Шана Огней

Между людьми и кначетами

Пролог

Охота

Шум ветра, дыхание, биение сердца… Как бы я ни прислушивался, не мог разобрать звук шагов или стук доспехов. Но страж должен быть на башне. Прикрыв глаза, я распахнул чувства на полную, но только острее ощутил холод стены и шероховатости, от которых не спасал тонкий хлопок рубашки.

Будет весьма обидно, если, завернув за угол, я наткнусь прямо на осуждающий взгляд… Вздохнув, я скользнул дальше. В конце концов, если быстро скрыться, он не запомнит моего лица.

Винтовая лестница, перечеркнутая лучами лунного света, проникавшего через бойницы, плавно уходила вверх. Кристаллы-светила тускло поблескивали голубоватым. Они спали в металлических ладонях на стенах, спокойно ожидая прикосновения, пробуждающего внутреннюю энергию. Некоторые стражи сегодня волновались и зажигали все светила в коридорах около окон, опасаясь проникновения врага.

Но, видимо, не этот. Именно он в случае угрозы зажигал горящий сейчас алый костер, сигнализирующий всем гражданам срочно забиться в норы и не показывать носы наружу, если хотят жить.

В помещении наверху почти пусто – стул, стол, на котором кувшин с водой, кружка да тарелка с засохшим ломтем хлеба. У одного из круговых окон и стоял страж, крепко сжимая рукоять меча. Покрытого мертвым светом, его легко было принять за декоративный доспех. Видимо, вглядывается в городской пейзаж… Надеется, что без света враг не заметит легкую добычу?..

Найдя взглядом вертикальную лестницу, я скользнул к ней, взлетел так быстро, как мог, приоткрыл люк… Дерево предательски скрипнуло, и в следующую секунду я уже затворял дверцу сверху, покрывшись испариной. Прислушался – тишина. Если страж и обернулся, то в темноте ничего не увидел. Или не успел. Списал звук на ветер или нечто вроде.

Я вслушивался в тишину еще около минуты. Убедившись, что страж не двигается, наконец поднялся на ноги и взглянул на костер. Пламя не палило и не резало глаза, но при этом источало такой ореол света, что его было видно даже с окраин города. Огонь, казалось, даже распространял какой-то холодок. Ноздри слегка щипали миазмы топлива… Магическое сияние не сжигало дрова, что позволяло им гореть бесконечно долго. Взгляд упал на сундук. Из-под приоткрытой крышки виднелся бурый порошок – именно им, похоже, будут гасить костер, как угроза пропадет.

Повернувшись к городу, я замер. Конечно, и из других окон академии открывался хороший вид на город, но отсюда, с самой высокой башни… Волнами опускались и поднимались тесно прижатые друг к другу домики, между ними пробивались пушистые кроны деревьев. Тускло блестели купола башен дворца Семи Ветров, святая святых Императора. Высился громадный купол собора Девятерых Богов. Темнел извилистый путь широкой реки, разделяя город на два берега. Поблескивали желтые цепочки фонарей-светлячков. И все под безоблачным небом, полным россыпи точек-звезд с ослепительно белой луной…

Выдохнув, я огляделся пристальней. Где же?..

Словно отвечая на мой вопрос, на одной из улиц слабо полыхнуло. Потом еще.

Я подскочил к каменному зубцу, оперся, пристально вглядываясь вдаль… Далеко. Не видно! Прикрыл глаза, вновь обостряя чувства на максимум. Тень мечется в сети, окруженная, но не сдается. Череда вспышек, и росчерк боли накрыл их алым пятном, будто покрывалом… И тишина. Ему удалось сбежать. Они потеряли его.

Чувствуя, как бешено бьется сердце от невольной радости, я распахнул глаза, не сдерживая улыбку. Ветер донес еле слышные хлопки крыльев… Приглядевшись, я увидел его – прозрачный силуэт, будто сделанный из стекла, искажавший объекты за телом.

Тяжело приземлившись на соседний зуб, кна́чет стал видимым. Угольно-черное худое, костлявое тело, на сильных пальцах рук и ног острые когти, мощный хвост для маневренности, большие кожистые крылья сложены за спиной. Глаза горят алым, грудь разворочена – ребра раздроблены, наружу торчат органы, кровь уже не течет – запеклась, хотя с момента раны и минуты не прошло. Ну, жизнеспособность кначетов давно не удивляет…

Последний раз я видел хозонам, которых люди называют «охотниками», в детстве. Он поднимал меня над лесами, показывая, как же это круто – летать. Нам было весело и здорово вдвоем, и, если он на кого и охотился, то только на дичь, чтобы приготовить нам поесть… Воспоминания солнечные и теплые. Так трудно и сложно представить, что этот явился в город осознанно, убивать людей. Что с ним должно было произойти, чтобы совершить самоубийственный поступок – прийти в столицу, полную элито́ров, воинов, обученных для сражений с кначетами? Что заставило его мечтать убить как можно больше людей?.. Это должно быть что-то очень, невероятно болезненное…

Охотник разинул рот, обнажая ряд острых зубов, и до меня донесся хриплый, возбужденный голос:

– Сильлечо́йн…

Я вздрогнул, распахнул глаза, прижал палец ко рту. Поняв, кначет продолжил мысленно:

– Это правда ты. Я не верил, что ты существуешь… Если то, что о тебе говорят, если то, что я чувствую, – правда, – помоги!

В голосе жаркая мольба, надежда… Трепет. Разве можно такому отказать?.. Обмануть такую веру?

Я грустно коснулся его раны, провел по краю, понимая, что это не причиняет ему боли:

– Ты только что сражался с элито́рами. С моими товарищами. И до этого убивал людей – иначе откуда они вообще о тебе узнали? – и после этого просишь меня о помощи?..

Кна́чет отшатнулся, забалансировал на краю зубца, глаза широко распахнулись, лицо вытянулось.

– Ты… Разве ты не за нас?.. Разве ты стал элито́ром не для того, чтобы уничтожить их изнутри?

Рука сама собой опустилась. Я отвернулся, не в силах смотреть ему в глаза.

– Я за невинных. Те, кого ты убил… В чем они были виновны?

Хозонам не отвечал, но я чувствовал его взгляд, в котором появилось что-то еще. Боль?..

– Может быть… – даже мой мысленный голос звучит хрипло от комка в горле. – Может быть, ты не считаешь их невиновными. Может быть, ты считаешь, они заслуживают наказания. Кто я такой, чтобы судить тебя? Но если я не могу судить, я не могу и помочь тебе. Если я не могу судить, я просто останусь в стороне – и пусть победит правый.

– Нет… – Теперь и он опустил взгляд. Надежда поугасла, зато мгновенно выросли отчаяние и страх. – Я хочу жить! Я так хочу жить!

Ярость всколыхнулась в душе, заставляя вперить в него взгляд:

– А когда ты шел в город убивать вместо того, чтобы прятаться от людей в лесах, чтобы они даже не узнали о твоем существовании, – не хотел?

Снова тишина. Какое-то время охотник молча сверлил взглядом камни у меня под ногами, потом повернулся к городу… Его окружала магическая сеть – ни один кначет не выберется за стены. Куча элиторов трудилась над ловушкой весь день. Прикрыв глаза, кначет встал.

– Прости. Я… Теперь, когда ты сказал, я думаю, что, может быть, ошибался. Ненависть ослепила меня. Может быть, я… – Он выдохнул сквозь зубы и распахнул крылья, готовясь сигануть вниз.

– Стой! – Я рванулся, перехватывая охотника за холодную ладонь. Он обернулся, и во взгляде сильнее всего сияла вина. – Если… Если ты пообещаешь, что больше никого не убьешь, я помогу тебе.

Если смогу… Это будет дорого мне стоить, но… Я должен.

– Почему?.. Почему они так дороги тебе? Они же люди. – На последнем слове лицо кначета исказила неконтролируемая гримаса отвращения.

– Они такие же, как вы, – прошептал я, – такие же, как вы. Пусть вы выглядите иначе. Пусть вы чем-то отличаетесь, но в целом… Они такие же. Они не злодеи, понимаешь? Те, кого ты убил, скорее всего, просто проживали свои судьбы, не причинив боли ни одному кначету. Они не заслуживали смерти.

– А мы?.. Те, кто попадает сюда случайно, не желая людям зла, – те заслуживают гонения и казни? – в его голосе горечь.

– Нет. Не заслуживаете. И я сделаю все, чтобы это остановить. Но пока вы продолжаете убивать невиновных… Что я могу сделать?

Снова молчание. Кначет думал. И я больше не чувствовал в его душе ненависти. Только смятение. Он так верил мне, что мгновенно усомнился в многолетних постулатах…

– Обещаю, – выдохнул он, и я радостно улыбнулся. Окрыленный, протянул к нему руки.

– Спасибо. Правда, спасибо. Это очень, очень много для меня значит.

За неимением ножа я взял его ладонь и полоснул когтем по своей. Кровь полилась, обагрила камни… Зазмеилась, потекла, формируя под кначетом рунический круг. Хозонам смотрел на меня не моргая, похоже, силясь запомнить, впитать. Я чувствовал, как трепетно бьется его сердце.

Это один кначет… Всего один кначет. Но и это – успех. Если я заставил усомниться одного, то, может, еще не все потеряно. Может, вражду еще можно остановить.

Закрыв глаза, я выдохнул, вместе с воздухом выпуская всю накопленную за последние годы энергию. Маленький ручеек потек к руке, затягивая рану, остальное закружилось над рунами, запустило их, заставив светиться, кружиться, отлепившись от пыльных камней… Под охотником разрослась черная дыра, и он исчез в столпе тьмы. Миг – и круг погас.

Закружилась голова, сковала слабость. Опершись о зуб башни, я медленно сполз на холодные камни и закрыл глаза. Волнами накатывала темнота. Но я не должен падать в обморок. Нужно стереть круг, пока кровь еще не засохла. Его не должны найти.

Они ведь этого не заслуживают… Ни люди, ни кначеты. Но этой вражде столько веков… И те и другие с молоком матерей впитывают ненависть. Иррациональную, уже почти вшитую в души ненависть. Как я один могу остановить ее? Кто вообще сможет это сделать?..

Мысли текли вяло, но помогали поддерживать меня в сознании, пока я убирал улики. Платка не хватило, пришлось воспользоваться рубашкой.

Холодно…

Последнее, что я успел сделать, прежде чем вырубиться, – спрятать окровавленные тряпки в тень.

Тепло. Открыв глаза, я увидел перед собой потолок.

Страж меня нашел! Я резко сел и поймал насмешливый взгляд Дианеры, целительницы академии.

– Так шалить за неделю до экзаменов… И будут того стоить эти восемь лет обучения, если тебя вышвырнут прямо сейчас?

А они могут?! Я внутренне заметался. Споткнуться сейчас, когда потрачено столько сил, но, по сути, еще не сделано ничего… Только не так, я должен…

– Успокойся, – засмеялась Дианера, и рядом с уголками ее глаз собрались морщинки. – Тэнлав слишком любит тебя. Он не исключит тебя так просто.

Тэнлав? Я поднял брови. Любит? Меня? Меня, от которого столько проблем? Нелюдимого, вечно спорящего? С чего бы вдруг?

Прочитав на моем лице вопрос, магичка вновь засмеялась, одернула рукава мятного платья и, прищурившись, щелкнула пальцами. Меня окатила теплая волна зеленого сияния.

– Вижу, ты восстановил силы. Беги, на обед опоздаешь.

Обед?! Я пропустил два урока!

Заметив панику в моих глазах, женщина снова хохотнула, поднялась со стула, двинулась прочь. Проследив за ней, я заметил на соседней койке неизвестного мужчину. Голую грудь перечеркивали окровавленные бинты. Жертва вчерашнего охотника?..

– Он выживет?

Целительница обернулась, вздохнула.

– Твой друг – милый парнишка с пятого курса – волновался за тебя. Я отослала его застолбить тебе в зале местечко – он будет страдать, если ты не придешь.

Это значит «нет»?.. В мрачном расположении духа я выскользнул из-под одеяла, глянул на руку. Порез вчера зажил не полностью, и теперь на его месте красовались чистые бинты… Как всегда у Дианеры – идеальная аккуратность. Я надел рубашку, висящую на стуле, бросил взгляд в зеркало. Шапка темно-русых волос взлохмачена, под темно-карими глазами исчезли привычные круги – работа целительницы. Бросив «Спасибо», я быстрым шагом пошел прочь, мимо рядов коек с тумбочками, покинув просторный лазарет. Мимо проносились пустующие учебные кабинеты, расшитые гобелены на стенах с бизонами в снегу на фоне темно-синего неба – гербом империи, гобелены с белыми лучами, исходящими из центра, – знаком элиторов, окна, за которыми простирался полуденный город, редкие ученики и учителя. Стражи не видно. В обычные дни они дежурят только снаружи.

Обеденный зал гудел громче обычного. Под мощными канделябрами стояли длинные деревянные столы, за которыми сгрудились обитатели академии. Ночные события разворошили улей. Помимо учеников и учителей в конце зала был выделен стол для группы давно окончивших обучение элиторов – это они устроили ночную охоту. Они чуть не убили его… Подавив горечь, не глядя на них, я нашел взглядом Яра. Соломенная копна колыхалась от резких поворотов головы – он усиленно высматривал меня. Рядом с ним лежали два подноса – он добыл еду и для меня.

Улыбнувшись – при виде парнишки в груди всегда разливалось тепло – я подошел, сел рядом:

– Доброе утро, Яролас.

– Ты как? – В громадных зеленых глазах светилась тревога.

– В норме, – засмеялся я, – пустяки.

– Где ты поранился? Что случилось?

– Да так. – Я поморщился.

Не хочется от него ничего скрывать… Я ведь и раньше не скрывал. Благо про особо личные темы речь не заходила…

Яролас нахмурился, но ничего не спросил, только сжал мою ладонь и заглянул в глаза, как бы говоря: «Все хорошо, я рядом!» В груди снова зажглось маленькое солнце. Он готов верить мне, пусть я и не говорю… Поддерживает. Всегда и везде.

Благодарно улыбнувшись, я взял деревянную ложку свободной рукой и начал есть. Друг отпустил меня и присоединился. Спросил, глянув на стол с гостями:

– Как думаешь, правда, что они не поймали охотника?

Я тоже взглянул. За тем столом царила мрачная атмосфера. Почти никто не разговаривал. Там сидел и Тэнлав, единственный за тем столом из учителей – воспитатель моей группы. Он что-то убедительно втолковывал внимательно слушающему элитору. Льняные волосы спадают до глаз, закрывают шею. Что-то в его осанке, в движениях зацепило меня, и я на миг прикрыл веки, обостряя чувства. Мощным столбом возникла светлая аура… Я аж распахнул глаза. Ничего себе… Впервые вижу у человека такую сильную ауру, которую можно ощутить так ярко и издали.

Отвернулся, поймал взгляд друга, вспомнил, что он задал вопрос.

– Они грустят так, как будто он не только сбежал, но и убил кого-то, – сказал я и замолчал, тревожно взглянув на Яра.

Вот же мой язык! Рука парнишки остановилась, не донеся ложку до рта. Лицо побледнело, пальцы сжались… Но миг прошел, друг справился с собой и продолжил есть.

Конечно… Профессия элитора опасна. Он знает, на что идут элиторы, на что идет лично он. Но все равно смерти не могут не вызывать скорбь. Но вызовут ли они в нем ненависть? Заставят ли ненавидеть кначетов?

Я опустил взгляд в тарелку. Как же хочется надеяться, что нет. Ведь он такой добрый, такой понимающий. Кажется, что он мог бы понять любого… Понять и простить.

Но он еще в том возрасте, когда из него можно лепить что душе угодно. И элиторы своей ненавистью смогут его заразить. Пожалуйста, не меняйся, Яр…

Жатва

– До этого вы ни разу не сражались с кначетами. – Тэнлав шел вдоль ряда, заглядывая ставшими родными ученикам в глаза, и русые волосы метались по белоснежному кителю. – Но не нужно бояться. Вы отлично обучены, вы много тренировались – и вы справитесь…

Я слушал вполуха, оглядывая зал. В прошлый раз, давно, он был другим – пустым, безжизненным. Сейчас каждую плитку дна бассейна глубиной в полтора человеческих роста освещают светила с потолка. По периметру боковых стенок выжжена в камне охранная руническая вязь, аж пышет магическим жаром – ни один кначет не прорвется наружу. Те прятались за решетками, вмурованными в левую стену бассейна. Напротив, с другой стороны зала, за столами сидело жюри – десять членов, по количеству экзаменуемых. За каждым закреплен отдельный студент, но они будут оценивать и общую картину. А потом долго совещаться…

Я провел по ним взглядом… Тот светлый элитор, которого я видел неделю назад, после злополучной ночи, был там. Рядом со столом примостился парнишка. Я прищурился, приглядываясь, вскинул брови. Яр?! Он-то что тут делает?.. Оставив загадку на потом, я заскользил взглядом дальше.

Для перестраховки по углам бассейна стоят элиторы. Каждый год на экзамены кого-то сдергивают со службы, дабы подстраховывали – в случае чего бросились вниз, спасать совершивших ошибку учеников. Провал экзамена не должен означать потерю жизни, не так ли? Когда-нибудь мне предложат там стоять… Надеюсь, я найду к тому времени достойное «нет». Не хочу больше одного раза участвовать в жестокой бойне. Я и на этот раз с трудом решился, и до сих пор не уверен, что поступаю правильно. Кначетов все равно убьют, со мной или без меня – пока меня утешает только это.

– …но это не значит, что вы можете терять осторожность. Бывали прецеденты, когда чересчур уверенные в своей силе элиторы забывались и в итоге погибали. Я буду здесь, смотреть, но зал большой, добежать и спасти я вас могу и не успеть.

Мило. Хм… Мне кажется или в его голосе неподдельное беспокойство?.. Конечно, не кажется. Добрый наставник всегда беспокоился за каждого из нас больше, чем нужно. Даже за меня. Не понимаю, как за все эти годы он не потерял надежды и постоянно бился о выстроенную мною стену…

Я взглянул на Тэнлава. Еле заметно дрожат руки. Глаза лихорадочно блестят. Бедняга… Терял ли он уже учеников? Может быть…

– Хочу напомнить, – с напором сказал он, – что для элитора важна работа в команде. Именно поэтому вы проходите экзамен все вместе, а не поодиночке. Ваше поведение в группе тоже будет подвергнуто оценке. А теперь – спускайтесь.

Понятно, для кого он отпустил это напоминание. Равнодушно дернув плечами, я быстро зашагал вперед и спрыгнул вниз, не утруждаясь воспользоваться любезно предоставленной деревянной лестницей. Твердый мрамор врезался в ноги, я перекатился, гася удар, и тут же встал, уверенно двигаясь вперед, не оглядываясь на скрип – никто не захотел последовать моему примеру.

Раздался тихий скрежет. Решетки начали медленно подниматься.

С той стороны, из темноты, раздалось глухое ворчание, рык, шипение, перестукивание… До сих пор кначеты сидели тихо, видимо, прислушиваясь к новым звукам и ожидая, что же будет дальше. Сколько же их там? Приглядевшись, я заметил во тьме светящиеся алые глаза. Безумные. Что это за аура?.. Я мысленно потянулся вперед. Их сущность как будто искажена, изранена, встала дыбом. Изнутри душ торчат иголки, приводя в бешенство…

Кто это сделал с ними?! За что?!

Я понимаю – зачем. Так в соседней стране, солнечном, жарком Илате мучают обычных быков для забав на аренах – иначе те просто будут стоять, а не скакать, пытаясь сбросить наездника, забодать… Как можно оценивать учеников, когда кначеты, например, вместо того, чтобы нападать, будут пытаться сбежать? Это не битва – бойня.

Но за что?.. Неужели они это заслужили?..

Я сжал кулаки, устремил взгляд на Тэнлава. Тот обходил бассейн по направлению к жюри и глядел на меня. Поймав мой злобный взгляд, он снова нахмурился и покачал головой.

И что ты хочешь этим сказать? Что – «нет»? Что мне не надо делать? Не надо злиться? Как будто ты понимаешь, что я думаю! Скрипнув зубами, я отвернулся, и тут мне прилетели скопы мыслеобразов (говорить низшие кначеты не умели) от наконец заметивших меня бедолаг. Поток мой мозг привычно преобразовал в слова:

– Ты пришел убить нас?

– Освободи от страданий!

– Закончи это!

– Умоляю…

– Убей нас!

Горечь с болью скрутились в груди в один болезненный ком. Я молча смотрел, как из приподнявшейся решетки выползают левины – кначеты-черви. В длину больше роста человека, в ширину – как сосна… Бирюзовая гладкая кожа.

Даже не знаю, кого я сейчас ненавижу больше – себя или элиторов. Себя за слабость, невозможность изменить происходящее – и за мерзкую радость от того, что разум с облегчением ухватился за возможность не испытывать чувство вины – они же сами попросили!

Будто от этого легче. Я ведь и раньше знал, как будет проходить экзамен. Я видел раньше, как он происходит. Но не смог, побоялся что-то изменить… Твердил себе, что рано, я не смогу выполнить глобальную цель, если буду отвлекаться на мелочи, но… но…

Они ринулись, заскользили ко мне, не заметив растянувшихся вдоль стены остальных экзаменуемых. Я зашагал вперед, не отводя взгляда от алых глаз, пытаясь хоть перед смертью погасить их боль, облегчить последние мгновенья… Погружаясь в них, я сам ощутил бесконечное спокойствие. Сознание очистилось, исчезли люди в зале, эмоции, остался только я и кначеты.

Вот первый левин сжался в гармошку и бросился в полет, целясь в лицо. Особо не мудрствуя, я поймал его на зеркало, кначета вогнуло в себя, вывернуло наизнанку. Сомневаюсь, что он успел что-то почувствовать.

От второго броска я увернулся, пропуская тело рядом, запустил в него разгоревшуюся багровым пламенем руку, оставляя обугленную смертельную рану.

Перепрыгивая следующего левина, целящегося в ноги, я услышал мощный рев, от которого заложило уши.

Из клеток выходила новая партия кначетов: трое быков – транзеры, пятеро дымчатых силуэтов – рики и, на глазок, пара десятков стрекозлов размером с голову человека – чиры. Полагаю, если хочу получить заветную А-шку, нужно взять на себя самых опасных.

Оставив наконец подтянувшихся одногруппников разбираться с выжившими левинами, я ринулся к порождениям тумана.

Спину будто обожгло, и я пригнулся. Над головой пролетело ядро… На бегу обернулся, я заметил недовольную рожу Альена. Он целился в меня? Вот же тварь… Отвернулся – не до него – побежал дальше… И снова ожог. От неожиданности – он что, снова?! – я лишь дернулся, зажмурился, понимая, что не успеваю увернуться… Ничего, лишь рев боли за спиной. Обернувшись, увидел транзера, принявшего удар.

– Мы отвлечем его! Делай что хотел!

Другие быки, разгоняясь, побежали на Альена.

– Спасибо…

Надеюсь, это не выглядит подозрительно.

Отвернувшись на этот раз с концами, я наконец оказался рядом с риками. Они тоже вступили в бой без сомнений. От них даже текла волна воодушевления, придававшая им сил. Уважив меня, они изобразили коронный прием – слияние. Схватившись за руки, они поплыли, растворяясь друг в друге, в клубившемся вокруг тумане замелькали зловещие образы… В принципе, дав им окончательно слиться, я мог бы получить больше очков за убийство сложного противника… А мог бы и получить минус за то, что позволил им стать опаснее. Решив не рисковать очками и шкурой, я вскинул руку. С каждого пальца сорвалась зеленая стрела, раскручиваясь вокруг своей оси, врезалась в цепи кначетов, разбивая. Не дав им прийти в себя, кинул в толпу ядро. Они бросились врассыпную, один, не успев отскочить, разлетелся чернильными пятнами, второй, лишившись руки, беспорядочно заметался и налетел на добивающий удар. Но другие уже пришли в себя, в воздухе щелкнули хлысты, я еле успел избежать двух из них, плечо обожгло болью. Перехватив следующий удар, я дернул на себя, отправил кначета в небытие все тем же горящим кулаком и тут же откинулся на спину, пропуская над собой удары… Хлысты захлестнули друг друга, и, воспользовавшись моментом, я создал на своих губах яд и сдул его… Смертельная волна прошла по кнутам, распыляя риков на мелкие частицы.

Все тело колотило адреналином от настоящей опасности. На смерть я не сражался еще никогда. Чувства обострились на порядок, и, обнаружив вокруг себя пустое пространство, я аж замер от неожиданности.

Вокруг кипело сражение, мелькали вспышки заклинаний, тут и там черными отголосками полыхала смерть. Рядом группе новоприбывших спайков – колобкам на коротеньких ножках, из кожи которых по всему телу росли шипы – удалось оттеснить одногруппницу от товарищей и, воспользовавшись моментом, наброситься толпой. Я уже было кинулся ей на помощь, но она, помня, что эти кначеты могут неплохо отбивать заклинания, разразилась целым сонмом ледяных игл. От всех разом они защититься не успели и замерли, парализованные. Все, что девчонке оставалось, – быстро их добить, пока не очнулись. Что ж, в этот раз очки за командную работу уплыли мимо… Может, еще выдастся шанс.

Развернувшись, я поспешил искать следующую цель и увидел, что Альена зажали так, что даже с помощью своих вечных припевал-шестерок ему приходилось туго. Вот и шанс… Но нет. Этот козел пусть справляется сам. Отвернувшись, я побежал к новой группе выкатившихся спайков…

Итоги

Я разглядывал багровый значок с недоверием. Вертел на свету, пытаясь поймать ракурс, при котором буква сменится другой. Но нет – «А» в белоснежном кругу, от которого расходились лучи, оставалась на месте. Высшая оценка, значит?.. Я, конечно, думал, что неплох, но… Почему-то не верится. Противный червячок сомненья гложет душу. И теперь этот невероятный значок станет моим удостоверением личности на время стажерства. Каждый встречный, взглянув на него, сможет понять – а вот этот элитор из самых крутых! Чувствую какую-то тоску, смешанную со смущением.

А через два года, когда мы сдадим второй, окончательный экзамен и превратимся в полноценных элиторов – значок станет синим. Почему-то мысли об ответственности пугают. Я больше не буду подчиненным, слепо выполняющим приказы, – я буду сам принимать решения.

Вздохнув, я поднял голову и встретился взглядом с Альеном. Зло прищурившись, парень отвернулся и спрятал свой значок в карман. Но я успел разглядеть букву – «Б». Ха! Не удивлюсь, если его саботаж по отношению ко мне был замечен, и именно за это оценку снизили… Хотя нет – заметь кто-то, сейчас его бы судили за попытку убийства… А может, заметили, но подумали, что он случайно? Так или иначе, уж кто-кто, а Альен заслуживал высшую оценку. Каким бы мерзким человеком он ни был, учебе он отдавал всего себя. Теория, практика – как он старался, и вот… Может, косячил от волнения? Или оказался не готов к самой настоящей битве?.. Кто знает.

– Это Тэнлав, – долетел до меня громкий от злости голос парня, – Тэнлав ему подсудил! Как-то купил жюри. Наверняка.

Я вспомнил, как наставник говорил со светлым элитором неделю назад. Что, если именно он был моим судьей?..

– Да уж точно, – поддакнул друг Альена, – Тэнлав столько ему прощает… Ужасно, когда у преподавателей есть любимчики.

Я не верил своим ушам. Любимчики? О чем они вообще? Я всегда дистанцировался от всех вокруг и Тэнлаву доставлял только проблемы. И ничего он не прощал! За проступки он меня наказывал, как и всех… Звучит как бред, но этот червячок сомнения…

Я перевел взгляд на других. В кабинете, освещаемом солнцем из громадных окон, за одиночными партами сидели еще шестеро. Все довольны, возбуждены, переговариваются, смеются, глаза сверкают. Еще бы, предчувствие долгожданных приключений, настоящей охоты на кначетов не дает покоя. Пусть не все сдали на высший балл, но сдали, наконец закончили долгое восьмилетнее обучение…

На меня никто даже не смотрит. Ну да, я уже в первый год стал предметом мебели…

Стукнула дверь, в помещение стремительно вошел Тэнлав и оглядел всех горящими глазами, преисполненными гордостью.

– Поздравляю вас! Вы все молодцы. Каждый из вас хорошо потрудился и достоин продолжать дело лаки́ров. Продолжайте работать так же или даже лучше, чем вы учились, и, когда придет время, они впустят вас в Святую Обитель!

Дело лакиров… Говорят, тысячи лет назад загадочные светлые создания вышвырнули кначетов из нашего мира, и нам, элиторам, осталась малость – избавиться от них окончательно. Только вот как от них избавиться, когда они просто сыпятся нам на голову?

Удовлетворенный молчанием, наставник оглядел группу.

– Впереди вас ждет трудный и извилистый путь, опаснее которого вы еще не видели. Поэтому вы должны стараться изо всех сил. Вы справитесь! Я обучал каждого из вас и знаю, на что вы способны. Только помните – подготовка…

– …осторожность и переоценка противника! – хором, с улыбками, грохнул класс заученную фразу.

– Молодцы, – с некой сентиментальностью – мне показалось или я увидел в его глазах слезы? – улыбнулся Тэнлав. Хлопнул по пачке конвертов у себя в руке. – Здесь – имена ваших новых наставников и места встречи.

Учитель обошел комнату, кладя каждому конверт с именем на парту, вернулся за свой стол:

– Удачи вам. Пусть боги хранят вас в пути!

Выражая нестройную благодарность, стажеры поднялись и пошли к дверям, кто-то уже на ходу в нетерпении вскрывал конверт.

Я посмотрел на Тэнлава, провожающего взглядом учеников. Я должен задать вопрос, но как?.. В глупой надежде оттянуть момент я вскрыл конверт не вставая. Белоснежная хрустящая бумага, печать директора и Совета. Напутствие, поздравления, адрес встречи…

Заслышав шаги, я внутренне подобрался, но с деланным равнодушием не стал поднимать взгляд.

– Ну, кто там у тебя?

– Крой Кэ́ллит… Незнакомое имя.

– Ты его не знаешь? – удивился Тэнлав. – Второй из сильнейших элиторов. То-то я не увидел радости на твоем лице…

– С чего мне радоваться? – сухо сказал я. – Что он будет делать за меня всю работу, а мне в ближайшие два года только стоять и смотреть?

Наставник опешил, улыбнулся:

– Ну, ты в своем репертуаре, везде минусы найдешь. Любой другой бы на твоем месте радовался, ведь он может столько опыта передать.

– Это не обязательно. Можно быть хорошим элитором, но никаким учителем.

– Ты его не знаешь, а уже делаешь выводы! – Тэнлав покачал головой.

– Вот именно, я его не знаю, с чего мне радоваться?

Он замолчал, не в силах парировать, несколько секунд молча глядел на меня.

– У меня есть вопрос. – Я аккуратно сложил письмо в конверт – что угодно, лишь бы казаться равнодушным и не смотреть ему в глаза. – На каком основании мне присудили категорию «А»?

Снова молчание. Я таки убрал конверт в куртку и поднял взгляд. Ничего, кроме непонимания. Может, мои сомнения и подозрения Альена – фуфло?..

– Ты знаешь критерии. Ориентация в боевой обстановке, умение применять заклинания, пропуск ударов, количество и качество побежденных кначетов… Ты почти по всем получил максимум. Особенно жюри поразила твоя ориентация в бою: как ты просчитывал обстановку, действовал в окружении противников, при этом не давая им преимущества.

Да… Мои чувства куда сильнее чувств людей, это я понял в первый год обучения. Некоторых чувств у них даже нет. Никто из людей, закрывая глаза, не может видеть ауры вокруг.

– То есть, по-вашему, все справедливо? – Вот теперь я пристально смотрел ему в глаза, готовый заметить любую, даже легкую, тень лжи.

– Конечно! Я был уверен, что ты получишь «А».

Я недоверчиво взглянул на него. Что за дела?.. Неужели Дианера и Альен правы? Я не понимаю. Я мог столько времени этого не замечать?.. Какой бред. С чего ему так хорошо ко мне относиться? Я всегда вел себя с ним недружелюбно…

Я молча встал, пошел прочь, сухо бросил через плечо:

– Что ж, до встречи через два года.

– Может, судьба сведет нас раньше, – только и успел бросить Тэнлав вслед, прежде чем за мной закрылась дверь.

И тут же мне в объятия кинулся Яролас:

– Силь! Поздравляю! Ты был обалденно крут! – Глаза сверкали восторгом. – Как ты их! Ты был таким… таким! Отрешенным, будто делал какую-то обычную работу! Не растрачивал зря силы, только точные движения, попадающие в цель! Это было так круто!

– Что ты-то там делал вообще? – прервал я пламенную речь, чувствуя, как алеют щеки, и силясь отодвинуть любвеобильного друга.

Яр пожал плечами, восторг в глазах чуть поутих:

– Да им нужна была помощь с бумагами, вот я и вклинился!

– Ты называешь это – «вклинился»? – Я нахмурился. – Хватит уже выполнять все просьбы учителей! «Помоги с бумагами», «помоги с реквизитом», «у тебя же отец священник, пусть освятит нам оружие бесплатно!» Они ведь на тебе так до конца твоей жизни ездить будут, хватит уже…

– Но я правда хотел посмотреть на твой экзамен, – парнишка надул губы, – и вообще, если я могу помочь, почему нет? Мне же несложно!

Я вздохнул. Что с него взять?.. Святая наивность. Взъерошив соломенные волосы, я тепло улыбнулся:

– Пойдем. Уже завтра меня не должно тут быть, так что…

Он кивнул, пошел рядом, взяв меня за руку. Я в ответ крепко сжал его ладонь. А ведь и правда… Что я буду делать без его тепла? Без его света? Я уже так привык к нему…

– Силь… Я… – его голос стал другим. Задумчивым, хмурым… Кажется, его душа мечется в смятении. – На экзамене… То, что я видел… Кначеты, они… Ты заметил?.. Их ослабили магией, ввели в ярость. А до этого держали какое-то время в заключении в бесчеловечных условиях… Это так… Понимаешь… Они, конечно, враги, но… Но ведь мы ведь не должны уподобляться им, правда? – Он заглянул мне в глаза, силясь найти поддержку. – Пусть они враги, разве это повод мучить их? Так поступать… жестоко! Силь, разве я не прав? Ведь можно было провести экзамен по-другому! Просто тесты на теорию, заклинания на манекенах… Пусть результаты экзаменов будут не такими точными, какая разница? Это ведь можно обойти! Можно сделать так, чтобы во время стажировки наставник анализировал действия, и в итоге по отчету наставника присуждалась окончательная категория… Силь, что ты думаешь?

В его глазах такое волнение, беспокойство, почти мука. Ему и правда их жаль. Жаль кначетов! Я снова сжал его руку.

– Думаю, что я тебя обожаю. – Он моргнул, распахнул глаза, на миг потеряв нить беседы. – Ты читаешь мои мысли. Я тоже думаю, что данную систему давно пора менять.

– Так давай изменим! – Его взгляд снова загорелся. Получив поддержку, он приободрился, в голосе проснулся энтузиазм.

– Знать бы, как. – Я слегка нахмурился.

Какой напор! Прости, Яр, но я предпочитаю действовать один. Я хочу изменить этот мир, ты даже не представляешь, насколько сильно. Настолько далеко можешь не пойти даже ты, а я не могу рисковать, рассказывая тебе всю правду. Прости…

– Мы придумаем, – убежденно бросил друг, глядя вперед. – Обязательно придумаем. Вместе мы сможем, правда?

– Вместе – точно сможем, – улыбнулся я. – Но… Я же не могу остаться здесь. Я должен уйти с командой в путешествие.

– Да. – Яр серьезно кивнул. – Я понимаю. Но ты можешь помогать издали! Советами.

– Это я могу. – Я снова улыбнулся и взглянул на друга.

Не меняйся… Только, пожалуйста, не меняйся!

Затишье

В одиночестве я бродил по коридорам академии, прощаясь с ней. Всегда интересовал вопрос, знал ли кто-нибудь, кроме меня, о тайных ходах, комнатах, о секретах холодных камней?.. Я тешил себя мыслью, что нет. Это создавало между мной и академией какие-то интимные отношения, и мне даже было жалко ее покидать… Ведь если бы кто-то знал, наверняка эти тайники не были бы такими пыльными? Наверняка кто-то бы уже прибрал оставленные там людьми прошлого дневники, личные вещи… Правда, их не тронул и я, всего лишь изучил.

Откуда-то донесся заунывный распев священника. Что он тут делает?.. Заинтригованный, я пошел на звук. В этой части замка редко кто бывал, комнаты отводились в основном под склады. В самом начале крыла находилась часовня Девятерых. Похоже, служба проходила именно там. Впрочем, часовней это было назвать сложно – просто коридор внезапно терял одну стену и превращался в зал, в конце которого стояли девять алтарей, по бокам несколько скамеек для тех, кто пришел помолиться, да и все.

Вот из-за угла показались спины элиторов, стоявших ровными рядами. За ними виднелись гробы – три штуки. Перед ними ходил священник в белоснежной робе с вышитым Кругом Девятерых на груди, выводя какие-то благословляющие песнопения. Верующие считали, что они помогут хорошим душам достичь Святой Обители, где они будут навеки счастливы…

Приглядевшись, я разглядел на гробах амуницию погибших – робы, помощники, браслеты, значки… Значит, охотник убил троих. Смешанные чувства. Злость на то, что он вообще это сделал, уважение – что смог. Загнанный в ловушку, окруженный десятками противников, он все равно смог. А ведь охотники по силовой иерархии стоят не так и высоко. Ну, статистическое распределение позволяет предположить, что и среди обычных кначетов найдется кто-то, приближающийся к Королям…

– Можете попрощаться, – скорбно заявил священник и отошел в сторону.

По очереди элиторы подходили к гробам. Кто молча стоял, кто говорил какие-то слова – и почему я сомневаюсь, что души их слышат?.. Большинство после этого разворачивались и уходили, некоторые оставались, ждали товарищей, переговаривались.

– Не понимаю, как, как он сбежал?.. Мы не обнаружили дыр в заслоне. Как?..

– Может, он и не сбежал, – проворчал другой элитор, – может, эта тварь еще где-то прячется.

– Крой сказал, что его больше нет в городе. Крой редко ошибается.

Опять Крой?.. Я взглянул на говоривших. Как этот элитор мог обыскать весь город и заявить, что кначета больше нет? Это невозможно, это вне возможностей элиторов. Если только у этого человека нет каких-то секретов…

– Может быть, – проворчал второй, – сейчас как раз редкий случай.

– Если он убьет снова, мы вернемся. И больше он не сбежит.

– Ну заслон-то уже сам снялся… Он может сбежать и продолжать свои дела в другом городе…

– Вечно бегать он не сможет.

– И все же, мор его побери, как?!

Я отвел взгляд. Как, как… Есть многое на свете, друг мой, что и не снилось… И встретился взглядом с Тэнлавом. Конечно же, и он здесь, прощается с погибшими. Поймав мой взгляд, он подошел:

– Ты знал кого-то из погибших?

Похоже, подумал, что я намеренно пришел сюда.

– Кто знает. – Я пожал плечами.

– Бронер и Мастэн выпустились давно, наверное, их ты не видел. А Арла бывала здесь каждый год…

Арла… Что-то внутри остановилось. Перед глазами замелькали картины. Вот я в первый год прихожу сюда, вокруг страшные люди, я потерянный, одинокий, нас встречает Тэнлав, говорит, что теперь он будет нашим воспитателем… И появляется она – сияющая, с улыбкой, молодящей ее лет на десять, в сверкающем доспехе поверх робы, расшитой цветастыми узорами, темно-каштановые волосы, завязанные на затылке милым бантом, рассыпаются до лопаток, жизнерадостная и легкая. С ней сразу чувствуешь, что она своя.

В следующие годы я узнал, что она так приходила к первогодкам каждый год. Полгода она уделяла внимание всем, не обделяя никого, даже самых необщительных, как я, помогала влиться в окружение… Академия много потеряла. Люди много потеряли. Всплыла злость («Зря я тебя спас!») – и тут же волна стыда за эмоции. Откуда ему было знать, он видел в ней лишь врага.

Как же она любила детей… Если кто-то ссорился, мирила, помогала, утешала, разъясняла. Все время была с нами, готовая подхватить, поддержать. Придавала нам сил, уверенности… И каждый год снова уходила в поля, чтобы защищать других людей, которым требовалась ее помощь. Сильная. Умная. Добрая.

Она и позже Яр были моими солнцами в хмурые дни в обществе чужаков, и теперь… теперь… Что я буду делать, если умрет и он?..

Боги, как я понимаю ненависть людей. Когда ты теряешь того, кто тебе дорог, это так больно…

Я ведь так и не успел поблагодарить ее. Это было так сложно – признать, что среди людей тоже есть друзья, так трудно себя заставить, а потом – потом самому себе казался глупым, смешным. Это так неловко, когда уже взрослый ученик подходит и пытается что-то сказать. Жаль… Как жаль… Почему, почему я не сказал ей? Что такого в том, чтобы показаться глупым? Она ведь не из тех, кто посмеялся бы. Она хорошая… Замечательная… Она…

Я вздрогнул от ладони на плече, поднял голову. Похоже, наставник прочитал все на моем лице. В его глазах было сочувствие. Скривившись, я сбросил руку, шагнул прочь и встретился взглядом с холодными, пристальными глазами светлого элитора.

– Чего уставился? – грубо спросил я, проходя мимо. Ответа не последовало. До чего же это неприятно, оказывается, когда кто-то чужой видит тебя в момент слабости.

Остановившись рядом с гробом, я провел по гладкому дереву ладонью.

Что это?.. Закрыв глаза, я обострил ощущения. Это… Я не встречал такого раньше. Никогда. По ощущениям похоже на превращение душ людей в кначетов, но… такое светлое. Такое приятное. Такое легкое. Будто чистый свет. Нет никакого тумана, привычного кначетам.

Так, значит, ты жива, Арла? Может, ты и правда отправилась в Святую Обитель? Хочется верить. Не знаю, замечал ли кто-нибудь кроме меня, как ты грустишь, когда одна, как все вокруг на тебя давит, но… Я надеюсь, больше тебе не придется страдать. Спи спокойно…

Отвернувшись, я снова встретился с внимательным взглядом светловолосого элитора. Рядом с ним стоял Тэнлав и что-то тихо ему говорил. Каменная маска ничего не выражала. Что ему надо, мор его забери?

Отвернувшись, я было прошел мимо, но незнакомый, глубокий и сильный голос окликнул меня:

– Силь.

Повернувшись, я раздраженно взглянул на элитора:

– Что?

– Встреча назначена через полчаса. Ты успеешь?

Встреча?.. Ах да… В конверте… Гуляя, я совсем забыл про время. Но… Это говорит не Тэнлав – и откуда ему вообще знать, на сколько назначено, получается…

– Крой Кэллит? – и откуда в моем голосе столько нескрываемого отвращения?..

Да, в тот момент, когда я скорбел об Арле, он узнал обо мне больше, чем мне хотелось бы показывать, но… Надо же как-то контролировать свои эмоции. Однако вблизи он производит еще более сильное впечатление. Его аура, взгляд, высокий рост, размеренные движения, речь…

– Да.

Однако… Он и Тэнлав вместе, уже второй раз… Не приложил ли мой наставник руку и к тому, чтобы именно этот человек оказался моим учителем на ближайшие два года? И как односложно говорит: никаких упреков, никакой реакции на недовольство, и в том числе никакой поддержки, никакого сочувствия. Может, это и хорошо?

– Да. Успею.

Во всяком случае, и мне не придется быть многословным.

– Мы можем пойти вместе. Твой напарник, возможно, нас уже ждет. Задание уже есть, так что нам следует сразу отправляться.

Пойти вместе? И отчего от этой мысли желудок переворачивается?.. А про задание новость, конечно, хорошая.

– Нет.

– Ты еще не собрал рюкзак? – Тэнлав оглядел меня. – Может, тебе помо…

– Нет. – Я вперил в него ледяной взгляд, развернулся и пошел прочь.

Боги, я как будто цыпленок под крылом. Какого хрена они докопались? Какой еще, к Бездне, рюкзак… Ах, да, спальник для ночевок «в поле», перекус в дорогу, сменная одежда, личные вещи… Я так привык все это хранить в тени, что совсем не подумал об этом. Ну, спасибо, наставник, по крайней мере, с твоей помощью я не буду выглядеть подозрительно.

Однако надо поспешить. Жаль, не успел обойти всю академию. Ну да ладно. Все равно все дороги элиторов ведут сюда… Как минимум на повторный экзамен я вернусь. Многие и так возвращаются – кто-то оказывается рядом и заходит в гости, кто-то приезжает помогать охранять учеников на экзаменах, кто-то прибывает ловить кначетов… Редкий кначет, конечно, доходит до середины столицы. В основном они сюда просто вообще не суются. Самоубийство чистой воды – в городе, полном элиторов, пусть и учеников-учителей, а не постоянных практиков, тебя на раз-два вычислят и уничтожат.

Выйдя из академии, я направился к месту встречи, благо и город за восемь лет я изучил достаточно хорошо. По пути зашел в несколько магазинов, на часть отпускных денег, выданных ранее вместе со стандартной амуницией элиторов, купил нужные вещи, и в гостинице, где, судя по всему, остановился Крой (вот же мажор, что, комнаты родной академии слишком просты для тебя?) оказался почти минута в минуту. Портье, презрительно оглядев меня – еще бы, их гостиница с дорогим убранством не создана для таких простых вояк, как я, – подтвердил, что меня ждут, и назвал номер. Поднявшись, я поднял кулак, чтобы постучать, но скривился и толкнул дверь.

На меня обернулись двое: уже знакомый ранее Кэллит и смутно знакомый – видел в коридорах академии – парнишка из какой-то параллельной группы. Чуть повыше меня, короткие угольно-черные волосы, серая форменная роба небрежно накинута на плечи, по губам гуляет веселая, добродушная улыбка.

– Привет! Мы только тебя и ждем! Я Верлопа́рлок! – Он, все так же улыбаясь, протянул руку для приветствия. – Можно просто Ве́рло!

Глядя ему в глаза, я сухо бросил:

– Силь.

И отвернулся. Краем глаза заметил, что в его глазах ни капли разочарования. Он легко опустил руку, с жадным любопытством спросил:

– Что это за имя такое? Никогда не слышал.

Я равнодушно разглядывал ковер на стене. Еще бы, откуда тебе слышать имя, данное кначетами?

Снова ничуть не расстроившись из-за игнорирования, напарник повернулся к командиру:

– Значит, мы идем? Не могу дождаться первого задания!

– Идем. – Кэллит взглянул на меня, на рюкзак за моей спиной. – Ты готов?

– Вполне.

Кивнув, Крой направился к двери. Развернувшись, я вышел первым.

Ничего так компания. Раздражающий своей явной проницательностью командир и раздражающий явной болтливостью напарник. Отлично, просто отлично… Куда может быть лучше…

Часть первая

Смертоносная красота

Двухэтажное здание с барельефными колоннами, узорчатыми окнами… Конечно, кто еще может позволить себе купить на черном рынке Книги Бездны? А вот и сам богатей – стоит у дверей, нетерпеливо переминается, глядя, как мы приближаемся. И давно он тут ждет? Страшно оставаться в доме? Координаторы сообщили, что кначет скрылся, но люди такие суеверные…

Как только мы подошли, аристократ поспешил заверить Кроя, даже не подумав поздороваться – скорее от страха, чем от невежества:

– Мы ничего не трогали, как нам и сказали! Прошу вас, следуйте за мной!

Провожает лично, не просит слуг. Лебезит… Еще бы. В его доме призвали кначета. Хранители Чистоты могут вот-вот появиться на пороге, и тогда ему мало не покажется… Особенно, если он виновен, если это он купил, как они называют, грязь – книгу или чертеж призыва, или сам совершил ритуал призыва.

Богатей обратился к элиторам, когда нашел труп дома. Рассказал все как есть, честно и откровенно. В академии говорили, что это редкий случай – обычно, боясь гонений, все пытаются скрыть следы преступления. То ли этому хватило ума понять, что рано или поздно все равно узнают и найдут и лучше признаться самому – больше шансов на оправдательный приговор, – то ли он просто честный… Ха, Силь, ты сам-то в это веришь? Богатство и честность трудносовместимые вещи.

Боковым зрением я заметил, как Верло восхищенно вертит головой. Ну да, откуда простому парнишке бывать раньше в таких домах? Ничего, скоро привыкнет.

Поднявшись на второй этаж по алому ковру, лежащему на мраморных ступеньках, мужчина остановился у одной из дверей, распахнул, приглашая, а сам остался снаружи.

Кэллит прошел внутрь, взглянул на нас, замерших на пороге:

– Приступайте к осмотру.

Мы вошли следом, огляделись. Под потолком витает дым от ароматических палочек. Окна завешены толстым тюлем, расшитым золотой нитью, на стенах темных оттенков картины – преимущественно море и лесные пейзажи, в углу большой шкаф, дверцы распахнуты, на полу валяется одежда – кто-то здесь рылся. Одежда кначетов непривычна для нашего мира, этот, видимо, искал что-то подходящее для маскировки… Пока я раздумывал, что призванный мог выбрать, Верло во все глаза пялился на труп, лежащий на кровати, устланной атласными тканями, – молодой человек смотрел в потолок, на губах застыла счастливая улыбка, на шее – следы ладоней. Светлые волосы разметаны по одной из многочисленных подушек. Кое-как новоиспеченный потерянный стажер оторвал взгляд от мертвеца, перевел на круг призыва в углу…

Подавив насмешливую улыбку, я подошел к телу, осмотрел. Никаких следов магии. Тьма почти не ощутима. Еще бы, иномирец был тут, наверняка, всего несколько минут… Появился – убил – убежал. Других следов тьмы нет. Кначетом убитый не станет. Ну, по крайней мере, он умер счастливым. Мало кому это удается…

Отвернувшись, я наткнулся на взгляд Кэллита, замершего у двери. Он пристально следил за нашими действиями.

– Что, теперь мы будем делать всю вашу работу? – ядовитая реплика вырвалась прежде, чем я успел прикусить язык.

Верло, рассматривающий руны, повернулся, с любопытством взглянул на меня и на командира. Тот ничуть не смутился, смотрел на меня, как всегда, спокойно и прохладно:

– А ты не хочешь научиться делать свою работу?

Туше. Ведь как раз первой моей мыслью было, что такой знаменитый элитор не даст нам поработать… Но сдаваться совершенно не хотелось.

– Это не значит, что вы теперь можете вообще ничего не делать.

– С начала нашего расследования прошла пара минут. Может, подождешь хотя бы день, прежде чем делать выводы?

Дважды туше! Я окончательно смутился, деланно равнодушно пожал плечами и снова огляделся. Никаких следов борьбы. Никаких ран. Ничего интересного, только круг…

Я подошел к Верло. В углу, рядом с отогнутым ковром, лежат пустая банка с чем-то красным – кровь? – и листок старой бумаги со схемой призыва. По краю круга свечи и ароматные палочки – уже почти все выгорели, потухли, но все еще источают приятный цветочный аромат, хотя лично мне слишком бьет в нос.

Между двумя багряными кольцами светятся руны, а в центре чернеет портал, похожий на водную гладь, испускающую туман. Символы кажутся такими знакомыми, родными… Я не знал, что значит каждая из них, но интуитивно чувствовал их, ощущал и, если бы захотел, мог бы изменить их функции силой мысли. Дар, данный мне с рождения.

Голос Кэллита прервал поток мыслей:

– Вердикт?

Верло глянул на меня и, увидев, что я не собираюсь отвечать, выпрямился:

– Портал нарисован кровью, а значит, призван кначет с большим магическим потенциалом и опаснее обычного. Судя по размеру круга, один, – я с некоторым удивленным любопытством наблюдал за серьезным, сосредоточенным лицом товарища – слишком уж привык к его лихому раздолбайскому виду. – Судя по… – парень было взглянул на труп, но тут же отвернулся, прокашлялся, возвращая голосу твердость, – судя по выражению лица покойного, это морок. – После короткой паузы он поправился: – Морочка, точнее, жертва ведь парень…

А вот это заблуждение всегда было забавно слышать. Даже элиторы считали, что магия мороков сильнее действует на противоположный пол. Тут легко ошибиться, когда думаешь, что эти кначеты созданы для сексуального наслаждения. В своем мире, Бездне, как его называют люди, или Олокузе, как его называют кначеты, мороки в основном действительно занимались «околодосугом», но секс был, прямо так скажем, далеко не главным – куда важнее беседы, разговоры. Местное название мороков не подразумевало ничего, связанного с обманом. Там их называли «лучан». Они помогали кначетам разобраться в себе, своих проблемах, найти решение, преимущественно занимаясь только тем, что задавали вопросы и находили какие-то нужные слова, которые клиенту было нужно услышать. Спорить, я, конечно, не буду, все равно не докажу, но есть то, что я возразить могу:

– Может, ему нравились парни.

Товарищ взглянул на меня:

– Если это аристократ, то сразу извращенец?

Я фыркнул:

– Извращение это только для бедняков, которым, чтобы выжить, нужно плодиться, чтобы дети помогали по хозяйству. Для тех, кто может себе позволить любовь, а не расчет, – это норма.

Крой постарался вернуть беседу к делу:

– Это все?

Верло нахмурился, задумался, неуверенно пробормотал:

– Все вроде…

Похоже, чувствует себя как на экзамене. Я хмыкнул, особо не скрывая удовольствия от созерцания его неловкости. Парень покосился на меня, снова нахмурился и принялся усердно изучать носки сапог.

– Тебе есть что добавить?

Повернувшись к командиру, я убедился, что он смотрит на меня.

– А надо?

– Если хочешь чему-то научиться – надо, – сухо сказал Кэллит.

Ох… Я скептически приподнял бровь:

– От того, что вы проверяете знание мной теории, я чему-то научусь?

– Нет. Ты научишься чему-то, если будешь думать и рассуждать. Если будешь делать это мысленно, то никто не сможет указать тебе на ошибку.

Я скучающе ковырнул ноготь, вытаскивая пыль, накопившуюся в дороге. Говорить совсем не хотелось, но становилось очевидно, что от Кэллита проще и быстрее отделаться, дав ему то, что он хочет.

– На теле нет повреждений. Кровь не его. Тут был еще как минимум один человек, кроме жертвы.

– Хорошо, – командир выглядел вполне удовлетворенным. – Ваши следующие действия?

– Допросить хозяина, – тут же выплюнул Верло заученную мысль.

– Приступайте.

Кэллит посторонился от входа, выпуская нас. Я последовал за быстрым товарищем, ловя себя на неприятной мысли, что пока мои опасения не оправданы и командир выглядит хорошим учителем. Почему эта мысль мне неприятна, когда должна радовать?.. Но я додумать не успел, пришлось сосредоточиться на беседе.

– Позвольте задать вам несколько вопросов. – Верло остановился напротив замершего недалеко в коридоре аристократа. – Кем был погибший?

Тот замялся, глаза забегали.

– Это важно?.. Просто наш гость. Вам ведь нужно найти кначета, какая вам разница?

– Мы знаем, что в призыве участвовал кто-то еще, – серьезно ответил стажер, и я прикрыл глаза ладонью – Офасса, богиня понимания, если люди врут и ты еще жива, снизойди до дурака… Хозяин хором ведь тоже подозреваемый! Надо иначе добывать информацию! Вот он теперь так возьмет и признается…

Мужчина ожидаемо побледнел:

– Это невозможно, он был один.

– Может, он впустил кого-то мимо вас. Поэтому мне надо знать, кто он, чтобы понять, кто мог быть с ним.

Аристократ снова замялся.

– Кначет на свободе, – заметил я, – если кто-то из вашего дома участвовал в призыве, он может вернуться, чтобы убить свидетеля.

Блеф, конечно. В теории может, но вряд ли кначет думает о том, что люди могут составить его портрет и таким образом найти.

Хозяин так побледнел, что я запереживал. Переборщил с запугиванием – как бы не грохнулся в обморок.

– Видите ли, я не знаю этого молодого человека, он друг моего сына… Поговорите с ним. Я провожу вас.

Мужчина поспешил по коридору дальше. Кэллит молчаливой тенью следовал за нами, никак не вмешиваясь в происходящее. За соседней дверью на стук ответил глухой голос:

– Я занят!

– Элиторы хотят с тобой поговорить, – мягко произнес аристократ.

За дверью воцарилось непродолжительное молчание, потом послышались шаги, и дверь распахнулась. На пороге возник взлохмаченный парень лет двадцати. Помятая одежда, усталый вид, синяки под глазами… Похоже, он долго не спал и, возможно, участвовал в ночных событиях.

Дождавшись, пока мы пройдем, юноша захлопнул дверь перед носом отца и, обернувшись, мрачно спросил:

– Чего вы хотели?

– Сочувствуем вашей потере, – заговорил Верло, дождавшийся кивка от командира, – нам нужно знать, кем был погибший и кто был с ним в прошлую ночь.

– Его звали Лексер Денеш, сын археолога Альбино Денеша. Их дом в конце Серебряной улицы. Он пришел с человеком, которого я видел впервые, попросил комнату на ночь. Мои друзья часто так делают, когда дома становится слишком… душно.

– Значит, вас с ними не было? Вы что-нибудь знаете, слышали? Сможете описать спутника Лексера?

– Нет, я особенно его и не разглядывал. Они поздно пришли, я хотел спать, просто впустил, и все. Было темно, а человек был в плаще с капюшоном. Я ничего не слышал.

Верло разочарованно поджал губы. Я недоуменно разглядывал его. Он вообще не дает себе даже помыслить о том, что ему могут лгать?..

Я повернулся к парню:

– Покажите руки.

Парень непонимающе взглянул на меня, еле заметно пожал плечами, как бы сам для себя, протянул руки…

– Заверните рукава выше локтей.

Товарищ тоже смотрел на меня непонимающе. Видимо, в первое время мы будем так глазеть друг на друга постоянно.

Юноша неуверенно подчинился. Повреждений нет. Кровь не его. Маловероятно, что он стал бы брать кровь из другого места на теле, хотя можно и попросить его раздеться…

Мы с Верло практически одновременно обернулись к командиру, как бы подразумевая, что допрос окончен. Ниточка есть, куда идти – ясно, здесь делать больше нечего.

Крой оглядел нас, потом шагнул вперед:

– Как вас зовут?

Парень моргнул, немного сбитый с толку таким вопросом, который, казалось бы, надо было задавать в самом начале. Я заметил, как у Верло немного покраснели щеки, похоже, он воспринял вопрос командира как упрек себе.

– Дэнт…

– Лексер когда-нибудь рассказывал вам о ритуале? Может быть, вы говорили о кначетах? Просто обсуждали теоретически возможность вызова?

Парень расслабился, по формулировкам поняв, что его пока никто ни в чем не обвиняет.

– Нет. Вообще-то нет, мы никогда не говорили о кначетах. Нас это вообще не интересовало… Мне кажется, – юноша поднял серьезный взгляд, – что это была идея того, второго парня. Лекс бы не стал сам, это слишком опасно.

– Вы говорили, что вы были друзьями. Вы думаете, он бы не захотел поделиться с вами морочкой… – я внутренне скривился. Как это мерзко звучит, «поделиться морочкой», как будто она вещь… – скажем, в качестве награды за любезно предоставленную площадку для призыва?

Быстрая эмоция на его лице…

– Да, пожалуй, это было бы на него похоже, но я им сказал, что устал и хочу спать, возможно, он планировал сделать это с утра…

Ложь?.. Я пристально разглядывал парня. Не уверен, но… Как из него вытащить правду?

– И вы не видели ночью никого чужого? Скорее всего, девушку невероятной красоты?

– Нет.

Слишком быстрый ответ. Это точно ложь. Видел… Она его не убила, потому что связана цепями, или потому, что просто не хотела? Если он и правда не участвовал в вызове, ей, по сути, незачем его убивать.

– И у тебя нет предположений, где она сейчас может быть?

– Нет, – на этот раз ответ прозвучал адекватно.

Если бы он был хозяином цепей, он бы знал, где морочка. Но я бы не поручился за свое умение чуять ложь.

– Она может вернуться, чтобы избавиться от свидетеля.

Дэнт вздрогнул.

– Я же сказал, что не видел ее! И вообще, кначеты ведь не любят возвращаться в место призыва, так как их может затянуть обратно в Бездну! Я здесь в безопасности!

– Убить бы того, кто распространяет эту чушь, – скривился я. На самом деле чаще всего кначеты мечтают вернуться назад, домой. У них там тоже семья и друзья, зачем им оставаться в месте, куда их похитили против воли?

– Да! – поддакнул Верло, поначалу глядевший на меня скептически. – И заодно она захватит вас, если вы все-таки как-то замешаны!

Видимо, до него таки дошло, что Дэнт для нас с командиром все еще в списке подозреваемых.

Парень побледнел.

– Я… Я правда не знаю, где она может быть.

Он слабо испугался. Не умоляет о защите, не истерит… Он почему-то все еще уверен в своей безопасности. Почему?..

Повисло молчание.

– Что ж, – заговорил Кэллит, убедившись, что мы больше ничего не спросим, – спасибо за содействие расследованию. Всего доброго.

Мы покинули комнату, наткнулись на бледного, нервно теребящего пояс хозяина.

– Сейчас мы уничтожим портал и покинем это место. Вы можете вызывать соответствующие службы, чтобы прибрали тело.

– Спасибо вам! – отчаянно закивал мужчина, поняв, что никого пока не собираются арестовывать за измену империи. – Спасибо большое! Найдите эту тварь!

И мужчина поспешил прочь – видимо, вызывать работников морга.

– Приступайте, – Крой взглянул на нас.

Я развернулся и пошел к комнате. Верло проводил меня взглядом:

– Я поищу ведро с тряпкой, а ты пока тьму уберешь, хорошо?

Я не ответил. Товарищ, видимо, принял молчание за согласие.

Кэллит отправился следом за мной. В комнате он прислонился к стене рядом с дверью и принялся наблюдать за моими действиями.

Я хотел было огрызнуться, что необязательно за мной следить, я не накосячу, но еще одно унижение испытать мне не хотелось. В голове так и звучал холодный голос: «Если ты сделаешь что-то не так, тьма вырвется, и пострадать могут все. В худшем случае будет взрыв, который уничтожит весь особняк».

Но совершать должностное преступление под чьим-то пристальным вниманием… Командир не маг и не должен понять, что я делаю, но все же напрягает.

Я уселся рядом с порталом, закрыл глаза и вытянул руки. Забрать энергию, перелить ее в подмир, убрать портал отсюда, перенести его туда… Там, без подпитки, он будет слабее, и его хватит только на один раз. Достаточно, чтобы морочка смогла бы вернуться, если бы захотела. Ей нужно будет только заклинание, активирующее его.

Сложно. Мировая изнанка переменчива, и сделать что-то постоянным достаточно трудно. Если за неделю мы не найдем кначета – портал исчезнет, а у меня не хватит сил, чтобы сделать его самому. На портал для охотника я потратил энергию, которую копил несколько лет, и теперь могу только управлять чужой темной силой – как этим порталом.

К моему удивлению, Крой ничего не спрашивал и не торопил. Решил, что мне просто интересно изучить портал, который я вижу впервые?

Хлопнула дверь, и я узнал Верло по неуемной пышущей энергии.

– Эй, ты чем все это время занимался?! Я, что ли, всю работу делать должен?

Мешает сосредоточиться!

– Дай мне минуту.

– Что ты делаешь?

Парень остановился рядом.

Я не ответил. Когда наконец весь рунический круг был скопирован, у товарища кончилось терпение, и он поднял руку. На портал легла сдерживающая вуаль, не дающая расплескаться силе. Верло сел рядом, достал из ведра тряпку, отжал и, найдя нужную точку, начал аккуратно стирать руны – без них портал лишится силы и погаснет. Если первыми стереть круги, портал начнет просачиваться наружу, что тоже может привести к катастрофе.

Я взглянул на ведро. На бортике висела вторая тряпка – для меня. Взяв ее, я присоединился к работе. Тьму в комнате разумнее стирать потом, когда портал перестанет фонить.

С каждой стертой руной чернота все тускнела, скоро перестала источать туман, начала покрываться дырками, в которых показался пол… В итоге портал испарился, как будто и не было. Оставив Верло дочищать круги, я прошелся по комнате, распыляя в воздухе антитьму – разложение, которое разбивало остатки вражеской ауры на безобидные компоненты, уже не способные причинить никому вреда. Говорят, тьма приносит с собой болезни и неудачи. С неудачами, наверное, миф, а вот наполнение себя чужеродной магией и правда может быть очень вредным. На тело, не готовое к такому, она действует как яд.

Такие крохи как тут, конечно, не принесут ни малейшего вреда, но подстраховаться все-таки стоило. Как минимум можно избежать накопления – а ну как тут кто-то еще решит призвать кначета или просто будет использовать темную магию…

Закончив, мы втроем проследовали на выход.

– Сейчас к отцу Лексера, да? – Верло повернулся к Крою. Как всегда, во взгляде сразу появилось уважение и некий трепет, мешавший ему разговаривать так же легко, весело и спокойно, как с другими. Мне даже казалось, что товарищ в какой-то степени боится командира. Вот кому бы следовало чувствовать страх – так это мне.

– Если у вас нет других идей.

Около ворот нас ждала платформа – транспортное средство, которое выдавалось каждому элитору, прошедшему обучение и стажерство. Оно, собственно, и выглядело как платформа. Стальной каркас, деревянный пол, по бокам по четыре сиденья (с запасом, учитывая, что обычно ездят не больше четырех человек), у каждого перила, чтобы держаться на скорости и резких поворотах. Под креслами – багажные отделения, где сейчас лежал наш нехитрый скарб. Механизм позволял выдвинуть кожаный полог на случай ветра, дождя или снега, но в большинстве случаев элиторы путешествовали без него – часто приходилось оглядываться по сторонам, искать и к тому же быть готовым к атаке и легко спрыгнуть в любую сторону. Богатеи, что тоже могли себе позволить дорогую игрушку, покупали летуны – на такой же основе, что наши платформы, но внешне похожие на кареты без колес и лошадей.

Нам в империи Аалейи очень повезло, когда-то давно мы угодили одной богатой династии, и с тех пор они покрывают все наши расходы на передвижение (хотя злые языки говорят, что благосклонность скоро закончится). В соседних странах элиторам приходится ездить по старинке – на лошадях. Правда, энергию для магических кристаллов нам приходится покупать самим, но, к счастью, она не особенно дорогая.

Кэллит, как всегда, сел на место водителя, не спеша оказывать такую честь нам. Верло полдороги смотрел на меня. Поймав его взгляд несколько раз, я наконец не выдержал:

– Что?!

– Извини за вопрос, – парень неловко улыбнулся, – я наблюдал за тобой сегодня, и… Ты выглядишь так спокойно и естественно, как будто уже неоднократно видел и трупы, и порталы, и вообще…

Хм-м, может, это потому, что я их неоднократно видел?

Я одарил спутника ответным взглядом.

– А что, по-твоему, все должны выглядеть такими новичками-недотепами, как ты? Ты к телу даже не подошел. Ты мог что-то упустить. А уж твое искусство допроса требует отдельного разбирательства…

Верло сразу выпрямился, окрысился:

– Мог бы просто сказать, что тема тебе неприятна! Я же понимаю, не от хорошей жизни ты можешь так спокойно смотреть на мертвецов. Все, закрыли тему!

Он демонстративно снял с пояса помощника – книгу в кожаном чехле, защищающем от дождя и солнца – положил себе на колени, открыл и уставился на пустые страницы.

Просто сказать? Неужели это бы сработало? Я скептически разглядывал товарища. Ты выглядишь настойчивым…

А он тем временем достал перо и написал по центру «Морок». На левой странице тут же побежали буквы. Вверх ногами мне не видно, но я знал, что умная книга выдала информацию о запрашиваемом кначете: характеристики, способности, уязвимости, желательная стратегия в бою. Справа поплыли акварельные пятна, формируясь в мороков и морочек в обычном и боевом обличье – с крыльями, рогами, когтями и хвостом. По идее, товарищ должен бы помнить это наизусть… Наверно, решил просто освежить память. Или не смог найти другой способ остановить неприятный разговор…

– Интересно, что чувствует человек, когда морок применяет одурманивание? Как вот так можно за секунду влюбиться в кначета настолько, чтобы выполнять любые его приказы, даже самые ужасные?..

– Тебе скоро выпадет шанс это почувствовать, – усмехнулся я.

Брови Верло сдвинулись, он замолчал, о чем-то глубоко задумавшись. Я отвернулся, оглядел улицу. За время, что прошло с того дня, как мы покинули Ефинай, столицу нашей родной страны, я почти привык к тому, как прохожие на нас смотрят. Напряженно. Где мы, там и кначеты, и пофиг, что связь обратная. Главное, то, что мы здесь, значит – рядом может быть опасность. Конечно, большинство людей на нас не обращает внимания, но все же тех, кто обращает, заметно больше, чем раньше, и это внимание чаще негативное. Хотя и позитивное встречается – в основном от детей. Для них мы герои, и в их глазах горят восхищение и священный трепет.

Платформа мягко остановилась, и, подняв голову, я увидел резную металлическую вывеску «Антиквар». Похоже, приехали.

В витринах красовались вазы, окаменелости, предметы древнего быта, статуэтки – все, что могло заинтересовать любителей древностей. Мы прошли вслед за командиром, и о нашем приходе возвестил приятный звон колокольчика на двери – причем тоже какого-то древнего, я таких раньше не видел.

За стойкой продавца находился грузный бородатый мужчина с большими грубыми ладонями. Он яростно спорил с покупателем и даже не заметил, что мы вошли.

– Верните деньги! – громко требовал человек в богатом одеянии. – Я на вас полицию напущу!

– Да посмотрите же вы, – археолог пытался всучить статуэтку мужчине вместе с лупой, – тут хорошо видно, что это таки позапрошлый век! Ваш друг ничего не понимает в археологии!

– Господа, – громко сказал Крой, и его уверенный, властный голос сразу заставил спорящих замолчать и повернуться. – Вы не могли бы ненадолго прерваться? Мы хотим задать господину Денешу несколько вопросов.

Взгляд покупателя упал на знак элиторов, и в глазах разгорелось торжество.

– Он связался с кначетами, да?! Голову даю на отсечение – такой обманщик бы мог…

А я смотрел на археолога. Во взгляде ни грамма печали, только сосредоточенность и злость. Он не знает. Дэнт не потрудился ему сообщить. Как мило с его стороны. Вот обрадуется покупатель, увидев слезы на глазах продавца…

– Выметайтесь, – резко сказал я, глядя на распалившегося мужчину. – Вы нам мешаете.

Тот побледнел, открыл было рот, но закрыл и, так и не решившись спорить с представителями власти, быстро покинул заведение, напоследок бросив на археолога недружелюбный взгляд.

Альбино вздохнул, развел руками:

– Бывает такое иногда… Что вы хотели узнать?

Похоже, он ничуть не беспокоился. Наверное, подумал, что нам нужна консультация по каким-то артефактам, связанным с кначетами. Кэллит же повернулся к нам и кивнул, возвращая расследование в наши руки.

– У нас плохие новости, – в этот раз я решил заговорить первым. – Ваш сын мертв. Его убил кначет.

Археолог резко побледнел. Кажется, перестал дышать. Тяжело облокотился о стойку, дрожащей рукой нашел спинку стула, опустился. Взгляд устремился куда-то за наши спины, в темноту. Мы молчали. Я ждал. Смущенный Верло явно не знал, что сказать, нервно одернул робу. Кэллит безучастно изучал артефакты на полках.

– Вы… Вы бы не пришли только для того, чтобы сообщить о смерти сына, – в голосе мужчины царила невыносимая горечь. Потом, когда мы уйдем, он, наверное, спустится к себе в подвал, закроет крепкую дверь и будет кричать, кричать, кричать… – Я могу вам чем-то помочь?

Умный человек. Понимающий. Жаль его…

– Мы не обвиняем вашего сына, но он присутствовал при вызове кначета. Нам нужно знать, где призывающие могли достать чертеж круга вызова и кто мог быть с ним в тот день? Судя по всему, кначет сбежал вместе со вторым участником.

– Я… – Мужчина устало отер лоб от испарины, прикрыл глаза. – На нашем участке были откопаны грязные артефакты. Возможно… Может, Свон, наш новый сотрудник, пока никто не видел, прибрал чертеж к рукам до того, как мы успели сделать опись? Он хорошо ладил с моим сыном…

– Вы знаете, где можно найти его?

– Где он живет – нет. – Археолог покачал головой. – Но, может, он еще придет на раскопки?..

В голосе Альбино звучало сильное сомнение. Если Свон еще жив. Если сможет сбежать от морочки – если он не держит ее в цепях. Если он захочет притворяться законопослушным. Столько «если». Маловероятно.

– Вы уже отдали артефакты Хранителям Чистоты?

– Да, конечно! Несколько дней назад.

Значит, они уже должны быть уничтожены.

– В таком случае, – я быстро глянул на Верло, убедился, что он все еще в прострации, – расскажите, как проехать к раскопкам, и у нас больше нет вопросов. Соболезную вашей утрате. Вы можете забрать тело сына, скорее всего, оно уже в городском морге или вот-вот будет там.

Выслушав, как добраться до цели, мы пошли к выходу. Из подсобки вынырнула женщина, успела заметить наши значки и обеспокоенно спросила:

– Что случилось, Альб?..

Когда платформа тронулась, из дома долетел пронзительный женский крик. Бледный Верло дернулся, будто хотел сорваться и побежать утешать, но только сильнее вцепился в поручни. Я молча отвернулся, проглотив горький комок. На трупы смотреть куда легче… Они уже ничего не чувствуют. Им уже все равно.

– Куда теперь? – Крой вел платформу неспешно, позволяя нам определить направление.

– Мы знаем имя Свона, но не знаем его адрес, – Верло выглядел растерянным. – Придется все-таки на раскопки ехать.

– Хорошо.

Платформа поехала быстрее, правда, в конце улицы остановилась перед процессией монашек. Служительницы Тючи, бога смирения, облаченные в льняные робы и тяжелые дорожные плащи, шли двумя рядами неспешно, практически в ногу, будто пребывая в каком-то трансе. С пальцев одной из девушек соскользнули деревянные, полированные долгими кручениями в пальцах четки, неслышно упали на каменную мостовую… Хозяйка потери даже не заметила. Я спрыгнул с платформы, быстро подобрал бусы, догнал девушку, протянул:

– Вы обронили…

Та на миг запнулась, подняла голову, из-под капюшона блеснули глаза… Рывком вырвав четки из моей руки, девушка завернулась в плащ, пряча тело и лицо, и поспешила вперед.

Я хмыкнул и пошел назад. Не пристало последователям Тючи общаться с противоположным полом, дабы избежать искушения… Бедняжки. Возвращаясь, я наткнулся на внимательный взгляд Верло. Кажется, он выглядел немного удивленным.

Перевоплощение

Наконец город остался далеко позади, и перед нами разлегся разрытый карьер, из середины которого высилась двухэтажная каменная церквушка. К ней вела колея, рядом стояли телеги с камнями и землей. Много им пришлось выгрести! Чуть поодаль лежали бревна – из них строители делали поддерживающую конструкцию, чтобы здание, не дай боги, не рухнуло. Как оно оказалось под землей и умудрилось сохраниться?.. Кто знает. Но радости у археологов хоть отбавляй – редко находится что-то настолько целое.

Верло уже потребовал отвести нас к главному и шагал за рабочим, пока я внимательно оглядывался. Неподалеку отчетливо фонило тьмой. Я свернул в сторону, оставив спутников, и пошел на запах. Аура светилась из стены, вытекала из щелей вокруг одного камня, обозначая тайник. Я взглянул на свой браслет, опоясывающий руку от запястья до локтя. Такие носили все элиторы – каждый артефакт вмещал в себя личный арсенал оружия. В мой входил полтораручный меч, парные сабли, связанные тонкой цепью, и длинная цепь, на одном конце которой был нож-крюк, а на другом – тяжелый шар. Может быть, в арсенале имелось что-то еще, но так как даже сам кузнец, кующий браслет, не знал, что содержится внутри, каждый раз приходилось вызывать оружие методом перебора.

Я в очередной раз поймал себя на любовании искусным украшением. Гладкий металл, в узор рельефного черного пламени вшиты алые и желтые камни – искусственно, магией выращенные цитрины и рубины. Собственно, ювелирные для артефакта и не нужны, они бесполезны. Однако, красиво. Говорят, каждый браслет куют абсолютно уникальным. В кузнецы элиторов берут людей с особенным даром предвидения, который помогает по слепку ауры создать именно то, что подойдет конкретному человеку. Не знаю, подходит он мне или нет, но он мне точно нравится. И, главное, он защищает от магии элиторов. Если кто-то вроде Альена опять попробует кинуть в меня ядро – я буду защищен, как обычный человек, на которых наша магия не действует.

Очнувшись от созерцания, я прогнал через браслет волну энергии, доставая из воздуха нож на цепи. Самым варварским образом, по мнению любых военных, я вогнал лезвие в щель и надавил, используя его как рычаг. Оружие элиторов не нуждается в заточке. И если оно сломается, его можно просто растворить и вынуть снова – целым. Очень удобно.

Камень поддался, я его осторожно вынул, оглядел открывшийся небольшой тайник. Сюда как раз мог влезть пергамент с чертежом и парочка артефактов… Я прикрыл глаза, коснулся внутренних стен. След достаточно мощный, еще можно определить, что тут лежало. Защитный амулет… Видимо, должный защитить человека от влияния морочки. И что-то еще… Слабо фонит, непонятно.

Я снова осмотрел тайник. Странно… Как будто…

Я оглянулся, заметил наблюдающего за мной рабочего (судя по коричневому комбинезону и инструментам на поясе).

– Вы не могли бы подойти?

Он подчинился. Кто же не подчинится элитору на службе? Еще в изменники запишут.

– Я могу ошибаться, но, кажется, тайник сделан уже после того, как часовню раскопали?

Мужчина моргнул, нервно оглянулся, не нашел рядом никого, кто мог оказать поддержку, и залопотал:

– Вы что, никто из нас не стал бы такого делать! Мы верные слуги нашего Императора и…

Я поморщился:

– Успокойтесь, вас никто не обвиняет. Мы уже знаем, что виновник – Свон.

Это успокоило собеседника, он углядел тайник, кивнул сам себе:

– Вы правы! Видите эти следы? Их оставляют как раз наши инструменты. И крошка вокруг свежая.

– Благодарю вас. Вы не подскажете, какие артефакты вы сдали Хранителям?

– Я их не видел, – пожал плечами рабочий, – но, говорят, там были амулет и кость.

– Спасибо. – Я широко улыбнулся. – Вы можете идти.

Мужчина поспешно ретировался, не желая подвергаться дальнейшим допросам, если мне что-то еще придет в голову.

Я же снова коснулся тайника. Кость?.. Каково было ее предназначение?.. Похоже, кто-то спрятал тут комплект «вызывальщика морока». Непонятно. Если это сделал Свон, зачем ему это? Не нашел места получше? В итоге он потерял амулет и что-то еще и, вполне вероятно, уже подвергся магии соблазнения. Или спрятал другой археолог, а Свон нашел и украл инструкцию? Или для отвода глаз рассказал другим, и артефакты отдали Хранителям?..

Что ж, больше тут делать нечего. Не мешкая, я двинулся на свет ауры Кэллита. Удобно, я его и в полной темноте найду. Через большой зал с алтарем, из углов которого росли каменные копья, – похоже, это святилище Рарота, бога войны – я прошел в комнату, где оборудовал себе штаб начальник раскопок. Сюда принесли стол, на котором лежали чертежи и какие-то записи.

– Спасибо, это все, – сказал Верло и, повернувшись, чуть не врезался в меня, прошипел: – Ты где был?

Я обошел его, виновато улыбнулся пожилому щуплому мужчине в пыльном комбинезоне, которого от других отличала разве что шляпа – под слоем грязи уже и не различишь цвет – и алая перевязь на плече.

– Извините, если повторюсь, но кто нашел тайник?

Руководитель раскопок посмотрел на меня с легкой неприязнью.

– Добрый день, – процедил он, четко указывая на то, что я забыл поздороваться. – Тайник нашел Томрак. Он сегодня здесь. Желаете с ним поговорить?

– Неплохо бы.

– Эй! – Я на миг оглох от неожиданно мощной, луженой глотки. – Томрак, подойди сюда! – Постучав молотком по какой-то железной хреновине, чтобы поторопить подчиненного, мужчина перевел на меня колючий взгляд. – Мы уже все, что могли, рассказали Хранителям. Не хотелось, чтобы нам мешали.

Я поморщился:

– Да плевать нам на Чистоту, мы просто кначета ищем. Можно задержать раскопки на пару минут, чтобы спасти несколько жизней.

Раздался топот, и в комнату ворвался запыхавшийся мужчина.

– Что случилось?

Я переместил внимание на него – крепкий, низкорослый, в целом ничем не отличается от других археологов.

– Можете рассказать, как вы нашли тайник?

– Конечно. – Томрак глянул на руководителя, дождался кивка. – Несколько дней назад я шел вдоль восточной стены и тут заметил, что один камень странно лежит. Как будто кто-то зачем-то выковырял известь вокруг. Я достал камень и увидел… Там лежали какие-то вещи и… Я сразу увидел череп! С рогами… Я сразу понял, что это череп кначета! – в голосе мужчины звучала неприкрытая гордость. – Я тут же заткнул тайник и побежал к руководителю.

– Там был пергамент?

– Пер… Пергамент? – Мужчина моргнул. – Я… Я не знаю. Я даже амулет не разглядел! Просто видел, что что-то лежит. Это потом я услышал, при описи, что там амулет…

– Сколько времени прошло, прежде чем тайник был опечатан до приезда Хранителей?

– Ну… Минут пять, может.

Более чем достаточно, чтобы злоумышленник успел вытащить бумажку.

– Свон был рядом? Он слышал, что вы нашли тайник?

– Я не знаю… – Томрак заволновался, снова глянул на начальника, который стоял с непроницаемым лицом. – Была его смена, это точно. Я не обращал внимание, кто ходит вокруг! Я был напуган…

– Спасибо, это все, – кивнул я и повернулся к Верло. – Что ты выяснил?

Парень прикусил губу и прищурился, как будто размышляя, отвечать или наказать меня за побег. В итоге победила честность:

– Свона допрашивали полицейские. И он пользовался тут дурной репутацией. Короче говоря – адрес, если узнаем, мы узнаем только в полиции.

Уже что-то.

– Значит, едем в полицию?

– Едем.

Мы пошли, Крой двинулся за нами.

– Так где ты был? – возмущенно прошипел Верло, когда чужие уши остались позади. – Сам бы все узнал, если бы остался рядом.

– Я, что ли, виноват, что вы меня не подождали? – невозмутимо спросил я. – Видели же, что меня нет.

– А ты должен был предупредить! Я откуда знаю, на сколько ты пропал! Сколько нам тебя ждать нужно было?

– Меня не было пару минут. Неужели хотя бы пять минут нельзя подождать?

– Что ты за вопросы вообще задавал? Чего ты хотел добиться?

Сменил тему. Хорошо, конфликтовать совершенно незачем.

– Кто-то еще, кроме Свона, из археологов может быть замешан в этом. Я бы после полиции и квартиры Свона, если мы ничего не найдем, попробовал вернуться к Дэнту и надавить на него. Возможно, гостей было больше двух.

– С чего ты вообще сделал такой вывод?

– Какая тебе вообще разница? – Я поморщился.

Это просто теория, которую нужно проверить, в конце концов.

– Мы так-то вместе работаем!

– И что? Факты ты знаешь, а пути моего размышления тебя волновать не должны.

На этом аргументы товарища закончились, зато встрял молчащий доселе Кэллит:

– Верлопа́рлок прав, важно делиться всеми мыслями и идеями с командой. Напарник всегда может помочь увидеть то, что ты упустил, или сделать верный вывод из имеющихся зацепок. В одиночку ты будешь делать больше ошибок.

– Элиторы большую часть времени путешествуют в одиночку, – пытаясь не показывать неприязнь, сказал я (и почему ему всегда надо со мной спорить?).

– Поэтому, пока ты в команде, лучше пользоваться моментом и получить как можно больше пользы. Глядя на то, как работают и думают другие, ты сам будешь развиваться.

– Или лучше научиться мыслить самостоятельно, не привыкая к тому, что тебя всегда прикроют.

– Да, потом, в одиночку, будет сложнее, но сейчас, когда у тебя совсем нет опыта, действуя в одиночку, ты только наделаешь больше ошибок.

– Я – не наделаю.

Крой пронзил меня взглядом, от которого перехватило дыхание… Но командир отвернулся, больше ничего не сказав. Хотя, в общем-то, все читалось на лице. Глупо быть настолько самоуверенным, глупо и опасно. Но он хотя бы отстал. Может, стоит почаще изображать придурка, если это поможет мне сохранить неприкосновенность?..

В полицейском участке нам все-таки сказали, где живет Свон. Оказалось, что от соседей поступали жалобы на его странное и агрессивное поведение. Но никакого прямого преступления человек не совершал, и полиции пришлось оставить его в покое.

Мы остановились перед простой деревянной дверью в старом жилом доме, где жили за недорогую арендную плату бедняки. Прикрыв глаза, я мысленно потянулся в квартиру. Ничего. Только очень, очень слабый запах тьмы. Такое иногда бывает, когда в одном месте годами кто-то очень сильно негативно эмоционирует – это притягивает темную энергию.

Верло громко постучал. Тишина. Он постучал еще раз.

– Откройте! Это элиторы!

О да, теперь преступник тебе точно откроет.

Из квартиры не доносилось ни звука. Вряд ли он там… Парень беспомощно обернулся к нам.

– Нам нужно туда попасть, – невозмутимо сказал Крой. – Варианты?

Я закатил глаза. Он всегда теперь будет все у нас спрашивать? Будто товарищ сам не знает, что делать. Ему просто не хватает уверенности – между прочим, судя по всему, как раз из-за присутствия командира, который давит своим неустанным вниманием. Верло неуверенно улыбнулся:

– Выбить дверь?

– Приступай.

Ободрившись, парень уперся левой ногой в пол и ударил правой рядом с замком. Хлипкая дверь поддалась с первого раза, грохнувшись обо что-то, послышался глухой шум падения чего-то не сильно тяжелого.

А неплохо для стажера удар поставлен. Нас обучали выбивать двери на случай, если нужно экстренно попасть в запертое помещение, но у меня, пожалуй, получилось бы хуже.

Верло шагнул внутрь первым, мы последовали за ним.

Перед нами оказалось ужасно захламленное темное помещение. Свон забил окна досками изнутри, проникающие через щели лучи подчеркивали клубящуюся в воздухе пыль. Почти синхронно мы щелкнули пальцами, запуская фонарики, окрасившие комнату в красный. Кругом коробки – у стен высятся друг на друге аж до потолка, в центре в куче под столом, на столе, даже в углу на кровати лежат, оставив немного места, чтобы можно было поспать. Несколько валяются под ногами – видимо, те, что сбила дверь. Поверх коробок местами накидана одежда, куски и даже рулоны тканей. На полу мусор: бумага, кости от мяса, куча разных мелочей. Уж-жас. Мы потратим несколько суток на разбор барахла, и что мы найдем? Что мы вообще можем здесь найти? Зацепки, где сейчас Свон? Это какие?..

Но ниточку стоило проверить. Вздохнув, я принялся разгребать завалы. Верло уже копался в другом углу, и – слава всем богам! – командир на этот раз тоже не остался в стороне.

В коробках, к удивлению, нашлось много интересного: костюм кузнеца с инструментами, костюм повара с инструментами, костюм клоуна с инвентарем… Такое чувство, будто мы оказались в квартире мастера перевоплощений. Мы хотели найти подсказку, где искать Свона? Мы ее нашли. Искать – везде! Он может быть где угодно и кем угодно.

Уже почти без надежды я открыл следующую коробку… И снова вернулся оптимизм, новая информация – это уже хорошо! На меня глазками-крестиками смотрела кукла со вшитыми в живот соломенными волосами. Рядом склянка с кровью, в которой виднелись те же волосы. Темный амулет, обвязанный, чем бы вы думали – волосами того же цвета… И еще куча разных штучек, способных, по словам деревенских знахарок, проклясть человека. Свон очень, очень сильно кого-то ненавидел. И, похоже, он наконец-то нашел по-настоящему действенный способ, а не мифологическую дичь, в которой, может, изначально и была правда, но которую исказили слухи.

Вот лучше бы он обратился к настоящей ведьме, чесслово…

Я оттащил найденную коробку в центр комнаты, где уже лежали находки товарищей: стопка изрисованных бумаг и любимое оружие убийц – стилет. Напасть из-за спины, уколоть и скрыться во тьме… Вот только использовать его Свон так и не решился. Еще бы, это ведь своими руками! А так – подумаешь, заклятье, это оно, это не ты… Тьфу.

Я поднял пачку бумаги, начал листать. На всех рисунках изображена казнь человека. Заколотый, зарубленный, повешенный, отравленный, сгорающий… Может, кому-то картины показались бы жуткими, но не мне. Слишком смешны непропорциональные тела, кривые линии – все это выглядело какой-то жалкой пародией… Гулиой, бог искусств, может быть, и одобрил мастерство перевоплощения, но это… Наткнувшись на очередного неловкого человечка, явно неспособного выжить с таким расположением костей и внутренних органов, который так наивно и мило смотрел на зрителя – и даже перерезанное горло не уменьшало ребяческой атмосферы, – я не выдержал и рассмеялся. Судя по возникшей тишине, на меня обернулись. Я замолчал, поднял голову. Судя по пристальным взглядам, им бы хотелось узнать объяснение – чего это я ржу над страшными картинками смертоубийств.

– Что? Он совсем не умеет рисовать! – Я отложил пачку бумаги, безуспешно пытаясь стереть улыбку с лица.

Кэллита ответ удовлетворил, а вот Верло глядел на меня с подозрением.

– Это не смешно! У нас там, по улице, бродит явный маньяк, у которого, возможно, в подчинении находится кначет!

– А я что, потому смеюсь? – Веселье сразу пропало. Боги, как можно быть таким занудой! – Если бы ты хоть немного разбирался в искусстве рисунка, тоже посмеялся бы.

– А ты что, разбираешься?

– Был у меня один знакомый художник… – Я махнул рукой. – Неважно. Давай работать дальше.

Не расскажешь же ему, в конце концов, что тот самый художник – кначет, который и меня приучал к прекрасному…

Верло заметил коробку, которую принес я, заглянул внутрь, воскликнул:

– Спорю на серебряник, что это волосы Лексера!

Я проследил за его взглядом.

– Мало, что ли, в городе людей со светлыми волосами? Блин, ты видел труп вообще? Кто станет так убивать того, кого ненавидит? Лексер был счастлив!

Верло покосился на меня, пробурчал что-то под нос и ушел копаться в свой угол. Кэллит тоже заглянул в коробку.

– Если у Свона проблемы с контролем морочки, она могла убить Лексера без приказа.

Я пожал плечами.

– Если целью Свона был кто-то другой – будет легче его найти, когда он придет убивать ее.

– Мы должны найти его раньше! – Верло не мог не обозначить очевидное.

– Было бы неплохо, – я равнодушно пожал плечами, – вот только как?

– Мда-а… – Товарищ устало потянулся в кресле платформы. – Насколько проще было уничтожать низших кначетов. Та пещера левинов, по пути в Ирамир… Дело на час. Ловить разумных куда сложнее!

Вспомнив то «дело», я помрачнел. Дураки… Могли бы уйти вглубь лесов, не тревожить людей, и элиторы бы разве что случайно на них наткнулись. Но нет… В своем мире кначеты привыкли питаться чистой энергией, источники которой легко найти. Здесь же их гораздо меньше, и, чтобы восполнять жизненную силу, приходится есть органику. Многие из кначетов распробовали мясо, в том числе мясо людей. Людское оружие практически неспособно причинить им вред, и кначеты почувствовали власть… И с ними, обезумевшими от пороков, практически невозможно договориться.

Поняв, что такими мыслями вгоню себя в печаль, я решил перейти к делу:

– Поехали к Дэнту. Возможно, удастся что-то из него вытянуть.

– Ну а какие еще варианты. – Верло вздохнул и подозрительно покосился на командира. – Вы ведь сказали бы, если бы были еще варианты, да?

– Конечно. – Крой не обернулся, тронув рычаги платформы. – Ждать, пока вы поймете, что на самом деле делать, – значит рисковать жизнями невинных, которых может убить морочка за это время.

Парень заметно приободрился, улыбнулся мне с сияющими глазами:

– Значит, пока мы все делаем правильно!

– Учитывая, что мы до сих пор так и не приблизились к поимке кначета, – так себе достижение, – фыркнул я.

– Ну, – неуверенно протянул товарищ, – мы по крайней мере выяснили, что Свон – не жертва, а маньяк. А так мы могли бы его найти, спасти от морочки и отпустить…

– Его бы все равно судили за изменничество.

– Ты же говорил, что там был кто-то еще! Может, это он призвал кначета.

Я снова фыркнул.

– Ты думаешь, Хранителям Чистоты много надо? Он находился в комнате во время вызова кначета. Раз находился, значит, знал, что там будет. Раз знал и никому не рассказал и не предотвратил – преступник. Всё – казнь!

– Да ладно, – Верло недоверчиво смотрел на меня, – так просто? У нас презумпция невиновности, между прочим! Мы же не какие-нибудь дикари с юга, из Ванделлы…

– Мне так говорили. – Я пожал плечами. – Хочешь, если кто-нибудь из изменников выживет, сходим посмотрим, как с ними обращаются Хранители?

Парень зыркнул на меня исподлобья, глянул на командира за поддержкой… Тот молчал – что, впрочем, ничего не значило. Обычно он не пытался вмешиваться в наши разговоры не по делу.

Так как на этот раз о нашем приезде никто не был предупрежден, у ворот нас встретил слуга и по просьбе провел к комнате Дэнта. На стук никто не отозвался. На третий раз я предложил выломать дверь, но тут показался хозяин особняка – на рукаве пятна от вина, волосы взлохмачены, взгляд лихорадочно блестит:

– Вы ищете моего сына? Он ушел почти сразу за вами и так и не возвращался.

– Твою мать! – выругался Верло, зло ударив кулаком о стену. – Какой же я дурак! Видел же, что с ним что-то не так. Нужно было сразу задержать его, надавить… Это моя вина…

Что за бред?.. Я с удивлением взглянул на парня, сочувственно улыбнулся:

– Как насчет ритуального самосожжения?

Товарищ выпрямился, воззрился на меня широко распахнутыми глазами.

– Ну, это же твоя вина, – я невинно хлопнул ресницами, – если кто-то умрет, ты должен ответить за это своей жизнью.

– Ты сбрендил? – в голосе парня злость смешалась с непониманием.

– Тогда и не неси чушь, – отрезал я, – от твоих картинных страданий нет пользы, и никто не собирается тебя жалеть.

– Вы, – робко прервал нас хозяин, – вы думаете, мой сын как-то связан?.. Он бы никогда, клянусь!

– Пока мы ни в чем не уверены, – спокойно прервал его Крой. – Вы не знаете, куда он мог пойти?

Командир взял разговор в свои руки. Почему-то в этом чувствовалось неодобрение нашей перепалки. Хотя какая мне, собственно, разница?

– Да, есть несколько мест…

Пока Кэллит записывал, я размышлял. Дэнт боялся кначета, это было видно. Куда он мог пойти? По идее, он должен был бы спрятаться. Куда-то в безопасное место, о котором Свон не знает. Если они были знакомы, то Дэнт точно не пойдет в одно из мест по списку, понимая, что, захоти, кначет легко вытянет этот самый список из хозяина. Ей достаточно будет улыбки, чтобы он собственноручно заколол собственного сына… И, пока морочка будет улыбаться, убийца даже вины не будет чувствовать. Вот потом, когда она уйдет, когда ее улыбка в памяти потеряет четкость, краски…

Мы не найдем Дэнта. Нужно искать кначета.

Крой закончил, поблагодарил аристократа, и мы поспешили прочь. Забавно, я так и не запомнил его имя. Может, я вижу его в последний раз…

Заговорил Верло:

– Теперь будем проезжать по этим местам?

– Я думаю, нам надо разделиться, – сказал Крой, – кто-то один будет проезжать по ним, а другие… Что еще, по-вашему, надо сделать?

Парень взглянул на меня, не дождался поддержки и неуверенно пожал плечами.

– Вспомните, что вам говорили в академии о методике поиска мороков.

– Ну, – товарищ насупился, – нужно сделать запрос в полицию о случаях одурманивания. Прошло достаточно времени, уже могли появиться жертвы.

– Хорошо, – кивнул командир. – Еще?

Верло думал и, наконец, уже у платформы, сдался:

– Не знаю.

– Ты, – сказал Крой, – поедешь в морг сравнивать волосы с находок с волосами Лексера. После этого зайди в полицию, узнай, не было ли заявлений о одурманиваниях. Ты, – Кэллит посмотрел на меня и протянул листок, – пройдешь по списку. Хорошо водишь? – я кивнул. – Возьми платформу. Если найдешь Дэнта – пиши. Я схожу к координаторам, узнаю, нет ли чего нового у них.

Верло с завистью посмотрел на меня и кивнул:

– Сделаю, командир.

Тот развернулся и пошел прочь, увидел извозчика, махнул рукой…

Я отвернулся, влез на платформу, неуверенно сел в кресло водителя… Нас учили управлять этим средством, и, в общем-то, вроде все просто – четыре рычага: влево-вправо, вперед-назад, вверх-вниз, тяга… Но одно дело, когда сидишь с инструктором, который тебя контролирует, и другое – в одиночку. Я глубоко вдохнул и положил ладони на шероховатые шары-набалдашники. Машина вздрогнула, просыпаясь, поплыла вперед со скоростью человеческого шага.

Я открыл помощника, вынул перо из кармашка в обложке, широким росчерком ввел «Карта Ирамира». Прочитав первый адрес вероятного местоположения Дэнта, я сориентировался по высветившимся на бумаге улицам и мягко вдавил рычаг, находившийся справа. Дома поплыли навстречу быстрее, ускоряясь. Так быстро, как командир, я пока ехать боялся, но и это быстрее, чем пешком. Понятно, почему платформу отдали мне, – придется объехать кучу мест, пройти большое расстояние…

Однако, это тупость. Зачем ехать искать Дэнта, если я уверен, что не найду? Просто потому, что нечего больше делать? Я должен найти кначетку! Где она могла спрятаться? С мастером перевоплощений – где угодно. А если она может спрятаться где угодно, то она бы спряталась в таком месте, где ее бы не стали искать. А где бы ее не стали искать?..

Мелькнуло воспоминание – процессия монашек, белые, нежные руки, лицо, вполне могущее бы принадлежать морочке… Люди думают, божественные силы защищают от кначетов. Что ерунда, но все же… Свон мог подумать, что туда за ним не придут. Но тут очень большая нестыковка – мужчину бы не пустили в женский монастырь, хотя… В этом городе находится единственная совместная обитель смиренных жрецов Тючи, призванная доказать, что мужчины и женщины вполне могут ужиться вместе и не поддаться греху. Шанс мал, это лишь догадка, но лучше, чем бессмысленно тратить время, мотаясь по городу.

Я вывел пером «Монастырь» на краю карты, дождался, пока на карте вырисуются точки, нашел ту, где в названии чернело слово «совместный», и развернул платформу в нужную сторону. Большая крепость сразу открылась взгляду – расположенная на скале-утесе, она возвышалась над окружающими домами. Чтобы туда въехать, придется сделать крюк, огибая обрыв, но это не займет много времени.

С тех пор, как призвали кначета, прошло уже больше двенадцати часов. Очень часто количество жертв растет во времени с геометрической прогрессией. Пока мы можем о них просто не знать. И это элиторы испытывают почти каждый раз?.. Беспомощность, вынужденное ожидание, когда ты ничего не можешь сделать, а где-то там, возможно, умирают люди…

Я отогнал неприятные мысли, сосредоточившись на управлении. На учебе я управлял платформой на пустых дорогах далеко от города, и теперь не мог избавиться от напряжения, ожидая, что в любой момент кто-то может кинуться наперерез. Люди, конечно, расходились, опасаясь попасть под колеса, но я не мог расслабиться. Воздух, нагнетаемый магией под досками, гнал впереди первые опавшие листья с клубами пыли, играл с платьями прохожих.

Когда показались большие деревянные ворота, рубашка под робой промокла от пота. Я выдохнул, усыпил энергетический кристалл, прячущийся под металлической коробкой, – платформа мягко опустилась на землю – выпрыгнул из кресла, слегка покачнулся – колени дрожали – дошагал до дверки в воротах, постучал… Послышались шаги, открылась защелка, показались чьи-то усталые глаза, донесся хриплый голос:

– Кто?

– Сегодня у вас были новички среди монахов-монахинь?

– Что за новичок такой?.. Только пришел, а к нему уже дважды просятся! – пробурчал привратник. – Тючи запрещает гостей, ибо они могут совратить монахов.

– А того вы впустили?

– Нельзя никого впускать!

Я отцепил значок, сунул его к окошку:

– Монастырь находится под угрозой. Вы должны провести меня к новичку.

Мужчина вздрогнул, торопливо открыл дверь:

– Я, вообще-то, не должен, но я впустил первого гостя, он был очень убедителен… Я скажу, чтобы вас проводили к новичку!

Охранник окликнул прохожего монаха и приказал провести меня в кельи. Даже не буду спрашивать, что его убедило… Наверняка деньги. Но кто мог прийти к Свону?.. Третий преступник, из археологов?..

Я последовал за молчаливым молодым монахом. Вот он остановился около одной двери:

– Здесь расположили новичка.

Я толкнул дверь, она легко поддалась… В узком пространстве койка, столик с догоревшей свечой, и все. Никого.

– А где келья новой монахини?

Монах испуганно глянул на меня:

– Я проведу вас до женских келий, а там попрошу глянуть кого-нибудь другого.

Вскоре я оказался там, но встретил только пустоту… Я повернулся к монашке-проводнице:

– Тут есть малолюдное место, где кто-то мог бы спрятаться?

– В подвалах, – пожала плечами девушка, – думаю…

– А еще?

– Да вроде бы больше нет…

– Проводишь?

Она покорно кивнула, глядя на меня с опаской.

Я следовал позади на пару шагов, старясь не смущать деву.

– Простите… – Она на миг обернулась. – Разве кначет может поселиться в святых стенах?.. Нас защищает Тючи!

Я хмыкнул. Святая наивность…

– Даже светлая магия бессильна против кначетов, хотя, может, она и поэффективней обычной. Чтобы защититься, нужна наша магия.

Монашка поежилась и пошла дальше.

– Страшно?

– Если здесь кначет, – она снова обернулась, на этот раз глянув на меня пронзительным взором, – то с вами сейчас безопаснее всего.

Я улыбнулся. Логично и, главное, правильно.

Мы какое-то время пошатались по подвалам, обыскали все уголки, заглянули в дальние края сада, и, когда я уже почти отчаялся, откуда-то сверху, с башен монастыря, пахнуло тьмой.

Я сразу сорвался. Девчушка было бросилась за мной, но не смогла угнаться. Мимо пролетали коридоры и лестницы, я бежал наобум, надеясь, что в монастыре не наделали тупиков. Секунды неумолимо утекали. Скорее всего, когда я добегу, то обнаружу труп…

Я выбил дверь, из-за которой сочилась тьма, и оказался в небольшом молитвенном зале. Перед статуей Тючи, смиренно сложившего ладони и склонившего голову, на алтаре лежал Дэнт. С его руки на пол стекала кровь. Увидев слева силуэт, я развернулся, уже приготовил ядро в руке на случай нападения…

На монахе сидела монашка. Нежные руки сжались на шее.

– Отпусти его, сейчас же! – Я бросил шар в потолок, он оглушительно разорвался над ее головой. Девушка вздрогнула, обернулась, взгляд, полный страха и ярости, обратился на меня. В нем появилось узнавание, и страх сменился отчаянием и обидой. Вскочив на ноги, морочка сделала шаг в мою сторону:

– Почему?! Сильлечойн, ты же… ты же наш! Почему ты стал элитором?!

– Что здесь произошло? – Я глянул на алтарь. Грудь парня еле заметно поднималась, но если кровь не остановить…

Кначетка криво усмехнулась, медленно направляясь ко мне. Ее грудь тяжело вздымалась, а глаза болезненно блестели.

– Он хотел подчинить меня. В первый раз у него плохо получилось, и он с трудом мог меня контролировать. – Она с омерзением передернула плечами. Махнула рукой, и из кармана Дэнта вылетел листок, вспорхнул мне в руки. – Он принес его в жертву, но я смогла прервать его, мне хватило сил… – Она прикрыла глаза. – И теперь ты убьешь меня за то, что я дралась за собственную жизнь?!

– Нет, – поспешил успокоить ее я, – конечно, нет!

Я взглянул на листок. «Дэнт, мне нужна твоя помощь. Обещаю, если ты дашь мне денег, я уеду далеко и надолго, и никто не узнает о твоей роли в изменничестве. Я никому ничего не скажу. Мне просто нужны деньги» Вот мудак… Скомкав бумажку и сунув в карман, я поднял взгляд, тепло улыбнулся.

– Я оставил для тебя портал. Я помогу тебе вернуться домой.

В глазах лучанки сверкнула радость, она остановилась, обернулась на Свона. Он хватался за горло и пытался отдышаться.

– Только подожди, я убью эту сволочь!

– Он преступник, и его надо судить по закону, – с трудом произнес я, понимая, как тяжело ей будет это принять. – Не надо самосуда, это неправильно. Просто уходи. Ты же помнишь, где портал?

Я поднял руку, и вокруг нее закружились руны.

– Это заклинание активирует портал, и ты вернешься домой. Все будет хорошо. Тебе надо уйти. С ним я разберусь.

Морочка гневно повернулась ко мне, шагнула, оказавшись почти вплотную ко мне.

– Я кначетка, и он совершил преступление против меня, а не против твоего народа! Он мой!

– Технически, – я пожал плечами, – он совершил преступление и против моего народа тоже. Ты убила Лексера.

Она скривилась:

– Я лишь орудие, приказ отдавал он!

– Именно. И он должен понести ответственность. Если это тебя утешит – он не проживет и неделю.

О пытках, коими любят баловаться Хранители Чистоты, я предпочел умолчать.

Уловив опасность, я отшвырнул девушку в сторону – мы так сосредоточились друг на друге, что не заметили, как Свон успел подняться и подкрасться! – и успел перехватить руки, сжимающие короткий клинок.

– Дурак! – крикнула морочка, сбрасывая мешающий монашеский балахон. – Человеческое оружие не способно убить кначетов!

– Зато способно причинить боль, – прошипел я, удерживая удвоившего усилия Свона. – Лети к порталу! Сейчас же! Мы разберемся!

Она, глядя на меня широко раскрытыми глазами, попятилась… Уперлась в подоконник, развернулась, вскочила на него и выпрыгнула, я только успел заметить, как за ее спиной распахиваются громадные кожистые крылья.

Свон пришел в себя быстрее меня – пнул ногой в живот, от чего я рухнул на спину, и тут же был вынужден откатиться в сторону, избегая добивающего удара. Лезвие все-таки задело меня вскользь, но я уже вскочил на ноги, а меч из браслета лежал в моей руке.

Наши лезвия встретились несколько раз, и каждый раз мое раненое плечо отзывалось болью. Учитывая, что это первое сражение с человеком, мне было трудно. Как бы я ни твердил «кначеты и люди одинаковые», я не мог их так воспринимать полностью, и атаковать человека для меня до недавних пор было чем-то недопустимым… В конце концов, никто восемь лет не готовил меня сражаться с людьми.

– Сдавайся! Без морочки тебе все равно не сбежать!

Он продолжал яростно атаковать, а в глазах светилось безумие.

– Ты забрал ее у меня! Она должна была быть моей!

Он уже совсем забыл о ненавистном блондине, которого мечтал уничтожить. Он был просто влюблен. Еще бы… Ее чары действовали.

Мы кружили, я боялся атаковать по-настоящему, боялся нанести серьезную рану, и при этом понимал – еще немного, и я окончательно выбьюсь из сил, и тогда…

За спиной оказался алтарь, я поскользнулся на крови и рухнул… Задев виском камень, я на мгновенье потерял зрение, но чувствовал угрозу – алой вспышкой она неслась к моему сердцу, и не было времени на то, чтобы защититься или увернуться. Я сжался в комочек, нашел ладонью раненое плечо, собрал кровь для заклинания…

Сверкнула серебряная молния, и раздался крик боли.

С трудом, борясь с гудящей болью в виске, я поднял голову и увидел, как Свон с ножом в плече пятится к стене. От двери уверенно и спокойно шагал Кэллит.

…Дэнт жив. Хорошо. Свон арестован Хранителями Чистоты. Справедливо. Морочка, должно быть, вернулась в Олокуз. Я не уверен в этом, но призванные кначеты чаще всего очень хотят домой. Скорее всего сейчас она там. Хорошо бы… Голова все еще болит. Мешает думать…

Распахнулась дверь. Кэллит взглянул на Верло, на меня, сел напротив. Учитывая, что нас разместили в мрачной комнате для допросов, где было темно, а из мебели один стол по центру и стулья, под пристальным взглядом я чувствовал себя неуютно.

– Ну, что он? – нетерпеливо спросил молчащего командира Верло. – Признался в убийстве Лексера? С клоком волос-то что ему остается! А как морок?

– Признался, – спокойно ответил Крой и перевел взгляд на меня. – Свон сказал, что ты спас кначетку и приказал ей бежать. Она подчинилась и улетела с помощью портала в Бездну.

Я мысленно ругнулся – стоило его убить! Как я не подумал, что он может рассказать об этом! Рядом оглушительно расхохотался Верло:

– А что еще он сделал? Может, заставил ее танцевать чечетку?

Поддержка пришла откуда не ждали. Спасибо, напарник.

– Короче говоря, – стараясь, чтобы мой голос не дрожал, приподнял бровь я, – он так и не признался, куда дел морочку?

– Нет. И, учитывая, что многие видели летящего над монастырем кначета – он теперь и не может знать. Ей удалось вырваться и сбежать, теперь ее придется искать без подсказок, только по следам из обвороженных. А мне, – Крой внимательно взглянул на меня, – хотелось бы послушать твою версию событий. Ты себя уже хорошо чувствуешь? Врач сказал, что ты должен быть в ясном уме и сотрясения мозга нет.

– Голова немного болит, – я вяло пожал плечами, – что именно вам рассказать?

– Начни с того, как ты решил вообще поехать в монастырь.

Я рассказал все честно, только не упомянул, что видел лучанку.

– Ты нарушил мой приказ, – ровно сказал Крой, глядя на меня. – И вместо этого, решив отдать дело на откуп удаче, пошел удовлетворять свои прихоти.

– Ну сработало же. – Я невозмутимо выдержал его взгляд.

Стажеры должны подчиняться своим наставникам. Таковы правила. Если наставник пожалуется на неоднократное неподчинение, меня лишат статуса стажера, и я не смогу стать элитором.

– И почему же ты не сообщил нам, когда на воротах понял, что ты, скорее всего, прав?

– Не сообщил?.. – тупо спросил я, лихорадочно пытаясь придумать оправдание.

«Чтобы спасти морочку от вас» – такого я точно не скажу…

– Я тоже еще не привык к помощнику! – поддержал меня Верло. – Так сразу и не вспомнишь, что на поясе висит книга, с помощью которой можно отправить мгновенное сообщение любому элитору или координаторам!

Блин, а от тебя все-таки есть польза, пацан.

– Как же вы узнали, где я? – Я неуклюже попытался сменить тему.

– Монахи удивились, что пришел один стажер, без наставника. Они направили координаторам запрос, чтобы узнать, в чем дело. Те сообщили мне.

Командир решил не давить на меня. Хорошо.

– Что ж, – я пожал плечами, – надо сказать им спасибо. Вы появились чертовски вовремя!

– Я надеюсь, что это тебя чему-нибудь научило, и ты больше не будешь в одиночку соваться кначетам в пасть. Даже если бы не было помощника, тебе следовало бы вернуться и позвать нас лично. Магия мороков – обворожение, ты мог просто не заметить, как она тебя околдовала. Это не тот кначет, с которым стоит сталкиваться один на один сразу после обучения.

– Да-да. – Я поморщился.

Выслушивать лекции не было совершенно никакого желания.

– Но ты все же молодец! – в голосе Верло звучал неподдельный восторг. – Ты нашел морочку и Свона! Сам!

Я не смог сдержать улыбки. Это да. Это действительно было круто. Пусть и просто везение…

– Но теперь, – холодно сказал Кэллит, – морочка сбежала. Будь мы там втроем, мы бы ей не позволили. Теперь найти ее будет куда сложнее.

Я перестал улыбаться. Да ведьмин же кот… Понимаю, воспитательные методы, но…

– Мы найдем ее, – Верло ободряюще сжал мое плечо, – все будет хорошо! Мы ее обязательно найдем!

Часть вторая

Лягушка

Завидев впереди крепостные стены, я наклонился вперед. Город, где мной проведено много веселых дней… Там ли еще мой старый друг? Проказники всегда забивались в самую глубокую нору, едва завидев элиторов, так что и этот, скорее всего, предпочтет заныкаться и ко мне не выйдет.

Я снова откинулся на спинку, прикрыл глаза, отдавшись воспоминаниям… Обуро был просто мечтой проказника. Не город – лабиринт! Улицы переплетаются так, что заблудиться – раз плюнуть. На редкость узкие улочки, переулки, тупики… Сколько нервов гражданам мы потрепали играми? Любимая – сорвать кинжал с пояса стражника, убегать от него, пока он совсем не выдохнется, а потом подойти, вернуть, сказать, что это шутка, – тут главное не попасть под горячую руку – и снова убегать!

Пожалуй, сейчас я бы так делать не стал. Стража следит за порядком и обеспечивает безопасность людей, такие развлечения – просто вредительство. Раньше думал: «Я же ничего плохого не делаю, что такого?» И только потом понял, что, пока бедолага гоняется за мной, он не помогает тем, кому действительно нужна помощь. Ну, естественно, то, что издеваться над людьми в принципе нехорошо, тоже стоит упомянуть… Такое огоньку не объяснишь, конечно. У них проказничество в крови. Пока мы вместе гуляли, он вечно придумывал какую-то пакость – то что-то вредное напишет на рекламной стойке, то подставит кому-то подножку, то придумает что-нибудь еще…

Послышался людской гам. Мы уже близко. Я открыл глаза и посмотрел вперед. В очереди к вратам стояли повозки с товарами. Еще бы, Обуро – самый большой торговый город Аалейи, находящийся на судоходной реке. На нас, проезжающих мимо очереди, косились недружелюбно. Им еще ждать и ждать, беднягам. К их счастью, мы задержим стражника буквально на минуту – тот лишь впишет наши имена, и все. Нам даже пошлину платить не надо.

Вскоре мы миновали ворота и поехали по улице. Я вертел головой, с удовольствием осознавая, что еще ничего не забыл. Какой бы кначет ни прятался в городе, найти его лично для меня будет проще, чем в любом другом.

Скоро платформа остановилась у гостиницы, и мы вошли внутрь.

Крой с Верло пошли к стойке администрации, брать номера, а я прислонился к прохладному камню колонны. Помещение вызывало приятные чувства. Не роскошное, но аккуратное и красивое, украшения резные, явно сделанные человеком со вкусом, а не богачом, которому все лишь бы позолотить и всюду напихать драгоценных камней. По стенам бегают деревянные зверюшки: белочки, барсуки, мышки. Под потолком приютились птицы: вьют гнездо жаворонки, на ветках заливаются канарейки… Отделяя столики от взоров людей, с потолков спускаются занавеси, уютно-зеленые, с коричневыми вышитыми деревьями. Я как будто находился на природе. Гостиница окружена яблонями, если закрыть глаза, можно услышать шелест листьев, почувствовать ветерок, гулявший по залу и впускаемый через специальные отверстия для притока свежего воздуха. С кухни доносится запах свежего хлеба, каких-то пряностей, мяса. Со второго этажа долетает веселый щебет служанок. Какое же солнечное место… Надо запомнить. Окажусь в городе – всегда буду останавливаться здесь. Даже странно, что я не знал об этой гостинице раньше, может, ее недавно построили?..

Почувствовав чье-то пристальное внимание, я открыл глаза и огляделся. Только с третьего раза я заметил стоящего у стены напротив человека в плаще – он чуть ли не сливался с окружающим миром. Я напрягся, раскинул сети чувств. Кажется, это человек, но… Кто он? Шпион? Преступник?

Незнакомец, поняв, что его заметили, отделился от стены и зашагал по направлению к выходу. Я провожал его взглядом, и, к моему удивлению, он остановился рядом с Кроем. До меня долетел высокий, с чрезмерно радостными нотками, быстрый говор:

– Крой, как я рад тебя видеть! Когда мы в последний раз виделись, год назад, да?.. Нет, десять месяцев, тогда мы нашли громадный улей чиров, верно?.. Это было что-то. Однако я просил одного в подмогу, а мне прислали троих?.. А, так это стажеры! – Он не давал собеседнику и слова вставить, хотя тот, думаю, и не хотел. – Ничего себе. Как тебя уговорили?

Воспользовавшись паузой, командир ввернул:

– Кто жертва слияния?

– Это самое интересное. – Мужчина снова расплылся в радушной улыбке.

Сияющий, он изображал огромное дружелюбие, но меня не покидало ощущение фальши. Тот человек, чей взгляд я почувствовал – опасный, холодный, расчетливый, – и этот человек – это две разные личности. И первая личность не могла быть фальшивой, а вот эта, радушная, – легко.

– Пойдем посидим, я все расскажу!

– Я предпочел бы сразу начать работать, – Крой оглянулся, нашел меня взглядом. – Пойдем. Расскажешь детали по дороге.

Я отлепился от стены, двинулся к троице.

– Я, между прочим, Верлопа́рлок. – Товарищ, всецело купленный кажущимся радушием, подал незнакомцу руку.

Тот с почти агрессивным дружелюбием потряс ее:

– Венэн.

Когда он поднимал руки, плащ распахнулся, и я разглядел худое, щуплое тело и значок элитора на поясе. Категория «Д». Мужчина обернулся ко мне, так же широко улыбаясь, и протянул руку. Я пристально вглядывался в его глаза, пытаясь заглянуть за маску. Побороть отвращение не удавалось, ощущение, что передо мной гадкая, склизкая лягушка, не исчезало.

– Его зовут Силь. – Верло с возмущением взглянул на меня. – Ты уснул, что ли?!

Я с трудом оторвал взгляд от мужчины и взглянул на командира:

– Мы будем работать с ним?

– Да. – Крой разглядывал меня изучающе.

Таким его взгляд становился, когда он, например, исследовал место преступления.

– Зачем?

– Это его дело, нас лишь прислали ему в поддержку.

– Что мешает ему передать дело нам?

Крой взглянул на элитора, там самым переадресовывая вопрос.

– А зачем? – Венэну удалось выразить искреннее, наивное непонимание, не теряя ни грамма дружелюбия.

– Ясно. – Я сдержанно отвернулся и отступил от компании на шаг, изолируясь из беседы.

Даже если бы он ответил правду, я все равно не был бы уверен в этом. Какие у него цели на самом деле, что он думает… нет смысла даже пытаться его понять.

– Пойдем, – повторил Крой и первым пошел к выходу.

Венэн догнал его, зашагал рядом:

– Вы, конечно, захотите посмотреть на жертву? Такое количество элиторов может его спугнуть.

– Я должен убедиться в наличии слияния.

– Как скажете, – в голосе элитора беспечность. Похоже, он не сильно и беспокоился, что жертва сбежит. Может, ему в принципе плевать?.. – Тогда я поведу.

Не дожидаясь согласия, он вспрыгнул на платформу и занял водительское место. Крой спокойно сел справа, а я сцепил зубы. Неужели он не хочет его осадить? Он просто так спустит хамское поведение? Хотя ему какая разница, кто ведет. Командиру не до таких мелочей. Я сел на дальнее от водителя место, чем заработал еще один внимательный взгляд. Верло устроился на привычное место, оказавшись напротив Кэллита. Тот взглянул в затылок Венэну:

– Рассказывай.

– До меня тут недавно дошел слух, что мой старый знакомый, по совместительству начальник полиции торгового района, начал себе слишком много позволять. Слишком много преступников стали гибнуть от его руки там, где по закону их нужно было задержать. Конечно же, он все выставлял как самооборону…

Ха. Как удивительно, что человек, имеющий власть, начинает ей злоупотреблять! Я бы поставил золотой на то, что никакого слияния нет, да не хочу с этим червем разговаривать.

– Ну я поговорил с ним, естественно, не раскрывая своих истинных подозрений… Изменился Жедар. Даже внешне в нем что-то неуловимо поменялось. Раньше он не был таким холодным и замкнутым. Часто витает в облаках, будто меня не слышит. Отвечает односложно. Периодически говорит какие-то странные вещи.

– Это, например?.. – Верлопарлок развесил уши, погрузившись в новое дело с головой.

Завидный энтузиазм. Интересно, на каком по счету деле запал иссякнет?

– Ну… Он сказал про меня то, что, по идее, не мог знать.

– Что?

Венэн на секунду даже обернулся, умудрившись не потерять управление. Парню этого хватило, чтобы перемениться в лице и замахать руками:

– А, я не подумал, простите, это не важно для сути дела, так?

– И я пошел поговорил с его друзьями, знакомыми, семьей. Никто из них не в курсе о событиях, которые теоретически могли бы так его изменить. Ничего особенного не происходило. И менялся он слишком быстро – буквально за месяц, если верить словам его жены. Теперь он может позволить себе отрубить руку вору!

Ого. Это наказание в Аалейе отменили уже больше века назад! Сколько же мерзости спускают с рук власть имущим…

– Он не подозревает, что мы его подозреваем. – Венэн хихикнул от собственной формулировки. – Никаких признаков – обо мне не спрашивает, на углах не оглядывается, ведет себя, как обычно… Как обычно для новой его личности. А вот и мы!

Платформа остановилась рядом со зданием, похожим на казарму. Справа был плац, на котором тренировались полицейские, облаченные в темно-синюю форму. Я уже отсюда понял, что правильно не поставил монету – легкая вуаль темной энергии окружала здание.

Мы дружно спустились и вошли в здание. Венэн провел нас прямо в кабинет к «жертве». Легенду мы не придумали – видимо, старшие будут импровизировать на ходу. Ненадежно, ну да ладно.

За массивной дверью оказался тесный кабинет, заставленный шкафами с папками и бумагами. Мы с трудом вчетвером уместились перед столом, за которым сидел высокий статный мужчина. Свободная рубашка не скрывала накачанные мышцы. Русые волосы перевязаны тесьмой, чтобы не лезли в глаза. И стальной взгляд, привыкший к тому, что его приказам подчиняются.

Если закрыть глаза, можно увидеть черную оболочку, покрывающую тело полицейского. Тьма проникла и внутрь, клубится густым туманом… Но это не слияние, конечно же. Слияние чаще всего очень сильно изменяет тело, и чтобы никто не заметил перемен, нужна сильная магия иллюзии. А через иллюзии кначетов я видел. Здесь, значит, влияние. Кначет рядом с жертвой и правда давно, больше месяца.

– Венэн, я вижу, ты вернулся с коллегами. Что-то случилось?

– Просто решил помочь моему товарищу. – Венэн широко улыбнулся. – Видишь, у него стажеры! Учим их общению с полицией. Ты не мог бы помочь с этим?

– Я занят, – Жедар на секунду задумался, – но немного времени вам могу уделить. Обучение новых элиторов – это важно.

Интересно, зачем он сказал последнюю фразу? Ее совсем не требовалось говорить. Он как будто убеждает сам себя.

– Мне интересно вот что, – я огляделся, – часто люди не сразу понимают, что имеют дело с кначетом, и если находят, например, труп, вызывают полицию. Вы сталкивались с кначетами?

– Видел один раз громадного червя, – невозмутимо ответил Жедар, – я убежал и обратился к координаторам, по протоколу. Ваши координаторы в нашем городе хорошо работают, элитор приехал очень быстро, и угроза была устранена.

Он даже не дрогнул, говоря о бегстве. Не считает это унижением. Интересно.

– Полагаю, – флегматично ответил я, – если бы это был высший кначет, живым вы бы не ушли.

Жедар пристально взглянул на меня и не ответил. Ну… Тоже реакция. Верло решил присоединиться:

– У нас по плану профилактическая проверка города на наличие кначетов, может вы знаете о каких-то подозрительных случаях или о местах, которые нужно проверить?

Венэн смотрел на нас довольно. Кажется, он думает, что нам удалось повести себя так, чтобы полицейский ничего не заподозрил.

Пока они разговаривали, я прикрыл глаза и всмотрелся в ауру. Я ее не узнаю. Она… особенная. Кажется, если долго вглядываться, можно пропасть в ней, утонуть… Я никогда в жизни не видел ничего похожего. Это не морок. Не пагриб. Кто у нас еще может влиять?.. Нет-нет, это не обычный кначет…

О боги… Есть только один кначет, которому может принадлежать эта аура, если речь идет о влиянии. Кантэзо. Неуловимый кначет, первые упоминания о котором нам известны много веков назад. Это единственное влияние, которое ни разу не удалось снять. Людей, подверженных влиянию этого кначета, не спасти. Если Кантэзо убедил Жедара в том, что он имеет право убивать и калечить людей, Жедар будет продолжать это делать. Единственный способ остановить человека – посадить в тюрьму, притом в одиночную камеру, потому что в общей ему ничего не помешает продолжать убивать. Учитывая, что убивает он преступников, а в тюрьмах одни преступники, он может перерезать всю тюрьму, если его не убьют раньше.

Слабым зеленым отсветом рядом колыхнулась фигура, и я отпрыгнул в сторону раньше, чем скользкая лягушачья лапа Венэна успела коснуться меня – врезался плечом в стеллаж, тот зашатался, и мне пришлось поддержать его, чтобы он не рухнул.

– Уснул, что ли? – Ящер рассмеялся, кажется, даже довольный тем, что напугал меня.

Я нахмурился.

– Мы уходим, – сказал Верло, хмуро глядя на меня. Он был недоволен, что я опять пропустил диалог.

– До свидания. – Я склонил голову, виновато улыбнулся внимательно глядящему на меня полицейскому и вышел вслед за спутниками.

Интересно, как мне теперь убеждать других в своей правоте?.. Максимум, во что я могу заставить их поверить, – что это может быть влияющий кначет, и придется искать или новых людей в окружении Жедара, под которых может маскироваться кначет (но Венэн утверждал, что уже проверил это) либо предмет, с которым слился кначет, чтобы влиять уже из него, что сложнее… Ну, убедить проверить дом я смогу, а вот дальше… Возможно, в итоге придется просто оставить жалобу на Жедара в суде, и его посадят за превышение полномочий, если у него не хватит власти отбрехаться.

Мы сели на платформу и отъехали в молчании. Первым заговорил Крой:

– Я почувствовал кначета.

Я воззрился на него в изумлении. Он первый элитор на моей памяти, который может чувствовать следы тьмы кначетов такого уровня.

– Я в тебе не сомневался, – хмыкнул Венэн. – Слияние?

– Нет. Влияние.

– Оу, – червяк моргнул, – странно.

– И правда странно, – поддакнул Верло. – какой-нибудь морок изменил бы его явно не в сторону более злого отношения к преступникам. Если уж кначет заполучил себе в руки полицейского, куда продуктивнее было бы воспользоваться властью и посадить парочку элиторов, например. Кому это вообще из влияющих может потребоваться убивать преступников? Пагрибу? Елею? Ни на кого ни похоже.

Я решил, что момент настал:

– Это Кантэзо.

Повисло молчание. Полагаю, все поняли то же, о чем недавно думал я: если это он, то все безнадежно. Первым вышел из оцепенения Венэн, хмыкнул:

– Смелое и категоричное утверждение.

– Давайте лучше вести себя так, как будто это не он, – хохотнул Верло. – Надо проверить дом Жедара. Ты сказал, – он повернулся к лягушке, – что у него в жизни ничего не изменилось, верно? Значит, если у него рядом влияющий кначет, он в предмете, а не в человеке. Если дома ничего не найдем, ночью, пока Жедар будет дома, осмотрим его кабинет!

Звучит как план. Венэн с восхищенным удивлением глядел на парня:

– Крой, да твои стажеры уже командуют!

– Это их работа, – пояснил Кэллит, – я здесь только за тем, чтобы следить, как они справляются.

– Ого. – Элитор уважительно покивал. – Я, конечно, предполагал, что наставник из тебя выйдет хороший, но до такого я бы, пожалуй, не додумался…

Верло с гордостью улыбался, как будто похвалили его.

– Разрешение на обыск дома есть?

– Конечно. – Венэн с негодованием взглянул на коллегу, посмевшего усомниться в его профессионализме. – Пока вы добирались сюда, я уже получил все нужные разрешения от вышестоящего начальства.

Ого, нам повезло. Обычно разрешения не нужны, но если подозреваемые из привилегированных каст, всякие там начальники в государственных системах, то нужны. Удобно, что в этот раз удалось избежать бюрократической волокиты.

Справедливость или самосуд

Я, конечно, для отвода глаз походил по просторным, светлым комнатам и даже добросовестно позвал кначета, сообщив, что помогу ему, если он отзовется, но, само собой, никто не отозвался. Копилка доказательств, что наш таинственный враг – Кантэзо, пополнилась. Так что, оставив остальных элиторов бесцельно перерывать комнату за комнатой, я устроился на лавке снаружи.

Дом, конечно, у начальника полиции шикарный – одноэтажный, длинный, со всех сторон окруженный тенистым садом. Хорошо Жедар заработал денег за свою службу. Интерьеры подкупали красотой и изяществом. Здесь не было бреда, коего я раньше часто видел в домах зажиточных купцов или аристократов: безвкусный мрамор и золото, самые дорогие материалы, без чувства стиля, лишь бы богато смотрелось. Нет, тут глаз отдыхал, здесь было приятно находиться.

Заслышав шаги, я повернулся и встретился взглядом с Веронией – женой Жедара. Статная женщина была облачена в платье глубокого синего цвета с желтой вышивкой по оборочкам. Длинная толстая коса лежала на груди. В руках поднос с чайником и кружкой.

– Мне показалось, вы устали. – Она по-настоящему, без притворства, дружелюбно и ласково улыбалась. Поставила поднос на скамейку рядом.

– Спасибо за заботу. – Я следил, как изящно она наполняет чашку ароматным чаем. – Сразу захотелось пить.

– Это вам спасибо. – Она благодарно взглянула на меня. – Вы защищаете нас от кначетов.

Я пригубил чай. Аромат разнотравья, неизвестный мне. Давно я не пил чай, в основном воду или молоко. Такая хорошая женщина, и… В груди разлилась горечь. И кначет лишил ее мужа. Он живой, ходит рядом, но уже чужой. Любит ли она его все еще? Прошло всего пара месяцев. Наверняка еще да. Такая, как она, не может не любить.

– Тяжелая у вас работа, да?.. – в ее голосе слышится сочувствие.

Похоже, она следила за переменами на моем лице. Я так и не научился контролировать мимику… Это мне еще сослужит плохую службу.

Я вздохнул.

– Каждая работа по-своему тяжела.

Снова повисла пауза.

– Значит, Жедар такой, потому что на него влияют? Получается, когда вы уничтожите кначета, он вернется? Станет таким, как раньше?

Она не решилась задать этот вопрос, когда мы стояли все вместе. Боялась проявить малодушие?.. Вдвойне приятно, что мне она доверилась.

Начнем с того, что я не хочу уничтожать кначета. Закончим тем, что, если я прав, шансов немного.

– Это зависит от того, какой именно это кначет.

– Ох, – Верония вздохнула. – Я вижу, как он страдает. Это так грустно. Все, что я могу сделать, – пытаться хоть как-то облегчить его муки, но я вижу, что то, что терзает его, сильнее.

Я пристально взглянул на нее. Страдает?.. Убивая людей, отрубая им руки?.. Это он причиняет боль, но… Она хорошо знает своего мужа, они вместе много лет. Если она так говорит… Получается, кначет изменяет его, причиняя ему боль? Речь не должна идти о физической боли – предыдущие жертвы Кантэзо говорили, что он их и пальцем не трогал.

– Что-то не так? – Она с тревогой разглядывала меня.

– Я… – В горле ком. – Я не знаю. Мне нужно больше информации. Обещаю, что скажу вам, как выясню, в чем дело. Мне надо прогуляться.

Я поставил недопитую чашку и стремительно пошел прочь.

Обыск займет еще пару часов. Я могу позволить себе подышать воздухом. Потом получу нагоняй от Кэллита, который уже вот-вот должен заметить, что я нагло сбежал, но это плевать. Мне нужно решить, что делать.

Я раньше встречался с сильными кначетами. С такими кначетами, которые при желании могли убить меня одним мизинцем. Но мы всегда общались дружелюбно. А сейчас у нас будет конфликт. Если я его вообще найду. Насколько мне известно, только паре элиторов за все время удалось поговорить с ним. Он их, к его чести, не тронул. Правда, неизвестно, скольких он убил – потому что мертвецы ничего не рассказывают.

Что мне делать? Я могу приказать ему. Но я поклялся не применять свой дар без крайней необходимости. Неужели все, что я могу, – поговорить с ним? Попросить так больше не делать?

Мысли перебил звон стали. Кто-то дерется.

Я побежал на звук и нырнул в переулок. К моим ногам отлетели два меча, выбитые из рук сражающихся, те уже сцепились врукопашную. Жедар. И неизвестный мужчина жуликоватой наружности.

Я поднял оба меча, шагнул вперед, рявкнул:

– Стоять!

Они мгновенно отпрыгнули друг от друга, преступник затравленно огляделся, ища путь к побегу… В той стороне тупик.

– Дай мне меч. – В глазах Жедара ледяная сталь.

Я подчинился. Пусть он и под влиянием, нарушать его приказ неосмотрительно, тем более что тогда он поймет, что находится под подозрением.

Он вытянул меч в сторону противника:

– За свои преступления ты приговариваешься к смерти.

– Стойте! – Я нахмурился. – Что бы он ни сделал, вы не имеете права так поступать. Приговор – в полномочиях суда.

– Он напал на меня, – холодно сказал Жедар и шагнул вперед, занося меч.

Его не останавливает даже мое присутствие?.. Не думает, что я стану защищать преступника? Мужчина пятился, и я успел вклиниться перед ним, принимая смертельный удар на меч.

– Уйди с дороги! – зарычал полицейский, пытаясь меня обойти.

За спиной раздался топот. Жедар мгновенно бросился следом, но я поставил ему подножку. Тот такой подлости не ожидал и растянулся на земле. Теперь не догонит. Вскочив на ноги, он вперил в меня яростный взгляд:

– Он убийца! Теперь кровь его жертв будет на твоих руках!

Туды его в Бездну! По спине поползли мурашки. Неприятное ощущение…

– Этого бы не произошло, если бы вы его арестовали, а не нарушали закон, – холодно сказал я. – Теперь на ваших руках нет крови – и это уже хорошо.

– Меня не волнует кровь убийц.

Я пожал плечами.

– Вы нарушили закон. Теперь вы – преступник. Я как гражданин Аалейи имею право пресечь преступление.

Похоже, Жедар и правда не ожидал, что я стану так себя вести. Он выглядел растерянным, но быстро справился с собой.

– Закон несовершенен. Я поймал его над трупом. Такие люди не останавливаются просто так. Он будет убивать еще. Закон не способен его остановить.

Он что, предлагает дебаты? Я без понятия, что мне делать дальше, так что остается только спорить. Может, мы к чему-то придем?

– Нельзя сделать мир лучше убийствами. Видя беззакония, которые творит полиция, народ не верит в справедливость. Именно поэтому многие предпочитают идти на преступления. Потому что вы… многие из вас – продажные сволочи. Если вас так беспокоят преступления – ищите другие пути. Ловите тех, кто принимает взятки, пусть полицейские перестанут крышевать наркоторговлю и другую мафию. Займитесь делом, а не играйте в бога. Вы не бог и никогда им не станете.

Раздался тихий смех.

От голоса, как будто какого-то внеземного, звучащего так глубоко и многогранно, что мне не хватило слов, чтобы это описать, по телу прошла дрожь. Я огляделся. Кто это был?..

– Дай мне меч убийцы, – Жедар говорил сухо. Его лицо окаменело.

Будучи ошарашенным, пытаясь прийти в себя, я молча подчинился. Полицейский забрал оружие и пошел прочь. Спина сгорбилась, а ступал он тяжело, как будто клинок весил центнер. Это из-за того, что я сказал?.. Он выглядит так, как будто ему и правда очень больно…

Зачем ты с ним это делаешь? – прошептал я, не надеясь на ответ.

Но раздался голос, льющийся как будто отовсюду, голос, от которого вновь поползли мурашки:

– А зачем ты стал элитором, кначет?

Я активировал чувства на полную, закрыл глаза, но не обнаружил ни следа ауры. Кначета здесь не было.

– Где ты?

Нет ответа.

«Кначет»… Он не может не видеть, что я человек, верно?.. Видимо, он о моей сути. Похоже, теперь каждый встречный гость из Олокуза будет мне высказывать эту претензию. Охотник, морочка, теперь он… Я вздохнул и пошел назад. Надо вернуться, пока Кэллит совсем не озверел (интересно, он умеет?). Расскажу то, что узнал. Они согласятся, что это Кантэзо. Теперь они согласятся.

Мор побери… А ведь, согласно информации Венэна, район, который держит жертва влияния, и правда стал свободнее от преступности, чем другие. И не за последние пару месяцев, а задолго до случившегося. Жедар был хорошим полицейским. Почему кначету нужно было выбирать именно его?..

«Если вам встретился Кантэзо – смиритесь», – написано в учебнике. Я не хочу. Я не хочу смиряться. Я не сдамся.

Боги, такая женщина, как Верония, не может любить полного козла. Жедар, наверное, замечательный человек. Я должен его спасти. Я просто обязан.

Непобедимый враг

– Ты где был? – Кэллит встретил меня холодным взглядом.

– Ушел прогуляться. У меня есть новости, я встре…

Крой поднял руку.

– Подожди. Ты ушел прогуляться?

Его голос не предвещал ничего хорошего.

– Да, вашу мать, я ушел прогуляться, – раздраженно сказал я, – я встретил Жедара. И Кантэзо.

Венэн присвистнул.

– В смысле встретил Кантэзо?! Вживую?! Что произошло?!

– Стоп. – Командир снова поднял руку. – Ты ушел прогуляться во время работы?

Заговорить ему зубы, похоже, невозможно.

– А смысл? – Я скривил губы. – Я знал, что это Кантэзо, я же вам сказал. Искать другого кначета просто бесполезная трата времени. Но я бы предпочел не выяснять отношения, а перейти к делу.

Верло глядел на Кэллита в нетерпении. Ему не терпелось услышать историю.

– Знал? Откуда?

Вот же блин. Я не могу ему это объяснить. Я пожал плечами.

– Мы же вместе разговаривали. Поведение Жедара нелогично, если иметь в виду других кначетов.

– И только на основании того, что происходит что-то нетипичное, ты решил, что это Кантэзо? Разве тебе не рассказывали, что не все кначеты ведут себя типично?

Конечно, рассказывали! Боги…

– Хорошо. Я сделал предположение, и я был прав.

– Прав или это опять просто предположение?

Технически, я не видел его тело, так что стопроцентных доказательств у меня нет…

– Хорошо, это опять просто предположение.

Я поймал насмешливый взгляд Венэна. Он получал неприкрытое удовольствие от того, как меня разносят. Доставлять ему радость было неприятно, но я не мог остановить это. Я нахмурился и взглянул на Кроя:

– Теперь я могу сказать о том, что было?

– Нет. Теперь ты должен объяснить, почему ты самовольно покинул рабочее место, никому ничего не сказав.

– Я сказал Веронии.

– Никому из нас.

– Я же объяснил, это бессмысленно…

– Бессмысленно, по твоему мнению, было искать кначета, которого нет. Но не сообщить об уходе – нарушение субординации. Ты уже не первый раз так делаешь. Хочу напомнить, что ты в команде и находишься под моим началом. Ты должен следовать моим приказам, а если не хочешь им следовать, ты должен поговорить со мной об этом.

– Мне не нравятся эти пререкания. Они бы, конечно же, последовали, если бы я попросил вас отпустить меня. И вы бы все равно просто заставили меня работать бы дальше.

– Да, я бы так сделал. Однако таковы правила. Ты стажер, и ты обязан мне подчиняться.

– …и если я не буду, вы напишете на меня донос, и меня могут уволить, – мрачно сказал я. – Я понял. Постараюсь так больше не делать без веской причины.

– Меня не устраивает такая формулировка. Твоя веская причина может не быть веской для меня.

– Хорошо, – я скрипнул зубами. – Я так не буду делать, пока у меня есть лишние десять минут на пререкания с вами.

– Пока – он подчеркнул это слово, – меня такая формулировка устраивает. Теперь можешь рассказывать, что случилось.

Венэн, кажется, был разочарован тем, что выговор так быстро закончился. Я же испытывал облегчение.

Выслушав пересказ, Крой заговорил бесцветным голосом:

– То есть ты решил, что это Кантэзо, потому что он мог говорить, не имея физического обличия?

Ни упрека, ни намека, но становилось ясно, что он ничуть не убежден. Я переоценил собственное красноречие. Это может кончиться плохо для Жедара…

– Ты не чувствовал влияния на себе? – Теперь взгляд Венэна был похож на тот, который я видел в самом начале. Он ловил любые микровыражения на моем лице, готов был прочитать меня насквозь.

– Я чувствовал нечто вроде трепета, – так же бесцветно ответил я.

Плевать, какие выводы сделает эта ящерица.

– Это может быть морок, – неуверенно сказал Верло. – Особенный морок. Очень прошаренный и очень сильный.

– Жедар несчастен. Морок делает человека счастливым.

– Пагриб внушает скорее страх… Может, это был страх, а не трепет? – Напарник опустил взгляд, избегая смотреть мне в глаза. Он не хотел подвергать сомнению мои чувства, но предполагал, видимо, что я стремаюсь признаться, что боялся.

– Я не знаю, что это было. Больше похоже на то, как будто я попал в магическое грозовое поле.

– Мурашки, – кивнул Венэн. – Похоже на Кантэзо.

Крой взглянул на него, чуть приподняв бровь, но ничего не сказал. Вот уж поддержка пришла, откуда не ждали!

– Елей мог внушить чувство, похожее на трепет.

У елеев совсем другая аура – легкая, воздушная, похожая на вдохновение… Это совсем другой трепет. Я сжал губы. Я не могу сказать, что «я так чувствую». Хотя, если чувствует Крой, почему бы и мне тоже не чувствовать?.. Другое дело, он, наверное, свое чутье выработал годами практики. Если я так скажу, мне или не поверят, или это будет подозрительно.

– Хорошо, какой план?

– Здесь его нет, – вынужден был констатировать Венэн, – и, видимо, его нет в кабинете. Нам придется обыскать Жедара на предмет влияющих предметов. Он точно ничего не заподозрил после вашего конфликта?

– Кантэзо говорил со мной. Он мог сказать об этом Жедару. Тогда он не подозревает, он знает, что мы здесь и охотимся за ним.

– Мы не можем арестовать начальника полиции, – сказал Верло, – нам нужно обратиться выше.

– Сделаю, – улыбнулся Венэн, а голос сочился елеем, – и, если Кантэзо с кем-то еще заговорит… Помните – все кначеты лгут.

– Вы ошибаетесь. – Я был слишком раздражен, понимал, что не нужно это говорить, но меня уже несло. – Этот миф сложился из-за тех, кто составлял контракт с кначетами против их воли. Естественно, в такой ситуации и люди бы попытались вывернуть ситуацию в свою пользу. Также не врут и влияющие. Эти искренне верят в то, что говорят. Люди ведь и сами могут дойти до таких же идей, как у Жедара, – что закон плохо работает, и ему на месте виднее, кого казнить, а кого миловать. В целом кначеты точно такие же, как люди. Все люди время от времени лгут. Большинство лгут тогда, когда им это выгодно. Действительно, куда проще взять себе «кначеты всегда лгут» за установку, чем поступать исходя из логики, из ситуации.

Верло и Венэн смотрели на меня с немым изумлением, граничащим с презрением. В глазах Кэллита мелькнула непонятная эмоция. Червь неприятно рассмеялся:

– Детская песня. Ты чем слушал на уроках, Силь?

– Ушами. И прекрасно видел все манипуляции преподавателей. – Я вперил в него злой взгляд. – Меня не купишь этой демагогией. Игра словами, красивые формулировки, за которыми ничего не стоит. Жонглирование фактами, местами умалчивание, местами прямая ложь. Кантэзо по сравнению с ними просто священник. Он хотя бы обманывает, говоря только чистую правду. Вы, люди, элиторы или нет – вы все такие же, как кначеты. Точно такие же.

Верло побледнел, потом покраснел, шагнул вперед, сжал кулак, замахнулся… Руку перехватил Крой, крепко сжал, не давая напасть на меня. Мгновенье мы с напарником глядели друг другу в глаза. Его голос зазвучал как натянутая струна:

– Не смей! Сравнивать! Меня! С этими! Тварями!

Отшагнул назад – командир разжал пальцы, выпуская – выскочил из комнаты, как ошпаренный.

Венэн хмыкнул, с удовольствием разглядывая меня:

– А ты умный парень. Я бы взял тебя в ученики.

Почувствовав позыв тошноты от мысли о том, чтобы провести в обществе этого человека много времени, я буркнул:

– Скажите, как нам дадут добро на арест. А я пока еще погуляю.

Командир так ничего и не произнес. Был ли он согласен со мной, раз не спорил?.. Или его молчание не значит ровным счетом ничего?..

Наверно, надо было его поблагодарить за то, что он спас меня от удара. Ну да ладно. В конце концов, это его работа.

Внутри вина со стыдом. Я не хотел обижать Верло. К чувствам добавляется злость – почему его вообще это обижает?! Кначеты – это не нечто плохое, не то, сравнение с чем должно задевать. Так не должно быть…

Верло обычно легко отходит, если вспылит, но в такой ярости я его еще не видел. Если он меня не простит, стажировка может превратиться в кошмар.

Рядом раздался мурлыкающий знакомый голос, вызывающий трепет:

– Спасибо, что защищаешь нашу честь.

Он больше не звучал отовсюду. Он исходил из явного источника, находившегося спереди. Подняв взгляд от земли, я в изумлении воззрился на кначета, прислонившегося к кирпичной стене.

Длинное лицо, тонкий нос, высокие брови и лоб, очерченные скулы, полноватые алые губы, острый подбородок… Прямые волосы спадают до пояса. Они блестят на солнце, одновременно сливаясь в сплошную черноту, будто состоят не из материи – из бездны. Смуглая, чистая, гладкая кожа. Рост высокий, вроде бы даже повыше Кроя. Черная, глянцевая, обтягивающая стройное тело котта, только почему-то без правого рукава. И глаза – светло-серые, на дне которых как будто клубится черный туман, а спереди сверкают искры…

Внутри меня все перевернулось.

Я не чувствовал никакой магии, не было влияния. Просто он выглядел настолько волшебно, настолько потрясающе, что я не мог проронить ни слова.

Он отлепился от стены, изящно поклонился:

– Кантэзо.

– Си… – мой голос звучал хрипло, я прокашлялся. – Я Сильлечойн.

– Тот самый Силь. – На лице кначета сияла широкая улыбка. – Я давно хотел познакомиться с тобой. Однако тебя не так-то и просто найти.

Я, конечно, специально не прятался, но, учитывая, что до того, как я поступил в академию, я постоянно перемещался, а потом просто не искал общения с кначетами, полагаю, найти меня и правда было трудновато. Искать меня в академии элиторов никому бы и в голову не пришло, это точно.

– Что тебе нужно?

– Познакомиться. – Он обворожительно улыбался. – Узнать тебя.

Так, хорошо. Не похоже, что он настроен враждебно. Кначеты вообще обычно ко мне расположены. Надо взять себя в руки.

– Хочешь узнать меня получше? Ну, например, мне не нравится, что ты делаешь с Жедаром, и я хочу, чтобы ты его отпустил.

– Это интересно. – Он разглядывал меня с нескрываемым любопытством. – Почему ты стал элитором? Ты ведь всегда помогал кначетам?

– Я не помогал «кначетам». Я не помогаю «людям». Я помогаю тем, кто нуждается в помощи.

– Ах, вот как! – Он красочно изобразил озарение. – Значит, ты считаешь, что Жедар нуждается в помощи?

Он издевается или нет?.. Может, это просто стиль его общения?.. Трудно общаться, когда я совершенно не понимаю собеседника. Чувствую себя идиотом.

– Он определенно нуждается в помощи. Ты делаешь ему плохо.

– Понятно. – Кантэзо улыбнулся. – Полагаю, остальных семьдесят три человека ты тоже попросишь меня отпустить?

У него… семьдесят три… жертвы?.. У меня закружилась голова. Ощущение, как будто я разговариваю с пауком, который раскинул громадную сеть, и в ней сейчас барахтаются совершенно беспомощные, агонизирующие люди… Много людей. Его жертвы редко умирали своей смертью. Чаще всего они в итоге лезли на рожон и погибали, так или иначе.

– Я бы… попросил, – говорить трудно, как будто что-то давит на грудь. – Если ты можешь это сделать.

– Конечно же, я не могу. – На его лице извиняющаяся улыбка.

У меня перехватило дыхание.

Чувствую абсолютную беспомощность. Я не могу им помочь. Не могу. Я могу напасть на него и погибнуть смертью храбрых. Я на миг прикрыл глаза, чтобы прочувствовать его ауру. Одного взгляда хватит, чтобы понять, какая колоссальная мощь скрыта в этом теле. Королей кначетов убивают как минимум одновременно несколько десятков элиторов. Один не сможет сделать ничего. Это безнадежно.

– Ты очень расстроен, – заметил кначет.

Смотрит на меня изучающе. Как на бабочку, нанизанную на иголку.

Боги, ни в одном обществе ни одного кначета я не чувствовал себя так уязвимо, настолько некомфортно и не в безопасности.

– Очень, – тихо сказал я. – Зачем ты это делаешь?

– Я изучаю, – доверительно ответил он. – Мне интересна человеческая психология.

– Зачем? – Я в изумлении воззрился на него. – Как ты собираешься использовать полученную информацию?

Судя по нашим данным, он делает это веками, неужели он еще не узнал все, что хотел?..

– Ответ на этот вопрос я тоже рано или поздно собираюсь узнать.

На его лице мягкая, успокаивающая улыбка. Он как будто совершенно не собирается мне вредить.

«Кначеты лгут».

– Ты… мучаешь людей и даже не знаешь, зачем тебе это?

– Я их не мучаю. Я с ними разговариваю.

Он что, совсем не пользуется влиянием? Он делает это с людьми одними словами?

– Если из-за твоих слов они мучаются – это твоя вина.

– Я бы назвал это причиной. У меня нет цели причинить им боль.

– Ты чудовище, – слова вырвались у меня помимо воли.

Я пожалел, что это сказал, но Кантэзо не оскорбился и не возжелал немедленно меня уничтожить. Только улыбнулся.

– Я бы хотел когда-нибудь еще с тобой поговорить, если ты не возражаешь.

– Я… – Я возражаю. Не хочу больше никогда его видеть. Но… Я должен спасти Жедара. Я должен спасти остальных. Я должен спасти всех. – Я не возражаю.

– Спасибо. – Он кивнул и исчез, растаял, как будто и не было.

Я покачнулся, прислонился к стене, тяжело дыша. Черт побери, это было труднее любой битвы, которую я уже пережил.

Он монстр. Самый настоящий монстр.

Императорская служба

Вернулся в нашу гостиницу я в дурном расположении духа. Судя по выражению лица Верло, он тоже так и не отошел.

– Вы говорили, помощь прибыла, – я подошел к столу, за которым сидели элиторы, – где она?

– Мы здесь, – за спиной раздался высокий голос.

Обернувшись, я увидел двух Ищеек в синих плащах. Впереди шагал мужчина. Уверенная походка, рука на эфесе меча, рыжие волосы завязаны в хвост на затылке и опускаются до лопаток. Никакой брони, только синяя тога, такие же штаны, высокие кожаные сапоги. За ним шагала женщина: худая, стройная, в светлой мантии, светлые волосы отстрижены спереди и сзади закрывают шею. Отстраненный, спокойный взгляд. На поясе висит жезл. Магичка. Она осмотрела нас и опустила голову, предоставив говорить старшему – по званию, но не по возрасту – напарнику.

– Императорская служба?.. – Я приподнял брови. – Не слишком ли большой калибр для районного начальника полиции?

– В самый раз, – хихикнул Венэн. – Кантэзо нелегкий противник.

Он верит мне? Так странно. Я бы, конечно, предпочел, чтобы мне поверил командир, а не этот змей.

– Он уже сбежал, – широко улыбнулся воин. – Ваш кначет, видимо, предупредил его, что мы идем. Пойдемте его ловить!

– Это Динай, – Крой первым вспомнил о приличиях, – офицер. Его напарница – Есия. Это мои стажеры – Верлопарлок и Силь.

– Твои? – Рыжий вскинул брови. – Я думал, Венэна…

– Жаль, что не мои, – засмеялся червяк, поднимаясь. – Вперед, надо скорее найти Жедара!

– Приятно познакомиться. – Магичка вежливо кивнула мне с товарищем.

– Очень, – хмыкнул Динай, прерывая Верло, который хотел было рассыпаться в любезностях, – вперед!

И, развернувшись так, что его плащ обмахнул меня, стремительно двинулся к выходу.

– Известно, куда он подался?

– Есть предположение.

Мы вышли на улицу, нас встретила группа солдат в сверкающих доспехах. Судя по форме, просто регулярная армия. Профессионалы, но не элитные солдаты. Видимо, командование считает, что таких достаточно. Без понятия, так это или нет.

Один из воинов шагнул вперед и протянул клетку, накрытую тканью – я сразу почувствовал мелкого кначета. Динай движением смахнул ткань:

– Есть один изменник, за которым мы давно гоняемся. Предполагаю, они должны встретиться. Но придется их поискать.

Сверкнула голубая стрела, и чир, глядящий на меня во все глаза, обмяк.

Я обернулся, чтобы увидеть, кто. Венэн. Опускает руку, как будто только что раздавил таракана. Полное равнодушие. Я отвернулся. Конечно. Для них нет никаких причин оставлять чира в живых.

Верло удивленно разглядывал клетку:

– Где вы его взяли?

– Ждал нас в кабинете Жедара, – хмыкнул Динай. – Полагаю, он должен был нас задержать, – он повернулся к старшим элиторам. – Хотелось бы поехать быстрее, скольких может унести одна платформа?

– Девять, – ответил Крой, а Венэн хитро подмигнул: – При желании – легко и тринадцать!

Кэллит удостоил его холодным взглядом:

– Это нарушает технику безопасности.

– Но нам ведь нужен этот отряд, верно? – Змей обвел взглядом солдат. – Вы же не зря их с собой притащили?

– Верно, – широко улыбнулся Динай. – Значит, все влезаем. По коням!

Платформа, почти под завязку набитая солдатами, летела над старой, практически заброшенной дорогой, усыпанной еловыми иголками и шишками. Вокруг непроглядный лес. Сюда нас привели соглядатаи Ищеек. Где-то здесь должен быть Жедар. Далеко же от города он забрался…

Крой, ведущий платформу, обернулся:

– Нам еще далеко? Дорога становится все хуже.

– Дойдем пешком, – беспечно ответил Динай, прекратив насвистывать какую-то веселую студенческую песенку.

– Найдите хорошее место для того, чтобы оставить там платформы, и тормозите, – сказала Есия.

Через несколько минут мы замедлились, платформа дернулась и замерла. Мягкая земля спружинила под ногами, во все стороны прыснули какие-то жуки. Тихо, мирно. Обычные звуки леса, шелест листвы, щебет пташек… И перестукивание доспехов солдат, спешивающихся с нашей и платформы Венэна, остановившейся рядом.

Когда транспорт опустел, Есия взмахнула руками – туман скрыл, растворил его, как будто его и не было. На восхищенные взгляды женщина пояснила:

– Иллюзия.

Динай похлопал в ладоши, привлекая внимание:

– Вперед! Жедар нас ждать не будет!

Мы зашагали гуськом по все сужающейся тропинке, которую скоро я уже не смог бы различить. Спереди и позади меня оказались солдаты, чему я был рад – никто не пытался говорить со мной.

Вскоре впереди показался явно заброшенный охотничий домик. Удобно быть Ищейкой – тебе известно о всех возможных убежищах кругом!

Я почувствовал магические завихрения и оглянулся на магичку.

– Чисто, – кивнула она, – можно занимать.

Солдаты работали быстро и слаженно, Когда я вошел внутрь, они уже вытащили на центра комнаты стол, смахнули с него забытые вещи, расстелили карту.

Я прислонился к стене, позволяя другим хозяйничать, обыскивать помещение, двигать мебель, рассаживаться. Элиторы и Ищейки тем временем склонились над картой, принялись обсуждать окрестности. Они решали, где, вероятнее всего, может спрятаться Жедар.

Мой взгляд остановился на Есии. В ней было присутствие какой-то энергетики, которой я раньше никогда не чувствовал в магах. Я прикрыл глаза, разглядывая ее ауру. На ее спине светился большой символ. Интересно, каково его назначение? Символ повернулся в пространстве, я открыл глаза и увидел, что женщина смотрит прямо на меня. Она что… почувствовала волны моих чувств, ощупывающих ее?..

Я отвел взгляд, делая вид, что просто тут стою и никого не трогаю, и магичка тоже отвернулась. Фух. Не хватало еще, чтобы она поняла, что у меня есть магические способности.

– Мы разобьемся на три отряда, – наконец решил Динай, и мне пришлось подойти ближе, чтобы видеть карту. – В каждом должен быть минимум один элитор на случай появления кначетов. Отряд «Альфа» – мой, пойдет вот сюда, «Бета» – Есия, вот сюда, и третий, «Гамма», вот сюда. Понятно? Отлично.

– Я возьму третий отряд, – сказал Крой, – полагаю, раз там нет вас, понадобится опытный элитор.

– Конечно, – хмыкнул Динай, – я возьму… как его?.. черненького. Он веселый.

Парень обиженно фыркнул, но не смог сдержаться и рассмеялся:

– Только если запомнишь мое имя! Я Верло.

Значит, я пойду с Есией. Я вздохнул и снова поймал ее взгляд, пожал плечами в ответ.

– А где Венэн? – Напарник огляделся.

– Он ушел осмотреться, – ответил Кэллит. – Начнем без него.

Есия подняла вещмешок, достала оттуда три глиняных таблички, что-то прошептала, и символы на них на миг зажглись: одну она протянула Динаю, вторую Крою, третью оставила себе.

– С их помощью мы будем связываться. Нужно сказать: «Вызов» и номер команды, «Альфа», «Бета» или «Гамма», с которой вы хотите поговорить. Услышав мелодию вызова, вы должны сказать: «Принимаю». Чтобы завершить диалог, нужно сказать: «Конец».

– Ух ты, – восхитился Верло, – как удобно!

– Слегка поудобней помощников, – равнодушно буркнул я.

Парень мрачно глянул на меня и ничего не сказал. Шикарно, все еще дуется.

– Пойдем. – Есия кивнула мне и повела за собой отряд.

Она ступала в кожаных сапогах беззвучно, а взгляд из отрешенного превратился в острый, пристальный, замечающий любой листочек. Вот теперь она и правда была похожа на Ищейку. Казалось, от нее не скроется ни одна деталь, и если мы встретим след Жедара, она точно его заметит.

Я же передвигался, особо не глядя по сторонам, положившись на ее чутье. Периодически закрывал глаза в поисках чьей-либо ауры или энергии. Куда больше я был сосредоточен на размышлениях. Я оглянулся на шеренгу из шести солдат:

– Нас слишком мало, чтобы хорошо прочесать лес.

Есия не ответила. Конечно, я же не задал вопрос.

– Я чего-то не знаю?

– Тебе незачем что-то знать. Твоя работа – искать кначетов.

Как холодно! Я раздраженно поджал губы.

– Я знаю, в чем моя работа, но…

Магичка взглянула на меня и нахмурилась. Ей явно не нравилась моя настойчивость. Я замолчал, закрыл глаза и усилил волны чувств. Ничего… Вот если только… вон та птица… Окутана легким ореолом темной энергии. Не кначет. Темный маг?.. Наблюдает?.. Подслушивает?

А это что?..

К нам мчатся четыре тени. Кначеты. Быстрые. Сила клокочет. Гончие Бездны.

– Что вы здесь делаете?

В моей голове наперебой возникли мыслеобразы:

– Он управляет нами! Мы не можем противиться!

Ах, вот как? Темный маг еще и сковал их цепями? Как того чира?

– Приказываю вам не слушаться этого мага! А теперь – если хотите жить – бегите как можно дальше отсюда и не попадайтесь людям на глаза.

Тени заскользили прочь. Я почувствовал, как что-то в их ауре неуловимо изменилось, – это заржавели магические оковы. Они останутся навсегда, если собаки не встретят мага, который сможет их снять, но мешать они не должны. Так прикольно, что я могу лишать их силы одним приказом, когда обычному магу для этого приходится использовать сильное колдунство. Обожаю мой дар! И это единственный момент, когда я могу приказывать без чувства стыда. Потому что я не забираю свободу воли этим приказом – я ее возвращаю.

Меня резко встряхнуло, я ощутил прикосновение теплых ладоней к плечам.

– Что с тобой? – Есия стояла прямо передо мной. Сосредоточившись на кначетах, я не чувствовал ее приближения и не слышал, как она меня, похоже, звала.

Это плохо. Я не только уязвим в такие моменты, но и подозрительно выгляжу.

– Задумался, – я виновато улыбнулся, – извините. Можем идти дальше.

Ищейка прищурилась, медленно кивнула и пошла прочь. Возможно, она решила, что, если она не отвечает на мои вопросы, справедливо, что и я не отвечаю на ее. Так или иначе, мне это удобно.

Я нашел взглядом птицу. Она забеспокоилась, полетела в сторону улетевших собак. Маг-изменник понял, что произошло, потеряв связь с гончими, но вряд ли понял, почему это случилось. Возможно, он подумал, что они погибли. Я бы, наверное, так и решил. Что еще может одновременно снять цепи с четверых псов?

Раздался мелодичный трыньк.

– Принимаю, – сказала Есия, и зазвучал голос командира: – На нас напали гончие Бездны. Динай не отвечает.

Получается, псы напали на всех одновременно? Полагаю, Верло нужно побольше времени, чтобы с ними справиться, чем Кэллиту. Скоро ответит.

– У нас чисто, – ответила Есия. – Потери, ранения?

– Нет.

Конечно. Это же Крой.

– Я дозвонюсь до Диная. Продолжайте движение.

– Понял. Конец.

Табличка погасла.

– Нам тоже стоит ждать нападения. – Магичка взглянула на меня.

– Я жду, – равнодушно сказал я, оглядываясь. – Не беспокойтесь. Гончие достаточны слабый вид кначета. Они не представляют большой угрозы.

Табличка снова зазвенела, и после принятия вызова раздался голос Диная:

– На нас напали кначеты. Верло их уничтожил. Жуткие волки какие-то.

– Крой говорил, на него напали гончие.

– Ага, точно, гончие Бездны, Верло так и сказал. Все живы, все здоровы. Как вы?

– Похоже, на вас напали одновременно. У нас чисто.

– Могут напасть вот-вот!

– Силь наготове. Наживка заглочена. Дальнейший план?

– Возвращаемся. Я передам Крою.

– Поняла. Конец.

Наживка?.. Есия что-то сделала. Интересно. Вводить нас в курс они, конечно, не стали. Птица улетела, можно спросить, но… не хочется палить мои способности. Придется страдать от любопытства.

Скоро мы вернулись в охотничий домик.

– До заката еще пара часов, – Динай взглянул на коллегу, – успеем?

– У нас нет времени ждать. Завтра будет поздно.

– Значит, идем.

– О'кей. – Рыжий повернулся к карте, ткнул пальцем. – База Жедара с его людьми здесь. Он занял разрушенный храм Ими. Мы их окружим, нападем. Солдат можно убивать. Жедар нам нужен живым.

По моей спине от этих слов пополз холодок. Как это… жестоко звучит. Я не посмел возразить. Все равно не послушают. Но так просто перечеркнуть чьи-то жизни… Чем они лучше того, кого они преследуют?..

Верло же заботило совсем другое, он возмущенно хлопнул рукой по столу:

– А на хрена мы шлялись, подставляясь под атаку кначетов, если вы знали, где база?!

– Тс-с, – Динай сделал круглые глаза, – шпион может вот-вот вернуться. Пошли.

И первым зашагал к двери. Я глянул на карту. Идти прилично. Мор бы их всех забрал… Все это время я буду думать о том, что мне придется видеть, как умирают люди. Поскорее бы это закончилось…

Единственный шанс спастись от кантэзо

Солдаты растянулись цепью, окружая развалины. Крыша давно рухнула, но почти все стены еще стояли, хоть в них и зияли трещины и проломы. Изнутри ничего не слышно. Однако Есия утверждает, что люди там. Разве есть причины не верить магичке?

Прижавшись к дереву, я залюбовался фреской на осколке стены, в закатных лучах выглядевшей особенно романтично. Она потускнела от времени, но еще ясно виден монстр, сидящий на груди у спящего человека. Кажется, свидетели Ими верят, что кошмары она посылает нам не просто так…

Я поднял взгляд наверх. А вот и то, что я чувствовал ранее, – средоточие темной магии. Вороны, много ворон, почти на каждой ветке. Молчат. Похоже на какое-то сильное колдовство… Темный маг что-то задумал. Не умереть бы сейчас…

Резко грохнул магически усиленный голос Диная, я аж зажал уши.

– Именем его Императорского величества, сдавайтесь, и останетесь живы!

Звучит обнадеживающе. А солдаты, как по сигналу, рванули внутрь сквозь двери, окна, проломы. Почти одновременно в небо взмыли вороны, оглушительно каркая. Темная аура пропала. Маг передумал или это Есия прервала его заклинание?..

Не торопясь, я пролез в окно, прошел по уже пустой комнате в коридор, оттуда в большой зал, куда со всех сторон стеклась вся наша большая компания. На полу обломки потолка и стен, на алтаре спокойно спит статуя Ими, волосы покрывают ее тело одеялом и опускаются на пол. Глядя на нее, мне захотелось зевнуть. Но где наша цель?..

Будто отвечая на мой вопрос, какой-то солдат махнул рукой, привлекая внимание:

– Здесь! – Он показал на пол, нагнулся, подергал что-то, не видимое мне. – Заперто!

Я взобрался на обломок колонны и увидел металлический люк в полу. Вперед прошла Есия, отрывисто приказала:

– Разойтись.

Пока солдаты послушно отступали к стенам, Динай опасливо огляделся:

– Храм старый… Не рухнет?

Есия не ответила. Чувствуя волны магической энергия, я прямо видел, как металл на петлях ржавеет и крошится в труху, и люк рухнул. Это послужило сигналом – все ринулись вниз, зажглась белая звезда, освещая темный проем.

Я сиганул внутрь последним, по пути втянув остатки магических вихрей – поднакопить энергии никогда не помешает, – и скоро мы уже стояли внутри. Три прохода. Из всех трех доносится топот убегающих людей.

– Делимся как в прошлый раз! – крикнул Динай, не теряя ни секунды. – «Альфа» – север, «Бета» – восток, «Гамма» – запад! Пошли!

Мы быстрым шагом двинулись по коридору. Я бы побежал, но темп задавала Есия. Видимо, она считала, что никуда не денутся. В принципе, наверное, она была права, куда бежать в лесу? Портрет Жедара уже на всех заставах.

Свет звезды магички слишком яркий, да и наверняка жрет энергию… Я щелкнул пальцами, вызывая фонарик. Женщина благодарно кивнула, и ее светило погасло. Теперь каменную кладку стен, постепенно сменявшуюся на грубую пещерную вырубку, освещал красный свет, не так сильно бивший по глазам и создававший какую-то уютную, интимную обстановку.

Мы двигались молча, вслушиваясь в окружение. Откуда-то далеко донесся лязг мечей, похоже, другая группа кого-то догнала. Есия тихо бросила:

– За углом стрелки.

Солдаты кивнули, прикрывшись щитами, вышли вперед. Наконечники глухо воткнулись в дерево… Из-за спин воинов женщина вскинула руки, полыхнуло, раздался сдвоенный вопль боли. Не замедлившись ни на миг, группа двинулась дальше. Как всегда, я завернул за угол последним. Впереди на земле горели два уже молчащих, но еще подергивающихся тела. Бр-р, болезненная смерть. Неужели нельзя было их убить как-то… гуманнее?.. Неужели в арсенале Есии нет ничего, что было бы так же эффективно, но менее болезненно? Я уже даже не прошу о каком-нибудь заклинании, которое оставило бы их в живых, вроде обездвиживания… А «Гамма» перешагивает эти тела просто как обычное препятствие. Ничего удивительного. Это солдаты. Но… Но…

На миг остановившись над ними, я провел в воздухе ладонью. Уже мертвы. Темной энергии нет. Кначетами не станут. Хотя бы так…

Громко, не заботясь о том, кто ее услышит, Есия заговорила вновь:

– Дальше в нише прячутся противники.

Солдаты переглянулись. Один из них крикнул:

– Бросайте оружие!

Из ниши донеслась возня. Они уже поняли, что ловушка не удалась. Донесся чей-то напряженный голос:

– Мы выходим, не стреляйте!

Послышался звон падающих мечей. На свет вышли двое. Увидев синий плащ магички, они замерли от ужаса. Второй наемник, помоложе, поспешил объясниться:

– Нас просто нанял полицейский, мы не знали, что делаем что-то противозаконное!

– Разберитесь с ними, – Ищейка кивнула двум солдатам, – остальные – за мной.

Воины достали наручники, а мы двинулись дальше. Надеюсь, пленникам ничего не будет, если это и правда обычные наемники в законе, из гильдии.

Я взглянул в затылок Есии, осторожно заметил:

– Лучников тоже можно было не убивать.

– Они выстрелили по нам.

Я секунду молчал, пытаясь переварить незнакомую мне логику.

– Да, но они никого даже не ранили, к тому же можно было им тоже заранее крикнуть…

– Если ты стреляешь, даже не зная, кто идет за тобой, – будь готов умереть.

Что?..

– Я понимаю, что это правильно с точки зрения военной науки, – я вздохнул, – но это… несправедливо. Мало ли что Жедар им сказал. Если бы они знали, что мы – власть…

Есия наконец обернулась. Ее взгляд был донельзя серьезным.

– Я не хочу рисковать своей жизнью, чтобы спасти их.

– Оу.

Я нахмурился, замолчал. Она выглядит сильной, но насколько на самом деле она уязвима? Я не знаю. Битвы редко бывают справедливыми.

Мысли прервало рычание, и я врубил чувства на полную.

– Гончая! – крикнул я и рванулся вперед, услышал легкие шаги за собой. Магичка, на удивление, не отставала.

Мы вбежали в просторную пещеру, фонарик осветил Жедара с мечом в руке. Огромная собака, почти с человека в холке, прижав длинные заостренные уши к голове, издавала утробный рык и скалила зубы. Черная длинная шерсть лоснилась. Короткий рог, растущий из центра лба, направлен на противника. Длинный хвост с шипом на конце угрожающе покачивался со стороны в сторону. Из светящихся алым дыр на месте лопаток поднимался дым.

Но… Что? Полицейский против темного мага?.. Странно, я думал, что Жедар идет к магу, чтобы спастись от преследования… В голове родился план.

– Приказываю тебе не слушаться мага! Прошу, помоги остановить этих людей!

Кначет повернулся к нам и шагнул вперед. Увидев, что пес потерял к нему интерес, Жедар развернулся и побежал. Я ринулся за ним, мимо собаки. Та же смотрела на магичку, уверенно вычленив самого опасного для себя противника.

– Пожалуйста, не навреди никому!

– Силь, твоя мать! – крикнула Есия. – Вернись!

После этого Крой точно напишет на меня жалобу. Ну ничего. До исключения из стажеров у меня будет еще две. Пока я еще могу позволить себе сделать ошибку.

Я должен спасти Жедара. Я что-нибудь придумаю. Если оружие Кантэзо – только слова, значит, и моим будут слова. Пусть я не так красноречив, как тысячелетний кначет, но если есть шанс, если есть хотя бы маленький шанс – я должен попытаться!

Подул ветер. Впереди выход. Фигура остановилась, освещаемая багровыми лучами. Послышался рык. Еще одна Гончая.

– Приказываю тебе не слушаться мага! И уходи. Я уже отпустил несколько твоих сородичей, постарайся их найти!

Пес перестал рычать, благодарно махнул хвостом и поспешил прочь. Жедар обернулся на меня, поднял меч.

– Я не враг тебе, – сказал я, подняв руки, – пойдем, пока нас не догнали Ищейки.

Жедар нахмурился, быстрым шагом двинулся прочь. Меч он не убрал. Поверил мне, но не до конца. Я погасил фонарик, догнал полицейского, пошел рядом. Начало положено, теперь я должен постараться изо всех сил.

– Ищейки не ввели нас в курс дела, но, я так понял, тут есть какой-то маг, и вроде как ты идешь к нему искать помощь. Почему его псы на тебя нападают?

Мужчина покосился на меня. Он был совсем не похож на того человека, которого я видел за столом в кабинете. Этот был измучен и смертельно устал. И его голос звучал так же – безжизненно, без надежды:

– Ты ошибся. Я иду его убивать, – он взглянул на меня, в голосе прорезался металл. – И если ты будешь мне мешать, я убью и тебя. Твоя магия бессильна против людей. Но, если тебя это утешит – этот человек будет последним, кого я убью.

Ведьмин кот! И почему именно такие люди всегда в курсе, что магия элиторов против них не работает?!

– Зато его магия против тебя сильна. Ты не справишься.

– У меня есть козырь в рукаве, – проворчал Жедар. – Ты лучше ответь, чего ты от меня хочешь, если не арестовать?

– По моей части не люди, а кначеты. Надо справиться с теми, кого контролирует маг.

Кажется, такой ответ его вполне удовлетворил.

– Где твой наставник?

– Пошел в другой коридор. Мы же не знали, в каком ты.

– Ты справишься с кначетами один?

– Легко. Видишь, они от меня разбегаются.

Несколько секунд мы шли молча. Похоже, я убедил полицейского, что не только безопасен, но и полезен. Неплохо для начала. Продолжим.

– Почему ты хочешь убить темного мага?

– Этот кначет… – Жедар огляделся, болезненно поморщился. – Этот кначет пришел из-за него.

Он о Кантэзо?.. Я удивленно вскинул брови:

– С чего ты взял?

– Откуда он еще мог прийти? Только Марут возится с кначетами.

Я вновь удивился:

– То есть ты знал, что этот человек изменник – и не сдал его?

Убеждать, что никакой маг не мог призвать Кантэзо, пока не буду. Сначала надо понять.

Жедар прикрыл глаза, вздохнул:

– Я, видишь ли, тоже не без недостатков. Иногда и я покрываю преступников. Марут… Марут мой брат. Я не мог.

Я присвистнул. В голове быстро закрутились шестеренки.

– Сейчас для тебя будет лучше сдаться. Ты будешь арестован как жертва кначета, а не как изменник. Тебя не казнят. Даже пытать не будут.

Он покачал головой.

– Он не отпустит меня, – от меня не укрылось, с какой ненавистью и страхом он произносил слово «он». – Пока вы рядом, он появляется не так часто. Это мой шанс хоть что-то исправить, пока он не влияет на меня.

Я постарался произнести так твердо и уверенно, как только мог:

– Смерть Марута не прогонит кначета.

– Я знаю, – полицейский сжал зубы, – но я хочу сделать хоть что-то, пока я в трезвом уме. Пока я сам контролирую свою жизнь.

Да он совсем отчаялся… Сердце сжалось от сострадания.

– Жедар, подумай о Веронии. Что она…

– Я постоянно думаю о ней! – воскликнул мужчина и зло рубанул мечом по кусту, проходя мимо. – Каждую секунду! Да я, возможно, жив до сих пор только благодаря ей! – его голос стал сдавленным. – И ради нее я должен умереть.

Боги… Боги, если вы меня слышите, помогите ему. Пожалуйста. Как же больно…

– Зачем?.. Зачем тебе умирать?

– Он превращает меня в чудовище. – Жедар застонал, сжал виски, чуть не порезав себе плечо. – Я ничего не могу с этим поделать. Я не могу этому сопротивляться. Это невозможно. Я боюсь, что однажды наврежу ей. Она уже! Уже страдает. Она ничего не говорит, не жалуется, но я вижу… Вижу…

– Ей больно только потому, что больно тебе. – Накатывались слезы, но я держался. Ему это точно не поможет. – Она видит, что страдаешь ты. Она тебе поможет. Она тебя не бросит. Вместе вы справитесь. Доверься ей. Позволь ей быть твоей опорой.

Он покачал головой.

– Я убью ее.

– Не убьешь. – Пожалуйста, поверь мне. – Все, что может Кантэзо, – говорить. Это все, на что он способен. Не слушай. Не думай. Игнорируй его. Общайся с Веронией. Передавай ей все, что он говорит тебе. Она умная девушка, она сможет сказать то, что разобьет его слова.

Он взглянул на меня с недоверием, но, кажется, в его глазах появилось сомнение.

– Я не верю в это.

– Попробуй говорить уверенно. Говорить осторожно. – Попытайся. Ты сам сказал, что пока мы рядом, Кантэзо тебя не трогает. Мы что-нибудь придумаем. Должен быть способ защитить тебя.

– Зачем ты это делаешь? – Он глядел на меня с изумлением.

– Я стал элитором не для того, чтобы бездумно убивать кначетов. Я стал элитором для того, чтобы спасать невинных. Ты ни в чем не виноват. Ты хороший человек. Благодаря тебе твой район стал лучше жить.

В глазах Жедара появилась надежда.

– Хорошо… Да… Хорошо. Но сначала я убью его. Я поклялся.

– Я… не одобряю убийства, но… Стой! – Я напрягся, усиливая чувства. – Тут магия.

– Да, – полицейский кивнул, – это вход.

И он шагнул в пространство между двумя деревьями и исчез. Я поспешил за ним. Как будто ниоткуда передо мной возник дом: первый этаж из камня, второй – из дерева.

– Стой, давай поговорим.

– Потом. – Жедар стремительно шел к двери. – Не сейчас, пока я полон решимости и знаю, что делать.

Я нахмурился. Нет, я был так близко к тому, чтобы помочь ему!

– Потом может быть поздно.

Он не слушал. Его решимость не сломить ничем, должно быть, даже появись здесь Кантэзо, она бы не поколебалась.

Полицейский толкнул дверь, и, почувствовав угрозу, я выкинул вперед зеркало. Разорвался фиолетовый шар. Заклинание кначетов. Похоже, один из пойманных магом поставил одноразовую ловушку.

– Осторожнее, – бросил я, входя внутрь за Жедаром.

– Спасибо, – ответил он, поудобнее перехватив рукоять меча.

Мы прошли мимо стеллажей, заставленных склянками с жидкостями, банками с порошками, растениями, сушеными и плавающими в формалине частями тел… Кначеты. Меня замутило, я поспешно отвел взгляд. Что он с ними тут делает, тварь?! Теперь и мне захотелось убить Марута. Хотя, конечно, одного взятия кначета под контроль достаточно, чтобы разозлить меня – кто обожает рабовладельцев? – но это…

Мы поднялись по лестнице на второй этаж, прошли мимо безлюдных жилых комнат и оказались в дальней. За нами сама собой захлопнулась дверь, я быстро огляделся. В центре алтарь длиной с человеческий рост, рядом стоит мужчина в потрепанном балахоне, столик на колесиках с хирургическими инструментами… А в углу, в кругу призыва, высится потрошитель, почти упираясь головой в потолок. Левая рука от локтя – зазубренный меч. На худощавом теле висит белое волнистое платье. На лице – алая узорчатая маска, из прорезей для глаз бьет голубой свет. Почти до черноты багровые волосы спадают до бедер.

Не понимая, куда кначет смотрит, я послал ему мысль:

– Я помогу. Подожди.

Я сосредоточился на рунах в круге, одновременно прислушиваясь к завязавшемуся разговору.

Голос изменника звучал растерянно:

– Что случилось, брат?

Я даже почти поверил, но эти нотки… Притворяется.

– Прости, но я должен тебя убить, – голос Жедара звучит холодно.

Теперь полицейский был похож на того, кого я видел вначале. Уверенный, сильный.

– Что? – Марут округлил глаза. – Я знал, что ты не одобряешь мое поведение, но ты столько лет позволял это делать, что изменилось теперь?

– Ты прислал ко мне своих псов. – Будто, как тогда, выносит приговор. – Они хотели убить меня.

– Я хотел остановить тебя! Ты привел наемников! – возмутился маг. – А за ними пришли Ищейки! Я бы не стал убивать тебя!

Жедар не сказал: «Ты прислал ко мне Кантэзо». Возможно, он и правда не совсем в это верит, но считает брата виновным.

– Ты совершаешь преступления. И должен быть наказан.

– Стоп. – Я нахмурился, пытаясь понять, что идет не так. – Это риторика Кантэзо, не твоя. Почему ты на самом деле хочешь его убить?

– Неважно, – полицейский шагнул вперед, – то, что я позволял тебе жить, слишком долго терзало меня. Я полицейский, и я должен исправить свою ошибку.

И правда, сколько кначетов пострадало, пока он позволял ему жить… Ах! Вот оно что! Вот на что Кантэзо его поймал. На вечное чувство вины. Он воспользовался его слабостью и сломил его волю. Я даже представить не могу, сколько в работе Жедара было сложных моментов, сколько жертв, которых можно было бы избежать, сколько непойманных преступников… Какая же Кантэзо мразь…

А Марут пятится, в голосе нет страха, только предупреждение:

– Не подходи, я буду сопротивляться!

Полицейский не слушал, сокращая расстояние.

– Подожди! – крикнул я. – Не слушайся приказов мага!

Цепи сломались. Маг вздрогнул, взглянул на круг, взмахнул рукой…

– Защити его!

Усилием мысли я изменил руны, наконец убрав невидимую стену, окружающую портал, и потрошитель вырос перед Жедаром. Магия людей почти не причиняет вреда кначетам, и черная молния просто рассыпалась снопом искр, как будто попала в камень.

– Пусть твои боги простят тебе твои грехи, – сказал потрошитель, шагая вперед.

Зазубренное лезвие пробило выставленный магический щит и вонзилось в сердце. Маг медленно опустился на пол, широко раскрытыми глазами глядя на кначета. В его взгляде такое детское непонимание и обида. «Как так?! Я же все контролировал!» – должно быть, думал он. Обидно, да. Сволочь…

Жедар, не понимая, что происходит, подняв меч, во все глаза глядел на потрошителя. Тот присел на корточки рядом с телом, пальцами закрыл ему глаза. Полицейский повернулся ко мне, его взгляд будто говорил: «Почему ты не атакуешь?!»

Неподалеку появилась знакомая сверкающая аура, стремительно приближаясь…

– В портал! – крикнул я. – Быстро!

Кначет резко развернулся, заслышав приближающийся топот, взглянул на дверь. Та распахнулась от удара, в комнату ворвались двое. Они начали действовать одновременно – потрошитель рванулся к порталу, люди кинули заклинания – ядро и огненный шар. Кначет встал на круг, начал быстро погружаться – но медленнее, чем летели заклятия, – и Жедар сделал шаг в сторону, оказавшись на их пути. Ядро не причинило ему вреда, разорвавшись багровым облаком… А огненный шар отбросило назад, прожгло дыру в груди.

Потрошитель поймал полицейского, успел осторожно положить на пол, прежде чем исчезнуть полностью, кивнув на прощание:

– Благодарю тебя.

Выйдя из оцепенения, я бросился к Жедару, собирая энергию, чтобы помочь, остановить смерть. Рухнув рядом на колени, увидел, насколько серьезна рана, с губ сорвалось тоскливое:

– Твою мать!

Я поднял голову и встретился взглядом с полицейским. Он все понял. Его голос звучал хрипло, но… спокойно. Умиротворенно.

– Передай Веронии, что я люблю ее…

– Конечно. – В моих глазах стояли слезы, но я старался сдержать их, чтобы он их не увидел. – Она тоже любит тебя. Очень.

Его глаза остекленели. Я прикрыл их и увидел на шее цепь. Амулет. Я потянулся к нему чувствами… Ага. Защитный. Выдержит один-два удара темной магией. Темной. Той, которой пользовался Марут. Не Есия.

Душа заметалась. Я… все испортил?.. Если… Жедар защитил потрошителя только потому, что потрошитель защитил Жедара? Иначе не стал бы? А значит, это моя вина. Это я виноват. Он бы не подставился под удар, но… тогда умер бы потрошитель.

Счастливый конец изначально был невозможен.

Слезы капали на полицейский камзол. Хотелось выть. Бить кулаками. Может быть, наброситься на Есию – зачем она вообще кинула в кначета заклинание, как будто не знала, что это не сработает!

Но я не двигался. Жедара не вернуть. Незачем уводить за ним и меня, выдавая мою суть – защитника кначетов.

Тяжесть

Я сидел на корнях дерева, глядя, как в окнах мечутся тени. Солдаты упаковывали улики. Хотя, казалось бы, зачем они теперь – изменник мертв. Просто сжечь бы здесь все, я бы так и сделал. Правда, меня никто не спрашивал. К моему счастью, меня вообще никто не трогал. Похоже, командир имел хоть какое-то сострадание, и, увидев, как я рыдаю над трупом, отправил меня отдыхать. Верло же работал вместе со всеми.

Дверь открылась, свет бил человеку в спину, мешая разглядеть лицо, но такое телосложение имела только Есия. Она повернула голову туда-сюда, каким-то образом заметила меня в темноте, подошла.

– Я хочу с тобой поговорить.

Я равнодушно пожал плечами.

– Ты оставил меня с Гончей, – ее голос не был сердитым. Она как будто просто озвучивала факты, без эмоциональной привязки. – Ты – тот, кто должен убивать кначетов – оставил меня – ту, кто должна была ловить Жедара, – биться с кначетом. Что это было?

Ах да. Мне надо как-то оправдаться. Эмоционально мне все равно, но я понимаю, что должен. Если я хочу достичь своей масштабной цели, должен. Что я могу тут ответить?

– Это Гончая. Я уже говорил, она не особенно сильная. Вы маг, она не могла причинить вам вред. А я… я хотел ему помочь.

– Она как будто и не хотела. – Есия пристально смотрела на меня. – Она просто не пускала меня дальше по пещере.

– Может, этот маг хотел вас остановить, а не убивать? – Я пожал плечами. – На Жедара она тоже не нападала.

– Тебя она пропустила.

– Я элитор, – хмыкнул я, – пытаться остановить меня для нее было бы самоубийством.

– Хорошо. С этим понятно. Ты хотел помочь Жедару. Ты думаешь, мы бы причинили ему вред?

Я рассмеялся.

– Вы? Нет, вы бы его арестовали его, и все. Я хотел помочь ему уйти от влияния кначета.

В ее взгляде появилась какая-то эмоция, без негатива. Интерес?

– Венэн говорил, от Кантэзо нельзя уйти.

– Да, нас так учили. Но я так не думаю. Я думаю, что это возможно.

Повисла пауза. О чем она думает?..

– Насколько мне известно, Крой придирчивый малый. Его смутило то, что я была одна, без тебя. Я сказала, что мы разделились в битве и что сейчас нет времени на разговоры, и пока он больше меня не спрашивал. Возможно, нам стоит придумать легенду, чтобы ты выглядел не так некрасиво.

Ого… Она что, сопереживает мне?

– Пожалуй, он так легко то, что я вас оставил, не простит, – вздохнул я.

– Конечно. Это ужасное нарушение. За это тебя должны отстранить и уволить.

Я поморщился.

– Спасибо, что простили меня.

– Не за что. Что ты ему скажешь?

Почему она так настаивает на выдумывании легенды? Какое ей вообще дело? Она не стала говорить командиру правду – это уже много. Не понимаю ее мотивы…

– Я… не знаю.

Есия вздохнула.

– Ты хочешь быть элитором, так?

– Так.

– Ты считаешь себя умнее других и думаешь, что, если ты считаешь себя правым, можешь нарушать некоторые правила, так?

Звучит ужасно.

– Ну, допустим.

– Значит, ты должен научиться быстро придумывать себе оправдания. Буквально на ходу.

Служительница закона что… предлагает мне нарушать закон?

– А… М-м…

– Что ты ему скажешь?

Не знаю, зачем ей это, но грех не воспользоваться ее помощью. Я сосредоточился.

– Я увидел Жедара и побежал за ним. Вы отстали.

– Хорошо. Я сказала, что мы расстались в битве. Можешь сказать, что это была битва с людьми. Ты не обязан сражаться с солдатами. Я больше не буду говорить с твоим командиром. Скажу, что ты рядом, пусть сам разбирается с тобой. Он не будет настаивать, потому что возня с тобой – не моя работа.

Можно было бы подумать, что ее тронули мои слезы, но она начала меня защищать перед Кроем еще до… Не понимаю ее. Но…

– Спасибо!

– Не за что. – Она пожала плечами. – С тебя должок. Ты подверг мою жизнь смертельной опасности, не забывай этого.

Есия развернулась и пошла назад. Удивительно… Она странная, она и ее командир. Загадочная парочка.

Я закрыл глаза. Вернулся к размышлениям о том, что я мог сделать, чтобы тогда всех спасти. В любом развитии событий умирал или потрошитель, или Жедар. Если бы только закрывать кначета собой кинулся бы я… Моих сил вполне бы хватило на то, чтобы отбить заклинание магички. Это не такое сложное заклятие, как портал, чтобы прямо сожрать все мои силы за несколько лет. Но мне это просто не пришло в голову.

Потому что это бред. Элитор, защищающий кначета, – это полный бред. Это мгновенное лишение статуса элитора. Повезет, если не тюрьма.

Разве мой статус важнее чужой жизни? Мне даже не пришло это в голову. Почему мне не пришло это в голову? Да, я учился восемь лет, и все это было бы зря. Но сколько лет потерял Жедар? Почему мне не пришло это в голову, Но?.. Богиня справедливости, почему ты не дала мне знак?..

Ох. Блин. Никогда никаким богам не молился. Может, потому и не дала?..

Я вздохнул, сжался, опустил голову на колени. Что же теперь делать, чтобы передо мной перестало маячить его мертвое лицо?..

Сквозь туман мыслей донесся голос командира:

– Пойдем.

Я поднял голову и с удивлением заметил, что уже рассвело. Сколько же я тут сижу?.. Должно быть, я уснул. Совсем не чувствую себя отдохнувшим.

– Возвращаемся в город.

– Да, конечно.

Я устало поднялся, пошел следом. Впереди, взвалив мешки с уликами на плечи, двигались солдаты. Их меньше, чем раньше. Видимо, остальные остались охранять место преступления.

Кэллит догнал Диная, который шел позади процессии и по привычке насвистывал какую-то веселую мелодию, как будто совсем не устал. Голос командира звучал сухо:

– Ты должен был предупредить, что здесь темный маг.

– Он следил за нами. – Ищейка широко улыбнулся. – Мы не хотели вводить в курс дела его.

– Ты подверг нашу жизнь опасности, – голос Кроя мог бы заморозить океан. – Силь новичок, он мог не справиться с потрошителем в одиночку, если бы они сцепились. Темный маг мог его убить.

– Он не должен был уходить от Есии, – заметил рыжий, обернувшись и поймав мой взгляд, подмигнул.

Ни капли сожаления или вины. Я зло сощурился.

– То, что Силь совершил ошибку, дает вам право подвергать его жизнь опасности?

От слов Кэллита стало тепло. Он меня защищает… Динай пожал плечами:

– Чего теперь-то ты от меня хочешь?

– Предупредить: если это повторится, я больше не буду с тобой работать.

«Исовец» пристально взглянул на Кроя, утвердительно бросил:

– Тебе это простят, конечно же.

– Да.

– Я понял. Учту. Спасибо, что предупредил.

Над ухом раздался слащавый голос:

– Мило, не правда ли?

Я вздрогнул, так как не слышал шагов, повернулся. Венэн. Я его не видел с того момента, как мы приехали в лес. Где он пропадал?

– Что нужно?

Элитор не обратил внимания на грубые интонации, как будто невзначай замедлял шаг, заставляя меня подстраиваться и увеличивая расстояние между нами и остальными.

– Кое-что спросить, – от сахара в его голосе хотелось блевать. – Ты так никому и не рассказал историю, как так вышло, что ты с Жедаром оказался внутри дома.

Я поджал губы. Как от него отвязаться?..

– Я понял, понял, – засмеялся Венэн, – я же не задал вопрос! Так что произошло?

Боги, какой он мерзкий. Он намеренно игнорирует все мои невербальные сигналы.

– Я не собираюсь тебе ничего рассказывать.

– Оу. – Он скорчил огорченную рожицу. – Не беспокойся, я не собираюсь ругать тебя! Даже Крою не расскажу. Просто хочу разобраться.

Я постарался говорить как можно более холодно:

– Ты не понимаешь слово «нет»?

А в его голосе и на лице – обида:

– Но я же спас тебе жизнь!

Я от шока остановился, уставился на червя.

– Ты о чем?

– Я заметил, как вы с Жедаром исчезли в проходе между деревьями, и показал другим, где вы. Ты бы не справился с потрошителем сам.

В горле запершило. Внутри закипал вулкан. Глаза заслезились – но я не заплачу, не доставлю ему такого удовольствия.

– Вы не спасли мне жизнь, – я цедил слова, они падали, будто камни. Казалось, с каждым словом мне становилось немного легче. – Потрошитель не собирался нападать. Хотел бы – у него была куча времени, чтобы это сделать. Он всего лишь хотел вернуться домой. Но вы показали отряду путь. И убили Жедара. И я не собираюсь вам ничего говорить. – Я ткнул пальцем Венэну в грудь. – И не хочу вас слышать. Не хочу вас видеть. Я надеюсь, что мы больше никогда не будем работать вместе.

Резко опустив руку, я быстрым шагом догнал остальных, поймал взгляд Кроя. Он заметил, что мы отстали. Хорошо, что с такого расстояния он не мог слышать наш диалог. Убедившись, что все в порядке, командир отвернулся.

Шаги Венэна за спиной раздались только через несколько секунд.

Не думаю, что он был сколько-то огорошен моей отповедью, обижен или разозлен. Но мне стало легче.

Будущее

Я замер перед воротами, проклиная тот миг, когда попросился быть тем, кто принесет Веронии плохую весть. Крой видел, как я потрясен смертью Жедара, и тактично не стал ничего спрашивать или переубеждать, просто разрешил. А может, ему просто плевать, кто его знает.

Решившись, я толкнул ворота. Они поддались. Не заперты… Ждут хозяина?.. Створка отъехала в сторону, и я увидел Веронию, сидящую на ступеньках крыльца. Она смотрела в небо, на беспечно плывущие облака. Краем глаза заметив движение, подняла голову, вскочила, пробежала полпути, желая узнать новости…

А потом разглядела мое выражение лица. Я не знаю, каким оно было, но она все поняла. Рухнула на камни дорожки и беззвучно зарыдала. Плечи сотрясались, ногти вцепились в камни.

Мор меня забери, какой же плохой из меня вестник! Я шагнул на тропинку, толкнул ворота назад, чтобы случайный прохожий не насладился зрелищем, подошел:

– Если вы не возражаете…

Я присел рядом, обнял Веронию, она зарылась лицом мне в шею, вцепилась в плечи. Ауч. Больно.

Если бы я только умел подбирать слова…

– Жедар просил передать, что любит вас.

Она, конечно, молчала. Может ли ее утешить хоть что-то? Вряд ли. Но я должен попробовать.

– Он боролся с влиянием кначета до последнего только потому, что думал о вас.

Боги, как неловко. Не знаю, что сказать еще.

– Он умер как герой, закрыв другого от смертельного удара.

Раздался сдавленный шепот:

– Есть другая жизнь, о которой он должен был заботиться.

Она перенесла руку с моего плеча на свой живот.

Боги… У меня дрогнуло сердце.

– Он заботился о ней, – я старался говорить максимально осторожно. – Он боялся, что кначет заставит его причинить вам вред. Понимаете, влияние кначета – это страшная штука. Морок одним взглядом может заставить человека убить кого угодно. Кантэзо… Он куда страшнее.

У нее снова задрожали плечи.

– Вы справитесь. Я успел заметить, как улучшил этот район ваш муж. Его окружали такие же хорошие люди. Они не оставят вас одну.

Уходил я через пару часов – полностью истощенный, опустошенный. В голове вновь и вновь крутилась фраза, которую Верония сказала на прощание: «Это не ваша вина. Я знаю, что вы делали свою работу хорошо. Не вините себя». Почему девушка, у которой умер муж, утешает меня?! Я даже не жаловался. Всего лишь извинился за то, что не смог его спасти. Я пытался утешить ее, а она… Сильная. Невероятная. Видела ли она меня насквозь или просто всегда такая добрая?.. Мне были нужны эти слова. Очень нужны.

– Ты чувствуешь вину?

Подняв взгляд, я увидел Кантэзо. Стоит на дороге, а люди проходят мимо, не замечая. Не чувствую магию, но он явно колдует. Я прикрыл глаза, сосредоточился. До каждого человека в зоне видимости от правой руки кначета вела еле заметная нить. Паук! Сейчас бы ужаснуться или почувствовать ненависть, но сил на эмоции не осталось.

Я вздохнул, отошел к стене, прислонился. Кантэзо не спускал с меня взгляда. Как будто знал, что я рано или поздно отвечу.

– А что чувствуешь ты? Ты потерял свою… своего… – я запнулся, пытаясь подобрать слово.

– Свой объект исследования, – подсказал кначет. – Я не разочарован. Это было очень интересно. Его последний жест оказался непредсказуемым.

– Люди, доведенные до отчаяния, часто ведут себя непредсказуемо, – тихо сказал я, – что тут удивительного? Что ты узнал нового? Жедар такой же… Был таким же, как все.

– Еще скажи, у всех людей по две руки, две ноги и два глаза, чего их изучать, – Кантэзо хмыкнул.

Ему понравилось. Пусть на сутки, но Жедар смог вырваться из-под контроля. И кначет не огорчен. Ему понравилось. Как его вообще можно победить? Для него это игра. Он не относится к этому серьезно. Его нельзя задеть и нельзя ранить.

Если я сейчас мирно, под благовидным предлогом, подойду, а потом использую яд… Ни один кначет ранее не мог защититься от этого заклинания. От него можно только увернуться. Успеет ли он?.. Я бросил на Кантэзо оценивающий взгляд. Он тоже разглядывал меня. Молчание затянулось, а он не уходил.

– Ты чувствуешь вину, Силь?

Я открыл рот, закрыл. Задумался.

– Ты хочешь сделать меня новым объектом исследования?

– У меня есть правила. Я не трогаю тех, кто имеет слишком много власти, подобно правителям стран.

Я поднял бровь, ядовито бросил:

– Как благородно с твоей стороны.

Мило, что он ставит меня на один уровень с императором нашей родной Аалейи, Трицэем Нелаем. Я могу только мечтать когда-нибудь увидеть этого человека, а такой, как он, никогда не сочтет меня равным. У меня нет такой власти. Но есть потенциальная…

– Не благородно, – поправил Кантэзо, – разумно.

– Но ты хочешь со мной общаться. Зачем?

– Хочу. Постараюсь ничего не сломать. – Он обворожительно улыбнулся. – Мало кто из кначетов имел честь быть знакомым с самим Сильлечойном. Разве можно отказаться от такого шанса?

Лесть?..

– Я тебе не верю.

Кантэзо вскинул брови, профессионально изобразив изумленное возмущение:

– Я никогда не лгу.

– А я тебе не верю.

– Хорошо. – Он пожал плечами. – Ты не ответил, чувствуешь ли ты вину?

– Зачем тебе это знать, если ты не собираешься это использовать против меня?

– Во-первых, – он подмигнул, – глядя, как упорно ты избегаешь вопроса, я делаю вывод, что, скорее всего, чувствуешь. Во-вторых, ты мне интересен. Я хочу тебя понять.

Я вздохнул.

– Я чувствую вину. Доволен?

– Да. – Он улыбнулся. – Спасибо. Ты понимаешь, что ты не виноват? Что не мог предсказать события?

– Да. Это не помогает.

– Да, чаще всего это так. Ты понимаешь, что то, что уже произошло, не изменить, и страдать нет смысла?

– Да.

– Это непродуктивно. Тебе следует забыть об этом и решать новые проблемы.

Он как будто пытается мне помочь. Это его тактика втирания в доверие? Я покачал головой.

– Опыт дается нам для того, чтобы мы не повторяли ошибок. Я не могу это забыть.

– Ты это не просто помнишь. Ты страдаешь.

– Это произошло вчера. Еще не вечер.

Часть третья

На грани

Облака плывут в широкой полоске неба. Слева и справа каменные стены, поросшие плющом. В правой – зияет разбитое на втором этаже окно. Да… Это из него я вылетел… Будто включенная воспоминаниями, по всему телу прошла волна тупой боли. Да… Меня выкинул рик. Но я… Я жив. Сколько прошло времени?..

Я закрыл глаза, пытаясь прочувствовать тело. Очень много порезов. Много торчащих осколков, некоторые сидят достаточно глубоко. Ушибы от падения, разбита голова. Большая потеря крови. Плохо. Нужно сосредоточиться. Магические потоки потекли по телу, стабилизируя. Товарищи скоро должны приехать. Они помогут. Пока же…

Рядом зазвучал голос:

– Твоей магии не хватает для исцеления. Сейчас было бы разумно вызвать ешучин.

Кантэзо. Очень удобный момент. Я не стал открывать глаза – нельзя терять концентрацию.

– За мной скоро придут.

– Откуда тебе знать?

– Я в это верю.

Азкэтначи говорил, что у кначетов нет этого чувства. Практически нет. Они не способны верить, только знать или предполагать. Узнать, насколько силен оказался мой аргумент, не пришлось, раздался тревожный крик Верло:

– Там Силь! – Послышался топот, шелест одежды. – Он дышит!

– Позови лекаря. – Это командир. Не слышал его шагов. – Я помогу ему.

– Да!

Опять топот – напарник стремительно удалялся.

– Ты меня слышишь?

– Слышу. – Шевелить губами оказалось больно.

Во рту металлический привкус.

– Оставайся в сознании. Говори со мной.

– Я в порядке. – Я открыл глаза и встретился с Кроем взглядом. Не выглядит особо переживающим. – Я больше не потеряю сознание. Мне не нужно для этого разговаривать с вами.

Кэллит отвернулся, занялся моими ранами. Прикосновения отзывались болью, но я чувствовал, что телу становилось лучше.

– Что случилось?

Похоже, командир не поверил, что я не вырублюсь.

– Рик выкинул меня в окно. Я успел добить его. Других я убил раньше. Вторая группа?

– Верло справился.

– Чиновник?

– Жив.

– Отлично. Не выяснили, что рикам от него было надо?

– Это не наша задача.

Ну да. Кначетов больше нет, свою часть мы выполнили. Дальше дело за полицией или Хранителями Чистоты.

– Странная миссия.

– Понятные встречаются реже странных. Мотивы кначетов очень часто нельзя доподлинно выяснить.

Я хохотнул и сморщился от боли.

– Даже не спросить, а потом говорить, что «мотивы нельзя выяснить»… Элиторы в своем стиле.

– Не дергайся, пожалуйста.

– Если ваш ученик умрет в первый месяц, у вас будет плохая репутация. – Я еле сдержался, чтобы снова не рассмеяться, но улыбка так и лезла.

Крой замер, повернул голову, взглянул мне в глаза:

– Ты не умрешь.

Какой пронзительный голос и взгляд! Аж до мурашек. Неужто его можно чем-то задеть?

– Конечно, нет. – Я мягко улыбнулся. – Не умру.

Раздались шаги. Меня окутало теплое зеленое сияние. Боль сразу прошла, растворилась в беспечном океане…

– Он выживет? – в голосе Верло неподдельная тревога. Надо же. А еще недавно со мной не разговаривал.

Ему ответил незнакомый старческий голос:

– Да, мы успели вовремя.

– Очень хорошо. – Это Крой. Голос как сквозь вату. Сияние успокаивало, убаюкивало. – Нам нужно уехать на новый вызов, если что-то будет нужно, обратитесь в контору координаторов элиторов.

Ничего себе… Они меня что, оставят тут?..

– Силь, – голос командира зазвучал громче, и я, поборов сонливость, открыл глаза, чтобы показать, что слушаю. – Мы должны вернуться через несколько дней.

– Хорошо. Удачи.

Я поймал внимательный взгляд врача. Кажется, он удивлен моим состоянием. Кажется, он не ожидал, что я выживу. Возможно, он даже заметил магическое влияние на организм. Если он расскажет, это будет очередной монеткой в копилку раскрытия истины моих намерений.

В поле зрения появился Верло, опустился рядом на корточки, аккуратно взял мою ладонь в свои, проникновенно заглянул в глаза:

– Извини, что бросаем тебя. Мы скоро вернемся. Выздоравливай!

Я в некотором удивлении его разглядывал. Он просто вот так решил забыть обиду потому, что я пострадал?.. Он и правда переживает за меня. Даже чувствую себя неловко, как будто манипулирую им, хотя это и не было запланировано.

– Я в порядке. Не волнуйся. К вашему возвращению буду в строю.

Постоянство зла

Ветер, налетевший на желтый клен, сорвал охапку листьев, поднял в небо. Как незаметно пришла осень… Вторые сутки окно – практически единственное мое развлечение. Пора бы начать как-то вставать с кровати. Швы теперь уже не должны разойтись. Все-таки магическое лечение гораздо эффективнее обычного.

Я поморщился от боли, принимая сидячее положение. Со вздохом огляделся.

Меня лечили как привилегированного – в одиночной палате с хорошей большой кроватью, платяным шкафом, большим зеркалом… Казалось, надо радоваться, да вот только пообщаться тут не с кем. То ли дело многоместные.

Большую часть времени я или просто лежал и медитировал, или листал помощника, освежая знания в памяти. Три раза в день приносили еду и лекарства, один раз меняли повязки, пару раз заходил врач и обновлял лечащее заклинание, которое просто-напросто усиливало и ускоряло регенерацию. Я осторожно выскользнул из-под одеяла, спустил ноги на пол. От движений по телу проносились вспышки боли, не слишком сильно, но ощутимо. Морщась, я медленно поднялся, подошел к зеркалу.

Осколки поразили почти каждую часть тела, я весь замотан в бинты. Только лицо и ладони чисты, и то лишь потому, что совсем мелкие порезы уже затянулись. В принципе, можно прямо так и пойти! Можно сказать, я одет. Я хихикнул. Ладно, не будем смущать людей. Открыв шкаф, я достал больничные штаны – моей формы нет, еще бы, после того падения от нее остались одни лохмотья, – оделся. Взглянул на значок и браслет элитора, без них я теперь чувствую себя голым – ну да нечего внимание привлекать. Осторожно размяв руки-ноги-торс, я вышел в коридор.

Стены приятного мятного цвета, много скамеек, чтобы старые или травмированные люди могли отдыхать, перемещаясь в столовую, или в кабинет к врачу, или куда еще. Рядом со скамейками и на подоконниках – растения в горшках. Минималистичный дизайн интерьера. Похоже, меня положили в одну из лучших больниц города. Совсем не похоже на те лечебницы, что я видел в детстве, с обшарпанными стенами и недружелюбной атмосферой…

Я погулял по этажу и наконец остановился у операционных. На скамейках рядом сильный темный след. Люди, сидевшие здесь, очень много переживали, и их эмоции притягивали темную энергию. Я попытался представить, что бы я чувствовал, если бы на операционном столе лежал, например, Яролас… Тут же накатили тревога и страх. Я поспешно прогнал мысли. Да уж, то, что чувствуют люди, которым врачи принесли плохие новости, даже не хочется представлять.

Азкэтначи говорил, что низших кначетов вроде левинов или чиров такая концентрация тьмы может вытянуть в наш мир. Что-то в духе: «Зулайдэн от Олокуза отделяет один сантиметр подмира. И когда здесь становится слишком много тьмы, граница истончается, и в дырки могут провалиться мелкие твари». Мне вообще было сложно такое представить, предпочитал не углубляться во всю эту магическую теорию.

Раскинув руки, я распылил в воздухе разложение. Тьма таяла на глазах, сгорала, как тополиный пух. Отлично. Надо проверить другие этажи. Приятно чувствовать себя нужным! Даже в таком состоянии. В хорошем расположении духа я спустился на один этаж. Присвистнул – здесь концентрация тьмы была в несколько раз больше. Я огляделся. На стенах висят яркие корявые рисунки. Детское отделение. Понятно. Не медля, я вновь рассеял разложение.

– Ты мумия?

Звонкий голосок застал меня врасплох. Обернувшись, я увидел девочку, едва достававшую мне до пояса. Голубое платьице, бант на светлых волосах, босые ножки. Голова наклонена набок. И совсем не боится!

Я рассмеялся:

– Нет, я живой.

Она вновь оглядела меня с головы до ног, лицо стало грустным:

– Тебе больно?

Она мне сочувствует! Как мило! Я поспешил ее успокоить:

– Почти нет.

Она задумалась, улыбнулась:

– Хочешь, я тебя обниму?

Как же мне не хватало этого тепла! Я присел на корточки, протянул к ней руки. Она подскочила, хотела влететь мне в объятия, но в последний момент остановилась, осторожно коснулась, прижалась, боясь потревожить раны. Нежно похлопав по спине, она доверительно заглянула в мои глаза:

– Ты обязательно поправишься!

– Спа…

На краю сознания взорвалась тьма. Кто-то использовал мощное заклинание. Твою ж мать! Вот никогда не дадут насладиться чем-то хорошим. Я мягко отстранил девочку, кошкой вскочил на ноги и молнией бросился в сторону угрозы, игнорируя вспышки боли по всему телу. Влетел на свой этаж, побежал к палате, из которой тянуло темной энергией. К ней как раз подходили двое людей – мужчина и женщина. Я крикнул им остановиться, влетел в комнату и захлопнул за собой дверь. Огляделся. Кначета нет. Есть только кровь. Нет. Не кровь. Каша из мяса, костей, органов… Как будто человек был апельсином, которого со всей силы сжали в кулаке, и он взорвался, брызнул во все стороны. Потолок, стены, пол, приоткрытое окно, шкафы, стол с бальзамированным телом, которое готовили к погребению, – все вокруг в этой каше. На полу валялись только кисть и нога до колена, которые как будто попали между гигантскими пальцами и не были раздавлены. Судя по обрывкам зеленой одежды, это месиво раньше было врачом.

Куда делся кначет? Сбежал в окно? Если бы здесь передвигался кто-то в физическом теле, к окну вела бы цепочка следов. Где же он? Я прикрыл глаза, усиливая чувства. Вся комната покрыта ровным слоем тьмы. Отделить что-то, почувствовать вид кначета не представлялось возможным. Может, он все еще где-то здесь?.. Я крикнул в пространство:

– Выходи, поговорим!

Тишина. Возможно, он меня даже не услышал. За спиной открылась дверь. Я обернулся. Мужчина, которому я приказал не входить, видимо, наконец пришел в себя. И, конечно, не послушал – я же не в форме и без значка. Сейчас он брезгливо оглядывался.

– Что здесь произошло?! Вы забрызгали моего отца!

Я взглянул на труп на столе. Да, полагаю, сложно сразу понять, что вот эта жижа – это бывший человек. Сейчас он заметит ногу и кисть, и начнется… Я щелкнул пальцами перед его лицом, привлекая внимание, и четко, раздельно и уверенно произнес:

– Вы должны позвать главврача. Тут кначет. Я элитор, прохожу здесь лечение, значок в палате.

Кажется, до него начало доходить. Он пригляделся к крови, стекающей по двери, позеленел, попятился, взял какую-то женщину за руку, и они поспешили прочь.

Я взглянул вниз. Конечно же, я тоже вступил в эту жижу. Я вытер правую ступню о левую штанину и наоборот, вышел из комнаты, закрыл дверь. Нужно посторожить, пока полиция не придет оцеплять место преступления.

Через пару минут подошел высокий мужчина в деловом черном камзоле с сопровождением из двух крепких санитаров, глядящих на меня недружелюбно. На лице мужчины появилось узнавание, и раздражение в глазах сменилось тревогой:

– Силь, что здесь случилось?

Я поднял брови.

– Приятно, что вы меня знаете, но вот я вас – нет.

– Ох. Прошу прощения. – Он вежливо склонил голову. – Я главврач, Данрис Голосс.

– Понятно. – Я показал на дверь. – Кначет убил одного из ваших людей. Можете заниматься всеми формальностями, место я осмотрел. Чтобы понять мотив, почему кначет убил именно этого человека, мне нужна вся информация о нем, которая у вас есть.

– Почему вы думаете, что ему нужна была конкретная жертва? – удивился директор.

Ну конечно, я только стажер, зачем верить мне на слово? Надо проявлять терпение и понимание.

– Мы находимся на верхнем этаже. Если бы кначету было все равно кого убивать, он бы выбрал более доступное место, например, пустынную окраину города. Чаще всего кначеты убивают случайных жертв в таких помещениях сразу после призыва – а портала в комнате нет. Вывод – жертва не случайна.

Кажется, убедил. Данрис понимающе закивал, но тут же с сомнением оглядел меня:

– Делом будете заниматься вы?

Ну да. Я же еще и ранен, помимо того, что новичок. Терпение, Силь, терпение.

– По протоколу я обязан сообщить о произошедшем координаторам. Но мы не можем ждать, пока приедет другой элитор. Кначет может убить кого-то еще. Когда кто-то приедет, я передам дело ему, а пока…

– Понял. Значит… Там уже безопасно? – Главврач взглянул на дверь и, услышав подтверждение, взглянул на одного из санитаров.

Тот открыл дверь, побледнел, посторонился. Данрис нахмурился, отвел взгляд. Это, должно быть, уже тысячный труп, который они видят. Скорее всего, их пугает сила, способная на такое.

– Пусть мне принесут в палату всю информацию о погибшем докторе: где живет, как давно работает и так далее.

Дождавшись рассеянного кивка, я пошел прочь. Форму сейчас, конечно, не найти, но, в теории, значка с браслетом мне хватит, чтобы меня начали воспринимать всерьез. А то придется ходить, допрашивать людей, а без командира за спиной доверия будет меньше. В палате я порылся в шкафу, нашел больничную рубашку и еще одни штаны. Эти, испачканные, я бросил на спинку стула. Также в нижнем ящике нашлась простая обувь. И все это включено в стоимость лечения! Во сколько же оно обошлось Кэллиту?..

Экипировавшись, я устроился в удобном кресле и задумался. Очень странный способ убийства. Не помню, чтобы нам рассказывали о таком заклинании в академии. То есть в теории такое способен провернуть гигантский кначет, сжав человека в руке, но это явно не тот случай. Четвертый этаж, замкнутое маленькое помещение… Остававшийся вариант мне совсем не нравился. Такое мог сделать сильный кначет-маг, который не ограничен набором заклинаний собственного кначетского вида, будь то какой-нибудь флэйк или нэрино… Скажем, это мог быть мой старый знакомый Шенуз. Ну уж он бы не стал такое творить рядом со мной, еще и не отзываться на зов. Другой Король Бездны?..

Я вспомнил ощущение беспомощности от присутствия Кантэзо. Не хочется переживать такое еще раз. Может, я просто чего-то не знаю? Только на это и остается надеяться.

Открылась дверь, вошел мой лечащий врач, Исиб. Тот самый, который спас мне жизнь, пока я валялся на земле в осколках. Я принял протянутые бумаги.

Пожилой мужчина строго взглянул на меня:

– Я против того, чтобы вы занимались делом в таком состоянии. Вы не должны сражаться еще несколько дней. Вы не сможете биться в полную силу и можете умереть.

Ух, под его взглядом так неловко, как будто меня батя отчитывает… Хотя откуда мне знать, каково это – когда тебя отчитывает батя? Я вздохнул:

– Пусть он продолжает убивать, что ли?

Исиб покачал головой:

– Твоя смерть им не поможет.

Не факт, что я умру… Но спорить бесполезно.

– Спасибо за заботу. – Я мягко улыбнулся. – Кначета еще надо найти, к тому моменту может подоспеть подмога. Так что не беспокойтесь за меня.

Доктор хмуро кивнул, направился к двери, обернулся, бросил, прежде чем выйти:

– Твой друг не переживет, если ты умрешь.

Друг?.. А! Это он про Верло! Ну да. Наверное, он почувствует облегчение, что меня больше нет рядом. Я хмыкнул и развернул папку. Внимательно прочитал. Ничего интересного. Обычный был мужчина, ни с кем не конфликтовал, ничего особенного в жизни не сотворил. Придется пробить его через полицию и поговорить с его окружением.

Мор забери, кто же этот кначет? Я могу попросить совета у командира, но он с высокой вероятностью прикажет бросить дело, придется нарушить приказ, а я и так проштрафился… Точно! Я же могу написать Яроласу!

Я открыл помощника, ввел знак письма, адрес, имя получателя и начал писать:

«Здравствуй, Яр.

Мне нужна твоя помощь.

Есть кначет, который перемалывает тела не то что в фарш, просто в кисель. Я не помню, кто так может. Он небольшого размера, убийство произошло в комнате. Прошу тебя поискать информацию в библиотеке или поспрашивать.

P.S. Нет, команда мне помочь не может, я сейчас один.

P.P.S. Все хорошо, мы временно разделились, не волнуйся».

Нарисовал значок отправки со значком «срочно». «Чернила» поблекли, расплылись, исчезли. Письмо уже пришло в академию, почтальон должен передать его Яру в течение часа.

А пока я займусь делом…

Ничего. Целый день осмотра разных мест, опроса свидетелей, полицейских, кого только не повидал – и ничего. Войдя в холл больницы, я устало рухнул на скамейку. Погибший ни на кого не жаловался, на него никто не жаловался, знакомые ничего не знают, соседи говорят – был отличным малым. Родители умерли пару лет назад, жены и детей не было и нет. Неужели это правда случайное убийство? Я не понимаю. Может, сдаться и написать Крою?..

В тоске я оглядел холл. Красота! Деревянная стойка администрации, справа и слева громадные картины на полстены – непроходимый лес и бесконечное спокойное море, освещаемое луной. Взгляд упал на мужчину, стоящего неподалеку и задумчиво разглядывающего симпатичную молодую медсестру, которая принимала посетителей.

В нем было что-то странное. Как будто… как будто он был окружен мутным, грязным стеклом.

Я оглядел его с головы до ног. Кольчуга, закрывающая руки по локоть, бедра до колен, мягкие кожаные сапоги. Темные волосы коротко острижены, правый глаз перечеркивает тонкий шрам и уходит до подбородка.

Хм… Я его уже видел раньше?.. Как будто бы да? Но, с другой стороны, если я его видел, я бы точно запомнил, верно?..

Воин лениво огляделся – как будто ждал кого-то. Встретился со мной взглядом. Мы пару секунд задумчиво посмотрели друг на друга, потом он обернулся, проверяя, действительно ли я смотрю на него. За его спиной – голая стена. Снова встретился со мной взглядом. Подошел.

– Вам нужна помощь, молодой человек?

Ну да, браслет, значок и помощник под рубашкой не видны. Он думает, я простой пациент.

– Мы знакомы?

– Никогда вас раньше не видел.

Чувствую себя идиотом.

– Хм. Должно быть, я обознался. Прошу прощения.

Мужчина оставался спокойным, не выдал ни грамма эмоции.

– Ничего, это легко устранить. Я – Адалиск.

Так, теперь ему что-то от меня надо?.. Ладно.

– Силь.

– Приятно познакомиться, – ага, я прям слышу по интонации, как тебе приятно. – Может быть, вам все-таки нужна помощь? Вы плохо выглядите.

А может, он и правда хороший человек?.. Просто эмоции выражать не умеет?

– Я справлюсь. – Я благодарно улыбнулся. – Порезы почти зажили. Спасибо.

– Я принадлежу к организации, которая помогает людям, попавшим в беду.

Ух ты! Вот это здорово. Благотворительность какая-то, наверное.

– Я ценю вашу заботу, правда. Но я в порядке.

– Что ж, – Адалиск склонил голову, – я еще завтра буду здесь по делам. Если захотите поговорить, просто обсудить возможность оказания помощи – не стесняйтесь подходить.

Он развернулся и пошел к выходу. Хм, а я думал, он кого-то ждет. Ладно. Может, не дождался?..

Вспышка тьмы. Опять?!

Я рванулся вперед. На этот раз в подвал. По коридорам, обложенным светлой плиткой, – в просторную комнату морга. В нос ударил сильный запах спирта. Кругом такая же каша, но теперь кначет превратил в месиво только торс. Голова и конечности валялись в луже перемолотого тела. Рядом на металлическом столе лежали нога, кисть прошлой жертвы и большая бочка с жидкими останками. Бедолагу будут хоронить в закрытом гробу, на городском кладбище, и никто не придет с ним проститься…

Картина та же – вся комната полна тумана и тьмы, различить чью-то ауру или отдельный след невозможно.

Так. В прошлый раз было тело. Потом умер врач, подготавливающий его к погребению. Потом тело мертвого врача. Умерший врач тоже занимался подготовкой к похоронам. Прослеживается какая-то тенденция. Возможно, следующим должен умереть тот, кто будет бальзамировать эти останки.

Я искал информацию о первой жертве, но что, если дело не в ней? Может, причина в самой больнице, например?..

– Ты здесь? – Я огляделся. – Выходи, поговорим. Просто поговорим. Я элитор, но я не собираюсь тебя убивать, пока ты не нападешь.

Тишина.

Вздохнув, я вышел из комнаты. Поймал взгляд проходящего врача.

– Еще один труп, – сказал я, – боюсь, вы должны вывести из подвала всех людей и никого не пускать. Пока это не произойдет, я буду дежурить здесь.

Мужчина нахмурился:

– Если оставить трупы в таком состоянии, они будут гнить.

Я философски пожал плечами:

– Лучше пусть трупы гниют, чем умрет кто-то еще.

Просто бизнес

– Вы срочно должны найти кначета! – Данрис метался по дорого обставленному кабинету, нервно потирая руки, в голосе звучали истеричные нотки. Я разглядывал громадную коллекцию книг в шкафах из красного дерева, разнообразные сувениры на полках – судя по всему, подарки от богатых пациентов. – Еще пара трупов, и от меня сбегут все врачи! Слухи об убийствах уже до клиентов доходят! Если погибнет хоть один пациент – мне конец!

Вот уж кто не беспокоился о том, способен ли я сейчас сражаться…

– Не вы же их убиваете, – буркнул я, откинулся на спинку и утонул в кресле, из-под приспущенных век наблюдая за метаниями. – Будем надеяться, что принятые меры помогут, по крайней мере до прибытия подкрепления.

– Вы должны что-нибудь сделать!

Такое чувство, будто он меня не слышал.

– Я сделал все, что мог, – написал координаторам. Помощь придет как только, так сразу.

– Но вас же чему-то учили в академии?! – Главврач остановился, упер руки в бока, взглянул на меня возмущенно. – Вы знаете, как с ними бороться!

Разглядывая, как блестят золотые запонки на камзоле, я вздохнул:

– Я знаю, что нужно выяснить мотив. Я изначально думал, что целью был первый погибший врач, но на самом деле, если эти врачи никак не связаны, целью может быть больница. Вы знаете, есть ли у кого-то желание вам навредить?

Данрис выпрямился, озаренный:

– Я так и знал! Так и знал! Это все Вардио! Сукин сын! У него больница через дорогу! После того как я сделал ремонт и обзавелся лучшим персоналом и оборудованием, я забрал почти всех его клиентов! Он вызвал кначета, чтобы разорить меня!

Глаза главврача горели праведным гневом. Что за?.. Я приподнял бровь:

– Не гоните коней, у вас нет никаких доказательств. Наличие мотива не означает вину. Я пойду проверю его больницу, но будьте готовы к тому, что он невиновен.

Уходил я под бодрый, довольный взгляд. Похоже, он уже сам себя убедил, что прав. Что за люди, а…

Больница Вардио на контрасте и правда смотрелась бедно. Недорогие материалы, стены не украшают картины, нет экзотических растений из других стран… Но очень чисто, аккуратно. Деревянная мебель полированная, углы сглажены, чтобы пациенты с нарушением координации не понабивали себе синяков.

В холле из гостей всего один человек, прикорнул на скамейке и храпит. Сидящая за стойкой администрации пожилая женщина при виде меня оживилась, выпрямилась:

– Здравствуйте, добро пожаловать…

Я показал ей значок, обрывая заготовленную речь:

– Я здесь по делу. В лечебнице не было ничего подозрительного?

Воодушевление сменилось тревогой.

– Здесь кначет?!

– Не думаю. – Женщина поуспокоилась. – Я не могу ввести вас в курс дела, так что было бы неплохо, если бы вы просто ответили на вопрос.

– О. Конечно. Ну… – Она призадумалась. – Все как всегда. Бывают буйные пациенты, сами понимаете, но пока никто никого не убил. Не могу ничего сказать…

– Ладно, спасибо. Мне нужен главврач.

– Да, конечно, коридор направо, первый кабинет.

Провожаемый встревоженным взглядом, я постучался в нужный кабинет. Дождался приглашения, вошел, прикрыл дверь, быстро окинул взглядом помещение. Из-за нагромождения коробок с папками медкарт пациентов тесно. Никакой роскоши. Висит семейные портрет, рядом с мужчиной – женщина и трое детей. Главврач был похож на себя на портрете, только постаревший и очень, очень уставший. Круги под глазами, похудел, осунулся. И взгляд…

Вардио поднял голову:

– Чем обязан?

Я показал значок:

– Добрый вечер. Мне нужно знать, происходило ли у вас в последнее время что-то подозрительное?

Главврач не испугался и никак не выказал тревоги. Полагаю, будь он тем, кто натравил кначета на Данриса, сейчас он бы люто занервничал.

– Нет. Что случилось?

– У вас – пока ничего. Вы уверены, что ничего не было? Может, какая-то мелочь? Кто-то из пациентов или персонала начал себя странно вести? Пропали какие-нибудь материалы – например, пара литров крови?

Вардио нахмурился:

– Слушайте, у нас регулярно что-то происходит. Работа с людьми – это трудно. У персонала бывает выгорание. Они делают ошибки, что-то неправильно записывают или что-то забывают. Это не значит, что здесь кначет.

– Не значит, – согласился я, пристально глядя на врача. Интересные формулировки. Он как будто оправдывается. – Я хотел бы осмотреть больницу.

– Где ваш командир?

Началось.

– Работает. Я вполне могу осмотреть ее один.

– Где ваша форма?

Я нахмурился.

– Вы хотите мне отказать?

– Я хочу, чтобы все было по закону.

Вот блин. И почему именно сейчас, когда я один, попался такой несговорчивый умник? Я задрал рубашку, сухо бросил:

– Мою форму покромсали вместе со мной. Слушайте, я понимаю, что стажер по закону не может инициировать обыск, но сейчас командира тут нет, а время не терпит. Вы же не хотите новых жертв?

Главврач выпрямился, прищурился:

– Кто-то погиб? Вы сказали, пока ничего не случилось.

– Сказал, что у вас не случилось, – заметил я. – В больнице напротив погибли двое врачей.

Вардио понадобилось только несколько секунд на размышление.

– Вы понимаете, сколько вокруг мошенников? Я не могу вам доверять.

– У меня есть знак, браслет и помощник.

– Я не настолько разбираюсь в них, чтобы проверить их подлинность.

Внутри просыпалось раздражение. Может, он все-таки причастен? Иначе чего ему так опасаться?

– Понимаете, элиторов нет в городе. Когда появился новый кначет, я лежал лечился, а моя команда уехала на другое дело. – С каждым новым словом лицо Вардио смягчалось. – Я единственный, кто прямо сейчас может остановить смерти. Вы понимаете, что ваши попытки препятствовать мне бросают на вас подозрения?

Уже было размякнув, врач бросил на меня холодный взгляд.

– Мне все равно на подозрения. Я ни в чем не виноват. Но… – Он поднялся со стула, обошел стол, аккуратно переступая через коробки. – Если вы не обманываете, а я вам не поверю, кто-то может пострадать. Я вижу выход – давайте обойдем лечебницу вместе.

Так он мне не позволит напакостить, если я мошенник, а если я элитор, я убежусь, что тут все в порядке. Разумно. Я расслабился и улыбнулся:

– Меня это устроит.

Осознание

Помощник мягко засветился, сигнализируя о прибывшем письме. Я тут же расстегнул застежку, распахнул где попало, и по кремовому листу сразу побежали буквы:

«Привет, Силь.

Умеешь ты, конечно, задачки ставить! Я почти всех учителей опросил и миллион книг перелопатил!

Вот что я выяснил.

Существует очень редкий кначет. Его характерная особенность: он всегда появляется из трупов. Чаще всего встречается на кладбищах. Обычно его убивают слишком быстро и не успевают ничего узнать. Его появления даже никто пока не систематизировал. У него даже нет официального названия, те, кто о нем знают, называют его просто – трупный кначет».

Прочитав еще пару абзацев пространных размышлений и дружеских советов, я закрыл книгу и задумался. Значит, появляется из трупов?.. И сейчас он лежит где-то там, в морге, смеясь над тем, как он ловко обвел меня вокруг пальца?.. Ну что, жди, сейчас я тебя вытащу.

Я решительно зашагал к цели. Охранник стоял напротив двери в подвал и напряженно сверлил ее взглядом, будто ждал, что кначет вот-вот выскочит. Увидев меня, облегченно выдохнул.

– Я внутрь. Никого не впускать, пока я не выйду.

– Понял. – Охранник достал ключ, отпер дверь и впустил меня.

От прикосновения металлического кольца в стене к кристаллу начали зажигаться цепью светила на стенах. В морге незачем было особо украшать интерьер, так что магические факелы были выполнены в виде простых хрустальных сфер, впечатанных в плитку. Как-то даже жутковато. Вокруг ни души, за плечами нет коллег, которые если что прикроют спину. Ладно. Я справлюсь.

Методично обходя комнату за комнатой, осматривая все встречающиеся тела, я убедился в правоте врача – гнилью несло сильнее, чем в прошлый раз. Прохлада и хорошая вентиляция не сильно помогали. Будем надеяться, родственники этих людей меня простят.

В итоге я оказался в основном помещении морга. Если кначет остался в больнице, он должен быть тут. Я напряженно осмотрел комнату. Металлические столы для вскрытия, тумбочки с инструментами, пара зеркал в человеческий рост на колесиках… Вся дальняя стена – большой холодильник для трупов с небольшими дверками. Там и должен прятаться кначет. Я пошел вдоль стены, пытаясь почувствовать тьму. Вот и она! Нашел тебя! Я отодвинул засов, резко распахнул дверцу и выкатил койку, на всякий случай приготовившись генерировать щит.

Передо мной лежал молодой мужчина – забальзамированный, готовый к захоронению. Возможно, один из тех, кого из-за меня не отдали родственникам. Я провел над ним рукой, прикрыв глаза. Так удивительно… Обычно, когда кначеты сливаются с объектом или субъектом, в итоге получается что-то среднее между кначетом и объектом/субъектом. Этот же не изменил собой труп. Он будто дублировал каждую клеточку тела на уровне подмира, и все.

Хм. Не вылезает, не нападает. Затаился. Почему?..

– Я знаю, что ты здесь. – Я машинально взглянул на лицо трупа, хотя не факт, что глаза кначета были именно там. – Выходи, поговорим.

Тишина. И на что он надеется? Что я развернусь и уйду?

Разделение – очень медленное заклинание. Объект и кначета связывают сотни нитей, и нужно перерезать каждую по отдельности… По факту ты просто снова и снова читаешь одну и ту же непрекращающуюся мантру. Если сопротивляться, процесс может быть и болезненным. Но убийца не оставил мне выбора.

Кначет не стал ждать, когда я закончу. Он начал действовать, как только понял, что происходит. Из тела повалил дым, сформировался в стоящую на одном колене фигуру. Лицо с пустыми глазницами оказалось в считанных сантиметрах от моего.

Я отшагнул, разглядывая, как тьма течет по телу, клубится внутри, не останавливаясь ни на секунду… Он как будто сделан из чистой темной энергии!

Очнувшись, я взял быка за рога:

– Зачем ты убивал их? Тебя заставили? На тебе цепи?

– Они убили меня, – кначет шевелил губами, но шипящий звук шел не изо рта – откуда-то из середины тела. – Врачи. Вынули осколок стрелы, но их ошибка во время операции и после стоила мне жизни. Я так хотел жить…

Неужели это перерожденный кначет?! У меня забилось сердце. Это такая редкость! Всегда мечтал с таким познакомиться, поговорить! Кначет, рожденный человеком, изменивший свою суть после смерти, – это такой крутой опыт!

– Когда тебя убили? Кто?

– Я потерял счет дням… Может, три дня назад? Или четыре? Может, пять? Это не важно, – в его голосе клокотала ярость. – Они сказали моей девушке, что я умер от стрелы. Солгали. После операции я чувствовал, что что-то не так. Что внутри меня все еще есть что-то лишнее, инородное. Еще один осколок. Они отказались делать еще одну операцию. Они сказали, что я придумываю. Мне становилось все хуже, было очень больно… И в конце концов я умер.

Да уж… Представляю, какое отчаяние он чувствовал. Но… Я покачал головой:

– Те, кого ты убил, были патологоанатомами. Они не занимались лечением. Не они убили тебя.

– А ты?.. – Он выпрямился, встал во весь рост, мне пришлось задрать голову, чтобы сохранять зрительный контакт. – Кто ты такой?

– Сильлечойн.

– Не имя. Кто ты? Я чувствую… Чувствую будто ты кто-то очень родной для меня. Кто-то очень важный. Я не могу это объяснить. Я тебя никогда раньше не видел.

Что и требовалось доказать! Азкэтначи был прав – мой дар действует и на перерожденных кначетов. Я тепло улыбнулся:

– Все кначеты это чувствуют по отношению ко мне.

– Кначеты?.. Я не кначет. – Лицо убийцы исказилось презрением. – Я – призрак возмездия.

Он даже не понимает, кто он?.. В принципе, это логично, откуда бы ему знать?

– Во-первых, призраков не существует. Во-вторых, не будь ты кначетом, на тебя бы не действовала моя магия. Я ведь элитор, в конце концов.

Я продемонстрировал ему значок.

– Я не кначет. – Он возмущенно сжал кулаки. – Я – Санди, и это, – он ткнул пальцем себе под ноги, – мое тело. Я был человеком, а потом меня убили, и боги оставили меня здесь, чтобы я отомстил.

Мои брови поползли вверх:

– Это они тебе так сказали?

Повисла тишина. Голос кначета стал злым:

– Я человек, слышишь?

– Призраки, судя по мифам, – бесплотные духи. Они или прозрачные как стекло, или похожи на невесомое облако. А ты… – Я вернулся к двери, рядом с которой стояло зеркало, развернул его. – Смотри. Это ты. Человек, ставший кначетом после смерти. Такие тоже бывают, да.

Санди медленно перевел взгляд на себя, оцепенел.

– Не беспоко…

– Нет… Нет… – Он потряс головой, зажмурил глаза, открыл, снова взглянул. – Я… Моя ненависть… Я думал, что могу остановить их, отомстить, если буду их ненавидеть, но я стал злом! Я не отмщение, я ненависть! Я зло!

Он потрясенно посмотрел на свои руки. Твою же мать… О чем он вообще думает?.. Я поднял руки:

– Стоп-стоп-стоп, кначеты не зло!

Он не слушал, разглядывая, как внутри него перетекает туман.

– Я… Это был не знак… Я не был послан богами… – В глубине его тела зажглись угольки, разгоралось пламя, сжигая тело изнутри. Он уничтожал себя. Внутри все оборвалось.

– Стой, я могу помочь тебе!

– Они мерзкие, подлые… Просили с меня денег за все, и мне приходилось давать, чтобы они продолжали меня лечить… Я думал, я послан богами, чтобы сжечь это гнездо паразитов…

– Прекрати! Послушай же меня! Ты не виноват!

Почему он не слушает?! Он так глубоко погрузился в собственные мысли, что просто физически не слышит?

– Я убил их потому, что верил, что послан богами… А я… просто… стал кначетом?

Вскинув руки, я пустил волну в Санди, его швырнуло в двери холодильников, он рухнул на пол и замер, не делая попыток встать.

– Пожалуйста, прекрати! Давай поговорим!

– Какой же я идиот…

Кначет взорвался, мне пришлось выставить защиту, чтобы меня не сжег смертельный ураган, закрывший под собой все. Несколько секунд я не видел ничего, кроме потоков пепла за сферическим полупрозрачным алым щитом… А потом полыхнула черным росчерком смерть. Ветер стих, пепел медленно оседал, открывая зрению обугленный метал, лопнувшие зеркала… Тело Санди стало черным, заклинание уничтожило кожу, волосы. Он стал похожим на себя в кначетском облике.

Я облокотился о дверь, прислонился затылком, прикрыл глаза. Мор всех забери…

Я опять не справился. Снова.

Я не предусмотрел, как кначет отреагирует на то, что он… кначет. Знал ведь, что люди ненавидят кначетов. Настолько, что даже готовы убить себя, лишь бы не быть ими.

Если бы я немного подумал… Все ведь логично. В один момент он очнулся и понял, что он не то, чем был раньше. Что он испытывал? Как именно он себе придумал это «призвание богов»? Должно быть, его сознание ухватилось за какую-то мысль, чтобы не сойти с ума. Надо было этим воспользоваться. Он ведь тоже чувствовал ко мне то же самое, что все кначеты. Если бы я зашел с какой-то другой стороны, как-то иначе построил бы разговор…

Я зарычал, пнул каркас зеркала. Он покатился к стене, упал с оглушительным грохотом.

Хочется кого-нибудь убить. Кого-то, кто виноват. Кого-то…

Кто неправильно лечил Санди?..

Сердце бешено заколотилось. Санди не вернуть. Но кое-что я сделать могу.

Кое-что

Мне пришлось стучать и звать несколько минут, прежде чем Исиб открыл дверь. Он устало оглядел меня:

– Что случилось?

– Мне нужна ваша помощь. – Я нервно провел ладонью по волосам, переминаясь с ноги на ногу. – Вы показали себя как заслуживающий уважения врач. Вы принципиальный и честный.

– Так, и?..

Воодушевленным не выглядит, но по крайней мере, не послал меня, припершегося посреди ночи.

– Мне нужно, чтобы вы провели вскрытие одного тела.

Он вздохнул, на лице мелькнуло раздражение.

– Я не патологоанатом.

– Какая разница? Мне просто нужно, чтобы вы нашли в теле осколок стрелы. Это вы сможете.

– Смогу, – голос Исиба звучал максимально недовольно, – но почему я?

– Не знаю. – Я неловко улыбнулся. – Это сложно. Я боюсь доверить это другому.

К моему удивлению, после этого ответа он как-то даже подобрел. Испытующе глянул мне в глаза:

– Это связано с кначетом?

– Да.

– И твои коллеги не скоро приедут?

– Да.

– Что ж, – он тяжело вздохнул, – значит, мне придется. Дайте мне несколько минут, переоденусь.

Я взглянул на его ночную сорочку, улыбнулся:

– Конечно. Спасибо большое!

Исиб потрясенно оглядел морг, оплавленный металл, покрытый слоем пепла.

– Как это возможно?..

– Кначет, – я пожал плечами, – тело вон там.

Я показал на Санди.

– Вы что, хотите, чтобы я проводил вскрытие здесь?

– Это же морг!

Врач возмущенно на меня взглянул, открыл рот, закрыл, вздохнул, проворчал:

– Ох уж эти дилетанты… Помогите мне.

Нам же не живого человека оперировать, какая разница?.. Спорить не буду, ему, конечно, лучше знать.

Вместе мы прикатили койку-каталку из другой комнаты, переложили Санди на нее, укатили назад. Там переложили тело в металлическую ванну, обмыли водой от пепла. Ибис попросил меня избавиться от пепла на полу, который мы принесли на ногах и колесах, сам же вымыл руки по локоть, облачился в санитарный халат, шапочку и перчатки и перенес тело на операционный стол.

Когда я закончил уборку, Санди был уже вскрыт, а Исиб щипцами держал какую-то металлическую штуку, вертел, внимательно разглядывая. Услышав, что я подхожу, врач опустил добычу на поднос, повернулся:

– Это не осколок. Тот, кто делал ему операцию, забыл внутри свой инструмент.

Что?.. Все еще хуже, чем я думаю?!

– И Санди умер от этого?

– Судя по всему – да. Тут большое воспаление.

Значит, кначет был прав. Так… Надо сделать что-то формальное, чтобы были доказательства.

– Гм… Вы можете написать медицинское заключение для меня? И достать медкарту Санди?

– Конечно.

Исиб куда-то стремительно ушел и вернулся с папкой. Еще через несколько минут у меня была копия заключения о причинах смерти Санди. Пока я читал, врач пояснял мне, какие выводы нужно сделать из написанного:

– Пациент страдал от болей после операции по извлечении стрелы. Его врач это проигнорировал и лечил так, как будто у него была просто инфекция, занесенная со стрелой. Если бы он сделал операцию по извлечению инструмента, об ошибке стало бы известно начальству. Констатируя смерть от инфекции, технически для начальства он ошибки не сделал, это просто еще одна смерть в статистику. Данрис уже ставил под сомнение квалификацию этого врача, еще одна ошибка, и его бы уволили.

Внутри меня все похолодело. Нет, все не просто хуже, чем я думал. Все сильно хуже! Колоссально хуже! Врач, для которого жизнь пациента не так важна, как собственная должность. А если бы я попал к такому? Беззащитный, раненый, умирающий…

Я потрясенно переводил взгляд с бумаги на Исиба.

– То есть… Санди умер, потому что врач боялся увольнения?

Медик развел руками. Его вид показывал стыд за коллегу.

– Похоже на то.

Как же страшно.

– Я… Я не уверен, что нужно делать. – Я нервно сложил бумагу, пряча в помощника.

– Не волнуйтесь, я сам расскажу обо всем главврачу и полиции.

– Полиции? – Я растерянно моргнул.

– Это убийство. – Исиб опустил голову, не в силах выдерживать мой взгляд. – Абсолютное убийство. Этот врач должен сидеть в тюрьме.

Как же горько… Санди это не утешит. Но это уже кое-что. По крайней мере, от рук этого козла никто больше не пострадает.

Виновный

Ожидая коллег на скамейке в холле больницы, я взял со столика газету. В этой больнице заботились о том, чтобы гостям не было скучно.

«…Вардио наслал кначета на больницу Данриса Голосса. Погибло двое врачей».

Я несколько раз перечитывал строки, отказываясь верить глазам. Какого хрена?.. Чувствуя, как внутри все закипает, я скомкал газету и быстро зашагал знакомым маршрутом на второй этаж, по длинному коридору к кабинету главврача. Судя по тому, что медсестры шарахались с моего пути, выглядел я очень злым.

Не стучась, я толкнул дверь, прошелся по дорогому ковру и хлопнул газетой по столу:

– Это что такое?!

Главврач вздрогнул, поднял голову. Испуг быстро сменился злостью:

– Что вы себе позволяете?

– То, что тут написано, – ложь! Только вы могли втюхать такую информацию журналистам.

– И что? – Данрис презрительно повел бровью. – От меня ты что хочешь?

– Вы… – Я задохнулся от гнева. – Вы совсем ничем не гнушаетесь, чтобы уничтожить конкурентов?!

– Вы что, меня обвиняете? – Он нехорошо сощурился.

– Заберите свои слова назад!

– Или что?

Я отстранился, отшагнул назад, неверяще глядя на мужчину. А чего я ожидал?.. Что плохой человек, способный идти по головам ради денег, совершать подлости, извинится и пойдет к журналистам с просьбой написать опровержение прошлой статьи?.. Он и того врача, что убил Санди, уволил бы только потому, что тот портит репутацию клиники. Но если бы оказался на его месте – сам поступил бы так же.

Не говоря ни слова, я развернулся и пошел прочь. Изучив газету, нашел название и адрес издания и через полчаса уже стоял в кабинете главного редактора. Худосочный пожилой дяденька меня внимательно выслушал, задумчиво покивал:

– У вас есть доказательства?

– Я элитор, я убивал этого кначета. В полиции есть дело врача, который убил Санди, после чего тот стал кначетом. У вас же там есть связи? Попросите их подтвердить.

Глаза редактора загорелись:

– Очень, очень интересно! Врач-убийца? Да еще и лжец-главврач? Это может уничтожить репутацию клиники! Очень, очень любопытная история!

Да в Бездну вас всех! Какого хрена? Сдерживая злость, я отчеканил:

– Клиника хорошая. Как только Данрис узнал о том, что творит его подчиненный, то уволил его. Лечат там хорошо, я на себе испытал. Я всего лишь хочу, чтобы вы опровергли клевету на Вардио в следующем выпуске, и все. Я не хочу уничтожать ничью репутацию.

Мужчина хотел дружески похлопать меня по плечу, но я с отвращением увернулся. Он как будто не заметил, плавая мыслями где-то далеко:

– Это уже не твоя забота. Клевета будет опровергнута, а остальное…

Конечно. Ему нет никакого дела до правды. Главное – сенсация. А сенсация – это деньги. Я сплюнул на пол, ушел не прощаясь. Какие все вокруг мерзкие! Я как будто искупался в испражнениях. Данрис, тот врач-убийца, журналист… Такая гадость!

– Ты не был обязан защищать Вардио. – Кантэзо, как всегда, внезапно возник из неоткуда, зашагал рядом, видя, что я и не думаю останавливаться, чтобы поговорить с ним. – Ты уничтожил кначета, проблемы межличностных отношений интересантов – не твое дело.

Ну да. И тебе, конечно, тоже плевать, что невиновный человек пострадает. Я уже устал разговаривать с мразями, но, если я хочу понять, как этого ублюдка победить, я должен.

– Это была моя ошибка. Это я подсказал Данрису, что виновной может быть конкурирующая больница. А ему плевать на истину, он просто хотел ее закопать.

– Ты ничего ему не подсказывал. Ты выполнял свою работу, прорабатывал версии.

– Ладно, – я поморщился, – формально я не сделал ничего неправильного. Но я чувствую ответственность за последствия. – Предвосхищая его следующий аргумент, я продолжил: – А даже если ответственности нет – я все равно не собираюсь мириться с несправедливостью.

– Одну ошибку ты все-таки сделал. Ты не приказал Санди остановиться.

Что?.. Я замер. Кантэзо пришлось остановиться, развернуться ко мне. Видя непонимание, он пояснил:

– Кначеты тебя слушаются, стоит тебе приказать, верно? Ты мог спасти ему жизнь.

Он… что?.. Говорит, что я виноват в его смерти? Что я позволил ему умереть?.. Голова закружилась. Так. Успокойся. Не позволяй ему выводить себя из строя. Говори уверенно.

– Я не буду забирать у кначетов свободу. Единственное, ради чего я использую приказы, – чтобы выключить цепи. Все.

– Ах вот оно что! – Кначет понимающе улыбнулся. – Его свобода ценнее его жизни. Ясно.

Кулаки зачесались. Очень хотелось врезать по смазливой морде.

– Нет ничего ценнее жизни, – медленно и четко проговорил я, как будто разговаривал с несмышленым ребенком. – Но чужая жизнь – чужая. Я не могу ей распоряжаться. Я не могу убивать кого захочу и спасать тех, кто не хочет жить, – не могу тоже.

– Он действовал под влиянием эмоций. – Кантэзо пожал плечами. – Люди часто в такие моменты творят глупости. Надо было дать ему шанс остыть и подумать. Уверен, тогда он бы принял решение жить.

Больно. Как же больно. Ты это чувствовал, Жедар?.. Каждый раз, разговаривая с этой сволочью?.. Комок в горле. Сердце сжимается. Хочется плакать.

Он прав. Что я могу ему возразить? Он прав.

Много лет назад, в детстве, я дал клятву не пользоваться своей властью. Это было ошибкой? Если от моего бездействия вред больше, чем от действия, может, я должен приказывать?

Начала ныть голова. Так. Эмоции. Ты испытываешь эмоции. Люди в такие моменты творят глупости. Надо подумать об этом потом. С холодной головой.

Подняв взгляд, я заметил, что кначета нет. Ублюдок. Сделал свою работу и сбежал. Ненавижу его. Я зашагал дальше, пытаясь думать о чем-то другом. Вспомнить что-то хорошее. Ведь было же что-то хорошее?.. Исиб. Та девочка, пожалевшая меня. Яролас…

Вернувшись в холл больницы, я увидел товарищей, сидевших на скамейке, где я оставил свой вещмешок. Надеюсь, недолго ждут. Я подошел к ним:

– Привет.

Верло вскочил, хотел обнять, но я поднырнул под его рукой, увернулся. Ничуть не смутившись, он радостно улыбнулся:

– Я так рад, что ты в порядке!

– Да, да, – я поморщился, – мы идем?

Поднялся Крой, взглянул на меня сверху вниз:

– Для начала я бы хотел обсудить произошедшее.

О боги… Конечно, куда без нравоучений. Я бухнулся на лавку, демонстративно зевнул:

– Ага, я слушаю.

– Когда ты обнаруживаешь кначета, пока ты в моей команде, ты должен писать сначала мне, и только потом координаторам.

– Хорошо. – Я равнодушно разглядывал круг света с лучами на его робе.

– Однако, – казалось, его совершенно не смущает наплевательское отношение, – ты хорошо поработал. Очень правильный порядок действий в расследовании.

От неожиданности я поднял взгляд. Смотрит серьезно, ни капли насмешки в голосе. Он что, меня хвалит?.. Слышать от строгого человека похвалу, оказывается, так приятно…

– Единственное – ты повторил прошлую ошибку. Опять полез к кначету в одиночку. Ты выжил, но в следующий раз может не повезти. Когда ты понял, где он и что он, скорее всего, не сможет покинуть подвал, так как привязан к телу, – нужно было дождаться помощи. – Ага… Тогда у Санди точно не было бы и шанса выжить. Хотя я и так не смог ему помочь… – Выяснять, что ты обнаружил кначета, из благодарственного письма от Совета Элиторов – лучше, чем из некролога, но все же мне хотелось бы узнавать это от тебя.

В груди что-то сжалось. Он говорит это опять… Никогда не показывает эмоций, но как будто и правда его очень волнует возможность моей смерти. Приятно, когда о тебе заботятся. В такой ситуации наплевательски относиться к его словам просто некрасиво…

Я не успел ответить, Верло, разглядывающий нас с любопытством, таки не сдержался:

– За что Совет благодарит?

– За вклад в изучение кначетов, – пояснил командир. – Оказалось, что трупный кначет, изредка встречающийся элиторам, – перерожденный. Живет в слиянии с трупами. Может свободно между ними перемещаться. Его добавили в классификации кначетов и дали название Морейн. Также Силь обнаружил интересный факт – кначет не осознавал, что он кначет. Возможно, в это время с ними можно продуктивно контактировать и разговаривать.

О боги, какое откровение! Оказывается, с кначетами можно разговаривать! Я прикусил язык и не стал это озвучивать. Но как же это удручает…

А Верло присвистнул:

– Ничего себе! Как так? Как можно не понимать, что ты кначет?

Я все-таки не сдержался, ядовито бросил:

– Ты же не знал, что ты человек, пока тебе не сказали.

– Ну так я же человек, а не кначет!

Такой наивный. Если бы он только подумал… Но, помня, чем в прошлый раз закончился наш разговор, где я пытался убедить всех, что кначеты и люди – одинаковые… Лучше я помолчу.

Часть четвертая

Сообщение сквозь мили

Вокруг чернота – бесконечная, во все стороны. Я не падаю – куда-то плыву. В тишине, спокойствии… Похоже на мою любимую тьму – но это не она. Здесь просто пусто. Откуда-то издалека доносится чей-то тихий голос, становящийся все громче:

– Силь… Силь… Силь…

Отзываться не хочется. В пустоте нет проблем, ничего не беспокоит, ничего не болит. Но голос становился все громче, стали слышны тревожные нотки. К тому же я начал его узнавать. Это голос, который я не слышал очень давно, или слышал, но не говорил с ним лично. Это женщина…

– Кто ты?

Мой голос в пустоте звучит чужеродно. Не по-настоящему.

– Пожалуйста, мне нужна помощь. Я в Нирре, – ее голос затухал, мир расплывался – я просыпался. – Срочно. У меня мало времени. Жертвы могут быть колоссальны. Он хочет вы…

Перед глазами возник потолок. В лунном свете все вокруг кажется таким же ненастоящим, как во сне. Я поднял руки, разглядывая пальцы. Да нет, вроде не сплю. Этот голос… Арла!

Резко сев, я уставился сквозь стену. Арла… То, что я чувствовал тогда в ее теле в гробу – светлую ауру, чистое сияние… Что, если это не просто сон? Что, если она правда зовет меня?.. Может, это чувство вины за ее смерть и за смерти других мучает меня кошмарами – но что, если нет?.. Если это не сон, а я ничего не сделаю – случится что-то плохое. Наставница не успела сказать, что в Нирре не так, но…

Я должен что-то предпринять. Сорваться с места, убежать от командира так просто я не могу без угрозы для своей миссии, но… Я обернулся на товарищей. Они спали, как им ночью и полагается. Тихо вооружившись помощником, я нарисовал знак срочного письма. С этой пометкой Яроласу доставят сообщение, даже если он будет на уроке, или спать, или еще чем занят.

«Привет. Срочное дело. Мне нужно, чтобы ты узнал, есть ли в Нирре сейчас проблемы, есть ли сейчас там элиторы. И если проблемы есть, нужно, чтобы ты убедил послать туда элиторов класса "А". Придумай что-нибудь, скажи, что знакомые весточку передали или типа того. Мы в соседнем городе, я надеюсь, что пошлют нас. Большое спасибо».

Я отправил сообщение, отложил книгу на прикроватную тумбочку и лег обратно, уставился в потолок. Сна ни в одном глазу. Слишком много эмоциональных переживаний, в крови бушует адреналин. Высший и его прихвостни! Вчера был тяжелый день, мы гонялись по лесу за спайками, все мышцы ныли, нужно восстановить силы. Имя, мне сейчас очень нужен сон. Пожалуйста.

Богиня не отвечала. Наверно, ей не понравилось, как мы буйствовали в ее храме, пусть и разрушенном.

Понимая, что уснуть не удастся, я аккуратно поднялся. Кровать предательски скрипнула, я обернулся на спутников. Не шевельнулись. Я выдохнул, устроился на подоконнике. Темно, безлюдно. Это не Ефинай, где улицы освещены фонарями, а некоторые кварталы никогда не засыпают, где неизменно слышен стук каблуков ночных путников или перестук доспехов патруля стражи. Низкие домики и деревья – просто черные силуэты на фоне темно-синего неба. Такой же успокаивающий пейзаж, как чернота во сне. Один минус – в голове есть мысли, и они роятся, как будто мозг кто-то разворошил палкой.

Томительное ожидание рассвета через долгое-долгое время прервал засветившийся помощник, сигнализирующий о новом письме. Кошкой спрыгнув с подоконника, я тут же открыл книгу, вчитался в вырисовывающиеся строки с ускорившимся сердцебиением:

«Силь, что случилось? Как ты узнал? Расскажи!»

Ха, Яр от переживаний даже забыл поздороваться.

«В Нирру недавно послали отряд элиторов, они там около недели. После моего кипиша с ними попытались связаться. Ни они, ни координаторы на срочные сообщения не отвечают. Сказали, будут срочно посылать туда людей»

Не отвечают на срочные? В любом отделе координаторов в любом городе в любое время суток всегда и везде есть хотя бы один дежурный, который стоит на страже… то есть сидит. Скучает в офисе и ждет срочных сообщений. Нет, ну, может, он уснул, такое бывает…

Написав Яроласу уже не срочное ответное письмо, я вернулся на подоконник. Неопределенности стало меньше. Либо это чумовое совпадение, либо это все же был не просто сон. Теперь осталось, чтобы послали нас.

Будто отвечая мне, в дальнем конце комнаты засветился помощник командира. Сердце екнуло – вот оно! Нас послали в Нирру! У меня все получилось!

Или… или это какое-то другое письмо?.. Я заерзал. Взглянул на спящего Кроя. Может, подойти, глянуть?.. Просто чтобы убедиться. Не мучиться сомнениями до утра… Да нет. Он точно от этого проснется. Очень он чуткий, зараза. Не то, чтобы то, что я собираюсь сделать, – преступление, но приятного быть обнаруженным мало. Вздохнув, я отвернулся. Лучше подожду тут.

В какой-то момент небо на горизонте начало светлеть. Голубизна захватывала все больше пространства, смущались, розовели края облаков. Доносились истеричные вопли петухов. Я вздрогнул от громкого голоса:

– Верлопарлок, вставай.

Обернулся – командир сидел на кровати, в руках – открытый помощник. Похоже, он прочитал письмо. Бездна, совсем не слышал, как он проснулся. Пугает его беззвучность.

Парень заерзал, открыл глаза, потер их кулаками, сел, широко зевнул, потягиваясь:

– Что случилось?

– Срочная миссия. Позавтракаем и поедем.

Верло встрепенулся:

– Куда?

– В Нирру.

– Блин. – Товарищ расстроенно вздохнул. – А я так хотел посмотреть на достопримечательности Удана… Туда, значит, отправят кого-то вместо нас?

– Да, там невысокая угроза, а в Нирре нужны элиторы класса «А». Мы ближайшие.

В голосе Верло возникла тревога:

– Что там такое?

– Неизвестно. Координаторы и группа элиторов, посланных туда неделю назад, не отвечают. Будем действовать по протоколу чрезвычайной ситуации.

– Отправлять сообщения каждый час? – спросил парень – похоже, больше для того, чтобы похвастаться знаниями.

– Да. И еще?

– Не ходить поодиночке. В случае обнаружения большой опасности отступить и вызвать подмогу, даже… – Верло запнулся, с трудом закончил мысль: – …даже если опасность для людей непосредственна.

– Верно. А теперь вперед. Время не ждет.

Да уж… Бросить людей в беде для того, чтобы в дальнейшем спасти больше людей, – это звучит логично, но так морально тяжело… Хорошо быть кначетом. У них рациональное мышление преобладает над эмоциональным. Если можно спасти много жизней, они без страданий пожертвуют ради этого несколькими.

Дорога

Платформа съехала с дороги, взлетев на пару метров, опустилась за кустарник… Верло непонимающе глянул на командира:

– Что случилось?

– Через горы не проехать. Спрячем платформу и пойдем пешком.

Энергетический кристалл погас, и транспорт мягко утонул в высокой траве. Я достал из-под кресла вещмешок, через перила перепрыгнул на землю. Напарник почему-то не торопился:

– Там такие узкие дороги?

– Да, тропа идет вдоль обрыва, там разве что один всадник на лошади проедет. – Глядя, как лицо Верло превращается в белое полотно, Кэллит пояснил: – Если будем ехать в обход, потеряем слишком много времени. Если элиторы еще живы, нужно оказаться в Нирре как можно быстрее.

Парень достал свой мешок и последовал за мной, поджав побелевшие губы.

Под руководством командира и с его помощью мы закидали платформу ветками. С дороги ее теперь не увидеть, а большего и не надо. Продравшись сквозь кусты, мы снова оказались на дороге. Оказывается, она шла уже под неплохим таким уклоном. Ух, в гору-то замаемся идти. Ладно, где наша не пропадала.

По каменистому пути мы поднимались все выше и выше, следуя за каменными столбами-указателями, пока наконец не дошли до той самой тропинки. Справа – стена, слева – обрыв. Я остановился на краю, глянул вниз. Мда-а, если тут свалиться, шансов выжить никаких. Подняв взгляд, я залюбовался видом. Край горизонта утопает в дымке, справа блестит река, по сторонам высятся пики. Вот и угораздило же людей построить город в кольце гор? Говорят, они выросли в результате какой-то магической аномалии, разорвавшейся в центре, как раз там, где сейчас стояла Нирра. Защищаться от врагов зато удобно, а вот с торговлей проблемы… Но люди живут, значит, нормально.

Командир уже успел пройти дальше, так что я поторопился его догнать. Через некоторое время я сообразил, что не слышу за спиной шагов, обернулся.

Верло шагал со скоростью улитки, прижавшись к стене обеими руками. Лицо белее неба, взгляд норовит упасть вниз, но парень тут же жмурится… Еще бы, глянешь, закружится голова, потеряешь равновесие – и все.

– Командир, – позвал я, – у нас проблема.

Товарищ зло посмотрел на меня, постарался ускориться, прохрипел:

– Я в норме.

Он все-таки глянул вниз, охнул, присел. Пока я думал, что же с ним делать, Крой прошел мимо меня по краю обрыва так легко и спокойно, как будто гулял по широкому проспекту. Увидев его приближение, Верло смог подняться, постарался улыбнуться – вышло криво:

– Я в норме. Я сейчас привыкну. Идите, я вас догоню.

Кэллит остановился рядом с ним, протянул руку:

– Пойдем. Я не дам тебе упасть.

Бедняга покраснел, открыл рот, чтобы возразить, не смог найти слов, сдался и принял руку помощи. Теперь, когда рядом была надежная опора, которая к тому же закрывала собой пропасть, он двигался быстрее – все еще не со скоростью привычного уличного шага, но достаточно быстро, чтобы не застрять тут на целый день.

Отвернувшись, я зашагал дальше. Покосился в пропасть. Я никогда не боялся высоты, темноты, чего там еще обычно люди боятся?.. Воды, огня, ничего. Я всегда знал, что справлюсь. Я не знаю, каково это – думать о том, что ты можешь упасть и разбиться. Да, с какой-то вероятностью я не успею построить нормальное защитное заклинание, и мне будет больно. Но и боль – не то, чего я боялся. Я вспомнил Кантэзо. Пожалуй, он последний, кто внушал мне страх. Я попытался вспомнить это чувство. Этот момент, когда сжимается сердце, в коленях дрожь, зрение сужается почти до точки… Но Верло идет. Идти, преодолевая страх. Это как если бы… как если бы я попробовал тогда на Кантэзо напасть?.. Невольно я почувствовал уважение. Не знаю, смог ли бы я так.

А командир… Ни в словах, ни в действиях ни капли укора. Я уж ожидал, что он сейчас прочитает какую-нибудь лекцию про то, что элитор не должен трусить. Можно было бы подумать, что он ругает только меня, но что-то мне в это не верится. Если только не вспоминать о том, как подозрительно он сговаривался с моим бывшим наставником Тэнлавом… Как-то даже обидно. Не помню, чтобы он как-то отчитывал Верло.

Через полчаса дорога наконец свернула в ущелье. Узкая тропинка между двух стен – хотя пошире, чем ранее, теперь тут могли бы разминуться два всадника на конях. Мои размышления прервал незнакомый голос в голове:

– Уходите отсюда.

Впереди никого. Сзади тоже. Сверху?.. Я поднял голову, обернулся назад… Фигура наверху толкала камень, который медленно кренился – вот-вот рухнет на моих спутников. Крик вырвался из моих легких раньше, чем я успел что-то сообразить:

– Берегись!

Кэллит проявил себя профессионалом – не оглядываясь, не думая ни секунды, он рванул вперед, потянув за собой Верло, чью руку так и не успел отпустить. С оглушительным ревом камни покатились вниз… Понимая, что не успевает, командир прыгнул, выталкивая Верло вперед. Я мог лишь с замирающим сердцем глядеть, как камни падают за их спинами – один из них, отлетев, задел плечо Кроя. На лице того не отразилась ни одна эмоция, как будто он не чувствовал боли.

Выдохнув, я вновь посмотрел вверх. Никого. Покачав головой, я оглядел получившийся завал. Среди камней были и большие валуны, способные легко размозжить человека. Назад перелезть легко, это не помеха.

Верло, уже отдышавшийся, но все еще дрожащий, как осиновый лист, потрясенно смотрел на камни, понимая, что спасся буквально чудом. Я подошел к командиру, который смотрел вверх, прищурившись:

– Как плечо?

Крой взглянул на него, пошевелил. Осторожно снял робу, стараясь не тревожить раненную руку. Напарник, придя в себя, тревожно спросил:

– По вам попало?

Кэллит молча снял рубашку, осторожно ощупал руку. Присел, открыл вещмешок, начал копаться… Может, он молчит, потому что терпит боль? Я безапелляционно забрал у него бинты:

– Перелом?

Не сопротивляясь, командир поднял спокойный взгляд:

– Не уверен. Возможно, просто ушиб. Надо наложить утягивающую повязку.

Хм, ему и правда не больно? Я кивнул, приступил к оказанию первой помощи. Ей нас тоже обучали. Это был один из тех уроков, на которых я очень старался, потому что понимал, что моей магии, скорее всего, не хватит, чтобы вылечить человека.

Верло бледной тенью маячил рядом, не находя себе места. Понимал ли он, что командир пострадал только потому, что защищал его? Уверен, в одиночку ему хватило бы скорости, чтобы увернуться. Я видел его в бою.

А меня кначет не тронул. Интересно, если бы я шел рядом с товарищами, стал бы он скидывать камни?.. Он меня предупредил, в конце концов, так что, наверное, нет?.. Хотя некоторые меня боготворят. Может, он бы решил, что какие-то жалкие валуны не причинят мне вреда. А я ведь совсем не чувствовал его приближения. Расстояние, конечно, большое, но все же, похоже, маскировка – его сильная сторона.

А Верло тем временем не выдержал гнетущей тишины:

– И часто тут бывают такие обвалы?

– Это был не обвал. – Я поймал взгляд Кроя, пояснил: – Незнакомец столкнул камни.

– Вероятно, он знал, что мы придем.

– Похоже на то. – Я закончил с перевязкой, начал помогать Кэллиту одеваться. – Вряд ли он тут круглосуточно путников караулит.

– Если только кначетов не достаточно много, чтобы они могли себе позволить контроль всех основных проходов в горах. Их четыре, насколько мне известно.

– Н-да… – Я задумчиво почесал затылок. – Это бы объяснило пропажу элиторов и координаторов. Одному кначету убить их всех было бы сложно.

Я снова поймал взгляд командира. Смотрит как-то странно.

– Что?

– Спасибо за помощь, – сказал он.

Он как будто не ожидал, что я помогу?..

– Ладно. – Я неловко пожал плечами, поспешил сменить тему. – Жаль, я не успел его рассмотреть. Силуэт вроде бы был вполне человеческий. По крайней мере, точно не зооморфный.

– Вы не думаете, – Верло нервно хихикнул, – что если там несколько хорошо организованных кначетов, то по режиму ЧС самое время попросить подмогу?

– Это пока только предположение. – Крой здоровой левой рукой поднял вещмешок. – Напиши отчет о произошедшем, и пойдем дальше.

Толпа

С горы был хорошо виден город, расположившийся в низине. Белые крыши, белые стены, белые шпили храмов или сторожевых башен. Красиво… Отсюда он кажется таким нереальным, волшебным. Так и поверишь, что живут там одни хорошие люди с самыми чистыми душами.

Командир взглянул на нас:

– Что мы должны сперва сделать, как окажемся в городе?

Как всегда, я предоставил отвечать Верло.

– Навестить офис координаторов, – тут же ответил он, видимо, заранее приготовившись к этому вопросу. – Если они мертвы, улики нужно будет искать там. Потом в полицию, опросить их обо всем.

– Хорошо.

Скоро мы окунулись в лес, спрятавший от нас город, а потом вынырнули у его границы. Крепостных стен нет – зачем, когда эту роль выполняют горы?.. Только солнце куда-то делось, небо покрыли тучи, и дома приобрели сероватый оттенок.

Первый встреченный человек, увидев нас, остолбенел, потом развернулся и побежал прочь. Мы с Верло переглянулись. Что за?.. Следующие встречные развили эту тенденцию. Люди в домах закрывали окна, прохожие отходили с нашего пути, смотря испуганно и одновременно враждебно. Командир преградил дорогу не самому расторопному горожанину:

– Что в городе происходит?

– Ничего, – мужчина цедил слова чуть ли не с ненавистью. – У нас ничего не происходит. Все в порядке. Можете ехать патрулировать дальше.

Он обошел Кроя и пошел своей дорогой. Да уж… Я поежился. Более зловещего начала дела и нельзя себе представить. Верло робко взглянул на Кэллита:

– А это недостаточная причина попросить поддержки?

Тот покачал головой:

– Отправь еще один отчет. Запугать город при должном умении может и один кначет.

Я с иронией подумал о том, что, когда он наконец захочет позвать на помощь, будет поздно. Озвучивать не буду, а то вдруг передумает, а мне этого кначета еще спасать.

Чем больше нам по дороге встречалось людей, тем агрессивнее они себя вели. Перешептывались, тыкали в нас пальцами, бросали злые взгляды, самые смелые кричали, что нам в этом городе не рады и чтобы мы проваливали. После попыток заговорить большинство молча уходили.

Распознав лекаря по вывеске, Крой вошел в дом, мы за ним. В помещении пахло травами, которые висели вдоль стен на веревках, на полках шкафа – порошки и мази. Вперед выступила женщина в цветастом платье, увидев нашу форму, побледнела, но, видимо, профессия не дала ей прогнать нас:

– Кто-то из вас ранен?

Командир подошел к ней, показал на плечо:

– Камень в горах упал.

Целительница провела ладонью над повреждением.

– Ничего серьезного. Небольшое заклинание, эликсир, покой пару дней – и все будет хорошо.

Ее ладони окутало золотое сияние, я даже от входа почувствовал идущее от них тепло. Женщина опустила руки, нашла на полке пузырек с бултыхающейся зеленой жидкостью:

– Пейте каждый час по паре глотков. И не снимайте перевязку пару дней – она замечательно сделана.

Кэллит принял эликсир:

– Сколько с меня?

– Это бесплатно. – Целительница сжала его ладонь, проникновенно заглянула в глаза. – Вы не должны оставаться здесь. Уходите из города сегодня же! Ради вашего и нашего блага.

Не сдержав смешок, я поймал неодобрительный взгляд Верло, прошептал:

– Что? Использовать такие трогательные манипуляции против командира – это как об стенку горох.

Даже не пробуя освободить руку и не отводя взгляда, Крой спросил:

– Почему? Что в городе происходит?

Теперь уже не выдержала женщина, отпустила ладонь, отошла, спрятала лицо.

– Ничего. Просто боги отвернулись от нас. Уходите, ради всего святого.

– Что ж, спасибо за помощь.

Развернувшись, командир прошел мимо нас, открыл дверь… Мы переглянулись, последовали за ним.

Пожалуй, если сейчас дожать, она бы раскололась… Но, впрочем, командир прав. Было бы плохой благодарностью так поступать после бесплатной помощи. Что, впрочем, тоже похоже на манипуляцию. Ладно.

Наконец мы дошли до офиса координаторов. Дверь заперта. Следов тьмы нет. Я посторонился, пригласил Верло плавным движением руки:

– Ну, покажи класс.

Тот фыркнул в ответ, приготовился ударить… Но Крой его остановил:

– Офисы координаторов защищены от простого взлома. Нужен другой путь.

Я огляделся. Окна на первом этаже закрыты ставнями, а вот на втором нет. Взгляд, привычный к таким задачам, быстро вычленил путь – по столбу на крышу крыльца, оттуда на выступающий узкий каркас – и в окно.

– Сейчас все будет.

Я ловко вскарабкался наверх, ударом локтя разбил стекло, осторожно, чтобы не порезать робу, и тем более кожу – порезов мне еще с прошлого дела на всю жизнь хватит, – пробрался внутрь, скатился по перилам лестницы на первый этаж и изнутри открыл дверь, пригласил коллег внутрь.

– Да я смотрю, из тебя вышел бы хороший вор, – съехидничал Верло, принимая приглашение.

– Ты даже не представляешь, – усмехнулся я.

Парень округлил глаза:

– Ты что… воровал?

– Я такого не говорил, – хмыкнул я, заглядывая в первую комнату. – За работу, не отвлекайся.

Верло хлопнул меня по заднице, я обернулся, изумленно глянул на него.

– Что? – Он засмеялся. – Ты весь в пыли. Тут, похоже, неделю никто не был.

Ах да… Я ж по перилам проехался. В темноте не увидел, что там пыльно. Смущенный, стараясь выглядеть равнодушным, я отряхнулся.

Быстрый осмотр всего офиса также ничего не показал.

– Если они мертвы, – вздохнул Верло, – то убивали их не здесь. Надо найти их адреса, они же должны быть где-то тут записаны?

Крой показал блокнот с записями – и когда он успел его найти?.. И через десять минут мы уже подошли к первому адресу. Вот тут Верло отыгрался на славу и, когда на стук никто не ответил, с удовольствием выломал дверь. Беглый осмотр тут же позволил обнаружить в кровати недвижимое тело, я почувствовал окутывающую его пелену тьмы.

Напарник, конечно же, тут же бросился спасать, помогать, но замер от одновременных окликов:

– Не трогай его!

– Не прикасайся.

Парень беспомощно обернулся:

– Он не дышит…

Я провел пальцем по столу.

– Тут тоже недельная пыль. Если бы он был мертв, он бы уже разложился… Анабиоз?..

Командир подошел к кровати, присел рядом, внимательно разглядывая координатора. Верло так и стоял посреди комнаты, будто боялся нарушить заклинание и убить человека:

– Какой кначет мог такое сделать?

Ему ответил Крой:

– Кто-то из высших, обладающих собственной магией помимо видовой.

Интересно, смогу ли я снять заклинание? Лучше не буду пытаться. Если он жив, я могу его убить. Если он жив… Если вот это неразлагаемое тело – не просто способ устрашения, служит ли это проявлением доброй воли кначета?..

Кэллит поднялся:

– Идем на следующий адрес.

Там нас ждала такая же картина, только помимо координатора в анабиозе также находилась его семья. И со всеми остальными так же. Как будто кначет убрал всех координаторов в одну ночь. Только кто-то из них, почуяв, что происходит что-то не то, успел позвать первую группу элиторов…

Если координаторы живы, может, и элиторы где-то сладко спят?..

Войдя в номер, я кинул вещмешок на пол и бухнулся на ближайшую кровать лицом в подушку. От бесконечной ходьбы ныли ноги. От бесконечных споров с людьми болела голова. Никто, ни один человек не захотел с нами разговаривать! Ни полицейские, в чьи обязанности это, вообще-то, входит, ни администраторы гостиниц, у которых мы хотели выяснить, где остановилась прошлая группа, ни просто прохожие. Все как один твердили одно и то же: «У нас все замечательно, ничего плохого не происходит, уходите». В полиции нас еще обвинили во лжи, когда мы рассказали, в каком виде обнаружили координаторов!

Это так тупо. Все понимают, что лгут, что это очевидно, но до последнего играют в эту нелепую игру.

– Какой-то бред. – Верло сел на стул, запрокинув голову за спинку и уставившись в потолок. – Я не понимаю, что делать. Это тупик. Если бы была хоть одна малюсенькая подсказка, хоть что-то…

– Малюсеньких подсказок у нас много, – фыркнул я, повернул голову к товарищам. – Вот, например – вы обратили внимание, что на улицах нет ни одного ребенка?

Парень выпрямился, с ужасом взглянул на меня:

– Ты же не хочешь сказать?..

Пожав плечами, я перевернулся на другой бок и закрыл глаза. Очень хотелось спать.

– Отдыхайте, – сказал командир, – завтра опять много работы.

Знакомая пустота. Знакомый голос, повторяющий мое имя.

– Арла? Арла, это ты?

Я огляделся. Ничего вокруг. Медленно прорисовывается гостиничный номер, окно… За ним что-то ослепительно светит. Поднявшись с кровати, я открыл окно и выглянул. В центре безлюдной улицы висит фигура в платье, слепленная из света – на нее аж больно смотреть. Она махнула рукой:

– Сюда!

И полетела прочь. Не медля, я поспешил за ней по ночному городу. Она двигалась очень быстро, я успевал только потому, что это во сне, где можно было нарушать законы природы и двигаться со скоростью света. Силуэт остановился у одного дома. Дверь распахнулась, и оттуда, неся на руках ребенка, вышла фигура в темно-зеленом плаще, по кромке которого бежал вышитый ярко-рыжий лис.

– Спаси ее, пожалуйста!

Свет ослепил весь мир, и какая-то сила выкинула меня из кровати. И вот как был, в одной рубашке, я пронесся по номеру, распахнул окно, выпрыгнул, перекатился по земле, рванул со всех ног по пути, который видел во сне. Камни кололи босые ноги, но было плевать.

До нужного дома я добежать не успел, увидел кначета – мне повезло, что его маршрут лежал мне навстречу, иначе я мог бы его и упустить. Такой же, как во сне, с такой же девочкой на руках – это все-таки все по-настоящему! И в первый раз, и сейчас!

Увидев меня, незнакомец резко побежал в сторону, в переулок. Пришлось ускориться. Бежать с грузом было не очень удобно, и мне удалось догнать кначета через несколько улочек:

– Стой!

К моему удивлению, он остановился, обернулся. Лицо под капюшоном не разглядеть. Тело на вид человеческое. Его голос мог бы принадлежать мужчине лет сорока:

– Сильлечойн.

И откуда они все знают мое имя?..

– Мы можем поговорить?

– Ты элитор, – в его голосе нет обвинения, только серьезность. – Ты здесь, чтобы остановить меня?

– Да, но…

– Тогда не можем. Я тверд в своих намерениях и не остановлюсь.

– Подож…

– Могу обещать тебе – никто в этом городе не умрет. Мне пришлось убить элиторов, – твою мать! – потому что они нашли меня, и мне придется убить вас, если вы тоже зайдете слишком далеко. Но больше тут никто не умрет. Ни один ребенок не пострадает. Клянусь.

– Где дети?

Незнакомец кинул в меня ребенка и втопил прочь с большой скоростью. Содрогнувшись, я поймал девочку, с тревогой оглядел. Никаких внешних повреждений. Даже не проснулась. Ее тоже окружает ореол тьмы, но гораздо слабее. Есть дыхание, сердцебиение. Похоже, она просто спит.

Когда я наконец поднял голову, кначета уже не было видно. Вот же! Я даже не успел считать его ауру, чтобы понять, какой передо мной вид. Он не дал мне шанса прийти в себя и как-то воспользоваться нашей встречей.

Почему он вообще отказался разговаривать?.. Он боялся, что я отдам ему приказ? Мор их забери, почему все в курсе о моем имени, о том, какой у меня дар, но не в курсе, что я дал клятву им не пользоваться?! Вот вечно сплетни такие…

Перехватив девочку поудобнее, я вернулся на путь из видения. Встреча с кначетом выбила из меня большую долю воспоминаний, но характерные признаки дома еще хранились в голове, так что я нашел его почти без труда. Мне пришлось стучать около минуты, прежде чем на пороге появилась заспанная женщина в льняной сорочке со сковородкой в руке. В следующий миг ребенка уже вырвали из моих рук…

– Ани, доченька, что с тобой? Доченька?

Голос срывался, по бледным щекам текли слезы. Придя в себя после того, как удивился, насколько быстрыми могут быть матери, защищающие дитя, я вошел внутрь, прикрыл за собой дверь и, поймав взгляд, полный ужаса, успокоил:

– Она просто спит. К утру заклинание должно рассеяться.

Женщина нежно сложила дочь на лавку и, поудобнее перехватив тяжелую чугунную сковородку, требовательно вопросила:

– Кто ты? Как у тебя оказалась Ани? Отвечай!

– Я элитор. – Я пошарил на поясе в поиске значка… Ах да. – Увидел кначета из окна гостиницы. Некогда было брать экипировку. Он бросил в меня Ани, чтобы отвлечь, и сбежал.

Тревога сменилась многодневной усталостью. Женщина положила сковородку на печь, села рядом с дочерью, начала нежно гладить по густым волнистым волосам.

– Да… Весь город говорит о том, что опять появились элиторы. Но это не кначет… Вы ошибаетесь.

Ну да, вам, конечно, лучше знать… Заткнув ядовитые мысли, я спросил:

– А кто?

– Боги прокляли нас… Это вам к жрецам, они объяснят.

– Почему дети? Сколько уже пропали?

– За последние две недели – восемь, – на глазах женщины снова выступили слезы, голос задрожал. – Мы прячем детей, никуда не пускаем, но… но… Богам плевать. Сколько бы ни молились, сколько ни слали им даров, они непреклонны…

Может, им и правда плевать, если они до сих пор не объяснили людям, что это кначет, а не они?

– Что стало с прошлой группой элиторов?

– Боги их покарали. – Женщина бросила на меня сочувствующий взгляд. – Я слышала, их нашли разорванными на кусочки, их хоронили в общей могиле… С вами будет то же самое, если вы не уйдете.

Шикарно. И вот не приходит им в голову, что богам элиторов было бы убивать незачем, а вот кначетам – еще как есть.

– Последний вопрос, и я уйду. Вы знаете, кому принадлежит зеленый плащ с лисой?

– Это форма охотников. У них небольшая гильдия на окраине города.

– Хочу вас поблагодарить. Вы первая в этом городе, кто согласился нам хоть что-то рассказать. – Я чуть поклонился, прижав ладонь к сердцу. – Это очень важно для нас. Мне нужно вернуться, но, возможно, мой командир захочет с вами еще поговорить.

Женщина испуганно вскинулась:

– Не надо! Умоляю, не приходите больше! Если люди узнают, что я вам помогаю…

Она замолчала, только ужас в ее глазах дал мне понять, что она абсолютно серьезно. Люди сделают что? Убьют? Закопают? Что за бред творится в этом городе, если жители готовы растерзать даже беззащитного человека?..

– Я понял. Вы и так много сделали. Спасибо еще раз. Прощайте.

Я вышел из дома, не дожидаясь ответа, и поежился от ветра. Бездна! Гулять осенью в одной рубашке, конечно, плохая затея. Не зима, конечно, но простудиться легко. Разгоряченный эмоциями и бегом, я этого не замечал, а вот сейчас, успев остыть в доме… Чтобы согреться, я побежал назад трусцой. Путь до гостиницы я чуть подзабыл и, прежде чем нашел дорогу, немного поплутал. В паре улиц от цели я увидел своих товарищей во всеоружии.

Они тоже заметили меня, пошли навстречу. Приблизившись, я пожалел, что не пробежал мимо. Взгляды их не сулили ничего хорошего. Когда я остановился, командир вонзил в меня холодный взгляд:

– Я жду объяснений.

– Мне холодно, – я поморщился, – объясню в номере, хорошо?

– По дороге.

Мне пришлось перейти на шаг, стало прохладно, но замерзнуть я не успел. Как раз закончил рассказывать, когда мы вернулись в нашу комнату.

– Ты забыл, что у нас режим ЧС?

– Не забыл. – Я скривился, неужели меня совсем идиотом считает? – Не было времени вас будить, кначет мог сбежать.

– Я понимаю, что времени было мало, – командир практически уничтожал меня взглядом, – но у тебя не было даже секунды, чтобы взять браслет? Даже мгновенья, чтобы крикнуть нам?

Ох ты ж… А ведь и правда. Как же глупо! То есть будить их я и не собирался, конечно же, но браслет… Остаться без оружия, с одними заклинаниями против сильного кначета – такое себе. Я скрестил руки на груди.

– Были. Я же спросонья. Я действовал чисто на автомате.

– Я хочу, чтобы ты повторил, в чем твоя ошибка, чтобы удостовериться, что ты это понимаешь.

Да идите вы в жопу! Какого хрена я должен это делать? Я вперил в него раздраженный взгляд. Спорить с ним себе дороже, но как же бесит.

– Во время режима ЧС мы не должны передвигаться поодиночке. Если кначет сильный, у нас все равно нет шансов в бою, и моя жертва с высокой вероятностью была бы бессмысленной, я мог погибнуть, никого не успев спасти.

– Хорошо, – голос Кроя из ледяного стал просто сухим. – А теперь скажи, что больше не будешь так делать.

– Я не хочу лгать.

Я презрительно дернул губой, а потом сообразил, что сказал. Несколько секунд мы с командиром глядели друг другу в глаза, я не выдержал и отвернулся, поджав губы.

– Если ты не способен подчиняться приказам, тебе не место среди элиторов.

Опять этот ком в горле. В груди сжимается. Я бы пообещал, если бы это было возможно… Но это невозможно. Я все равно буду так делать, если мне придется, чтобы спасти кначетов.

– Тогда, – мой голос звучал хрипло, я прокашлялся – блин, надеюсь, я не выгляжу так, как будто сейчас зареву, – пишите на меня жалобу в Совет. Еще две, и меня исключат, и я не стану элитором.

Снова повисла пауза. Я не мог поднять взгляд, чтобы отследить реакцию Кэллита. Ужасно, когда моя судьба зависит от другого человека, которому наплевать на кначетов.

Раздался потрясенный голос Верло:

– Они… похоронили элиторов… в общей безымянной могиле?.. – Такое чувство, будто он последнюю минуту не слушал, морально вырубившись на том моменте рассказа, и очнулся только сейчас. – Боги… Ведь это даже незаконно! О телах элиторов всегда надо сообщать координаторам и ждать указаний, что с ними делать, и…

Он замолчал, задохнулся. Представляет себя на их месте?..

Да, точно, помню, нам что-то такое говорили. Ерунда. Тело – это просто тело. Мне плевать, что будет с моим после смерти. Раздался успокаивающий голос командира:

– Когда все закончится, мы их перезахороним как полагается.

Верло решительно кивнул, и в его глазах загорелась злость:

– А пока нам надо найти кначета и отомстить ему!

– А я бы поспал. – Поймав на себе злой взгляд напарника, я заткнулся.

– Одевайся, – говоря со мной, Крой вернул холод в голос. – Пойдем искать то кладбище.

Все еще избегая смотреть на него, я начал собираться.

– В городе их, наверное, несколько, – в голосе Верло звучало сомнение, – как мы найдем нужное?

– Спросим у мэра.

В голосе парня безграничная тоска:

– Он не захочет с нами разговаривать.

– Зато я хочу поговорить с ним.

От интонации по спине пробежали мурашки, и я таки невольно поднял голову, взглянул на командира. Глаза как будто светятся. Это не злость, не ненависть, это… Я даже не знаю, как это описать. Холодная ярость? От него веяло такой угрозой и силой, что я мгновенно пожалел мэра и пожелал себе никогда не оказаться на его месте.

Дом мэра стоял, конечно же, в центре города, был большим и богатым. Все наружные стены в барельефах, на крыльце лежат такие же белые, как весь город, мраморные львы, охраняют, так сказать, покой градоначальника.

Командир в этот раз не стал пропускать нас вперед, сам взял тяжелое кольцо и стучал громко, с перерывами в пару секунд, до тех пор, пока за дверью не послышались шаги. Только тогда он отпустил кольцо и сделал шаг назад. Большая дверь распахнулась, и на пороге появился мускулистый бугай. С мрачной рожей он оглядел нас:

– Мэр не принимает.

– Мы элиторы. Мы сейчас расследуем дело, и власти обязаны с нами сотрудничать. Нам срочно нужно с ним поговорить.

– Мэр не принимает, – настойчиво повторил охранник.

– Не пуская нас, вы нарушаете закон.

– Уходите.

– Пропустите нас, или мы войдем сами.

Бугай оглядел нас. Поджал губы.

– Ждите.

Захлопнул дверь. Несколько минут мы стояли в тишине. Товарищи были слишком злы, чтобы что-то обсуждать, а меня и не тянуло.

Решив, что подождал достаточно, командир начал стучать снова. Через несколько ударов из-за двери донесся глухой голос:

– Мэр вас не примет.

– Откройте дверь, или мы войдем сами.

Тишина.

– Такую дверь не выбьешь ногой, – заметил я, огляделся. – Опять через окно?

– Мы войдем не как воры, а как те, кто имеет на это право, – сухо ответил Крой и поднял руки, в которых возникла громадная тяжелая кувалда. Мы с Верло синхронно попятились, чтобы не попасть под замах.

Под робой командира взбугрились мышцы, молот обрушился на дверь с страшным треском. Дверь добротная – выдержала, но дала трещину. Еще один, два, ну максимум три удара – и все. Второго удара ждать не стали, из-за двери донесся испуганный крик:

– Стойте!

Раздался лязг замка, дверь со скрипом отъехала, покосилась. Кувалда растворилась, и мы прошли в холл. Около двери топтался еще более мрачный бугай, а поодаль, у стойки менеджера, находился, судя по всему, мэр, в алом шелковом халате, расшитом золотыми узорами.

Седые волосы, нервный, злой взгляд из-под кустистых бровей… Луженый, хорошо поставленный голос эхом разнесся по коридорам:

– Вы не имеете права врываться в дом высших представителей власти без разрешения сверху!

– Откуда вам знать, есть ли у нас разрешение, вы даже не спросили, – холодно сказал Крой, проходя вперед. – В этом городе погибло трое элиторов. – Поняв, что Кэллит приближается прямо к нему, мэр попятился, зашел за стойку, командир оперся о нее руками. – В этом городе координаторы уже неделю не выходят на связь. У вас пропало восемь детей. Вы не выполнили свои обязательства. Вы думаете, после того как мы найдем кначета, кто-то обратит внимание на наше мелкое нарушение?

– Вы не найдете его. Это не кначет. – Мэр зло потряс пальцем, пытаясь храбриться. – Вы ничего не знаете о том, что здесь происходит!

– Вы ответите за все, что сделали, но позже. Сейчас – скажите, где кладбище, на котором погибли элиторы и где их похоронили, и мы уйдем.

– Это ложь! – Мэр так виртуозно изобразил возмущение, обиду до глубины души, что я почти поверил. – Элиторы в нашем городе не погибали. Они уехали. Обошли город стандартным патрулем и уехали.

Командир, конечно же, не купился.

– Если вы сейчас же не скажете, где они погибли и где их могила, я вызову сюда всех элиторов и Ищеек в округе. Мы будем расследовать каждый ваш шаг за последнее время…

На лице мэра отобразилась мука.

– Вы не понимаете. Вы умрете, а если я вам помогу – боги уничтожат и меня!

– Нет никакого божественного проклятия, – сказал Крой, – здесь кначет, и мы его видели, мы видели следы его магии – мы не можем спутать. Не знаю, как он вас обманул, но он это сделал.

– Этого не может быть, – пробормотал мэр, – наверное, гнев богов не обязательно противоречит наличию кначета в городе, верно?.. Хорошо, я скажу вам.

Услышав адрес и место захоронения, командир выпрямился, резко развернулся на пятках и стремительно покинул помещение. Мы с Верло, переглянувшись, поспешили за ним. Да уж, это было эффектно.

Напарник решился заговорить только на полпути – такое чувство, будто Кэллит застращал и его:

– Мэр выглядел очень напуганным. Он ведь не виноват, это же кначет сделал с ним?..

– Это не влияние, – сказал Крой, и я кивнул. – Это просто страх. Люди ответственны за свои поступки даже в чрезвычайных ситуациях. Это мог быть не кначет. Может, это война с соседней страной или чума. Если мэр во время войны ради выживания будет нарушать закон – его расстреляет трибунал. Если он сбежит из города во время чумы и вместе с собой перенесет заразу в другой город – его будут судить как переносчика заболеваний. Страх – не оправдание.

Верло мрачно кивнул:

– Справедливо.

Я остановился, глядя в спину удаляющемуся командиру. Он почувствовал или услышал, обернулся, поймал мой взгляд.

– Что-то не так?

– Я не понимаю… Почему Верло можно бояться, а мэру – нет?

Напарник побледнел, покраснел, взглянул на командира, на меня…

– Это настолько важный вопрос, что ты решил обсудить это сейчас?

Я нахмурился.

– Это лицемерие. Мне неприятно находиться рядом с лицемером.

– Да что с тобой не так?! – Верло шагнул ко мне. – Там, на кладбище, убили элиторов! Убили наших коллег! А ты хочешь сейчас обсуждать, чего я боюсь?! Да, Бездна меня забери, я боюсь высоты! Это так! Хочешь мне сказать что-то еще?!

– Тебе я ничего не хочу сказать, – сказал я, – успокойся.

Парень выдохнул, отшагнул:

– Да иди ты на!.. – Сглотнул, покосился на командира. – В Бездну!

Развернулся и пошел прочь.

– Это совершенно разные ситуации. – Кэллит смотрел на меня, не пытаясь остановить стажера. – Верлопарлок боролся со своим страхом и, вероятно, в итоге справился бы и без моей помощи. И он не принимал ошибочного решения. Он не поступился законом или принципами из страха.

Я покачал головой:

– Плевать на закон, закон дерьмо. Мэр думал, что спасает людей, да, он ошибся, но он ошибся не по собственной воле и не собственному желанию.

– И за свои ошибки он должен ответить. А теперь мы должны догнать Верлопарлока, по протоколу нам не следует разделяться.

Звучит жестоко, но… он прав. Справедливо.

До кладбища мы шли молча, на расстоянии друг от друга. Что я вообще делаю?.. Мне не нужно с ними ссориться. Как будто у нас и так мало конфликтов на почве кначетов. Я догнал командира.

– Ладно, с лицемером я погорячился. Забираю свои слова назад.

Хотел добавить «извините», но не смог себя заставить.

– Лучше поговори с Верлопарлоком, – спокойно ответил Кэллит, как всегда, не показывая эмоций. – Ты его обидел.

Я поморщился.

– Я ему и слова не сказал, я вообще не говорил, что бояться – плохо, он сам обиделся.

Крой не ответил. Мы догнали спутника, который ждал нас около калитки, мрачно разглядывая ряды надгробий. Я первым выпустил фонарик, пошел по тропинке, разглядывая округу. Многие могилы покосились, некоторые даже упали. Одни стоят с цветами, ухоженные, другие – забытые, потрескавшиеся, усыпанные толстым слоем опавших листьев. Одни из дорогого мрамора, со статуями плакальщиц, другие – из простого гранита.

Застарелые следы тьмы несколькодневной давности я увидел раньше, чем зримые следы прошедшей битвы. Бушевавшая здесь сила повалила часть деревьев, разрушила несколько могильных плит, оставила на камнях порезы. Судя по тому, что земля здесь в основном чистая, кто-то очень тщательно прибрался, уничтожая улики. Люди мэра, надо полагать.

Я склонился над одним разбитым надгробием, провел по сколу пальцами. Знакомая аура… Не помню, кому она принадлежит, но кначета такого вида я ранее точно встречал. Будь след более свежим, может, я бы и вспомнил.

Багровые капли… Я ковырнул их пальцами. Кровь. Люди не смогли убрать прямо все.

– Тут обрывок. – Верло протянул сжатый в руке кусок серой ткани. – Похоже на наши робы.

Ну да, элиторы мертвы. Как будто мы не знали. Я поднялся, пошел дальше, внимательно изучая поле боя.

– Смотрите!

Я посмотрел, куда напарник показывает. На могильной плите была нанесена кровью надпись «Рол», последняя буква не завершена, но, кажется, это должна была быть «к».

– Что это значит?

Осмотрев место вокруг надписи, я сделал вывод, что раненый элитор пытался оставить своей кровью послание, но потом был обнаружен кначетом и вынужден бежать, не закончив. Я взглянул на командира, тот покачал головой:

– Мне это ни о чем не говорит.

Дальнейший осмотр ничего не показал.

– Что дальше? – Верло был мрачнее тучи.

– Навестить гильдию охотников, – ответил я. – Раз уж кначет носит их плащ.

Ловушка

Рассвет только наступил, но все же здание гильдии оказалось не пустым – на стук вышел молодой парень в знакомом зеленом плаще. Закрыв глаза, я сосредоточился. Ага. Не кначет.

– Что вам нужно?

– Поговорить, – первым среагировал командир. – В доме есть кто-то еще?

Молодой парень обернулся, крикнул в комнату:

– Рай!

Через пару секунд появился юноша постарше, оглядел нас серьезно:

– Я здесь главный, все вопросы – ко мне. Что случилось?

– Мы ищем охотника, – я прикинул, – он повыше тебя будет.

– Интересный критерий. – Лицо Рая не дрогнуло. – Что от него нужно?

– Мы подозреваем, что он кначет.

Охотник рассмеялся, как будто услышал смешную шутку. Посмотрев на наши серьезные лица, покачал головой:

– Бред. Это невозможно.

– Как давно он с вами?

Рай облокотился о косяк, скрестил руки на груди, насмешливо взглянул на меня:

– Слушайте, вы просто теряете время. Я на все сто процентов уверен, что он не кначет.

Ну конечно. Еще один минус того, что люди убеждены, будто кначеты – это монстры, которых легко узнать с первого взгляда. Они не понимают, что кначет может выглядеть как человек и вести себя как человек, и ты не поймешь, что он кначет… Может, даже никогда. Потому что обычные люди не умеют отличать их магию от человеческой.

– Мы даже не знаем, о ком вы, – я пожал плечами, – все, что я знаю, – я видел кого-то в таком же плаще, как у вас, выше ростом. Это вполне мог быть не тот, о ком вы думаете. Может, кто-то другой просто надел ваш плащ. Нам нужно проверить охотников, вот и все.

Рай пожал плечами:

– Так или иначе горожанам наказали не сотрудничать с элиторами.

– Ну охренеть… – Я взглянул на командира, передавая эстафету допроса.

– Если среди вас нет кначета, вам нечего бояться. Мы просто проверим, и все. – Охотник заметно заколебался. – Мы уже были у мэра, и он согласился с нами сотрудничать.

Я с трудом сдержал смешок.

– Хорошо. – Рай вздохнул. – Сэнчин взял отпуск пару недель назад. – как раз, когда начали пропадать дети! Еще и имя у него характерное, кначетское, плохо он маскируется, однако. Говорил, у него какие-то важные дела. Но он в городе, я видел его. Могу провести вас к его дому. Вы хотя бы убедитесь наконец, что это не он, и займетесь делом.

Игнорируя насмешку, Крой согласился. Охотнику пришлось с недовольством выполнять свое же предложение. Подозреваемый жил на самой окраине в маленьком домике. Я почувствовал темное облако, окутывающее белоснежные бревна стен, за несколько метров до двери. Похоже, кначет и правда жил здесь очень долго. Он отлично скрывал свою энергию, такой уровень элиторы обычно не замечали, а мне этого было пока недостаточно, чтобы понять вид кначета.

Пока Рай стучался, я разглядывал резную окантовку окон. Выполнено вручную, с любовью. Стиль непривычный… Чем-то похоже на то, что мне показывал из искусства кначетов Азкэтначи. Охотник обернулся на нас, пожал плечами:

– Обычно он в такую рань дома, но, видимо, не сегодня.

Командир шагнул на крыльцо:

– Нам нужно войти. Я чувствую внутри след кначета.

– О… – Рай переменился в лице. – Он мог убить его и забрать плащ! – Он ловко перемахнул через перила на землю, нагнулся, выудил откуда-то ключ, протянул Крою. – Вот.

Его взгляд и голос… Он очень беспокоится за своего товарища. Похоже, они хорошие друзья.

Быстрым шагом мы обошли все комнаты, убедившись, что никого нет, приступили к более тщательному обыску. Пока я, почувствовав выделяющуюся энергию в пространстве, пытался найти ее источник, заговорил Рай, наблюдающий за нашими действиями из сеней:

– Какой шанс, что Сэнчин жив? Если кначет забрал его плащ…

Ему ответил Кэллит:

– Учитывая, что, судя по дому, кначет и есть Сэнчин, он жив.

Ага, вот оно… Заклинание иллюзии под кроватью прячет выступающую деревяшку в стене. Я аккуратно поддел ее. В небольшом углублении стояла резная шкатулка любимого ниррцами белого цвета. Я поднял крышку и замер, глядя на черное яйцо размером с перепелиное. Оно испускало живое тепло. Нерожденный кначет.

– Это невозможно, – голос Рая доносился как через туман. – Я знаю его уже год. Он хороший, добрый парень. Он не может быть кначетом.

Азкэтначи рассказывал, что из-за того, что кначеты наполовину не телесны, их потомство, вне зависимости от вида, появлялось в яйцах. Это значит, что кначет не один. И это значит, что, если я достану яйцо из-за иллюзии, Крой его почувствует и уничтожит. Но Крой также может быть достаточно силен для того, чтобы найти эту иллюзию…

– Конечно, ему нужно маскироваться, чтобы выжить в мире людей.

– Бред, – повторил охотник. – Он мог бы притворяться обычным человеком. Ему не обязательно было бы быть настолько хорошим.

Похоже, остается только одно… Коснувшись яйца пальцами, я убрал его в тень. Аккуратно закрыл шкатулку, вернул дощечку на место и поднялся. Нужно как-то передать дитя отцу.

– Может, ему это и нужно было – чтобы вы его защищали.

– Ему это не помогло, – Рай горько усмехнулся, – вы все равно здесь.

– Мы должны приготовить ловушку. Вам нужно уйти, чтобы не попасть под удар.

– Только, если он все-таки человек – не убейте его случайно. – Охотник попытался улыбнуться, получилось криво.

– Не волнуйтесь. Наши заклинания не могут причинять вред людям.

Кивнув, Рай покачал головой и вышел из дома. Командир повернулся к нам с Верло:

– Итак, каков план?

Нам, конечно, рассказывали, что иногда работа – это бесконечное ожидание… Но это… Я вздохнул, поерзал. Одеяло, честно украденное из дома, спасало от холода камней, но не от их твердости. Сэнчин все не появляется… Интересно, мог Рай его предупредить?.. Тогда все это зря.

Хорошо, хоть снег еще не выпал. Или, наоборот, плохо?.. Тогда командир не заставил бы нас караулить врага на улице, и мы бы сидели в уютном доме, как сейчас он. За его действиями, конечно же, стоит не эгоизм, а расчетливость. Ожидается, что кначет войдет в дом, и Крой атакует его первым. Мы же будем прикрывать с тылов на случай, если он захочет сбежать.

В который раз я вгляделся в кусты напротив, пытаясь увидеть Верло. Хорошо он спрятался. Будем надеяться, и Сэнчин его не заметит. Самое ужасное – что я не могу расслабиться, утонуть в своих мыслях, помедитировать, потому что тогда стану невнимателен и могу пропустить приближение врага. Скучно. Ужасно, невыносимо скучно, и от этого минуты ползут со скоростью улитки.

Когда небо стало фиолетовым, по которому плавали розовые орхидеи-облака, я окончательно убедил себя, что охотник предупредил друга, и тот не придет. И тут же вдали появилась фигура из стекла. Я мог видеть кначетов, использующих невидимость, но Верло, как и любой другой элитор, по идее, не должны видеть ничего. Что ж, посмотрим, как его встретит командир.

Проходя мимо моего убежища, он внезапно на миг замер, а потом сорвался с места, побежал, у первой ловушки так же резко остановился – от его торможения на дороге в воздух взмыла пыль, интересно, обратил ли товарищ на это внимание?.. Аккуратно обойдя ловушку, кначет пошел не к двери, а к окну, остановился, глядя внутрь. Вряд ли командир сел так, чтобы его было видно. Потом он все-таки ступил на крыльцо.

Он заметил ловушку, так зачем же он туда идет?.. Есть только одна причина.

– Ты ищешь яйцо?

Незнакомец остановился, огляделся, пытаясь высмотреть меня. Почему он не отвечает?..

– Оно у меня. Давай поговорим.

– Ты будешь ставить мне условия? – теперь голос Сэнчина звучал далеко не так дружелюбно, как в прошлый раз.

Оу! Он думает, что яйцо – заложник!

– Ты меня неправильно понял! Я его спрятал у себя. Если бы его нашли мои коллеги, его бы уничтожили.

Внезапно открылась дверь, чуть не ударив кначета по носу. На пороге появился Крой с мечом в руке. Он стоял от Сэнчина на расстоянии вытянутой руки и пристально вглядывался в пустоту.

– Он чувствует тебя! Берегись!

– Верни мне яйцо. – Охотник попятился, не рискуя поворачиваться к элитору спиной.

– Я в камнях, иди сюда!

То ли под его ногой скрипнула ступенька, то ли он еще как-то выдал себя, но Кэллит резко шагнул вперед, сверкнуло лезвие. Кначет отпрыгнул, ступил на край ловушки, и та взорвалась, отшвырнула его ударной волной в сторону Верло. По приминаемой телом траве и облаку пыли совсем легко было вычислить его местоположение, и в кначета полетело пять зеленых стрел и ядро.

Мне тоже пришлось выскочить из укрытия, рвануться вперед.

– Беги! – Фигура исчезла, заклятья погасли в земле. – Я сохраню яйцо, а сейчас – беги!

Оглядевшись, я увидел Сэнчина на полпути ко мне. Не знаю, как – по шагам?! – но Крой снова его вычислил, и снова зеленые стрелы заставили его исчезнуть.

– Командир слишком силен!

В этот раз охотник все-таки послушался, в несколько рывков исчезая и появляясь, оказался в конце улицы и скрылся из вида. Остановившись неподалеку от Верло с Кроем, я спросил:

– Каков вердикт? Какой это кначет?

Командир молчал, кошачьей походкой двигаясь по кругу и пристально оглядываясь. Он подозревал, что Сэнчин еще здесь или может вернуться?.. Мне ответил Верло:

– Невидимость, человеческое тело… Ятор или флэйк.

Телепортация… Ятор.

– Ну, значит, – я скрестил руки на груди, лениво следя за передвижениями командира, – этот яторофлэйк больше сюда не вернется. Какой план?

Кэллит наконец остановился, повернулся к нам, впрочем, не убирая меч:

– Какие у вас идеи, зачем ятору или флэйку дети?

Я взглянул на миленький домик:

– Он не похож на маньяка, который занимается убийствами. Он запугал весь город, чтобы никто не позвал элиторов, вряд ли он сделал это только для того, чтобы убивать. Тем более детей, которые ему явно ничего не сделали.

– Маньяки при ближайшем рассмотрении всегда оказываются самыми обычными личностями.

Верло воскликнул, чуть ли не подпрыгнув:

– Он хочет провести ритуал призыва! – Парень взволнованно взглянул на командира. – Сколько он уже украл?.. Восемь на момент вчерашней ночи, а сколько сейчас? Чтобы призвать Короля, нужно двенадцать!

Я скептически приподнял бровь:

– Зачем ему Король?..

– А твой вариант – зачем ему дети?

– Без понятия. – Я пожал плечами.

– Ну вот и не спорь тогда! Мы должны поговорить с Раем. Может, он знает, где прячется его коллега!

– Согласен, – ответил Крой.

Мне оставалось только пожать плечами.

На полпути из-за угла вынырнула толпа – пара десятков мужчин, вооруженных чем попало: вилами, топорами, мотыгами. Они встали полукругом, преградив нам путь. Заговорил огромный бородатый мужик в центре с засученными рукавами, держащий в руках кочергу:

– Немедленно убирайтесь из города!

Прислушавшись к себе, я обнаружил, что чувствую удивление, но не страх. Сколько бы их ни было, это просто неорганизованная толпа, не умеющая держать меч. Командир остановился первым, не дойдя до заводилы пары метров, и мы замерли рядом.

– В чем проблема?

– Если вы не согласитесь добровольно, мы сами вас вышвырнем! – Мужчина поднял кочергу, и толпа загудела, угрожающе затрясла оружием.

На Кроя это не произвело ни капли впечатления.

– Я хочу услышать ответ. Почему вы решили так поступить?

По толпе пронесся шепот. Кто-то с задних рядов крикнул:

– С тех пор, как вы пришли в город, пропало четверо детей! Пропадут еще больше, если вы останетесь!

Сердце неприятно сжалось. Четверо?.. Верло был прав. Но зачем Сэнчину Король?..

Вожак зло оглянулся на своих людей, с нажимом произнес:

– Мы не будем отвечать на их вопросы. – И шагнул вперед, перехватывая оружие поудобнее. – Уходите!

Вынув меч из воздуха, я шагнул вперед, криво усмехнулся:

– Ну нападай.

Он дрогнул, замялся… Блефует, как я и думал. Никто из них не готов к настоящей драке. Они просто надеются нас запугать. Стоит им пригрозить, и они разбегутся, как пуганое стадо.

На плечо легла ладонь, сжала.

– Мы сейчас вернемся в гостиницу, возьмем вещи и уйдем.

Что?.. Я неверяще обернулся на Кэллита. Почему? Мы просто позволим с нами так обращаться?

Не отпуская мое плечо, командир двинулся вперед, и толпа молча расступилась. Проходя мимо заводилы, я резко поднял меч, и мужчина отшатнулся, выругался. Я позволил себе усмешку, отдающую чувством превосходства. Командир не обратил внимания на мою шалость.

Толпа осталась позади, но несколько мужчин шли за нами поодаль, проверяя, выполним ли мы обещание.

В номере гостиницы, собирая вещи, я наконец не сдержался:

– Какого хрена мы сдались этим… – не найдя цензурного варианта, я процедил: – людям?

Крой пристально взглянул на меня.

– Ты был готов убивать?

Я фыркнул:

– Не пришлось бы, они трусы.

– Сколько ты бы на это поставил? – Я пожал плечами. – Хорошо, какая вероятность, по-твоему, того, что кто-то из них из-за злости или страха все-таки кинулся бы на нас, и за ним, по эффекту толпы, последовали бы другие?

Я прикинул.

– Ну, десять процентов.

– По-твоему, это мало?

Мне кажется, он бы задал этот вопрос, назови я любую цифру. Я поморщился.

– Ладно, вашу идею я понял. Погнали уже.

– Я бы не хотел драться с ними, – заметил Верло, – это же не бандиты, не преступники. Это просто напуганные люди, желающие защитить своих детей.

– Приятно, – фыркнул я, – что ты на моей стороне. А теперь пошли!

Я вышел из номера первым, оставив напарника гадать, в каком это месте он на моей стороне.

Подъем

Новости Рая не порадовали. Он некоторое время в ступоре глядел куда-то в пустоту, потом зло бросил охотничий нож в мишень на стене, скрестил руки на груди.

– Значит, вы хотите знать, где он может прятаться?

– Скорее, где он может вызвать Короля. Дети у него уже все есть, осталось претворить план в действие. Ему нужно большое ровное каменное место, чтобы можно было нарисовать круг призыва.

Охотник прикрыл глаза, выдохнул воздух сквозь сжатые зубы. Кажется, его никак не отпускали мысли о том, что друг оказался вдруг…

– Недалеко есть Птичье плато, там летом проходят всякие ярмарки. Еще если прям ровное – есть вершина Ролка…

– Ролк! – Мы с Верло переглянулись. – Это должно быть оно!

Интересно, как прошлая группа элиторов догадалась?..

Рай вскинул брови:

– Да ну! Я так, чисто для примера, сказал. Оно высоко, идти туда далеко, местами приходится лезть прям по вертикальным стенам.

– Так кначету это и нужно. Практически нулевой шанс кого-то встретить.

– Нам нужно торопиться, – заметил Крой, – вряд ли на рисование круга у него уйдет слишком много времени.

– Тогда вперед. – Рай снял со стены длинную веревку, повесил на себя, вернул нож из мишени в ножны. – Идти придется через лес, без ровных дорог. Если мой темп для вас будет слишком быстрым, сообщите.

Какая забота! Я почувствовал себя немного уязвленным. Он, конечно, охотник, но и мы не лыком шиты…

Мы вышли из гильдии, и Рай заметил группу мужчин, которые перестали спорить при нашем появлении и посмотрели на нас.

– Пойдем, – поторопил командир, – уйдем в лес, они от нас отстанут.

Охотник пожал плечами, обогнул дом, зашагал через широкое поле к стене леса:

– Кто это?

Ответил Верло:

– Люди думают, что дети пропали из-за нас.

Дойдя до деревьев, мы зажгли фонарики. Рай двигался к одной ему видимой цели легко, выбирая лучший путь, ступая так, чтобы не потревожить ни травинки, – быстро, беззвучно.

Споткнувшись о третий корень, я подавил желание попросить идти помедленнее. Тем более что у Кэллита передвигаться получалось чуть ли не лучше, чем у охотника, а Верло, сжав зубы, изо всех сил изображал решимость не замедляться ни на секунду. Время и правда играло против нас. Был бы, блин, хотя бы день… Фонарики обеспечивают далеко не идеальную видимость.

Где-то, кажется, через час мы наконец достигли гор. Какое-то время мы то прыгали по камням, то шли по каменистым тропкам и в конце концов оказались рядом с вертикальной стеной. Я закрыл глаза, мысленно потянулся вверх. Мы не ошиблись – кначет там. Достаточно плотное сосредоточение тьмы. Но круг еще не готов – я не чувствую ни ритуала, ни портала.

– Я знаю самый удобный путь, так что лезьте прямо за мной, нога в ногу, – сказал Рай, снимая конец веревки с плеча. – Я буду вставлять ее в колышки, пользуйтесь ей.

И он полез первым.

– Оставайся здесь. – Я удивленно обернулся на голос Кроя и увидел, что он смотрит на белого как мел Верло.

Кэллит отвернулся и полез вверх. Я успел отвернуться, прежде чем взгляд напарника сместился на меня. Я не знал, что ему сказать. Вот лазать я любил. Многолетний опыт зря не пропал, пальцы держались крепко даже за мелкие выступы, и на стене я чувствовал себя уверенно, мне даже удавалось держать темп Рая и не отставать. Командир, как всегда, держался красавцем. Интересно, есть ли вообще что-нибудь, в чем он плох? Ну, кроме выражения (или ощущения?) эмоций.

Обернувшись назад, я увидел, что Верло пытается лезть. Похоже, у него кружилась голова, он терял равновесие, ориентацию в пространстве и падал. «Лучше бы он оставался на земле, – с беспокойством подумал я, – если он залезет достаточно высоко и упадет уже оттуда…»

Наконец мы взобрались на плато и увидели ятора, стоявшего в центре громадного круга, вырезанного в камне. Долотом, такое, конечно, сделаешь – но руны рисовались магией. Во внутренних кругах поменьше лежали свернувшиеся калачиком дети в анабиозе. Сосредоточившись на творении магии, кначет, казалось, не замечал нас.

Кэллит хотел воспользоваться моментом и напасть скрытно, но Рай крикнул:

– Сэнчин! Что ты делаешь?!

Тот поднял голову, повернулся.

– Рай… Ни один ребенок не пострадает. Обещаю.

Крой коснулся плеча охотника, привлекая внимание:

– Спускайтесь. Вас может задеть во время битвы.

Выудив оружие, мы с командиром зашагали вперед.

– Зачем ты это делаешь?! – Рай, похоже, и не думал слушаться совета.

– На Олокуз было совершено нападение. Я хочу вызвать Короля, чтобы он уничтожил тех, кто это сделал. Они убили наших детей, Рай.

Дойдя до окружности, Кэллит швырнул в ятора ядро. Тот сдернул с себя плащ и бросил вперед, заставив заклинание взорваться раньше времени. Я наконец увидел Сэнчина во всей красе. Стройный, высокий, волосы глубокого фиолетового цвета переливались, как перламутр. Сиреневые глаза, кажется, светились. Да просто глядя на него, можно заподозрить, что он кначет!

– Уходи, – сказал я, – не сражайся. Ты же видел, командир силен. Ты можешь умереть.

Сэнчин взглянул на меня.

– Нет.

Сделав еще несколько шагов, мы почувствовали опасность, прыгнули в стороны… Поздно. Не мы одни пользовались ловушками. Из камня под нами вырвались черные щупальца, запеленали нас, как младенцев, обездвижив. Кисть, в которой лежал меч, сдавило до боли, и я разжал пальцы, позволив оружию исчезнуть.

Больше не глядя на нас, Сэнчин повернулся к первому ребенку, и на запястье у того возник порез. Ритуал начался.

– Расскажи, что случилось! Что за нападение на Олокуз?

Ятор медленно поворачивался, и у каждого следующего ребенка, на которого он смотрел, начинала течь кровь, заставляя гореть белым руны вокруг, останавливаясь сразу, как необходимое количество вытекало. Скоро Король будет тут. Подмога, которую нам послали после того, как мы поняли, зачем ему дети, прибудет уж точно не раньше утра.

– Твой командир скоро вырвется. Я не могу рисковать.

Что?.. Как? Я повернулся к Крою. И правда, вокруг него творилось что-то странное. Как будто он творил поглощающее поле. Щупальца рассеивались, из земли вылезали все новые и новые, но ресурс ловушки не был бесконечен. Однажды он закончится, и командир окажется на свободе.

– Пожалуйста, не убивай моих спутников.

– Хорошо.

Расслабившись, я позволил щупальцам меня держать и наблюдал за ритуалом. С одним Королем я уже знаком. Может, сведу знакомство с еще одним.

Кровь последнего ребенка потекла по камням – и разом вспыхнул весь круг. Осталось только запустить его, произнести заклинание…

И щупальца резко пропали. Не понимая, что происходит, я взглянул вниз, назад… Верло. Он лежал на краю обрыва, бледный, как смерть, с широко раскрытыми глазами и поднятой рукой. Он освободил нас вуалью.

Повернувшись, я увидел, что командир уже летит вперед, посылая заклинание, одно за другим. Сэнчин скакал из стороны в сторону, уворачиваясь. Он уже не мог сосредоточиться на заклинании и закончить его. Он отступал под натиском – вот-вот выйдет из круга, и тогда у него больше не останется ни малейшего шанса. Из-за моей спины полетели зеленые стрелы – смертельно уставший Верло все равно пытался помочь командиру.

Мы опять проиграли. Но сейчас здесь есть круг. И я могу сделать минимум – спасти кначета.

Я закрыл глаза, сосредоточился… Руны вокруг Сэнчина вспыхнули красным, свернулись в круг, отделяя его нерушимой стеной от остального мира. Заклинания элиторов разбились о невидимую преграду.

– Я верну тебя домой.

Под кначетом разверзлась Бездна. Ятор повернулся, взглянул на меня.

– Яйцо!

Я мысленно ругнулся. Совсем забыл про него! Кначет погружался слишком быстро, я не успею его передать! Я растерянно открыл глаза, шагнул вперед, встретился с отчаянным, умоляющим взглядом.

– Позаботься о нем.

– Обещаю!

И он исчез.

Мор меня забери! Что же он не забрал яйцо, когда я был в ловушке?! Ах да. У него было мало времени, и он думал, что я уже никуда не денусь.

Мимо меня к командиру прошел Верло – его ощутимо потряхивало, колени подгибались. Кэллит, рассеяв меч, заглянул стажеру в глаза:

– Ты только что спас двенадцать детей, меня с Силем и кто знает, скольких еще. Ты герой.

Угу. Он бы не стал нас убивать! Хех, это во мне что, ревность? Как будто ему нельзя хвалить Верло. А как у него загорелись глаза! Похоже, он счастлив.

Заметив движение, я повернулся. Заклинание, сковывающее детей, спало, и они начали ворочаться, просыпаться… Надо понимать, в городе сейчас просыпались координаторы. Вот они удивятся, когда узнают, сколько прошло времени и что за это время успело случиться!

Дрожа от холода, дети поднимались, испуганно оглядывались. Я похлопал в ладоши, привлекая их внимание.

– Идите сюда! – Я показал им значок, и они начали медленно стягиваться ко мне, как завороженные. Навскидку им было от трех до семи лет. – Мы элиторы. Вас похитил кначет, но теперь все в порядке! Кначета больше нет. Мы отведем вас к родителям.

Дети постарше, поняв, что попали в волшебное приключение, оглядывались с восторгом на все еще горящий круг – придется позвать Хранителей Чистоты, чтобы они его уничтожили. Мы, конечно же, стереть руны, выжженные в камне, не сможем. Вряд ли кто-то еще успеет им воспользоваться – для этого ему нужно двенадцать жертв и знание заклинания, маловероятно, что тут есть кто-то такой.

Дети помладше, оставшиеся без родителей, начали хныкать. Я подозвал фонарик, опустил его к ним:

– Смотрите, какой огонек! Он будет следовать впереди и показывать путь к вашим родителям. – Дети затихли, зачарованно глядя на светило. – Сейчас мы будем спускать вас с горы… – Я огляделся. – Ага, вас двенадцать, за четыре ходки спустим. Пока троих спускают, один из нас будет сторожить тех из вас, кто останется здесь, чтобы вам было не страшно. Ну, кто первый на спуск?

Первыми вызвались трое ребят постарше как самые смелые. И хорошо, внизу им будет не так страшно ждать, пока мы спустим остальных.

– Я останусь с вами! – Верло решил сам вызваться, видимо, до того, как это скажет командир, и ему опять будет стыдно. – Тут холодно, идите сюда!

Дети сгрудились вокруг него, он снял робу, накинул на них, обнял, прижимая их друг к другу:

– Встаньте еще ближе! Так будет теплее.

Какой он заботливый! Наверное, из него вышел бы отличный старший брат.

Цена

Нас встречала толпа.

Координаторы, проснувшись, взбудоражили весь город, подняли на ноги, и когда на окраине появились мы, ведя детей… Люди кричали, свистели, кидали в воздух шляпы, шапки, хлопали, кланялись. Нам махали из окон и даже с крыш. Кто-то плакал.

Они как будто забыли, что еще совсем недавно выгоняли нас из города, угрожая оружием.

Пару раз спасенные дети с криками «мама!» убегали, влетали в счастливую толпу, растворялись в ней. Остальных мы оставили у первого встречного полицейского участка, не став выслушивать рассыпавшихся в благодарностях служащих.

В моих же мыслях была только постелька. Спина и руки нещадно ныли. Ноги гудели так, как, наверное, никогда раньше. Забег по лесу, четыре спуска и подъема в горы… Сейчас и не верится, что я это сделал. Мне казалось, что, если я остановлюсь, я больше не смогу сделать ни шага и упаду и усну прямо на каменной брусчатке.

А в холле гостиницы нас ждал мэр со свитой. Нарядный, в сверкающих одеждах, с сияющей улыбкой он вышел нам навстречу:

– Наши спасители! От лица всех жителей города я выражаю вам благодарность! – Наткнувшись на наши усталые, холодные, злые взгляды, он нервно провел ладонью по волосам, снял с пояса увесистый мешок, положил на стол. – В качестве извинения за наше прошлое поведение и в благодарность город передает вам это. Прошу понять нас, мы были околдованы, одурманены! Влияние кначета было слишком велико, чтобы мы, простые люди, могли с ним справиться.

Командир сложил руки за спиной, сверху вниз глядя на мэра:

– Нам не нужны ваши благодарности. Нам не нужны ваши извинения. Оставьте нас.

– Понимаю, понимаю, – мэр начал суетливо подгонять своих людей к выходу, – вы очень устали, столько работы, столько сил, сражение… Еще раз благодарю вас. От всего сердца, от всей души! Нирра вас никогда не забудет.

Когда последний человек скрылся за дверью, Верло презрительно взглянул на мешок:

– Мы же не возьмем деньги, да? Надо их вернуть.

– Мы не вернем деньги, – отрезал Крой, – и мы не будем делать то, что он хочет.

– Делать, что он хочет? – Парень недоуменно моргнул.

– Он хочет, чтобы мы поспособствовали тому, чтобы его действия, вероятно, повлекшие за собой смерти прошлых элиторов, были прощены.

– Но… это же взятка!

– Это подарок.

– Я не возьму их. – Верло брезгливо скривился и пошел в сторону номера.

– Я возьму, – хмыкнул я.

Так глупо – лишаться денег из-за каких-то нелепых принципов. Как будто они лишние!

Посвежевший, выспавшийся и отдохнувший (хотя, признаться, мышцы еще болели), я шагал по городу. Командир отпустил меня прогуляться на пару часов, не задавая лишних вопросов.

Рядом из ниоткуда выросла фигура в черном. Боги, опять. Сдержавшись и не закатив глаза, я выслушал вопрос:

– Что ты будешь делать с яйцом?

– Я не знаю.

Ну не было у меня пока особенно много времени об этом подумать. Сэнчин, судя по всему, в том числе по интерьерам в домике, жил один. Жив ли второй ятор и где он – как я вообще мог это узнать?

– Он вылупится только через несколько месяцев. У тебя есть время подумать.

Интересно, как он это определил?..

Не дождавшись ответа, Кантэзо продолжил:

– Ты не сможешь совмещать заботу о кначете и работу элитором.

Ой спасибо, никогда бы не догадался без тебя.

– Если у тебя обнаружат яйцо, вас обоих уничтожат.

Ну-ну, пусть попробуют.

– Слушай, – я насмешливо взглянул на кначета, – если ты такой умный, помоги мне найти второго родителя.

– Он мертв, – сообщил он. – После появления яйца они временно разделились, и этот второй попался элиторам.

Ну отлично… Похоже, моя единственная надежда растаяла. Или он врет?..

– Что ж… Я пока не знаю, как, но я обещал Сэнчину, что позабочусь о его ребенке, и я намерен выполнить это обещание.

Кажется, я звучал достаточно уверенно, и, удовлетворенный, Кантэзо исчез. Или он просто заметил сидящего на крыльце гильдии Рая… Хорошо. Я беспокоился, что его не окажется на месте и мне не удастся с ним поговорить.

Приблизившись, я заметил, что он крутит в руках цепочку, на которой висел медвежий коготь. Моя тень упала на ноги охотника, он поднял взгляд, опустил.

– Нашел это у себя на столе. С запиской «Прости». На охоте мы случайно наткнулись на медведя, он напал… Сэнчин спас меня и всегда носил коготь с собой, говорил, на удачу… Он ведь… Он ведь и правда был моим другом. И там, на плато… Он поговорил со мной. Он не стал вас убивать, когда вы были беспомощны. Он… он ведь не злодей, правда?

– Можно?.. – Я показал на крыльцо, дождался кивка, сел. – У меня не было времени, чтобы хорошо его узнать. Только ты знаешь, кто он на самом деле. Не позволяй стереотипам, которые распространяет общество, изменить твое мнение о своем друге.

Он взглянул на меня с изумлением.

– И это говорит элитор?

– Да, это говорю я. – Я усмехнулся, вернул серьезную мину… – Знаешь, как ятор – кначет, к виду которому принадлежит Сэнчин, – может оказаться в нашем мире? Единственный способ – это призыв. Он не хотел оказаться здесь. Он не пришел в наш мир, как твердят люди, чтобы убивать, насиловать и так далее. Его призвали против его воли. Обычно такие кначеты просто хотят жить. Пусть жить, как раньше, уже невозможно – они адаптируются как могут. Сэнчин нашел свое место в нашем мире. Нашел этот город, нашел тебя… Я не очень понял, что он говорил про нападение на Олокуз, но, судя по всему, такой, как он, не стал бы вызывать Короля без веской причины. Он ведь не хотел жертв. Когда ночью я поймал его за похищением ребенка, он обещал мне, что не убьет ни одного из них…

Я чувствовал пристальный взгляд Рая.

– Он убил твоих коллег. Троих. И ты после этого как будто бы… защищаешь его?

– Судя по всему, они поняли, что он хочет сделать, обнаружили, где он будет это делать, и не оставили ему выбора. – Я криво усмехнулся. – Звучит ужасно, да? Как будто элиторы сами виноваты в своей смерти. Я не это хотел сказать, просто… просто он делал все, чтобы избежать жертв. Можно ли его простить?.. Я не знаю. Между элиторами и кначетами идет война. На войне никогда не бывает просто.

Охотник покачал головой.

– Как элитор ты знаешь кначетов лучше, чем кто-либо еще. Если ты говоришь, что Сэнчин не притворялся… Я поверю тебе. – Он надел цепочку себе на шею. – Спасибо.

– Ты можешь рассказать мне о нем? Я хочу кое-что понять…

Часть пятая

Падение

В потолке что-то поблескивало в красном свете фонарика. Может, тут растут какие-нибудь драгоценные камни?.. Или мне кажется?

Под ногой оказалась пустота, и я рухнул. Взмахнул руками, вывернулся, вцепился в землю, покатился вниз, упершись ногами в какие-то выступы на стене, затормозил падение… Вот-вот соскользну. Огляделся. Яркости фонарика не хватает, чтобы осветить дно.

– Альен!

В поле зрения появился бывший одногруппник, присел на корточки… И не протянул руку.

– Помоги!

Сощурился, дернул уголком рта в презрительной усмешке, встал, наступил на мои пальцы – какого хрена?! – и столкнул. Я попытался зацепиться за что-то еще, но только в кровь ободрал ладони. Выпустил из себя силу, из капель крови сформировались руны, закружились вокруг, строя защитную сферу, а в следующее мгновение она разбилась о камни, высвободившаяся энергия погасила падение. Рухнув на дрожащие от напряжения колени, я рефлекторно погасил прилетевший за мной фонарик и взглянул вверх. Светило Альена било ему в спину, и я видел только зловещий черный силуэт. Он стоял, не двигаясь, возможно, вслушиваясь и пытаясь понять, выжил я или нет. После смерти мага все заклинания, подпитываемые им, исчезают, но обмануло ли это?.. Тень скрылась, светило улетело за хозяином, и стало совсем темно.

Выдохнув, я прислонился к стене и перевел дыхание. Перед глазами проносились воспоминания об экзамене. Какой я был дурак, что подумал, что он больше не будет пытаться меня убить… При встрече он вел себя прилично. Пусть в выражении лица или интонациях то и дело проскальзывала неприязнь, такого, как в академии, Альен себе не позволял. И я купился.

Ладно… Я зажег фонарик, достал из тени – слава богам, что я такой запасливый – аптечку. Промыл раны водой из фляги, морщась, вытащил из них мелкие камушки. Перебинтовал. Пора выбираться отсюда.

Я внимательно огляделся. Есть небольшая расщелина. Стены почти отвесные, по ним назад не забраться. Придется звать на помощь. Я хлопнул по поясу… Сердце оборвалось. Пусто. Точно… Отчетливо помню, как, спускаясь со второго этажа трактира, понял, что оставил в номере помощник, и подумал: «Да какая разница, я все равно просто иду на прогулку с ребятами, если что, помощники есть у них». Вот тебе и какая разница… Ну, я выжил. Если я не смогу выбраться сам, меня все равно рано или поздно найдут. Так что ошибка останется уроком – никогда и ни при каких обстоятельствах не оставлять помощник.

Ладно, проверю щель. Я встал, попробовал пролезть. Получилось. Проход завернул за угол и расширился. Расщелина вела куда-то далеко вперед. По легкому дуновению ветра понятно – где-то там, впереди, есть выход.

…через полчаса, весь в пыли и каменной крошке, я вылез на поверхность сквозь узкую дыру в земле – судя по тому, что местные о ней не рассказали, они не знали об этом лазе. Выползя из-за кустов, я оцарапался о ветки и перемазался в травяном соке – как будто мой вид до этого был недостаточно ужасен. Выпрямившись, я увидел впереди домики. Повезло, что расщелина вела к деревне, а не от нее.

Кое-как отряхнувшись, я пошел вперед. Из леса, мимо домиков, со стороны которых доносились куриные и гусиные переговоры, мимо спешащих по своим делам жителей. Тут и там из печей шел дым, откуда-то прилетал запах свежевыпеченного хлеба. Наконец впереди показался трактир. В импровизированной конюшне под навесом рядом с двумя платформами стояли лошади путешественников. Толкнув дверь, я оказался в гомонящем зале. За одним столом выпивали торговцы, едущие с телегами, полными товаров. За другим играл в карты какой-то разбойного вида люд – наемники, наверное. Пройдя в конец зала, я наконец нашел командиров, замедлил шаг, разглядывая их. Кэллит как-то непривычно разговорчив – еще бы, с опытными элиторами больше общих тем для бесед. А Лэсти, наставница Альена и Тайры – даже с утра изящна и прекрасна. Хрупкая фигура, тонкие брови, пухлые губы. Светло-русые волосы с серебристым отливом убраны в косу, обмотаны вокруг головы. Привычную форму элитора дополняли голубой тонкий шарф, такие же перчатки и каменное ожерелье в тон зеленым глазам. В движениях, жестах чувствовалась порода и сталь.

Заметив мое приближение, командиры повернулись, оглядели меня с головы до ног – естественно, мой вид вызывал желание это сделать. Я остановился около стола, прямо взглянул Лэсти в глаза:

– Альен хотел меня убить.

Ее брови поползли вверх, но командирша быстро взяла эмоции под контроль:

– Поясни. – Я кратко пересказал произошедшее. – Полагаю, этого не видели ни Тайра, ни Верло?

Скепсис в тоне трудно уловить, но вопрос прямо намекает на то, что я лгу. Неприятно. Я скрестил руки на груди:

– Вы, должно быть, предсказательница, потому что это правда так. Мы разделились. Они пошли в один ход пещеры, мы в другой.

– То есть будет твое слово против его, – заключила Лэсти, взглянула на Кроя, закатив глаза. – Эти стажеры…

Тот невозмутимо ответил:

– Во время экзамена Альен пустил в Силя два ядра. Да, когда у них не было браслетов.

По спине поползли мурашки. Он смог увидеть это тогда?.. «А то, что меня от второго ядра защитил транзер, ты тоже видел?» Конечно, я этого не спрошу, но, Бездна меня забери…

Лэсти поверила коллеге мгновенно, посерьезнела, открыла помощник:

– Я напишу им срочно возвращаться.

Кэллит поймал мой беспокойный взгляд:

– Садись, подождем их тут.

Мне пришлось подчиниться.

– Командир… – Он обернулся, взглянул на меня. – Вы сказали, что видели, что Альен на экзамене хотел меня убить. Вы что-то предприняли в связи с этим?

– У меня не было доказательств, – спокойно ответил он. – Слишком серьезное обвинение, чтобы бросаться им просто так. Единственное, что я смог сделать, – указать на то, что ядра только чудом в тебя не попали, и ему снизили итоговый балл.

Я рассмеялся. Лэсти захлопнула помощник и сухо взглянула на меня:

– Что здесь смешного?

– Он очень хотел оценку «А». – Я не мог подавить расплывающуюся улыбку. – Очень. Невероятно сильно. Идиот, не так ли?

Она сощурилась.

– Да разве? По-моему, умно. Если бы ты умер, это бы списали на случайный случай, и если кто и понес бы наказание, то организаторы экзамена, а не он. Вопрос в том, что заставило его настолько тебя ненавидеть, чтобы пожертвовать тем, чего он «невероятно сильно хотел»?

Вот это она вывернула! Я даже в каком-то восхищении склонил голову набок, разглядывая ее. Что ж, ей как наставнице полагается защищать своих подопечных… Но неприятно. Как же неприятно такое слышать.

Голос Кроя звучал до удивительного мягко – я даже не знал, что он так умеет:

– Лэсти… Тот, кто сделал что-то не так, – Альен. Не надо сейчас нападать на Силя. Альен придет – послушаем его версию.

В итоге мы молчали до прихода Тайры. Та оглядела меня, села рядом с командиршей:

– Что случилось?

Та ответила:

– Силь говорит, Альен хотел его убить. Где он, между прочим?

Широкие брови стажерки уползли под шапку кучерявых черных волос, а большие глаза, обрамленные длинными ресницами, кажется, распахнулись еще шире.

– Нет, ну он, конечно, придурок, но чтобы настолько… – Девушка покачала головой, взглянула на Лэсти. – Не знаю. Мы разделились при входе в пещеру. Он с Силем пошел в один проход, я с Верло в другой.

Кэллит взглянул на Тайру:

– Где Верло?

– Не знаю. – Чувствуя себя виноватой, стажерка только еще выше подняла вздернутый носик. – Там была еще одна развилка, и мы снова разделились. В сообщении было написано «срочно», я не стала никого дожидаться и пошла. Я поступила неправильно?

Лэсти покачала головой:

– Все правильно. Скоро придет, должно быть.

Забавно, конечно, как командир действует на других стажеров. Они замолкают в его присутствии, становятся молчаливыми и все время беспокоятся о том, что делают что-то не так. Впрочем, я их понимаю, под таким пристальным взглядом сложно себя чувствовать иначе. Мы с Верло, слава богам, к этому привыкли.

Прошло еще пять или десять минут, Лэсти вновь открыла помощник:

– Они уже должны быть здесь. Попрошу их срочно ответить.

Я улыбнулся Тайре:

– Какие наши товарищи безответственные, а?

Она вонзила в меня возмущенный взгляд:

– Альен очень ответственный.

Ну и фурия! Сама ведь называла его придурком. Логика «своих ругать можно мне, а чужим не дам»? Мне оставалось только пожать плечами.

Через пару минут Кэллит поднялся:

– Пойдем в пещеру, искать их.

Лэсти согласно кивнула:

– Они должны были ответить, если бы все было в порядке.

– Сейчас, только за помощником схожу.

Я бегом бросился наверх, стараясь не смотреть на коллег, чтобы не наткнуться на осуждающий взгляд. К счастью, реплик по поводу моей забывчивости никто отпускать не стал.

Пропажа

– Что же у них случилось? – Тайра хмурила брови. – Вдруг они попали под обвал?

– Вместе? – Я усмехнулся. – Они должны были быть в разных проходах. Может, на них кначет напал.

– И убил обоих? – Теперь уже она проявляла скептицизм. – Кто же там такой мощный и быстрый, Король?

– Почему бы и нет?

Девушка только хмыкнула.

Мы остановились около широкого прохода в скале, уходящего в темноту. Тихо. Ни звука. Командир взглянул на меня:

– Силь, показывай, как ты шел.

Я зашагал вперед, осветив путь фонариком. Остановился около дыры:

– Вот сюда я упал.

И угораздило же меня так засмотреться на потолок, а… Лэсти глянула вниз:

– А ты везунчик, раз умудрился почти не пострадать…

Тайра кинула в пропасть маленький камешек, дождалась звука падения и кивнула.

– Что дальше – я не знаю по вполне объективным причинам. – Я весело улыбнулся.

Вскоре мы наткнулись на второй выход, о котором нам рассказывали деревенские. Крой пристально огляделся, сделал несколько шагов, сел на корточки, провел пальцами по земле, потер их друг о друга:

– Кровь.

Я повернулся, чтобы увидеть, как прикрыла рот Тайра, как Лэсти плотно зажмурилась, переводя дыхание…

– Крови не очень много, – произнес я, – фиг заметишь. Больше похоже, например, на то, что Верло заметил, что сделал Альен, и они подрались. А теперь не хотят показываться, потому что получат нагоняй.

Раздался шелест страниц – командирша опять что-то писала в помощника.

– Проверим второй коридор? – Стажерка кивнула на проход. – Может, они все еще где-то здесь.

– Проверим, – ответил Кэллит, поднимаясь.

Лэсти хмуро кивнула. Какие у нас еще варианты…

Когда, через полчаса, не найдя никаких следов, мы вышли через первый вход, загорелся помощник Лэсти. Она тут же выхватила, зачитала сообщение: «На нас напал флэйк, не могли раньше ответить. Верло ранен. Мы прячемся на мельнице, постараюсь поддерживать его состояние столько, сколько смогу».

Теперь я с интересом взглянул на Кроя. Ни одной эмоции, как всегда. Зато тихий голос Тайры дрожит:

– Боги… Надо спешить!

Мы нашли взглядом мельницу – она высилась над деревьями. Не очень близко и не очень далеко. Лопасти не крутились – не работает. Мы пошли к ней… ускоряясь, перешли на бег.

Странно. Я не чувствовал вообще никаких следов тьмы. Если тут был флэйк, я должен был почувствовать. Если они здесь сражались – я должен был это почувствовать еще из деревни.

– Крой… Крой, что-то не так.

Он обернулся, кивнул. Ах да, у него же тоже хорошее чутье. Замечательно. Вот только что же происходит?..

Когда до мельницы, скроенной из круглых камней, оставалось с десяток метров, мы перешли на шаг.

– Я не чувствую там тьмы, – сказал Кэллит, – флэйка здесь нет.

Тайра мгновенно обрадовалась:

– Слава богам!

А вот Лэсти уже поняла, к чему клонит коллега, нахмурилась, схватила подопечную за плечо, останавливая. Крой поймал ее взгляд:

– Стойте здесь, я проверю.

Если нет кначета, если Альен лжет… На этом мысль останавливалась. То что тогда?.. Додумать я не успел – командир потянул дверь на себя, что-то увидел и прыгнул в сторону. Раздался взрыв, я ощутил сильный удар по голове и провалился во тьму.

Погоня

Ненавижу потолки.

Судя по нему, я не в нашем номере. Это вообще не трактир. Я сел – закружилась голова, я коснулся ее… Бинты. Мокрые. Взглянул на пальцы. Кровь. Конечно.

На мельнице нас ждала ловушка. Альен что, решил, раз уж начал убивать элиторов, не останавливаться на достигнутом?.. Да ну. Он ненавидел только меня. Странно…

Вокруг обычная жилая комната – шкаф, сундук, в углу прялка. Миленько. На тумбочке рядом с изголовьем прижатая подсвечником записка:

«Мы подозреваем, что Альен или под влиянием кначета, или в слиянии с юэ. Мы ушли его искать. Не выходи из дома, иначе он может тебя найти и атаковать. Мы проследили, чтобы даже никто из сельчан, кроме хозяев дома, не знал, где ты. Напиши, как очнешься. Кэллит».

Какая забота. Юэ, значит? Азкэтначи говорил, что некоторые кначеты используют ее как наркотик. Она усиливает эмоции, может ими манипулировать… Это все объясняет. Этого кначета-бабочку невозможно почувствовать, пока он в теле человека, только увидеть. Выглядит как красивая татуировка на спине – он всегда вселяется именно в позвоночник. И то, что Верло не отвечает… Он уже мертв?..

Внутри что-то сжалось. Напарник был болтливым, надоедливым, но хорошим. Если Альен убил его… Я прикрыл глаза. Твою же мать. Если бы только Альен меня не ненавидел, я бы сразу заподозрил, что что-то не так. Надо было еще в академии разобраться с ним, выяснить, почему он так себя ведет.

Когда мне было плохо, когда я был смертельно ранен, Верло очень беспокоился за меня. Я не могу сейчас просто сидеть и ждать. Если бы на моем месте был Верло, он бы точно полез бы меня спасать. Не думая, не рассуждая…

М-да. А ведь такой хороший момент наконец-то выполнить приказ командира, не нарываться на выговор, не лезть к кначету в пасть в одиночку, ведь юэ – неразумный кначет, их, как бы это цинично ни звучало, не сильно-то жалко. Она даже до левина или транзера не дотягивает, как насекомое.

Что я могу сделать? Если я напишу командиру, он только повторит приказ оставаться дома. Они оставили меня одного, и… точно! Я же один. Я могу без проблем использовать свою силу!

Поднявшись, я вышел из спальни, оказался в маленькой гостиной – печка, длинный стол со скамьями, на одной из них сидел старик, хлебая суп из глиняной тарелки. Он услышал скрип досок под моими ногами, поднял голову:

– Господин, элиторы сказали, что вы не должны выходить из дома!

Растерявшись от обращения, я буркнул:

– Все нормально, не волнуйтесь. – И вышел.

Деревня живет своим чередом, только солнце уже перевалило за полдень. Вернувшись в трактир, я воспользовался значком элитора, чтобы забрать у трактирщика дубликат ключа от номера Лэсти с подопечными. Там я быстро нашел вещи Альена, среди которых валялось медное солнце… Он же никогда не снимал его, оно было ему очень дорого, как какая-то память; подробностей мне, конечно, никто не говорил. Странно, что оставил. Так или иначе кулон пропитан аурой просто насквозь, идеально подходит.

У местного знахаря-аптекаря я купил два прозрачных кристалла, полных магической энергии. Отошел от деревни на достаточное расстояние, чтобы остаться без свидетелей. Будем надеяться, за годы неиспользования навыки еще не забылись. Я достал нож, полоснул по запястью. Кровь полилась, потекла по земле, по хвое, формируясь в круг. Вот отрисовалась последняя руна, засветилась алым.

Перетянув рану бинтами, я сел в центре круга, положил перед собой кристалл, достал солнце, сжал в кулаке, прикрыл глаза. Впитал энергию – мощной струей она вытекла из камня, перетекла в меня. Раскинув чувства-щупальца на километры, я искал такую же ауру, как в кулоне… Вот она. Я обвязал одним концом нити Альена, другим – себя. Готово. Круг погас. Пора.

По-кошачьи вскочив на ноги, я покачнулся – слишком легко даются движения. Затрачивая то же количество сил, что и раньше, я мог двигаться быстрее, бить сильнее, прыгать дальше. Ничего, скоро привыкну. Ногой перемешав землю с впитавшейся кровью, я убрал пустой кристалл в тень – можно будет потом продать его. Тара лишней не бывает, сбыть ее за несколько монет легко почти в любом городе.

Повернувшись туда, куда тянула нить, я побежал. Деревья мелькали, проносились мимо, и скорости реакции хватало, чтобы огибать их, перепрыгивать овражки и низкие кусты, не спотыкаясь. Наверное, сейчас я мог дать фору любому лесному зверю, будь то олень или тигр.

– Сможешь убить Альена, если придется?

Кантэзо вернулся к старой практике – звучании в голове.

– Что, не хочешь пробежаться со мной вместе?

Молчит.

Убить Альена?.. Если его и правда контролирует юэ, это несправедливо, ведь он жертва. Если он сам решил меня убить – он должен сидеть в тюрьме, а не быть убитым мной. Да и не хочу я его смерти. Но Кантэзо не спрашивал, хочу ли я, смогу ли, если придется. Например, если единственным шансом спасти чью-то жизнь будет убийство. У меня не будет выбора, а значит – я смогу. Должен.

Между деревьями показалась река, нить вела через нее. Как перебраться? Я не знал местности. По идее, тут должен быть мост…

Слева красно-желтым вспыхнула аура паники, я повернулся… Кого-то, из всех сил пытавшегося оставаться на плаву, не погрузиться под воду, несло течением в мою сторону. Я пригляделся, разглядел вороную шапку волос… Тайра!

На мощное заклинание не хватит сил, что же?.. Я заметил бревно, клюющее воду чуть ниже по течению. Пойдет! Размотав бинты на запястье, я раскрыл еще не зажившую рану, окунул пальцы в кровь, щелкнул ими – и волна энергии выдернула дерево из камней, вытолкнула в центр реки как раз, когда мимо проплывала элиторка. Руки скользнули по коре… Мимо! Сердце сжалось, но девушка рванулась снова, на этот раз вцепилась крепко, приподнялась, навалилась на бревно грудью, жадно глотая воздух. Я снова щелкнул пальцами, толкая дерево в сторону противоположного берега, где так удачно гнездились рифы, которые могли его остановить. Удар о них скинул Тайру с бревна, но там уже было все равно – цепляясь за камни, сплевывая воду, она выползла на берег…

От леса напротив отделилась тень. Альен! Твою же мать! Я чувствовал, что он в той стороне, но что он может быть так близко, мне даже в голову не пришло… Я спас элиторку только затем, чтобы отдать в руки убийце! Я положил пальцы на запястье – сейчас я могу его убить. Один выстрел – и все.

Но… Что, если парень не хочет ее убивать?.. Она все-таки долго была его напарницей. А тот подошел к Тайре – тень заслонила ее от солнца – присел рядом на корточки, она подняла голову… Еще не пришедшая в себя после борьбы за жизнь не успела ничего сделать – элитор отстегнул ее браслет и ударил оглушением.

Пропустив удар сердца, я выдохнул. Если бы это было смертельное заклинание, я бы не успел среагировать. К счастью, мое промедление не стоило ей слишком дорого. Видимо, примерно такой же фокус он провернул с Верло. Не ожидая удара в спину от коллеги, даже заметив, что с него снимают браслет, парень мог не подозревать ничего плохого, пока не стало слишком поздно.

Альен поднял девушку, взвалил на плечи, понес прочь. Надо догнать его, пока он не натворил дел. Вдоль деревьев, чтобы не быть видным на их фоне, я бросился налево. Наверняка где-то там есть мост, раз уж элиторы – не могла же Тайра быть одна – в той стороне. Довольно скоро я увидел две фигуры, шагающие мне навстречу по той стороне, – командиры. Пришлось немного углубиться в лес, чтобы избежать обнаружения, и выскочить из него чуть дальше – уже у моста. Деревянная конструкция разворочена по центру – судя по всему, взрывом. Ничего, перепрыгну. Однако Альен в своем амплуа. Подлость, удар из-за спины, ловушка – легко. А поединок один на один – вот это слабо.

Не замедляясь ни на секунду, я влетел на мост, разбежавшись, прыгнул, кувырнулся уже на той стороне, вскочил, побежал дальше, только на миг оглянувшись. Сколько там было метров, три?..

Нырнув за стену деревьев, я на полных парах пробежал мимо командиров – полагаю, сейчас я буду полезнее, если найду Альена, чем если останусь разговаривать с ними. Выбежав из леса, я оказался перед фермой с недавно убранным полем с какой-то культурой – пшеницей, наверное?.. За ним большой сарай. Именно туда вела нить.

По широкой дуге я оббежал здание. Один вход, одно окно. Безопаснее через последнее, но, если у двери есть ловушка, я должен ее обезвредить, чтобы на нее не напоролись элиторы. В который раз взрывая рану пальцами, я распахнул дверь издали толчком изнутри. Грохнул взрыв, разнеся дерево в щепки… И я увидел Верло с Тайрой. Связанные веревкой, спина к спине, сидят в центре сарая, на усеянном соломой полу. Уже в сознании… А над их головами – обмотанный веревкой булыжник, способный размозжить головы обоих одновременно.

Вскинув руку вверх, я послал сигнал. Как ракета фейерверка, он взорвался высоко в небе – я был уверен, что командиры заметят его и немедленно побегут сюда. Иначе и быть не могло. Я же рванулся внутрь – развязать, поскорее увести из-под камня…

– Стой! – крикнули Верло с Тайрой одновременно с властным приказом откуда-то сверху и слева:

– Стоять!

Мать!.. Конечно. От вида товарищей мне так снесло голову, что я забыл об Альене. Прикрыв глаза и медленно выдохнув, я повернулся. Парень сидел на балкончике, свесив вниз ноги, в руке – кинжал в опасной близости от веревки… Перережет – и им конец. У Альена разбит нос. Когда я в последний его видел, он был цел. Это его кровь была у пещеры… Должно быть, Верло успел ему вмазать.

Однако, какой я идиот. Попался.

Во взгляде, в голосе Альена разочарование вперемешку с ненавистью:

– Значит, ты жив.

– Значит, жив, – подтвердил я, отчаянно придумывая план действий.

Ничего крутого в голову не приходило. Если бы только товарищи были без сознания, я бы мог использовать силу, но сейчас…

– Сними браслет и брось в сторону, или они умрут.

Сразу быка за рога. От удивления я даже рассмеялся:

– Ты думаешь, что их жизни для меня что-то значат? Не знал, что ты обо мне такого хорошего мнения.

– Считаю до трех… Раз… Два…

Понял, что блефую?.. Да разразись Бездна! Ты же всегда считал меня сволочью, почему же ты мне не веришь? Я покорно расстегнул застежки, отбросил браслет как можно дальше.

– А теперь, – Альен поднял руку, по ладони прошла голубая волна энергии, – не сопротивляйся.

– Ты хоть понимаешь… – Я поперхнулся, когда ледяные иглы воткнулись в тело.

– Самое время его убить, – заметил Кантэзо, – иначе или ты, или твои товарищи могут пострадать.

Еще не конец. Командиры близко. Еще есть шанс сделать так, чтобы никто не умер. А он так хочет, чтобы я убил?! Мор тебя забери, Кантэзо, сейчас не время, мне надо сосредоточиться!

Я продолжил говорить, сила помогала сопротивляться парализующему заклинанию:

– Ты хоть понимаешь, что сейчас находишься под влиянием кначета, под влиянием юэ? Ты так сильно их ненавидел, а сейчас легко, без борьбы, сдаешься?!

Ядро замерло у ладони Альена, не полетело в меня. Отлично, сработало! Если юэ усилит его эмоции, возможно, мне удастся переубедить, сделать ненависть к кначетам сильнее ненависти ко мне. Сделать его мотивы убивать нас – какими бы они ни были – слабее, чем мотив победить юэ.

– Я понимаю, ты ненавидишь меня, но ты никогда не ненавидел других элиторов. Тайра или Верло не сделали тебе ничего плохого, не позволяй юэ втягивать их в нашу вражду. Хочешь убить меня – иди сюда и дерись!

Альен прищурился, опустил нож.

Усиленный в десятки раз слух позволил услышать приближающиеся шаги – надо же, впервые слышу, как ходит Крой! – и тихий шепот:

– Зайдем через окно.

– Это сделаю я, – безапелляционно отрезает Лэсти. – Альен мой стажер, я за него в ответе.

Отлично, они рядом. Мне нужно только еще немного потянуть время. Парень сейчас стоит идеально, из окна к нему легко подкрасться со спины.

– У тебя отличная команда, – сказал я, – уверен, что ты бы ни за что не хотел навредить Тайре. Ты всегда хотел убить только меня. Не знаю, какие именно эмоции, усиленные юэ, заставляют тебя нападать на других. Но это не имеет значения. Сейчас перед тобой я – живой. И ты еще можешь убить меня, исправить ошибку. Если, конечно, не трусишь. Если, конечно, ты можешь не только использовать взрывчатку и бить, когда я в уязвимом положении, но и драться лицом к лицу.

На щеках Альена заиграли желваки. Он бросил нож в меня и одновременно спрыгнул вниз. Успела промелькнуть мысль, что теперь Верло с Тайрой в полной безопасности – отсюда ему веревку не перерезать. Я только увернулся от ножа, как пришлось прыгать в сторону, избегая ядра. Поняв, что так просто в меня не попасть, парень выпустил сразу пять зеленых стрел. Учитывая, что их полет контролируется силой воли, увернуться было невозможно – я выпустил свои пять им навстречу, и они взорвались, встретившись.

Решив, что и это бесполезно, Альен вынул из браслета меч и зашагал ко мне с твердым намерением зарезать. Упс, у меня-то браслета нет! Мне пришлось отступать, благо размер сарая позволял бегать вокруг связанных товарищей бесконечно долго. На втором кругу я заметил тень в окне, остановился так, чтобы парень оказался к нему спиной, улыбнулся:

– А знаешь, что? – Альен тоже замер, направил меч вперед, кончик замер в нескольких сантиметрах от моего лица. – Ты не сможешь меня убить, даже если я буду перед тобой не только без браслета, но и связанный.

– Знаю, – процедил он, – Потому что рядом с тобой всегда есть кна…

Лэсти спрыгнула на пол, мягко перекатилась, Альен услышал, резко обернулся, рубанул наугад, элиторка пропустила лезвие над собой, перехватила подопечного за запястье, пользуясь его же инерцией, уронила на живот и открытой ладонью коснулась спины. Сверкнул голубой свет, и из-под воротника парня выпорхнула бабочка, полетела к выходу… Метко пущенная зеленая стрела подбила ее, разорвала большие, радужные полупрозрачные крылья.

Повернув голову, я увидел Кэллита. Он обнажил меч, подошел к стажерам, одним ударом перерубил веревки. Я перевел взгляд на Альена. Командирша его уже не держала, позволяя приходить в себя. Он медленно поднялся на карачки, потряс головой, будто желал прогнать наваждение. Лицо белое как мел, в глазах ужас. Поднявшись, парень медленно поднял голову, взглянул на меня…

Так он не смотрел на меня никогда. Он меня ненавидел, презирал, но это… Как будто желание разорвать голыми руками, стереть в порошок, уничтожить.

– Тайра, – сказал Крой, – тебе нужно снять мокрую одежду, простудишься. Возьми.

Я краем глаза видел, как он снимает свою робу, отдает девушке. Та, чуть покраснев, выхватывает ее и скрывается за наваленными друг на друга кубами сена.

Разобравшись с одной проблемой, Кэллит повернулся ко мне:

– Силь, Альен что-то писал тебе?

Ну вот. Начинается. Я снова нарушил приказ, и мне несдобровать.

– Нет.

– Ты… – Альен как будто не видел ничего вокруг. Только меня. – Должно быть, гордишься собой, да? Как всегда, лучший. – Он расхохотался. – Кто лучше всех знает заклинания и умеет ими пользоваться? Силь. Кто лучше всех знает теорию, ориентируется на местности, кто быстрее всех реагирует? Конечно же, Силь!

У него что, истерика?.. На бледных губах горькая улыбка, глаза сверкают. Он получил «Б», как он думает, из-за меня, а теперь я еще и оказался тем, кто сыграл решающую роль в исправлении его ошибки, – тем, кто избавил его от юэ.

Я пожал плечами, не зная, что ему ответить. Да что тут вообще можно сказать?..

– Мало этого, так ты еще и думаешь, что мы – пыль на твоих сапогах! Кто бы ни пытался с тобой подружиться – ты всех игнорируешь. Презираешь нас всех, как будто ты единственный во всей чертовой академии, кто не делает ошибок! Как будто ты особенный, уникальный, как будто ты посланник богов, спущенный на Землю для какой-то великой миссии!

Близко, но в то же время очень далеко. Я покачал головой:

– Я не…

– Думаю ли я, что чья-то жизнь не имеет для тебя значения? Бездна меня забери – да! Я уверен в этом! Тебе плевать на Тайру! – Он ткнул пальцем куда-то в ее сторону. – Плевать на Верло! Тебе плевать, выживут ли они, единственное, что тебя интересует, – быть лучшим! Чтобы все восхищались тобой, чтобы тебя хвалили! Боги, Силь, – он изобразил восторженный голос, – ты ранен, у тебя разбита голова, но ты все равно пошел в бой! Как круто с твоей стороны!

Он зааплодировал.

– Альен, – голос Лэсти холодно хлестнул, и он вздрогнул, глянул на нее, как побитая собака. – я понимаю, ты не в себе после юэ, но это уже чересчур. Извинись.

Парень опустил взгляд, сжался… Я взглянул на командиршу:

– Вот без этого, пожалуйста. Мне не нужны его извинения.

Кажется, это было ошибкой. Уже почти остывший Альен зарычал, шагнул вперед, замахнулся… Кулак перехватила сильная рука Кэллита, парень дернулся, понял, что не сможет вырваться, закричал мне в лицо:

– Да не корчи эту невинную мину! Мудила!

– Альен! – Лэсти подошла, крепко схватила его за локти, оттащила. – Уходим.

Она повела подопечного прочь, взглянула на меня, с сожалением покачала головой.

Эк его прорвало-то. Я пытался собрать мысли в кучу. Я не понимаю. Почему?.. Почему он так ненавидит меня? Почему то, что я буквально спас его, задело его сильнее, чем все другое? Почему быть спасенным мной – так неприятно и унизительно?

– Не обращай внимания на него, – передо мной появился Верло. – Он просто тебе завидует.

Завидует?.. Сомневаюсь, что все так просто. Не может быть все так просто.

– Спасибо, конечно, – я пожал плечами, – мне, в общем-то, все равно.

– Врешь, – раздался голос Тайры. Повернув голову, я увидел ее – роба Кроя мешковато свисает с плеч… Мило выглядит. Я не сдержал улыбки, и девушка покраснела, с напором повторила: – Врешь. У тебя слишком эмоциональное лицо для того, кому все равно.

Мне оставалось только снова пожать плечами.

– Пойдем, – позвал командир.

По крайней мере, Альен спас меня от выговора за нарушение приказа.

Тот, кто знает

Элиторы, собравшись за столом, делились набранным за сегодня опытом и переживаниями. Верло горячо рассказывал:

– Альен забрал у меня браслет! Я понял, что он хотел использовать против меня заклинание, и ударил ему в нос, но, конечно, без браслета я был уязвим, и он оглушил меня…

Ага, как я и думал.

– Меня больше интересует, – сказала Тайра, – где он взял взрывчатку.

Ей ответила Лэсти:

– Ограбил охранный пункт армии под предлогом борьбы с кначетами. Там хранилось не сильно большое количество взрывного магического порошка.

Однако таким макаром обсуждение и до меня может дойти. Молча поднявшись из-за стола, я пошел наверх. Спать хочу. Энергия, забранная из кристалла, закончилась. Заслышав шаги за спиной, я обернулся, увидел Альена. Учитывая ненависть ко мне, вряд ли это совпадение. Я поднял бровь:

– Что? Все еще хочешь мне врезать? Ты только учти, я отвечу.

Он презрительно дернул уголком губы:

– Хочу поговорить. Тебе, наверно, интересно, ведь Лэсти не дала мне договорить. – Я склонил голову, выражая умеренное любопытство. – Я тогда хотел сказать: «Потому что рядом с тобой всегда есть кначет, который тебе поможет».

Что?.. Чувствуя, как ускоряется сердце, я старался изо всех сил сохранить контроль над мимикой. Судя по усмешке Альена, получилось плохо.

– Видишь ли, меня не мог не заинтересовать одинокий молчаливый одногруппник. Я решил последить за тобой и в дальнейшем делал это неоднократно. – Бездна! Расслабился же я, что не замечал этого. – Я видел, как ты уходишь за город, находишь там низших кначетов – чиров, левинов… Общаешься с ними, играешь. Они почему-то не нападали на тебя, а ты не нападал на них. И чем больше я за тобой наблюдал, тем больше у меня возникало вопросов. Вишенка на торте – транзер на экзамене закрыл тебя от удара! Да кто ты, мать твою, такой, что кначеты жертвуют ради тебя жизнью?! – Он разгорячился, понял, что повысил голос, напряженно огляделся, выдохнул, снизил тон. – Сегодня – новое наблюдение. Кто ты такой, что заклинание, одинаково действующее на кначетов и элиторов, не сработало на тебе?

Он перевел дух. Охренеть. Он столько всего замечал. Рассказал ли он кому-нибудь? Знает ли кто-то еще? Допустим, последнее видели еще и Тайра с Верло, но это не так и страшно.

Выдохнув, Альен продолжил:

– Не знаю, почему и как ты на самом деле спас Тайру тогда, в реке… – Он и тогда меня заметил?! – …почему ты спас Верло с Тайрой из ловушки, почему помог Лэсти спасти меня… Но ты – Бездна тебя забери! – это сделал. Я все еще тебя ненавижу. Боги видят, как сильно я тебя ненавижу! Но я тебе должен.

Он замолчал, глядя на меня со всепоглощающей ненавистью. Хорошо. Ладно. И что?..

– И что теперь ты хочешь? К чему этот разговор?

Альен скрестил руки на груди, задрал подбородок. Слова давались ему нелегко.

– Хочу расплатиться с тобой. Хочу, чтобы в следующий раз, когда мы встретились, я мог убить тебя без чувства вины – только дай мне повод.

Убить меня?.. Серьезное заявление. Впрочем, если я могу получить кое-что от него сейчас, грех этим не воспользоваться.

– Ты сказал Лэсти, что не знаешь, где подцепил юэ, – но это была ложь. Кстати, тебе повезло, что этого не слышал Крой – уж он-то бы в два счета тебя раскусил. Так вот. Скажи мне правду, и считай, что мы квиты.

Он поджал губы.

– Что ж, похоже, ты единственный, кому я могу это сказать. Это было в Удане. В один момент меня как будто загипнотизировали и повели за город. Я оказался в башне, в прекрасном месте, видел женщину невероятной красоты. А потом в меня вселилась юэ, и я вернулся назад в город. Путь стерли из моей памяти, я его не помню.

– Зачем это скрывать?

– Ты сказал, что мы квиты, – криво усмехнулся Альен, – не думай, что я продолжу изливать перед тобой душу. Просто, мор тебя подери, знай, что среди элиторов есть тот, кто знает, что ты не тот, за кого себя выдаешь, и он следит за тобой.

Он было повернулся, но я окликнул:

– Стой! – Он обернулся. – У меня есть кое-что твое, – я достал из кармана солнце, кинул ему. – Раньше ты не снимал его.

Он поймал кулон, в глазах появились слезы. Он прижал его к груди, взглянул на меня. Голос понизился до шепота.

– Это кулон моей матери. Она отдала его мне, когда отправляла в академию. Я обещал ей, что уничтожу всех кначетов. Уничтожу всех, чтобы отомстить за моего брата-близнеца, убитого ими. И Бездна меня поглоти, если я нарушу это обещание.

Резко развернувшись, он пошел прочь, назад, в зал. Что ж… Видимо, это объясняет, почему он снял солнце. Та его часть, что подверглась влиянию юэ, не могла переносить рядом такой сильный символ. Пока он был на теле, возможно, Альен мог бороться.

– Надо было его убить, – заметил Кантэзо, опершись о стену напротив. – Пока была возможность. Слишком опасно оставлять такого врага в живых.

Я вперил в него взгляд, полный злости.

– Кому надо? Тебе надо? Он борется за то, во что верит. А ты, – я зло ткнул ему в грудь, – ты мешал мне. Беспокоишься за меня? Так не влезай мне в голову, пока я в бою!

Он пожал плечами:

– Я хотел помочь.

– Так знай, что это не помогает!

Ублюдок, какой же ублюдок! Я ушел в комнату, хлопнув дверью. Хотел помочь, надо же! На голубом глазу! Какая же мразь, а! Подумать только, если бы момент был более отчаянным, я, может быть, и послушался бы его, просто машинально, потому что не было времени думать! Какая же тварь!

Часть шестая

Боль

Прикрыв глаза, я лениво, от скуки, прощупывал окружающее пространство. А это что?.. Чья-то аура выглядит как парящая над землей туча. У людей редко бывают такие заметные ауры, и это верный признак того, что передо мной особенный человек. Открыв глаза, я повернулся к двери вовремя, чтобы увидеть входящего элитора. Осенние варианты робы были достаточно теплыми, но этот, видимо, все равно мерз – он кутался в шерстяной плащ. Наискось, от массивного подбородка через широкую переносицу до коротко стриженных волос шел шрам. Средний рост, широкие плечи, крепкое тело. Матерый волк.

– Лугару. – раздался в голове голос Кантэзо. – Так его называют. Мне как-то довелось встретиться с ним. Он уничтожил мой объект исследования. Глядя мне в глаза, свернул ему шею.

По коже поползли мурашки. Он убил человека?..

Подходя к нам, Лугару оглядел всех, на миг остановил взгляд на мне, сощурился, будто что-то почувствовал, сел за стол ко всем. Мог он учуять присутствие Кантэзо? Надеюсь, нет.

– Охренеть! Так круто! – Шепот Верло оказался слишком громким, и, поймав взгляд седого воина, парень смутился. – Прошу прощения, Роглэн! Для меня честь работать с вами!

Тот ответил коротким кивком.

Значит, Лугару – что-то вроде прозвища?..

Сидящая с правой стороны нашего стола полноватая низенькая девушка с ясными голубыми глазами и солнечными волосами до пояса – пряди с висков забраны в хвост, чтобы не мешались в бою – хихикнула:

– Не перестаю удивляться фурору, который ты производишь, стоит тебе где-то появиться, Ро.

Лысый худощавый мужчина, сидящий рядом с ней, легко толкнул ее локтем:

– Завидуешь, Зэйкаль?

Элиторка весело оскалилась:

– Иди в жопу, Дован.

За нашим столом уже закончились места. В принципе, людей в зале гостиницы почти нет, всегда можно придвинуть еще стол, если мы ждем кого-то еще… Отвечая на мой невысказанный вопрос, поднялся Венэн, хлопнул в ладоши:

– Что ж, все в сборе, начнем! Кто еще не в курсе – вот новые птенчики, которых пригрел под крылом наш одинокий волк Крой. Это Силь, вон тот парень с угрюмым взглядом, и Верло, тот, что повеселее. – Я бросил на червя испепеляющий взгляд. Почему опять он командует?.. Боги, я так надеялся, что мы больше не встретимся! Но нет. И полгода не прошло. – Кстати, Силь подает надежды, – слизняк поймал мой злой взгляд, подмигнул, – он еще стажер, но у него уже есть награда за особый вклад в дело элиторов! Ро, напомни, когда у тебя случилась первая награда, на второй год работы, кажется?

– Верно. – Лугару бросил на меня взгляд. – Давай перейдем к делу.

Он как будто понял, что мне не нравится разговор? Или ему он тоже не нравится?

– Да, конечно. Господа… и дама! – Венэн скорчил улыбку в адрес Зэйкаль. Отвратительно. – Вам, должно быть, интересно, зачем здесь собрались столько элиторов категории «А»?

Он сделал эффектную паузу, и я успел насмешливо ввернуть:

– И один элитор категории «Д».

Зэй и Дован посмеялись нехитрой шутке, червь не обиделся (он вообще умеет?), хихикнул:

– Нет, ну это ни у кого вопросов не вызывает, все знают, почему я здесь.

Конечно. Как мне и раньше казалось, у него какой-то особый статус. Понять бы, какой.

Однако, какая тупая манипуляция. Если после «все знают» я скажу, что не знаю, это будет выглядеть, как будто я тупой или типа того. Ну-ну.

– Не все.

Венэн сделал вид, что не заметил моего замечания.

– Так вот! У нас беспрецедентное явление. На башню магов напала организованная толпа кначетов, после чего они скрылись в неизвестном направлении. Наша цель – найти их и уничтожить.

– Хрень какая-то. Зачем кначетам так делать? Разве что если они все в цепях, но чтобы маг контролировал такую толпу… Хрень!

Отличный у Дована словарный запас. Но ситуация и правда необычная. Мягко говоря. Венэн соизволил ответить:

– Им было очень нужно кое-что уничтожить в этой башне. – Вздохнул. – Было бы неплохо понять, откуда они об этом месте вообще узнали.

– Что же «им было очень нужно уничтожить»?

– Это секретная информация.

Дован откинулся на спинку стула, фыркнул:

– С тобой иначе и не бывает.

Есть у меня одна идея… Я беспечно улыбнулся:

– Наверняка там занимались убийством детей кначетов.

Венэн поперхнулся, взглянул на меня:

– Откуда ты?..

– Догадка. – Я самодовольно улыбался. – Довольно мало причин может быть у свободных кначетов для такого поведения.

Червь сощурился, совсем без смеха изучая меня. Вмешался Кэллит:

– Мы недавно встретили ятора, который собирался вызвать Короля. Он сказал, что на Бездну было совершено нападение и что некие «они» убили детей кначетов.

Глядя за меняющимся выражением лица Венэна, я довольно улыбался. Ты выдал себя с головой! Спалился. А если бы сразу начал отрицать, может, и удалось бы скрыть правду.

Роглэн подался вперед, положил руки на стол:

– Что за история с убийствами детей?

Слизняк поморщился:

– Ну, раз уж вы уже знаете… Команда в башне занималась проектом по пресечению появления кначетов в нашем мире.

Пресекать появление кначетов… их уничтожением?.. В груди сжался холодный ком. Ужасно. Как это возможно вообще?.. То есть я знаю, что для них кначеты это просто монстры, но… настолько?.. Просто совершить геноцид?.. Ради того, чтобы в наш мир не попадали десятки, ну, может, сотни кначетов, уничтожить даже не тысячи (население Олокуза, наверное, примерно равно населению Земли) – миллионы?

Дован деловито наклонился вперед:

– Каковы наши потери в башне?

– Один элитор, шесть магов, еще с десяток простых людей.

– А их? – Я поймал непонимающие взгляды. – Сколько они уничтожили детей кначетов? Десятки? Сотни? Тысячи?

– Скорее тысячи. – Венэн усмехнулся так довольно, что мне пришлось до боли сжать кулаки, чтобы не кинуться бить ему морду. – Так что счет пока в нашу пользу. А когда мы их догоним, будет еще лучше. Не будем медлить! Вперед.

Мы встали из-за стола, прошли к конюшне, где были припаркованы все наши пять платформ. Для удобства сели на одну – Венэна, и тот повез нас к цели.

– Мне интересно, – сказала Зэйкаль, – как вообще это было сделано технически?

Вот же ж. А я уж обрадовался, что мы закрыли неприятную тему. Червь за рулем ответил не оборачиваясь:

– Мы недавно поймали одного изменника. Он научился вызывать из Бездны яйца кначетов, представляете? Он воспитывал вылупившихся кначетов, и они вырастали преданными ему. Гениально, я считаю! Так вот. С помощью его опыта наши маги смогли создать заклинание, которое вместо того, чтобы призвать яйцо, убивает его. Более того! Оно переходит по цепной реакции на следующее, и так далее и так далее, пока в радиусе нескольких метров не останется ни одного яйца.

Подавляя позыв тошноты, я прикрыл глаза. Как он может рассказывать об этом с такой гордостью?.. Может быть, это действительно крутое магическое открытие, очень искусное и потрясающее, но убийства детей… Если бы эти маги были живы, я бы сам убил их!

В конце улицы показалась круглая башня. По стенам шли трещины, а в верхнем этаже даже зиял проем. Место оцепили полицейские. Вокруг толпились зеваки – в такую рань не очень много. Пока платформа протискивалась мимо них, я закрыл глаза и потянулся к башне. Очень много свежих – этой ночью – знакомых аур. Цэрпы, рики, гончие… Ого, потрошители?! И еще чья-то сильная аура. Кто же это?.. Незнакомая, таких кначетов я еще не встречал.

Крой огляделся:

– Я вижу след, уходящий на север.

Роглэн кивнул:

– Можем пойти сразу, но я бы хотел осмотреть место преступления, чтобы идентифицировать количество и вид кначетов.

Венэн пожал плечами:

– Думаю, лишние пятнадцать минут погоды не сделают. Приступайте.

Мы спустились с платформы, полицейские разошлись в стороны, пропуская нас без вопросов. Взглянув вверх, я внимательно изучил трещины. Будет глупо, если башня рухнет, и нас завалит. Но вроде бы пока не собирается.

Войдя внутрь, первое, что мы увидели, – копоть. Стены, пол и потолок почернели. Валялись обугленные обломки мебели – столов, шкафов. Замечательно. Кначеты догадались уничтожить документацию, а без нее магам будет очень сложно повторить удачный эксперимент.

Решив не толпиться, я сразу же прошел на лестницу; секунду помедлив, выбирая направление, спустился в подвал.

Та же картина – кначеты выжгли все, до чего смогли дотянуться. Но помимо их ауры я чувствую что-то еще… Я прикрыл глаза, раскинул чувства. Ага, там что-то есть активное, под упавшей с потолка плитой. Подойдя к ней, я попытался сдвинуть. Даже на миллиметр не поддалась, зараза! Я протянул над ней руку. Рунический круг. Портал. Похоже, именно через него маги посылали заклинания в Олокуз. Пока спит… Надо глянуть. Может, я смогу понять, что именно они сделали. Активировав круг, я воспользовался его энергией, чтобы медленно сдвинуть камень в сторону – скрежет чуть не оглушил меня. Встав в центр круга, я запустил портал. Пройти через него в Бездну может только кначет, но я смогу ее увидеть.

Первые несколько секунд я восхищенно любовался пейзажем. Багровые скалы, черное небо без звезд или луны с солнцем, испещренное разноцветными разломами, как будто трещинами в мироздании. Из трещин лился свет, не яркий, такой, что мир находился в вечном полумраке.

Всю ложбину между скал передо мной устилал ковер из красивых, разноцветных, узорчатых камней разных размеров, от гальки с пляжа до страусиного яйца… Яйца?.. Я пригляделся. Твою мать! Внезапно, будто прорвавшись сквозь барьер круга, на меня накатили ощущения. Вся долина была мертва. Я ощущал сотни – может, тысячи смертей. Из глубин души во мне поднималась ярость. Взмахом руки разорвав видение, я сжал в руке огонь, ударил им в пол, в руны, разрывая на мелкие кусочки, заставляя погаснуть, испариться за одно мгновенье.

Сквозь шум в ушах раздался чей-то вежливый голос:

– Ты совсем дебил?

Я поднялся на ноги, пошатнулся, оглядел элиторов мутным взглядом. Похоже, они пришли на скрежет…

– Кто так круги уничтожает?! Мы все взорваться могли!

Не могу узнать голос. Даже их лица расплываются. Почувствовав позыв, я наклонился, меня вырвало непереваренным завтраком. Я вытер рот рукавом, прошел мимо элиторов шатаясь, как пьяный. Чья-то ладонь легла на плечо – я вывернулся, как будто ко мне прикоснулся какой-то отвратительный слизняк. По лестнице, наверх, на свежий воздух. Дышать. Забыть это все.

Ко мне прикованы взгляды зевак. Их беззлобное любопытство ощущается как помои. Прочь отсюда, растолкать увеличившуюся толпу, скрыться в переулке, прижаться любом к холодной стене.

Переведя дыхание, я процедил сквозь зубы:

– Я знаю, что ты меня слышишь! Объясни мне, какого хрена яйца лежат все вместе, в одной кладке, а не у каждой семьи в отдельном гнезде?! Ведь только из-за этого их было так легко уничтожить!

Кантэзо появился рядом, совсем не уязвленный требовательным тоном:

– Как ты знаешь, кначеты материальны только наполовину. Во время слияния двух любящих друг друга кначетов их общая сущность проходит по магическим венам, пронизывающим Олокуз, и там постепенно развивается, подобно человеческому зародышу. Когда она принимает облик яйца, то выпадает из вены, и специальный кначет, Учын, собирает их в таких вот кладках – в местах, пропитанных магической энергией. Потому что, если яйца будут расти вне магического поля, кначеты получатся хиленькими и, возможно, больными.

Я стукнул кулаком по стене, но боль от содранной кожи не перебила боль ноющей души:

– Можно же что-то изменить, как-то это исправить!

– Если бы все было просто, оно было бы уже сделано. Вряд ли у кначетов есть достаточно времени, прежде чем маги атакуют снова.

Холод прошил все тело, ужас сковал позвоночник. Снова?.. Они могут сделать это снова? Все это – уничтожение башни, убийство магов – бессмысленно? Я выдохнул:

– Когда?

Кантэзо исчез, не ответив.

– Ублюдок!

Я резко развернулся в гневе – заставить меня переживать и тут же уйти, оставив без ответов, это так подло! – и поймал взглядом приближающегося Лугару. Сразу же чуть остыл. Что он видел? Он успел заметить Кантэзо или нет?

Роглэн подошел, открыл было рот, но я успел первым, раздраженно бросил:

– Сейчас я вернусь, не надо за мной таскаться.

– Хорошо, – невозмутимо ответил элитор, склонил голову. – Что этот кначет с тобой сделал?

Он видел?.. Если они подумают, что Кантэзо влияет на меня, это конец.

– Какой… кначет?

Простая манипуляция – задать уточняющий вопрос, чтобы дать себе время подумать.

– Пока ты был в кругу в трансе, вокруг тебя вились странные белые ленты. Они исчезли одновременно с тем, как ты очнулся.

Ого… Так вот откуда было то чувство! Это неизвестный кначет делился со мной воспоминаниями. Боги, как это можно вынести и не свихнуться? Меня снова замутило, я покачнулся, и Роглэн поддержал меня. Я горько ухмыльнулся:

– Я видел его воспоминания. Видел, как на его глазах умирали нерожденные дети. Я чувствовал то, что ощущал он. Беспомощность. Отчаяние. Ярость. Ненависть… Но не похоже, что он хотел причинить мне вред, правда?

– По крайней мере, он не успел. Неплохой удар. – Удар?.. А! Это он про уничтожение портала. – Мне довелось видеть десятки мертвых детей в одном месте. Это и правда потрясает. Я понимаю тебя. – Во взгляде Лугару не было ни капли осуждения. – Если ты сочувствуешь кначетам, если не хочешь уничтожать мстителей – я пойму. Возвращайся в гостиницу, а я сделаю так, чтобы никто тебе в будущем и слова не сказал по этому поводу.

Поддержка… Почти позабытое тепло. Такое ощущение, что если я ему сейчас скажу что-то типа «Кстати, я не только сейчас, я всегда на стороне кначетов», он ответит просто: «Я понимаю, это нормально, все в порядке».

– Ну уж нет, – я слабо улыбнулся. – Мне просто надо было немного передохнуть. Спасибо за беспокойство. Пойдем.

Он серьезно кивнул.

Мы вернулись как раз чтобы послушать, как Кэллит допрашивал Верло:

– Следы каких кначетов ты заметил?

Любую миссию в урок превратит. Хорошо, в принципе. Парень задумался:

– Ну, вон там, у стен, отчетливо видны следы копыт. Полагаю, это цэрп. Внизу я видел камень, разрубленный, как масло, – потрошитель. Тела обгорели, но видны укусы – гончая Бездны. Ну, вроде все. – Он смущенно улыбнулся. – Здесь могли быть кначеты без характерных следов вроде морока…

– Количество?

– Сложно сказать, – стажер пожал плечами, – я бы сказал, что в сумме их было штук двенадцать, но сколько кого – не знаю.

– Неплохо, – заметила Зэйкаль. – Молодец.

Верло, поняв, что его слушали другие элиторы, покраснел, опустил взгляд. А Крой обернулся на меня:

– Не хочешь ничего добавить?

Делает вид, что ничего не произошло. Ну спасибо, что без выговоров. Я молча отвернулся, и вместо меня ответил Лугару:

– Там были рики. Около четырех. Цэрпов около пяти, потрошителей около трех, гончих около четырех и, вероятно, баламут.

Кэллит кивнул:

– Тоже так подумал.

Баламут?.. Значит, огонь был магический, а не рукотворный. Хм… Редкий кначет.

– Ух ты ж! – Верло округлил глаза. – Это проблема.

Зэйкаль хихикнула:

– Еще какая, малыш.

Парень снова покраснел. Ей доставляет удовольствие его смущать, что ли?

– Ерунда, – сказал я, – вырубаешь его первым, и все. Делов-то.

Элиторка рассмеялась:

– Венэн, а ты второго малыша перехвалил.

Ну уж нет, со мной это не прокатит.

– Малышка, – я изобразил максимально обворожительную улыбку, на которую был способен, – меня нельзя перехвалить.

Она рассмеялась в ответ, а я поймал злой взгляд Дована. Это еще что?..

– Ребята, – вмешался червь, – если вы уже окончили с осмотром, пора. Время не ждет.

Мы послушно вышли из башни, погрузились на платформу, Венэн отдал приказы полиции, и мы поехали. Устроившись на сиденье поудобнее, я открыл помощник, ввел «Баламут», решив освежить память. На странице отрисовалось изображение покрытого короткой шерстью двуногого кначета. Морда чуть вытянутая, с плоским звериным носом. Из рта вверх торчат клыки. Уши длинные, заостренные. Из лба растут большие кривые рога. На соседней странице побежали строки характеристик. Рост, вес, типичное поведение… Группа «огненный маг». Класс «В». Всего на уровень ниже Королей. Конечно, между «Бэ» и «Вэ» слишком большая пропасть, но все равно – с такой мощью я еще не сражался. Опыт может оказаться захватывающим, учитывая следующую особенность: голос у баламутов такой мощи, что звуковые волны нахрен сминают мозг. На кначетов тоже действует, хоть и слабее. Весело им, наверное, жить, почти не разговаривая.

Азкэтначи рассказывал, что в Олокузе баламуты исполняли роль исполнительно-карательной власти. Их время наступало, когда суд уже вынес приговор, – найти и покарать виновных. С этим была связана их вторая особенность: они могли прийти на Землю или вернуться отсюда в Олокуз сами. Но с одним условием: они должны были поглотить вспышку очень сильных эмоций, которая притянет водоворот энергии. Видимо, именно так, на волне боли от детских смертей баламут пришел в наш мир, нашел (как?!) нескольких кначетов и организовал вылазку. И теперь они стремительно отступают (куда?).

Пока я думал о своем, платформа остановилась перед лесом. Венэн с сожалением вздохнул:

– Дальше не проедем.

– Как это? – Верло поднял брови. – Она же может летать, если не очень высоко.

– Но в таком режиме слишком быстро тратит энергию. – Слизняк встал, приняв это за сигнал, все начали спускаться. – Ты же не хочешь потом искать оставленную посреди леса платформу?

Парню пришлось согласиться. Поймав проходящую пару полицейских, червь приказал им охранять наш транспорт и первым двинулся в лес. Так вообще можно?.. Они, конечно, обязаны подчиняться нам, но в стиле «не пускайте никого к трупу, уберите труп, оцепите это здание, пока мы ловим кначета», однако сторожить платформу?.. По-моему, Венэн проявляет излишнюю наглость. А он тем временем приказал:

– Растянемся цепью. Если что-то увидите – сразу сообщайте.

Не знаю, есть ли в этом смысл. Кначеты шли неорганизованной гурьбой, следы отлично видно. Цэрпы безжалостно топтали кусты, большие собачьи следы гончих не спутать ни с чем другим. Но, в принципе, перестраховка не помешает. Если вдруг кто-то отделился от толпы, мы это заметим. Наверное.

Через полчаса перешагивания коряг я почувствовал легкий оттенок тьмы, закрыл глаза. Кто-то маленький, в небе. Чир, очевидно.

– Улетай, иначе тебя убьют.

В течение ближайшего времени я заметил еще двоих и послал им то же послание. Они все летели к нам с севера. Как будто… разведчики?.. Значит, кначеты знают, что мы идем. Хорошо.

Так идти даже непривычно, скучно. Верло где-то там, через Лугару по цепочке дальше, и рядом никто не болтает. Идешь, изучаешь следы, не переставая впитываешь в себя их ауру в попытке не пропустить ничего, что может помочь.

Когда я уже был готов забраться на сосну от скуки, в голове раздался, разрывая кровеносные сосуды, громогласный, отдающий эхом голос:

– Сильлечойн, помоги нам. Останови элиторов. Мы хотим уйти, я знаю, где находится один старый портал, который можно активировать.

Закружилась голова, меня зашатало, я пытался найти дерево, чтобы опереться, промахнулся, рухнул на одно колено.

– Но мысленный голос-то почему у тебя такой болезненный?! – взвыл я. – Хорошо! Только не связывайся со мной без веского повода, а то ты так меня и прикончить можешь.

Мир перед глазами плыл, покрылся кровавыми пятнами. Ух, ну и дает!

– Силь, – сквозь гул в ушах звучит чей-то голос. – Ты в порядке?

Повернув голову, сквозь туман я увидел Роглэна. Приняв протянутую руку, я поднялся, криво усмехнулся:

– В полном.

– У тебя кровь. – Он показал на лицо.

Ну отлично, мать твою! Надеюсь, серьезных повреждений нет. Я коснулся лица. И правда, из носа течет струйка. Я достал из кармана платок, вытер.

– Все в порядке. – Я улыбался, надеясь, что веду себя естественно. – Не волнуйтесь за меня.

– Не надо геройствовать, – посоветовал он. – Если ты себя плохо чувствуешь, скажи Крою. Если этот кначет в портале как-то на тебя повлиял…

– Я в порядке, – с нажимом повторил я.

– Как скажешь. – Лугару примирительно пожал плечами. – Если что, сообщай.

Отошел. Фух, повезло же мне, что мою проблему заметил он. Кэллит бы точно так просто не сдался. Я зашагал дальше, вернулся в строй. А в голове возник новый голос – не смертельный, но куда более неприятный:

– Лучше иди домой. В этот раз ты не сможешь помочь кначетам так, чтобы никто не догадался. Тебе придется буквально сражаться на их стороне.

– И ты просто предлагаешь позволить их убить? После того, что сделали маги?

– Зато ты выживешь, и у тебя появится возможность остановить вторую и третью попытку, которые наверняка будут. Ты же не думаешь, что маги так просто сдадутся? Наверняка они еще сильнее разозлились от того, что их команду уничтожили.

Я нахмурился.

– А иди ты в Бездну!

Тишина. Вот как голубь, а – насрал и улетел. Конечно, в одном Кантэзо прав – будет очень глупо, если мой путь закончится сегодня. Если мы их догоним, если я не сумею нас замедлить, если нам придется сражаться… «Значит, – отрезал я сам себе, – я должен сделать все, чтобы мы не успели. Тем более, что одна идея у меня уже есть».

Подняв голову к небу, затянутому тучами, я послал баламуту мысль:

– Попроси цэрпов вызвать сильный снегопад. Он не только скроет ваши следы, но и замедлит наше передвижение. Люди не такие крутые, и по снегу будет идти сложно. Только не отвечай мне, пожалуйста.

Замедленно

Казалось, никто не обратил внимания на раскатывающийся гром. Но нет – на третий раскат Кэллит подошел к Венэну, что-то сказал, и тот подозвал всех свистом.

– Крой считает, что это рук церпов.

Лугару кивнул:

– Дождь или снегопад скроют следы и затормозят нас. Не очень приятно.

Командир покачал головой:

– Я боюсь, что снегопадом они могут не ограничиться. Нам нужно найти убежище.

– Танец молний? – хмыкнул Дован. – Не слишком ли сложное заклинание для группки цэрпов?

Танец?.. Припоминаю. Нам говорили, что таким заклинанием уничтожили целый город. Кто ж умудрился так поэтично его назвать?.. Но нет. Пока я здесь, кначеты не будут так рисковать.

– Так или иначе, – хмыкнул Венэн, – я привык полагаться на чуйку Кроя, и пока меня это не подводило. Тут по карте недалеко скалы, наверняка там будет где спрятаться.

Он сориентировался по помощнику, повел сгрудившийся отряд.

Начался снег. Большие хлопья, медленно кружась, опадали на землю. Я поймал одну на ладонь, улыбнулся. Над ухом тут же раздалось недовольное ворчание:

– И чему ты радуешься?

– Первый снег, – ответил я, не надеясь, что он меня поймет. – Красиво.

Рассмеялся Верло:

– Расслабьтесь, Силь у нас немного не от мира сего.

Скорее, много. Зэйкаль сощурилась, мурлыкнула:

– Это же хорошее качество – находить хорошее в плохой ситуации. Так больше сил на то, чтобы жить. И в бою энергии больше.

Она заработала хмурый взгляд от Дована:

– По-моему он просто не осознает, насколько все серьезно.

В снег вплелся град: сначала маленький, размером в миллиметр, потом все крупнее и крупнее. Мы уже бегом ринулись к скалам, вбежали под свод полупещеры – и тут же, разбиваясь на кусочки, начали падать льдины чуть ли не с кулак размером. Дован ехидно усмехнулся:

– Что, тебе все еще нравится?

Я присел, поймал отлетевшую градину. Такая прозрачная, чистая. Внутри красовался рисунок из инея. Какой-то побочный эффект магического создания?.. Обычно они белые, больше похожи на затвердевший снег, чем на лед.

– Очень красиво, – честно ответил я и отбросил льдинку, пока она совсем не отморозила пальцы.

Перчаток-то с собой не было. Маги погоды пока не обещали морозы… Обычно снег начинается ближе к декабрю, а сейчас только начало ноября. Да и этот должен растаять, пока еще слишком тепло.

Град закончился через пару минут, только снег все шел и шел. Венэн первым покинул укрытие, повел всех за собой. Скользко, ногам холодно, тяжело. Скорость передвижения сильно замедлилась. Отлично! Все как я и планировал.

– Хорошо, – проворчал Верло, – что их магия ограничена силами природы. И если в небе просто-напросто нет облаков в радиусе многих километров, цэрпы не могут обрушить град из ничего. А то шел бы целый день, и пиши пропало.

– Как думаете, – спросила Зэйкаль, распихивая ногами льдины, – есть у них какая-то конечная цель или они бегут куда глаза глядят?

– Какая у них может быть цель? – Венэн пожал плечами. – Единственная идея, которая мне приходит в голову, – добежать до границы и смотаться в другую страну. Там мы преследовать их не сможем, и у них будет время, прежде чем местные элиторы о них узнают, спрятаться так, что уже никто не сможет их найти.

Дован злорадно оскалился:

– Это им далеко бежать придется.

На большой дистанции у них преимущество. Нам нужно спать и отдыхать, а они могут двигаться так долго, как им позволит запас магических сил. Вот если они закончатся, а восполнить их не смогут – тут начнутся проблемы…

Взобравшись на холм, мы остановились, оглядываясь. Роглэн озвучил общую мысль:

– Этот снегопад смыл и магические следы. Я уже не чувствую их.

Отлично! Так можно просто отклониться в другую сторону и пойти вообще не туда. Прикрыв глаза, я сосредоточился. Тьма рассеивалась, но я ее еще чувствовал. И что-то еще… Что-то знакомое… Там, внизу, среди деревьев, эта аура… Шэйс! Кучу лет его не видел. Я открыл глаза, пригляделся. Не видно, но человек должен быть там. Как бы так его позвать, чтобы не вызвать подозрения?..

Я отступил за спины товарищей, ушел из поля зрения, помахал, подозвал жестом. От деревьев отделилась тень, направилась к холму. Не знаю, узнал воин меня или нет, но всяко понял, что его заметили и скрываться больше нет смысла.

Элиторы его почти сразу заметили, ожидали в молчании. Я разглядывал подходящего мужчину. В его волосах появилось немного седины, на лице прибавилось морщин… В остальном – такой же. Статный, простая одежда, удобная в бою, на поясе меч с потертыми ножнами и рукояткой. Повреждений нет – слава богам, град не нанес ему урона. Вот же… А если в зоне поражения оказался кто-то еще?! Поздно мне это в голову пришло, Бездна меня забери…

Заметив меня, воин широко улыбнулся:

– Силь, сколько лет, сколько зим!

– Шэйс!

Я не успел подать руку для приветствия, мужчина обнял меня до хруста в костях, отстранился, вновь оглядел внимательно, изучая:

– Как я рад тебя видеть! Ничего себе, ты получил «А»! Молодец! Кого ищете?

В его голосе скользнуло легкое напряжение – наверное, думает, бедняга, что мы за его родной Иллой. Я поспешил его успокоить:

– Толпу кначетов. Они шли куда-то на север.

– Я как раз оттуда, – сообщил Шэйс, – я видел странный алый пруд.

– Интересно. – Венэн прищурился. – Надо проверить. – Он глянул в карту. – Пруд слегка западнее… Посмотрим. Много времени не потеряем, если это окажется ложный путь. Тем более что теперь все равно придется идти вслепую. Спасибо за информацию, – червь кивнул воину и махнул рукой, – пошли!

– Я догоню, – бросил я Крою и обратился к Шэйсу: – Ты надолго в этих местах? Я бы хотел пообщаться!

– Всегда рад, – воин хлопнул меня по плечу, – буду ждать тебя в таверне «Красный Кот» ближайшие несколько дней по утрам.

Благодарно улыбнувшись, я махнул ему и побежал, догнал элиторов. Какое-то время мы шли молча, потом заговорил Крой:

– Венэн, как насчет привала? Если на пруду будут кначеты, лучше сражаться с ними полными сил.

Издевательски рассмеялся Дован:

– Что, твоим птенчикам надо отдохнуть?

Кэллит не удостоил его взглядом, а червь хихикнул:

– Не, вообще разумная мысль, если вспомнить, сколько там кначетов. Кто за дровами?

Вызвалась Зэйкаль. Решив, что ее общество будет приятнее общей компании, к ней присоединился я. Двинувшись прочь, девушка взглянула на меня с искренним любопытством:

– Ну что, какой ты месяц уже стажируешься, третий, получается? Как тебе?

– Сложно, – вздохнул я.

Она рассмеялась, взъерошила мне волосы:

– Ты хороший парень.

Я удивился, пожал плечами. Блондинка пояснила:

– Нужно быть очень хорошим человеком, чтобы так сопереживать своим врагам.

Нет, ну, врагам я, положим, не сопереживаю… Какого-нибудь Марута мне было совсем не жаль. Ни капельки.

Пока я пытался вспомнить хоть одного врага, которому я сопереживал, мы с элиторкой разошлись в разные стороны, собирая хворост и сухую древесину. Заслышав шаги за спиной, я обернулся и встретился взглядом с Дованом. Да твою же мать, я же как раз хотел избежать неприятной компании…

Мужчина мерзко оскалился:

– Мал ты еще за Зэйкаль бегать. Она тебя на десять лет старше.

Ах! Так он ревнует. Я поднялся, поудобнее перехватывая хворост:

– Ну уж тебе точно ничего не светит. Ей явно не нравится быдло.

Краем глаза я успел заметить движение, и в следующий миг в живот впечаталась нога, я отлетел, веером разбрасывая ветки, покатился по льдинам, врезался спиной в дерево… Ауч. Сквозь шум в ушах от мгновенно подскочившего адреналина долетал надменный, злой голос:

– Для стажера ты слишком много дерзишь. Сразу видно, что раньше никогда не получал в зубы.

Опершись о дерево, я медленно поднялся и усмехнулся Довану в лицо:

– Прошу прощения, нам в академии не называли пределов дерзости для стажеров. Не подскажешь, насколько меньше мне нужно дерзить? На четверть сойдет?

Элитор нехорошо сощурился, явно задумываясь, не врезать ли мне еще. Я решил ему помочь:

– Просто понимаешь, я раньше как-то не общался с быдлом – в приличном обществе силой на слова не отвечают, так что, если ты прояснишь это, в будущем мне будет проще…

Мужчина зашагал вперед с намерением врезать мне еще. Я прикрыл глаза, чтобы изучить багровую от ярости ауру, и заметил «тучу» слева. Открыл глаза, повернулся и встретился взглядом с Лугару. Дован проследил за моим взглядом, поморщился, поняв, что у произошедшего были свидетели:

– Щенок сам нарвался.

Но теперь именно он походил на щенка. На собаку, испуганно пятящуюся перед волком, прижимающую уши и жалобно скулящую… Роглэн взглянул на него спокойно:

– Возвращайся в лагерь.

И Довану не осталось ничего, кроме как молча подчиниться. Очередное доказательство репутации Лугару. Даже интересно, как он ее заработал. Должно быть, он может рассказать сотни интересных историй.

– Забавно, – сказал я, смотря вслед Довану, – что человек может ревновать даже не своего партнера. Не просто испытывать чувство, а прямо агрессивно защищать свое право на него.

– Он очень долго в нее влюблен, – пояснил Роглэн, – они учились в одной группе. Когда они работают вместе, Дован и правда местами ведет себя неадекватно.

Мягко он это характеризовал, конечно. Жаль, что он прервал наш конфликт. Разбор полетов с моим избиением мог бы нехило так нас замедлить.

– Вы что, шли за нами?

– За Дованом, – сказал Лугару, – который, очевидно, пошел за тобой, думая, что ты идешь за Зэйкаль.

Отличный элитор. Хороший человек. Ни слова упрека не высказал мне за то, что я оскорблял Дована. Но как неуместно-то, а… Я начал собирать рассыпанный хворост:

– Так или иначе спасибо за помощь.

Мы

Пруд и правда был алым, хоть и прозрачным. На поверхности плавали почти растаявшие льдинки, пропитавшиеся красным. Если бы не было ветра и поверхность не шла мелкими волнами, можно бы было подумать, что это не пруд, а громадный рубин. Я прикрыл глаза, потянулся вперед… Ого. Такое чувство, будто этот пруд и есть кначет. Весь, до последней капли.

Раздался голос Кроя:

– Я чувствую внутри тьму.

Вздохнул Венэн:

– Но это не то, что нам нужно.

– Похоже на то.

Нужно поговорить с ним. Так, чтобы нам не мешали. Стараясь быть максимально тихим и незаметным, я отошел к кромке леса, пошел вдоль нее, направляя мысль в пруд:

– Кто ты?

Ответный голос в голове журчал отчетливыми словами:

– Аэзун. Я, похоже, последний кначет моего вида. Уже много веков я не встречал таких, как я.

Ага. Значит, это существо разумно.

– Судя по тому, что нам не рассказывали о тебе в академии элиторов, ты прав. Что ты здесь делаешь?

– Живу. Мне здесь нравится.

Жаль. Я могу попросить его помочь, но… Слишком большой шанс, что его уничтожат. Нужно придумать что-то другое. Аэзун заметил:

– Ты выглядишь обеспокоенным.

Я вздохнул:

– Мне нужно задержать товарищей, чтобы группа кначетов успела уйти. Но я не могу придумать, как.

– Я помогу.

Конечно. Он тоже чувствует это. Здесь, в глуши, он, наверное, даже не знает, кто я, но он чувствует мое родство и, конечно же, хочет помочь. Это всегда так приятно, невыразимо приятно – и одновременно так больно от того, что мне приходится брать ответственность за это.

– Не нужно. Я знаю, что ты хочешь помочь мне, потому что мое присутствие вызывает в тебе особые чувства – но нет, я не стану рисковать твоей жизнью.

– Это не так. Я правда чувствую, будто ты кто-то особенный. Но я хочу помочь не только поэтому. Здесь слишком одиноко. И я бесполезен. Я хочу хоть раз в жизни стать кому-нибудь полезным.

Подобные мысли я слышал раньше от старых людей. Судя по всему, этот кначет очень, очень стар.

– Живым ты принесешь больше пользы.

– Я бы хотел помочь тебе, но, если ты мне запретишь…

– Нет, – поспешно сказал я. Моя цель именно в том, чтобы дать им выбор. – Если ты хочешь, я не буду тебя останавливать. Я буду тебе очень благодарен. Это им сильно поможет, но ты должен знать, что ты не должен жертвовать собой ради них. Думаю, они бы не стали тебя о таком просить.

– Ты сказал «группа». Это даже математически верно – гибель одной жизни лучше, чем гибель нескольких. – Ах да. Кначеты и их непробиваемая логика. Как я мог забыть. – Я могу взять тебя в заложники. Сказать им, чтобы уходили, и тогда ты останешься жив.

Я задумался.

– Я не хочу ставить их перед таким выбором. Они все-таки не враги мне. Это слишком жестоко. Может, предложить им, скажем, сыграть во что-нибудь на мою свободу?

– Отлично. Подойди ко мне, когда будешь готов, и я захвачу тебя.

Я зашагал к озеру, и в этот момент меня заметил Крой. Его оклик хлестнул как кнут:

– Силь!

Не подчиниться такому было невозможно, я замер на полпути, повернулся, лихорадочно соображая, как же теперь подойти ближе… А в следующий миг из озера вырвались водяные щупальца, за секунду преодолели расстояние между нами и мягко утянули меня под воду – я не то что боли, я вообще ничего не почувствовал, кроме мягких объятий. На поверхности разорвались несколько заклинаний – слава богам, спасти меня они не успели.

Под водой не чувствовалось отсутствия кислорода, мокроты или холода, только какое-то не очень сильное давление на кожу. В сознание что-то нежно, аккуратно постучалось, как будто спрашивая: «Можно?» Запрос на контакт. «Можно», – ответил я так же, не словами, а как-то интуитивно или ментально, фигурально выражаясь, распахнул объятия. И в мое тело что-то начало проникать. Или я проникал куда-то?.. Клетки моего организма, моей души соединялись, состыковались, синхронизировались с чужими клетками, и я понял, что происходит. Слияние. Боги. Я никогда раньше не сливался с кначетом, но всегда мечтал это ощутить, почувствовать это. Это признак высшего доверия кначета, если не сказать «любви».

В какой-то момент я начал ощущать рыб, плавающих внутри меня, песок на дне, льдышки на поверхности, в голове мелькали чужие воспоминания, и я знал, что кначет видит мои… А потом я перестал существовать. Остались только мы.

Наш мозг не чета человеческому – мог обрабатывать сразу, одновременно всю информацию, видимую со всех точек пруда и изнутри его. Мечущиеся на берегу элиторы такие маленькие, как котята для человека. Непередаваемый ужас в глазах Верло заставил нас испытать стыд и вину. Элиторы постарше только злятся, а вот самые опытные остаются беспристрастными, чтобы ничто не мешало в бою. Что ж, пора начинать.

Мы встали над прудом большой волной, подумав, изобразили на гребне лицо – глазки-впадины с зрачками-льдинками, большой рот. Чтобы быть еще более похожими на что-то, привычное человеческому сознанию, мы шевелили ртом синхронно со словами, звучащими как шум волн:

– Не волнуйтесь, ваш товарищ жив. Пока. – В глазах Верло зажглась надежда, и мы почувствовали легкое облегчение – хоть ненамного, но парень будет меньше страдать. – Предлагаю сыграть в игру на, как его… Силь, верно? – зрачки обратились на Кэллита, который кричал это имя.

От тона голоса Кроя волнами по поверхности тела пошли мурашки:

– Тебе нет дела до его имени.

То, что элитор никак не показал своего расстройства от того, что его подопечного схватили, не значит, что он его не испытывает. Постараемся это запомнить. С трудом, но мы все же подавили желание сказать: «Прости». Привели себя в чувство. Надо продолжать. Помнить, зачем мы это делаем.

– Я люблю игры. И люблю драться. Предлагаю совместить. Как насчет варианта – мы по очереди задаем друг другу вопросы, и, если оппонент не смог ответить правильно, выигравший имеет право на один удар. Согласны?

Ответил Венэн как главный в операции:

– Интересное предложение. Нам нужно посовещаться.

– Сколько угодно. – Мы великодушно махнули лапой-волной, отделившейся от тела в районе предполагаемых плеч.

Элиторы сгрудились, ни на секунду не теряя противника из вида, и завязался жаркий спор. Очень хотелось подслушать, но это было слишком эмоционально трудно. Нам оставалось просто ждать, любоваться полетом птиц над верхушками сосен. Наконец Венэн повернулся к нам:

– Мы согласны. Но нам нужны доказательства, что Силь еще жив.

– Хорошо, – согласились мы. Нам требуется кто-то слабый. Кто-то, от кого нельзя ожидать опасного сюрприза. – Вот ты, – мы ткнули лапой в Верло, – черненький. Иди сюда.

Мы отпрянули, водная гладь замерзла дорожкой к нашим «ногам», мы вытащили тело из глубин, оставили лежать на мягкой подушке из воды. Парень, увидев товарища, было уже шагнул вперед, но Крой схватил его за плечо:

– Нет. Выбери другого.

Мы рассмеялись.

– Успокойтесь, еще один заложник мне не нужен. Обещаю, и волоса с головы вашего драгоценного малыша не упадет. – Кэллит сощурился. – Ну, в принципе, если вы не хотите…

Тело снова начало опускаться под воду.

– Стой! – крикнул Верло, вырвался. – Я иду.

На этот раз командир не стал его останавливать, принимая выбор подопечного. Тот двигался вперед решительно, напряженно. Готов к атаке в любое мгновенье.

– Все будет в порядке, малыш.

Ха! Говорим, как Зэйкаль.

Стажер дошел, провел рукой перед носом тела, проверяя дыхание, сжал запястье, считывая пульс. Мы чувствовали его теплые, аккуратные прикосновения.

– Жив! – крикнул Верло, обернувшись. – Такое чувство, что спит. – Он снова взглянул на тело горячо, отчаянно. – Проснись, Силь!

Встряхнул за плечи. Голова мотнулась, ноль эффекта. Внутри стало горько и тяжело. Бедняга. Как же хочется все бросить… Но мы не можем. Если мы сейчас остановимся, кто-то может умереть. Не обязательно кначеты. Может, это будут элиторы. Может, это будет этот добрый, смелый парень…

Крой шагнул вперед, крикнул:

– Иди назад.

Верло помедлил, сжал прохладную, недвижимую ладонь:

– Мы тебе спасем! Слышишь? Обещаю!

Развернулся, пошел прочь быстро, будто опасаясь, что мы передумаем, нападем. Если бы у нас были слезные железы, мы бы заплакали. Мы справимся. Все будет хорошо. Мы не причиним вреда никому из них. А это они переживут. Больно, но зато живы.

Верло вышел на берег, дорожка растаяла, тело обратно опустилось под воду.

– Ну что, обговорим правила? – Мы растянули улыбку длинно-длинно, делая лицо волны одновременно зловещим и каким-то умильным.

– Давай, – согласился Венэн.

Крой сжал плечо Верло, что-то тихо сказал, тот кивнул, отступил товарищам за спины.

– Итак. На придумывание вопроса и ответа по пять минут. Вопрос нужно задавать такой, чтобы оппонент в теории мог знать ответ. «Что у вас в кармашке?» – нельзя. «Как зовут племянницу его светлости императора Аалейи?» – можно. Вопросы?

Червь изогнул бровь:

– Кто будет решать, мог ли в теории оппонент знать ответ?

Конечно же, он не верит, что мы не будем пытаться мухлевать.

– Просто играйте честно. – Мы рассмеялись. – Если вдруг у вас будут сомнения, спрашивайте, обсудим. Помните, что Силь у меня, и не жульничайте. Я – не собираюсь. Это неспортивно. Начнем или еще вопросы?

– Можем начинать. – Венэн выглядел жутко недовольным.

– Тогда я начну. – Мы снова улыбнулись во всю длину волны. – Какой цвет глаз у потрошителей? Решите, кто из вас будет отвечать, – именно его я буду бить в случае неудачи.

Совещались элиторы недолго – мы за это время придумывали, какой удар нанесем в зависимости от того, кто будет отвечать. Вызвался Лугару – отошел в сторону от коллег, чтобы, не дай боги, никого не задело, глядя в наши фальшивые глаза, ответил:

– Голубой.

Как мы и предполагали, элиторам были не важны такие детали. Какое им дело до цвета глаз кначетов?

– Неверно.

Мы хищно улыбнулись, картинно подняли лапу – чисто для эффектности, колдовать можно было и без этого. Сформировавшийся диск воды выстрелил вперед со скоростью света… Роглэн успел – другого мы от него и не ожидали – и диск разбился, разлетелся на мелкие капли. Мы успели представить, как тело разрезало бы на две одинаковые половинки, и внутренне содрогнулись. Точно так же вздрогнул Верло, Зэйкаль на миг прикрыла глаза, ее желваки заиграли… Возможно, нам следует использовать менее смертельные заклинания. А вдруг мы переоцениваем противников?

Роглэн вернулся в строй, и мы рассмеялись:

– Жду вашего вопроса. Напоминаю – бить меня будет тот, кто задаст вопрос – если я не смогу ответить правильно.

У них уже был готов вопрос, и вперед вышел Крой:

– Назови имя министра этой области.

Хах. Ну да, конечно, откуда кначету, прячущемуся в глуши, знать такое? Этого даже в памяти Силя не было. Откуда ж элиторам было знать, что мы сливались со всеми купающимися в пруду прохожими и получали от них всю информацию? Мы сделали вид, что размышляем над вопросом, чтобы потянуть время, затем назвали имя, и элиторам с разочарованием пришлось принять ответ.

Немедля мы задали следующий вопрос:

– Самое важное в жизни для олеан. Что это?

Элиторы вновь сгрудились, совещаясь. Казалось бы, охотники на кначетов должны были знать ответ. Но в академии этого не преподавали. В принципе, у того же Роглэна очень большой багаж опыта, он мог знать.

На этот раз отвечать почему-то вызвался Дован:

– Вода.

Этого мы вынесем. Благо короткой стычки с ним было достаточно, чтобы понять, как его можно победить.

– Неверно.

Взмах лапой – и столп воды, как таран, мчится на элитора. Не столп, только он не поймет, не успеет. Он выставил щит – первый ряд змей разбился – решив, что все кончилось, опустил руку… В воздухе разнесся крик Кроя:

– Рано!

И вода смела человека, швырнула на льдины, прокатила. Помня, как недавно он так же поступил с Силем, мы почувствовали удовлетворение.

– Дован! – Зэйкаль бросилась к недвижимому телу, перевернула на спину, коснулась шеи, обернулась на друзей с блестящими глазами. – Жив!

Мы вытянули всю воду, до капли, с одежды элитора, чтобы он не замерз, а девушка оттащила его к лесу, уложила на хвою, где не было градин, и вернулась к коллегам:

– Дышит. Похоже, что спит, как Силь.

Венэн прищурился, задумчиво постучал пальцем по подбородку:

– Он не хочет нас злить.

Верло зло процедил:

– Он знает, что уязвим. Боится, что мы нападем все одновременно! Потому что тогда ему не справиться.

Голос Зэйкаль звучал грустно:

– Не будь так уверен, малыш. Мы о таком виде кначетов даже не слышали.

На этот раз парня не задело обращение, его переполняла ненависть к нам. Он взглянул на нас и непроизвольно сжал кулаки. Так плохо?.. Прости.

Вперед шагнул Венэн, глядя на нас так пристально, будто хотел понять наши эмоции:

– У меня вопрос по правилам. Ты говоришь, что этот ответ неверный, но как мы можем тебе верить?

– И вы называете себя элиторами? – Мы рассмеялись. – Вы вообще ничего не знаете о кначетах! Боги, вы даже не знаете самое банальное – цвет глаз! Это так сложно, снять с мертвого потрошителя маску и посмотреть ему в глаза? Ах да! Если вы попробуете так сделать, у вас может включиться эмпатия, чего допускать нельзя. Еще, не дай боги, начнете им сочувствовать! В следующий раз, как убьете какого-нибудь потрошителя, посмотрите и проверьте мои слова. У них, всех без исключения, цвет глаз серебряный.

– Допустим, – согласился Венэн, – мы не можем это опровергнуть. Что с олеанами? Почему не вода? Они не могут жить без воды, они без нее умрут. Как, полагаю, и ты?

– Это верно, – согласились мы. – Но разве для вас важнее всего еда? Разве для вас важнее всего крыша над головой? Нет. Конечно, вы умрете без них, но нет. Это жизненно необходимо, но не имеет глубокой ценности. Для олеан важнее всего семья. Они живут кланами, за друг друга стоят горой… Вы должны были замечать, – по крайней мере, мы точно помним, что в академии учили тому, что олеаны – одни из кначетов, которые чаще всего встречаются группами, в отличие от преимущественно одиночек мороков, яторов, охотников и других, – как они стоят друг за друга в бою, как они труднее других переживают смерть своих товарищей. Ах да, вам же плевать… А то эмпатия включится, еще подумаете, что не такие они и злые…

Мы с тоской вспомнили, как тысячи лет назад кначеты и люди жили на Земле вместе. Кначетов не убивали за одну только принадлежность к другому виду. Люди понимали, что кначеты не зло, кначеты понимали, что люди не зло. Злые существа бывают, но это не зависит от расы или вида. Радует только одно: если понимали раньше, значит, могут понимать и в будущем.

Венэн покачал головой:

– Это философия, демагогия. Всем важна семья.

Мы рассмеялись.

– Разве я стал бы задавать такой вопрос, не будь олеаны чем-то особенным? У них это в принципе куда сильнее выражено, чем у других. Могу рассказать…

– Спасибо, не надо, – поморщился Венэн. – только учти, еще парочка таких сомнительных вопросов – и мы всерьез начнем сомневаться, что ты играешь честно. А сейчас мы зададим следующий вопрос.

Он кивнул Крою, и тот вышел вперед.

– Как назывался город, уничтоженный Танцем Молний?

Ух ты. Хороший вопрос. Мы начали ворочать мешки с памятью. Нам точно это говорили и в академии элиторов, и в то время, когда был уничтожен город, до нас доходили слухи, но откопать это… Из пучин памяти нас выдернул довольный голос Венэна:

– Время кончилось. Твой ответ?

– Упс. – Мы поморщились, изобразив на лице разочарование. – Я же точно это знал! Не помню, к сожалению. Бейте.

Мы поняли, что элитор собирается делать, когда он зашагал к кромке воды. Только для одного заклинания требовалось критично близкое расстояние. Мы заранее начали подготовку, и когда Кэллит присел и взмахом, как фермер, рассеял яд с ладони в воду, мы резко разделились. Если заклинание попало в тело – все, конец, его не остановить. Но можно успеть отсечь пораженную конечность. Мы оставили небольшой островок воды, а всем другим телом отхлынули, отступили от пляжа, обнажая водоросли и ракушки… Та часть, что осталась, была сожрана ядом, уничтожена вместе с той долей воспоминаний и личностью, что в ней хранилась. К счастью, это были самые ранние воспоминания, к настоящему моменту почти утратившие ценность – хотя, конечно, все равно грустно.

Когда заклинание, сожрав все, что могло, исчезло, мы вернулись на прежние позиции, впитали ставшую привычного цвета воду, вновь наполнили ее собой. По взглядам элиторов мы поняли – они получили о нас ценную информацию – помимо свойств нашего тела еще и о том, что мы отлично разбираемся в магии элиторов и в том, как ей противостоять.

Когда Крой вернулся к группе, Верло взволнованно бросил:

– А если бы яд сработал, Силь мог бы утонуть!

Венэн равнодушно пожал плечами:

– Он в любом случае может утонуть, – поймал взгляд Кэллита, – но вообще, мы, конечно же, рассчитываем на то, что успеем Силя вытащить. Но надо признать, что его шансы невысоки при любом раскладе. Поняв, что проигрывает, кначет предпочтет убить хотя бы заложника.

Вот же сволочь! Мы с внутренним содроганием глядели на то, как бледнеет Верло. Возможно, подготовить его к тому, что товарищ умрет, – гуманнее. Но если знать, что он точно не умрет… Лугару тихо произнес:

– Венэн, не надо так. Мы не знаем, что случится. Но мы сделаем все, чтобы спасти Силя.

Кажется, это немного успокоило стажера. Надо бы вмешаться, пока червяк не сказал еще какую-нибудь ересь.

– Ау, сейчас мой вопрос! – Все повернулись, и я вновь растянул волну в улыбке. – Кому выгодно противостояние людей и кначетов?

Верло бросил в нас взгляд, полный ненависти, крикнул:

– Вашему поганому Высшему! И всей его проклятой свите!

Крой вперил в него взгляд, резко развернулся к нам, закрыл его от нас грудью.

Ого… Мы, похоже, недооценили то, как Венэн разозлил парня. А что, если он сделал это специально?.. С этого хитрого лиса станется.

– Я вижу, – мы серьезно глянули на Кэллита, – ты не согласен с черненьким. Дам тебе шанс ответить за него так, как ты считаешь правильным.

Зэйкаль плюнула на землю, скрестила руки на груди:

– Как благородно.

Ей следовало бы злиться на несдержанного Верло, на подлого Венэна, а не на нас. Ведь мы и правда поступили благородно, а могли бы заставить их следовать правилам. Но девушка не способна воспринимать нас как существо, способное на нечто хорошее. Любой, даже самый добрый поступок она воспримет как какой-то коварный, злой план. Как же это грустно…

Мы изобразили изящный поклон:

– Благодарю за столь лестную оценку!

Зэйкаль скривилась, а Крой осторожно начал отвечать:

– Противостояние не выгодно ни кначетам, ни людям. И те и другие теряют жизни, ресурсы и не получают ничего. Противостояние идет больше по инерции, как цепь событий из глубин древности. Единственные, кто пользуются его плодами в свою пользу, пусть и тоже сильно рискуя, – изменники. Они призывают кначетов, заставляя их воплощать в жизнь свои планы, получают силу для своих целей.

Он действительно так думает или отвечает то, что, по его мнению, хотим услышать мы?..

– Хороший ответ. – Мы уважительно кивнули. – Учитывая, что я задал вопрос в формулировке «кому выгодно», а не «кому выгоднее всего», то я должен его принять. А ты, мальчик, – мы обратили зрачки на Верло, – весьма наивен. Олокуз… То есть, по-вашему, Бездна весьма обширна. Она точно такого же размера, как Земля. На ней существуют сотни королевств со своими законами и правилами. Даже ими править трудновато, зачем Высшему еще и ваш мир в нагрузку? Он и так совершает почти невозможное. Никто из людей не смог править целым континентом, что уж говорить о планете.

Хотя, конечно, кначеты и правда пользуются Землей, ссылая сюда преступников, так сказать, на пожизненное заключение. Но, будем честны, Королям и Высшему плевать, что здесь будет с преступниками. Им все равно, будут они дружить с людьми или враждовать.

И это, конечно, надо тоже прекратить. Вот встретим Высшего – заставим его принять закон о запрете использования Земли как тюрьмы.

Зэйкаль уперла руки в бока, вызывающе оскалилась:

– Интересно, какой ответ подразумевал ты. Держу пари, что ты имел в виду нас, элиторов.

Мы рассмеялись.

– Тоже хорошая идея. Вы получаете неплохой гонорар, работу на всю жизнь, бесплатное обучение. Да, есть риски, но они есть и в армии, в полиции – в любой военной профессии. Полагаю, если противостояние вдруг закончится, сильнее всего расстроитесь именно вы, когда окажется, что вам больше не за что платить, а единственное, что вы умете делать, – убивать кначетов.

Еще одна проблемка, которую нам нужно будет решить. Благо и насчет этого у нас уже тоже есть кое-какие наметки. Первое время после перемирия все равно будет происходить много казусов, и элиторы потребуются, а потом мы просто сократим количество учеников в академии.

– Большинство из нас, – Зэйкаль с гневом обвела жестом коллег, – отдали бы жизнь за то, чтобы ни один человек больше не умер от руки кначетов!

– Забавно. – Мы почесали воображаемый нос. – Учитывая, что кначеты – далеко не первая опасность для человека. Люди от рук себе подобных умирают гораздо чаще, чем от наших.

Венэн поднял руку, заставляя девушку умолкнуть:

– Мы отвлеклись, а не то, чтобы у нас было много времени. Давайте продолжать.

Почти

Мы знали, что бесконечно так продолжаться не может. Дован и Зэйкаль лежали без сознания, и мы чувствовали, что больше элиторы никого не отдадут. Они уже поняли, на что мы способны, и решили, как действовать. Возможность для спасения не найдена, а значит, мы будем вынуждены умереть. Если бы был хотя бы какой-то ручеек, впадавший в пруд, по которому можно было бы убежать… Но нет. Единственный способ выжить – убить их всех. Мы не знали, смогли бы мы это сделать или нет, но мы точно этого не хотели. Пора разделяться.

Разделение происходило куда быстрее, одно мгновенье – и я снова стал собой. Было очень странно, непривычно и одиноко, но рефлексировать некогда – я должен был действовать. Достав флягу из тени, отвинтив крышку, я мысленно крикнул:

– Иди сюда!

Аэзун заполнил собой тару, и я закрыл крышку, убрал назад… Жаль, что я не могу прятать в тень большие объекты. А в следующий миг его сила вышвырнула меня на берег, забрала с меня всю воду, не позволяя замерзнуть. Повернулся я вовремя, чтобы увидеть, как четыре яда одновременно погружаются в воду, быстро пожирают алый цвет, превращая пруд из кначета в простой водоем, каскадом летят ядра и стрелы в верхнее тело, мешая отхлынуть, спастись, разделиться, избежать смерти. У меня имелось несколько секунд, чтобы что-то сказать.

– Спасибо. Это была честь для меня – испытать слияние с тобой.

– Взаимно. Я оставил тебе подарок. Он у тебя на шее.

Я машинально коснулся груди, почувствовал что-то твердое под робой.

– Силь!

– Это было очень важно для меня. – сказал я. – Услышать все, что ты думаешь, чувствуешь… Это было невероятно. Я никогда не забуду. Я буду всегда помнить тебя, Аэзун.

– Силь!

Тишина. Кначета больше нет. Я прикрыл глаза, покачнулся, почувствовал, как меня подхватили чьи-то руки – кого-то, кто бежал ко мне со всех ног, кто бесконечно повторял мое имя.

– Силь!

Я был слишком тяжелым, и он не смог меня удержать, медленно опустил на землю. Я распахнул глаза, глядя в безграничное небо. Пустое. Весь мир стал пустым. Как будто исчезло что-то очень важное, очень родное. Нет тепла. Только холод от града, от воздуха, проникавшего в легкие.

Внутри нет чужого – нет, своего – понимающего сознания, любящего тебя, согласного с тобой, думающего, как ты. И притом такого древнего, мудрого, знающего столько всего, о чем я раньше и не подозревал. Человеческий мозг слишком слаб, чтобы запомнить из короткого слияния много, но кое-что я запомнил – кначетов и людей, живущих вместе. Кто бы мог подумать, что мы не всегда жили в разных мирах?.. Это такое потрясение.

– Силь, ты меня слышишь?

Этот голос, знакомый, но чужой, кажется, почти плачет.

Я с трудом отвел взгляд от неба, увидел лицо, склонившееся надо мной, темные глаза, полные влаги. Бездна! Я почти забыл, как двигать мышцами. Тело такое маленькое. Такое… примитивное. Куда круче, когда у тебя нет рук, ног, есть только клетки, из которых ты можешь сделать все что угодно. И все эти клетки – одновременно и мозг, и кровь, и нервы – все…

– Вер… ло…

Мой голос звучит так незнакомо, когда он не шумит, как море. Откуда-то доносится хриплое, злое:

– Вы его убили? Убили эту сволочь?

Дован. Конечно же, он очнулся, когда Аэзун умер. Зэйкаль тоже должна… Голос Венэна кажется еще более противным, чем обычно:

– Да, кначет мертв.

Верло отвернулся, взглянул на кого-то, невидимого мне, в голосе ключом билась тревога:

– Кажется, ему плохо.

Шаги захрустели по снегу, по льду. В поле зрения появился командир, сел рядом на корточки, поймал мой взгляд:

– Двигаться можешь?

Я попробовал пошевелить рукой. Получилось какое-то судорожное подергивание. От осознания, что могу в ближайшее время так и пролежать пластом, разволновался, захлебнулся воздухом, забыл, как дышать. Чем сильнее я пытался вспомнить, как это делается, тем сильнее меня охватывала паника и мешала. От нехватки кислорода начала кружиться голова. Так, надо расслабиться. Тело отлично помнит, как жить, нужно дать ему рулить самому. Прикрыв глаза, я расслабился, представил бесконечную, темную безмятежность… Мышечная память включилась, и я вновь нормально задышал. Отлично!

Голос Верло сочится ненавистью.

– Что кначет с ним сделал?

Конечно… Все, что мы с Аэзуном говорили, пропустил мимо ушей. Чтобы он поверил, что кначеты тоже люди, должно произойти что-то из ряда вон.

– Я… в нор… ме…

Слова все еще давались с трудом. Ничего. Это пройдет.

– Идиот! – это Дован. Злой, если не сказать бешеный, голос доносится откуда-то совсем рядом. – Как ты мог отойти от нас?! Ты поставил под угрозу миссию! Поставил под угрозы жизни всех нас!

Ему ответил бархатный голос Лугару:

– Мне кажется, сейчас немного не время для этого.

– А когда будет время? Нам этого калеку еще тащить на руках придется. Давайте оставим его здесь, а? Вернемся за ним, как поймаем кначетов.

Голос Кроя звучит ровно, но при этом угрожающе:

– Мы так не сделаем.

Надо бы их остановить, а то передерутся.

– Мне надо пару минут, – я открыл глаза, взглянул на Кэллита, – и я приду в себя. Все в порядке.

– Слава богам! – Верло, кажется, выдохнул, видя, что ко мне возвращается речь. – Я так беспокоился за тебя!

Да уж я видел… От воспоминаний по коже побежали мурашки. Мой голос звучал глухо:

– Ты пообещал, что спасешь меня. И выполнил обещание. Спасибо.

– Ты слышал! – Парень смог улыбнуться.

Я с трудом сел, и он наконец разжал руки, перестав меня поддерживать. Я помотал головой, зажмурился, разжмурился… Зэйкаль заметила:

– Выглядишь ты хреново, братец. Как привиденье. Было больно?

Очень… очень больно… малышка. Я помотал головой:

– Он ничего мне не сделал. Он ведь… Он ведь и освободил меня, прежде чем… – Я прикрыл глаза. – Выглядит так, как будто он с самого начала не хотел причинять вреда никому из нас, правда?

– Не выглядит, – хмыкнул Венэн, – балда, это был отвлекающий маневр. Кначет надеялся, что мы отвлечемся на тебя, и он что-то успеет сделать. Правда, отвлекся только Верло, так что…

Стажер покраснел, и я улыбнулся ему:

– Спасибо, что отвлекся.

Он смущенно улыбнулся в ответ.

Но какие же элиторы непробиваемые… Конечно, Дована с Зэйкаль Аэзун не убил, чтобы не злить остальных, меня – чтобы отвлечь… Их вообще возможно переубедить?.. Аэзун верил, что возможно. Не быстро, но возможно. Я тоже должен в это верить, иначе все бессмысленно. Хотя о чем я. Кначеты и вера – несопоставимые вещи. Аэзун предполагал, потому что это разумно. Тогда для меня тем более есть причина верить.

– Силь, – тихо позвал Крой. Заметил, видать, что я опять погружаюсь в себя. – Как ты себя в целом чувствуешь?

– Странно, – я пожал плечами, – как будто после комы. Не то, чтобы я был когда-то в коме и знаю, каково это, но по рассказам… – Я нахмурился, поднялся, пошатнулся. – Я уже почти в норме.

– Отлично, – с сарказмом сказал Дован, – теперь тебе точно сойдет с рук твой косяк, и ты не получишь урок, что так делать не надо.

– Дован, – Роглэн говорил уже холоднее. – Ты себя забыл в стажерстве? Прекрати.

Тот поджал губы и отошел.

Зэйкаль приблизилась, заглянула мне в глаза:

– Не кори себя, ладно? Главное, что все хорошо кончилось.

Для вас – да. Для Аэзуна… Осталась только маленькая его часть. Сколько там воспоминаний? Последние несколько лет? Месяцев? Дней? Это почти что смерть. Мы – это наши воспоминания.

– Спасибо, – я отвернулся, – но я правда в норме. Я готов идти дальше.

– Вот только мы не знаем, куда, – вздохнула девушка, и Дован продолжил: – И пока мы возились с кначетом в пруду, след уж точно потеряли. Из-за тебя, Силь.

Лугару покачал головой:

– След мы потеряли раньше. Может…

Он не успел договорить – где-то поблизости в небо с земли ударил луч тьмы. Мы почти одновременно повернулись в его сторону и увидели тонкий столб, уходящий в космос. Портал! У них получилось. Но как?! Такой большой, способный переместить за короткое время тысячи кначетов! Хочется надеяться, что он хотя бы односторонний, и оттуда не хлынет армия. Баламут ведь не стал бы меня обманывать? Ведь не стал бы?..

Элиторы рванулись вперед, и мне пришлось бежать за ними, так до конца и не восстановившись. Я кинул вперед мысль:

– Поторопитесь! Мы близко!

– Нам нужно еще какое-то время, чтобы стабилизировать портал.

Я поморщился от боли. Боги. Ладно, это стоило мне сообщить, только я без понятия, как остановить элиторов сейчас. Что мне делать? Вообще ноль вариантов. Я уже сделал все, что мог. Если я изображу, что мне плохо, они максимум со мной Верло оставят и пойдут дальше. Нужно придумать что-то другое.

Пока я отчаянно пытался найти выход, впереди показались каменные ступеньки-сиденья, ведущие вниз, на арену, из центра которой и била тьма. Вокруг нее стояли кначеты. Как мы и предполагали: потрошители, рики, цэрпы, гончие, баламут…

Венэн замер на верхней ступеньке:

– Они хотят призвать Короля! Остановите их!

– Выстави щит, сейчас же!

Баламут обернулся, и между нами тут же выросла стена огня, сжирая несколько пущенных ядер. Элиторы неслись по ступенькам вниз, я чуть замедлился, прикрыв глаза. Портал нестабилен, он слишком древний, слишком давно не работал, магические руны на каменных плитах местами стерлись, и тьма грозилась вырваться, поглотить и уничтожить всех, без разбора. Усилием воли я дорисовал их, вернул в правильное положение…

– Уходите!

Видя, что тьма перестала колебаться, баламут махнул рукой, и кначеты шагнули вперед, растворились в непроглядной темноте, рогатый тоже повернулся…

– Стой! Убери пламя!

Пламя погасло, когда до него оставалось несколько шагов, и элиторы уже готовили вуаль, чтобы погасить его. Я достал из тени и бросил флягу вперед.

– Позаботься о нем, пожалуйста!

Фляга просвистела мимо баламута и угодила в портал.

– Спасибо тебе за все, Сильлечойн.

Кначет шагнул назад и исчез одновременно с порталом, который перестала поддерживать магия. Заклинания, брошенные элиторами, улетели в пустоту, взорвались о противоположные ступени. Я же, сцепив зубы, изо всех сил старался не застонать из-за раскалывающейся головы. Это круто, конечно, что он поблагодарил, но больно же, твою мать!

– Не успели. – Дован раздраженно пнул камешек, попавшийся под ногу.

Какая разница? Главное, что их больше нет на Земле и они никого не убьют, верно?

Сил спорить не было. Я опустился на корточки, провел пальцами по земле, усыпавшей каменные плиты. Ого… так вот чем они так долго занимались, пока мы их догоняли! Эта арена была погребена под землей. Кначеты ее откопали. Это объясняет, почему о ней не знали люди, но откуда о ней знал баламут?

– Эй. – Ноги Дована оказались рядом, и мне пришлось поднять голову, чтобы взглянуть ему в лицо. – Что ты там бросил в кначета? Камень? Пока сидел в заложниках, уже забыл, как делаются заклинания?

Его поддевки уже совсем не вызывали эмоций. Я справился с миссией. Кначеты остались живы, жертва Аэзуна не напрасна. Только усталость, невероятная усталость в душе…

– Бездна меня забери, если я когда-нибудь видел более бесполезного элитора! Нет, не бесполезного! Вредного!

Помимо моей воли мои губы растянулись в улыбку. Как же ты прав, Дован. Как же ты прав.

– Тебе еще и весело?! – гнев в голосе Дована взлетел до небес. – Ты, ублюдо…

Он шагнул вперед, видимо, намереваясь, как и раньше, впечатать мне с ноги, но перед ним как из ниоткуда вырос Кэллит, преградил дорогу.

– Ты бы вместо того, чтобы защищать его, – прорычал лысый, – хоть выговор бы ему сделал, право слово!

– Не говори мне, что делать.

Дован выругался, отошел, отвернулся, скрестив руки на груди. Что, драться против тех, кто старше и опытнее, кишка тонка, да?

Поймав внимательный взгляд Венэна, я перестал улыбаться. Не нравится мне этот изучающий взгляд, мало ли какие выводы он там делает. Если у него высокое положение, он может, например, написать в совет письмо, что я профнепригоден, и меня уволят. Это будет провал.

Решение

Выйдя в коридор из номера, я засунул руку под робу, вытащил оттуда подарок Аэзуна. Наконец выдалась минутка рассмотреть его. Толстый серебряный круг радиусом с указательный палец… Какая у него светлая аура. Явно не кначетский артефакт. Еще и непонятно, каковы его функции. Да и неважно, главное, что он поможет сохранить память о Аэзуне.

– Отдай его мне.

Заслышав знакомый голос, я поднял голову. Он доносился из-за угла.

– Ты же не берешь стажеров.

Стажеров?.. Кого Лугару хочет забрать у Кроя?

– Ты до этого года тоже не брал.

– Зачем он тебе?

– Сдается мне, примерно затем же, зачем тебе. Это трудно сформулировать. Он другой. Он думал, что кначет не хотел никого убивать. И мы можем его потерять.

В каком смысле «потерять»?..

– Этого мало, – заметил Крой. – Он что-то сказал тебе, когда ты пошел за ним у башни.

– Сказал, – согласился Роглэн, – сказал мне, а не тебе. Признай, ты не тот человек, которому хочется открываться. Ему будет лучше со мной.

Это звучит жестоко. Но это правда.

На миг повисла тишина.

– Пожалуй, ты прав. Если он согласится, то и я согласен. Можешь забрать и Верлопарлока в придачу. Вдвоем им будет лучше.

– Согласен.

Раздались шаги в другом направлении. Я подождал минуту, чтобы они не поняли, что я их слышал, тоже пошел вниз. Отоспавшиеся, отдохнувшие элиторы сидели за общим столом и завтракали. Только Венэна не было – и слава богам. Я сел на пустое место рядом с Верло, подвинул к себе тарелку любезно заказанной для меня яичницы с мясом и овощами:

– Доброе утро.

Элиторы нестройно поздоровались, а Лугару сразу взял быка за рога:

– Утро, Силь. У меня к тебе предложение. – Внутри все замерло от осознания важности момента. – Не хочешь продолжить стажировку со мной?

Дован поперхнулся, закашлялся, Зэйкаль замерла с открытым ртом, прекратив жевать, Верло не донес стакан до рта, только Крой продолжал невозмутимо есть.

Эх, не успел я придумать ответ, пока шел. Роглэн хороший. Понимающий. Но что-то меня останавливает. Что-то… Понять бы.

Дован наконец откашлялся и взглянул на меня:

– Ты будешь полнейшим придурком, если откажешься.

Ладно. Скажу хоть как-то. Я поднял взгляд на Лугару.

– Вы мне нравитесь, правда. Вы поддержали меня, когда мне было плохо. Вы не сказали командиру, что мне еще и физически хреново, когда заметили это, и дали самому выбирать, продолжать преследование кначетов в таком состоянии или нет. – Кэллит пристально взглянул на меня, потом на Роглэна, но ничего не произнес. – В конце концов, вы защищали меня от Дована. Но…

– Но нет. – Лугару мягко улыбнулся. – Я понимаю. Не буду настаивать. Хотя буду рад, если объяснишь, почему.

– Я не знаю. – Я беспомощно пожал плечами.

Элитор усмехнулся:

– Я знаю. Ты уже привык к своим товарищам. Тебе с ними нравится, и ты не хочешь с ними расставаться.

Теперь настала моя очередь пребывать в шоке. Как он вообще мог сделать такой вывод?..

– С боевыми товарищами – сильная связь, – пояснил он, по-своему поняв мой взгляд. – Когда прикрываешь друг другу спину, невольно привязываешься. Подумать только, сколько раз вы друг друга спасали, правда? Те элиторы, с которым я стажировался, тоже оставались для меня лучшими друзьями до последнего.

До последнего… Должно быть, их уже нет в живых.

– Мне не кажется, что все так просто, – я пожал плечами, – но ладно.

– Это совсем не просто. – Роглэн покачал головой. – Я думаю, быть рядом с Кроем – это вообще тяжело. – Он опять поймал пристальный взгляд Кэллита. – Но он хороший человек, хоть и суровый. Главное, не забывай это.

Я нервно хихикнул:

– Он, вообще-то, сидит рядом с вами.

Лугару хохотнул:

– Правда? А молчание такое, как будто его рядом нет.

– Не надо, – я нахмурился, – то, что он не показывает эмоций, не значит, что он их не испытывает.

Лугару перестал улыбаться, взглянул на меня внимательно, потом повернулся к Крою:

– Извини, глупая шутка.

– Все нормально, – ответил Кэллит, продолжая есть как ни в чем ни бывало.

После секундного молчания вердикт поставил Дован:

– Силь – неисправимый дурак. Отказаться учиться у лучшего элитора! Надо же.

– А жизнями кначетов ты жертвуешь охотней, чем людскими.

Боги. Опять он. Я поморщился:

– Даже не думай, Кантэзо. Это был его выбор. Я ничем не жертвовал.

– Может быть, – не стал спорить он, шагая рядом и лениво поглядывая на прохожих, огибавших его так, как будто он был препятствием вроде дерева. – Но ты не сделал достаточно для того, чтобы попытаться его спасти.

Начинается… Сколько можно?

– Задним умом все крепки.

– По-моему, тут дело не в уме. Вы могли хотя бы попытаться договориться – он отпускает тебя, за это элиторы сохраняют ему жизнь. Дован, Венэн солгали бы, не моргнув и глазом, но для Кэллита с Лугару слова что-то значат. Шанс спасти кначета был немаленький.

Я прикрыл глаза, мысленно переводя дух. Я начинал думать, что смысл его существования – причинять мне боль.

– Ладно, хорошо, ну не пришло мне это в голову, что теперь?! Я не бог, я не могу вернуться в прошлое и все исправить. Что ты хочешь от меня теперь?!

– Размышлять над прошлым надо не затем, чтобы все исправить. А затем, чтобы не повторять свои ошибки в будущем. Причина, по которой тебе даже не пришла в голову эта идея, – страх. Тебе нужно научиться не бояться.

Мой голос звучит грубо, но мне плевать:

– Я твоего совета не спрашивал.

Кантэзо пожал плечами, исчез.

А впереди наконец показалась вывеска, по которой гулял красный деревянный кот. Из дверей и окон таверны доносился звон посуды и радостные возгласы. Пройдя внутрь, я огляделся. Все столы заняты, хотя сейчас даже не вечер, на сцене милая менестрельша исполняет какую-то веселую песню, наигрывая на лютне. Много молодых людей… Кто-то махнул, привлекая мое внимание, я повернулся и увидел Шэйса. Он сидел в компании пивной кружки. Я подошел, оперся о спинку стула:

– Привет! Ты почему один, где Илла?

Воин сделал огорченный вид:

– Так и знал, что тебе нужна она, а не я, Сильлечойн.

– Тс-с, – я нахмурился, – не надо называть меня полным именем при людях! И нет, я рад вам обоим! Было бы глупо не радоваться единственному человеку, который не против… Ну ты понимаешь.

– Конечно. – Он сделал хитрое лицо, поднялся. – Я шучу. Идем.

Он первым вышел на улицу, повел меня прочь:

– Мы строим дом недалеко от города. Илла нашла… гм, какое-то место с магической аномалией… В общем, говорит, обнаружить этот дом практически нельзя, если на нас вдруг кто-то решит начать охоту.

– Решили-таки осесть? – Я улыбнулся. – Сколько лет вы путешествовали? Двенадцать?..

– Около того. Пару раз чудом Илла избегала схватки с элиторами. – Он тоже улыбнулся. – Очень удобно, что вы ходите в форме. Издали видно.

– Как это ее могли вычислить? – Я поднял брови. – Вы, кажется, не собирались пользоваться ее силой.

– Да вот, обстоятельства… – Он пожал плечами. – Например, один раз Илла спасла раненого элитора от охотника – уболтала его не брать грех на душу. Вместо благодарности, конечно – попытка убить… Не будь он раненым, сбежать было бы не так просто.

За болтовней мы не заметили, как дошли до дома… точнее, до фундамента с начатыми кирпичными стенами и печкой. Перед домом раскинулся крохотный прудик, у которого в траве сидела Чиллана. За спиной распахнуты два алых кожаных крыла, туда-сюда покачивается длинный хвост, рыжие волосы, огибая ребристые, изогнутые рога, волнами спадают по округлым плечам на грудь… Мне вначале показалось, что она голая, и я успел смутился, но нет. Тело покрывало тонкое, прозрачное платье, видимое только по блесткам и складкам. У кначетов нет такого щепетильного отношения к телу, и можно было бы не краснеть, но, учитывая, что последние восемь лет я жил среди людей, где показаться обнаженным – стыдно, я не мог относиться к этому равнодушно.

Шэйс, заметив мою реакцию, хохотнул, хлопнул по спине:

– Вы пообщайтесь, я пока делом займусь, скоро подойду к вам.

Илла услышала его голос, подняла голову, радостно улыбнулась:

– Сильлечойн! Как ты вырос!

Морочке даже не нужно было прилагать усилия, чтобы вызывать восхищение.

– Да… – Я, старательно глядя ей в глаза, подошел, сел рядом. – Я хотел спросить совета.

– Сразу к делу, – удивилась кначетка, выпрямилась. – Хорошо.

Достав из тени яйцо, я положил его между нами. Оно изменилось. Раньше полностью черное, теперь пестрело темно-фиолетовыми и красными прожилками, в которых то и дело пробегали искорки.

– Так вышло, что кначет ушел в Олокуз, а его дитя осталось здесь. И я не знаю, что с ним делать.

Илла трепетно коснулась скорлупы, нежно погладила.

– Кто это?

– Ятор.

– Он скоро вылупится. Может, еще месяц… – Она взглянула на меня. – Я бы предложила оставить его у меня, но… Ятор-кначет выше уровнем, чем мороки. Я боюсь, что не смогу с ним справиться.

Я вздохнул, провел пальцами по поверхности холодной воды, такой мокрой и недружелюбной…

– Силь… – Кначетка коснулась моих волос, зарылась в них пальцами. – Помнишь, как мы впервые встретились? Шэйс понял, что я морочка, и бросил меня одну. И ты был тем, кто объяснил ему, что кначеты не плохие. Ты был тем, кто объяснил мне, что чтобы быть рядом с человеком, я должна доверять ему и быть откровенной. – Перед моими глазами мелькали давние воспоминания, поблекшие от времени. – Теперь моя очередь говорить это тебе. Доверяй людям. Расскажи своим спутникам о яйце. Объясни, как сильно для тебя важно сохранить его в живых. Объясни, что, если кначета воспитать, он не будет убивать людей. Используй любые доводы, какие придут тебе в голову, я знаю, ты умеешь убеждать. Бить врага его же оружием – умно, иметь рядом ручного кначета – полезно, его можно засылать в ряды противника… Главное, быть честным и откровенным до последнего слова.

Это звучит так страшно. Чувствовала ли она тогда то же самое?.. Должно быть, да. Если у меня на кону стоит только цель – у нее стояла жизнь. Шэйс мог предать ее, заманить в ловушку к элиторам. И все же она смогла довериться ему.

– А что, если они не согласятся?

– А что, если?.. – хмыкнула морочка. – Силь, доверие, помнишь? Нет никаких «если». Нужно просто доверять.

– Страшно, – признался я.

– Да, – согласилась Илла, – но если они хорошие люди, то все получится. Доверять – это счастье. Лучшее чувство, которое я испытывала.

Я плюхнулся спиной на траву, глядя в облака. Как-то лицемерно получается, да? Если я не могу воплощать в жизнь свои же советы. Тогда я полностью верил в то, что говорил. Если абстрагироваться от личной ситуации, мне кажется, что это верно и сейчас. Если начинать мир между людьми, то с чего, как не с собственного примера? Если у меня получится… А если нет? Сомнения, сомнения…

Морочка поднялась, демонстрируя стройные ноги, ягодицы… Я поспешно отвел взгляд, слушая ее серьезный голос:

– Но ты, конечно, можешь оставить его у нас. Мы с Шэйсом позаботимся о нем.

– У него бы хоть спросила, – хмыкнул я, изо всех сил разглядывая облака.

– Он согласится, – улыбнулась она. – Я его знаю. Пойдем. – Она изящно поманила рукой, скользящей походкой направилась к стройке, – хочу тебе кое-что показать.

Мне ничего не оставалось, как послушаться. Глядя, как босые ноги утопают в траве, я в очередной раз позавидовал кначетской физиологии. Ей что шишки, что битое стекло – все равно, по чему ходить. Поднявшись по каменным ступенькам, мы подошли к печке… Вместо дров в своеобразном гнезде из магических кристаллов лежало золотое яйцо, как будто усыпанное блестками.

– Это… Как?.. От Шэйса?! Как?! Насколько мне известно, яйца появляются в венах магической энергии планеты, и…

Кначетка рассмеялась, и я замолчал.

– Такая вот загадка. Оказывается, люди и кначеты могут скрещиваться, представляешь? Насчет вен – ты прав, оно из такой вены и выпало. Просто у нас тут нет Учына, который яйца собирает, так что оно осталось у меня. И вот Шэйс периодически ходит в город, пополняет кристаллы, чтобы малыш хорошо рос. Как думаешь, может, мороку и ятору будет интересно расти вместе?

Заманчиво. Очень, очень заманчиво. Но решение уже принято. Я вздохнул.

– Соблазняешь меня, Илла. Но я обещал ятору, что позабочусь о яйце. Сам. И я намерен выполнить это обещание.

Часть седьмая

Откровение

Верло о чем-то допрашивал Кроя – короче, проводил свой привычный вечер в гостиничном номере, вытрясая из наставника максимум опыта. Пожалуй, сегодня первый день, когда я не слушал – мне-то тоже полезно. Сейчас я был занят попытками морально подготовиться к тому, что собираюсь сделать. Да и не только морально, физически. Я должен был успеть остановить их, если они решат атаковать. Как же сложно. В этот момент может рухнуть мое будущее. Если не получится… Слишком многое на кону.

Прикрыв глаза, я погрузился в воспоминания, ища силы там. Командир и напарник всегда переживали за меня, когда я был ранен, когда попадал в беду. Так искренне и сильно… Разве могут они просто разрушить мою жизнь, не дав мне шанса? Разве не заслуживают они моего доверия? Если Роглэн прав и они действительно нравятся мне, если я хочу с ними остаться, я должен хотя бы попытаться.

Решительно выдохнув, я встал и повернулся к товарищам, чем привлек внимание Кроя, который замолчал и посмотрел на меня. Верло тоже обернулся. Как будто прыгая в реку с вышки, я бросил на одном дыхании:

– Хочу поговорить о кое-чем важном.

Напарник тут же посерьезнел, мгновенно забыл о теме разговора с командиром:

– Давай.

Так, отлично. Начало положено.

– Прошу вас не дергаться, не делать резких движений и молчать, пока я не закончу, хорошо?

Верло с удивлением взглянул на меня, в поисках поддержки обратился к Крою:

– Это… странно.

Тот, как всегда, остался спокоен:

– Хорошо. Молчим и не делаем резких движений.

Парню пришлось кивнуть.

Ага. Теперь опасный этап. Я засунул руку в карман, достал из тени яйцо, положил его перед собой, на кровать Верло. Тот уронил челюсть, но, памятуя о том, что обещал, промолчал. Выражение лица Кэллита не изменилось.

– Это яйцо Сэнчина, которое я нашел в его доме, когда мы его обыскивали, – пояснил я. – Я хочу его оставить. Помните, Венэн рассказывал о маге, который призывал яйца и воспитывал вылупившихся кначетов? Если воспитывать кначета в человеческих условиях, он не вырастет в убийцу. Точнее, из него он станет таким, каким мы его воспитаем. Не то чтобы у меня есть опыт в воспитании… – Я запнулся, нахмурился, потеряв мысль. – Короче говоря, я не считаю верным и правильным уничтожение невинных – еще не сделавших ничего плохого – кначетов. Я не считаю, что кначеты виновны по факту своего появления на свет. Предвосхищая ваши вопросы: во-первых, если все узнают, что с нами гуляет кначет, нам конец. Но ятор-кначет специализируется на маскировке. Я гарантирую, что смогу сделать так, что ни один элитор, даже Роглэн, не поймет, что перед ним кначет, по ауре. Во-вторых, есть шанс, что кначет взбунтуется и восстанет против нас или просто, пока ребенок, решит сделать глупость. Чтобы этого избежать, я свяжу его цепями. Не совсем ими, но это не стоящие вашего внимания технические мелочи. Короче, кначет будет под моим полным контролем. Вроде все, – выдохнул я, – теперь можно говорить.

Верло молчал, тупо глядя на яйцо. Я почти видел, как внутри него борются противоречивые эмоции: ненависть к кначетам, чувства ко мне, понимание того, что перед ним невинное, беззащитное существо…

Первым заговорил Кэллит:

– Я не чувствовал яйцо, пока ты его не достал. Как ты его прятал?

Конечно, еще это объяснять придется. Я поморщился:

– Давайте сначала по сути.

– Хорошо. Ты понимаешь, что то, о чем ты просишь, – изменничество?

Конечно, я же сказал, что нам кранты, если нас поймают! Вы чем слушаете?!

– Я не понимаю, почему то, чего я прошу, – измена, – я был сильно взволнован, но старался говорить спокойно и уверенно. – Если закон говорит, что оставлять в живых существо, которое пока ничего не сделало, – это измена, я отказываюсь подчиняться такому закону.

– Это я понимаю, – Крой остался невозмутим, – но ты понимаешь, что если нас раскроют, нас будут судить как изменников? Наказание – вплоть до казни.

Он, конечно, знает, что я это понимаю. Он хочет, чтобы я сказал это вслух: «Я хочу, чтобы вы рисковали своими жизнями для меня». Я не смогу это произнести. Это провал. Товарищи откажутся, и мне придется уходить. Остается надеяться, что они хотя бы не расскажут об этом Совету. Я продолжал говорить больше по инерции, чем рассчитывая на успех:

– Я рассчитываю, что нас не раскроют. Но, если вдруг все же это случится, вы можете сказать, что были не в курсе. Учитывая ваши заслуги, вас оправдают и поверят вам, что Верло тоже ничего не знал. Они поверят вам, потому что я сделаю так, что по ятору и правда будет сложно понять, что он – ятор.

Кэллит склонил голову.

– Мне трудно представить, как ты собираешься совмещать воспитание ребенка и работу элитором. Думается мне, что ты слабо представляешь, что это такое – ребенок. Я бы тебе посоветовал найти другое решение данной проблемы. Но выбор за тобой. Конечно, если ты справишься, – хорошо. Пока ты справляешься и кначет не делает ничего плохого и никого не трогает – я не буду о нем сообщать. Если же он станет опасен и тем более кого-либо убьет – я его уничтожу.

«Убьет» и «уничтожу». Люди – субъекты, кначеты – объекты… Но… Я не верю своим ушам. Даже при всем этом он… согласен?.. Я робко уточнил:

– Значит… Я могу его оставить?

– Да. Если Верло не против.

Парень наконец очнулся, хлопнул ресницами:

– Мне не нравится эта идея, но… Я не могу найти ни одной убедительной причины для отказа. Я не против.

Искренне, от души я воскликнул:

– Спасибо!

Аж голова кружится. Так просто? Они даже не ругались, не кричали, не топали ногами, не говорили, какой я козел, как это все неправильно, они просто… согласились?.. И я боялся? Боги, как же права была Илла! В следующий раз, как встречу ее, надо ее очень-очень сильно поблагодарить.

Подняв яйцо, я сунул его обратно в карман и убрал в тень. Крой пристально следил за мной.

– Я опять перестал его чувствовать.

– Поздравляю, – только и смог сказать я.

– Как ты это делаешь?

Ух… Что он докопался, какая разница?

– Я бы хотел избежать этих вопросов. – Я неловко улыбнулся.

– Ты просишь нас о большом риске, но при это не готов отвечать на сопутствующие вопросы?

Ма-а-а-а-а-ать… Сердце вновь заколотилось.

– Вы уже согласились.

– Да. И я не собираюсь отзывать согласие. Что не отменяет моего вопроса.

Фух. Так, ладно. Наверно, и правда будет несправедливо промолчать… Я помялся, неохотно ответил:

– У меня есть некоторые магические таланты… Но так как я пошел в академию элиторов, а не в академию магии, я практически ничего не умею. Но кое-что практикую. Немного.

Верло с любопытством вскинул брови:

– А почему?

Я затупил.

– Что «почему»?

– Почему ты пошел в академию элиторов, а не в академию магии? Если у тебя есть талант, раз ты даже кое-что умеешь без обучения, ты мог бы стать весьма востребованным магом. Может быть, стал бы вхож во дворец к императору! А не мотался бы по стране за кначетами.

Я устремил на него взгляд. Хороший вопрос. То есть ответ на него очевиден, но его я сказать не могу. Какая может быть другая рациональная причина для такого поступка?..

– Ну… Я…

Так ничего и не придумав, я замолчал. Верло вздохнул:

– У меня нет магического таланта, но все же у меня был выбор, куда идти. Решающим стало то, что… кначеты убили мою семью, – он говорил без боли, но с какой-то угловатостью, как будто понимал, что это не очень приятная тема для беседы. – Семь человек. Ты же… Ты совсем не ненавидишь кначетов. Какая у тебя причина быть элитором?

Оу… Семеро человек… Что-то мне это напоминает… В голове замелькали картинки. Большой дом. Одна за другой вспыхивают смерти. Я зол на кначетов. Иду внутрь. Вижу мальчика. Его хотят убить. Я не позволил. Он видел меня преимущественно со спины. Слава богам, не запомнил. Первый год в академии я сознательно избегал его, а потом просто забыл и не вспоминал до этого дня. Вот это совпадение, что мы в одной команде!

– Да не смотри на меня так, – Верло неловко улыбнулся, – это дела давно минувших дней. Теперь я в порядке.

Сглотнув, я отвернулся, тихо ответил:

– Это здорово, что ты можешь так брать и делиться личными переживаниями. Прости, но я делиться в ответ своими не хочу.

Парень откинулся на спинку стула:

– Ладно. Не буду настаивать.

Он привык, что я всегда обособлен и молчалив… Надеялся, что сегодняшний день это изменит?

– Разочарован, что манипуляция не удалась, – хмыкнул Кантэзо. – Рассказать о своем, чтобы ты выглядел плохо, если не ответишь. Так банально. Но действенно.

– Ты не видишь разницы между попытками довериться человеку, чтобы заработать ответное доверие, и расчетливой манипуляцией? Тяжелая же у тебя была жизнь, если ты совсем не веришь в хорошее.

Банальная манипуляция. Но против Кантэзо все средства хороши. Лишь бы не позволять его словам сеять зерна сомнения и отравлять сознание.

Власть

Вернуться в Ефинай по вызову на кначета?.. Люди, у вас тут целая академия элиторов, почему мы? Мы были в десяти часах пути от столицы, действительно нужно было вызывать именно нас?

Эти мысли за все время дороги прокручивались снова и снова. Мозг был недостаточно терпелив, чтобы смиренно ждать ответа, который, очевидно, вот-вот придет, ибо мы уже приближались к месту преступления.

Не, ну какой-то прок от этого был. Получили опыт сна во время езды на платформе с поочередным вождением. Мы с Верло неплохо так потренировались в управлении… Ага, вот и нужный нам дом. Ворота открыты. Мы прошли во двор, и первое, что бросилось мне в глаза – полное отсутствие даже малейших следов тьмы. Вторым была простая карета с зашторенными окнами, около дверцы которой стоял знакомый человек с рыжим хвостом и синим плащом. Он с привычной веселой улыбкой махнул рукой:

– Сюда, друзья!

Плохое предчувствие усилилось. Вообще, я был рад видеть Диная. В его обществе было легко и приятно, он любую миссию превращал в веселое приключение, но… Если тут замешаны Ищейки, происходит явно что-то нехорошее.

Рыжий первый залез внутрь, подавая пример, мы последовали за ним, устроились на скамьях.

– Значит, так. – Динай постучал по стене, хлестнули вожжи, и лошади зашагали, потянули за собой карету. – Мы едем в резиденцию брата нашего богоизбранного императора Трицэя Нелая – Бораса Нелая… – Он оглядел нас, наслаждаясь произведенным впечатлением, и продолжил: – Его дочь, Лаянна Нелай, призвала кначета из Бездны. Борас вам сам расскажет подробности. А теперь – важное правило! Никому – вообще никому: ни Совету элиторов, ни вашей маме – никому не рассказывать, что вы там были, что Лаянна, оказывается, изменница, и все в таком духе. Ничего этого не было, и вас там не было. Это понятно?

Конечно. Чего и следовало ожидать. Императорская служба, которая ловит в том числе изменников, прикрывает их, когда оказывается, что это люди обладают властью. «Исовцы», как и любой суд или полиция, забывают про справедливость и законы, когда дело касается высших чиновников.

Ответил командир:

– Понятно.

Динай рассмеялся:

– То, что это понятно тебе, я в курсе, меня интересует, понятно ли стажерам…

Верло пожал плечами:

– Понятно. Мне неприятности не нужны, да и нет мне дела до того, что там происходит в императорской семье.

А зря. Если тебе плевать на тех, кто вершит твою судьбу и судьбу твоей страны, – ты просто передаешь власть над собой в чужие руки. Добровольно, без борьбы.

Динай кивнул, перевел взгляд на меня. Я скрестил руки на груди:

– Надо было раньше спрашивать, до того, как все рассказал, манипулятор хренов. – Ищейка нагло улыбнулся на этих словах. – Что, теперь зарежешь меня, если я откажусь?

– Хорошая идея, – «исовец» хитро подмигнул, – но нет. Просто если кто-то узнает, что Лаянна изменница, ты будешь первым подозреваемым, и, скорее всего, какой-нибудь разбойник, по совершеннейшему совпадению, тебя ночью подкараулит и всунет нож под ребра. А слухи, которые пойдут от твоих слов, будут опровергнуты, подавлены и так далее. Никакой выгоды для тебя.

– Вот и договорились, – я усмехнулся не менее нагло. – Меня устраивает.

Динай пожал плечами:

– Ну меня тем более.

– Да не будет он никому рассказывать! – Верло возмущенно посмотрел на меня. – Силь, скажи ему! Там наверняка уже половина слуг в курсе. Ты хочешь отвечать за то, что они расскажут?

– Не хочу, – спокойно ответил я. – И я пока не планирую никому рассказывать. Но если вдруг я посчитаю это целесообразным – я это сделаю.

– Ты роешь себе могилу. – Парень огорченно покачал головой.

– Ерунда, – я поморщился, – что мешает нам солгать? Сейчас скажем, что не расскажем, а потом расскажем. От нас уже вообще ничего не зависит. Динай не оставил нам выбора. Если Борасу вбредет в голову, что это сделали мы, он уничтожит нас даже без доказательств.

– Умный ты парень, – засмеялся рыжий, – ты мне сразу понравился!

– А ты козел. – Я мило улыбнулся.

– Именно!

Теперь мы рассмеялись вместе. Верло глядел на нас круглыми глазами.

Я отвернулся, чуть отодвинул шторку, чтобы увидеть, где мы едем. Мимо проплывал черный металлический забор с золотыми бизонами по центру секций, за ним виднелся утопающий в снегу сад с расчищенными дорожками, деревянными лавочками, узорчатыми беседками. Пусто. Не гуляют по тропкам аристократки, не расхаживают вальяжно пузатые купцы. То ли холодно, то ли все поместье расчистили от посторонних из-за присутствия кначета (скорее, второе). Интересно, как они объяснили эвакуацию персонала. Наверняка придумали что-то убедительное, конечно. Ложь у них в крови.

Карета заехала в ворота, любезно распахнутые стражей, у мраморного крыльца повернула боком, так, чтобы скрыть нас от случайных взглядов прохожих. Мы спустились на землю, Динай остался внутри, махнул на прощанье:

– Удачи!

Мы поднялись по ступенькам, и высокая деревянная дверь (разумеется, с резными бизонами – куда ж без государственного символа?) распахнулась. Естественно, нас ждали. Пожилой мужчина в строгом черном кителе – дворецкий?.. – жестом пригласил нас внутрь:

– Прошу за мной, господа.

Он вышагивал степенно, неторопливо, всем видом выказывая благородство. Сам, конечно, не благородных кровей, но вести себя в высоком обществе слуг, судя по всему, учили очень хорошо. Таким не пристало куда-то спешить.

Интерьеры такие же… Благородные. Если обилие безвкусных золотых деталей можно назвать этим словом. Главное, что дорого, а что выглядит убого – это уже мелочи. В принципе, свою функцию они выполняли – такие, как Верло, глядели по сторонам с трепетным восхищением, осознавая, что это место не для простых людей, которым до такого уровня жизни как до луны. Помнится, Азкэтначи меня как-то провел в тронный зал императора среди ночи, когда там никого не было… Пожалуй, тогда я и понял, что все это – просто мишура, фантики для создания впечатления, и не более.

Мазнув взглядом по очередной картине в уродливой золотой раме, я замер, вгляделся. С полутораметрового холста наивными большими глазами на меня глядела девочка. Золотистые локоны щекотали плечи. Голубое платье воздушными складками спадало до травы. Пухлые губки застыли в ласковой улыбке. Рядом, подняв ухо, скалился громадный дог. Несмотря на широкую грудную клетку, на накачанные мышцы лап, он не казался угрожающим. За спинами героев растекался спокойный пруд. Дальше – усадьба. Вот только, если вглядеться, заметишь зловещие тени в окнах, мрачный силуэт в воде, и что это на зубах собаки – кровь?..

От дальнейшего разглядывания меня оторвал голос командира:

– Силь?

Повернувшись, я увидел, что они успели уйти на несколько метров вперед, прежде чем заметили, что я отстал. Эта картина… Я не могу ошибиться. Невозможно не узнать кисть Азкэтначи. Он никогда не рассказывал, что рисовал на заказ. Я взглянул на дворецкого:

– Кто это на картине?

Тот ответил важно, довольный тем, как я впечатлен:

– Лаянна, дочь Бораса Нелая. Очень нравится?

Все картины Азкэтначи – шедевры. Я не видел ни одной, которая не впечатлила бы, не заставила вглядываться, размышлять, искать…

– Сколько здесь Лаянне и сколько ей сейчас?

– Семь. Сейчас ей двадцать три.

Шестнадцать лет назад? Я тогда только родился. Интересно… Спросить бы у Аэкэтначи, как так вышло, но когда еще выдастся шанс?.. Когда я ушел в академию, он продолжил путешествовать в одиночку, и теперь, наверное, где-то в далекой-далекой стране…

– Кто рисовал?

– Господин, – дворецкий голосом изобразил недовольство, – я понимаю, что это очень красиво, но его высочество вас ждет.

Какой вежливый! Я даже не аристократ, чтобы так ко мне обращаться. Я твердо взглянул ему в глаза:

– Это последний вопрос, и пойдем.

Он вздохнул, с сожалением покачал головой:

– Я не знаю, сэр. У нас ходит легенда, что сам Гулиой.

Бог искусств? Ха! Смешно. Хотя с Азкэта станется им представиться.

Мы поднялись на второй этаж, дворецкий остановился у одной из дверей, постучался, громко оповестил:

– Ваше высочество, элиторы прибыли!

Он дождался приглашения, впустил нас внутрь, а сам остался снаружи.

Первое, что бросилось в глаза, – окно во всю переднюю стену, открывавшее отличный вид. Особняк стоял на вершине холма, откуда видно далеко – и реку, и обитель императора – дворец Семи Ветров, и главный храм страны – Собор Девятерых… Боковые стены кабинета – шкафы с книгами. Интересно, он и правда все это прочитал или просто старается выглядеть умным? В центре массивный стол из красного дерева, на котором ворох бумаг – работы у министра… Чего он там министр?.. Забыл. Много работы, в общем, у любого министра.

Сам он стоял лицом к окну, заложив руки за спину, и молчал. Видимо, давал нам время впечатлиться важностью момента и богатым, расшитым золотом синим кафтаном. Интересно, думает ли он, что его лысина показывает какую-то умудренность опытом?.. Иначе зачем ее так подчеркивать волосами до плеч?

Борас, наконец, соизволил повернуться, показав пышную бороду и большой живот, на котором еле сходились пуговицы – вот-вот лопнут, – окинул нас тяжелым взглядом:

– Вам ведь рассказали, насколько это деликатное дело?

Ответил Крой:

– Да.

– Моя дочь призвала флэйка из Бездны, сковала его цепями и совершила слияние. – Внутри меня все сжалось. – Что-то пошло не так, и она потеряла над собой контроль. – Что-то пошло не так? Что вообще могло пойти так?! – Мы заперли ее в подвале, выход закрыт магически, она не может оттуда вырваться.

Боги… Ходят легенды, что у кого-то там из изменников получалось качественное слияние, и в итоге они обретали большую силу – в конце концов, две головы лучше, чем одна, – но правда ли это?.. В теории возможно, если кначет сам этого хочет, но это так маловероятно. Изменники никогда бы этого не сделали, если бы понимали, что такое слияние по-настоящему. Что это – когда твой разум объединяется с каким-то другим в один. Если во что-то настолько потрясающее, как было у нас с Аэзуном, лезут грязными руками… Я прикрыл глаза, пытаясь сдержать ненависть и отвращение, и заметил слабую темную ауру среди полок книжного шкафа. Радостный, что появилась возможность отвлечься, повернулся, выискивая цель. Разговор Кэллита с Борасом я слушал вполуха.

– У вас есть карта? Если подвал большой, она бы нам не помешала.

От ора чуть не заложило уши:

– Рахаз! Принеси карту подвала!

Из-за двери донеслось почтительное:

– Да, ваше высочество!

Я наконец нашел источник тьмы. Книга! Повернулся к Борасу:

– Чтобы призвать кначета, у Лаянны должен был иметься чертеж, вы уже нашли его?

– Да, он уничтожен, – не моргнув и глазом, соврал Нелай.

Собственно, чего и ожидать. В книге может быть много заклинаний с магией кначетов, много чертежей вызовов кначетов – разве можно такое потенциальное могущество взять и отдать?

Пока товарищи выясняли еще какие-то интересующие их вопросы, я, делая вид, что просто любопытствую, подошел к шкафу, походил туда-сюда, изучая корешки книг. Краем глаза убедился, что Борас на меня не смотрит, повернулся к нему спиной, аккуратно вытащил нужную, быстро пролистал, нашел чертежи кругов призыва, удостоверился, что элиторы меня тоже не видят, и убрал магический трактат в тень.

Слияние

В подвал вели массивные железные двери. Охранники, стоящие напротив, увидев нас, отперли их без вопросов. Один из них дернул рычаг, и со скрежетом – видимо, редко ее используют – начала подниматься железная решетка, находящаяся внизу через пролет крутых ступенек, по которым, переходя на стены и потолок, текла вязь защитных рун. Выглядит так, как будто они заранее готовились, что что-то сильно пойдет не так… А впрочем, во власти вечно происходят какие-то закулисные игры, может, здесь держали других опасных пленников?..

Мы спустились вниз, и решетка вновь упала, а двери начали закрываться, отрезая нас от единственного источника света. Крой успел коснуться золотого кольца на стене, прежде чем свет пропал окончательно, и по цепочке начали зажигаться настенные светильники во всех коридорах подземелья, выхватывая из мглы иней, замороженные лужи крови, порезы на стенах, будто от громадных когтей, развороченные, разрубленные трупы… Судя по одежде тех, кого видно отсюда, жертвы были просто слугами. Было весьма самоуверенно и глупо не прогнать из подвала всех, кроме участников ритуала.

Несколько секунд мы молча вслушивались. Что-то капало, поскрипывало… Никаких признаков чьей-либо жизнедеятельности. Может, кому-то и повезло выжить, забившись в самый темный угол, но сейчас и он изо всех сил должен притворяться мертвым. Лаянна тоже где-то затаилась. Она не могла не слышать, как поднимается и опускается решетка.

– Такое чувство…

Слова Верло эхом понеслись по коридорам, и он испуганно замолк. А в следующий миг раздалось неспешное цоканье каблуков. Вот из-за угла вывернула девушка, направилась к нам. Белоснежное платье в крови, верхние юбки подола и широкие рукава в разрывах. Распущенные волосы с чередующимися золотистыми и голубыми прядями до пояса. Глаза – один голубой, другой белый – туманные, будто слияние перед нами плавает где-то в мечтах. Острые черты лица. Пухлые алые губы растянулись в улыбке. Оно остановилось в нескольких метрах от нас. Голос поскрипывает, будто что-то мешает ему звучать:

– У меня гости… Как мило.

Если сознание кначета преобладает, оно может послушать меня. Я послал сообщение:

– Позволь нам разорвать слияние.

Слияние резко перестало улыбаться, огляделось. Не поняло, что происходит. Но его сил хватило, чтобы послать мне ответ:

– Кто ты?

Оно не знает меня. Значит, преобладает сознание Лаянны. Но как?.. Почему? Если тело контролирует принцесса – почему она всех убила? Я не понимаю.

– Кначет, если ты меня слышишь – помоги нам остановить ее. Нам нужно остановить ее.

– Лаянна, – сказал командир, – ты здесь?

Он, похоже, подумал, что у нее галлюцинации. Девушка взглянула на Кроя, сощурилась:

– Это что, шутка? Кто из вас это делает?

– Делает что?

– Так это не вы?.. – Кажется, она поверила искренности Кэллита. – Это опять ты! – Она взглянула на свои ладони с отвращением, будто они принадлежали не ей. – Как ты меня раздражаешь! Уходи из моей головы!

Так вот оно что… Лаянна не была готова к слиянию. Возможно, процесс все еще не завершен. Их тела соединились, но сознания борются. Она не хочет принимать его. Они подвешены в воздухе, не в силах сдвинуться ни в одну, ни в другую сторону. Представляю, как страдает кначет… Какая же мерзость. Я невольно сжал кулаки. Это хуже, чем изнасилование. Вторжение не только в тело, но и в разум.

– Лаянна, – сказал Крой. – Послушай. Нас прислал твой отец. Мы хотим помочь тебе. Я вижу, что слияние причиняет тебе боль. Позволь разорвать его.

– Нам нужна была эта сила. – Лаянна подняла безумный взгляд. – И она нам все еще нужна.

– Ты убила своих людей.

– Ах, да, – принцесса поморщилась, – это случайность. Я пыталась справиться с новым телом и новыми силами.

Пыталась справиться?.. Скорее, тренировалась. Интересно, для чего ее готовили? Убить врагов Бораса? Может, даже совершить переворот, сменить императора?..

– Нелай не выпустит тебя, пока ты в слиянии. Ты не сможешь принести ему пользу, пока не сможешь отсюда выйти.

– Я смогу, – голос Лаянны звучал весьма самоуверенно. – Но сначала я убью вас. Я не дам вам помешать нам.

Возможно, и правда сможет. Если догадается прорваться не через дверь, а через потолок. Разрушить каменные плиты для флэйка – раз плюнуть. Она же сама резала камень, как масло. Интересно, она всегда так медленно соображает или только в слиянии? У нее была куча времени подумать, пока мы ехали.

Глядя на наши серьезные лица, принцесса рассмеялась и взмахнула рукой. Ветер поднял с пола вещи – камни, чей-то кинжал, какой-то мусор – швырнул в нас. Я пригнулся, пропуская над собой снаряды – жаль, но наш щит защищает только от магии, но не от физических объектов – не сдержался, процедил:

– Какая же ты тупая курица…

Глаза принцессы увеличились до размеров блюдец:

– Что ты сказал, безродный?!

На этот раз она не стала выпендриваться с артистичными пассами, и копье из ветра возникло перед ней без предупреждения, выстрелило в меня, как из баллисты… И отразилось от зеркала. Лаянна не ожидала, не успела среагировать, и ее снесло ее же заклинанием. Я рванулся вперед – догнать, укрепить преимущество, захватить – но кто-то перехватил за запястье, развернул – Кэллит! Сверкает ледяными глазами:

– Ты ее убить решил? Ты забыл, как надо сражаться с кначетами в слиянии с людьми?

Конечно, нет. Наносишь минимум вреда, главная цель – поймать в ловушку и обездвижить, затем прочитать разделение, которое я уже применял на практике с Санди. Убить слияние можно, если нет другого выхода, но сначала, по протоколу, нужно всегда попытаться спасти человека – в конце концов, многие люди не такие, как Лаянна, они случайные жертвы кначетов, они не сливались целенаправленно. Но принцесса – злодейка. Не буду называть ее изменницей – сам по себе вызов кначетов я не считаю изменой государству. Она просто преступница. И сейчас мне плевать, если эта тварь умрет. А кначет от таких ран оправится, так или иначе.

– Силь! – Я поднял взгляд, соображая, не пропустил ли я какую-нибудь реплику, погрузившись в ненависть. – Что с тобой происходит?

– А разве что-то происходит? – Вряд ли у меня получилось равнодушное выражение лица, но я старался.

– Ты злишься.

– Это правда, – заметил Верло, глазеющий на меня с нескрываемым любопытством, – я не видел раньше тебя таким злым в бою.

Пусть они спишут это на классовую ненависть к богатым, пожалуйста…

– Может, поговорим об этом потом? – Я нервно посмотрел в сторону, куда улетела Лаянна. Пусто. – Ну, после боя?

– Кначетки пока нет, – невозмутимо отрезал Кэллит. – Я хочу знать, что ты сможешь сдержать свой гнев и не убьешь Лаянну.

Как бы мне ни хотелось сделать ей больно, признаться, я не был способен на такой хладнокровный поступок. Только если случайно перестараюсь в горячке боя… Собрав всю уверенность в кулак, я выдохнул:

– Я смогу.

– Хорошо. – Крой наконец разжал пальцы, и я поспешно дистанцировался. – Идем.

Мы пошли в сторону, где скрылась Лаянна, по пути заглядывали за двери. Что и ожидалось от аристократов – большую часть занимают винные погреба. То тут, то там лежали трупы, многие явно пытались прятаться – в углах, в шкафах. Похоже, принцесса искала людей целенаправленно… Впрочем, что еще делать час за часом, будучи запертой?.. Если бы вместо того, чтобы искать надежных элиторов, которые не будут распространять слухи, Борас отправил гонца за помощью сразу в академию – часть этих людей осталась бы жива. Но какое дело голубой крови до слуг?..

В дальней от входа комнате, почти пустой, обнаружился рунический круг, рядом с которым лежал труп. Алая ряса с рунической вышивкой – маг. Хранитель Чистоты. Как раз тот, кто должен карать изменников. Я бы посмеялся, но что-то совсем не смешно. Простых людей, обличенных в изменничестве, они безжалостно пытали и казнили. Если карма существует, то этот свое получил. Я подошел к кругу, присел рядом. Портала нет… Вызвав флэйка, Лаянна сковала его цепями и выключила круг. Чтобы кначет смог вернуться, нужно…

– Силь, – позвал Кэллит, – круг уберем потом.

Я закрыл глаза, сосредотачиваясь на темной энергии круга.

– Одну минуту.

Работа проще, чем с морочкой. Сейчас нужно всего лишь настроить круг так, чтобы при приближении флэйка он включил портал, и все. К моему удивлению, торопить командир меня не стал. А когда я закончил, встал и обернулся, то наткнулся на пристальный взгляд. Он же не понимает, что я делаю, да?.. Не понимает же?..

Стараясь не выдать нервозность, я покинул помещение, а потом краем глаза заметил движение со стороны, откуда мы пришли, повернулся… К нам по воздуху плыла стеклянная фигура. Невидимость. Верло рядом перекатился с пяток на носки и назад:

– Силь, ну давай, идем!

Кэллит проследил за моим взглядом. Вряд ли он увидел хоть что-то, не имея моего дара. В отличие от Сэнчина, которого выдал звук шагов и поднимаемая пыль, Лаянна постаралась на славу. Ветер, несший ее, не поднимал пыль с пола, не шуршал платьем.

Удивившись, что меня больше никто не торопит, я повернулся к Крою. Тот смотрел на принцессу. Он что, видит ее?.. Да нет. Ятора он точно не видел. Он, должно быть, просто смотрит в центр коридора, где она и летит. Если она решит, что элитор ее видит, может не приблизиться… А как бы удобно было ее поймать, когда она подойдет вплотную!

– Командир, – тихо сказал я, – может, пойдем уже?

Тот не шелохнулся. Краем глаза я видел, как Лаянна полетела зигзагами, как будто проверяла, будет ли элитор следить за ней взглядом. Он не следил. Видимо, не видел. Хотя от него можно ждать и что он просто разгадал ее план и притворяется.

Когда принцесса была в нескольких метрах, я сжал в пальцах сеть, резко кинул… Поздно – она уже атаковала. Вихрь ледяных лезвий разрезал нити моего заклинания – а в следующий миг разбился о щит, выставленный командиром. Я вызвал цепь, бросил вперед – она натянулась, и, увлекаемая тяжелым ядром, обмоталась вокруг Лаянны, прижимая руки к туловищу – рванул на себя двумя руками, товарищи рядом кинули сети…

Девушка, не на шутку испугавшись, рванула прочь на магической тяге – моих физических сил не хватило даже на то, чтобы замедлить ее. Цепь потянула меня вперед, я догадался разжать руки, успел перегруппироваться, кувырнулся на полу, приглушая удар. Я не стал растворять цепь – пусть помучается в попытках освободиться.

– Идем, – Кэллит резко развернулся, пошел прочь. – У нас есть несколько минут, прежде чем она оправится и вернется. Впереди зал. Поставим там несколько ловушек-сетей перед каждым проходом.

Просторное помещение оказалось недостаточно большим, чтобы лично я назвал его залом, но из-за того, что оно было пустое – не считая четырех массивных квадратных колонн – воспринималось больше, чем было на самом деле. В нише напротив уютно обустроилась статуя – массивный мускулистый мужчина сжимал в руках меч, кончиком касавшийся пола. С плеч спадал шерстяной плащ, туловище заковано в доспехи, на голове шлем, скрывающий лицо, за спиной – веер из копий. Рарот. У его ног две жаровни, в которых еще тлели последние угольки, а между ними – небольшой алтарь для подношений. Интересно, что сюда приносил Борас, чтобы умаслить своего бога? Головы врагов? То, что верхушка власти предпочитает поклоняться богу войны вместо бога, скажем, справедливости, уже многое о ней говорит. Жаль, что мы не можем выбирать Императора…

Не совещаясь, мы разошлись в стороны – Крой ставил ловушку у коридора, из которого мы пришли, я у восточного, Верло у западного. Из моего пальца стекал алый свет, повисал в воздухе, формируясь в руны, круги. Когда я подошел к концу, ловушка исчезла – стала невидимой. Обернувшись, я увидел, что Крой уже закончил – еще бы, с его опытом – и теперь стоял около Рарота, изучая его шлем. Я подошел, тоже взглянул на статую. Добротно сделана. Наверняка заказывали у самого известного скульптора Аалейи.

Раздался веселый голос Верло:

– Что, поклоняетесь?

Он тоже закончил и присоединился к нам.

– Если бы я поклонялся какому-то богу, – ответил я, убедившись, что Кэллит, как всегда, игнорирует несерьезный вопрос, – я бы выбрал Но или Шонтулога. Жива бы была Офасса, еще ее. Но никак не Рарота.

– Шонтулога? – засмеялся парень. – Бога любви? Ты?

Ну да, конечно. Его аудитория – это в основном какая-нибудь влюбленная молодежь. Мое поведение было далеко от стереотипных представлений…

– Я шучу, – поправился Верло. – Извини, если обидел. Конечно же, любой человек заслуживает любви.

Напарник, похоже, превратно понял мое молчание. Я пожал плечами, обернулся. Лаянны пока не видно ни в одном из проходов. Интересно, выпуталась она там уже или нет?..

Прошло еще несколько минут. Я прислонился к стене, Крой все так же разглядывал Рарота, будто пытаясь запомнить каждую складку на его одежде, Верло все время оглядывался в нетерпении и, в конце концов, не вынес молчания:

– Я не понимаю, как вы заметили Лаянну, когда она была в невидимости! Если бы я был в этот момент один…

Он поежился, и Кэллит наконец повернулся:

– Ты недооцениваешь скорость своих рефлексов. На самом деле, мгновения, когда ты чувствуешь, что враг колдует заклинание, достаточно, чтобы среагировать.

– Может быть. – Конечно же, он не стал спорить с командиром. – Но вы-то заметили ее раньше!

– Нет.

Верло недоверчиво сощурился:

– А зачем вы тогда туда смотрели?

– Интуиция.

– Здорово, – восхитился Верло.

Хм… Интуиция, которая сказала ему, что я не могу просто так смотреть в пустоту, да? Он раскроет меня, и двух лет не пройдет. Он поймет, что я не тот, за кого себя выдаю.

Краем глаза что-то заметив, я повернулся к коридору. На нас надвигалась тьма. Мне понадобилась секунда, чтобы понять – выключаются светила. Кажется, Лаянна решила, что в темноте у нее будет больше преимуществ.

– Не включайте фонарики, – бросил командир в тот момент, когда я уже был готов его запустить. – Она будет думать, что мы беспомощны, и попадет в ловушку. Сделайте вид, что настороже и готовы к атаке.

Ну да. Лаянна не знает, что в арсенале у элиторов, и отлично видит в темноте. Увидев, что мы в «уязвимом» положении, она, конечно же, решит напасть и напорется на одну из трех ловушек. Я вынул из браслета меч, и цепь, где бы она сейчас ни была, растворилась. Подняв оружие перед собой, я закрыл глаза.

Рядом поблескивает тревожным желто-алым Верло. Как всегда, ровно и мощно, светит белый Крой. Вокруг плавает легкий черный туман от старых заклинаний Лаянны. Тихо. Скорее всего, она сейчас опять левитирует, не дав нам шанса заметить свое приближение.

Она появилась в левом проходе, как кокон из ветра. Остановилась за шаг до ловушки. Чувствует что-то или просто анализирует, как лучше напасть?.. Я завертел головой, делая вид, что пытаюсь что-то разглядеть в темноте. Прорычал, стараясь говорить с ненавистью и презрением:

– Даже сейчас трусишь, тупица?

Она тут же рванулась вперед – и правда, тупица – ловушка зажглась, обездвиживая, мы тут же побежали к ней, включив фонарики – паралич не будет длиться бесконечно. Командир на ходу сбросил с шеи веревку, быстро обмотал слияние, завязал простой, но крепкий узел, положил Лаянну на пол.

– Верло, разделение!

– Есть!

Парень рухнул на колени рядом с принцессой, простер над ней руки, и я почувствовал, как ее тело начало разрывать на две части. Сети истощили запас сил, и Лаянна выгнулась дугой, закричала. В зале из ниоткуда возник ураган – мы с Кэллитом синхронно подняли руки, выставляя сферический щит вокруг нас четверых – в нем носились иглы, валуны изо льда. Похоже, из-за разрыва слияния девушка потеряла контроль над силой. Она пытается колдовать, но не может создать что-то вразумительное, что-то, что могло бы ей помочь, и просто бьет из всех калибров. Будь она в своем уме, догадалась бы создать заклинание внутри сферы.

Убедившись, что пока все под контролем, я повернул голову. Слияние выглядело жутко – как будто на одном месте находились две девушки, и их тянули в разные стороны. Растягивались глаза, двоились, в какой-то момент у слияния было два носа, два рта, четыре руки… Процесс шел медленно. Уставал я куда быстрее. Каждая льдина, разбивающаяся о щит, забирала часть силы, а бились они постоянно. И меня озарило. Даже странно, что мне это раньше не пришло в голову!

– Приказываю – не подчиняйся Лаянне! – Что-то внутри слияния изменилось – это рухнули цепи. – Помоги нам! Разорви слияние!

Она вырвалась за мгновенье. Я успел увидеть буквально силуэт с длинными голубыми волосами, прежде чем она вырвалась за щит и закружилась в урагане. В ее голосе, звонком, как бьющийся лед, и раскатистом, как гром, слышалось неподдельное, искреннее ликование:

– Я свободна! Я свободна!

Верло встал, поднял щит, помогая нам.

– Убегай! Вот, держи, оно активирует портал и тебя вернет назад! – Я послал в ее сторону подготовленное заклинание, и она поймала его.

– Что нам делать, командир? – крик Верло был почти неслышимым.

Ветер было чуть поутих, но тут же усилился, а голос зазвенел внутри моей головы, теперь полный ненависти и пережитой боли, дрожащий от слез:

– Хочу убить ее. Уничтожить.

Как я тебя понимаю. Прекрасно понимаю.

Приглушенный, почти неразличимый, долетел голос Кроя:

– Она не сможет продолжать так вечно. Скоро она устанет.

– Тебе не дадут, ты только погибнешь зря! Да, тебе сделали больно, но ты жива! Убегай! Прошу тебя!

Из урагана донесся пронзительный, продолжительный, отчаянный вопль, от которого дрожь пробрала все тело. Я почувствовал, как на моих глазах выступили слезы.

– Прости меня. Я сделал для тебя все, что мог.

– Однажды тебя уничтожат, Лаянна Нелай! Клянусь своей жизнью!

Через пару мгновений вспыхнула тьма – это активировался и погас портал, и тут же ураган затих, оставшиеся льдины разбились о стены, пол и потолок.

– Бежим!

Повиновавшись Крою, я рванул вперед. Мы выбежали в коридор ровно в тот миг, как за нашими спинами раздался грохот и поднялись облака пыли. Рухнул потолок, не выдержав урагана. А принцесса?.. Я обернулся и увидел, что она свисает с плеч командира. И когда он успел?.. Убедившись, что больше ничего падать не собирается, он положил Лаянну на пол, начал развязывать веревки.

Кажется, она стала меньше размером – платье не так туго стягивает. Волосы теперь только золотистые, покрытые пылью. Черты лица мягче – больше похожи на портрет. Чувствую опустошение. Бессилие. Если бы я сейчас был один, может быть, задушил бы ее голыми руками. Но я не могу ничего сделать. Она принцесса. Даже если я всем расскажу, рискуя жизнью, даже если докажу всем, что она изменница, – Динай прав. Ей ничего не будет. Невозможно отомстить ей за то, что она сделала. Я отвернулся, не в силах больше смотреть на это прекрасное внешне и уродливое внутри создание.

Пыль чуть улеглась, и теперь я видел то, что осталось от зала. Колонны снесены начисто, статуя раздроблена на мелкие куски, часть стен в соседние комнаты проломлены. На обломках валяется большой стол, убранный скатертью, рядом стулья, столовые приборы. Похоже, сверху был обеденный зал. Ну что ж, теперь им придется делать нехилый ремонт. Впрочем, нет сомнений, что денег у Бораса хватит.

Жертва

Отдохнув от тяжелой работы и перекусив, мы с Верло решили пойти в академию. Я хотел навестить Яроласа, а напарник – своего любимого наставника. Ну да, оказывается, наставники могут быть любимыми. Парень рассказывал о своем с таким восторгом, что я в какой-то момент почти поверил, что это прям какой-то святой человек. А потом вспомнил, что с моим – Тэнлавом – у одногруппников были похожие отношения, и спустился с небес на землю.

Конечно, я предпочел бы идти один, но посчитал глупым отказываться, учитывая, что мы все равно шагаем в одном направлении. Поэтому мы шли в неловком молчании. Верло, конечно же, как всегда, пробовал о чем-то заговорить, но, наткнувшись на односложные ответы, бросил попытки.

Когда мы повернули во двор, чтобы срезать дорогу, путь нам преградили трое. Двое по бокам держали наготове арбалеты, направленные в землю – пока… По центру аристократ с ладонью на рукояти меча выказывал недвусмысленную готовность к бою. Его голос и лицо излучали высокомерие:

– Вы думали, что можно красть у Нелая?

Ага, ну конечно. Борас запомнил, что я подходил к полкам, и заметил пропажу книги. Этого стоило ожидать. Я вынул из браслета цепь, поудобнее перехватил нож, готовясь порезать свою кожу для заклинания. Постарался говорить уверенно и спокойно:

– Это сделал я. Мои товарищи ничего не знают. Отпустите Верло, пожалуйста.

Тот глянул на меня, разинув рот.

– Был приказ взять только тебя, – аристократ равнодушно пожал плечами, – так что твой друг может идти. Только покажи, что книга у тебя.

Отпустив правой рукой цепь – она рухнула на землю, прозвенев кольцами, – я завел руку на спину, притворяясь, что вынимаю из-за ремня, достал книгу из тени, показал… Аристократ великодушно кивнул Верло:

– Проваливай.

Тот переступил с ноги на ногу, неуверенно взглянул на меня:

– Просто отдай им книгу, и все! Извинись. Они не станут убивать элитора!

– Это темная книга, Верло, – раздраженно сказал я, не спуская глаз с людей, чтобы не пропустить момент, когда они решат вскинуть арбалеты. – И я не собираюсь ее отдавать. А теперь проваливай, пока цел.

– Ты совсем дурак?!

Я все-таки повернулся, чтобы выразительно взглянуть в горящие черные глаза… Зря. Тренькнула тетива… И Верло сбил меня с ног, мешая резануть ножом по пальцам… Мы упали в сугроб, скрылись из виду противников за каменным забором, Верло присел, вынул свое любимое копье из браслета:

– Беги, я их задержу!

Из его плеча торчал болт. Идиот… Какой же идиот! Вот что мне теперь делать?! Если я применю магию при нем, будет плохо…

Тихий скрип снега приближался. Конечно же, убийцы не намерены отступать. И теперь они хотят убить нас обоих. Им сойдет это с рук. Сцепив зубы, я прикрыл глаза и положил лезвие ножа на запястье. Они не ожидают магии. Скорее всего, мне хватит сил, чтобы вырубить всех троих.

А это что?.. Рядом знакомая аура…

Стрелки показались в поле зрения, прицелились… Неподалеку вспыхнула энергия – и волна воздуха снесла арбалетчиков, сбила с ног, прокатила по сугробам…

– Бежим!

Я бросил нож, схватил Верло за руку, потянул за собой. Мы неслись со всех ног, не разбирая дороги, петляя, как зайцы. Через рынок, чтобы сбить со следа, в переулки, через широкую улицу… Мы остановились отдышаться, только когда совсем запыхались.

Напарник смотрел на меня круглыми глазами:

– Что… это… было?!

Есия. Не знаю, почему она нам помогла. Императорская служба должна защищать императора и его семью, а не элиторов.

– Неважно. – Я почти восстановил дыхание. – Нам нужно скорее добраться до академии. Там мы хотя бы временно будем в безопасности. А потом придумаем, что делать.

Парень кивнул, остановил проезжавшего мимо извозчика, мы запрыгнули в карету и поехали.

– Какого хрена ты так поступил?! – Я зло смотрел на Верло. – Я сказал тебе уходить!

– Плевать мне, что ты сказал! – Напарник горячо глядел на меня. – Я никогда не брошу тебя в беде! Мы же боевые товарищи! Боевые товарищи так не поступают!

– Идиот! – Я только сильнее разозлился. – Это не кначеты! Я совершил преступление! Кражу! Ты не должен защищать преступника!

– А у них нет прав тебя за это казнить! Твою судьбу должен решить суд!

– Какой, к Бездне, суд?! Нелаи выше, чем суд!

– Тем более! Если ты в беде из-за каких-то придурков, я должен помочь!

– Да с хрена ли?!

– Я же сказал!

Я рыкнул, отвернулся, скрестил руки на груди. Вот как этому безмозглому объяснить?! Будто скопировав меня, Верло тоже скрестил руки и отвернулся. Брови сдвинуты, взгляд пылает, роба на плече мокрая от крови. Я прикрыл глаза, пытаясь прогнать видение – если бы стрела попала чуть в сторону… Я ведь не друг ему. Я никогда не пытался набиться ему в друзья. Я никогда не общался с ним хорошо. Единственное, что мы делаем, – работаем вместе. Нет ни одной причины так защищать меня. Тем более после того, как он узнал о яйце. Тут скорее было бы даже выгоднее оставить меня одного – сразу минус проблема!

Наконец карета остановилась. Пока Верло расплачивался с кучером, я заметил у ворот Диная. Он лениво жевал соломинку, разглядывая нас и ожидая, пока мы сами подойдем. Всем своим видом он показывал, что никуда не торопится. Нам не убежать. Но хочет ли он нас преследовать?..

Напарник тоже заметил Ищейку, подошел – и я с ним – спросил, набычившись:

– Арестуешь нас?

Тот хохотнул, мельком глянув на стрелу:

– Хорошая идея, но нет. Тебе, малой, нужно поскорее к вашему лекарю. Я обсужу проблему с Силем.

– Я останусь, – твердо сказал Верло.

Даже после ссоры он намерен быть на моей стороне до конца?.. Я мысленно застонал, а вслух холодно заметил:

– Есия вряд ли спасала наши жопы для того, чтобы Динай нас арестовал. Давай, вперед. Я с ним разберусь.

– О! Я ее не видел. Вот что это было! Ладно тогда, – парень шевельнул плечом, поморщился от боли. – Удачи!

Поспешил прочь. Легко мне поверил. Наверное, только и искал причину уйти. Ученики с любопытством провожали Верло взглядами. Кначеты человеческим оружием обычно не пользуются, а значит, произошло что-то интересное. Должно быть, по академии скоро будут ходить слухи о стычке с разбойниками.

«Исовец» заговорил, привлекая внимание:

– Глупо было красть книгу.

Я устало пожал плечами:

– Они бы не отдали ее Хранителям.

– Не отдали бы. А я отдам.

Динай протянул руку. Он думает, я поверю ему так просто?

– Нет.

Он повел бровью.

– Почему?

– Не уверен, что вы не вернете ее Борасу.

– Справедливо, – Ищейка пожал плечами, – хотя ты сам только что заметил, что мы спасли ваши жопы.

– Спасибо, – искренне сказал я.

– Что ты собираешься с ней сделать?

– Сожгу.

– Не согласен. – Динай покачал головой. – Мне нужно доказательство, что она уничтожена.

Задумавшись, я бросил:

– Тогда отдам Крою. Думаю, он знает честных Хранителей Чистоты, которые ее точно уничтожат, по всем правилам.

– Это меня устроит. – Динай подмигнул, наслаждаясь моим удивлением, и отлип от стены. – Учти, я проверю. И, парень… Я очень удивлюсь, если к следующей моей встрече с вашей командой ты окажешься жив.

Ну да, конечно… Я вздохнул:

– Борас пошлет еще убийц?

– Нет, – «исовец» широко улыбнулся, – эту проблему мы с Есией решим. Не волнуйся, мы знаем, как общаться с голубой кровью. – Он вновь подмигнул. – Просто, глядя на то, как ты работаешь и с какой частотой нарываешься на неприятности… Думаю, ты уже исчерпал свой лимит удачи.

Глядя ему в удаляющуюся спину, я думал о том, что он даже не подозревает, насколько он прав. Только почему?.. Тогда Есия, теперь он. Почему они помогают мне?.. Не может же мой дар действовать еще и на людей? Не может же?..

Вздохнув, я прошел в ворота, за высокие каменные стены, и зашагал к дверям академии. Я не был здесь два с половиной месяца, а кажется, будто полгода как минимум. Столько всего произошло… Это странно, но я словно чувствую некий мандраж.

Потянув дверь, я вошел внутрь и оказался в просторном холле. У противоположной стены золотая статуя – круг с отходящими лучами. Символ элиторов. За ним – большой гобелен с бизоном, который, наклонив голову, шел в сугробах, противостоя сильному ветру на фоне глубоко синего неба. Из холла уходили два прохода – мне нужно было в правый, откуда можно было по лестнице подняться на этаж, где жили ученики, но вместо этого я подошел к стеклянному стенду у правой стены, остановился…

Здесь разместились сверкающие таблички с именами, контрастировавшие с потрепанными, исцарапанными браслетами и значками элиторов. Сюда попадали лучшие. Герои, совершившие подвиг, отдавшие свою жизнь во благо общего дела. В основном значки синие – уже окончивших стажировку элиторов – но была и парочка красных. Даже на стажировке некоторые умудрились совершить подвиг… Нам всегда с большим трепетом рассказывали о этих героях. Все ученики мечтали стать такими же, как они. И нам никогда не рассказывали об элиторах-предателях. Еще бы. Никому даже в голову не может прийти встать на сторону кначетов. Одно дело, когда в войне с соседним государством ты переходишь на сторону противника. Там такие же люди – две руки, две ноги… Ну, максимум разрез глаз или цвет кожи другой. Может, ради меня, если я умру, пытаясь спасти кначетов, заведут отдельный стенд? Позорный столб, так сказать.

– Твоя имя точно однажды будет здесь, – раздался за спиной знакомый голос.

Я обернулся. Тэнлав.

– Сомневаюсь, – холодно ответил я.

– Рад тебя видеть, Силь. – Бывший наставник тепло улыбнулся, напрочь игнорируя тон моего голоса. – Получить первую награду так быстро! Ты молодец.

Награду?.. Ах да. Морейн.

– Благодарю. – Я отвернулся, пошел прочь.

– Силь! – Пришлось остановиться, повернуться, мимикой выразить ожидание. На лице Тэнлава – смесь эмоций. Не пойму, что они значат. – Я просто хотел… – Он вздохнул, глядя на мое равнодушное лицо. – Впрочем, неважно. Ты, должно быть, спешишь. Иди.

Я пошел прочь, раздумывая над тем, что это было. Что он хотел сказать?..

Вот и этаж Яроласа. Я был здесь столько раз, что, должно быть, мог бы найти его комнату даже на ощупь. Дойдя до нужной двери, я постучался. Тишина. Нету, что ли?.. Уроки уже должны были закончиться. Может, ушел к отцу… Изнутри раздался какой-то шорох. Может, просто занят и не слышит? Я постучался снова, громче.

– Яр, это я, Силь, открой!

Я прикрыл глаза, вслушиваясь в мир за дверью. Тишина… И росчерк боли. Что?..

– Ты в порядке? Яр?

Еще один росчерк, более острый. Там что-то происходит! Отшагнув, я уперся левой ногой в пол и ударил правой. Двери в академии сделаны добротно. Засов поддался только на третий раз – дверь грохнула о шкаф, я шагнул внутрь… В центре комнаты стул, на нем сидел Яр, а три подростка его возраста по бокам лихорадочно развязывали веревки, стягивающие ему запястья… Синяки на лице. На руках. Небольшие порезы… Что они с ним сделали?!

Увидев гнев на моем лице, парни попятились. В секунду один улетел на кровать от мощного удара в челюсть, второй шмякнулся головой о стол, третий, отступая, уперся спиной в окно с ужасом на лице…

– Силь!

Отчаянный оклик заставил меня замереть с уже занесенным кулаком. Из-за спины доносился голос Яра:

– Силь, прекрати!

Прекратить?.. О чем он вообще?! Эти сволочи творили с ним такое… Парни воспользовались моей душевной борьбой и смылись. Выдохнув сквозь сжатые зубы, я наконец опустил кулак, развернулся и быстро развязал друга. Узлы были простые, должно быть, у тварей тряслись руки – иначе справились бы с ними, пока я ломился внутрь. Не то, чтобы это им помогло бы скрыть следы преступления…

– Какого хрена они делали?!

Яролас потирал затекшие запястья и почему-то виновато улыбался:

– Слушай, не волнуйся так. У нас просто произошло небольшое недопонимание. Забудь об этом, ладно?

Прикрыв глаза, я медленно вдохнул и выдохнул. Не злиться. Не кричать на Яра. Не крушить мебель. Ты способен разговаривать спокойно, верно, Силь?

– Это не просто недопонимание, Яр. Они поступили очень, очень, невероятно сильно неправильно. Что бы ты ни совершил, они не имели права так делать. Даже если ты, во что я не верю, сделал что-то плохое, скажем, украл у них деньги – они должны были пожаловаться на тебя в соответствующие органы, а не избивать.

Друг смотрел в пол, вжав голову в плечи. Голос почти неслышен:

– Я знаю.

– Тогда почему ты их защищаешь?!

– Ты обещаешь не вмешиваться, если я расскажу? – Он наконец поднял робкий взгляд.

– Конечно же, нет!.. – Я замолчал, сжал зубы.

Так. Это точно не страх. Яр не может их бояться. Следовательно, он защищает их не потому, что думает, что ему будет хуже, если вмешаются другие люди. Он искренне считает, что так будет лучше. Я должен доверять другу.

– Хорошо. Обещаю.

Видя мою борьбу с собой, Яр снова виновато улыбнулся, поднялся со стула, обнял меня, прижался.

– Спасибо, Силь! – Отстранился, заглянул в глаза. – Ты же не расскажешь моей наставнице?

– Она все равно узнает. Тэнлав всегда узнавал о моей драке с Альеном, даже если она была на другом конце города.

– Ну мы можем хотя бы попытаться.

– Можем. – Я пожал плечами, скинул с себя робу, накинул на него, надвинул капюшон на глаза. – Пойдем, найдем какого-нибудь максимально далекого от академии лекаря.

Повернувшись, я взглянул на дверь, повисшую на одной петле, хмыкнул.

– Это проблема. Скажешь Церелии, что это я к тебе вломился, у меня плохая репутация, так что она поверит. Это даже не будет ложью – просто умолчи про своих одногруппников.

Он кивнул, и мы пошли прочь.

– Ну, рассказывай.

– Этот парень, которого ты головой об стол… – Яр на этом моменте не сдержал улыбки – как бы он ни относился к своим обидчикам, ему было больно, и он хоть в малой мере, но был рад, что они получили по заслугам, – влюблен в девочку из параллельной группы. А мы с ней познакомились на празднике, ну, знаешь, на балу, на которые ты никогда не ходил… И так как-то случайно получилось, что мы с ней танцевали. А потом мы еще ушли вместе погулять. И кто-то ему сказал, что мы, в общем… – Он покраснел. – И он пришел предъявлять мне претензии и сказал что-то типа «не подходи к ней», ну а я, не зная, что он думает, ответил что-то типа «прости, но ты не можешь решать за нас, с кем нам быть», имея в виду, конечно же, просто общение и дружбу, а он, в общем… Очень разозлился. Вот. До него, кажется, как раз начало доходить, что он что-то не так понял, когда ты ворвался.

– Я тебя не понимаю, ей-боги. – Я поежился на ветру, пронизавшем тонкую рубашку, обнял себя. – Да, он неправильно понял. Но это его ни в коей мере не оправдывает, вообще. Он мудак и поступил как мудак.

– Ты не понимаешь! – друг нахмурился.

– Ага, я это сказал, – съехидничал я.

Он возмущенно глянул на меня:

– Не сбивай меня с мысли! – Он покачнулся, поморщился, поймал мой взгляд, виновато улыбнулся. – Ноги болят. Идти больно.

– Что ж ты сразу не сказал?! – Я присел перед ним. – Залезай на спину. Давай-давай! Я хоть согреюсь.

Ему пришлось подчиниться. Я подхватил его ноги, поднялся, потопал дальше. Продолжил он уже тише, смущенным голосом:

– В общем, я хотел сказать, что… Влюбленность затмевает человеку глаза. Ты не понимаешь, как это, потому что никогда этого не испытывал. И когда кто-то вдруг претендует на твое место, угрожает его занять… это рождает ужасные чувства. Ты не можешь мыслить рационально. Он был зол, растерян, напуган, ему было больно…

– Хорошо, – выдохнул я. – Допустим. Это все еще его никак не оправдывает. Ты можешь его понять, можешь его простить. Но по законам нашей страны он совершил преступление и должен понести за него наказание, так или иначе.

– Я не хочу, – горячо возразил Яролас. – Он и так уже наказан, и будет еще. Во-первых, ты ему дал столом по голове. Во-вторых, он уже начал понимать, что случилось. Скорее всего, он пойдет поговорит с ней и поймет, что не прав вообще. Он станет испытывать вину, стыд. Возможно, еще долго ему будет сложно со мной общаться. Его измучает чувство вины. Ему будет плохо. Если ты скажешь Церелии, она, конечно, их всех накажет. Но какой урок он из этого вынесет? Ну да, за проступком следует наказание – справедливо, но… Что он вынесет для себя, если ты не скажешь Церелии? Что, если я прощу его? Скажу ему, что понимаю?

– Что ты наивный дурак, с которым можно много чего себе позволять?

– Возможно, – согласился Яр. – А может быть, он поймет, как это здорово, когда есть добрые люди. Может быть, он с кем-то поступит так же по-доброму, с кем-то, кто будет отчаянно в этом нуждаться.

Я вздохнул.

– Что ж, тут только время покажет.

– Плохие люди не рождаются плохими. Иногда им просто нужно дать шанс повести себя хорошо.

Я покачал головой с искренним восхищением:

– Ты потрясающий, Яр. Просто невероятный.

Выволочка

В гостиницу я вернулся поздно вечером. Верло уже был здесь. Логично – если у него и были друзья в академии, то, скорее всего, только среди одногруппников, а они все на стажировке. Так что ему было не с кем болтать взахлеб, как сделали мы с Яром.

Эх… Хотелось бы, чтобы этот момент никогда не наступил, но надо выполнять обещание, данное Ищейке. Я достал из-за спины книгу и протянул командиру.

– Вот.

Он принял, пролистал.

– Что это?

– Динай просил отдать.

Верло посмотрел на меня круглыми глазами. Ему не составило труда понять, что я всеми силами пытаюсь избежать фразы «Я украл ее у Нелая». Вопрос в том, сдаст он меня или нет. Было бы странно сдавать, на самом деле, после того как жизнью за меня рискнул, но боги знают, какие у него там принципы.

– Зачем?

– Чтобы вы отдали Хранителям Чистоты.

Кэллит поднял взгляд от страниц на меня. Кажется, он начал что-то подозревать.

– Почему он не мог сделать это сам?

– Я сказал ему, что не верю, будто он отдаст ее тем, кто ее действительно уничтожит.

– Интересно. – Командир захлопнул книгу и глядел на меня изучающе. – Я хочу услышать полную историю.

– Да какая там история?.. – Я поморщился. – Может, вы просто выполните, что он сказал, и все?

– Такая, которую ты пытаешься скрыть.

Твою мать. Не прокатило. Я выдохнул.

– Хорошо. Я спер эту книгу у Нелая. Он, конечно же, солгал, что уничтожил ее.

Крой прищурился:

– И ты решил рассказать об этом Динаю?

– Он сам узнал.

Я вздохнул. И что теперь сделать, чтобы он отстал?

– Борас знает? – Я неопределенно дернул плечами. – Ты понимаешь, что, украв книгу у Нелая, ставишь нас под удар? Если он поймет, что произошло, может пожелать вернуть книгу любыми способами.

Как он мягко выразил смысл слов «вернуть книгу даже через наши трупы». И не «может», а «уже попытался». Вмешался Верло:

– Этой книге нельзя было оставаться у Бораса! Они бы снова ей воспользовались. Вы же видели, сколько слуг там погибло! Нельзя было допускать повторения.

– Это так, – согласился Крой и вновь взглянул на меня, – но ты должен был сказать мне, что обнаружил книгу и что хочешь ее забрать. Ты не можешь ставить нас под удар таким способом.

Ну, я это уже сделал – значит, могу?

– Я не подумал об этом.

Кто же знал, что тупоголовый Верло решит меня защищать? А тот меня поддержал:

– Неочевидно, что Борас решил бы наказать нас, а не только вора! Главное, что Силь усек ошибку и больше так делать не будет, правда же?

Парень красноречиво взглянул на меня.

– Ну… – Я неловко улыбнулся. – Я не гарантирую, что подобного не случится. Часто приходится действовать быстро и совещаться некогда. Но… Во всяком случае, я могу постараться сообщить о том, что сделал, так скоро, как это будет возможно.

Кэллит покачал головой.

– Мы работаем вместе два с половиной месяца, а ты никак не можешь понять, что мы товарищи. Ты не умеешь работать в команде.

– Все он умеет! – возразил Верло. – Он много раз прикрывал мне спину в бою!

– Работа в команде этим не ограничивается. Помогать можно и простым людям, которые оказались под угрозой, но не являются товарищами. Да, Силь помогает, и делает это хорошо. – Я аж немного смутился от внезапной похвалы. – Но не работает в команде. Работать в команде – значит наладить взаимопонимание, кооперацию, взаимодействие. Уметь не только прикрывать спину, но и доверять свою, чтобы товарищ ее прикрыл. Силь, ты постоянно пытаешься действовать один, не делясь с нами своими планами, не просто не советуясь, но даже не ставя нас в известность. До поры до времени это угрожало только твоей жизни – но теперь это отражается и на нас. Тот кначет в пруду, эта кража… Ты понимаешь, что я хочу сказать?

Прекрасно понимаю. Я скрестил руки на груди:

– Никто не заставлял вас меня тогда спасать! Я отошел от вас и Аэз… Кначет меня захватил – сам виноват! Дали бы меня убить, и все. Если бы А… кначет хотел убить Дована и Зэйкаль… Это же просто нерационально – жертвовать двумя, чтобы спасти одного!

Голос Верло почему-то звучал грустно:

– Ты совершенно прав. Мы не должны были так поступать. Но мы хотели, хотели тебя спасти. Потому что ты наш товарищ. Ты нам дорог.

Как все внутри сжимается… Ну зачем ты так говоришь?.. Я этого не просил!

– Ну так не надо! – Я взглянул ему в глаза. – Не надо меня спасать! В следующий раз – думайте о себе, а не обо мне!

– Нет, – голос Кроя звучит безапелляционно.

– Да почему нет?! Почему я должен… – Я хотел сказать «чувствовать вину», но язык не повернулся признать это вслух. – Почему я должен беспокоиться за вас, если я вас прямыми словами предупреждаю, что вмешиваться в мои личные дела опасно, а вы все равно пытаетесь меня спасать?!

– Не должен, – спокойно ответил Кэллит. – Я не могу заставить тебя вести иначе. Ты можешь продолжать ставить под угрозу свою и наши жизни. А я буду продолжать пытаться тебя спасти.

Верло упрямым тоном поддержал командира:

– И я тоже!

Дураки… Какие же дураки!

– Ладно Крой, он командир и так или иначе отвечает за меня, а ты-то куда?! – Я был готов выть от отчаяния. Ну ты же сегодня чуть не умер из-за меня, болван!

Парень глянул на меня с вызовом:

– Что хочу, то и делаю, и ты мне не указ!

– Ну и отлично, – процедил я, – ну и умирайте за придурков, если вам так хочется!

Выйдя из номера, я хлопнул дверью.

Надо подышать свежим воздухом, остыть. Почему, почему я чувствую вину?! Да, они на моей стороне по факту принадлежности к команде, даже не подозревая, что все это время я спасаю кначетов. Получается, я как будто обманываю их, предаю. Но ведь это не так! Я никогда не пытался втереться им в доверие, никогда не пытался ими воспользоваться в плохих целях. Я просто пытаюсь спасать невиновных кначетов, и все… Это так тупо. Они ведут себя как идиоты! Какой смысл в их самоотверженности?! Какой смысл заявлять мне, что они все равно будут меня поддерживать?!

Кантэзо появился, как всегда, внезапно и сразу начал разговор. Из необычного было только сочувствие в голосе:

– Ты действительно так переживаешь? Это же лютейшая манипуляция. Они фактически таким образом говорят тебе «Перестань так делать, или будешь виноват в нашей смерти». Они пытаются лишить тебя выбора. Просто не беспокойся об этом, вот и все.

Очень приятно это слышать. Если бы только это говорил кто-то другой, не он… Это и правда успокоило бы меня.

А что бы сказал Яр?.. Плохому человеку надо дать шанс быть хорошим? Что, если они просто пытаются дать этот шанс… Если посмотреть с их стороны. В их команде есть человек, который всеми силами пытается отстраниться и работает один. При этом он рискует своей жизнью. Что, по мнению хороших людей, нужно такому человеку? Наверное, они решили, что мне нужно тепло. Что мне нужна любовь. Что мне нужно показать, что они на моей стороне, и тогда я буду работать с ними, перестану подставляться, и шанс того, что кто-то умрет, станет меньше.

Мор меня забери, это бы сработало в любой другой ситуации. Я бы подружился с ними, мы были бы идеальной командой, способной справиться с любым заданием. В любой другой…

– Хочешь, помогу?

Я глянул на кначета в изумлении:

– Как?

– Я могу сделать так, чтобы тебе, в качестве исключения, позволили проходить стажировку в одиночку.

Ух ты! Опять же, если бы только предложение исходило не от него…

– Спасибо, не надо.

– Почему нет? Они тебе только мешают. Ладно ты еще отказался от предложения Лугару, хотя и это было сомнительным решением – одного элитора было бы легче обманывать, чем двух. Но сейчас-то точно нет причин отказываться.

Ага, согласиться – и остаться с тобой один на один? Я видел, что ты сделал с Жедаром. И не хочу, чтобы со мной произошло то же самое.

– Как ты собираешься это сделать?

Кантэзо пожал плечами.

– Есть разные способы. Например, можно было бы повлиять на одного из членов Совета.

– Ты не влияешь, – заметил я.

Он поморщился:

– Ты уже забыл, что значит «повлиять» без вашего элиторского подтекста?

Ах да. Я смутился, но старался выглядеть спокойным.

– Не забыл. Ну и как ты собираешься на него повлиять?

– Как угодно, – кначет обворожительно улыбнулся, – могу приказать ему это сделать под угрозой убийства его семьи, например.

– Ага. – Я скептически поднял бровь. – И теперь он будет знать, что я связан с тобой.

– Конечно же, – Кантэзо изобразил, что уязвлен, – я позабочусь о том, чтобы он ничего и никому не сообщил. И, если он попытается, я убью его. Будет выглядеть как смерть от естественных причин или несчастный случай.

Что еще от него ожидать… Я грубо отрезал:

– Я не хочу, чтобы кто-то умирал.

– Хорошо. – Он снова равнодушно пожал плечами. – Я могу попросить, например, Бораса, чтобы он приказал Совету отправить тебя работать одного. Нелаю не откажут, а он не откажет мне, потому что поверит, что нам обоим выгодно тебя убить – а в одиночку, по его мнению, ты, конечно же, умрешь. Будет выглядеть как взаимовыгодное сотрудничество, он ничего не заподозрит.

Как гладко стелет, а… Так и подмывает согласиться.

– Крой не позволит нас разлучить. Он тоже решит, что это буквально смертный приговор для меня.

– Позволит, если не будет знать, что это Борас. Он не может не подчиниться Совету.

Я покачал головой.

– Так или иначе мне не нравится это.

– Почему?

И чего он такой пытливый?

– А должна быть причина? Не нравится, и все.

– Ты к ним привязался, – заметил Кантэзо. – Это уже мешает тебе, и будет мешать еще больше. Для вас всех будет лучше, если вы разделитесь. Пока твое присутствие в команде причиняет вам только страдания.

Опять звучит так, как будто это моя вина. Я резко бросил:

– Да будто тебе не плевать на наши страдания.

Жаль, я не могу сказать это таким же тоном, как Крой тогда. «Тебе нет дела до его имени».

– На твои – не плевать.

Его интонация изменилась. Не помню, чтобы раньше слышал от него эти нотки… Он как будто сам удивлен этому факту…

Ах да. Мой дар. Что, если благодаря ему Кантэзо, как и многие другие кначеты, все-таки на моей стороне?.. Просто он мудак и ведет себя как мудак. Что, если он искренне не хочет причинять мне вред и желает помочь?..

Ага, он и добивается, чтобы я так подумал. Я не могу ему верить. Я видел, что он может делать с людьми одними словами. Я не должен его слушать и поддаваться. Пока я не отдаю приказов, у кначетов остается свобода выбора, так что он полностью контролирует то, что делает.

Я развернулся и пошел назад, в номер. По крайней мере, когда я рядом с элиторами, Кантэзо меня не достает.

Часть восьмая

Снегопад

– Я уже превратился в снеговика, – пробурчал Верло, проталкивая ноги через сугробы выше колена. – Зачем цэрпу понадобилось так заваливать город?

Крыши, козырьки и рельеф домов, деревья – все в снегу. Все такое белое, безмятежное… Большие снежинки долго кружат в воздухе, прежде чем приземлиться. Людей нет – в такую погоду не работают все заведения, ориентированные на гостей. Никто просто не сможет до них добраться. Мы как будто одни во всем городе. Я улыбнулся, наслаждаясь видами:

– Красиво же.

– Эстет, – проворчал парень. – Вон там еще лавка лекаря.

Я проследил за его рукой. Скрипя, качалась вывеска с лекарственными травами. Какая это уже по счету, пятая, кажется?.. Может, хоть здесь повезет. Крой, как менее уставший, первым дошел до двери и громко постучал. Я оперся о забор, доходивший мне до груди, Верло присел на занесенную снегом бочку. Мы пытались хоть чуть-чуть восстановить силы, раз выдалась передышка.

Дверь чуть приоткрылась – и застряла в снегу. В щели появились впавшие глаза, седая длинная борода, испещренное морщинами лицо. Подозрительный голос скрипел:

– Чегось нужно господам элиторам в такой час?

Верло тоскливо протянул, глядя в затянутое низкими облаками небо:

– Под крышу.

– Ишь чего захотел! – Во взгляде лекаря сверкнуло настоящее возмущение. – С вас такое озеро натечет, а убирать – мне?

Кэллит направил разговор в деловое русло:

– Нам нужно знать, не пропадали ли у вас кристаллы с энергией.

– Пропадали, пропадали, – старик воодушевился, закивал, – я к полиции-то обратился, а они – олухи, каких свет не видывал! – сказали, что будут работать, прогнали, а сами – не шиша! Вы представляете? Вот, вот как государство нас бережет! Им плевать, пропадает чего-то у бедных людей, не пропадает… Налоги-то мы платим, а что нам? А ничего! А вы хоть знаете, сколько кристалл стоит? Знаете?!

Поняв, что дед сам не заткнется, Крой перебил:

– Когда кристаллы пропали? Каким образом?

– Дайте-ка подумать… – Лекарь почесал бороду. – Хм… В последний раз я проводил инвентаризацию в прошедшее воскресеньице, да… И все было на месте. А потом ко мне пришли за кристаллом – а нетусь! Пропал! Когдась это было-то?.. В среду, да, точно, в среду, тогда еще как обычно приходит дочь купца напротив, покупать отцу лекарство от…

Верло раздраженно хлопнул по коленям, сметая успевший покрыть их снег:

– Цэрп бы не стал столько ждать! Снегопад начался только в субботу.

Звучит, логично, но… Я покачал головой:

– Ты не знаешь его мотивов.

Парень раздраженно пожал плечами. Видимо, ему, как и мне, хотелось наконец оказаться в тепле, отдохнуть… Только командир, казалось, совсем не устал:

– Кто, кроме вас, имеет доступ в кладовку?

– Да никто-с, господин, никто-с. А то я бы сразу его к стенке, он бы у меня – ух! – Лекарь потряс щуплым кулачком. – В кладовочке-то у меня хороший, отличнейший замок! А ключик-то я всегда при себе держу – кому можно доверять, как не себе? Ворюг-то развелось в последнее время, развелось! Вот у соседа зеркало украли. Древнее, в золотой раме! Антиквариат, понимаете ли. Эх, от нынешних ворюг уже никакие замки…

– И вы ничего не слышали? Не видели подозрительного? Врагов у вас нет?

– Слух в мои годы уже не тот, а враги?.. – Старик тоскливо махнул рукой. – Живу себе мирно, никого не трогаю…

– Я бы хотел осмотреть место преступления.

– С каких это пор воровством занимаются элиторы? – Аптекарь внезапно насторожился, глаза заблестели из-под сдвинутых бровей.

– Кначету, которого мы ищем, нужен был кристалл, чтобы наслать на город этот снегопад. Я хочу поискать у вас его следы.

– Так это кначет сделал?! – Старик с беспокойством глянул на снег. – Это что же за кначет такое может? Водяной какой-то?

– Мне нужно осмотреть кладовку, – повторил Крой.

Аптекарь нервно посмотрел на него, обернулся куда-то в помещение с сомнением… Я устало вздохнул:

– Это не водяной кначет. Это такой козел, ходящий на двух ногах. Он не водой управляет, а погодой. Может не только вызвать снегопад, но и разогнать все облака и устроить засуху.

– Ладно, – старик наконец принял решение. – только вам надо снег раскопать, чтобы я мог дверь открыть. Я бы лопату дал, да она в сарае. Постучите, как откопаете.

И дверь закрылась. Верло невесело поднялся с бочки:

– Может, у кого-то из вас лопата в браслете есть?

Я отлип от забора, взглянул в сторону.

– Вы копайте, а я пойду поищу, нет ли следов вокруг дома.

Мне в спину доносился возмущенный голос напарника:

– Вы не хотите его остановить?! Чего это он отлынивает?

Ему ответил Кэллит:

– Посмотреть вокруг – хорошая идея.

Командир часто поощрял инициативы, если не считал их опасными. Ничего страшного, даже если вдруг я наткнусь на цэрпа, что очень вряд ли – кначет такого уровня не может представлять серьезную угрозу. Пройдя вдоль забора, я остановился у калитки, ведущей в сад, заглянул внутрь. Странно. Куда делись все сугробы?.. На секунду задумавшись о том, что не получил разрешение, но, решив, что, как элитор, имею право вторгаться в частную собственность во имя дела, я перепрыгнул преграду.

Непривычно легко шагать, когда не приходится продираться сквозь толщи липкого снега. Я остановился в центре, прикрыл глаза. Ага! Что-то тут есть… Под землей. Что-то темное… Цэрп прячется здесь?.. Это было бы очень глупо с его стороны.

Тьма сосредоточена как будто в небольшом кубе – но часть идет в сторону, поднимается… Вот здесь. Я присел, откинул снег руками – к счастью, в этот раз на мне были перчатки. Ага, вот доски. Откопав ручку, я потянул за нее… Люк поддался неожиданно легко, и я чуть не упал по инерции. Из темноты, в которую вели крутые ступеньки, вырвалось облако пара. Я зажег фонарик, направил вниз… На глубине человеческого роста лестница погружалась в воду. Вот куда делись все сугробы!

Спустившись до последней сухой ступеньки, я тихо позвал:

– Эй, есть тут кто? Я хочу поговорить.

По воде пошли волны. Я увидел маленькую тень, скользнувшую под самой поверхностью… Она выпрямилась, стоя на паре ступенек ниже от меня, оказалась мне по бедро. Олеана. Ребенок. Лет пять, может быть?.. Большие рыбьи глаза, жабры на шее, перепонки между пальцами. По волосам цвета водорослей, по дельфиньей коже почти мгновенно стекла вода, как будто кначетка была водоотталкивающей.

Девочка доверчиво протянула ко мне руки, и я присел на корточки, позволил ей коснуться моих ладоней. Холодные пальцы. Конечно, не ледяные, но явно на десяток градусов ниже моей температуры. Как лягушка.

А голос журчит, будто звонкий ручеек:

– Кто ты?

– Сильлечойн. – Я нежно улыбнулся. – Здравствуй, малышка, что ты здесь делаешь?

Она будто не слышала, щупала мои пальцы с каким-то трепетом, потянулась к лицу, провела подушечками по щекам:

– Теплый…

Я тихо рассмеялся:

– Конечно, теплый, какой же еще? Живой пока вроде.

– Ты такой же, как дедушка.

Вот оно что?.. Это объясняет подозрительность лекаря. Увидев нас, он испугался, что мы пришли за ней. В душе стало так тепло… Так приятно видеть кого-то, кто не просто лоялен к кначетам – а даже дружит с ними, заботится…

– Все люди такие, как дедушка. – Я решил не терять время – если элиторы отправятся меня искать и найдут ее, будет плохо. Надо быстрее уходить. – Ты тут одна? Не видела других кначетов?

– Видела. Он сделал это. – Она показала на воду. – Для меня. Мне было плохо без воды. Дедушка смог для меня налить только бочку, и все…

Значит, он невинен?.. Его нужно будет спасать?

– Ты знаешь, где этот кначет?

Девочка смущенно покачала головой.

– Хорошо. Мне нужно идти. Сиди тихо, рядом элиторы. – Олеана отшатнулась, глаза распахнулись от ужаса. – Я зайду к тебе попозже, ладно?

Поднимаясь назад, я услышал всплеск – кначетка скрылась и, наверное, на ближайшее время забьется в самую темную и дальнюю часть своего бассейна. Оказавшись снаружи, я закидал люк снегом и пошел назад, к своим. Снегопад не прекращается и скоро скроет следы, вполне возможно, старик даже не поймет, что тут кто-то был.

Ятор

Бросив перчатки на стол, Верло бухнулся на лавку и стал растирать окоченевшие пальцы.

– Боги, как же я замерз!

Присаживаясь рядом, я улыбнулся. Умение чувствовать и управлять своим телом делает жизнь лучше даже в мелочах. Подстроил систему кровоснабжения под окружающую среду – и никаких холода или жары. Конечно, в пределах физических возможностей человека. Если голым поспать в снегу, то окоченеешь и умрешь точно так же, как любой другой.

– Наслаждайся теплом, пока можешь, – усмехнулся я, – пообедаем, и снова в поля – искать… – В тени, где я хранил свои вещи, что-то шевельнулось. – Ятор!

Чуть не опрокинув стол, я рванулся наверх – в номер. Я не знаю, как быстро дитя вылупится. Нужно спешить. Элиторы ворвались в комнату за мной, и по тому, как они оглядывались, я сообразил, что они решили, что я почувствовал какого-то вражеского кначета. Плевать. Не мешкая ни секунды, я резанул ножом по запястью. Кровь уже в полете принимала форму рун, на доски пола подо мной круг опустился уже готовым.

Пока я наспех перетягивал рану платком, Кэллит сообразил, что происходит, накрыл меня вуалью, чтобы, не дай боги, какой маг не почувствовал, что здесь происходит ритуал. Сев, я вынул из тени горячее, чуть ли не обжигающее яйцо – на миг залюбовался. Оно снова изменилось, стало как будто прозрачным, из глубины фиолетового тумана били молнии, рассыпались искрами… Наслаждаться некогда – положив нерожденное дитя перед собой, я прикрыл глаза. Паника, волнение мешают собрать в голове давно заготовленное заклинание, приходится тратить время на то, чтобы, глубоко дыша, успокоиться.

Осторожно, почти ювелирно, я вложил цепи в яйцо – одной стороной сковал их со мной, другой – с венами космической энергии. Это возможно только сейчас – пока дитя еще не в этом мире, но уже и не в том. Готово. Осталось самое сложное – настройка. Я должен сделать так, чтобы цепи оставили кначета свободным, но при этом дали мне контроль над ним. Чтобы он мог брать энергию из космоса, но эта сила не уничтожила его.

Полностью погрузившись в работу, я выключился из реального мира. А когда открыл глаза, передо мной лежало уже не крохотное яйцо, а большое… Вообще не яйцо. Пузырь? Через полупрозрачную фиолетовую пелену видно свернувшегося в калачик ребенка. Он будто просыпался от глубокого сна. Медленно моргал, тер кулачком глаза, затем потянулся… Выпрямившиеся ножки проткнули пленку, она лопнула, разлетелась брызгами, испарилась. Перекатившись на спину, кначет взглянул на меня… Девочка. Темно-фиолетовые глаза, к краю радужки становящиеся розовыми, и такого же цвета шапка густых волос. Что-то пошло не так. У нее должны быть темно-фиолетовые волосы, как у всех яторов! Это я накосячил или просто редкая мутация?.. Я знаю, что мутации случаются. Надеюсь, это она.

Такое маленькое, беззащитное существо… Хрупкое. Кажется, что она развалится от малейшего тычка. Сердце трепетало. Как я могу защитить ее? Как я смогу ее воспитать? Боги, во что я ввязался? Я не смогу с этим справиться. Никто меня к такому не готовил. Но… У меня нет выбора. Я должен.

Глубоко вдохнув, я прикрыл глаза, коснулся связывающих нас цепей. У меня получилось, они работают. Я могу управлять ее силой как своей. Мягко, чтобы она не чувствовала себя марионеткой на нитках, я направил ее энергию. Тельце окутал фиолетовый туман, уплотнился, обтянул малышку фиолетовой пленкой, оставив только голову. Это одеяние удобнее, крепче и приятней обычной одежды.

Протянув к девочке руку, я все же не решился ее коснуться. Останавливало ощущение – она не моя. Она не должна быть здесь, а я не должен быть ее опекуном. Я не имею никакого права воспитывать ее… Малышка… Я обещал, что позабочусь о тебе. Я это сделаю, но… Боги, как же страшно не справиться. Как страшно все испортить. Не смочь защитить.

Кначетка протянула руку, обхватила мой палец. Снова дрогнуло сердце. Сквозь какой-то шум в ушах долетел такой же растерянный голос Верло:

– Как ты ее назовешь?

Назову?.. Повернувшись, я увидел, что парень сидит на корточках прямо рядом с кругом, не решаясь переступить уже потухшую черту. Выражение лица осоловевшее. У меня сейчас, должно быть, такое же.

Какой я балда. За все время, что я таскаю яйцо, ни разу не подумал про имя! Пришлось со стыдом признаваться:

– Я не знаю.

Неловкими движениями существа, не знающего, как управлять собственным телом, – слишком резкими, неточными – малышка протянула ко мне ручки. Через цепи я считывал ее желание тепла, объятий:

– Уа… А-а-а…

Такой звонкий, тонкий голос. Зачем, зачем я в это ввязался?.. Надо было оставить ее с Иллой. Нет, нет, не думай об этом!

Как мог аккуратно я взял ее одной ладонью под бедрами, другой под головой и лопатками – такая легкая! – поднял, положил на левую руку, согнутую в локте. Девочка уткнулась лицом мне в грудь, свободной рукой схватила за робу… Я прикрыл глаза, выдохнул. Я справлюсь. Я все продумал. Все будет в порядке. Так что… Спи, малышка. И она растаяла, растворилась, вернулась в безбрежное космическое пространство.

Поднявшись, я поймал взгляд круглых глаз Верло:

– Куда она исчезла? Она что, уже умеет в невидимость?

– Нет, – я поморщился, после такого стресса ничего и никому объяснять не хотелось, хотелось отдохнуть в одиночестве, – она сейчас ничего не умеет. Это я управляю ее силой. Я просто ее убрал, чтобы не мешала.

– Что? – парень неверяще смотрел на меня. – Куда?

– Долго объяснять. – Но надо. Они все равно будут требовать… – Короче говоря, цепи, которыми я нас связал, не типичные. Они особенные, я бы даже сказал, уникальные. Яторке передаются мои ощущения, она видит то, что я вижу, слышит, что я слышу, и так далее. То есть вместо того, чтобы везде ее таскать за собой в физическом обличье, я буду просто ей передавать информацию, и так она и будет учиться. Физически ее, слава богам, развивать не надо, так как она кначет. Кормить не надо – кначеты питаются магической энергией. Короче, пока она совсем маленькая, большую часть времени она будет проводить там. Но все равно ее надо будет периодически оттуда доставать и с ней взаимодействовать для того, чтобы она научилась отличать меня от себя. И чем старше она будет становиться, тем сильнее надо будет увеличивать это время, пока оно не достигнет ста процентов.

– Ни хрена себе, – Верло смотрел на меня как на привидение. – Ты говорил, что умеешь в магию «чуть-чуть».

– Так и есть, – сказал я.

Бездна меня забери, не хватало еще, чтобы они приняли меня за мощного темного мага… Тут до изменничества меньше одного шага.

– Это не чуть-чуть! – Парень аж подскочил. – Как ты вообще сделал этот круг?! Это выглядит как крутая магия! И вот это все! Это все просто… – Он замахал руками, пытаясь передать жестами то, что не мог словами, сдался и вперил в меня горящий взгляд. – Что еще ты можешь?!

– Да ничего, – от такого чуть ли не благоговения я смутился, – у меня энергии на заклинания нет.

К допросу подключился доселе молчащий командир:

– Это магия крови?

Ах, да, конечно. Если я использую кровь, значит, это она, звучит логично. Говорят, ей пользуются дикари в далеких южных странах… Но нет. Я не знаю, как называется моя магия, и даже умник Азкэтначи не помог мне определить ее вид, а уж он за сотни лет много видал…

Хорошо, что можно ответить честно!

– Я не знаю, как это называется. Я же даже не учился в магической академии, забыли?

– И как ты научился тому, что уже умеешь?

Надеюсь, они не зададут слишком много вопросов. Я не должен дать им еще больше причин считать меня врагом. Старательно изображая скуку и нежелание отвечать, я начал изучать узоры на досках пола.

– Методом проб и ошибок.

– Насколько мне известно, если маг в раннем возрасте уже может сам колдовать без книг и учителей, это говорит об огромном количестве его сил и потенциале.

Твою мать! Если Крой разбирается в магии хоть как-то, у меня могут быть проблемы.

– Да? – Я поднял невинный взгляд. – Не знаю. У меня нет большого количества сил. Без источника энергии я почти ничего не могу.

– Тогда как ты вообще чему-то научился?

Ну, во-первых, в детстве у меня был бесперебойный источник энергии несколько лет подряд…

– Сколько можно допрашивать? – Я зевнул, показывая, как мне неинтересно. – Надо стереть круг. Это, к счастью, не портал, так что его можно стирать как угодно. Схожу за ведром и тряпкой.

Когда я вернулся, командир встретил меня таким же пристальным взглядом. С нехорошим предчувствием, что отступать он не намерен, я сел на колени, отжал тряпку в ведро и принялся за работу. Вопрос не заставил себя ждать:

– В Гладде у тебя тоже была рана на запястье, явно полученная после того, как ты потерял сознание, и до второй стычки с Альеном. Ты тогда тоже колдовал?

Да вашу ж мать! В кого ты такой внимательный-то?! Я не смог скрыть раздражение.

– Ну да, было такое.

– Что ты делал?

Я глубоко вдохнул, выдохнул. Спокойно. Пока тебя никто ни в чем не обвиняет.

– Вы не могли бы перестать спрашивать? Пожалуйста.

– Не мог бы. – Крой безэмоционально смотрел на меня. – Пока мы в одной команде, твои действия влияют и на нас. Пока то, что ты делаешь, может нас убить, – мы имеем право знать.

Это он о том, как я украл книгу и Верло чуть не погиб, спасая меня (хоть и об этой детали Кэллит, к счастью, не в курсе). Я не могу отказать, но и не могу сказать всего. С каждым вопросом он приближает наши отношения к концу. Я поджал губы, раздраженно бросил тряпку в ведро, встал, скрестил руки на груди и взглянул на Кроя.

– Я выследил Альена с помощью подобного ритуала. Ясно? Еще вопросы будут?

Командир ничуть не впечатлился моей агрессивностью, только заметил:

– Ты нарушил мой приказ оставаться в доме.

Если бы я так не сделал, Тайра с высокой вероятностью утонула бы. Шансов там было не очень много. Верло, возможно, и спасли бы… В ту минуту меня спас Альен, когда меня было хотели начать отчитывать, он разразился ненавистной тирадой, а больше командир эту тему не поднимал.

Отступать мне некуда. Я не смогу оправдаться, не смогу всего объяснить. Или он сейчас отступит, или это конец. Я поднял голову, с вызовом осклабился:

– И? – Мы смотрели друг другу в глаза, и секунды текли мучительно медленно. Конечно же, я не выдержал первым, отчаянно воскликнул: – Что?!

И он отвернулся.

– Нам нужно пообедать и идти ловить цэрпа.

Выдохнув, я помотал головой, пытаясь прийти в себя. Я только сейчас заметил, что мир сжался в одну точку – в Кэллита, и я не видел и не слышал ничего вокруг. Оказывается, Верло, делая вид, что его тут нет и он ничуть не интересуется нашим разговором, успел дотереть за мной рунический круг и теперь деловито отжимал тряпку, старательно не глядя на меня. Выглядел я сейчас, должно быть, неважно.

Почему Крой перестал давить?.. Сейчас у него были неироничные шансы добиться от меня всей правды. Почему он перестал?..

ЦЭРП

– Почему мы вообще просим список безлюдных мест именно у полицейских? – Я покосился на лист бумаги в руках Верло. – По-моему, какие-нибудь бездомные о таких местах больше знают. Или воришки-домушники.

Парень фыркнул, весело взглянул на меня:

– Ну, уж кому какие категории граждан ближе…

Я засмеялся нехитрой шутке и как раз в этот момент увидел нашу следующую цель – сгоревший дом. Черные, обугленные бревна и балки красиво присыпаны снегом. В путеводном листе написано, что подвал остался цел.

Мы остановились у каменного крыльца, и напарник, убирая лист в поясную сумку, тоскливо оглядел сугробы:

– И как нам искать этот проклятый люк?!

Командир, как всегда, не спешил помогать, давая нам обучаться самим:

– Ваши варианты?

Прикрыв глаза, я задумался. Ага, внизу что-то темное есть. Либо он тут был, либо все еще здесь.

– Ну… Люк, наверное, железный, по звуку или на ощупь будет понятно.

– Точняк! – Верло поддержал меня с энтузиазмом. – Надо стучать какой-нибудь палкой! Там будет эхо и громко.

И если кначет там, он узнает, что мы идем. Великолепно! Кэллит кивнул:

– Приступайте.

Похоже, он не видит угрозы в том, что нас заметят. Ну да, цэрп и против одинокого элитора не шибко опасный противник…

Напарник выхватил из воздуха любимое копье, первым пошел вперед, простукивая пол. Я по его примеру достал меч, зашагал в другом направлении. Железо звякало о камень. Острие таким макаром скоро придет в нерабочее состояние – хорошо, что оно чинится банальным возвращением в браслет.

Довольно скоро я услышал со стороны глухой звук и тут же радостный возглас Верло:

– Кажется, нашел!

Мы подошли, помогли раскидать снег, и вот перед нами возник люк. Навесной замок сбит чем-то тяжелым. Верло поднял, поднатужившись, от чего его лицо покраснело, откинул люк, я тут же бросил вниз фонарик. Пусто. Люди вынесли из подвала все, что могли. Я свесил голову вниз и заметил в углу совершенно пустого каменного мешка кначета. Не делает резких движений, даже не думает встать, хотя слышал нас. Хм.

Не торопясь, я первым спустился по вертикальной лестнице. Пока спускались товарищи, разглядывал цэрпа. Перед ним, светя рунами, как волчок, крутился литой металлический молот-маяк, на который слетался снег. Тени, пробегавшие по кначету, делали его зловещим. Отблески на вытянутых вперед длинных рогах, заостренных ушах, длинных верхних клыках, в звериных глазах… На лице и ладонях нет шерсти. От головы шла длинная грива, и на ногах шерсть длиннее, покрывает копыта подушкой. На груди и руках шерсть короткая, но густая.

Он заговорил, когда к нему повернулись мои спутники, и рычащий голос разнесло эхо:

– Долго вы меня искали. Видимо, мы переоцениваем могущество элиторов.

Вряд ли товарищи были настроены говорить, так что я вмешался, пока они не начали действовать:

– Это правда. Наши заклинания ориентированы на битву, а не на поиск или типа того.

Цэрп повернул голову ко мне:

– Ты… – Он покачал головой. – Впрочем, неважно. Вы наконец здесь. Делайте то, за чем пришли.

Он прикрыл глаза, опустил голову… Как преступник на плаху. Я не понимаю его мотивов. Что он делает?.. Это явно не ловушка. Тут нет никакой магии, ничего.

– Мы пришли остановить снегопад, – я старался говорить максимально дружелюбно, – а ты о чем подумал?

Поняв, что сию секунду казнить его никто не собирается, он вновь поднял взгляд, в голосе звучало некоторое удивление:

– И что же, вы пришли не для того, чтобы убить меня?

– Этот вариант возможен.

Верло мгновенно вскинулся, агрессивно взглянул на меня:

– Говори за себя!

Кначет перевел взгляд на парня, усмехнулся с чувством собственного достоинства:

– Ну так приступай, мальчик.

Я поднял руку, перекрывая спутнику путь:

– Так ты что, хочешь умереть?

– Именно так. – Цэрп смиренно склонил голову.

– Почему?

– Какая разница? Собрался меня отговаривать? – в его голосе бесконечная тоска, усталость.

Он хочет, чтобы все поскорее закончилось?..

– Почему бы и нет? – Я пожал плечами. – Любая жизнь ценна. Если у тебя какие-то проблемы, я могу помочь.

Я не видел, но чувствовал, как Верло сверлит мой затылок с таким выражением лица, как будто я совершаю грязное богохульство.

Цэрп с выражением смертельной усталости вздохнул, ловко подхватил молот – тот потух, прекратил светиться, а значит, снегопад кончился – шагнул вперед, и вокруг него заплясали молнии:

– Я благодарен тебе за сочувствие, но я правда хочу умереть. И если это так проблематично, я облегчу задачу, напав на вас.

Одна потеря родного мира, Олокуза, часто заставляет кначетов задумываться о смерти. А уж то, что они здесь переживают… И я не могу вернуть его домой. Не смогу ему помочь. Сейчас у меня нет для этого достаточно энергии.

– Подожди, – я поднял руку, – у тебя есть свобода выбора. Я не буду настаивать, чтобы ты жил, если таково твое желание. Просто говорю, что могу помочь. И с тем, что ты хочешь умереть, я тоже могу помочь. Тебе стоит только попросить.

Цэрп опустил молот, а в глазах затеплились облегчение и благодарность:

– Хорошо. Спасибо. Убей меня, пожалуйста.

Это грустно… Но кначеты даже умирать предпочитают от моей руки.

– Как пожелаешь. – Я шагнул вперед, печально коснулся шерстистой груди. – Мир твоему праху.

Прикрыв глаза, цэрп расправил плечи, поднял голову… Пламя выжрало сердце, и падал, медленно заваливаясь, уже труп. Зазвенел молот, выпав из ослабевших пальцев.

Есть ли что-то после смерти? Надеюсь, что твои страдания так или иначе кончились здесь.

Раздался растерянный голос Верло:

– Я не понимаю, Силь…

Повернувшись, я почувствовал, как на грудь навалилась усталость – будто с плеч кначета она перебралась на мои:

– Чего?

– Ты сказал, что поможешь ему. Это была не ложь?

Не поднимает глаз. Как будто боится увидеть на моем лице… что?..

Товарищ, ты видел, как я спасал яйцо, ты слышал, что я говорил ранее: «Вы точно такие же, как кначеты». Что бы сейчас спросил командир? Он бы спросил: «Как ты сам думаешь?» У тебя достаточно фактов, чтобы сделать вывод.

Не говоря ни слова, я развернулся, поднялся по лестнице, по нашим следам вернулся на крыльцо, поднял голову… Там расходились горы облаков, в появившуюся щель пробивались лучи, и снежный город засверкал, будто усыпанный алмазами. Красиво. Очень красиво. Сейчас бы вдохнуть полной грудью, улыбнуться – дело закрыто, город скоро выберется из природной катастрофы, все предприятия заработают… Но на душе лишь тоска.

Услышав за спиной скрип снега, я бросил:

– Хочу кое-куда сходить. Вернусь через час.

Кэллит, как всегда, о личных делах не спрашивал:

– Хорошо.

Верло молчал. Я зашагал прочь, не оборачиваясь. Не хочу видеть обиду на его лице. Или что еще похуже. Разочарование, например. Может, он уже жалеет, что согласился сохранить яйцо…

Слеза лакира

Как я и думал, снегопад скрыл мои следы во дворе. Впрочем, сейчас можно не прятаться. Элиторы сюда вернуться не должны. Перемахнув калитку, я легко нашел люк, раскопав только ручку, поднял, спустился вниз, сел на ступеньки – вода почти омывала подошвы сапог.

Из темной толщи вынырнула голова. Олеана не показывалась, пока не убедилась, что это я. Интересно, это дедушка ей сказал так делать или сама понимает?

– Привет, малышка.

– Привет. – Девочка подплыла поближе, из воды показались плечи, глаза сверкали от любопытства. – Дедушка сказал, ты элитор. Сказал, вы охотитесь на кначетов и убиваете.

Дома ей, похоже, не успели о нас много рассказать… Я вздохнул.

– Мы не всех убиваем, милая. Только тех, кто убивает людей. Ты вреда не причиняешь. Но все же люди к кначетам очень предвзято настроены, так что лучше прячься и не показывайся, ладно?

Она кивнула, поднялась еще на пару ступенек, коснулась моих коленей, доверчиво заглянула в глаза:

– Я хочу пойти с тобой.

– Прости, – я с сожалением покачал головой, – это невозможно. Я ведь путешествую с элиторами.

Она опустила голову:

– Мне так одиноко здесь… Дедушка каждый день приходит, иногда ночью, позволяет выходить и играть, но тихо, так, чтобы никто не видел, и… – По ее щекам покатились слезы. – Я так хочу домой. Так хочу домой…

Боги… В горле запершило. Почему мир так жесток?.. Подняв руку, я ласково провел ладонью по ее волосам:

– Как тебя зовут?

– Экчинь. – Олеана всхлипнула.

– Экчинь… Если я однажды найду способ вернуть тебя домой, я это сделаю, хорошо? А пока… Да, мне придется уйти. Но знай, если у тебя или у дедушки будут проблемы, вы всегда можете послать письмо в общину элиторов на мое имя. Меня зовут Силь. И я помогу. Обещаю.

– Спасибо, – прошептала она, поймала мои пальцы, сжала отчаянно. – Останься хотя бы ненадолго, пожалуйста!

Кначетов всегда тянуло ко мне, они чувствовали, что я особенный… Ладно взрослые, но как, должно быть, больно для ребенка – встретить кого-то родного, чтобы тут же его потерять.

Мы собирались ехать в другой город. Так жаль, что у меня немного времени. Я поднял Экчинь, посадил к себе на колени…

Когда через полчаса я встал, кначетка тут же скрылась под водой, не желая тоскливо смотреть вслед. Поднимаясь по ступенькам, я заметил тень на снегу, быстрое движение… Я мгновенно прыгнул вперед, перекатился, вскочил, вынимая меч… На меня с ненавистью смотрел аптекарь. В старческих руках дрожит лопата… В уголках глаз застыли слезы.

– Она жива! – Я опустил меч, растворил. – Все в порядке. Я никому не скажу. Можете спуститься, проверить. Я и пальцем ее не тронул. Я не убиваю невиновных кначетов. – На лице лекаря возникло осторожное недоверие. – Экчинь ждет вас. Идите.

Развернувшись, я пошел прочь, периферийным зрением убеждаясь, что он не следует за мной, чтобы вновь напасть со спины. В честном бою, понятное дело, шансов у него никаких. Перепрыгнув калитку, я расслабился, выдохнул. Однако, экая у меня скорость! Прав был командир. Как он там сказал?.. «Мгновения, когда ты чувствуешь опасность, достаточно, чтобы среагировать»?.. Когда ты напряжен и в бою, одно дело, но сейчас я был не готов. Ух, все еще трясет. Если бы только я не успел, лежать мне сейчас гнить в его саду… Ух.

Рядом возникла и зашагала черная тень. Голос звучал спокойно, повседневно, как будто кначет говорил о погоде.

– Ты мог спасти цэрпа, вместо того чтобы убить.

Конечно… Ни дня без попыток сделать мне больно. Ни дня без попытки сломать. Как всегда при разговорах с Кантэзо, я мысленно повторил себе: «Держись. Держись, и однажды ты найдешь способ его победить».

– Он хотел умереть.

– Никто не хочет умереть просто так. У него были какие-то проблемы, которые можно было бы решить. Если бы ты разговорил его…

– Что невозможно, – прервал я, – в присутствии элиторов.

– Да. Но в принципе – возможно. Ты предпочел пойти по легкому пути. Если ты утверждаешь, что любая жизнь важна, ты должен сделать все, чтобы спасти эту жизнь, даже если для этого придется пойти на конфликт с коллегами.

Остановившись, я вперил в кначета презрительный взгляд.

– Должен? Я даю кначетам свободу выбора. Не мне решать, как им быть. Не тебе решать, что я должен делать и что я имел в виду, когда говорил, что любая жизнь ценна.

Отвернувшись, я двинулся дальше, с удивлением понимая, что Кантэзо не идет за мной. Так легко поражение он обычно не принимает. Может, он понял, что заронить зерно сомнений таки удалось?.. Так мерзко. Мне почти удалось принять эту смерть, убедить себя, что в этот раз я сделал все правильно – но нет, он опять испортил дело. Не знаю, прав он или нет, но это больно. Думать о том, что я мог его спасти и не сделал этого – больно.

Уже почти дойдя до гостиницы, я увидел Верло, шагавшего навстречу. Странный он какой-то… Взгляд как будто в никуда, слишком ровная походка… Поравнявшись с ним, я спросил:

– Ты куда?

Он не ответил, даже не взглянул, обошел меня, как предмет. Что?.. Совсем на него не похоже. Можно было бы подумать, что он все еще дуется за то, что я проигнорировал его вопрос, но что-то меня беспокоит… Точно! Это же Удан! Город, в котором юэ слилась с Альеном! Все выглядит так, как он описывал. Товарищ будто в трансе, как будто его что-то ведет!

Подождав немного на случай, если некто боится слежки, я двинулся за элитором, выдерживая расстояние. Закрыл глаза, пытаясь высмотреть заклинание, которое околдовало парня… Вроде бы ничего нет. Может, я ошибаюсь?.. Может, Верло действительно просто плохо себя чувствует?.. Так или иначе я должен проверить и убедиться.

Мы уходили все дальше и дальше, и когда город остался позади, я почти уверился, что прав. Пока все идет так, как сказал Альен. Скоро должна появиться башня и женщина в ней… Элитор, должно быть, жутко устал. Мне-то удобно идти по уже проторенной в сугробах дорожке…

Слева появился бурный ручеек, не замерзающий даже в самые сильные морозы. Из-за сосен выглянула башня, окруженная полупрозрачным радужным куполом. Скорее всего, он скрывает здание от людей. Учитывая, что маг умеет управлять сознанием, наверняка он еще и незаметно для прохожих заставляет их обходить эту территорию.

Верло прошел сквозь щит и скрылся в проеме без двери. Я на миг остановился, осторожно прикоснулся к радуге… Ничего. Физической защиты нет. Надеюсь… Если она просто слишком мощная, чтобы я мог ее почувствовать, – будет плохо. Зажмурившись, в бессознательной попытке уберечь глаза, я шагнул вперед – и даже не почувствовал преграду. Перейдя на легкий бег – как бы не опоздать – я ворвался в башню и замер, оглядывая открывшееся зрелище.

Уголок лета среди зимы – по кольцу стен кусты, вверх взбираются лианы, расцветая удивительными бутонами, которых я никогда раньше не видел. Белеет справа прямоугольник алтаря, выглядывая из высокой травы. И кругом – на листьях, на стенах – порхают в воздухе сотни, если не тысячи, бабочек – я не брался на взгляд оценить их количество – всех цветов и размеров, среди которых выделяются громадные юэ, переливающиеся всеми оттенками синевы. Одна из них села на воротник замершего Верло, скользнула внутрь, слилась… Я шагнул вперед, коснулся спины, послал импульс разделения:

– Не сегодня, приятель.

Кначет вылетел, вспорхнул мне на плечо, в голову прилетел ворох дружелюбных образов… А элитор начал заваливаться. Я подхватил его под под мышки, подтащил к алтарю, взгромоздил, проверил дыхание и пульс. Ровные и спокойные. Глаза закрыты. Спит?

– Я знала. – Заслышав нежный голос, я резко обернулся. Из-за двери, которую я не заметил из-за растений, выходила женщина. Длинные шелковые одеяния не скрывали плечи, а волосы, переливаясь всеми цветами радуги, спадали до пола. Длинные пальцы бережно проводят по стеблям кустов, – что рано или поздно ты придешь.

На миг прикрыв глаза, я ошалел от мощного столба ауры. Радужные переплетенья колючих растений… Я не могу ошибиться. Передо мной Королева. Эта сила не может принадлежать обычному кначету.

Машинально шагнув назад, я поднял голову и встретился с взглядом полностью черных глаз, лишенных белка. По нему побежала красная спираль, формируя радужку со зрачком. Жутко. По спине прошла дрожь. Ее голос дружелюбный, но… Пусть раньше кначеты никогда не пытались мне вредить, теперь я – элитор. И я должен попытаться спасти Верло. Если она не захочет его отдавать, то…

– Тебе не нужно бояться меня, Сильлечойн.

Она остановилась в нескольких шагах, и я понял, что она выше меня на голову. Кое-как попытавшись прийти в себя, я уважительно склонил голову:

– Королева.

– Мое имя – Эмичайя, – кначетка смотрела мне в глаза, не моргая. – Полагаю, ты пришел за другом, так?

– Я хочу его забрать, но шел я не за ним. Шел я за тобой. – Говорить трудно, повторяется, бьется мысль: «Что, если она решит напасть?» – Тебе придется это прекратить. Нехорошо заставлять людей убивать своих друзей.

Изящно вскинув брови, Королева склонила голову набок:

– Придется?.. Или что?

Так, я выбрал не те слова. Так себе дипломатия. Мысли путаются.

– Или сюда вместо меня придут другие элиторы. Несколько десятков. Ты не сможешь победить всех.

Женщина подошла – нет, подплыла – почти в упор – мне пришлось поднять голову, чтобы сохранять контакт взглядов – голос звучал как-то недоверчиво:

– Ты угрожаешь мне?

Что я говорю?.. Соберись, Силь!

– Нет, я… Просто хочу сказать, что элиторы так просто тебя не оставят, если ты продолжишь в таком же духе. Хватит смертей. Не нужно больше.

– Знаешь ли ты, насколько это сложно – не выполнить то, что ты просишь?

Что-то в груди сжалось, заныло. Моя сила – моя ответственность. В горле пересохло.

– Мне говорили… Не выполнять мои просьбы сложно, пока они не вступают в сильный конфликт с принципами или желаниями кначета. Чем выше мотивация не выполнять – тем легче.

Только от выполнения приказа нельзя отказаться.

Эмичайя наконец моргнула и, кажется, расслабилась. Коснулась моих волос, зарылась пальцами под них… Она будто изучала меня. Разглядывала лицо, возможно, прочувствовала меня магически – я чувствовал темные вихри, но не понимал, что кначетка делает.

– Пожалуй, ты прав. У меня мотивации почти нет. Так что я выполню твою просьбу. Меня попросили помочь отомстить за наших убитых детей…

Я встрепенулся:

– Ты что-то знаешь об этом?!

– Проект «Отмщение», создан с легкой руки императора Нелая Трицэя.

Отмщение? Хах, ну конечно, как еще они могли это назвать.

– Трицэя Третьего, – на автомате поправил я и прикусил язык. – Если тебе что-то известно, прошу, скажи! Мне сказали, что атака кначетов в Ронене не уничтожила проект. Кто этим занимается, где?

– К сожалению, я не знаю. – Королева пристально взглянула мне в глаза. – Как ты можешь догадываться, мы с Высшим знакомы. И если он действительно такой, каким я его знаю, сейчас он должен быть в бешенстве. Вполне возможно, первую атаку на Ронен организовал именно он. И будь уверен, реакция на уничтожение еще одной кладки яиц будет куда жестче и серьезнее. Высшего не остановит барьер между мирами – хотя бы руками кначетов, что находятся здесь, в Зулайдэне, он сможет уничтожить вашу Империю, стереть ее с лица земли. – Увидев ужас на моем лице, она ласково улыбнулась, опустила ладони мне на плечи. – Но ты же остановишь этот проект, правда?

Зулайдэн… Давно я не слышал этого слова. То, как нашу планету, нашу Землю называют кначеты. «Отобранная обитель»…

– Мне приятно, что ты веришь в меня, – я неловко улыбнулся, – однако я не уверен, что смогу. Но обещаю, что попытаюсь.

Эмичайя задумалась:

– Я знаю одного кначета, который может тебе помочь. Он сейчас в Атланте. Ты легко найдешь его. Его сложно не заметить.

Ух ты! Дело сдвинулось с мертвой точки. Воодушевленный, я спросил:

– Кто он?

– Кто-то очень особенный. – Она отвела взгляд, мечтательно улыбнулась…

Подошла к стене, сорвала с лианы светло-голубой пятилистник, обошла алтарь с другой стороны, нежно провела длинными радужными ногтями по лицу Верло. Ловко приладила цветок к черным волосам, будто это была заколка. Погладила по щеке. Было что-то жуткое в ее действиях, я напрягся, готовый в случае чего защищать, но Королева только спросила:

– Как зовут этого мальчика?

– Верлопарлок.

– Он сопротивлялся. – Она наклонилась, коснулась губами лба, голос скатился до шепота. – Очень, очень яростно.

Выпрямившись, кначетка поплыла прочь. Перед тем, как скрыться, она обернулась, одарила меня дружелюбной улыбкой:

– Я рада, что познакомилась с тобой, Сильлечойн.

Отвечал я уже в закрывавшуюся дверь:

– Взаимно! – Повернувшись, я уставился на Верло. – Что с тобой делать-то?..

Голос Эмичайи зазвучал в моей голове:

– Он будет спать еще несколько часов. А когда проснется, ничего не вспомнит.

Это мне что, весь этот путь его на себе тащить?! Ну отлично. Вздохнув, я усадил парня, его руками обнял себя за шею, подхватил под ноги, поднял… Ух, тяжелый! Ну и задача.

По пути приходилось периодически отдыхать, в один из таких перерывов я сообщил командиру, что мы задерживаемся. Если бы только не сугробы, можно было бы поймать карету или телегу! Но нет, судьба будто решила меня наказать. Когда я наконец дошел до гостиницы, ноги отваливались, спина нещадно ныла. Еще и Кэллит нам задаст за то, что задерживаемся, когда надо ехать…

Когда я в очередной раз усадил Верло на попавшуюся по пути скамейку и бухнулся рядом, увидел стоящего рядом Кантэзо. Он изучал меня внимательно:

– Ты собираешься ехать в Атланту?

– Собираюсь, – я нахмурился, – пока не знаю, как это сделать.

– Могу помочь.

Опять?! Что ж ему так хочется втереться мне в доверие?

– Мне не нужна твоя помощь.

– А что ты будешь делать? Ждать и надеяться, что вас пошлют в Атланту? Если хочешь туда попасть, тебе придется отделиться от команды. Если, конечно, не согласишься на мою помощь.

Да-а, конечно, проблемы со стажировкой не входили в мои планы…

– И как ты мне поможешь?

– Просто устрою так, чтобы вас туда послали. Это легко, координаторы простые люди и не откажутся это сделать за небольшую горстку денег.

– Ага, если там не окажется кначета, координатора посадят. Он не согласится.

– Значит, кначет там окажется. – Кантэзо легко улыбнулся.

– Я не согласен. Мне не нужны лишние смерти.

Тот пожал плечами:

– Если в этом мире есть злой кначет, он будет убивать. В каком городе – не очень важно. Если он будет убивать там, где надо тебе, – смертей не будет больше, чем было бы, если бы он убивал в другом месте. Ты просто получишь выгоду.

– Нет, – твердо отрезал я и поднял товарища, показывая, что разговор закончен.

Заключать сделки с хитрым противником – глупее и придумать нельзя. Ни за какие коврижки. Хотя предложение такое заманчивое…

Через полчаса, раздраженный и злой от усталости, я открыл с ноги дверь в номер, дошел до кровати и грубо сбросил Верло – тот даже от такого не проснулся. Крой оглядел нас:

– Что с ним?

– Решил отоспаться после тяжкого дела, – пробурчал я и бухнулся на свою кровать лицом в подушку. Больше всего я сейчас мечтал поспать…

– Ты знаешь, что это за цветок на его голове?

Ожидавший выволочки, я удивленно приподнял голову, взглянул на командира, разглядывающего пятилистник.

– Вообще без понятия.

– Это Слеза Лакира. Невероятно редкое растение. Порошок из него может исцелить любую болезнь или рану и, по слухам, даже вернуть человека к жизни, если он умер недавно. Кто-то сделал Верлопарлоку очень хороший подарок.

– Ни хрена себе. – Я по-другому взглянул на товарища.

Эмичайя была так впечатлена его сопротивлением, что решила наградить?.. Или она решила, что после такого подарка элиторы не будут воспринимать помутнение рассудка Верло как что-то опасное или плохое?..

Часть девятая

Куклы

Мы шли вереницей по узкой протоптанной тропинке среди высоких сугробов. Снегирь, взлетевший с ветки, высыпал мне за шиворот пригоршню снега. Ругнувшись, я выскреб что мог, но холодная вода все равно побежала по позвоночнику. Отличное начало дела!

Среди голых яблонь показался большой деревянный сарай с широкими воротами, и шагающий впереди пожилой полицейский Мэллот обернулся:

– Это старый военный склад. Давно заброшен, в последние годы если кто и заходил, то мелкие сорванцы или темные личности. Приходится патрулю периодически заглядывать, чтобы разбойники какие базу не устроили. Вот в последний раз и нашли двадцать висельников… Странная история, – он покачал головой. – будто массовое помешательство! Точно для вас работа.

Мы завернули за угол, и постовой у двери тут же отдал честь:

– У нас все спокойно!

Полицейский кивнул и пригласил нас внутрь жестом, сам, видимо, рассчитывая остаться снаружи. Дверь поддалась со скрипом, покосилась, заскребла по земляному полу. Внутри темно. Вошедший первым Кэллит зажег фонарик, мы шагнули за ним.

Внутри склад казался больше, чем снаружи. Пустой, только валяются какие-то ящики, мусор, вещи бродяг – спальный мешок, посуда… Попадая сквозь щели, лучи солнца окутывают волшебной дымкой тела, свисающие с потолочных балок. «Куклы. Марионетки», – мелькнула мысль. Сознание не хочет верить, что все они когда-то раньше были живыми. Я попытался вспомнить, видел ли я раньше когда-то такое количество мертвых людей одновременно. Вроде бы нет.

Если это «помощь» Кантэзо… Если это из-за него столько смертей… Я прикрыл глаза, подавляя волны ненависти, вызывающие тошноту.

Раздался голос Верло:

– Видимо, они все использовали эту стремянку. – Он показывал на деревянную лестницу, лежащую под одним из трупов.

В голове тут же возникла картина – человек засунул шею в петлю, оттолкнул подставку и повис, забившись в агонии… Зажмурившись, я прогнал видение, подошел к ближайшему трупу, поднял фонарик, всмотрелся. Лицо бесстрастное. Такое чувство, будто перед смертью он ничего не чувствовал. Закрыв глаза, я потянулся к нему мысленно. Вокруг сверкающее облако ауры. Клоу. Небесный кначет-телепат. Редкий. Из тех, что могут прийти на Землю без вызова, так что количество встреч с ними говорит о малочисленности популяции…

Переходя от одного тела к другому, я делал неутешительные выводы – подсказок не будет. По мертвецам даже время гибели не определить. Разложения нет – зима просто их заморозила. Повреждений нет – для грызунов слишком высоко, птицы сюда не проберутся – нет окон. Разве что по слою пыли – но это слишком неточный критерий. Я подошел к командиру, который зачем-то разглядывал покинутый лежак бродяги:

– Тут ничего интересного. Нам нужно проверить дома жертв.

Кэллит повернулся, взглянул на Верло. Тот кивнул:

– Согласен. Жертвы разного пола, возраста и достатка. На телах нет внешних повреждений, никаких улик. Нам тут нечего делать.

– Какой это кначет, по-вашему?

– Влияющий, – без сомнений сказал напарник. – Список подозреваемых достаточно длинный. Морок, пагриб, елей?.. Выясним, как узнаем больше деталей.

– Тогда вперед.

Мы вышли со склада, Мэллот тут же взглянул на нас с любопытством:

– Ну так что, это кначет?

Ответил Верло:

– Пока никаких однозначных признаков. Нам нужно посетить их дома.

Полицейский хмуро почесал затылок:

– Сутки прошли с обнаружения, мы еще не успели выяснить личности всех. Пока достоверно известны только трое. – Он достал из сумки планшет с записями. – Остальное будет завтра, не раньше.

Крой переписал в помощник адреса.

– Тела можно убирать, но оставьте здесь охранников на случай, если кто-то еще придет сюда умирать.

Мэллот бодро козырнул:

– Так точно!

Кажется, он был рад наконец покинуть это место.

Погрузившись в платформу, я ехал, прикрыв глаза. Клоу не повезло с магией – она рассеивалась вокруг них, как дымовой сигнал. Отпечатка ауры достаточно, чтобы выследить, но по пути следов кначета не оказалось.

– Приехали, соня, – фыркнул мне в ухо Верло.

Поморщившись, я прошел за ним в дом и квартиру, куда нас впустила хозяйка жилья, сообщив, что сдает помещения в аренду, ничего не знает и ни в чем не виновата.

Нас ждал бардак, окутанный легким флером клоу. Он был здесь. Давно, но долго. Вещи выпотрошены из шкафов, ящиков, многие разломаны… как будто ребенком, познающим мир. Ну, кначеты, попадая на Землю, и оказываются в роли таких вот детей. Наши планеты похожи, но различия, в том числе в быту, достаточно сильны, чтобы ввести в ступор – или заинтересовать, заставить изучать.

Верло провел пальцами по шкафу:

– Не похоже, что тут была драка. Он просто что-то искал.

Что ж, логичная мысль, когда видишь такой бардак. Если бы подозреваемый был человеком.

– Судя по всему, – сказал я, – он выбирает жертв случайно, вероятнее всего, на улице. Изучать здесь больше нечего. Было бы логично найти дом последней жертвы. Именно там наиболее высок шанс застать его.

Напарник вздохнул:

– Но проверить остальные адреса все равно надо. Мы же не можем просто ждать?

На двух других квартирах нас ждало то же самое. Ну, почти – в одной жена погибшего успела убраться, но, по ее словам, такой бардак тут тоже был – тогда, когда она уезжала на неделю к своей матери в деревню.

– Похоже, – резюмировал Верло, – он специально выбирает одиноких людей, потому что низок шанс внезапного вторжения в жилище.

– Отлично, – сыронизировал я, – теперь мы знаем, что он не дурак. Теперь-то уже все? Я бы хотел погулять по городу.

– Я тоже. Атланта очень красивая! – немедленно среагировал парень. – Может, вместе?

– Нет, – резко отрезал я.

Тот пожал плечами – к отказам он привык, но почему-то не прекращал попытки.

– Хорошо, – сказал Крой, – следите за сообщениями. Если появится новая информация, я вас позову.

Похоже, в этот раз он не беспокоился, что я попытаюсь действовать в одиночку. Наверняка думал, что кначет, завидев меня, будет убегать, а не сражаться, да и найти я его не смогу.

– До встречи. – Я махнул рукой и пошел прочь.

Учитывая, что клоу мог выбрать любого человека, хоть какого-нибудь вора, хоть графа, я не мог сузить район поисков. Я решил просто прочесывать квартал за кварталом, пока где-нибудь не забрезжит его аура.

Убедившись, что элиторы остались далеко позади, я сказал в пространство:

– Кантэзо. Есть разговор.

Я не был уверен, что это сработает, но он появился тут же, как будто только и делал, что ждал. Приветливая улыбка – будто совсем не понимает, чем я недоволен.

– Я говорил, что мне не нужна помощь.

Кначет пожал плечами, не споря. Доказательств у меня нет, только косвенная связь – он знал, что мне сюда надо, и почему-то сюда послали нас, хотя мы были в сутках пути – не верю, что ближе никого не оказалось.

– К счастью, мне не нужно твое разрешение, чтобы тебе помогать.

– Из-за тебя погибли как минимум двадцать человек!

– Я лишь немного поторопил события. – Он слегка улыбнулся. – Это все равно произошло бы, только позже. То, что люди так поздно обнаружили, что кначет начал убивать, – их проблема. Я не помогал кначету скрываться.

Как невинно звучит… Если он говорит правду, то он как будто и правда не виноват.

– Я не верю тебе.

Кантэзо совсем не тронуло мое заявление:

– К счастью, даже твоя вера мне не нужна.

Чувствую себя таким беспомощным. Как будто я в ловушке… Или как будто кукла, беспомощно свисающая на веревке, – это я.

– Не делай так больше. Не вмешивайся в мои дела.

– Или что? – В его улыбке и глазах появилась насмешка.

– Увидишь. Ты знаешь, на что я способен.

Он перестал улыбаться, резко схватил мою шею, развернувшись, впечатал меня в стену – быстро, я даже пикнуть не успел – не больно, но ощутимо.

– Я не простой кначет, Сильлечойн. Думаешь, и со мной твое влияние сработает?

Его взгляд… Опасный. Страшный. Душа ушла в пятки. Ледяной взгляд командира с этим не сравнится. Хочется извиниться, поблагодарить за помощь, лебезить, умолять… Усилием воли я вернул самоконтроль.

Ему не нужно было приближаться, чтобы разорвать меня, растереть в лепешку. Это просто угроза. Он просто пытается меня запугать. Он не убьет меня. Он говорил, что не вмешивается. Убить меня – будет слишком ощутимым вмешательством.

Горло сдавлено, говорить вслух я не могу. Пришлось мысленно:

– Я предупредил. Я не трогаю тебя, пока ты занимаешься своими куклами, из уважения к свободе выбора. Но если ты будешь лезть в мои дела – я использую свою силу.

Мы смотрели друг другу в глаза не шевелясь. Каждый ждал, что оппонент сдастся. Пат. Ничья. Чтобы победить, нам обоим придется зайти дальше, чем мы собирались. И, возможно, за чертой нас ждет взаимное уничтожение…

– Ну так попробуй. Прикажи мне отпустить тебя.

Пальцы на моей шее сжались. Перед глазами помутилось. Он не сделает это. Он не убьет меня. А если?.. Я должен приказать! Тем более что он сам нарывается. А если правда не сработает? Тогда я окажусь беспомощным. Он будет знать, что я ничего против него не могу, и я буду это знать. Сейчас же у меня есть надежда, есть козырь…

– Что, позволишь мне тебя убить?

Я смотрел в его глаза, в клубящуюся тьму и боролся с собой. Я не мог решиться отдать приказ. И очень хотел отдать. Победила темнота. Накатила, забрала с собой… Очнулся я от ощущения падения. Выставил руки – мерзлая земля больно ударила в ладони. Поднял голову. На меня с любопытством глядят прохожие. Кантэзо нет. Исчез. Раунд за ним. Он доказал, что я бессилен. Если он захочет, он убьет меня. Но… Если он думает, что я был уверен в своей неуязвимости, – у меня остался козырь в рукаве.

Поднявшись, я отряхнулся, потер шею и пошел дальше. Не думать об этой сволочи. Нужно сосредоточиться на клоу.

Я нашел его через два часа. Почувствовал облако неподалеку – не мирно спящий след, а живую, подвижную ауру. Ускорив шаг, я вошел в открытую дверь кузницы. Темно, очаг не горит, чернеют силуэты мехов, наковальни… Никого. Кузнец и его персонал, должно быть, отсутствуют. Он же всегда выбирает одиночек. Не помню среди жертв кого-то, похожего на кузнеца. Это новая жертва?.. На запах тьмы я поднялся наверх, по добротной деревянной лестнице, в жилые помещения. Толкнул дверь, вошел, готовясь выставить щит…

Он сидел на полу, скрестив ноги. Прозрачный гуманоид, внутри которого клубились голубые искорки. Он вбивал гвозди в пол, складывающиеся в непонятный узор. Молоток он то ли не нашел, то ли не знал, для чего тот нужен, – и так хватало пальцев. Услышав скрип двери, кначет повернул голову, вокруг взметнулся ветер и тут же стих. Зато взгляд сапфировых глаз и звонкий голос стали такими восторженно-радостными:

– Сильлечойн?!

– Это я. – Я неловко улыбнулся.

Всегда неуютно, когда ты пришел как бы убивать – ну или хотя бы остановить кначета, а он смотрит на тебя как… на бога?.. На своего, доброго, родного…

– Ты искал меня? – Кажется, от этой мысли он был безгранично счастлив.

– Искал, – я попытался говорить ровно, деловито. – Ты убил как минимум двадцать человек. Зачем?

– О, я тебе сейчас объясню! – Клоу вскочил на ноги так плавно, как будто был в воде – или в невесомости?.. Я не мог не восхититься красотой этого существа. – Когда я обретаю контроль над человеком – это нечто потрясающее! Я могу полностью управлять его телом и при этом чувствую все его эмоции! Он как… как будто в силовом поле, не может и пальцем шевельнуть, и его чувства… Это что-то потрясающее! Я никогда такого не чувствовал! Они такие яркие! Ужас! Отчаяние! А когда он понимает, что сейчас случится, когда я надеваю петлю на шею – это просто…

Он закрыл глаза, застонал, как будто прямо сейчас кушал что-то очень вкусное…

По моей спине пробежали мурашки. Это просто невероятно… Он и правда как ребенок. Только в руках этого дитяти – не игрушки. Что мигом превращает его в чудовище. В Олокузе ему, конечно, никто не даст так поступать. Он никогда раньше не пробовал захватывать над кем-то контроль. А здесь… Безнаказанность. Люди перед ним полностью беспомощны.

– Слушай… М-м… Как тебя зовут?

Клоу моргнул, улыбнулся, счастливый, что я пожелал узнать его имя:

– Дацимич! Для тебя я просто Даци!

Вот же… Ведьмин кот! За что мне это?..

– Даци, – мягко сказал я. – Убивать – плохо. Ты в курсе? Ты не можешь убивать кначетов в Олокузе, ты не можешь убивать людей на Земле… В Зулайдэне. Ну ты понял.

– Почему нет? – Он склонил голову. – Дома мне просто никто не даст это сделать, поэтому я это не делаю. А здесь? Я могу.

Ах да. Совсем забыл. Кначеты. У них принцип силы. Если я хочу что-то сделать и я могу – почему нет? Если кто-то окажется сильнее и помешает мне – справедливо.

– Не можешь. Тут есть элиторы.

– Ерунда, – фыркнул он, – люди слабые.

Большая ошибка с его стороны, конечно. Но ладно… Я напомнил:

– Я тоже элитор.

Лицо Даци изменилось. Появилось непонимание.

– Ты что… хочешь убить меня?

Я покачал головой.

– Я не хочу убивать тебя. Я хочу тебя остановить.

Он склонил голову, качнулся с пятки на пятку. Крутанулся, как балерина, пребывая в размышлении.

– Я не хочу останавливаться. С тех пор, как я обнаружил для себя это… – Клоу повел руками в воздухе, снова мечтательно закрыл глаза. – Я не хочу останавливаться.

– Тогда нам придется тебя убить, – мой голос звучал горько.

– Мне придется с тобой драться? – В глазах кначета появилась печаль. – Я не хочу убивать тебя.

А-ха-ха. Мы как два дебила. Не хотим убивать друг друга, но будем пытаться.

– Я нашел тебя только потому, что я это я. Это несправедливо. Я думаю, ты заслуживаешь честного боя. Сейчас я уйду. А когда мои товарищи найдут тебя – мы убьем тебя. Втроем.

– Ты не будешь им помогать искать? – Даци склонил голову в сомнении.

– Я… не знаю. Я надеюсь, ты передумаешь. Лучше жить без этого… без этого наркотика. Чем не жить.

– Почему ты так уверен, что вы победите меня?

Я пожал плечами:

– Наверное, потому же, почему ты так уверен, что непобедим.

Клоу хихикнул, распростер руки:

– Что ж… Это будет весело. Это будет самая крутая игра в моей жизни!

Он… кайфует?.. Опасность для его жизни. Еще острее эмоции. Крепко же он на них подсел…

– Даци…

– Да, Силь? – На его губах мечтательная улыбка, а мысли где-то далеко.

– Я… – Я покачал головой, не находя слов. Как, как ему объяснить, что это не просто плохо, но и невыгодно? – Нет. Ничего. Прощай.

Развернувшись, я пошел вниз. «Убивать плохо, Даци. Ты причиняешь другим боль, Даци». Он знает. В том-то и весь ужас – он знает. И даже отсутствием эмпатии это не оправдать, потому что он все чувствует. И чужая боль его не останавливает. Такого нельзя переубедить. Он знает, что он чудовище. И ему нравится им быть.

Выйдя на улицу, я чуть не столкнулся с человеком. Кольчуга, мутное стекло вокруг… Где-то я его уже видел.

– Не ходите туда, – сказал я, глядя в светло-серые глаза. – Опасно.

– Мы встречались?.. – Мужчина взглянул на меня, пытаясь вспомнить.

Разговаривать с ним и вспоминать я не хотел. Пришлось показать значок:

– Не ходите, если хотите жить.

И пошел прочь. Обернувшись через несколько метров, я убедился, что знакомец послушался. Что ж, по крайней мере, я спас его?..

Вернулся в гостиницу я как раз, когда там обедали товарищи. Поприветствовав их кивком, я запросил у энергичной официантки, пробегавшей мимо с, казалось бы, невесомым печеным кабанчиком на подносе – от запаха готового мяса с приправами в животе заурчало – чего-нибудь поесть и сел рядом. Верло на секунду прервал повествование, чтобы взглянуть на меня, и продолжил как ни в чем ни бывало:

– …пока гулял, услышал, что в городе совсем недавно появилась художественная галерея. Жутко страшная! Говорят, там никто не может долго находиться. Но люди все равно ходят! Страха им в жизни не хватает. – Он хмыкнул: – Может, сходим, а?

Страшная галерея?.. Не может быть. Это не может быть он. Он уехал в путешествие. Он сейчас должен быть очень далеко отсюда. Но Эмичайя сказала, что здесь, в городе, «кто-то очень особенный», а значит… Неужели это правда он?!

– Я пойду.

Верло поперхнулся водой, взглянул на меня, как на привидение.

– Завтра лето настанет, наверное, – пробормотал он и с вновь загоревшейся надеждой повернулся к командиру. – Может, и вы составите нам компанию?

– Нет.

Безапелляционный ответ. Как и всегда. Казалось, Кэллита не интересует вообще ничто человеческое. Никогда не обращает внимание на менестрелей в тавернах, на бардов на улицах, на акробатов, на что-нибудь красивое, интересное или необычное по пути… Работа, и только работа. Абсолютно серьезный человек.

Вздохнув, Верло радостно улыбнулся мне:

– Ну хоть ты со мной! Это так круто, что ты наконец согласился!

Блин. Даже стыдно немного. Не говорить же ему, что я не ради него пошел… Я поспешил сменить тему:

– Ты знаешь, где галерея?

– Нет. – Парень имел неунывающий вид. – Но мы спросим дорогу!

Он

Напарник схватил меня за локоть и потащил к группе студентов неподалеку – видимо, решил, что они точно знают дорогу. Однако, такое фамильярное поведение… Как будто одного согласия пойти с ним было достаточно, чтобы Верло решил, что мы теперь друзья. Что за парень, а! Как бы теперь так мягко намекнуть, что он ошибся?.. Я мягко высвободился, но это прошло незамеченным.

Проследовав указанным путем, мы скоро оказались на нужной площади. В центре фонтана высится фигура какого-то знаменитого деятеля из прошлого. Играют в снежки дети, бегая с пронзительным визгом… А вот и она, галерея. Рядом с соседними зданиями она сама по себе смотрится жутко – инородно, непривычно. Как будто кто-то перепутал и вставил кусок из другой мозаики. Прямоугольное здание без вездесущих покатых крыш. Стены из черного гранита, на первом этаже нет окон, зато на втором – непрерывный витраж во всю стену, цветные стекла сверкают в лучах солнца. Мы остановились, глядя на изображения, складывающиеся в загадочную историю. Это так похоже на него… С каждым моментом уверенность в том, что это он, увеличивается, но вместе с ней растет страх ошибиться. Если я ошибся, разочарование будет мучительным.

Мы вглядывались в узоры минут пять, пока Верло не выдержал, повернулся ко мне:

– Очень интересно, но пойдем уже внутрь!

Пойти?.. Даже внешней красотой можно любоваться бесконечно долго, пытаясь разгадать тайну картин. Не дождавшись согласия, напарник взял меня за руку, потянул:

– Идем!

Выпав из оцепенения, я выдернул руку, последовал за другом. Тот, кажется, опять не заметил грубости, возбужденно сверкал глазами:

– Спорим, что мне не будет страшно?

– Испытывать страх и показывать его – разные вещи. Я не спорю, что тебе удастся его скрыть.

Помню, видел, как он боялся. Например, когда мы лазали по горам… Но жуть, исходящая от картин, совсем другая. Это не враг, выпрыгивающей из-за угла, не медведь, который одним рычанием может заставить обоссаться случайного путешественника. Это ужас, медленно подступающий из темноты вокруг, когда ты вроде бы знаешь, что находишься в безопасности, но по твоей спине все равно ползут мурашки, и очень хочется убежать, включить свет, убедиться, что углы и правда пусты…

– Как хочешь, – фыркнул Верло, толкнул высокую черную дверь, и мы оказались в просторном холле. Слева гардероб, справа касса, по центру диваны для гостей. Интерьер в спокойных цветах сине-красного спектра. Очень похоже на него. Создать такое приятное помещение, такое красивое, успокаивающее, удобное…

Мы сдали зимние робы с шапками гардеробщику, напарник купил билеты – дешевые, такие мог позволить себе и простой рабочий – заплатил за меня, не спрашивая. Я решил не возражать, пусть чувствует себя щедрым, если ему так хочется.

Пройдя очередную дверь, мы оказались в огромном зале. Свет с витражей погружал зал в разноцветную сказку. Картины висели на тонких стенах-ширмах, создававших лабиринт – легко при необходимости передвигать и менять композицию. Фонари с кристаллами-светилами выключены, пока светло. Тут и там удобные резные лавочки, можно отдохнуть от картин или, наоборот, сесть напротив одному и любоваться бесконечно долго.

Мы подошли к первой картине. На ней женщина читала потрепанную книгу при свете лучины. Простая одежда, местами заплатанная. Рабочие руки в мозолях. И взгляд… полный то ли боли, то ли… сочувствия?.. И тени сгущаются вокруг, будто угрожая задавить… Это точно его кисть. Его почерк. Это точно он. Сердце подпрыгнуло в груди и сжалось от предчувствия встречи. Я зашагал вдоль картин, скользя по ним взглядом – очень красиво, но сейчас я не хотел любоваться. Я хотел увидеть его.

В спину долетел окрик:

– Эй, ты куда?! А картины смотреть?!

Мне было все равно, что Верло про меня подумает. Мне нужно было найти его. Может быть, он где-то тут, ходит среди посетителей, общается?..

Некоторые из проплывающих мимо картин я уже видел, но большинство – нет. Заметив одну из знакомых, я замер в смешанных чувствах. На лесном троне из пня с извилистыми толстыми корнями-ступеньками, со спинкой и подлокотниками из толстой рваной коры сидел мальчик. Майка и штаны рваные, грязные, местами к ним прилипли репейники, зеленеют пятна сока растений. На руках и босых ногах синяки, царапины. На лице чуть обиженное, надутое выражение – помню, я устал и хотел поспать, но художнику именно в этот момент приспичило меня нарисовать. И только длинные волосы по пояс – пышные, чистые, как будто от какого-то другого ребенка. Как-то так повелось, что для кначетов волосы очень важны. Они любят их отращивать длинными-длинными, делать из них замысловатые прически, ухаживать за ними… В этом нет никакого смысла, кроме традиции. Но, следуя ей, они ощущают причастность. Не передать словами, насколько это важно для нас – ощущать ее.

Страх за то, что кто-то, увидев картину, узнает на ней меня, и радость от того, что она здесь висит, боролись друг с другом… Взгляд сам опустился на табличку, где обычно написано название картины. Пусто.

Любопытный голос Верло над ухом заставил меня вздрогнуть:

– На что это ты там смотришь?

Боги! Резко развернувшись, я увидел то, чего боялся, – как падает челюсть парня, расширяются глаза… Я попятился, выскользнул из поля зрения товарища и побежал прочь. Не хватало еще, чтобы он взглянул на меня и заметил сходство с картиной… И почему Верло запомнил, как я тогда выглядел?! Он видел меня в темноте, короткий промежуток времени, но даже этого ему хватило, чтобы навсегда запечатлеть. Стараясь отвлечься, я снова стал оглядывать картины. Эти уже пострашнее… Похоже, тут градация – чем ближе ко входу, тем менее жуткие. Чтобы сразу не нокаутировать впечатлительных зевак.

Впереди молодой парень нервно дергал за рукав подругу:

– Пойдем! Мне надоело!

– Я хочу еще смотреть, – твердо отрезала девушка, не отрываясь от картины, с которой на нее пристально смотрел темнокожий абориген в одной набедренной повязке. Все его тело испещрено узорчатыми, видимо, ритуальными шрамами. Да, он же рассказывал мне, что собирается куда-то далеко-далеко на юг, где солнце такое жаркое, что там на камнях можно жарить яичницу…

Парнишка-то стесняется признаться, что боится. «Разглядывая картины, ты глядишь в себя, – говорил он. – Если тебе страшно, стоит подумать, что на самом деле тебя пугает?» Хочу поскорее его увидеть. Где же он? Я вертел головой, оглядываясь на каждого человека и следя еще боковым зрением, но с разочарованием понимая, что это не он. Дойдя до левой стены зала, лишенной витражей – значит, за ней не улица, а другие помещения, – я поднял голову и встретился с ним взглядом.

Он стоял на балконе, с которого простирался вид на весь лабиринт, и смотрел прямо на меня. Алая коса перекинута через плечо и спадает до пола. Правую сторону лица закрывает прядь. Видимый глаз ласково прищурен. Уголки тонких губ чуть приподняты в нежной улыбке. Стройная фигура, если не сказать худощавая, затянута в шелковый бледно-желтый костюм. Ноги, как всегда, босые – будь пол хоть битым стеклом, хоть горящими углями.

Мои губы беззвучно шевельнулись в бездыханном:

– Аэкэт!

Глаза сами по себе начали наполняться слезами. Это он! Мой друг! Мой единственный, вечный, любимый, верный, всепрощающий, всепринимающий, лучший друг!

Кначет показал рукой на двери под балконом и скрылся. Я побежал, чувствуя, как бьется сердце, будто желая обогнать время, разгоняя кровь по венам; бросило щеки в краску, окутало жаром тело. Двери распахнулись мне навстречу, и я влетел в уютные объятья, удивившись – как это так? Всегда утыкался головой в живот, а тут надо же – могу зарыться лицом в его шею…

– Сильлечойн…

– Азкэтначи! – Слезы потекли по моим щекам сами по себе. Я наконец почувствовал себя в безопасности, с плеч будто рухнул камень. Хотелось так много ему сказать! Вывалить все разом, что терзало все это время, все эти восемь лет, и особенно последние несколько месяцев… – Это так сложно, Азкэт… – голос дрожал, срывался. – Я встретил столько кначетов! Я пытался их спасти, но почти никого не получилось. Многие погибли, и я… Я не смог…

Я захлебнулся, запутался в мыслях, потерялся… Теплые пальцы нежно вытерли слезы с моей щеки.

– Малыш… Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Пойдем.

Художник мягко обнял меня за плечо, повел прочь. Пройдя пару метров по коридору, завел в ближайшую комнату, усадил на диван, устроился рядом. Двумя ладонями подняв мое лицо, он снова вытер слезы, разглядывал меня так трепетно, как будто я был хрустальным. И голос его звучал так же запредельно ласково:

– Я очень рад снова тебя видеть.

– И я тебя. – Я робко улыбнулся, пытаясь прогнать поток мыслей, роем проносящихся в голове: а если я изменился? Что, если такой я больше не буду ему нравиться? Что если ему не понравится, что я делаю сейчас? – Как ты тут оказался? Ты же хотел путешествовать!

– Соскучился. – Друг хитро усмехнулся. – Подумал, что я могу тебе понадобиться теперь, когда ты окончил обучение. Решил плотно обосноваться в одном месте. Где-нибудь у океана… Как здесь, в Атланте.

– Это ради меня? – Сердце вновь трепетно забилось. Даже спустя столько лет он помнит и заботится обо мне! – Спасибо! Ты мне правда очень нужен. Мне столько надо тебе рассказать!

– Сколько у тебя времени?

– До завтра… Надо написать командиру, что сегодня не вернусь.

Нервно открыв помощника, я черкнул пару строк, закрыл. И мы начали говорить. Говорили… Говорили… И говорили…

– …я поплыл туда на корабле…

– …и тогда улетела и вернулась в Олокуз…

– …туда не ступала нога человека многие столетия…

– …и он закрыл потрошителя грудью…

– …она была удивительной! Конечно же, я принял решение нарисовать ее…

– …и тогда он испепелил себя изнутри…

– …я понял, что осталось только поворачивать назад…

– …и тогда они ударили все вместе, и от такого Аэзун не смог защититься…

– …и тут в океане начался шторм…

– …я решил назвать ее Ничит. Вспомнил из памяти Аэзуна про кначетку, которая во время войны людей и кначетов умудрилась создать город, где люди и кначеты жили вместе, в мире и согласии…

В какой-то момент мы замолчали, поняв, что рассказали самое главное.

– Ну что? – улыбнулся Азкэт. – Нашел ответы на свои вопросы, в поисках которых ты пошел в элиторы?

– Нашел. – Я вздохнул, проворчал: – Стоило тратить восемь лет, чтобы понять, что люди и кначеты – одинаковые, а война между ними бессмысленна и никому не нужна. Ну, по крайней мере теперь у меня есть план…

– Значит, ты на верном пути. – Кначет мило улыбнулся.

– Слушай… – Я неловко поерзал, зная, как трепетно друг относится к искусству. – Ты не мог бы убрать картину со мной из зала?.. Ее Верло увидел. Вроде он пока не понял, что это я, но я боюсь, что узнает.

Художник выглядел удивленным:

– Вы же друзья, почему он этого еще не знает?

Я удивился не меньше:

– С чего ты решил, что мы друзья?

Азкэт взглянул на меня, как будто я спрашивал что-то очевидное:

– Он ведь знает о Ничит.

– Да, но… Мы просто договорились! Это ничего не значит.

Кначет разглядывал меня с некоторым изумлением, потом пожал плечами.

– Значит, расскажи ему. Он будет благодарен за спасение и точно станет твоим другом.

– А вдруг нет? Может, он посчитает своим долгом сдать меня властям как изменника? Сам подумай, меня слушаются кначеты!

– Он согласился не трогать Ничит, Силь.

– И что?

Мы глядели друг на друга с обоюдным непониманием.

– Ладно. – Друг снова пожал плечами. – Но ты меня не убедил. Я не вижу смысла убирать картину.

Я выругался.

– В этом весь ты. Построить галерею в большом городе у всех на виду… Еще и торговый порт, центр торговых путей, большой поток людей! Рано или поздно твоя галерея заинтересует элиторов. Они уничтожат твои картины.

– Не уничтожат. – Художник спокойно и уверенно смотрел на меня. – Ты все еще считаешь людей чужими, хоть и понял, что все одно. Но ты человек, Силь, а не кначет.

Ну… Когда кначеты при встрече сразу относятся к тебе как к родному, сложно не отвечать им взаимностью. А люди так, конечно, не делают… Я вздохнул.

– Ну не всех же! Вот Яролас или Шэйс, например – свои.

– Редкие исключения подтверждают наличие правила. Перестань бояться людей. То, что у тебя нет над ними власти, что они не склоняются перед тобой, – не делает их врагами. Перестань, Силь.

– Я не… – Я проглотил язык. Я что, правда боюсь?.. Друг никогда не говорит просто так. – Я ведь просто стараюсь мыслить рационально. Для дела. Соотношу риски негативного исхода с пользой от конкретного действия…

– Малыш… – Азкэт улыбнулся. – Я знаю, что ты очень критически относишься ко всему вокруг тебя. И ты в этом молодец. Но это никак не противоречит сказанному мной. Ты боишься.

И как против этого спорить? Я мрачно взглянул на друга исподлобья. «Я знаю потому, что знаю. Или потому, что старше тебя на пару тысяч лет».

– Видимо, ты перестанешь считать меня малышом, когда мне будет лет пятьсот.

– Может быть. – В глазах кначета зажглись веселые искорки.

И как он так умеет – одним взглядом поднимать настроение?..

Расследование

Верло уныло забрал у полицейского листок бумаги со списком.

– Вот и последние шесть адресов… Там тоже, скорее всего, ничего не найдем. Нельзя найти преступника без четкого почерка и мотива!

Кивнув, я вздохнул:

– Он может убегать бесконечно долго.

Дверь распахнулась, и на пороге возник запыхавшийся Мэллот. Пытаясь отдышаться, он вытер пот со лба и взглянул на нас с тревогой:

– Нашли новое тело. Кузнец. Его видели вчера охранники склада. Он пришел туда, но увидел полицию издалека и ушел, его не стали догонять и спрашивать, что он тут забыл…

Твою мать… А если бы я вчера клоу остановил, он был бы жив?.. Или он умер до нашей встречи?..

Первым среагировал Верло:

– Нам нужно взглянуть!

Очередная бессмысленная возня. В конце концов, кначет не будет сидеть ждать нас около давно остывшего трупа. Какой еще след там можно найти?.. Но пока мы делаем хоть что-то, шанс, что мы поймаем клоу, выше, чем если бы мы не делали ничего.

Дождавшись подтверждающего приказа от Кэллита, полицейский повел нас прочь. Мы погрузились на платформу, поехали. Дорога, указываемая Мэллотом, лежала на другой конец города, ехать пришлось через центр. В середине дня народу достаточно много, так что двигались мы не очень быстро, но недостаточно медленно, чтобы принять решение ехать через менее загруженные окраины. Я смотрел в голубое небо без единого облачка и пытался не уползти в безграничную хандру. Сейчас я должен быть собран, мне нужен трезвый и холодный рассудок. В депрессии кначета не найти.

Впереди раздались крики. Испуг, волнение… Я опустил голову, от рывка чуть не упал, вцепился в поручни – платформа набрала скорость и въехала на площадь… На фонаре покачивался дородный мужчина в богатой деловой одежде. Судя по амплитуде, повесился он прямо только что.

– Полиция! – зычно крикнул Мэллот так, что у меня заложило уши. – Разойтись!

Платформа подъехала ближе, в брешь из расступающихся людей… Поздно. Бедолага мертв. Была надежда, что еще можно спасти, перерезать веревку – но нет. У него, как и у многих висельников, сломана шея. Долетел чей-то пораженный голос из толпы:

– Это же мэр!

Приоткрыв заслонку, я выпустил наружу чувства и тут же ощутил ауру клоу вокруг трупа. Конечно, это он. Зрение сузилось до одной точки – боковое застелил черный туман. В ушах молотом по наковальне застучало сердцебиение. Это моя вина. В голове эхом смеялся довольный голос: «Это будет самая крутая игра в моей жизни». Меня начало мутить, я закрыл рот ладонью, чтобы не вырвало. Мэр умер только потому, что я вчера отпустил Даци. На что я надеялся?.. Что мы найдем его быстрее? Что он затаится? Что передумает? Я не помню. Не помню.

И ведь в этой смерти не обвинишь Кантэзо. Это полностью моя вина. Это чудовище… Клоу… Поняв, что о нем знают, он решил, что больше нет смысла прятаться. Теперь?.. Скольких людей он убьет теперь?! Он может устроить представления еще круче. Чтобы зеваки еще сильнее кричали! Еще сильнее боялись! Я должен найти его во что бы то ни стало. Мне придется рассказать товарищам, что я могу его чувствовать, если он рядом, и…

– Силь, что с тобой?

Голос Верло с трудом достиг моего сознания. Конечно же, парень не верил, что вид трупа мог вызвать такую реакцию – ведь раньше никогда не вызывал. Что ему ответить?! В голове замелькали мысли, перебивая друг друга, закружились в вихре, окончательно сбивающем с толку… И что-то неуловимо изменилось. Вроде все то же самое, но что-то не так, как всегда. Что?..

Мои руки поднялись в воздух, покрутились, будто я хотел понять, сон это или сон. Но… Я не двигал руками. Я не… Мое тело повертело головой, оглядываясь. Я не поворачивал голову. О нет. Боги. Как это возможно? Я обладаю повышенным сопротивлением магии кначетов. Как Даци мог захватить контроль? Конечно… Он создал обстановку, которая выбила меня из колеи. В эмоциональном вихре я стал уязвим… Твою мать…

Взгляд остановился на Верло, который все еще ждал ответа, беспокойно хмурясь.

– Мне плохо…

Мой голос звучит как чужой. Его интонации другие. Не мои. Я так никогда не разговариваю. И мой голос никогда не звучал настолько жалко! Ведьмин кот! Так и представляю, как Даци сейчас где-то затаился, стонет от удовольствия, впитывая мои чувства, мою панику, мое отчаяние…

Тело коснулось браслета, ощупало со всех сторон. Ему нужно оружие. Он хочет убить моих товарищей! Мать! Мать! Мать! Не позволю! Ни за что!

А напарник тем временем встал, опустился рядом на корточки, оглядывая меня, пытаясь найти признаки каких-то неполадок:

– Что случилось?

– Я… Мне… – «Мои» пальцы хватают парня за локти, опускаются вниз, к застежке браслета… Верло ничего не замечает, полностью сосредоточившись на моем состоянии. Он не ждет от меня подлости… Будто Альен раньше не проделывал с ним то же самое!

К счастью, к Даци не перешли мои навыки, и он не знает, как достать мое оружие. К сожалению, все кначеты – маги. Их опыта достаточно, чтобы вызывать хоть что-то из арсенала элиторов. Самую простую уничтожающую энергию – и этого хватит, чтобы убить товарища.

От осознания страх пробил каждую клетку моего тела, сжался холодным комочком под сердцем… Нет! Никогда! Ни за что! Не позволю!

– Убирайся!

Щелчок – браслет падает на пол платформы.

– Из моей!

Вдох – вокруг «моих» пальцев зажигается пламя.

– Головы!

Рывком, одним импульсом на грани напряжения я вышвырнул Даци из сознания, вскочил.

– Командир, он здесь! – Закрыть глаза, послать импульс во все стороны… – Там, на крыше!

Я показал рукой, одновременно с этим уже и физически заметив прозрачную фигуру, почти сливающуюся со снегом на фоне. Миг – и Кэллит уже вдавил рычаг. От рывка я покачнулся, упал в крепкие руки Верло, одновременно чувствуя, как вулканом в голове просыпается боль – нечеловеческое усилие не далось мне даром. Браслет напарника покатился к концу платформы, но его ловко перехватил Мэллот (ух ты, круто двигается для его возраста!). Меня усадили в кресло, и я завертел головой под полный беспокойства голос:

– Силь! Силь, ты как?!

Нашел взглядом клоу. Он бежал прочь по краю крыши. Вряд ли сражение входило в его в планы… Я прохрипел – почему-то и говорить тоже было трудно:

– Я в норме. Надо догнать. Не дать ему убить кого-то еще.

Зачем я это сказал?.. Это ведь очевидно, да?.. Почему так трудно думать?

– Да, конечно! Мы догоним. Обязательно.

Верло сжал мое плечо, поддерживая. Ха… Он ведь понял, что произошло. Не мог не понять. Я чуть не убил его. Как он может так легко отделять действия, совершаемые моим телом под моим контролем, от действий, совершенных моим телом под чужим контролем?..

Возникший в голове восторженный голос Даци перебил мысли:

«Ух ты! Ты и так можешь! Это невероятно! Сопротивляться, когда у меня полный контроль! Ты потрясающий, Сильлечойн!»

Снова затошнило, я закрыл глаза и сцепил зубы. Любить меня и восхищаться мной до конца, даже если я его убью… Это бы льстило. Но тот, кто меня любит и восхищается мной, – чудовище.

Зачем я позволил его любви помешать мне мыслить разумно?.. Почему я позволил своим теплым чувствам к кначетам допустить убийства?.. Как я мог?..

Видимо, убедившись, что со мной более-менее все хорошо, напарник обратился к Мэллоту, забирая браслет и надевая:

– Это клоу! Как мы остановимся, слезайте с платформы и бегите прочь, иначе он может захватить контроль над вашим телом!

Платформа разогналась, неслась по улицам, лавируя между прохожими, чудом входя в повороты и никого не сбивая, только обдавая снежными облаками. Верло, вцепившись в перила намертво, во весь голос кричал:

– С дороги! С дороги!

Люди отпрыгивали в стороны, вслед неслись ругательства. Хорошо, что они не замечали кначета, несущегося над головами, – от паники могли бы и под платформу прыгнуть.

Даци остановился, обернулся. Наверное, понял, что оторваться не удастся. А на быстрый бег так или иначе тратились силы – даже лишняя единица энергии может оказаться решающей. Платформа затормозила, и Верло крикнул:

– Прочь! Всем прочь!

Люди подчинились не раздумывая – им было достаточно нашей формы, чтобы понимать, что есть какая-то опасность – скрылись в переулках, убежали вдаль по улице, в домах задвинули шторы или захлопнули ставни. Мы остались с врагом наедине.

Почувствовав огонек опасности, я пригнулся, и меч Мэллота просвистел над головой. Рядом скользнула тень, и полицейский резко обмяк, мешком опустился на сиденье. Ух… Все время удивляюсь, насколько же Крой быстрый. Хорошо, что не мне приходится с ним сражаться.

А Даци тем временем все так же стоял на козырьке третьего этажа и разглядывал нас. Обвел взглядом улицу и не нашел никого, чьим телом можно было бы воспользоваться. Фигуры вдалеке были вне досягаемости магического захвата.

В клоу полетело ядро, и тот взмахнул руками – нам пришлось бросаться врассыпную, перепрыгивать через перила, уворачиваясь от лезвий ветра. Перекатившись по снегу – от чего голова разорвалась новым взрывом боли, – я вскочил, тут же нашел взглядом кначета – он летел к Верло, сжимая прозрачное копье… И тут же размазался о выставленный щит, рассыпался на большое облако, погрузившее все вокруг в голубые блестки. Ух, теперь ждать, пока материализуется.

Достав меч, я нервно сжал его. Хорошо, что я в перчатках, а то руки бы скользили от пота. Кэллит в паре метров стоял прямой и недвижимый, будто статуя. Пальцы сжимают рукоять так расслабленно, что, кажется, двуручник вот-вот выпадет. Иллюзия, на которую может клюнуть Даци… Напарник же выглядел таким же напряженным, как я. На полусогнутых он ходил кругами, постоянно оглядываясь, острие копья искало и не находило цель.

Прикрыв глаза, я постарался расслабиться. Клоу витал рядом, осторожно стучался в сознание – нет ли в защите брешей? Ну уж нет, больше я тебя не впущу! Достаточно смертей. Хватит. Понимая, что меня снова уносит в чувство вины, смешанное с ненавистью, я сжал зубы, глубоко вдохнул, успокаиваясь. Надо отвлечься. Подумать, например, почему мэр? Почему демонстративно – из-за меня, понятно. Но почему мэр? Мне все равно, хоть мэр, хоть кузнец, Даци, наверное, думает так же… Почему мэр? Я не верю, что это случайность!

Рядом зашипел Верло, выставил щит снова – теперь клоу пробует его защиту. Интересно, Кэллита уже пробовал? По нему не определишь. Сколько кначет еще выдержит? Он не сможет долго находиться в распыленном состоянии. Ему нужно вновь собираться в материальную ипостась.

Облако потекло в сторону дома. Твою мать! Конечно же, он не решится сражаться честно! Мы рванули за ним. Грохнули в дверь.

– Откройте! У вас кначет!

Тишина, если нас и слышат, забились куда-то от страха. Командир, не раздумывая и не медля, разбил окно мечом, влетел внутрь, мы за ним. Облако скрутилось в спираль и всосалось в точку за стеной. Воплотился. Я рванулся туда, с ноги открыл дверь и замер…

Даци взгромоздился на раскрытое окно, а на кровати, держа бритву у своего горла, сидела женщина. Клоу искренне улыбнулся мне и мурлыкнул:

– Уходите, или я убью ее.

Нет… Только не это. Не еще одна жертва. Боги, пожалуйста…

Кэллит за моей спиной опустил меч, шагнул вперед:

– Если мы тебя отпустим сейчас, ты все равно кого-нибудь убьешь.

Он серьезно?.. Я с ужасом взглянул в затылок командиру. Или это блеф?! Что сейчас испытывает заложница? Крой зашагал к кначету. Тот засмеялся:

– Даже так? Ну-ка, милая, давай…

Женщина прижала лезвие к шее, потекла тонкая струйка крови… Так не вяжутся ее действия с бесстрастным выражением на ее лице.

– Командир, нет! Мы не дадим ему никого больше убить, остановитесь!

Он обернулся:

– И ты можешь дать гарантии?

Что происходит?.. Как он мог повернуться к Даци спиной?!

– Я не…

И тут с улицы на клоу легла сеть. Пока мы разговаривали, Верло успел выбежать из дома, подкрасться… Крой просто тянул время!

– Нет!

Я бросился к заложнице одновременно с тем, как Кэллит скользнул к кначету. Перехватил ее руку, а лезвие пронзило прозрачную грудь. Повезло. Пока клоу соображал, почему он не может двигаться, – слишком поздно отдал приказ убиться…

«Было весело, – сказал Даци. – Но хотя бы одного из вас я заберу с собой…»

– Осторожно! – крикнул я, чувствуя, как сгущается тьма в кначете… Миг – и он исчез. А в следующую секунду высоко над головой раздался взрыв. В окно я увидел, как откуда-то сверху рухнул меч Кроя. Он телепортировался?.. Что?.. Клоу умер. Я чувствовал его смерть. Как же раскалывается голова…

Услышав тяжелое дыхание женщины, почти задыхающееся, я взглянул на нее – таки успела себя немного порезать. Не смертельно, но, должно быть, пережить такое очень страшно. Ругнувшись, я выхватил из обмякших пальцев бритву, бросил на тумбочку, зажал рану пальцами, останавливая кровь:

– Командир, помогите!

Тот перестал пялиться в окно, видимо, тоже пытаясь понять, куда исчез кначет, шагнул к нам, достал из поясной сумки бинты, начал оказывать первую помощь. В комнату вошел Верло:

– Он мертв?

Я тут же накинулся на него:

– Ты совсем дурак?! Какого хрена ты использовал сети?! Нужно было смертельное заклинание! Он чуть ей шею не перерезал!

Парень не менее горячо окрысился:

– Если бы я бросил, к примеру, ядро, он бы его услышал и увернулся!

– Хватит, – резко бросил Крой, – Верло, приведи лекаря.

– Слушаюсь!

Напарник скрылся, оставив меня шипеть от гнева. Убедившись, что раненая в надежных руках, я отошел к окну, выглянул… Меч командира воткнут в землю. А высоко в небе висит Ничит. По спине поползли мурашки от понимания произошедшего. Мощный взрыв от самоубийства Даци должен был уничтожить если не всех в комнате, то хотя бы Кэллита, стоявшего в упор. Яторке нужно было решить, что делать. Если бы она телепортировала меня, умер бы Крой с девушкой. Телепортировав же кначета, она спасла нас всех… Но если бы командир не отпустил меч – он бы телепортировался и умер там, в воздухе, над крышами домов, а на землю упали бы его разорванные останки… Это из-за моего крика он выпустил рукоятку?.. Так или иначе это спасло ему жизнь.

Я приказал Ничит спрятаться, пока ее не заметили люди, закрыл окно – холодно же зимой с открытым! Сполз на пол и наконец позволил себе обхватить руками голову, зажмуриться и замереть.

Агент

Верло попытался вытащить из промерзшей земли застрявший меч.

– Вот это страшно, а не картины в галерее! Кстати, раз уж мы разобрались с делом, я бы хотел туда вернуться.

О нет! Опять за моей картиной?! Стараясь выглядеть безмятежным, я спросил:

– Зачем?

– Да хочу с художником поговорить…

Меч никак не поддавался.

– М-да?.. Я тогда с тобой. Мэллота в сознание и Крой один приведет, правда?

Кэллит сухо посмотрел на меня и пошел прочь – к платформе. Кажется, он был недоволен нашей черствостью, но моральные решения он никогда не комментировал. Вот и в этот раз предоставил нам возможность решать самим.

Стало стыдно. Я взглянул на Верло – наш главный голос совести. Но он уже совсем забыл про полицейского – пальцы сжали воздух, меч растворился, вернулся в браслет – посмотрел в сторону галереи, невидимой отсюда. Парень и правда одержим идеей найти меня… Я вздохнул. Надо как-то проконтролировать, чтобы он не узнал правду…

Напарник зашагал прочь, и я поспешил за ним. Но Верло никогда не мог держать рот закрытым долго:

– Я вчера поговорил с милой экскурсоводкой, Олешей, – голос взволнованно дрожит. – Она обещала попробовать устроить мне встречу с художником. Сказала, чтобы я пришел сегодня, и она скажет, получилось ли.

Ох… Надеюсь, ему хватило ума отказать.

– Ты думаешь, что художник поможет тебе встретиться с этим… М-м…

– С этой девушкой, – подсказал Верло и весело взглянул на меня. – Я надеюсь на это! Художник, конечно, многих рисует. Вряд ли он хорошо ее знает. Но он может что-то сказать, что поможет мне ее найти!

– Понятно.

«Девушкой»?.. Понятно, почему он пока не заподозрил, что это я. Меня часто в детстве принимали за девочку из-за длинных волос…

Снова повисло молчание, как часто бывало после моих «да», «ясно», «понятно», «ага» – я, конечно, не собеседник-мечта. Напарник не выдержал тишины и минуту:

– Ты куда вчера делся-то?

Я пожал плечами.

– Нашел себе занятие поинтереснее, чем смотреть картины.

– Какое?

Я бросил на Верло красноречивый взгляд, он в ответ фыркнул:

– Да ладно тебе, перестань строить из себя одиночку!

«Строить»?.. Может, «быть ею»?

К счастью, до конца пути парень молчал. В кассе он сказал, что мы не смотреть картины, а к художнику, и кассирша, подозрительно оглядев нас, пропустила. Видимо, сработали значки элиторов. В зале Верло сразу направился к девушке, стоящей неподалеку – рыжие волосы уложены в прическу, платье в таких же синих цветах, как интерьер, – дружелюбно улыбнулся:

– Здравствуйте, Олеша!

Та повернулась, вежливо, но виновато улыбнулась:

– Здравствуйте, Верлопарлок. Я поговорила с художником… К сожалению, он отказал вам во встрече.

– Что?.. Почему?!

– Он просил передать, что он хорошо знает эту личность и стопроцентно уверен, что она не хотела бы встретиться с вами.

Напарник замер. По каменному лицу не понять, но несложно догадаться, что он испытывает. Олеша опустила взгляд:

– Мне жаль.

– Сочувствую, – даже вполне искренне добавил я.

– Нет. – Верло очнулся, покачал головой: – Я так просто не сдамся. Понимаете, я не хотел это говорить, но эта девочка связана с кначетами! Я как элитор должен разобраться в этом деле.

Олеша выпрямилась, лицо приняло отстраненно-холодное выражение, а пальцы сцепились в замок.

– Вы сказали, она спасла вам жизнь в детстве. Вы солгали?

– Нет! Но прошу вас, отведите меня к художнику.

– Мне это не нравится. – Рыжие брови сдвинулись. – Вы не были честны со мной. Я не стану этого делать.

– Вы должны! Я как элитор имею право в процессе расследования ходить где угодно и говорить с кем угодно.

– Но ведь это не официальное расследование, верно? – Ее не так-то просто взять! – Просто так, без повода, вы не имеете права.

Вот же блин! Он сейчас таким макаром официальное расследование начнет. Пора вмешаться…

– Слушай… Художник сказал, что девочка говорить не хочет. Тебе не кажется, что хотя бы из благодарности за спасение было бы правильно оставить ее в покое? Это самая малость, которую ты можешь сделать.

– Ты не понимаешь! – Верло горячо взглянул на меня, дернул плечами, решительно сощурился. – Я тогда сам к нему пойду!

Он не успел сделать и пару шагов – я преградил ему дорогу.

– Ты превышаешь должностные полномочия ради собственных целей! Ты позоришь честь мундира!

Что за хрень я несу! Какая честь мундира?.. Плевать, лишь бы сработало.

– Строишь из себя одиночку, так и свали! – оскалился напарник. – Не чувствуешь себя в нашей команде – не имеешь права ставить мне условия!

Ух ты! Непривычно слышать от него такие резкие слова. Как далеко он может зайти?..

– Я останавливаю тебя не как друг, а как элитор.

Я старался говорить спокойно, но Верло уже сжимал кулаки – если я продолжу его останавливать, так и до драки может дойти!

– У вас проблемы?

Вкрадчивый, мягкий голос возник неожиданно, я вздрогнул и обернулся. Азкэт. Бесшумно подкрался, стоит, спокойно разглядывая гостя. А Олеша тут же расслабилась, засветилась, с восхищением глядя на начальника:

– Это тот элитор, который хотел с вами поговорить!

Во взгляде Верло – такое же благоговение. Умеет же друг производить впечатление!

– Разве твоя цель стоит конфликта с другом?

Напарник смутился, взглянул на меня:

– Извини, я просто… Это так важно для меня…

А кначет продолжил:

– После того, как я закончил этот рисунок, я не виделся с моделью восемь лет. Я не могу тебе ничем помочь. Могу только сказать, что в том городе, где вы встретились, ее точно больше нет.

Надежда и пламя угасли в глазах Верло. Он опустил голову, опустошенный и уставший. Голос звучал очень тихо:

– Простите.

Бедолага… И сдался я ему?..

– Все в порядке. – Азкэт коснулся подбородка парня пальцами, приподнял, заставляя смотреть в глаза, ласковые и добрые. – Ты ведь не успел сделать ничего, чего нельзя исправить, правда? Все делают ошибки. Важно не то, что ты ошибся, а то, какие выводы из этого сделал.

Развернувшись, он пошел прочь, оставив Верло в ступоре смотреть себе в спину… Олеша, подобрав юбки, поспешила за начальником. Неудобно… Пора уже отсюда уйти, и все. Я тихо бросил:

– Пойдем отсюда. Нечего нам тут больше делать.

Напарник подчинился, но у двери в холл остановился и глянул на меня с какой-то глубокой тоской:

– Ты бы мог мне помочь. Да, остановить от незаконных действий, но при этом попробовать убедить Олешу пропустить нас.

– Зачем? – удивился я.

Верло совсем невесело рассмеялся.

– Ты ведь… Ты ведь правда совсем не считаешь меня другом, да?

– Ну да.

Он моргнул, отшагнул, как будто я его ударил.

– Я знал, знал… – в голосе невыразимая горечь. – Но не верил. Думал, может, ты просто такой… Не умеешь с людьми общаться. Характер такой… Я просто хотел верить… – Он покачал головой, горько усмехнулся. – Я пойду один. Возвращайся без меня.

Я провожал его удивленным взглядом. А я о чем? Я вам все время всеми правдами и неправдами намекал что вы мне не нужны. А ты сам решил жертвовать ради меня чем-то, закрывать грудью от стрел, а теперь обижаешься, что я не хочу отвечать тем же? Сам придумал, сам обиделся.

Пожав плечами, я развернулся и пошел назад. Мимо картин, к двери в жилые помещения… Когда я уже коснулся ручки, справа раздался гневный голос Олеши:

– Он уже все сказал, что еще вам надо!

Я растерянно убрал руку:

– Это не то, что вы подумали…

– Да ну? – Девушка издевательски изогнула бровь, зло сощурилась. – Убирайтесь!

Фурия! Чувствую, она может даже с кулаками на меня кинуться, защищая начальника.

– Вы поговорите с Аз… Э… – Так, а каким именем он людям представился-то?.. – С художником, он…

Распахнулась дверь. Возникшей на пороге друг по-доброму улыбнулся Олеше:

– Ему здесь можно быть в любое время суток. Также донеси эту информацию до остального персонала.

Рыжая кивнула, виновато взглянула на меня, ее щеки заалели:

– Простите пожалуйста, я подумала… – Она смущенно улыбнулась. – Можно вопрос?

– Да?

– Та девочка на картине – вы? – Увидев мою отвисшую челюсть, девушка пояснила: – Я просто наблюдала за вами, когда вы в первый раз пришли. Не каждый день нас посещают элиторы… Вы шли мимо картин, как будто они вас не интересовали, а около этой остановились. И то, как вы убежали, когда подошел Верло… который потом рассказал мне историю из детства… Так что я подумала…

Ух, блин. Надеюсь, другие люди не такие же внимательные, как ты. Не зная, как реагировать, я нервно улыбнулся:

– Я не девочка.

Азкэт, приобняв меня за плечо, улыбнулся Олеше:

– Да, там нарисован Силь.

Та задумчиво взглянула на художника:

– Вы ввели Верло в заблуждение. Сказали, что не виделись восемь лет, и это правда, но то, что по их прошествии вы увиделись… – Рыжая покачала головой, снова вежливо улыбнулась мне. – Приятно познакомиться. Мне пора. Надо работать.

– Взаимно, – растерянно пробормотал я в удаляющуюся спину.

– Пойдем, – пригласил Азкэт, подталкивая меня в раскрытую дверь.

Вместе мы прошли в ту же комнату, что и вчера. Я плюхнулся на диван и устало прикрыл глаза.

– Она… Олеша не боится картин? Это ведь вредно для психики, каждый день быть среди них.

– У нее какая-то невосприимчивость. – Как же приятно слушать его тембр … – Я специально искал такого человека. Незаменимая работница!

Диван чуть прогнулся, и я понял, что кначет сел рядом. Почувствовал его пальцы на своей ладони.

– Расскажи Верло.

Открыв глаза, я растерянно взглянул на друга:

– Что?

– Что это ты.

– Опять ты об этом! – Я нахмурился.

Почему ему так хочется лезть в мои отношения?! Азкэт внимательно смотрел мне в глаза.

– Для Верло это очень важно.

– Да понял я! – Я раздраженно отвернулся. – Давай лучше о деле поговорим. Я не просто так нашел тебя. Мне нужно, чтобы ты помог мне уничтожить проект «Отмщение». Мне нужна информация о том, где он находится.

Выражение лица друга стало печальным.

– Что же, рано или поздно ты должен быть узнать… Он в Обуро, в резиденции императора «Белый Клевер».

– Ух ты! – Я округлил глаза. – Ты и правда знаешь! Почему ты его еще не уничтожил?!

Он пожал плечами:

– Ты же знаешь, я не боец. Я донес информацию до всех кначетов, до которых смог.

Не боец, да, но твоей силы хватит! Впрочем, ладно. Нельзя заставлять простых граждан заниматься тем, чем должны заниматься специально обученные люди.

– До кого?

– Например, до ятора Сэнчина или Королевы Эмичайи…

– Я их встречал! Это она послала меня к тебе. Королеве, такое чувство, все равно. А Сэнчина я вернул в Олокуз.

Он поморщился.

– Так или иначе Высший знает. Проблема решается.

– Может быть, он знает и то, что я пытаюсь ее решить! Я не могу ждать, пока это сделает кто-то другой. Я сожгу все, что они наработали, все материалы. Чтобы они не смогли восстановиться, как в прошлый раз!

– В резиденции постоянно пребывают около десятка магов, элиторов и обслуживающий персонал. Это будет трудно, если ты собираешься действовать в одиночку. Если я поеду с тобой…

– Нет, – отрезал я. Если он не хочет этого делать, я не буду его заставлять. – Я справлюсь. Но… есть кое-что, с чем ты можешь помочь. Полагаю, раз кначетам не удалось уничтожить проект в один удар, хотя они старательно сожгли в башне все, что смогли, у них где-то хранится копия основной документации. Ты сможешь найти их и уничтожить?

– Для этого не придется сражаться. Это я могу. – Аэкэт улыбнулся. – Нужно нарисовать на тебе новую метку, чтобы мы сохраняли связь. Если у тебя возникнет проблема, ты сможешь вызывать меня, чтобы я помог.

Ух ты, у меня будет страховка! Отлично! Раньше у меня был красивый знак на спине, но…

– На тело нельзя! Элиторы поймут, что это.

– Можно на вещь.

Я задумался.

– Браслет?

– Слишком много чужеродной магии. Не вариант.

– Значок?

– Слишком маленький.

– Помощник?..

Азкэт протянул руку, я отстегнул книгу, отдал. Оказавшись в руках кначета, помощник недовольно засветился. Пролистав пустые страницы, друг кивнул:

– Пойдет.

Достал из воздуха кисть, в несколько росчерков нарисовал на странице знак. Миг – и он растворился в странице, как любая надпись пером. Забрав книгу, я с восторгом взглянул на художника:

– Давно не видел, как ты рисуешь! Нарисуй что-нибудь, пожалуйста!

В детстве я часто просил его об этом. И он никогда не отказывал. Не отказал и сейчас, улыбнулся, встал, прошел в центр комнаты, мазнул кистью по воздуху… Возникла и повисла полоса лазурной краски. Несколько росчерков – и вот уже по комнате летает маленький дракончик. А за ним второй – веселый, золотой, он выписывает крендели и бочки. Зелененький же испуганно огляделся и забился в угол. Они так себя ведут, что кто угодно поверит, что они и правда живые. Потрясающе.

Азкэтначи и правда был «кем-то очень особенным». Да, у него нет такой мощной ауры, как у Королей, но своей кистью он может творить такое, что я не сомневался – в бою, вдруг если что, он Королям не уступит. Когда я учился в академии, из любопытства пытался найти информацию о нем в библиотеке, где были собраны знания о всех кначетах, известных людям. Нашел всего несколько упоминаний. Азкэт ни разу не был замечен в убийствах, а при встрече с элиторами предпочитал скрываться.

Погрузившись в медитацию, наблюдая за тем, как в маленькой комнате возникает целый волшебный мир, я поймал какую-то мысль, что засела в голове как заноза, но ранее у меня не было времени с ней разобраться. «Почему мэр?» Этот вопрос требовал ответа. И здесь я его точно не найду. Хотелось остаться, побыть с другом как можно дольше, но… Работа важнее. Проследив за единорогом, промчавшимся мимо, я поднял взгляд на Азкэта:

– Я вспомнил, что мне нужно кое-что сделать. Я вернусь, как закончу, и смогу остаться, скорее всего, до завтра – обычно новое задание приходит на следующий день после выполнения предыдущего.

Кначет кивнул, улыбнулся:

– Удачи.

Даже глядя на меня, он не переставал водить в воздухе кистью, создавая миниатюрные горы с водопадами, озера, леса…

Я встал, поймал красного дракончика, почесал за ушком. Тот довольно заурчал, как котенок. Засмеявшись, я выпустил его.

– Не убирай этот мир! Я вернусь, еще успею им насладиться.

– Может, ты вернешься как раз к тому моменту, как я закончу.

Он взмахнул кистью, и потолок заволокло ночное небо… Расстроенно вздохнув, что не могу наблюдать за процессом, я вышел. Единственное место, куда я мог пойти в поисках ответов на вопросы, – мэрия. Поймав извозчика, я довольно быстро доехал до цели.

У здания было шумно. О смерти мэра знал уже весь город. Родственники, наверное, пришли забрать вещи, работникам мэрии нужно разобраться с делами, связанными с мэром, кто-то занимается организацией выборов нового… Но что тут делают остальные? Пришли выразить соболезнования? Наверное, просто погреть уши, узнать сплетни.

Я остановился в толпе, растерянно оглядел здание, не зная, что делать дальше. В окнах горит свет, и там тоже суетятся люди, бегают туда-сюда, кто-то ругается, судя по эмоциональным жестам… А это кто?.. Это же тот воин, которого я встретил на пороге кузницы! Все то же мутное стекло вокруг него. Что он там делает?.. Это не совпадение?

Чем больше я наблюдал за ним, тем больше странностей замечал. Его, казалось, совершенно не замечали. Его обходили как кресло, не смотря даже мельком, никто не говорил ему ни слова. Как будто он прокаженный. Не шарахаются – и то хорошо.

Подумав, я наконец вспомнил, где я его видел. В Парсе, где я лежал в больнице… Он тогда представился. Как же его звали?.. Адалиск, да. Вот же совпадение…

Воин залезал во все ящики, открывал шкафы, что-то усиленно ища. Наконец он нашел. Открыл папку, пролистал, спрятал под мышку и пошел к выходу. Он скрылся из виду и скоро появился снова – вышел из здания. Когда он проходил мимо, я увидел надпись на папке «оНоМ». Интересно. Закрыл глаза, потянулся мысленно к нему… Очень слабо, но я чувствую. Это магия кначетов. Не спутать. Это «стекло» на него повесил какой-то кначет. Я распахнул глаза.

– Стой!

Адалиск успел отойти на несколько метров и даже не обернулся на оклик, хотя другие люди оглянулись. Я поспешил за ним, вышел из толпы, свернул в переулок:

– Стой, говорю!

Теперь воин все-таки обернулся, встретился со мной взглядом:

– Что?

– Кто вы такой?

Он секунду помолчал, потом ответил:

– Я помню только одного юношу, который видел меня. В больнице, в Парсе. Значит, это вы – тот элитор, что убил Санди?

Он знает имя кначета из Парсы?! Это все точно не совпадение! Вот оно! Я чувствовал себя так, будто нашел клад. Ха, он еще и обращается так вежливо, на «вы»… Этот человек внешне выглядит так достойно. Взгляд такой мудрый… Я бы никогда не заподозрил, что передо мной злодей. Так странно…

– Так вы знаете Даци?

Адалиск склонил голову:

– И вы знаете Дацимича?.. И тем более называете его Даци. Вы ведь элитор.

Ну да. Я криво усмехнулся:

– Боюсь, я не могу дать ответ на ваш вопрос.

– Аналогично.

Было бы удивительно, если бы он поступил иначе. Но я могу попробовать отследить правду по его реакциям на мои слова.

– Это ведь вы ему сказали убить мэра, так? – Взгляд воина изменился, я прав! – Ему было плевать, кого убивать, но среди его жертв были неслучайные, так? Там были еще люди, которых вы просили убить, так? – Если я правильно интерпретирую его мимику, я опять прав. – Допустим, Даци вы могли призвать. Как вы взаимодействовали с Санди? Вы не могли превратить его в кначета. Вы хотели заключить с ним сотрудничество? – Кажется, мимо. Но больше у меня идей нет. – Тогда, в больнице, мне показалось, что я видел вас раньше. Вы связаны с Кантэзо? – Мимо. – Значит, Свон?.. – В точку. – Это вы дали ему бумагу? – Определенно, да. – Зачем? Вам нужно было, чтобы он для вас кого-то убил, как Даци? – Вероятно, да. – Я помню, тогда вы сказали, что предлагаете людям помощь. Значит, вот какая она? Средство призыва кначета в обмен на то, что этот кначет потом убьет того, кого вам нужно? – Похоже на то. – Зачем вы это делаете?

– А вы внимательный и смышленый, Силь.

Он тоже запомнил мое имя! Ладно. Больше ничего от него не добиться. Но просто так уйти сейчас я не могу. Может быть, это единственный шанс его поймать. Я начал сокращать расстояние между нами:

– Сдавайтесь, Адалиск, я вынужден вас арестовать.

Тот покачал головой:

– Элиторов не учат сражаться без магии так, чтобы побеждать мастеров меча. Лучше уходи.

Воин развернулся и пошел прочь. Повернулся! Спиной! Какая демонстрация превосходства!

– Первый урок – не недооценивай противника, – недобро сказал я, поднимая руку и разрезая материализованным ножом запястье.

Зря. Надо было молчать. Он почему-то поверил, обернулся и молниеносным движением достал меч. Брошенное заклинание отбилось о лезвие, на котором замигали руны. Ух ты! Я слышал о паладинах – воинах, которые пользуются одновременно и холодным оружием, и магией, – но видеть не приходилось. Рарот, ну почему я не мог заткнуть свою гордыню и промолчать?! Шансы победить еще есть, но их меньше. Энергии, которой поделился со мной Азкэт, хватит только на несколько ударов.

Адалиск прищурился:

– Что это за колдовство?

Похоже, он обладал достаточными знаниями, чтобы понять, что это не обычная человеческая магия, которой учат в университетах Аалейи. Ладно, неважно. Я молча пошел вперед. Воин встал в стойку, хотя я даже не достал оружие – нож уже вернулся в браслет.

– Это как будто… магия кначетов? – Адалиска не интересовало, говорю я с ним или нет. Он просто рассуждал вслух. И, возможно, наблюдал за моей реакцией, как ранее делал я. – Единственный вариант, при котором человек может пользоваться магией кначетов, – слияние.

Хорошая попытка. Если бы только не… Когда до воина оставалась пара метров, я скользнул вперед, магией ускоряя движения за грань человеческих возможностей, поднырнул под лезвие меча и ударил парализацией в живот… Глаза ослепли от яркой вспышки, а в следующий миг взрывная волна отшвырнула меня в стену. Рухнув на снег, я хотел было вскочить, но около моего горла возникло лезвие. Мы замерли, смотря друг другу в глаза. Мор тебя забери!

– Кольчуга, – криво усмехнулся я, – тоже с магической защитой. Конечно.

Еще одна ошибка. У меня еще осталось немного энергии, но…

– Не вставай больше на моем пути. – Адалиск выглядел и звучал серьезно. – Я не хочу тебя убивать. Так что… Пожалуйста. Не попадайся мне больше.

Воин опустил лезвие, неторопливо убрал в ножны, развернулся и пошел прочь.

Будто тест на честь. Будь я подлым человеком, воспользовался бы возможностью атаковать со спины, учтя прошлые ошибки… Ведьмин кот! Как его победить? Не знаю, какие у него слабые места. Если ударить по голове, где нет брони, может оказаться, что его тело защищают какие-то амулеты, а, чтобы разбить еще и их защиту, нужно больше энергии, чем у меня есть сейчас.

Сев, я прислонился спиной и затылком к стене, прикрыл глаза. Если бы Адалиск решил меня убить, я бы… я бы даже не успел позвать Азкэта. В тот миг, когда лезвие коснулось моей шеи, я не был готов отразить атаку. Я потерял ориентацию из-за взрыва, был оглушен… Если бы только он ударил насмерть… Судорожно вздохнув, я поднялся и потопал в полицейский участок. О случившемся надо доложить. Изменники – не проблема элиторов. Этим должны заниматься Хранители Чистоты, Ищейки, ну и полиция по мере сил.

Найдя Мэллота, я рассказал ему, что случилось.

– Адалиск… – Полицейский тяжело вздохнул. – Я знаю это имя. Во всех полицейских участках есть ориентировки на него, но это бесполезно – преступник пользуется каким-то заклинанием, благодаря которому его никто не замечает. Наша задача – собирать информацию, если слышим это имя, и отправлять в Императорскую Службу. Тебе известны какие-то еще детали?

– Если честно, нет. – Я виновато улыбнулся. – Простите…

– Ничего, – мужчина отечески похлопал меня по плечу, – ты молодец.

Возвращался к Азкэту я в глубокой задумчивости. Людей всегда тянуло к запретному. Многие люди вызывали кначетов, но… Я не думал, что где-то существует человек, который поставил это буквально на поток. Это ужасно. Сколько существ из-за него уже пострадали? Нужно его остановить. Вот только как?..

Часть десятая

Назад в прошлое

Верло отодвинул пустую тарелку, опустил локти на стол, положил на них голову и заворчал:

– Нам говорили, что ложная тревога случается, но я не думал, что она так часто… Это уже пятый раз за четыре месяца!

Да. Нас зовут, когда видят что-то подозрительное, но не всегда это оказывается кначет. В этот раз это была серия убийств с расчленением. Однако оказалось, что это просто обычный маньяк.

Командир, уже закончивший есть и теперь перелистывающий помощника, поднял взгляд:

– Лучше перебдеть, чем недобдеть.

– Лучше, – ответил парень, вздохнул. – Но скучно.

– Ты вчера жаловался, что устал. Как раз отдохнешь.

Мне нужно подумать. Трудно этим заниматься, когда в ухо постоянно кто-то говорит. Я поднялся из-за стола:

– Я немного прогуляюсь перед сном.

Верло скривился. Теперь он так на меня всегда реагировал. Ну, по крайней мере, он перестал доставать разговорами и постоянными вопросами. Правда, чувствую я себя как-то хреново на фоне этого всего… Некогда рефлексировать. У меня есть дело, и я должен продумать все, прежде чем на него идти.

Покинув гостиницу, я увидел элитора, выходящего навстречу из двора, где он, видимо, припарковал свою платформу рядом с нашей. Его светло-голубые глаза показались мне очень знакомыми…Через секунду меня настигло озарение:

– Тарил!

Трудно поверить, но это и правда он. Только в русых волосах, спускающихся на плечи, появилась седина да отросла аккуратная борода. Робу заменил представительный костюм, а букву «Б» в значке заменила «С» – «Совет». Элитор смотрел на меня непонимающе, и только когда мы остановились друг напротив друга, на его лице появилось узнавание:

– Это ты! С такими волосами я тебя сразу не узнал, раньше они были длиннее.

– Хах, – я нервно улыбнулся, – только не говорите никому об этой детали, ладно?

Он удивился, но кивнул, виновато вздохнул:

– Прости, я должен был заглянуть к тебе в академию, но сначала реабилитация, а потом меня назначили в Совет и завалили работой…

– Я совсем не сержусь! И я очень рад вас снова видеть.

– Слушай, а ведь я тогда так и не узнал твоего имени.

– Силь! Меня зовут Силь.

Удивительно, насколько сильно я рад! Будто лучик света разогнал мрачные тучи последних дней.

– Я бы хотел поговорить с тобой.

Ух… Да уж, после той встречи нам есть что обсудить. Внешне спокойно, внутренне волнуясь, я пожал плечами:

– Можем подняться ко мне в номер.

Тарил удивился:

– Ты один?

– Обычно мы втроем в одном номере, командир говорит, так удобнее кооперироваться, но в этот раз я хотел побыть один.

– А еще в одном номере экономнее, – хмыкнул советник, – ну, пойдем.

Пересекая холл, элитор заметил Кэллита, вскинул брови, подошел:

– Здравствуй, Крой! – Тот кивнул в ответ. – Что такое вдруг случилось, что ты согласился взять стажеров?

Командир поднял спокойный взгляд:

– Я же не спрашиваю, с чего вдруг ты согласился стать членом Совета, хотя клялся, что никогда им не станешь.

Ух… Умеет же он ставить людей в неловкие ситуации. Никогда о личном не говорит, Верло уже давно перестал пытаться узнать от Кэллита о чем-то, кроме работы. Тарил сощурился – слышать упрек ему явно было неприятно – медленно кивнул:

– Ладно, удачной работы.

Прежде чем уйти, я поймал любопытный взгляд напарника, который тут же отвернулся – конечно, ему было интересно, что меня связывает с советником.

Мы поднялись в номер, и первое, что я увидел, – диверсантский костюм на кровати, над которым я работал. Темные тона, чтобы прятаться в тени, еле заметно поблескивают нанесенные руны, ткань из такого материала, чтобы не издавать звуки вроде шуршаний… Меня мгновенно пробил пот. И как я забыл утром его спрятать?! Конечно же, первым делом Тарил обратил внимание на одежду:

– Это для чего?

Поспешно запихав костюм в шкаф, надеясь, что хотя бы руны элитор не заметил, я неловко объяснил:

– Да так, одежда для нерабочих моментов. О чем вы хотели поговорить?

Он задумчиво прошел по номеру, оказался рядом с окном, за которым темнела ночь. Обернулся, серьезно взглянул на меня.

– За все эти годы я так и не рассказал ни одной живой душе о том, что тогда произошло. И все эти годы меня волновал один вопрос – зря или нет.

Сжалось сердце. Получается, все это время у меня был шанс стать элитором благодаря ему?.. Он таким образом поблагодарил меня за спасение, и… Что я должен ему ответить? Скольких я не спас! По моей вине погиб мэр… Да, он бы, скорее всего, если бы меня не было, все равно бы погиб. Но я мог спасти его от клоу.

– Я не знаю. – Я виновато улыбнулся, чувствуя, как внутри груди болезненно вертится терновник. – Все, что я делал, всегда было направлено исключительно и только на спасение невинных. Но… Я не знаю, все ли я сделал правильно. Может быть, из-за моих ошибок кто-то погиб.

Кажется, Тарил расслабился. Улыбнулся.

– Это хороший ответ. Намного лучший, чем если бы ты клялся, что не зря. И я рад, что не ошибся. – Его взгляд упал на шкаф. – И, как я вижу, ты все еще…

Он не закончил мысль, я опустил взгляд:

– Да. Я такой же, как тогда.

– Что ж… Я не могу просить тебя рассказать, чем ты занимаешься, но, если ты расскажешь, возможно, я помогу тебе избежать ошибок.

Это мой шанс! Как член Совета он может знать многое, что мог не знать Азкэт.

– Видите ли… Я считаю проект «Отмщение» вредным. И хочу его остановить.

Элитор вскинул брови, медленно кивнул.

– Склонен согласиться. Люди играют с магией кначетов, атакуют их территорию… Последствия трудно предсказать, но, как мы уже видели, они обязательно будут. Нам неизвестно, как кначеты узнали о проекте, но они в курсе. Если мы продолжим, вялотекущий конфликт может перерасти в настоящую войну на истребление. К сожалению, о проекте у меня нет информации – он максимально секретен. Им занимается только один советник. Со мной он информацией тем более не делится – я голосовал против старта проекта «Отмщение». Так что я не могу помочь тебе советом. Только предупредить – это крайне опасно. Я не знаю, на что ты способен, но…

Ух ты. Мое впечатление о нем из детства верно! Он добрый и умный…

– Спасибо. Я очень ценю ваше одобрение.

Тарил мягко улыбнулся.

– Если я могу чем-то помочь – только попроси. Это меньшее, что я могу сделать для тебя.

– Я запомню.

Повисло молчание. Элитор вернулся к двери, остановился рядом со мной:

– Знаешь, в Совете о тебе говорят. Я и подумать не мог, что это ты…

Оу! Это плохо. Я надеялся быть максимально невидимым.

– И что говорят?

– В основном – что ты очень скоро погибнешь. – Я от неожиданности хрюкнул. – А если вдруг выживешь – что у тебя есть большой потенциал стать кем-то вроде Лугару.

– Обнадеживающе, – хмыкнул я.

– У тебя огромное умение нарываться на неприятности, – заметил Тарил. – И ты уже был неоднократно на грани смерти. Но при этом уже заслужил медаль. Чем дольше ты будешь выживать, тем больше надежд на тебя будут возлагать.

Вот еще чего! Их ожидания – уничтожение как можно большего количество кначетов, они идут вразрез с моими.

– Это зря.

– Не думай об этом, – посоветовал элитор. – У меня есть правило – не пытаться соответствовать чьим-то ожиданиям, кроме своих собственных. Все очень хотели видеть меня в Совете, потому что считали мои навыки очень подходящими, но я отказывался – потому что хотел работать в полях. – Он вздохнул. – Пришлось согласиться, раз это – единственный способ оставаться элитором.

– Мне жаль…

– Главное, что я жив. – Тарил ласково улыбнулся.

Ох… Как же грустно звучит. Не зная, как еще выразить сочувствие, я поспешил сменить тему:

– Кстати, о Совете. Вы здесь по их делам? Может, нужна помощь?

– Да нет, – элитор поморщился, как будто вспомнил что-то неприятное, – нужно вернуть долг гильдии наемников. Они требуют большие проценты, о которых не договаривались… Неважно. Я разберусь. Пожалуй, мне пора идти. – Он улыбнулся. – Я бы хотел еще с тобой поговорить. Встретимся за завтраком?

– Обязательно, – радостно воскликнул я, – мне бы хотелось многое с вами обсудить! Удачи вам. И… я рад, что в Совете есть такой, как вы.

Тарил еще раз улыбнулся на прощанье, хлопнул по плечу и покинул комнату. Пытаясь переварить разговор, я бухнулся спиной на кровать и прикрыл глаза…

Помнится, тогда, девять лет назад, мы встретились в не самой уютной обстановке. Он стоял в поле, усыпанном телами транзеров, и смотрел вверх, на звезды. Пряди с висков убраны назад и забраны в хвост, чтобы не мешали в бою. Грудь тяжело вздымается, а из ран на руке сочится кровь…

Элитор

Запах смерти оглушал. Поднимался над телами, разносился во все стороны большим облаком… Нет, мертвецы лежали не только в поле, еще вон там – в большом сарае. Судя по туману, вытекавшему из всех щелей, трупов там не меньше десятка. Издали сложно оценить – может, пятнадцать, может, двадцать пять? Еще этот алый туман боли, тяжелый, оседающий и волочащийся по земле… Ничего не разобрать. Видимо, поэтому элитор выглядит таким грустным – не успел никого спасти.

Я вступил на вспаханное поле, прошел мимо отрубленных конечностей, мимо громадной туши язми, который даже лежащий был выше меня… Представляю, что будет, если такой врежется в тебя с разгону. Останется только мокрое пятно. Победить целое стадо таких – это надо быть очень сильным и ловким.

Голова быка неестественно вывернута, один из рогов отрублен. Стеклянные глаза… У другого кначета обожженная дыра в груди. В третьем торчат ледяные тонкие кристаллы, как дротики, испаряются от жары, от тепла еще не остывшего тела… Мягкая земля стала влажной, и по спине прошли мурашки от осознания – я вступил в кровь. Во мне не было брезгливости, только боль. Если бы я пришел раньше, увел бы стадо от людей в дебри леса…

Шагов не слышно, но чем-то я себя выдал – элитор опустил и повернул голову. Усталость в ясных голубых глазах тотчас же сменилась беспокойством. Тяжелый клеймор, весь черный от крови, растворился в воздухе, как будто мужчина не хотел пугать меня – ребенка.

– Ты в порядке?

Что?.. Я моргнул, непонимающе глядя на элитора. Очевидно, не в порядке сейчас он. Это он ранен. Отвернувшись, я провел пальцами по гладкой, грубой коже язми:

– Вы позволите мне позаботиться о телах кначетов? Не хочу, чтобы они оставались гнить.

Брови мужчины поползли вверх:

– Как ты собрался это делать?

«Собрался?» Надо же, хоть кто-то с первого взгляда правильно определил мой пол. Но почему нельзя просто ответить? Я тщетно попытался скрыть раздражение:

– Позволите или нет?

Не то, чтобы мне нужно его позволение, но возможного конфликта хотелось бы избежать.

– Позволю. – Элитор пожал плечами, пошатываясь, дошел до скамейки у плетеного забора вокруг поля, плюхнулся на нее, из сумки достал флягу с водой, снял рубашку, начал промывать раны…

Видимо, магия исцеления им недоступна. Что ж, тем лучше для кначетов. Я наконец переключил внимание на язми. Нежно коснулся ближайшего, прикрыл глаза… Запустить волну энергии, выпустить из ладони и смотреть, как тает тело, будто сахар под кипятком. Не прошло и минуты, как от тела не осталось и следа. Обойдя все поле, я огляделся, убеждаясь, что ничего не пропустил, и наткнулся на взгляд элитора. На его руке белели свежие бинты.

Поняв, что мужчина чего-то от меня хочет, я подошел ближе, замер в паре метров, и он заговорил:

– Значит, у тебя есть дар элитора. Ты поэтому сюда пришел? Почувствовал кначетов?

Дар элитора?! Да не может быть. Но… Он бы не стал говорить это просто так.

– Почему вы думаете, что у меня есть дар?

– То, заклинание, которым ты… «позаботился» о телах, – из арсенала элиторов. Обычные люди не могут его использовать. Я не могу в этом ошибиться.

Ну… Я слышал, что дар элитора может возникнуть у любого человека, хотя шанс выше, если в роду уже были элиторы. В конце концов, почему он не может быть у меня? В это трудно поверить, но почему бы и нет?

– Да.

Мужчина секунду пытался понять, что «да», вспомнил:

– Хочешь стать элитором?

Убивать кначетов?! Я сверкнул глазами:

– Никогда!

Элитор секунду разглядывал меня, мягко, без упрека спросил:

– Почему?

– Я никогда не буду убивать невинных!

– Эти быки, – он кивнул на поле, – убили много людей.

И все еще не улетучившийся запах смерти из сарая согласился с ним.

– Их можно было остановить. Этого можно было избежать. Но вы не пытаетесь. А встретив кначета – не разбираетесь, виновен он или нет, убил он кого-то или нет. Вы убиваете всех без разбора!

Взгляд элитора становился все внимательнее.

– Я пока не встречал невинных кначетов.

– А я – встречал!

– Вот как?.. Я подумаю над этим. Время есть, чтобы подумал и ты. Сколько тебе лет?

– Семь.

– Обучение начинают с восьми. У тебя есть год на решение. И… Если вдруг захочешь поговорить в ближайшие дни – я остановился в гостинице «Солнце». Спроси Тарила, и тебя проведут ко мне.

Дождавшись кивка, элитор поднял вещмешок, попрощался и пошел прочь, не оборачиваясь.

Мы пряталась в переулке, невидимые в ночи, как воры. Впрочем, в людских поселениях я всегда чувствовал себя преступником, изменником. Воровать я ничего не собирался, но избежать внимания все равно хотелось бы.

Через дорогу, в добротной деревянной гостинице, только в одном окне горел свет. Все уже спят, кроме элитора. Что он там делает так поздно?..

Сжав теплую ладонь друга, я не отрывал взгляда от светящегося квадратика:

– Что думаешь?

Голос Азкэта, как всегда, успокаивал, стоило ему только зазвучать.

– Насчет чего?

Я неопределенно повел плечами:

– Насчет всего.

Художнику не требовался конкретный вопрос, которого у меня и не было, чтобы разразиться интересной и, несомненно, полезной лекцией.

– Он тебя заинтересовал. Ты хочешь с ним поговорить. Учитывая, что это первый элитор, которого ты встречаешь, я нахожу это отличной возможностью узнать что-то новое. И хочу напомнить, что тебе не нужно мое одобрение, чтобы делать то, что хочешь.

Я недоверчиво взглянул на него:

– Ты не против, что я буду общаться с теми, кто убивал кначетов?

– И кначеты убивают кначетов. Смотри, элиторы – это своего рода полицейские. В Олокузе они тоже есть. Иногда им приходится убивать преступников, когда нет возможности захватить их живыми.

– Но элиторы никого не берут живым!

– Это очень сложно, Силь. Мне не хватит и дня, чтобы объяснить тебе, почему так происходит. Для лучшего понимания тебе нужно видеть полную картину. А для этого придется контактировать и с элиторами тоже.

С ним всегда мир становится таким простым! Но не переставая быть удивительным и потрясающим.

– Да, надо с ним поговорить, но… Я не знаю, что ему сказать.

Азкэт мягко сощурился:

– Оставь диалог ему. Элиторы не привыкли упускать своих. Он должен попробовать тебя завербовать.

Просто взять и прийти?.. Я неуверенно переступил с ноги на ногу, и кначет, хмыкнув, мягко высвободил ладонь и подтолкнул меня в спину:

– Давай, у тебя все получится!

Пришлось идти. В конце концов, я не хочу, чтобы Азкэт считал меня трусом! Пусть он это и не осуждает, все равно. В глазах дорогого тебе существа хочется быть самым лучшим…

Чуть приоткрыв тяжелую дверь гостиницы, я проскользнул в щель, прошмыгнул под стойкой администратора – я чуть-чуть не доставал затылком до ее верха – и умудрился взлететь по лестнице, не заставив ее скрипеть. Вычислив нужную дверь по ауре за ней, я замер. А может, все-таки не надо?.. Он там занят, помешаю ему… Блин! Никаких сомнений! Я решительно постучал, и донесся приглушенный голос:

– Открыто.

Поежившись, я толкнул дверь, вошел, смущенно улыбнулся обернувшемуся Тарилу. Вскинув брови, явно не ожидая меня увидеть, он нахмурился:

– Что-то случилось?

Ах да. Ночь. Нормальные люди по ночам спят… Не зная, что сказать, я оглядел обычный гостиничный номер в поисках ответа… Кровать, шкаф, столик, стул… На стене развернута карта с какими-то значками, рядом прикреплены листы бумаги с заметками. Они вот так работают, значит?

Наконец я решился поднять взгляд на элитора. Терпеливо ожидает ответа. Без формы, в простой рубахе он кажется обычным человеком. И эти добрые, но усталые глаза…

Снова смутившись, я отвернулся, и взгляд упал на вещи на тумбочке у кровати. Браслет, значок… Я подошел, протянул руку, но в последний момент отдернул, повернулся:

– Можно?

Тарил кивнул, спросил:

– Как тебя зовут?

Подняв значок, я провел пальцам по царапинам, покрывающим сеткой букву «Б» с расходящимися лучами. Такой старый… Сколько битв он пережил?.. Положив на место, я поднял тяжелый браслет. Говорят, их делают из свинца. Сам по себе металл не лидер по прочности, но я слышал, что именно свинец при магической обработке достигает нужных свойств.

По всей светло-голубой поверхности браслета выпуклые линии из белого золота прерывались желтыми камушками… От моего прикосновения они перемигнулись холодной, негативной энергией. Реагируют на мою темную сущность, видимо…

– Это магически выращенный гиацинт.

– Гиацинт?.. – я машинально повторил новое для меня слово.

– В природе очень редкий камень. – Я аккуратно положил недружелюбный браслет назад, пытаясь понять, что сказать, и Тарил сам заполнил тишину: – Ты знаешь, сведущие люди по браслету могут многое сказать о хозяине. Рисунок, цвет, выбор камней и металла – все это отражает его сущность, потому что при ковке используется слепок души элитора.

– Интересно, каким был бы мой…

Элитор улыбнулся:

– Есть только один способ узнать.

Ну да… Я обратил внимание на карту:

– Кого вы ищете?

– Потрошителя. Этот кначет никогда не снимает маску, поэтому его легко заметить в толпе. По показаниям свидетелей пытаюсь отследить его убежище.

Кначет, никогда не снимающий маску?.. Должно быть, он про дюзанай.

– Да… Я чувствовал в городе какого-то кначета. Думал найти его…

Тарил взглянул на меня так, будто я сказал невероятную глупость.

– Не стоит. Если ты используешь при нем магию элиторов, что часто случается неосознанно у детей с даром, он поймет, кто ты. Кначеты предпочитают не оставлять в живых любых элиторов, даже детей.

– Это рационально, – заметил я.

– Что? – кажется, я ввел его в ступор.

– Убивать элиторов, пока они маленькие и не могут дать отпор. Насколько мне известно, точно так же они часто убивают свидетелей, чтобы те никому не рассказали, что видели. Люди-преступники тоже так делают. Все хотят жить.

– Это… интересная точка зрения. Вижу, ты стараешься подходить к вопросам без лишних эмоций?

– Конечно. Они мешают. – Я вздохнул. – Жаль, что я человек. Кначеты физиологически гораздо меньше им подвержены.

– Ты, похоже, много знаешь о кначетах?

Сообразив, что сболтнул лишнего, я вновь уставился на карту.

– Вы скоро поймаете дю… потрошителя?..

– Да. Я нашел его логово. Завтра я убью его.

Ох… Только не это. Я скрестил руки на груди, глянул на Тарила исподлобья:

– Вы так уверены, что одолеете его?

– Нет, конечно, нет! – Он аж вскинул раскрытые ладони. – Нельзя недооценивать противника, это слишком опасно для жизни. Но при этом, если не подходить к делу с оптимизмом, можно впасть в паранойю и сойти с ума.

Хорошая новость для элитора, плохая для дюзанай.

– Что этот кначет сделал?

– Убил троих людей.

– Дайте угадаю… преступников?

Элитор удивился:

– Почему ты так думаешь?

– Дюз… потрошители – инквизиторы. Им дана способность видеть то, что другие пытаются скрыть. В Оло… В Бездне они этим и занимаются на официальных должностях… Им дано право карать, потому что сомневаться в их справедливости не приходится.

Тарил глядел на меня со все большим интересом:

– Откуда ты?.. Впрочем, неважно. Потрошитель не в Бездне, а на Земле. И по нашим законам он убивать не имеет права и должен быть наказан.

– И это справедливо, – вздохнул я. – Так или иначе, победит сильнейший, верно? Стандартный принцип жизни кначетов: «Если я могу, значит, я сделаю, и риск вероятности провала я принимаю. Если я проиграю – что ж, так тому и быть…»

Повисла тишина. Я взглянул на дверь. Не знаю, что еще сказать. Хочу уйти…

– Ты рассказал родителям о том, что можешь стать элитором?

– У меня их нет.

– Извини… – Я ничем не высказал, что это болезненная для меня тема, но элитор все равно смутился. – А опекуну? У тебя есть кто-нибудь?

– Я сам решаю, что мне делать. Мне не нужно чье-то одобрение.

– О, вот как…

– Я пойду. – Я направился к двери. – Спасибо за беседу.

– Подожди! – Я обернулся, встретился с внимательным взглядом. – Ты не ответил, все ли у тебя в порядке. Если тебе нужна помощь, если тебе угрожает какая-то опасность – только скажи…

Его взгляд… Такой искренний, заботливый. Он действительно переживает… И я улыбнулся помимо своей воли:

– Спасибо, у меня все хорошо.

Он поверил, расслабился:

– Приходи еще, если захочешь поговорить!

Я кивнул, ретировался из номера, выдохнул. Желая сократить путь, открыл в коридоре окно, выпрыгнул, приземлился по-кошачьи, пошел прочь. Азкэт все еще ждал меня в переулке – но это не страшно, он почувствует, что я ушел в другую сторону.

Большинство кначетов, которых я встречал, ненавидят людей, особенно элиторов. Говорят, потому, что те убивают из ненависти, по одному признаку принадлежности к расам Олокуза. Но Тарил… Он не такой. Он и правда как будто бы полицейский. Друг прав. Я определенно вижу не всю картину. Мне нужно больше мнений людей… Для этого вполне уместно было бы стать элитором – ведь это они чаще всего встречаются с кначетами.

Когда я оказался на окраине города, обнаружил ненавязчивое присутствие Азкэта впереди. На достаточном расстоянии, чтобы я его заметил, но недостаточном, чтобы дать понять, что хочет поговорить со мной. Обожаю его за эту тактичность! Я заговорил мысленно, понимая, что с такого расстояния он не услышит мой голос:

– Хочу увидеть его снова.

Я успел ощутить одобрительное мысленное прикосновение, когда мир разорвался смертью. Сжавшись в комочек, я закрылся щитом, зажмурился, сцепил зубы, ждал, пока эхо всепоглощающей пустоты, проносящейся по телу, не закончилось. В этом проблема моей силы. Я могу чувствовать все, но настолько хорошо, что если рядом грохнет, а я не успею понизить порог чувствительности, эхо ударит по мне, заставляя ощутить все до последней капли… И хорошо, если это будет не боль. Боль неприятнее смерти. Смерть – словно холодная воронка, затягивающая в пустоту, а боль… Бр-р. Не хочу вспоминать.

Эхо стихло, и я понесся молнией в сторону, откуда оно доносилось. Тело двигалось легко, как будто воздух расступался передо мной, не желая оказывать сопротивления, и уже скоро я увидел источник – обычный двухэтажный жилой домишко. Несколько темных огоньков – кначеты: дюзанай, ешучин, несколько кначетов послабее, на бегу трудно определить расу. И смерти. Вспыхивают одна за другой: вторая, третья, четвертая, пятая… Я влетел в распахнутую дверь, побежал дальше, заглядывая в комнаты. (Шестая.) Люди на кровати, в мирных позах. Они не успели ничего почувствовать сквозь сон. Хорошая смерть, если так вообще можно о ней сказать. (Седьмая.) Влетел на второй этаж, в комнату… Дюзанай с окровавленной рукой-мечом подходит к единственному человеку в доме, оставшемуся в живых, – к спящему мальчику.

– Стой!

Кначет остановился, обернулся, голубой свет из прорезей маски на миг усилился… А человек проснулся от крика, сел, потер глаза рукой, сонно огляделся… В ночной темноте ему было сложно что-то увидеть, кроме силуэтов фигур, и пока он не понимал, что происходит.

Голос дюзанай, как всегда, звучал спокойно, в нем слышалось уважение, но без трепетных ноток, которые слышались от других рас кначетов:

– Этот ребенок – элитор. Я должен убить его.

Элитор?.. Я снова взглянул на сонного парнишку – его глаза начали наполняться ужасом. Нет… Это просто мальчик, который может стать охотником на кначетов, а может и не стать! Я ненавижу любые смерти, но мысль о том, что кто-то будет убивать такое беззащитное, маленькое существо – к тому же так похожее на меня! – ввергает меня в ужас.

– Мама! – пронзительный вопль разнесся по дому.

Возможно, приняв мое молчание за согласие или испугавшись, что на крик сбегутся соседи, дюзанай вновь зашагал к мальчику. Прыгнув вперед, я заслонил беднягу грудью, раскинув руки. Кначет не успел остановить удар, и зазубренное лезвие вонзилось в мою грудь на несколько сантиметров. Ерунда. Почти не больно, и быстро заживет.

Осторожно вынув лезвие, стараясь не нанести еще больше повреждений, дюзанай отступил на шаг.

– Почему ты его защищаешь?

– Вы уже убили семерых! Этого достаточно, чтобы ешучин открыла портал! Уходите!

Кначет покачал головой:

– Я бы оставил одного из них в живых, убив мальчика, но в них течет кровь элиторов. В этой семье может родиться еще один.

Блин! Защищая его, я чувствую себя подлецом. Мальчик вырастет и, может быть, убьет сотни кначетов, но… Но пока он еще ничего не сделал, пока никого не убил – я не могу позволить убить его! Как можно в здравом уме допустить смерть невинного, когда ты чувствовал на себе эту ледяную пустоту?..

– Я не дам его убить!

Дюзанай присел на корточки, ладонью нежно провел по моей щеке.

– Хорошо… Но будь готов. Когда этот ребенок вырастет, он может прийти за тобой.

Меня пробила дрожь от такого пророчества, но ответить я не успел – кначет исчез в темно-синей вспышке заклинания ешучин. Теперь они дома…

Медленно выдохнув, я обернулся. Облака раздвинулись, и полная луна осветила черный ежик волос, круглые темные глаза… Испуг у мальчика прошел, а осознание еще не наступило. Он еще не понял, каких именно «семерых» убил дюзанай. Я сел на кровать, взял ладони парнишки в свои, сжал, заглянул в глаза.

– Тебе сегодня будет больно. Очень больно. Но прошу… Запомни, что я тебе скажу. Не все кначеты убивают. Не все кначеты такие. Есть много хороших кначетов, которые никому и никогда не причиняли зла. Прошу тебя…

Он кивнул машинально, пока понимая только одно – я спас ему жизнь. Разжав пальцы, я слез на пол и бегом бросился прочь. Не хочу быть здесь, когда мальчик пойдет по комнатам и будет видеть все новые и новые тела своих родных… Если бы, например, умер Азкэт, я бы… Я не знаю. Даже предполагать такое больно. Даже от мыслей о смерти друга все внутри сковывает холодом и начинает болеть голова.

Конечно… Конечно, элиторы ненавидят кначетов! Конечно, убивают всех без разбора! Как иначе?.. Вот этот мальчик – как он может вырасти, не считая всех гостей из Олокуза смертельными врагами? Как?..

Слухи разносились быстро. Идя по улице, я тут и там слышал шепот… «Семь смертей за ночь», «перерезали почти целый дом» – в воздухе витал страх. Тарил тоже уже должен знать. Интересно, что он об этом думает?.. Я запомнил его ауру достаточно хорошо. Я смогу найти его. Я закрыл глаза, мысленно взмыл над городом, оглядывая его орлиным зрением… Ага, вот он.

Накинув на себя легкий покров, дающий не полную невидимость, а просто заставляющий людей не обращать на меня внимание, я побежал к цели. Лавируя между прохожими, перепрыгивал препятствия… Чуть не врезался в лошадей, поднырнул под их пузом, успев избежать удара копытами.

Вот за поворотом появился элитор, куда-то целенаправленно шагая… Скинув покров, я замедлил бег, догнал:

– Тарил! – Он обернулся, увидел меня, улыбнулся, не стал спрашивать, как я нашел его. Наверняка подумал, что мы встретились случайно. Вот что действительно случайно – такое количество кначетов в этом несчастном городе… – Здравствуйте. Я слышал, что потрошитель ночью убил много людей…

– Да, я был в доме. Бедный мальчик… Никому и слова ни сказал. На вопросы не отвечает…

Он не рассказал никому обо мне, значит. Только его молчание, скорее всего, – следствие невыносимого горя… Чувствуя, как заныла голова, я зажмурился. Не думай об этом. Ты сделал все, что мог. Мальчик жив, а дальше… Дальше все зависит только от него. Больше я ничем не могу ему помочь.

– Что там произошло?

– Не знаю точно. – Тарил стал серьезным, мыслями ушел куда-то далеко, – я заметил в доме следы других кначетов и сильной магии нэрино. – Нэрино?.. Должно быть, они так называют ешучин. – Похоже, он проводил какой-то мощный ритуал. Надо поймать их быстрее, пока не случилось ничего похуже.

Он не знает, что этот ритуал – портал в Олокуз. Интересно, как много вообще они знают о кначетах?..

– Если их там много, вам нужна помощь, верно? Вы позовете других элиторов?

– Да, но… Я не могу ждать, пока умирают люди. Я попытаюсь остановить их сам.

Я склонил голову.

– Но ведь это не рационально. Своей смертью вы не поможете никому.

Тарил нежно положил ладонь мне на голову, заставив замереть:

– Мне приятно, что ты беспокоишься обо мне, но… Не факт, что я умру. Я опытный элитор. Ты, скорее всего, представляешь себе худшую ситуацию – они все вместе и знают, что я иду. Скорее всего, это не так. Скорее всего, на моей стороне будет внезапность, и на месте окажутся не все кначеты.

Скорее всего, на месте не будет никого.

– И все же… – Я нахмурился. – Это слишком рискованно.

– Возможно, – элитор пожал плечами, – но я никогда не прощу себя, если не буду знать, что сделал все, что мог.

Он рискует своей жизнью ради почти незнакомых людей. Это нерационально, но… Если бы на месте людей в опасности был я… я бы хотел, чтобы за меня так боролись. От его слов становится так тепло… Какое-то странное и неизвестное чувство. Не просто тепло от любви друга, а когда… друг сражается за тебя вопреки всему. Когда даже нет шансов. Это нерационально, глупо, бессмысленно, но… Но так тепло!

– Если все элиторы такие, как вы, то я хочу стать им!

Тарил по-доброму рассмеялся:

– Хотел бы я сказать «да, все такие же», но нет. Люди разные. Есть такие, как я. Есть противоположные. Есть просто другие. Такова жизнь – сложная, разнообразная, многогранная. Не черно-белая, а полная оттенков всех цветов спектра.

Я вздохнул.

– Выбирать так сложно… Стать элитором это… это… как будто просто развернуть всю мою жизнь задом наперед!

Тарил присел передо мной, улыбнулся.

– Каждый выбор строится из сотен составляющих, из причин, из обстоятельств… У каждого они свои. Я не знаю твои и не могу тебе советовать. Но я могу сказать – что бы ты ни выбрал, твой выбор будет верным.

– Почему? – удивился я.

– Потому что заранее нельзя предсказать, к чему приведет этот выбор. Может оказаться, что в дело замешаны факторы, о которых ты не знал, и выйдет что-то плохое. Выбор, который ты делаешь, нужно оценивать только в моменте, и никогда задним числом. Если тебе кажется именно сейчас правильным один выбор – делай его. Если потом окажется, что все пошло не так, – не надо себя винить за это… Почему ты улыбаешься?

Видимо, толкая серьезную речь, он ожидал такой же серьезной реакции.

– Вы похожи на моего друга.

Тарил мягко улыбнулся:

– Познакомишь?

Оу… Азкэт говорил, что умеет скрывать свою суть от элиторов, но…

– Не хотелось бы…

Элитор вскинул брови.

– Обычно люди рады прикоснуться к нам, поговорить… – Он как-то неловко улыбнулся. – Относятся как к героям… Если судить по моей практике, если кто-то избегает с нами общения, обычно это изменник. – Я нахмурился, и Тарил поспешно поправился: – Я ни в чем вас не обвиняю! Бывают и другие причины. Например, была женщина, которая начала меня ненавидеть за то, что я не успел спасти ее сына.

Глаза округлились сами собой:

– Это же глупо!

Тарил грустно покачал голой:

– Не надо винить таких людей. Им так проще пережить смерть близких, любимых. Когда есть кто-то, на кого можно свалить вину… тогда меньше болит.

Я нахмурил брови:

– А как же ваши чувства? Разве вам не больно от того? Вы рискуете своей жизнью за людей, а они платят вам так!

– Нет, не больно. Если им так проще – я даже рад послужить для них мишенью.

Это уже что-то совсем поразительное… Сердце замирало от общения с ним.

– Но как же вы? Вы думаете о себе?

– Мои чувства в полном порядке, – Тарил усмехнулся, – и мне хорошо платят за эту работу. Не волнуйся за меня. – Взглянул на солнце, поднялся. – Мне надо идти. Приятно было пообщаться. Если захочешь еще – загляни вечером в гостиницу. Завтра меня, скорее всего, в городе уже не будет.

Он взъерошил мои волосы, развернулся и пошел прочь. Я глядел в удаляющуюся спину. Он такой хороший… Такой добрый… Такой умный… Такой классный… Не хочу, чтобы он уходил. Хочу остаться с ним.

Покров лег на мои плечи, и я поспешил вперед. Не знаю, что я буду делать. Я получил еще не все ответы на вопросы. Вечер так далеко… Эх, жаль, не могу путешествовать с ним и с Азкэтом одновременно…

Мысли метались, а Тарил все углублялся в старые кварталы. Здесь жили бедные люди, и преступность была выше. Более грязные и узкие улочки, хуже одетые прохожие… Вот элитор шагнул в щель забора, за которым строился – или перестраивался? – большой дом. Тихо. Строителей нет, только внутри три огонька чьих-то жизней.

Я легко вспрыгнул на забор, с него на окно второго этажа. Внутри здание не разделено на этажи, один большой зал. Похоже, какой-то склад. Кругом коробки, доски, мешки, лабиринт из натянутых между колонными грязных, местами дырявых простыней, из-за которых не видно людей – только слышно их негромкие голоса, смех. В лучах солнечного света клубится пыль.

Заскрипела каменная крошка под сапогами Тарила – ей был усеян весь пол. Огонек элитора дошел до других огоньков, долетел его спокойный голос:

– Советую вам уйти отсюда сейчас же.

– Сейчас уйдем, – бас незнакомца звучит очень весело и очень зло, – мы только тебя здесь и ждали.

Тарил не успел ответить – огонек, что стоял чуть в стороне, метнулся к нему, и меня оглушила вспышка боли, пронзившая спину. Что-то острое разрезало ткани совсем рядом с сердцем… Я пытался продраться сквозь багровый туман, прийти в себя, а в голове роились мысли: «Убили? Почему? За что? Как такое могло произойти?»

В зоне моих чувств появилась тень – хищная, быстрая, она чуть ли не со скоростью молнии пронеслась по залу – и смерть. Она не оглушила меня, так как я уже успел поднять щит, и я смог сразу начать действовать – спрыгнул на пол, приземлившись как кот. Вторая смерть. Рванулся вперед, расшвыривая простыни с пути. Третья смерть. Увидев лежащего Тарила, я замер. Глаза обращены к потолку, руки раскинуты в стороны, из-под спины вытекает лужа крови. Слева лежали два незнакомца, из одного из них дюзанай вытаскивал меч. Из-под простыни справа виднелось третье тело. Простыня разорвана на уровне сердца взрослого человека, по краям кровь. Как подло!

Повернувшись к кначету, целенаправленно шагавшему к Тарилу, я сообразил, что не чувствовал его смерть. Он еще жив! Я бросился вперед, прокатился на коленях, поднял тяжелую голову, с застывшими слезами на глазах, с ненавистью взглянул в прорези маски:

– Хватит! Сколько можно убивать! Ни одна жизнь не стоит всех благих целей, которыми вы себя оправдываете! Не желаю знать твои! Что внутри всех вас настолько сломано, что вы можете убивать?! Снова и снова! Месть за друга, месть за месть, месть за месть за месть, хватит! Достаточно!

Дюзанай склонился в поклоне:

– Ваша воля.

Развернулся и пошел прочь. Длинное лезвие медленно таяло, вновь принимая форму руки. Воля?.. Ах… Да… Я отдал приказ. Я приказал. Впервые, наверное, за все время. Кначет не мог не подчиниться. Тон его голоса – такой, будто я его смертельно обидел… Неважно! Сейчас главное – Тарил!

Опустив голову, я встретился взглядом с элитором. Все это время он был в сознании, но не издал ни звука. Его губы сложились в ободряющую улыбку. Слезы покатились из моих глаз. Даже теперь… даже теперь ты думаешь обо мне!

Такой человек не должен умереть. Я обязательно спасу его! Выдохнув, я начал вливать в него энергию, направлять на рану. Залечивать чужое тело труднее. Свое я отлично чувствую, чужое – только приблизительно. Главное – остановить кровотечение. Это просто, но он уже успел потерять много крови. Нужно ее восполнить. Тело это хорошо умеет, нужно только отдать ему энергию и приказ. Не переставая работать, я заглянул Тарилу в глаза:

– Прошу тебя, только не умирай… Пожалуйста… – Ого… Удар пробил легкие. Он может захлебнуться. Нужно очистить легкие от крови и заживить их. – Обещай мне, что не умрешь! Обещай!

Побелевшие губы элитора шевельнулись, но не издали не звука. Еще немного… Еще немного… Моей энергии не хватало. Я потратил все, что Азкэт дал мне в последнюю встречу. Но мне нужно еще. Перед глазами темнеет. Тарил все еще может умереть, если оставить его в таком состоянии. Нужно отдать ему еще энергии… Еще…

Больно. Голова разрывается от боли. Внутри черепной коробки будто катался шар из терновых веток, царапая, разрывая… Я застонал, обхватил голову, сжался в комочек.

– Ты отдал элитору слишком много сил, – голос Азкэта успокаивал, притуплял боль, убаюкивал. – Еще бы немного, и ты бы отдал ему столько, что твоих сил не осталось бы даже на то, чтобы дышать. Малыш мой… – Холодная ладонь коснулась моего лба, прошлась по волосам. – Будь осторожней, пожалуйста. Ты мог умереть.

– Тарил… – в горле пересохло, говорить сил не было, я мог только шептать. – Что с ним?

– Жив. Его увезли несколько дней назад в столицу, где врачи лучше.

От сердца отлегло. Я открыл глаза, сел – тело охватывала слабость, но я смог.

– Несколько дней?.. Сколько же я?.. – Я покачал головой. – Но почему?.. Ведь обычно простые колотые раны врачи лечат как раз за несколько дней!

– Ты там что-то намудрил. – Азкэт пожал плечами. – Что-то пошло не так в твоем лечении, подробностей я не знаю. Так или иначе он жив только благодаря тебе, так что не думай об этом.

Я нахмурился. Если он останется на всю жизнь инвалидом, тоже не очень, но… Но ведь и правда – жив.

Да уж… Давно я не копался в этих воспоминаниях. Кучу деталей даже забыл, но теперь вспомнил… Будто Тарил был окошком в мое прошлое. Боги, как я изменился! Тогда, много лет назад, я даже подумать не мог, что кого-то убью. Я недооценил, как влияет на тебя постоянное талдыченье одного и того же. Восемь лет подряд мне говорили, что я буду убивать кначетов, и когда настал момент, я убил почти без колебаний… Интересно, что бы сказал я, семилетний, если бы увидел себя сейчас?.. «Хватит, прекрати убивать?» Я вздохнул. Прости, прошлый я. Если бы я только знал, как можно поступать иначе…

Настоящее

Официантка унесла пустые тарелки, и я мрачно взглянул на лестницу. Тарил так и не появился… Товарищи давно поднялись назад в номер, ждать назначения. Верло наверняка соберется гулять, командир, как всегда, уперся в помощник… А советник все не спускается. Я напоминаю себе заботливую птицу, которая печется о птенце… Глупо. В конце концов, я не император, чтобы нельзя было пропускать назначенные со мной встречи. Но…

Выдохнув, я поднялся из-за стола, подошел к стойке администратора.

– Подскажите, пожалуйста, какой номер занял элитор, пришедший отдельно от нас?

Сонный парень в помятой черной форме устало взглянул на меня:

– Третий, но я не видел, чтобы он возвращался. Он вчера ушел ближе к ночи, и все.

Беспокойство усилилось. Поднявшись к номерам, я постучал в нужную дверь. Тишина. Я постучал громче, прикрыл глаза. Тихо. Изнутри ни звука, ни скрипа досок под ногами, ни даже вздохов… Мои чувства не находят за преградой ничего, только сбоку слепит аура Кэллита. Если ему надо было просто вернуть долг, Тарил не мог так задержаться, верно?..

Открыв помощника, я отправил сообщение, добавив метку «срочно»: «Все в порядке?» Спустился во двор. Платформа советника стоит рядом с нашей. Почему он вчера ушел без нее?.. Тут точно что-то не так. Нужно что-то сделать. Я поднялся в наш номер, убедился, что сообщений на помощник не пришло.

– Командир… – Тот поднял на меня взгляд. – Тарил пропал.

– В каком смысле?

– Он вчера сказал, что у него здесь нет дел Совета и что утром мы обязательно поговорим. А администратор сказал, что он так и не вернулся после того, как ушел.

Крой достал перо, открыл новую страницу помощника, написал пару абзацев, отправил сообщение росчерком и взглянул на меня.

– У тебя нет информации, куда он мог пойти?

– Он говорил, что должен вернуть долг гильдии наемников, но у них был конфликт с тем, сколько процентов возвращать.

– Что за бред? – удивился Верло. – Советники много получают, какой еще долг?

– Я откуда знаю, – раздраженно сказал я.

– Так или иначе, – фыркнул парень, – у советника не должно быть никаких проблем с наемниками. Никто не посмеет тронуть советника. Он взрослый человек! Остался у девушки на ночь, а о тебе и знать забыл.

Если Кэллит согласится с ним…

– Ты ничего не знаешь, – прорычал я, не в силах сдерживать эмоции. В теории каждая упущенная минута может быть решающей для Тарила, если он в опасности. – Знаешь, как он перестал быть боевым элитором? Ему засадили клинок в спину. Люди. Не кначеты.

Верло нахмурился, не ответил, а Крой пристально взглянул на меня.

– Ты очень беспокоишься за него.

– И что?! Если я эмоционален, значит, я все придумываю?!

Командир приподнял брови.

– Я такого не говорил. – Поднялся. – Пойдем, поговорим с полицией. А ты, – взглянул на меня, – не отходи от меня ни на шаг. Не пытайся действовать в одиночку. Ясно?

Вот же черт, после прошлых разов он меня не отпустит никуда… Ладно. Если будет надо спасать Тарила, я все равно сделаю то, что нужно. Верло встал, потянулся, недовольно проворчал:

– Ладно, перестраховаться не помешает.

Пока мы ехали к ближайшему полицейскому участку, помощник Кэллита засветился. Тот припарковался, открыл книгу, пробежался глазами, начеркал короткий ответ и обернулся:

– Ты не ошибся, Силь. У Тарила было секретное задание от Совета. Нам приказали немедленно броситься его искать. Молодец, что поднял нас на ноги.

В другое время я бы порадовался похвале, но сейчас только сгустился внутри комок переживаний и негативных предчувствий. Еще оставался шанс, что, может, Тарил и правда ночует у какой-то красотки, но… Что, если он мертв?.. Таких хороших и умных людей слишком мало, невероятно грустно терять любого из них.

Из-за переживаний путь до полиции тянулся мучительно долго. В холле, когда нам сказали подождать, я целую минуту нервно ходил из угла в угол, пытаясь на чем-то сосредоточиться вроде плакатов разыскиваемых людей, но ничего не выходило. Хотелось хватать людей за грудки и кричать, чтобы они торопились.

В конце концов нас отвели к лейтенанту Горшену, главе отдела поиска пропавших. Им оказался среднего возраста южанин: худощавый, сутулый, с черными волосами-проволоками, с узковатыми глазами и орлиным носом. Мужчина смерил нас колючим взглядом, выслушал, скривился:

– Не хочется мне к наемникам лезть. У нас с ними пакт – мы к ним не лезем, они к нам. Сами понимаете, скопление вооруженных группировок может нехило так смуту навести, если разворошить их гнездо… – Он вздохнул, положил руки на стол, взглянул на нас. Я с трудом сдерживался, чтобы не начать с ним ругаться. Нервно взглянул на командира, тот молча ждал, и Горшен таки продолжил говорить: – Слушайте, ни один наемник в здравом уме никогда бы не полез к члену Совета элиторов. Это невозможно. Если он пропал, то где-то в другом месте. – Я сжал кулаки, но опять не успел выругаться. – Ладно, знаете что тогда? Вы езжайте прямо в гильдию и там открыто поспрашивайте, не видели ли они вашего парня. Только не в коем случае не высказывать подозрений, что в пропаже они виноваты, понятно? Просто скажите, что должны были встретиться, и он не пришел, и все. Я пока пробью по своим каналам. Договорились?

– На хрена мы вообще сюда ехали? – раздраженно сказал я. – Надо было сразу в гильдию!

Кэллит спокойно взглянул на меня:

– Полиция знает, что делает, Силь. Доверься ей.

Часть его уверенности всегда передавалась мне, но сегодня… Поджав губы, я первым вышел из кабинета, не попрощавшись, и стремительно двинулся к платформе. Хотелось бежать.

Опять мучительная поездка – и вот показался двухэтажный особняк. Над двухстворчатой деревянной дверью висела вывеска: отлитые кузнецом из бронзы меч и топор крест-накрест. Получилось красиво и брутально. Похоже, кто-то очень заботился о репутации гильдии, следил за внешним видом.

Распахнув двери, мы оказались в просторном холле. Столы, лавки… За ними никто не ел. Кто-то набирал людей в отряд, кто-то просто собрался перетереть последние новости или найти работу – ее централизованно выдавали за окошком, в которую выстроилась короткая очередь.

Пока мы шли, голоса постепенно затихали, головы поворачивались к нам. Взгляды воинов не такие, как у простых обывателей. Если у последних при виде нас – опасение и страх, то у этих – любопытство и азарт. Конечно, их мечи ничего не стоят против кначетов, но бойцы уже привыкли к борьбе за жизнь и уверены в себе.

Из коридора навстречу вышла женщина в шелковом расшитом камзоле. Судя по стремительному шагу, кто-то ей сообщил, что мы идем.

– Я заместительница гильдмастера, вы можете говорить со мной.

По залу постепенно проносился шепоток, скоро гул вернется к привычной громкости, и о нас все забудут.

Прикрыв глаза, я ощупывал пространство, пока командир отвечал:

– Добрый день. Мы ищем своего товарища, Тарила. Он из Совета. Он говорил, что зайдет сюда.

Кажется, женщина издала вздох облегчения – кначетов тут нет.

– Не видела. Можете поспра…

– Я видел, – раздался за спиной звонкий, молодой голос.

Мы синхронно обернулись. Широкополая шляпа, алый плащ, на рукоятке меча – драгоценные камни… Обычно всякие дальние родственники графов и лордов, которым не досталось наследства, шли в армию – там можно заработать звание и доход и даже славу, но некоторые шли в наемники за легкими деньгами – этот, похоже, был из таких.

– Что вам известно?

– Он пока с другом своим расплачивался, проболтался, дескать, дева у него живет тут, недалеко. Видели тополиную рощицу? Это вверх по улице, а потом через мост. Вон там, в глубине, домик есть. Там они сейчас, готов поспорить!

Не нравится мне его насмешливый, полный превосходства взгляд, не нравится азарт в глубине глаз… Аристократишка, жадный до денег, никогда бы так просто и бесплатно не поделился информацией. Что-то тут нечисто. Я оглядел юношу с головы до ног, взгляд зацепился за кинжал… Не очень подходит к костюму. Старый, потрепанный… Где я его уже видел?..

Сердце замерло, а потом застучало так, что я перестал слышать что-либо еще. Именно этот кинжал вонзили в спину Тарилу. Но его хозяин мертв – я на сто процентов уверен. Потрошитель не промахивается, и я чувствовал смерть. И все же это не может быть простым совпадением. Перед глазами встало тело советника, валяющееся в каком-то грязном переулке… «Ты убил его, мразь?!» Стоп. Нет. Не кричи, не выдавай, что ты что-то понял. Если бы убил, не стоял бы тут так вызывающе. Или стоял бы?..

– Силь!

Холодный оклик командира выдернул меня из омута, я моргнул, взглянул на него.

– Мы уходим.

Что?.. Мы пойдем туда, куда он сказал? А что, если сейчас аристократ сбежит? Послал нас по ложному следу, и…

– Силь.

Я механически кивнул, пошел к выходу – Верло уже ждал у двери.

Что мне делать?.. У меня нет доказательств. Я не могу действовать. Но… Если я узнаю, что он убил Тарила – я найду его, где бы он ни прятался, и прикончу его. Обязательно.

Мы погрузились на платформу, Кэллит что-то написал в помощника и повез нас по направлению, указанному аристократом.

– Мы зря теряем время. – Я смотрел на удаляющийся дом. Юноша не спешил выходить за нами, чтобы бежать. – Тарила там не будет.

Верло громко фыркнул:

– Откуда тебе знать? Уже и телепатом заделался?

О боги… Его ненависть раздражает даже сильнее, чем попытки подружиться. Заговорил Крой:

– Парень вел себя подозрительно. Но из этого рано делать выводы. Посмотрим.

Интересно, если я скажу про кинжал, поверят?.. Я видел кинжал долю секунды, не вглядывался… Не поверят. Скажут, что я придумываю из-за нервов. Я закрыл глаза и начал глубоко дышать, пытаясь успокоиться. Нет причин паниковать. От стражей закона не так легко убежать. Не нужно торопиться. Если торопиться, можно наделать ошибок.

Когда платформа остановилась, я был уже почти спокоен. Открыв глаза, я увидел обещанный домик среди высоких тополей. Голые стены без одной, крыша рухнула, все завалено снегом.

– Я так и думал, – едко бросил я. – Нужно вернуться, пока он не сбежал!

Без слов командир развернул платформу и ускорил ее. На полпути замедлился, настороженно огляделся…

– Вниз!

В боях жизненно важно мгновенно слушаться. Вот и сейчас я ни секунды не сомневался, нырнул на пол платформы, скатился с нее в снег, и над нами просвистели стрелы. Рядом в сугроб бухнулся Верло. Кэллит, спрятавшись за панелью с рычагами, тихо приказал:

– Я их отвлеку. Как станет безопасно, берите платформу и уезжайте.

Разумно. С людьми нас сражаться не учили, а щиты бесполезны против стрел… Верло рядом привстал, вытащил из воздуха копье, осторожно выглянул из-за края платформы… Вот же идиот! Я тихо процедил:

– Командир приказал бежать. В этот раз стрела может попасть не в плечо, а в сердце.

Не глядя на меня, напарник прорычал презрительно-ненавидящим тоном:

– А ты выполняешь приказы только тогда, когда тебе это выгодно, так что, пожалуйста, вали, если тебе плевать на Кроя, а я его не брошу!

Уговаривать его бессмысленно, плавали. Я поджал губы, прикрыл глаза, потянулся чувствами в сторону противников. К платформе медленно приближались семь напряженно потрескивающих огоньков. Конечно. Они были уверены, что с таким численным преимуществом одержат победу. И, похоже, отлично знали, что наша магия им не повредит.

Вспоминая мой бой со Своном, и тем более с Адалиском… В драках с людьми мне делать нечего. Но своих бросать не хочется. Я вытащил нож и покосился на Верло. Начну действовать, когда он отойдет.

Вот наемники подошли достаточно близко, Кэллит коршуном вылетел из укрытия… Мощный ветер задул сразу два огонька. На этом эффект неожиданности был исчерпан, зазвенели, сталкиваясь, мечи… Рванулся из укрытия Верло, оттянув от командира двоих. Если сейчас подтянусь я, то хорошо помогу, но… Я не был готов, мало того, что убить – даже ранить Свона! Боец из меня никакой. Остается поддержка… Резанув ножом по ладони, я окунул ее в снег. Энергия рванула сквозь сугробы к дрожащим огонькам, сковала им ноги кровавым льдом… Я осторожно выглянул из-за платформы. Один наемник потерял равновесие, упал, и Верло тут же ловким движением отбросил его меч в кусты. Второй зашатался, и копье кольнуло его руку. Выронив меч, воин прижал раненую ладонь к груди, попытался отшатнуться – лед не дал, – и мужчина неловко осел в сугроб.

Переведя взгляд на Кроя, я ужаснулся. Вокруг него медленно опускались мертвые люди. Командиру достаточно было секундной заминки, чтобы мгновенно уничтожить всех наемников. Он не жалел людей – удары были точными и смертельными. Кэллит не оставил противникам ни единого шанса. Я тут же вытащил руку из холодных оков, позволяя трупам упасть – и лед треснул, рассыпался на снежинки, пропитанные моей кровью. Убрав нож, я поднялся на ноги, начал забинтовывать рану.

Разгоряченный Верло тяжело дышал. Судя по тому, что он никого не убил, он находился в таком же уязвимом положении, как и я. Копье давало ему дистанцию и преимущество, но, боясь навредить людям, он бы не продержался долго против профессиональных бойцов…

Командир подошел к оставшимся в живых наемникам – на секунду мне показалось, что сейчас он занесет клинок над головой, но нет. Он всего лишь спросил:

– Кто послал вас сюда?

Воины набычились, смотрели на нас с вызовом. Крой отвернулся:

– Верло, обработай этому рану. Силь, найди, чем их связать.

Оглядевшись, я снял с еще теплых трупов ремни. Пока Кэллит их обыскивал (я так понимаю, в поисках знаков отличия или письменных приказов от кого-то), я связал здорового – тот даже не делал попыток сопротивляться. Верло уже оказал первую помощь второму, и я связал и того. Крой взглянул на пленных:

– Идите на платформу.

Те подчинилась, бросая на нас злые взгляды. Интересно, убитые были их друзьями или просто товарищами?.. Все-таки есть разница, кого терять…

Мы сели напротив наемников, Крой, проходя к рычагам, взглянул на мою перебинтованную руку… Ничего не спросил, но вряд ли был неспособен сложить дважды два – внезапно потерявших равновесие людей и мою рану.

Платформа двинулась. Я поглядел на удаляющиеся трупы. Их Кэллит решил оставить на городские власти. Однако… Убить пятерых людей и бровью не повести. Он монстр. Ему вообще плевать, с кем сражаться? А Верло все еще бледный, дрожит. Представляю, что он чувствовал. Вступая в бой с превосходящим численностью противником, с одним копьем, без магии, которая в сражениях против кначетов является главным оружием, парень вряд ли рассчитывал выжить, но… но все равно сражался. Как тогда за меня. Я могу считать это глупым, но смелость и верность достойны восхищения.

Закружилась голова. Я поморщился. Заклинание забрало слишком много сил. Чтобы вернуть хоть часть, я достал из вещмешка пакет с орехами и принялся есть. Напарник покосился на меня, скривился. Вот этот, скорее всего, связи моей раны с потерей равновесия наемников не заметил. Парень вообще старался на меня не смотреть, так что какую-то белую повязку на ладони вряд ли обнаружит. Поэтому я, с его точки зрения, отсидевшийся в укрытии трус, который сейчас как ни в чем не бывало жрет.

В полиции мы сгрузили пленных за решетку, а сами направились к Горшену. Внутри оказались двое старых знакомых в синих плащах. Ищейки. Когда за нами закрылась дверь и все обменялись приветствиями, полицейский перешел к делу:

– Мы выяснили, что некто Севейн, наемник, в последнее время набирал людей для какого-то жутко выгодного дела – наградой чуть ли не бессмертие обещал. Тарила последний раз видели именно с ним.

Динай хищно ухмыльнулся:

– Мы уже встали на его след.

Командир взглянул на него:

– Может, пленники подскажут.

– Та-ак. – «Исовец» зловеще сощурился. – А вот это интересно! Горшен, пойдем-ка поговорим с ними. Вы пока отдыхайте, – он мило улыбнулся мне с Верло и стремительно вышел.

Как можно отдыхать, когда с Тарилом непонятно что?! Я огляделся, наткнулся взглядом на покидавшую комнату Есию. Озаренный, вышел за ней, но прежде, чем успел ее догнать, магичка обернулась, пристально взглянула на меня:

– Хочешь опять провернуть что-то незаконное, Силь?

Смутившись, я неловко улыбнулся:

– Вообще-то нет. Я просто боюсь, что выбивание данных из пленных может затянуться. Я не уверен, что у Тарила много времени. Вы случайно не… – Я сделал вдох, надеясь, что то, что я сейчас спрошу, не слишком подозрительно. Азкэт так умеет, но что, если обычные маги нет? – …можете выслеживать людей по отпечатку ауры их вещей?

– Допустим, – Есия прищурилась, – у тебя есть энергетическая вещь Севейна?

– Не вещь. – Я снова нервно улыбнулся. – Отпечаток. Я могу вам передать.

– Передать? – Ее брови поползли вверх. – Ты умеешь?..

Ищейка не договорила, но я и так понял. Элитор, практикующий магию не самого простого уровня, – и правда странновато. Это приближает меня к тому, что она поймет, что я изменник, но я должен рискнуть. Ради Тарила.

– Хорошо, – наконец сказала Есия, отошла к стене, чтобы не мешать проходу людей. – Передавай.

Я встал рядом, прикрыл глаза, мысленно потянулся к магичке. В тот далекий день я так отчетливо запомнил все, и сильнее всего – истекающего кровью Тарила… Кинжал стоял перед моими глазами как наяву. Куда труднее этот слепок передать, не нарушив конструкцию. Не визуальную оболочку – а суть, нематериальную структуру, отпечаток…

В конце концов я выдохнул и открыл глаза. Есия еще минуту смотрела куда-то сквозь меня – ей не нужно было закрывать глаза, чтобы сосредоточиться – а потом опустила взгляд на меня:

– Я нашла его. Поспешим.

Обернувшись, чтобы вернуться к товарищам и сообщить им новость, я встретился взглядом с Кроем. Ах да. Он же приказывал не отходить от него…

Тарил

Однако, какой шикарный особняк… Эти скульптуры мифических животных, эти полукруглые окна и эта расцветка. Одновременно воодушевляюще и зловеще. Какому-то десятому сыну лорда, или кто там Севейн, не пристало такое иметь. Конечно же, он действует не самостоятельно! Всего лишь чья-то пешка. Динай сказал, кто-то перерыл номер Тарила сразу, как мы ушли из гостиницы сегодня утром. Не зря мне показалось, что это было не очень похоже на работу наемников… Слишком тихо, слишком гладко. Здесь кто-то классом повыше. Кто-то опаснее и влиятельнее.

Полиция под командованием Ищеек уже окружила здание, прозвучала команда – и вот часть мини-войска уже штурмует особняк. Нам как элиторам внутри делать нечего. Командир с Верло спокойно сидели на платформе, наслаждаясь представлением, а я нервно ходил рядом туда-сюда, как собака в клетке.

Когда черным облаком разорвалась третья смерть, я не выдержал и рванул к дому.

– Силь! – голос командира хлестнул, заставляя вздрогнуть. – Стой!

Плевать. Там Тарил! Я не могу его бросить! Я должен убедиться, что сделал для него все, что могу! Полицейские у входа попытались меня перехватить, – да куда им, – я поднырнул под их руками, побежал по коридорам на ровный факел ауры Есии – она должна быть в самой важной точке битвы.

Из проносящихся комнат доносился звон оружия – просто так наемники сдаваться не хотели. Их тут слишком много. Они явно занимались не одним Тарилом. Чем-то еще… Но это уже не мои проблемы.

Взбегая по лестнице, я перепрыгнул труп и вбежал в просторный зал, остановился рядом с Ищейками. Впереди длинный овальный стол со стульями – похоже, какая-то переговорная. За ним, у зашторенных окон, с парочкой арбалетчиков – тот самый аристократ в шляпе. Держит связанного Тарила, приставив уже знакомый клинок к оголенной шее. Элитор в одних штанах, на теле синяки, порезы, ожоги… Они пытали его! Сволочи! Меня душила ярость. Спутанные волосы закрывали лицо советника, но он все же увидел меня, попытался улыбнуться – вышло криво. Опять… Он опять пытается поддерживать меня, когда это ему нужна помощь!

– В чем проблема?! – прошипел я Есии. – Вы же магичка!

– Этот кинжал – защитный артефакт. – Брови Ищейки поднялись. – Ты что, не знал?

Ну да. Должно быть, я должен был понять суть кинжала по отпечатку, если бы обучался по методам магических академий…

– Ну?! – теперь голос Севейна звучал скорее отчаянно, чем насмешливо или высокомерно. – Позволите ему умереть?!

Динай с каменным лицом взглянул на Горшена, стоявшего рядом:

– Дай отступление.

– Что?! – Тот воззрился на рыжего с изумлением. – Он все равно убьет элитора!

– Это приказ.

Голосу рыжего до жесткости Кроя было далеко, но достаточно, чтобы лейтенант послушался, мрачно кивнул и быстро удалился по лестнице.

Нет… Мы не можем его отпустить! Я с немой мольбой взглянул на «исовца». Впервые вижу его таким безэмоциональным. В прошлый раз он был постоянно весел, даже в течение операции. Значит ли это, что Тарил обречен?..

Из меня смог вырваться только шепот:

– Вы не можете!

– Нам придется, – так же тихо ответил Динай, взглянув на меня без осуждения за мой прорыв сквозь оцепление. – Приказ сверху – спасти Тарила любой ценой. Шансы невелики, но, если не отпустим Севейна, – Тарил точно умрет.

– Прости, Силь… – я с трудом узнал слабый голос, повернулся к Тарилу. Он смотрел прямо на меня. – Мне придется нарушить обещание. Книга – в моем номере, на столе.

Севейн с изумлением смотрел на пленника, а я уже понял, что тот собрался сделать, рванулся вперед:

– Нет!

Я не успею! На этот раз Тарил умрет!

Казалось, мир замедлился. Я видел, как элитор резко бьет головой назад, желая выбить аристократа из равновесия, вывернуться… Но тот был слишком опытен. Ни на миг не терял концентрации, увернулся, а лезвие кинжала направилось к горлу… В следующий миг я уже сжимал лезвие. Вывернул, не жалея пальцев, глядя в безумно удивленные, такие близкие глаза Севейна… Тарил, больше никем не поддерживаемый, рухнул на пол без сил – насколько же сильно его избивали?! Грохнуло, уши заложило – троих наемников разметало в стороны, как игрушки, а вокруг меня вспыхнуло поле, поглощая ударную волну. «Есия не обманула, – тупо подумал я, – кинжал и правда защищает от магии».

Обернулся, глядя на разделяющий меня и Ищеек, – которые уже бросились крутить преступников, – стол. Я не помню, как перемахнул его. Стоп! Не время думать! Я разжал пальцы, выпуская кинжал, достал свой нож, перерезал веревки Тарила, помог ему лечь на спину, со слезами на глазах прошептал – говорить не было сил:

– Не стоит так легко нарушать обещания.

Элитор смотрел на меня каким-то странным взглядом. Как будто радость от спасения затмевало что-то другое.

– Этот телепорт… Ятор?..

Телепорт?.. Ничит! Конечно! Вот как я преодолел такое расстояние за мгновенье?! Сердце вновь бешено заколотилось, не успев толком успокоиться:

– Прошу тебя, не говори никому об этом!

Глядя в мои напуганные глаза, Тарил слабо улыбнулся:

– Ты снова спас мне жизнь, Силь. Конечно.

– Тебе нужно к лека…

Что-то еще меня беспокоило. Назойливо крутилось в голове что-то нервное. Закрыв глаза, я прислушался. Знакомая аура… Адалиск! Это он! Это он во всем виноват!

Ярость вспыхнула новой волной, сильнее, чем прежде. Аккуратно опустив голову Тарила на мраморный пол, я по-кошачьи вскочил на ноги, в прыжок достиг окна, рывком раздвинул шторы, ударил рукояткой в стекло, разбивая, тут же выпрыгнул наружу, бросил под ноги энергию, гася падение, и, перекатившись в снегу, рванулся к мутной фигуре, шагавшей к зданию.

Вслед раздался крик Диная:

– Силь! Что случилось?!

Зря. Адалиск повернул голову, увидел меня. Развернулся и побежал прочь.

– Стой! Адалиск! Сволочь!

Дыхание сбилось, я замолчал, сосредоточившись на беге. Крики рыцаря, конечно же, не остановили. Вбежав за ним в переулок, я перешел на шаг.

Адалиск ждал. Спокойно стоял, обнажив меч, и, прежде чем зашагать навстречу, коротко бросил:

– Я предупреждал тебя.

Твою мать. Сердце сжалось. Тогда, в Атланте, у меня было куча энергии от Азкэта, а сейчас… Я и так потратил кучу сил ранее в битве с наемниками! Я не смогу!

Я невольно попятился, потихоньку трезвея. Глупо было так сломя голову бежать за ним! Рыцарь повел бровью, не ожидая такого поведения, но не замедлился. Вспыхнула молния, и меня окружили сверкающие огоньки. Есия!

От сердца немного отлегло. Обернувшись, я увидел Ищеек, бегущих ко мне от двери – прыгать как я, через окно, они не стали. Далеко. Не успеют. Готовясь обнажить оружие, я повернулся… Адалиск неспешно убрал меч в ножны, пошел прочь. В нем совсем нет страха, что его обнаружат и убьют.

Глядя на приближающихся Ищеек, я махнул рукой в сторону рыцаря:

– Остановите его!

«Исовцы» оглядели переулок, смотря сквозь Адалиска:

– Где он?

– Да вот же! – Я отчаянно ткнул в фигуру, скрывающуюся за углом дома. – Что с вами такое?! – Поняв, что все пропало, я громко крикнул: – Адалиск! Тарила я тебе не прощу! Слышишь?!

Есия встала передо мной, заглянула в глаза:

– Ты видишь Адалиска?

Нервно скрестив руки на груди, я окрысился:

– А вы зачем на меня щит кинули, если не видите?!

С каждой секундой Адалиск был все дальше. Попросить у магички энергии?.. Подозрительно, скорее всего, не даст, да и даже тогда успех далеко не гарантирован. Слишком рискованно…

– Именно потому и кинула, что я его не вижу. Ты крикнул его имя. Значит, он здесь. Значит, он мог в тот самый момент стоять с тобой рядом и заносить меч для удара – и я бы не смогла остановить удар иначе.

До меня начало доходить. Точно, тот полицейский ведь говорил… Я зарычал, пнул попавшийся под ногу кем-то выброшенный бочонок, тот окончательно развалился от удара.

Динай весело рассмеялся, вернувшись в привычное амплуа:

– Телепорт, прыжок со второго этажа, способность видеть Адалиска… Сдается мне, это не входит в арсенал умений элиторов.

Схватившись за голову (кровь с руки побежала по лицу – черт, совсем забыл про рану!), я застонал. Как! Как я мог так просто его упустить! Я должен был предположить, что мы еще встретимся! Должен был подготовить что-то, что помогло бы его победить! Почему я не сделал этого?! Это из-за него Тарил чуть не умер! Мало этого, Ищейки вот-вот поймут, что я изменник!

Кто-то мягко взял меня за руку, я замер, повернулся. Есия провела ладонью над моей, рану окутало зеленое сияние.

– Ты не в себе, – заметила магичка. – Тебе лучше не переживать из-за того, что уже не исправить, а придумать, как будешь объясняться перед командиром.

Она опять?.. Она маг. Она разве не почувствовала, что та магия, что использовали я и Ничит, темная?.. Я растерянно разглядывал Есию. Почему она на моей стороне?..

Динай хмыкнул:

– Парень, в следующий раз тебе может не повезти. Если видишь Адалиска – просто убегай. Ты с ним не справишься.

Хлопнув меня по плечу, пошел прочь – завершать удачную операцию. Магичка же закончила колдовать, ласково и аккуратно накладывала бинты:

– Откуда ты знаешь Адалиска?

– Встречались пару раз, – скривился я, – в полиции сказали, что вы знаете о нем. Кто он?

– Это вопрос. Мы пытаемся поймать его много лет. Так или иначе это наше дело. Тебе в него лезть не следует.

– Я вижу его! Я могу помочь!

Магичка подняла суровый взгляд.

– Увидишь – сообщай. Это все, что ты можешь для нас сделать.

Книга

Замерев перед дверью, я закрыл глаза. Как тогда… Только без страха, а с радостью. Мир за девять лет стал ко мне добрее, а я вот наоборот – жестче. Ну, стремимся к золотой середине… Я вошел в номер, и Тарил сразу поднялся мне навстречу. От синяков и ссадин не осталось и следа – лекари-маги постарались на славу. Мы встретились в центре комнаты, и я заключил элитора в крепкие объятия.

– Я так рад, что ты жив! – Отстранился, заглянул в голубые глаза. – За что ты так жизнь хотел отдать?

Советник виновато улыбнулся, сходил за сумкой, выложил большой кожаный фолиант на стол. На обложке выжжены вертикально три круга, наслаивающиеся друг на друга почти полностью. Названия нет. Так странно, что я не чувствовал присутствие книги, пока она не оказалась прямо передо мной, потому что теперь я чувствую параллелепипед темной энергии, утрамбованной до состояния адамантита. Я коснулся, провел пальцами по корешку… Тьма отозвалась ласковым откликом. Узнала.

– Я не понимаю… Ты сказал: «Книга в моем номере, на столе». Его же обыскивали. И наемники, и Ищейки.

Тарил хмыкнул:

– Такая забавная у нее защита. Если она чувствует недобрые мотивы, не дает увидеть себя.

Как Адалиск…

– Что там? Правда про бессмертие?

– Не знаю. – Элитор пожал плечами. – Она написана на кначетском языке. Жаль, что того уровня языка, которому нас, элиторов, учат, достаточно только для того, чтобы понимать указания кначетов друг другу в бою.

Да. Элиторы не могут не только читать такие книги, но и разговаривать с кначетами, не знающими язык людей, на повседневные темы, что, конечно же, влияет на взаимоотношения… Азкэтначи говорил, кначеты могут мгновенно выучить язык людей двумя способами: первый – через цепи, которые вешает изменник; второй – через слияние. Люди в теории могли бы точно так же, но им не хватает знаний.

Открыв фолиант, я пробежался взглядом по строчкам. Я довольно неплохо знаю кначетский язык, но эта версия устаревшая – может, на века, а может, и на тысячелетия. Я пролистнул страницы, мельком оглядывая. Много чертежей, рисунков рунических кругов, знаков, символов… Под моими пальцами чернила загорались багровым. Бумага такая старая, желтоватая, страницы потрепанные, от чего книга разбухла. Удивительно. Время смогло на нее повлиять, но я чувствую – физически фолиант не уничтожить. Ни сжечь, ни разорвать, ни даже магией. Никак.

– Значит, эта книга – твоя миссия?

– Да. Я должен отнести ее Совету. Если честно, даже не зная, что там, я бы хотел, чтобы ее уничтожили… – Тарил вздохнул. – Но вряд ли нам это удастся. Слишком сильные чары.

Он ведь не маг, насколько мне известно. Значит, чтобы узнать о неуязвимости, элитору пришлось попробовать уничтожить книгу.

Этот фолиант принадлежит кначетам. Было бы справедливо вернуть его, но я даже не знаю кому. Да и забирать его сейчас – подставлять советника. Пожалуй, пока оставлю все как есть. Отодвинув книгу, я поднял взгляд.

– Слушай… За что тебя пытались убить девять лет назад? И какая тут связь с нынешними событиями?

Тарил горько усмехнулся:

– Да я не помню. Глупость какая-то была. Я совершенно случайно оскорбил аристократа, и его гордость возобладала над здравым смыслом. Если бы не потрошитель, он бы закончил жизнь за решеткой. Севейн – его младший брат.

Он, видимо, решил, что это элитор убил его брата. Как глупо. Мстить тому, кого брат хотел убить. Кровная месть может сложиться в бесконечную спираль смертей… И все из-за пары случайных слов. Невероятно глупо.

– Если ты не хочешь об этом разговаривать, только скажи. Мне интересно, как ты можешь держать под контролем ятора, чтобы твои товарищи ничего не заметили?

Весело улыбнувшись, я поднял руки, и в них материализовалась Ничит.

– Они знают о ней с тех пор, как она была в яйце.

Брови Тарила поползли вверх, глаза расширились.

– Боги! Откуда?..

Он, конечно же, ожидал увидеть взрослого кначета.

– Нашел в Нирре, у ятора. Кстати, это он рассказал нам о проекте «Отмщение»…

Элитор протянул руку, осторожно погладил, будто девочка была хрустальная. Лицо такое, как будто советник увидел чудо. Впрочем, малышка-кначет у человека – это и правда чудо. Живая, хрупкая, милая, такая же, как любой человеческий младенец.

– Никогда не видел яиц разумных кначетов. Ты сказал «ятор». А его партнерша?..

– Не знаю. Он ничего про нее не говорил.

Кантэзо сказал, что она мертва, но можно ли ему верить?..

…Уходил я от Тарила поздним вечером, довольный и счастливый. Возникало ощущение, будто у меня появился новый друг. Азкэт, Яролас, вот теперь еще! Трудно жить, когда рядом нет того, кто тебя поддерживает и подпитывает положительными эмоциями.

Завтра нужно ехать на новое задание, а сегодня – хорошо выспаться… Войдя в свой номер, я замер. Там, облокотившись о стол, стоял Кантэзо. Давно он не появлялся. С того раза, как почти задушил меня… А сейчас ведет себя так, как будто ничего не изменилось. Бархатный голос звучит спокойно:

– Любой кначет отдал бы жизнь, только бы заполучить этот фолиант. Если кначеты о нем узнают – начнется охота.

Ух ты, это интересно.

– А они об этом узнают?

– Если ты намекаешь на меня – не узнают. Либо им расскажешь ты, либо никто. Ну, и всегда остается какой-то процент шанса на долю случайности.

Значит ли это, что он не хочет, чтобы я рассказывал?.. Иначе зачем ему говорить это?

– Что такого в этом фолианте?

– Как минимум – врата. – Кантэзо сделал театральную паузу. – Врата, работающие без ограничения по времени или количеству кначетов. Если кто-то их построит, могут вернуться старые времена, когда кначеты, лакиры и люди жили все вместе на одной планете.

Точно… Все как в воспоминаниях Аэзуна.

– Если мы жили все вместе, почему же мы не находим следов этого?

– Во-первых, то, что ты о следах не знаешь, не значит, что их нет. Во-вторых, их важно не только найти, но и правильно интерпретировать. В-третьих, континент кначетов, на котором больше всего свидетельств, был затоплен в последней войне.

– Какой континент?

– Тот, что в океане Переплетения.

Интересная информация. Пожалуй, книгу и правда следует забрать у людей. Но не сейчас, потом…

Поняв, что больше я ничего не спрошу, Кантэзо взглянул на шкаф:

– Я вижу, ты уже купил себе костюм для вылазки в «Отмщение»…

– Кстати, о нем, – я беззастенчиво перебил его. – Зачем тебе было помогать мне попасть в Атланту, неужели ты не мог просто сразу сказать мне, где находится проект?

Кначет пожал плечами:

– Я просто немного поторопил события. Сказать тебе было бы прямым вмешательством.

И это было выгоднее мне. Иначе я бы не встретился с Азкэтом.

– По-моему, с этим невмешательством ты просто занимаешься самообманом.

Часть одиннадцатая

Разведка

«Белый Клевер» и правда требовал реконструкции. Стены в трещинах, барельефы пооблупились. Стройка как будто бы началась: стены окружали леса, тут и там валялись мешки со стройматериалами. Вот только за несколько месяцев с начала, похоже, тут не один строитель еще не валялся. Впрочем, им не нужна была полная маскировка, впечатления более-менее нежилого дома более чем достаточно. Проект найдет только тот, кто знает, что ищет.

Третий день наблюдений заканчивался. Такой же, как предыдущие: утром приезжает телега с какими-то продуктами и парой человек, вечером уезжает. Кроме них в здании появляется Лаянна, и все. Не ожидал я ее здесь увидеть, конечно. Что ж, видимо, кначеты – ее специализация. Ага, вот и она. Сегодня кое-что новенькое: девушка несла накрытую тканью клетку. Тут же, как по зову, подъехала пафосная карета с дорогими породистыми белоснежными конями, дождалась, пока пассажирка устроится внутри… Когда лошади гордо процокали мимо, я закрыл глаза и потянулся вперед. Ух ты! Да там же кначет! Куда она его потащила?..

Распахнув глаза, я побежал за каретой. От обнаружения меня спасала не только глубокая темнота, но и легкий покров. Бежать на силе легко и приятно. Не устают и не ноют мышцы, не болят легкие… Как будто полет во сне, без сопротивления воздуха, без малейших усилий. Жаль, что долго не придется этим наслаждаться.

Скоро карета остановилась у роскошного, но небольшого особняка. Я следил за перемещениями Лаянны внутри по огоньку ее ауры. Вот в кабинете прямо передо мной зажегся свет, принцесса вошла, поставила клетку на стол и тут же вышла. Самое время спасти кначета! Подскочив к окну, я нашел взглядом защелку, толкнул ее силой, открыл створку, скользнул внутрь, подошел к столу, сдернул ткань со клетки… Чир. Кто-то вывернул ему крылья, чтобы он не мог летать. Жестоко…

Завидев меня, стрекозел запищал, заперебирал передними трубчатыми лапками, по фасетчатым, большим глазам побежали искры. «Больно! Помоги!»

Скрипнула дверь. Я резко развернулся, готовый отражать атаку… Лаянна смотрела прямо на меня. Выражение лица каменное, холодное. Вокруг изящно поднятой ладони пляшут черные молнии. Темная магия. Жалкая пародия на магию кначетов. Величественный голос хлестнул:

– Говори, кто таков, сейчас же.

Она совсем не та, что была в слиянии с флэйком. Теперь я вижу ее настоящую. И вот эта ее ипостась скорее вызывает уважение, чем презрение. Полагаю, с ней можно договориться.

– Я заберу чира и уйду. Это все, что мне нужно.

– Ты?.. – Как-то мгновенно, без перехода, девушка стала растерянной, молнии потухли. – Силь?..

Вздрогнув, я пытался лихорадочно сообразить, как она запомнила меня так хорошо, что узнала только по глазам и голосу, и что мне теперь с этим делать. Воспользовавшись моим молчанием, Лаянна шагнула вперед, прикрыла дверь, чтобы нас никто не слышал, и горячо проговорила:

– Пожалуйста, подожди, не уходи!

Что ей надо?.. В ее поведении больше нет враждебности.

– У тебя минута, – сухо сказал я, открывая клетку. Чир на дрожащих конечностях подполз к дверце, и я нежно взял его на руки. – Потерпи, малыш, сейчас будет немного больно.

Аккуратно взяв тонкое, прозрачное крыло пальцами, я резким движением вернул сустав на место. Кначет содрогнулся всем телом, запищал, разевая жвалы. Ты ж мой бедняга… Теперь второе крыло – и снова писк. Я погладил хитиновую голову, ласково провел пальцами по туловищу, и чир доверчиво прижался ко мне.

Бездарно потратив часть данной минуты на молчание, Лаянна таки заговорила:

– Я никому не скажу, что ты был здесь. Клянусь. Слово Нелай.

Чир вскарабкался мне на плечо, все еще боясь пользоваться крыльями, зашипел на принцессу, я тоже поднял на нее взгляд. Верить ей нельзя. Верить аристократам и купцам всегда себе дороже. Но как иначе выпутаться из ситуации? Если действовать исходя из того, что она врет, заткнуть рот можно единственным образом – убийством. На миг я пожалел, что не дал флэйк убить ее тогда – но тут же прогнал эту мысль. Любая жизнь бесценна. Но если я не заткну Лаянне рот, она всем расскажет про меня. И это будет концом моей карьеры, концом моего плана…

– Это был ты, – голос девушки звучал странно. Восхищенно… Чем-то похоже на чувства кначетов, когда те говорят со мной. – Это был твой голос, что прекратил мои… наши страдания. Твой голос, что одной своей волей снял с флэйк цепи. Это был ты. Но так не бывает. Это невозможно. Не бывает такой магии.

Она не задавала вопросов, и я молчал. Что я мог сказать? Я ждал. Даже не знаю, чего. Повода убить? Повода оставить жизнь?

– Ты был на ее стороне. Одновременно на ее стороне и на стороне элиторов. Я не знаю, кто ты, не знаю, почему ты на стороне кначетов, но… – Она глубоко вдохнула, резко выдохнула. – Ты спас меня. Ты спас мне рассудок, спас мне жизнь. И я хочу, чтобы ты знал, как умеют быть благодарны Нелай. Скажи мне, чего ты хочешь?

– Я скажу тебе, чего я хочу. – Во мне поднимался яростный вулкан, прибиваемый к земле черным пеплом ненависти. Будто мои чувства, всегда забиваемые в угол, наконец нашли выход… Я подошел к принцессе, на ходу опустил тонкий шарф, закрывающий нос и рот, вперил взгляд в ее глаза, оказавшиеся на одном уровне с моими. – Я хочу, чтобы больше ни один кначет не испытал эту боль, которую ты причинила флэйк. Я хочу, чтобы ни один вшивый аристократишка не пытался призвать кначета ради своих тупых амбиций, игнорируя его желания и чувства Я хочу, чтобы кначеты перестали умирать. Хочу, чтобы люди перестали их убивать. Хочу, чтобы ни один чир больше не страдал от того, что какой-то мерзкий человек пожелает вывернуть ему крылья! Хочу, чтобы все люди, кто принимает и принимал участие в проекте «Отмщение», страдали, хочу, чтобы они ощутили всю ту боль, что чувствует каждый кначет, чье яйцо было сожжено заклинанием, хочу, чтобы они видели, как умирают их дети, смотрели, не в силах ничего предпринять! – Я задохнулся, перевел дыхание, перешел на шепот. – Если бы я мог, если бы была моя воля – я бы уничтожил их всех до единого.

Лаянна вдохнула, и я внезапно понял, что весь монолог она не дышала. Голубые глаза наполнились слезами, а голос дрожал:

– Я… Я просто… Я всегда думала, что кначеты – это какие-то монстры. Я никогда не задумывалась о том, что у них есть свои чувства и… Я никогда раньше не видела кначета до флэйк. И тогда я мало что успела понять. А тут, на проекте… Увидела, и… – Похоже, я действительно ее задел. Или она отличная актриса?.. – Я забрала чира, потому что… Он был так похож на котенка! Такой жалобный, такой… Если бы я знала, я бы никогда…

Перебил сбивчивую речь:

– Тогда помоги мне это остановить.

– Да! – Лаянна сразу загорелись, распрямила плечи. – Я сделаю все, что ты скажешь!

Что?.. Я тупо глядел на нее. Она же не рассчитывает, что я куплюсь так просто?..

– Хорошо. Мне нужна информация о распорядке дня участников проекта и подробные карты каждой комнаты резиденции.

– Я сделаю, – серьезно ответила принцесса. – К следующему вечеру будет готово. Жду тебя здесь в это же время!

Секунду поглядев на нее, я поднял руку и почесал голову кначета.

– Ты знаешь, кто такие чиры?

– Нет, – честно ответила Лаянна, с невинным любопытством взглянула на стрекозла.

– Это кначеты, обладающие мощным ядом. Стоило тебе засунуть руку в клетку – и он бы ужалил тебя своим хвостом. Яд смертельный, и противоядия нет. Единственное, что могло тебя спасти, – случайно оказавшийся рядом элитор, который уничтожил бы магию яда в твоей крови. Иначе ты умрешь, в зависимости от места укуса, за время от пары секунд до нескольких минут. Если тебе не повезет и чир укусит в ногу – тебе придется мучительно страдать от переполняющей тебя боли до самой смерти, если рядом не окажется доброго человека, который отрубит тебе голову, прекращая страдания.

Принцесса хмыкнула, глядя мне в глаза:

– Получается, я должна тебе дважды? Хорошо. У тебя есть еще одно желание.

Она не поняла угрозу, да?.. Говорить прямо: «Если попробуешь обмануть – мучительная смерть тебе обеспечена» не хочется. Как-то… Мозгу слишком хочется верить, что все, что она говорит, – правда. Ладно…

– Я его приберегу, – сухо сказал я, развернулся и ушел так же, как пришел – через окно.

Сняв чира с плеча, я подбросил его в воздух. Передал ему сообщение образами: «Лети прочь из города, так далеко, как только сможешь». Проводив его взглядом, я накинул покров, прижался к стене, закрыл глаза… Конечно. На окне висит какое-то заклинание… Слабенькое, не боевое, но достаточное, чтобы Лаянна узнала о том, что я вошел. Сигнализация.

Раздались шаги, захлопнулось окно. Я заглянул внутрь. Девушка уселась за стол, занялась какими-то бумагами. Принцесса не бежит сразу рассказывать обо мне – знак ли это?.. Надо последить еще немного. Убедиться.

– Если ты не собираешься ее убивать, – заметил Кантэзо, как всегда незаметно оказавшись рядом, – нужно идти уничтожать проект прямо сейчас.

У меня для себя две плохие новости. Во-первых, он видит меня под покровом. Во-вторых, с ним очень трудно не согласиться.

– Ты не сможешь победить, если они узнают о твоих планах.

Да, Лаянна обломала мне все. Но…

– Твоя помощь заканчивается тем, что гибнут люди, – сухо сказал я. – Уходи, ты мешаешь.

– Меня не интересуют люди. Мне хочется, чтобы не погиб ты. – Я взглянул в его серьезные глаза. – Подумай о Ничит. Что с ней будет, если ты умрешь? Она навсегда останется в невидимости рядом с твоим телом?

Мор его забери. Все внутри перевернулось, перед взглядом поплыл туман… Умеет же бить в слабые места! Я мог оставить яторку где-то в другом месте. Я так привык к ее незримому присутствию, что совсем не подумал об этом.

– Если будет угроза моей смерти, я позову Азкэта.

– Ты один раз уже не успел его позвать.

Как же он раздражает. Насколько было бы легче, если бы он оказался неправ!

– Хорошо, он узнает, что я умер, и придет забрать ее.

Судя по тому, как он вел себя со мной в детстве, из него выйдет прекрасный отец. Нехорошо от него такого требовать, но… блин. Теперь я представляю, как умираю, и под ложечкой что-то сосет.

– Ты готов даже умереть, лишь бы не слушать моих советов?

Его голос на удивление холоден. Так, как будто он сейчас тоже злится. Как будто он тоже умеет чувствовать эмоции, и я – не просто очередная его игрушка.

Я взглянул на него и насмешливо осклабился:

– Если это доставит тебе страдания, то почему бы и нет.

Он сощурился.

– Я спас тебя один раз. Больше не буду.

– Когда это ты меня спас?! – возмутился я. – Когда убил двадцать человек в Атланте?

– Нет. Когда рик выбросил тебя из окна, – взгляд кначета абсолютно серьезен.

Тогда я получил кучу осколочных ранений и несколько дней отлеживался в больнице, расследовал убийства врачей…

– Ты врешь.

– Тебе так проще сказать, чем признать, что не только мог умереть, но и был спасен мной. – Уголок рта Кантэзо дернулся. – Ты мог не очнуться тогда. Ты быстро терял кровь. Мне пришлось дать тебе энергию и разбудить, чтобы ты хоть что-то сделал, чтобы спасти себя. – Я не верил своим ушам. Он это говорит таким голосом, как будто рассказывает о чем-то стыдном. О большом проступке, который все еще не дает спать по ночам. – Мой принцип – не вмешиваться. Я не должен был спасать тебя. Ты слишком важная фигура на шахматной доске. Ты можешь полностью изменить этот мир, если не погибнешь, как тогда, из-за самоуверенности. И я нарушил его. Ради тебя. И больше не собираюсь это делать. В этот раз никто не спасет тебя, Силь. Ты умрешь. Перестань быть инфантильным. Думай своей головой.

Он исчез, не дожидаясь ответа, а мое сердце бешено билось. Я не могу ему верить, но… верю. Может ли он играть? Наверное, да. Но это так правдоподобно. Я тогда и правда выжил только чудом. Его интонации, его взгляд… Мой дар все-таки действует на него. Возможно, именно поэтому он так разозлился в Атланте. Потому что как раз знал – я способен его подчинить, если захочу. Но… Мой дар опять победил. Я заставил Кантэзо быть честным со мной, потому что это его последний шанс меня спасти. Это невероятно.

Но я даже не могу порадоваться, что в случае чего все-таки смогу остановить его и не допустить появления еще одного Жедара… Чувствую себя так, как будто это я виноват, как будто подлым образом заставил действовать Кантэзо так, а не иначе. Мой дар – пассивный. Я не могу его отключить. Он есть всегда. Как бы я ни хотел обратного, кначеты все равно будут любить меня.

А может, и правда взять и пойти на проект сейчас?.. Нет. Я же не зря три дня наблюдал за особняком. Без подготовки туда соваться слишком опасно. Да, если подготовятся они, будет тоже опасно, но они не знают, кто я, они не в курсе, на что я способен. Если думать своей головой… Пойти туда сейчас будет опаснее, чем пойти туда, когда они будут знать, что я собираюсь напасть.

Операция

Весь следующий день Лаянна вела себя, как обычно, ничем не давая знать, что я раскрыт. Не меняла маршрут, не заезжала в полицию или местное отделение Императорской службы… Впрочем, полагаю, для нее это было не обязательным, чтобы передать сообщение кому надо.

Вечером карета, как всегда, подъехала к особняку, а я остановился около окна кабинета принцессы и прикрыл глаза. Самое время попробовать то, что мне может помочь в битве. Я потянулся к Ничит, затронул ее сознание: «Малышка, мне нужно всего лишь одно заклинание. Ты уже его делала. Ты справишься». На миг я ощутил пустоту – а в следующую секунду уже стоял на мягком ковре кабинета. Получилось! Великолепно.

Быстрым шагом дойдя до кресла, я удобно развалился в нем, скрывая внутреннее напряжение. Захотелось еще и ноги положить на роскошный стол, но это было совсем грубо – учитывая, что я и так оставляю лужи от снега с сапог. Не то чтобы на место Лаянны следовало садиться, но мне показалось важным продемонстрировать – я чувствую себя уверенно и я хозяин положения, когда это было совсем не так.

Вот дверь открылась. Увидев меня, принцесса на мгновенье замешкалась, но тут же справилась с собой, подошла к столу, разложила на нем листы бумаги. Не очень ровно, но подробно изображены жилые комнаты на первом этаже и лаборатории в подвале. Обозначено много кругов призыва. Это хорошо, это пригодится…

– Верхние этажи не используются, – пояснила девушка, хотя я и не спрашивал. – Было бы странно, если бы я начала там шастать и зарисовывать.

– Дом окружен магической защитой, как сквозь нее пройти?

– Я не знаю, – брови Лаянны сдвинулись, – в проекте участвуют лучшие маги Аалейи. Моих знаний не хватит, чтобы ее снять. К тому же они все связаны охранным заклинанием. Если кто-то один пострадает – другие тут же узнают об этом.

Это плохо. По одному, скрытно их вырубить не получится.

– Когда входят слуги и ты, защита ведь не реагирует?

– Да, один из магов вручную отключает защиту на дверях, когда нас встречает.

– Значит, это отличный момент. Я пройду с ними.

– В бочке? – В глазах принцессы мелькали веселые огоньки, как она ни старалась оставаться серьезной.

– Нет, ногами.

Прочитав список магов и их распорядок работы, я пришел к неутешительному выводу – удобного момента для нападения нет. У них нет стабильного графика, и в любое время суток несколько магов работают. Если бы можно было собрать их всех в одном месте…

Встав, я собрал бумаги.

– Я это заберу. Спасибо.

– Подожди! Когда ты хочешь начинать?

– Зачем тебе это знать?

Я пристально следил за ее реакцией, но вместе ожидаемых признаков лжи увидел только робкое опасение.

– Не хочу находиться в резиденции, когда ты будешь уничтожать проект.

Оу! Должно быть, ей страшно?..

– Ты неправильно меня поняла. Я не собираюсь никого убивать. – Лаянна непонимающе моргнула. – Без материалов они не смогут продолжить проект. Физически невозможно запомнить каждую деталь, без формул и чертежей проект – ничто.

– Это невозможно. – Принцесса посмотрела на меня как на сумасшедшего. – Ты вообще слышал, что я говорю? Там сильнейшие маги. Они сотрут тебя в порошок одним движением брови. Если ты собрался их щадить – у тебя не останется вообще не малейшего шанса. Я бы на твоем месте пробралась туда тайно, заложила бомбу и взорвала.

«Я не нанимал тебя в советники».

– В общем, твоей жизни ничего не угрожает. Не беспокойся.

– Хорошо, но… Я не понимаю. Ты говорил, что хочешь их уничтожить. Чтобы они страдали.

– Хочу, – искренне ответил я, – но не буду. Моя цель – уничтожить проект, не вызывая ненависти, желания мстить. Моя цель – разорвать спираль зла.

Я пошел к окну, чтобы выйти, как в прошлый раз…

– Подожди!

Обернулся. Ну что еще? Хочется поскорее уйти и оказаться в безопасности. Слишком выматывает ожидание, что вот-вот ворвутся Ищейки и арестуют меня.

– Я хочу поговорить с тобой!

– О чем?

– О тебе. – Лаянна как-то растерянно пожала плечами, будто понимала, что не сможет меня удержать. – Кто ты такой? Почему ты это делаешь?

– Поговорим после дела.

Я распахнул окно и выпрыгнул, в этот раз не беспокоясь о том, что принцесса услышит сигнализацию.

Все будет хорошо.

Боги… Как же неубедительно это звучит. Накинув покров, я догнал телегу и пошел рядом со слугами. Эти меня не увидели, но в этом я и не сомневался. Вот распахнулись двери, и вперед вышел мужчина. Судя по его ауре – замкнутому потоку энергии – это сильный маг, но внешне я никогда бы не сказал такое. Вместо расшитых рунами и знаками мантий, в коих люди привыкли видеть колдунов, – простая рубаха с распущенными завязками на груди, льняные штаны, длинные волосы небрежно перевязаны лентой… Впрочем, перед кем сейчас производить впечатление? Работать надо в чем удобно.

Взгляд карих глаз прошел сквозь меня, остановился на слугах:

– Доброе утро.

Те хором ответили, начали перетаскивать утварь в здание, на тележку. Продолжая пристально следить за магом, я прошел внутрь небрежным шагом, завернул за угол, прижался к стене, осторожно выглянул… Все еще не замечают. Отлично. Возможно, если бы маг использовал заклинание поиска, он бы меня нашел, но он расслаблен, не ожидает атаки. Все-таки несколько месяцев подряд выдерживать параноидальный режим работы – никакая психика не справится. А может, у них изначально не было таких правил.

Скрывшись в комнате, которая на карте была показана как бесхозная, я стал ждать Лаянну. Настал момент проверить, насколько она действительна честна со мной. Ожидая, я более внимательно присмотрелся к интерьеру. Внутри – никаких следов ремонта. Хоть бы стиль какой-то оригинальный сделали для разнообразия, но нет. Мягкие диваны с золотой окантовкой, картины в золотых рамках… Не очень продуктивное использование золота. Красота домика лесничего мне гораздо более приятна.

Вскоре показалась аура принцессы – золотой полумесяц. Когда он проплывал мимо, я убедился, что рядом никого нет, распахнул дверь и мягко втянул девушку внутрь, зажав рот, чтобы она, не дай боги, не вскрикнула.

Убедившись, что кричать она больше не собирается, а просто недоуменно хлопает ресницами, я отпустил ее:

– Если хочешь помочь, отвлеки всех. Нужно, чтобы в подвале не было никого.

Лаянна кивнула и вышла из комнаты, на прощанье окинув меня оценивающим взглядом. Мне еще в кабинете показалось, что она не очень верит в успех операции… Почему она тогда мне помогает?.. Может быть, позже получится задать этот вопрос.

Переместившись в комнату, более близкую к подвалу, я затаился, наблюдая за тем, как шевелятся огоньки аур, постепенно стягиваясь на первый этаж, в большой зал… Похоже, влияние принцессы здесь достаточно велико. Отлично.

Долетел раздраженный мужской голос:

– По какой причине вы отрываете нас от исследования?

Голос Лаянны звучит высокомерно и уверенно.

– Мне пришло письмо из столицы. Император недоволен скоростью вашей работы…

Ага. Все там. Пора. Выскользнув из комнаты, я быстро двинулся в подвал, стараясь не издавать звуков, хотя покров их и так скрывал. «Вот тут-то их ловушка и захлопнется», – мелькнула шальная мысль. Но нет. Ступеньки закончились, а ничего так и не произошло. Немного выдохнув, я вошел в ближайшую комнату с приглашающе распахнутой дверью. Все, как на картах Лаянны: в центре круг призыва, по бокам столы с какими-то бумагами, склянками. На полу бурые пятна… Подавив просыпающуюся ненависть, я сосредоточился на портале. Он в спящем состоянии. Готов активироваться в любой момент… Накрыв его вуалью, чтобы никакой элитор не почувствовал присутствие кначета, я потянулся вперед: «Проснись. Иди сюда».

Руны зажглись, внутренний круг мгновенно наполнился чернотой, и из нее, как из воды, всплыл мужчина: голубые длинные волосы, льдистые глаза, лазурная глянцевая котта…

– Иди за мной.

Как я полагал, мой деловой вид заставил флэйка слушаться без вопросов и колебаний, мне не пришлось приказывать – да я и не собирался, но объяснение забрало бы время, которого не сказать чтобы много.

Таким образом я прошелся по всем подвальным комнатам, мало чем отличавшимся друг от друга. Магам не нужен был особенный инвентарь, они работают магией, а не инструментами. Когда я оказался в тупиковом зале с квадратными колоннами, то обернулся и оглядел получившееся мини-войско. Два потрошителя, нэрино, два морока, флэйк и ятор. Неплохо! Я заглянул каждому в серьезные глаза.

– Я призвал вас, потому что мне нужна помощь. Сейчас мы находимся в том самом месте, где пытаются снова запустить проект «Отмщение». За прошлую попытку, когда уничтожили тысячи яиц, кначеты отомстили, но не смогли остановить проект полностью. Если людям удастся, они смогут уничтожать все новые и новые яйца, пока кначеты не вымрут полностью. Должен сказать, что задание опасное. Кто-то из вас может умереть. Если вы не хотите – я могу сейчас же вернуть вас назад. – Молчание. Никто не шелохнулся. – Хорошо. Спасибо вам.

План такой: сейчас мы поднимемся наверх и нападем. Наша задача – никого не убить и при этом не умереть самим. Мы должны вывести их из строя. Наверху десять магов и пятеро первоклассных элиторов. Магов следует оглушить в первую очередь, пока они не сбежали и не позвали на помощь. Мне с ними будет сложно, а против вас маги бессильны. С элиторами, против которых почти бессильны вы, постараюсь разобраться я. Девушку в голубом платье не трогать – она своя.

Вновь оглядев войско, я задумался, какая тактика будет лучшей, учитывая расы кначетов.

– Идея такая. Лучан выступают первыми, обездвиживают и деморализуют всех обаянием, после чего в бой вступают хонохич с чезэн и из невидимости вырубают магов. Дюзанай все время отвлекают внимание на себя. Ешучин – твоя цель наблюдать за всем происходящим и не дать никому умереть. И задание для всех – если это не мешает вашим задачам, наблюдайте за тем, что делает девушка в голубом. Вопросы?

Поднял голову ятор:

– Когда ты придешь в Олокуз?

Впав в ступор, я пытался понять, какие же слухи обо мне ходят, если перед ним не стоит вопрос, приду ли я вообще – стоит вопрос, когда.

– У нас нет времени на это. Если нет вопросов по делу…

Вперед шагнул морок – изумрудные волосы волной спускаются на плечи, по прозрачным одеяниям до пупка – горячо сверкнул золотыми глазами:

– Сильлечойн… Я хотел сказать, пока есть шанс – я счастлив встретить тебя и сражаться с тобой плечом к плечу!

Потрошитель с прямым каре склонил голову, и свет из прорезей на миг потух, как будто он прикрыл глаза:

– Уверен, все кначеты ценят то, что ты для нас делаешь. Мы никогда не забудем, что ты уничтожил проект, который ставил под угрозу само существование нашей расы.

Ну, еще не уничтожил… Но приятно такое слышать. Кивнув, я решительно направился по коридору назад:

– Вперед!

Моего покрова на такую толпу было мало, и флэйк с ятором скрыли нас полем невидимости. Поднимаясь по ступенькам, я услышал приглушенный крик какой-то женщины:

– Вы не понимаете, какая это сложная работа! Император не может требовать, чтобы мы торопились, когда вся прошлая группа была уничтожена!

Мы вышли в коридор первого этажа и теперь слышали разговор ясно и четко. Лаянна ничуть не дрогнула, ее голос мог бы заморозить вулкан:

– Император может требовать все что угодно. Не забывайте свое место!

Заговорил кто-то другой, скорее уставший, чем нервный:

– Может, мы, элиторы, пойдем? Мы никак не влияем на процесс, мы просто следим, чтобы кначеты не вышли из-под контроля, и иногда консультируем, все!

В этот момент мы вошли в зал, никем не замеченные, рассредоточились за спинами… Мороки шагнули из-под зонта невидимости, сладострастно улыбнулись:

– Ну уж нет…

– Вы все останетесь на своих местах.

Атаки не ожидал никто. На секунду от влияния лучан замерли даже элиторы. А мы рванули вперед. Подул ветер флэйка, змеями поползли хлысты из тьмы ятора… Успев коснуться первого элитора раньше, чем тот смог выйти из ступора, я мягко прошептал, вливая в него силу:

– Спи.

Мягко перехватил, чтобы он не убился головой об пол, поднырнул под лезвие меча элиторши, заглянул в черные злые глаза:

– Спи.

Прикрылся ее телом от ядра (может, плохой идеей было снимать свой браслет, чтобы затруднить идентификацию меня?..), сгрузил на пол и отлетел от волны в стену. Удар по позвоночнику заставил нервы вспыхнуть, парализуя тело, останавливая дыхание…

Трое. Их остались трое. Даже на десяток кначетов трех элиторов категории «А» слишком много. Они не справятся без меня.

Рухнув на пол, я тут же перекатился, увернувшись от сонма стрел, спрятался за колонну и прикрыл глаза, быстро изучив общую картину сражения. Часть магов вырвалась из зала, их преследуют в коридорах. Надеюсь, никто не сбежит. Элиторы ввязались в бой с потрошителями, один крадется ко мне. Сейчас мне нужна твоя помощь, Ничит. Вспышка – и я оказался за спиной воина. Он нутром почувствовал мое появление, обернулся одновременно с маневром уклонения, ударил мечом – лезвие проникло в плечо, растекаясь острой болью, но и я успел коснуться его руки:

– Спи.

Уложив его на пол, я огляделся, пока горячая кровь прекращала течь, а боль отступала – в дело вступила нэрино. Раненые потрошители отступили, помня мой наказ о сохранении жизни, и элиторы переключили внимание на меня.

– Ятор? – деловито спросила девушка с короткой шапкой рыжих кудряшек.

– Нет, – ответил седой сухой мужчина, смерив меня колючим взглядом. – Уникум.

Приятная характеристика! Я побежал к противникам, но тут же сменил курс, приближаясь по спирали, – пришлось уворачиваться от череды снарядов. Девушка выставила щит вокруг себя и напарника, а тот готовился контратаковать… Последние метры, разделявшие нас, я преодолел, прыгнув и заскользив по полу, – ноги, наполненные силой, легко вдребезги разбили щит. Не прекращая скользить, я попытался дотянуться руками одновременно до обоих:

– Спи…

Старик завалился, а девушка подпрыгнула, пропуская мою руку под собой, и пустила в меня ядро. С такого расстояние, да еще и преодолевая инерцию, я не мог увернуться, сердце замерло… Потрошитель в молниеносном прыжке снес меня в сторону, а второй атаковал последнюю элиторку, та встретила его волной и уже было занесла меч для добивающего удара… Сверкнула черная молния, окутала паутиной искр, и рыжая застыла парализованной статуей.

Выдохнув, я поднялся, благодарно кивнул дюзанай, подошел к элиторке:

– Спи.

Мягко уложил ее на пол, взглянул на Лаянну. Кажется, за всю битву она не двинулась с места ни на сантиметр.

– Спасибо.

Ответная улыбка вышла нервной. Грудь девушки судорожно вздымалась и поднималась. Полагаю, это первая битва, которую видела принцесса.

Прикрыв глаза, я проверил состояние убежавших людей. Ага, они уже обезврежены, и кначеты несут их сюда. Отлично. Открыв глаза, я первым делом осмотрел седого элитора – единственного, которого я не смог безопасно уложить. Крови нет, видимых повреждений нет. Похоже, что он упал мягко и почти не ударился. Великолепно!

Пришлось поумерить внутренний восторг. Рано расслабляться. Пока не будет уничтожена вся работа проекта – еще что-то может пойти не так.

Вот из разных коридоров вышли флэйк, ятор и мороки, неся магов без сознания на подушке из ветра и на плечах. Сгрузили их рядом с другими телами.

– Осталось последнее. – Я вновь оглядел всех. – Мне нужна ваша сила, чтобы покрыть особняк горючей магией. В этом доме все должно сгореть дотла.

– Мы отдадим все, что сможем.

Кначеты окружили меня, и я почувствовал поток энергии, текущий в воздухе. Я пропускал его через себя, преобразуя и распыляя, распределяя тонким слоем по всем комнатам. Наконец поток иссяк, и я открыл глаза.

– Спасибо вам за помощь. К сожалению, мне нечем отблагодарить вас существенно. Могу только сказать, что то, что вы сделали, очень важно. Я никогда этого не забуду.

Склонил голову дюзанай:

– Это мы должны благодарить тебя. В уничтоженном гнезде могли быть и наши дети.

– …были, – тихо сказала морочка. – Там были наши дети.

Повисло тягостное молчание. Я подошел к ней, обнял.

– Мне жаль. – Отстранился. – Идем. Вам всем пора вернуться домой.

Мы спустились по ступеням в подвал, и, один за другим, кначеты уходили и исчезали в тех же порталах, из которых вышли. Когда я вернулся, Лаянна все еще стояла там, будто в оцепенении, не зная, что делать. Взглянула на меня нервно:

– Что теперь?

– Теперь я вынесу людей на улицу, чтобы они не сгорели. Когда вынесу последнего, тут все взорвется.

– А я?.. Если я останусь в сознании…

– Усыплю и тебя тоже.

– Только после того, как вынесешь последнего, хорошо?

– Как скажешь.

Зачем ей становиться соучастницей преступления до последнего?.. Жажда азарта?.. Кто знает.

Взвалив первого человека на плечи – под воздействием силы он был не тяжелее стула – я вынес его на улицу, положил подальше от стены, чтобы, не дай боги, его не задели осколки или пламя. На третий заход вокруг начали толпиться зеваки, перешептываясь. На десятый появились полицейские. Сложив тело, я серьезно и спокойно взглянул на них:

– В здании опасно. Там кначеты. Я постараюсь вынести кого смогу, а вы зовите элиторов.

Те побледнели, кивнули, поспешили прочь. Те зеваки, что слышали меня, тоже исчезли – только из-за страха быть убитыми.

Когда я вынес последнего и вернулся, Лаянна ждала меня у двери. Ее распахнутые глаза возбужденно сверкали:

– Кто же ты такой, Силь?..

– Спи, – сказал я и подхватил обмякшее тело.

Зевак было уже поменьше, видимо, слухи о кначетах разнеслись, а полицейских побольше – те стояли вдалеке, наблюдая, но опасаясь подходить ближе. Я осторожно положил принцессу, взглянул на ее умиротворенное лицо. Она все-таки помогла мне. Помогала до последнего. Все мои опасения были зря.

Поднявшись, я вернулся в дом, прошел сквозь него, вышел с черного хода, отошел на несколько шагов и дернул нити, тянувшиеся к кругам призыва. Взрыв оглушил, меня задели осколки разлетевшихся стекол – но даже не поцарапали плащ, защищенный рунами. Обернувшись, я увидел, как распространяется пламя – быстро, словно ветер – от подвала до дальних комнат, до последних этажей. Зеленое, синее, желтое – оно переливалось всеми цветами радуги, выдавая магическую основу. Дело сделано.

Отвернувшись, я побежал прочь.

Лаянна

Настроение было замечательным. Операция прошла просто невероятно удачно, мне даже хватило энергии из кристаллов – их я покупал понемногу в городах, в которых мы проезжали. Ведь если бы я купил сразу кучу – это могли запомнить и записать. Шансы, что меня вычислят, – практически нулевые.

Однако, какое тут удобное кресло… Такое же светло-мятное, как и все вокруг. Ковры, большая кровать с балдахином, обои. Интересно, это просто местный хозяин так выбрал или это любимый цвет принцессы?..

Взгляд упал на книгу, лежащую на столе. «Уникальные кначеты. Сборник». Да, помню, читали такую в академии… Я поднял учебник, начал листать.

Скоро раздался тихий шелест открываемой двери, не поднимая глаз, я чувствовал знакомую ауру, замершую на пороге, – золотой полумесяц. Легкий стук, шелест платья, вот боковым зрением я увидел Лаянну, она села в соседнее кресло, сложила ладони на коленях, нервно оправила подол… Я поднял взгляд, только когда она заговорила, тихо, но возбужденно:

– Я думала, что никогда тебя больше не увижу! Зачем ты пришел?

– Ну, у меня ведь осталось одно желание. – Я хитро улыбнулся. – Ты ведь можешь сделать все что угодно, правда?

Принцесса почему-то покраснела, горячо выдохнула:

– Все, что ты попросишь.

Я выдержал драматическую паузу и сообщил:

– Я хочу поговорить.

Голубые глаза расширились, и комнату огласил звонкий смех.

– Ну ты козел! Хорошо. О чем?

Приподняв брови – чего это я козел?.. – я ответил:

– О том, кто ты. И почему ты это делаешь.

– Меня зовут Лаянна Нелай. Я принцесса. Племянница императора Трицэя Третьего.

– Меня зовут Силь… или, как меня называют кначеты, – Сильлечойн. Я друг кначетов. И элитор.

Мы разглядывали друг друга с любопытством. Нам обеим действительно было интересно: кто мы, как тут оказались, почему мы на одной стороне и оба боремся против системы.

– Я думала, ты убьешь меня.

– Я думал, ты обманешь.

– И все же мы рискнули и поверили друг другу.

– И это было здорово.

– Потрясающе.

Она понимает меня. А я понимаю ее. Это так… удивительно.

Шэйс… Тарил… Тот аптекарь… И мои напарники, а теперь и Лаянна. С человеческой ненавистью все совсем не так плохо, как я думал. Когда люди знакомятся с кначетами лично, когда долго видят их, общаются – понимают, как все на самом деле. У мира есть шанс. Нужно только действовать. Кантэзо и Азкэт говорили, что я боюсь. А если друг с другом согласны противоположные личности, значит, то, что они говорят, – уж точно истина. Я боюсь, и этот страх мне мешает, а не помогает, как я думал всегда. Не рискуя, многого не достигнешь. А значит, я должен пытаться.

– Ты станешь моей подругой?

– Если ты – моим другом.

…Я уходил от принцессы, когда солнце уже поднялось над горизонтом. Можно было не бояться облавы – элиторы ищут кначета, а не человека. Я вспоминал все время, минувшее с того дня, как я пришел в академию. Я отвергал предложения дружбы от людей, снова и снова отвергал наставника, который искренне, всей душой хотел мне помочь. Все это было ошибкой. Если бы за это время я подружился с Тэнлавом, стажерство могло бы быть совсем иным. Возможно, мне бы удалось спасти всех. Жедара. Аэзуна. Всех…

Почему я раньше отвергал друзей?.. Дружба – это так здорово, так тепло. И так полезно… Все время находясь в обществе людей, я находился в напряжении, особенно после экзаменов. Это выматывало. Уставший, я совершаю больше ошибок. И когда я один, я уязвим перед Кантэзо. Я не должен повторять ошибки Жедара. Он проиграл, потому что был один, не делился своими чувствами с Веронией…

О. А вот и знакомые ворота. Как там она?.. Коснувшись пальцами холодного дерева, я прикрыл глаза. Если бы… Если бы я тогда что-то сделал. Мы ведь с Жедаром стояли рядом. Я бы мог успеть. Прыгнуть в сторону, принять ядро на свою грудь. Я бы мог поступить как полицейский, и при этом выжить. Почему мне не пришло это в голову?.. Почему Верло может закрыть меня от стрелы, а я не могу? Неужели я считаю риск быть уволенным из элиторов выше чьей-то жизни? Выше, чем жизнь того потрошителя? Я могу пытаться строить мир и не будучи элитором. Пусть это будет сложнее. Но все были бы живы.

Горячие слезы обожгли щеки, я вздрогнул и открыл глаза.

– Сильлечойн?

Детский голосок на мгновенье разорвал мое пространство, вернул меня на десять лет назад… Я повернулся. И правда он. Смешной, курносый, веснушчатый мальчик. Забавно большая шуба, голова утопает в шапке-ушанке, валенки и варежки все в налипшем снегу…

– Ивса?..

Большой рот расплылся в улыбке почти до ушей.

– Я видел тебя осенью! Ты был в компании элиторов, и я побоялся подходить. Зато я увидел, как ты общался с Веронией, и подумал, что, раз ты так переживаешь за нее, за ней стоит приглядывать. Я ее оберегал!

Что?.. Успокоившиеся было слезы снова хлынули. Я засмеялся.

– Малыш… Спасибо. Ты не представляешь, как это важно для меня.

Проказник ничуть не обиделся на «малыша». Молчал, разглядывая меня так, будто просто видеть меня – уже счастье. Мне в голову пришла мысль.

– Слушай… Я помню, ты жаловался, что тебе одиноко. Тебе все еще одиноко?

– Да… – Кначет виновато улыбнулся, как будто этим он вредил мне.

– Ты мне веришь?

– Да! – такой горячий, безбрежно любящий голос, что аж сердце защемило.

– Тогда идем со мной.

Я протянул Ивсе руку, дождался, когда он ее примет, толкнул незапертые ворота и вошел в сад. Под снегом, без так запомнившихся мне тенистых зеленых уголков он тоже казался одиноким и печальным. Пройдя по тонкой тропинке, я постучался.

Раздались шаги, приглушенный голос:

– Анни, это ты? Что-то случилось?

Дверь распахнулась, на пороге возникла жена Жедара. Зеленое шелковое платье, растрепанная коса, тени под глазами, на руке сладко сопит младенец… Я опустил шарф, позволяя разглядеть свое лицо:

– Здравствуйте, Верония. Я с дружеским визитом.

– Ох… Силь. – Женщина устало, но тепло улыбнулась. – Проходите. Я сделаю вам чай.

Прошла в комнату, уложила младенца в колыбель, засуетилась… Какое-то время мы говорили о пустяках, о делах, о прожитых месяцах, то ли отдавая дань вежливости, то ли пытаясь привыкнуть друг к другу. Ивса бегал, играл, потешался с ребенком. Совсем скоро я ощутил себя совсем как дома и перешел к делу:

– Еще тогда мне хотелось как-то помочь вам, но придумал я только сейчас. Но эта помощь… Будет весьма странной. Ваше дело – принять ее или нет. Дело в Ивсе. Я думаю, он будет вам неплохим помощником. – Верония взглянула на изумленного парнишку. – Есть только один изъян. Он – кначет.

Девушка резко выпрямилась, уставилась на меня как на привидение.

Не отказывается сразу. Не спорит. Слушает. Хорошо.

– Он хороший, добрый, сильный и умелый. И он приглядывал за вами с момента, как я вас покинул. И ему очень, очень одиноко. Вы сможете его приютить? Лишние руки в доме пригодятся ведь, правда? Мальчишка смышленый, и как у кначета у него много преимуществ. Единственный недостаток – этот проказник не растет. Ему всегда будет на вид восемь лет. У людей могут возникнуть вопросы.

Наконец я замолчал, решив, что сказал все, что мог. Верония пристально взглянула на Ивсу. Тот смущенно пожал плечами, улыбнулся.

– Я знала это! Все время чувствовала чье-то присутствие. Если я теряла какую-то вещь, стоило пожаловаться вслух, как она появлялась. Иногда, когда малыш ночью просыпался, он стихал так, как будто кто-то его качал… Это был ты, да?

– Да. – Кначет смутился. – Я знаю, что нехорошо трогать детей без разрешения родителей. Простите.

Девушка кивнула и перевела серьезный взгляд на меня.

– Я согласна.

Сердце замерло. Не может быть! Второй человек подряд! В такую удачу сложно поверить.

– Спасибо. Большое спасибо! Вы не представляете, как много это для меня значит!

Верлопарлок

Отпуск, взятый «по семейным делам», кончился. Так странно вновь надевать форму элитора. Я не просто чувствовал себя другим – я был другим. В какой-то момент всерьез казалось – я не вернусь больше, на этом моя профессия кончится… Но все получилось. И вот я здесь. Браслет снова оттягивает руку, сверкает на поясе значок… Я снова тут. Как тут не поверить, что все и дальше будет хорошо? Кто-то из богов, должно быть, благоволит мне.

Покинув номер, я спустился по скрипящей лестнице и сквозь гам и сигаретный дым в столовой вышел на улицу. Сияет солнце, отражается от снега, слепит глаза. Спросив дорогу у прохожих, я направился к цели миссии нашей команды. Интересный случай – кто-то вызвал морока в бордель, а он возьми и определи бизнес под свой контроль. Догадались какие-то покупатели чисто случайно. Дело должно быть простым, если кначет не успеет сбежать. Вполне возможно, товарищи уже справились.

Когда я подходил к зданию, дверь распахнулась, и навстречу выкатился Верло… При виде знакомого черного ежика волос сжалось сердце. Прикрыв глаза в попытке совладать с эмоциями, я ощутил темную вспышку – кначет исчез в портале. Вернулся домой, в Олокуз. Парень вскочил на ноги, рванулся было назад, но я перехватил его запястье:

– Подожди!

Развернувшись, напарник вскинул брови, но тут же нахмурился:

– Там кначет!

– Успокойся. Он уже ушел. Я почувствовал.

– Оу. – Парень выпрямился, отряхнул одежду от снега, растерянно взглянул на меня, не зная, что делать.

– Верло… Прости. – Он округлил глаза. – Мне жаль, что наши отношения пошли по такому пути. Ты дашь мне еще один шанс? Я хочу быть твоим другом.

Напарник разевал рот, как рыба, выброшенная на берег. Резко шагнул вперед, обнял меня крепко-крепко. И снова глаза на мокром месте… Ну что такое?.. Я обнял друга в ответ, прикрыл глаза – как же легко он прощает… Неловко сказал:

– Ну, идем. Там ведь тьму еще вычищать, не одному же командиру пахать?

Верло отстранился, весело, если не сказать счастливо, улыбнулся:

– Я скучал по тебе, Силь!

– А уж как я по тебе, – улыбнулся я. – За время путешествий с тобой я слишком привык, что рядом кто-то безостановочно болтает. Без тебя слишком тихо.

Парень фыркнул.

– А я привык, что кто-то вечно закатывает глаза, слушая мои реплики. Что бы я делал без этого!

– Нет уж. – Я засмеялся. – Прости, закатывание глаз в прошлом.

Словарь кначетов[1]

Низшие кначеты

гончая Бездны (йимча) – огромная собака, почти с человека в холке, длинные заостренные уши, черная длинная лоснящаяся шерсть. Короткий рог растет из центра лба. Длинный хвост с шипом. Из светящихся алым дыр на месте лопаток поднимается дым.

Левин (чиюн) – червь в длину больше роста человека, в ширину – как сосна. Кожа гладкая, бирюзовых оттенков.

Рик (слечинод) – дымчатый гуманоидный силуэт без ног, оружие – хлысты.

Спайк (зимовох) – полуметровый колобок на коротеньких ножках, из кожи которого по всему телу растут шипы.

Транзер (язми) – большой бык, от обычных отличается инфернальной расцветкой и формой рогов.

Чир (фочийим) – похож на большого богомола в полторы ладони высотой, со стрекозиными глазами и крыльями.

Юэ (мич) – большая бабочка с переливающимися радужными крыльями.

Разумные кначеты

Баламут (ононоз) – редкий, мутировавший подвид цэрпа. Характеризуется голосом, звуковые или ментальные волны которого наносят физический урон. Маг огня.

Елей (новоочи) – кначет влияния. Основное направление: вдохновение, трепет, воодушевление. Гуманоид. Хрупкое строение тела, низкий, на плечах и бедрах проклевывается оперение. Большие разноцветные глаза.

Клоу (эжкичитуз) – кначет влияния. Специализируется на полном контроле чужого тела. Имеет два основных облика – облако блесток и гуманоидное, в прозрачном теле которого клубятся голубые искорки.

Морейн (имя неизвестно) – перерожденный, трупный кначет слияния. Не может долго существовать вне трупа. Выглядит как постоянно клубящийся, перетекающий внутри плотный дым в виде человеческого силуэта.

Морок (лучан) – кначет влияния. Специализируется на убеждении. Выглядит как человек, только очень красивый. Имеет вторую форму тела – с кожаными крыльями и хвостом.

Нэрино (ешучин) – кначет-лекарь. Выглядит как черное облако.

Олеан (качийин) – кначет, живущий в воде. Маг воды. Гуманоид. Большие рыбьи глаза, жабры на шее, перепонки между пальцами. Волосы и дельфинья кожа болотных, травяных, морских оттенков.

Охотник (хозонам) – гуманоид. Основные таланты: невидимость и умение ставить ловушки. Угольно-черное тело, на пальцах рук и ног острые когти, мощный хвост для маневренности, большие кожистые крылья, алые глаза.

Пагриб (вехчим) – кначет влияния. Внушает ужас. Выглядит как человек с серой кожей и волосами и глазами серо-черных оттенков.

Потрошитель (дюзанай) – кначет-инквизитор. Священник, имеющий право карать. Безошибочно чувствует ложь. Выглядит как человек, всегда ходит в маске, без исключений. Умеет превращать свои руки в оружие.

Проказник (чачам) – огонек, умеющий принимать форму человеческого ребенка. Характеризуется тем, что постоянно балуется и по мелочи портит людям жизнь.

Учын – уникальный кначет, имеющий одно сознание во многих телах. Заботится о яйцах кначетов. Никогда не был на Земле, элиторы не знают о его существовании.

Флэйк (хонохич) – маг льда и ветра, умеет становиться невидимым. Выглядит как человек, только цвет волос и глаз голубых, серых или белых оттенков.

Цэрп (цилле) – маг погоды. Двуногий. Рога, заостренные уши, далеко выдающиеся вперед верхние клыки, звериные глаза. На голове и позвоночнике длинная грива, на груди и руках шерсть короткая, но густая, на ногах шерсть длиннее, покрывает копыта подушкой. На лице и ладонях шерсти нет.

Ятор (тачен) – боевой темный маг, умеет становиться невидимым. Выглядит как человек с волосами и глазами синих или фиолетовых оттенков.

Примечания

1

Основное название – то, как кначетов называют элиторы; в скобках – то, как кначетов называют кначеты.

Content

Шана Огней
Между людьми и кначетами

Пролог

Охота

Жатва

Итоги

Затишье

Часть первая

Смертоносная красота

Перевоплощение

Часть вторая

Лягушка

Справедливость или самосуд

Непобедимый враг

Императорская служба

Единственный шанс спастись от кантэзо

Тяжесть

Будущее

Часть третья

На грани

Постоянство зла

Просто бизнес

Осознание

Кое-что

Виновный

Часть четвертая

Сообщение сквозь мили

Дорога

Толпа

Ловушка

Подъем

Цена

Часть пятая

Падение

Пропажа

Погоня

Тот, кто знает

Часть шестая

Боль

Замедленно

Мы

Почти

Решение

Часть седьмая

Откровение

Власть

Слияние

Жертва

Выволочка

Часть восьмая

Снегопад

Ятор

ЦЭРП

Слеза лакира

Часть девятая

Куклы

Он

Расследование

Агент

Часть десятая

Назад в прошлое

Элитор

Настоящее

Тарил

Книга

Часть одиннадцатая

Разведка

Операция

Лаянна

Верлопарлок

Словарь кначетов

Низшие кначеты

Разумные кначеты

Примечания