватало! – возмутилась я. – А если не понимаю, то что? Думаешь, если пойму, что-то изменится?

Дайра задумался, прищурившись.

– Измениться, может быть, и не изменится, – твёрдо сказал он. – Но ещё больнее тебе точно будет.

– Это неважно, Дайра. Я нужна ему, и я с ним останусь, чтобы помочь. Остальное неважно.

– Да я уже понял, – вздохнул он. – Тогда… Удачи тебе!

– И тебе! – спохватилась я, радуясь, что наш разговор свернул, наконец, со скользкой дорожки. – Не замёрзни там, в заполярье!.. Ну, здоровья ещё… И счастья с Сильяной!

– Да уж, для счастья с Сильяной мне здоровье точно понадобится. И нервы покрепче, – засмеялся Дайра.

Мы оба замолчали.

– Я тебе кое-что сказать хочу, – начал Дайра. – Ты просто выслушай и не перебивай, хорошо?

Я кивнула.

– Иди-ка сюда, – он привлёк меня к себе, осторожно обнял, и его рука легла на мой затылок.

Дайра заговорил на незнакомом языке. Это не был обиходный язык Морлескина, который я всё ещё толком не понимала, но уже ни с каким другим на слух не перепутала бы.

Это были не то стихи, не то заклинание, ритмичные, но неторопливые строфы. Я всё ждала, что это экзотическое предисловие закончится, и Дайра скажет то, что я должна была выслушать, но он замолчал, прижал меня к себе чуть крепче и тихонько выдал в самое ухо:

– Аур-тэ, Алиша. Аур-тэ…

И отпустил.

– Это всё? – осторожно спросила я.

– Угу, – мыкнул Дайра и развёл руками. – Ну, побежал я. Если понадоблюсь, Коста сумеет меня отыскать.

Он повернулся и шагнул к двери.

– Э-э, стой! – выкрикнула я в полном смятении. – Ты что мне сейчас сказал?! Вот это всё, что это было?

– Ты поняла, – улыбнулся он, обернувшись на пороге.

– Нет, не поняла! Переведи же, наконец!

Но Дайра покачал головой:

– Пока, Алиша. Береги себя.

Он ушёл, плотно притворив за собой дверь.

Глава 26

Коста с усилием прожевал то, что было у него во рту, поковырялся вилкой в тарелке и тоскливо вздохнул:

– Откуда только у них руки растут?.. А давайте, я опять начну готовить? Это же невозможно, что они делают с нормальными продуктами…

Брилле только загадочно улыбнулась, не поднимая головы.

Я промолчала.

Мы теперь собирались у Ольгера в столовой, как счастливая семья: если не три раза в день, то на завтрак и ужин обязательно. Правда, стол нам накрывали казённый, с общей замковой кухни.

Я сразу поставила Ольгеру условие: никаких больше вин, какого бы цвета они ни были и от чего бы ни помогали. Нет – и всё. Он не возражал. И даже ввёл за трапезой правило: всем говорить по-русски, чтобы беседа за столом была общей и непринуждённой. Освоение языка Морлескина шло у меня не так быстро, как мне хотелось, хотя мои преподы из универа были бы от моих успехов в полном восторге.

Ольгер, выслушав сетования Косты, только пожал плечами:

– Извини, Коста, у меня в покоях кухни нет.

– Я спущусь вниз, я не гордый!

– Не раньше, чем я тебе позволю. Спина отлично заживает, но пока всё-таки полную нагрузку тебе давать рано, – строго сказал Ольгер и, видя, что Коста скис на глазах, добавил. – Да не расстраивайся, день-два, и сможешь снова нас баловать. А пока мы потерпим. Верно, Брилле?

– А я и не терплю. Я не вижу особой разницы, – буркнула Брилле. – И у Косты вкусно, и тут… – она кивнула на стол. – … тоже замечательно.

– А я вижу разницу, – заявила я, заметив, как Коста угрюмо насупился.

– Что ты там можешь видеть? – фыркнула Брилле. – Ты его стряпню пробовала только тот единственный раз, когда с нами тогда позавтракала.

– Не только! И булочки! – возразил Коста.

– И оладьи с морковкой! – добавила я. – Я, правда, всего лишь попробовала, но это было нечто.

– Без морковки было бы куда лучше, – хмыкнула Брилле и отмахнулась.

Ольгер вздохнул и отложил приборы.

– Дразните друг друга, как дети малые, – устало проговорил он. – Надо мне вам всем срочно какое-то занятие придумать, а то вы от скуки ещё подерётесь.

– Это не скука, Ольгер, – серьёзно сказала Брилле. – Когда ощущения и предчувствия не получают никаких объяснений, это не скука. И это очень тяжело.

– Каких вам объяснений надо? – нахмурился Ольгер. – Я же вам объявил всё ещё неделю назад. Я – регент княжества. Моя мать со своей челядью – в ссылке. Вообще-то, им всем место в надёжной темнице, но княгиня обещала, что будет благоразумна. И лучше бы она обещание сдержала. Я не хочу сейчас снова терять в стычках моих людей, да и охотиться на собственную мать – занятие не особо весёлое… Вот в этом состоянии относительного равновесия мы с вами и будем сейчас жить. Пока что-нибудь не изменится.

– А что может измениться?

– Да всё, что угодно, – туманно ответил Ольгерд и встал из-за стола. – Не обращайте на меня внимание, продолжайте ужин. И спокойной ночи.

Он вышел из столовой.

Ночь уже давно опустилась на замок. За стеклянной стеной ничего не было видно, кроме крупных звёзд в вышине. Из открытой на террасы двери веяло свежестью.

– Я, пожалуй, поплаваю перед сном, – сказала Брилле на языке Морлескина.

– Поздно уже, – на том же языке отозвался Коста.

Это уже не первый раз случалось. Как только Ольгер покидал компанию, Брилле и Коста говорить по-русски забывали, особенно когда говорили между собой. Сначала я за это обижалась на них, а потом, когда оказалось, что чем дальше, тем я больше и больше понимаю их диалоги, я напускала обиженный вид нарочно. Пусть думают, что их разговоры для меня – великая тайна.

Правда, до сих пор ни о чём таком особенном при мне сказано не было.

– Ну и что, что поздно? – лениво возразила Брилле и добавила что-то непонятное про то, что пойдёт не в темноту.

Пока я соображала, что бы это значило, Коста заявил:

– Но я-то не летаю!

– А ты тут причём? – удивилась Брилле, но, как мне показалось, это было притворное удивление.

– С тобой пойду.

Тут до меня и дошло, что Брилле имела в виду: какая ей разница, что поздно, всё равно темными закоулками она не пойдёт. Конечно же, полетит, как обычно.

– Ольгер тебе не велел! – строго сказала Брилле.

– Но…

– Нет! – она сказала, как отрезала, встала, вышла на террасу.

В подсветке было видно, как она сбрасывает тунику, а потом несколько хлопков крыльями – и всё стихло.

Коста только горько вздохнул и печально посмотрел на меня.

– И вот так всегда, – грустно сказал он, но вдруг улыбнулся. – Ну, или почти всегда.

– В смысле?

Коста кивнул за стекло, и оттуда раздалось оглушительное призывное «Каа-арррр!»

Коста просиял и поспешил на террасу, снимая на ходу тонкую рубаху. Я невольно отвела взгляд от его изуродованной спины, но Коста совершенно не собирался быть осторожным. Отбросив рубаху на кресло, он выскочил из столовой на свежий воздух, и уже в полутьме с трудом можно было угадать, что он стаскивает штаны.

В столовой бесшумно появились несколько слуг. Чтобы не мешать им прибираться, я вышла в боковую дверь, ведущую к спальням.

Вот тут, прямо рядом со столовой – спальня Брилле. А Косту после того, как он слегка оклемался, Ольгер поселил напротив. Дальше по коридору его, Ольгера, приватные комнаты, а в самом конце – мои.

Дверь к Ольгеру была открыта, а он сам полулежал на софе с книгой в руках. Хотя, вроде бы и спать собирался, и постель раскинута.

Я остановилась у открытой двери.

– Ты что, сделал у себя на террасе бассейн?

Ольгер оторвался от книги и удивлённо уставился на меня:

– Нет, насколько я помню. С чего ты взяла?

– Брилле полетела плавать, Коста захотел идти с ней. Но пошёл он почему-то на террасы…

Ольгер отмахнулся и снова уставился в книжку.

– Ты же запрещаешь ему нагрузку! Если он сейчас превратится и поползёт по склону к морю!..

– Да никуда он не поползёт, – устало перебил меня Ольгер. – Как и Брилле никуда не полетит. А Коста сейчас, конечно, несколько ограничен в выборе поз, не все ему показаны в его состоянии, но они как-нибудь справятся, не маленькие. Мои советы им сейчас точно не нужны.

Думаю, в комнате было слышно, как я хлопаю ресницами.

– Что? – удивился Ольгер. – Неужели сама не замечала?

– Нет. А как же?.. Как же ты и Брилле?!

Ольгер закрыл и отложил книгу.

– Пара «я и Брилле» не выходит за рамки отношений ведьмаря и его боевого метаморфа, – проворчал он, вставая. – Не надо путать искусственно наведённую эмоциональную связь между мной и Брилле и романтические отношения.

– Но я дважды слышала, как ты говорил ей «аур-тэ»!

– И что? – равнодушно уточнил Ольгер. – Не вижу логики.

– А я вижу! Точнее, чувствую!

– Чувствовать логику – это… это… – Ольгер пощёлкал пальцами. – Это какая-то неизвестная мне магия.

– И никто не хочет мне эту фразу перевести! Только темнят и смущаются…

Ольгер усмехнулся.

– Да нет тут ничего особенного. Могла бы сразу спросить меня вместо того, чтобы пытать тех, кто смущается. Эта фраза – завершение древнего стиха, который долго считался действенным приворотным заклинанием, – проговорил он неторопливо. – Пока, наконец, не выяснили, что никакого приворота он не делает. И теперь тот, кто любит, читает его избраннице… ну или избраннику, тут уж смотря кому не повезло.

– Почему не повезло?

– Потому что этот стих читает тот, кто любит безответно и без надежды на взаимность, – пояснил Ольгер. – Тот, кто смирился с неизбежным, кто отступает и благословляет любимого, но собирается быть с ним в мыслях, в грёзах, в душе и в сердце, так же часто, как тянутся друг к другу тела пылких влюблённых…

– В самом деле, вполне невинный стишок, – пробормотала я, запинаясь.

– Ну, – задумчиво развёл руками Ольгер. – Я тебе изложил… как это у вас там называется… адаптированный пересказ для младшего школьного возраста.

– Понятно, – вздохнула я. – И на том спасибо.

Ольгер выжидательно посмотрел на меня:

– Что-то ещё?

– Нет. Извини, ты читал, я тебе помешала.

– Я не читал. Я пытался, но безуспешно, – усмехнулся Ольгер и сел на постель. – Брилле права, когда говорит, что ощущения не совпадают с тем, что видят глаза. То, что произошло за последнее время в Морлескине, завершилось на удивление мирно. И вот это удивление как-то… утомляет.

Ольгер опёрся позади себя на вытянутые руки и с хрустом в шее запрокинул голову.

– У вас тут что, массажистов нет?

– Это было бы слишком просто, – как-то невпопад ответил Ольгер и с видимым удовольствием прикрыл глаза.

– Ты собираешься помириться с Дайрой?

Ольгер резко выпрямился, и мне показалось, что глаза его недобро сверкнули.

– Нет, – ответил он коротко.

– Почему?!

– Потому что это невозможно, – отрезал Ольгер.

Я села рядом с ним на краешек кровати.

– Я всё время думаю о том, что это из-за меня.

– Ну да, конечно! – саркастически усмехнулся Ольгер. – Нашла, о чём думать. Дело во мне и только во мне. Всё, в чём Дайра меня тут обвинял – всё справедливо. Всё правда. Когда-то от него зависела моя жизнь, и я считал, что брат – единственное существо в мироздании, которое меня никогда не предаст. И я был уверен, что и я не смогу его предать. И вот, когда недавно случилось так, что его жизнь зависела от меня, я с этой ответственностью не справился. Всё понимаю, но ничего не могу поделать. Ни оправдаться, ни искупить. Даже покаяться не могу, потому что считаю, что сделал всё правильно. Так что… брата у меня больше нет, и дело только во мне.

Он как-то странно говорил мне это всё. Без пафоса, без надрыва. Будто не с посторонним собеседником разговаривал, а с собственной тенью или отражением.

И я почувствовала, насколько он одинок. Безмерно одинок, со всеми этими дурацкими тайнами и интригами, с верными соратниками, которые удерживаются непреодолимым заклятьем, с этим тысячелетним замком, с магией и чудесами, с толпами верных слуг и злонамеренных врагов. Всего так много, всё так сложно и причудливо переплелось, а он среди всего этого остался совершенно один.

– Ради чего всё это, Ольгер? Неужели для того, чтобы стать самым крутым ведьмарем и властителем Морлескина?

– Думаешь, оно того не стоит? – усмехнулся он.

– Я не знаю, – честно ответила я. – Но мне кажется, кто хочет власти, тот просто головы сшибает на своём пути, и всё. У тебя что-то другое на уме, но я не ведьмарка, я не прочту. И, наверное, даже не догадаюсь, у меня с фантазией не очень…

– А ты бы хотела? – спросил он неожиданно мягко. – Прочесть меня? Догадаться?

– Да.

– Зачем это тебе?

– Эммм… Если бы знать, – буркнула я. – Придурь такая.

Он засмеялся. Не презрительно, не отчаянно. Как будто бы с облегчением.

И его рука вдруг ласково погладила моё плечо, а прямо перед собой я увидела холодные синие глаза. И тёплые мягкие губы принялись целовать меня.

Его поцелуй был длинным, нежным и настойчивым. Пожалуй, слишком настойчивым. А когда я почувствовала, что его руки за моей спиной безуспешно пытаются развязать тесёмки туники, с трудом отстранилась и проговорила:

– Кажется, я опять что-то неправильно завязала.

Он весело рассмеялся и, чуть напрягшись, просто разорвал коварные верёвочки.

Сильный. Тёплый. Невероятно нежный и очень осторожный. Эти длинные красивые пальцы, стирающие слезинку с моей щёки. Эти губы, так умело отвлекающие от боли первого раза. Глаза, которые так хотелось расцеловать, широкая грудь, к которой так хотелось прижаться и не отпускать…

Ради такого первого раза стоило трижды послать подальше Игорька, потом вернуть с полпути и тут же послать ещё дальше. Я и раньше подозревала, что судьба точно знает, зачем и почему она обходится с тобой так или иначе, только лишний раз убедилась.

Мы долго лежали в объятиях друг друга. Даже Брилле и Коста успели вернуться с террас и разойтись по своим спальням.

А потом Ольгер на минутку удалился и принёс два высоких стакана с чем-то фиолетовым.

– Что это?

– Сок. Сливовый, мой любимый. Не бойся, я же дал слово насчёт вин.

Я взяла стакан. Пить хотелось, но кто его знает…

– Не доверяешь? – усмехнулся Ольгер и глотнул из своего стакана. – Не буду я тебя больше дурманить, уже хотя бы потому, что это бесполезно. А сейчас и вовсе бессмысленно…

– Да я не то, чтобы не доверяю, – мне показалось, что Ольгер расстроился. – Просто если вдруг, мало ли… Мне сейчас так хорошо, что не хочется портить.

А сок был вкусным. Густой, прохладный, кисловатый.

Мы сидели рядышком в сбитой растрёпанной постели, потихоньку опустошали стаканы и смотрели друг на друга.

Всего пару недель назад мы были ещё незнакомы. А потом в эти дни уместились столько этапов, столько ступеней… И всё равно, эта лестница по имени Ольгер Морлескин уходит куда-то за облака. Не увидеть мне её целиком и по ней не подняться.

Правда, теперь я уже видела его другим. Усталым и немного смущённым. И я теперь знала, что в нём так много напористой и нежной мужской силы. Вот только загадок меньше не стало.

– Ольгер, а почему Дайра сказал, что тебе нельзя жениться?

В его руке дрогнул стакан.

Ольгер допил сок, потянулся к столику и отставил стакан, а потом печально взглянул мне в глаза.

– Он так сказал, потому что по законам Морлескина мне действительно нельзя жениться, – неторопливо проговорил Ольгер, подыскивая слова. – И нельзя получить титул. Ни при каких условиях, даже если в роду не останется никаких других наследников.

– Почему?!

– Есть одна причина. Если о ней станет известно всем, меня признают недееспособным. Дайра эту причину знает, но… – Ольгер опустил голову. – Я не верю, что он рассказал бы.

После долгой паузы Ольгер решительно потряс головой:

– Нет. Это была пустая угроза. Не рассказал бы, конечно. Он мне обещал.

– Что за причина? – осторожно уточнила я.

Ольгер прикрыл ладонью глаза, потирая лоб, и нервно усмехнулся:

– Даже не знаю, с какого конца правильнее будет начать… Ты вот всё хотела знать, в кого я превращаюсь…

– Да-а-а?.. – протянула я. – Хотела. И хочу.

– Ну, тогда пришло время сказать, – Ольгер убрал ладонь от лица и вздохнул.

Я вдруг поняла, что мне это уже не так интересно, как раньше. Ну, разве что немного любопытно. А приготовления в виде вздохов и нервных жестов мне совсем не понравились.

– Так и в кого же ты превращаешься?

Ольгер запустил пятерню в свои длинные тёмные пряди и медленно зачесал волосы назад.

– В человека, – произнёс он, не поднимая глаз.

– То есть?

Ольгер выпрямился, взглянул мне в лицо.

– То, что ты сейчас видишь, моё человеческое обличье… Оно вторично. Я рождён животным.

Мне как ледяной камень в желудок упал, и в ушах застучало.

– Каким ещё животным? Я не понимаю…

Ольгер покусал губы и заговорил, как обычно, спокойно и внятно:

– Люди в Морлескине часто бывают метаморфами. Обычно у женщины рождается младенец, и через некоторое время просыпается его способность принимать второе обличье… А есть и другая разновидность меняющихся. У самки рождается детёныш, который может становиться человеком. Вот я из таких. Моё человеческое обличье – вторично.

– Но как же?! Как – вторично?! Ты же наследник Морлескина?! Сын покойного князя и княгини Лайлы?!

Ольгер кивнул.

– Ты приёмный что ли?!

Он покачал головой.

– Так как тебя могло родить животное?!

Воображение у меня, наверное, слишком живое. И память, увы, чересчур хорошая. Так что информация из античной культуры и классической живописи, которую я прослушала на лекциях в универе, мгновенно всплыла, и перед глазами у меня замельтешили мировые шедевры: Леда и лебедь, Европа и бык, многочисленные сюжеты о сношениях женщин с сатирами и кентаврами. А уж славянские мифы лучше вообще не читать на сон грядущий, там сплошная зоофилия…

– Оба моих родителя – метаморфы, – сказал Ольгер, не глядя на меня. – Так вышло, что отец сильно разгневался на мою мать. Я до сих пор не знаю, в чём там было зерно интриги, и что произошло, но та размолвка должна была стать разрывом. Отец выгнал мать несмотря на то, что она была мной беременна. Выжить в человеческом облике в её положении было невозможно, её преследовали по всему Морлескину. Она спасалась в своём животном обличии, так и рожала меня. Поэтому я метаморф, но мой человеческий облик вторичен.

– Но ведь вы с матерью снова оказались в замке?

– Да… Там, похоже, была такая мелодрама, что все обрыдались, – пробурчал Ольгер неохотно. – Отец простил мою мать. Он был человеком вспыльчивым и грубым, но сентиментальным. Я знаю, у него руки чесались взять грех на душу и избавиться от меня. Это могло бы уберечь династию от ненужных проблем. Мать смирилась бы с этим, потому что ей тоже не поздоровилось бы, если бы всё открылось. Но родители ничего со мной не сделали. Дайра, который и сам тогда был ещё малышом, вступился за меня. А так как отец Дайру обожал, он не решился его расстраивать. Как я родился, и кто я на самом деле, только они и знали – отец, мать и Дайра. Я и сам узнал о себе правду не сразу.

Я вдруг поняла, что больше ничего не хочу знать.

Передо мной сидел необыкновенно красивый мужчина. Мой первый мужчина. Я этого хотела, наверное, с самого начала, сразу как увидела Ольгера. И вот оно всё и случилось, и было так хорошо, что чего ещё и желать… Но дышать почему-то нечем. Совсем.

– Мне продолжать? – осторожно уточнил Ольгер.

– Ты случайно не кот? – выдавила я из себя дурацкую шутку.

Он с улыбкой покачал головой:

– Увы.

– Но и не аспирот, я надеюсь?

– Нет!

– Тогда не надо продолжать. Я больше не хочу ничего слышать.

Он протянул руку и прикоснулся к моей щеке. Большое, очень большое усилие мне потребовалось, чтобы улыбнуться в ответ. И я улыбнулась. И отвела в сторону его руку.

Стакан недопитый я, наконец, довертела. Он выпал у меня из руки, и остатки сока мгновенно впитались в скомканную простыню. Ольгер равнодушно глянул на пятно и проговорил:

– Таких, как я, мало. Такими брезгуют и сторонятся. Никаких наследственных прав, тем более в княжеской семье. Вступать в брак тоже нельзя. Метаморф способен спариваться в любом обличье, но только в изначальном может зачать потомство…

– Ну ты подумай… А просто спариваться, значит, можно.

– Да, – кивнул он.

– Вот оно что.

– Слушай, ты не подумай ничего такого, – спохватился он вдруг.

– Да чего ещё такого тут можно подумать?

– Я тебе просто теорию рассказываю! Как человеку, который вызвался мне помочь! – совсем расстроился Ольгер. – К тому, что между нами сейчас было, это вообще не относится…

– Думаешь? Это круто меняет дело.

Что-то в моём голосе заставило его замолчать.

Лучше бы Дайра силой запихал меня в мешок. Конечно, я бы смертельно обиделась на него и считала бы, что он меня настоящего счастья лишил. Но так больно мне не было бы точно.

– Ну ладно, я пришлая, что с меня взять… Но все другие, опытные маги, ведьмари и вот эти все люди… Им что, тоже не отличить, какое обличье где?! Да Сильяна наверняка чёрта лысого насквозь разглядит!

– Чёрта, пожалуй, да, – невесело согласился Ольгер. – Но фазы метаморфоз, то есть обличья, это не результат внешне наведённых заклятий. Это естество, легко управляемое собственными желаниями. Иногда можно заподозрить, что человек или животное находится не в изначальном облике. Например, если размеры существа несколько необычны. Но мне в одном повезло: в человеческом обличье я не гигант и не карлик. Если Сильяна никогда не имела возможности увидеть сам процесс моего превращения, то ничего этакого она во мне не разглядит.

– Поэтому даже от своих метаморфов ты скрываешь то, как превращаешься?

– Скрывал бы, да. Но сейчас мне нечего скрывать: я не превращаюсь уже очень-очень много лет, – отозвался Ольгер. – Когда родители, наконец, поведали мне, кто я такой, и что меня в жизни ждёт, моё детство закончилось. Но однажды мы с Дайрой повстречали бродягу-ведьмаря. Никогда не видел настолько сильного мага, вокруг него даже воздух искрил. Вот он разглядел меня сразу. Он рассказал нам о ритуале, которым может воспользоваться такой, как я. Надо двадцать пять лет, ни днём меньше, прожить в человеческом обличье. И тогда фазы поменяются местами, и именно человеческое обличье станет изначальным. Но если не дотянешь срок, хоть на мгновение вернёшься в животный облик, больше не сможешь его сменить никогда.

– И ты близок к успеху? – спросила я, удивляясь собственному спокойствию.

– Да. Осталось совсем немного, – улыбнулся он. – Поэтому я все эти годы не мог стать по-настоящему сильным ведьмарем. Слишком много сил уходит на то, чтобы постоянно жить в фазе метаморфозы… Поэтому мне нужны такие батарейки, как ты. Чтобы держаться на плаву.

– Ясно.

Я посмотрела на валяющуюся тунику.

– Сейчас Брилле принесёт тебе новую.

– Нет! – выкрикнула я и сама испугалась. Только не Брилле, её ещё здесь не хватало.

– Что нет? – осторожно уточнил Ольгер.

– Эту накину. Неважно…

Я подняла с пола тунику и осмотрела.

– Алиша?

Да, тесёмки порваны, но чем прикрыться есть. Дойти до конца коридора мне хватит.

– Аля? – в голосе Ольгера была слышна тревога.

– Послушай, – у меня задрожали губы, но я справилась и продолжила нормальным голосом. – А тебе не приходило в голову, что рассказать это следовало до того, как… спариваться со мной? До, а не после?

– Приходило, – согласился он.

– Так и что ж тогда?!

– От сострадания, сильного желания, счастья, потрясения и отчаяния гораздо сильнее отдача, когда это всё сразу, одно за другим, а не растянуто во времени, – с готовностью пояснил он.

– А-а-а, – усмехнулась я. – Так вот что это было. Ты батарейку включал.

Он кивнул.

Ясный такой, честный взгляд.

– Поздравляю, ты такой… изобретательный. Ну и как, хватит тебе до конца срока?

– Чего хватит?

– Энергии. Ещё что-нибудь потрясающее расскажешь? Или нажрался уже?

Он покачал головой:

– Зачем так грубо? Ты же хотела помочь…

– Хотела, да. Но как же удобно теперь тыкать мне тем, что я сама этого хотела!

– Я всего лишь объясняю, что помочь мне можно было только таким способом. Я тебе благодарен. И я с тобой честен. Разве было бы лучше, если бы я лгал, сочинял что-то, клялся в вечной любви?..

– Да ни в коем случае. Только объяснять надо вовремя, когда тебя об этом просили. Сейчас мог бы просто промолчать. Ах, да, тебе же отдача нужна посильнее! Ну, тогда всё о-кей, – я встала, набросила на себя тунику. – Объяснения приняты, претензий не имею.

– Ты ведь знала, что так будет, – с лёгкой досадой проговорил Ольгер, глядя на меня. – Ты ничего другого от меня и не ждала, разве нет?

– Тебе виднее, – усмехнулась я. – Ты у нас ведьмарь, должен точно знать, чего я ждала… Ну, ладно. Поздно уже. Пойду-ка спать. Приятно было с тобой… спариваться. Действительно приятно, не шучу. Спокойной ночи.

Он хотя бы понял, что без провожаний, любезностей и извинений я в этот раз смогу обойтись. Проводил взглядом. Как я ещё умудрилась под этим взглядом пройти и не споткнуться на ровном месте, сама удивляюсь.

Глава 27

Сквозь вязкую дрёму я услышала знакомое шуршание змеиной чешуи и ещё крепче зажмурилась.

– Коста, если это ты, немедленно прекрати!

Я накрылась с головой, чтобы не только не видеть, но и не слышать противных звуков, которые сопровождали каждое превращение Косты.

Наконец, он потрепал меня через одеяло:

– Да всё уже, всё! Давай, просыпайся!

Я высунулась наружу. Коста, поджавшись, скромно сидел на полу рядом с моей постелью.

– Вот зачем? – спросила я с досадой. – Ты же знаешь, от того, что я буду видеть змею чаще, легче мне не станет. Эта боязнь так не лечится. Если она вообще лечится, что вряд ли.

– Ольгер мог увидеть, как я к тебе иду, – виновато пояснил Коста. – А он запретил. Ну, я и прошмыгнул понизу.

– Ты ослушался Ольгера?! – удивилась я. – Он тебя за это в баобаб не превратит?

– Не должен, – неуверенно отозвался Коста, потом спохватился. – Ты почему к завтраку не вышла?

– Проспала, – ответила я, и это было правдой.

Когда я вчера вернулась от Ольгера, я сначала попробовала поплакать, но оказалось, что настроение совершенно неслезливое. Грустно было, это да. Из-за того, что чуда хватило только на дела постельные. А в остальном магия Морлескина оказалась бессильна. Плакать мне не плакалось, но и не спалось до утра. А вот когда уже начало рассветать, я задремала. И из этой неодолимой дрёмы меня смогла вытащить только чешуя Косты.

– Вот и Ольгер так сказал, чтобы не мешали тебе спать, – подозрительно вздохнул Коста. – Но я всё равно беспокоюсь. Мне показалось, а вдруг ты обиделась вчера на нас с Брилле, вот и не пришла.

– Я обиделась на вас? За что?!

– Ну… мы с ней сразу с русского на наш переходим и на тебя внимания не обращаем.

– Коста, я уже давно почти всё понимаю, – произнесла я на языке Морлескина.

Коста смутился.

– Здорово! – сказал он, слегка покраснев. – Ты молодец. Я год парился, прежде чем за гранью начал отличать русский от английского. А заговорил и вовсе через пару лет.

– Странно.

– Ничего странного. Змеи же в привычном понимании глухи. У метаморфов настоящей глухоты нет, конечно, но во всем, что связано со слухом, проблемы есть. Ты ещё не слышала, как я пою! Вот где ужас-то, как все говорят.

– Только не пой, пожалуйста! – взмолилась я. – Я неважно себя чувствую.

– Давай, я за своим морсом сбегаю? – встревожился Коста. – И подлечим тебя. Это не вино, это вообще не магия, а обычное народное средство, рецепт от бабушки.

– С толчёным копчиком лягушки и вяленым мышиным помётом?

– Да тьфу на тебя! – Косту даже перекосило. – Надо ж такое придумать!

– Извини, я пошутила.

– Да, там есть странности всякие! – не слыша меня, продолжал сокрушаться Коста. – Там вытяжка из стеблей борщевика, но такая тонкая переработка, что вместо вреда одна польза! Капля сразу мёртвого на ноги подымет! А ты – «копчик толчёный» !..

– Коста, Коста… – я схватила его за плечо, он вырвал руку. – Ну извини, я же сказала – пошутила я, неудачно. Голова не работает… Ну, прости меня! Не обижайся! Ты у меня единственный настоящий друг остался. Не сердись!

Коста угрюмо покосился на меня и отвернулся, насупившись.

– А как ты мне принесёшь-то? – вздохнула я, поняв, что без материального подтверждения моё раскаяние – пустой звук. – Если надо таиться, нести-то будет нечем.

– Ольгер ушёл вот только что. Схожу ногами, – буркнул Коста, встал, стараясь не поворачиваться ко мне передом, и выскользнул за дверь.

Я вытащила из гардероба первую попавшуюся тунику и попыталась наскоро завязать все тесёмочки, но эта задача была намного сложнее, чем изучение языков.

– Неправильно! – сказал уже одетый Коста, заходя с бутылью в руках. – Руки убери, я поправлю.

Я подняла руки, Коста быстро навёл порядок в моих верёвках, а потом принялся искать в покоях посуду.

– Два стакана, не меньше, – проговорил он, наливая первый.

А морс-то был на вкус вполне нормальный. И холодненький. И очень возможно, что бабушка Косты знала толк в компотах.

– Подействует позже и постепенно, – сказал Коста, наблюдая, как я допиваю и второй стакан. – Никаких там щелчков в мозгу и резкой смены состояния. Просто станет лучше.

– Коста, скажи честно… Это правда, что Ольгер запретил ко мне ходить?

– Да, – кивнул Коста, тревожно моргнув.

– А мне кажется, ты просто делаешь сейчас именно то, что Ольгер велел тебе сделать.

Коста криво улыбнулся:

– Да ничего он такого не велел. Но, конечно, не только я о тебе беспокоюсь. Он тоже.

– Точнее, не беспокоился бы он – тебе было бы на меня плевать?

Коста возмущённо развёл руками:

– Да что с тобой такое сегодня?! Да, я служу Ольгеру, и делаю то, что он мне велит. Но это не значит, что я делаю только то, что он мне велит! А уж что мне чувствовать и за кого беспокоиться – я и сам решить в состоянии!

– Коста, это всё хорошо, но ответь на простой вопрос: тебя Ольгер послал меня разбудить и напоить морсом?

– Нет, – упрямо повторил Коста. – Ольгер велел оставить тебя в покое и не тревожить. Остальное я сам сообразил, небось не дурак.

Я отставила стакан и, стараясь не рассмеяться, сказала примирительно:

– Спасибо тебе. Приятно, что кто-то обо мне беспокоится просто так, а не потому, что от меня можно получить какую-то практическую пользу.

Коста улыбнулся и, забрав бутыль, пошёл к двери.

– Послушай! – остановила я его, понимая, что сейчас снова сама всё испорчу. – А если бы оказалось, что я не нужна Ольгеру, и он велел бы от меня избавиться…

Коста вытаращил глаза:

– Когда он перестанет нуждаться в твоей помощи, он откроет проход за грань, и я провожу тебя домой. Целую, невредимую и с тугим кошельком.

Упоминание о кошельке произвело на меня совершенно обратный эффект. Мне сразу вспомнилась холодная угроза Ольгера.

– Коста, а разве не правда, что ты и Брилле относитесь ко мне дружелюбно, только пока я оправдываю надежды Ольгера? А если… а если я стану для него опасна?

– Ой, навалять бы тебе… – с неприязнью пробормотал Коста. – Вот же дурочка досталась! Да ты знаешь, сколько тут перебывало, таких вот… гостий из-за грани?

– Сколько? – заинтересовалась я.

– Да кто их считал-то… – отмахнулся Коста. – И представь себе, всех отсюда здоровенькими спровадили, даже тех, от которых вообще никакого толку не было…

Произнося эту фразу, Коста совсем уже открыл дверь и вышел в коридор, но столкнулся лицом к лицу с Ольгером.

– Мне казалось, я тебя о чём-то просил утром, – задумчиво начал Ольгер.

Коста повинно склонил лысую голову.

– Всё в порядке, – подала я голос. – Я сама Косту позвала.

– Неужели? – Ольгер подозрительно взглянул на бутыль с морсом, которую Коста безуспешно пытался укрыть за спиной.

– У меня болела голова, и верёвки эти проклятые никак не завязывались, – пояснила я. – Ты иди, Коста, спасибо.

– Иди, иди, – Ольгер мотнул головой и прикрыл дверь за Костой.

– Не наказывай его, Коста ничего плохого не сделал.

– Я и не думал его наказывать, – пожал плечами Ольгер. – Но, если он и в самом деле ослушался, на такие случаи у заклятья служения есть механизм эмоциональной отдачи. Тогда Коста сам себя наказал, а раз уж он знал, на что шёл, то и жалеть его не надо…

– Ольгер, – перебила я его. – Как долго тебе ещё ждать… ну, когда твои обличья местами поменяются?

– По сравнению с уже прошедшим сроком – мгновения, – усмехнулся он. – Чуть меньше пары недель.

– Я тебе ещё нужна?

Холодные синие глаза честно взглянули на меня:

– Сейчас я чувствую себя так, будто бы нет, ты больше не нужна. Если хочешь домой, я сегодня же отправлю тебя.

– А если тебе придётся непредвиденно истратить силы?

– Надеюсь, что не придётся, – отрезал он.

– Я думаю… Думаю, что ещё пару недель я бы… погостила у тебя.

То ли Ольгер больше не считал нужным скрывать при мне эмоции, то ли я просто наловчилась их распознавать, но было ясно, что он до крайности изумлён. Настолько, что даже сказать ничего не смог, только несколько раз медленно кивнул.

– А что, те покои, над тобой, которые аспироты тогда разнесли… Там всё починили?

Ольгер задумчиво скривился, возведя глаза к потолку:

– Я не проверял, но уверен, что да. У нас не принято оставлять разруху. А что?

– Пожалуйста, посели меня снова там. Я не чувствую себя членом вашей маленькой семьи, и мне здесь среди вас очень неловко. А там мне нравилось. Это сложно устроить?

Ольгер только плечами пожал:

– Ничего сложного! Как скажешь.

– Только, пожалуйста, на нижней террасе сделай свежую мягкую травку вместо песка.

– Хорошо.

– И кнопку или колокольчик, служанку вызвать, если вдруг что.

Он кивнул.

– И… Я за ваш общий стол приходить не буду. И гулять хочу снаружи вокруг замка, над морем.

– Я это устрою. Тебе покажут дорогу пару раз, потом сама запомнишь. Охрану, конечно, не сниму, но она не будет тебе докучать.

– Странно, что ты согласен на всё.

Он покачал головой:

– Странно не это, а то, что ты всё ещё готова мне помогать. Теперь я уже не понимаю, почему ты это делаешь.

– Делаю, значит, мне так нужно.

Ольгер неопределённо пожал плечами и церемонно склонился передо мной.

Я, сама не знаю, почему, тоже слегка присела, склонив голову. Аристократические замашки тут в воздухе витали и липли в самый неподходящий момент.

Ольгер на пороге взглянул мне в глаза и задумчиво произнёс:

– Можешь не верить, но мне отчаянно жаль, что я больше никогда не смогу полюбить. Я давно это знаю, но мне впервые жаль.

Он ушёл, а я опустилась на край кровати, глядя через стекло в затянутое облаками небо.

Пара недель, даже меньше. Мне надо это вынести и не свихнуться.

Прежде, чем уйти, надо убедиться, что Ольгеру моя помощь даже случайно не потребуется. Конечно, если уж задуматься о справедливости, так не гарантий ему от меня, а каменюкой по затылку в самый раз. Но… Я же слово дала. Не ему, себе. И Дайре объяснила, зачем это всё. И я не могу допустить, чтобы вышло, будто Дайра совершенно напрасно разрушил свою жизнь. Он отказался от всех претензий, от титула и власти, от родного мира и от своих надежд на любовь и счастье ради того… Ради того, чтобы у Ольгера всё получилось. И прежде, чем я тоже гордо хлопну дверью между мирами, я должна быть уверена, что сделала всё, что могла. Что всё было не зря.

Глава 28

Внизу на тропинке сначала посыпались камешки, а потом стали слышны и шаги. Через несколько секунд я увидела Ольгера. Он поднимался по крутой тропке и не заметить меня не мог. А мне, если я так стремлюсь избегать с ним встречи, удирать надо было раньше.

– Как поздно ты гуляешь, – заметил он с недовольством и остановился рядом.

– А что такого? Я всегда гуляю после наступления темноты. Тихо, спокойно, ветер утихает, птицы не верещат. Да и людей тут мало в это время.

– Людей не бойся. Тебя никто не тронет.

– Я не боюсь. Но… Если честно, мне не хочется при встрече думать о том, кто кому должен кланяться.

Ольгер усмехнулся и покачал головой.

– Ничего со мной не случится, не волнуйся, – я кивнула на двух огромных жирных чаек на камешке неподалёку. – Вон твои метаморфы на посту.

– Я вижу, – кивнул он. – На самом деле есть и другие, просто они не на виду. Я же обещал, что охранники тебя не побеспокоят. У тебя всё в порядке?

– Всё отлично.

– Ребята переживают, что мы бросили тебя одну. Коста страдает, что ты плохо питаешься…

Я рассмеялась.

– Тебе смешно, а ему не очень, – нахмурился Ольгер. – Может быть, придёшь сегодня к нам на ужин?

– Нет, Ольгер. Я замечательно себя чувствую в одиночестве. Тем более, осталось недолго. Но ты прав: сейчас уже довольно поздно, и на сегодня я нагулялась. Пойду к себе.

Ольгер отступил назад и сделал галантный жест «после вас, мадам», и я пошла по тропинке. Ещё несколько метров вверх, и мы выбрались на круговую мраморную площадку с парапетом. В одном её конце находился тот самый портал, через который мы с Ольгером в первый раз попали в замок.

Уже выходя на свои прогулки, я смогла внимательно приглядеться ко всему вокруг и заметила, кроме изумительной красоты моря, много интересного.

Парапет, окружавший площадку, не был сплошным. Обнаружилось несколько выходов на крутые тропки, ведущие вглубь ущелья. Я не решилась заходить по ним далеко, потому что вечером там внизу была полная темнота, но метров на десять-пятнадцать спускалась. Здесь яснее ощущались пряные растительные запахи, и на фоне подсветки, которую давал замок, силуэты деревьев и кустарников выглядели волшебным лесом из страшной сказки.

Правда, сказка перестала быть страшной с какого-то момента. Она всё ещё удивляла меня, но стала тоскливой и почти предсказуемой.

А ещё внизу было одно место, на которое я обычно останавливалась посмотреть каждый вечер. Чуть ниже по склону, на плоском выступе, нависающем над ущельем, был виден грот и каменная чаша водоёма. Каменный бассейн над морем. Днём он тоже был заметен, но я впервые обратила на него внимание только в вечерних сумерках, когда на дне каменной чаши зажглась подсветка, и вода замерцала. Через пару дней я увидела и купальщиков, которые ночью пришли поплавать. Компания из четырёх человек резвилась очень долго. Судя по визгам, им было неплохо, хотя и тесновато.

Сегодня в каменной чаше плескались огромная змея и обнажённая девушка. Толстая длинная змеища и стройная длинноволосая красавица, завязавшая мокрые волосы узлом, словно толстую верёвку.

Змея то нарезала круги вокруг зависшей в воде девушки, то закручивалась вокруг неё кольцами, ныряла вместе с ней на дно и тут же выносила её на поверхность. Девушка иногда ложилась на воду, держась за змею, как за канат, или обвивала её ногами.

Смотреть на это было не так уж страшно, всё-таки расстояние большое, глаза видят не все детали, а мозг поддаётся настойчивым уговорам, что змеюка – это всего лишь добряк Коста, и красавице Брилле точно ничего не угрожает. А мне и тем более.

– Это место примерно так и выглядело, – сказал Ольгер за моей спиной. – Я только немного углубил чашу и сделал освещение. А вода – из природного источника.

– Ясно, – отозвалась я, чтобы хоть что-то сказать.

Разговаривать с Ольгером мне не хотелось. Хотя, в сущности, он ничего плохого мне не сделал, даже не обманул ни разу. Либо отмалчивался, либо резал правду-матку. Что лучше – это большой вопрос. Но в чём я могла его упрекнуть? В эгоизме? В том, что цинично манипулирует людьми? Ну так он этого и не скрывал. Знала ли я, чем это кончится? Не то чтобы знала, но представляла. Жалко ли мне его вместе с его страданиями? Да, до сих пор жалко. Но кто считает, что жалость и любовь для женщины – это одно и то же, тот дурак.

– Если захочешь там искупаться, скажи, – проговорил Ольгер.

– Спасибо, мне хватает ванны в покоях.

Брилле вылезла из каменной чаши, долго выжимала волосы, потом исчезла в гроте.

Змея, завившись в огромный крендель, расслабленно болталась на поверхности.

Потом Брилле вернулась и, присев на краю чаши, опустила ноги в воду. Коста тут же закрутился хвостом вокруг её ног, а голову положил ей на колени.

– Слушай, Ольгер, а тебе никогда не хотелось их отпустить?

– Кого?

– Брилле и Косту. Разорвать это заклятье служения… Неужели не хочешь?

– Зачем? – искренне удивился он.

– Чтобы они стали свободны и были вместе.

– Как ты можешь видеть прямо сейчас, они и так вместе, и я ни разу не возразил, – отозвался Ольгер немного раздражённо.

– Да я поняла. Ты… как это ты назвал тогда? А, отступился. Ну, а даже если отступился, так всё равно ведь больно. Отпусти их хотя бы ради себя самого.

Ольгер ничего не ответил. Я оглянулась на него. Он печально смотрел на купальщиков в гроте.

– Пусть больно, – равнодушно проговорил он. – Мне нужно её видеть рядом. Хотя бы видеть.

– Ну, хочешь мучиться – мучайся, – буркнула я в ответ. – Только если тебе нужно её видеть, зачем на смерть посылаешь? Убьют её когда-нибудь аспироты или ещё какие-нибудь твари…

Ольгер тяжело вздохнул. Это был не гнев и не досада, а будто усталость.

– Когда подневольных метаморфов готовят к жизни под заклятьем служения, на них накладывают ещё одно заклятье, подготовительное. Неснимаемое, – произнёс он почти равнодушно. – После этого не могут такие метаморфы жить сами по себе. Или гибнут, или находят себе нового хозяина. Так что разорви я заклятье служения, Брилле и Коста, скорее всего, попадут в беду.

– Ольгер, ты притворяешься, что ли? Не понимаешь, о чём я?

– Я понимаю, о чём. Но ты путаешь наш мир со своим. Мы живём по-другому, – отрезал Ольгер.

– По-другому, и что? У вас не принято оберегать верных друзей хотя бы тем, что не посылать их на смерть? Я не понимаю…

– Если хочешь понять, нужно прожить здесь несколько дольше. Предназначение работает одинаково для всех. Для всех одинаково, и для тех, кто тебе дорог, тоже.

– О, да! – фыркнула я. – Предназначение! Что ж тут непонятного?

– Хорошего тебе вечера, Аля, – отрезал Ольгер, и мне на секунду показалось, что глаза его загорелись яростью. Он чуть поклонился и, развернувшись, пошагал в сторону городского портала.

И то правда, что со мной разговаривать, с бестолочью из-за грани.

Коста тем временем уже свернулся на выходе из грота, превратившись в шезлонг авангардного дизайна, а Брилле раскинулась на нём.

Я взглянула на них напоследок, повернулась, чтобы идти к себе в покои, и чуть не вскрикнула, столкнувшись лицом к лицу с женщиной. Ей как-то удалось незаметно и бесшумно подобраться и встать у меня за спиной. Соображать, кто кому должен кланяться, было поздно, и я уже открыла рот, чтобы просто поздороваться, но тут разглядела, что это Сильяна. И поэтому вместо вежливого «Добрый вечер!» у меня вырвалось:

– А почему ты здесь?!..

– А почему бы мне здесь не быть? – усмехнулась она.

– Разве ты не в Норвегии? Не с Дайрой?

– Как видишь, нет.

– А что случилось?!

– Ничего не случилось, – небрежно пожала плечами Сильяна.

– Тогда почему ты вернулась?

– Да не уходила я никуда, ни в какую Норвегию, – проговорила Сильяна с лёгким раздражением. – Дайра меня звал, это да. Но я открыла ему проход и осталась здесь.

– Почему?!

– Странно, что ты спрашиваешь об этом, особенно после того, о чём вы с Ольгером только что говорили, – скривилась она.

– А откуда ты знаешь, о чём мы говорили? – я не то, чтобы сильно смутилась, потому что ни о чём таком, вроде бы, сказано не было. Но если эта женщина умеет так залезать в головы…

– Расслабься, – усмехнулась Сильяна. – Здесь хорошо звуки разносятся, а у меня слух отличный. Я немного подслушала… Ну, так поняла сама, почему?

– Поняла, – кивнула я. – В отличие от Ольгера ты предпочитаешь не мучиться.

– Да, я девушка практичная. Зачем мне жить с мужчиной, который будет спать со мной, а думать в этот момент о тебе? Да больно надо… Женщину для здоровья Дайра себе там легко найдёт и без меня.

– Ясно, – обронила я в некоторой растерянности.

– А когда снова свадьба? – поинтересовалась Сильяна.

– Чья?

– Как чья? Да ваша с Ольгером. При дворе только и разговоров о прерванной церемонии.

– Не будет свадьбы. Я передумала.

– Почему?

– Да, по правде, я на трезвую голову и не собиралась никогда. А зелья… вина ваши на меня не действуют.

Сильяна чуть прищурилась:

– Помню, Ольгер говорил, что у тебя проблема.

– Тогда уж у него, а не у меня.

Сильяна загадочно хмыкнула.

– А что, эта проблема с винами… Это так необычно?

– Вообще-то да. Весьма необычно, – подтвердила Сильяна.

– И что же со мной не так?

Сильяна пожала плечами:

– Трудно сказать. У нас иногда встречаются маги, организм которых не воспринимает стороннее воздействие. Это редкое свойство, оно обычно наследуется, иногда через поколения. Я его не изучала, я специалист по заклятьям да снадобьям. А уроженцы твоего мира, как и все обычные, к любому магическому воздействию податливы, как телята. Так что… Единственная причина, которая приходит мне на ум… – она внимательно посмотрела мне в глаза. – Твои родители точно не пришлые?

– В каком смысле?!

Сильяна нетерпеливо прищёлкнула пальцами:

– Там у вас, на родине… Твои родители, или один из них, точно не пришли из другого мира? Из Морлескина или из других мест?

– Точно нет, – ответила я, стараясь не зацикливаться на нежданной новости, что кроме Морлескина есть, оказывается, и другие места. – Они родились в одном роддоме и жили на соседних улицах.

Сильяна развела руками:

– Тогда не знаю, что предположить. Мне нужно больше фактов о твоей семье.

– Да я всего и сама-то не знаю.

– Ну, тогда… – Сильяна улыбнулась. – Заболталась я с тобой. А меня ждут на деловую встречу.

– Спасибо, что попыталась помочь.

– Я бы куда охотнее попыталась превратить тебя в червяка какого-нибудь, – неожиданно холодно проговорила она. – Но я не позволю себе ничего, что сделало бы Дайру несчастным. Так что живи.

Мы обменялись взглядами. Не знаю, как она восприняла мой, а я осознала, как мне повезло, что ведьмарка по-настоящему любит Дайру. Иначе ползать бы мне в земле всю оставшуюся жизнь.

Что ж, теперь я знала, о чём поболтать с бабушками, когда к родителям приеду. Они у меня обе – матери-одиночки, и вдруг в этом-то и разгадка. Придётся как-нибудь их разговорить. Вдруг кто из моих дедов и правда пришлый…

Сильяна пошагала прочь на свою ночную деловую встречу, а я ещё раз взглянула на бассейн в гроте. Змея плавала в одиночестве, а Брилле в мокрой, облепившей тело тунике, уже поднималась по тропе. Она заметила меня и слегка взмахнула рукой. Был это всего-навсего жест вежливости: выбравшись на мраморную площадку, она свернула прочь от меня.

За моим правым плечом полыхнула вспышка.

Когда я взглянула в ту сторону, меня ослепило яростное мелькание, словно молнии сплелись и соткали плотную занавеску над бассейном в гроте. Вода словно белым огнём полыхала, и нельзя было толком разглядеть, что там, за той занавесью.

Я оглянулась и увидела, как с одной стороны в мою сторону бежит Сильяна, а её догоняет Ольгер. С другой стороны мчалась Брилле. И ещё какие-то люди. И в небе закружились стаи каких-то летучих существ. Каких именно, в темноте мне было не разглядеть… Казалось, все обитатели замка, будто по тревоге, стекались со всех сторон.

Ольгер остановился рядом со мной.

– Не смотри туда, – бросил он мне. – Глаза повредишь.

– Что это?!

– Огненная завеса, практически непроницаемая, – коротко буркнул Ольгер, будто бы это что-то мне объяснило. – Фирменный фокус советника Руда. А я-то думал, он в изгнании из-под матушкиной юбки не вылезает…

Брилле с разбега влетела в объятия Ольгера.

– Коста… – выдохнула она в отчаянии. – Он там!

– Я знаю, – кивнул Ольгер и резко тряхнул указательным пальцем перед лицом Брилле. – Не смей туда соваться! Даже не думай! Запрещаю!

Лицо Брилле потемнело, но она ничего не ответила.

– Куда смотрели твои стражи? – раздался позади голос Сильяны. – Ты прошляпил измену, регент.

– Обойдусь без твоих упрёков! – холодно отозвался Ольгер. – Есть дельные предложения – говори!

– Я могу блокировать эту линию, – сказал Сильяна. – Похоже на то, что он открывает сквозной портал. Мне не очень хочется увидеть его войско здесь, каким бы оно ни было. В каждую секунду может оказаться поздно… Я могу отсюда затолкать завесу обратно ему в глотку. У тебя не хватит на это сил, так что не стесняйся, обращайся.

– Спасибо, – буркнул Ольгер. – Но нет. Мы не будем ничего заталкивать. Там мой метаморф.

– Не будь ребёнком, Ольгер Морлескин. Метаморф – всего лишь метаморф. Их немеряно вокруг, привяжешь нового. А этому в любом случае осталось недолго, если он вообще ещё жив.

– Он жив, – спокойно и уверенно сказал Ольгер и взглянул на Брилле. – Всё будет хорошо.

Сильяна фыркнула, потом деловито продолжила:

– Если тебе всё же не плевать, что будет с Морлескином в ближайшие часы, надо срочно укрепить посты, заменить новичков на проверенных воинов… Могу заняться этим, если ты, конечно, мне доверяешь.

– Мне не плевать, – перебил её Ольгер. – И я тебе доверяю. Кому и доверить судьбу княжества, как не законной наследнице? Действуй. А с этим я разберусь сам.

– Ну и славно, господин регент, – обронила Сильяна. – Пойду делом займусь. А когда всё-таки решишь, что я тут тебе нужна – зови.

Сильяна исчезла.

Ольгер молча смотрел на полыхающий белый огонь.

Брилле шевельнулась, и Ольгер вскинул руку:

– Нет. Я всё сделаю сам.

– Ты не сможешь, – прошептала Брилле. – Ты не сможешь один.

– Кто тебе это сказал? – строго возразил Ольгер. – Только я и смогу. Когда я окажусь внутри, прикрывай линию завесы, но внутрь соваться не смей. Я справлюсь.

Белый огонь над чашей перед гротом немного опал, от него остались лишь тонкие мерцающие молнии, и стало видно, что происходит за завесой.

Коста, принявший человеческий облик, лежал у входа в грот, не подавая признаков жизни. А на краю чаши, как курица на насесте, сидело существо, которое сначала показалось мне огромным аспиротом размером с небольшого слона. Но это был кто-то хоть и похожий на аспирота, но другой, непрозрачный и без хоботков, с торчащими клыками и шипастыми перепончатыми крыльями. На валяющееся неподалёку тело чудище не обращало никакого внимания, возможно, даже и не заметило. Оно внимательно смотрело на людей, столпившихся у парапета.

Брилле сжала губы и шагнула вперёд, сжав кулаки.

Ольгер присвистнул и усмехнулся:

– Как же всё несовершенно в прекрасном Морлескине… Куда же ты смотрела, матушка? Я был уверен, что Руд обращается аспиротом, очень уж он им благоволил…

– Ольгер, кто это?

– Мы зовём их горгунами. Как они сами себя называют в своём мире, никто не знает… Сильяна права. Сейчас здесь будут полчища этих тварей.

– Если ты начнёшь сворачивать завесу, Косте конец, – проговорила Брилле.

Ольгер скинул с плеч кафтан прямо себе под ноги.

– Брилле, – спокойно сказал он. – Сосредоточься. Ты мой лучший боевой маг. Пришло время думать о деле. Мы впервые будем сражаться вместе, так постарайся меня не подвести.

– Я не подведу, – глухо отозвалась она.

Ольгер снял через голову длиннополую рубаху, тоже бросил её под ноги и взялся за застёжку брюк.

Я наблюдала за всем этим, не задавая больше вопросов. Любопытно было, конечно, почему с огромным и отвратным на вид горгуном нужно было сражаться с голым задом, но спрашивать Ольгера, зачем он снимает штаны, было как-то неловко.

– Ну, всё, Брилле, – произнёс Ольгер, шагнул вперёд и положил руки на парапет. – Прикрывай меня снаружи и не суйся внутрь до тех пор, пока я не закончу. Вперёд.

Он пружинисто подпрыгнул и перемахнул через парапет. Его обнажённое тело мелькнуло на фоне ночного неба в свете белой завесы и приземлилось где-то далеко внизу, ломая ветки кустарника на дне ущелья.

– Он с ума сошёл?! Убьётся же! – воскликнула я, запоздало кидаясь к парапету и пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.

И тут внизу тоже полыхнул огонь, только синий. В его свете я увидела, как голый мужчина среди поломанных веток встаёт на четвереньки и начинает меняться. Тело деформировалось и чернело. Через несколько секунд неведомое синее пламя погасло, и в прежней подсветке что-то большое, чёрное и лохматое прыгнуло вверх и стремительно поскакало по скалам к гроту с чудовищем.

Почти что у меня из-под ног взмыл в небо ворон.

Чёрное лохматое пятно запрыгнуло в грот, словно и не было там никакой непреодолимой завесы. И было это, похоже, удивительное дело: толпа, собравшаяся вокруг, вскрикнула чуть ли не хором.

Горгун, похоже, тоже такого поворота не ожидал. Он был крупнее противника, но лохматое пятно оказалось проворнее и изворотливее. То, кем стал Ольгер, металось вокруг врага с невероятной скоростью. Синие сполохи время от времени пробивались сквозь белую завесу. Что уж Ольгер делал с горгуном, кусал ли за бока, посылал ли ему в лоб магические разряды, было непонятно. К тому же белая завеса то поднималась, то снова опадала, так что если мне и удавалось что увидеть, то я не вполне понимала, а что же именно я вижу.

Когда мерцающие языки белого пламени погасли окончательно, на грот опустилась полная тьма. Подсветка воды больше не работала. Стало зловеще тихо.

И тогда где-то в вышине оглушительно каркнул ворон и выпустил вниз оранжевую молнию. Молния на несколько секунд осветила грот и чашу.

Я успела только увидеть, что Коста стоит на коленях и пытается подняться, опираясь о холку крупного чёрного зверя. А чаша бассейна наполнена багровой кровищей, и в ней плавает бесформенная разорванная на куски туша горгуна.

Оранжевая молния погасла, и ворон спикировал в грот.

В полной темноте раздался устрашающий рык, и большой лохматый зверь выскочил из грота и огромными прыжками принялся взбираться вверх по скале. Он исчез за гребнем, и только один раз откуда-то издалека раздался протяжный тоскливый вой.

Глава 29

– Вот туда иди, – показал Коста на затянутый синеватыми сумерками посёлок. – Слева – порт. Ну, не порт, конечно, далеко этой дыре до порта. Там причалы, где траулеры стоят… А правее – жилые дома, здесь, в низине, и вон там, чуть выше в скалах. Я точно не знаю, где его дом, но я думаю, в порту люди скажут.

– А он точно здесь? – уточнила я, морщась от мелкого мокрого снега в лицо.

– Абсолютно точно, – подтвердил Коста и пониже натянул капюшон своей парки, слишком лёгкой по такой погоде. – Ты иди, я вернусь к скалам, спрячусь от ветра. Ждать вас буду три часа.

– Думаешь, он захочет вернуться?

– Я ничего не думаю, – недовольно буркнул Коста. – Я делаю, как это полагается в таких случаях. Если через три часа никто не появится, я вернусь, и проход за мной закроется.

Коста повернулся и побрёл к скалам, где в глубине поросших мхом трещин прятался открытый проход.

За последние дни Коста совершенно потерял свой знаменитый оптимизм. Словно и не было никогда болтливого метаморфа. Теперь из Косты лишнего слова было не вытянуть. Он был не готов смириться с тем, что произошло. Ольгер отказался принести его в жертву, а он теперь не мог помочь хозяину. Эта мысль сводила Косту с ума.

Я пошла по дороге к порту. Дорога оказалась короче, чем я думала, и я добралась до места, даже не успев по-настоящему промокнуть, хотя и подмёрзла. Моя парка, которую мне подобрали в замке, оказалась несколько не по сезону.

Суда стояли у причалов и большие, и поменьше. В это время года здесь были круглосуточные полярные сумерки, поэтому на всех траулерах горели габаритные огни. С одного кораблика как раз выгружали улов. Сильно пахло рыбой, к счастью, свежей рыбой, но и от этого запаха меня слегка подташнивало.

Не зная, что делать, я подошла к мужчине, что стоял с деловым видом и следил за выгрузкой рыбы. Под мышкой он держал прижимной планшет с документами.

– Извините!.. – крикнула я по-английски ему в спину.

Он обернулся. Голубоглазый, рыжий, заросший кучерявой бородой чуть ли не по самые глаза.

– Кого-то ищете? – спросил он.

– Мне нужен Дайра Морлескин. Не знаете, где я могу его найти?

Викинг сосредоточенно нахмурился, завертел головой и решительно ткнул пальцем вправо от себя.

Там справа, чуть поодаль, сидел на корточках мужчина в рыбацкой робе, а вокруг него тёрлись, задрав хвосты, не меньше дюжины разномастных кошек. Мужчина раздавал рыбу.

Я подошла к нему, встала так, чтобы и кошек не разогнать, и чтобы меня видно было.

Дайра поднял голову, всмотрелся в меня и выпрямился в полный рост. Он осторожно прошёл сквозь строй упитанных кошек, вытирая руки о мокрую куртку. Потом сдёрнул вязаную шапочку, что была надвинута по самые брови, рассеянно вытер лоб ладонью и опять напялил шапку.

Дайра снова отрастил заметную щетину, а, когда он приблизился вплотную, на меня пахнуло всё той же рыбой.

– Привет! – пробормотал он с улыбкой и растерянно остановился.

Мне захотелось вдруг, как прежде бывало, кинуться ему на шею, но рыбный запах сводил с ума.

– Что-то случилось, – произнёс он Дайра. Это был не вопрос.

– Да, – кивнула я.

Дайра нетерпеливо дёрнул головой, мол, давай, выкладывай.

А я вроде знала, куда и зачем иду, но в нужный момент не смогла даже сообразить, с чего начать.

– Он превратился… – начала я невпопад. – Превратился, чтобы сразиться…

– Ольгер жив? – перебил меня Дайра.

– Жив. Только…

Дайра, напряжённо прищурившись, выдал:

– Не тяни! Я ж не железный.

– Ольгер не выполнил условие. Срок не вышел ещё, а он превратился, я даже не поняла в кого! Он говорил мне, что, если это случится, он никогда больше не станет человеком!.. Ольгер убежал. Куда-то в горы… Даже Коста не знает, как его найти. Он больше не чувствует Ольгера.

Дайра, задержав дыхание, неподвижно уставился себе под ноги. Стащил шапку, сунул её зачем-то в карман. Мокрый снег тут же принялся облеплять его лохматые каштановые вихры.

Слёзы всё-таки подступили к моим глазам, и силуэт Дайры стал расплываться.

– Проход открыт? – подал голос Дайра.

– Да. Коста ждёт. Ты вернёшься?

Он замолчал, снова что-то обдумывая. Когда я смахнула слёзы и смогла рассмотреть его лицо, испугалась. Лицо человека, у которого страшное горе. Горе, которому невозможно помочь.

– Что? – очнулся Дайра.

– Ты вернёшься?

– Разумеется, – обронил Дайра со вздохом и закашлялся.

– Ты поможешь ему?

Он посмотрел на меня странно и ничего не ответил. Потом устало потёр глаза и сказал виновато:

– Ты извини, тебе придётся чуть-чуть помёрзнуть на ветру. Мне надо сказать капитану, что я увольняюсь.

Я стояла и смотрела, как Дайра возвращается к траулеру, разговаривает с рыжим викингом, бежит по трапу на борт, исчезает в чернеющем дверном проёме. Через несколько минут Дайра уже сбегал вниз, переодетый в джинсы и куртку с меховой оторочкой на капюшоне.

На причале он обменялся размашистым рукопожатием с капитаном и поспешил ко мне.

– Пойдём, – коротко сказал он и шмыгнул носом. – Домой заходить не буду, нечего ради.

Он обнял меня за плечи, и мы направились в ту сторону, где ждал Коста.

– Ты поможешь Ольгеру? – снова спросила я, пытаясь подстроиться под широкие шаги Дайры.

– Найти его – я найду. Я знаю, где он. Но помочь… – Дайра сделал паузу и добавил с тоской. – Не думаю, что это мне под силу. Разве только он сам объяснит, что я могу для него сделать.

Он снова закашлялся.

– Ты простудился?

– Да, немного. Ничего, пройдёт как-нибудь.

– Ты же с собой целый винный погреб взял! Почему не лечишься?

Дайра виновато вздохнул:

– Да я… в ночь перед последним рейсом надрался безобразно и ночевал на свежем воздухе. А тут и до нуля ночами бывает в это время… Чуть в рейс не опоздал, ребята меня прямо с улицы на траулер притащили. В море выяснилось, что простыл. Насовали мне каких-то порошков, но они только на несколько часов помогают…

– А не будешь безобразно надираться.

– А не буду, – покорно согласился Дайра и опять шмыгнул носом.

Мы быстро добрались до открытого прохода.

Совсем замёрзший у скалы Коста поспешил навстречу, почтительно склонился перед наследником Морлескина.

– Да ладно тебе, – буркнул Дайра. – Брось эти церемонии, ни к чему.

Коста выпрямился.

– Ты-то как? – участливо уточнил Дайра.

Коста поморщился и пожал плечами:

– Очень непривычно. Нехорошо временами. Пусто.

Дайра ободряюще хлопнул его по плечу.

– Пойду проверю, всё ли в порядке с проходом, – пробормотал Коста и исчез в разломе.

– Я не поняла… Что ему непривычно?

– Похоже, Ольгер их отцепил, – задумчиво пояснил Дайра.

– Откуда отцепил?

– От себя, – раздражённо буркнул Дайра. – Заклятье служения снял. Мне казалось, он этого никогда не хотел… Впрочем, откуда мне знать? Я даже приблизительно не могу представить себя ни на месте Ольгера, ни на месте метаморфа, потерявшего хозяина.

Коста выглянул из разлома.

– Всё в порядке, – махнул он нам. – Пойдёмте. Вы вперёд, я следом.

Глава 30

Дорога до цели была, наверное, не слишком длинной, но казалась бесконечной. Тропа всё круче и круче забирала вверх, а потом оборвалась на небольшом плато, и дальше мы с Дайрой карабкались по камням уже без всякой тропы. Дайра прыгал, как будто он всё ещё немного кот, а из меня скалолаз получился не очень-то: у меня кроссовки были больше на два размера – оказалось, не всё можно сыскать даже в Морлескине. И если с походом в Норвегию я справилась, передвигаться в горах было уже сложнее, и поэтому выходило так, что Дайра шёл и тащил меня за собой чуть ли не волоком.

У нас обоих за спинами болтались дорожные мешки: у Дайры объёмный, а у меня маленький, но не слишком лёгкий: туника и сандалии Брилле ничего не весили, зато одежда Косты и его башмаки оказались довольно увесистыми.

Высоко над нами летал чёрный ворон, а совсем рядом в траве и под кустами скользил толстый питон, изредка перебираясь через валуны прямо у нас на глазах. Я заставляла себя не жмуриться, просто на несколько секунд останавливалась и отворачивалась.

– … Мы нашли эту пещеру, когда были детьми, и часто приходили сюда играть, – рассказывал Дайра, пока мы карабкались. – По несколько дней здесь проводили, пока припасы не заканчивались. Здорово было. Ольгер меня на себе верхом возил… Под водопадами купались, охотились, все скалы облазили, дрались, боролись…

– Охотились?! С трудом представляю тебя на охоте.

– Ну… Ольгер охотился, – поправился Дайра. – Ему надо. А у меня всегда с собой были лепёшки и копчёное мясо… В общем, мы оба это место очень любили. Представляешь, двое мальчишек без взрослых, свобода и приключения. Думаю, об этом месте мало кто знал. Да и сейчас не знают. За всё время наших детских забав мы лишь однажды повстречали здесь человека…

– Того самого? Который рассказал Ольгеру, как он может стать «настоящим» человеком?

– Да, – подтвердил Дайра. – Из-за этой встречи постепенно всё и пошло наперекосяк.

– Почему?

Дайра ответил не сразу. Заговорил нехотя:

– Потому что пока Ольгер считал, что это невозможно, он учился жить с тем, что дала судьба, учился хранить свою тайну, и он был… Хорошим он был, Аля. Замечательным. Славным весёлым щенком… Даже дома, в замке, он в наших покоях любил быть в изначальном обличье. А на люди выходил человеком, и легко держал человеческий облик. Его ведьмарская сила только росла. И вдруг, когда он стал почти взрослым, всё изменилось. Я видел, что идея, которую подкинул ему бродячий маг, сводит его с ума. Я просил его оставить это, но куда там… Ты видела, кем он стал. И чего это стоило ему и тем, кто оказывался рядом.

Наконец, мы выбрались ещё на одно плато, заросшее высокими кустами, похожими на кипарис, только со странными колючими шишечками. В глубине у подножия скал чернел разлом пещеры.

– Вы подождите здесь, – озабоченно сказал Дайра. – Мало ли, что у него на уме.

– Думаешь, может напасть? – испугалась я.

– На меня вряд ли. Но кто знает.

Дайра оставил меня на дальнем краю плато, и пошёл к разлому.

– Ольгер!

Никто не ответил.

– Ольгер, это я.

Раздался протяжный рык, негромкий, но совершенно не ласковый. Чёрная лохматая морда показалась из пещеры. Огромный косматый зверь с яркими голубыми глазами вышел на свет.

Кто-сзади взял меня за плечи, и я коротко вскрикнула от испуга.

– Ш-ш-ш! – зашипел на меня Коста. – Снимай мешок, одежонка нужна.

Я не могла оторвать глаз от чёрного зверя, поэтому Коста сам снял с меня мешок.

– Коста, кто это?! – прошептала я.

– Так Ольгер же, – вздохнул Коста за моей спиной, шурша одеждой.

– Я понимаю… Кто он теперь?

– Не узнаёшь? Волк. Ты на размер и масть внимания не обращай. С метаморфами так часто бывает. Мать-то его тоже… крупный экземпляр.

Волк покрутил головой, озираясь, и повернулся к Дайре. Дайра спокойно стоял рядом, даже не шевелился. Волк лениво оскалился. Зубы в его пасти могли спокойно перекусить человеческую руку.

– Не бойся, Ольгер, – произнёс Дайра. – Мы только вчетвером. Твоё укрытие в безопасности.

Волк снова оскалился, шагнул к Дайре и вдруг припал на передние лапы и взмахнул хвостом. Дайра опустился рядом на колени и принялся трепать огромную голову и мохнатую шею, лаская зверя будто обычную собаку. Через некоторое время волк лизнул Дайру в лицо.

Дайра коротко рассмеялся и утёрся рукавом.

– Поговорить надо, – сказал он волку. – Лучше наедине. Пойдём внутрь, у меня фонарь есть.

Волк подскочил и потрусил в пещеру. Дайра оглянулся на нас:

– Ждите!

И пошёл следом, снимая на ходу свой мешок.

– Прекрати! Успокойся сейчас же! – услышала я за спиной шипение Брилле.

Я обернулась. Брилле, не успевшая ещё надеть тунику и с колючими шишечками в спутанных волосах, трясла за плечо Косту, который молча глядел на вход в пещеру и чуть ли не плакал.

Коста что-то зашептал вполголоса в своё оправдание, Брилле обняла его за шею, и они замолчали. Мне стало неловко, и я отвернулась.

Дайры долго не было. Из пещеры он вышел один, грустный, с беспомощной виноватой улыбкой.

– Ну, что я могу сказать, – произнёс он отрешённо. – Ольгер в порядке. Насколько это сейчас возможно. Признаться, я боялся, что он будет в совершенном отчаянии, но всё не так плохо.

Дайра замолчал, задумавшись о чём-то. По тому, как он сжимал губы и шмыгал носом, трудно было понять, что мешает ему говорить, насморк или слёзы. Но глаза его были совершенно сухими, так что я решила, что всё дело в его простуде.

– Я вообще-то собрался остаться с ним, – проговорил, наконец, Дайра, ни к кому конкретно не обращаясь. – Но Ольгер этого не хочет.

– Вы всё ещё не помирились?

– Не в этом дело, – поморщился Дайра. – Он сказал, не хочет от меня никаких жертв. Сказал, если я останусь или попытаюсь ещё как-то контролировать его, он уйдёт выше в горы и сделает всё, чтобы его уединение никто не нарушил, и тогда мы с ним никогда не увидимся.

– А если ты не останешься?

– Тогда мне будет позволено время от времени приходить в гости. Когда позовут. Не слишком часто.

Я взяла Дайру за руку, он слабо улыбнулся и сжал мою ладонь:

– Угадай, что я выбрал.

– Да что тут гадать? Этот милый щеночек знает, как добиться своего.

– Это точно, – усмехнулся Дайра и осторожно, но уверенно высвободил руку. – Ты хорошо его узнала.

– Да, достаточно. Меня больше не проведёшь.

– Ольгер просил передать, что понимает, как виноват перед тобой.

– Когда это он просил?

– Сейчас сказал, – вздохнул Дайра.

– Как он мог вообще что-то тебе «сказать»?!

– Мы с ним в детстве изобрели особый язык. Я говорю – он слушает. Потом он говорит – я смотрю, как он переминается передними лапами, виляет хвостом и ушами двигает, – улыбнулся Дайра. – Почти как ваша азбука Морзе. Только попроще.

Дайра замолчал, рассеянно отряхивая куртку.

– Не переживайте, князь, – подал голос Коста. – Ольгер не будет здесь один. Мы останемся с ним.

Дайра вскинулся, посмотрел внимательно на расстроенного Косту и суровую Брилле и покачал головой:

– Вы больше не обязаны.

– Я знаю, – кивнул Коста. – Но мы останемся. Я уверен, нас он не прогонит.

– Тогда тебе нужно научиться понимать его. Это несложно, пойдём, мы с Ольгером тебе покажем.

Дайра и Коста направились в пещеру.

Брилле проводила их напряжённым взглядом.

– Мужчины – они как дети, – произнесла она вдруг хрипловато. – Всегда хотят невозможного. И надеются, что им всё простится только за то, что задумка была классная. И плачут, когда ничего не выходит.

– Ты о ком? О Косте?

– Нет. Коста не хочет невозможного. Он рад тому, что имеет… Я об Ольгере.

– Да, задумка у Ольгера была неплохая, с размахом. Тут ты права.

– Тебе стоит знать, что сила великого ведьмаря была ему нужна не для того, чтобы на княжеский трон сесть, – произнесла Брилле запальчиво, и мне показалось на мгновение, что в её глазах тоже мелькнула влага.

– А мне всё равно, для чего он людьми манипулировал и мучил их. Совершенно всё равно. Даже если он хотел спасти мир.

– Мир Ольгера настолько не беспокоит, – усмехнулась Брилле.

– И вот эти фокусы, когда сюда чуть стаи горгунов не прилетели, это тоже его не беспокоит?

– Было бы это чем-то необычным… – она пожала плечами. – Так не впервые же. В общем, лучше, если ты будешь знать, зачем Ольгер великую силу копил. Он хотел снять с меня заклятье предназначения.

– В смысле – заклятье служения?

– Нет, – Брилле устало потёрла лицо ладонями, потом посмотрела на меня с недоверием. Сомневалась, пойму ли. – Служение – это привязка к хозяину. Любой хозяин своих метаморфов в любой момент отвязать может. Отвязать и бросить. Или передать другому. А ещё есть заклятье предназначения…

– То есть, это пафосное «предназначение», о котором я тут сто раз слышала, это не… – у меня все подобающие слова из головы повылетали, со мной такое бывает. – Это не призвание, не порыв души, а тоже заклятье?!

– Да. Часть подготовки личных боевых магов и метаморфов, – кивнула Брилле. – Считается неснимаемым. Но есть предание, что его может снять великий сильнейший ведьмарь. Ольгер всего лишь хотел меня освободить, но не так, как сейчас, просто бросить, а совсем освободить.

– Правда, для этого ему нужно было стать изначальным человеком и высосать эмоции у всех, кто способен переживать. Так, что ли?

Брилле снова кивнула.

– Я просила его не делать этого, – сказала она в смятении. – Мне это незачем. Я всё равно не умею жить по-другому. И Коста не умеет. Он, правда, хоть помнит немного, как это – быть свободным. А я не помню даже. Мне нравится моя жизнь, и в служении у Ольгера нам с Костой было хорошо. Но Ольгер никого не слушает, ему не докажешь…

– Верил бы он поменьше разным преданиям, – буркнула я.

– Вот я и говорю, он – как ребёнок, – подытожила Брилле.

Мы с Брилле ещё долго сидели на толстой сухой коряге, ждали, пока Коста освоит язык волчьих жестов. Я так и не поняла, чего Брилле хотела добиться своим объяснением. Если она думала, что я стану умиляться, то увы, меня не проняло. Да, всё улеглось по полочкам и стало понятным. Но всё-таки принять это было мне не под силу.

Наконец из пещеры вышли Дайра и волк.

– Интересно, во что он уже там впрягся? – угрюмо проворчала Брилле.

– Кто?

– Коста…

– Огонь добывает, блины печь.

– Да не иначе, – буркнула Брилле, встала и, поправляя тунику на ходу, направилась разыскивать своего хозяйственного бойфренда.

Дайра и Ольгер подошли ко мне.

– Ольгер хочет проститься с тобой, Аля, – сказал Дайра. – Я переведу.

Волк опустился на землю, слегка зашевелил лапами и задёргал ушами. Синие глаза неотрывно глядели мне в лицо.

– «Я никогда не забуду, что ты для меня сделала», – равнодушно произнёс Дайра. – «Я понимаю…»

– Нет, Ольгер. Ты не понимаешь.

Волк склонил голову на бок, словно удивлённый щенок.

– Может быть, ты и не забудешь. Но ты не понимаешь, я думаю. И тебе вовсе не жаль. И в другой раз ты сделаешь то же самое.

– «У меня не будет другого раза».

– Кто тебе сказал? В этом мире уж точно возможно всё. Ты просто пока не знаешь, как снова всё вернуть. А когда узнаешь, ты ведь поступишь с кем-нибудь другим так же, как ты поступил со мной. А окажись я опять на твоём пути, ты и мной займёшься снова и придумаешь, чем ещё меня встряхнуть. Ведь так?

Волк оскалился и рыкнул.

– Нет уж, Ольгер, ты скажи, как есть. Ведь я права?

– «Да», – мрачно буркнул Дайра и встрепенулся. – Так, ребята… Мы лучше пойдём, а то вы сейчас договоритесь до таких материй…

Ольгер снова зарычал.

Я присела перед волком. Его голова была как четыре моих. Красивый зверь, видимо, настолько же невероятно красивый в своём зверином мире, каким Ольгер был в мире человеческом.

– Знаешь, Ольгер, а я хочу, чтобы ты победил. Чтобы нашёл способ, как снова становиться человеком, ну и дальше по списку. Пусть у тебя всё получится, причём легко и сразу… Так что прощай, я больше сюда не вернусь, никогда.

– «Прощай», – перевёл Дайра.

Ольгер подскочил, встряхнулся и трусцой побежал в пещеру.

Я проводила его взглядом, вздохнула, переводя дыхание, и посмотрела на Дайру.

Лицо Дайры раскраснелось, а в глазах… Нет, это были не слёзы. Просто болезненный блеск при высокой температуре.

– Пойдём домой? – спросил он и улыбнулся.

– Пойдём, – машинально согласилась я, только потом сообразив, что у меня больше нет дома в Питере.

Но сейчас это было неважно.

– Ты проводишь меня? – спросила я.

– Не просто провожу. Я и сам тут не останусь.

– А как же?.. – я взмахнула рукой. – Это всё? Княжеством-то управлять кто будет теперь?

Дайра саркастически скривился и отмахнулся:

– Да будто некому? У нас есть Сильяна.

– Разве она?.. – и тут я вспомнила слова Ольгера у парапета. – Разве она наследница?

– Да. Только непрямая, по другой линии. Она мне по матери двоюродная сестра, но и отцы наши с ней – родственники, хоть и неблизкие. Менять правящую династию в Морлескине ещё рановато. Ольгер выбыл из очереди, а мне это всё не нужно. Да здравствует женщина на троне! Думаю, она будет хорошим регентом… Всё, хватит с нас этого, пойдём домой!

Дайра взял меня за руку и повёл туда, где начинался путь с плато вниз.

Глава 31

Я уже думала, что этот путь из страны чудес домой никогда не закончится. Возвращение с гор в замок, поиск мага, который мог бы открыть проход, сам путь по проходу – на всё потребовалось время.

Но больше всего времени мы с Дайрой потеряли в питерской квартире Ольгера. Стая аспиротов, сражаясь с Ольгером, разнесла не всю квартиру, а только ту её половину, где находилась столовая. Но это нам не сильно помогло, рыться пришлось как раз там, где всё было вверх дном. Чемодан мой отыскался быстро, а вот телефон, что Ольгер у меня отобрал, я в развалах искала долго. Даже начала думать, что его разбили вдребезги. Но он всё-таки нашёлся.

Когда мы, наконец, тёмной ночью добрались с Петроградки на Васильевский, а там до нужной улицы, дома и до дверей квартиры на последнем этаже, я не поверила своему счастью.

Дайра вошёл первым и щёлкнул выключателем.

– Входи, располагайся, – он широко повёл рукой. – Будь, как дома.

Я перетащила чемодан через высокий щербатый порог и остановилась.

Да, всё, конечно, замечательно, и спасибо Дайре, что вызвался меня приютить… Но располагаться было особо негде. Нет, места-то навалом. Простор и воздух, и ничего больше.

Квартира Дайры оказалась огромной заготовкой под студию. Похоже, когда-то в помещении снесли все перегородки и покрасили стены. И теперь помещение с очень высоким потолком и стеной в шесть окон было практически пустым.

– Не нравится? – уточнил Дайра.

– Эммм… Грандиозно.

– Ну, это вообще-то две квартиры были, просто я их… того… – Дайра помахал рукой крест-накрест. – Хотел тут сделать студию, художественную.

– Ты рисуешь?!

– Нет, – усмехнулся он. – Я не рисую. Девушка у меня была тогда, художница. Но… не сложилось. И я ничего и не доделал, жил так, как есть.

Я уставилась на огромные окна.

– То есть, вот так, без занавесок?

– А что такого? – наивно удивился Дайра. – Это я тебе сейчас верхний свет включил осмотреться, а так я его и не включал никогда. У меня тут есть лампа, я её вечерами за кровать на пол ставил. А днём без занавесок наоборот светлее.

Я только покивала в задумчивости.

– Я тут недавно провёл пару дней перед тем, как в Норвегию уехать. Генеральную уборку сделал, – продолжал докладывать Дайра. – Воду по трубам прогнал, постель перестелил. Еды нет, конечно, и холодильник отключён, но чай-кофе я в шкафу обновил. Так что нормально устроимся.

Да, над головой не капало, в щели не дуло. И кровать имелась: обычных размеров двуспальная. Стояла она не то, чтобы посреди квартиры, но на постаменте и в паре метров от ближайшей стены. Так что заночевать можно, это правда.

– А удобства у тебя где? Или ты их тоже… того?

Дайра ткнул пальцем в угол:

– Вон там, за шторкой.

Я вздохнула и потащила чемодан в угол. Не стоять же у порога.

– Тебе не нравится, – печально констатировал Дайра. – Ну да, не Морлескин, конечно.

– Да причём тут твой Морлескин?! – проворчала я, разворачиваясь.

Дайра стоял на прежнем месте у двери и, склонив голову набок, грустно смотрел на меня.

– Не поминай ты свой Морлескин. Забыть бы его поскорее.

– Хорошо, я постараюсь.

– Знаешь, что? Устала я очень, – призналась я.

Дайра прищурился и закусил губу.

– Тогда вот что, – протянул он. – Я сейчас выскочу в магазин, тут есть по соседству. Куплю чего-нибудь съестного. А ты, если есть хочешь, дожидайся меня. А не хочешь – укладывайся спать. Лампу я тебе сейчас поставлю вместо верхнего света, холодильник включу, бельё, полотенце, всё дам…

– Да куда тебе по магазинам бегать? Ты горишь весь.

– Вот и в аптеку заодно, – кивнул он и закашлялся. – Про то, чтобы хоть зелёного бутылочку из дома захватить, я забыл совсем. Придётся вашими порошками опять травиться.

У меня в кармане запрыгал телефон. Оказалось, звонила Лена.

Я подошла к кровати, села и нажала кнопку ответа.

– Алька, ты с ума сошла?! – голосом, дрожащим то ли от гнева, то ли от радости, проговорила сестра. – Ты что вытворяешь, придурочная?! Я же поседела вся поверх краски! Ты обалдела что ли, телефон на месяц выключать?!

– Да забыла я его…

– Совести у тебя нет, вот в чём дело! – взвизгнула Ленка. – Я же тебя в розыск объявила! Думала, тебя уже тот жуткий мужик с татухами закопал в какой-нибудь канаве!.. Игорь, иди в жопу!..

Последнее уже относилось к тому, кто неразборчиво гундел где-то рядом с ней. Неужели она всё ещё с Игорьком вместе? Это любовь, не иначе. Последняя мысль меня почему-то развеселила.

– Лен, ну извини! Я за границей была, а телефон тут забыла.

– Ах, за границей?! – прошелестела Ленка. – Ты за границей, а я не знаю, куда кинуться! То ли ехать родителей отпаивать, то ли тут сидеть, вдруг на опознание позовут! Каждый вечер тебя набираю на всякий случай, как дура!..

– Ленка, да всё со мной в порядке, правда!

– Да слышу уж, – с заметным облегчением процедила сестра. – Родителям сама звони и объясняйся, почему телефон был выключен, у меня уже никаких нервов не осталось.

– Хорошо, утром позвоню.

– И это… – Ленка помялась, но твёрдо заявила. – И давай пересечёмся где-нибудь, я тебе деньги верну. Ну, те самые, за вычетом квартирных.

– Да не надо…

– Что значит, не надо?! Такие деньжищи не надо?! Ты с кем там связалась, интересно, что тебе не надо?..

– Хорошо, пересечёмся. Я тебе позже позвоню. Пока. Спокойной ночи.

Дайра всё это время молча на меня смотрел.

– Сестра, – пояснила я, убирая телефон. – Волнуется.

– Не удивительно.

– А мне удивительно, – фыркнула я. – Хотя…

Я не договорила, только отмахнулась. Дайра, в общем-то, прав. Подругами мы с Ленкой теперь вряд ли будем, но, если она куда-нибудь пропадёт, я, пожалуй, тоже психовать начну. Хоть и зараза, но пусть уж лучше с ней ничего плохого не случается.

Дайра тоже взошёл на постамент и присел на кровать рядом со мной.

– Ты не стесняйся, – сказал он. – Делай всё, будто меня тут нет. Я скоро исчезну, и ты можешь спокойно жить тут, сколько захочешь, пока не найдёшь что-нибудь получше…

– Куда это ты исчезнешь?

– Да мало ли мест на свете? Хоть бы и в Норвегию обратно, капитан меня снова на траулер возьмёт, – уверенно сказал Дайра и закашлялся.

Он кашлял так надрывно, что лицо его покрылось потом.

– Знаешь что, Дайра? Не надо тебе сейчас никуда бегать. Всё может потерпеть до утра. Тебе надо полежать. Что я буду делать с тобой без зелёного вина, если ты ещё сильнее разболеешься?

– И то правда, тяжеловато мне, – согласился Дайра. – Полежу немного. А потом в магазин…

– Ну и правильно. Ложись, а я тут сама всё найду, и холодильник, и лампу, и всё остальное. Всё равно их тут у тебя спрятать особо негде.

Дайра скинул куртку и ботинки и забрался на кровать поверх покрывала. Он тихонько лежал, покашливая, и смотрел, как я шатаюсь по квартире из конца в конец. Там холодильник подключила, тут сняла со стеллажа электрический чайник, здесь добыла чашки. А за одной из занавесок нашлась та самая лампа. Я поменяла верхний свет на нижний, нашла свёрнутый плед и тоже забралась на кровать, не раздеваясь. Для первой ночи на новом месте и так сойдёт.

Я раскинула плед, и Дайру укрыла, и себя по самую шею.

– Ты вот что, – решительно сказал Дайра. – Ты со мной не церемонься. Если на твою половину залезу, или плед на себя перетащу, храпеть буду или ещё какие звуки непотребные издавать, ты не стесняйся, врежь, как следует.

– Непременно.

Дайра повернулся на бок и затих. Ну, как затих… Относительно. Дышал он тяжело и шумно. Видимо, совсем ему было плохо, и он почти сразу забылся.

А я, несмотря на усталость, не могла уснуть. Лежала и смотрела на то, какие чёткие контуры оконных проёмов на потолке даёт свет уличных фонарей.

Дайра хрипло кашлял, и чем дальше, тем этот кашель внушал мне всё большую тревогу. Я никак не могла вспомнить школьный курс анатомии и то, как называется то самое место между лёгкими и горлом, где был очаг сильного воспаления. Но я знала, что оно распространяется вниз, и дело становилось серьёзным. Надо было снять воспаление и уничтожить инфекцию, согреть и расслабить сведённые мышцы.

Я придвинулась к Дайре и медленно погладила его по спине, стараясь нащупать воспаление. Вот оно, здесь… Но добраться до цели мне будет проще с другой стороны.

Я просунула руку Дайре под мышку, положила руку ему на грудь.

– Аля, ты в порядке? – прошептал Дайра, и в его голосе послышалось смятение.

– Я – да. А ты – нет, – ответила я, направляя поток тепла с ладони точно в цель.

– Что ты?!..

– Лежи молча!

Он послушался.

Его тело было податливо. Воспалённые ткани успокаивались, инфекция умирала, восстановленная трахея… О! Это же трахея, точно! К концу манипуляций трахея стала здоровенькой, и больше никакого кашля не могло быть.

– Это что было? – удивлённо спросил Дайра, когда я убрала руку и отстранилась от него на свою половину кровати.

– Как ты себя чувствуешь?

– Отлично чувствую… – пробормотал Дайра, глубоко вздохнул и с трудом попытался изобразить кашель. – Что ты со мной сделала?!

– Помогла немножко. Ложись теперь и спи спокойно до утра.

– Нет, подожди, подожди… – Дайра резко сел и повернулся ко мне. – Ты умеешь так лечить?! Почему ты раньше не говорила?!

– Потому что я не знала об этом, пока из Морлескина не вернулась, – осторожно ответила я и дальше ляпнула то, что на язык пришло неизвестно откуда. – Позвонок, чуть выше копчика. У тебя позвонок выбит. Надо вправить обязательно, не запускай.

– Да, я в курсе. Старая травма, – растерянно проговорил Дайра. – Кто же ты, Алиша?

– А я знаю? Кто-то, кого ваши вина не брали. Но что-то во мне расшевелили. Сильяна говорила, это скорее всего наследственное.

Дайра посидел молча несколько секунд в задумчивости, потом прыснул:

– Надо же! Полюбил простую, обыкновенную девчонку… И на тебе снова.

– Ну, извини. Я не нарочно.

– Да не проблема, – пожал он плечами. – Меня таким не удивишь.

– Ну и хорошо, – я с трудом подавила широкий зевок. – Давай-ка лучше спать.

Я отвернулась от Дайры, накрылась пледом. А сердце колотилось, не унимаясь. Дайру, может быть, таким и не удивишь, а мне было как-то не по себе. Да что уж там, страшновато было. А вдруг неожиданно нагрянувшая способность видеть неполадки в чужом организме – это не единственное умение, что проснулось во мне? А вдруг я теперь могу находить пропавших по фотографии или, что ещё ужаснее, порчу наводить? Что, если вылезет такое, что я даже вообразить не в состоянии?

Дайра ещё немного посидел за моей спиной, потом осторожно лёг.

– Дайра!

– Что?

– А ты можешь не уезжать в Норвегию?

– Могу, конечно, – с готовностью отозвался Дайра. – Как свободный человек и отставной князь, я могу ехать, куда захочу, а могу никуда и не ехать.

И он по-братски целомудренно обнял меня, придвинувшись сзади.

– Ничего не бойся, Алиш…

– Угу… И вот ещё что… Можно я куплю сюда шторы?

Через пару секунд Дайра вздохнул:

– Если это тебя порадует, то почему бы и нет? Валяй.

Часть 2. ВОЛЧИЙ КЛЫК

Глава 1

До конца рабочего дня было ещё часа полтора, и я занялась второй частью своих обязанностей: организацией досуга гостей.

Старые заявки все отработаны. Два божьих одуванчика – пожилые супруги из Японии – получили желанные билеты в Мариинку на завтрашний вечер. Семья из Италии с двумя невыносимыми десятилетними близнецами пойдёт в пятницу в музей кошек, попасть туда непросто, только по записи… А всё утро пришлось обсуждать с представителем партнёра-туроператора, какие предложения по части культурного досуга можно сделать прибывающей завтра малой группе китайцев человек в сто пятьдесят. Общими усилиями мы придумали кое-что интересное, и теперь можно было подготовить на завтра список.

Вообще-то это была не вторая часть обязанностей, а как раз первая. Брали меня на должность менеджера по организации досуга. Но постепенно оказалось, что большую часть времени я всё-таки занимаюсь нормальной переводческой практикой. Правда, об основных, пусть даже не очень любимых обязанностях забывать не стоило.

Я открыла нужный файл, собираясь рассортировать запросы на завтра, и тут дверь моего маленького, но уютного кабинетика распахнулась.

– Аля, ты очень занята?! – администратор дежурной смены завис на пороге.

– Я всегда занята, Стас, – строго ответила я. – А что случилось?

– Да… – промычал Стас, раздражённо морщась. – Есть дед один, из восемьсот восьмого. Орёт, как потерпевший…

– О чём орёт? – уточнила я.

– Если бы мы поняли, я бы к тебе не обратился!

– Ясно, – я закрыла файл и встала из-за стола. – Откуда он?

– Паспорт у него Германии, но сам дед… Девчонки говорят, это не немецкий язык.

– Ну, пойдём, послушаем.

Я закрыла за собой дверь и догнала длинноногого Стаса, который мчался по коридору со страдальческой миной на холёном лице.

Стас не особо мне нравился. Как начальник он был с девчонками грубоват и бесцеремонен, а уж если возникала проблема, которая могла дойти до руководства и бросить тень на его собственную репутацию, он становился невыносим, раздражителен и напорист. Всё ему казалось, что его всякие дуры нарочно подставляют. Он даже вообразить не мог, скольких он уже подставил сам. Есть такие противные типы: только себя любимого и чувствуют, никого другого в упор не видят.

В холле среди нескольких горничных, завхоза и лифтёра метался пожилой модно одетый господин. Он потрясал сжатыми кулаками и орал, действительно орал в голос. Я бы сказала, что ещё немного, и его хватит удар: лицо старичка было уже сиреневым от напряжения.

– Пытались по-английски, – бросил Стас раздражённо. – Не понимает… По-немецки пытались – только головой трясёт и слюной брызжет…

– Ясно. Без паники, сейчас разберёмся.

Понять, чем так разгневан несчастный турист, было и правда непросто. Паспорт-то у него мог быть и немецкий, но судя по диалекту старичка, он был скорее всего уроженцем Нидерландов. А фламандский язык – особый. И произношение особое: шипение и кашель, с которым голландцы произносят слова, не очень-то похожи на другие, пусть даже родственные наречия. Я хоть и не изучала его, опознать могу. И два-три десятка слов знаю. Пришлось их срочно вспомнить.

– Здравствуйте! – произнесла я, подойдя к старичку как можно ближе, но так, чтобы его кулаки до меня не дотянулись. –Извините, но вы так быстро говорите, что никто не может вас понять.

Услышав пару фраз на родном языке, дедуля всплеснул руками и, кинувшись ко мне, схватил меня за плечо и затараторил.

Я бы, наверное, смогла разобрать, о чём речь, но как только он меня коснулся, весь такой разгорячённый и взбудораженный, моё зрение помимо воли само перескочило на другой уровень. И я увидела совершенно чётко, что ещё полчаса такого нервного выяснения отношений, и деда можно будет увозить с инсультом. Его мозг готов был взорваться.

– Успокойтесь, пожалуйста! Я помогу вам. Мы сейчас во всём разберёмся…

Я сосредоточилась не на том, что происходит с его телом, а на том, о чём он кричит. Вопил он на гремучей смеси фламандского и одного из редких диалектов немецкого.

– Я всё поняла, – сказала я старичку, и он обессиленно замолчал. – Сейчас мы это уладим, и всё будет хорошо. А вы пока присядьте и успокойтесь…

Я повернулась к Стасу. Тот смотрел на меня с надеждой.

– Он не спал всю ночь. У него в стене, как он утверждает, что-то громко капает. Эти капли сводят его с ума. Их слышно даже днём, поэтому он и днём не смог отдохнуть…

– Вот ведь… – Стас вполголоса выругался. – Не в первый раз уже такие жалобы. Трубы, заделанные в стенах, протекают. Строительный брак… Скажи ему, он немедленно получит другой номер, абсолютно бесшумный! И любую компенсацию за счёт отеля!

– Ты бы ему скорую вызвал на всякий случай, – посоветовала я. – Если не хочешь, чтобы эта глупая история совсем плохо закончилась. У него вот-вот инсульт случится.

Стас поспешно кивнул и принялся отдавать распоряжения.

Я ещё раз сказала старичку, что сейчас всё уладится, и отошла в сторону. Что и как надо делать, теперь ребята уже знали лучше меня.

За стойкой на ресепшн стояла заплаканная девушка. Хлюпая носом, она с ненавистью косилась на Стаса. Я подошла к ней.

– Катюш, ты что?

– Достал, придурок… – пробурчала она. – Меня виноватой сделал. Уволить обещал.

– За что?!

– За то, что не разобралась с проблемой сама. Говорит, Питер – город большой, найти человека с нормальной подготовкой – раз плюнуть… А я ему сразу сказала, что это не немецкий!

Катя снова заревела.

– Ладно тебе, это он за себя испугался, вот и стращает всех, – проворчала я. – Ты иди лучше, умойся, макияж поправь. Я постою тут за тебя.

Катя, поблагодарив, убежала.

За стойкой мне уже случалось несколько раз постоять. Как постоянное рабочее место, это было бы не для меня, но так иногда для разнообразия, это было даже интересно.

Работу я нашла почти сразу же, как вернулась из Морлескина. И пары недель не просидела без дела, сама удивилась. А всё благодаря Дайре. Он в своём фитнес-клубе подслушал в раздевалке разговор двух солидных джентльменов. Один другому жаловался, что предшественник понабрал персонал то ли по блату, то ли просто без разбора, не проверяя уровень подготовки, и вот теперь в его прекрасном престижном отеле случаются разные мелкие неприятности с постояльцами из-за того, что персонал неважно знает языки. И теперь – о, ужас! – на нескольких сайтах бронирования появились недовольные отзывы о плохом сервисе. Речь шла о новой шикарной гостинице, что недавно открылась на соседней улице. Выглянув из окна квартиры Дайры, можно было увидеть стеклянный атриум над старыми крышами.

В общем, Дайра велел мне идти прямо в отель и в кадровой службе спросить насчёт работы. В удачу я не очень-то верила, но Дайра отнёсся к этому шансу так серьёзно, что просто отмахнуться от его надежды было неудобно. Я отправилась в отель и очень удивилась, когда после долгого собеседования меня взяли.

Работа мне понравилась. Красивый отель, строгий распорядок, нормальные – в основном – девчонки и ребята, да и языковой практики хоть отбавляй. Времени свободного, чтобы присесть и кофе выпить, правда, почти не оставалось, но это не главное. Я, наконец, почувствовала себя уверенно.

Моя уверенность – это было самым удивительным. Казалось, мои приключения в Морлескине должны совсем выбить из колеи.

Меня несколько раз пытались убить. Но я осталась цела. Поцарапанные коленки не в счёт.

Меня пытались дурманить и травить волшебными винами, но оказалось, что моё тело успешно этому сопротивляется.

Мной манипулировали… Да, вот с этим я плохо справилась. Это оказалось больно. Что ж, буду теперь знать на собственной шкуре, как это – влюбиться в опасный и безжалостный мираж, в то, чего на самом деле даже нет.

Я вернулась домой, пусть с зарёванным сердцем, но живая. И принесла с собой неведомо откуда взявшуюся способность видеть всякие большие и маленькие неполадки в чужих организмах.

Сначала я перепугалась и не знала, что делать.

Но у меня теперь есть Дайра. А у него – настоящий воспитательский талант. Пользуясь тем, что деться мне от его воспитания некуда, несколько дней подряд он пускал в ход красноречие и говорил, говорил… Надоел до жути своими разговорами. Всё хотел убедиться, что я его правильно поняла. А я сразу всё поняла. Всё-таки моё второе имя – «неприятности», а не «тупость». Конечно же, дара моего непрошенного мне бояться не надо. Но нужно было время, чтобы привыкнуть к нему так, чтобы он не мешал, а помогал. А то я сначала вглядывалась во всех подряд. Всех пассажиров в вагоне метро проверю, и волосы дыбом от увиденного. Дайра реакцию мою сразу замечал и тут же тащил меня прочь, ругая за неосторожность и легкомыслие. Что ж, он был прав: невозможно мне в одиночку устроить человечеству сплошную принудительную диспансеризацию. Есть необходимость кому-то помочь – сделай, но так, чтобы никто ничего не понял. И я училась быть разумной. Не всегда получается пока, но кажется, именно сегодня я сделала всё правильно.

– Где Катерина? – сурово спросил Стас, подойдя к стойке.

– Вышла, ненадолго.

– Ну-ну, – сурово проронил он и раздражённо поправил галстук.

– Что ты на неё наезжаешь? Сам-то тоже не полиглот.

– Ну, у меня другие функции, – солидно произнёс Стас, приосанившись. – Мне не обязательно быть полиглотом, я – начальник, я руковожу.

– Я, знаешь ли, очень рада, что ты мне не начальник.

– А что так? – Стас вскинул брови и, не сводя с меня глаз, облокотился на стойку. – Не нравлюсь?

– Начальник из тебя, Стас, плохой. Без обид.

– Хм, – фыркнул он и прищурился. – А не как начальник? Тоже не нравлюсь?

Вот эти его постоянные попытки флиртовать бесили ещё больше. Пришлось тоже фыркать в ответ.

– Ну во-о-от, – разочарованно протянул Стас. – А я хотел тебя пригласить в баре посидеть, выпить по коктейлю… Не в нашем баре, конечно, а в приличном. Ты как сегодня?

– Как обычно: домой.

– Что ты вечно несёшься домой, будто у тебя там семеро по лавкам?

– Мне есть, к кому идти домой.

Вообще-то, Стас прекрасно это знал. Дайра несколько раз заходил встретить меня с работы, и однажды я даже их познакомила.

– А что, этот твой бойфренд?.. – Стас озабоченно шмыгнул носом. – Часок-другой без тебя вот прямо никак не переживёт? Позвони ему, скажи, задержишься немного с коллегами, тимбилдинг у нас сегодня.

Проблем было целых две. Во-первых, сегодня я забыла дома телефон. Ага, со мной случается такое. И во-вторых, что было куда более весомо: Стас не вызывал никакого желания пить с ним коктейли.

– Спасибо, Стас, но я не буду звонить. Пригласи кого-нибудь другого.

Стас шумно выдохнул и раздражённо заявил:

– Никак не пойму я вас, девчонки… Вот ты, например. Что такого ты нашла в своём хипстере?

– Он не хипстер! – засмеялась я.

– Ну, а кто?

– Он князь из древнего рода. У него и замок есть.

Стас кисло скривился:

– Да ну тебя!

И пошёл по своим делам, оскорблённый. Вот так всегда: скажешь ведь чистую правду, а посчитают обидной шуткой.

В ожидании, пока Катя приведёт себя в порядок, я успела принять ключи у одного выезжающего и ответить на три звонка из номеров.

А потом я заметила любопытную парочку. Мужчина и женщина вышли из лифта и направились к выходу. Я, конечно же, далеко не всех постояльцев вижу, особенно если они останавливаются ненадолго. Но, если бы я увидела этих прежде, точно бы запомнила. Они выглядели как не от мира сего.

Мужчина был молод, я бы даже сказала юн, не старше двадцати, худой, как сухая ветка, бледный, с буйными вихрами грязно-ржавых волос. Женщина казалась намного старше, хотя в матери ему, пожалуй, не годилась. Высокая, оливково-смуглая, с грубоватыми чертами лица и выражением суровым и равнодушным. Её ярко-золотые волосы, уложенные в короткий пышный боб, в образ не вписывались, и у меня мелькнула мысль о дорогом натуральном парике. На обоих были надеты классические деловые костюмы, отлично пошитые и безупречно отглаженные. А вот поверх этих костюмов красовались убогие стёганые пуховики до пят, купленные не иначе, как на дешёвом вещевом рынке. На парне были столь же нелепые и страшные огромные кроссовки из парусины, а на женщине яркие угги в горошек.

Проходя мимо стойки ресепшн и не обращая на меня никакого внимания, женщина остановилась и принялась нижний конец молнии на пуховике пихать в застёжку. Парень, который, видимо, так и собирался выйти на улицу расстёгнутым, тоже притормозил и произнёс слова, которые завершали его фразу:

– … ты подумай, я дело говорю.

– Тебя никто не спрашивает, – хрипловатым низким голосом отозвалась его спутница. – Не умничай. Не то пожалеешь.

Женщина застегнула пуховик, и они пошли к выходу, а я смотрела им вслед в крайнем изумлении. То, что мне удалось услышать, было сказано на языке Морлескина.

Глава 2

Я вышла из лифта и явственно почувствовала лёгкий запах сырников.

Сделала шаг к двери в квартиру, и запах усилился.

Открыла замок, вошла – и чуть не захлебнулась слюной от совершенно волшебного аромата запечённого творога.

Я уже успела снять куртку и разуться, когда раскрасневшийся Дайра выскочил из кухонной выгородки. На его плече висело одно полотенце, второе он повязал на талию. Из-под импровизированного фартука выглядывали весёлые клетчатые шорты по колено, а на вечно голый торс он надел не просто чистую, а, похоже, совсем новую футболку.

– Что тут происходит? – удивилась я. – Коста пришёл?

Метаморф-оборотень Коста заходил к нам пару раз, чтобы забрать Дайру в Морлескин на встречу с братом. Правда, во время этих коротких визитов времени на выпечку обычно не было.

– Почему сразу Коста? – буркнул Дайра обиженно. – Нет, он не приходил.

– А это… – я втянула носом восхитительный запах. – Это тогда откуда?

– Это я, – заговорщицки понизил голос Дайра и наклонился ко мне. – Я пеку творожные булочки.

– А почему шёпотом?

– Ну… – Дайра смутился. – Сюрприз, потому что.

– Твоим сюрпризом даже в лифте пахнет.

– Так не тебе сюрприз, – фыркнул он.

– Не мне?! – я как-то даже обиделась. – А кому?

– Бабушке.

– У тебя есть бабушка?!

Он печально покачал головой:

– Нет, увы. И не было никогда. Но у тебя-то есть бабушка. Я послал за ней такси, и она вот-вот будет здесь.

– Кто?

– Твоя бабушка.

– Которая?! Их у меня две!

– Откуда мне знать? – пожал плечами Дайра. – Я ни одной пока не видел. Да и какая разница?

– Ой, Дайра… Разница есть.

– Правда? – равнодушно поинтересовался он.

– Так куда ты такси-то послал?

– На квартиру твоей сестры, – пояснил Дайра, встряхнул головой и энергично встрепенулся. – Дело было так: ты утром забыла свой телефон…

– Ну да, я Маськин лоток убирала, про телефон даже не вспомнила, что он на зарядке…

– Ну и вот, – кивнул Дайра. – Вдруг телефон стал названивать. Я посмотрел – сестра твоя звонит. Сначала я думал: позвонит – перестанет. А она не перестаёт. И я, помня, что она у тебя склонна к панике, решил ответить. Ну, чтобы сказать, что никто тебя никуда не закопал, просто ты опять телефон забыла. А там, оказывается, бабушка ваша неожиданно нагрянула в Питер внучек проведать. Она у сестры твоей трубку отобрала и заявила мне, что пока тебя не повидает и не убедится лично, что с тобой всё в порядке, не успокоится. И голос у неё такой, что никаких сомнений: так и сделает. Что мне оставалось, по-твоему? Сказал, во сколько ты придёшь с работы и отправил такси, чтобы доставить сюда твою бабушку.

– Говоришь, голос у неё такой…

– Угу. Командирский, убедительный.

– Бабушка Ксения… Всё, Дайра. Мы попали, – пробормотала я, сходу пытаясь припомнить, что ещё в доме не так, кроме того, что утром хлеб закончился, а Маська полностью распустила новый рулон туалетной бумаги. Я бумагу, конечно, смотала обратно, но она же теперь вся в дырках от когтей…

– Почему попали? – невинно удивился Дайра.

– Бабушка Ксения хорошая, я её обожаю. Но инспекция будет с пристрастием. И если что не так, мне будет стыдно!

– Да не будет тебе стыдно! – возмутился Дайра. – Я вот ради такого случая даже приоделся и бороду расчесал, а так у нас вообще всё на высшем уровне.

Ну, про бороду это Дайра, конечно, загнул для красного словца. Нормальная у него бородка, аккуратная. Вот когда он был котом и иногда на короткое время превращался в человека, вот тогда было чёрт знает что. Ещё бы, два года толком не стричься и не бриться. А сейчас мне нравилось, как Дайра выглядит.

– Я за твою бороду совершенно спокойна!.. – начала я. – А хлеб?!..

– Да был я в магазине, ещё утром, – отмахнулся Дайра. – И пропылесосил всё, потому что пора уже было. А когда звонки начались, и всё прояснилось, я ещё раз в магазин сбегал – за мукой и творогом. Решил, что строгую бабушку надо чем-то удивить…

– Вот уж не думала, что в Морлескине все мужчины – кулинары, даже князья. Почему ты раньше молчал о своих талантах?

Дайра пожал плечами:

– Да я вообще-то прежде печь и не пробовал ни разу. Но когда Ольгер меня два года таскал по Европе туда-сюда, я столько насмотрелся, как Коста готовит, что все его рецепты в подробностях записать могу. А уж творожные булочки Коста по несколько раз в месяц делал, Брилле их больше всего любит…

– Творожные? А не с корицей разве?

– С корицей Ольгер любит. Так вот… Коста делал, а я рядом у плиты лежал, смотрел… Наизусть всё выучил. Ну вот и решил сегодня повторить, раз такой случай, – пояснил Дайра и несмело добавил. – Боязно, конечно. Вдруг невкусно получится?

– Не может то, что так волшебно пахнет, оказаться невкусным.

– Думаешь? – с надеждой уточнил Дайра.

– Сто процентов, – ответила я со всей уверенностью, которую смогла изобразить. – Главное – не сжечь.

– Ой, надо ещё раз проверить! – Дайра развернулся и направился в ту зону квартиры, где недавно была, наконец, полностью оборудована кухня и поставлен обеденный стол с удобными стульями.

Я двинулась за ним, готовая похвалить или утешить пекаря, в зависимости от результата проверки.

Первое, что мы увидели на плите, это был кошачий хвост, свисающий из широкой и глубокой миски.

– Маська! – рявкнул Дайра, и наружу показались два уха, рыжее и чёрное. Уши подёргались и снова исчезли в миске.

Дайра за шкирку вынул кошку и, погрозив пальцем, зашипел на неё. Маська прижала уши, но круглые янтарные глаза смотрели уверенно и нагло.

– Поздно воспитывать, папаша, – усмехнулась я и отставила почти дочиста вылизанную миску в раковину. – Да и вообще, она вся в тебя.

– Да уж, – согласился Дайра.

И тут раздался звонок в дверь. Оставив Дайру проверять готовность булочек, я рванулась открывать.

– Алёшенька, детка! – я и мяу сказать не успела, как очутилась в бабушкиных объятиях.

А на площадке нетерпеливо переминалась Лена, с любопытством заглядывая в квартиру. В руках она держала две прочные авоськи, в которых угадывались банки с бабушкиными домашними заготовками.

Глава 3

От крепкого чая с изумительными булочками бабушка и Лена раскраснелись и слегка осоловели. Я, видимо, выглядела не лучше. Дайра уже в третий раз наполнил блюдо булочками, и на его лице появилось беспокойство: угощение подходило к концу. Но он молчал и чинно сидел с нами за столом, не вступая в разговор, только вежливо улыбался в ответ на испытующие взгляды наших гостий.

– … Я очень рада, Алёшенька, что у тебя всё в порядке, – уже в который раз сообщила мне бабушка. – Хорошо у вас. Уютно, красиво, современно, всё, как нынче принято…

Она снова одобрительно взглянула на новую кухню, потом на низко висящие над столом три светильника.

– А эта перегородка! – встряла моя сестрица. – Это же просто вау! Никогда не думала, что совсем не обязательно делать до потолка, и получится так здорово! Из огромного зала вышла большая квартира! Лучше всяких студий!

– Это Дайра придумал и сам сделал, своими руками, – похвасталась я. – За три дня всего.

Дайра скромно потупился под восхищёнными женскими взглядами.

– … А уж вкусно как, Алёшенька… Умница!

– Бабушка, это же не я пекла! Вкусно – это тоже Дайре спасибо, он старался!

– О, это чувствуется, – бабушка с ласковой улыбкой покивала Дайре и взяла ещё одну булочку.

Лена взглянула на Дайру с мечтательным восхищением и тоже потянулась за булочкой.

– А что, молодой человек, вы ведь иностранец, верно? – спросила бабушка как бы невзначай.

– Верно, – кивнул Дайра.

– То-то я слышу, говор у вас такой… необычный. Да и имя тоже, – улыбнулась бабушка. – И откуда же вы родом?

– Я гражданин Швейцарии, – коротко пояснил Дайра.

Бабушка сложила губы в одобрительную гримасу, но, если уж она начала задавать вопросы, от неё так просто не отделаешься.

– А чем вы, Дайра, занимаетесь?

Я как ни старалась держать себя в руках, слегка дёрнулась. На этот счёт мы с Дайрой сговориться не успели. Дайра под столом легонько сжал мой локоть и с любезной готовностью ответил:

– Я рыбак. Работаю в Норвегии на рыболовецком судне. Сейчас я… в отпуске, до Рождества.

– Рыбак?! Что вы говорите?.. У Алиши аллергия на рыбу, даже на её запах, вы в курсе?!

– Бабушка!

Дайра снова взял меня за локоть и улыбнулся:

– Разумеется, я в курсе. Не волнуйтесь, я работу на дом не беру.

– Вы так хорошо говорите по-русски…

Дайра пожал плечами:

– Так получилось, что меня с Петербургом слишком многое связало. Пришлось и язык выучить. Но всё равно, мне далеко до Алиши, у неё совершенно невероятный талант к языкам.

Бабушка довольно закивала. Что может быть приятнее, чем убедиться, что её внучку высоко ценят со всех сторон.

Вдруг на противоположном конце квартиры раздался грохот. Мы с Дайрой тревожно переглянулись.

– Проверь-ка телевизор, – сказала я.

– Прошу прощения, – произнёс Дайра, вставая из-за стола. – Я вас оставлю. Очередной сюрприз от нашей кошки…

Он ушёл. Бабушка и Лена проводили его взглядом и уставились на меня.

– Ничего себе рыбак, – задумчиво проговорила Ленка. – Сам из Швейцарии, работает в Норвегии, квартира в Питере, речь, манеры… Да и деньги водятся… Простой такой рыбак.

– Он получил хорошее образование и отличное воспитание и живёт, как ему нравится, – пояснила я. – Надеюсь, теперь вы видите, что у меня всё замечательно, и ни в какую беду я не попадала?

Лена с бабушкой переглянулись, и бабушка усмехнулась:

– Леночка меня напугала. Ей привиделось, что ты связалась с дурной компанией. А Дайра мне понравился. Когда у него отпуск закончится, ты ведь поедешь с ним в Норвегию?

– Нет, не поеду.

– Как это не поедешь? – удивилась бабушка.

– Я работу только что нашла, мне она нравится, да и рядом совсем…

– Алёш, я очень рада, что ты такая независимая и самостоятельная, но… – серьёзный бабушкин тон мне совсем не понравился. – … женщине полагается ехать за своим мужчиной, куда понадобится, а как же иначе?

– Ба, Дайра не мой мужчина. Он мой друг.

– Детка, – укоризненно произнесла бабушка. – Какая дружба, о чём ты? Не надо мне рассказывать такие сказки, они для нежного пионерского возраста. Ты – взрослая девушка, а я – современная бабушка. В моих глазах грязь и беспорядок в квартире – куда больший грех, чем секс до брака.

– Бабушка, ну что ты, в самом деле?! Я ж тебе экскурсию по квартире провела, каждый уголок показала. У нас даже кровать у каждого своя, и загородка у каждого отдельная!

– Своя кровать в отдельной загородке – залог крепкого здорового сна! – отчеканила бабушка и взяла ещё булочку. – Спать раздельно – ещё не повод позволить мужчине, с которым живёшь, уехать за тридевять земель одному.

– Я не живу с ним, ба. Я живу у него. Чувствуешь разницу?

– Я чувствую, Алёша, что ты так счастье своё промотаешь, – неодобрительно фыркнула бабушка и, подумав, грустно вздохнула. – Как я своё когда-то.

Настал мой черёд с Ленкой переглядываться. До сих пор причина одиночества бабушки Ксении в нашей семье не обсуждалась, и задавать ей вопросы на эту тему родителями было строго запрещено.

– Ты о чём, бабуля? – осторожно спросила Лена.

– Да вот, именно об этом, – проговорила бабушка, задумчиво глядя в окно. – Очень уж ты, Алёша, напоминаешь меня в юности. Вот и я так же парнями швырялась. Этот – валенок, другой – заносчив, третий – нелюдим… Потом всё же встретила такого, о каком мечтала. Умный, весёлый, такой рассказчик, что заслушаешься… Странный немного был, но заботливый очень и ласковый… Так я же всё равно нашла, к чему придраться.

– К чему? – шёпотом переспросила Лена.

– Он тоже иностранец был, – отозвалась бабушка и взглянула мне прямо в глаза. – А тогда, в наше время, замуж за иностранца выйти дело было непростое. Многим надо было пожертвовать, от многого отказаться. А у меня красный диплом на носу, распределение, характеристика по комсомольской линии… Отказала я ему. Ему уезжать надо было, и он сказал, что вернётся и будет возвращаться снова и снова, пока я не передумаю. Но больше не вернулся. И сына своего – отца вашего – ни разу не видел.

– Откуда он был, бабушка?

– Археолог из Дании. Я перед пятым курсом в стройотряде была, а археологи рядом что-то раскапывали.

– А дедушка красивый был? – поинтересовалась Лена.

– А как вы считаете, отец ваш – красавец? – отозвалась бабушка.

Мы с Леной снова переглянулись. Папа был очень симпатичный в юности, если судить по старым фотографиям, хотя теперь сложно было представить, что поседевший и располневший папа когда-то был красавцем.

– В общем, ваш отец – копия своего отца, деда вашего, – вздохнула бабушка.

– А звали деда как? Александр… а дальше?

Бабушка подозрительно на нас покосилась, но, воспоминания под чай с булочками сделали своё дело, и она вздохнула:

– Не Александр. Другим должно быть отчество у вашего отца, да не решилась я, чудно уж очень звучало бы.

– Но как, бабушка? – не отставала Лена. – Теперь-то скажи, как деда звали!

– А вот это неважно! – отчеканила бабушка. – Знаю я вас, сразу гуглить полезете. Ещё найдёте, не дай Бог…

– Ну и чем плохо, если найдём?

– Не надо ворошить прошлое. Такие новости чью угодно жизнь способны перевернуть, и никто за это вам благодарен не будет, – отрезала бабушка.

– А ты сказала, странный он был, – подала я голос, хотя всё шло к тому, что развить тему мне уже не дадут.

– Да, странноватый, – согласилась бабушка.

– В каком смысле?

– В прямом. С птицами разговаривал и утверждал, что они его понимают. И ещё боль любую снять мог. Вот так возьмёт за руку, – бабушка накрыла ладонью мою руку. – В глаза посмотрит… И боль слабеет, будто ручейком утекает.

– Бывает же, – вздохнула Лена.

– Бабушка, – решилась я. – А ты знаешь, что такое Морлескин?

– Блокнот, вроде, такой с резиночкой, – неуверенно ответила бабушка.

– Нет, ба, блокнот с резиночкой – молескин. А это Морлескин.

– Нет, – сурово сказала бабушка. – Тогда не слышала.

– А почему ты, ба, замуж так и не вышла? – осторожно спросила Лена.

– А сначала всё думала, вернётся ваш дед. Или хотя бы напишет, или позвонит. Ждала, ждала, но без толку. А когда всё-таки решила по сторонам посмотреть, опять оказалось, что один ухажёр – тупой, другой – ленивый… – бабушка замолчала, потом взглянула на меня многозначительно. – Хороший у тебя парень, Алёшенька. Не ищи, к чему бы придраться.

– Я не ищу. Он и правда хороший.

Из-за угла вышел Дайра. На шее у него, свесив лапки, воротником лежала Маська.

– Славная у вас кошечка, – сказала бабушка с умилением. – Мой первый кот, Нямушка, тоже так лежать любил. Хороший было кот, умный, ласковый. Только гулящий, не удержать дома было, месяцами мог пропадать. Так почти пятнадцать лет уходил, возвращался, а однажды и пропал совсем… Столько кошек у меня потом перебывало, а его забыть не могу.

Она замолчала и грустно вздохнула.

– Может быть, ещё чайку? – бодро предложил Дайра.

Бабушка ласково улыбнулась ему:

– Спасибо, голубчик, и хотелось бы, да не влезет больше, – она медленно и с трудом вздохнула и посмотрела на Лену:

– Поехали домой, Ленок. И нам отдохнуть не мешает, и Але завтра на работу.

Начались суматошные сборы-проводы. Оставшиеся творожные булочки упаковали и вручили бабушке. Было вызвано такси. Дайра, натянув поверх шорт джинсы, торжественно повёл бабушку к лифту, рассказывая ей на ходу, какая я замечательная хозяйка, как я всё успеваю и в какой строгости держу его и Маську. Я бы не отказалась пойти следом и послушать, как складно Дайра врёт, но осталась подождать, пока Лена оденется и навяжет на шею несуразный палантин с помпончиками.

– Обижаешься на меня? – спросила она, обращаясь к моему отражению в зеркале.

– Да не так, чтобы сильно. Но говорить об этом я не хочу.

– Хорошо, – согласилась Лена. – То есть нет, не хорошо, конечно. Ты не злись на меня. Я знаю, что всё плохо. Но что теперь поделаешь-то?..

– Симпатичный палантинчик, – перебила я её. – Тебе идёт.

– Да, да, извини. Не будем об этом.

Она повернулась ко мне:

– Очень я за тебя рада, Алёшка. Такого мужика подобрать!.. А тот где, который с татухами?

– Ишь, как он тебе в душу-то запал, – усмехнулась я.

– «Запал»! Да напугал он меня тогда, вот и всё, – вздохнула Лена и неловко всплеснула руками. – Ну, пора мне бабушку догонять. До свидания, что ли?

– До свидания, – кивнула я.

Чего уж я точно не ожидала от Ленки, так это объятий. Но она подалась ко мне и, обхватив крепко за плечи, прижала к себе. И даже голову мне на плечо положила.

– Ты что, Лен? Да не злюсь я…

Было что-то в её порыве неуловимо странное. И я всмотрелась глубже. Ох, дурацкое состояние, когда видишь и чувствуешь то, не знаю что. Анатомию-то надо было в школе лучше учить, да кто ж знал…

– Ленка!.. – пробормотала я, не веря до конца тому, что обнаружил мой внутренний взгляд. – Ты что, беременна?!

Сестра отпрянула:

– Как ты узнала?! Я сама-то только вчера тест сделала… Откуда ты узнала?

– Да ниоткуда, – растерялась я, не зная, как объясниться. – Догадалась. Торкнуло что-то…

– «Торкнуло!» – хмыкнула Лена, нервно прижав ладонь к губам. Она всегда так делала в панике.

– Игорь?

Она развела руками:

– Ну а кто ещё? Некому больше.

– Ты сказала ему?

Она кивнула со вздохом.

– И что?

– Перепугался, – криво усмехнулась она. – Но думает, что я не заметила. И ничего не сказал. В смысле ничего плохого не сказал.

– Лен, ну и что теперь?

– Так, всё, забудь, – деловито отмахнулась она. – Это не трагедия, это жизнь и даже, если подумать, не так уж плохо. Мне ж тридцать скоро, пора…

– А?..

– Давай, сестричка, пока! Я побежала, а то бабушка заставит твоего рыбака снова наверх её тащить…

Она решительно забросила длинный конец палантина через плечо, чмокнула меня в щёку и, забыв про лифт, побежала вниз по лестнице.

Глава 4

Когда я уснула, наконец, мне приснилось бурное норвежское море. Будто бы я стою на пустом пирсе, вокруг меня мяукают голодные кошки, а я смотрю вдаль и жду траулер, на котором Дайра должен вернуться с лова. Но впереди только шторм, темнота и дождь, и мне тоскливо, одиноко и страшновато. Таких ощущений и наяву хватало, обидно ещё и во сне всё это переживать… Но, к счастью, я как только осознаю, что сплю, сразу же просыпаюсь. Когда снится что-то приятное, это так обидно, но сейчас оказалось очень даже кстати.

Норвежское море растворилось, осталась лишь моя постель в загородке да окно с полосатыми шторами. А кошки тем временем продолжали мяукать. Точнее, одна. Маська, собрав лапы в одну точку и с трудом удерживая равновесие, стояла на тонкой гипсокартонной перегородке прямо у меня над головой. Её глаза отсвечивали тусклой зеленью, а поза говорила о том, что она вот-вот сиганёт сверху прямо на меня.

– Только попробуй, – сказала я как можно строже. – Ремень возьму!

Что такое ремень, Маська ни разу не видела. Не было в доме ремней. С прокачанных бёдер Дайры штаны не падали, с моих округлостей тем более. Но Маська правильно подозревала, что ремень – это нечто нехорошее, потому что вскоре после его упоминания частенько что-нибудь прилетало, в переносном, а иногда и в прямом смысле. Только подозрения Маську редко останавливали. Ещё немного покачавшись на перегородке, она прыгнула вниз, спасибо, хоть не на голову, а на колени. Будто из-за неё там мало синяков! Я зашипела, кошка бросилась прочь с кровати.

На половине Дайры всё ещё горел тусклый свет.

Я встала с постели и заглянула за край загородки. Оттуда сквозь арку было прекрасно видно княжеское ложе на постаменте. Дайра сидел, спустив ноги с кровати и понурив голову. Спать голышом он теперь стеснялся, поэтому был в полосатых пижамных штанах.

Я прошла к нему и села рядом.

– Почему не спишь?

– Видимо, не устал, – усмехнулся Дайра, не разгибаясь. – А ты почему?

– По мне Маська скачет.

Он коротко вздохнул и, чуть сморщив нос, украдкой потёр висок.

– Голова болит?

Дайра промычал что-то и отмахнулся:

– Да, пустяки. Пройдёт.

– Дай, я посмотрю! – я потянулась к его вихрастому затылку, но Дайра резко отстранился от моей руки и глянул сердито.

– Не надо! – твёрдо сказал он. – Говорил же: никогда не вглядывайся в меня больше и не лечи! Говорил?

– Что ты заводишься?

– Я не завожусь. Я хочу, чтобы ты вспомнила, о чём я тебя просил.

– Да я помню. Только…

– Что? – с досадой уточнил Дайра.

– Только я так и не поняла, почему?! Почему ты отказываешься? Мне же это совсем не трудно!..

– Просто не хочу, – ответил он уже спокойно. – Надоело. Брат всю жизнь в моей душе ковырялся, читал, что чувствую, о чём думаю. Я ему запретил, разумеется, но даже проверить не могу, послушался он или нет. И ты теперь ещё будешь в моих кишках копаться и разглядывать их? Не хочу.

– При чём тут кишки?! Почему «копаться»?! Ты не понимаешь, это не так происходит!..

– Да не важно, как это происходит! Просто не делай этого!

– А если?!..

– Алиша! – строго оборвал меня Дайра и, поймав мою воздетую к потолку ладонь, положил её себе на колено и уверенно прижал. – Что ты так волнуешься? На свете существует множество простых способов вылечить головную боль.

– Да и чёрт с ней, с твоей головой! – буркнула я. – А если будет что-то посерьёзнее головы?

– Серьёзнее головы, Аля, ничего быть не может! – засмеялся он. – Так что давай уж, как договорились, хорошо?

– Как скажешь, – кивнул я, так ничего и не поняв. – Мне кажется, что ты не был таким упрямым даже, когда был котом.

– Вот именно, тебе лишь кажется, – нервно усмехнулся он. – Я просто не успел тебя по-настоящему достать. Другим повезло меньше.

Я ничего не ответила.

Он по-прежнему прижимал мою руку к колену, словно боялся, что она убежит. Я смотрела на его огромную ладонь, на заметные выпуклые вены, и невольно вспомнила, как я любовалась его руками, когда он три дня возился с перепланировкой в квартире, делая замеры, отпиливая, приклеивая и приколачивая. Его руки были не только удивительно красивыми, но и умелыми, привыкшими к сложной и тяжёлой работе, словно он и не князь вовсе. Глаз было от него не оторвать, и я прямо горда была до невозможности, когда Дайра звал меня на помощь реечку придержать.

Дайра тоже помолчал немного, потом повернул голову и уставился на мою грудь.

– Ты что?

– Когда я был котом, это давало определённые преимущества, – задумчиво проговорил он. – Например, мне не надо было спрашивать разрешения, чтобы потрогать этого мутанта…

Я даже представить не могла, что моя старая пижама с Микки-Маусом на груди может вызвать ностальгию.

– Вот проблема-то, – фыркнула я. – Хочешь – потрогай. Разрешаю.

Дайра усмехнулся, вытянул палец и осторожно почесал Микки-Мауса между ушей. Потом взглянул на меня:

– А давай чаю попьём?

– Во втором часу ночи?!.. – странное предложение вдруг показалось на редкость удачным. – А давай!

– Иди к себе, – улыбнулся Дайра. – Сейчас принесу.

Я ушла к себе в загородку, забралась в постель, поставила к стенке две пухлые подушки, чтобы было удобнее сидеть.

Под шкворчание воды в чайнике Дайра принялся бренчать чашками. Он был совсем рядом, прямо за моей спиной. Я слышала его дыхание, и как он что-то пробормотал себе под нос.

Я не хотела, чтобы что-то менялось. Не хотела никаких Норвегий. И сама туда не собиралась, и не хотела, чтобы Дайра куда-то уезжал. Сейчас всё было замечательно. Я в безопасности, никто не норовит разорвать меня в клочки. И никто не пытается меня использовать. Рядом понимающий друг, который ничего от меня не требует, да ещё работа и новые знакомые. Вот и от бабушки много важного узнала. С сестрой помирилась, ну, почти… Всё хорошо, и ничего мне пока больше не надо, это бы всё не спугнуть.

Дайра поставил передо мной кружку, кивнул в ответ на моё «спасибо» и осторожно, стараясь не расплескать свою, забрался с ногами на подоконник.

Некоторое время мы молча тянули чай.

– И что ты думаешь?

– О чём? – встрепенулся он.

– О том, что мне рассказала бабушка.

Дайра пожал плечами:

– А ты уверена, что хочешь это обсуждать? При упоминании Морлескина у тебя обычно резко портится настроение. Что, конечно же, объяснимо…

– Морлескин, знаешь ли, можно по-разному упомянуть, – буркнула я, уткнувшись в чашку. – Кстати, не было времени тебе рассказать… У нас в отеле два постояльца из Морлескина. Странная парочка, похожи на тайных агентов-неудачников.

– Почему неудачников? – хмыкнул Дайра.

– Такое ощущение, будто бы они сюда приехали, не зная, какая погода их тут ожидает. Одеты, как клоуны. Точно морлескинцы, я их разговор случайно услышала.

Дайра неопределённо пожал плечами:

– Да наших тут всегда много шатается, по разным делам. Может, и правда, агенты чьи-нибудь. Не обращай внимание.

– Да я так, к слову… Так что ты думаешь про моего странного деда?

– А что я могу думать? Мы и без того подозревали, откуда ноги растут у твоего дара. Так что ничего особо нового. А что бабушка имя-фамилию деда не назвала, так не расстраивайся. Всё равно ничего бы вы не нашли, хоть всю сеть перерыли бы.

– Почему это? А вдруг он называл ей своё настоящее имя?

– Даже если так, – покачал головой Дайра. – Не думаю, что твой дед здесь. Если бы он оставался в этом мире, он нашёл бы твою бабушку и своего ребёнка. А раз пропал, значит, или его давно нет в живых, или он по каким-то причинам больше не смог прийти в этот мир.

– Из Морлескина?

– Возможно, – неохотно отозвался Дайра. – Но, кроме Морлескина, есть ещё места… как бы это поточнее назвать… о! проходные дворы.

– В каком смысле?

– В таком, что в эти миры можно проникнуть и даже пройти их насквозь, – пояснил Дайра. – Не все могут, конечно. Я вот, например, только по открытому заранее проходу и только в сопровождении.

– И что это за миры?

– Разные.

– И в каких ты побывал?

– Да ни в каких, кроме этого, – отрезал Дайра. – Если о чём и знаю, то только понаслышке.

Тон, которым это было сказано, говорил вполне однозначно: на эту тему Дайра распространяться не хочет.

– Вот всегда ты так: скажешь что-нибудь интересное, и замолкаешь. Это нечестно, – обиделась я. – И вообще, ты сегодня какой-то странный.

– Это чем же? – усмехнулся он.

– Сначала ты сделал всё, что можно, чтобы убедить бабушку, что мы… что мы с тобой… ну, это…

Дайра вскинул брови и ободряюще дёрнул головой:

– Давай, давай, произнеси вслух эти страшные слова.

Я засмеялась.

– Не переживай, – серьёзно сказал Дайра. – Иногда бабушкам надо дать услышать и увидеть то, в чём они уже себя убедили. Вреда в этом нет. Тем более, что бабушкино заблуждение… хм… довольно приятное, и оно мне польстило. А ты сегодня весь вечер зачем-то дёргалась… Хотя, я тебя понимаю, конечно. Мешаю я тебе. Но мой добровольный отпуск и правда можно быстро прервать, только скажи.

– Ты так говоришь, будто бы это ты живёшь у меня, а не наоборот! Это же я поселилась тут, заставила тебя нарушить планы…

– Ты не заставляла!.. – запротестовал Дайра. – Я сам!

– Ага, сам, – хмыкнула я. – Ты остался здесь со мной, переделал квартиру… Так кто кому мешает?!

– Не выдумывай! – строго сказал Дайра и решительно отставил чашку.

– А, ладно, – безнадёжно отмахнулась я. – Но сейчас-то, когда уже не надо притворяться перед бабушкой, сейчас-то что с тобой такое?

– Ничего, – моргнул Дайра.

– Угу, как же. Тебя что-то гнетёт, и как бы ты не старался это скрыть, это очень заметно.

– Правда? – буркнул Дайра, похоже, чтобы лишь бы что-нибудь сказать.

– Кривда!.. Да ну тебя! – рассердилась я.

Дайра подавил вздох, взглянул на меня и улыбнулся.

– Да что ты всё время улыбаешься, когда на меня смотришь?!

Он пожал плечами, не переставая улыбаться.

– Что, такая смешная?!

Дайра опустил голову и всё-таки тяжело и медленно вздохнул.

– Нет, – произнёс он уверенно. – Не смешная. Но я улыбаюсь, потому что мне хорошо, когда я тебя вижу, вот и всё.

Весь мой дурацкий праведный гнев мгновенно испарился, и стало стыдно.

Я всё время гнала от себя мысли о том, что должен чувствовать Дайра, постоянно сталкиваясь со мной на ограниченной жилой площади. Не видеть друг друга за перегородками, но постоянно слышать и ощущать присутствие – это неплохая идея. Для меня. А для молодого здорового мужчины, который не скрывает, что влюблён? Да ещё этот древний стих, будь он неладен. Первые недели я постоянно ждала, что Дайра сделает шаг к… Ну, к чему-то большему, чем дружеские объятия. Мне казалось, он должен хотя бы попытаться.

Сначала я придумывала, как я буду избегать таких ситуаций и как стану потактичнее отказывать, если понадобится. Но таких ситуаций ни разу не случилось. Мне достался то ли дружелюбный сосед по коммуналке, то ли общительный заботливый брат. Но ведь слова-то были произнесены. Я их помнила, и они не давали мне покоя.

Да, я была влюблена в Ольгера. Так сильно влюблена в его великолепную загадочность… Но первая и последняя ночь всё расставила по местам. И теперь если и снились мне холодные васильковые глаза, то только в тягучих и тревожных кошмарах.

А Дайра был тёплым во всех смыслах. И я всё чаще ловила себя на мысли, что, если бы он попытался обнять меня немного сильнее и нежнее, чем по-братски, ни отталкивать, ни избегать его я не стала бы.

Но он не пытался, вот в чём всё дело-то.

Поэтому, когда Дайра заявил, что ему хорошо, когда он меня видит, молчать дальше было невозможно.

– Дайра, а ты можешь взять обратно?..

Я замолчала, не зная, как сказать, чтобы не показаться совсем дурой. Он подождал немного, потом нахмурился:

– Да говори уже.

– Возьми обратно свой стих.

Он недоумённо заморгал. Искренне так, будто ничего не понял.

– Тот древний стих, где «аур-тэ» в конце. Ольгер мне объяснил, откуда это повелось и что означает… Возьми назад эти слова.

Нет, он правда вначале не понял. Потому что сейчас его брови медленно приподнялись, и глаза округлились.

– Аля, ты не понимаешь, о чём говоришь.

– Я понимаю. Я не могу так. Не хочу. Ты этого не заслужил…

Дайра вскинул руку с вздёрнутым указательным пальцем:

– Подожди-ка!

Некоторое время он молчал, закусив губы, потом сказал без улыбки:

– Послушай, что скажу…

За этой фразой у него обычно не следовало ничего хорошего.

– Не надо, – робко возразила я.

– Надо! – уверенно сказал Дайра. – Я просто обязан объясниться, иначе мне с самим собой не ужиться будет.

– Хорошо, давай.

– Можно, я рядом сяду?

Я засуетилась, расправляя одеяло, и подвинулась, освобождая ему место. Дайра присел на постель, как-то боком и наполовину: подогнул под себя правую ногу, оставив левую на полу. И несколько долгих секунд молчал, не поднимая глаз.

– Алиша, я очень тронут тем, как серьёзно ты это восприняла, – проговорил он неторопливо. – Но ты должна понять: ни этот стих, ни мои слова не накладывают на тебя абсолютно никаких обязательств. Никаких, понимаешь?

– Я понимаю, но…

Он покачал головой:

– Никаких – это значит без «но». Ты мне не обязана. И надеюсь, что я ничем не показал, будто должно быть иначе… А насчёт того, чтобы взять слова назад… – он вскинул голову, и его золотые глаза взглянули на меня уверенно и серьёзно. – Это так не работает, Аля. Я тебе ни в чём не клялся. Я поклялся себе. Это происходит в той самой глубине души, которая на самом деле управляет человеком. С этим ничего нельзя поделать по желанию. Этот стих просто сообщает о том, что уже состоялось.

– Ладно, извини меня, я вечно какую-нибудь глупость ляпну… – пробормотала я, не зная уже, как выпутаться из этого разговора.

– Тебе просто надо было заговорить об этом сразу же, как только ты почувствовала себя неловко. Я ж не Ольгер, я мысли читать не умею, – осторожно, но с плохо скрытой горечью заметил он. – Я не мог оставить тебя одну, поэтому привёл сюда. Со стороны, возможно, кажется, что я тебя коварно заманил и теперь жду чего-то…

– Ничего подобного мне не кажется! – прошептала я, глядя на всякий случай в пол.

– Ну и хорошо. Хорошо, – проговорил Дайра, кладя ладонь на мою. – И не считай ты меня святым страдальцем! – засмеялся он вдруг. – У меня всё в полном порядке.

– Разве?

Он посмотрел мне в глаза так серьёзно, но через мгновение снова широко улыбнулся:

– Ну, конечно!

– Но разве ты не хочешь, чтобы я… чтобы мы…

Дайра не стал вытягивать из меня проклятые слова, которые почему-то мне никак не давались.

– Врать не буду, – негромко сказал он. – Сам себе завидую, что ты здесь, рядом, только руку протяни… Но я тебе ещё раз повторяю: ты не должна ничем отвечать на мои слова. Мало ли, какие я там стихи тебе читал!

Разговор пошёл на новый круг. И, наверное, впервые я почувствовала раздражение от того, что Дайра – не Ольгер и не умеет считывать эмоции. Умел бы – не стал бы оправдываться, а понял бы, как я к нему на самом деле отношусь.

– Ладно, Дайра, плюнь и забудь, – я вытащила руку из-под его ладони. – У меня на почве сегодняшних семейных новостей нервы сдали, вот и пристаю со всякой ерундой.

– Глупышка ты, – усмехнулся он.

– Ага. А ты… ты – лучше всех, Дайра.

– Это спорно, – промычал он и, наклонившись, боднул меня косматой макушкой. – Не делай поспешный выводов. Откуда ты знаешь, может быть, я коварно скрываю от тебя свою чёрную сторону?

– А ты не скрывай. Я пойму.

Дайра усмехнулся, выпрямился.

– Даже не сомневаюсь, что поймёшь, – кивнул он.

Зазвонил телефон Дайры. Он раздражённо нахмурился:

– Кто там с ума сошёл, звонить среди ночи?..

Он встал и ушёл куда-то в лабиринт перегородок. Телефон всё звонил где-то между кухней и прихожей.

Наконец, звонки прекратились.

– Да? – послышался голос Дайры. – Кто это?.. Не узнал. Что случилось?.. Неужели?.. А потому что говорю, как мне удобно… А это обязательно прямо сейчас?..

После этого вопроса Дайра долго молчал и слушал.

– Я понял, – отозвался он. – Хорошо. Где?.. Да, знаю… Да… Нет… Ни в коем случае… Я сказал «нет», это не обсуждается… Тогда жди.

Было слышно, что Дайра пошёл к себе одеваться.

– Кто звонил? – окликнула я его.

– Да ты всё равно не знаешь, – ответил Дайра и через секунду выглянул из-за перегородки. – Ты ложись, засыпай.

– А что случилось?

– Да ничего, – беспечно отмахнулся он. – Надо кое с кем встретиться и поговорить.

– А ночью-то зачем?! Утра не дождаться?

Дайра многозначительно развёл руками, дескать, не дождаться.

– Там холодно, одевайся теплее.

– Угу, – кивнул он и ушёл к себе.

Ещё несколько минут я слышала, как Дайра ходит, шуршит одеждой, открывает и закрывает ящик комода, стучит своими тяжёлыми башмаками в прихожей.

– Я пошёл! – крикнул он от двери. – Я оставил включённую лампу у кровати, чтоб тебе не страшно было. Ты спи, не жди меня.

Я ждала, когда захлопнется дверь, но было тихо.

– Аля?!

– Что?

– Не жди, говорю.

– И не собираюсь, – фыркнула я. – Иди уже.

Щёлкнул дверной замок.

Не то, чтобы слишком часто, но время от времени Дайра пропадал из дома на ночь. Обычно это тоже называлось «встретиться и поговорить», а поутру от него иногда слегка пахло духами, иногда спиртным. Я никогда его не расспрашивала, и старалась подавить раздражение. В той роли, которую он на себя взял, он имел право на собственную личную жизнь.

Так что смысла дожидаться Дайру, действительно, не было никакого. Поэтому я поправила одеяло, подвинулась к стене, освобождая место Маське, выключила ночник и закрыла глаза.

Глава 5

Как и полагается, из сна меня вытащил назойливый звонок. Но не будильника, а в дверь. Правда, поняла я это не сразу, а когда спросонья несколько раз безуспешно пыталась сбросить звонок на смартфоне. Было ещё целых сорок минут до подъёма.

Чертыхнувшись, я вылезла из кровати, нащупала ногами шлёпанцы и побрела к двери.

– Что ты трезвонишь?! – проворчала я, отпирая замок и открывая дверь. – И вообще, когда уходишь на неведомое ночное свидание, ключи полезно брать с собой…

Продрав глаза, я обнаружила, что Дайры за дверью нет.

На площадке стоял высокий широкоплечий мужчина с угрюмой физиономией. Он был одет в огромную мешковатую парку и парусиновые штаны, а обут в унты с калошами. На голове красовалась серая вязаная шапочка с пайетками и пушистым розовым помпоном. На лбу и щеках мужчины переплетались тонкие линии причудливых татуировок.

Широкий плетёный ремень, намотанный на его кулак, тянулся к ошейнику огромного чёрного волка в наморднике. Намордник формой и размером напоминал офисную корзину для бумаг.

– Коста, ты обалдел, что ли? – пробормотала я, очнувшись от лёгкого шока. – Гуру маскировки…

– А что? – удивился метаморф.

– На тебе девчачья шапка.

– Зато она тёплая, – невозмутимо пожал плечами Коста. – И зачем мне маскироваться? Я с собакой гуляю.

«Собака» фыркнула и дружелюбно взмахнула хвостом. Впрочем, дружелюбие мне, возможно, привиделось, потому что яркие синие глаза волка уставились на меня строго и холодно.

Я раскрыла дверь пошире и отступила в сторону:

– Заходите.

Коста наклонился, отстегнул застёжку намордника, отцепил карабин поводка, и волк первым зашёл в квартиру. Конечно же, наследный княжич Морлескина должен идти впереди. Верный слуга и оруженосец молча последовал за хозяином.

Коста уже бывал у нас, Ольгер же ни разу не покидал Морлескин с тех пор, как застрял в своём первоначальном волчьем обличье.

Ольгера я меньше всего хотела здесь видеть, но с порога выгонять его было вроде бы не за что, тем более, пришёл он наверняка не ко мне.

Волк остановился посреди коридора, сосредоточенно принюхиваясь, а Коста скинул на пол куртку и принялся стаскивать унты, которые, похоже, были ему маловаты.

– О, – бросил он равнодушно, глядя куда-то поверх моей головы. – Кошечку завели?

Про Маську я спросонья совсем забыла.

Странно, как Коста сумел сразу определить, что это кошечка. На перегородке чуть покачивался пёстрый бесформенный комок, на котором шерсть стояла дыбом. Да не просто дыбом, а каждая шерстинка торчала сама по себе, будто наэлектризованная. У комка были два сумасшедших круглых глаза и маленькая, но оскаленная в безмолвном шипении пасть. И вот такая красота готовилась к нападению на большого мохнатого чёрного чужака.

– Маська, не смей! – закричала я, бросаясь к кошке. – Маська, нельзя! Фу!!!

Ну да, как же! Что ей там моё «фу»! Маська прыгнула сверху прямо Ольгеру на морду.

Если бы у Ольгера сработал нормальный звериный инстинкт, он бы Маськой позавтракал. А так он подался назад, спасая нос от кошачьих когтей, сел на пятую точку и лишь клацнул зубищами. Маська с грозным рычанием приземлилась у его ног и, буксуя когтями по полу, рванула вглубь квартиры.

– С такой кошечкой и собака не нужна, – заметил Коста с усмешкой. – Наверное, долго выбирали?

– Да не выбирали. Это дочка Дайры, – пояснила я.

Гости переглянулись. Ольгер пошваркал лапой по полу.

– «В каком смысле?» – перевёл Коста волчий язык жестов.

– Дайра поехал в тот приют, куда вы его детей отнесли, – пояснила я. – Там посмотрели в записи и сказали, что всех тогда сразу и разобрали. Про котиков ничего не известно, наверное, всё в порядке. А вот кошечку три раза брали и возвращали в приют. Хозяева с ней не уживаются.

– «Вы, наверное, уже поняли, почему?» – поинтересовался Ольгер через Косту.

Я только плечами пожала:

– Ну, да. А что делать? Так-то она хорошая, только без тормозов совсем…

– «Это не дочь Дайры», – произнёс Коста, виновато глядя на меня и исподтишка кивая на Ольгера.

– Как это?!

– «Его обманули. Это не его котёнок. Я помню тот помёт, там была трёхцветка, но совершенно другая. Рыжие пятна были светлее, а чёрных меньше… Люди в приюте просто поняли, в чём Дайра заинтересован, и избавились от надоевшего неликвида».

– Ну, тебе, Ольгер, может быть и неликвид, а это наша кошка, вообще-то, – обиделась я. – А для Дайры больше, чем кошка. Так что лучше ничего ему не говорите.

– А где он сам-то? – уточнил Коста, оставшийся теперь в парусиновых штанах, рыхлом кривоватом свитере и босиком.

– Где-то, – я неопределённо повертела пальцами. – У него ночной разговор, который невозможно было отложить. Наверное, придёт скоро… Или не очень скоро. Ждите. Вам сделать кофе?

Коста пожал плечами:

– Себе я сам сделаю. А Ольгеру кофе ни к чему. Ему поспать надо, он устал.

– Туда идите, в спальню, – я махнула рукой в сторону выгородки с кроватью на постаменте.

– Не надо, Ольгер велел сделать вот так… – Коста присел у стены и расстелил свою куртку на полу.

Я вспомнила мои голубые простыни в Морлескине, волшебные террасы в покоях, и мне стало как-то неудобно. Не так чтобы очень сильно неудобно, но промелькнула мысль о вежливости и правилах ответного гостеприимства.

– Я вас не к себе в постель приглашаю, – присела я на корточки рядом с Костой. – А вон туда, где кровать Дайры. Он не будет против.

– Будет, – буркнул Коста. – После их прошлой встречи будет.

– А что не так с прошлой встречей?

Коста внимательно посмотрел на меня:

– Дайра не рассказывал?

– Нет.

– Значит, с прошлой встречей всё замечательно, – отрезал Коста.

Я посмотрела на Ольгера. Он протяжно, но негромко рыкнул и равнодушно зажмурился. То есть, ни тот, ни другой ничего мне рассказывать не собирались.

– Дело ваше, – проговорила я. – Мне на работу надо. Ждите Дайру без меня.

– Подождём, – кивнул Коста.

Когда я, одевшись, пришла в кухню, Коста уже вскипятил чайник и беззастенчиво копался в нашем огромном холодильнике.

– Мяса у тебя, конечно, нет? – уточнил он, не оборачиваясь.

– Такого, чтобы накормить досыта огромного волка? Конечно, нет, – подтвердила я. – Но на перекрёстке есть неплохая мясная лавка.

– Угу, я сбегаю, когда откроется.

Коста выпрямился в полный рост и одёрнул кривоватый подол свитера.

– Ничего такой свитерок, – заметила я. – Ручная работа… Брилле связала?

– Нет, я сам, – буркнул Коста и повернулся ко мне.

– Шутишь?! Гениально… А Брилле-то где? Что ж ты молчишь? Для неё же окно открыть надо!

– Не надо, – спокойно ответил Коста. – Она не с нами.

– Почему это? А где же она?

Коста сосредоточенным взглядом поискал что-то вокруг себя.

– Что? – встрепенулся он.

– Брилле где, спрашиваю.

Наконец, Коста остановил взгляд на моём лице и тяжело сглотнул.

– Она ушла, – просто ответил он и развёл руками. Его суровое лицо стало по-детски беспомощным. – Ушла, не знаю куда.

– Подожди, как это не знаешь, куда? Она не сказала?

Он молча покачал головой.

– Но ты же этот… следопыт?! Ты же чувствуешь!

– Чувствую, да, но не сквозь прикрывающее заклятье, – вздохнул Коста. – Брилле же сильная, она сама себя хорошо закрывать умеет. Даже от меня… Да ладно, что об этом сейчас?

– А почему бы и не сейчас? – его уныние вывело меня из терпения. – Что, другие проблемы? А какие? Зачем вы вообще заявились?!

По ламинату заклацали волчьи когти. Ольгер остановился на границе коридора и кухни, сел и помесил лапами.

– «Позвони Дайре, скажи, что мы здесь», – перевёл Коста и, похоже, уже от себя добавил. – Пожалуйста.

Я отправилась за телефоном и вызвала Дайру.

Длинные гудки в динамике и телефонный звонок я услышала одновременно. Трубка Дайры звонила где-то в районе его кровати.

– Увы, – сказала я гостям по пути в спальню Дайры. – Телефон он оставил дома.

Звук раздавался из комода. Я открыла верхний ящик.

Дайра не имел привычки обрастать барахлом, поэтому широкие ящики оставались полупустыми. В этом стопочками лежали слева носки, справа трусы, а посередине смартфон Дайры на листке из блокнота.

Я сдвинула трубку. На листке большими печатными буквами было написано: «АЛЯ ЭТО НА ЖЫЗНЬ». Под листком оказались две пачки пятитысячных купюр в банковской упаковке.

– Это что за?.. – вопрос застрял у меня на языке.

Справа подошёл Коста, слева волк опёрся на ящик передними лапами. Оба заглянули внутрь.

– Какого чёрта?!.. Что это значит вообще?! – выпалила я, тыкая в записку.

– Это значит, – сурово сказал Коста, но осёкся и бросил взгляд на Ольгера. Волк пошевелил лапой и ухом. – Это значит, что Дайра уходил, зная, что не вернётся.

– В каком смысле? Как это – не вернётся?!

Коста пожал плечами и кивнул на содержимое ящика:

– Это же очевидно.

Я схватила телефон Дайры, резко толкнула ящик и захлопнула его. Ольгер едва успел убрать лапы.

– Как это – не вернётся? – пролепетала я и почувствовала, как губы перестают меня слушаться, немеют. – П-п-почему?!

Коста открыл было рот, но бросил взгляд на волка и только раздражённо передёрнул плечами:

– Откуда нам знать? Так надо было, видимо.

– Почему же он не сказал?! Что же случилось?!

– Да погоди ты, что ты разволновалась? – нарочито спокойно проговорил Коста. – Успокойся!

Ничего себе – успокоиться! Мой друг ушёл неизвестно куда и неизвестно почему, не сказав мне ни слова… Главное, миллион оставил.

– Где же он теперь?!

– Я не знаю, – ответил Коста серьёзно. – Я не нахожу его ни здесь, ни в Морлескине.

– И что это значит?

– Или Дайру прикрывает очень умелый маг. Или… – Коста махнул рукой. – Или неважно.

– «Или» что? – оцепенела я. – Ты хочешь сказать, что его, возможно… нет в живых?!

– Да тьфу на тебя! Ну, ты скажешь тоже! – возмутился Коста. – С чего ему умирать?! Просто он мог уйти не в Морлескин, а куда-нибудь в другое место. Сам-то он никуда бы не ушёл, конечно, но кто-нибудь мог его увести. Я, говорят, следопыт неплохой, но прочесать всё мироздание не могу. Никто не может, уж извини. Так, один фрагмент за другим обследовать можно, конечно, но времени нужно о-о-о-чень много. Да и тогда найти можно только чисто случайно, потому что не угадаешь, как они могут между мирами перемещаться…

Было совершенно ясно, что Косту просто несёт, лишь бы заговорить мне зубы. Он всё говорил и говорил, об одном и том же. Вот же талант, мелет и мелет безостановочно, а ничего так и не сказал толком.

А у меня губы всё ещё тряслись, и мысли прыгали.

– Всё, замолкни, я тебя умоляю! – выкрикнула я, когда Коста зарядил свои оправдания на бесконечный повтор.

Он замолчал и снова бросил быстрый взгляд на Ольгера. Но тот стоял неподвижно и смотрел в угол.

– А вы, вы двое… Зачем вы пришли? Зачем вам так срочно понадобился Дайра?

Они не ответили.

– Так, ребята. Если собираетесь в молчанку играть, уходите отсюда. Я серьёзно. Всего хорошего и удачи.

Я ушла к себе в закуток. Следовало бы ещё выпить кофе и хоть что-нибудь съесть, но я пока не чувствовала себя в состоянии делать разумные вещи.

Всё, что я могла пока, это перезвонить тому, кто выдернул Дайру из дома.

Я ожидала сообщения, что неизвестный абонент недоступен, но соединение, как ни странно, прошло.

– Да? – ответил молодой мужской голос, показавшийся очень знакомым.

– С кем я говорю?

– Аля?! – поразился мужчина на том конце.

– Стас, ты, что ли?! Это твой номер?!

– Нет, это постоялица ночью уходила и телефон на стойке оставила. Пока не возвращалась.

– А зачем отвечаешь?

– Подумал, вдруг это она пытается выяснить, где трубку оставила.

– Ладно, я скоро приду, поговорим, – я отключилась.

Что ж, всё не так плохо. Я хотя бы узнаю, кто именно вызвал Дайру, для начала этого не так уж мало.

Я отправилась в кухню и всё-таки сделала себе полчашки кофе. Кофе меня всегда успокаивал. Когда я уже допивала, появился Коста.

– Вы ещё здесь? Я же сказала: уходите. Думаешь, это шутка была?

Коста покачал головой:

– Мы не можем уйти. Если бы я был один…

– Если бы ты был один, я бы тебя и не выгоняла!

– Не уйдём мы, – упрямо повторил Коста. – Ольгеру надо отдохнуть и поесть.

Сил у меня не осталось даже на праведные капризы. Да и ладно, что я, зверь какой?

– Хорошо, Коста. Купи мяса, накорми Ольгера, выспитесь… и чтобы к моему возвращению с работы вас тут не было. Маську не пугать! Договорились?

Коста кивнул, развернулся и уже сделал шаг прочь.

– Стой! – я схватила его за локоть. – Ты извини… я просто с ума схожу! И… – я понизила голос и пробурчала. – … не могу я Ольгера видеть. Ну, то есть, могу, конечно. Но неприятно… И бесит, что вы молчите оба!!! А так не хотела я тебя обижать!

– Да понял я, понял, – вздохнул Коста. – А вот чего не понял, так это выгоняешь ты нас всё-таки или нет.

– Не выгоняю. Потому что это не моя квартира. Но если Ольгер не хочет ничего мне объяснять…

– Он не знает, где Дайра.

Я внимательно посмотрела Косте в глаза.

– Не хочешь – не верь, – жёстко сказал он.

– Да, я не верю. Так вот: если Ольгер не собирается мне ничего объяснять, и уйти вы тоже не можете, пусть хотя бы он на глаза мне не показывается. И так тошно.

Коста коротко вздохнул и решительно вышел из кухни.

Ну да ничего, я тоже на всех обиделась.

Глава 6

– Сбежал – счастливого пути! Жалко мне, что ли?.. – бормотала я, поскальзываясь на обледенелой плитке мостовой.

Сто раз бы уже могла навернуться, держалась на ногах чисто на автопилоте. На злющем и несчастном автопилоте. Хорошо, что до работы и в самом деле было пять минут. За большее время пути я могла ещё всякого напридумывать, а тут только и успела, что испугаться, а вдруг Дайра всё-таки из-за нашего разговора ушёл. Выслушал моё нытьё про стих, да и решил окончательно отступиться, ну и дёрнул в свою Норвегию…

Впрочем, нет, конечно. Ночной звонок, он ведь был, он мне не приснился. Да, может быть, Дайра всё-таки ушёл бы, и скоро. Но не сегодня и не так. Раз Коста не может обнаружить Дайру своим волшебным чутьём, значит никаких Норвегий быть не может. Значит, не во мне дело. В чём-то другом. И об этом другом Дайра не посчитал нужным мне сообщить.

А и правда, зачем сообщать-то? Зачем что-то объяснять, когда можно просто оставить в комоде пачки с деньгами? Молодцы, братики-княжичи… Стоят друг друга. Семейная привычка деньгами откупаться!

– Ну и подумаешь!.. Да пожалуйста!.. – прошипела я, дёргая тяжёлую дверь служебного входа в отель.

На ресепшн я рассчитывала увидеть Катю, но там в одиночестве куковал Стас.

– Привет! – буркнул он, увидев меня. – Ты что такую рань притащилась? Ночь не задалась?

– Вроде того.

– И у меня тоже… Катерина положила заявление на стол и домой отправилась. Придётся мне тут вместо неё до конца смены торчать, – раздражённо сказал он. – А у тебя что?

– Что «что»? – рявкнула я.

– Злая что такая? Покусал кто?

– Чёрный волк.

Стас снова кисло скривился.

– Да не вру я: гость ночью заявился, с огромным чёрным волком, – пояснила я. – А наша кошка чуть его не сожрала…

– Как же ты любишь пургу гнать, – перебил Стас мой чистосердечно-правдивый рассказ. – Через полчаса китайцев из аэропорта подвезут. Поможешь?

– Сам справишься. У меня своей работы хватает.

Стас только угрюмо безнадёжно вздохнул.

– Да не паникуй. Китайцы – люди дисциплинированные. Скажешь им ждать – будут ждать, сколько нужно… Что там с телефоном-то?

– С каким? – нахмурился Стас. – А-а-а… – он сунул руку на полку под столешницей. – Да вот…

Телефон был самый что ни есть простецкий, без излишеств.

– И никто его не искал?

– Неа. А тебе-то это всё к чему?

– Звонили мне с него. На личный номер.

– Тётка… ну, то есть дама… из триста второго, – кивнул Стас. – Спустилась вниз, позвонила, постояла, подумала, что-то спросила у Катьки и ушла в ночь глухую. А трубку на стойке оставила.

– Понятно. Ну, ладно, пошла я к себе, – пробормотала я.

Я поспешила на своё рабочее место, пока Стас не начал снова просить о помощи. В другой раз я бы и согласилась, но сейчас мне было точно не до этого.

В кабинете я заперла дверь изнутри и переоделась в униформу. Бордовый цвет брюк и жилета не очень мне нравился, но сидели они отлично, да и бежевая блуза смотрелась очень мило. Завершение дресс-кода: никаких распущенных волос. Я туго стянула волосы на затылке, а хвост заплела в мягкую косу.

Всё готово, можно было приступать.

Нет, не к работе. Я собиралась проверить, что же это за дама из триста второго номера, и узнать, что ей понадобилось от Дайры.

До начала моего рабочего дня по графику ещё целый час.

В ящике стола валялся универсальный ключ от номеров. Самостоятельно пользоваться им мне ещё не доводилось, повода не было. В случае какой-то непредвиденной ситуации всегда есть, кому решать проблему в номерах и без менеджера по организации досуга. Но сейчас ключ был очень кстати. Ничего страшного не произойдёт, если девушка в униформе случайно по ошибке зайдёт не в тот номер. А если она там кого-то встретит, всегда же можно извиниться.

А я была уверена, что я там кого-то встречу. Я даже знала, кого. Нет, ну, правда же, не бывает таких случайностей, чтобы та морлескинская парочка оказалась ни при чём. И если тётка, она же дама, ушла и до сих пор не вернулась, её молодой спутник, возможно, мирно дрыхнет в номере.

Перед тем, как отправиться наверх, я заглянула в базу постояльцев.

Триста второй номер. Гости въехали три дня назад. Миссис и мистер… совершенно непроизносимые фамилии, почти что из одних согласных. Гражданство Южной Африки. Это ни о чём не говорило и даже не намекало ни на что. Паспорта у морлескинцев здесь могли быть самыми причудливыми. Похоже, не все в Морлескине представляли, вяжутся их здешние паспорта и фамилии с их физиономиями или нет.

Наверху в коридорах было тихо и спокойно. Слишком рано, слишком темно на улице, даже пьянчуги и романтики уже угомонились перед рассветом.

Я подошла к двери триста второго и осторожно постучала.

Ответа не было.

Когда даже на энергичный и громкий стук никто не отреагировал, я открыла дверь и вошла.

Этот номер, как и большинство на третьем этаже, подходил для пар, которые ещё не успели устать друг от друга. Он двухкомнатный: просторная гостиная и тесноватая спальня с одной французской кроватью. Мебели не очень много, да и вообще обстановка лаконичная, без излишеств.

Поэтому я очень удивилась, когда прямо на пороге запнулась о что-то небольшое, но тяжёлое. Оно, к счастью, было жёсткое, а значит не живое и не бывшее живое, а то я бы со страху умерла.

Было темно, подсветка из окна оказалась слишком слабой.

Я осторожно обошла то, что попалось мне под ноги, и вышла на середину гостиной.

Ничего особенного я не заметила, разве только кресла стояли неровно и журнальный столик сдвинут.

– Извините? Здесь есть кто-нибудь? – вежливо и не очень громко спросила я по-английски.

Никто не ответил.

Я двинулась к чуть приоткрытой двери спальни. Там было ещё темнее: шторы задёрнуты. Поэтому, стоя на пороге, я протянула руку и нащупала выключатель бра.

Тусклый тёплый свет позволил разглядеть кровать со скомканным одеялом и измятыми подушками, два узких платяных шкафа и распахнутую дверь в тёмный санузел. И если в гостиной ничем не пахло, кроме обычной отдушки из средств для влажной уборки номеров, то тут, в спальне, запашок был не очень приятный.

Я вышла обратно в гостиную и зажгла там ещё один настенный светильник. Да, в помещении был заметен лёгкий беспорядок, а то, о что я запнулась при входе, оказалось брошенным поперёк дороги небольшим чемоданом.

Если бы не чемодан, номер выглядел бы нежилым, будто не очень аккуратные постояльцы только что выехали, а горничная ещё не приходила прибираться.

А может, они и не вернутся сюда больше, эти странные миссис и мистер. И чемодан им не нужен. И как же мне теперь понять, зачем Дайра отправился куда-то с этой неведомой дамой…

Ох, да, надо же заглянуть в ванную. Кажется, в Морлескине тоже принято чистить зубы. А уж в Южной Африке тем более. Если постояльцы пока не выехали насовсем, должны же в ванной быть какие-то признаки человеческого присутствия.

Я прошла через спальню, включила свет в ванной, шагнула… и замерла, зажав рот ладонью. Вместо визга у меня получилось сдавленное мычание.

Посреди просторного санузла между ванной и унитазом неподвижно лежал человек. Он был одет в хорошие костюмные брюки и сверкающую белизной сорочку. Обуви и носков на нем не было, и он валялся, раскинув ноги, словно широко шагал куда-то. Руки он судорожно сжал у груди, что вполне могло быть признаком сердечного приступа. Казалось, он не дышит.

Я подошла поближе. Да, это был тот самый бледный молодой морлескинец с рыже-ржавыми нестриженными вихрами. Вот вам и мистер «почти одни согласные» из Южной Африки. Если бы интуиция моя всегда была такой образцово безошибочной…

Я наклонилась к парню. Чтобы вглядеться и понять, что с ним, нужно было хорошенько сосредоточиться.

– ы-ы-ы-ы-ы – он дёрнулся, перевернулся на спину и застонал.

Я выдохнула. Живой, и славненько. И хлопот меньше, и, возможно, скажет что-то важное.

Лицо бедняги на глазах покрывалось потом. А потом по телу его прошла сильная, но короткая судорога, и от него ощутимо завоняло какой-то гадостью. Будто у него за пазухой кто-то давно умер и разлагается.

– Что с тобой случилось? – спросила я на языке Морлескина.

Он напрягся, поморщился и пробормотал еле слышно:

– Не получается… Больно…

И опять потерял сознание.

Я положила руку ему на локоть и посмотрела вглубь.

На первый взгляд его организм был почти в порядке. Ну, как в порядке… Загибался его организм. Сердце билось в рваном ритме, и полные лёгкие воздуха парню было не набрать. Но я не видела причины. Никаких поверхностных ран, только зоны ушибов, возможно, от падения на кафельный пол. Никаких внутренних разрывов тканей и сосудов. Никаких вредоносных химических реакций в желудке и кишках. Даже заметных очагов воспалений не видно… Практически здоровый человек собирался умереть.

И тут снова случились судорога и вонь. И я увидела, как едва не взрываются нервные волокна бедняги. Боль, оказывается, тоже можно увидеть.

Новая судорога… И тут мне показалось, что этих алых от боли нервных волокон как-то подозрительно много. Куда больше, чему у всех остальных, в кого мне прежде случалось вглядываться. Вот много-много таких совсем тоненьких ниточек, которых сначала не видно совсем, а во время приступа они загораются спутанной сеткой. И они везде. Чем дольше я смотрела, тем всё больше их находила.

Я так долго наблюдала за этими нитками, что голова закружилась. Наконец, я выдернула себя из этого состояния и посмотрела на парня уже обычным образом.

Его время от времени слегка потрясывало, и он немного рассеянно, но не отрываясь, следил за мной из-под полуприкрытых век.

– Кто ты? – проговорил он по-русски, запинаясь. – Ты чья?

– Ничья, – буркнула я по-морлескински и ткнула пальцем в бейдж на моём жилете. – Я здесь работаю, в отеле.

– Работаешь? – удивился парень и сморщился от накатившей боли. – Кто прислал тебя?

– Да никто меня не присылал. Я местная, живу здесь.

Его взгляд стал совсем насторожённым. Даже злым.

– Ты не из Морлескина, – бросил он с подозрением. – Выговор странный.

– Я здесь родилась. У меня предки из Морлескина.

– А, – с некоторым облегчением выдохнул парень. – Такое бывает. Полукровка…

Его вдруг снова скрючило в припадке, он побледнел ещё сильнее, хотя сильнее было уже некуда, и стиснул руки у груди.

И эти руки вдруг из бледно-розовых стали превращаться в землисто-серые. Пальцы удлинились, суставы увеличились в размерах, делая кисть руки похожей не то на пучок бамбуковых стеблей, не то на лапу огромной птицы… Впрочем, нет. Пальцы остались пальцами, но не человеческими. Тёмные изогнутые дугой когти превратили обычные мужские ладони в какие-то крысиные лапы. Ладони из кожи, а на тыльной стороне серые шерстинки, которые росли на глазах.

Парень страшно, мучительно застонал и снова потерял сознание.

Хоть я и устала смертельно от изучения его изнутри, я снова вгляделась. Тонкая сеть нитей переливалась то алым, то пурпурным, то фиолетовым. Но в целом картина поменялась. В кистях рук нити стали спокойнее, тлели рыжеватым цветом. А выше уже оранжевыми, а чем дальше, тем ещё темнее. А в ногах беспокойно алыми, переливающимися.

Я вынырнула и взглянула, что там с его ногами. Ноги как ноги, с ними ничего не происходило.

Очевидное объяснение пришло, наконец, в мою голову само.

Парень был метаморфом. Он никак не мог превратиться в какого-то гигантского грызуна. Что-то ему мешало и приносило нестерпимые мучения.

Я очень устала, так, что хотелось привалиться к стене прямо в этой ужасной ванной и немного подремать. Но парнишку было жалко, да и когда мне ещё выпадет случай кое-что понять про метаморфов.

Последний рывок. Глубже, ещё глубже. Настолько глубоко, чтобы тонкие нити стали хорошо различимы, чтобы проявились их сплетения, и стала видимой вся их сеть целиком… Вот он, разрыв. Нити оборваны, концы смяты и полыхают багровым. И, похоже, из-за этого разрыва у основания черепа, все и беды.

Я выпуталась из пелены видений и посидела немного, прикрыв глаза.

Когда я снова посмотрела на парня, он пристально изучал меня. Его руки всё ещё были лапами.

– Больно? – спросила я.

Он только губы поджал.

– Попробуй расслабиться. Может и это… – я кивнула на его руки. – … пройдёт, если напрягаться не будешь.

– Да не выходит, – вздохнул он. – И не выйдет. Порвала она меня…

– Кто?

Он не ответил. Стал приподниматься, опираясь на локти.

– Тебя как зовут?

– Райс, – ответил он недовольно. – Ты вот что… Ты вообще кто?..

– Я – Алиша.

Он непонимающе фыркнул.

– Ты помоги мне исчезнуть отсюда так, чтобы никто ничего не понял, – проговорил он, наконец, и сел. – В таком виде у меня могут быть проблемы.

– Если ты вообще сможешь идти, надо просто одеться и спрятать руки в карманы пальто…

Я не договорила. Райс выгнулся, его лицо перекосила ужасная гримаса, снова завоняло какой-то гадостью. Его руки стали стремительно меняться, и вот они уже без шерсти и даже розовеют, а тёмные когти втягиваются… Но лицо! Лоб и глаза остались человеческими, а нос и челюсти вытянулись вперёд и покрылись тёмно-серой шерстью. Крылья носа стали тёмными, тугими иголками выстрелили и выросли редкие усы, а верхняя губа раздвоилась, выставляя напоказ два передних верхних зуба, длинных, широких и противно-жёлтых…

Не до конца изменившийся метаморф, качаясь, поднялся на ноги и бросился на меня.

На самом деле он не бросался, а просто падал без сил. Но это я сообразила уже потом. А в тот момент сработал инстинкт самосохранения, и я с силой оттолкнула метаморфа назад. Он отлетел к стене, звучно приложился к ней затылком и без чувств свалился на пол.

Несчастный крыс выглядел ужасно и был еле жив. Будь я помассивнее, могла и убить его с перепугу. Но, к счастью, он хоть и был на вид тщедушным, оказался на редкость живучим.

Я присела рядом с ним, ощупала его затылок, почти уверенная, что обнаружу кровь. Но нет, обошлось.

И я снова вгляделась в его цветную сеть. Нашла разрыв. Подсунула под его затылок обе ладони… Соединить оборванные концы нитей. Не просто соединить, срастить, так аккуратно и тщательно, чтобы они ожили и снова начали пропускать ту странную силу, которая делает живое существо метаморфом… Как и обычно, когда я бралась устранять неполадки в чужом организме, я совершенно не понимала, что именно делаю. Просто знала, что надо вот так, а не иначе.

А потом я просто села рядом на пол и стала ждать.

Не прошло и пары минут. Так и не очнувшись толком, метаморф принялся меняться. Он менялся уже не отдельными частями тела, а полностью, резко и мощно. Вместо худенького паренька на кафельном полу возник серый зверь-крыс размером с молодую тёлку. Толстые бока и задние лапы натянули брюки так сильно, что те треснули по всем швам, а от рубашки просто отлетели все пуговицы.

Огромная крыса, на которой везде болтались обрывки одежды, вскочила на четыре лапы, припадая к полу, и уставилась на меня блестящими чёрными глазами размером с мячики для пинг-понга. Взгляд чёрных мячиков был вполне осмысленным.

Ещё несколько секунд, и Райс, снова вернувшийся в человеческий облик, со вздохом облегчения сел на пол в метре от меня и тряхнул головой:

– Ух… Думал – всё уже, не выберусь… – он взглянул на меня и спросил испытующе: – Испугалась?

– Я мышей не боюсь, – ответила я. – Даже таких больших.

Парень расхохотался, запрокинув голову, но оборвал смех и схватился за затылок.

– Голова трещит, – пояснил он.

– Ты ударился о стену, когда тебя тут…

Я замолчала, подозревая, что слово «колбасило» он вряд ли поймёт, а подходящей замены в морлескинском языке я пока не знала.

– А что это было с тобой? – спросила я вместо того, чтобы что-то ему объяснять.

– Да так, – буркнул он. – Мне показалось, что… что меня убили.

– Как это?

– Сильный удар… Не такой, не обычный, энергетический… – Райс нетерпеливо помотал рукой. – Атака боевого мага… Ну, ты, похоже, представляешь, о чём я. В общем, мне показалось даже, что это конец. Но… – он широко и заразительно улыбнулся. – Кажется, ты с этим справилась.

– Я? – пришлось изображать недоумение. – Почему я?

– Ты что-то делала, я чувствовал твои руки.

– Я голову тебе придерживала, чтобы ты совсем не зашибся.

Он недоверчиво покосился на меня.

Я вдруг очень чётко поняла, что все предостережения Дайры были не напрасны. Совсем незачем каждому встречному знать о моих способностях. И если обычный человек мало что понял бы, то этот морлескинец наверняка знал, с чем столкнулся. И всё-таки я решила стоять на своём:

– Знала бы я, что ты такой недотрога, и не прикоснулась бы. Бейся о кафель, если приятно.

– Ладно, не обижайся. Я благодарен за помощь, – Райс церемонно наклонил голову. – Если чем-то могу отплатить, я готов.

– Что за маг тебя атаковал? Женщина, которая живёт здесь с тобой? Блондинка с короткой стрижкой?

Райс снова взглянул на меня пытливо и подозрительно:

– Откуда ты её знаешь?

– Я и не знаю. Но я вас видела вместе, вчера. Вы куда-то шагали в страшных китайских пальто. Это она тебя чуть не убила?

Райс не ответил. Окинув себя взглядом, он брезгливо отряхнул рваные клочки и задумчиво проговорил:

– Страшное пальто у меня есть, это точно. Но ничего кроме, похоже, не уцелело… Мне придётся ещё долго находиться на людях. Не хочу угодить в полицию. Мне нужна одежда.

– А чемодан, что валяется у входа?

– Это не мой, там какой-то женский хлам, – он посмотрел на меня в упор. – Принеси что-нибудь. Брюки и что-то наверх. И лучше, если всё это будет по размеру…

– Это ты что, просишь меня?

Райс пару секунд молча смотрел, недоумённо приоткрыв рот.

– Мне нужна одежда, – раздражённо повторил он. – Мне показалось, ты вполне прилично знаешь язык, чтобы понять меня.

– Я поняла про одежду. Но я не поняла, ты просишь или приказываешь? В языке Морлескина есть слово «пожалуйста», я точно помню. Ты его забыл?

Райс поднялся на ноги. Лохмотья свисали на нём, и вид у него был потешный, ну чисто костлявое пугало.

– Я вообще-то в Морлескине лишь родился, – усмехнулся он. – Воспитывали меня в другом месте, и там… да, там не очень принято просить.

– А как там принято?

– Там принято просто брать то, что тебе нужно, а если к тому есть препятствия, то убирать эти препятствия или договариваться, – Райс сделал шаг ко мне, и я тоже встала. – Давай договоримся. Ты поможешь мне уйти отсюда в приличном виде, не привлекая внимания и не вызывая ненужного интереса. Это стоит больше, чем придержать мне голову в припадке.

– Ладно, давай договариваться. Я помогу тебе, а ты расскажешь мне о своей напарнице. Кто такая, куда и с кем ушла.

Райс сощурился:

– Много хочешь.

– Ну, тогда у тебя широкий выбор: заканчивать свои здешние дела в таком виде или просить о помощи кого-нибудь другого. Только учти, русский у тебя отвратительный, английский наверняка тоже. Поищи ещё кого-нибудь, кто знает морлескинский. А вдруг найдёшь… Удачи!

Я пошла прочь из ванной, вышла через спальню в гостиную, и тут Райс догнал меня и загородил дорогу.

– Ну, ладно, ладно… – торопливо сказал он, выставив вперёд руки. – Да, ты угадала, я слишком плохо подготовлен для самостоятельных действий здесь… Что ты хочешь знать? И зачем?

– Затем, что ночью эта женщина куда-то увела моего друга. И мне надо знать, куда и почему.

Несколько секунд Райс стоял неподвижно, и ни одна чёрточка его лица не дрогнула.

– Она свободная наёмница, – заговорил он, наконец. – Бывший боевой маг знатного морлескинского вельможи. Нас с ней послали найти человека и вывести его через грань. Мы его нашли, легко, он и не прятался вовсе. Но похоже, что Лавису кто-то… перекупил. Она увела наш объект совсем в другое место, и боюсь, я не могу сказать, куда. Пока сам не знаю.

– Бывший боевой маг? Такие бывают? Да ещё свободные? Они же все под заклятьем предназначения, а оно не снимается.

– Ещё как снимается, но не всем это под силу, – небрежно отмахнулся Райс. – Ну так что, я могу теперь надеяться, что получу приличные штаны и какой-нибудь свитер?

– Можешь. Надейся. Сиди здесь. Халат надень, чтобы горничных не пугать. Магазины одежды откроются часа через полтора. Постараюсь что-нибудь купить. Давай деньги.

Райс озадаченно дёрнул щекой и поджал губы.

– Здешними деньгами распоряжалась Лависа. Все карты у неё.

– Ну тогда извини, приличная одежда тебе не светит. Куплю на свои, что смогу.

Он усмехнулся, оглядел себя ещё раз и отмахнулся, дескать, наплевать.

– А ты сам кто? Тоже наёмник?

– Нет, – Райс мотнул головой. – Я не под заклятьем, но служу своему хозяину. Он посылает – я иду, куда велено, и делаю, что приказано. Лависа попыталась меня убить, потому что я не позволил бы ей нарушить условия, а перекупить меня невозможно.

– А ты умеешь?.. – мне очень пригодились бы подробности о способностях моего нового знакомого, но, если я вывалю на него кучу вопросов, он, пожалуй, ни на один не ответит. Надо было выбрать самый важный вопрос. – Ты умеешь открывать проходы через грань?

Он запросто кивнул.

– Возьмёшь меня с собой в Морлескин? Мне очень надо.

Райс глубоко вздохнул:

– Я не в Морлескин буду возвращаться.

– А куда?

– В другое место. Мне надо доложить всё хозяину.

– А потом, когда доложишь, сможешь переправить меня в Морлескин?

– Если жив останусь, – буркнул Райс. – Хозяин мне как отец, но, когда я допускаю такие провалы, он мне не прощает.

– А, то есть провалы ты уже допускал, но жив до сих пор. Значит, и на этот раз ничего с тобой не случится, – бодро заключила я. – Так ты возьмёшь меня с собой?

Райс пожал плечами:

– Мы же договорились. Ты помогаешь мне, я – тебе.

Глава 7

В квартире было тихо, и свет горел только в коридоре.

Навстречу мне вышла Маська, встрёпанная, но довольная.

– Собирайся, в гости поедешь, – сообщила я ей с порога.

Маська что-то мякнула презрительно и дёрнула на кухню.

Ольгера я нашла в гостиной. Чёрный волк лежал в уголке за креслом, положив огромную голову на лапы. При моём появлении он встрепенулся и чинно сел, как послушная собака.

– Где Коста?.. За мясом пошёл?

Сознание метаморфов ясное, и в животном обличье они полностью разумны и адекватны. Вот только с жестами человеческими проблема. К счастью, волк не рыба, кивать и трясти головой в разных направлениях может. Поэтому игра в «да»-«нет» у Ольгера получилась. В ответ на мой вопрос он вполне чётко кивнул.

– Тогда слушай, Ольгер. Я сейчас заберу Маську и увезу её…

Ольгер дёрнул головой в сторону.

– «Нет»? А какая тебе разница? Не волнуйся, я не от вас её прячу, просто мне так нужно. Понятно?

Он снова дёрнул головой.

– Не понятно? Что именно? Кошку я отвезу на время к моей сестре, она согласилась присмотреть за ней. А у меня дела, работа, некогда мне. Теперь понятно?

– «Нет», – лохматая голова снова мотнулась в сторону. Ольгер недобро оскалился.

– Нечего злиться. На себя злись. На свои дурацкие принципы. Ты решил молчать и ничего мне не рассказывать. А я буду всё делать так, как мне удобно. И я ничего не буду тебе объяснять. О-кей?

Волк мрачно кивнул, снова лёг в угол, повернувшись ко мне задом. Отлично. Он сделал свой выбор. Интересно, кого он таким образом пытается защитить, себя или брата? Ясно же, что не меня.

Я достала из шкафа сумку-переноску, отловила на кухне Маську и засунула её внутрь. Лишённая свободы, она принялась тоненько и тоскливо пищать.

Я быстро собрала маськины вещи и свалила все пакеты у входной двери. Придётся вызывать такси. Сейчас быстро отвезти кошку с приданым к Лене, потом купить Райсу какой-нибудь неприметный спортивный костюм и вернуться за ним в отель. Заявление на работе уже написано, решение принято. Я справлюсь.

Что за проход откроет Райс? Кто ж его знает. Может быть, опять какая-нибудь аэродинамическая труба, и придётся лететь в копоти и пыли, осыпая всё вокруг звёздами из глаз. Ну да ничего, джинсы на мне прочные, ботинки тоже… Глаза… А что глаза, выдержат уж как-нибудь. Я прошла через это наощупь, не представляя, как это бывает. Теперь я знаю.

Когда я уже обувалась, в прихожей появился Коста с двумя огромными пакетами, из которых пахло сырым мясом.

– Эт-т-то что такое? – растерянно пробормотал он, разглядывая меня, переноску и вещи. – Алиша, ты что это задумала?

– Везу кошку к сестре. Ты поможешь мне вынести всё это к такси?

– Да, конечно, – растерялся Коста, в панике переминаясь и не зная, куда деть мясо.

– Я возьму Маську и пойду во двор. Ты принеси остальное, хорошо?

– Да-да, я сейчас, я быстро…

Я взглянула на арку, что вела из коридора в гостиную. Ольгер не появился.

Подхватив сумку с кошкой, я вышла из квартиры и спустилась вниз.

В нескладном тесном дворе, к счастью, не было машин. Я остановилась у глухой стены и, повесив сумку с кошкой на плечо, вынула телефон, чтобы вызвать такси.

– Ка-а-ар-р-р! – над моей годовой, коснувшись крылом макушки, пронеслась чёрная птица и снова взмыла вверх. – Карррр!!!

– О, нет, – пробормотала я, от неожиданности роняя телефон на асфальт.

Пока я корячилась, приседая с сумкой на плече, чтобы подобрать трубку, птица снова спикировала и у самой земли превратилась в обнажённую брюнетку.

– Брилле, ты с ума сошла?! – заорала я на неё. – Хоть сюда и выходит полтора окна, но кто-нибудь непременно увидит!

– Конечно, увидит, ты ещё покричи громче, – неповторимым хрипловатым баском отозвалась Брилле. – Да и плевать, пусть посмотрят, если кто чего до сих пор не видел.

– Сейчас Коста сюда выйдет!

– А вот это хуже, – нахмурилась Брилле. – Тогда вот что: передай князю Дайре, что сюда посланы за ним два метаморфа. Будут приглашать его на переговоры. Пусть не слушает никого и ни в коем случае не соглашается. Это ловушка…

– Поздно, Брилле, – перебила я её. – Поздно. Он уже… Уже попался.

– Плохо, – помрачнела Брилле и поёжилась на морозе.

– А что за переговоры?

– Долго объяснять, – проговорила она, напряжённо глядя через моё плечо на дверь подъезда. – Да и неважно теперь.

– А что за ловушка? Куда его увели?!

– Пока не знаю, – буркнула Брилле и взглянула на меня с подозрением. – Ты давай-ка, Алиша, без глупостей. Сиди тут спокойно, не дёргайся.

– Да?! А ты бы сидела и не дёргалась?!

– Я бы! – фыркнула она, всплеснув руками. – Я, если помнишь, глотки рвать умею, когда понадобится. А ты… Ты не вздумай никуда бросаться. Будут для тебя новости – я прилечу. Всё, пока!..

– Погоди, как это «пока»? А как же Коста?!

За моей спиной хлопнула дверь. Тут же чёрным блеском полыхнули перья, и ворон снова взвился вверх.

Я проводила взглядом птицу, обернулась и налетела на Косту, обвешанного моими пакетами. Он не отрывал глаз от исчезающей в небе чёрной точки.

– Коста…

– Значит, так надо, – бесцветно проговорил он и судорожно сглотнул.

– Коста! – я погладила его по плечу.

– Да нормально всё, что ты? – усмехнулся он. – На, держи своё барахло. Где такси?

– Не вызвала ещё. Не успела, – вздохнула я и попробовала разбудить телефон. Он не работал. – Вот чёрт! Разбила… Есть, с чего позвонить?

Коста взмахнул пакетами в обеих руках и повернулся ко мне боком:

– Тут, в кармане.

Пока я вызывала такси, Коста всё смотрел в небо.

– По-моему, ты не удивлён, что она вот так… удрала от тебя, – сказала я, возвращая ему телефон.

– Не удивлён.

– И не обижен.

– Нет, – усмехнулся он. – Тревожусь всё время, это да. Но на что обижаться?

– На то, что исчезла неизвестно куда и непонятно что делает.

– Значит, так надо, – повторил Коста, на этот раз уже не тоскливо, а уверенно. – Я же знаю Брилле. Что бы она ни делала, она сделает всё правильно. И не предаст никогда. И знает, что я не предам.

Он ещё раз взглянул в ту сторону, где исчезла Брилле и посмотрел на меня с недоумением:

– Зачем ты кошку увозишь? Мы ж с ней поладили уже. Ольгер разрешил ей охотится на него…

– Так надо, Коста, – произнесла я привычную ему формулу самогипноза. – Так надо. Вы пришли – завтра уйдёте. Я работаю целый день. А Маська не привыкла подолгу сидеть одна в пустой квартире.

– Ну, давай тогда я с тобой прокачусь, а то тебе одной с этими тюками и из машины не выбраться.

– Нет уж, меня сестра встретит. Она сейчас в положении, ей стрессы противопоказаны, а ты её пугаешь.

– Я пугаю?! – оторопел Коста. – Ой… Ну, ладно. Давай тогда туда – и быстро обратно. Я обед приготовлю.

– Какой обед? Мне на работу надо. Я вернусь только вечером.

– Отлично, – весело сказал Коста. – Ужин тебе тоже понравится.

У них хватит сил – физических, магических, любых – чтобы просто посадить меня под замок, если только заподозрят о моих планах. Пусть будут уверены, что вот я утром покричала, подёргалась, обиделась на всех, но вечером вернусь домой.

Глава 8

Больше всего я боялась, что Райс меня просто обманет. Что, получив своё, откажется мне помочь. Но он сдержал слово. Правда, убедилась я в этом нескоро. До самого вечера мы с ним бродили по городу, он в очередной раз бросал меня в каком-нибудь дворе или у подъезда и уходил куда-то, наказав ждать. Каждый раз я думала, что он исчезнет какой-нибудь тайной тропой или проходным двором и ко мне не вернётся. Но он возвращался, и мы шли дальше. Я напоминала ему несколько раз, что есть такая удобная штука, как общественный транспорт, но он только качал головой. К вечеру я уже еле ноги таскала, было холодно и хотелось есть.

А потом в тёмном ночном парке Райс увёл меня в стылую аллею с замёрзшими лужами по краям и там принялся раздеваться. Пальто и куртку от спортивного костюма он просто бросил на землю, а штаны протянул мне:

– Возьми. Спрячь, положи куда-нибудь. Выронишь – останусь голым.

Я свернула его треники в тугой валик и сунула в большой накладной карман на моей куртке.

– Плохая идея, – покачал головой Райс. – Куртку твою лучше оставить, обниматься в ней несподручно.

– Что-что делать? – удивилась я.

– Тебе не очень удобно будет обниматься с большой мышью, если ты не снимешь куртку.

Сложно сказать, что мне понравилось бы больше, обниматься с тощим голым парнем или с мышью. Но куртку я сняла, а штаны Райса завязала себе на талию.

– Уже лучше, – похвалил Райс, поёживаясь от холода. – Теперь ты обнимешь меня, как старого доброго друга, и ноги подожмёшь. Я прыгну в проход. Что бы ни случилось, ни за что не разжимай руки, и всё будет хорошо.

– А что может случиться? – не то, чтобы я так сразу испугалась, но его инструкции намекали на то, что этот проход будет совсем не таким, как те проходы, которые открывал Ольгер или Сильяна.

– Откуда я знаю, что тебе может примерещиться? Не разжимай руки, и прибудешь на место живой и невредимой.

Райс присел на корточки и через несколько секунд стал огромным грызуном.

Где-то слева на некотором расстоянии раздался визг, и кто-то побежал, с хрустом ломая ледок на лужах. Я взглянула туда – два женских силуэта со всех ног улепётывали с аллеи.

Райс прыгнул ко мне, приблизил к моему лицу морду, пошевелил усами, оскалился, показав длинные зубы. Потом сел на задние лапы и растопырил передние. Так он был даже выше меня.

Я обняла его, обхватив под мышками, вцепилась в шерсть, стараясь побольше захватить её в кулаки. Тыкаться в шерсть лицом было довольно противно, но пришлось прижаться щекой. А потом я поджала ноги.

Грызун вместе с ношей качнулся, пригнулся и, мощно оттолкнувшись задними лапами, прыгнул.

Да, это был совсем «не такой» проход. В чём-то ощущения были схожи, но раньше меня так не крутило и не болтало. Поток воздуха норовил оторвать меня от Райса и постепенно стал ледяным. В холодном потоке я перестала чувствовать руки, боялась, что они разожмутся сами, против моей воли. А через некоторое время наступила другая беда – Райс начал нестерпимо вонять. Не крыской и не морской свинкой, а самым вонючим на свете хомяком.

Мне показалось, что этот полёт длился долго. Хотя чувства времени у меня никогда не было, и на самом деле мы, возможно, летели всего минут десять.

Вывалились мы куда-то в темноте, но на твердь земную. Райс, едва её коснувшись, тут же превратился, и я поспешно отползла от него.

– Странные же ты проходы открываешь, – пробормотала я, стараясь продышаться от вони, которая, казалось, застряла в носоглотке.

– Это не мой проход, это хозяина. Он быстрее и короче, я всегда им пользуюсь.

Я отвязала его штаны и протянула ему, но Райс покачал головой:

– Рано. Надень обратно. До места я доскачу на четырёх… Не волнуйся, я быстро не побегу, не потеряешься.

– А далеко до места? – уточнила я с опаской. – Сколько тащиться? Я сегодня не ела ничего, и пить хочу.

Райс отмахнулся от меня, как от мухи:

– Тут недалеко совсем. Вода по дороге есть, но в стороне, в лесу. Быстрей будет добраться до дома. На кухне тебя накормят и напоят.

– Кто такой твой хозяин?

Райс пожал плечами:

– Он самый могущественный маг в мироздании. Сегодня все это признают. Все, кто предпочитает реально смотреть на вещи.

– А что это за мир?

– Это Амазор, дом хозяина, он здесь часто и подолгу бывает, когда ему нужно отдохнуть или спокойно о чём-то подумать.

Я осмотрелась вокруг. Здесь тоже была ночь, и светило множество то ли крупных звёзд, то ли мелких лун, усыпавших странное бордовое небо. Вонь Райса уже рассосалась, и в воздухе пахло цветами и спелыми фруктами, а с порывами свежего ветра приходил запах тёплого моря. Где-то неподалёку шумела вода. А слева виднелась широкая мерцающая полоса до самого горизонта.

Я встала и сделала несколько шагов.

– Стой! – рявкнул Райс. – Не туда! Там обрыв! Скала над бухтой.

Я послушно остановилась.

– Пойдёшь строго за мной. Никуда в сторону не отклоняйся, и всё будет хорошо. Да и глаза твои скоро к такому свету привыкнут.

– А скоро рассвет?

– Рассвет? – переспросил Райс и ответил с нескрываемым удовольствием. – Месяца через два, кажется.

– Полярная ночь? А пахнет как в тропиках.

– Почему полярная? Обыкновенная ночь. Такие в Амазоре сутки, – назидательно поведал Райс. – Ну всё, передохнула немного? Тогда пойдём.

Он превратился, покрутился на месте, закусил какую-то палочку, пожевал её, выплюнул и потрусил вперёд. Не очень длинный и толстенький голый хвост заблестел в звёздном свете. Я пошагала вслед за хвостом.

Шли мы недолго. Правда, по дороге Райс отвлекался то на палочки-кустики, то застрял, чтобы понюхать уши и под хвостом у такой же, как он сам, большой беленькой крыски, выскочившей на тропу. Похоже, они были старые знакомые, а то и более того. Беленькая ускакала вперёд, а Райс трусил всё так же неторопливо, старался, чтобы я не отстала.

Райс был прав: глаза мои привыкли и к подсветке от бордового неба, и к мерцанию моря. И я разглядела лес, что поднимался по скалам справа. А в какой-то момент я заметила неяркое, но большое по площади световое пятно впереди. Небольшой поворот тропы – и перед нами открылась высоченная свободная от леса скала, покрытая светящимися пятнышками в несколько ярусов. Окна.

Мы приблизились и подошли к широким ступеням. И ступени, и парапет сбоку были цельными, они не казались сложенными из чего-то. Не видно было никаких там кирпичей или камней, никаких швов, словно лестница, ведущая вглубь скалы была высечена из единого камня колоссальных размеров.

Взобравшись по лестнице, Райс превратился, подпустив немного удушливой хомячиной вони, и повернулся ко мне:

– Давай штаны.

Натянув треники, он махнул мне рукой и пошёл вверх по лестнице, ведущей куда-то ещё выше.

Эта лестница была длинной, извилистой и широкой. На сводчатом потолке то здесь, то там торчали странные застывшие пузыри размером от яблока до баскетбольного мяча. То один пузырь, то целая гроздь, словно повсюду монтажная пена вылезла в щели. И эти пузыри светились изнутри. Свет был разных оттенков и разной интенсивности, а иногда пузыри даже мерцали. От такого освещения по каменным стенам бродили неровные тени, и казалось, что всё вокруг слегка вибрирует и шевелится. Чтобы избавиться от головокружения, я принялась смотреть под ноги.

Лестница кончилась, и Райс свернул куда-то в сторону. Сначала пришлось пройти сквозь несколько рядов нешироких колонн, а за ними оказался зал с очень высоким потолком. И если частокол колонн был погружён в темноту, остальное помещение освещалось такими же гроздьями пузырей.

– Я сейчас доложу, получу своё, – сказал Райс. – И потом отведу тебя на кухню. Подожди здесь.

Я остановилась в тени колонны и с любопытством выглянула из-за неё.

Этот зал был огромной жилой комнатой.

Выглядело это немного не по-царски. Похоже, что хозяин тут и спал – стояла широкая низкая деревянная кровать, и ел – посреди комнаты круглый обеденный стол и четыре стула, и отдыхал – выбитый в стене камин, рядом кресло и пара книжных шкафов, и развлекался – у широкого тёмного окна стояла низкая кушетка. На этой кушетке вниз лицом лежал мужчина в одних штанах, а на нём сидела девушка – тоже, кстати, в одних штанах – и энергичными движениями разминала и растирала мужчине спину. Девушка была невероятно красива, одна высокая налитая грудь чего стоила.

Вот это да, это я понимаю. Самый могущественный маг в мироздании – сразу видно, чем он отличается от захудалых князей. Не имея грандиозного тысячелетнего замка, а всего лишь терем, выбитый в скале, ни в чём себе не отказывает.

Райс приблизился к кушетке и что-то тихо произнёс.

Хозяин поднял руку, и девушка послушно соскользнула с него.

Мужчина встал, несколько раз напряжённо свёл лопатки, покачал головой, бросил девушке какую-то фразу и, когда она коротко поклонилась и направилась прочь, успел по дороге ухватить её за симпатичную попку. Потом он неспешно потянулся за рубахой, что висела на стуле, надел, застегнул…

Я всё это время смотрела на него, на хозяина, и совершенно забыла про Райса. А он всё это время, оказывается, говорил. Говорил тихо, почтительно склонив голову. И то, что он говорил, хозяину не нравилось.

Хозяин слушал, качая головой и взглядом искал что-то на потолке. Стоял он, почти отвернувшись от меня, лица я разглядеть не могла, но его позы, сменяющие одна другую, сомнений не оставляли: он был взбешён.

Когда доклад был закончен, хозяин ещё немного помедлил, а потом ударил Райса по лицу, вроде бы без замаха, но резко и хлёстко. А потом ещё и ещё. У Райса только голова болталась туда-сюда, но он не вскрикнул и не двинулся с места, покорно принимая наказание.

Хозяин потряс ушибленной рукой, пошевелил пальцами, осмотрел суставы. Потом всё-таки взглянул на Райса и легонько похлопал его по плечу, дескать, всё о-кей, я душу отвёл, инцидент исчерпан.

Тогда Райс снова заговорил, так же тихо и почтительно. Несколько раз он бросил быстрый взгляд в сторону колонны, в тени которой я стояла, и стало понятно, что он говорит обо мне.

Хозяин раздражённо всплеснул руками.

– Ну да, ну да, – сказал он громко на чистейшем наречии Морлескина. – Какое совпадение, ты подумай! Я послал тебя за морлескинским князем, а ты вместо него притащил его девчонку? Да она ещё и целительница?.. Хотел бы я поверить такой редкой удаче, так ведь ты, Райс, не умеешь видеть дальше собственного хвоста! Цена твоим выводам такая же, как и твоему служению… Почему я тогда не оставил тебя на той вонючей помойке, сам удивляюсь!

Райс смолчал, глядя в пол.

Мужчина тяжело вздохнул и повернулся в мою сторону.

– Что вы там жмётесь, юная леди? – заговорил он уже по-русски с чуть заметным акцентом. – Выходите на свет, хочу увидеть своими глазами, что за чудо встретил мой приёмыш в медвежьем углу мироздания. Не бойтесь, окажется его рассказ правдой или вымыслом, вам ничего не угрожает. Я не кровожаден.

После того, как он отлупил своего метаморфа, последнее его утверждение звучало, прямо скажем, не особо убедительно.

Но надеяться на то, что мне удастся отсидеться за колонной, тоже было глупо. Я сделала несколько шагов и вышла туда, где было светлее.

Хозяин пошёл мне навстречу, и чем ближе он подходил, чем чётче проступали из полумрака его черты, тем больше он пугал меня.

Непонятно откуда, но я знала его. На вид не больше тридцати, точёная худощавая фигура, энергичная походка, тёмные волнистые длинные волосы с несколькими заметными седыми прядями, серьёзное и недоброе лицо. Красивое лицо. Правильное, загорелое, чисто выбритое. И знакомое. Такое знакомое…

Оглядев меня с головы до ног, он снисходительно усмехнулся, но всмотрелся в моё лицо, и усмешка растаяла. Изумление, даже потрясение появилось в его карих глазах.

– Ксюша?! – пробормотал он.

– Вы обознались.

Он рассеянно – опять же столь знакомым жестом – прижал пальцы к губам, потёр щеку и нервно фыркнул:

– Разумеется, обознался. Ксении Маевской сейчас уже за восемьдесят.

– Да, – подтвердила я и ляпнула, как всегда, то, о чём никто не спрашивал. – Все говорят, что я похожа на бабушку.

– Вот оно что-о-о… – протянул он задумчиво и с нескрываемым интересом. – Младшая внучка, верно? И ваше имя?

– Алиша.

– Надо же, – выдохнул красавец и, покачав головой, улыбнулся. – Не ожидал этого знакомства, но искренне рад.

Он шагнул и протянул руку. Это был не церемонный салонный жест, а скорее деловой. Я подала ему свою.

– Добро пожаловать в мой скромный дом, Алиша, – проговорил он радушно. – Меня зовут Ноэль. Я твой дедушка.

Глава 9

Прямо над столом с потолка свисала гроздь пузырей, поэтому на всей посуде плясали мерцающие блики.

Передо мной стояли целых три бокала. Один с родниковой водой, второй с вином изумительного рубинового цвета, третий с фруктовой водичкой, в которой кружили волокна мякоти. Как только я обмолвилась, что сутки не ела и к тому же умираю от жажды, хозяин дома отослал Райса с глаз долой и велел слугам немедленно принести напитки и ужин.

Похоже, еде тут не уделялось такого же внимания, как телесным удовольствиям. Нет, по мне так и этого было достаточно, но если по высшему разряду, то ужин был «не Морлескин, конечно». Холодное мясо, хлеб и горячая розовая каша, похожая на манную. Я всегда была ребёнком странным, и манную кашу любила, поэтому съела всё до дна. А пила только родниковую воду.

– Хорошее вино, кстати, – заметил Ноэль, который неторопливо ел и не сводил с меня глаз. – Зря не попробовала.

– Я не люблю здешние вина.

– Не любишь? – удивился он. – Отчего же? Где ты успела их невзлюбить?

– В Морлескине.

– А, – понимающе кивнул Ноэль и улыбнулся. – И чем же тебя не устроили их вина?

– Меня от них тошнило, это раз. Они на меня не действуют, это два.

– Вот как… – спокойно протянул Ноэль. – Очень интересно, очень. Ты хочешь сказать, что цветные вина никак на тебя не действуют?

– Сначала действовали, недолго. Потом вовсе нет.

– Ну, я должен совершенно тебя успокоить: это обычное виноградное вино, хотя и делается в Амазоре. Здесь недалеко, в горах у меня есть виноградник. Я очень полюбил обычное вино из твоего родного мира, Алиша. Настолько сильно полюбил, что это доставляло мне одно время неприятные проблемы… – он недовольно поморщился. – От проблем я, конечно же, избавился, а вот виноградник здесь всё-таки разбил и строго следую старой технологии. За световой день в Амазоре виноград замечательно успевает вызреть… – Ноэль плеснул немного в свой полупустой бокал и поднял его. – За наше знакомство, внучка!

Да уж… Невезучей я себя, конечно, больше не считала, но и слова верного никак подобрать не могла. Как назвать девушку, у которой не только кот превращается в человека, и первый мужчина оказывается волком, но ещё и родной дед выглядит всего лет на десять старше? Словарного запаса мне всегда хватало, но не в этот раз.

Я взяла свой бокал, приподняла его, глядя хозяину дома в глаза – мне показалось, что чокаться с новоявленным дедом было бы слишком – и пригубила. Ну, обычное вино, не так чтобы ах, но вполне приятное. Впрочем, я не профессионал и даже не любитель, не мне судить.

– Ну, я тебя слушаю, – сказал Ноэль, отставляя бокал, и вальяжно развалился на стуле.

– В смысле?

– Наверное, у тебя ко мне много вопросов. Я готов.

– Да как-то… – растерялась я. – Не так уж много вопросов-то…

– Разве? – Ноэль прищурился. – Тебя не смущает, почему выгляжу лет на тридцать моложе твоего отца?

– Смущает. Но я догадываюсь, почему. Наверняка потому, что в Амазоре такие длинные сутки. Ты очень медленно стареешь.

– Что тут скажешь, всё верно, – улыбнулся Ноэль, поведя бровью совсем как делает мой отец. – А разве ты не хочешь узнать, почему я ни разу не вернулся к твоей бабушке?

– Потому и не вернулся, скорее всего. Она не обрадовалась бы, поняв, что она стареет, а ты не меняешься.

Ноэль грустно усмехнулся, налил себе вина и, не спеша, выпил.

– Тоже верно, – буркнул он. – Ну, а почему я не интересовался судьбой своего ребёнка?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Но Ноэль ждал то ли моего ответа, то ли вопроса.

– Я не знаю. Возможно, у тебя и так хватает детей, если ты долго живёшь на свете. Одним больше, одним меньше…

– И это правильно, – кивнул Ноэль, вертя в пальцах пустой бокал. – Правильно, но не совсем. Ты смышлёная девушка, это приятно. Но есть нюансы. Небольшие уточнения, так скажем…

Он снова взял бутылку, и мне показалось, что со своими алкогольными проблемами он до конца так и не справился. Впрочем, это его дело.

Глотнув вина, Ноэль отставил бокал, побарабанил пальцами по столешнице и пытливо взглянул на меня.

– Насчет длинной моей жизни и затяжной молодости ты всё верно понимаешь. Не все уроженцы Амазора живут настолько долго и стареют так же медленно, но здесь это случается чаще, чем в других местах. Мои родители в этом отношении были обычными. Они обладали, видимо, иного рода жизненными силами, и благодаря им я получил многие свои способности, но старели они вполне обыкновенно. Я их обоих не помню толком. Когда я начал себя осознавать, я запомнил древнюю высохшую старуху, которая возилась со мной. Видимо, это была моя мать. Когда она умерла, я был всего лишь как ваши трёхлетние младенцы…

– Кошмар какой!

– Кошмар? – пожал плечами Ноэль. – Никакого кошмара, но печально, что есть, то есть. Сколько человек меня потом растили, пока не вырос, всех и не упомнишь.

– Сколько же тебе лет?

– Лучше не знать, – засмеялся он. – Очень много.

– Я бы так не хотела.

– Тебе пока и не грозит. Ты же обыкновенно растёшь, как я понимаю… Теперь о Ксении.

Ноэль вздохнул, выдержал паузу и снова глотнул вина.

– Я был очень сильно обижен на неё. Я понял, почему она отказалась быть со мной, но эти причины настолько нелепы и смехотворны, что я оскорбился.

– В её время это были очень весомые причины.

– Нет, – покачал головой Ноэль. – Диплом, карьера, какие-то бюрократические сложности… Какого чёрта такие примитивные и пошлые вещи должны вставать между мужчиной и женщиной? Я был готов не просто весь ваш мир бросить к её ногам, но всё мироздание и окрестности, а она выговора по комсомольской линии побоялась!

– Похоже, ты обижен до сих пор.

– Как я могу сейчас обижаться на старушку? Была любовь, да и сошла на нет за годы. И обида вместе с ней, – грустно усмехнулся Ноэль. – А тогда мне было очень больно. Правда, я выдержал лет пять, не больше…

– Выдержал что?

– Неведение, – Ноэль хитренько улыбнулся. – Никогда не слышала семейную легенду про кота Няму?

– Слышала. Лучший кот на свете…. Это был ты?!!

Ноэль кивнул и ещё подлил себе вина. Заметив мой взгляд, он покачал головой:

– От одной бутылки я даже не успею опьянеть, не переживай… Так вот. Когда у твоего отца родилась первая дочь, я понял, что Няма как-то неприлично долго зажился на этом свете и слишком свеж и бодр для преклонного кошачьего возраста, и ему пришлось уйти навсегда.

– И больше ты у нас не был?

– Был однажды. Мне нужно было принять окончательное решение насчёт твоего отца. Дело было зимой, я закутался, шарфом обвязался, чтобы сходство в глаза не бросалось, и пришёл. Сына я дома не застал, соседи мне сказали, он в роддом отправился. Там много папаш под окнами бродило, и никто, само собой, по сторонам не смотрел. Так что на то, как я выгляжу, никто и внимания не обратил, а сын и тем более. Я завязал с ним разговор, так, ни о чём. Он сказал, вот, дочка вторая родилась, хочу имя ей дать какое-нибудь красивое и необычное. Вот, говорит, наверное, она у меня будет Алиса. А я возьми и встрянь. Что ж, сказал я, тут необычного? Хочешь, мол, по-настоящему необычного, сделай хитро, буковку одну замени, и вот будет то, что надо. Например, Алиша. Он посмеялся тогда, отошёл и стал с женой своей через окно знаками объясняться, да и забыл обо мне.

– Не забыл, как оказалось.

– Да, выходит, имя своё ты получила не без участия дедушки.

Ноэль замолчал, глядя на меня так, будто ждал благодарности. Против своего имени я ничего не имела, но благодарить как-то не хотелось.

– Что за решение ты тогда собирался принять? – спросила я вместо этого.

– Это был последний шанс понять, стоит ли чего-нибудь твой отец, – пояснил Ноэль. – Увы, он оказался очередным полным бездарем.

Сказал он это очень спокойно, обыденно, без злобы и даже без разочарования в голосе. Но фраза всё равно больно резанула. Это надо совершенно не знать моего замечательного папу, чтобы считать его бездарем. Он умный и талантливый, отличный рассказчик и собеседник, к тому же у него лёгкий характер, к нему тянутся и его друзья, и его ученики…

– Это неправда! Отец – не бездарь!

Ноэль нетерпеливо кашлянул и примирительно выставил ладонь:

– Ну-ну, не злись! Я понимаю, что ты имеешь в виду, но я-то совсем о другом. Видишь ли, всё то, о чём ты сейчас подумала, под этими небесами не имеет никакого значения. Здесь имеет значение только то, умеешь ли ты подмять под себя этот мир или хотя бы его частичку. Есть ли у тебя к этому объективная возможность или хотя бы потенциал, который можно развить. У твоего отца потенциал нулевой.

– Но он и не здесь! Не под этими небесами! Ему это и не нужно!

– Скажем так, – суховато возразил Ноэль. – Ты путаешь причину со следствием. Твой отец не здесь именно потому, что не было у меня никакого смысла его сюда приглашать, заманивать, забирать силой, наконец. Был бы смысл – он давно был бы здесь.

– Понятно, – буркнула я, чувствуя к Ноэлю всё более сильную неприязнь.

– Хорошо, что тебе понятно.

Он сделал последний глоток из бокала и отставил его далеко от себя.

– Ты была права, когда предположила, что детей у меня много, – произнёс Ноэль задумчиво. – Я люблю проводить время с женщинами, люблю красивые женские тела и милые нежные голоса, люблю расслабиться и получить удовольствие. Впускаю женщин в душу я намного реже. И уж совсем редко довожу дело до зачатия. Но за долгую мою жизнь детей у меня всё равно родилось много. Я уже почти всех пережил. И внуков многих пережил…

– Печально.

– Печаль тут совсем в другом, Алиша. Печаль в том, что бездари одни родятся, – мрачно усмехнулся Ноэль. – Нет наследника. Настоящего наследника, которому можно оставить этот мир.

– Ты собрался умирать? Тебе ещё стареть пару тысяч лет, как я поняла.

– Ну-у-у, столько я не проживу, конечно. Сейчас я умирать не собираюсь, но кто знает, какие у небес планы на мой счёт, – он возвёл глаза к потолку. – Видишь ли, у вас бывает так, что человека уже в дугу согнуло, а он всё равно о смерти не думает, его больше всякие земные дела тревожат да увлекают. А у меня уже всё иначе. От жизни я не устал, к счастью, и силы не подводят, перед завтраком двести отжиманий делаю, но чем дольше живёшь, чем меньше поводов удивляться, тем больше мыслей о том, что будет после меня. То, что нет кровного наследника, меня беспокоит всё больше и больше… Вот, даже приёмыша подобрал, воспитал, добился должного служения и почтения. Талантливый паренёк, очень высокий энергетический потенциал, но… Райс – всего лишь скатти, горная крыса.

– Крыса или изначальный человек?

– О-о, – одобрительно промычал Ноэль. – Ты представляешь разницу, это хорошо. Райс – крыса, увы. У меня нет на этот счёт дремучих предрассудков, которыми грешат, например, в Морлескине или Хализаре, но… наверное, всё-таки немножко есть некоторое предубеждение… И вот поэтому, Алиша, я очень рад сегодня тому, что тебя встретил, что ты мой прямой потомок.

– Так я же, скорее всего, бездарь, – нервно фыркнула я, понимая, что хотя он и не задавал мне вопросов и не подвергал испытаниям, но, вполне возможно, уже многое обо мне узнал.

– Сейчас ты очень слаба, – улыбнулся Ноэль. – Но не бездарь точно. Дело даже не в том, что успел мне рассказать Райс. Я вижу, есть небольшие способности, и чувствую потенциал, который, возможно, неплохо проявится в ближайшее время. Так что, добро пожаловать домой, внучка! Если у тебя появились вопросы, я отвечу на любые.

– Вопрос есть, – кивнула я. – Ты отправил Райса привести к тебе Дайру Морлескина. Зачем? Что тебе понадобилось от Дайры?

– Ха, – раздосадовано хмыкнул Ноэль. – Вообще-то я имел в виду вопросы о твоём будущем, а уж никак не о морлескинском князе. Неужели даже сейчас он интересует тебя больше?

Я не успела ответить, как он снова усмехнулся с досадой:

– Влюблённые девочки, они такие трогательные и нелепые… Не волнуйся, Алиша. Я собирался пригласить Дайру Морлескина на деловые переговоры. У него есть кое-что, что нужно мне и совсем не нужно ему. И я готов купить это за хорошие деньги. Вот и всё.

– Зачем же отправлять с Райсом наёмницу, если речь шла всего лишь о торговле? Разве Райс не мог выполнить один такое простое задание?

Ноэль посмотрел на меня очень серьёзно.

– И где сейчас Дайра? Куда увела его Лависа? К кому? Мне все говорят, что не знают этого. Но я думаю, они мне лгут. По крайней мере, кое-кто из них лжёт точно, а некоторые просто не договаривают. Ты, Ноэль, из каких? Ты солжёшь или ничего не скажешь?

Его глаза сощурились, по губам пробежала раздражённая усмешка.

– Жаль, что ты вышла из того возраста, когда за непочтение к старшим ставят в угол, – сказал он сердито. – Мы знакомы всего лишь пару часов, а ты разговариваешь со мной, как избалованная капризуля. Увы, но я не сажал тебя на горшок и не читал тебе сказки на ночь, а значит, не готов любым твоим капризам потакать… Продолжим разговор после отдыха, когда ты хоть немного осознаешь, кто ты на самом деле и куда попала.

Ноэль решительно встал из-за стола, и мне ничего не оставалось, как последовать его примеру.

– Пока тебе готовят спальню, Райс проводит тебя в сад, – Ноэль кивнул на вошедшего Райса. – Морской воздух приятен, полезен и быстро приводит в чувство… Райс, будь внимателен к госпоже.

Райс, уже переодевшийся в такие же свободные штаны и рубаху, как и его хозяин, коротко и почтительно поклонился. Со мной же он даже взглядом не встретился.

Я спускалась вслед за Райсом по ступеням, и меня не отпускала уверенность, что бабушка очень удачно и вовремя испугалась выговора по комсомольской линии.

Глава 10

Сад располагался по другою сторону скалы. С тропы, по которой мы с Райсом пришли, этой красоты было не видно.

Садом тут называлось небольшое пространство на самом обрыве, поросшее карликовыми деревьями. Несмотря на затяжную ночь, деревья цвели, и аромат в воздухе витал непередаваемый.

Здесь же между деревьями и совсем рядом с краем обрыва стояла низкая каменная скамья, с боков её вспучивались мерцающие пузыри.

Райс остановился и повёл рукой:

– Вот. Делай, что хочешь. Ходи, сиди, воздухом дыши. Надоест – провожу обратно, в спальню.

Сказано это было практически сквозь зубы. Да и поза Райса была какая-то странная. С одной стороны, он стоял в полупоклоне, видимо, помня, что хозяин поручил его заботам «госпожу», с другой стороны, мне показалось, что дай ему волю – и он укусит меня.

– В чём дело, Райс? Я чем-то обидела тебя?

Он промолчал. Даже отвернулся.

– Скажи, что случилось! Я чувствую, ты считаешь меня в чем-то виноватой.

Райс хрипло выдохнул:

– Какая разница теперь? Знал бы, чем это обернётся, лучше бы тебе в отеле горло перегрыз, как собирался…

– А мне казалось, что я тебе немножко помогла, и мы с тобой договорились.

У Райса гневно заплясали губы, и он почти выплюнул мне в лицо:

– А ты знаешь, что никогда!.. никогда раньше не было такого, чтобы хозяин не пустил меня за свой стол?! Никогда! А сегодня он просто отмахнулся от меня, отослал прочь на кухню, как одну из своих подстилок!

– Райс, ну я-то тут причём?! Я что, просилась в этот ваш Амазор?! Мне в Морлескин надо было! Ты сам меня сюда привёл. Откуда мне было знать, что мы с твоим хозяином… родственники?! Не хотела я тебе поперёк дороги вставать!

– А дело не в желании, – зловещим шёпотом проговорил Райс. – Можно не желать, но стать причиной. Наказывают не за вину, а за то, что стал причиной. Ты стала такой причиной! – рявкнул он отчаянно. – Я здесь не прислуга, это мой дом! Хозяин доверял мне и всегда был добр со мной…

Кто ж мог подумать, что парень двинулся на почве преданной любви к хозяину? Видеть в полуметре от себя сгусток злобной обиды было очень неуютно.

– Знаешь что? – оборвала я его. – Не хочу больше воздухом дышать. Проводи меня в спальню!

Мне почему-то казалось, что обида обидой, но вызывать на себя ещё больший гнев Ноэля Райс не захочет. Да, его ярость и на расстоянии казалось горячей, физически горячей, мне даже лицо отвернуть захотелось, чтобы не обжечься. Но не может же он поднять на меня руку…

Он смог.

Его тощая, но сильная и цепкая рука схватила меня за горло в одно мгновение. Сдавил так, что ещё немного, и моя шея просто переломится.

– Ты даже не понимаешь, что падает в твои ручонки просто так! – прошипел он мне в лицо, брызгая слюной. – Я же вижу, тебе всё равно, твои мысли… твои грязные мысли вообще не здесь… ты не оценишь великий дар, никогда не оценишь!.. Тебя тут быть не должно!!!

Я попробовала ударить его ногой, но не смогла. Было очень больно и не хватало воздуха. Чокнутый крысёныш, кажется, был не в состоянии рассчитать силу, с которой он сжимал мне горло. А возможно, что прекрасно всё рассчитал и просто хотел меня убить.

И вот, когда я поняла, что ещё несколько секунд – и всё, конец, что-то чёрное взвилось над нами и закрыло небо. Огромный лохматый зверь в прыжке лязгнул зубами и сомкнул их на руке Райса, которая мгновенно разжалась.

Я не удержалась на ногах, но, к счастью, обморок отступил, и я, валяясь на траве, хорошо видела, как чёрный волк сбил Райса с ног, забрал в пасть его рубаху и, хрипло рыча, потащил тело к обрыву. Там волк помотал его туда-сюда и выкинул вниз.

Я пыталась крикнуть Ольгеру, чтобы он этого не делал, но мне было не вздохнуть, не то, что крикнуть. Сделав своё дело, волк подошёл ко мне.

Я представила себе объяснение с Ноэлем, и мне стало не по себе.

А сзади уже подлетел кто-то, горячий и потный, и принялся осторожно усаживать меня на траве.

– Это удачно, что хоть у кого-то из нас оказалось четыре ноги, – тяжело дыша, поведал Коста прямо у меня над ухом. – Иначе не успели бы.

– Как вы сюда попали?! – всё ещё сдавленно прошептала я.

– Как, как… Бегом. Ольгер сказал, надо спешить, – неохотно пояснил Коста. – У этого мира и его хозяина дурная слава.

Я с трудом продышалась, боясь даже дотронуться до измятого горла. Коста наклонился, озабоченно осмотрел мою шею и сказал с сочувствием:

– Синяки будут. Винца бы тебе зелёного для поправки…

– Иди ты знаешь куда с вашим винцом?! – возмутилась я и тут же раскаялась. – Ой, извини, я не хотела…

– Угу, – буркнул Коста. – Встать сможешь? А то давай, на руки возьму.

– Ну, ноги-то он мне не ломал, должна встать. Помоги только.

Коста одним махом поставил меня на ноги и поддержал. В глазах больше не темнело, и, кроме неприятной боли в шее, остальное было вроде в порядке.

– Ну? – нетерпеливо уточнил Коста. – Жива?

– Жива… – мне так стало хорошо от этого нечаянного спасения, что я повисла у Косты на шее и, подпрыгнув, чмокнула его в щеку. – Коста, спасибо!

Он смутился, но не стал, как обычно, тараторить и сыпать прибаутками, только неловко потёрся щекой о плечо и невесело улыбнулся мне.

Я наклонилась к волку:

– Спасибо, Ольгер!

Ольгер лениво зевнул, несколько секунд смотрел на меня неподвижными синими глазами, а потом повернулся к Косте и замесил лапами.

– Ребята, как вы меня нашли?

Они вроде как не услышали моего вопроса. Они разговаривали друг с другом.

– Ты уверен? – недовольно уточнил Коста у Ольгера. – Стоит ли?

Ольгер замотал хвостом.

– Как скажешь, – пожал плечами Коста, скинул куртку, завязанную узлом на талии, и пошёл к обрыву.

До этого момента я лишь однажды слышала, чтобы Коста разговаривал так с Ольгером. Устало, предельно серьёзно и – как равный. В прошлый раз Коста так вёл себя, когда собирался вместе с Ольгером защищать нас в их питерской квартире от аспиротов.

У обрыва Коста ухватился за толстую ветку дерева, растущего на самом краю, и, свесившись над пропастью, заглянул вниз.

– Застрял он, – хмуро доложил Коста, осмотревшись. – Метрах в десяти внизу валяется.

Ольгер задвигал лапами.

– Ну, ясно, что мне, а кому же ещё? – вздохнул Коста.

– Коста, вы как меня нашли?! – снова спросила я.

– Да так, – пожал он плечами. – Просто я, Алиша, действительно хороший, очень хороший… как у вас говорят, чертовски хороший следопыт. След, который ты оставляешь, ещё не особо отчётливый, но я нашёл.

– Меня-то ладно, ты лучше Дайру отыщи!

Коста вздохнул, отмахнулся от меня и сказал Ольгеру со вздохом:

– Ну, пошёл я тогда.

Мне было страшно смотреть, как Коста сползал в пропасть. Страшно слушать, как срываются с крутого склона камни из-под его ног. Но через несколько минут Коста выполз наверх, таща на себе бездыханного Райса.

– Надеюсь, он жив… – пробормотал запыхавшийся Коста, сбрасывая ношу на землю. – Было бы обидно зря ломаться.

Я подошла, присела рядом, пощупала парня. Волчьи клыки, как большой дырокол, оставили глубокие раны и раздробили локоть. Но он дышал и сдавленно всхлипывал, похоже, даже был в сознании.

– Кровищи-то… – ужаснулась я.

– Там больше кровищи, под обрывом, – мрачно буркнул Коста и взглянул на Ольгера. – Что делать-то будем?

– Я могу узнать, что здесь происходит? – раздался позади меня голос Ноэля.

Мы обернулись. Хозяин Амазора шёл в нашу сторону. Увидев Райса, Ноэль непонятно выругался и устремился к раненому.

Пары секунд Ноэлю хватило, чтобы понять, в каком состоянии Райс, и он обвёл нас взглядом, полным холодной ненависти.

– Кто из вас посмел в моём доме поднять руку на моего воспитанника?!

Коста молчал. Ольгер, видимо, молчал тоже.

Не дожидаясь ответа, Ноэль склонился над раненым, поджимая губы и качая головой. Я присела рядом с ним.

– Райс чуть не убил меня, – сказала я. – Если бы не ребята, задушил бы.

Ноэль задумчиво вскинул голову, вгляделся в меня, задержал взгляд на синяках на моей шее и горько усмехнулся:

– Что это он вдруг? – спросил он у меня.

– Кажется, он приревновал тебя ко мне.

Ноэль страдальчески вскинул брови и тяжело безнадёжно вздохнул:

– Мой бедный глупый крысёнок… Я не думал, что он настолько нестабилен. Позор мне.

Его рука умиротворяюще опустилась на лоб Райса. Несколько поглаживаний, и Райс уснул настолько глубоко, что казался мёртвым, только грудь слабо и неровно вздымалась.

После этого Ноэль несколькими пассами остановил кровь.

– Я им займусь. К утру он будет уже бегать, правда, пока на трёх лапах, – сказал Ноэль и взглянул на меня. – Я и тобой займусь. Завтра и следов не останется.

Он поднялся на ноги и махнул рукой Косте и Ольгеру:

– А вы подите-ка прочь. Мстить вам мне не за что, но и видеть вас в своём мире я не желаю.

Коста тревожно взглянул на Ольгера, вероятно, ожидая какой-то реакции или команды. Но Ольгер молчал.

Ноэль тоже молчал и задумчиво разглядывал Ольгера. На его лице постепенно проявилось любопытство.

– А вот этого волчонка я встречал раньше, – уверенно произнёс Ноэль. – Только не могу сразу припомнить, где…

Ольгер пошевелился.

– «Пещера в горах Морлескина, недалеко от замка,» – проговорил Коста-переводчик.

– Точно! – Ноэль резко ткнул пальцем в Ольгера. – Вспомнил. Два подростка, два морлескинских княжича. Младший зверь-метаморф любой ценой хотел стать изначальным человеком.

– «Ты не изменился, великий маг».

– За двадцать пять морлескинских лет? – засмеялся Ноэль. – Разумеется, нет. Зато ты изменился, мальчик. Опытнее стал, а умнее, похоже, нет. И ритуал ты не дотянул, как вижу… Так что ты сам виноват. Я прав?

Ольгер тяжело вздохнул и издал на выдохе еле слышный скулёж.

– Са-а-ам, сам виноват, – протяжно повторил Ноэль. – Я тебя сразу предупреждал. Это бывает только так.

Ольгер пошевелился.

– «Есть ли ещё какой-то способ?» – спросил Коста. – «Меня не волнует, насколько это будет сложно».

Ноэль покачал головой:

– Увы, нет. Мне жаль. Это скрытый механизм, на поверхности только причина и следствие, но не процесс. Знаю только, что это работает так, и оно необратимо.

Ноэль вернулся к Райсу и довольно легко поднял его на руки.

– Я буду занят некоторое время, – сказал он мне. – Я позову тебя, когда освобожусь. Если твои друзья захотят переночевать, я не возражаю. В конце концов, мы с волчонком старые знакомые, да и сегодняшние неприятности с Райсом – всего лишь несчастный случай.

Ноэль унёс приёмыша в дом, и шёл он легко и пружинисто. Так что в историю про двести отжиманий перед завтраком я поверила.

– Останетесь? – спросила я Ольгера.

– Мне здесь не нравится, – хмуро отозвался Коста от себя лично.

Ольгер что-то коротко сказал.

– Зачем?! – рассердился Коста. – Ты слышал: это бесполезно!.. Ну, как скажешь. А как по мне, так надо подрываться и бегом к проходу, всем троим… Алиша, тебе надо вернуться обратно, домой!

– Не пойду я домой.

– Что значит не пойдёшь? – тряхнул головой Коста. – А ты, вообще, что здесь делаешь?!

– У дедушки гощу.

Они оба на меня уставились, и на волчьей морде удивление читалось даже чётче, чем на лице Косты.

– И где он, этот дедушка твой? – с нервной усмешкой уточнил Коста.

Я махнула рукой на светящиеся окна:

– Так вот… Ноэль. Ноэль мой дед.

Ольгер долго не сводил с меня ледяного взгляда. Потом медленно зашевелился.

– «Ты уверена?»

– Уверена. Множество прямых и косвенных доказательств.

– «Будь я проклят… И что только меня толкнуло подать то объявление о найме…» – бесцветным голосом перевёл Коста и в растерянности потёр лицо.

– Что, и знаться со мной не будете? – фыркнула я. – Теперь и у меня дурная слава?

– Пока у тебя слава глупой девчонки, что собирает на себя все проблемы, которые только можно собрать.

– Спасибо, Коста! Утешил!

Ольгер дёрнулся.

– Да молчу я, молчу, – фыркнул Коста и, кашлянув, добавил официальным тоном. – Мы останемся здесь до утра, так хочет Ольгер.

Глава 11

– Ну, вот, как я и говорил, ни следа не осталось, – сказал Ноэль и убрал с мой шеи прохладные ладони.

Бабушка была права. Его руки ощутимо вытягивали боль. Я прямо почувствовала этот неприятный живой поток, и как Ноэль забрал его на себя.

– Спасибо!

– Не благодари, никакого труда в этом нет. Да ты и сама это знаешь. Райс говорил, ты тоже умеешь лечить.

– Немного умею. Наверное, у меня ещё плохо получается. Это началось совсем недавно, и я сначала вообще не представляла, как мне с этим быть.

Ноэль улыбнулся:

– Любое умение развивается до беспредельных высот, если его правильно развивать. У тебя всё впереди, я уверен… Кстати, не упускай случая попрактиковаться. Осмотри Райса и скажи, что я сделал.

Я встала со стула и подошла к той самой кушетке, на которой Ноэль недавно принимал сеанс эротического массажа. Сейчас тут в глубоком сне лежал Райс. Его раненая рука была заботливо обёрнута странной жёсткой материей.

Я села на краешек кушетки, осторожно дотронулась до руки Райса и всмотрелась.

Порванные волчьими зубами ткани уже срослись, и даже границы недавних повреждений можно было обнаружить с трудом. В одном месте в мышце осталась крошечная гематома, я убрала её. Раздробленные кости находились в правильном положении, но ещё не срослись до конца, а хрящи и связки выглядели немного странно, словно чужие.

Что интересно – та самая таинственная сеть нитей, над которой я колдовала в отеле, выглядела совершенно нормально. Спокойная, рыжевато-блёклая, едва пульсирующая, без разрывов.

Райс не испытывал ни боли, ни тревоги. Он крепко и спокойно спал.

– Ну, что скажешь? – с любопытством поинтересовался Ноэль.

– Ты залечил раны, собрал кости из осколков и, кажется, что-то добавил… я не знаю, как это называется…

– Соединительная ткань, – подсказал Ноэль.

– Понятно. А нити Райса, они были целыми, или ты их тоже починил?

– Нити? Какие нити?

– Которые есть у магов, но нет у обычных людей.

Ноэль раздражённо сморщился:

– Ты о чём, я не понимаю? Почему нити, при чём тут нити?

Вот тут, честное слово, помолчать бы мне и подумать. Потому что ясно, что если говорить и думать одновременно, я могу ляпнуть что-то не то и не ко времени.

– Ну, должен же быть признак какой-то. Смотришь – и сразу видишь, что этот человек обычный. Или что он необычный, может менять себя и реальность.

– Нет никаких таких признаков, чтобы их можно было увидеть. А чтобы понять, кто есть кто, надо уметь распознавать энергетику, – строго сказал Ноэль.

– Только так?

– Только так. Не выдумывай и не усложняй.

Я предпочла согласиться. Конечно, если величайший маг мироздания говорит, что нет и не может быть никаких нитей, то мне ли ему доказывать, что они есть? Даже если я недавно и починила одну такую сеть.

– Угу, я поняла, – послушно кивнула я. Дедушку надо слушаться или хотя бы делать вид, что слушаешься. – И да, ты пропустил маленький кровяной сгусток в мышце. Я его… убрала, в общем. Срастутся окончательно кости – и Райс будет здоров.

– Очень хорошо, молодец, – удовлетворённо сказал Ноэль и улыбнулся. – Наконец-то мои поиски были вознаграждены небесами. Ты многому научишься… под моим руководством, конечно. Я покажу тебе, что умеет по-настоящему сильный маг. И если в тебе со временем проснётся хотя бы половина этих способностей, ты далеко пойдёшь.

– А сразу неизвестно, что именно проснётся?

– Нет. Ни что именно, ни в каком порядке, ни как быстро. Сплошные сюрпризы. Ты любишь сюрпризы?

Вопрос меня озадачил.

– Не знаю. У меня и так сюрпризы каждый день, не успеваю их все любить.

Ноэль засмеялся.

– А если маг сломался, вот как Ольгер, например. Как его починить?

– Иногда есть способы. Иногда их нет совсем или уже нет, как в случае с этим Ольгером. Задирать ему ногу над кустиками до конца его дней. Кстати, – сказал Ноэль, внезапно став очень серьёзным. – Какое отношение к тебе имеют эти два странствующих недоумка?

– Почему недоумка? – обиделась я. – Они мои друзья!

Это я, конечно, погорячилась с заявлением. Друг там был один, а второй… Кто угодно, только не друг. Но справедливости ради я закончила мысль:

– Они показали мне, что такое Морлескин, и несколько раз жизнь мне спасли!

– Ну да, тогда друзья, – кивнул Ноэль. – А волчонок этот, наверное, палочкой в тебя тыкал в личных корыстных целях? Да? Было такое? С другой стороны, раз это он повёл тебя в Морлескин, то именно благодаря его коллекции цветных вин в тебе начало пробуждаться твоё естество… Ну, раз так, спасибо им. Выспятся и пусть идут с миром.

– Я с ними пойду. Мне надо в Морлескин.

– Не надо тебе в Морлескин! – строго сказал Ноэль. – Нечего тебе делать в этом примитивном контактном зоопарке.

Чем дальше, тем сильнее и сильнее раскачивались в моей душе эти качели: от восхищения Ноэлем до отвращения к нему.

– Мне нужно в Морлескин, найти Дайру, – упрямо повторила я. – Он в опасности.

– А я думаю, что он всего лишь в более-менее затруднительном положении, – досадливо поморщился Ноэль. – Жизни его точно ничего не угрожает. Слишком многим он больше пригодился бы живым. Так что забудь про Морлескин, тебе до него не должно быть никакого дела. У тебя здесь будет много важных и интересных занятий. Ты только представь: это твой мир, в нём корни твоей силы! В тебе течёт моя кровь, и в кои-то веки она течёт не напрасно. Я позабочусь о тебе и твоём будущем.

Спорить с ним было бессмысленно.

Ноэль благосклонно улыбнулся мне и развёл руками:

– На сегодня всё, пожалуй. Иди, Алиша, отдыхай. Слуги покажут тебе твою комнату. Она немного поменьше моей, но такая же уютная. И даже более светлая, слёз там будет побольше, чем здесь.

– Чего там побольше? – я подумала, что не расслышала.

Ноэль взмахнул указательным пальцем:

– Объясняю! Вот это… – он подошёл к мерцающей грозди пузырей на стене и погладил пузырь странным движением, будто женскую грудь трогал. – Это сочится из материала, в котором мы здесь вырезаем наши дома и всякие разные постройки. Мы называем это слезами, хотя на самом деле это кровь.

– Что значит «кровь»? У камня может быть кровь?!

– Это не камень, – улыбнулся Ноэль. – Это плоть живых существ – базалов. Они уроженцы этого мира. Они настолько огромны и у них настолько медленный метаболизм, что я успею состариться и умереть, прежде чем базал, в котором этот дом выдолблен, сможет сдвинуться с места. Впрочем, двигаться он не будет, раньше умрёт от полученных ран и начнёт разлагаться, кусками падая жильцам на головы. Но не волнуйся, это будет очень нескоро, не при нашей жизни.

– Подожди, подожди… но им же больно! Если они живые, а вы в них дома проковыряли, им больно целую вечность!

– Возможно, – пожал плечами Ноэль. – Но они не жалуются. У них нет ни глаз, ни ртов, ни ушей. Их обмен веществ сложен и непостижим. А вот дома из них получаются очень удобные… О-о-о, да ты ещё слишком впечатлительное дитя. Иди отдыхай, завтра всё будет хорошо, я тебе обещаю.

Он ободряюще улыбнулся мне.

Я кивнула и пошла прочь, на бесконечную извилистую лестницу, выбитую в живом камне.

Глава 12

– Да, о чём-то таком поговаривали в Морлескине, – вздохнул Коста, выслушав мой скомканный пересказ короткой лекции Ноэля про базалов. – Я ж сказал тебе, у этого мира нехорошая репутация. И чем дольше ты будешь тут оставаться, тем больше ты узнаешь о всякой гадости, которая тут творится. Оно тебе надо?

– Ноэль сказал, в этом мире корни моей силы, – вздохнула я.

– В этом он прав.

Мы с Костой на свежем воздухе подпирали стену отдельно стоящего домика, что прятался в тени цветущих деревьев на самом краю сада. Видимо, это был гостевой дом. Косту и Ольгера слуги отвели сюда и оставили в покое.

Когда я поняла, что не могу уснуть в комнате, увешанной кровавыми слезами базалов, я отправилась искать морлескинцев. Ольгер спал или делал вид, что спит. А Коста просто валялся и сразу же вышел из домика.

– Ольгер прав в том, что не к добру он тогда нанял тебя, – задумчиво усмехнулся Коста.

– Это да. Не к добру. Что-то я прямо поминутно становлюсь причиной чужих несчастий и разочарований.

– Он совсем не об этом! Ты всё как-то наоборот понимаешь! – устало возмутился Коста.

– Да всё я правильно понимаю, не маленькая. А ты, ты что такой странный? Ты заболел? Ты устал? У тебя что-то плохое случилось? В чём дело, Коста? Я привыкла к тому, что ты другой!

– Да, видимо, устал, – лениво согласился Коста, немного подумав. – У меня предчувствие какой-то напасти. Брилле разглядела бы её, а я только напряжение чувствую, и оно меня мучает. А в этом месте всё ещё тяжелее переносится. И зачем Ольгер решил тут остаться? Сказали же ему, ничего нельзя сделать. Или он думает, настанет утро, и Ноэль необъяснимым образом вернёт ему способность превращаться?

Так хотелось утешить его. Я взяла его за локоть и опустила голову ему на плечо. Коста благодарно вздохнул.

И тут пришла мне мысль. Видимо, помогла наша с Костой поза двух страдальцев. Я вдруг поняла, что легко могу продолжить своё самообразование, и Коста – очень подходящий для этого объект.

Я вгляделась в него.

Что и требовалось доказать. Сеть у него была. Плотная, прочная. Нити спокойного рыжего оттенка. Вот только душа у Косты точно была не на месте. Он не обманывал, эмоции его были на пределе, огромная перегрузка нервной системы, обычной, человеческой нервной системы.

– Коста, я зайду в домик? На Ольгера глянуть.

– Что на него смотреть? Он спит, – буркнул Коста. – Но иди, конечно.

Я расцепила руки и пошла внутрь. Коста, чуть помедлив, направился следом.

Волк спал на полу, лёжа на боку, и живот его мерно вздымался. На наши шаги он чуть повёл ухом, но глаз не открыл.

Я побоялась его тронуть, вдруг цапнет спросонья. Вгляделась так.

Полный сил и абсолютно здоровый организм – таким был мой вывод. И сеть тоже была на месте. И никаких явных разрывов я не видела. Впрочем, так и должно быть. Даже потеряв возможность превращаться, Ольгер остался сильным магом, и его остальные способности никуда не делись.

Особенно внимательно я обследовала голову и шею волка, как раз там, где у Райса были повреждения. На первый взгляд нити там выглядели точно так же, как и в других местах. Но я смотрела, смотрела – и увидела. Узел. Не очень большой, но тугой комок. Он был неправильным, совершенно чужеродным. Я была абсолютно уверена, что его быть не должно. Несколько нитей перепутались так, что разделить их было невозможно. Я попыталась подёргать в надежде, что петли, зацепившиеся друг за друга, разлепятся и распутаются. Но нет, не вышло. Зато Ольгер проснулся. Взглянул на меня, глухо рыкнул и чуть оскалился.

– Больно сделала? Извини… А ещё потерпишь?

Волк тяжело сглотнул и замер.

Я снова всмотрелась, так глубоко, как только смогла. Этот узел и был причиной всех несчастий. Но его можно было только порвать. И я рванула.

Ольгер с громким рычанием взвился вверх и, приземлившись на все четыре лапы, бросился на меня и так сильно толкнул всем корпусом, что я отлетела к стене. Из волчьей пасти закапала слюна, и он почти по собачьи грозно тявкнул на меня и снова зарычал. И вдруг зашатался, заскулил и припал к полу.

– Алиша, в чём дело?! – с изумлением выкрикнул Коста. – Ты что творишь?!

– Погоди, я не доделала ещё… Ольгер! – я вскочила на ноги и снова села рядом с волком. – Ольгер, надо потерпеть, хорошо? Пожалуйста!

Он зарычал сквозь зубы, потом вздохнул тяжело и замер.

Я взяла его огромную голову в ладони и постаралась больше ни о чём не думать. Потому что я не знала, о чём думать, на чём сосредоточиться, а значит мысли не нужны, нужна интуиция, ведь я толком даже не могла объяснить словами, что я делаю. Разложить все разорванные концы ниточек, из которых состоял узел, подобрать каждому концу нити его пару, соединить… И хорошо бы не ошибиться с парами, а то как соединю несоединимое…

Все нити уже срослись, а мне все было никак не выйти из этого состояния отрешённой эйфории. Я смотрела на цельную идеальную сеть, которая постепенно теряла свой ровный цвет и начинала переливаться всеми оттенками оранжевого. И вдруг вспыхнула алым. Так ярко, так горячо, что я отшатнулась от этого пламени и сразу же выпала в реальность.

Оказалось, что Коста, присев на полу за моей спиной, держит меня на коленях. В домике плавает удушливый запах мокрой собачьей шерсти. На том месте, где я в последний раз видела волка, корчится, пытаясь подняться, обнажённый черноволосый мужчина с неухоженной бородой и глазами цвета горного льда.

– Алиша, ты хоть понимаешь, что ты сделала? – пробормотал Коста.

– Кажется, я сделала невозможное.

Ольгеру удалось встать на ноги. Он сделал несколько шагов в мою сторону и свалился на колени.

– Я твой вечный должник, – проговорил он, всё ещё тяжело дыша.

– Неужели? – у меня вырвался нервный смешок. – Ты посчитай хорошенько, что ты мне сделал хорошего, что я тебе сделала плохого. Посчитай, а то ещё выйдет наоборот, что я тебе должна.

Ольгер поднял на меня изумлённые глаза, а потом печально рассмеялся:

– Никак не привыкну к твоей манере шутить.

– Тебе и не надо привыкать.

Я выбралась из рук Косты, встала, осмотрела ещё раз маленький скромный гостевой домик и двух растерянных мужчин.

– Я пойду с вами в Морлескин. Тебе, Ольгер, нужна одежда. Я сейчас пойду поищу что-нибудь и принесу. После мы уйдём.

Они оба молчали, не соглашаясь и не возражая.

Я развернулась и вышла на улицу. Ольгер выскочил следом.

– Далеко собрался, без штанов-то?

– Да наплевать. Скажи, как ты это сделала? Ноэль научил?

– Нет, не Ноэль. Он считает, это невозможно. А я просто попробовала.

Во взгляде Ольгера появилось благодарное восхищение. Это приятно, да.

– Так что помалкивайте о том, как ты снова стал человеком. А то Ноэль меня на опыты пустит. Не надо его раздражать, он очень тщеславен.

Ольгер неопределённо пожал плечами и покачал головой.

– Ладно, иди в домик, чтобы никто тебя не видел. Я постараюсь побыстрее вернуться. А потом мы уйдём. Договорились?

– Хорошо, – кивнул Ольгер. – Спасибо.

Он потянулся ко мне, то ли по плечу погладить, то ли за руку взять. Я отстранилась, обошла его и направилась к большому дому в скале.

– Почему ты это сделала? – спросил Ольгер мне в спину. – Прекрасно понимаю, что не ради меня. Так почему?

– Потому что мне надо найти Дайру. Если всё так плохо, как сказала Брилле, я должна его отыскать. Ты тоже хочешь помочь Дайре, так почему нам не объединиться?

– Почему ты решила, что я хочу ему помочь? – невозмутимо спросил Ольгер.

– А зачем тогда вы заявились в Питер?

– А что, если я хочу помочь себе, а вовсе не ему?

– Ольгер, ну прекрати это, пожалуйста! Ни за что не поверю, что тебе наплевать на брата!

– Ему на меня всю жизнь наплевать, – равнодушно пожал плечами Ольгер.

– Ты бредишь что ли?! Несмотря на то, сколько он от тебя натерпелся, он всё равно помнит только хорошее, как вы детьми были, как в горах играли, каким ты был славным щенком…

Ольгер беззвучно рассмеялся и тут же стал серьёзным.

– Вот тут брат не соврал, – процедил он. – Он всю жизнь считает меня своим щенком.

– Какой же ты дурак, Ольгер!

– Ошибаешься, – холодно сказал он. – Так случилось, что однажды мне пришлось поумнеть.

– Ольгер, мне всё равно, что вы там опять не поделили в очередной раз! Но ты только что сказал, что ты мой вечный должник. От этого ты не отказываешься?

– Нет. Не отказываюсь.

– Тогда ты поможешь мне. Мне нужна помощь сильного мага. Я ж только лечить умею. А придётся, скорее всего, убивать. Так что я пошла за одеждой тебе, ждите.

Больше Ольгер ничего не сказал.

А я ушла, не оборачиваясь.

Я вернулась и с удивлением увидела, что в доме, кажется, никто не спит. По коридорам под каменными сводами спешили туда-сюда слуги, некоторые даже с подносами или с ворохом тряпок.

Ноэль встретил меня у входа в свои апартаменты.

Только сейчас я вдруг поняла, что в этом доме не было дверей. Ряды колонны у входа в каждое помещение были высечены так, что основное пространство комнаты не просматривалось, пока сквозь эти колонны не пройдёшь. А проникнуть непрошенным не решался, видимо, никто. Пусть после этого мне кто-нибудь попробует с гордостью заявить, что в их деревне никогда не запирают двери. Что бы они сказали, узнав, что кое-где во дворцах вообще без дверей живут…

– Алиша, я тебя потерял! – с улыбкой, но беспокойно окликнул меня Ноэль.

– Я была у друзей, – ответила я, решив, что чем меньше я буду изворачиваться, тем лучше.

– А! – усмехнулся Ноэль. – Ну, пойдём ко мне, позавтракаем.

– Как – позавтракаем?! – вырвалось у меня. Я же ещё не ложилась и сейчас чувствовала себя выжатой. Мне больше всего хотелось не есть, а просто лечь на что-нибудь жёсткое и выпрямиться. А потом и уснуть.

– Стол уже накрыт, я тебя жду, – укоризненно проговорил Ноэль и, как радушный хозяин, широким жестом указал внутрь комнаты.

– А что, разве утро уже? – пробормотала я, послушно направившись за ним.

– Конечно, утро. И не такое уж ранее, – засмеялся Ноэль. – Не удивляйся, скоро привыкнешь различать, когда спать, когда вставать.

На этот раз стол был накрыт богаче. Не в смысле дорогой посуды – она-то как раз была более чем простая – а в смысле меню. Было из чего выбрать.

– Садись, Алиша! – Ноэль указал на тот же стул, на котором я сидела за ужином. – Ты не возражаешь, если Райс поест с нами?

Райс уже совсем ожил, не лежал пластом, а сидел на той самой бывалой кушетке. Когда мы приблизились к столу, он вскочил на ноги и замер в почтительном поклоне.

– Если ты против, я его отошлю, – с готовностью предложил Ноэль.

– Да пусть остаётся, если только не станет душить меня.

– Ну, что ты, это отныне совершенно исключено, – сказано это было с твёрдой уверенностью. – К тому же Райс хочет что-то сказать тебе.

Райс поднял на меня затравленный взгляд и поклонился ещё почтительнее:

– Я прошу простить меня, госпожа. Вчера я забыл своё место, но это больше никогда не повторится. Одно ваше слово может решить мою судьбу, и я приму её.

– Ох… – я не знала, что сказать. Мне не нравился этот парень. Он мне не нравился ещё до того, как попытался сломать мне шею. Но почему-то мне казалось, что возьмись я избавляться от него, он станет ещё опаснее. Поэтому я буркнула. – … давайте уже завтракать!

Мы расселись за столом.

Начался завтрак. Я что-то ела и что-то пила, но, честно говоря, спроси меня, и я бы не смогла рассказать, что именно. Нужно было приниматься за то, ради чего я вернулась в дом. Где-то, конечно, должна быть кладовая с одеждой. И возможно в ней тоже нет дверей. Но стоит ли мне вести себя здесь так, будто я мелкий воришка?

– Алиша, мне кажется, ты меня не слушаешь! – голос Ноэля оборвал мои размышления.

– Извини, Ноэль. Я задумалась.

– О чём же?

– Да вот, ерунда такая… Не мог бы ты дать моему другу одежду на смену? Его штаны совсем пришли в негодность.

Ноэль недоумённо моргнул.

– Силы небесные! – пробормотал он. – Я ей о тайнах мироздания вещаю, а она о дырявых штанах задумалась… Да сколько угодно! Было бы, о чём голову ломать.

Он посмотрел на девушку, которая на краю стола составляла на поднос пустую посуду. Это была та самая, массажистка, только в пристойной тунике.

– Зури, распорядись, чтобы кто-нибудь подобрал мужскую одежду… – Ноэль усмехнулся. – … на верзилу. И отнёс в домик, где ночуют морлескинцы.

Зури скептически посмотрела на хозяина и ворчливо ответила:

– Да без толку. Ушли они.

– Ушли? – удивился Ноэль.

А уж как я-то удивилась.

– Я только что в сад выходила, они мимо меня прошли, – махнула рукой Зури. – Спешили. Верзила почти бегом, и волк рядом трусил. В сторону проходов торопились.

Ноэль вздохнул:

– Вот видишь, Алиша, твоя попытка приодеть друга оказалась неоценённой. Видимо, ему и в том рубище неплохо.

Я только кивнула и опустила пониже голову над тарелкой, чтобы никто не понял, как я зла!

Нет, ну надо же быть такой непроходимой, непрошибаемой дурой! Почему я решила, что отныне Ольгер станет путешествовать между мирами исключительно в человеческом обличье?! Что могло помешать ему делать так, как удобно в данный момент, а не так, как мне придумалось?

Ну и сволочь он, этот вечный должник. Впрочем, тоже мне новость.

Ещё одна семейная привычка морлескинских княжичей: уходить, не прощаясь.

Только пусть не думают, что меня так просто остановить.

Я перевела дыхание и посмотрела на дедушку, который кромсал ножом диковинный фрукт.

– Так что там, Ноэль, с тайнами мироздания?

Глава 13

– Спокойного сна, госпожа! – Райс слегка поклонился мне и замер в ожидании, пока я пройду сквозь ряды колонн в свою комнату.

Он всегда сопровождал меня после ужина и прощался на пороге.

– Ага, и тебе спокойного, – буркнула я и поскорее проскользнула внутрь.

Вот и ещё одна ночь в комнате-пещере, со стен и потолка которой свисают грозди мерцающих шариков. Здесь я отвратительно спала, валялась по большей части без сна. Только когда наловчилась повязывать на глаза сложенное в несколько слоёв тончайшее парео – в шкафу оказалось несколько таких – смогла засыпать в комнате, залитой чуть дрожащим и довольно ярким светом.

Поэтому первым делом я вынула из шкафа порядком измятое парео, бросила его на постель и плюхнулась сама рядом.

Ещё одна дурацкая ночь после ещё одного бессмысленного дня, заполненного лекциями Ноэля.

С тайнами мироздания у меня как-то не сложилось. Пока Ноэль говорил, я честно пыталась его слушать. Как только он замолкал, всё только что услышанное сразу выветривалось из моей головы.

Я пока так и не смогла привыкнуть к вечным сумеркам Амазора. Если считать ночами время, когда в доме Ноэля всё относительно замирало и укладывалось спать, то пошли уже пятые сутки, как я в гостях у дедушки. А дедушка, похоже, решил заняться моим образованием всерьёз. Он с утра до вечера таскал меня по дому, по каким-то странным святилищам в ближайших пещерах, по своим виноградникам и прочим окрестностям. И рассказывал мне столько всего, что я уже не могла сказать, что там тайна, а что просто так.

Иногда Ноэль исчезал ненадолго. Не знаю, хотел ли он, чтобы я поинтересовалась, куда, но сам он не рассказывал. Может быть, уединялся с Зури или ещё с какой-нибудь красавицей. Женщины в его каменном тереме все были, как на подбор. А может, ходил по мирам и решал свои проблемы. Когда он исчезал, за мной присматривал Райс. Был он кроток и вежлив. Слишком кроток и слишком вежлив. Уж не знаю, какое именно внушение сделал ему Ноэль и как добился полного подавления эмоций, но мне с Райсом наедине было неуютно: я всё время думала о том, что его кротость – всего лишь маска, а под ней неуравновешенный и сильно обиженный на меня чудик.

К вечерней трапезе – той, что перед отходом ко сну – Ноэль неизменно возвращался. Чувствовалось, что ужин в кругу семьи доставляет ему удовольствие. Правда, он всегда видел, когда я думаю о чём-то помимо важных тайн. Просто читал мои мысли, почти так же, как Ольгер. А может и совершенно так же. Но он больше не высказывал недовольства, только укоризненно смотрел. Вот прямо так, как смотрел на меня папа, когда я приносила из школы плохие оценки или замечание в дневнике.

Но что я могла поделать? Нестареющий дедушка, магические силы, дремавшие в моей крови, целый мир, предназначенный мне в наследство – круто, конечно, кто бы возражал. Но мне надо было в Морлескин, искать Дайру. Как можно скорее. Сейчас. А потом, когда всё прояснится и уладится… Что ж, может быть, тогда я и смогу заинтересоваться тем, что так беспокоит Ноэля. Но не раньше.

Жаловаться Ноэлю было бесполезно. Ну, разве только на голод, жажду и обострение прочих естественных надобностей. На это он реагировал довольно живо. Я за годы в универе не попробовала столько новой вкусной еды и напитков, сколько скормил мне Ноэль за эти дни. И вино… Да, своим вином Ноэль гордился и к каждому ужину открывал что-то новенькое. Я различала это иногда на вкус, иногда на цвет, но так до конца и не прониклась. Так, чтобы ах – не попадалось.

И ещё тряпки в шкафу были классные. Мода в Амазоре заметно отличалась от морлескинской. Одежда и выглядела проще, и надевалась без проблем. Никаких тебе безразмерных отрезов, в которые ещё попробуй завернись, и никаких хитрых тесёмочек. Всё свободного покроя, летящее, почти без застёжек, и рисунок на тканях многоцветный, размытый, мягких тонов, загляденье… Вот только наряжаться мне не хотелось. Умом я понимала, что это всё красиво и замечательно, но душа была озабочена совсем не этим.

Так что принимал меня дедушка по первому разряду. Но про мои тревоги он знать не хотел. Точнее, не так. Знал прекрасно, но слышать не желал.

Время шло. Я непростительно надолго зависла в Амазоре. И я слишком много времени проводила в жуткой комнате. А куда деваться? Просто выйти ночью в сад и просидеть там до завтрака я однажды попробовала, но сразу же притащился Райс, отчего я сделала вывод, что он просто-напросто неустанно за мной следит. Хоть и с поклонами, но очень настойчиво он упросил меня вернуться в спальню.

Как и в прошлые ночи, я думала, но никак не могла придумать, как мне отсюда сбежать. Так что, полежав немного на постели в тоске и печали, я встала, скинула тунику, забралась под лёгкое одеяло и, сложив парео в плотную широкую ленту, завязала глаза.

Зря всё-таки Ноэль сказал мне о том, что терем продолбили в живом существе. Теперь от этой мысли мне было не отделаться. И не только потому что идея так мучить живое пугала меня. Ещё мне было любопытно, смогла бы я без его разъяснения понять, что дом живой, или не смогла бы. Я же могу, даже не касаясь, всмотреться в бездыханного неподвижного человека и безошибочно определить, мёртв ли он, а если жив, то насколько здоров. А уж прикоснувшись…

Если базалы живые, то какими бы они ни были тормознутыми, они должны были подавать признаки жизни, если не внешние, то внутренние.

Я сдёрнула повязку с глаз, вылезла из постели и подошла к простенку между окнами, по которому расползлась гроздь больших и маленьких светящихся шариков, положила руку на прохладную, неровную и щербатую стену…

Да что ж такое?! Я попыталась несколько раз подряд, но что-то мне мешало. Перед глазами так и стояла щербатая стена, внешнее зрение было никак не сбросить. Я же почти сразу, как мои способности проявились, наловчилась мгновенно переключаться с внешнего зрения на внутреннее. Да я ещё в детстве легко смотрела альбомы со стереограммами, все ещё пыхтели, а я уже видела трёхмерные картины сквозь странные узоры. А тут сбой… Базалы мне не давались. Фактура стены и мерцающий свет… Похоже было, что свет меня и отвлекал.

Я вернулась к постели и снова надела повязку. Наощупь коснулась рукой сначала грозди застывших слёз, потом шершавой стены, вгляделась…

Я ухнула во что-то узкое и бесконечно длинное, в пульсирующую кишку со стенами кирпично-морковного цвета. Это было падение в какую-то бездонную дыру. Глаза смотрели, но не видели ничего, кроме вибрирующих волокон, в голове гудело от жёсткой мерной пульсации неведомой плоти, явно живой плоти, чужой, другой, но точно живой… И страдающей от боли. И чувствующей себя обречённой. И она не хотела меня отпускать. Теперь я не могла сбросить внутреннее зрение. Очень хотела сразу же это прекратить, но не могла. Меня засасывало всё глубже и глубже. То, что забирало меня к себе было во много раз сильнее. В какой-то момент я поняла, что это всё, что сопротивляться бесполезно, оно всё равно утащит…

И вдруг словно чья-то когтистая лапа вгрызлась в мою грудь, намотала меня на кулак и вывернула наизнанку, вытаскивая наружу из кирпичной западни в прохладную тьму. Несколько секунд боли, а потом облегчение, и только сердце колотилось, как бешеное…

Темнота перед глазами мгновенно сменилась светом и красками. Это Ноэль сорвал с моих глаз парео, пока я тряпочкой висела на его руках.

– Алиша, детка, что ты творишь?! – проговорил он озабоченно, и, судя по тому, как дрожал его голос, он был в панике.

– А что я творю? – прошелестела я, сама не представляя, что происходит.

– Вот сейчас и разберёмся, – решительно заявил Ноэль и взял меня на руки. – Одеяло откинь!

Приказ относился к Райсу. Тот бросился к постели, и они вдвоём уложили меня и закутали в одеяло. Ноэль сел рядом, погладил меня по голове, задержал ладонь на шее, вгляделся в глаза, наконец, взял меня за руку, и я почувствовала, как сердце начало замедляться, возвращаясь к нормальному ритму.

– Почему ты решил, что я… – голова всё ещё плыла, и слова приходили как-то неуверенно. – Откуда ты узнал, что со мной?..

– Ты так кричала, что не только Райс, которому приказано оберегать тебя, услышал это, но и до моей комнаты донеслись эти ужасные вопли, – Ноэль строго нахмурился. – Чем ты тут занималась? И почему на тебе было это?

С последними словами Ноэль ткнул пальцем в парео, которое теперь болталось на моей шее, как длинный нелепый галстук.

– Это… Это чтобы свет уснуть не мешал.

Ноэль недоуменно заморгал:

– Что?!

– Мне мешает спать этот свет. Сквозь веки его чувствую.

– Алиша, девочка… – Ноэль укоризненно закачал головой. – Если я что-то упустил из виду, об этом надо всего лишь спросить. Это что, так сложно – спросить?!

Свет во всей комнате мгновенно погас. В полной темноте выделялись лишь три оконных проёма.

– Кровь базалов прекрасно реагирует на энергию твоих желаний, – продолжил Ноэль в темноте. – Свет можно выключить, надо только правильно этого захотеть. Я бы тебя научил…

Неужели всё дело в том, что я считала невозможным выключить свет без выключателя? Ты не можешь сделать невозможное, но так часто бывает, что мы просто не в курсе, что возможно, а что нет. И если я во тьме хочу света, хотя бы в дальнем углу, чтобы в глаза не бил, несильный, мягкий, уютный…

На противоположной стене в углу вспыхнула небольшая гроздь. Я взглянула на Ноэля и стоящего поодаль Райса.

Ноэль довольно улыбнулся моим успехам и тут же снова стал встревоженным.

– Со светом разобрались, но меня больше волнует, как ты вогнала себя в то состояние, в котором мы тебя нашли. Немедленно объясни, что это было, иначе я вынужден буду держать тебя рядом с собой постоянно и контролировать, пока не пойму, в чём дело.

Ну, вот, ещё не хватало.

Он же мысли читает. Значит, совсем отовраться не получится. Надо слепить какую-то полуправду, чтобы не спалиться.

– Это было… Это был эксперимент. Неудачный.

Ноэль всё так же напряжённо смотрел и ждал подробностей.

– Я вглядывалась.

– В каком смысле? – подозрительно уточнил Ноэль.

– Ты вот как проверяешь, всё ли с человеком нормально, здоров ли, что с ним не так?

Ноэль нетерпеливо вздохнул:

– Я тебе много раз говорил: чувствую. Энергетика. Напряжение энергий, а энергии разные на вкус и цвет, почти буквально. И я это легко чувствую.

– Ну, вот. Ты чувствуешь. А я не чувствую пока. Но вижу. Вглядываюсь и вижу.

Ноэль не сводил с меня глаз, и я видела, как его раздражение моей бестолковостью уходит и сменяется удивлением, а потом и пониманием.

– Ну, а почему бы и нет… – пробормотал он, покусывая губы. – А кто сказал, что твои реакции должны быть абсолютной копией моих?..

Его задумчивость мгновенно испарилась, и он снова стал строгим:

– Ну и куда же, скажи мне, ты «вгляделась» так неудачно, что чуть не погибла?

Я уже открыла рот, чтобы сказать, как оно есть на самом деле, но вдруг что-то остановило меня. И понимая, что обмануть великого волшебника – дело рискованное и почти безнадёжное, я всё равно ляпнула:

– В себя.

Ноэль взвился на дыбы. Я вжалась в подушку и зажмурилась, мне показалось, он сейчас ударит меня, даже сильнее, чем отлупил Райса за его неудачу.

– Никогда!!!… – голос Ноэля, сегодня и без того по-командирски твёрдый, загремел так, что засветились разом все грозди в комнате. – Никогда не смей больше ставить такие эксперименты над собой!!! Этого делать нельзя!!! Понятно?!!!

– Понятно, – промямлила я, всё ещё щурясь с опаской. – А… а почему нельзя?

– «Понятно» – это без «почему»! Что значит «почему»? – рявкнул Ноэль. – Самой неясно?!.. – он несколько раз прошёлся вдоль моей постели туда-сюда, сжимая и разжимая кулаки. Наконец, сказал уже спокойнее. – Вот потому, Алиша, что не зря во многих мирах есть поговорка, аналогичная вашей – «сапожник без сапог». Мы можем воздействовать на окружающую реальность. Иногда это воздействие грандиозной силы и ведёт к существенным необратимым переменам в мироздании. Но мы никак не можем обратить наши силы и энергию на себя же самих…

– А превращения?

– Метаморфоз – норма нашей физиологии. Но самим изменить свою норму, доставшуюся от природы, или лечить самих себя мы не можем. Если попробуешь проверить это ещё раз, это снова будет смертельно опасно. И даже сильный маг рядом может не суметь… или, того хуже, не захотеть помочь. Никогда больше так не делай! Я требую, чтобы ты мне это пообещала!

– Я обещаю, – согласилась я. – Я же не знала.

Ноэль перевёл дыхание. А потом виновато улыбнулся:

– Какой же никудышный из меня наставник! Я так привык к мысли, что мне не суждено найти того, кого я научу всем премудростям, что я даже не попытался заранее составить внятный список информации в порядке жизненной важности… А ведь у нас тут есть и другие особенности, незнание которых может стоит жизни, даже оглянуться не успеешь. Так что… – Ноэль повернулся к Райсу. – … не спускай глаз с Алиши! Чтобы пылинка на неё не села!

– Конечно, хозяин, – учтиво поклонился Райс.

– Только давайте, пусть он не в моей комнате пылинки гоняет, – пробормотала я и на всякий случай закуталась в одеяло ещё плотнее.

Ноэль махнул рукой и Райс поспешно вышел.

– Он не потревожит тебя и лишний раз надоедать не станет, – сказал Ноэль, когда мы остались одни. – Но теперь нет у тебя охранника и слуги вернее Райса. Твоё слово для него – закон, и не подчиниться он сможет, только если ты затеешь что-нибудь по-настоящему опасное.

– Это твоё слово для него закон, – буркнула я. – А меня он слушаться не будет.

– Будет, – усмехнулся Ноэль. – Я его к тебе привязал.

– Что ты сделал? – я резко села на постели.

– Я наложил на Райса заклятье служения. Теперь он твой личный метаморф.

– Когда ты успел?!

– После его нападения. Это был самый короткий и самый верный способ обуздать его эмоции и сделать из него надёжного стража для тебя. Тебе я просто не сказал сразу, чтобы ты сама постепенно ощутила перемену, почувствовала связь с Райсом и свою власть над ним. Но… я вижу, ты боишься его, а это лишнее, это мешает тебе осваиваться. Теперь ты знаешь, что можешь его не опасаться.

– Ой, – ещё не переварив до конца известие, я так и сидела с открытым ртом. – А ты бы спросил сначала, оно мне надо?!

– Ну-ну, не капризничай, – строго нахмурился дедушка Ноэль. – Оно тебе надо, и ещё как! А до того, чтобы нос воротить, девочка, ты ещё не доросла. Вот когда научишься своим метаморфом управлять и заклятьями служения пользоваться, тогда и сменишь Райса на любого красавца, который тебе глянется… Или на двух.

– И когда же?!

Он пожал плечами:

– Это непредсказуемо, я же объяснял. Придётся подождать. Пока учись на том, что есть. Спокойной ночи!

И, усмехнувшись чему-то, Ноэль ушёл, страшно довольный своим решением.

Глава 14

Мысль о двух красавцах-метаморфах была ничего так, завлекательная. Красавцы и сами по себе неплохи, но больше мне нравилась идея избавиться от Райса. С одной стороны, не верить Ноэлю было глупо: раз он сказал, что привязал Райса, значит, привязал. А если крыс под заклятьем, ничего дурного он мне уже не сделает. Но, с другой стороны, вопреки всякой логике Райс мне не нравился сам по себе, с самого нашего знакомства. Да и не чувствовала я пока никаких перемен в себе, а уж тем более связи с Райсом.

И лишний раз я в его сторону старалась не смотреть. Особенно сейчас, когда чуть поодаль в каких-то ягодных кустиках разгорались брачные игры двух горных крыс, серой и белой. Посреди прогулки Райс вдруг спросил разрешения отлучиться ненадолго и попросил меня посидеть на камешке и подождать его. Ну и началось веселье. Никакой неловкости крысы не испытывали, да и с чего бы им, невинным зверюшкам, обращать внимание на человека.

Мне бы сесть спиной ко всему этому безобразию и смотреть с обрыва на мерцающее море. Но у меня не было никакого желания поворачиваться к Райсу спиной. Да, да, Ноэль сказал… Но мало ли что. Спихнуть с обрыва он меня, конечно, не спихнёт, но кто его знает, как может повести себя опытный метаморф, привязанный к неумелому магу.

Впрочем, «маг», даже неумелый – это громко сказано. Это я себе сильно польстила. Сейчас я чувствовала себя ещё хуже, чем вначале, когда мои странные способности только начали проявляться. Тогда это было «Ух ты!» А теперь мне становилось не по себе от той бездны возможностей, которую мне сулил дедушка Ноэль. Вместо того, чтобы предвкушать, что я всё это сумею, мне было очень тоскливо от того, что люди тут вон что умеют и от меня ждут того же, а я даже не представляю себе, как это…

Вернулся Райс ко мне в одних штанах, пованивая хомяком и беспечно помахивая рубашкой. Его торс блестел от пота, а сам Райс блаженно улыбался.

– Свидание? – уточнила я. – Удачное?

– Вроде того, – усмехнулся Райс и, бросив рубашку на траву, подставил грудь ветру и зажмурился.

– Жениться собрался?

– Ну, можно и так сказать… – Райс пожал плечами. – Хотя у скатти нет такого понятия, мы полигамны. Выбирают самки, и она часто выбирает меня.

Интересно, за что? Не иначе худющий Райс в изначальном обличье неотразим, как крысиный бог.

– Твоя подруга тоже в услужении у Ноэля?

– Нет, она просто живёт. В ущелье, чуть выше в горах.

– А почему не в тереме?

Райс недовольно покосился на меня, но терпеливо ответил:

– Она обыкновенная скатти. Не метаморф. Она плохо представляет себе, что такое «терем» и чем я там занимаюсь, когда хожу на двух ногах и ношу штаны.

– Ты ей не хочешь рассказывать?

– Бесполезно, – уже раздражённо бросил Райс. – Она – животное! Всё, что она в состоянии понять, это то, что я не такой, как она.

– То есть, когда ты возвращаешься в изначальное обличье, вы всё равно отличаетесь?

– Ну, а как ты считаешь? Я даже в облике скатти мыслю, как человек. Так что мы с ней отличаемся, к сожалению. А лучше бы не отличались, – буркнул он и, подняв рубашку, одним махом надел её. – Всё, Алиша, мы можем идти. Извини, что заставил ждать.

– Погоди, я не понимаю, ты что, стыдишься того, что ты – скатти?

– Нет! – чуть ли не рявкнул Райс.

Было ясно, что зря я затеяла расспросы. Стыд не стыд, но что-то делало Райса несчастным. И возможно, не только моё появление в его жизни.

– Ладно, пойдём уже, куда собирались.

Райс с видимым облегчением махнул рукой в нужном направлении, и мы пошли вдоль обрыва.

Мне захотелось взглянуть на поляну, на которую мы с Райсом выбрались, пролетев в портале из моего мира в Амазор. Ноэлю я о своём желании ничего не сказала, а Райс лениво пожал плечами и повёл меня туда. Видимо, в его понимании ничего опасного для меня в этой поляне не было.

– Вот, – сказал Райс, когда мы вышли на небольшую, но сильно вытоптанную полянку. – Сюда мы и прибыли, если помнишь.

Да, место я узнала. Но… ничего даже не шелохнулось во мне, никаких намёков на то, что здесь находится что-то особенное, какие-то порталы, проходы и прочие дыры в мироздании. Хреновая из меня волшебница – вот что можно было сказать с полной уверенностью.

– И много тут проходов?

– Хватает, – степенно отозвался Райс.

– Я ничего не чувствую.

Он хмыкнул:

– Сразу и не должна. Сколько раз тебя водили между мирами?

– Четыре раза… Нет, пять.

Райс беззвучно расхохотался:

– Да меня Ноэль несколько десятков раз протащил туда-сюда, прежде чем от этого появился какой-то толк. Зато теперь на результат не жалуюсь.

Отсмеявшись, Райс подошёл ближе к обрыву. Я встала рядом с ним и, вытянув шею, попыталась заглянуть вниз.

Райс предостерегающе взмахнул рукой:

– Лучше отойди! Обрыв крутой, госпожа, оступишься – разобьёшься. Ноэль мне никогда не простит!

– Он простил, что ты чуть не задушил меня, так неужели будет винить тебя, если я сама оступлюсь?

– Есть разница между… помешательством и преступной небрежностью.

– Ладно, ради тебя… – я отошла на пару шагов назад. – А там, внизу, пляж есть?

– Пляж? – переспросил Райс, нахмурившись.

Слово «пляж» я произнесла по-русски, ведь ещё ни разу при мне о пляжах разговора не было ни в Морлескине, ни в Амазоре.

– Ну, место такое на берегу, где валяются на песке и загорают на солнышке, купаются, снова валяются…

– Нет. В океане никто не купается. Опасно.

– Почему?

Райс недоумённо взглянул на меня, неужели и правда не понимаю.

– Так почему? Холодно? Глубоко? Хищников много?

– Вода. Открытая вода. Много воды, – проговорил Райс и, видя, что это ничего мне не говорит, снизошёл до объяснений. – Открытую воду трудно защитить от магического воздействия. Вода – неукротимая стихия, непредсказуемая. Легко сбрасывает и размывает заклятья. Конечно, Ноэль поставил защитные маячки, но лучше не рисковать. Защиту может невовремя размыть, и… И свежие вредоносные заклятья достигнут цели.

– Чьи заклятья-то?

Райс пожал плечами:

– У Ноэля было время нажить врагов… Так что к океану спуска нет.

– Обидно, – вздохнула я. – Смысл строить терем на обрыве над океаном и никогда к океану не спускаться?

В моём родном городе моря нет, да и в реке вода тёплая дай Бог пару месяцев в году, а бассейнов мало. А тут океан – и бесполезный.

– Скажи Ноэлю, он тебя возьмёт с собой на горное озеро, – пожалел меня Райс. – Это его личное озеро, в него никому заходить нельзя. Но тебе, госпожа, он разрешит. Вода там безопасная, чистейшая, нырять можно с открытыми глазами.

Нырять!.. Я и плавать-то так и не научилась. Когда была маленькая, пыталась подражать отцу и сестре, но никак не могла понять, что под водой надо задерживать дыхание, и однажды так нахлебалась, что меня пришлось откачивать, хорошо, было кому. С тех пор купаться мне полагалось только под присмотром, и чтобы голова над водой торчала. И я, как послушная девочка, выросла, но всё так же плескалась только на тёплом мелководье.

Райс повернулся к воде и повёл рукой:

– Видишь свет? – он указал на голубое зарево, чуть-чуть приподнявшееся над океаном с одной стороны. – Скоро наступит день. Уже скоро.

– И как долго будет светло?

– Мы успеем лечь спать и проснуться примерно сто пятьдесят раз.

– Темнота – плохо, но и так тоже ничего хорошего, – проворчала я.

– Тебе, госпожа, совсем не нравится Амазор, – печально постановил Райс.

– А тебе – нравится?

– Да, очень даже. Это мой дом, какой уж есть, – вздохнул Райс. – Вряд ли мне где-то будет лучше, чем здесь.

– А как же твоя родина? Ты совсем не скучаешь по Морлескину?

Райс вяло отмахнулся:

– Да по чему скучать-то? У меня в Морлескине была только свалка, на которой мать бросила меня умирать.

– Но сейчас-то тебя никто не заставляет отправляться на ту свалку! Неужели не хочется посмотреть, что в Морлескине есть помимо неё?

– Ну, во-первых, я там часто бываю, и прекрасно представляю, что там есть. И как-то мне всё равно… Ну, родина и родина, одно это слово само по себе что-то не особо греет, – Райс покосился на меня с интересом и усмехнулся. – А, во-вторых, не надо даже быть ведьмарем, чтобы увидеть, чего ты, госпожа, хочешь от меня добиться. Неуклюжая попытка. И совершенно ненужная.

– Это кому как! Я пытаюсь добиться от тебя, чтобы ты выполнил наш договор. Ты обещал отвести меня в Морлескин! Мы договорились, ты забыл?

Райс покачал головой:

– Не забыл. Договор – это серьёзно. Хотя мы с тобой, госпожа, заключали его без свидетелей, я и не собирался его нарушать… Я имею в виду, что хитрить тебе незачем. Могу даже подсказать одну замечательную полезность: мне ты можешь прямо говорить о своих желаниях и намерениях. Именно так маги-хозяева общаются со своими личными метаморфами. Опытным даже слова не нужны, но тебе слова, пожалуй, пока пригодятся.

– Погоди, погоди… – я совсем запуталась. – То есть я должна прямо сказать тебе, что хочу отправиться в Морлескин – и всё? И ты согласишься? Ослушаешься Ноэля?!

– Я никогда не ослушаюсь Ноэля. Но ходить в Морлескин он тебе не запрещал.

– Да неужели?!

– Ноэль запретил тебе думать о морлескинском князе, это не одно и то же, – фыркнул Райс. – А если ты не станешь много и часто перемещаться между мирами, у тебя очень долго будет дремать способность открывать проходы. Ещё Ноэль запретил тебе подвергать себя опасности, ну так на то есть я, чтобы смотреть в оба.

– То есть… Мы сейчас идём в Морлескин? – неуверенно проговорила я.

Райс с усмешкой поднял одну бровь и ждал, похоже, чего-то более определённого.

– Мы идём в Морлескин! – повторила я строгим приказным тоном. – Сейчас! И ты не просто меня «потащишь» туда, а будешь объяснять, что делаешь!

– Конечно, госпожа, – Райс уже без улыбочек кивнул весьма почтительно. – Всё, как скажешь.

Глава 15

Да, Райс и до нашего перемещения, и после прочёл мне целую лекцию, подробно объясняя, что он делает. Точнее, что он чувствует. Я ничего не поняла, кроме того, что вся магия, которую творили жители миров за гранью, начинается с ощущений.

Мои ощущения пока, в основном, спали. Поэтому мне пришлось снова побыть пассажиром на крысе. Мы прошли порталом с поляны в Амазоре прямо на знакомое мне плато в Лиловых горах Морлескина.

Закончив объяснения, Райс замолчал и пошёл впереди, проверяя путь. Я старалась не отстать и на ходу трясла свою тунику за ворот, проветривала. Запах хомячиного выводка после объятий с Райсом держался стойко.

На Лиловые горы уже опускались сумерки. Всё вокруг становилось зыбким и превращалось в разноцветные размытые слои. Только ближние деревья всё ещё чётко держали силуэты.

Когда запах скатти рассеялся, я обнаружила, что воздух вокруг совершенно не такой, каким я его запомнила в то первое появление в Морлескине.

– Почему так странно пахнет? – спросила я идущего впереди Райса.

– Странно? – удивился тот. – Ничего странного, по-моему.

– Здесь пахло цветочным лугом, воздух был свежий и плотный. А сейчас… гарью несёт, разве ты не чувствуешь? Где-то горит лес?

– Не думаю, – серьёзно произнёс Райс. – Видимо, где-то недалеко умер очень крупный слой.

– Кто умер?

Райс остановился и повернулся ко мне.

– То, что ты видишь вокруг, госпожа, это не всегда создано природой. Морлескин давно уже перекроен и перешит по воле магов так, что трудно сказать, где естество, а где привнесённое. Ну, а привнесённое требует ремонта время от времени. Надо, чтобы тот, кто вплёл свой слой в реальность, и дальше подпитывал его, подкрашивал, вдыхал в него жизнь… Вот, создатель или наследник создателя этой местности что-то давненько не навещал её. Слой умер и разлагается. Отсюда запах гари. Ещё хорошо, что гари. Бывает, огромная территория гниёт и воняет куда более отвратительно.

Райс закончил доклад и продолжил путь. А мне подумалось, что удачно я пришла сюда именно в сумерках. Совсем не хотелось увидеть разлагающейся ту прекрасную зелёную долину, которую я помнила.

– И много тут таких умерших слоёв?

– В последнее время всё больше и больше. Севернее морлескинского замка вообще огромные земли превратились в пепел, давно уже.

– А почему люди всё это бросают? Куда же подевались эти самые создатели? Почему их наследникам нет дела?

– По-разному, – равнодушно отозвался Райс. – Кто-то просто все силы бросил на другие свои территории. Кто-то… Кто-то сгинул, а у других ресурсов не хватает даже бесхозное подобрать.

– А там, севернее замка… Чьи там земли?

– Княжеские, семейства Морлескин. Как прежний князь умер, так всё и посыпалось. Скоро пепел и до замка доползёт… Стой!

Я застыла на месте, потому что окрик Райса оказался грозным и повелительным, словно это я его метаморф, а не наоборот.

Райс попятился и, наткнувшись на меня, глубоко вздохнул:

– У нас нежелательная встреча. Будь внимательна, госпожа.

Я вгляделась в полутьму впереди. Но ни на тропе, ни сбоку никого не было видно.

– Я ничего не…

Райс цыкнул на меня, и я послушно замолчала.

– Мррр, – раздалось совсем рядом.

Сказано это «мррр» было очень даже доброжелательно, но тембр…

Кисанька оказалась размером с пантеру… А, ну да. Это и была именно пантера. Большая, величавая тёмная кошка мягко ступала по тропе нам навстречу. Остановившись метрах в трёх, пантера лениво рыкнула и показала клыки. Вроде бы без всякой злобы. Возможно, это была даже улыбка.

От Райса вдруг пронзительно завоняло хомяком.

– Ты чего? – сморщилась я, не зная, куда отвернуться.

– Готовность номер один, – холодно отозвался тот.

Когда до пантеры дошла волна хомячиного запаха, она припала к земле и глухо зарычала. Мне показалось, она готова броситься на Райса, но её шерсть вдруг вспыхнула золотом. Пантера засияла ореолом золотого света, и её тело стало таять, плавно перетекать в какую-то другую форму… И вот уже обнажённая красавица Сильяна встала передо мной в полный рост. Её идеальная кожа всё ещё сияла золотом.

Я сделала шаг ей навстречу, оставив Райса позади.

– Привет, Сильяна!

– Быстро ты прибежала, – процедила сияющая Сильяна, не считая нужным даже поздороваться. – Я знала, что ты вернёшься сюда, но, чтобы так скоро…

– С чего бы тебе было это знать?

Сильяна зябко повела плечами, и золотой свет постепенно померк.

– Мне ещё тогда было ясно, что тебе понадобятся ответы на многие вопросы, – уверенно произнесла Сильяна. – И я поняла: когда ты силу почувствуешь – вернёшься. Одной тебе с ней не сладить.

– Я ещё ничего такого не почувствовала.

– Неужели? – кисло возразила она. – Странно. А я вижу разницу между тогда и сейчас.

– Ты, может, и видишь. А я пока нет.

Сильяна сошла с тропы и сняла наброшенную на ветки низкого кустика тунику.

Она медленно оделась, завязала знаменитые местные тесёмочки и только тогда снова обратилась ко мне:

– Тогда зачем ты здесь?

– Дайру ищу.

– Ну, ищи, – равнодушно проговорила она. – Успехов!

– Ты не знаешь, где он?

– Не знаю, – хмыкнула Сильяна и добавила злорадно: – Да и знала бы – не сказала. Но я не знаю и знать, собственно, не желаю. Не интересно.

Она отвернулась и, не спеша, направилась по тропе в сторону замка.

– Дайра в опасности! – выкрикнула я ей в спину.

– Не удивляюсь, – фыркнула Сильяна, не оборачиваясь. – Но это его выбор, как и всё остальное.

– Но разве?!..

Сильяна всё-таки повернулась ко мне.

– «Разве» что? Не хочется ли мне кинуться ему на помощь? – скривилась она презрительно. – Нет, не хочется. Дайре не нужны ни я, ни моя помощь. Как, впрочем, и твоя, скорее всего.

Больше она не сказала ни слова, пошла своей дорогой.

Я обернулась к Райсу. Он стоял, опустившись на одно колено и низко кланяясь. Когда фигура Сильяны растворилась в темноте, Райс поднялся в полный рост.

– А это была готовность номер… какой? Такой поклон, будто она твоя королева, не меньше.

– Госпожа Сильяна видела меня в Амазоре. Вряд ли помнит, конечно, – проворчал Райс, отряхивая штаны на колене. – Но с невестой Ноэля подобает быть почтительным.

– С чьей невестой?

– Ноэль берёт госпожу Сильяну в жёны, – пояснил Райс. – Он не говорил?

– Не говорил. Видимо, эта тайна мироздания слишком страшна, и я до неё ещё не доросла, – пробормотала я. – Ничего себе, новости! Она же говорила, что любит…

Я вовремя прикусила язык. Райс сделал вид, что моё бухтение его не интересует. А возможно, и правда не интересовало.

– Ты ей веришь, госпожа?

– Чему именно? Тому, что она не знает, где Дайра? Верю.

– А почему веришь? – не отставал Райс.

– Почему верю – сама не понимаю… – огрызнулась я. – Интуиция женская. Знаешь о такой?

Райс кивнул с усмешкой:

– Само собой. То, что у вас называют интуицией – самый первый признак ведьмарских способностей. Самые задатки. Могут и зачахнуть, а могут… – Райс возвёл глаза к тёмному небу.

Вот спасибо Ноэлю, что привязал ко мне такого разговорчивого и просвещённого метаморфа. Прямо на ходу могу пополнять знания о здешних мирах. И надо сказать, всё, что рассказывал Райс, по какой-то необъяснимой причине доходило до меня лучше, чем лекции Ноэля.

– А ещё мои задатки говорят, что в остальном Сильяна врёт, – проговорила я. – Если бы она могла найти Дайру, она нашла бы. Только не пойму, Райс, а разве может так быть, чтобы такая великая и сильная ведьмарка не могла отследить и разыскать очень хорошо знакомого ей человека, ближайшего родственника и… друга?

– А умение брать след стоит особняком. Можно быть великой ведьмаркой или великим магом, читать людей, как книги, составлять любые сложные заклятья и даже заготавливать их впрок, но умение найти след – оно или есть, или его нет. Как и многие другие умения. У каждого здесь свой набор. У сильных ведьмарей этот набор богатый, но и им ничего не гарантировано.

– Тогда почему Ноэль считает, что у меня проснётся всё, что только можно? – удивилась я.

– Он… надеется, – с трудом подобрал Райс правильное слово. – Может быть, у него есть для этой надежды какое-то основание. А может быть и нет. Такие вещи он мне не рассказывает.

– А если… Если я эту его надежду не оправдаю? Если умение лечить – это всё, что мне досталось?!

– Тогда мне будет очень жаль Ноэля, – буркнул Райс и покосился в мою сторону, как мне показалось, с явным злорадством. Похоже, соврал: жаль ему точно не будет. Не знаю, как Ноэль, а Райс надеялся именно на плачевный исход моего обучения.

– А ты сам умеешь искать след?

– Не дальше прямой видимости, – усмехнулся Райс. – Умение брать след – один из редчайших даров, само естество. Научиться этому невозможно. Поэтому следопыты пользуются огромным спросом и обычно получают освобождение от прочего предназначения. Они никому не служат и ни в чём не нуждаются, выполняя частные заказы.

– Я знаю одного следопыта, с которого сняли служение, но он всё равно от бывшего хозяина ни на шаг не отходит, – задумчиво проговорила я. – И с деньгами у него как-то не очень… О чём это говорит?

– О том, что он дурак, и ни о чём больше, – проворчал Райс. – Так мы, вообще-то, можем идти дальше, госпожа.

Райс махнул рукой в сторону, куда ушла Сильяна.

– А мне туда не надо, – вырвалось у меня, хотя я сама не поняла, почему. – Эта тропа ведёт к замку, правильно?

Райс кивнул.

– Мне не надо в замок, если Дайры там нет… Мы идём на север.

Райс страдальчески вздохнул:

– Зачем, госпожа? Думаешь, князь Дайра там?

– Да ничего я не думаю.

– Тогда к чему тебе искалеченная земля?

– Может, и ни к чему… – я попробовала сосредоточиться на своих ощущениях. Чёрт знает, почему, но тянуло на север. – Хочу увидеть княжеские земли и умерший слой!

– Плохая идея, – сурово сказал Райс.

– Почему? Там опасно?

– Да не особенно. Просто нечего там смотреть.

– Ты чей метаморф, мой? Ноэль не обманул?

– Хорошо, госпожа, как скажешь, – согласился Райс. – Только я не знаю отсюда проходов в северном направлении. Может быть, нужно пойти немного, чтобы найти проход. А может быть, и не найдём. А идти туда далеко. И непросто, – Райс скептически посмотрел на мои лёгкие тонкие брюки и сандалии. – Особенно в таком виде.

– Я не устала! – раздражение уже прорывалось. – Мы идём в умерший северный слой. Веди!

Райс обречённо вздохнул, развернулся, и мы побрели в противоположную от замка сторону.

Глава 16

Я не поняла, как долго мы шли и какое прошли расстояние. Чувство времени пропало, а часов ни у меня, ни у Райса не водилось.

Опустившаяся ночь была непроглядной, а темнота – матовой и сухой. С неба что-то светило, но здесь, севернее замка, не было такого сияющего лунного света, как над Морлескином. Там ночи были глянцевые, тёмные краски сочными и живыми. Здесь же не было ни объёмных поверхностей, ни живых отражений. Привычный пейзаж Лиловых гор пропал из виду очень быстро, словно пелена опустилась. И буйные травы с деревьями сменились самой настоящей пустыней.

Мы очень долго шли по местности, как будто покрытой пеплом. А скорее всего, это и был пепел, просто в темноте не было возможности в этом убедиться.

Запах гари только усиливался. Опять же, это не был живой дым, а неприятная кисловатая вонь старого, не раз промокшего и снова сохнущего пожарища.

Вонючая пустыня, поглощающая свет. Лёгкий воздушный пепел под ногами, в который проваливаются сандалии. Редкие деревья-раскорячки без листвы и без коры. И полная тишина, словно в уши ваты напихали.

– Долго ещё? – спросила я, и мне показалось, что голос мой только я и слышу, так странно он прозвучал, будто внутри меня.

– Смотря куда тебе надо, госпожа, – прошелестел Райс. Его голос тоже звучал не очень-то звонко. – Если ты собралась пересечь княжеские земли насквозь, то это очень долгий путь.

– Ты не чувствуешь ни одного прохода? – уточнила я у Райса чисто на всякий случай. – Или просто мне не говоришь?

– Мне совсем не в удовольствие эта прогулка, – угрюмо отозвался Райс. – Был бы проход на пути, я давно бы им воспользовался. И вообще, госпожа Алиша, не сочти за неподчинение и дерзость, но не повернуть ли нам назад?

– Ни за что не поверю, что князья Морлескина ходили в свои земли пешком. Должны быть проходы. Ты меня дуришь, наверное?

Райс повернулся ко мне. Я должна была увидеть его глаза, хотя бы их блеск. Но глаза не блестели. Безжизненное лицо Райса выглядело маской.

– Нет, госпожа, – проговорил он тоном оскорблённой невинности. – Я не стану тебя обманывать, привязанному метаморфу это слишком тяжело даётся. А объяснение есть. Даже если проходы после смерти наведённой реальности сохранились, то мы их не найдём, потому что здесь на всём завеса. Мало того, что эта земля мёртвая сама по себе, её почти что стёрли и погребли под прочной защитной завесой.

– Но, если это завеса, значит, кому-то есть, что скрывать здесь?!

– Несомненно, – буркнул Райс. – Но вполне возможно, что мы ничего не найдём и не увидим, кроме того, что уже видели. Поэтому я бы посоветовал повернуть назад.

Но я пошла дальше, и Райс, ни говоря больше ни слова, зашагал рядом.

Хорошо, что пепел мягкий. Глубокий, но мягкий. Ноги проваливаются в эту невесомую пыль, но легко передвигаются. Вот без воды – да, совсем плохо. Будет, конечно, ещё хуже. Но хотя бы не жарко, значит, ещё можно долго идти вперёд. Потому что нужно на север. Так и не поняла, зачем и почему, но мне нужно на север.

Когда невдалеке показался невнятный силуэт ещё одного одинокого мёртвого дерева, я вдруг поняла, что ногам нужен отдых. Дойдя до корявого ствола, я с удовольствием опустилась и провалилась в пепел. Сидеть, опираясь спиной на ствол и закрыв глаза, было приятно. Рядом с коротким безнадёжным стоном плюхнулся в пепел Райс, и теперь я слышала его дыхание.

Когда я, наконец, разлепила веки и взглянула на Райса, он больше был похож на мёртвого, чем на живого. Сидел, безвольно бросив руки и свесив голову. И только короткие частые вздохи обнадёживали.

– Что с тобой такое?

– Скатти много и часто пьют. Это от природы. А в человечьей шкуре пить хочется даже больше и чаще. Ты не обращай на меня внимания, госпожа. Я потерплю ровно столько, сколько нужно.

– А если мы зашли так далеко, что ты не сможешь вернуться? Почему ты сразу не сказал, что не можешь долго без воды?

– Потому что это совершенно неважно, что со мной происходит. Другое дело, если эта прогулка станет опасной для тебя, госпожа. А я уж как-нибудь.

Его смирение разозлило меня ещё сильнее.

– Так и сказал бы ещё в Лиловых горах, что без воды сюда не стоит соваться! Ты же лениво отпирался для вида, не сказав ничего конкретно, и послушно потащился за мной…

И только тут я вдруг поняла, что на самом деле произошло. Мне внезапно втемяшилось на север. Не поняв причины, не представляя, что может ждать в пути, я рванула вперёд. Не сообразила даже, что на прогулку в парке и то неплохо брать с собой хотя бы конфеты и бутылку минералки, а уж тем более, когда идёшь туда, не знаю куда. Нет же, я бодрым шагом отправилась месить пепел в северном направлении. С пустыми руками и с угрюмо молчащим метаморфом, который попытался отговорить меня настолько вяло, что как будто бы и не пытался.

Кто из нас повёл себя более странно – я или Райс – ещё большой вопрос.

Но даже сейчас, когда я уже осознала, что веду себя нелогично и нелепо – это по меньшей мере – мне всё равно совершенно точно нужно было продолжать это путешествие. На север.

Это противное состояние было, как ни удивительно, знакомым.

– Райс, мне Ноэль за обедом ничего в еду не подмешал?

Метаморф с трудом выпрямился и повернулся ко мне. Глаз его я по-прежнему не видела, но удивлённый голос стал твёрже.

– Подмешал?! Зачем?.. Впрочем, не знаю, – буркнул Райс. – А с чего ты взяла, госпожа?

– Чувствую себя, как под действием морлескинского цветного вина. Радостно и целеустремлённо делаю тупые, бессмысленные и нелогичные вещи. И считаю, что должна продолжать.

– Морлескинские вина на тебя не действуют, ты так сказала Ноэлю.

– Не действуют, верно. Но здесь наверняка водятся ещё какие-нибудь коварные зелья.

Райс только развёл руками.

– А что будет, если мы с тобой не сможем отсюда выбраться?

– Тогда вмешается Ноэль и заберёт нас в Амазор, – совершенно спокойно ответил Райс.

– Он что, следит за нами?

– Нет, не в обычном смысле. Просто, если тебе будет угрожать опасность, он поймёт. Он это умеет.

– Значит, пока всё ещё не совсем плохо? Ну, допустим, я-то в порядке. А ты еле жив! Что же, Ноэль этого не видит?

– Не видит, – подтвердил скатти. – Если настроился на тебя, госпожа.

– Я тебя тоже не очень-то чувствую. Эта самая связь, которая должна быть между нами – она не работает!

Райс так резко повернул голову в мою сторону, что даже в этом странном сухом и матовом мире его глаза блеснули.

– Если бы!.. – прошипел он с ненавистью. – Если бы так! Впрочем, ты не в состоянии понять, что происходит. Я служу Ноэлю не под заклятьем, я люблю его и почитаю, как отца, как наставника и как величайшего мага! И я готов ради него вынести любую повинность, даже эту! Он привязал меня к тебе, потому что понял, что иначе я… Иначе я снова не сдержусь, – Райс резко подался ко мне. – Только заклятье способно заставить меня починяться и охранять тебя вместо того, чтобы перегрызть тебе глотку! И оно, к сожалению, работает!

Я бы отпрянула, если было бы куда, а так только вжалась спиной в драную кору на стволе.

– Не бойся, госпожа, не трону, – уже спокойнее проговорил Райс. – Ноэль знал, что делал, когда так наказывал меня.

Откровения Райса немного отвлекли меня от главного: а зачем же мне на север понадобилось, и какая сила заставляет меня так тупеть, что даже сосредоточиться на чём-то невозможно. Но Райс успокоился, а меня наоборот снова начало трясти от нетерпения.

– Нам надо идти, Райс.

– Как скажешь, госпожа, – отозвался он и, пошатываясь, поднялся на ноги. – Разреши только, я на четырёх поскачу, так будет полегче.

– Скачи, как хочешь, мне всё равно.

Райс снял штаны, попробовал завязать себе на шею, но едва вместо худого парня появилась здоровая вонючая крыса, его штаны тут же развязались и свалились, подняв тучку пепла. Крыса этого не заметила. В другой раз я точно подняла бы шмотки Райса и взяла бы их с собой. Но сейчас я перешагнула через утонувшую в пепле тряпку и пошла за скачущим вперёд скатти.

На четырёх лапах Райс оказался и в самом деле куда проворнее. По крайней мере поначалу. Но чем дольше мы шли, тем всё медленнее двигался Райс. Вот я уже догнала его, а потом и легко обогнала. Когда же через некоторое время я решила оглянуться, то не увидела своего спутника ни в человеческом, ни в крысином обличье.

– Райс! – закричала я в темноту.

Никто не ответил.

Больше чувствуя, чем видя свои собственные следы, я побежала назад и вскоре чуть не наткнулась на тёмную бесформенную кучу.

Несчастный скатти лежал будто бездыханный, очень похожий на карикатурные изображения валяющихся в изнеможении крыс: торчит вверх широкая задница, передние лапы бессильно лежат вдоль туловища, а острая морда беспомощно зарылась в пепел.

Я опустилась рядом с ним на колени, прикоснулась к жёсткой шерсти на затылке. Живой. Погладила, ощупала, вгляделась – да, еле живой. Очень сильное обезвоживание. Я и сама бы сейчас выпила море, но Райс мог просто больше не подняться, если его не напоить.

Нужна была вода. Вода, которой в этом месте волшебного мира не было. Я попробовала, а вдруг получится как-нибудь так помочь ему, без воды, одной лишь силой мысли, но нет. Видимо, есть неполадки, которые можно поправить одной лишь лекарской магией, а есть такие, для починки которых нужны расходные материалы.

– Райс! Ты меня слышишь?

Скатти шевельнул ушами и с трудом приоткрыл глаз.

– А может быть всё-таки как-то можно позвать Ноэля? Чтобы он разглядел, что с тобой? Тебя надо срочно отсюда забирать.

Даже если Райс меня услышал и понял, сил у него не осталось. Крысиный глаз снова закрылся, а сердце скатти замедлило биение.

Я вздохнула и посмотрела в том направлении, в котором мы с Райсом столько времени упорно шагали. Давать Райсу умереть не входило в мои планы. Оставлять его тут одного в таком состоянии было страшно. Но мне по-прежнему нужно было идти вперёд, ещё совсем немного вперёд. Я знала, что почти пришла.

И тут я увидела её, цель моего упорного и необъяснимого похода.

Там, где буквально несколько минут тому назад не было ничего, кроме вязкой пустой тьмы, теперь блестела чуть трепещущая поверхность. Я даже зажмурилась для верности и опять уставилась туда. Точно, небольшой водоём. Лужица какая-то. Совсем недалеко.

– Райс, я, кажется, вижу воду. Сейчас пойду проверю, только не вздумай сдохнуть!

Я поднялась на ноги и медленно пошла к блестящей поверхности.

Права ли я? В пепельной пустыне наверняка есть свои миражи. Может так случиться, что я никогда не дойду до этой недосягаемой лужи. А Ноэля позвать я не смогу, не сумею. И выйдет так, что я и себя, и своего несчастного злобного метаморфа загнала на верную смерть. Причём ладно бы ради чего-то важного, а так – сама не поняла зачем.

Лужа, однако, вела себя не как мираж. Она приближалась и становилась всё шире. У неё появился зеленоватый оттенок и что-то вроде подсветки в глубине.

Чем ближе я подходила, тем отчётливее становились какие-то клубы и тени по обеим сторонам от водоёма. Я прошла ещё немного, и тени обрели чёткие силуэты деревьев с раскидистыми кронами. И это были совсем не мёртвые коряги, что попадались нам на пути до сих пор. Плакучие ветви, покрытые густой листвой, свисали над водой со всех сторон, и пока я подходила ближе и ближе, блестящая поверхность почти скрылась под их завесой. Я дошла до ближайшего дерева и потрогала свисающую ветку. Настоящая, живая. Не мираж.

Чтобы пройти к воде, мне понадобилось пробраться через заросли, которых только что и в помине не было. Я раздвигала гибкие ветки с мягкими листьями, они небольно шлёпали меня по щекам. Зеленоватое озеро было уже совсем близко. Я пробралась через низкий, но неожиданно густой кустарник и вышла к самой воде.

А подсветка… Это была не подсветка. В воде отражались широкие и высокие окна причудливого строения. На берегу озера стоял трёхэтажный особняк. Только что его не было, и вдруг я его увидела в каких-то полусотне метров перед собой. Он тоже был со всех сторон окружён лесом. Свисающие ветви высоких деревьев словно обнимали его, скрывая от любопытных глаз.

Я часто видела такие дома в кино. Что-то похожее очень богатые люди в Европе строили для себя лет сто назад. Ранний модернизм: лаконичные линии, плоские крыши, много стекла и просторные террасы.

Здесь терраса находилась на уровне второго этажа: огромный пустой балкон, нависший над озером. Выйти на балкон можно было из помещения с окнами от потолка до пола. Из этого зала и лился свет.

Перила опоясывали балкон только с боков и немного на углах. Спереди же в средней части открывался выход то ли на короткий причал, то ли на вышку для ныряния. Для причала было, прямо скажем, высоковато, а для вышки… Ну, кто его знает, может быть и вышка. И балкон, и вынесенную далеко над водой «вышку» из воды поддерживали мощные опоры.

На балконе я увидела двоих, мужчину и рыжеволосую женщину.

Она была полураздета: брюки были уже на ней, но стояла женщина босиком, а рубаха с пуговицами спереди была надета, но не застёгнута.

Мужчину её голая грудь не смущала. Он что-то говорил, глядя собеседнице в лицо и сдержанно жестикулируя. Несмотря на то, что он был одет по морлескинскому обычаю и выбрит, Дайру я узнала сразу даже с такого расстояния.

Он договорил, выслушал короткий ответ и, отвернувшись от женщины, скрылся внутри здания. Она осталась стоять, медленно застёгиваясь.

Ну, что ж. По крайней мере теперь я знаю, почему мне так нужно было именно на север. Женская интуиция, первый признак ведьмарских способностей… Теперь, если не найду подходящей работы, попробую стать местным следопытом. Райс сказал, им неплохо платят.

Райс… Как он там? Я не дотащу на себе огромную крысу, и не донесу ему воду в ладошках. Разве что Дайра выдаст мне какую-нибудь посуду после того, как я взгляну в его честные глаза и кое о чём спрошу.

Оставалось найти парадный вход в это странное тайное пристанище.

Я пошла вдоль берега, зацепляясь за ветки низких кустиков, что росли у воды. Шума я вроде бы не производила никакого, сучки не ломала, по воде не шлёпала. До боковой стены оставалось уже несколько метров…

– Стоять! – раздался рядом со мной незнакомый голос. Голос был женским, но ледяным и суровым.

Я остановилась. В лицо мне ударил свет. Я не видела того, кто держит фонарь, да и фонаря в обычном смысле, скорее всего не было, очень уж странным был этот свет: я чувствовала, как он холодит мне лицо.

– Ты кто такая?.. Кто послал тебя?.. Что тебе здесь надо?.. – невидимая мне женщина жёстко бросала вопрос за вопросом.

– Мне нужен Дайра, – ответила я только на последний вопрос.

Женщина коротко хмыкнула. И снова засыпала меня вопросами.

– Кто показал тебе эту дорогу?

– Никто.

– Как ты узнала, что Дайра здесь?

– Никак… Не знаю.

– Кто ещё здесь с тобой?

– Я… Я одна.

– Кто послал тебя?

– Да никто меня не…

– Представься!

– Я Алиша.

– Полностью!

– Алиша Маевская.

Женщина подавила раздражённый смешок.

– Не придуривайся! Как полагается, представься: откуда, имя хозяина, уровень по общему списку! Ну, живо!

– Нет у меня хозяина. Я из-за грани. Мне Дайра нужен. Он меня знает. Мы с ним за гранью… жили вместе.

Бьющий в лицо морозный свет погас. Я увидела перед собой женский силуэт. Брюки, распущенные волосы… Быстро же она нашла меня, разглядев с балкона.

Женщина шагнула ко мне и цепко ухватила за плечо.

– А ну, вперёд! Давай-давай, быстро! – по-прежнему неласково приказала она и дёрнула меня за собой.

Дверь оказалась недалеко. Суровая женщина втащила меня на первый этаж в просторный холл, погружённый в полутьму. Кроме широкой лестницы, ведущей вверх, здесь ничего больше не было.

Я взглянула, наконец, на свою… на своего конвоира. И поняла, что знаю её. Хотя в отеле она была в светлом парике, но это безбровое скуластое лицо я запомнила. Нынешняя неопрятная рыжая грива мало его изменила.

– Лависа, в чём дело?! – раздался где-то наверху раздражённый голос Дайры. – Что происходит?

– А ну, – она отпустила моё плечо и кивнула на лестницу. – Поднимайся, живо!

Я пошагала вверх, Лависа за мной. Её взгляд я почти что физически чувствовала. Она была не прочь меня испепелить на всякий случай.

Мы поднялись в просторный и такой же пустой холл второго этажа, в котором боковые стены были обычными, а передняя – стеклянной. Эта передняя стена, кажется, выходила на ту самую террасу над озером. Дверь в боковой стене была открыта, и оттуда снова раздался голос Дайры:

– Лависа, что у тебя случилось?!

– У нас проникновение, – отозвалась Лависа.

– В каком смысле? Шутишь?!

– Прости, но нет. Не шучу.

Дайра вышел из смежного помещения в холл:

– Кто ж смог…

Он увидел меня и замолчал на полуслове.

– Дайра, я выясню и приму меры, – виновато заговорила Лависа. – Я всё проверю. Надо понять, можно ли здесь оставаться…

Дайра вскинул руку, и она замолкла.

Я ожидала… Не знаю, чего ожидала. По крайней мере обычной в подобных случаях широкой улыбки. Я жадно рассматривала его: всё ли в порядке. В свободных брюках и простой тёмной рубашке он совсем не было похож на привычного мне Дайру, и выглядел усталым и слегка раздражённым.

Он потёр лоб, вздохнул и мрачно произнёс:

– Как ты здесь оказалась?

– Искала тебя.

– Зачем? – спросил он с лёгкой досадой.

Вот что можно ответить на тупой вопрос?

– Да чтобы найти!

– Но зачем?! – настойчиво и строго повторил Дайра.

Не понимая, чего именно он ждёт, я выпалила со злостью ответ, который он вполне заслужил:

– Деньги на жизнь закончились!

Дайра зажмурился и даже ладонью закрылся. Потом ладонь соскользнула вниз, и на меня глянули внимательные золотые глаза.

– Как же?.. Как они могли так быстро закончиться? – серьёзно спросил он. – Я же посчитал…

– Ах, ты посчитал?! Надо же! – фыркнула я. – Сче-то-вод!.. А что мне будет плохо, если ты исчезнешь, не сказав ни слова, это ты в свой расчёт заложил?

Дайра нахмурился и слегка покраснел. Было видно, что ему неловко.

– Сволочь ты, Дайра Морлескин! Правильно Ольгер тебя мерзавцем зовёт!

Дайра усмехнулся и опустил голову.

Я подошла к нему.

– Как так можно было?! Дайра, как?! Ты что думал, мне всё равно?!

Он посмотрел мне в глаза. Взгляд его был печальным и напряжённым.

– Что молчишь? Ну, говори же, наконец! Ты что, правда считал, что мне плевать? Что можно вот так со мной поступить?!..

Дайра опять вздохнул, на этот раз глубоко и шумно. Покачал головой, отрешённо глядя себе под ноги. А когда снова посмотрел на меня, это был такой обречённый взгляд, что я едва удержалась, чтобы не броситься ему на шею.

– Ты не попросишь свою… подругу… выйти ненадолго? – пробормотала я.

– Лависа, – произнёс Дайра твёрдо. – Будь добра, оставь нас.

– Это может быть… – начала Лависа, но Дайра немедленно оборвал её:

– Оставь нас. Ты хотела всё проверить, так проверяй!

Она развернулась и вышла обратно на лестницу, я слышала, как открылись и снова закрылись раздвижные двери внизу.

– Тебя здесь быть не должно, – строго сказал Дайра, как только мы остались одни.

Я только руками развела.

– Ну, извини! Я каждого встречного о тебе расспрашивала, никто ничего мне не сказал. Одни намёки страшные…

– Какие ещё намёки?! – рассердился Дайра.

– Что ты попал в беду.

Он снова осторожно вздохнул и шумно выдохнул.

– Как видишь, никакой беды. Я цел, невредим, и у меня всё в порядке, – спокойно сказал Дайра. – Нечего волноваться.

– И как, по-твоему, я должна была догадаться, что у тебя всё в порядке?! Был только один способ всё выяснить – найти и увидеть тебя. И вот, я здесь.

Дайра опять покачал головой, потом буркнул:

– Маська где?

– Маська?.. – растерялась я. Вот же чёрт, посреди такого важного разговора он в первую очередь вспоминает про свою кошку! – Маська у моей сестры. Можешь не переживать, её там не обижают.

– А Ольгер?

– Что Ольгер?

Дайра возвёл глаза к потолку, потом угрюмо уставился на меня:

– Ольгер приходил к нам домой?

– Ну, приходили они оба, с Костой. И что?

– Я надеялся, что хоть на этот раз Ольгеру будет под силу выполнить мою просьбу и присмотреть за тобой, чтобы ты спокойно жила дома и никуда не рвалась… – Дайра подозрительно прищурился. – Ты что, так легко сбежала от них?

Я только плечами пожала:

– И снова извини! Как смогла, так и сбежала. А кто бы не сбежал? Если мне никто ничего не хочет говорить, я иду и всё выясняю сама… Впрочем, это я уже говорила.

Дайра сделал пару шагов и взял меня за плечи.

– Вижу, я сильно тебя обидел, – сказал он с горечью. – Но правда, тебе не надо было сюда приходить. Ни в коем случае.

– А ты? – я вскинула голову, чтобы заглянуть в золотые глаза. – Ты бы не пришёл? Вот так и остался бы в неведении, а куда я делась, да и фиг со мной, да?!

– Так ведь то я…

– А это я! – выкрикнула я со слезами.

Дайра обнял меня одновременно крепко и нежно, словно в тёплый кокон забрал. Я ткнулась лицом в жестковатую ткань его тёмной рубашки и застыла, как связанная по рукам и ногам. И стояла бы так, вечно… пока кожей к нему не прирасту.

– Никогда больше не смей так делать! – пропыхтела я возмущённо.

– Не сметь что? – осторожно уточнил он. – Обнимать?

– Деньги мне давать не смей! – завопила я, прижимаясь к нему. – Только попробуй ещё раз!.. И бросать меня не смей вот так!

– Тише, тише, ну что ты?.. – прошептал он и прижался губами к моему виску. – Всё, Алиш, успокойся. Всё хорошо. Я в порядке. Ты пришла, увидела, и теперь всё нормально, правда?

– Это ты меня спрашиваешь? – я осторожно, но решительно отстранилась. – А давай я спрошу?

– А давай, – нехотя отозвался Дайра нашим любимым присловьем.

– Что произошло, Дайра? Почему ты ушёл, и почему ты тут прячешься?

– Я не прячусь.

– Нет? А что же эта Лависа так разволновалась, меня увидев? Я думала, она меня к стенке поставит после допроса… Кто она такая, кстати? В смысле я знаю, кто она, но хочу знать, почему вы с ней…

– А, – кивнул Дайра. – Лависа – мой друг и телохранитель.

– То есть, твой метаморф?

– Она метаморф, конечно, но не мой! – засмеялся Дайра. – Как известно, у меня не может быть своих метаморфов. А Лависа – любимая воспитанница моей матери. Она выросла в замке и когда-то давно даже присматривала за мной маленьким. С неё сейчас сняты привязывающие заклятья, она свободна, и она мне помогает время от времени, по старой памяти. Лависа очень сильный боевой маг. Гораздо сильнее, чем она обычно показывает… А ты очень огорчила её, пробравшись через её охранительное заклятье, которое считается абсолютно надёжным.

– Вот оно что, – я усмехнулась. – Всех я огорчила. И Лавису, и тебя, кажется, тоже.

Дайра наконец-то широко улыбнулся:

– Да, я обычно расстраиваюсь, когда мои планы не срабатывают. Это прекрасно, что ты пришла на меня посмотреть, но… Пожалуйста, отправляйся назад.

Я машинально оглянулась.

– Назад – это куда?

– Домой. В наш дом. В твой дом… – Дайра снова улыбнулся, теперь уже грустно. – Это, собственно, то, чего я хочу.

– А ты собираешься остаться здесь?

– У меня здесь дела.

– Вот что, Дайра… Заканчивай-ка ты мне лапшу на уши вешать! – разозлилась я.

Он молча смотрел на меня самым что ни на есть партизанским взглядом. Ни слова врагу.

– Ну, хорошо, молчи. Этак поневоле поверишь тому, что Ольгер о тебе говорит.

Дайра помрачнел, но по-прежнему хранил молчание.

– Ладно, Дайра. Зато я знаю теперь цену всему этому: и твоим словам, и древним стихам, и творожным булочкам. Всё это пустое… Я не просто тебе мешаю. Я совсем ничего для тебя не значу, раз в трудную минуту ты молчишь и хочешь, чтобы я просто ушла. Хочешь, чтобы я ушла, да? Так я пойду. Пока!

– Пока! – жёстко отозвался он. – Если у тебя был расчёт на то, что я кинусь тебя в чём-то разубеждать, то ты ошиблась. Разубеждать не стану. И останавливать не стану. Так что пока!

Он не хотел так со мной поступать, я это чувствовала. Это было видно, как на ладони. Но что-то мешало ему быть самим собой.

Чем ещё можно было его пронять, я не представляла.

– А если у тебя, Дайра, был расчёт, что я обижусь и пошлю тебя подальше… то он оправдался! Полностью! Пропади ты пропадом!

Я только и успела, что развернуться и сделать пару шагов к двери.

– Постой! – проговорил Дайра за моей спиной. – Ладно, я всё объясню. Я не могу тебя отпустить вот так.

Я повернулась к нему:

– Как «так»?

Он подошёл, привлёк меня к себе и, приобняв за плечи, повёл в ту дверь в стене, откуда недавно появился.

Глава 17

Это были странные апартаменты.

Комната, обитая тёмно-синей матовой тканью, подсвечивалась тусклыми голубыми полосками неонового света, разбросанными по стенам. Одна полоска внизу на боковой стене нервно мерцала. Дайра указал мне на огромную, как аэродром, низкую кровать-софу, что была единственной мебелью в этой странной комнате:

– Садись, я сейчас…

Дайра присел перед мерцающей неоновой полоской, провёл по ней туда-сюда кулаком. Ничего не случилось. Тогда он выпрямился и без замаха, но коротко и резко ударил по полоске ногой. Та сразу же засветилась ровно и бодро.

– Вот что магия, что не магия, – проворчал Дайра. – Разницы в быту – ноль. Работает только с пинка…

Он повернулся ко мне и развёл руками:

– Извини, я что-то злой как никогда.

Он сел рядом и не то, чтобы обнял, но как-то привалился ко мне, тяжело опираясь на руку за моей спиной.

Я всё ждала, когда же Дайра заговорит. Почему-то ему это было трудно.

– Видишь ли, Алиша, – начал Дайра невесело усмехнулся. – Не всё в порядке. Собственно, ничего не в порядке. И ты права, тебе врать я не умею.

Он выпрямился, кашлянул, помолчал немного, и снова серьёзно взглянул на меня:

– Ты как думаешь, я кто вообще такой?

– Князь Морлескина, – отозвалась я, холодея от мысли, что Дайра сейчас вывалит на меня нечто такое, что ещё будет почище, чем откровения Ольгера, и придётся мне бежать без оглядки. – А что, нет?!

– Да князь, князь, – вздохнул Дайра, отмахнувшись. – Я немного не об этом. Почему я не живу там, где я князь? Почему в твоём мире я то ищу всякие рисковые занятия, то бездельничаю и сорю деньгами?

Я только плечами пожала. Ну, есть человеку, чем сорить. Некоторым повезло родиться мажорами. К тому же Дайра не украл ничего, так почему я должна задумываться над тем, как он деньги тратит? Лишь бы от меня ими не откупался. А работа с риском – ну надо же ему чем-то наполнить свою жизнь, смыслом каким-то. А то все родственники – волшебники, а он…

Дайра смотрел мне в глаза и ждал ответа.

– Ты просто живёшь так, как тебе хочется. Имеешь право.

– Угу, – кивнул Дайра. – Правильно. Всё выглядит так, будто моя жизнь изгоя пуста и безрадостна, и я заполняю её, чем придётся… Так вот, Алиша. Это маска такая. Прикрытие. Все должны были поверить в то, что отец выгнал меня, совершенно никчёмного и ненужного, и теперь мне совершенно наплевать, что происходит у меня на родине. Все поверили, даже ты. Но это не так.

Теперь я молчала и ждала продолжения.

– В твоём мире я просто пережидал… – продолжил Дайра после паузы. – Точнее, поджидал часа, когда нужно будет возвращаться и действовать. Видишь ли, Аля… Я на войне. Она началась не при мне и не сейчас, но всё идёт к тому, что она вот-вот закончится. Но кто в этой войне победит, пока непонятно…

Я должна была обрушить на него море вопросов. «С кем война?», «Когда?», «Почему?», и всё такое прочее. Вместо этого я сказала:

– Как же тебе не стыдно? Ты не решился мне довериться, пока я тебя не догнала чёрт знает в какой дыре и к стенке не припёрла!

– Это не дыра, – задумчиво возразил Дайра. – Это одно из родовых владений моей матери, она завещала его своей любимице Лависе. Все основательно подзабыли о том, что посреди умершего слоя когда-то стояло это поместье. И уж тем более никто не предполагал, что оно всё ещё существует. Лависа превратила дом в надёжное укрытие. И вряд ли кто-то легко отыскал бы меня здесь…

– Если бы не я?

– Если бы не ты, – спокойно подтвердил Дайра без малейшего раздражения. – Твой след, вероятно, смогли поймать все, кому это было интересно. И мы совсем скоро узнаем, кто тут самый заинтересованный. Я подозреваю, кого мы увидим первым, но возможно, что всё обернётся иначе.

Мне стало сразу стыдно, досадно и безумно тревожно.

– Ох, я, получается, подставила тебя?! Раскрыла твоё убежище?!

– Получается, раскрыла. Но не тревожься, я тебя не виню, – улыбнулся он. – К тому же, в мои планы и не входило сидеть тут вечно. Так что днём раньше, неделей позже, неважно… Алиша?

Я взглянула на него.

– Выше нос! – строго сказал Дайра, но не выдержал и широко улыбнулся.

– Что ты меня, как маленькую, утешаешь?! – возмутилась я. – Объясни лучше, с кем война?

Дайра пожал плечами:

– Есть тут такой по соседству… Великий бессмертный маг. Он выяснял отношения ещё с моим дедом. С моим отцом они продолжили. Ну а я закончить постараюсь.

– Что он хочет?

– Да много чего… – неохотно хмыкнул Дайра. – Устремления его ничем не ограничены. Но для начала он хочет заполучить Морлескин.

– В смысле – замок?

– В смысле – мир, – Дайра развёл руками. – Морлескин – это изначальное место. Мало того, что этот мир сам себя воспроизводит, меняется, расширяется, его уроженцы – большинство, по крайней мере – способны менять реальность. Причём не только ту, которая рядом, но и ту, что находится довольно далеко, даже за гранью. Амазор мог бы стать таким же изначальным местом, но… Он практически безлюден, там всё в руках бессмертного хозяина, менять реальность в Амазоре умеет только он один, а это уже путь в никуда…

Дайра рассеянно потёр лоб и замолчал.

– Ноэль невероятно силён, – продолжил Дайра, подумав, – Подмять под себя всё мироздание ах как хочется, но ему не разорваться, он не может быть во многих местах сразу. А в Морлескине есть кое-что, что помогло бы его магии оказаться сразу везде. Вот поэтому сначала Ноэль пытался у моего деда Морлескин купить, а когда не вышло, решил забрать вожделенное силой.

– А ты пробовал с ним поговорить?

– Незачем – отрезал Дайра. – Ноэль Амазорский не понимает слово «нет».

– А ты с ним знаком?

– Нас друг другу не представляли, – кисло усмехнулся Дайра.

– Тогда откуда ты знаешь, что он понимает или не понимает?

– Отец рассказывал. Он с ним не раз пытался договориться.

– А сам ты Ноэля не видел?

Дайра неопределённо пожал плечами:

– Понятия не имею. Говорят, этот почтенный старец любит бродить по мирам инкогнито и в фальшивом обличье. Так что могли и видеться.

– Старец!.. Да этот старец выглядит твоим ровесником!

Дайра с любопытством посмотрел на меня:

– А ты откуда знаешь?

Надо было, конечно, сказать правду. Сразу всю. Но я решилась только на её часть.

– Меня никто не захотел проводить в Морлескин, ни Ольгер с Костой, ни Брилле. Пришлось огородами идти, через Амазор. Так что познакомилась с Ноэлем.

– Не устаёшь меня удивлять, – проворчал Дайра. – Даже не спрашиваю, как тебе это удалось.

– Случай свёл с одной чокнутой, но полезной горной крысой. Она… в смысле он меня и провёл.

Совсем позабыла я о несчастном скатти. Надеюсь, он дождётся меня.

– А, – коротко отозвался Дайра. – Понятно… Так о чём я?

– О том, что Ноэля не остановить.

– Нет, не так. Нельзя его убедить отказаться от его планов. А остановить его, как и любого, можно. Надо только знать, как, и идти до конца.

– И ты знаешь, как?

Дайра кивнул:

– Думаю, что знаю. Есть пара вариантов.

– Даже пара?! Но он великий и бессмертный, и всё такое прочее, а ты?!.. Как ты сможешь его остановить?!

– Да, я просто человек. Но… – Дайра улыбнулся. – Я очень хорошо подумал, и ещё раз, и ещё. И кое-что придумал. К тому же я не один. Я решаю, что делать, и отвечаю за свои решения, но я не один.

– Но как ты собираешься его остановить?! Ведь убить его практически невозможно! Наверное…

Дайра только пожал плечами:

– Не попробуешь – не узнаешь.

– А что такого есть в Морлескине, что ему так нужно?

– Есть по эту сторону грани одна субстанция, великий и незаменимый инструмент магической практики. И так сложилось, что она в наше время имеется в единственном месте – в Морлескине, и княжеская семья хранит её и следит за расходованием. Но… – Дайра стал очень серьёзным. – Сейчас тебе совершенно не нужны подробности об этом.

– Почему?

– Для твоей безопасности. И… – он покусал губы, но всё-таки с усилием договорил. – И для моей безопасности тоже.

– Не поняла. Ты считаешь, что я разболтаю направо и налево?!

– Нет. Я всего лишь не хочу создавать ситуацию, когда тебе придётся совершать ради меня подвиг, – отрезал Дайра, резко встал, подошёл к стеклянной стене, выходящей на озеро, сунул руки в карманы и замолчал, отвернувшись.

– Я хочу тебе помочь, – буркнула я ему в спину.

– Это прекрасно, спасибо, – спокойно сказал он. – Лучшая помощь мне сейчас – это возвращение домой, за грань.

Я не ответила.

Дайра кашлянул и заговорил негромко:

– Люди уязвимы, Аля. Все уязвимы. У некоторых слабые места на поверхности, у других надо долго искать. И у меня есть слабые места, и искать их совсем недолго. Но если за брата я не так уж сильно переживаю: он мужчина, он сильный ведьмарь, он всю жизнь справляется сам, справится и на этот раз…

Дайра замолчал, опустил голову.

– А ты, Алиша, – сказал он после паузы. – Ты – другое дело. Ты – моё самое слабое место. И добрая половина – если не больше – из тех, кто нас здесь окружает, видят меня насквозь, как стеклянного. И они знают или мгновенно узнают, если пока не в курсе, что ты для меня значишь. И давить будут на самое больное, чтобы наверняка. Ты – моё самое больное. Если Ноэль станет давить на меня, угрожая тебе, я сломаюсь. А ломаться мне нельзя, тогда мой мир окончательно развалится и сгинет… Я не хочу делать этот выбор.

У меня слёзы на глаза навернулись, так уверенно и одновременно обречённо звучал его голос.

– А почему ты… почему ты всё это говоришь, повернувшись ко мне задом? – возмутилась я, чтобы хоть чем-то, хоть каким вздором перебить собственное отчаяние.

– Не задом, а спиной, вообще-то, – фыркнул Дайра и обернулся.

Нет, его глаза, в отличие от моих, были сухими. Дайра взглянул мне в лицо и через секунду заулыбался, сначала неуверенно, а потом всё шире и шире.

– Опять лыбишься?! – вздохнула я, глотая слёзы. – Что на этот раз?

– А причина не изменилась, – он пожал плечами. – Мне всё так же хорошо, когда я тебя вижу… Не надо расстраиваться, Алиша, не плачь. И, пожалуйста, позволь Лависе проводить тебя домой.

– Дайра, а зачем? Будто бы твои враги меня в Питере не достанут, если захотят.

– С тобой там будут Ольгер, Коста и Лависа. Втроём они способны положить армию средних размеров.

Косте я бы, пожалуй, доверилась. А насчёт Лависы с Ольгером… Нет уж, дудки. Знаю я, что такое довериться Ольгеру.

– С таким же успехом все они могут быть здесь с нами обоими, – сказала я как можно увереннее. – Пусть здесь кладут армию средних размеров! Не уйду я никуда!

Он только руками всплеснул.

– Дайра, я пришла сюда не для того, чтобы сказать тебе, какая ты сволочь. Хотя и для этого тоже… Я искала тебя, потому что… – я подошла к нему и взяла за руку. – … потому что я хочу быть рядом.

– В жизни не слышал ничего более замечательного, – пробормотал Дайра, судорожно сглотнув. – Одно плохо: ты вообще не поняла, что я тебе только что сказал.

– Я поняла.

Дайра попытался вынуть руку из моей ладони, но я вцепилась.

– Я услышала всё. Я всё поняла. Не беспокойся обо мне. Ноэль ничего мне не сделает! Тебе не придётся делать выбор! Не придётся меня прятать!..

Дайра страдальчески поморщился и покачал головой:

– Алиша, я сейчас не сказки рассказывал. Пойми, что всё очень серьёзно…

Я уже открыла рот, чтобы его перебить, но не смогла сделать вдох. Заболело сердце, и чем настойчивее я старалась вздохнуть, тем всё острее становилась боль.

– Аля, что с тобой?! – ужаснулся Дайра и подхватил меня, потому что я уже почти падала. – Ты побледнела… Тебе плохо? Где болит?

Я чувствовала, как по моим вискам стекает пот, даже не каплями, а струйками. Сердце немного отпустило, но дышать было по-прежнему трудно.

– Лависа! – крикнул Дайра, усаживая меня на край софы.

Она прибежала почти мгновенно. Так же, как и Дайра, присела у моих ног, заглянула мне в лицо.

– Что с Алишей? – в панике уточнил Дайра. – Ты можешь понять, в чём дело?

– Ну-у-у, – задумчиво протянула Лависа, оглядывая меня. – Если бы она была местная, я бы сказала, что она только что потеряла своего метаморфа. Но так как метаморфа у неё нет…

– Есть, – прошептала я, пытаясь взять себя в руки и восстановить дыхание. – У меня есть метаморф.

– Да? – недоверчиво скривилась Лависа. – Ну, тогда, скорее, «был» … Дайра, успокойся. С ней всё будет в порядке очень скоро. Первый раз от обрыва связи всегда такая отдача, с непривычки.

– Со мной уже всё хорошо, – согласилась я, стараясь не очень резко кивать, а то в глазах темнело.

– Я принесу воды, – сказала Лависа, выпрямляясь в полный рост. – Твоя девушка, Дайра, выглядит так, будто она от замка сюда пешком по пустыне дотопала.

– А я дотопала, – подтвердила я решительно и взглянула на Дайру. – Пешком, да.

Дайра побледнел.

– Не волнуйся. Я была не одна, со мной был Райс.

– Райс?! – чуть ли не взвизгнула Лависа уже с порога комнаты и резво вернулась. – Где ты подцепила этого вонючего огрызка?!

– Там, где ты его бросила умирать. В отеле, в ванной.

– Ох, не знала я, что он ещё жив! Знала бы – вернулась, – прищурилась Лависа. – А ты зачем всякую падаль подбираешь?! Добить надо было!

– Я не добиваю раненых! – возразила я, возможно, слишком уверенно. Лучше бы не зарекаться. Кто знает, что там за раненый может попасться иногда.

– А я добиваю, – недобро ухмыльнулась Лависа. – Особенно амазорских крысёнышей!

– Девушки, прекратите! – повысил голос Дайра. – Лависа, ты хотела принести воды!

Лависа снова пошла к двери, но на пороге всё-таки обернулась и выпалила мне:

– И я бы никогда не оставляла ноэлевского прихвостня наедине со своим метаморфом, если бы у меня он был. Ты же оставила – и вот чем это закончилось!

– Я не оставляла!.. – вскинулась я.

– Ну, всё! – рявкнул Дайра. – Замолчали обе! Я с вами с ума сойду! Лависа, немедленно проверь всё внутри периметра и прилегающую территорию. Найди этого вашего Райса! И метаморфа Алиши, жив он ещё или уже мёртв, тоже отыщи. Я хочу понимать, что здесь происходит!.. А воды я сам принесу.

Глава 18

Дайра принёс большой кувшин и налил мне три стакана подряд, терпеливо дожидаясь, пока я маленькими глотками осторожно их опустошала. Потом откуда-то из встроенного ящика вынул подушку в бархатной наволочке и странный плед, сплетённый из каких-то мягких невесомых канатов, и велел мне прилечь.

Чувствовала я себя уже нормально, но, судя по тому, как Дайра на меня посматривал, у него было другое мнение.

Дайра ушёл куда-то внутрь дома, а я легла и уставилась в потолок.

Вода в этом странном месте была прохладной и вкусной. Подушка – упругой и приятной наощупь. Странный плед – лёгким, но слишком тёплым. А настроение моё… А не было его совсем, настроения.

Я не хотела, чтобы Дайра отправлял меня назад. Разумеется, я собиралась сопротивляться, как смогу, но я столько раз слышала от Дайры, что меня надо было «силой в мешок», и теперь всё выглядело так, будто этим в конце концов и закончится. Дело, видимо, за подходящим мешком.

Ещё мне было плохо от одной мысли, что по моей вине мог умереть Райс. А ведь, скорее всего, именно так и произошло, иначе с чего бы у меня случился этот странный приступ. Я-то не только дошла к своей цели, не только лежу, пачкая стильную софу извазюканными в пепле штанами, но и пью в своё удовольствие чистую вкусную воду. А несчастный скатти…

Рассказ о странной неведомой войне между Морлескином и Амазором, о которой ни слова не произнёс Ноэль, был уже последней каплей. Эта война, похоже, занимала все мысли Дайры. А я вмешалась самым дурацким способом. Как мне удалось вломиться в тщательно скрываемое убежище, кто растолковал бы… Конечно, Дайра не будет меня винить, но зато Лависа, похоже, готова меня живьём сожрать за то, что я подвергла опасности её подопечного. Впрочем, если и правда что-то случится из-за меня, я и сама себя живьём сожру.

Не в силах больше просто так лежать, я села, выпила ещё немного воды на всякий случай, а потом поднялась с софы. За окном было чуть светлее, но всё ещё темновато. Внизу призывно мерцало озеро, на лёгком ветру покачивались ветви, которые можно было разглядеть у самой воды. На пустом балконе никого и ничего не было, кроме непонятного тёмного пятна в том месте террасы, где из балкона вырастал странный «причал».

Я вышла сначала в холл, а оттуда на террасу.

Воздух был прохладным, пахло свежей листвой, а снизу немного тянуло гнилой водой. Я прошла по широкому «причалу», вглядываясь в берега, но ничего было не видно. Возвращаясь обратно на балкон, я наклонилась над тёмным пятном. Это оказалось небрежно брошенной одеждой. Рядом стояли поношенные туфли-мокасины.

За моей спиной раздался шелест, а потом мерные хлопки, всё громче и громче. Кто-то подлетал к террасе. Я ещё и оглянуться на звук не успела, как прочная площадка под ногами заметно дрогнула и затряслась, скрипнули и чуть просели уходящие в воду подпорки.

Когда вибрация «причала» сошла на нет, и я оглянулась, меня скрутил такой ужас, что я на ногах едва удержалась.

Прямо передо мной сидела тварь размером со слона. Клыки в разные стороны, капающая слюна из широкой жабьей пасти, уродливые шипы на крыльях… Видела я уже такую красоту, но с очень большого расстояния. А теперь тварь сидела в паре метров от меня, гипнотизировала меня взглядом шарообразных жёлтых глаз навыкате и норовила залить меня густой слюной.

Даже не знаю, кричала ли я или, может быть, визжала, но сил повернуться и побежать у меня не было, я просто пятилась и пятилась, пока не наткнулась спиной на кого-то, и вот тогда заорала в голос.

– Аля, ну, что ты? Тише, тише, моя хорошая… – Дайра крепко обхватил меня и прижал к себе. – Не надо бояться, всё в порядке!

– Но это же… этот… горгун!

– Да, это горгунья, – спокойно согласился Дайра. – Но это хорошая горгунья.

Дайра погладил мои плечи, успокаивая, потом махнул рукой горгуну:

– Лависа, прекрати! Что за детские выходки?!

На моих глазах горгун стал оседать, словно таять. Из бесформенной груды каких-то ошмётков, слюны и пены показалась обнажённая Лависа, лохматая, как чёрт, раскрасневшаяся и злющая. Остатки распавшейся плоти горгуна исчезли, и у ног Лависы, которая принялась неторопливо натягивать штаны, осталось лежать неподвижное тело горной крысы. Где уж горгунья Лависа тащила его, в пасти, в когтях или под мышкой, я так и не успела понять.

– Райс! – я побежала к скатти.

– Живучая дрянь, – усмехнулась Лависа, одеваясь. – Ну, ничего, теперь это точно ненадолго.

– А второй? – уточнил Дайра.

– Если ты про её метаморфа, то я никого не нашла, – отозвалась Лависа. – Скатти сожрал, быть может, или закопал где, прежде чем сам едва не подох. Одно хорошо, в таком состоянии он вряд ли смог сообщить хозяину о нас. Хотя гарантии нет, конечно. Защитное заклятье практически стёрто, словно стадо варзаков прошло. А всего-то какая-то девчонка просочилась…

Я положила руку на бок крысы и быстро проверила, что с Райсом. Его сердце билось слишком медленно, кровь почти не бежала по сосудам, почки не работали… Но я всё ещё могла ему помочь!

Дайра присел рядом со мной.

– Мы ещё поищем, – произнёс он сочувственно. – Найдём твоего метаморфа.

– Да чего его искать, – вздохнула я и приподняла обвисшее крысиное ухо. – Вот он, мой метаморф.

Глаза Дайры округлились.

– Неожиданно, – сказал он наконец и посмотрел на меня как-то необычно. Недоверчиво. Докатилась! Вот чего мне сейчас не хватало, так это недоверия Дайры!

– Я не знаю, что ты подумал… Но мне надо его полечить, немедленно!

– Я ничего пока не подумал, – загадочно буркнул Дайра и повернулся к Лависе. Та уже оделась и стояла, глядя на меня как на первого врага.

– Ты ведь можешь?.. – начал Дайра, обращаясь к Лависе. Он повёл рукой над телом скатти, описывая круг.

– Могу, – ледяным голосом подтвердила Лависа.

– Сделай, пожалуйста, – спокойно попросил Дайра, но пышущая гневом Лависа даже не шевельнулась.

Дайра нахмурился, выпрямился, шагнул к Лависе и принялся что-то говорить настолько тихо, что я не услышала.

Лависа помрачнела, тряхнула гривой и, не глядя больше ни на кого, наклонилась над скатти, схватила его за задние лапы и, немного напрягаясь, но только немного, волоком потащила его в дом. Фантастической силы женщина…

– Куда она его?!

– Не волнуйся, Лависа сделает всё, что нужно. Она надёжно спрячет скатти и примет меры, чтобы он не пришёл в сознание в неподходящий момент, – пояснил Дайра. – Нужны заклятья особой настройки. Лависа и сама многое умеет, и у неё тут есть небольшой запас особых заклятий к случаю. Дело своё она знает. Подвалы в этом доме подходят для этого как нельзя лучше… И не переживай, лечебные заклятья у неё тоже пока не перевелись. Скатти выживет.

– А что твоя Лависа такая стерва злющая?

– Жизнь у неё не сахар, и работа нервная, – угрюмо ответил Дайра. – Не опасайся её, она преданный друг.

– А то, что твой преданный друг нанялся к Ноэлю?

Дайра усмехнулся:

– То была часть моего плана. К сожалению, кое-что пошло не так. Ноэль сделал первый шаг, Лависе ничего не оставалось, как вызвать меня и сорвать с места…

Произнося это, Дайра смотрел поверх моего плеча туда, где был выход на террасу, и речь его становилась всё медленнее, медленнее, пока он не замолчал на полуслове.

– Здравствуй, Дайра! – услышала я за спиной голос Сильяны.

– Здравствуй, сестричка, – ответил Дайра без особого энтузиазма, но заставил себя вежливо улыбнуться.

Я обернулась.

Сильяна шла к нам, медленно и грациозно покачивая бёдрами. Как я раньше не разглядела в ней повадки большой кошки? Сбила она меня с толку своими пичужками и зайчишками. Внезапно меня как током шибануло. Вот, значит, что такое этот живой лес в её особняке… Охотничьи угодья! Когда хочется полакомиться, не вставая с дивана.

Непонятно было, откуда у меня в голове сложился этот вывод, но я знала, что права.

– Ты её ждал, как самую заинтересованную? – тихонько спросила я у Дайры.

Он как-то странно дёрнул щекой и ничего не ответил.

– Ты же вроде знать не хотела, где Дайра? – уточнила я, когда Сильяна поравнялась с нами.

Она целый спектакль разыграла. Вздрогнула, запнулась, словно мой вопрос её напугал, потом развернулась в мою сторону и с недоумением оглядела меня с головы до ног. Её губы перекосила презрительная усмешка, и как ни в чём не бывало, Сильяна снова обратилась к Дайре.

– Это мёртвая вода?! – восхитилась она, указывая на блестящую поверхность внизу. – Я не ошибаюсь?

– Не тебе ошибаться в таких вещах, – усмехнулся Дайра.

Сильяна одобрительно покивала, оглядываясь.

– Ты выбрал хорошее место, – сказала она уверенно. – И ты выбрал хорошего мага в помощники. Укрытие практически совершенно. Мне жаль, что все твои усилия оказались бессмысленными, но ты сам виноват. Вот так стараешься, стараешься, а прибегает юная неопытная дурочка, и ты весь, как на ладони. Женщин ты никогда не умел выбирать правильно…

– Сильяна, прекрати своё выступление, здесь не театр, – сухо перебил её Дайра. – Что тебе нужно? Я думал, у регента Морлескина слишком много дел, чтобы бегать за мной по пятам. А тебе, что ли, заняться нечем?

– Я бы не бегала за тобой, князь, если бы у меня не закончилась краппа! – фыркнула Сильяна. – Без краппы-то ещё не так заскучаешь! Не хочешь прекратить эти бессмысленные прятки и сделать, наконец, то, что ты должен?!

Дайра вопросительно вздёрнул брови:

– И что же я, по-твоему, должен?

Сильяна вспыхнула:

– Дайра, ещё немного, и Морлескин превратится в пустыню! Мир постепенно уменьшается до размера замка и окрестностей! Без краппы даже мы, сильные ведьмари, не можем всё это исправить. Почему я должна объяснять то, что тебе известно не хуже, чем мне?! Да, ты не можешь сам пользоваться краппой, так отдай её тому, кто может!

– Я же уведомил всех, кого это касается: я временно прекратил выдачу краппы, – невозмутимо сказал Дайра. – Как и продажу на сторону.

– Насколько «временно»?!

– Пока жив Ноэль Амазорский, – усмехнулся Дайра.

– О-о-о, как ты наивен! – Сильяна стала совершенно похожа на разъярённую кошку. – Ты – сдохнешь!.. – выкрикнула она, тыкая в Дайру пальцем, потом указала на себя. – Я – сдохну! – она покрутила головой и ткнула в меня. – И она – сдохнет! И все, кто вокруг, тоже сдохнут!.. А Ноэль всех переживёт!

Дайра пожал плечами:

– Что ж, это очень грустная перспектива. Но я ещё раз повторю специально для любимой, но бестолковой сестрички: пока Ноэль охотится за краппой, она останется в том укрытии, куда я её поместил. И не кричи, это не поможет. Я всё прекрасно понимаю и все риски вижу. Но другого пути нет. Если я сохраню краппу, Морлескин возродится из единственного оставшегося камня, из последней травинки… А если краппа попадёт в руки Ноэля, я бы не хотел в таком мироздании дожить до пенсии…

– До чего? – уточнила Сильяна, всё ещё красная от ярости.

– А, забудь, – отмахнулся Дайра. – Тебе эта экзотика не грозит, сестричка.

– «Сестричка» … Как нравится тебе это слово! Любишь подчеркнуть место, которое ты мне определил!..

– Извини, перебью! – повысил голос Дайра.

Он пару секунд молчал, потом тяжело вздохнул и шагнул ко мне.

– Мне надо сказать Сильяне несколько слов, – тихо произнёс он, наклонившись совсем близко. – Я уверен, тебе не стоит это слышать. Мои слова будут ей неприятны настолько, что Сильяна не простит никого, кто станет их невольным свидетелем. Не хочу, чтобы её гнев пал на тебя. Пожалуйста, подожди меня в доме. Я закончу этот разговор и приду.

– Конечно, – я тронула его ладонь, поспешно сжала её, выпустила и пошла обратно в холл со стеклянными стенами.

Жаль, что я не умею читать по губам.

Дайра и Сильяна стояли лицом к лицу, я видела их профили. Видела, как Дайра медленно, подбирая слова, говорит что-то такое, от чего Сильяна бледнеет и кусает губы. Пару раз она пыталась что-то возразить, но последнее слово осталось всё-таки за Дайрой. Он выглядел печальным, но совершенно уверенным. Кажется, он очень правильно попросил меня уйти. На лице Сильяны к концу разговора осталась одна обречённая решимость. Она дослушала своего двоюродного брата и, ничего больше не сказав, пошла в дом.

Дайра тоже развернулся и прошёл по длинной открытой площадке почти до самого конца. Так и остался там стоять и смотреть на воду.

Сильяна вошла в холл и остановилась в двух шагах от меня.

– Дайра сам выбрал свою судьбу, – произнесла она ровным бесстрастным голосом.

– Ты это уже говорила.

– Верно. Повторяю, потому что пытаюсь объяснить тебе то, что сейчас произойдёт, – пояснила Сильяна с кривой улыбкой. – Итак. Никому и никогда ещё не удавалось унизить меня и остаться безнаказанным…

– Ох, да что же Дайра тебе наговорил?! – испугалась я.

– Дайра? Сейчас ничего такого, чему бы я удивилась, – фыркнула она. – Дайра унизил меня уже давно, когда отказался от меня. Он жестоко поплатился бы, если бы я его не любила. Я не прощаю мужчин, которые мной пренебрегают. Я не простила и Дайру, но не смогла причинить ему боль, поэтому ты всё ещё жива.

Я чуть было не вякнула, что Сильяна и это уже говорила.

Вместо этого я зачем-то спросила:

– А Дайра знает, что ты выходишь замуж за Ноэля?

– А зачем ему знать? Пусть умрёт в безмятежном неведении. Ему всё равно не понять, к чему стремится каждый сильный ведьмарь, неважно какого он пола. Я могла бы осуществить свою мечту здесь, в Морлескине, если бы князь Дайра умел правильно выбирать женщин. Князь Дайра мог бы стать мужем самой влиятельной ведьмарки мироздания, – Сильяна мечтательно усмехнулась и посмотрела мне в глаза с торжеством, будто её мечта странным образом только что сбылась. Потом её торжество растаяло. – Но нет так нет. Зайду с другой стороны. Ноэль Амазорский – весьма неплохая партия, уж точно не хуже. Он силён, опытен и велик, в нём так и горит жажда могущества. Сильный наследник – это всё, чего ему не хватает. Я дам ему то, что ему нужно, он даст мне то, чего я хочу.

Я пожала плечами:

– На твоём месте я бы не была так уверена в результате. Ген магической силы у Ноэля какой-то ленивый и тяжёлый на подъём, потомству передаётся очень неохотно. К тому же наследник уже есть: юная неопытная дурочка, но, как сам Ноэль говорит, очень перспективная.

Сильяна прищурилась. Наверное, читала мои скачущие мысли.

– О, нет… – пробормотала она, тяжело сглотнула и мелодично засмеялась. – А впрочем, всё одно к одному.

– Попытаешься меня убить?

– Не-е-ет, – снова засмеялась она. – Это было бы слишком просто.

– Просто?

– Ты знаешь, что это за озеро? – Сильяна мотнула головой за окно.

– Мёртвая вода.

– Ты слышала мои слова, но ты не знаешь, что это. Защитное заклятье мёртвой воды длительное и смертоносное. Никто не живёт в этой воде, и ничего в ней не растёт. Только холоднокровные существа могут некоторое время находиться в ней. А человек или теплокровный метаморф, глотнув мёртвой воды или вдохнув её, умирает мучительной смертью через пару минут. Так что здесь и сейчас убить тебя слишком просто: плюх – и всё. Но это совершенно не нужно. Я хочу для тебя другого. Тебе я с удовольствием причиню боль, такую, против которой нет лекарств.

От её мелодичного вкрадчивого голоса, а особенно от того, что она говорила, мне стало не по себе. Оставаться наедине с Сильяной мне больше не хотелось, страшновато как-то. Я оглянулась на Дайру. Он уже шёл по взлётно-посадочной полосе Лависы к дому и, увидев меня в окне, улыбнулся.

– Смотри, смотри, – холодно бросила Сильяна. – Любуйся и запоминай. Хорошенько запоминай. Это был его выбор, конечно. Но не будь тебя, ему не пришлось бы выбирать. Так что это ты забрала его у меня, теперь живи с этим!

Краем глаза я заметила, как её ладони сложились в какое-то сложное сплетение пальцев, посыпались какие-то зелёные искорки, и Дайра… запнулся и упал на колени. Его лицо стало по-детски удивлённым, он качнулся, бессильно согнулся вперёд, медленно завалился на бок и, соскользнув с неогороженной площадки, рухнул вниз. Раздался громкий всплеск.

Я закричала, прижав ладони к губам.

– Ох, я как-то не планировала бросать его в это жуткое озеро, – разочарованно протянула Сильяна. – Но ты не переживай, мёртвой воды он не наглотается. Он уже не дышит…

Я рванула из дома на балкон, к тому месту, откуда Дайра сорвался в воду.

В посветлевшей рассветной дымке хорошо были видны круги на воде.

Поверхность лениво отсвечивала, озеро казалось тёмным и бездонным.

Цепочка мелких пузырьков, вырвавшихся на поверхность, как током меня ударила. Что же я стою и пялюсь в воду? «Он уже не дышит»! Дышит. Дышит, и ему нужна моя помощь, немедленно, или будет по-настоящему поздно. Я потом выясню, глубоко там или мелко, видно что-нибудь или нет. Прямо там на месте и разберусь…

Я стянула рубашку и скинула туфли, взялась за пояс штанов, и тут промелькнула мысль: «Да, как же, разберусь я. На дне? Не умея плавать? Под водой, которая убивает?.. Интересно, как это у меня получится?» Мысль мыслью, а штаны я всё же сняла. И тут же новый вопрос: «Зачем раздеваюсь, время теряю? Разве лёгкий амазорский костюмчик помешает мне утонуть?»

А потом началось непонятное.

Сначала заломило поясницу. Потом сдавило голову, да так, что глаза из орбит полезли. Следом заныли суставы, будто решили развалиться тут же. И всё сильнее и сильнее. Я на несколько секунд даже позабыла, а кто я вообще такая и что здесь делаю. Рухнув на колени и обняв себя за плечи, я закричала, но пока больше от страха, чем от боли. А через мгновение вдруг оказалось, что руки мои укорачиваются, и вот я уже не могу обнять себя маленькими и почти прозрачными ручонками. Кости плеч и предплечий стали совсем короткими, а пальцы, наоборот, вытянулись, и между ними начали вырастать прозрачные перепонки… И ноги – они уже не держали меня. Уже не было коленных суставов, уже не на чем мне было стоять, и я мешком завалилась на бок, чувствуя, как распирает тело, и оно превращается в бочонок, а из поясницы что-то растёт, что-то тяжёлое и плоское… И воздух. Куда-то делся свежий и вполне приятный воздух тайного оазиса. Дышать внезапно стало практически нечем.

Я пыталась крикнуть, но не могла издать ни звука. Пыталась встать, но не могла нащупать твёрдую поверхность тем, что осталось от рук и ног. Попробовала заглянуть себе за спину, чтобы увидеть, что там у меня такое выросло, но бочкообразное тело плохо слушалось, а глаза… Я сначала вообще не поняла, что они такое видят. Все цвета потускнели, а всё, что я могла разглядеть вокруг, стало огромным и искажённо-вогнутым.

Но некогда было разлёживаться и оглядываться. Потом буду удивляться. Сейчас главное – Дайра. Я напрягла все мышцы и послала собственное тело вверх. Подпрыгнула в воздух и свалилась в воду…

Вода оказалась холодной и мутной. Но видимость сохранялась вполне приличная. Да и задышала я нормально, как ни в чём не бывало.

Первым делом нужно было найти след, те самые пузырьки воздуха. Сначала я ничего не увидела. Потом очень-очень слабую короткую цепочку пузырьков заметила далеко внизу. Значит, вниз. Быстрее, быстрее… Даже хорошо, что в этом озере ничего не растёт. Зато видно всё до самого дна. Видно тёмное пятно и взмученное облако донного песка вокруг.

И чем ниже я опускалась, тем больше и больше становилось пятно. И тем больше и больше становился Дайра. Он был огромным, настоящим великаном.

И вот он, главный вопрос дня, задвигающий все остальные. Как мне, такой маленькой, без рук поднять наверх это огромное беспомощное тело? Я так легко нашла его, но так я не смогу спасти Дайру. А если снова стану человеком прямо здесь и сейчас, то и сама погибну в мёртвой воде, и Дайре не помогу.

И тут длинное гибкое тело стремительно скользнуло откуда-то сверху. Это был молодой питон… Ловкий, грациозный. Прекрасный! Его не портил даже свежий страшный рубец на мускулистой спине. Проплыв туда-сюда и описав круг над Дайрой, питон принялся примериваться, как бы ловчее обвиться вокруг неподвижного человека. Он пытался подлезть под ноги, но не вышло. Тогда питон стал раскачивать тело, чуть сдвинул, перевернул и обвился, свернув петлю под мышками у Дайры. Напрягаясь, медленно-медленно питон оторвал человека от дна и принялся выбираться наверх.

Я только рядом плыла, не сводя с них глаз. Только бы питон не выронил свою ношу. Да, глубоко, но поверхность всё ближе и ближе…

Питон вынырнул на поверхность, я тоже высунулась наружу.

Гигантская выносная площадка над озером была теперь заоблачно высока. И человеку-то из воды на неё не забраться, а тем более питону.

Питон тоже всё понимал. Он медленно, но уверенно принялся тащить Дайру к берегу. Я последовала за ним и, когда питон, наконец, выпустил Дайру, оставив его на самой границе воды и травы, я тоже остановилась там, где ещё могла нормально дышать.

Ещё несколько секунд, и вспухшие ошмётки змеиной плоти растаяли на травке, а огромный татуированный мужчина ступил по щиколотку в воду и ладонями размером с ковши карьерного экскаватора зачерпнул меня и вынул из озера.

Он что-то сказал, но звук отдался во мне лишь болезненной вибрацией. Мужчина положил меня на траву. Я отчаянно пыталась дышать, но снова было нечем. И я, наконец-то, осознала, что для того, чтобы дышать на суше, а также слышать и нормально видеть нужно не лежать, трепыхаться и страдать, а просто вернуться в свой изначальный облик.

Это тоже оказалось неприятно. Но, во-первых, не так больно, а во-вторых – очень быстро.

Вроде бы вот уже и руки-ноги я видела перед собой нормальные, а голова всё ещё кружилась и никак было не сосредоточиться.

– … ну же, сестрёнка, очнись скорее! – услышала я настойчивый голос Косты и почувствовала, как его рука треплет меня по спине, и длинные твёрдые ногти ритмично впиваются мне где-то повыше лопаток, пытаясь расшевелить.

– Очнулась, очнулась. Не царапайся! – я, наконец, полностью овладела собой. Словно и не было тех минут под толщей мёртвой воды.

Дайра.

Он лежал рядом, неподвижный, белый, с синими губами. Я подвинулась к нему, склонилась, прилегла ему на грудь, одновременно прислушиваясь и всматриваясь.

Он не дышал. В лёгких – вода мёртвого озера. Сердце остановилось совсем недавно. Мозг ещё отчаянно цеплялся за жизнь.

– Всё будет хорошо, – прошептала я Дайре.

Я знала – чисто теоретически – правила первой помощи при утоплении, но никогда сама ничего подобного не делала. А теория тут точно не помогла бы. Но сейчас у меня были лекарские способности, на них и пришлось надеяться. Я только повернула Дайру на бок, чтобы дать воде вытечь.

Наверное, со стороны это выглядело так, будто какая-то дурочка делает трупу бесконтактный массаж. Но какая разница, как это выглядит? Только бы всё получилось.

Мёртвая вода довольно быстро покинула лёгкие. Я несколько раз проверила, чтобы ни капли не осталось. Я медленно прошла каждую воспалённую альвеолу, снимая отёк и убирая ожоги. Сердце запустилось не с первой попытки, но мало-помалу разогналось до нормального ритма сокращений.

А вот мозг очень хотел, но не мог работать в полную силу. И постепенно угасал несмотря на то, что последствия от встречи с мёртвой водой я практически убрала.

Виной этому была, конечно же, магическая атака Сильяны.

И снова я пристально вгляделась. Вроде бы ничего, никаких следов. А след должен был остаться. Наверное, он лежит где-то глубже, в слоях, незаметных обычному внутреннему зрению.

Что ж, полезем в эти глубины.

Первым делом я увидела у Дайры уже знакомую мне сеть. Но увиденное меня не порадовало. Сеть была вроде бы целой, но абсолютно мёртвой. Нити истончённые, сухие, цвета серой придорожной пыли. Поработать бы над этим, подумать, попробовать что-нибудь сделать… Но это после, сейчас важнее другое.

Оказалось, это было очень глубокое повреждение. Если бы дело дошло до вскрытия, оно бы ничего не показало, умер человек, и умер, а от чего – непонятно. Это была не материальная дыра, а разрыв энергетического слоя. Жизнь почти ушла из тела Дайры, когда я докопалась, наконец, до этого разрыва. Его надо было закрыть, а энергии – добавить хотя бы до минимума, чтобы разбудить мозг, дальше он справится сам.

Закрыть я смогла, как всегда – просто представляя то, как должно быть. С энергией получилось не сразу, но я всё же сообразила, что, когда под рукой нет хорошего источника, энергию надо отдавать свою.

А потом у меня наступил полный упадок сил и отупение. Я так и сидела на травке, смотрела, как Дайра начинает шевелиться, открывает глаза, фокусирует взгляд на мне.

– Что с тобой? – проговорил он удивлённо. – Почему ты голая?

– Купалась, – коротко буркнула я.

Дайра нахмурился, тяжело приподнялся и сел, с удивлением разглядывая себя, меня, дом с балконом и озеро. Вспомнил что-то, схватился за шею, помял, тяжело и глубоко вздохнул. Бросил взгляд поверх моей головы, и брови его поползли вверх:

– Эти откуда тут?

Я оглянулась. От дома к нам шли Ольгер и Коста. Коста уже не только надел свои штаны, но и отыскал мои тряпки. А Ольгер выглядел и вовсе феерически: его одежда – морлескинский дорожный костюм, по всей вероятности – была изодрана и испачкана кровью, а левые ухо, висок и щёку украшали глубокие параллельные царапины, кровь из которых ещё капала.

– Держи, сестрёнка, – Коста сунул мне мою одежду.

Я просто бросила её себе на колени. Вскакивать и одеваться сил не было. Да и какая разница? Никого из этих троих я не стеснялась даже сейчас, когда они все на меня смотрели. Наверное, вживаюсь постепенно в эти странные обычаи: одежда нужна для тепла, красоты и удобства, ещё иногда, чтобы статус продемонстрировать, а вот приличиями заморачиваться ни к чему.

– Поздравляю, – серьёзно сказал Дайра, когда Ольгер тяжело уселся рядом.

– С чем? – буркнул тот.

– Как «с чем»? Давненько я тебя не видел в этом обличье. Не надеялся уже.

– А, – лениво протянул Ольгер. – Это да. Сам не надеялся.

– Как смог? – уточнил Дайра.

– Потом. Долгий разговор.

Дайра отвернулся от брата и вгляделся в меня.

– Что это у тебя? – снова спросил он с тревогой и коснулся моих волос. – Чешуя? Откуда столько?

Обсуждать сейчас своё второе обличье мне не хотелось. Если уж совсем честно, я от него была в шоке. И этот шок только усиливался. Поэтому я угрюмо отозвалась:

– Так получилось.

– Да хорошо получилось! – как-то преувеличенно бодро заявил Коста.

Я посмотрела на него в упор, и он смутился:

– Я хотел сказать, удачно сложилось всё. Я под водой плохо вижу. За тобой плыл. Если бы ты не привела меня к князю Дайре, я бы сам мог его и не найти. Это благословение судьбы – то, что ты…

–… рыба?! – фыркнула я.

– Славная рыбка вышла, – уже осторожно и без лишнего энтузиазма сказал Коста.

– Может и славная. Но почему?! Я же даже запаха рыбы не выношу! А когда меня в детстве пытались рыбой кормить, такие ужасные приступы аллергии были!

– Всё правильно, – подал голос Ольгер. – Аллергия – нормальная реакция, когда заставляют заниматься каннибализмом.

– Заткнись! – возмутилась я. – Меня сейчас вытошнит!

– Это с непривычки, – деловито сказал Коста. – Во второй раз будет легче.

Я только кивнула. Да ни в коем случае не хочу я никакого второго раза. Хотя, конечно, кто ж меня спросит?

– А с тобой что? – спросил Дайра, рассматривая Ольгера. – Кто тебя так?

– Бешеная кошка, – усмехнулся Ольгер, осторожно касаясь разодранной щеки.

– Сильяна? – встревожился Дайра ещё сильнее. – Когда ты успел? Где?

– Да вот, прямо сейчас. Там, – мотнул головой Ольгер. – За домом… Я не знаю, Дайра, какие у тебя были планы на её счёт, но я обычно не оставляю в живых тех, кто убивает моего брата.

– Так она мертва? – уточнил Дайра.

Ольгер кивнул. Дайра коснулся его плеча, то ли с благодарностью, то ли, чтобы успокоить.

– Она мне никогда не нравилась, – заявил вдруг Коста. Дайра и Ольгер дружно развернулись в его сторону, и Коста, насупившись, замолчал.

– Раньше надо было это сделать, – уверенно сказал Ольгер. – Ещё когда мы с ней детьми выясняли, кто круче. Я же, как последний дурак, поддавался девчонке. А можно было бы избежать многих сегодняшних проблем.

– Многих, но не всех, – проговорил Дайра. – Не Сильяна же постоянно мешала тебе выполнять мои просьбы.

– Это какие же? – удивился Ольгер.

– Тебе каждую припомнить? Нынче вот за Алишей не уследил.

Ольгер стрельнул ледяным взглядом в мою сторону и пожал плечами:

– Из двух поручений я выбрал то, которое важнее. И ты сам это понимаешь.

Дайра мрачно насупился, но промолчал.

– А где твоя главная боевая единица? – спросил Ольгер, оглядываясь.

– Лависа? Занята глубоко в подвале, – Дайра попытался подняться, но покачал головой и сел обратно.

– Ей бы не в подвале сидеть, а на своём посту, – угрюмо высказался Ольгер. – Была бы она на месте, Сильяна не осмелилась бы…

– Лучше бы вы оба бегали быстрее, – перебила я Ольгера. – А если Коста появился бы слишком поздно?!

– Мы пришли, как только Коста поймал твой след! – возразил Ольгер.

– Давай-давай, оправдывайся, – отмахнулась я. – Говорил когда-то, что твоё слово – железно. А сам слово не держишь. Помощь обещал… Не нужна мне больше твоя помощь, Ольгер. Справлюсь сама, если что!

– Даже не сомневаюсь, что справишься, – загадочно усмехнулся Ольгер. – Вижу, гены предков разгулялись.

– А ты о своих предках не хочешь поволноваться?!

– Алиша, – потянулся ко мне Дайра. – Какие предки? Причём тут предки? Успокойся, пожалуйста!

– Да я спокойна. Устала я от всего этого. Отстаньте от меня все!

Я встала и, помахивая одеждой, пошла в дом. Навстречу мне выскочила Лависа и понеслась в панике проверять своего подопечного.

Сейчас они все вместе просветят Дайру, расскажут ему о том, причём тут мои предки.

Глава 19

Сидеть мне в синей спальне в одиночестве пришлось довольно долго. Дайра вошёл и тяжело опустился рядом. С его волос ещё текли ручейки, а со штанов вокруг босых ног сразу образовалась лужица.

Дайра вздохнул, в его лёгких что-то булькнуло с хрипом, но он торопливо откашлялся и сказал жёстко и мрачно:

– Ты мне не сказала. Ничего не сказала.

Это был не вопрос и даже не упрёк. Это было утверждение.

– А должна была? – во мне проснулось неизвестно откуда взявшееся раздражение и желание защищаться.

Дайра помедлил пару секунд и уверенно ответил:

– Нет. Ты ничего мне не должна. Но… ты всё-таки не сказала. Это кое о чём говорит.

– Я испугалась – вот, о чём это говорит! Я испугалась тебя потерять!

– Да, – коротко согласился он. – Я понимаю.

Он ещё несколько раз молча кивнул и подавил вздох.

– Дайра, да что с тобой такое?! Это всё что-то меняет?

Дайра ещё помолчал, потом, поморщившись, провёл ладонью по мокрому лицу и, взглянув, наконец, мне в глаза, буркнул:

– Меняет.

– А что именно это меняет? Думаешь, если я неделю назад познакомилась со своим странным дедом, то это меня как-то изменило?

– Тебя – нет. Пока, во всяком случае. Но это совершенно изменило наши с тобой… личные обстоятельства, понимаешь?

– Нет, не понимаю! Какая чушь собачья! – выпалила я. – Ты в своём уме? Или тебе мёртвая вода всё-таки мозг повредила?!

Он протестующе поднял руку, но я уже почувствовала, что меня понесло, и теперь я способна наговорить вагон и тележку всякого разного, за что потом будет стыдно. Так со мной иногда бывает. В последний раз это случилось, когда я сестру с моим ухажёром застала. Тогда я тоже развернулась во всю мощь. Сейчас повод виделся мне ещё круче, а предательство ещё более ужасным.

– Как же я ненавижу тебя, Дайра! Все эти твои дурацкие игры в доброго папика!.. Ты говоришь одно, а делаешь совсем другое!.. Тебе что теперь, кровная вражда глаза застилает, так что ли?! Знать не хочешь внучку Ноэля?!

– Да не ори ты! – рявкнул вдруг Дайра и даже багровыми пятнами покрылся от гнева. – Хватит!

Я набрала было воздуха в лёгкие, но заставила себя заткнуться.

– Всё изменилось, ты просто этого пока не понимаешь! – уже почти спокойно продолжил Дайра. – Ты только начала осознавать себя, ты ещё даже не раскрыла свой дар до конца. Ты ещё не поняла, что означает для тебя твоё происхождение. Всё так стремительно меняется, и ты наверняка скоро получишь неодолимую силу, будешь вершить чужие судьбы… Я собирался любить тебя издалека, оберегать и не мешать. Потом показалось, что у нас с тобой есть шанс…

– Ах, тебе показалось?.. – усмехнулась я.

– Уже не кажется, – жёстко бросил Дайра. – Лучше бы мне никогда и не чувствовать той пустой надежды. Теперь совершенно ясно, что я тебе не подхожу.

– Что значит – ты «не подходишь»?! Как дурацкие сапоги или стрёмное пальто?!

Дайра рассеянно улыбнулся, качнул головой и тут же стал серьёзным:

– Тебе не подходит мужчина, лишённый магической силы. Князь без реальной власти в своём мире. Человек, который, кроме всего прочего, ухитрился оказаться смертельным врагом твоего рода. Что хочешь обо мне думай, но я не буду вставать между тобой и твоей семьёй, это немыслимо.

– Дайра, ты в уме?! Моя семья – это Ленка и бабушка Ксения, которые тебя обожают! И ещё мои мама с папой, вот увидишь – они самые замечательные родители на свете! Вот они все моя семья, а не этот нестареющий индюк!

Дайра и на этот раз беззвучно и коротко рассмеялся и замолчал, закусив губу.

– Как же я всё это ненавижу! – меня снова охватила паника пополам с яростью. – И тебя, и Морлескин, и Амазор, и всех вас тут! И обычаи ваши дурацкие! И это ваше «аур- тэ» ненавижу! Потому что ложь это всё и пыль в глаза! Я не хочу больше помнить этот стих идиотский! Зачем его вообще кому-то читать, если он ничего не значит?! Не хочу думать об этом, не хочу под эти ваши миры подстраиваться!..

– Ну, а чего ж ты хочешь? – спокойно уточнил Дайра, когда я необдуманно сделала паузу, чтобы перевести дух.

Правда, как и ложь, хороша во спасение. Во всех остальных случаях, когда все жизни вне опасности, лучше молчать. Наверное, я уже достаточно умна, чтобы это понимать, но недостаточно мудра, чтобы так поступать. Поэтому на вопрос, чего хочу, я ответила честно.

– Поцелуй меня.

Дайра усмехнулся, наклонился и, притянув к себе мою голову, прижался губами к виску.

– Да по-настоящему же, – прошептала я.

Рука Дайры проскользнула по моему затылку, по спине и… исчезла. Чуть отстранившись, он покачал головой:

– Я не должен.

– Но ты же спросил, чего я хочу! Что ж ты робкий-то такой?! Ты князь или что?! Ты мужик, в конце концов, или?!..

– Тот «идиотский» стих, он многое значит, – холодно усмехнулся Дайра. – Я тебе уже объяснял. Я принёс себе клятву, и я буду ей следовать. Оберегать тебя – это, прежде всего, самому не навлекать на тебя беды. Я не имею на это права и не сделаю того, о чём ты обязательно пожалеешь.

Я оттолкнула его.

– Давай-давай, продолжай, ищи себе оправдания! Глядь – и найдёшь красивую причину бросить меня в очередной раз! Ты меня снова бросаешь, так ведь, Дайра Морлескин?

Он побелел и стиснул зубы.

– В первый раз ты оставил меня с Ольгером. Второй раз – с миллионом. Теперь с чем?!

Дайра чуть отвернулся и стал смотреть мимо меня. В стену. На свои драгоценные волшебные светильники. Лицо каменной статуи порой выражает больше чувств.

– Ты мне нужен, Дайра. Но будь я проклята, если я ещё раз унижусь о чём-то тебя просить. Мне от тебя больше ничего не понадобится. Ты отступился, так это называется, да? Я, кажется, наконец-то поняла, что это значит. И я это принимаю. Забудь всё, что я тут наговорила… И береги себя, Дайра. Желаю тебе победы в этой войне. Прощай.

Я слышала собственные слова, гордилась своим спокойствием и цепенела от ужаса, не понимая, как я сейчас буду дальше дышать, зная, что Дайры у меня больше нет.

Он медленно перевёл взгляд на меня.

– Прости меня, – проговорил он, на этот раз не отводя глаз.

Простить его я не могла. Сказать вслух «нет» тоже не решилась. Постаралась только стать ещё спокойнее и твёрже.

– Не о чем говорить, князь Дайра.

Он ещё раз медленно обвёл взглядом комнату, словно набираясь духа что-то сказать, но, видимо, кроме ещё одного «прости» ничего ему в голову не пришло, а Дайра не такой дурак, чтобы не понимать: повторять бессмысленно.

– Я распоряжусь проводить тебя, куда скажешь, – проговорил он, наконец, взглянув опять мне в глаза. – Лависа доведёт тебя до портала и…

– Я никуда не уйду без Райса.

Дайра слегка дёрнул головой, как он всегда делал в недоумении:

– Но он в подземелье, под комплексным заклятьем. Сначала должно закончиться лечение, и только потом Лависа снимет общую защиту…

– Неважно. Я подожду.

– Здесь никто не причинит ему вреда, я за это ручаюсь. А потом…

– Я не брошу Райса здесь! – мне пришлось повысить голос. – Не пытайся меня переубедить, ты не знаешь, каково чувствовать эту странную связь. Мы с ним вместе шли сюда, вместе и вернёмся.

– Хорошо, – согласился Дайра, вышел в холл и, перегнувшись через перила, зычно проорал вниз. – Лависа!

Я тоже покинула комнату.

Через долгие мучительные секунды неловкого молчания мы дождались Лавису.

– Алишу отведи к скатти, пожалуйста, – обратился Дайра к ней.

– Плохая идея пускать… – сразу же занудила эта стерва.

– Будь добра, проводи госпожу Алишу к её метаморфу! – отчеканил Дайра, добавив в голос неприятного льда.

Кажется, это был конец великокняжеской аудиенции.

Вспомнив, как вели себя местные аристократы, пришедшие на несостоявшуюся свадьбу, я чуть поклонилась и обронила торжественно:

– Князь Дайра!

– Госпожа Алиша! – так же торжественно и сухо отозвался он, отвесив официальный поклон.

Лависа, совместив постное выражение лица с вежливым жестом, пригласила меня следовать за ней вниз.

Я принялась осторожно спускаться по лестнице. Как нелепо было бы сейчас гордо завалиться со ступенек. Ведь Дайра наверняка стоит наверху и смотрит мне вслед.

Дойдя до поворота на следующий лестничный пролёт, я получила шанс убедиться, что никто не стоит и не смотрит.

Что ни делается, всегда имеет причину, но часто не имеет смысла. В том, что сейчас произошло смысла не было ни капли. Никакого. Совсем.

Глава 20

Спускаясь всё ниже и ниже, я ожидала, что попаду в такое классическое подземелье, тёмное, сырое, с низкими потолками, неровными стенами, со звуками гулких шагов и капающей воды, с паутиной, мышами и ржавыми решётками поперёк проходов. Но нет. Я уже во второй раз пыталась думать о Морлескине как о средневековье. Непростительная ошибка, даже для моего богатого воображения.

То, что Дайра называл то подвалом, то подземельем, было всего лишь подземными этажами. Сколько их, я так и не поняла. Весьма возможно, что больше, чем над землёй.

Райс лежал вовсе не в сыром каземате, а в просторной комнате. Да, стены были выложены из гладких булыжников, но они были светлыми и сухими. Откуда-то тянул свежий воздух, а освещали помещение примерно такие же полоски неонового света, только розовые. Под розовым светом серая шкура скатти приобрела легкомысленный сиреневый оттенок, и вся картина получилась очень умиротворённая. Возможно, Лависа по старой памяти была бы не прочь устроить недруга в более спартанских условиях, но видимо не было в этом поместье таких условий.

Скатти лежал в углу на толстенной подстилке из грубо сваляного войлока и выглядел безмятежно спящим. Пребывал он в своём изначальном виде. Нормальная человеческая кровать у стены, застеленная по-больничному скромно, была ему не нужна. Ещё в помещении стоял низкий столик с кувшином и стаканами, а к нему можно было придвинуть огромное пухлое кресло, если очень постараться. Я вся взмокла, пока его двигала.

Лависа, уходя, объяснила мне, что трогать скатти можно, но трепать его и пинать, чтобы разбудить – бесполезно. Лечебное заклятье перенастраивается так, что из забытья больной выйдет только, когда перестанет быть больным. А затем, чтобы к нему вернулись все возможности удалённой связи, и исчезли ограничения в использовании магических способностей, кто-то очень сильный и сведущий должен приложить руку извне.

Меня такой расклад очень даже устроил. Хоть и почувствовала я, наконец, необъяснимую связь с Райсом, то, как цепко он хватает за горло, я ещё помнила. Так что мысль о том, что, очнувшись, он не сможет повторить свой подвиг, меня грела.

Я проверила скатти по-своему и убедилась, что лечение в разгаре. Заклятье действовало иначе и намного медленнее, чем получилось бы у меня, но всё шло нормально.

Потом я уселась в кресло поближе к столику, налила себе стакан воды и просто глазела на скатти. Так мне стало, как ни странно, спокойнее.

Сначала на душе у меня было отвратительно и тяжело. Я попыталась прокрутить в голове последний разговор с Дайрой, но не смогла. Как только я представляла себе, что произошло, так сразу всё перемешивалось, распадалось на части, и вместо связной картины всплывали отдельные фразы, бессмысленные, глупые и никому уже не нужные. Никогда ещё не было такого, чтобы мысли разбегались от одного простого желания подумать и представить. Но они разбежались, пока я так сидела, потеряв счёт времени. Не осталось ни печали, ни мыслей.

Когда в комнату вошёл Коста с корзинкой, я очень удивилась.

– Зачем ты здесь?

– Тебя навестить, – сказал Коста, ставя на столик традиционную низкую и широкую корзинку, содержимое которой скрывала плотная салфетка. – Ты наверняка проголодалась.

– Да нет вроде.

– Да точно, – уверенно кивнул Коста. – Ты здесь уже почти сутки.

– Не может быть! – испугалась я. Мой организм как-то совсем не почувствовал, что я сутки просидела в кресле.

– Может. Скорее всего, ты проспала большую часть времени и не заметила.

– Да я глаз не сомкнула!

Коста недоверчиво мотнул головой, но не стал возражать, просто снял салфетку с корзинки. Ничего особенного там не было, обычная для морлескинского завтрака мясная нарезка с лепёшками и две кривоватые тёмные бутылки.

– Что это?

– Обычные цветные вина, – пожал плечами Коста, расстилая салфетку на краю столика. – Чёрное… ну, оно в этом случае всегда годится. И, кажется, жёлтое. Это особо хорошо действует, когда концентрация нужна.

– Ну, Коста! – возмутилась я. – Ну тебе ли не знать: не пью я это! Толку от них нет!

– Тихо, тихо, – примирительно улыбнулся Коста. – Не из чего мне здесь бабушкин морс сварить, а то я бы сварил. Понятное дело, он лучше помогает. Но, что есть тут в запасах, то и принёс. Ольгер сам отобрал и пробу снял. Сказал, тебе не навредит.

– Может, и не навредит, – фыркнула я. – Но и не поможет… Скорее всего, вообще не подействует.

– Подействует, – раздался от входа голос Ольгера. – Черное вместе с жёлтым подействуют. Может быть, ненадолго, но всё-таки. Тебя надо немного подбодрить.

Он вошёл, быстро оглядел комнату, уставился на скатти.

– Жить будет? – неизвестно зачем спросил он равнодушно.

– Так говорят. А почему тебя это заботит?

– Подумал, может быть, я смогу крысу в чувство привести, когда восстановится.

– Я сама всё сделаю, – решительно заявила я, взяла из корзинки лепёшку и мясо и свернула себе рулет. – Точно не знаю, как именно, но справлюсь.

Ольгер промолчал, подошёл к столику, открыл бутылки, взял стакан и плеснул сначала на дно жёлтого вина – оно было пронзительного лимонного цвета – а потом сверху долил уже знакомый мне гудрон чёрного. Взболтав стакан лёгким движением, Ольгер поставил его передо мной.

– Ну, сама так сама, – нехотя согласился он. – Выпей, не бойся.

– Я не боюсь. Но если эффект будет не тот, которого ты ждёшь, пеняй на себя, – пригрозила я и отхлебнула из стакана.

Весёленькое жёлтое, конечно, изменило вкус гудрона. Коктейль получился если и не вкусный, то вполне сносный.

– Я не заинтересован ни в эффекте, ни в его отсутствии, – туманно заявил Ольгер и уселся на свободный угол столика. – Не помешаю?

Я взглянула на него повнимательнее. Сначала он показался мне печальным и немного заторможенным, но потом в глаза бросилось его напряжение и нетерпение, настолько сильные, что прорывались сквозь старательно надетую вальяжную маску.

– Коста, ты бы шёл наверх, – сказал Ольгер. – Понаблюдай за горизонтом.

Коста намёк понял, возражать не стал и послушно вышел прочь.

Ольгер повернулся ко мне.

Он был уже чисто и весьма прилично одет, вот только новый костюм оказался немного не по размеру: коротковат и узок в плечах. Тоже, видимо, из здешних запасов.

– Так что ты хочешь, Ольгер? На самом деле?

– Да ничего, – ответил он, пожав плечами. – Мне поручено проследить, чтобы ты и твой метаморф благополучно добрались домой.

– Кто тебе поручил?

– Мой князь, – прозвучал спокойный ответ без тени иронии.

– Странно. Дайра говорил, что меня проводит Лависа.

– Лависы тут нет, – пояснил Ольгер. – Они с Дайрой ушли.

– Ушли? Куда?

Ольгер пожал плечами:

– Лависа мгновенно затёрла следы, Коста опять не справился, переживает теперь. Ну да это не зазорно, потерять след Лависы Рыжей Горгуньи.

– Давно ушли?

– Давно уже. Сразу после того, как ты отправилась сюда вниз. Зачем, кстати? Куда более здравым решением было бы поскорее оказаться подальше от этих мест, в уютном дедушкином тереме, например.

– Ты спрашиваешь «зачем»? Ты, который рисковал всем, даже заветной мечтой, ради спасения своего метаморфа?

Ольгер даже пару раз глазами хлопнул от удивления:

– Я спасал не метаморфа. Я спасал друга. А рисковать ради того, кто привязан ко мне чужой волей и с которым даже не умею толком обращаться, я бы точно не стал, и тебе не посоветовал бы. И не надо мне говорить, что этот больной на всю голову грызун успел стать тебе незаменимым помощником.

– Нет, конечно, не стал! Но я теперь его чувствую. Ненавижу, а бросить не могу.

– Бывает, – задумчиво согласился Ольгер. – Раз так, то это нормально. Ты давай, поешь. Сказать по правде, ты выглядишь очень… измотанной. После того, что ты сделала для Дайры, это неудивительно. Думаю, сил ты вчера потратила намного больше, чем когда исправляла неполадки в моей голове.

– В шее, – ляпнула я.

Ольгер вытаращил глаза.

– В шее у тебя были неполадки. Ну, так я, по крайней мере, увидела. Впрочем, какая разница.

Я откусила, наконец, от своего рулета и стала жевать, изредка запивая лечебным коктейлем.

– Зря Дайра тебя подослал, – заметила я, закончив завтрак. – Ты здесь только время тратишь впустую. Я уже точно не заблужусь, и обратную дорогу найду даже через пепельную пустыню. Поздновато ты спохватился. То от тебя обещанной помощи не дождёшься, то…

– Видишь ли, – перебил меня Ольгер, правильно рассудив, что инициативу надо перехватить, иначе опять придётся слушать досадную правду в моём изложении. – У меня сразу несколько существенных обязательств… или задач… или проблем… В общем, как посмотреть на это. Но я не могу заниматься ими одновременно. Они требуют, чтобы я находился в разных местах и во взаимоисключающих обстоятельствах. Мне приходится выбирать то, что в данный момент важнее…

– Ясно. Мои обстоятельства не настолько важны, чтобы ты бросал ради меня всё остальное, – подытожила я его тяжеловесные объяснения.

– Да я и всё остальное бросил, – усмехнулся Ольгер. – Осталось одно: Амазор и его властитель.

– Я догадалась. Удачи вам с Дайрой. Впрочем, ему я напоследок уже всё пожелала, лично.

– Я вижу, ты расстроена, – равнодушно проговорил Ольгер.

– Ха, – вырвалось у меня.

Ольгер пожал плечами:

– Это я хотел подобрать какую-нибудь невинную фразу. На самом деле твоё сердце разбито, вот как это называется. И тебе неплохо было бы научиться скрывать это от ведьмарского глаза… Хотя, может быть, тебя и не смущает, что посторонним всё видно.

– Ха.

– У Дайры в прошлом разные подруги бывали, – невозмутимо продолжил Ольгер. – Но никогда я раньше не видел, чтобы женщина вот так влезла в его душу и там обосновалась навсегда. Он отступился, но никогда не сможет порвать эту связь, и забыть тебя. Вот в чём заключается «аур-тэ» …

– Спасибо, я уже давно в курсе, и это больше не актуально! И если ты немедленно не заткнёшься!..

Ольгер глянул на меня и кротко вздохнул:

– Уже заткнулся. Признаться, я был бы рад не вникать во всё это и вообще о ваших отношениях не знать, но увы, пока ты не научишься закрываться… Хотя, мне всё равно. Сейчас значение имеет только то, удастся ли Ноэлю заполучить краппу.

– Что это такое – краппа?

Ольгер фыркнул так, будто едва не подавился.

– Однако, – задумчиво сказал он после паузы. – Какой позорный пробел в образовании наследницы Ноэля.

– Сарказм осваиваешь? – обиделась я. – Давно ли меня обучать начали, чтобы я всё знала?

– Всё – не всё, а это слишком важно, чтобы оставлять на потом. Странно, что Ноэль ничего тебе не рассказал.

– Может, и рассказывал, – буркнула я. – Я не всегда была внимательна.

– Краппа – материальный носитель магического кода, – сказал Ольгер сухо. – Поясняю. Сильных магов мало, слабых магов много. Любой маг имеет… как бы это тебе попроще объяснить… предельный радиус действия своей силы. У одних он невелик, у других значительно больше. Но никто, даже сильнейший маг, не может свою магию распространять на безгранично большое расстояние. На близком расстоянии можно насмерть поразить врага точечным заклятьем. А вот если враг укрылся в отдалённом мире или вовсе за гранью, то даже самый великий маг не сможет причинить ему вреда. Ну, разве что икоту вызовет или неприятные сны нагонит. Для того, чтобы такого сбежавшего врага уничтожить, магу нужно или самому пускаться в дальний путь и вести ближний бой, или посылать боевого мага-наёмника. Такому наёмнику вручается переносное заклятье, наведённое на краппу. Оно должно быть тщательно упаковано. Достигнув цели, наёмник вскрывает упаковку, произносит ключевую фразу – заклинание – и заклятье срабатывает. Великие ведьмари и ведьмарки могут создавать такие заклятья. Вот, например, Сильяна с нежного возраста уже вовсю умела заклятья не только составлять, но и помещала их в краппу, закупоривала в различные артефакты и продавала заказчикам. Так и моя мать добралась до Дайры и сделала его котом.

– А ты тоже умеешь… ну…

– Работать с краппой? Да пока не особо. Раньше краппа была доступна, можно было практиковаться, но я в юности время тратил совсем на другие навыки, к сожалению. Хотя, если очень долго помучаюсь, то, возможно, и справлюсь, – проворчал Ольгер, поднялся со столика и прошёлся по комнате.

Остановившись у подстилки Райса, он наклонился и стал проводить ладонями туда-сюда вдоль тела скатти.

– Осталось совсем немного, – сообщил Ольгер. – Хорошее заклятье. Медленное, но работает уверенно.

– Ольгер, а какая она, краппа? Что это вообще?

– Вещество. Мелкие тёмно-фиолетовые кристаллы, – уже совсем неохотно отозвался Ольгер. Наверное, я ему надоела с расспросами.

– А почему краппа у Дайры есть, а у Ноэля её нет?

– У Ноэля нет краппы, потому что создать её можно только в Морлескине, и мало кто умеет это делать. Сам Ноэль, хоть и великий, похоже, не умеет, иначе из тех крох, которые он скупил, за долгие годы можно было вырастить целую кучу. По мирам краппа расходится в очень малых количествах, и стоит она очень дорого. А у Дайры есть краппа, потому отец поручил ему хранить родовой запас. Я, да и многие, думали, что отец где-то надёжно припрятал краппу, и что после его смерти обнаружится некое доверенное лицо, которому поручено будет раскрыть место хранения и имя следующего хранителя. Сильяна надеялась, что благодаря своей силе и каплям княжеской крови, она станет этим хранителем. Я… – тут Ольгер немного погрустнел, но продолжил. – Я был настолько глуп, что тоже надеялся на отцовское доверие. Но отец всех… перехитрил, или обдурил, или наказал… не знаю уже, что ближе к истине. Он отдал краппу Дайре, своему первенцу и любимцу. Сына-человека без капли магических способностей он любил куда больше, чем сына-волка с кучей талантов, удивительно, правда? Впрочем, я несправедлив к отцу. Он, возможно, просто был уверен, что Дайра справится лучше меня. Иногда для этого не обязательно быть великим ведьмарем.

– И Дайра справился?

Ольгер печально хмыкнул:

– Похоже на то. Никто не может понять, куда он краппу засунул.

– Даже ты?

– И я бы не понял. Но мне понимать нечего, я просто это знаю.

– Откуда?

– Я в деле.

– А, знаменитый план Дайры с парой вариантов и помощниками? Из-за этого вы и поругались в последний раз, когда он навещал тебя в Морлескине?

– Не из-за этого, а из-за того, что я потребовал выдать немного краппы мне, Сильяне, ещё нескольким магам, которые обычно поддерживали наведённую реальность в Морлескине. Но нет же! Вокруг всё валится, Морлескин распадается, а Дайра упёрся.

– Ну и правильно он упёрся. Только не хватало Сильяне краппу отдать, чтобы она её жениху своему преподнесла… Подожди-ка, Ольгер, а что, даже ведьмари не могут найти место, где Дайра прячет краппу? Разве обычному человеку под силу спрятать свои мысли от таких, как ты?

– Иногда можно, – неохотно подтвердил Ольгер. – Если очень сильно сосредоточиться на главной задаче. Я как-то и не подозревал, что отец успел научить Дайру этому приёму. Сейчас сколько ни тряси его, можно разглядеть только что-то вроде «Да, я спрятал! Не найдёшь!» А вот если мозг вынужден будет рассредоточиться, то, скорее всего, ведьмари смогут проникнуть в детали.

Я задумалась, пытаясь собрать вместе обрывки наших с Дайрой последних разговоров…

– Да, верно, – сказал Ольгер. – Именно это и имел в виду Дайра, когда говорил тебе, что не хотел бы одновременно думать о своём княжеском долге и переживать о твоей безопасности. Две задачи такой важности его мозгу не осилить…

О, нет! Надо как можно скорее научиться закрывать мысли! Это невыносимо, чтобы каждый встречный оборотень видел меня насквозь в подробностях! Как бы понять, откуда надо брать занавеску, чтобы задёрнуть себя от посторонних глаз, ушей и мозгов?! Читать они меня вздумали! Меня, единственную, кто видит магические волокна в живых существах! Меня, в которой течёт кровь древнего и великого рода! Да, я сама по себе ещё дурочка, но, если захочу, смогу такое, что никому и не снилось! Читать они меня будут! Нет уж, надо, чтобы они себе лбы порасшибали о мою занавесочку!..

– Ну, ты полегче, что ли… – пробормотал Ольгер, морщась и потирая лоб. – На задачу нужно тратить ровно столько сил, сколько необходимо и достаточно, и не больше. Не надо выкладывать кирпичи там, где хватит густого тумана.

– Ты хочешь сказать… – растерялась я. – … что у меня получилось закрыться?!

Он утвердительно угукнул, продолжая тереть лоб.

– Это и есть тот эффект от коктейля, на который ты рассчитывал?

– Да, похоже на то. Но я не представлял, на что рассчитывать. Мне просто было интересно, действительно ли любое, даже незначительное, воздействие на тебя сразу же пробуждает новые умения.

Ах, вот как, эксперимент, значит.

– И как, впечатляет?

– Весьма, – усмехнулся Ольгер, потом как-то обречённо покачал головой. – Если вдруг у Ноэля не выйдет завоевать мироздание, то я не удивлюсь, если когда-нибудь это получится у тебя.

– Я боюсь, что у меня несколько другие планы на жизнь. Дедушка не одобрит.

– Хочешь совет?

– От тебя? Не хочу.

– И всё же скажу: не раздражай дедулю, – почти равнодушно произнёс Ольгер. – Дурная слава в веках на пустом месте не вырастает.

– Да тебе-то что до меня?! – совсем разозлилась я.

– Да это я так, из общего человеколюбия.

– Ну да, и за мир во всём мире.

– Здесь это звучит, как нетрудно догадаться, «за мир во всех мирах», – усмехнулся Ольгер, но мгновенно стал серьёзным и обернулся к двери.

Она отворилась, и появился мой дедуля.

Как самый настоящий заботливый дед, он первым делом устремился ко мне. Я едва успела подняться с кресла ему навстречу, как Ноэль схватил меня за плечи.

– Мне ничего не было видно сквозь эту завесу! – с тревогой воскликнул он. – С тобой всё в порядке, детка?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но Ольгер внезапно решил покинуть помещение, и я отвлеклась, провожая его взглядом.

– Алиша, я вроде как тебя спрашиваю! – возмутился Ноэль.

– А, что? А, да… Да, я в порядке. Кажется. Не считая того, что я, оказывается, рыба!..

Ноэль всплеснул руками:

– Ах, горе какое! Что тебя в этом беспокоит?

– Ненавижу рыбу! – выпалила я. – Не ем, не нюхаю, близко не подхожу!.. И нате вам!

Ноэль добродушно отмахнулся:

– Ерунда какая!.. Так и должно быть, детка. Видишь ли, человек – самое пластичное существо в мироздании. Ему подвластны многие обличья, практически любые. Правда, люди превращаются первый раз и склонны останавливаться на этом первом обличье. Но те, кто не обижен силой и не останавливается, а всё время движется и берёт от судьбы всё, до чего может дотянуться, у того проявляются и другие обличья, к которым он расположен…

– И к чему я ещё расположена?

– Сама подумай. Это расположение проявляется через особые непростые отношения с разными существами или обстоятельствами. Поняла?

– Ну… так. Не очень.

Ноэль с досадой поморщился:

– Все эти аллергии, фобии, ярко выраженные таланты, любого рода индивидуальные реакции, физические и психические…

– О, нет! Только не это… – пролепетала я, вспоминая, как Коста-питон вползал в кухню, и что я при этом чувствовала.

Ноэль отмахнулся:

– Глупости, Алиша. Это именно так работает, и это нормально. Будь готова и к другим обличьям при случае.

Оставив меня, он пошёл ощупывать Райса. Ну надо же, какая важная персона этот крысёныш! Сколько уже народу сегодня приняли посильное участие в его судьбе и соизволили даже его потрогать так или иначе, уму непостижимо.

– Досталось ему, – протянул Ноэль, закончив обследование. – Но не вижу причин вмешиваться, всё уже позади. Скоро он снова будет совершенно здоров.

– Почему ты ему не помог? Ты не мог не знать, что произошло. И зачем Райс довёл себя до этого? Ничего не сказал, толком даже не отговаривал меня, просто шёл за мной и моими прихотями.

Ноэль промолчал, но я вдруг поняла, что знаю ответ.

– Это было твоё задание, да? Не мешать мне и ждать, когда я приведу его и тебя в убежище князя Дайры?

Ноэль прищурился:

– Я боялся, что ты поймёшь это быстрее. Это же так просто. По-житейски ты весьма сообразительна, но к счастью для меня, ты не очень хорошая шахматистка, верно?

– Да я в жизни эти шахматы в руки не брала! – возмутилась я. – А ты!.. Ты мной воспользовался! Как вещью!

– Для твоего же будущего блага, – уверенно отчеканил Ноэль.

– Где Дайра?!

Ноэль коротко вздохнул. Ему не очень хотелось полностью откровенничать со мной, но он, видимо, понимал, что если даже я не узнаю всё сейчас, то узнаю в любой момент. Поэтому он сделал мне одолжение и ответил:

– Морлескинский князь сейчас в Амазоре под охраной. После того, как я узнал, где он, поймать его не составило труда. Особенно, учитывая, что помощницу свою он почему-то отослал и остался абсолютно беспомощным посреди пепельной пустыни.

Ноэль замолчал, разглядывая меня, снова вздохнул и добавил:

– Ну-ну, не стоит делать из этого трагедию. Он живой и почти здоровый, если это тебя волнует.

Я в ужасе закрыла лицо ладонью.

– И не надо распускать сопли, детка, – немного брезгливо заявил Ноэль. – Было бы о ком беспокоиться.

Я ничего не ответила. Подумала только, что не прощу этого ни Ноэлю, ни Райсу. Ни себе, конечно.

– Не переживай попусту. Считай произошедшее ценным опытом и частью обучения, – сухо сказал Ноэль. – Райса не вини. Отдавая Райса под твою власть, я ставил цель обеспечить твою безопасность и обучить тебя. Если бы моё задание ему… точнее, моя дополнительная просьба… если бы она могла навредить тебе, Райс не смог бы её выполнить.

– А вот тут ты врёшь! – вскрикнула я и сама испугалась своей злости. – Я знаю, что метаморф может поступать по своему усмотрению и даже нарушить прямой приказ. Может! Райс верен тебе и сделает всё, что ты ему прикажешь. Или даже всего лишь попросишь. И он сделал! Поэтому он и не смог выдержать этот не такой уж сложный путь и едва не умер. Это обратная отдача привязанному метаморфу за то, что нарушил своё предназначение во вред хозяйке!

Пока я произносила этот монолог капитана Очевидность, Ноэль внимательно смотрел на меня, и его скулы ходуном ходили. Да, внешне он сильно напоминал моего отца, но никогда папа не выглядел таким сгустком гнева.

– То, что временами на тебя находят удивительные озарения, ещё не повод для меня тебе потакать! – фыркнул он, – Я понимаю, что у тебя не так уж много причин проявлять ко мне уважение, но одна, пусть формальная, всё же есть: я твой дед, как-никак, и именно я передал тебе такую талантливую кровь. Я не растил тебя с младенчества, но ты – моя ответственность. Я больше не могу пускать всё на самотёк. Отныне твоё образование и твоё будущее будут определяться и контролироваться жёстче. С вольницей покончено…

Развить мысль он не успел. В помещение вернулся Ольгер.

– А, волчонок, – Ноэль с неудовольствием переключил своё внимание на Ольгера. – Ты теперь в Морлескине за старшего, я правильно понимаю? Благодарю за гостеприимство и за помощь моему воспитаннику. Я ухожу и забираю его, и свою внучку, разумеется. И не провожай, я прекрасно найду дорогу до прохода, если ты скажешь мне, где тут у вас самый подходящий…

– Ольгер, Дайра у него в Амазоре! – выкрикнула я.

Ольгер покосился на меня, но сразу же снова уставился на Ноэля, словно не услышал моего вопля.

– Здесь нет проходов, – спокойно возразил он. – Ни одного, к сожалению.

– Что ж, поедем с пересадками, – улыбнулся Ноэль и повернулся ко мне. – Пойдём, Алиша. Больше нам в этой убогой дыре взять нечего.

Глава 21

– Я позволил тебе пропустить завтрак, потому что тебе надо было выспаться. Но ты отказалась обедать, а теперь не хочешь ужинать.

Ноэль вообще-то ни о чём не спрашивал, просто высказал мне своё раздражение. Но продолжал стоять посреди моей комнаты и вроде бы ждал ответа.

– Да, не хочу. Тебе-то что? – буркнула я, не отрывая головы от подушки.

– Пытаюсь понять, ты нездорова или капризничаешь.

– Прекрасно ты понял, что я здорова. Я не хочу сидеть с тобой за одним столом, вот и всё. Если не разрешаешь мне выходить из комнаты, я могу поесть и здесь.

– Сюда тебе еду не принесут, – отрезал Ноэль. – Из принципа. Я так хочу. Ты можешь покинуть эту комнату только ради семейной трапезы.

– Ты мне не семья.

– Хочешь сделать генетический тест?

– Ничего я не хочу. Знать тебя не хочу.

Ноэль раздражённо махнул рукой:

– Не думай, что тебе удастся меня переупрямить. Я все женские уловки, вольные или невольные, знаю наперечёт и насквозь вижу. У меня против них иммунитет.

– Да? Уловки знаешь? А что же ты тогда на Сильяну позарился?

– Это не было любовным приключением, а должно было стать всего лишь взаимовыгодной сделкой, – фыркнул Ноэль. – А то я не видел, что она, мягко скажем, ничего вокруг не замечает, кроме своего горячего желания властвовать. Правда, если бы я мог предположить, что она с такой лёгкостью решит утопить в мёртвой воде того, кто может снабдить меня ценнейшим ресурсом и нужен мне позарез, я бы её сам лично горгунам скормил… Но, признаюсь, я не думал о Сильяне и её мозгах настолько плохо.

Я только плечами пожала. Если бы не последняя выходка Сильяны, я бы, наверное, от души её пожалела. А так, что ж, будем считать, что рукой Ольгера двигала не обычная месть, а сама карма.

– Ужин подан, – снова взялся за своё Ноэль. – Идём.

– Я не хочу тебя видеть.

– Меня – ладно. А морлескинского князя?

Я не ответила.

– Ты же переживаешь за него, боишься, вдруг я дурно с ним обошёлся. Так пойдём, он приглашён на ужин. Убедишься, что он ещё жив.

– В каком смысле «ещё»?!

– В самом прямом. Дальнейшее развитие событий зависит только от него, – жёстко отозвался Ноэль и повысил голос. – Так идёшь или нет? Это последнее приглашение, я бегать за тобой не буду.

– Хорошо, иду.

Ладно, посижу за «семейным» столом, не убудет от меня. Всё равно, чтобы выбраться из Амазора, тактику придётся менять. Хоть я и возненавидела Ноэля, но всё время дерзить ему бесполезно. Открытый протест не поможет мне сбежать. Дедуля всерьёз посадил меня под арест в комнате, поставив защиту на колоннаду. Теперь миновать её мог только сам Ноэль, Райс и ещё пара служанок.

Я вскочила с застеленной кровати. Ноэль крепко взял меня за локоть и вывел сквозь ряд колонн в коридор, освещённый мерцающим светом крови базалов.

В комнате Ноэля был накрыт стол. Райс и Дайра уже сидели, но при нашем появлении поднялись на ноги.

Райс низко склонил голову, но я не стала его приветствовать. Обойдётся, двурушник.

Дайра тоже коротко поклонился:

– Госпожа Алиша!

– Князь Дайра! – кивнула я и только тут заметила, что его руки впереди то ли связаны, то ли скованы.

– Садимся, садимся, – заворковал Ноэль, гостеприимно разводя руками.

Все заскрипели стульями. Дайра неловко сел, наклонился, подтаскивая под собой стул связанными руками.

Мы с Дайрой оказались друг напротив друга. Он, наконец, уселся и невидящими глазами уставился куда-то поверх моего плеча, лишь бы не встречаться со мной взглядом. Я же пыталась не смотреть на него дольше пары секунд, урывками разглядывая его и пытаясь понять, всё ли с ним хорошо. Как жаль, что на расстоянии полутора метров я ещё не научилась вглядываться и распознавать неладное. А без этого видно было лишь то, что Дайра бледный, осунувшийся и отрешённый.

– Конечно, я не закатываю такие шикарные званые ужины, как это принято в Морлескине, – продолжал вещать Ноэль. – Но надеюсь, что князь Дайра не побрезгует моим скромным угощением. И я, и моя внучка рады видеть тебя, князь, за нашей семейной трапезой…

– Благодарю, я не голоден, – вставил Дайра, когда Ноэль сделал паузу.

– Обед узникам подземелья приносили довольно давно, да и скудноват он был, – усмехнулся Ноэль.

– И тем не менее, я не голоден, – повторил Дайра. – Не знаю, зачем ты привёл меня сюда, властитель, но уж точно не для того, чтобы угощать.

Да уж ясно для чего… От того, как Ноэль вздумал унизить Дайру, мне было нестерпимо больно.

– Ты не веришь в мои добрые намерения, князь? Отчего же? Твоя жизнь теперь в моих руках. Хочу угощать – угощаю. Вот тогда, если не голоден, для улучшения аппетита предлагаю тебе бокал вина, – Ноэль схватил одну из бутылок. – Это лучшее, что сейчас есть в моих погребах. Неплохой сорт винограда из-за грани на местной почве превратился в нечто исключительное… Попробуй, князь, не пожалеешь.

Дайра чуть заметно поморщился и равнодушно проследил взглядом, как Ноэль наполняет его бокал.

Налив вина всем, Ноэль решил, что роль гостеприимного хозяина им выполнена. Он положил себе в тарелку огромный кусок мяса, с которого свисала какая-то пряная трава, отпил из бокала и принялся есть. Райс последовал его примеру. Некоторое время был слышен только звон их столовых приборов.

– Алиша, – в голосе Ноэля опять звучало раздражение. – Если ты нарочно устраиваешь голодовку, то это глупое детство, и ничего больше… Ты только подумай, князь, до чего доводит девушек упрямство! Эта юная особа уже сутки ничего не ест, не могу её заставить. А ведь совсем недавно она потратила почти все силы на твою, князь, реанимацию. Посмотри на неё, одни глаза ведь остались у бедняжки…

Дайра вскинул голову и наконец-то взглянул мне в лицо. Но лучше бы не смотрел. Взгляд был совершенно пустой.

– Не стоит так делать, госпожа Алиша, – проговорил Дайра без тени эмоции.

– Позволь, князь, я сама решу, что мне стоит делать, а что нет, – ответила я, с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать с досады.

– Ешь! – чуть более настойчиво повторил Дайра, в глазах на мгновение мелькнуло что-то живое, но тут же исчезло в пустоте.

Я не упрямилась. Это был не вызов и не каприз. Я не смогла бы ничего проглотить, хотя и понимала, что подкрепиться надо. Меня всё больше и больше крутила тревога какой-то дикой неуёмной силы. Предчувствие чего-то отвратительного и дурного, перед чем я окажусь совершенно бессильна.

– Что ж ты не пьёшь, князь? – с лёгким укором проговорил Ноэль, допивая свой бокал. – Много теряешь, много… Боишься, отравлю? Не бойся, как видишь, сам пью. Не можешь бокал поднять? Так я подам…

– Ты знаешь, Ноэль, почему я не пью, – спокойно сказал Дайра.

– Знаю, – холодно подтвердил мой дед. – Не прикасаешься к алкоголю, чтобы не расслаблять мозг. Опасаешься, что не сработает тогда твой хитрый приём с маскировкой, и прочту я тебя, как вырванный из книжки листок. И узнаю, где краппа.

Дайра кривовато улыбнулся и ничего не ответил.

– Не напрягайся, я и так узнаю, – продолжил Ноэль. – Я ведь не тороплюсь. Ты, конечно, по всем меркам ещё мальчишка, но осталось тебе, в сущности, не так много. Даже если будешь себя хорошо вести, то сколько проживёшь? Во-о-от! А у меня за это время разве что немного седых волос прибавится. Так что времени выбить из тебя краппу у меня предостаточно.

Дайра задумчиво взглянул на Ноэля и пожал плечами:

– Краппу ты не получишь. Можешь запереть меня в своём подземелье до самой смерти. Можешь угрожать, если найдёшь, чем. Можешь убить. Ты тут хозяин, властитель, твоя и воля. А краппу ты не получишь.

– Ладно, – отмахнулся Ноэль. – Первый виток переговоров можно считать завершённым. Пока высокие стороны не пришли к взаимопониманию. Будем работать дальше… – он снова взял бутылку, налил себе и Райсу. – А пока ужин продолжается, мы просто поговорим, как добрые соседи. Морлескин и Амазор, два смежных мира, у нас много общего, ведь так?

– Маловато у нас общего, властитель, – отозвался Дайра.

– Да забудь ты, князь, этот стародавний конфликт из-за краппы. Мы же договорились, отложим его. До завтра, например… А так-то, мы ведь все люди. У нас тоже есть семейные неурядицы, неуживчивые родственники и непослушные дети… У тебя есть дети, князь?

– Неважно, – обронил Дайра.

– Значит, есть, – кивнул Ноэль. – Тогда ты меня поймёшь. Вот, полюбуйся ещё раз на эту юную особу.

Дайра перевёл отсутствующий взгляд на меня.

– Не понимает молодёжь, когда им добра желают, – пожаловался Ноэль. – Вот и внучка моя видит во всём притеснения, подозревает манипуляции, да и вообще считает, что все её предали… Тебе, кстати, благодарность моя, князь. Самая искренняя.

Дайра вопросительно взглянул на Ноэля.

– Во-первых, ты приютил девушку, поддержал, обошёлся с ней достойно и бережно. Во-вторых, ты вовремя понял, что это сокровище не про твою честь. Редкое в наше время самоотречение…

– Ноэль! – выкрикнула я, сжав кулаки.

– Тихо, тихо, – строго нахмурился Ноэль. – Не перебивай старших! Видишь, князь, никакого уважения… Так вот. Разумеется, я желаю внучке лучшего будущего. Не известно ещё, возможно, долголетие ей не передалось, но в любом случае в отпущенный Алише век она встряхнёт мироздание, я в неё верю. Возлагаю большие надежды на её способности, нынешние и грядущие. Но ей нужны рядом сильная твёрдая рука и строгое сердце. Я намерен выдать её замуж, немедля, вот только определюсь с кандидатурой жениха…

– Да счас! Разбежался… – прошипела я, едва сдерживаясь.

– Поверь, Алиша, у твоего деда найдётся в запасе пара магических инструментов, способных сделать тебя столь же покладистой и счастливой, какой ты чувствовала себя на несостоявшейся свадьбе с морлескинским волчонком.

Что ж, посмотрим. Очень глупо со стороны Ноэля пытаться второй раз толкнуть меня в ту же реку. Хотя… Ольгер воспользовался мной, как зарядным устройством. Дед точно так же глазом не моргнул, пустил меня по следу Дайры, как безмозглую ищейку. Кто знает, возможно, кто-то ещё с такой же лёгкостью найдёт мне применение, а я пойму это только потом. Так и со свадьбами. От одной меня судьба в лице Дайры избавила, но это не значит, что я снова выкручусь. Наверное, всё-таки я не просто невезучая. Я типичный лузер, такой, что клейма ставить негде. Неудачница и наивная дура.

– Не расстраивайся, детка, – мягко сказал Ноэль, надев жалостливую маску. – Плохого не сосватаю. Райс стал бы тебе хорошей парой, не будь он изначальным зверем…

Мне показалось, что Райс подавился на этих словах. Я бы и сама подавилась, если бы жевала.

– А так, – продолжил Ноэль. – Пока хозяин Хализара у меня в фаворитах.

– Ты с ума сошёл, властитель! – вырвалось у Дайры с таким страстным напором, что от ужаса у меня в глазах потемнело. Не надо было даже знать этого хозяина Хализара, чтобы понять по одной только реакции Дайры, что дед погибели моей хочет.

– Ничего подобного, – строго возразил Ноэль. – Сплетни надо отметать и смотреть в корень. Скарлабей Хализарский прекрасно справится со строптивым нравом юной жены, и детки от такого брака будут с хорошим здоровьем и большим магическим потенциалом.

– Детки будут, если этот безумный живодёр хоть иногда будет выходить из обличья горгуна, – заметил Дайра. – Слишком редко он это делает.

– Это досужие и злобные домыслы, – усмехнулся Ноэль. – Но я смотрю, князь, ты живо заинтересовался судьбой моей внучки. Я, в принципе, так и полагал, что играть надо на вашем с ней… взаимном влечении… но потом я передумал. Даже если ты отдашь мне всю краппу, упрашивая изменить мои планы насчёт будущего Алиши, то краппу я, конечно, возьму, обязательно возьму. А вот со своей внучкой я поступлю, как должно. Так что даже не пытайся мне ничего такого предлагать. Алиша не будет предметом сделок.

– А кто сказал, что я попытаюсь торговаться с тобой? – пожал плечами Дайра. – Я свой выбор давно сделал. Краппу ты не получишь. Об остальном, что ты затеваешь, я могу лишь сожалеть.

– Ну что ж, – покачал головой Ноэль. – Прекрасный получился ужин. И разговор замечательный. Теперь я, по крайней мере, знаю, в каком направлении работать дальше. Завтра, князь Дайра, я обязательно навещу тебя в твоей темнице… Кстати, надеюсь, с каждым днём, а особенно с каждой ночью, тебе там будет всё удобнее, уютнее и привычнее. Надо же обживать гнёздышко, в котором предстоит закончить свои дни. Я навещу тебя кое с чем из моего арсенала подручных средств… Нет, физически пытать я тебя не буду. Ну, разве только иногда, для разнообразия. А вот испытаний для твоего сознания я, пожалуй, придумаю побольше…

Ноэль вдруг замолчал, нахмурился, прислушался.

– Прошу прощения, – пробормотал он. – Что там происходит?!

Он вскочил и подошёл к одному из окон. В предрассветных амазорских сумерках, которые обещали растянуться на месяц-другой, уже было что-то видно, и Ноэль приник к окну.

Я взглянула на Дайру. Он смотрел на меня, закусив губы, в глазах смятение и… мне сначала показалось – паника, но нет – гнев. Дайра что-то произнёс, точнее, попытался сказать мне что-то, едва шевеля губами, но я ничего не услышала.

– У нас нежданный гость к ужину! – возвестил Ноэль, отрываясь от окна. – Сейчас его к нам проводят.

Через минуту в комнату ввалилась целая толпа молодых рослых охранников Ноэля. Под их бдительными очами вошли и Ольгер с Костой.

– Ну, здравствуй, волчонок, – Ноэль оскалился в улыбке. – Зачем пожаловал?

– Хочу предложить сделку, – сказал Ольгер.

Ноэль приподнял бровь:

– Неужели? Вот так, не успев и войти толком? Не хочешь ли с дороги поесть? Или вот вина могу предложить…

Ольгер улыбнулся и покачал головой:

– Вино – слишком низкая цена за то, что могу предложить тебе я. Я готов отдать тебе краппу.

Ноэль усмехнулся, но ответить ничего не успел. В тишине раздался холодный голос Дайры:

– Ольгер, не смей!

Глава 22

Молчал Ноэль долго. Смотрел то на одного своего врага, но на другого, что-то явно просчитывал.

– Я предполагал, что ты, волчонок, тоже должен знать, где краппа. Но шансов раскачать тебя и вытащить информацию куда меньше, поэтому если уж браться, то за твоего никчёмного брата, – наконец, проговорил Ноэль. – И я не очень понимаю, зачем ты вылез со своим предложением, когда самым разумным было бы переждать мои разборки с Дайрой…

– Предположим, я недостаточно разумен, – холодно возразил Ольгер. – Сказывается изначальная звериная сущность.

– Вон оно что, – скептически протянул Ноэль. – Ну, допустим. И чего же ты хочешь взамен?

– Не-е-ет, – протянул Ольгер. – Так дела не делаются. Ты предложи, что готов дать, а я подумаю, стоит ли оно того. Твой ход, властитель Ноэль.

– Прежде, чем я буду тут перед тобой, волчонок, расстилаться, я хочу быть уверенным, что краппа у тебя.

– У меня её нет. Но я знаю, у кого она. И этот человек по одному моему слову доставит её сюда…

– Ольгер, немедленно заткнись! – оборвал Дайра брата, но тот даже не взглянул в его сторону.

Ноэль задумчиво пожевал нижнюю губу и сложил руки на груди:

– Что ж, попробуем поиграть в эту игру. Не знаю, каких предложений ты ждёшь, но предполагаю, что скорее всего ты хочешь, чтобы я освободил князя Дайру.

– Для чего он мне? – скривился Ольгер. – Брат, который даже не попытался изменить дурацкие законы княжества и сделать меня равным себе? Хотя… Если Дайра по завершении нашей сделки будет тебе больше не нужен, я возьму и его, в качестве бонуса.

Ноэль широко улыбнулся:

– Ты хочешь сказать, что отдашь ценнейший ресурс ради того, чтобы я, как новый хозяин Морлескина, поставил изначальных зверей-метаморфов в один ряд с людьми? А ты понимаешь, к чему это может привести?

– А мне наплевать, – сухо ответил Ольгер. – Попытаться стоит, не так ли?

– Ну, попытайся, – лениво пробормотал Ноэль, чуть ли не зевая. – В границах Морлескина я могу тебе обещать исполнение твоей мечты. Но при этом больше, чем на статус моего наместника, ты претендовать не сможешь.

– Мне подходит, – кивнул Ольгер.

Ноэль поразмышлял ещё и строго потряс указательным пальцем:

– Но бонуса ты, пожалуй, не получишь. Я не заинтересован в том, чтобы бывший князь Дайра получил свободу. В том, чтобы он вообще в живых оставался, я тоже не особо заинтересован. Будет тут некоторых с толку сбивать…

Ольгер покачал головой:

– Нет, так не пойдёт. Что хочешь с ним делай, но не убивай.

Ноэль почесал висок, поморщился, и решительно кивнул:

– Меня устраивает. Как заведено, присутствующие здесь будут свидетелями договора. Предполагается, что следующий ход твой, наместник Ольгер.

Пять минут – и судьба Морлескина решена. Как просто. Словно это и правда всего лишь какие-то безумные шахматы.

Ольгер повернулся, взглянул на Косту и сделал лёгкий жест. Коста вздрогнул, его глаза загорелись яростным, по-настоящему змеиным огнём.

– Приведи, – скомандовал Ольгер, потому что жеста оказалось явно недостаточно.

Коста молча вышел.

– Долго ждать? – нетерпеливо поинтересовался Ноэль. – Куда ты его послал?

– До поляны с порталами и обратно, – отмахнулся Ольгер.

– Тогда, чтобы время в ожидании не пропало даром, предлагаю наполнить бокалы, – бодро предложил Ноэль и наполнил свой. – Возьми бокал брата, волчонок, он к нему не притрагивался.

Ольгер попробовал вино.

– Неплохо, – проговорил он. – Весьма неплохо. А если при закладке сырья примерно на одну пятую добавить ягоды, перезревшие и увядшие прямо на ветках, то можно будет язык проглотить от удовольствия.

– Ну, вот ты у себя в Морлескине и экспериментируй, – недовольно буркнул Ноэль. – А у меня своя технология.

После этого все замолчали. Ольгер отошёл к стене и небрежно прислонился, сунув руки в карманы брюк. Ноэль нервно прохаживался вдоль окон туда-сюда. Райс, испытавший в кои веки невиданное облегчение от того, что избавлен от женитьбы на мне, казалось, даже не дышал.

Дайра бледный и окаменевший, неподвижно сидел, склонившись.

Коста вернулся не один. Он привёл за руку черноволосую красавицу Брилле в синих джинсах, тёплом рыжем свитере и со смутно знакомым мне рюкзаком за спиной.

– Напрасно ты это сделал, Ольгер, – прозвучал в полной тишине голос Дайры. – Смотри не пожалей.

Ольгер снова будто не услышал. Он подошёл к Брилле и снял с её плеч рюкзак. И я вспомнила. Именно в этот рюкзак Дайра складывал свою домашнюю аптечку, когда собирался в Норвегию. А когда он спешно покидал траулер вместе со мной, рюкзака с ним не было.

Ольгер запустил в рюкзак руку и вынул маленькую кривобокую бутылочку тёмно-зелёного стекла.

Лицо Дайры совсем окаменело, превратилось в бледную маску. Он даже отвернулся, не в силах на это смотреть.

– Зелёное вино! – засмеялся Ноэль. – Оно твоему брату не поможет… Да и у меня такого добра полно.

– Как думаешь, Ноэль, что ни один маг, если он в своём уме, никогда не сделает с краппой? – спросил Ольгер, взвешивая бутылку на ладони.

Ноэль переводил взгляд с лица Ольгера на склянку в его руке. Наконец, он недоверчиво хмыкнул:

– Ты хочешь сказать, что князь Дайра?..

– Именно, – кивнул Ольгер. – Мой упрямый брат растворил краппу в дорожном винном наборе. И очень предусмотрительно оставил его за гранью. Но не в банковской ячейке и не под охраной наёмников, а в своей убогой каюте на невзрачном старом рыболовном судёнышке. Далеко-далеко за гранью… Недавно князь Дайра поручил моему лучшему метаморфу, безобидной на вид девушке, забрать вот эту сумку с растворённой краппой и в одиночку перевозить её с места на место, путешествуя там за гранью по разным странам…

Пока Ольгер рассказывал, я смотрела на Дайру. Он молчал, покусывая побелевшие губы, и взгляд его, совершенно опустошённый, был направлен сквозь Ольгера в никуда.

– … и ни у кого из тех, кто искал магический ветер краппы, ни разу не возникло подозрений, – продолжал Ольгер. – А всё потому, что растворённая краппа теряет полностью свои свойства…

– Вот именно! – поражённо выдохнул Ноэль и схватился за голову. – Так эта ошибка природы… – он кивнул на Дайру. – Этот горе-князь взял и уничтожил весь запас краппы?! Пусть миры по эту сторону грани рухнут, лишь бы мне не достались?! Ах, как умно!

И Ноэль расхохотался каким-то пугающим сатанинским смехом.

Ольгер терпеливо переждал короткий монолог взбудораженного Ноэля и спокойно вставил:

– Да, это было весьма умно. Потому что краппа, вопреки расхожему заблуждению, полностью восстанавливается после обратной кристаллизации.

Ноэль нервно хрустнул пальцами:

– Ты несёшь полную чушь, волчонок! Растворённая краппа – убитая краппа! Ты просто безграмотный невежда, княжич, это даже удивительно!

Ольгер улыбнулся:

– А ты не можешь допустить, что кое-какие тайны мироздания от тебя ускользнули, великий Ноэль?

– От меня ускользнули, а от тебя нет, так что ли? – недобро уточнил хозяин Амазора. – Когда это ты успел их постичь? Когда следы хвостом заметал?

– А вдруг? – прищурился Ольгер.

Ноэль приосанился.

– Что ж, открывай склянку, проверим, – прошипел он. – Если после обратной кристаллизации краппа окажется мёртвой, ты станешь моим метаморфом, волчонок… Не просто метаморфом – рабом, из которого я кишки тянуть буду!

– А если краппа окажется живой? – уточнил Ольгер.

Ноэль нервно фыркнул:

– Тогда не только в Морлескине, а в любом, даже самом замшелом уголке мироздания никто и пикнуть не посмеет о том, что ты – изначальный зверь! Слова такие все забудут!

Ольгер пожал плечами:

– Давай посуду.

Ноэль нервно поработал ладонями, сжимая и разжимая кулаки, и вдруг широким размашистым движением смахнул со стола почти всё, что там стояло. Посуда загремела и зазвенела, падая на пол, еда разлетелась в разные стороны, разбрызгалось по сторонам вино из разбитых бокалов и бутылок. Мне на колени прилетел какой-то обгрызенный кусок. Зато почти весь стол остался свободным.

– Отошли все! – коротко рявкнул Ноэль. Относилось это к нам троим, сидящим вокруг стола.

Я и Райс поспешили отойти в сторону, Дайру выдернул из-за стола один из охранников.

Ноэль прогулялся к шкафчику в дальнем углу, принёс несколько маленьких глубоких блюдечек, поставил на стол.

Ольгер свернул крышку на бутылочке и наполнил блюдце изумрудной жидкостью.

– Великий Ноэль! – Ольгер церемонно кивнул и жестом пригласил опытного мага дать мастер-класс.

Ноэль протянул руку, остановил ладонь над блюдечком, неторопливо зашевелил пальцами. Вино запузырилось, зашипело и довольно быстро выкипело, оставив на дне блюдца зелёный налёт и маленькую горку тёмного порошка, очень похожего на знакомую мне с детства марганцовку.

Закончив, Ноэль накрыл блюдце ладонью и через несколько секунд развёл руками:

– Проверь, волчонок, и убедись сам, что твоё представление не удалось. Краппа мертва.

Проверять Ольгер не стал. Он невозмутимо наполнил второе блюдечко, поставил его себе на ладонь. Даже на большом расстоянии от Ольгера я почувствовала холодок, и через несколько секунд жидкость в блюдце превратилась в рыхлый зелёный сугроб, который вспучился искристой шапкой. Затем Ольгер перевернул блюдце над столом, миниатюрный сугроб разбился о столешницу, превратившись в широкое пятно зелёного инея. А в самой середине пятна образовалась небольшое фиолетовое пятнышко краппы.

– Проверяй, великий маг, – кивнул Ольгер.

Ноэль внимательно посмотрел на Ольгера, потом на Дайру и решительно накрыл ладонью фиолетовое пятнышко.

– Те, кто пытались ставить над краппой разные опыты… – заговорил Ольгер, пока Ноэль с напряжённым выражением на физиономии держал ладонь на столешнице. – … дружно сделали одну и ту же ошибку. Они выпаривали растворы с краппой, нагревая их, высушивали при естественно-положительных температурах, и замораживать растворённую краппу – как это сделал я сейчас – они тоже пытались. Но все они растворяли краппу в воде, и никто не попытался растворить краппу в цветных винах, как это придумал сделать мой брат. Он считал, что должны отыскаться такие условия, при которых краппа восстановится. И надо же – выяснилось, что если краппу растворить в цветном вине, а затем заморозить, её свойства восстанавливаются… Кто бы мог подумать, да, Ноэль?

Ноэль не двигался, на лице его постепенно проявлялась паника.

– Но даже не это самое главное, – продолжил Ольгер. – То, что я тебе, Ноэль, показал, не просто возвращает краппу в живое состояние, но ещё и сохраняет в первоначальной силе заклятье, записанное на краппе до растворения.

Ноэль стоял, всё так же, не меняя позы. Но кое-что изменилось. Волны мелкой дрожи начали одолевать его. Лицо исказилось болезненной гримасой. Он попытался было оттолкнуться от столешницы и выпрямиться, но не смог, склонился ещё ниже и рухнул на стол вниз лицом.

– Не вини себя, Ноэль, – вкрадчиво сказал Ольгер, глядя, как великий маг корчится в судорогах. – Ты поддался азарту, это так по-человечески. Ты не принял всерьёз своего врага только потому, что он – обычный. И это тоже по-человечески. Ты хотел невозможного и не собирался никого щадить – и это я тоже понимаю, сам такой. Ты так легко поверил в чужую подлость – ну, тут без комментариев… Извини, эту войну ты проиграл.

Ноэль собрал силы, подобрался, оттолкнулся, наконец, от стола.

Я не смогла удержаться от вопля.

Только что вниз лицом свалился пышущий здоровьем и энергией молодой мужчина, чьё тело веками оставалось тридцатилетним. А выпрямился старик с увядшей восковой кожей, с глубокими морщинами и тёмными пигментными пятнами на щеках, на лбу и на разом похудевших руках… Он выглядел намного старше даже моего уже немолодого папы и продолжал стареть на глазах. Волосы стремительно побелели, а стоило Ноэлю шевельнуться, они стали осыпаться, тонкие и невесомые. Губы темнели и проваливались, веки с облезшими ресницами покраснели и высохли, радужка глаз поблёкла, а белки покрылись сеточкой сосудов. В дыхании стал слышен тонкий присвист.

Слуги и охранники Ноэля пребывали в шоке. Видимо, они были обучены даже дышать по приказу. И теперь, глядя на то, что происходит с их хозяином, они понимали, что он уже ничего им не прикажет, и боролись с желанием бежать без оглядки.

Ноэль двинулся, пытаясь попятиться, зашатался и рухнул, заваливаясь назад. Я рванулась к нему, но Райс оказался ближе, подхватил хозяина и бережно опустил на пол, не давая упасть. Ноэль, разглядев выцветшими слезящимися глазами свои сухие тощие руки и пожелтевшие ногти, глухо завыл, как старый чуть живой пёс. Я подсела к нему, не зная, что делать. Вглядевшись в то, что происходит с организмом Ноэля, я поняла, что это не те болезни, которые можно вылечить. Это глубокая старость. Ветхое тело, ветхий разум, отчаявшаяся душа.

– Ольгер, остановись, – раздался посреди этой паники твёрдый голос Дайры.

– Зачем? – возразил Ольгер. – Мужчине не к лицу молодиться. Мужчина должен выглядеть на свой истинный возраст. До истинного возраста ему ещё пару веков прибавить надо, я думаю.

– Ольгер, довольно!

– Ты собирался покончить с ним, князь, разве нет?

Дайра ответил спокойно, но так холодно, что страшнее всякого крика:

– Ольгер, хватит, я сказал. Останови это.

Ольгер присел перед Ноэлем, положил руку ему на грудь и держал её, пристально глядя в глаза своей жертве. Через пару минут Ноэль перестал подвывать, без сил свалился на руки Райса, и только и мог, что слегка шевелить запавшими губами.

– Что теперь? – спросила я у Райса. Сама я была не в силах собрать мысли.

– Я отнесу его в постель, – глухо отозвался Райс. – Больше мы ничего не сможем для него сделать.

Осторожно взяв древнего старца на руки, Райс потащил его так же, как совсем недавно сам Ноэль нёс раненого Райса. Тащить было недалеко – кровать Ноэля располагалась у дальней стены.

Я пошла следом, сама не знаю, зачем. Помочь я не могла, это я уже окончательно поняла, снова проверив состояние Ноэля, как только Райс уложил его.

Наверное, я должна была горевать. Но увы, не получалось. Беспомощного старика было, конечно, жаль. Но как-то совсем не жаль того, кем он только что был. Я ведь не только не полюбила своего неожиданного родственника, я даже близка к этому не была. Как это было возможно – полюбить того, кто готов сделать невесть что с самым дорогим мне человеком? Да и прочие его далеко идущие планы как-то не вызывали восторга, от них хотелось защититься, но казалось, что защититься нечем. Наконец, я поняла свои ощущения: мне было бесконечно грустно, что мой дед оказался вот таким, каким оказался. Бесконечно грустно, но и только.

Сидеть у постели Ноэля мне больше было ни к чему. Я вернулась туда, где Коста, бранясь себе под нос, пытался столовым ножом снять оковы с терпеливо молчащего Дайры. Брилле стояла рядом, держа наготове вилку, как альтернативный инструмент.

Ольгер в паре шагов от них просто смотрел в потолок с досадливой гримасой.

– Спасибо! – сказала я, остановившись рядом с ним.

– За что? – хмуро удивился он.

– За то, что не добил Ноэля.

Ольгер усмехнулся и качнул головой в сторону Дайры:

– Туда все благодарности. Я бы добил.

– Тогда спасибо, что не ослушался приказа своего князя.

– Было бы ещё неплохо, если бы мой князь не менял своих намерений прямо в самом разгаре, – буркнул Ольгер. Дайра явно услышал его, но ничего не сказал, только нервно щекой дёрнул.

– Кто составил заклятье старения и записал его на краппу? Ты?

– Да, это не так уж сложно, – отмахнулся Ольгер. – Куда сложнее было придумать предлог, под которым Ноэль без опаски потянется к краппе, побывавшей в чужих руках. Я не очень верил, что получится. Но Дайра рассчитал всё правильно. «Сильный маг с непомерными амбициями – слишком человек, в худшем смысле этого понятия», – так недавно сказал мой брат. Видимо, за мной наблюдая, он сделал такой вывод, – самокритично закончил Ольгер.

Я взглянула на Дайру, он так и сидел, не поднимая головы.

– Ольгер, помочь не хочешь? – окликнул Коста. – Тут что-то более серьёзное, чем мёртвый узел. Это уже по твоей части, господин.

Ольгер вздохнул и пошёл помогать Косте. Оковы, вероятно, были закреплены на руках Дайры не без помощи магии.

Наконец, Дайра смог расцепить руки и выпрямился на стуле. Ольгер присел перед ним, приподнял его голову за подбородок, всмотрелся внимательно.

– Живой?

– Как будто, – хрипло отозвался Дайра.

– Ну и хорошо, – Ольгер встал и небрежно хлопнул брата по плечу.

Дайра поднялся на ноги, оглядел свою команду.

– Спасибо, ребята. Всё было чётко, я вам признателен. Коста… – Дайра шагнул к метаморфу, взял за плечо. – Прости, что держали тебя в неведении… Перестраховка. Мы боялись, тебе не удержаться, если будешь знать, где Брилле, и что она делает.

– Вы боялись? – мрачно уточнил Коста. – Вы все или кто-то один? Я даже догадываюсь, кто… В общем, ошибались вы, князь. Но ладно уж, не драться же с вами. А сейчас я пойду, если позволите.

– Куда это? – встрял Ольгер. – Подожди, сейчас уладим тут всё, и все в замок вернёмся.

– Вам в замок, а мне своей дорогой, – сказал Коста. – Если, конечно, ты, Ольгер, нас опять не привяжешь.

– Не привяжу, – пожал плечами Ольгер. – И не собирался… Да что с тобой такое?

– Ничего, – отозвался Коста и, не говоря больше ни слова, направился прочь и исчез в колоннаде.

Ольгер только руками всплеснул:

– Брилле, что происходит?

– Я же говорила, нельзя с ним так, – угрюмо пробормотала Брилле. – Отойдёт он постепенно, но не знаю, когда.

Она подошла вплотную к Ольгеру, кивнула на рюкзак, что валялся у стены, и сказала вполголоса:

– Здесь остальное – обычная цветная аптечка. Краппа – в рыбацком посёлке на съёмной квартире князя Дайры, в кладовке. Там, где на бутылках этикетка «растворитель» – краппа в жёлтом вине, где «грунт по бетону» – в малиновом.

– Я надеюсь, там в доме никто не начнёт внезапный ремонт, – тревожно усмехнулся Ольгер.

– Надейся, – она пожала плечами. – Но лучше забрать поскорее… Ладно, всё, я ухожу с Костой.

Я увидела, как Ольгер осторожно взял Брилле за руку. Она мягко вынула пальцы из его ладони.

– Некоторое время, Ольгер, тебе придётся обойтись без нас, – невозмутимо сказала Брилле. – И лучше бы подольше.

Она не слишком старательно поклонилась Дайре и поспешила вслед за своим обиженным бойфрендом.

Оставаться в этой проклятой комнате было уже невыносимо. В дальнем углу безутешный Райс склонился над постелью живой мумии. Прочие слуги уже давно разбежались кто куда. Мне очень хотелось щёлкнуть пальцами и произнести какой-нибудь «тибидох», чтобы мгновенно оказаться подальше отсюда.

И тут знакомые руки мягко опустились мне на плечи.

– Пойдём-ка, – негромко произнёс Дайра и, крепко взяв меня за руку, вывел в коридор.

Не говоря больше ни слова, он вёл меня за собой на выход.

Мы прошли через цветущий сад и остановились недалеко от места, где недавно на меня напал Райс. Сейчас тут было тихо и спокойно, деревья всё ещё продолжали цвести, и несмотря на то, что в этом безжалостном мире было всё неправильно и невыносимо, я почувствовала себя лучше, едва оказавшись здесь, у обрыва. Куда лучше, чем в тереме.

Дайра продолжал держать меня за руку, крепко сжимая.

– Ты как? – осторожно спросил он через пару минут.

– Неважно, если честно. Но терпимо. Ничего, переживу.

Я и моргнуть не успела, как Дайра крепко обнял меня. Прижал к себе так, что не шевельнуться, даже голову притиснул к своей груди, что и не вздохнуть.

– Прости за то, что тебе пришлось увидеть и пережить сейчас. Пожалуйста, – его горячее дыхание обжигало мне макушку. – Я ничего не могу исправить, только просить тебя о прощении.

– Твоя война закончена? – пробухтела я в его пропахшую потом рубашку.

– Да.

– Тогда я тебя поздравляю… И отпусти меня, мне нечем дышать.

Дайра отстранился, всё ещё сжимая мои плечи.

– Прости меня. Прости, прости, прости… – горестной скороговоркой повторил он, качая головой. – И за то, что тебе пришлось выслушать в доме у мёртвого озера…

Как же горько плакала его душа. Чувствовать это было невыносимо больно.

Я провела рукой по его прохладной щеке и приложила пальцы к его губам:

– Всё, Дайра. Хватит о прощении. Больше ничего не объясняй. Это не нужно. Я знаю всё, что ты мог бы сказать. Я в последнее время такая понятливая стала.

– Только не плачь! – взмолился он.

– Не плачу, тебе показалось, – я провела ладонью по щеке. Да сухо всё, что он выдумывает. – Ты не объясняй ничего. Это всё моя амазорская кровь: я теперь знаю, что такое «видеть насквозь» по-ведьмарски. Это значит, что о чём-то тебе никогда не рассказывали, но ты почему-то всё знаешь наверняка. Так что хватит об этом… Рисковый у тебя был план, но красивый. Наверное, давно придумал?

– Ещё до того, как пришлось два года с хвостом провести, – скривился Дайра.

– Ты скажи, а если бы не вышло? Если бы Ноэль не поддался, не потерял бдительность?.. Ты дал бы себя убить? Дал бы себя замучить ради краппы и… бросил бы меня одну наедине со всем этим дерьмом?!

– Если бы твой дед хотя бы дедом был нормальным… – осторожно начал Дайра. – … умереть можно было бы, совершенно не переживая за тебя. Но когда я услышал про планы на жениха, я понял, что или мой слегка обновлённый план сработает, или мирозданию по эту сторону грани конец. Я не соврал Ноэлю, что выбор сделан. Моё счастье, что не пришлось ему последовать.

– Но теперь-то всё будет хорошо?

– По крайней мере, я верю в это, – осторожно ответил Дайра.

– И ты снова восстановишь Морлескин?

– Ну, не я, конечно, – засмеялся Дайра. – Что я могу? Только в ладоши хлопать и брови хмурить. Ну и распоряжения отдавать. Но в Морлескине есть те, кому стоит дать немного краппы для важной работы. Они и восстановят, я тут ни при чём, – он легко коснулся моих волос. – Меня сейчас куда больше волнует, что я могу сделать для тебя.

– Просто избавь меня от всего этого. Хочу домой.

– В смысле «домой»? – с надеждой уточнил Дайра. – К нам домой?

– К нам, куда же ещё? – я потянулась к нему, и тут же сильные руки осторожно и нежно заключили меня в тот самый тёплый кокон. – Даже если ты мне совершенно не подходишь, мне плевать! – прошептала я, обнимая Дайру. – Я искала тебя, чтобы быть рядом!

– Ты дашь мне немного времени? Чтобы тут… – он помялся. – Прибраться немного, скажем так. И запустить кое-что, чтобы завертелось. Несколько дней всего и нужно. И мы вернёмся домой.

Совсем рядом раздалось вежливое покашливание.

Я с трудом оторвалась от Дайры.

Чуть поодаль стоял Райс и поедал меня глазами.

– Что случилось? Ноэль?

– Нет, он ещё жив. Хочу попросить, госпожа Алиша… Если тебе такой метаморф не нужен, отвяжи меня.

Такой метаморф был мне точно не нужен. Но я всё ещё не понимала, как эти привязки-отвязки работают. Видимо, для этого мне не хватало ещё какого-нибудь хитрого коктейля из цветных вин. Но не устраивать же экспериментальную попойку ради Райса.

Наверное, стоило держать марку почти великой почти ведьмарки и придумать какое-нибудь достойное оправдание, но я ответила честно:

– Райс, нет, ты мне совершенно не нужен. Но отвязать я не умею пока. Извини.

Он чуть заметно развёл руками и стал ещё печальнее, хотя, кажется, куда уж больше.

– Я понимаю, – тоскливо усмехнулся он.

– Но ты свободен, – добавила я. – Это твой дом, никто тебя отсюда не выгонит.

– Мне нечего делать одному в пустом тереме, – мрачно пробормотал Райс.

– Иди тогда в горы, к своей симпатичной крыске. Чем плохо?

– Я хочу быть скатти. Только скатти. Не метаморфом. Ты когда-то спрашивала, неужели я стыжусь того, что я крыса? Нет, я стыжусь лишь того, что я неправильная крыса! – Райс резко выбросил вперёд руки, показывая их нам с Дайрой. – Вот что меня бесит! Вот это! Ноэлю я, конечно, нужен был человеком. Теперь мне это ни к чему.

Ну, надо же. Встречу ли я когда-нибудь изначального зверя, которого не будет напрягать его естество? Хотя, конечно, Ольгер – другое дело. Он как раз неправильный изначальный зверь, который хотел перевернуть всё с ног на голову. Вряд ли Райс с Ольгером могли бы понять друг друга.

– А что, просто перестать превращаться в человека – не вариант?

Райс постучал себя пальцем по голове:

– Здесь-то ничего не изменится! Я не стану настоящим скатти, если буду знать, что во мне всё равно сидит человек. Даже моя постоянная подружка относится ко мне настороженно, она мало что понимает, но всё чувствует. А ты говоришь, пойду я к своей крыске…

Райс безнадёжно вздохнул, отмахнулся от меня и побрёл обратно в терем.

Дайра, который всё ещё обнимал меня за плечи, наклонился ко мне и негромко сказал:

– Ты забыла, у нас есть Ольгер! Я скажу Ольгеру, он отвяжет метаморфа в два счёта.

– Да?! – так же шёпотом возразила я. – Как только Ольгер Райса отвяжет, тот вернётся и вцепится ему в глотку, а потом тебе и мне. Ну, или в другом порядке, смотря по тому, кого из нас Райс считает худшим злодеем. Ему наверняка хочется отомстить нам!

Дайра вздохнул.

– Я знаю этого скатти, – я невольно помяла шею, которая, конечно, уже давно не болела, но всё хорошо помнила. – Райс только с виду такой беспомощный. Как бы сильно он ни был убит горем, я бы не стала его недооценивать. Привязка – хоть какая-то гарантия, что он не начнёт вендетту прямо сейчас.

Я посмотрела на Дайру. Во взгляде, которым он провожал Райса, читалась готовность пойти на крайние меры.

– Можно, например, поручить его Лависе, – задумчиво проговорил Дайра.

– Ну не позволишь же ты Лависе убить живое существо только потому, что мы не знаем, как от него безопасно отвязаться!

– Да, это не лучшая идея, согласен, – раздражённо фыркнул Дайра. – Ну, а что делать-то?! Я не могу позволить, чтобы над тобой висела эта угроза.

– Ты тут несколько дней будешь прибираться и запускать, так вроде? И я тогда несколько дней подумаю, хорошо?

Глава 23

– Приве-е-ет! – Лена распахнула передо мной дверь. – Я уже начала волноваться! Вечно ты куда-нибудь пропадёшь!.. Очень в твоём духе: позвонить, что сейчас придёшь, и пропасть.

– Извини, так получилось.

Сестра укоризненно покачала головой и махнула рукой:

– Давай-давай, заходи скорее, раздевайся, что-то ты замёрзшая такая!

Конечно, замёрзнешь тут, полчаса топтаться по крошечному дворику-колодцу. Я не сразу поднялась к сестре, всё ждала, что Дайра появится или позвонит. Но время шло, телефон молчал, я уже оглядела двор вдоль и поперёк и, конечно же, немного околела на питерском нуле с ветром.

Так что я с удовольствием принялась стягивать с себя бесформенную куртку, которую мне подобрали в Морлескине. Размерчик был не мой. Да и что такое зима, в Морлескине до конца не представляли, поэтому их коллекции зимней одежды для «загранки» подходили разве что для Италии и Франции.

– Ты с ума сошла, в такой лёгкой куртке? – сестра не смогла не поучить меня жизни. – У вас там в Норвегии что, лето?

– Да, там не очень холодно. Гольфстрим, фьорды не замерзают, всё такое, – отмахнулась я.

– Мда? – скептически мыкнула сестра и полезла в обувную полку. – Тапочки держи. Твои. Никак выкинуть не соберусь.

Ещё в начале осени я тоже жила в этой квартире. Хотя теперь кажется, что это было давным-давно. И хотя давала я себе зарок никогда больше сюда не возвращаться, первый раз я вернулась, когда понадобилось пристроить на время нашу кошку, теперь же нужно было е      ё забрать.

– А где?.. – Лена сделала большие глаза. – Красавец твой заграничный? У вас всё в порядке?

– Да, конечно, всё нормально. С билетами проблемы. На ранний рейс было только одно место. Дайра летит следующим.

Как-то смешно врать в мелочах, но деваться было некуда.

Утром я прошла грань с Лависой по её удобному личному порталу. Дайру должны были доставить чуть позже. В последний момент его задержали в Морлескине срочные дела. Видимо, мне придётся привыкать к тому, что у моего любимого каждую минуту возможны внезапные срочные дела, и это не отговорка, и никакой не обман, он в самом деле занят. Так, наверное, и бывает, если твой парень – князь смежного мира.

Я сунула ноги в тапочки и пошаркала вслед за сестрой в большую проходную комнату.

– Вот она, красота ваша ненаглядная, – Лена махнула рукой на диван, где из складок пледа торчала круглая трехцветная голова с ушами и лапа в белом носочке. – Мась, к тебе пришли!

Кошка открыла один глаз, посмотрела на меня и снова сделала вид, что спит.

– Без доклада не принимает, – усмехнулась Лена.

Она подсела к Маське и потрепала её сквозь плед.

– Хрр, – коротко хрюкнула кошка и ещё раз посмотрела на меня.

– Привет, Масяня! – я села с другой стороны, почесала кошку за ушком. – Ты меня хоть узнала? Собирайся, домой поедем сейчас.

Маська тяжело вздохнула, сглотнула и опять изобразила мирно спящего зайчика.

– Как ты справилась? А то наша Мася – ещё тот подарочек.

– Нормальная кошка, – Лена пожала плечами и погладила расцарапанную от запястья до локтя руку. – Характер, конечно, дурной, прямо в тебя.

– В меня?! Я-то тут причём? Это Дайры… приобретение.

– Мда? Ну, тогда понятно всё насчёт твоего красавца. Похоже, он всех по одному шаблону подбирает, и кошек, и девушек… Да нет, шучу, конечно. Хорошая киса, почти беспроблемная. Надо только понять, что она хочет, и позволить это ей. Тогда без проблем.

– А, ну да. Теперь вижу, что мы об одной и той же кошке говорим.

Маська уже не притворялась спящей, она лениво косилась то на меня, то на Лену.

– Вы её к себе повезёте? За границу?

– Когда поедем – повезём, но мы пока здесь побудем. Дайре какую-то работу в порту предложили. Временно… Потом вернёмся в Норвегию. Наверное. Или ещё куда-нибудь…

Лена только вздохнула. Потом сказала, обращаясь к Маське:

– Ну, подруга, не поминай лихом. Скучать буду без тебя. Всё живая душа рядом, было с кем поговорить…

– В смысле – с кем поговорить? А Игорь? Где он, кстати?

Лена скорчила кислую гримасу:

– Нету. Выгнала я его.

– Куда выгнала?!

– Куда, куда… В дверь! – буркнула сестра. – Можно было, конечно, и в окно, но он и в дверь прекрасно вышел.

– Что случилось?! Вы же вроде…

– Вроде, – подтвердила Лена, потом как-то занервничала, вскочила, стала переставлять что-то на подоконнике, отвернувшись. – Вроде да, а вроде… В общем, лучше я одна, чем с таким.

– Что он тебе сказал? Что-то насчёт ребёнка?

– Насчёт себя, – фыркнула Лена и повернулась ко мне, блестя покрасневшими глазами. – Да ладно, Алишка, не вникай. Оно того не стоит. В наше время дети прекрасно вырастают и без отцов. Особенно без таких, которые ни к чему не готовы.

– Нет, ну как же так?! – возмутилась я.

– Всё, мы эту тему больше не поднимаем, – Лена строго шмыгнула носом.

– Ну, как знаешь… – начала я, и тут зазвонил, наконец, мой телефон. – Дайра, ну, куда ты пропал?! У тебя всё в порядке?!

– Абсолютно и совершенно, – отозвался Дайра на том конце. – Извини, что опаздываю. Но мы только-только вылезли из портала. Скоро буду. Ты давно там мёрзнешь?

– Да не мёрзну больше, я уже у сестры. Давай, мы тебя ждём!.. – я убрала телефон и сообщила Лене. – Уже почти доехал, в Пулково пробка была. Скоро придёт, в общем.

Нет, с этим хроническим враньём надо что-то делать. Я с такими завиральными историями когда-нибудь проколюсь по-крупному.

Лена притихла, снова села на диван, задумалась о чём-то, заплетая-расплетая кончик своей длинной тёмной косы.

Я потихоньку трепала Маську, стараясь, чтобы она не сильно глодала мой палец.

– И как ты теперь? – решилась я всё-таки на вопрос.

– Обыкновенно. Жаль только, съезжать придётся куда-то.

– Зачем съезжать?

– Хозяева сообщили, что решили продавать квартиру. Придётся найти что-то другое. Жаль, конечно, это хоть и не предел мечтаний, но отсюда так близко до работы…

На звонок в дверь мы подскочили вместе.

Лена прошла в прихожую, глянула в глазок.

– Ой, кто это? – испуганно пробормотала она.

Я оттёрла её от двери.

На площадке стояли Дайра и Ольгер, в одинаковых парках и с наброшенными на головы капюшонами.

– Свои, – сообщила я сестре и открыла дверь.

– Здравствуйте, Дайра! – обрадовалась Лена, пожала ему руку и в замешательстве взглянула на второго гостя.

– Лена, познакомьтесь, пожалуйста, – Дайра по-простецки ткнул пальцем в Ольгера. – Это мой младший брат. Он вызвался меня проводить, а я не смог от него отвязаться. Иногда это невыполнимая задача… Вы не стесняйтесь, он владеет русским не хуже меня.

Лена покраснела и протянула руку:

– Елена.

– Ольгер, – церемонно поклонился княжич Морлескина.

– Мррр! – раздалось снизу.

Все уставились на Маську, которая давно уже вышла в прихожую.

– Мррр! – уверенно повторила кошка, а потому что нечего забывать, ради чего мы все тут собрались.

Дайра нагнулся, подхватил Маську, она боднула его в подбородок, ещё раз сказала «мррр» и уютно устроилась в огромных ладонях Дайры. Он повернулся к Ольгеру:

– Значит, ты уверен?.. – спросил Дайра, кивая на Маську.

– Нет, – спокойно отозвался Ольгер. – Был уверен, теперь – нет. Может, и та самая. Я не помню.

– А не помнишь – нечего языком трепать. Правда, Маська? – Дайра перехватил кошку одной рукой и обратился к Лене. – Покажите, пожалуйста, где её вещи. Будем собираться… Одну секунду, я ботинки сниму…

– Что вы, что вы, Дайра, не снимайте! Я потом подмету! – заворковала Лена.

Ну, замечательно. Мне, значит, старые тапочки, а заграничному красавцу можно прямо так по паркету.

Дайра с кошкой и Лена прошли в комнату. Я повернулась к Ольгеру.

– Что ты здесь забыл?!

– Надо же было кому-то провести Дайру за грань. Я провёл.

– Да, но здесь-то ты что забыл?! И вот не удержаться было, чтобы не сказать Дайре про Маську? Я же просила тебя! Но не удержаться, да?!

Ольгер молчал, глядя себе под ноги. Потом взглянул на меня и сказал, словно моих гневных вопросов и не было:

– У тебя красивая сестра.

– Вот только не вздумай!

– Не вздумать что?

– Голову ей морочить! Ей и так несладко!

Ольгер пожал плечами, подумал и выдал:

– У тебя есть контакты хозяина квартиры?

– Зачем тебе?

– Да вот, решил бизнесом заняться, – вздохнул Ольгер. – Недвижимости немного хочу прикупить в Питере. Почему бы не начать с этой квартиры? Выкуплю, пожалуй, и сдавать буду кому-нибудь. Вот хоть Елене, например. Ей же всё равно, у кого снимать, как считаешь?

– Откуда?.. Откуда ты узнал вообще?

– У старшей внучки Ноэля, как ни странно, мысли… – Ольгер рассеянно покрутил пальцами у виска. – … снаружи висят.

– А с чего ты вдруг решил заняться благотворительностью?

– Необъяснимый душевный порыв, – угрюмо пояснил Ольгер. – В конце концов, у меня-человека никогда не будет детей. Почему бы мне не поучаствовать в судьбе твоего племянника?

– Если ты хоть чем-нибудь обидишь мою сестру!..

– О, нет! – Ольгер даже руки поднял в умиротворяющем жесте. – Я не хочу становиться твоим врагом. Я впечатлён тем, как ты с ними поступаешь.

– Что ты мелешь?! С кем это я как-то не так поступила?!

– С Райсом. Я вчера заглядывал в Амазор, проверить архивы Ноэля. Видел нашего знакомого скатти на горной дороге. Жив-здоров…

– Вот именно: он совершенно здоров, – подтвердила я.

– … здоров, только магии в нём теперь – ноль, – усмехнулся Ольгер. – Скачет, хвостом машет. Меня увидел, сначала вроде как в атаку бросился, но потом хвост поджал и дал дёру вверх по склону, и подружка его следом. Что ты с ним сделала?

– Только то, что он хотел. Он хотел быть истинным правильным скатти.

Как я рвала нити в магической сети Райса, сколько именно порвала и почему, объяснять не стоило. Всё равно ничего в этом не было, кроме интуиции.

Ольгер прищурился:

– Ты знаешь много больше, чем говоришь.

– Я вообще ничего не говорю, – «и ничего не знаю», стоило мне добавить. – Просто умею кое-что.

Дайра вышел из комнаты с множеством пакетов в одной руке и с переноской в другой.

– Мы готовы! – возвестил он.

Я бросилась одеваться.

Лена открыла нам дверь и взглянула на Дайру с улыбкой:

– Если вам некуда будет пристроить эту маленькую кусаку, привозите, мы с ней прекрасно уживёмся.

– Лена, я вам бесконечно обязан, – заверил Дайра и вышел из квартиры на лестницу. – Ольгер, ты с нами?

– Нет, я к себе, – невозмутимо возразил Ольгер. – Вот только спрошу у Елены кое-что… Вы идите, идите.

Лена взглянула на меня, на Дайру и улыбнулась:

– Всего хорошего, ребята!

Дверь закрылась.

– Ты что-нибудь поняла? – растерянно спросил Дайра.

– У Ольгера необъяснимый душевный порыв.

– А, ясно. Ты не переживай, у него это не всегда означает что-то плохое.

Глава 24

Щёлкнул замок входной двери. Нет, не щёлкнул – лязгнул. В ночной тишине получилось довольно громко. И сразу лёгкий скрип, а потом тяжёлые шаги Дайры в его огромных зимних берцах… Ну, наконец-то. Я уже решила, что он в Морлескине заночует. Или что его снова похитили какие-нибудь маги-заговорщики. Вообще-то идея жить в одном месте, а ездить на работу за тридевять земель – так себе идея в любом случае. А уж добираться каждый день на работу и обратно в смежный мир – задача совсем провальная. Дайра был полон решимости исполнять долг, но на свою работу князем Морлескина ходил не каждый день, а два-три раза в неделю.

Дайра захлопнул дверь. Конечно же, очень осторожно. Но коварный замок не проведёшь, он снова лязгнул, ещё громче прежнего. Дайра приглушённо выругался.

Глухой стук – что-то положил на пол. Ага, зашуршало – пакеты, значит. Ботинки скинул. Опять что-то зашуршало, но уже нежнее. Целлофан?

– Мася, не трогай, это не тебе, – строго проговорил Дайра.

Шлёп-шлёп… В кухонную зону пошёл, прихватив с собой всё шуршащее. Завозился рядом со мной за перегородкой. Бум, шкряб, дзынь, шур-шур-шур… Он серьёзно думает, что делает всё тихонько, как мышка, и я безмятежно сплю? Да если бы и спала, давно проснулась бы.

Я вылезла из постели и, приволакивая за собой шлёпанцы, поплелась в кухню. И только повернула налево, обходя перегородку, на пороге кухни налетела на Дайру.

– Ой! – вскрикнул он, поймав меня.

– Что «ой»? – поинтересовалась я.

– Я думал, ты спишь, – виновато улыбнулся Дайра. – Извини, что разбудил.

– Да не спала я. А… а ты что тут делаешь?

– Да так, – отчего-то смутился Дайра. – Ничего. Так, купил кое-что по пути. Вот, раскладывал… Ты иди, спи себе… – он сделал попытку вытолкнуть меня из кухни.

– Слушай, князь, что ты тут затеял в потёмках?!

Я решительно отодвинула его с дороги и нажала выключатель сбоку на перегородке.

На столе стоял огромный торт под прозрачным круглым куполом, а рядом баночки, контейнеры и другие упаковки из нашего холодильника. Тут же валялись порванный и смятый целлофан, декоративный бантик из блестящей ленты, а посередине стола оказалась ваза, что обычно живёт на угловой полке, а в вазе – букет из ярких разноцветных тропических цветов. Калейдоскоп красок и ароматов. Особенно ароматов, запах чувствовалось даже за несколько шагов.

– Оу, – только и сказала я.

Дайра тяжело вздохнул.

– А зачем ты всё это… – я указала на банки и контейнеры. – … из холодильника вытащил?

– Перекладываю, а то торт не влезает, – деловито пояснил Дайра. – Нельзя его так оставить, там свежий сливочный крем.

Кремовые завитушки на огромном торте напомнили мне, что я плохо поужинала. Захотелось немедленно отрезать кусок, но я собрала волю в кулак, подошла к столу, наклонилась к цветам, вдохнула аромат и повернулась к Дайре:

– Какая роскошь! Это мне, конечно же?

– Само собой, – подтвердил Дайра. Кажется, он был слегка разочарован.

– А в честь чего вдруг такая прелесть? Только не говори, что просто так.

– Нет, это не просто так, – пожал плечами Дайра.

– А с чего тогда?

– Сама скажи, – усмехнулся он.

– Дайра, мне эти твои загадки!.. – я уже хотела разозлиться.

– Я вообще-то рассчитывал, чтобы ты увидела это завтра утром… – сказал он со вздохом, но тут его взгляд упал на настенные часы. – Хотя, завтра уже наступило.

Дайра потянулся к вазе и пододвинул её прямо ко мне, на самый край:

– Алиш… – он улыбнулся и развёл руками. – С днём рождения!

– Ой, мама… – я закрыла лицо ладонью и помотала головой.

Я всегда недоверчиво хмыкала, когда в кино показывали, как герой за проблемами и хлопотами забывает о своём дне рождения. Ходит весь такой замороченный спасением мира, еле ноги волочёт, и только попробует наконец-то уединится в своём скромном жилище, чтобы выспаться перед очередным подвигом, как ему – сюрприиииз. В виде кучи придурков в смешных шапочках и с гуделками наперевес. Хэппи бёсдэй ту ю. А он стоит такой страдальчески-непонимающий, с какого всё это…

А ещё мне не нравится, когда кто-то прибедняется и кокетничает: «Ой, это для меня не праздник. И отмечать не буду, и видеть я никого не хочу, и денег на меня не тратьте! Ой, тварь я дрожащая, недостойная, неумытая, нечёсаная…» Или современный актуальный вариант: накануне удалить дату рождения из соцсетей, якобы потому что не любишь поздравления, а на самом деле специально, чтобы пострадать о том, сколько френдов без напоминалки забыли поздравить.

Я люблю дни рождения. И чужие тоже, а свой особенно. Сколько бы народу о нем ни забыло, всё равно помнящих больше. А чтобы я сама забыла – это вовсе невероятно. Но оказывается, что не настолько невероятно. Вот однажды это и случилось.

– Представляешь, Дайра, – я повернулась к нему и поняла, что вот-вот расплачусь. – Представляешь, я забыла!

Он только улыбнулся:

– Ничего страшного! После таких встрясок ещё не такая амнезия приключиться может… Завтра… то есть, уже сегодня тебе не раз напомнят. Не знаю, будут ли гости, но звонки-то наверняка. Телефон зарядила? А то опять родня сбежится по тревоге.

Я подошла, обняла его, потёрлась кончиком носа о его шею.

– Спасибо!

Дайра отстранился, взял мою голову в ладони и поцеловал в губы, нежно, долго… Как-то сразу подумалось, а ну его, этот торт, подождёт до утра. Вот кое от чего другого я бы сейчас точно не отказалась…

– У меня есть одно предложение, – прошептал Дайра, чуть оторвавшись от меня.

– Предложение?! – насторожилась я, подумав, как раз о том, о чём подумала бы каждая влюблённая девчонка, услышав в объятиях своего парня это слово.

– Угу, – мыкнул Дайра, опять прижимая к груди мою голову и запуская пальцы в разлохмаченные пряди. – Давай кровать твою выкинем.

Я вывернулась из его рук.

– Зачем?! Шикарная кровать, новая, удобная!.. Ты чего вообще?!

– Так моя-то лучше! – он мотнул головой в сторону своей персональной «загородки» с ложем на постаменте.

– Нет, моя лучше! И удобнее, и уютнее!.. И вообще, а вдруг мы разругаемся, так даже переночевать негде будет! И Маська днём на ней спать любит! И…

Дайра расхохотался:

– Какое счастье, что ты уже здесь живёшь! Иначе мне никогда бы не уговорить тебя переехать ко мне.

– Да перееду я на твой постамент, перееду, успокойся, – проворчала я. – Но выбрасывать мы ничего не будем!

– Хорошо, как скажешь, ты здесь хозяйка, – Дайра снова обнял меня, поцеловал. – Ещё раз с днём рождения, и расти большой!

– Насколько большой?

– Насколько сможешь. У тебя есть в родне долгожители, – сказал он и тут же смутился. – В смысле, были…

– Забудь, – отмахнулась я. – А как ты узнал про день рождения? Я же дату не называла никому.

– У Ольгера в смартфоне осталось твоё резюме, – пояснил Дайра. – Он мне и подсказал сегодня на совете. А тебе сколько, кстати?

– А что же он тебе не подсказал и это? – фыркнула я и закончила гордо. – Двадцать один мне!

– Дитя ещё, – постановил Дайра.

– А сам-то! Говорят, ты тоже ещё мальчишка!

– Да прямо! – обиделся Дайра. – Просто в морлескинских годах я значительно моложе, чем в здешних…

– Стоп-стоп! – я приложила палец к его губам. – Не стоит, пожалуй! Мне достаточно и того. Мне плевать, сколько тебе лет в здешних годах! Молчи, не говори, не хочу испугаться!

Дайра рассмеялся, прижал меня к себе, пробормотал что-то.

– Коста и Брилле тебе гостинцы передали, – сказал он, отпустив меня, и пошёл в коридор за своим рюкзаком.

– А что же ребята их сами не принесли? – спросила я, глядя, как Дайра выставляет на стол прозрачный короб со знаменитыми плюшками с корицей и большую бутыль с мутной бордовой жидкостью, в которой я опознала аутентичный бабушкин морс.

– Они понимают, что тебе сейчас хочется немного покоя, – ответил Дайра. – Если честно, им покой тоже не помешает. Да, насчёт этого компота: Коста сказал, чтобы мы с тобой пили каждый день по стакану за ужином, пока всю бутылку не выпьем. Якобы это приведёт в порядок нервы, восстановит силы, взбодрит. Ерунда, наверное, но…

– Нет, Дайра. Не ерунда. Хороший компот, не эта ваша винная химия цветная. Выпьем, обязательно. Так прямо с завтрашнего ужина и начнём. А сейчас… Раз день рождения уже наступил, а давай торт есть!

– А давай, – немного удивлённо, но охотно согласился Дайра и полез в шкаф за посудой.

Я принялась убирать со стола лишнее. Прибежала Маська, стала подбираться к цветам. Дайра как-то совсем по-кошачьи зашипел, и вредное животное на всех парах помчалось прочь.

– С кем ты сейчас грань прошёл?

– С Ольгером.

– Зачастил он сюда что-то.

Дайра усмехнулся:

– Дела, говорит. Собирается сделать Елене детскую.

– Он с ума сошёл? Ленкина психика этого не выдержит!

Дайра нахмурился:

– Ну, что ты? Он же не покажет ей процесс. Сказал, увезёт её на несколько дней, как будто бы над детской в это время будут работать строители и дизайнер.

– Ну, тогда ладно, – я перевела дух. – А как там дела в Морлескине?

– Нормально, работают, – коротко отозвался Дайра и взялся распаковывать коробку с тортом. – Следующий Большой Совет соберётся через неделю, до того меня не будут дёргать без веских причин, Ольгер дал слово. Так что нечто вроде отпуска у меня.

– Это всё? Подробностей не расскажешь? Новости какие-нибудь? Ты сегодня необычно краток.

Дайра пожал плечами:

– Честно говоря, не хочется тебя сегодня расстраивать. Новости есть, конечно…

– Ну, начни с плохой. Давай-давай, не бойся. Меня уже мало что может расстроить по-настоящему, а небольшое огорчение я переживу.

Дайра замер над тортом с огромным ножом.

– Как выяснилось, Ноэль не оставил никаких распоряжений о будущем Амазора, – проговорил он, покосившись на меня. – Не нашли ни документа, ни свидетелей. Он не признал ни одного наследника по крови и не указал никого по волеизъявлению. Не успел, наверное. Или… и не собирался.

– Это и есть плохая новость? – удивилась я.

– А что тут хорошего? Чтобы доказать своё право наследницы, тебе придётся…

– Ничего мне не придётся, – отмахнулась я. – С чего ты взял, что меня интересует Амазор? Ужасное место. Так что пусть Ноэлю земля будет пухом, а я не собираюсь ничего никому доказывать… Ну а хорошая? Если есть плохая новость недели, должна же быть и хорошая.

– Хорошая? Ну… Ольгер вернул наши родовые земли в прежнее состояние. Теперь дом Лависы стоит в прекрасном зелёном краю. Только вода в озере по-прежнему пока непригодна для купания, но Ольгер обещает, что через месяц-два и она восстановится.

– Здорово, – протянула я. На самом деле, мне было всё равно, что там будет с этим озером. Возвращаться в это поместье я тоже не собиралась. Ну, разве что по необходимости. – Повезло Лависе. Ольгер умеет сделать красиво, я помню, какие террасы были у меня в замке.

– Да, Ольгер, конечно, силён… – одобрительно кивнул Дайра и запустил нож в торт. – Он из крошки краппы извлекает всё, что можно. Залюбуешься, когда работает. Думаю, у него не случайно такие невероятные способности. Когда мироздание увидело, что почему-то обделило меня, то в качестве компенсации семье отвалило Ольгеру магической силы на двоих.

Вот он, момент, когда можно заикнуться о том, что меня мучает. И я, зажмурившись, прыгнула в этот омут.

– Дайра, а вдруг тебя не обделили, а твои способности просто слишком запоздали?

– Так бывает иногда, конечно. Но нет, – он уверенно покачал головой. – В моём случае такое опоздание – перебор, по любым меркам. Я же был под сильнейшим заклятьем, которое полностью преобразует генетическое естество, а в запущенном случае даже уничтожает его. Если даже после кошачьего заклятья ничего не пробудилось, то я безнадёжен.

Говоря всё это, Дайра безуспешно пытался поддеть огромный белоснежный кусок. Наконец, он оставил попытки, отложил в сторону измазанный нож и уставился на меня с досадой:

– Слушай, а где у нас лопатка для сервировки? Я чувствую, всё это навернётся, и нам придётся есть торт со столешницы или с пола.

– Откуда я знаю? Была где-то, ищи.

Он тяжело вздохнул и отправился рыться в ящиках. Я никак не могла понять, он действительно ищет лопатку или просто это такой отвлекающий манёвр, чтобы закрыть неприятную тему.

– Дайра, ты только не сердись…

Он резко обернулся и взглянул обеспокоенно:

– Что случилось?!

– Когда после озера я тебя возвращала, я всё-таки… покопалась в твоих кишках.

Дайра обречённо хмыкнул.

– … и я кое-что увидела у тебя.

– И что? – не особо заинтересованно буркнул он. – Надеюсь, с тем, что ты увидела, я протяну ещё некоторое время?

– О, не волнуйся, ты совершенно здоров! Но я увидела у тебя то, что есть у всех, чьи способности пробудились. Сеть особых нервных волокон. У магов она живая. У тебя – мёртвая.

– Вот как? – так же спокойно бросил Дайра. – И?

– И я могу попробовать её раскачать и запустить.

Дайра взглянул уже не столь равнодушно.

– Так, как ты восстановила Ольгера? – уточнил он, прищурив глаз.

– Почти так. С сетью Ольгера я тоже поработала, но она была живой. Потребовалось всего лишь найти и устранить одну небольшую проблему. У тебя всё по-другому. Но кажется, я знаю, что нужно делать с твоей сетью. У меня так бывает: я чувствую, что знаю… Надо попробовать.

– Понятно, – кивнул Дайра. – Жаль, что в Морлескине нет ничего, похожего на нобелевку. Я бы тебе её дал прямо сейчас. Никто никогда не слышал ни о чём подобном. Но, если подумать, это очень логично. Рано или поздно кто-нибудь неминуемо должен был обнаружить вполне материальный механизм магических проявлений…

– Дайра! Ты вообще слышал, что я тебе сказала?

– Слышал, – улыбнулся он и снова отвернулся к ящику. – Но ты не беспокойся на этот счёт… – он вынул из ящика нечто похожее на то, чем можно разложить торт по тарелкам. – Нашёл! А что ты сидишь? Ставь чайник!

– Дайра!

– Послушай меня, Алиша, – сказал он очень серьёзно. – Мы этим заниматься не станем.

– Почему?!

Он пожал плечами:

– Да просто не станем.

– Надо попробовать!

– Я не буду пробовать.

– Ты боишься, что у меня не получится?!

– Нет! – отрезал Дайра. – Я боюсь, что у тебя получится.

– Но почему?! Разве ты не хочешь стать?..

– Как все? – уточнил Дайра, и в его глазах заплясали лукавые искорки.

– Да причём тут все?! – я совсем растерялась. Этот парень меня заморочил. – Разве ты не достоин того, что было у твоих родителей, что есть у твоего брата? Это же естественные для ваших мест силы и возможности!..

– Не буду прибедняться, я достоин. Но я хоть раз говорил, что хочу этого? – удивился Дайра.

– Нет, не говорил.

– Вот именно. Поэтому и продолжать не о чем.

Дайра отложил злосчастную лопатку, подошёл ко мне, поднял на руки и усадил на стол, рядом с тортом.

– Я останусь таким, каким родился, – сказал он серьёзно, наклонившись к самому моему лицу. – Непонятно, почему при такой родне я получился обычным, но так тому и быть. Я знаю, что мне нужно от жизни, и я сумею это получить. Мне для этого достаточно того, кто я есть, и того, что я умею.

– Прости, я не хотела тебя обидеть.

– Я не обиделся. Я понимаю ход твоих мыслей. Ты хочешь помочь. Но такая помощь мне не нужна. Не в этом случае.

Мне почему-то стало нестерпимо горько. Так горько, словно кто-то только что убедительно доказал мне, что всё хорошее в моей жизни неминуемо уйдёт, рано или поздно. И похоже на то, что уйдёт совсем скоро…

– Почему же ты так огорчаешься?! – убито вздохнул Дайра. – Ты же говорила, что тебе плевать на то, что я обычный и этим тебе не подхожу. Но тебя это всё-таки расстраивает. Почему?

– Потому что.

– Я ничего не понимаю!

Я посмотрела ему в глаза. Он сердился и был растерян. Вот же глупец!

– Ты как-то сказал… Я не помню дословно… Смысл был такой, что ты влюбился в простую обыкновенную девчонку, а она опять оказалась тем… Ну, в общем, тем что тебе не надобно!

– Вообще-то, и дословно было не так, и смысл совершенно не тот, – скороговоркой пробормотал Дайра. – Ну да ладно… Так и что из этого?!

– Ещё пару раз чья-нибудь магия меня слегка заденет, и я смогу творить ещё что-нибудь вовсе невероятное. Это лишь вопрос времени. И кто знает, чего мне после этого захочется? Может быть, и правда пойду отвоёвывать себе Амазор! И стану совсем не нужна тебе такая!

Дайра закусил губу, расчесал волосы пятернёй, поскрёб подбородок.

– Вот дурочка-то!.. – выдохнул он наконец.

– Ну, спасибо!

– Да пожалуйста! – всплеснул руками Дайра. – А что я должен, по-твоему, на это сказать? Да и зачем мне что-то говорить?! Я же по глазам твоим вижу, ты же… ты же как Ольгер – знаешь всё, что я чувствую!

– Не знаю!

– Что я люблю тебя, об этом ты знаешь, я надеюсь?!

– Знаю, – поспешно кивнула я.

– Тогда чего ты не знаешь, например?!

– Не знаю, готов ли ты жить с… с рыбой!

Дайра часто заморгал, потом всё-таки не удержался – прыснул и тут же зажал себе рот ладонью:

– Извини. Вырвалось.

– Ясно… – я соскочила со стола, собираясь немедленно куда-нибудь сбежать, забиться в укромное место и зареветь.

– Ты куда это?! – рявкнул Дайра, схватил меня за локоть и развернул к себе. – Ну уж нет, никуда ты не пойдёшь, пока торта не попробуешь. Зря я, что ли, ночью глухой обошёл с десяток круглосуточных кондитерских?!

– Тебе всё шуточки… – проворчала я. Настроения не было совершенно.

– Я не шучу. И вообще, если ты не в курсе, день рождения празднуется не для именинника, а для его гостей. Сегодня ты именинница, а я твой гость. Так что давай-ка, угощай меня, развлекай, а я тебя поздравлять буду каждые пять минут.

– Можешь пореже поздравлять, – вздохнула я, посмотрела на торт и пошла ставить чайник. Не, ну правда, драма драмой, а торт он всегда торт, да ещё с такими завитушками, умереть не встать.

Дайра подошёл, остановился за моей спиной и сказал неуверенно:

– А давай рассуждать логически?

– Давай, – покорно согласилась я. – Только рассуждай ты, а то я всё равно никакой логики в происходящем не вижу.

– А я вижу, – уже твёрдо заявил он. – Вот смотри… Я же рыбак. Профессиональный опытный рыбак. Ну кто ещё мог достаться мне, если не… рыба? Так что смешно спрашивать, готов ли я следовать своей судьбе.

Я повернулась к нему. Дайра выглядел довольным, сумев отыскать утешительную логику. Разочаровывать его, конечно, не хотелось. Но не обманывать же человека.

– Ноэль мне пытался что-то объяснить… Что сильному магу доступно не одно обличье. И не два. Чем сильнее становится маг, тем больше обличий ему подвластны. И если есть разные предрасположенности, только случай определяет, которое обличье станет первым… Первым, но не единственным!

– Ну и что из этого? – не понял Дайра.

Я принялась загибать пальцы:

– У меня аллергия на рыбу. Я панически боюсь даже взглянуть на змею. У меня талант к языкам вплоть до имитации сложных акцентов…

– И? – нетерпеливо оборвал меня Дайра.

– Я превратилась в рыбу только потому, что ты тонул. А повернись всё по-другому, я вполне могла бы стать ужихой… или гадюкой. Или превратилась бы в болтливую попугаиху. И кто меня знает, может быть, всё это у меня уже на подходе. Как тебе такое? Что на это скажет твоя судьба?!

Дайра нахмурился:

– Подожди, подожди… То есть, ещё немного – и ты будешь превращаться то в одно, то в другое?

– Скорее всего. Если я правильно поняла своего дедулю.

– Хорошо, – кивнул Дайра. – Ясно.

– Тебя что, это не смущает?

– Ох, – он приложил руку к груди. – Попробуй себе вообразить, среди кого прошло моё детство. Может ли меня после этого смутить чьё-то второе естество, каким бы оно ни было? Превращайся в кого угодно!

– А?..

– А аквариум я поставлю на днях, любого размера, какой тебе нужен, – улыбнулся Дайра. – Так что превращайся на здоровье, когда хочешь… Впрочем, нет! Только не в постели! Задавить ведь могу во сне и птичку, и рыбку, и змейку… Во время секса, пожалуй, тоже превращаться не стоит. Я не настолько подкован в зоологии, чтобы соответствовать… – он с удовольствием смотрел, как я смеюсь, потом замолчал на несколько секунд и уверенно закончил. – Может быть, моя логика и хромает. Но никакой судьбе не под силу указывать мне, кого любить.

Он наклонился ко мне. Определённо, чтобы поцеловать. Но нас, что называется, грубо прервали. Раздался основательный грохот, не оставляющий сомнений в том, что случилось.

– Телевизор, – обречённо вздохнул Дайра.

– Но как?! Как могут четыре килограмма кошки?!..

– Пять. Пять килограммов, я взвешивал.

– Хорошо, пусть пять, – согласилась я. – Но в телевизоре веса всё равно побольше! Раза в три.

– Эх, ты, гуманитарий! – Дайра щёлкнул меня по носу. – Ты не учитываешь плечо силы и крутящий момент…

Ещё удар – и что-то звонко разлетелось на осколки.

– Если это то, что я думаю… – начала я.

– Я сегодня же куплю твоей драцене новый горшок! – торопливо перебил меня Дайра. – А в следующий раз, когда буду возвращаться с Большого Совета, прихвачу с собой карликового аспирота, они отличные няньки…

Я на мгновение представила, во что превратится наша замечательная квартира, когда кошка с шилом в одном месте начнёт охотиться на карликового аспирота. Поэтому не уточняя, насколько эти аспироты действительно карликовые, я решительно возразила:

– Нет уж, Дайра! Твоей Маське не нянька нужна, а укротитель!

Дайра меня не услышал, он помчался в зону гостиной спасать последние символы домашнего уюта, случайно уцелевшие по маськиному недосмотру.

Санкт-Петербург – Морлескин

2020 г

Content

Шитова Наталия Викторовна Тайны Морлескина

Часть 1. КОШАЧИЙ ГЛАЗ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Часть 2. ВОЛЧИЙ КЛЫК

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24