Борис Александрович Пономарёв

Роща Ромове. Тени темноты

© Пономарёв Б. А., 2023

© Копченов П. Н., карта на форзаце, 2023

© Оформление серии. АО «Издательство «Детская литература», 2023

Роща Ромове

Речка огибала невысокий холм по дуге с трёх сторон – кажется, это называлось излучиной. Наверное, летом её всю скрывали камышовые заросли, но сейчас, в сентябре, пожелтевшие хрупкие тростинки лишь местами поднимались из тихой, неподвижной воды, отражающей небо. Андрею это напомнило виденный где-то – в учебнике по мировой художественной культуре? – восточный акварельный рисунок с бамбуковой рощей, озером и закатом. Сходство было довольно сильным: до вечера ещё оставалось много времени, но солнце, отражаясь в речной воде, уже клонилось к горизонту. Ничего не поделать: осень и заход солнца так же неотвратимы, как и начало учебного года.

– Похоже, мы пришли? – спросил Андрей, останавливаясь.

– Ну, наверное… – ответил Лёша. – Дальше можно только в реку.

– И такой дуб тут только один, – добавила Света.

Она шла с Лёшей под руку. В лесу, на тропинке, это было не очень удобно, но здесь чаща уже сходила на нет. Тропка, вырвавшись на свободу, устремлялась к вершине холма, где возвышался огромный дуб. Его листья как будто и не начинали желтеть. Андрею на секунду показалось, что здесь, под этой громадной зелёной кроной, чудом сохранился кусочек августа – довольно нежаркий, приятно-свободный клочок лета, когда не нужно вставать по будильнику, чтобы идти в школу.

– Таня! – позвал он идущую рядом девушку. – Правда, красиво?

– Ага, – коротко ответила она, повернувшись.

Неторопливо шагая, все четверо – Лёша, Света, Таня и Андрей – поднялись на вершину холма. Там, совсем рядом с дубом, лежал плоский широкий валун размером с небольшой диван. Было непонятно, то ли этот серый гранитный памятник ледниковому периоду со временем ушёл наполовину в землю, то ли, наоборот, постепенно, год за годом выбирался наружу, к свету и солнцу. На каменной поверхности лежало несколько желудей, образуя замысловатое созвездие. Неподалёку в траве виднелся чёрный угольный след летнего кострища.

– Это и есть святилище? – спросила Таня.

От реки чуть тянуло прохладой, и Таня застегнула молнию кожаной куртки до подбородка. Андрею понравилось движение её тонких пальцев.

Света, отпустив руку Лёши, подошла прямо к дубу и попыталась обхватить огромное дерево – хотя бы на треть. На её небольшом рюкзачке сбоку болталась плетёная, украшенная птичьими перьями подвеска – миниатюрный индейский ловец снов.

– Я думаю, оно было здесь, – сказала Света, поднимая голову. Собранные в хвост чёрные волосы, упав назад, почти дотянулись до ремня её джинсов. – Но этому дубу лет…

– Сто пятьдесят? – предположил Лёша, обходя дерево с другой стороны.

Даже вдвоём со Светой им не удавалось обхватить могучий, покрытый трещиноватой корой ствол.

– Может, и двести, – отозвалась Света. – Но точно не девятьсот. Или этот дуб вырос на месте прежнего?

Таня поковыряла остатки кострища носком кроссовки, затем вытерла обувь о траву.

– Святилище было тут, – сказала она. – Судя по всему, на этом месте возносили жертвы Богу Жареных Сосисок.

– У меня они как раз есть, – сообщил невидимый Лёша с той стороны дерева. Было видно только его руку, сжавшую ладонь Светы. – Но, разумеется, сначала их надо будет приготовить на костре.

Договорив, Лёша обошёл дуб по кругу и прислонился к нему спиной. Света стала рядом и положила голову Лёше на плечо.

– Таня, сфоткай, пожалуйста, нас, – попросила она, протягивая телефон. – Но так, чтобы и реку было видно.

Подумав, Андрей смахнул жёлуди с валуна и, достав из рюкзака рулон вспененной резины, раскатал его по камню.

– Готово, – сказал он, прижимая рюкзаком край «пенки».

Света, закончив фотосессию и оставив в покое дуб, села на другой край коврика. Вытянув ноги, она два раза ударила кроссовками друг о друга и задумчиво посмотрела вперёд.

– Мне нравится сидеть под дубом и любоваться закатом, – сказала она. – Осень, равноденствие, полнолуние, что ещё нужно для счастья?

– Жаль, что нас с ночёвкой не отпустили, – добавил Лёша. – Было бы здорово. Вроде как мы уже взрослые. Об этом говорят все – особенно когда чего-то хотят от нас.

Андрей пожал плечами и бросил взгляд в сторону. Внутри незакрытого рюкзака, сбоку от термоса, белела обложка тетради по математике, оставшаяся каким-то образом со вчерашнего дня и напоминающая о том, что сегодня вечером хорошо бы сделать домашнее задание. Вздохнув, Андрей застегнул молнию, как бы отделяя себя от школьных будней, добравшихся до него даже здесь.

– Хорошо ещё, что меня вообще отпустили, – сказал он. – Я своим соврал, что мы на море поехали.

Подумав, он вытащил телефон и быстро написал маме сообщение: «Доехали хорошо, на море не холодно. Гуляем на пляже». На всякий случай Андрей вчера решил не спрашивать у родителей, можно ли ему с друзьями в воскресенье поехать в лес, поискать место, где когда-то была священная прусская роща Ромове. Казалось бы, ведь совсем недалеко – сорок минут на автобусе от Калининграда и двадцать минут по лесной тропинке, – но вдруг бы его не отпустили?

Связь здесь была довольно скверная: сообщение отправлялось несколько секунд.

– Вот так всё и начинается, – сказала Таня, опускаясь на «пенку» совсем рядом. Андрею было видно её ресницы, длинные, чуть накрашенные тушью. – Сначала обманываешь маму с папой, говоришь, что поехал на море. Потом обманываешь, что ходил сегодня в школу. Потом…

– Не учи Андрюху плохому, – добрым голосом сказал Лёша.

– Ой, да ну тебя!

– Всё нормально, пусть учит, – разрешил Андрей. – Кто, если не Таня?

Дружба Андрея и Тани началась ещё с первого класса, когда их посадили за одну парту. Они прекрасно дополняли друг друга. Андрей время от времени помогал Тане с учёбой и домашними заданиями. Ну а Таня на личном примере показывала Андрею, как быть решительным и смелым в школе и за её пределами. Вот и сегодняшняя поездка получилась как раз подходящей для того, чтобы стать решительнее. Сначала Света, которая любила всё мистическое, прочитала в Интернете про старинный священный дуб пруссов, что давным-давно рос на холме возле реки. Лёша, чтобы произвести впечатление на Свету, немедленно предложил поехать в выходной и поискать место бывшего святилища. Андрей, подумав, пригласил Таню присоединиться, – это был отличный повод, чтобы пообщаться с ней за пределами школы.

Было немного страшно: вдруг она откажется? Но смелая Таня, в отличие от него, не колебалась ни секунды…

– Чай будете? – спросила Света, откручивая крышку блестящего металлического термоса. – Хороший, с имбирём.

Громадный серебристый термос принадлежал Лёше, но вот чай в нём заваривала Света. Напиток был горяч, и его приходилось пить совсем мелкими глотками, потому что от температуры имбирь становился ещё более жгучим. Андрей допил свою порцию и вернул крышку Свете. Надо будет и свой термос достать – зря, что ли, тащил его сюда?

Таня потёрла ладони.

– Ну так что, огонь будем разводить?

Воодушевившийся Лёша поднялся на ноги.

– Конечно, как же без костра! – сказал он.

– В лесу должно быть много хвороста, – намекнула Света. Её голос начал приобретать гипнотизирующие интонации. – Но не отходите далеко от тропинки, чтобы не заблудиться. В чаще священного леса могут жить странные существа.

Лёша демонстративно расправил плечи и упёр руки в бока.

– Мужчины не боятся леса, – так же театрально ответил он. – Естественный отбор жесток: в каменном веке выжили только те, кто умел не заблудиться в дебрях.

– Да ладно! – скептически сказала Таня.

Уходить далеко в лес не было необходимости: вокруг и так лежало достаточно сухих веток, так что мальчики собрали по охапке хвороста буквально за несколько минут.

– Тань, – позвал Андрей, вернувшись к дубу и бросив хворост на землю.

– Оу?

– Ты сидишь как русалка.

– Ну спасибо! – ответила Таня, и по её голосу нельзя было понять, не то она обиделась, не то наоборот.

Андрей задумался. Разве он виноват, что Таня, недавно покрасившая волосы в зелёный и теперь сидящая на камне под дубом у реки, так напоминает русалку? Или надо было сказать что-нибудь другое? Вообще, что лучше сказать девушке в такой ситуации?

Света хихикнула, глядя на Андрея.

– А ты знаешь, что славянские русалки не имели хвоста? – спросила она, снова включив свой интригующе-многозначительный тон. – У них были обычные человеческие ноги.

Таня пожала плечами, выражая сомнение всем своим видом.

– Могут ли вообще у русалок быть человеческие ноги? Ведь русалка – это не совсем человек.

– Хороший вопрос, – сказала Света. Подняв руку с телефоном, она сделала селфи на фоне реки и дуба.

Лёша ломал собранные ветки. Те трещали, словно высказывая громкий, хотя и малоэффективный протест по поводу своей будущей судьбы. Закончив, он соорудил из веток что-то похожее на маленький шалаш для садовых гномов и задумался.

– У кого-нибудь есть спички? – спросил Лёша, подняв голову.

– Тоже хороший вопрос, – повторила Света.

Вздохнув, Таня достала из кармана куртки зажигалку, но протянула её не Лёше, а почему-то Андрею.

– Надо что-то на растопку, – внезапно сообразил Андрей. Вряд ли маленький огонёк зажигалки будет способен разжечь ветки.

Лёша подсунул под хворост ненужные автобусные билеты, длинные, как древние свитки. Вопреки ожиданиям, они загорелись неохотно и погасли почти сразу. Подумав, Андрей полез в рюкзак. Общая тетрадь по математике не была исписана ещё и до середины, и оттуда с чистой совестью можно было вырвать несколько листов. Смяв их и подсунув на место обгоревших билетов, Андрей снова поднёс зажигалку.

На этот раз всё получилось: огонь перешёл с бумаги на мелкие ветки и, помешкав, скользнул на хворост покрупнее. Лёша торопливо положил сверху большой сук, который немедленно начал дымить – хорошо, что едкие белые клубы относило в сторону. Тем временем Света и Таня, открыв пачку сосисок, накололи их на длинные прутья. По-хорошему, нужно было дождаться углей, но всем уже очень хотелось есть после дороги.

Сидеть на камне перед костром и наслаждаться жареными, со вкусом дыма, сосисками было просто превосходно. Андрей и Лёша сидели по краям, Света и Таня – в середине. «Пенка» была тесна для четверых, но в этом было своё преимущество: Андрей мог прикасаться к плечу Тани.

– Какая плохая связь, – недовольно пробурчал Лёша, убирая телефон в карман куртки. – Интернет вообще не работает.

– Андрей, Таня, давайте ближе, – скомандовала Света, вытягивая руку со своим мобильником. – Вы не влезаете в кадр.

– А так? – спросила Таня, притянув Андрея за плечо.

– А так влезаете.

– Здорово, – сказал Андрей.

Ему не хотелось думать о том, что уже сегодня, всего через несколько часов, придётся решать давно надоевшие задачи по математике. Осенний вечер просто прекрасен: сейчас Андрей сидит рядом с друзьями, в метре от них потрескивает костёр, сосиски, пусть и подгорели, восхитительно вкусны, а имбирный чай уже не обжигает, и его можно смело пить большими глотками…

– Вы знаете, что у японцев в старину была такая игра, – внезапно начала Света, наклонившись вперёд. – Ночью в тёмном доме четыре человека зажигали четыре свечи. Кстати, у японцев число четыре считается несчастливым, потому что оно произносится как «смерть».

– Ага, – коротко ответила Таня, надкусывая сосиску.

– Так вот, они зажигали четыре свечи и по очереди рассказывали кайданы – страшные истории о призраках. Когда рассказчик заканчивал свою историю, он гасил одну свечу.

Лёша осторожно положил руку на плечо Светы, и та на долю секунды сбилась.

– И что потом? – спросил Андрей.

– А. Потом, когда гасла четвёртая свеча, в комнату приходил призрак.

– Прекрасно, – сказала Таня. – И наверное, съедал всех четверых?

При слове «съедал» Андрей проглотил последний кусок сосиски и почему-то едва не поперхнулся.

– Вряд ли, – отозвалась Света. – Он просто проходил по комнате, и его можно было увидеть.

– Давайте попробуем? – предложил Лёша.

– Только у нас нет свечей и солнце ещё даже не зашло, – чуть скептично заметила Таня. – И главное, мы не в Японии.

– Это, конечно, жаль, – согласился Лёша.

– Но идея хорошая, – сказал Андрей.

Лёша чуть поворошил костёр длинной палкой, придвигая горящие ветки ближе к центру. Одна из них откатилась в сторону, точно не желая мириться со своей участью.

– После каждой истории будем вытаскивать полено из огня? – спросил он и тут же ответил сам себе: – Нет, не надо, зря разводили, что ли?

Тонкий язычок пламени охватил придвинутую ветку и, чуть дрогнув, начал расти. Сверху едва-едва прошелестела листва, и снова стало тихо.

– Тогда слушайте, – начала Света. Она стянула резинку, распуская чёрные волосы, тут же рассыпавшиеся по плечам. Её голос изменился, точно у сказительницы древних легенд. – Давным-давно, тысячу лет назад, на этой земле жили пруссы, последние язычники Европы. Они поклонялись богам в дубовых рощах. Сюда приходили христианские миссионеры, которые пытались срубить священные дубы. Пруссы очень сердились и в ответ срубали головы миссионерам. Тогда восемьсот лет назад сюда с крестовым походом пришёл Тевтонский орден, захватил землю и окрестил пруссов. Но они всё равно продолжали тайком поклоняться своим богам в тайных святилищах, укрытых в лесах. И вот, однажды комтур[1] замка Тапиау[2]узнал, что здесь, на этом самом холме, находится Ромове, главное святилище пруссов, где днём и ночью горит костёр у подножия дуба…

Громко выстрелила ветка в костре.

– А может быть, и не здесь, – честно призналась Света своим обычным голосом, – ведь святилище было тайное.

– А может, и здесь, – сказал Лёша. – Посмотри, под каким громадным дубом мы сидим.

– И вот, – голос Светы снова стал шаманским, – комтур решил тут же разрушить языческое капище и срубить священный дуб. Собрав отряд рыцарей, он отправился с ними в лес.

– И?.. – спросила Таня, играя прутиком в огне костра.

– И исчез. Летописи гласят, что в тот день лес окутал странный туман. К вечеру рыцари не вернулись. Не было никого и утром. На следующий день прибыли крестоносцы из Кёнигсберга. Они прошли весь лес от края и до края, но не нашли ни следа пропавшего отряда. Не было и святилища. Комтур со своими людьми пропали навсегда.

– Засада, скорее всего, – предположила Таня. – Пруссы знали, что к ним идут воины, и подготовили ловушку.

– Вряд ли, – возразил Лёша. – Рыцарь в кольчуге, с мечом, да ещё на лошади. Что ему могут сделать крестьяне? Стукнуть лопатой по шлему?

Таня пожала плечами.

– Стреле кольчуга не помеха, а в лесу преимущество у тех, кто здесь живёт.

Андрей внутренне восхитился рассудительностью Тани. О подобном он мог только мечтать.

– Я не договорила, – важно сказала Света. – Так вот, с тех пор у всех, кто жил здесь, этот лес считался злым местом. Сюда не ходили ни на охоту, ни за дровами. В восемнадцатом веке по ночам среди деревьев издалека видели голубые огоньки. Говорят, что во время Первой мировой войны в этом лесу бесследно пропал отряд русской пехоты. Во Вторую мировую тут исчез отряд уже немецкой пехоты. А потом:… – Света сделала паузу, словно что-то обдумывая. – Ну, то есть уже после войн, в сорок седьмом, из леса не вернулись два колхозника, только что переселившихся из России. Немцы, которые ещё жили здесь, рассказывали, что лучше не соваться сюда, когда вечером над рекой встаёт туман. А двое парней сразу же решили пойти посмотреть. И больше их никто не видел.

– Хм, – отозвалась Таня. – Ты меня прости, но в лесу после войны подорваться на мине было не просто, а очень просто.

– Но взрыва никто не слышал! – возразила Света. – Следующий случай был в пятьдесят первом. Мальчик пошёл собирать ягоды и пропал. Его искали целую неделю и тоже не нашли. Через месяц он вышел из леса и очень удивлялся – почему все так переполошились, ведь он гулял всего несколько часов! Ну да, он немного заблудился, дошёл до болота, с которого клочьями вставал туман. Мальчик понял, что идёт не туда, повернул назад и выбрался из леса.

Таня пожала плечами, показывая, что всё равно сомневается в этих историях.

– В семидесятых годах про этот лес у грибников ходили дурные слухи. Грибы тут росли замечательные, но заблудиться можно было очень легко. Заплутавшие говорили, что слышали в лесу какие-то странные звуки, будто кто-то крался за ними следом. Ну и второй раз сюда никто не хотел идти. Поэтому, когда я говорила, чтобы вы не сходили с тропинки, я не преувеличивала.

Андрей внимательно посмотрел на Свету. Было непонятно, шутит ли она, войдя в образ сказительницы, или действительно верит своим словам.

– Странно, – сказал он. – Лес не такой уж большой, где тут можно заблудиться? Пять на пять километров. Это ведь не сибирская тайга.

– Разве что залезешь в болото, – согласилась Таня. – Речка же течёт из болота? Вообще, куда она течёт? Налево или направо? Не пойму.

Андрей пригляделся. Водная гладь была неподвижна, и в ней отражалось заходящее рыжеогненное солнце.

– Слева направо течёт, – сказал Лёша. – Значит, и болото слева. Но вряд ли мы к нему пойдём.

– Кто следующий? – спросила Света, прижавшись к нему плечом. – Давай ты?

Лёша хмыкнул.

– Моя история будет не такой страшной. Считай, что ты рассказала и за меня.

– Таня?

Таня махнула прутиком в воздухе.

– Самая страшная история, которую я могу рассказать, – что те два парня из автобуса вышли на нашей остановке и тоже пошли в лес. Вслед за нами.

Андрей без труда вспомнил попутчиков на заднем сиденье автобуса. Двое молодых людей в спортивных костюмах, с короткими стрижками, всю дорогу как-то подозрительно, не скрываясь, смотрели на четвёрку друзей и о чём-то перешёптывались. Действительно, идти в лес с подобной компанией было плохой идеей.

– Какая короткая и жуткая история, – сказал он, повернувшись к Тане.

Девушка, сделав большие глаза, наклонилась к нему и едва не дотронулась носом до его лица. Так близко – каждую ресницу можно разглядеть.

– Ну так реальность страшнее всего, – сказала Таня и два раза демонстративно моргнула.

– Андрей? – спросила Света, выглядывая из-за плеча Тани. – Что-нибудь расскажешь?

Андрей на секунду задумался. Единственной страшной историей, приходившей на ум, была мысль о том, что сегодня, после этого чудесного вечера с костром, сосисками и имбирным чаем, ему придётся делать уроки и готовиться к экзаменам – и так ещё всю осень, зиму и весну, и в лучшем случае он сможет куда-то выбраться вместе с Таней разве что в день весеннего равноденствия. Впрочем, эта история явно не годилась для рассказа, и Андрей поднял глаза вверх, туда, где среди дубовых листьев виднелось осеннее безоблачное небо. Розовый закат сменялся голубыми сумерками.

– Ну что же… – начал он. Неожиданно его голос дрогнул. – Как-то раз четверо школьников в день осеннего равноденствия пошли поискать древнее святилище пруссов.

– Отличная история, – сказала Таня и одобряюще похлопала его по плечу. Уже ради этого стоило начать рассказ. – Самое главное, в неё хочется верить.

– Тань, не перебивай, – попросила Света.

Андрей продолжил:

– Они шли через лес, вышли к старому дубу и развели под ним костёр. Да, в этом лесу семьсот лет пропадали люди. Сидя на большом камне, школьники решили сыграть в игру: рассказать четыре страшные истории, после которых, по легенде, приходит призрак. И вот они рассказали все истории…

В речке что-то громко плеснуло. За камышами начали расходиться круги, и солнечная дорожка дрогнула, рассыпавшись полосками.

– И вот, – повторил Андрей как-то обречённо, – когда четвёртая история была рассказана, они подняли глаза и увидели, что на дереве над ними сидит целая стая ворон и очень внимательно слушает.

Таня, Света и Лёша одновременно подняли головы. Андрей, чуть помедлив, тоже посмотрел вверх, где-то в душе искренне надеясь, что ему показалось и на ветках дуба никого нет. Надежда не оправдалась: как и минуту назад, наверху, почти окружив друзей, в едва желтеющей листве расселись пятнадцать, а может, и двадцать крупных, упитанных серых ворон с чёрными крыльями. Птицы, склонив головы, смотрели внимательно. Если минуту назад Андрею это напомнило Колизей, то сейчас в голове возникли образы английского суда присяжных.

– А они тут были раньше? – почему-то шёпотом спросил Лёша.

– Вроде нет, – так же негромко ответила ему Света.

– Как они так тихо прилетели?

– Слушайте, какие они большие-то…

– Это уже вороны, а не вороны.

– Вороны серыми не бывают.

– Света, а что значит, если в лесу над тобой сидит стая ворон?

Таня встала с «пенки» и потянулась, отведя локти назад.

– Наверное, это значит, что надо отойти, пока на голову не капнуло, – ответила она вместо Светы. – По-моему, им просто скучно в этом лесу, и они прилетели посмотреть на нас. Ну и заодно доесть всё, что от нас останется.

– Эм-м… – протянула Света.

– В смысле какие-нибудь объедки. Туристы вечно разбрасывают что-нибудь такое.

Андрей тоже поднялся на ноги. «Пенка», освободившись от его веса, начала сворачиваться в рулон.

– Вы что-то от нас хотите? – не очень серьёзным тоном спросил он у ворон.

Сначала – в этом Андрей мог поклясться – птицы будто переглянулись. А затем с громкими криками сорвались с веток, разлетаясь во все стороны.

Лёша, отпустив плечо Светы, вытащил телефон из кармана куртки. По экрану расходилась сеточка трещин.

– Ого, сколько времени. До автобуса ещё сорок пять минут, но давайте начнём собираться.

– Солнце уже заходит, – согласилась Света.

«Как быстро заканчивается всё хорошее», – подумал Андрей, сворачивая «пенку». Они уже уходят, а чай в его термосе так и остался недопитым – зря заваривал, получается. Выгулял «эрл грей» в лес и вернул домой.

Лёша раскидывал палкой догорающие остатки костра. Света, сделав несколько шагов в сторону, прислонилась спиной к дубу. Таня пристально смотрела в заросли камыша.

– Глядите-ка, туман идёт, – задумчиво сказала она.

– Где?

Это и вправду был туман – лёгкая, едва заметная дымка вставала над спокойной речкой. Солнце исчезло за рощицей по ту сторону воды, и внезапно всё стало прохладно-синим.

– Как будто привидение хочет пролезть через камыши, – сказал Андрей.

– Да ну. Просто красиво…

– Тань, ты любишь туман?

Таня задумчиво пожала плечами.

– Просто красиво. А про туман я потом расскажу.

Слева, над горизонтом, показался гигантский круг бело-призрачной восходящей луны, тут же отразившийся в синевато-прохладной воде речки. «Сегодня полнолуние», – подумал Андрей.

– Ну что, все готовы? Ничего не оставили? – поинтересовался Лёша, сворачивая поплотнее пакет с мусором.

– Всё норм.

– Спасибо этому месту, – сказала Света.

– Не отставай. – Лёша повернулся к ней и взял за руку.

Друзья спустились с холма по тропинке и вошли в лес.

* * *

Лес изменился. Ещё полтора часа назад он был изумрудно-зелёным, точно килт шотландского горца. Сейчас всё стало серым и синим и напоминало Андрею что-то потустороннее.

– Знаете, – сказал он, – если бы мы находились в компьютерной игре, то уровень с такой графикой был бы загробным миром.

– Почему? – удивился Лёша, шагающий под руку со Светой.

Они вдвоём не помещались на тропинке, поэтому Лёше приходилось идти по правой обочине, а Свете – по левой.

Андрей замялся. Пришедшее в голову сравнение казалось слишком точным и слишком нелогичным.

– Всё как в обычной жизни, – сказал он. – Только абсолютно по-другому. Как если бы у действительности отключили цвет.

– Это называется «ночь», – подсказала добрая Таня.

Взамен цвета в лесу теперь появился звук. Андрей никогда бы не подумал, что сумеречный лес может быть таким шумным. Вот шелестит ветер в кронах деревьев. Вот вдалеке жалобно кричит какая-то птица. Глухо-глухо потрескивает дерево в другой стороне. Осыпавшаяся ещё прошлой осенью листва шуршит под ногами…

– Сколько мы тогда шли через лес? – спросила Света.

– Минут двадцать, – ответил Лёша.

– А сейчас сколько идём?

– Пять минут максимум.

– Мы ведь не заблудимся?

– Света, я веду тебя по той же тропинке, что мы пришли. Помнишь сосну, которая тебе так понравилась? Вон она вдалеке.

– О, смотрите, туман опять пошёл, – удивлённо заметила Таня.

– Ох ты…

И правда, вдалеке: впереди, слева, справа и – Андрей оглянулся – даже сзади виднелись мелкие-мелкие лоскутья тумана, едва заметные в сумерках. Казалось, будто лёгкий парок встаёт над сырой осенней землёй.

– А что мы остановились? – недовольно спросила Таня. – Неужели вы не видели тумана?

– Это выглядит так, – начала Света, – как если бы на кладбище души умерших вдруг начали подниматься из могил.

– Как-то уж очень много совпадений, – сказал Лёша. – Вороны, туман.

– Священный лес.

– В котором пропадают люди.

Таня всё же была настроена скептически.

– Обычное дело, – сказала она. – Осенью вечером часто случаются туманы.

– Как-то этот туман сейчас некстати случился.

Клочки тумана медленно и неотвратимо разрастались вширь, соединяясь друг с другом, но почти не поднимаясь.

– Пойдёмте быстрее, до автобуса полчаса осталось, – напомнил Лёша.

– Это предпоследний. В крайнем случае потом ещё один пойдёт.

– Что-то не хочется такого крайнего случая.

Четверо друзей ускорили шаг настолько, насколько это было возможно на лесной тропинке. Тем временем все клочки тумана соединились в одно большое одеяло или, точнее сказать, простыню, накрывающую землю. Туман был совершенно негустой, лёгкий, призрачный и очень тонкий. Он даже не доставал Андрею до колена.

– Сказочно, – не сбавляя шаг, огляделся он и, вытащив телефон, сделал пару фотографий.

Лес действительно выглядел словно в сказке о призраках. Тонкая-тонкая белая дымка тянулась во все четыре стороны, окутывая землю и корни; от этого даже стало чуть светлее. Андрею на ум пришёл странный образ всеобщего, всемирного тумана, из которого местами вырастают деревья, а местами – путешественники, идущие среди этих деревьев.

– А действительно красиво, – согласилась Света. – Знаете, сюда стоило поехать даже ради одного этого тумана.

– Так. Вот. Мы дошли до сосны, – сказал Лёша.

Густой запах смолы чувствовался даже на расстоянии. Это был один из дорожных ориентиров. По пути сюда Света целую минуту стояла, прижавшись спиной к сосне и рассказывая, как она заряжается энергией дерева.

– Теперь нам в ту сторону, – продолжил Лёша, поворачиваясь.

– Лёша, ты уверен? – осторожно спросил Андрей.

– Ну конечно. Вот, посмотри, тропинка.

Андрей поболтал ногой из стороны в сторону, словно стараясь разогнать туман. Сквозь тонкую пелену виднелось что-то, похожее на лёгкую тропку, – вот только нечто подобное можно было увидеть и в метре слева и в метре справа.

– Такое ощущение, что это не тропинка, – сказал он. – Или сразу десять тропинок вместо одной.

– Лес расходящихся тропок, – задумчиво сказала Света.

– В любом случае нам надо в ту сторону. – Лёша показал ладонью вперёд. – И мы как раз идём в том направлении.

«Что верно, то верно», – мысленно согласился Андрей. Лес не очень густой, здесь не будет глухих, непролазных чащ. Общее направление Лёша указал верно – внутренний компас Андрея, учитывающий сосну, поваленное дерево, развилку и примечательный пень у самого края леса, подтверждал это. Да и на телефоне у каждого есть навигатор, так что никаких причин для беспокойства нет…

– Почему обратный путь всегда выглядит другим? – внезапно спросила Света, когда друзья обогнули небольшой овраг.

На дне его влажно блестели перепрелые листья, скопившиеся за много лет.

– М-м?..

– Потому что мы шли по другому лесу? – предположила Таня. – Тогда – по дневному, сейчас – по вечернему.

– Или потому что мы были другими, – сказал Андрей. – Мы были моложе. На целых полтора часа.

Лёшу эти версии не удовлетворили.

– Тогда ещё мы не знали эту дорогу. А теперь знаем.

– Тоже возможно.

Таня вгляделась куда-то вбок.

– Посмотрите, там словно кто-то стоит.

– Где?

– А вон, видишь? Это – дерево, но в сумерках выглядит как человек. Стоит и смотрит на нас.

– Это точно дерево?

Андрей внезапно вздрогнул, всматриваясь. Действительно, силуэт был очень похож на человеческий. Встретить в лесу кого-то идущего ещё не так страшно: возможно, просто запоздалый грибник возвращается с полной корзиной опят. Но увидеть поздним вечером кого-то неподвижно стоящего, словно ожидающего, – это плохой знак.

– И правда похоже. – сказал Лёша. Судя по каким-то тонким, едва уловимым интонациям в его голосе, ему в голову пришла та же мысль. – Нет, это всё-таки не человек.

Они в молчании прошли ещё метров двадцать, обогнув несколько кустов. Таинственный человекоподобный силуэт истаял вдалеке, словно его и не было.

– Где-то здесь должно быть поваленное дерево, – сказал Андрей, выискивая взглядом ствол, через который им пришлось перешагивать по пути сюда.

– Вон оно, – махнула головой Таня.

– Странно, мне казалось, что оно должно быть правее.

– Туман сбивает.

Подошли к большому поваленному дереву. Казалось, оно плывёт в тумане, точно пирога туземцев. Вздыбленный к небу корень выглядел в сумерках словно силуэт кормчего, сжимающего в руках томагавк. Хотя, поправил себя Андрей, в руках у кормчего должно быть рулевое весло, а не томагавк. Днём, по пути сюда, такой иллюзии почему-то не возникло. Или они тогда перелезали через другое дерево?

– Дерево я вижу, – сказала Света. – А тропинку нет.

– Она должна быть здесь, Света. Помнишь, дерево перегораживало дорогу? Вот, перелезай.

Света поднялась наверх, балансируя на скользкой от сырости коре. Лёша помог ей спрыгнуть. Андрей перебрался за ними на ту сторону.

– Таня? – Андрей протянул девушке руку и замер в ожидании.

Таня ухватилась за ладонь Андрея. Пальцы у неё были холодные и сильные. Рывком вскочив на дерево, она тут же скользнула вперёд. Андрей ловким движением подхватил её под локоть – первый раз за всё время их дружбы.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста, Тань.

– И всё равно такое ощущение, что тут нет тропинки, – сказала Света, вглядываясь в тонкий слой тумана.

– Раз мы можем здесь идти, значит, это всё-таки тропинка, – оптимистично заявил Лёша.

Четвёрка друзей обошла небольшую рощицу подлеска, преградившую путь. Туман под ногами начал редеть, исчезая, словно лёд под весенним солнцем. Правда, теперь в лесу стало совсем темно. Лишь наверху, в узких промежутках между листьями, виднелось густо-синее небо.

– Уже звёзды появляются, – сказал Андрей.

– Лёша, достань фонарик, – скомандовала Света.

Лёша вытащил из кармана телефон и вгляделся в экран.

– Плохие новости, – сказал он. – До автобуса всего пятнадцать минут.

Он включил фонарик на телефоне. Из темноты выскочили два высвеченных дерева, покрытых густым мхом.

– Лёш, в глаза не свети.

– Ага, хорошо.

– Давайте уже торопиться! А то не успеем.

– Где-то здесь должен быть пень, – сказал Андрей, оглядываясь по сторонам. – Если мы его увидим, то до выхода из леса рукой подать…

Пня нигде не было видно. Андрей тоже зажёг фонарик на своём телефоне, но лучше от этого не стало. Всё – деревья, кусты, ветки – в пределах шести метров было прекрасно видно, но вот уже на седьмом наступала тьма.

– Смотрите, кажется, тропинка появляется.

– Да, точно!

– Такая утоптанная.

– О, кажется, это уже край леса. Деревьев меньше.

– Луну видно, – сказала Света.

– Какая огромная.

– Полнолуние всё-таки.

– Это уже какое-то суперлуние, Тань.

Огромная белая луна, виднеющаяся впереди, влекла к себе, словно маяк. Деревья чуть редели, и вдалеке – но не так далеко, чтобы не дойти, – было отлично видно пространство, залитое лунным светом. Лес заканчивался.

Андрей вгляделся в луну. Что-то в ней было не то, но что?

– Ещё пара минут – и мы там! – воодушевил всех Лёша. – Мы ещё успеем на автобус! Давайте, давайте, девочки, шевелите, бёдрами.

Таня шагнула вперёд и очень аккуратно, с уважением, ткнула своей кроссовкой Лёшу по соответствующей части тела.

– Это ты меня так подгоняешь вперёд? – ничуть не обидевшись, спросил Лёша.

– Может, я тоже так хочу, – пробормотал Андрей.

Таня легко хлопнула его по спине. Это, конечно, тоже было довольно хорошо, но как-то по-детски. Андрей разочарованно вздохнул. Всё. Магия осеннего равноденствия закончилась. Сейчас они выйдут из леса, и чудо пропадёт. Будет лишь бетонная остановка, к которой через пять минут подъедет пожилой белый автобус и увезёт их обратно домой, в тот уютный тёплый мир, где нужно готовиться к экзаменам и решать надоевшие интегралы, а не гулять с Таней по лесу…

– Всё, почти пришли! – радостно сказал Лёша.

Андрей понял, что с луной было не так, буквально за несколько метров до края редеющего леса. Он даже не осознал это, а почувствовал тем самым внутренним чутьём, которое увязывало в единую систему сосну, поваленное дерево и так и не найденный пень возле развилки. Это мрачное предчувствие поднималось из самой глубины души, и Андрей в первый миг попытался загнать его обратно, в ту тьму, из которой оно появилось. Казалось, что это вот-вот удастся, но тут впереди выругался Лёша и встревоженно воскликнула Света.

Значит, Андрей не ошибся. Когда они уходили с холма, луна вставала по ту сторону реки, за их спинами. Если они идут к луне – значит, возвращаются к дубу.

Друзья и в самом деле вышли прямо к дубу. Залитая светом полной луны, его крона казалась потусторонне-серебристой. Неподвижная водная гладь реки блестела, точно ртуть в термометре. Где-то впереди громко, протяжно каркнула ворона, словно приветствуя путников, вернувшихся к гостеприимному очагу.

– Похоже, на автобус мы не попадём, – сказала Таня, останавливаясь рядом.

– Похоже, да.

Ветер скользнул по щеке Андрея; это прикосновение показалось ему неожиданно пугающим. Едва-едва прошелестела листва дуба – и тут же умолкла.

– Вы меня простите, – начал Андрей, – но мне кажется, словно там кто-то шепчет.

– Да ну?!

– Лёш, мне тоже показалось, – сказала Света.

– Как мы вообще могли сюда вернуться? – недовольно буркнул Лёша.

Вопрос не требовал ответа, но Таня всё же пояснила:

– В лесу ходят кругами даже очень опытные люди.

– Разве это лес? Это вообще лесок, и мы шли по прямой!

– Лёша, – начал Андрей, – мы не шли по прямой. Мы, скорее, двигались зигзагами из-за тумана. Одно дерево обогнём, второе, третье…

– И в итоге вернулись сюда, – резюмировала Таня.

Лёша вздохнул. Судя по всему, он был очень недоволен тем, что его умение находить путь в лесу сыграло с ним столь злую шутку. Казалось, будь у него в руках топор, он набросился бы на злосчастный дуб с жаром христианского проповедника тринадцатого века.

– Через сколько последний автобус? – спросил Андрей.

– Через час.

– Ещё успеем дойти.

– Если опять не заблудимся.

– И ничего мы не заблудимся! Тумана больше нет.

– И света тоже нет. А фонариков на телефонах хватает всего на несколько метров.

– А что, навигаторы на телефонах уже не работают?

– Таня, точно!

«Как хорошо, – размышлял Андрей, – что сейчас у каждого в телефоне есть карта, готовая в любое время дня и ночи указать путь через тёмный лес в ночь осеннего равноденствия, когда листва старого священного дуба что-то шепчет под светом полной призрачной луны. И как плохо, – резюмировал он, – что иногда эта электроника не работает».

Телефон упорно отказывался видеть Сеть. Синяя точка, показывающая их местоположение на экране, находилась где-то посередине леса. То же самое было и у Лёши. Телефон Светы вообще считал, что они прямо в речке. Танина техника не стала вводить никого в заблуждение, честно сообщив, что ей требуется соединение с базовой станцией. «Всё-таки, – подумал Андрей, – телефоны похожи на своих владельцев».

– С таким же успехом можно ориентироваться по глобусу, – сказал он. – Ну и как мы будем выходить?

– Идти прямо по тропинке и никуда не сворачивать. Кажется, это очевидно.

– Лёша, очевидные вещи не всегда легко сделать.

– Тань, не грузи.

– Ну как скажешь. Пошли.

В лесу теперь было темно. Луна мелькала где-то позади, изредка её свет тонким лучом прорывался через кроны деревьев.

– В ноябре было бы проще, – сказал Андрей, направляя фонарик телефона под ноги и стараясь не потерять тропинку. – Вся листва бы облетела и не закрывала луну.

– Заблудиться в ноябрьском лесу! – театрально воскликнула Света. – Как романтично! – Она вздохнула и продолжила обычным тоном: – Но и так тоже неплохо получилось.

Впереди, вдалеке, что-то недружелюбно захрустело. Звук затих так быстро, что друзья даже не успели остановиться.

– Мне интересно, а кто живёт в этом лесу? – спросила Света.

– Мы, – лаконично ответил Лёша. – Теперь – мы.

– Медведей тут точно нет, – успокоила Таня. – Максимум лисы.

– Или кабаны, – сказал Лёша. – Я представляю: идём мы по лесу, и тут вдруг навстречу конкретный кабан. И спрашивает, с какого мы района и кто вообще такие по жизни…

Таня фыркнула.

– Это уже бык, а не кабан, – усмехнулась она.

– Мне больше нравятся лисы, – заметила Света. – У японцев есть поверье о кицунэ, лисице-оборотне. Встретить такую в ночь полнолуния было бы очень здорово.

– Любопытно, что произойдёт, если нам навстречу выйдет лисица-оборотень? – как бы к слову спросил Андрей.

– И как мы её узнаем?

– Если мы встретим в ночном лесу девушку, одетую в жемчужное кимоно, из-под которого будет торчать лисий хвост, то мы точно что-то заподозрим.

– Даже если у неё не будет лисьего хвоста! – сказала Таня.

Андрей на секунду задумался о том, что будет, если навстречу из тьмы выйдет девушка восточного вида, одетая в призрачно-белое, слегка светящееся в ночи кимоно. При всей поэтичности образа Андрею хотелось бы избежать подобной встречи.

– А у пруссов были оборотни?

– Не знаю.

– Да должны быть. У всех народов были оборотни.

– Тогда зачем спрашивать?

– Вот как важно знать культуру родного края! Япония на другом конце света. Конечно, если бы мы сейчас шли по священному лесу Дзюкай…

Андрей не договорил.

– Лёша, опусти, пожалуйста, свет. Мне кажется.

Лёша, остановившись, направил свет фонарика не вперёд, а вниз.

– Что?

– Вот, посмотри. Видишь, там, впереди?

– Нет.

– Огонёк какой-то…

– Чёрт! Я тоже вижу.

Где-то впереди, даже не сказать на каком расстоянии – шагов двадцать, а может, и тридцать, – трепетал тонкий, невесомый голубоватый огонёк. Он даже не был похож на огонёк в привычном понимании и уж точно не напоминал синее газовое пламя кухонной плиты. «Смутно подобной, только зелёной и густой, в фильмах показывают радиоактивную жижу», – подумал Андрей. Но этот странный клочок света выглядел как фосфоресцирующий подрагивающий туман, и даже отсюда, с расстояния, было понятно, что он совершенно бесплотный.

– Что это? – тихо спросила Света.

– Огонёк, – так же тихо ответил Лёша.

– А что это за огонёк?

– Это ты нам должна сказать. Это же ты специалистка по всякому колдовству.

Света не ответила.

– Может, светлячок? – тихо предположила Таня. – Или болотный газ горит.

Что-то в её шёпоте подсказало Андрею, что Таня не очень уверена в своих версиях.

– Как-то долго он горит, – заметил он. – Прямо вечный огонь какой-то.

Лёша тихо хмыкнул.

– Он прямо на тропинке. Если мы пойдём вперёд, то приблизимся к нему. А если сойдём с тропинки…

– Один раз мы уже сошли, – напомнила Таня.

– Значит, идём вперёд.

Андрей вгляделся во тьму, где впереди плясало призрачное пламя.

– Мы пришли в священный лес пруссов в ночь осеннего равноденствия, – негромко начал он. – В этом лесу, попав в туман, пропадали без вести люди. Мы точно хотим идти к этому странному огоньку?

Лёша замялся.

– Думаю, других вариантов у нас нет. Ну, если ты хочешь свернуть в сторону и до утра блуждать по лесу…

Четвёрка друзей медленно, стараясь не шуметь, отправилась вперёд.

– Как думаете, может, выключить фонарики?

– Света, да ты что! Без них мы тут же заблудимся!

– А с ними нас могут заметить.

От этой невинной фразы Андрей почувствовал, что кровь леденеет в жилах. Телефоны всё так же освещали пространство в пределах нескольких шагов, но мысль, что в темноте, начинающейся сразу за светом, может спокойно прятаться кто-то, наблюдающий за ними, – большой, с изогнутыми рогами и раздвоенными копытами, с красными глазами и острыми клыками, – сама эта мысль была откровенно гнетущей. Андрей попытался себя успокоить: вот, в школе на биологии учили, что если у неизвестного чудовища есть рога и копыта, то, скорее всего, оно будет травоядным и уж точно без клыков, – но эта лёгкая, невинная попытка самоубеждения совершенно не работала здесь, в ночном осеннем лесу.

– Если что, нас уже заметили, – сказала Таня. – И пока не трогают.

– Пока, – как-то недовольно добавила Света.

Лёша вгляделся вперёд.

– Мне кажется, или мы не приближаемся к нему?

– Или он от нас удаляется?

– Я вообще не понимаю, сколько до него.

– А мы точно по тропинке идём?

– Точно, точно. Посмотри сама.

– Смотрите, ещё один, – зачарованно-жутким голосом прошептала Света. – Вот, справа.

Да, верно, чуть правее, на непонятном расстоянии маячил ещё один огонёк, такой же блеклоголубой призрачный фантом, трепещущий на высоте человеческой груди.

– Как будто сердце бьётся, – заметила Таня, обычно не склонная к подобным лирическим сравнениям.

– Ч-чёрт! – выругался Лёша.

Андрей внезапно понял, по какой причине появилась фраза «не поминай чёрта к ночи». А ну как действительно придёт?

Лёша замялся. Он стоял впереди, прикрывая собой всю компанию, но было видно, что большого удовольствия это ему не доставляет.

– Что, пойдём дальше?

Андрей вгляделся в землю. Всё правильно, вроде бы они идут по тропинке, которая должна вывести их через лес на остановку… Вот только до остановки ещё минимум километр, а до странных огоньков – рукой подать.

– Давайте попробуем. Если мы сойдём с тропинки, то проблуждаем по лесу до утра.

– Ну, утром-то можно будет выйти, – угрюмо сказал Лёша. – Если, конечно.

Теперь Андрей шёл с Лёшей впереди. Они двигались осторожным шагом, но под ногами то и дело что-то неприятно хрустело и трещало.

– Я вообще не пойму, далеко он или близко, – сказала Таня за спиной.

– Мне кажется, что он нас ведёт, – осторожно заметила Света.

– Или заманивает.

– Тань, хватит такие кошмары говорить!

Андрей внезапно дёрнулся, чертыхнувшись.

– Ещё один! Чуть левее!

– Теперь их три.

– Смотрите, – прошептала Света. – Он движется!

Да, третий огонёк двигался слева, почти параллельно компании. Лёгкая бледно-голубая дымка летела по воздуху, точно паутинка на летнем ветру, перемещаясь довольно быстро, слегка трепеща и вздрагивая. Иногда она скрывалась за деревьями, но тут же появлялась с другой стороны, и тогда сразу становилось понятно, что этот призрачный огонёк находится как-то слишком близко.

– Может, выключить свет?

– Тогда мы вообще ничего не увидим.

– Да нет, луна немного через листья просвечивает.

– Такое ощущение, что они берут нас в кольцо.

Андрей запнулся о какую-то большую ветку. Бегло окинув взглядом, он поднял её с земли. Это была ветка берёзы, когда-то отломанная ветром. Тяжёлая, уже начавшая сыреть и покрываться неприятным на ощупь мхом, она вполне могла послужить оружием ближнего боя – хотя и очень громоздким.

– Слушай, такое бревно тебе ничем не поможет, – сказала Таня, разгадав его замысел. – Пока ты будешь замахиваться, бой уже закончится.

– Сомневаюсь, что от этих огоньков можно отбиться дубинкой, – согласилась Света.

Лёша, хмыкнув, всё же поднял с земли другую ветку – толстый недлинный сук удачно лёг в ладонь.

– Тяжесть, взятая в руки, вселяет уверенность.

– Ну-ну.

– Слушайте, а у кого-нибудь с собой есть крестик? – спросила Света.

– Не-а.

– Святой воды тоже нет.

– Хорошо бы ружьё с серебряными пулями.

– Можно просто ружьё, с обычными пулями.

– Ладно, пойдёмте.

Андрей, бросив ненужную ветку на землю, ещё раз заглянул в телефон.

– Как и следовало ожидать. Сети нет, карта показывает, что мы где-то посередине леса.

– Всё правильно, – согласилась Таня. – Мы как раз посередине леса.

Огонёк впереди вспыхивал и чуть угасал, слегка колебался, словно пламя свечи на ветру, но продолжал оставаться на месте.

– Эм. – Лёша внезапно остановился.

– Что?

– У меня плохая новость. Куда-то пропала тропинка.

И верно – теперь под ногами была не очень густая, довольно чистая, но всё же лесная трава.

– Мы не могли с неё сойти! – продолжал Лёша. – Мы всё время шли по ней, и вдруг.

Таня повернула и быстро зашагала обратно.

– Ты куда? – резко спросил Андрей.

– Тропинку искать. Минуту назад она была.

Андрей бросился следом.

– Таня, подожди!

– Что?

– Разделяться в лесу – это плохая идея!

– Да, это уж точно! – выкрикнул Лёша. – Таня! Вернись!

– Я только посмотрю! – возразила Таня.

Дойдя до большого дерева с раскидистой кроной, она оперлась о него рукой и огляделась. Андрей догнал её. Лёша и Света оставались позади метрах в двадцати. Ярко светили фонарики на телефонах.

– Нет, ничего нет, – сказала Таня, рассматривая почву. – Тропинка как сквозь землю провалилась.

– Пошли?

Фонарики Лёши и Светы приближались во тьме. Поодаль трепетали призрачные огоньки.

– Короче, дело плохо, – начал Лёша. – Тропинка потеряна. Мы где-то в лесу. И эти огоньки.

– Что, будем ждать утра?

Лёша пожал плечами.

– Не хотелось бы, конечно.

Света обернулась, отыскивая огоньки взглядом. Те всё так же дрожали на своих местах.

– Помните, мы всё время шли за средним? Он был над тропинкой. Может, стоит опять пойти за ним, и он укажет нам дорогу?

– Идти вслед за огоньком… – не очень довольно начал Андрей.

– Ну или останемся здесь до утра. Ночью тут даже с фонариком ничего не видно, ходить бесполезно.

– Лес маленький, – договорил Андрей. – Ну, не очень большой. Если идти по нему прямо, в одном направлении, то за час его можно пройти насквозь.

– Ночью по лесу не ходят, – возразила Таня. – Ты быстро потеряешь направление, свернёшь, потом ещё немного. И заблудишься окончательно.

– Тогда что? Будем ждать здесь утра? – спросил Лёша, всем своим видом показывая, что его эта перспектива не радует.

Вдалеке раздался странный звук, словно через кусты пробирался какой-то средних размеров зверёк. Барсук? Лисица? Лисица-оборотень?

– Оставаться здесь как-то не хочется, – согласилась Света.

– Тогда что? Пойдём за огнём? Андрей, Таня, что думаете?

– Так себе идея, – сказала прямолинейная Таня. – Правда, и ждать здесь тоже плохо.

– Мы потеряли тропинку, но не потеряли направление, – рассудил Андрей. – Если мы пойдём вперёд, то сможем выбраться к дороге, а там уже доберёмся до остановки. Может, даже на автобус успеем.

– Ну, тогда пошли.

Огонёк впереди по-прежнему трепетал, не сдвигаясь в сторону и не приближаясь, хотя они шли по лесу довольно быстро – насколько это было возможно.

– Он нас точно куда-то ведёт.

– Смотрите, огонёк слева пропал, – сказала Света.

– А справа?

– А справа – вот он, за деревом мелькнул.

Андрей бросил взгляд направо.

– По-моему, тоже исчез.

– И я его не вижу, – согласился Лёша.

Света шумно вдохнула.

– Сначала они появлялись, и это было страшно. Теперь они пропадают, и это ещё страшнее. Если третий огонёк тоже исчезнет, мы останемся вообще где-то в самой чаще леса.

– Света, это не чаща. Посмотри, там впереди какой-то просвет.

– И вообще, кажется, лес уже заканчивается.

– Неужели мы выбрались?

Лес и вправду редел: деревья уже стояли на расстоянии друг от друга, но теперь приходилось пробираться через какой-то неудобный мелкий подлесок, постоянно огибая заросли. Откуда-то сзади и справа светила луна, подтверждая, что они идут в правильном направлении – ну, вроде бы правильном. Огонёк, последний раз дрогнув впереди, растворился в пустоте, но и без него уже было понятно, что впереди – ровный, поросший осокой луг.

Андрей едва шагнул вперёд, как почва под ногой вдруг неожиданно дрогнула и начала проседать. Надо было отдать должное самому себе – после блуждания по ночному лесу со странными огоньками рефлексы Андрея отработали безукоризненно, отдёрнув ногу назад в ту же секунду. С громким «чвак» трясина отпустила несостоявшегося пленника.

Лёша остановился рядом.

– Болото, – резюмировал он, несколько раз ткнув палкой перед собой.

Кочки осоки слегка пружинили, а вот пространство между ними проглатывало воткнутый сук почти на всю длину. Было очевидно, что через несколько метров трясина станет бездонной.

Андрей, закончив вытирать ногу о траву, отошёл на пару метров в сторону и посветил на землю. В воздухе явственно ощущался запах сырости и лёгкого гниения.

– Болото, – согласился он. – Искать обход, похоже, бесполезно.

Света и Таня почти синхронно покачали головами. Сейчас, стоя в лунном свете друг возле друга, они выглядели точно служительницы храма Артемиды, древнегреческой богини Луны и охоты. Это было очень красиво.

– Классика жанра, – сказала Света. – Призрачные огни, заманивающие путников в ловушку. Как жаль: я только понадеялась, что впереди выход.

– По-моему, впереди очень большое болото, – ответил Андрей. – Кажется, оно называется Целау. Или не Целау?

Он вспомнил, как в прошлом учебном году делал реферат, посвящённый болотам Калининградской области. Всё-таки образование – удивительная вещь: никогда не знаешь, при каких обстоятельствах оно пригодится.

– Идти ночью через тряси-ину, – протянул Лёша, – по-моему, это очень плохая идея.

– Тогда придётся возвращаться в лес.

Таня прошла вперёд и остановилась, только когда почва начала слегка пружинить под ногами. Она подняла телефон над головой, чтобы свет фонарика прорвался как можно дальше.

– Кажется, это всё-таки не болото, а наша речка. Только заболоченная.

– Всё равно мы её не переплывём, – возразил Лёша.

– Я не в том смысле. Помните, куда она текла? Ну, то есть в какую сторону?

– Слева направо, – вспомнил Андрей.

– Значит, если мы пойдём по берегу направо, то куда-нибудь выйдем.

– Как минимум опять к дубу.

– Тоже хорошо.

– Или попадём в трясину, – на всякий случай предупредила Света.

* * *

В трясину они не попали. Прощупывая палками дорогу перед собой, шагая в лунном свете, друзья довольно быстро – минут за десять – выбрались к уже знакомому дубу на холме.

– А дальше мы пройдём? – спросила Таня.

Дальше, к сожалению, дороги не было – обогнув холм, речка скрывалась в зарослях очень густого непроходимого подлеска.

– Я хотел бы быть знойным латиноамериканским мачо, – сказал Лёша, вылезая обратно из кустов. – Тогда бы я носил с собою мачете, и эти заросли меня бы не остановили.

– Ну, значит, это судьба, – устало сказала Света, тоже поворачивая назад. Под её ногами что-то одновременно хрустело и хлюпало.

– Пойдёмте к дубу, – согласился Андрей.

Четверо друзей поднялись по склону холма, где их уже ждала ворона, сидящая на гранитном валуне. Освещённая луной птица казалась чем-то большим, чем просто лесной вороной. Андрей удивился: как же лунный свет может изменить всё вокруг! Серебристая светящаяся дорожка протянулась через реку, словно волшебный мост. Жаль, по нему не перейти на тот берег, где нет леса.

– Ничего, что мы тут опять разместимся? – спросила Света.

И ворона, громко каркнув, улетела, уступая место путникам.

– Надо же, костёр ещё жив, – отметил Андрей.

Действительно, под одной веткой тлели угольки, едва-едва заметные в ночи: казалось, будто кто-то спрятал горсть рубинов под обуглившимся суком.

– Нужно подбросить хвороста.

– Лёша, не ходи в лес один!

– И вдвоём тоже не надо! – резко сказала Таня. – Давайте не разделяться!

Друзья осторожно шагнули на опушку. Буквально за минуту, не углубляясь в лес ни на метр, они собрали охапку длинных веток, которых должно было хватить для небольшого костра.

– Что-то холодает, – поёжилась Света.

– Осень.

Подумав, Андрей снова вытащил несколько листов из тетради по математике. Лёша осторожно раздул огонь.

Костёр получился небольшой, но приятно греющий в этой холодной лунной ночи. Таким же согревающим оказался и чай.

– Хорошо, что ты тоже захватил термос, – сказала Таня Андрею.

– Сейчас бы ещё сосисок, – добавил Лёша.

На этот раз все четверо сидели не на камне: полосу «пенки» расстелили у его подножия, чтобы быть поближе к слабому пламени костра.

– Больше нету.

– Ладно. До утра доживём.

Андрею почему-то не понравилось слово «доживём» в контексте сегодняшнего лесного путешествия.

– Нас, наверное, уже потеряли, – сказал он.

– Ну, завтра утром начнут искать, – не очень уверенно произнесла Света. – Мои знают, куда мы пошли.

– Мои тоже, – согласился Лёша. – А завтра утром мы и сами выйдем.

– Надеюсь, – сказал Андрей. – Что-то мне не понравились эти странные огни, которые завели нас в болото.

– Мне они тоже как-то не понравились, – согласилась Таня.

– В болото мы больше не полезем, – решил Лёша. – И в ночной лес тоже не пойдём. Мы будем сидеть здесь, подкидывать ветки в костёр и ждать утра.

Андрей вздохнул.

– А утром мои родители оторвут мне голову за то, что я пошёл в лес, соврав, что поехал на море. И потом меня из дома будут выпускать только в школу.

– А моим будет всё равно, – зло сказала Таня. – Не пришла домой – ну и что?

Андрей сочувственно посмотрел на девушку: судя по всему, она перед поездкой опять поссорилась с мамой. Интересно, кому хуже – ему или Тане? Вытащив из кармана телефон (Сети всё так же не было), он написал сообщение: «Мама, мы с друзьями в лесу у посёлка Междуречье. Заблудились, сидим у дуба на холме, жжём костёр». Собравшись с духом, он нажал кнопку «отправить». Вот интересно, почему в школе приходится нервничать из-за одних проблем, когда в жизни его ждут совершенно другие сложности? Почему с него спрашивают интегралы, когда более полезным было бы умение договориться с собственными родителями или пригласить Таню на прогулку? Нет, он не против школы, но здесь точно есть какой-то подвох, как тогда, час назад, с призрачными огоньками.

Костёр негромко потрескивал. Все четверо молчали, погрузившись в отупляющую дремоту, когда невозможно спать, сидя на узкой полоске «пенки», и невозможно бодрствовать, вымотавшись в блужданиях по ночному лесу. Лёша, клюющий носом, время от времени поправлял прутиком костёр.

Таня, вздохнув, положила голову Андрею на плечо и тут же уснула. Или сделала вид, что уснула. Андрей замер, чтобы не разбудить её. Ему удалось как-то упереть подбородок в колени и обрести устойчивость, но задремать самому, с Таней на плече, никак не удавалось.

Луна медленно-медленно продвигалась по небосводу. Поднявшись над кронами деревьев, она стала меньше и ярче. Эта яркость была обманчивой: Андрей мог рассмотреть каждую травинку рядом с собой, но уже камыши, поднимавшиеся из сине-чёрной речной воды, сливались в одну широкую светлую полосу, и нельзя было разобрать ни единой детали.

Что-то еле слышно прошуршало сбоку, словно кто-то шёл по траве. Андрей попробовал повернуться на звук, но у него не получилось. Тогда он попытался приподнять голову – подбородок словно прирос к колену. Казалось, мышцы внезапно прекратили повиноваться ему.

Снова зашуршала трава, на этот раз громче. Кто-то поднимался к вершине холма. Андрей опять тщетно дёрнулся, пытаясь встать на ноги. Всё, что он мог делать, – это водить взглядом из стороны в сторону.

На склоне холма появился высокий парень – по виду не старше Андрея и его друзей. Луна освещала его со спины, поэтому лицо незнакомца оставалось в тени. Он был одет в длинную домотканую рубаху, подвязанную узорчатым поясом. На плечи его был наброшен плащ, скреплённый широкой бронзовой застёжкой. Длинные волосы стягивал кожаный ремешок, надетый на манер обруча. Андрей снова попытался встать – и снова тело не послушалось его.

Юноша остановился по другую сторону костра, буквально в метре от пламени. Огонь осветил его лицо – бесстрастное, спокойное. В руках он держал охапку хвороста, самую настоящую, словно взятую с картины о жизни крестьян. Замерев, ночной гость вгляделся в четвёрку друзей. Переведя наконец взгляд на костёр, он вытащил из охапки ветку и подбросил в пламя…

* * *

Перед глазами плясало что-то яркое и обжигающее: в первую секунду после пробуждения ото сна Андрей так ничего и не разобрал, кроме того, что падает набок, подминая недовольную Таню.

– Ты меня задавишь! – сердито пожаловалась она, упираясь острым локтем Андрею в грудь.

Коснувшись ладонью земли, Андрей всё-таки смог подняться. Лёша и Света откатились назад и уткнулись спинами в камень.

Костёр ярко пылал. Это был уже не тот скромный огонёк, возле которого они грелись, – поверх веток лежало огромное, толстое бревно, охваченное разгорающимся пламенем. Волна жара коснулась лица Андрея, и он шагнул назад, помогая Тане подняться с земли.

– Что это? – спросил Лёша, вставая.

Судя по его ошалелым глазам, он сам только что проснулся.

– Как это вообще? – пыталась понять Света. – Лёша, ты тоже видел парня? Такого, с дровами?

– Он всё-таки был?

– Это был сон? – предположил Андрей. – Или нет? Я тоже его видел.

Света встала, опираясь на камень. Она выглядела испуганной – это было заметно по её резким движениям.

– Так. Что мы видели?

– Ну, парня какого-то.

– Сначала просто не можешь пошевелиться.

– Да, точно. Только глазами хлопаешь.

– А потом парень.

– С хворостом.

– Такой – в рубахе и плаще. И в сапогах.

– Свет, сапоги не помню. На лбу какой-то обруч был.

– Не обруч, а ремень. Кожаный.

– И он бросил ветку в костёр.

– Да, – подтвердила Света. – И тут мы все проснулись.

– И в костре такое бревно горит… – сказал Лёша.

Бревно в костре разгорелось ещё больше. Языки пламени вскидывались к небу, словно стараясь дотянуться до луны.

– Что это было? – спросила Таня.

– Вещий сон, похоже, – ответила Света.

– А откуда бревно взялось? С дуба рухнуло, что ли?

Андрей на всякий случай посмотрел наверх. Нет, вроде в кроне дерева всё было на месте.

– Точно не отсюда, – сказал он. – Тогда бы на нём были листья.

– А то могло бы и на нас свалиться.

Света обошла валун, прикасаясь к его поверхности кончиками пальцев.

– Я вот что подумала… – нерешительно начала она. – Похоже, здесь точно было святилище. Эта штука очень похожа на жертвенный камень…

– Так мы что, заснули в святилище пруссов? – спросил Лёша. – Ты же говорила, что это не тот дуб.

– Дуб не тот, – сказала Света и, поёжившись, продолжила: – А камень, может быть, и тот.

Андрея передёрнуло при мысли о том, что они сейчас находятся в древнем языческом святилище, греются у костра, в котором как-то появилось огромное бревно, стоят у камня, где когда-то совершались жертвоприношения. Впрочем, судя по лицам остальных, они тоже были напуганы.

– Пруссы же не приносили в жертву людей? – спросил он.

– Вроде нет, – нерешительно ответила Света. – Не помню.

Таня нахмурилась.

– Пойдёмте-ка отсюда, – сказала она.

Андрей понял, что сжимает кулаки: ногти впиваются в ладонь. Если Таня, безумно прямая и смелая девушка, говорит об этом, значит, дело действительно принимает дурной оборот.

– Куда, в лес?

– Да хотя бы и туда. Попробуем ещё раз пройти по тропинке не сворачивая, и… И, если будут огоньки, не отвлекаясь на них.

Лёша вытащил из кармана телефон.

– Полтретьего ночи. Нам всё-таки удалось подремать, но, наверное, лучше уйти отсюда. Если сейчас в костёр свалилось странное бревно, то как бы потом в огонь не свалиться нам самим. Неизвестно, что тут ещё будет.

Андрею стало очень неприятно. Со стороны реки вдруг отчётливо потянуло влагой и холодом. Он поёжился.

– Во сколько начнёт светать? – спросил он.

– К шести в лучшем случае.

– Три часа болтаться по ночному лесу, если не повезёт.

– Давайте тогда не будем тушить костёр, – предложила Света, оглядываясь. – Если что, выйдем на его свет обратно.

Андрей посмотрел на горящее бревно.

– Вообще-то, на ОБЖ учили гасить огонь – чтобы не было лесного пожара, – нерешительно сказал он.

– Какой пожар в такую сырость?! – возмутилась Таня.

– Действительно, оставим, – согласилась с ней Света. – А то ещё придётся заново разводить. Вдруг вернёмся?

Лёша чуть качнул головой.

– Ну что. В первый раз нас сбил с толку туман, и мы ушли с тропинки, – начал перечислять он. – Во второй раз нас отвлекли эти странные огни, заманили в болото. Значит, сейчас идём по тропинке и только по тропинке…

В лесу было страшно. Перед тем как снова шагнуть во мрак под кронами деревьев, Андрей оглянулся. На вершине холма, под дубом, всё так же пылало бревно, полностью охваченное огнём. Андрей опять поёжился – не то от неприятного ночного холода, не то от мысли, что снова надо идти в этот зловещий лес с белыми туманами и призрачными огнями. Впрочем, все остальные тоже выглядели невесело.

– Кто бы мог подумать, что ездить к древним святилищам так опасно? – пожаловалась Света, когда двадцатисекундное молчание стало нестерпимым, точно двадцатилетнее лишение свободы. – Уж лучше бы мы поехали к морю. Например, в Светлогорск.

– Там красиво, – согласился Лёша.

– Там могильники каменного века, – договорила Света.

Таня фыркнула.

– Света, тебе что, ещё могильников не хватает?

Слева в луче фонарика мелькнуло что-то непонятное, похожее на сгорбленную человеческую фигуру, вылезающую из-под земли. У Андрея замерло сердце, прежде чем он спустя секунду понял, что это всего лишь остатки старого пня. Судя по сдавленному ругательству Лёши, он увидел ту же оптическую иллюзию.

– Я чувствую, к утру мы будем седыми, – сказал он негромко. – А у Тани отвалится зелёная краска с волос…

– Главное, чтобы к утру не отвалилась сама Таня, – в тон ему продолжила обладательница зелёных волос.

Сверху из темноты каркнула ворона. В обычной жизни Андрей даже бы не обратил на это внимания, но сейчас это показалось ему очень недобрым предзнаменованием.

– Я что-то не поняла, – сказала Света, – она нас о чём-то предупредила или она над нами поиздевалась?

– Надеюсь, что это хотя бы была ворона, – ответил Андрей.

– Вороны не то, чем кажутся.

Ворона – или то, что сидело над ними в кроне дерева, – каркнула ещё два раза, словно подтверждая слова Светы. Затем сверху раздалось удаляющееся хлопанье крыльев.

– Вообще, вороны летают по ночам? – спросил Лёша.

– Не помню, – признался Андрей.

– Кажется, всё-таки нет, – тихо произнесла Света.

Друзья внезапно замолчали. Несколько секунд они стояли, прислушиваясь – не пролетит ли кто-то в ночи над ними?

– А кто это тогда был? – нерешительно спросил Андрей.

– Даже не хочу об этом думать, – ответила Света.

Они опять замолчали, но в лесу теперь было очень тихо. Слишком тихо. Как будто кто-то сам прислушивался к ним, ожидая голоса или звука их шагов.

– Надо идти, – настороженно сказал Лёша, после того как лесное безмолвие стало неприятногнетущим. – Следите за тропинкой.

– Ага, хорошо.

Тропинка внезапно раздвоилась: вправо от неё под острым углом отходила едва заметная дорожка.

– Может, это мы её проложили, когда шли за огоньком? – предположил Андрей. – Кажется, нам влево.

– Да, нам влево, – подтвердил Лёша. – Мы точно пришли оттуда.

– Точно? – переспросила Таня.

– Вроде точно.

Друзья миновали развилку. Откуда-то тянуло сыростью, запахом торфа, прелых листьев и мха.

– Может, и зря мы ушли, – размышлял вслух Андрей. Здесь, в темноте и ночной прохладе, мысль отправиться в лес уже не казалась ему такой хорошей. – Может, стоило остаться там, в тепле, у огня.

– Может, и стоило, – согласилась Таня. – А потом бы из леса вышел десяток жрецов и начал водить вокруг нас хоровод. А мы бы сидели и даже не могли пошевелиться.

– И не могли понять, снится это нам или происходит на самом деле, – добавила Света.

Андрей пожал плечами.

– Так тоже могло быть. Ладно, в любом случае мы в лесу…

Света издала грустный, хнычущий звук.

– Опять огонёк!

– Где?

– Вон.

На этот раз огонёк был справа и чуть сзади. Андрей посмотрел на это странное, трепещущее пламя, ощущая какое-то сложное сочетание уныния и страха. Снова началось. Из огня да в полымя.

– За ним не идём, – торопливо напомнил Лёша. – Только по тропинке.

Они ускорили шаг. К счастью, тропинка теперь даже не думала пропадать: широкая, хорошо видимая в свете фонариков, она шла вперёд почти по прямой.

– Сосна! – воскликнула Света. – Милая сосна, как я рада снова тебя видеть!

«Вот и первый ориентир», – подумал Андрей, глядя, как Света обхватывает дерево и прижимается к нему всем телом. Если удастся дойти до пня на выходе из леса – возможно, он сам так же бросится к этому знаку свободы.

– Ещё огни, – выдохнул Лёша. – Света, пошли скорее.

Два огонька вспыхнули впереди слева. Дрогнув, словно от дуновения ветра, они начали неторопливо двигаться в сторону – как будто наперерез.

– Мне это не нравится, – негромко сказал Андрей, шагая вперёд.

– Я думаю, это никому не нравится, – произнёс Лёша.

Огоньки плыли совсем близко, шагах в десяти. Сейчас было хорошо видно, что это абсолютно бесплотные, подрагивающие комки блекло-синеватого свечения.

– Давайте их пропустим, – предложил Андрей.

Друзья замерли на тропинке.

– В любом случае. – начала Таня и, не договорив, начала снова: – В любом случае они нас видят. Наши фонарики видны издалека.

– И?..

– Если бы они хотели к нам приблизиться. Они бы это сделали.

Огоньки впереди дрогнули, словно услышав её слова. Андрею показалось, что они начали придвигаться.

– Таня, зачем ты подсказала им эту идею?

– Я думаю, они и сами вполне хорошо соображают.

– Неизвестно. Вообще, зачем думать за них?

– Чтобы знать, что от них можно ожидать, – мрачно ответила Таня.

– И чего же? – поинтересовался Лёша.

– Что лучше держаться от них подальше, – так же мрачно сказала Таня. – Я так думаю.

Несколько долгих секунд огоньки трепетали прямо над тропинкой впереди. Затем, одновременно мигнув, они продолжили свой путь направо.

– Блуждающие огни-и… – внезапно протянул Лёша. – Они и правда блуждающие. Но пойдём, дорога свободна.

Тропинка чуть свернула в сторону, туда, где вдалеке белела широкая полоса лунного света. Там деревья чуть расступались.

– Кажется, я помню эту поляну, – сказал Андрей.

– За ней будет поваленное дерево, – согласился Лёша.

– На этот раз настоящее поваленное дерево, а не то, к которому мы свернули.

– Таня, туман был, – стал недовольно оправдываться Лёша. – Он действительно здорово путает, даже если его всего ничего…

– А тот огонёк словно идёт за нами, – заметила Света, оглянувшись.

Андрей торопливо бросил взгляд назад.

– Нет, вроде нет. Он не прямо за нами, он как-то сбоку.

– Он как будто нас конвоирует.

– Вот, ещё один, – показал рукой Лёша. – Прямо перед нами.

Андрей вгляделся.

– Слушайте, а этот словно приближается к нам.

Впереди явственно виднелась поляна: залитая лунным светом, она сияла, точно ворота в параллельный мир. Тропинка вела туда. Оставалось пройти всего несколько шагов, но Андрей, подняв руку, остановил Лёшу. Света и Таня замерли у него за спиной.

– Пусть тоже пройдёт, – предложил Андрей.

Ему очень не нравилось целеустремлённое движение этого огонька, направляющегося из леса навстречу. Андрей не мог объяснить, в чём дело, зачем он сейчас останавливает друзей, почему он так поступает, – но сейчас он с лёгким удивлением понял, что этого и не требуется. Даже Лёша не сказал ни слова.

Огонёк вздрогнул, потом снова начал движение. Теперь он был по ту сторону поляны, и все могли разглядеть, что он действительно плывёт по воздуху точно над тропинкой. Вот он, слегка трепеща, выходит из тени и как-то меркнет в ярком свете луны, точно горящая спичка в лучах полуденного солнца…

…но вместо этого лунный свет вычерчивает.

Таня очень тихо и безостановочно твердила одно короткое ругательство. Света крепко схватила Лёшу за руку. Андрей, замерев от ужаса, пытался нажать на кнопку, выключающую фонарик телефона.

На той стороне поляны была видна человеческая фигура – какая-то полустёртая, похожая на тень, но вполне различимая в свете полной луны. Андрей мог даже разглядеть белый плащ с чёрным крестом.

– Это тевтонский крест, – еле слышно прошептала Света. – Это плащ тевтонского рыцаря.

– Фонарики! – так же беззвучно произнёс Андрей. – Гасите фонарики!

Лёша, замешкавшись и чуть не выронив телефон, выключил свет. То же самое сделали Таня со Светой.

Полупрозрачная фигура, завёрнутая в плащ, шагнула вперёд, одновременно поворачиваясь.

Только сейчас стало видно, что в руке неизвестный сжимает меч: лезвие блеснуло в свете луны.

– Это призрак? – полуутвердительно прошептал Андрей.

– Так вот что это за огоньки. – едва шевеля губами, пробормотал Лёша.

Призрак тевтонского рыцаря поднял голову, словно пытался найти взглядом тех, кто это сказал. Свет луны упал на его лицо, и Андрей почувствовал, как подкашиваются ноги. На расстоянии было невозможно разобрать черты, но что-то неизмеримо жуткое читалось в повороте головы, в страшном силуэте потустороннего существа. Казалось, что глаза призрака блестят в лунном свете мертвенным огнём.

– Пойдёмте назад, – тихо сказал Лёша. – Быстро назад. Уходим, уходим.

К счастью, призрак не гнался за ними. Он оставался на краю поляны, пока все отступали назад, в лесную темноту.

– Ещё огни, – устало выдохнула Света, стоило деревьям закрыть призрака в свете луны.

Огоньков было три – два справа, один слева. Андрей обречённо вздохнул. Здесь, в лесной темноте, они выглядели довольно-таки безобидно, но что будет, если луна коснётся этих огоньков своим белым светом?

– Похоже, он идёт к нам, – прошептал Лёша, показывая на огонёк, трепещущий слева.

– Нет, он просто куда-то идёт.

– В нашу сторону, я тебе говорю!

– Тогда давайте сюда!

Лёша вёл Свету за руку. Поколебавшись, Андрей тоже сжал ладонь Тани.

– Так мы не потеряемся, – зачем-то объяснил он.

Таня не возражала.

– Фонарики не зажигайте, – озабоченно прошептал Лёша.

Андрей хотел было возразить: ведь раньше они ходили по лесу с фонариками, и огоньки совершенно не обращали на это внимания, но теперь, после призрака в лунном сиянии, он был готов отказаться от чего угодно – только бы эти трепещущие лоскуты света не заинтересовались ими…

Глаза уже начали привыкать к темноте, а лунный свет всё-таки немного пробивался через кроны деревьев, так что идти по лесу, в принципе, было возможно. Под ноги постоянно лезли какие-то сучья и коряги: то Андрей поддерживал запнувшуюся Таню, то Таня, сжав его руку, давала ему точку опоры. Света и Лёша шли с такими же затруднениями.

– Мы ведь потеряли тропинку? – спросила Таня, наступив на что-то, громко хрустнувшее во тьме.

Лёша вздохнул.

– Таня, знаешь, когда на тебя идут призраки, как-то не до тропинки. Ладно, уж куда-нибудь да выйдем.

– Ещё один огонёк! – прервала его Света. – Впереди!

– Налево!

– А почему не направо?

– Не нравится мне то, что справа.

– Справа ещё огонёк, – сказал Андрей, оборачиваясь.

– И ещё один.

Метров через пятьдесят Андрей провалился в неглубокую, по колено, яму. На дне что-то хлюпнуло.

– Как будто в могилу провалился, – пробормотал он, выбираясь наружу и вытирая кроссовку о траву.

– Не надо, – прошептала Света. – Накликаешь!

– Вот ещё огни.

– Сразу три! – резко выдохнул Лёша.

Один из огоньков проплыл через узкий луч лунного света, на миг превратившись в немецкого солдата. В руках призрак сжимал автомат.

– Быстро уходим! Сюда!

Теперь Андрею казалось, что огоньки окружают их со всех сторон: три виднеются слева, четыре – справа, два – позади, и ещё один появляется впереди. Куда бы они ни шли, буквально в десяти шагах перед ними начинал плясать очередной язычок призрачного пламени. Приходилось опять сворачивать и уходить в темноту, но и там вскоре появлялся новый зловещий огонёк.

– Как по минному полю идём, – устало сказал Андрей, перешагивая через корни дерева.

Белые кроссовки Светы мелькали впереди, хотя их обладательница, одетая в чёрное, была совершенно неразличима в темноте. Обувь, идущая сама по себе, выглядела жутковато – в духе гоголевских рассказов про хутор близ Диканьки.

– Сколько времени?

– Четыре.

– Значит, ещё два часа до рассвета…

– Если он наступит, – сказала Таня. Подумав, она продолжила: – Слушайте, они вроде на нас не нападают. Если бы они хотели, то давно бы набросились – ещё в первый раз, когда в болото завели. Мы же тогда совсем не пытались спрятаться, шли с фонариками.

Таня была права: огоньки двигались по своим прихотливым траекториям, но не пытались преследовать друзей – или, по крайней мере, не пытались преследовать целенаправленно.

– Я к ним приближаться не буду, – прямо заявил Лёша.

– Да кто же хочет? – спросила Таня. – Но если мы выйдем на тропинку, давайте попробуем пойти по ней.

Спереди начал приближаться очередной огонёк, и друзья тут же свернули в сторону, чтобы разминуться с призрачным скитальцем: лунный свет превратил его в подпоручика русской императорской армии. Андрею показалось, что у призрака были очень густые усы.

– Всё равно страшно, – призналась Таня.

Андрей огляделся. Теперь, когда количество огоньков вокруг стало явно больше десяти, их уже не хотелось считать.

– Они нас теперь не выпустят.

Ещё один блуждающий огонёк вплыл в полосу лунного свечения, превратившись в силуэт какого-то мужчины, одетого в стёганую куртку и шапку-ушанку. Андрей явственно смог разглядеть болотные сапоги на ногах призрака: тот абсолютно бесшумно обогнул дерево и снова обратился в блеклый, подрагивающий свет.

– Жуть, – тихо прошептала Света. – Нет, давайте всё-таки к ним не подходить.

Они снова повернули.

– Мы сами тут блуждаем по лесу, как огоньки, – меланхолично произнёс Андрей. Это размышление не давало ему покоя. – Но пока ещё не огоньки.

– Да ну тебя! – серьёзно ответила Таня. – Так! А это что?

Позади что-то зашуршало – далеко, едва слышно. Потом ещё раз. Один из огоньков справа вздрогнул и начал быстро удаляться.

– Шаги! – выпалил Лёша.

Новый звук был негромким, но от этого ещё более пугающим, словно кто-то большой и грузный шёл по лесу, стараясь производить как можно меньше шума.

– Он идёт к нам? – попыталась понять Света.

Андрей вслушался в ночную тьму. Звук шагов приближался издалека – но приближался гораздо быстрее, чем мог бы идти пешеход по ночному лесу. Что-то в этом звуке, в его целеустремлённости, было такое, отчего волоски на руках Андрея начали вставать дыбом.

– Слушайте, мне кажется или это что-то идёт. – Следующую фразу Андрею говорить не хотелось: —.на четырёх ногах? – с трудом произнёс он.

– Нет… Кажется, нет, – тихо прошептала Света.

– Давайте быстро отсюда! – прервал его Лёша. – Пойдёмте, пойдёмте!

Впереди мелькнул и исчез ещё один огонёк, словно открывая путь для отступления. Затем пропали ещё два огонька справа.

– Если даже огоньки от этого убегают, – грустно заметила Света, – то что же такое идёт за нами?

Почти одновременно пропали огоньки слева. Ещё один голубой язычок призрачного пламени трепетал в стороне – но исчез и он. В лесу остался только слабый лунный свет – и страшные шаги за спиной.

– Если нас вдруг догонят, – торопливо и тихо начал говорить Лёша, – включаем фонарики. Вдруг свет его отпугнёт? Если мы не сможем отбиться, то разделяемся. Я со Светой, ты с Таней. Бежим… как получится.

«Как получится», – мысленно повторил Андрей. Если они разделятся, то потом найти друг друга в этом лесу будет почти невозможно – разве что зажечь фонарики. Но кто может появиться из лесного мрака, привлечённый светом мобильных телефонов?

– Ещё кто-то идёт, – сказал Лёша.

Андрей прислушался. Да, к неизвестному преследователю кто-то присоединился. Позади, во тьме, захрустела сломанная ветка: это оказалось ближе, чем хотелось бы. Вслед за этим донёсся новый звук, негромкий, но от этого ещё более жуткий. Как будто кто-то гигантский дышит на заиндевевшее стекло, чтобы растопить своим дыханием лёд. Звук был действительно негромкий, но казалось, что он разнёсся по всему лесу. У Андрея зашевелились волосы на голове – хорошо, если от страха, плохо, если от дыхания тьмы.

– Это что, змея шипит? – содрогнулась Света.

– Не похоже…

– Давайте пойдём быстрее…

– Может, всё-таки зажжём свет?

Они шли так быстро, как только могли, но странные шаги были всё ближе и ближе: складывалось ощущение, что уже несколько человек – а может и не человек – тихо шуршат в темноте гигантскими полиэтиленовыми пакетами. Сердце Андрея колотилось в груди. Таня вздохнула рядом.

– Смотрите! Ещё огонёк впереди!

– Это не огонёк, – прошептал Андрей. – Это огонь.

Да, это было что-то новое. Новый огонь находился высоко – гораздо выше человеческого роста. Если блуждающие огоньки светились блеклоголубым, то здесь были все оттенки оранжевого. И наконец, этот огонь горел на одном месте, не удаляясь и не приближаясь, лишь вздымая вверх языки пламени.

– Это ещё что? – тихо выдохнул Лёша, замедляя ход. – Куда это мы пришли?

Страшный звук шагов за спинами раздался ещё раз, совсем близко, – а потом вдруг наступила тишина. Андрею стало тоскливо и жутко: казалось, будто неизвестные создания, преследующие их во мраке, замерли перед броском.

– Вроде они отстали?

– Только бы они отстали…

– Замрите, я прислушаюсь, – сказал Андрей.

Тишина была такой, что сначала удалось расслышать даже едва различимое дыхание Тани рядом. Наконец, спустя мучительно долгую секунду, в темноте что-то зашуршало. Страшные шаги удалялись – неторопливо, вальяжно. В них уже не было той жуткой целеустремлённости хищников, идущих по следам жертвы.

– Уходят… – произнёс Лёша. – Я это слышу.

– Ты уверен? – спросила Света.

Шаги затихли во мраке: Андрей больше не мог их услышать. Ночные преследователи почему-то оставили их.

– Куда теперь?

Вопрос Тани был вовсе не праздный. Тропинка была потеряна безвозвратно. Андрей достал из кармана телефон и, накрыв его курткой, чтобы не было видно светящегося экрана, посмотрел карту. Геолокация всё так же не работала.

– Даже компас отказал, – с сожалением констатировал он, убирая телефон. – Видимо, придётся ждать утра.

– Стоять и ждать? А если они вернутся?

– Слушайте, так что это за новый огонь впереди?

– Может быть, они нас загнали в ловушку?

– Похоже, это наш костёр, – прикинул Андрей.

– Мы что, опять вернулись к святилищу? В третий раз?

– Да, наверное. – пробормотал Лёша. – Ладно, уж лучше святилище, чем эта лесная жуть. Идём!

Сзади, откуда-то издалека-издалека, снова донеслось глухое шипение. Даже на большом расстоянии оно вызывало желание бежать сломя голову. Андрей почувствовал, как его спина покрывается холодным потом.

– Давайте скорее!

– Давай!

– Хорошо, что костёр ещё горит.

Четверо друзей приближались к огню.

– Как-то он слишком разгорелся, – заметил Андрей. – Когда мы уходили, такого не было.

– Может, пламя на дуб перекинулось?

– Нет, вряд ли.

– Только лесного пожара нам не хватало.

– Это не пожар, – сказала Света. – Это такой костёр. И там кто-то есть.

Андрей, Таня, Света и Лёша остановились почти на самом краю леса, в тени. Отсюда было хорошо видно, что перед ними совсем не то место, где они вечером жарили сосиски.

Дуб был другим. Таких огромных деревьев Андрей никогда раньше не видел, кроме как на фотографиях. В свете луны он возвышался на холме, точно средневековый замок. Что там, дуб был больше самого холма! Создавалось впечатление, что холм – это всего лишь приствольный круг, набросанный, чтобы прикрыть корни исполинского дерева, уходящие к центру Земли.

Изменился и костёр. Огромный, широкий, он полыхал в ночи, словно вулкан, – казалось, что магма из сердца планеты прорвалась на свободу. Языки пламени взмётывались, прорываясь меж гигантских ветвей. Треск и гул огня были слышны даже здесь.

Маленькая человеческая фигурка возле костра, напротив, была совсем незаметна. Лунный свет, остановленный кроной дуба, не мог дотянуться до неё: она стояла чуть в стороне, на границе света и тьмы, между небом и землёй, между огнём и дубом. Выходящая из мрака, вычерченная светом лишь наполовину, фигурка казалась аллегорией из учебника обществознания, рассказывающей о том, что часть каждого человека скрыта в тени и недоступна ни взгляду окружающих, ни тем более ему самому.

– Это ещё кто? – спросил Лёша.

– Какая-то девушка, – ответила Света, присматриваясь.

– Это не призрак, – уверенно объявила Таня. – И не ловушка.

Лёша недоверчиво посмотрел на неё, потом на фигурку у костра.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, и всё. Помнишь, днём ты говорил про естественный отбор?

– Эм?..

– Что в каменном веке выжили только те мужчины, которые могли вернуться домой из леса. Ну вот, в каменном веке выжили только те женщины, которые могли разбираться в опасных для себя людях.

Лёша ответил не сразу.

– Глубокомысленно.

– Так вот, сейчас тоже нужно разбираться в людях.

Андрей посмотрел на Таню. Её лицо было неподвижно, только на коже подрагивали отсветы от пламени костра.

– Тогда что, пойдём наверх?

Друзья нерешительно направились вперёд, медленно поднимаясь по склону холма к дубу. Каждый шаг давался Андрею неожиданно тяжело, да и Таня, идущая рядом, внезапно повисла на его руке – только сейчас Андрей понял, что они так и идут, держась друг за друга.

Ветром донесло запах дыма. Девушка на вершине холма стояла лицом к ним. «Интересно, – задумался Андрей, – видит ли она нас?»

Да, скорее всего, да, ночь-то лунная. Тогда почему она не реагирует, просто стоит и смотрит, словно ожидая?..

На девушке было платье из ткани цвета морского песка. Ярко блестели две большие бронзовые пряжки на плечах. Несколько ниток бус украшали её шею. Голову девушки венчал кожаный ремешок, скрепляя длинные, до локтей, светло-русые волосы. Судя по всему, она была не сильно старше их самих – а возможно, даже и не старше.

Друзья, не сговариваясь, остановились в нескольких шагах от дуба, на границе бело-голубого лунного света и красно-оранжевых отсветов костра. Жар ощущался уже здесь. Грозно плясало высокое – в человеческий рост – пламя. Только сейчас, когда поднялись на вершину холма, стало видно, что изменился и валун – его точно выдернули из земли на полметра вверх. Речка, огибавшая холм, сделалась шире, вода сверкала в лунном свете, точно чешуя гигантской змеи, опоясывающей весь земной шар.

Таинственная девушка, стоящая напротив, внимательно смотрела на гостей. Таня не ошиблась: она явно не была призраком. Но кто же она тогда? Кто стоит у священного огня пруссов в ночь осеннего равноденствия?

– Идите, – медленно и негромко сказала девушка.

Андрей не сразу понял, на каком языке это прозвучало. Он мог поклясться чем угодно – это был не русский язык, что, однако, абсолютно не мешало понимать слова незнакомки.

– Ну же!

Таня чуть сильнее сжала ладонь Андрея; тот двинулся вперёд, увлекая подругу за собой. Несколько шагов сделали и Света с Лёшей. Лунный свет остался позади: они вступили в круг, освещённый костром. Луна как-то потускнела, а мир снаружи стал непроглядно тёмным. Только речка по-прежнему поблёскивала во мраке, словно серебристая молния.

– Кто ты? – нерешительно спросил Андрей.

Девушка посмотрела на него, но ответила не сразу.

– Кто я? – переспросила она, словно пробуя слова на вкус. Похоже, этот вопрос её удивил. – Я…

Она снова замолчала, будто пыталась что-то вспомнить. Так пытаются говорить люди на давно забытом языке. Наконец она продолжила:

– Я… Я та, кто не даёт угаснуть священному огню Ромове. Я Наме́да. Это моё имя. Но меня уже очень давно так не называли. Много столетий.

Девушка шагнула ближе. У неё было бесстрастное лицо, лишённое печали и радости. Андрей вспомнил, что точно такое же лицо было и у юноши, пришедшего к ним во сне. Лишь глаза были живыми. Она окинула быстрым взглядом каждого из четверых.

– А вы? Кто вы и зачем пришли сюда?

– Мы просто пришли… – начал Лёша. – Приехали отдохнуть в выходной. Посмотреть на лес и на дуб.

– Мы не хотели никуда попадать, – торопливо договорила Света. – И не хотели делать ничего плохого.

– А потом мы попали в туман, – продолжила Таня. – И заблудились. Попробовали выйти, но не смогли – огоньки.

Пока Таня говорила, Андрей вдруг подумал, что вся их история немного неполная. Наверное, стоит рассказать то, что ещё не прозвучало.

– Мы хотели посмотреть на место, где когда-то было святилище, – сказал он, надеясь, что Намеда (если он правильно запомнил её имя) не примет его слова как насмешку. – Мы не думали, что так всё получится. А, да. Меня зовут Андрей.

Сверху, из кроны дуба, раздалось оглушительное троекратное карканье. Намеда подняла голову. Андрей тоже посмотрел наверх, но так и не смог никого разглядеть в темноте.

– Это было смело, – сказала Намеда. Она говорила всё так же неспешно. – Это было смело, но глупо.

– Мы не хотели сделать плохого, – ещё раз сказал Андрей.

Одно из гигантских поленьев, лежащих в костре, треснуло, выстрелило, выбросив сноп искр. Намеда, переводя взгляд, посмотрела в глаза каждому из пришедших.

– Я знаю, – ответила она. – Мне рассказали об этом вороны, что помогают мне. Если бы вы хотели плохого, я бы не пустила вас сюда.

– Сюда – это в смысле в лес? – спросила Света.

Намеда покачала головой.

– Сюда, к священному костру, в сердце леса. Здесь вы в безопасности.

Она сложила руки перед собой, прижав пальцы друг к другу, и пояснила:

– В лес вы вошли сами. Вы пришли сюда в день, который равен ночи. Вы жгли огонь на месте священного пламени. Вы сидели под дубом, выросшим из жёлудя, что когда-то рос на священном дубе. И вы вошли сюда после захода солнца. Всё это несложно. Но очень опасно, если вы не готовы. Чем дальше вы заходите в лес ночью, тем больше он не хочет вас отпускать, тем ближе к вам стражи. А сюда… – Она подняла ладонь, обводя пространство вокруг себя. – А сюда, – сказала Намеда, выделив это слово, – сюда я вас пустила, когда вы смогли пройти до самого сердца леса. Вы, рождённые на этой земле, хотели увидеть, где днём и ночью горит священный огонь. Ваше желание сбылось.

Андрей бросил взгляд на костёр, пылавший рядом. Пламя, срываясь с поленьев, взлетало вверх, подобно сказочной жар-птице. В ночное небо, казавшееся чёрным, уносились искры.

– Это было испытание? – спросил он, внезапно вспомнив, что почти в любой сказке героев испытывают разными загадочными способами.

Намеда покачала головой.

– Нет. Но для вас – да. Я боялась, что вы не сможете прийти сюда, чтобы я смогла спасти вас от стражей.

Снова покачав головой, она продолжила:

– Вы первые, кто смог войти сюда за семьсот лет. Не всякий достойный мог пройти по лесу до священной рощи. Не всякий, кто приходил, был достоин того, чтобы я пустила его сюда.

– Спасибо, – поблагодарил Андрей одновременно со Светой.

Говорить уже ничего не хотелось – да и не было особой нужды. Четверо друзей стояли на вершине холма у священного костра. Гудело пламя, трещали дрова. Намеда, повернувшись, выхватила откуда-то из тьмы снаружи тяжёлое длинное полено и бережно положила в огонь, словно тростинку, – оранжевые языки пламени расступились, пропуская её руки.

– А что теперь? – спросил Лёша.

Взглянув на него, Намеда промолчала.

– Это вопрос к вам, а не ко мне, – ответила она наконец.

– Мы можем вернуться назад? – спросила в свою очередь Таня. – В наш мир?

– Вы можете опять уйти в лес. Но вряд ли он выпустит вас наружу. Здесь безопасно, как в лодке посреди моря в шторм. Если шагнёте за борт – доплывёте ли до берега?

– А если мы дождёмся рассвета и пойдём? – спросила Света.

Это был довольно логичный вопрос: Андрей как раз задумался о том, чтобы встретить утро здесь, у огня.

Намеда бесстрастно посмотрела на Свету.

– Тому, кто встретил рассвет в роще Ромове, будет нелегко покинуть её, – так же бесстрастно сказала она. – Днём видите вы, но днём видят и вас.

Этот ответ, при всей его неопределённости, звучал довольно жутко. Андрей почувствовал, как его сердце сжимается от страха. Неужели им не удастся выбраться?!

– Почему так? – спросила Света.

– Вы зашли в сердце леса, где нет времени и пространства, – ответила Намеда. – Стражи уже почти были рядом с вами, когда я осветила вас огнём священного костра, позволяя вам войти сюда. Но если вы выйдете обратно в лес, если потеряете отблески пламени из виду, я не смогу вас защитить.

– Что же тогда делать? – спросил Лёша.

– Это вопрос к вам, – повторила Намеда. – Не мне вершить человеческие судьбы. Я всего лишь не даю угаснуть огню Ромове.

Андрей напряжённо думал. Что-то крылось в словах Намеды, хотя сама она не выглядела как лукавая советница. Или нет, наоборот. Точно! Чего-то не хватало. Она странно отвечала: искренне, правдиво, ив то же время словно недоговаривая нечто очень важное. Что именно?

– А если мы не уйдём отсюда? – снова спросила Света. – С холма?

– Тогда вы сможете помогать мне с костром. Я вас научу. Это не так сложно.

– И мы останемся здесь навсегда? – вырвалось у Лёши.

– Это не так плохо, как остаться призрачным огоньком в лесу, – бесстрастно ответила Намеда. – Они очень злые из-за судьбы, постигшей их. К счастью, они безвредные, но за ними лучше не ходить: огоньки с радостью заведут вас в то же место, где сгинули сами.

Всё это по-прежнему казалось Андрею похожим на сказку, где главный герой проходит сложное, хитрое испытание. Хитрое испытание, которое нельзя пройти грубой силой, напрямую. Хитрое. Андрей наконец-то понял, что именно показалось ему необычным.

В сказках очень важен правильно заданный вопрос. А что они до сих пор спрашивали у Намеды?

– Ты можешь помочь нам выбраться отсюда? – задал он вопрос девушке у огня.

Глаза Намеды чуть блеснули – или это пламя костра качнулось? Андрею показалось, что на секунду девушка едва заметно улыбнулась.

– Могу.

Намеда шагнула к костру. Огонь ярко осветил её.

– Я всего лишь служительница огня и слежу, чтобы костёр не погас, – начала она. – Я не так много знаю, но кое-что всё-таки могу.

Сложив ладонь горсточкой, она зачерпнула немного пламени и ловкими движениями скатала из него шарик – небольшой клубок, размером с теннисный мяч, лёгкий, как пушинка. Затем она осторожно положила его на траву. Земли огненный клубок так и не коснулся: он завис над ней на высоте ладони, чуть подрагивая и вспыхивая.

– Вот, – сказала Намеда. – Он выведет вас наружу, из сердца леса, и стражи не тронут вас по пути. Но вам надо поторопиться, пока небо не начало светлеть на востоке.

– Спасибо! – первой воскликнула Света.

– Ты нас отпускаешь? Можно идти? – спросила Таня.

– И всё? – поразился Лёша.

Андрей внезапно поймал себя на такой же мысли: неужели это всё? Они пришли в древнее святилище прусского огня, чтобы задать один правильный вопрос и тут же уйти? Конечно, уйти из этого леса, где во тьме блуждают призрачные огни и раздаются страшные шаги стражей, уйти отсюда – это великое счастье, но всё-таки?..

– Намеда… – несмело позвал он.

– Да?

– Скажи… – Андрей внезапно начал путаться в словах. – Скажи, а что произошло тогда, семьсот лет назад? Почему лес стал… ну… таким как сейчас? Как вы его заколдовали?

Намеда повернулась к огню.

– Я помню тот день, – глухо ответила она. Теперь её лица не было видно. – Прибежал Троппо. Он сказал, что рыцари откуда-то узнали про святилище и идут к нам. Криве-Кривайто, последний из верховных жрецов, объявил, что сбывается пророчество и что такова воля богов. Он воззвал к ним, и боги закрыли священную рощу: никто не войдёт сюда, если ему не будет позволено. Но все жрецы должны были уйти отсюда в лес, чтобы навсегда встать на защиту Ромове. Они.

Девушка ненадолго прервалась, словно подбирая слова.

– Они исчезли, но не пропали. Они стали вечными стражами, а сам лес сделался лабиринтом. Чем дольше ты по нему ходишь, тем больше он тебя запутывает, чтобы ты никогда не вышел обратно. Чем сильнее ты заблудился, тем ближе к тебе вечные стражи, которые превратят тебя в призрачный огонёк. Но я открыла для вас границу, что разделяет лес и священную рощу. Тогда вы смогли войти сюда.

– Так ты единственная, кто здесь остался?

– Да.

Она повернулась к Андрею и снова посмотрела ему в глаза.

– И ещё Йодуте, – добавила Намеда. – Вы его видели, он проходил мимо вашего костра, который почти потух. Вы спали на холме, где когда-то было святилище, и он решил помочь.

– Это было страшно, – сказала Света.

Намеда продолжила:

– Мы не были жрецами. Мы остались здесь, чтобы священное пламя не угасло. Йодуте собирает дрова, которые я бросаю в огонь.

Андрей на секунду глянул в костёр, на лежащие там брёвна.

– И так семьсот лет? – спросил он.

— Да.

Андрею сделалось очень жаль девушку, что сейчас стояла перед ним. Намеда была такая же, как они: как он, Андрей, как Таня, Лёша и Света. А потом она с тала…. Кем же она стала? Она не стала стражем, не стала призрачным огоньком, но и судьбу той, кто семьсот лет подбрасывает дрова в священный огонь, трудно назвать счастливой.

Вероятно, Намеда поняла, о чём подумал Андрей.

– Здесь нет времени. Эти семь столетий прошли для меня, как семь дней. Священный огонь Ромове – всё, что осталось от моего народа и от моей земли. Если погаснет он – исчезну я, исчезнет всё остальное. Не скорби о моей судьбе. Но. спасибо.

Пламя костра внезапно дрогнуло, отбросив прихотливые тени на лицо Намеды. На короткий миг Андрею показалось, что он видит там отпечаток прошедших веков, но это видение пропало ещё до того, как он его осознал. Нет. Это была просто игра теней.

– Когда мы шли по лесу, – начал Лёша, – мы видели синие огоньки. Мы поняли, что это те, кто здесь остался. Но потом за нами пошёл кто-то невидимый. Это были стражи? Что случится, если мы им попадёмся?

– Не всякий вопрос к добру, – сказала Намеда бесстрастно. – Да, это были стражи священной рощи. Тот, кого они поймают, превратится в синий призрачный огонёк и останется здесь навечно. Но большего знать вам не надо. Иначе вы никогда не сможете пройти обратно через лес. Страх съест вас быстрее, чем они…

Она не договорила, оборвав себя на полуслове. Затем указала на путеводный клубок из пламени, прыгающий в траве словно от нетерпения.

– Это знак, который защитит вас. Не бойтесь. Теперь вас не тронут.

– Тогда нам надо спешить, – напомнила Таня. – Скоро рассвет.

– Пойдём? – спросила Света.

Андрей замялся. Внутри него зрело странное чувство, что надо что-то сделать перед тем, как уйти. Но что?

– Намеда, – снова обратился он к девушке. – Сегодня у меня было что-то новое, чего я никак не пойму. Я не знаю, почему я хочу сделать одну вещь, но могу ли я.

– Можешь, – ответила Намеда, больше не спросив ничего. – Ты можешь всё.

Только сейчас Андрей отпустил руку Тани. Затем снял с плеча рюкзак. В нём, прижатая термосом, всё так же лежала тетрадь по математике, похудевшая за прошедший день.

– Огонь ждёт, – сказала Намеда и сделала приглашающий жест.

Андрей шагнул ближе к пламени. Жар коснулся его лица.

На белой обложке тетради яркими красками был нарисован парусник, идущий сквозь бурное море. Подумав, Андрей сорвал обложку и спрятал обратно в рюкзак. В его руках остался блок листов с примерами и решёнными задачами. Неопределённый интеграл в одной из задач свернулся, возможно страдая из-за определённости своего будущего.

– Я думал, что решать задачи по математике – это вся моя жизнь, – сказал он негромко, чтобы этого не услышал никто, кроме стоящей рядом Намеды. – Я считал, что живу для того, чтобы делать уроки и получать отметки. Сегодня я понял, что нет.

С лёгкой грустью, сопровождавшей это открытие, Андрей бросил школьную тетрадь вперёд. Священное пламя Ромове приняло его жертву.

«Что плохого сделала мне математика?» – внезапно подумал Андрей, глядя, как бумага обращается в пепел. Уж интегралы-то совершенно невиноваты в том, что он тратит всю свою жизнь на учёбу – а ему хочется пойти с Таней куда-нибудь в парк. Сожжённая тетрадь не поможет в этом.

– Вот так боги посылают человеку великое знание – через скорбь и горести, – сказала Намеда. – Хочешь ещё?

Отойдя в сторону, она вернулась с горстью желудей.

– Они выросли здесь, на священном дубе Ромове, – объяснила Намеда. – Но теперь заслуживают того, чтобы оказаться в вашем мире. Возьми их и брось, когда выйдешь из леса. Их одиннадцать. Три не взойдут. Ещё два будут опутаны и удушены сорняками. Двум другим не хватит света. Один сгниёт, другой засохнет, третий сломает буря, пришедшая с моря. Но последний, одиннадцатый, вырастет великим древом, и тогда всё это будет не зря.

– Но почему бы не бросить в землю только одиннадцатый?

Намеда улыбнулась. Ей шла улыбка: в эту секунду она совершенно не отличалась от обычной девушки.

– Потому что никто, кроме богов, не знает, какой из них – одиннадцатый.

Она пересыпала жёлуди в ладонь Андрея. Рука Намеды была не призрачной, а тёплой и мягкой, почти как у Тани. «Вот это ночь!» – подумал он. Ему удалось подержаться за руки сразу с двумя девушками. Из них одна – его тайная симпатия с первого класса, вторая – древняя служительница огня. «А ещё вторая, похоже, умеет читать мысли, – торопливо подумал он. – Надо осторожнее думать».

Теперь Намеда улыбнулась очень широко.

– Не останавливай себя больше, чем жизнь, – отчётливо и негромко сказала она. Андрей ещё думал над её словами, когда она продолжила: – Но теперь вам пора идти. Небо начинает светлеть.

Клубок огня, плясавший над травой, чуть подпрыгнул и поплыл вперёд. Лёша, повернувшись, повёл Свету за ним. Таня выжидающе посмотрела на Андрея.

– Прощай, Намеда, – только и успел сказать Андрей.

– Прощай, Андрей.

Луна уже зашла за деревья вдалеке. На востоке больше не было видно звёзд. Сбежав с холма, Андрей оглянулся. Намеда всё так же недвижимо стояла у огня. Затем она подняла руку.

– Пойдём быстрее! – позвал Лёша, включая фонарик в телефоне. – Надеюсь, этот огонёк от нас не убежит.

Огненный клубок и не думал убегать: он двигался буквально в метре от друзей, терпеливо ожидая, пока те идут за ним. Тех огоньков, призрачно-блеклых, больше не было. То ли они просто не попадались, то ли их время уже ушло. Не раздавались и страшные звуки шагов стражей во мраке – да исчез и сам мрак. Рассвет приближался. В лесу серая хмарь сменила чёрную ночную мглу.

– Сосна! – выкрикнула Света, увидев дерево, которое обнимала вчера.

Оранжевый огонёк подпрыгнул, словно подтверждая её слова, и двинулся дальше.

– Мы по тропинке идём! – сказал Лёша, показывая вниз.

И правда: как-то сама собой под ногами возникла отличная утоптанная тропа, которой им так не хватало этой ночью.

Лес они прошли невероятно быстро: то ли вчера, по дороге сюда, они двигались неторопливо, любуясь пейзажами, то ли так разогнались сейчас. К поваленному дереву друзья вышли буквально через пару минут после сосны. Огненный клубок, словно оттолкнувшись от земли, перепрыгнул его по дуге. Андрей снова помог Тане преодолеть препятствие. Он, как и ночью, не отпустил её руку – а она и не отдёрнула.

– Пойдём, – многозначительно сказал он.

– Ну-ну, – так же многозначительно ответила она.

Всю оставшуюся дорогу по лесу Андрей шёл в глубокой задумчивости. Что-то точно изменилось в его жизни после этой ночи и священного костра: ещё вчера бы он не рискнул так смело взять Таню за руку. Впрочем, для себя он решил, что обязательно обдумает это чуть позже, когда вернётся домой, а пока будет просто идти по лесу. Это было очень приятно – шагать рядом с зеленоволосой, зеленоглазой, знакомой с первого класса девушкой, держа её ладонь в своей руке. Таня хитро смотрела по сторонам, не говоря ни слова.

У пня, когда уже совсем рассвело и стало видно, что им удалось добраться до края леса, а за ним луг, и тропа ведёт к автобусной остановке у шоссе, – у пня оранжевый клубок пламени опять подпрыгнул и, взвившись в воздухе, исчез, словно пламя зажигалки, у которой отпустили кнопку.

– Вот и всё… – вздохнула Света.

– Дошли, – сказал Лёша.

В кармане Андрея резко запищал телефон, сигнализируя, что пришла по меньшей мере дюжина сообщений. Похоже, появилась Сеть. То же самое произошло и с телефонами остальных.

– Надо позвонить, сообщить, что с нами всё в порядке, – сказал Андрей, с неохотой отпуская руку Тани.

Прикоснувшись к карману с телефоном, Андрей задумался. Нет, сначала другой карман – где ждут своей участи одиннадцать желудей. Вытащив их, он разбросал жёлуди там, где заканчивался лес и начинался луг. Здесь им хватит света, чтобы вырасти.

– Что за магию она тебе показала? – с интересом спросила Света.

Андрей пожал плечами. Он и сам не до конца понимал, что произошло тогда, на холме, но надеялся, что рано или поздно узнает разгадку. Вдруг Намеда ошиблась, и великими деревьями станут все одиннадцать дубов?

– Сам не знаю, – ответил Андрей и снова взял Таню за руку. – Вырастут – посмотрим. А теперь пойдём на остановку. Во сколько первый автобус?

Тени темноты

– Кто-нибудь ведь помнит расписание автобуса? – спросила Таня, когда здание остановки скрылось позади, за поворотом дороги, уходящей к Калининграду.

– У меня есть, – сказал Андрей, хлопая по карману куртки, где лежал телефон. – Не волнуйся, обратно мы уедем. Здесь недалеко…

Он оглянулся. Посёлок тоже скрылся за поворотом, лишь поднималась вдалеке над лесом колокольня старой, полуразрушенной кирхи. Отсюда можно было разглядеть даже опустевшее гнездо аиста на самом её верху. Ноябрьское солнце, внезапно показавшись между облаками и залив всё вокруг тёплым, мягким светом, словно подало какой-то знак.

– Хорошо, – сказала Света, шагнув почти на середину дороги. – Как приятно, когда нет машин и можно идти не по обочине.

Широко раскинув руки, она повернулась к осеннему солнцу и, с довольным видом зажмурившись, прошла несколько метров задом наперёд.

– На случай, если я начну падать, – сказала она как бы невзначай, по-прежнему не открывая глаз, – будет хорошо, если кто-то успеет меня подхватить.

– Ага, – коротко ответил Лёша.

Асфальтовая лента дороги, чуть изогнувшись, углубилась в лес, и кроны деревьев почти сомкнулись над головами друзей.

«Наверное, – размышлял Андрей, – летом здесь очень приятно идти в густой, уютной тени, когда ветви сплетаются наверху в зелёные своды…» Но сейчас – осень.

Ноябрьский воздух был чистым, почти лишённым сильных запахов – кроме разве что лёгкого, едва уловимого аромата дыма и торфа. Это казалось приятным после неестественного ванильного ароматизатора в салоне автобуса, на котором друзья приехали сюда. Поздняя осень была загадочна. Всё затихло; не чувствовалось ни малейшего дуновения ветра. На деревьях уже не оставалось ни одного листка.

– Нам ещё долго идти? – спросила Таня, убрав руки в карманы кожаной куртки и чуть поёживаясь. – Куда теперь?

– Сюда, – сказал Андрей, сверившись с картой в телефоне. – Сворачиваем. Надо пройти триста метров.

Лес оказался совсем не густым; идти по нему напрямик, даже без тропинки, было несложно. Под ногами грустно и тихо шелестели листья, словно вздыхая о своей беззаботной, оставшейся позади летней жизни. Чёрные, обнажённые ноябрём ветви деревьев казались прожилками на серых облаках неба. Здесь, в лесу, уже ощущался запах осени, пряный, густой аромат листвы, упавшей на влажную от дождей почву.

«Листва и почва, – подумал Андрей. – Листва падает на почву, и вот из увядания рождается запах мрачного калининградского ноября, месяца без солнца и снега. А затем листья смешаются с землёй, станут перегноем, на котором появится что-то ещё… Но пока – только этот запах…»

* * *

Эта поездка получилась совершенно неожиданно. Хэллоуин отпразднован, осенние каникулы почти заканчиваются, и уже через пару дней нужно ставить будильник на телефоне, чтобы проснуться затемно – уже затемно – и снова тащиться в школу. Но вдруг один знакомый КраеѴед – да, именно такой ник был у него в Сети, – выкладывает в «ВКонтакте» фото с «объекта».

«Объекты» – так КраеѴед собирательно называл всё то, что осталось здесь, в области, от прошлой, довоенной эпохи: немецкие дома, старые усадьбы, древние кирхи, остановившиеся заводы, редкие остатки бетонных дотов и всё-всё остальное. Андрей познакомился с ним год назад, когда готовил большой школьный доклад по дворянской усадьбе Грюнхофф XVIII века. КраеѴед лет на десять старше Андрея. Тогда, после короткой переписки, он прислал Андрею несколько текстов, из которых удалось составить замечательный доклад. Что КраеѴед скажет сейчас?..

«Круто, – написал Андрей в личном сообщении. – Это какой-то бункер?»

«Ага, – коротко подтвердил КраеVед. – Дот сорок четвёртого года постройки. Мои друзья-грибники нашли совсем случайно. Странно, что о нём раньше никто не знал. Ну и пусть не знают, а то быстро разрежут там всё на металл».

«Это близко от Калининграда?»

«Так. Недалеко», – уклончиво ответил КраеVед.

Андрей присмотрелся к фотографиям. Бетонный дот, амбразуры, коридоры. Из этого можно сделать целый исследовательский проект для школы – классная, она же учитель истории, о чём-то таком говорила в октябре. А если залезть в архивы и узнать, что там было во время войны, то с таким проектом можно даже отправиться на областную научную конференцию школьников. Это интересно.

«Слушай, а можешь сказать, как туда попасть? Мне бы для школьного проекта очень пригодилось…»

Долгое ожидание. Обычно сталкеры неохотно делятся координатами заброшенных объектов – но у Андрея была безупречная репутация.

«Хорошо. Но только обещай, что один туда не поедешь».

«Почему?»

«Потому что не нужно бродить осенью по лесам в одиночестве. Вдруг ты подвернёшь ногу и не сможешь позвать на помощь? Или заблудишься?»

* * *

– Мы ведь не заблудимся? – спросила Света, с подозрением оглядываясь назад, в сторону покинутой дороги и посёлка. Под ногами всё так же ровно и мягко, тихо шелестели тёмно-ржавые павшие листья.

– Нормально, – успокоил её Лёша. – Посмотри наверх. Видишь, здесь ветки не такие густые? Похоже, раньше тут была прорублена дорога к доту.

– За семьдесят пять лет она всё-таки подзаросла-а… – протянул Андрей, огибая большой и очень колючий куст, выросший прямо посреди старой просеки. Острые шипы царапнули по его куртке.

– Но всё равно её хорошо видно, – заметила Таня, следуя за ним. Миновав куст, она подняла голову, присматриваясь к ветвям деревьев над головой. – Значит, мы не потеряемся.

– Я очень на это надеюсь, – сказала Света. – У меня плохие воспоминания о нашем прошлом походе в лес.

Лёша, шедший впереди, издал довольный возглас.

– А вот и дот! – сказал он, перешагивая через большой, выступающий из земли корень дерева, поросший мхом. – Мы пришли!

Лес закончился. Друзья оказались на плоской вершине холма, с которого открывался вид на долину с тихой, неторопливо текущей речушкой. Дот был почти незаметен – просто небольшой бугорок, весь заросший травой и щедро усыпанный листьями. Единственное, что выдавало его, – это тыльная бетонная стенка и узкий коридор, уходящий внутрь и вниз, точно в погреб.

– Обзор хороший, – сказал Лёша голосом полководца. – И маскировка что надо. Отличное место для дота подобрали, всю долину можно оборонять. Можно было.

Андрей огляделся. Вокруг царила странная, почти неземная тишина. Деревья уходили в небо. Неслышно текла речка. Казалось, всё замерло в этот ноябрьский день. Здесь совершенно не чувствовалось время: вершина холма выглядела местом вне эпохи. «Наверное, – подумал Андрей, – точно так же на этом самом месте в сорок четвёртом стоял такой же молодой – ну, всё-таки постарше – немецкий солдат и смотрел на эту реку и осенний лес. Потом, в сорок пятом, тут стоял советский солдат. А теперь уже нет ни того ни другого, а всё так же замер в безмолвии ноябрьский лес с чёрными ветвями и несёт свои воды мимо камышей речушка под серым небом.»

С одного из деревьев тяжело сорвалась большая ворона. Она неторопливо облетела вокруг четверых пришельцев и, сев на бетонную стенку дота, требовательно, громко каркнула.

– Ворона? – изумилась Света. – Опять ворона? Отлично! Всё, как тогда в Ромове! Речка есть. Лес есть. Что дальше по плану? Туман?

Андрей хотел было пошутить, что по плану должны быть костёр и сосиски, но Света продолжила:

– Или что? Это знак от Намеды?

Друзья переглянулись.

– Мы опять куда-то попали?

– Лёша, мы попали в лес.

– Таня, мы уже недавно попадали в лес!

– Но ведь выбрались же!

– А могли и не выбраться! Тань, мне эти огоньки потом две недели снились!

– Света, успокойся! Вокруг же нет ничего страшного.

Вокруг действительно не было ничего страшного – лишь осенний лес, безмолвие и пасмурное ноябрьское небо, снова затянутое облаками. Света хмурилась. Таня переминалась с ноги на ногу. Андрей посмотрел на Лёшу.

– Что думаешь?

– Мы далеко от Ромове, – сказал Лёша не очень уверенно. – Это просто ворона, которая живёт в лесу.

Птица, ничего не ответив, сделала несколько шагов по бетону, не сводя взгляда с друзей.

– Ты что-то от нас хочешь? – поинтересовалась у птицы Света.

– Вероятно, еды, – сказала Таня, чуть встряхнув крашеными волосами.

Ворона внимательно посмотрела на неё, склонив голову.

* * *

Разумеется, друзья решили никому не рассказывать о том, что увидели тогда в Ромове. Все волновались, как дома их встретят родители. Всё-таки всю ночь проблуждали в лесу. Но, видимо, помощь Намеды действовала даже за пределами священной рощи. Мама Андрея просто обняла его и прижала к себе, не говоря ничего. Папа Лёши сказал: «Всё правильно сделал». Свету встретили словами: «Мы так о тебе беспокоились!» Ну а Таню вообще ни о чём не спросили, как обычно…

* * *

Андрей сунул руку в рюкзак и достал бутерброд. Он не знал, едят ли вороны колбасу, поэтому, отломив кусочек хлеба, кинул его птице, ждущей прямо над входом в дот. Наверное, в ноябрьском лесу действительно не так много еды.

– Будешь? – спросил Андрей.

Ворона наклонила голову в другую сторону, внимательно глядя чёрным глазом-бусинкой прямо на Андрея. Подумав, она подхватила хлеб клювом, взлетела и скрылась в лесу.

– Приятного аппетита, – сказала ей вслед Таня.

– Спасибо, Таня, – гнусаво ответил за ворону Лёша, проводив птицу взглядом.

– Вороне где-то Бог послал кусочек хлеба, – продекламировала Света и, подумав, добавила: – Всё-таки надо будет уйти отсюда засветло. Чтобы опять не заблудиться в лесу.

– До дороги тут всего триста метров, – возразил Лёша, но всё же достал телефон и проверил навигатор. Убедившись, что всё работает и что связь есть, он довольно кивнул.

Света и Лёша стояли рядом. Андрей вдруг подумал, что они очень похожи друг на друга – серые глаза, почти одинаковых очертаний лица с острыми подбородками, и даже почти одинаковый чёрный цвет волос. И куртки у них похожие, камуфляжные, – но у Лёши в зелёно-бурых пятнах, как у военных или грибников, а у Светы в серобелую арктическую полоску, декоративная. Только оба камуфляжа делают их более заметными в ноябрьском лесу. Таня, стоящая рядом в чёрной кожаной куртке с заклёпками, выглядела гораздо лучше замаскированной. Даже её волосы – теперь выкрашенные в ярко-оранжевый цвет – казались похожими на гигантский осенний лист.

– Итак, мы лезем под землю! – гордо сказал Лёша, достав фонарик и похлопав им о ладонь. – На всякий случай осторожнее. Все внимательно смотрим под ноги. Может быть провал. Может быть лестница. Может быть всё что угодно. Главное, чтобы тут не было мин.

– Ты так часто ходишь по объектам? – с лёгким вызовом поинтересовался Андрей.

Вообще-то, это он узнал путь к доту и предложил сюда поехать, так что пусть Лёша не строит из себя главного.

– Доводилось, – многозначительно ответил Лёша и направился внутрь дота.

– Доводилось смотреть сталкерские видео на Ютубе? – подколола Таня.

Но Лёша уже скрылся внутри.

Андрей спустился вслед за ним. Здесь было темно. Небольшой тесный коридор с бетонными, поросшими жёлто-зелёным лишайником стенами заканчивался тупиком и амбразурой. Справа располагалась тяжёлая металлическая дверь, на которую Лёша направил луч фонарика. Таня и Света стояли позади, у входа, заслоняя неяркое небо осеннего дня.

– Наверное, нам сюда.

Дверь открываться совершенно не хотела. Лёше пришлось всем своим весом навалиться на неё, и только тогда она повернулась на петлях, неприятно скрежетнув. За ней была непроницаемая темнота.

– Сыростью пахнет, – сказала Света. – Как будто мы уже в загробном мире.

– Скорее, в подземном, – поправила Таня.

Лёша посветил фонариком в дверной проём и шагнул туда.

– Осторожнее! – предупредил он изнутри. – Света, Таня, не запнитесь, тут порог!

Девушки прошли по коридору. Андрей оглянулся напоследок. Снаружи виднелся краешек ноябрьского неба. «Визит к Минотавру», – почему-то подумалось ему. Кто, спускаясь в подземелье, знает, что он там обнаружит?

* * *

Потолок в доте оказался низким, почти давящим на голову. Андрей пригнулся, проходя через дверной проём. Фонарик в его руке светил не очень хорошо. «Надо было новые батарейки взять», – подумал Андрей, осматриваясь. Бетонные стены казались разлинованными, как тетрадь по русскому языку, – это оставили следы доски опалубки. Пахло характерной затхлостью старинного подвала. Андрей внезапно вспомнил, как его дядя хранил велосипед в подвале старого довоенного дома на улице Батальной – Егерштрассе, Егерьской улице, – и там был совершенно такой же запах былой эпохи, запах сырых кирпичей и плесени…

– Ого! Офигеть! – восхищённо сказал Лёша, оглядываясь и освещая фонариком всё вокруг. – Тут, похоже, с войны никого не было!

Он был прав: Андрей ещё никогда не видел, даже на фотографиях, настолько хорошо сохранившегося дота. Мысль о том, что они находятся в помещении, куда семьдесят пять лет не ступала нога человека, вызвала в Андрее странное чувство. Оно было одновременно труднообъяснимым и приятным.

Андрей любил историю Кёнигсберга с детства. Ещё в младшей школе он читал книги по краеведению и истории. Потом – сталкерские форумы и группы «ВКонтакте». Старые кирхи с возносящимися к небу башнями колоколен. Заброшенные усадьбы с окнами без стёкол. Чужие походы, запечатлённые на фото, казались путешествиями во времени. Каждый раз у Андрея возникало чувство прикосновения к другому миру, закончившемуся в сорок пятом году, – загадочной вселенной, возле которой живёшь с детства, но порой чувствуешь себя в ней пришельцем. И вот теперь он с друзьями сам отправляется в такое путешествие.

Андрей огляделся. Вдоль длинной стены подземного каземата стояло несколько трёхъярусных проржавелых металлических коек. Кое-где на них даже сохранилась вспучившаяся старая краска, цвет которой решительно нельзя было разобрать. Справа располагались две металлические двери. Между ними стоял какой-то непонятный агрегат, напоминавший ручную мясорубку с длинной ржавой ручкой. От него в потолок уходили две трубы.

– Что это такое? – поинтересовалась Света, подходя к агрегату. – Насос? Воду качать?

– Наверное, воздух подавать, – прикинул Андрей. – Когда входная дверь закрыта.

– А ручка зачем? – спросил Лёша, подходя ближе.

– Ну, вдруг электричества не будет.

– Ну-ка, попробую…

Длинная ржавая ручка не поворачивалась. Лёша ещё раз с силой нажал на неё, потом отпустил.

– Похоже, свежего воздуха не будет. Придётся дышать тем, что есть.

– Лёш, можешь отойти и посветить фонариком? – попросил Андрей, включая камеру на телефоне.

Снимок получился так себе – для хорошего, полноценного исторического проекта сюда нужно прийти с нормальным фотоаппаратом. Но где его взять?

– А что это? Печка? – спросила Таня, разглядывая стоящий неподалёку железный бак с трубой.

– Думаю, да… – ответил Андрей, пытаясь сфотографировать печку: в полумраке каземата камера совершенно не хотела наводиться на резкость, и даже свет фонарика не сильно помогал.

– Наверное, зимой тут было очень холодно, – предположила Света, оглядывая бетонные стены.

Андрей вдруг вспомнил, что в посте у КраеУеда не было ни одного снимка со всем этим богатством – ни насоса, ни печи, ни коек, только голые бетонные стены и пустой коридор. Почему? Наверное, просто не хотел привлекать лишнее внимание к этому доту.

Он шагнул в угол, где за койками притаился низкий стол. Сверху к стене крепился полевой телефон. Андрей взял трубку (она была ужасно пыльной) и осторожно поднёс к уху.

– Алло, – неожиданно для себя сказал он.

Трубка не ответила. С таким же успехом можно было пытаться разговаривать с утюгом.

– Ну как? Что слышно? – спросила сзади Света.

Андрей пожал плечами и вернул трубку на место.

– Телефон – это красиво, – продолжила Света. – Идите все сюда, давайте сфотографируемся. Лёша, стань вот так, сбоку. Таня, прижмись поближе.

Селфи получилось так себе: из-за яркой вспышки всем захотелось зажмуриться, и лица на фото вышли неестественные.

– Давайте ещё раз, – скомандовала Света.

На этот раз фото получилось гораздо лучше.

– Там нет никаких призраков? – спросила Таня. По её голосу было непонятно, шутит она или спрашивает всерьёз. – Вдруг за нами стоит привидение немецкого офицера?

Света присмотрелась к фото.

– Нет, – ответила она. – Только мы. И старый телефон.

Она взяла в руку трубку, фыркнув, сдула с неё пыль. Затем, задумавшись на пару секунд, произнесла несколько немецких слов в мембрану.

– Wir sind hier. Ist es erlaubt?[3]

Затем Света положила трубку обратно.

– Что это было? – поинтересовался Лёша.

– Я просто спросила, – пояснила Света, – не против ли они, что мы здесь ходим и всё смотрим.

– Они – это кто? – спросил Андрей.

– Те, кто были здесь раньше, – важно ответила Света.

– А-а… – сказала Таня. – И что они тебе ответили?

– Судя по тому, что в трубке было молчание, они не возражают. По крайней мере, я так думаю.

Лёша пожал плечами и прошёл чуть дальше.

– А здесь что? – спросил он, направляя луч фонарика в сторону двух металлических дверей. Первая из них была даже чуть-чуть приоткрыта. – Смотрите, тут ещё что-то есть.

Андрей подошёл к нему.

– Похоже, это пулемётный каземат…

Пулемётный каземат был тесен: четверо друзей едва поместились в нём. Под подошву кроссовки попалось что-то неровное и круглое. Андрей направил луч фонарика вниз. Винтовочная гильза, стреляная, буро-зелёная от времени. А рядом – ещё такие же, россыпью.

– Да тут весь пол в гильзах, – сказал Лёша, поднимая одну из них с пола. – Это же немецкие, да?

Андрей взял гильзу у него из рук, покрутил, освещая фонариком.

– Похоже на то, – сказал он, с трудом разбирая буквы на донце гильзы. – «Маузер, семь – девяносто два»… Как считаешь, ничего, если я возьму одну из них для школьного проекта?

– Ну попробуй.

Луч фонаря скользнул по стене, высветил амбразуру, прикрытую проржавелой заслонкой.

– Думаю, здесь был пулемёт, – предположил Лёша, с лязгом отодвигая заслонку. Широкая полоса света протянулась через тесный каземат. – Ого, даже открывается! Посмотрите сюда!

Таня продвинулась вперёд и выглянула в амбразуру.

– Снаружи всё заросло, – пожаловалась она. – Ничего не видно.

Подумав, Андрей сфотографировал задвижку на телефон. Фотовспышка кольнула глаза, отразившись от бело-серых бетонных стен. Лёша поддел носком своего тяжёлого ботинка одну гильзу. Она с негромким «динь» ударилась о стену.

– Это не дот, а музей, – сказал Лёша, оглядываясь. – Может, тут и пулемёт сохранился?

– Ага. Запасной, – поддела Света.

– Нет, ну в самом деле?

Андрей шагнул назад, в большое помещение дота, и потянул на себя вторую дверь. За ней оказался небольшой тамбур с ещё одной дверью, непохожей ни на одну предыдущую: массивная, квадратной формы, она запиралась большой круглой рукоятью, торчащей посередине. Рукоять напоминала вентиль на трубе магистрального водопровода.

– Идите сюда! – позвал он. – Гляньте, что тут есть!

– Пулемёт? – заинтересованно спросил Лёша.

Увидев гигантскую дверь, он присвистнул и бодро направился вперёд.

– Тут чем дальше, тем интереснее, – сказала Света, пока Лёша тщетно пытался повернуть круглый вентиль. – А что там будет? Янтарная комната?

– Не, не думаю, – бросил Лёша, отпуская никак не желающую поддаваться рукоятку. – Намертво закрыто. Такую дверь только взрывать… Ну или автогеном резать… Жаль.

Андрей прикоснулся к большой железной рукояти. Металл был твёрд и шероховат от ржавчины, словно старая, полуосыпавшаяся наждачная бумага.

– Видимо, приржавело, – произнёс он, осторожно нажимая на сопротивляющуюся круглую рукоять. – Не вижу тут замков.

– Или её закрыли изнутри, – предположила Таня. – И остались там навсегда.

– Что-то мне уже не очень хочется открывать, – заметила Света.

– Да ну, – возразил Лёша, взяв девушку за локоть. – Света, не бойся. За такой дверью просто должно быть что-то интересное. Это как египетская гробница Тутанхамона. Всё вокруг разграблено за века, а тут – нетронутая история.

– А ты знаешь, что случилось с археологами, открывшими гробницу Тутанхамона? – напомнила Света.

– Они стали знаменитыми? – переспросила за Лёшу Таня.

– Ну, вообще, да, – согласилась Света. – Но многие из них вскоре умерли.

– Было бы более странно, если бы они после спуска в гробницу стали бессмертными, – аргументированно возразил Лёша. – И неуязвимыми для огня, яда и электричества.

– В такую чудесную гробницу и я бы залез, – согласился Андрей и замер.

На слове «залез» рукоять двери резко и совершенно неожиданно поддалась, точно в запирающем механизме внезапно соскочил какой-то стопор. Внутри что-то глухо лязгнуло, словно затвор корабельного орудия.

– Открывается! – воскликнул Андрей, потянув рукоять на себя. – Лёша, помоги-ка!..

Навалившись вдвоём, они приоткрыли массивную дверь. Таня, подняв руку с телефоном, направила в темноту свет фонарика.

– Ну и что там?

За дверью была лестничная клетка – такой же каземат, как и остальные помещения дота. Вниз круто уходили бетонные ступени. На небольшой площадке, сразу напротив двери, располагалась ржавая лебёдка с крупными зубчатыми колёсами. Идущий от неё буро-рыжий металлический трос тянулся к шкиву посередине потолка и оттуда уходил вниз, в темноту проёма между лестничными маршами.

– Вот это да! – восхищённо сказала Света.

Андрей и Лёша молчали. Лучи их фонарей устремились вниз. Где-то там едва-едва можно было разглядеть дно шахты. Друзья переглянулись.

– А далеко идёт, – почему-то шёпотом сказал Андрей.

– Очень.

– Колоссально!

– А что это такое вообще?

– Спуск, – произнесла Таня. – Видимо, там что-то было… или даже есть.

Все четверо снова переглянулись.

– Света, что говорит твоё предчувствие? – спросил Лёша, направляя луч фонарика в её сторону.

Света осторожно посмотрела вниз, в темноту, где исчезал ржавый трос.

– Кажется, мы стоим на краю бездны, – заинтригованно ответила она.

– Давайте пойдём и посмотрим? – предложил Андрей. – А если что, вернёмся.

– Что значит «если что»? – в шутку возмутилась Таня. – Я вообще-то не хочу пойти туда, чтобы там остаться!

– Ну, я это и имел в виду.

Лёша шагнул ближе и подёргал перила лестницы. Затем дотронулся ботинком до натянутого троса – пусть и ржавого, но ещё вполне прочного.

– Вроде бы держится, – сказал он.

– Рискнём? – спросил у него Андрей.

– Рискнём.

– А что, наше со Светой мнение уже никто не учитывает? – ядовито поинтересовалась Таня.

– Ну хорошо, – ответил Андрей. – Какое будет ваше со Светой мнение?

Света вытянула вперёд, над темнотой, руку, словно пытаясь ощутить ток воздуха.

– Я надеюсь, что нас там внизу ничего не съест, – произнесла она. – Только вы идите первыми.

– Короче, пошли, – резюмировала Таня. – Но если что, мы будем очень быстро бежать.

* * *

Лестница была очень крутой и узкой, поэтому фонарик Андрею приходилось нести в левой руке, а правой – держаться за железные проржавевшие перила. Кроссовки не помещались на ступени, и приходилось спускаться, ставя ноги боком. В проёме лестницы чернел неизвестный мрак. Позади шла Таня, время от времени задевая Андрея своими кроссовками.

– Слушай, – обратился к нему Лёша где-то на пятом лестничном марше. – Твой сталкер рассказывал про этот спуск в бездну? Или он решил сделать нам сюрприз?

– Нет, – честно ответил Андрей. – Думаю, он бы меня предупредил. Да и дверь была бы тогда открыта. Я что-то вообще не помню, чтобы у нас в области были такие подземелья…

Задумавшись, Андрей направил фонарик вверх, потом вниз. Луч фонаря едва-едва высветил там что-то серое и бетонное.

– Какой-то бесконечный спуск, – сказала Света в районе восьмого лестничного марша. Её голос звучал настороженно.

– Словно Алиса в кроличьей норе, – согласилась Таня.

Она попыталась посветить в центральный пролёт фонариком мобильного телефона, но безуспешно.

– Это, конечно, глупый вопрос, да, но там ведь точно никого нет? – спросила она как бы в шутку.

Андрей подумал, что это совершенно не глупый вопрос. Да, разумеется, этот дот и эта лестница заброшены давным-давно, и здесь, судя по всему, никого не было уже целых семьдесят пять лет, но какой-то затаённый страх подземелья не давал ему покоя. Это ощущение было намного старше, чем Андрей, старше, чем уходящая во тьму лестница. Наверное, это чувство было ровесником человечества – страх темноты, где кроется кто-то, кто умеет видеть лучше тебя; кто-то, у кого есть острые клыки и острое чувство голода, и неважно, кто это, саблезубый тигр или странное человекообразное существо с бледной кожей и незрячими глазами.

– Не должно быть, – не сразу ответил Лёша. В его словах чувствовалась какая-то неполнота уверенности, хотя, возможно, Андрею показалось. – Так, вроде уже что-то видно. Ещё пара пролётов, и мы пришли.

– Ну и куда же мы пришли? – риторически спросила Света.

Лестничная клетка внизу была больше верхней: бетонный вытянутый каземат со следами опалубки на стенах и ржавая клеть грузоподъёмника, от которой вверх уходил трос. Потолок каземата выгибался небольшой дугой, видимо, противодействуя давлению земной толщи. Посередине располагался плафон, затянутый железной сеткой. Вдоль стены тянулась круглая вентиляционная труба с зарешеченным торцом. В углу каземата стоял металлический шкафчик, из которого расходились по стенам несколько проводов. Большая металлическая дверь в дальней стене была слегка приотворена.

– Вот это да! – восхитился Андрей.

Таня подняла голову и посмотрела на стеклянный плафон.

– Как думаете, тут можно включить свет? – спросила она так, словно все остальные бывали в этом подземелье уже раз двадцать и знали тут всё наизусть.

Лёша посветил фонариком наверх и, встав на цыпочки, присмотрелся к плафону.

– Лампочка цела, – сказал он. – Чёрт его знает, может, и можно…

Он подошёл к металлическому шкафу. На его дверце был нарисован череп с молнией. Лёша подёргал ручку. Безрезультатно.

– Закрыто, – сказал он. – Ну да всё равно, откуда тут взяться электричеству?

Сейчас друзья почему-то говорили вполголоса. Андрей посветил в полуоткрытый дверной проём. Там, за небольшим шлюзом, было какое-то помещение.

– Посмотрите-ка, – сказал он, открывая туго поворачивающуюся на петлях массивную дверь. – Тут рельсы.

По всей видимости, это была подземная железная дорога. В обе стороны уходил тоннель с проложенными рельсами. Широкая дверь, из которой появился Андрей, вела на невысокую, в полметра, платформу. Линзы старого светофора в свете фонарика выглядели такими же непроницаемо-чёрными, как и пластмасса висящего рядом настенного телефона. Стены тоннеля, изгибаясь, соединялись на потолке, образуя прихотливой формы эллиптическую арку. В бесконечность шла цепочка плафонов и тянулись толстые, диаметром в руку, кабели в чёрной резине изоляции.

Друзья вышли на платформу. Она была очень маленькой, здесь могли бы уместиться ещё буквально два-три человека.

– Ничего себе! – поразился Лёша. – Я такого ещё никогда не видел. Даже на Ютубе. «Десять самых крутых заброшек России!»

Света подняла взгляд на потолок.

– Что это вообще за подземная дорога такая? – поинтересовалась она.

– Даже не знаю, – признался Андрей. – Первый раз вижу что-то подобное.

Таня чуть наклонилась и посмотрела вниз с платформы, посветила фонариком. Едва тронутые ржавчиной рельсы были утоплены в специальные пазы бетонного пола.

– Странно, для чего так? – спросила она.

– Не знаю. – Лёша пожал плечами. – Может быть, чтобы ездить по этому метро ещё и на автомобилях? Говорят, в Москве, в Метро-два, так и сделано.

– Никогда не была в Метро-два, – честно призналась Света.

Андрей смерил взглядом рельсы.

– Что-то колея узкая, – обратил внимание он. – Это не метро, это скорее трамвай.

– Я смотрю, далеко идёт кёнигсбергский трамвай, – иронично заметила Таня. Когда-то её мама работала водителем трамвая.

– Слушайте, – решительно заявил Лёша. – Сюда нужно прийти как минимум ещё раз. Взять с собой фонари получше…

– А я бы захватил фотоаппарат, – согласился Андрей. – И наверное, даже штатив. Я читал про съёмку в подземельях. У кого бы взять штатив?..

– Может быть, ещё завтра сюда приедем? – предложил Лёша. – Пока ещё в школу не надо. У нас есть целый день!

– Мне ещё реферат по биологии надо дописать, – сообщила Света.

– Света, тут такое подземелье! – воскликнул Лёша. – А ты – «реферат»…

Он направил луч фонаря вправо. Тоннелю не было видно конца, фонарик высветил первую сотню метров. То же самое было и слева: бесконечный, прямой, как стрела, бетонный коридор с уходящими во тьму рельсами, толстыми чёрными кабелями и плафонами давно погасших ламп.

– Кажется, там что-то виднеется, – сказал Лёша, вглядываясь. – Давайте посмотрим?

– Мы уже один раз сходили в лес посмотреть на святилище пруссов, – напомнила Таня. Сейчас она говорила вполне серьёзно.

– Ну и посмотрели же, – ответил Лёша беспечно. – Уж в тоннеле-то мы точно не заблудимся.

– Главное – никого здесь не встретить, – пробурчала Таня.

Андрей взял её за руку.

– Кого? Летучих мышей?

– Тех, кто по этой дороге ездил, – коротко ответила Таня.

– Прошло семьдесят пять лет, – возразил Лёша. – Думаю, они уже не будут против, если мы чуть-чуть пройдём по тоннелю и посмотрим.

– Чуть-чуть, – повторила Таня.

Андрей направил луч своего фонаря вверх. Над дверью, ведущей назад, на лестницу, чёрной краской было написано «А-4212».

– Большое тут, похоже, подземелье. – пробормотал он.

* * *

Ширины тоннеля вполне хватало для того, чтобы все четверо могли идти в ряд. Когда небольшая станция осталась позади, к Андрею почему-то вернулись все ощущения, что он испытывал на лестнице. Возможно, страх будила атмосфера тёмного тоннеля, мрак впереди и мрак позади. Сам Андрей мог поклясться, что здесь кроется что-то ещё, но много ли стоит клятва человека, идущего в темноте, где уже семь с половиной десятилетий не было ни единого луча света? Что останется от этой клятвы, когда он поднимется обратно, на поверхность земли?

«Если поднимется», – внезапно подумал Андрей. Он потряс головой и на всякий случай обернулся. За ним никого не было. Дверь в стене тоннеля уже нельзя было разглядеть. Андреем овладело странное беспокойство. Он внезапно почувствовал себя космонавтом, вышедшим погулять по Луне и обнаружившим, что его корабль уже скрылся за горизонтом.

– Похоже, там какой-то поезд, – сказала Света, вглядываясь вперёд.

– Типа того, – согласился Лёша.

Это и в самом деле был небольшой поезд, состоящий из мотодрезины и трёх прицепленных к ней вагонеток. В двух лежали большие прямоугольные ящики, покрытые пылью, зелёные, с чёрными немецкими буквами и непонятными обозначениями. В последней вагонетке стояли две железные бочки. На их закрытых сливных горловинах виднелись маслянистые подтеки. На крышках выступало отштампованное WEHRMACHT 1944.

– Наверное, горючее, – предположил Андрей, фотографируя поезд на телефон.

– Вот это да! – сказал Лёша, жадно осматривая вагонетки.

Затем он, отщёлкнув крепления, приподнял крышку одного из ящиков.

– Винтовочные патроны. Много, – присвистнул он. – Похоже, такие же, как наверху. Только ещё не стрелянные.

Латунные гильзы тускло блеснули в свете фонариков. Видимо, кто-то давно, семьдесят пять лет назад, вскрыл ящик и, разорвав картонную упаковку, схватил из неё пригоршню патронов, не больше.

– Похоже, кому-то срочно понадобилось пострелять в подземном тоннеле, – сказал Лёша, глядя на рваную упаковку. – Интересно, зачем?

– А почему бы и не пострелять, – ответила Таня.

– Ну да, действительно, – проворчала Света. Андрей поднёс фонарик к патронам поближе. – Как новые, – заметил он.

– Нет, – возразил Лёша, осторожно прикасаясь к металлу. – Смотри, пыль тут всё-таки есть. Хотя и немного. Наверное, ящик хорошо защищает от сырости, поэтому они так сохранились. Ну-ка посмотрим, а что здесь.

В следующем ящике лежали ручные гранаты, похожие на толкушки для картофеля. Таня и Света, вскрикнув, отскочили в сторону. Лёша самым аккуратным образом опустил крышку.

– Мой знакомый, который «краевед», говорил, что снаряды никогда нельзя трогать, – осторожно сказал Андрей, отступая назад. – Потому что с каждым годом старая взрывчатка становится всё более и более чувствительной.

Лёша содрогнулся, затем обвёл лучом фонарика остальные ящики.

– Видимо, там ещё много интересного, но мы заглянем сюда как-нибудь в другой раз. А здесь что?

В мотодрезине с краю стояли картонные коробки. Они выглядели гораздо безобиднее, чем ящики с боеприпасами.

– Судя по надписям, это консервы, – сказала Света.

Осторожно приподняв картонную крышку, Лёша заглянул внутрь.

– И правда, консервы, – подтвердил он, доставая большую стеклянную банку. Внутри находилось что-то, похожее на тушёное мясо.

– Ничего себе! – восхитился Андрей.

– Может, в нашу столовую принести? – предложила Света. – И сказать: смотрите, как надо готовить!

– Для семидесятипятилетней тушёнки выглядит не так уж плохо, – сказала Таня. – Но я бы не рискнула это есть.

Друзья переглянулись.

– Давайте пройдём вперёд, – предложил Лёша. – Вдруг мы там найдём ещё что-нибудь?

– Главное, чтобы это «что-нибудь» не нашло нас, – обронила Таня.

– Таня, что-то не так? – обернулся к ней Андрей. – Тебе не нравится?

Девушка задумалась, подняв глаза к потолку. Андрей ждал. Он доверял интуиции Тани.

– Мне-то нравится, – ответила она. – Но мы уже очень далеко от лестницы, и, если что, бежать придётся долго.

Лёша посветил фонариком вдаль.

– Ну, вроде бы пока за нами никто не гонится.

– Думаю, тут ещё много интересного, – согласилась Света.

Подняв телефон с фонариком, она прочла вслух надпись около одного из плафонов:

– А-четыре-один-девять-два. Что бы это значило? Это у них такая нумерация?

– Наверное, – сказала Таня. – Как на железной дороге. Чтобы найти нужный участок тоннеля, если понадобится его отремонтировать.

Андрей тем временем разглядывал мотодрезину.

– Почему её здесь оставили? – спросил он.

– В смысле? – не понял Лёша.

– Ну, почему её бросили здесь, в тоннеле? Почему не доехали до следующей остановки? Почему бросили дрезину, отъехав метров двести от той станции, где мы появились? Если тут был бой. то где. трупы? – Последнее слово он произнёс с неохотой.

– Топливо? – предположила Света. – Кончилось.

Андрей посветил фонариком на бочки в последней вагонетке и пожал плечами. Вряд ли мотодрезина остановилась из-за нехватки горючего.

– Всякое могло быть, – ответил Лёша. – Может, просто двигатель сломался. Или пройдём ещё немного и найдём ответ. Вдруг там обвалился потолок, перекрывая путь?

Андрей посмотрел на Таню, словно спрашивая совета.

– Хорошо. Пойдём дальше и посмотрим, – сказала она и тут же добавила: – Главное, чтобы сейчас на нас ничего не обвалилось.

* * *

В этот раз пришлось идти долго. Дорога выглядела совершенно однообразной и бесконечной. Андрею казалось, что они попали в тоннель Мёбиуса и ходят в нём по замкнутому кругу. Ярче всего светил фонарик Лёши, его хватало метров на сто. Мобильные телефоны Светы и Тани прекрасно освещали тоннель вблизи, но уже через десять – пятнадцать метров наступала тьма. Примерно на такое же расстояние хватало фонарика Андрея. Под выгнутым потолком с интервалом в десять метров шли плафоны, возле каждого был написан четырёхзначный номер. А-4185. А-4184. А-4183.

– Какое огромное подземелье, – сказала Света, дотрагиваясь до бетонной стены. – Как думаете, что это вообще такое? Зачем его построили?

– Я читал про что-то подобное, – вспомнил Андрей. – «Логово дождевого червя», укреплённый район возле Одера. Что-то вроде немецкой линии Мажино. Доты, сеть подземных тоннелей, склады… Похоже, здесь что-то в том же духе – чтобы прикрыть Кёнигсберг со стороны Польши.

– А тут вообще были бои? – спросил Лёша, когда молчание затянулось на целых пять секунд. – В смысле здесь, в этом районе.

– Ещё какие, – ответил Андрей. – Хайлигенбайльский котёл, весна сорок пятого. Битва пострашнее штурма Кёнигсберга. Может, немцы сражались за этот тоннель? Судя по всему, тут большое подземелье.

– Очень большое, – добавила Таня. – Слишком большое.

Тоннель всё уходил и уходил вдаль.

– Странно, что о нём никто не знает, – удивлялась Света. – Почему его до сих пор не нашли?

– Может, просто не говорят? – предположил Лёша. – Как московское Метро-два. На Ютубе было интервью с одним сталкером, который пытался туда залезть лет двадцать назад, когда это было попроще.

– Вряд ли, – возразил Андрей, прерывая его. – Тогда бы тут всё было перекрыто, и мы бы сюда не попали.

Таня присмотрелась к одному из плафонов на потолке. «А-4174».

– Тут слишком чисто, – сказала она, когда плафон остался позади. – Это не нравится мне уже целых двадцать минут, но я поняла это только сейчас.

– То есть? – переспросила её Света, оглядываясь.

Андрей пробежал лучом фонарика по стенам. Всё так же тянулись вдаль чёрные кабели, всё так же темнели под потолком навеки погасшие плафоны ламп.

– Ну, чисто. Ничего не разломано, не исписано и не повреждено, – объяснила Таня.

– Но если тут никого не было семьдесят пять лет, то здесь всё и должно сохраниться, – возразил Лёша.

– Ну-у, должно-то должно. – с сомнением протянул Андрей, понимая, о чём говорит Таня. – Но ты помнишь, как выглядел дот наверху? Лишайник, сырость, ржавый металл. А тут всё как новое.

Друзья замолчали. В темноте тоннеля слышались только их шаги. Световые круги от фонариков скользили по бетону стен.

– Всё сохранено, ничего не тронуто, – продолжил Андрей. – Как в музее.

– Или на складе, – добавила Таня.

Внезапно она замедлила шаг и повернулась к стене слева.

– Посмотрите, здесь раньше что-то было, – показала она.

– Похоже на дверь, – согласился Лёша.

Действительно, в бетонном монолите явно просматривались контуры большой заплаты, закрывающей когда-то находившийся здесь широкий дверной проём. Сверху чернела надпись «А-4165», сбоку крепился телефонный аппарат. Трубка, сброшенная с корпуса, неподвижно висела на проводе.

– Зачем его заделали? – с интересом спросила Света.

Лёша пожал плечами.

– Даже не знаю. Андрей, что думаешь?

Андрей тоже пожал плечами.

– Похоже, что здесь была дверь станции, – сказал он. – Только платформы нет. Может, там что-то ненужное. Вот, кстати, и ответ: если все остальные выходы из этого тоннеля замурованы, то понятно, почему про него никто не знает. Пройдём ещё немного?

– Только немного, – согласился Лёша. – А то нам ещё наверх подниматься.

Они прошли ещё сотню метров. Тоннель всё не кончался. Ноги у Андрея уже начали слегка уставать.

– Это действительно очень большое подземелье, – подала голос Света, когда идти в тишине стало совсем невмоготу. – Может быть, повернём назад?

Лёша потёр подбородок.

– Ну, думаю, можно, – согласился он. – В принципе мы тут всё посмотрели, так что. А нет, подождите, там что-то есть!

* * *

Это было небольшое ответвление, незаметное издалека и появившееся совершенно внезапно. Новая линия рельсов отделялась и резко сворачивала направо, через короткий коридор, в просторный зал с настежь раскрытыми воротами. Возле развилки чернела большая надпись на немецком языке, с тремя крупными восклицательными знаками в конце.

– Ничего себе! – восхищённо прокомментировал Лёша, когда друзья зашли внутрь.

Лучи фонариков скользнули по потолку и стенам. Судя по всему, это был какой-то большой, вместительный склад. Бетонный потолок и здесь выгибался гигантской дугой. Над рельсами свисали слегка тронутые ржавчиной крюки погрузочных кранов – в свете фонариков это выглядело жутко. Пугающие тени падали на штабеля ящиков вокруг. Вдалеке были видны железные бочки, выстроенные в шеренгу вдоль стены.

– Склад боеприпасов? – спросила Света.

Судя по голосу, ей не нравилось находиться в помещении, где, возможно, лежит столько взрывчатки.

– Надеюсь, что нет, – отозвался Андрей, подойдя к ближайшему штабелю и освещая фонариком буквы на ящиках. – Ничего не понятно, какие-то шифры.

Он, снова вытащив телефон из куртки, сфотографировал склад.

Лёша оглянулся и шагнул в проход между двумя штабелями.

– Много тут всего, – сказал он, приглядываясь к ящикам. – И что-то мне совсем не хочется заглядывать внутрь.

– Мне тоже, – согласилась с ним Таня.

– Света, – позвал Андрей.

– Что?

– Ты видела надпись у входа? Можешь перевести? Я там смог разобрать только слово «Ахтунг».

Друзья вернулись в небольшой коридор, соединяющий главный тоннель со складом. Слева и справа от входа на склад было по две закрытые двери. Андрей подошёл к надписи на стене и, осветив её фонариком, сфотографировал. В школе-то он учил немецкий, но одно дело – уметь сказать: «Ихь хайсе Андрей»[4], а другое – перевести надпись, состоящую наполовину из незнакомых слов. То ли дело Света.

– М-м-м, – помедлила она, дважды пробежавшись глазами по немецким словам. – Что-то вроде «Внимание! Категорически запрещается»… Как это… Ну, ходить по тоннелям… или путям… «в одиночку». Да, примерно так. Запрещается обходить тоннели в одиночку. «Минимум трое», если я правильно поняла это слово. И чтобы у патрульной группы обязательно был защитный кинжал.

– Кинжал? Защитный кинжал? – удивилась Таня. – Это как?

– Не знаю, – ответила Света, пожав плечами. – Тут не написано.

– Ну, нас как раз четверо, – одновременно с ней сказал Лёша. – Так что всё нормально. Орднунг[5]. Вот только кинжала с собой нет.

Андрей на секунду задумался: зачем патрульным, у которых наверняка с собой имелись винтовки или автоматы, брать ещё и кинжалы? От кого они хотели защищаться кинжалами? Но Лёша, направившийся к дверям сбоку, прервал эти размышления.

– Что, интересно, находится тут? – спросил он.

Рычаг подался совершенно беззвучно, и так же беззвучно открылась дверь. За ней оказалась большая казарма, похожая на ту, что в доте: такие же трёхъярусные железные койки, только аккуратно заправленные. Вдоль стены в ряд выстроились металлические шкафчики. Дверца одного из них была открыта настежь. Это мелкое проявление беспорядка почему-то показалось Андрею противоестественным.

– Одеяла даже не очень истлели, – констатировала Таня, щупая край материи. – Я бы даже сказала, совсем не истлели. Но возраст всё-таки чувствуется.

– Есть ли у одеял возраст? – спросил Андрей.

– А ты пощупай и узнаешь.

Комната за второй дверью напоминала диспетчерскую на вокзале. Небольшое помещение было почти полностью занято электрооборудованием крайне старомодного вида. Сбоку располагался какой-то пульт управления с длинными рядами лампочек и тумблеров. Стрелки измерительных приборов стояли на нуле. У противоположной стены возвышались две металлические стойки с непонятными приборами и солидная аккумуляторная батарея. Провода соединялись в толстые пучки и уходили в закрытые короба под потолком, тянущиеся вдоль вентиляционной трубы.

– Видимо, путевое хозяйство, – предположил Лёша. – Я видел такое на заброшенной жэ-дэ станции. Светофоры, семафоры…

Андрей достал телефон и два раза сфотографировал диспетчерскую. Похоже, школьный исторический проект превзойдёт всё мыслимое и немыслимое. Наверняка сюда придут историки из университета, но лавры первооткрывателей достанутся-то им.

– Может быть, нас даже по телевидению покажут? – предположил он. – Раз мы такое подземелье нашли?

Света бросила взгляд на экран его телефона.

– Ого, уже три часа! – удивилась она. – Неожиданно.

– Да ну? – не поверил Андрей, но Света была права: они пробыли под землёй уже около часа.

Лёша тоже посмотрел на свой телефон.

– Что-то батарея быстро села, – сказал он. – Надо бы в режим полёта перевести, а то надолго не хватит.

Андрей, подумав, нажал на кнопочку с изображением самолёта. Вряд ли ему кто-то будет звонить в этом подземелье, а заряд телефона нужно экономить.

– Мы успеем вернуться? – забеспокоилась Света. – Так, чтобы потом не блуждать в темноте?

– Мы уже блуждаем в темноте, – напомнил Андрей.

– Я имею в виду – по лесу. Солнце-то скоро зайдёт.

– Ладно, – сказал Лёша, подводя итог. – Сейчас посмотрим, что здесь, и идём обратно.

Следующая дверь скрывала ещё более интересную комнату.

– Штаб, – сразу безошибочно определил Андрей, освещая фонариком интерьер.

Это действительно было штабное помещение, полностью прекрасно сохранившееся. Если бетонный подземный каземат можно охарактеризовать словом «уютный», то здесь отчасти было даже уютно. Прямо напротив двери, словно встречая гостей, висел портрет рейхсканцлера. Под портретом на побелённой стене чернел нарисованный немецкий орел. В свете фонариков из-за контраста двух красок казалось, что силуэт птицы прорезан в бетоне.

Шагнув вперёд, Андрей осмотрелся. Железный сейф рядом с ним казался таким же незыблемым и несокрушимым, как и всё подземелье. На добротном столе из массивного дерева возвышалась стопка папок с бумагами. Стол в противоположном углу каземата был гораздо более аскетичным и напоминал школьную парту: на нём располагалась какая-то аппаратура связи.

Луч света остановился на огромной, прикреплённой к стене карте местности. Андрей подошёл ближе, чтобы рассмотреть её. Западная часть Восточной Пруссии: Кёнигсберг, Эльбинг и Алленштайн. Теперь – Калининград, Эльблонг и Ольштын.

– Похоже, – сказал он, вглядываясь, – это схема нашего подземелья.

Поверх старых, довоенных названий в тридцатикилометровом пространстве между Цинтеном и Хайлигенбайлем, между Кройцбургом и Браунсбергом шли сразу несколько жирных ломаных линий. Линии пересекались, разделялись надвое, как прожилки на листьях, уходя в разные стороны и снова разделяясь. В южной части схемы одна из линий, выделенная красным цветом, расходилась целой звёздочкой лучей. На север, через Бранденбург, тянулся тонкий зелёный пунктир к Кёнигсбергу.

– Ого! – с уважением сказал Лёша. – И почему о нём никто не знает? Это же целый подземный город! Как его можно скрыть?

– Помните, я говорил про Хайлигенбайльский котёл? – спросил Андрей. – Вот здесь он и был.

Он шагнул к карте и провёл пальцем вокруг лабиринта линий. На пальце осталось пятнышко пыли. Подумав, Андрей опять достал из кармана телефон и заснял схему.

– Вот бы найти точную карту этого подземелья, – продолжил он. – Здесь, в штабе, просто должен быть детальный план со всеми помещениями.

– Так, а это тут что?.. – задался вопросом Лёша, подходя к столу, похожему на школьную парту. – Похоже на связь. Наверное, радио… Хотя какое радио под землёй? Здесь же ничего не ловит. Или они вывели антенну наверх?

Андрей вгляделся в технику, стоящую на маленьком столе.

– Знаете, что это? – Он направил луч фонарика на агрегат, напоминавший портативную письменную машинку в чемоданчике. Над клавиатурой из корпуса выступали ободки трёх дисков с идущими по ним латинскими буквами.

– Что? – спросила Таня.

– «Энигма».

– Которая шифровальная машинка?

– Она самая.

Лёша издал восхищённое восклицание. Андрей протянул палец и нерешительно нажал на одну из клавиш. Внутри что-то негромко щёлкнуло; крайний из трёх дисков сдвинулся ровно на деление.

– Невероятно! – сказал Андрей. Затем, не раздумывая, сфотографировал «Энигму».

– Может быть, тут потом музей сделают, – предположила Света.

– А может, взять её с собой? – предложил Лёша. – Донесём до остановки? Она не выглядит тяжёлой.

– Или эту фуражку? – спросила Таня, подойдя к металлической вешалке в углу. – Она даже почти не запылилась.

Осторожно взяв офицерскую фуражку в руку, девушка покрутила её, рассматривая со всех сторон.

– Наверное, не стоит в ней фотографироваться. – предостерег Андрей.

– и особенно выкладывать в Интернет, – продолжила Света.

– А что здесь? – Лёша подошёл к столу. – Смотрите, тут кинжал!

Посередине столешницы, прижимая собой недописанный лист бумаги, действительно лежал кинжал с массивной чёрной рукояткой. Лёша взял в руки оружие и вытащил клинок из ножен, обтянутых такой же чёрной кожей. Блеснула сталь.

– Тут что-то написано, – сказала Света, направляя на металл фонарик своего телефона. – Только это не немецкий. Это руны.

Андрей и Лёша всмотрелись в скандинавские знаки, выгравированные на полированном металле.

– Единственное, что я тут понимаю, – заявил Лёша, – это вот эти четыре цифры у рукоятки. Пятьдесят два семьдесят семь. Похоже на серийный номер…

– Острый, наверное, – предположила Таня.

Лёша пригляделся.

– Не похоже, – сказал он, прикасаясь пальцем к лезвию. – Да он вообще не заточен!

– Зачем им тупой кинжал? – удивилась Таня.

– Может быть, это наградной, – высказал свою догадку Андрей.

Он взял кинжал из рук Лёши и покрутил лезвием в свете фонарика: казалось, в бетонном подземелье блеснула железная молния. Рукоять очень удобно лежала в ладони, точно сделанная специально для Андрея, но клинок действительно не был заточен.

– Для наградного он выглядит слишком просто, – засомневалась Света. – Тут наверняка был бы герб с орлом – вот, как здесь, на стене. И какая-нибудь поздравительная надпись.

– Надпись-то здесь есть. Только мы не можем её прочесть. Света, ты же разбираешься во всякой магии. Что значат эти руны? – спросила Таня.

– Эти две знаю, они обозначают защиту, – ответила Света. – Эти три – кажется, разрушение. А вот те, что посередине и по краям, – я таких даже не видела…

– Наверное, это и есть тот защитный кинжал из надписи на стене, – предположил Лёша. – Он мне нравится. Возьмём его с собой наверх?

– Думаю, возьмём, – согласился Андрей. – Он полегче, чем «Энигма».

За спинами что-то противно скрипнуло. Звук был негромкий, но на контрасте с полувековой тишиной прозвучал крайне пронзительно.

– Что это? – резко обернулся Лёша и шагнул к двери.

Андрей направился за ним, не выпуская кинжал из рук. Почему-то ощущение оружия в руке успокаивало.

Скрип доносился со склада. Один из крюков, свисавших над рельсами, слегка покачивался на железном тросе; металл издавал неприятное, царапающее слух и душу поскрипывание.

Четверо друзей остановились в воротах напротив зловещего маятника.

– Какой-то полтергейст, – сказал Андрей.

Эхо его голоса показалось слишком громким. Почему-то Андрею захотелось перейти на шёпот.

Скрип.

Таня хмыкнула:

– Оберлейтенант Фриц Полтергейст любил скрипеть тросами даже после смерти.

Скрип.

Андрею совсем не понравилась эта шутка. Она была бы более уместна наверху, над поверхностью земли.

– Тогда уж Полтергайст, – поправила Света Танино произношение.

Скрип.

– Сквозняк, что ли?

– Наверное…

Крюк продолжал едва-едва раскачиваться, но противный звук больше не раздавался. Андрей выдохнул, ощущая смутное облегчение. Затем резким движением направил луч фонарика в проход между штабелями. Тени от краёв ящиков отпрыгнули в стороны.

– Наверное, у меня галлюцинации, – сказал он. – Показалось, что там что-то движется.

Света недовольно ткнула его локтем.

– Не пугай меня!

– Мне кажется, – начал Лёша, – нам пора возвращаться назад.

– Лёша, подожди одну секунду, – попросил Андрей, заходя обратно в штаб. – Там под этим кинжалом лежало какое-то письмо.

Он подошёл к большому столу. Тот, кто когда-то давно сидел за массивной столешницей, должно быть, очень любил порядок. Ровная стопка папок лежала точно в углу. Массивный чернильный письменный прибор располагался строго параллельно краю стола, так же как и таблица с каким-то машинописным расписанием. Посреди этой канцелярской гармонии лежал недописанный лист бумаги, ранее прижатый клинком. Некоторые строчки были зачёркнуты, а конец текста равномерно закрашен чернилами.

Андрей поднял бумагу и вгляделся. Судя по всему, это был черновик какого-то донесения. Неизвестный, написавший эти строки, обладал аккуратным, ровным почерком с большим нажимом; с такой же аккуратностью он зачернил последние абзацы, почти процарапав бумагу насквозь. В этой методичности, ощущаемой даже через десятилетия, было что-то, заставившее Андрея насторожиться.

– Тут, похоже, какой-то важный документ, – сказал он. – Вот, смотрите. Какое-то донесение. Наверное, что-то серьёзное. Но я это не переведу, слишком сложно. Света, можешь помочь?

Света взяла донесение и пригляделась, поднеся фонарик телефона совсем близко.

– Ну и текст, – пробормотала она. – Жаль, что в немецком такая грамматика. Если бы я знала, что мне придётся столько переводить, я бы взяла с собой словарь.

Она всмотрелась в текст ещё раз.

– Да, это и есть донесение. И список происшествий. Восьмого января сорок пятого года: при обходе тоннеля. то есть участка тоннеля А-22 бесследно пропали двое рядовых. После этого всем патрульным отрядам выданы кинжалы. Пятнадцатого января станционные смотрители. ну, тут куча фамилий. в общем, сразу на пяти станциях утверждали, что видели на участке А-16 поезд-призрак. Восемнадцатого января на участке тоннеля А-42 бесследно пропал поезд с амуницией и сопровождающими.

– А не тот ли это поезд, – внезапно перебил её Лёша, – мимо которого мы прошли?

– Вполне возможно, – сказал Андрей, стараясь пока не обдумывать этот факт. Прислушиваться к тому, как Света продолжает переводить, было не так страшно.

– Двадцать пятого января внезапно начала разрушаться стена. Как это перевести?.. М-м. – задумалась Света. – В общем, они зачем-то замуровали один боковой тоннель, а потом кто-то разломал изнутри кирпичную стену.

– Зачем им замуровывать тоннель? – не поняла Таня.

– Здесь не написано, – пожала плечами Света. – Просто сказано, что вместо кирпичей они заделали вход армированным бетоном, но очень чего-то опасаются. Пока бетон не затвердеет, усилено сопровождение поездов на этом участке. Второе февраля. Авария на понижающей подстанции номер два, обесточен завод тяжёлой воды и тоннель А-10. Путевые обходчики говорят, что слышали на участке голоса русских солдат. Тщательное патрулирование ничего не обнаружило. Седьмое февраля. Пропали два обходчика на участке А-16. Третий бросил оружие и в панике добежал до станции. Утверждает, что оно набросилось сзади. Не может ничего объяснить. Отправлен в лазарет с нервным расстройством. Патруль ничего не нашёл. Тринадцатое февраля. Ничего не понимаю. Могу только разобрать «пожар на базе подводных лодок».

– Какое большое подземелье, – вполголоса в очередной раз повторила Таня. – И чем дальше, тем оно больше.

Света остановилась.

– А дальше всё вычеркнуто, – сказала она, возвращая листок Андрею. – Посмотрите, здесь буквы прямо залиты чернилами.

Все молча переглянулись. Свет фонариков делал знакомые лица похожими на демонические маски.

– Куда же это мы попали? – спросила Света, перейдя на шёпот.

– Давайте-ка отсюда уходить, – предложил Андрей. – Я не знаю, что тут могло быть у немцев, но об этом лучше думать наверху.

– Тогда уходим, – согласился Лёша.

Андрей сложил донесение вчетверо – бумага издала тихий, словно сожалеющий хруст, напомнивший об опавших листьях в лесу. «Дома надо будет перевести со словарём», – подумал он, убирая донесение во внутренний карман куртки.

– Почему в чашке кофе? – внезапно задала вопрос Таня, посветив телефоном на небольшую тумбочку сбоку от стола. В чашке, стоявшей там, маслянисто блеснула чёрная жидкость неприятного вида. – Почему он не высох за эти годы?!

Лёша взял в руку чашку и покачал её. Непонятная чёрная жидкость вела себя так, как и положено жидкости, – колыхалась. Поднеся чашку к лицу, Лёша принюхался.

– Вроде и правда кофе.

– Не горячий? – спросил Андрей.

– Нет.

– Это хорошо. Иначе было бы уже слишком. Мы заходим на заброшенную станцию, а там стоит чашка горячего кофе.

– И в двери появляется офицер, – продолжил Лёша, ставя чашку на стол. – И спрашивает: «Кто выпил мой кофе?»

– И трогал мою фуражку? – подхватил Андрей. – И брал мой кинжал?

– Да ну вас! – сказала Света, поправляя волосы. – Лучше пойдём отсюда.

– Давайте посмотрим, что за последней дверью? – предложила Таня. – Вдруг там выход наверх?

Эта дверь открылась так же легко, как и все остальные на этой станции. На петлях влажно блеснул солидол – такой свежий, будто его нанесли несколько дней назад. Друзья оказались на площадке. За небольшой металлической решёткой находилась лифтовая шахта с двумя стальными канатами, натянутыми, точно нервы у каждого из четверых. Шахта уходила вверх и вниз; в одну из её стен были вмурованы скобы, выполнявшие роль запасной лестницы. Слева обнаружилась ещё одна дверь. Похоже, в её механизме было что-то сломано: запирающая ручка свободно вращалась вокруг своей оси, не давая ни малейшего результата.

– А нормальной лестницы и нет, – недовольно констатировал Лёша, оглядываясь. – Только такая.

Таня попинала кроссовкой закрытую дверь слева.

– Наверное, нормальная лестница была там.

Лёша, нахмурившись, отодвинул в сторону решётку и, осторожно перегнувшись, посветил фонариком во тьму шахты вниз, потом наверх.

– Глубоко идёт, – сказал он. Вытянув руку, он подёргал одну из скоб и нахмурился. – Прочно сидят. Но я не полезу наверх. Тут высоковато.

– Шестнадцать пролётов, – припомнил Андрей. – На той лестнице было шестнадцать пролётов. Восемь этажей наверх.

– Мы столько не пролезем! – заявила Света.

Лёша повернулся к стене, подёргал два имеющихся там рубильника. Они неприятно клацнули, словно зубы скелетов в фильме ужасов.

– Нет тока – нет лифта. – заявил он. – Жаль. Но стоило проверить. Ладно, пошли назад.

Все вышли наружу, в тоннель. Андрей только сейчас внезапно понял, что продолжает держать в руках кинжал. Он убрал клинок в ножны. Металл коротко и нехорошо лязгнул, как и положено лязгать оружию, пусть даже и лишённому острого лезвия. Андрею не понравился этот звук. Бравый разведчик спустился в немецкое подземелье и унёс из штаба трофейное оружие. Унесёт ли он теперь ноги?..

Лучи фонарей снова осветили предупреждающую надпись у поворота в главный тоннель.

– Патрулировать не меньше чем втроём, значит. – сказал Лёша. – И держать при себе защитный кинжал. Я вот думаю: похоже, у тебя тот самый кинжал. Но зачем он?..

Его вопрос оборвал резкий звук зуммера. Казалось, внезапно зазвонил колокол громкого боя. Звук шёл из штаба. Зуммер ударил по ушам, отразился от бетона и ушёл затихать эхом в тоннеле.

Андрей едва не подпрыгнул на месте от страха. Впрочем, дёрнулись все четверо.

– Что за чёрт?!

– Сигнализация?!

– Что это такое?!

– Может, бомба?!

Лёша и Андрей, оставив девушек в тоннеле, бросились обратно в штаб. Навстречу им снова раздался зуммер. Пронзительно и неприятно жужжал полевой телефон на столе рядом с «Энигмой». Это был звук чёрно-белых фильмов о войне, звук, идущий в одном комплекте с воем пикирующих бомбардировщиков, рокотом танковых моторов и грохотом артиллерийских залпов. Андрей почувствовал, что его ноги словно приросли к бетону пола.

– Это как? – резко выкрикнула Таня за спиной.

– Этого не может быть! – вторила ей Света.

Телефон зазвонил в третий раз.

– Думаю, звонят явно не нам! – нервно сказал Лёша.

Фонарик в его руке подрагивал, однако в такой момент никто не обратил на это внимания.

– Может, это какой-то скачок электричества? Ну, от тех рубильников? – быстро предположила Таня.

Четвёртый звонок.

– А если они рассердятся, что на звонок не отвечают? – выдохнула Света.

– Кто – они? – резко спросил Андрей.

– Ну, немцы…

– Какие ещё немцы?!

Пятый звонок.

– Давайте просто уже убежим отсюда! – в отчаянии сказала Света.

Андрей, повинуясь какому-то странному полугипнотическому зову, всё-таки смог шагнуть вперёд. Стиснув зубы, он схватил чёрную пластмассовую трубку.

Речь человека на том конце была резкой, командной и безостановочной. В ухо Андрею ударила длинная цепь немецких слов, произнесённых на одном дыхании, – как будто кто-то включил ускоренную аудиозапись. Он ещё пытался что-то понять и осознать, когда на том конце провода что-то щёлкнуло. Сеанс связи закончился меньше чем за пять секунд. В подземном каземате стало очень тихо.

– Что это вообще было? – спросила Света очень испуганным шёпотом.

– Что он хотел? – одновременно с ней так же тихо спросила Таня.

Телефонная трубка в руках у Андрея молчала. Не было слышно ни гудения, ни сигнала, ни треска, ни помех, словом, ничего. Тишина в динамике была такой же абсолютной, как и мрак в тоннеле, по которому четвёрка пришла сюда. Андрей зачем-то подул в микрофон, постучал трубкой о ладонь. Эффекта не было. Он положил трубку полевого телефона обратно и только потом повернулся.

– Он говорил по-немецки, – пробормотал Андрей.

– Это понятно, – сказал Лёша.

– Может, у них тут до сих пор связь с Берлином сохранилась? – осторожно предположила Света.

– Так, а что он сказал-то? – поинтересовалась Таня.

Андрей внезапно содрогнулся, только сейчас осознавая происходящее вокруг.

– Если бы он говорил не так быстро, я бы успел его понять, – медленно начал Андрей. – Он был очень сердит. Света, надо было тебе брать трубку. Я разобрал только «заукопф», «гефар», «ферботен» и «вег».

Света нахмурилась.

– «Дурак», «опасность», «запрещено» и «прочь», – перевела она. – Это я тебе и так могу сказать.

– «Дурак», «опасность» и «запрещено», – повторил Лёша, заметно помрачнев. – И ещё «прочь». Ну, раз нам здесь не рады, думаю, пора двигать отсюда.

– Очень хорошая мысль, – согласилась Таня.

* * *

Один за другим друзья вернулись в главный тоннель. Свет фонарей устремился вдаль, пропадая во мраке.

– У меня хороший фонарик, я смотрю вперёд, – инструктировал Лёша. В таких ситуациях он сразу брал на себя ответственность. – Андрей, у тебя фонарик слабее, поэтому ты следишь за тем, чтобы нас никто незаметно не догнал. Как там было написано? «Оно напало сзади»?

Андрей, торопливо шагая по тоннелю, достал из кармана бумагу и, развернув, показал её Свете.

– «Оно набросилось сзади», – на ходу перевела девушка, и Андрей тут же торопливо переместил фонарный луч с бумаги на стены тоннеля позади, опасаясь высветить то, что набросилось сзади.

К счастью, там никого не было. Стены уходили назад, стягиваясь в одну точку, до которой слабеющий свет его фонаря уже не дотягивался.

– Защитный кинжал, – пробормотал Андрей, дотрагиваясь до рукоятки незаточенного клинка. Это прикосновение немного успокоило его. – Может быть, это какой-то амулет? Раз там руны?

– Может, и амулет, – согласилась Света. – Тогда хорошо, что он у нас есть.

Друзья шли быстро, тяжело дыша. Ослепляюще ярко светили телефоны Светы и Тани. Казалось, что они находятся внутри световой капсулы, движущейся в море мрака. Андрей взял Таню за руку и стиснул чуть сильнее, чем хотел.

– Стойте! – внезапно крикнула Света.

– Что? – одновременно отозвались Андрей и Лёша.

Но Света ответила не сразу, прислушиваясь к чему-то.

– Какой-то звук. Шагов. Мне показалось: где-то далеко за нами слышны шаги.

Лучи фонарей метнулись назад, в сторону оставленного склада, где пять минут назад звонил телефон. Там было пусто. Андрею снова захотелось дотронуться до рукоятки кинжала, но для этого пришлось бы отпустить ладонь Тани, точно лишая девушку защиты, – и он не стал этого делать.

– Никого нет, – сказал Лёша неуверенно. – Эхо, наверное.

Он приложил ладонь рупором ко рту и громко крикнул назад:

– Эй!

Крик унёсся во мрак и бесследно затих. Андрею показалось, что тьма впитала его, словно губка воду. Эха не было.

– Ну и зачем ты это сделал? – грустно и недовольно спросила Света. – А если бы тебе ответили?

– Пойдёмте скорее, – серьёзным тоном позвал Лёша.

Они снова отправились в путь. Воображение постоянно сообщало Андрею, что там, позади, действительно слышны какие-то далёкие звуки, похожие на смутное, едва различимое эхо их шагов. Избавиться от этой иллюзии на грани слышимости было невозможно.

– Я тут подумал, – начал он, снова оглядываясь, – ведь там по телефону говорил немец.

– И что? – резко спросил Лёша.

– Ну. в том плане, что это точно был человек, а не. Ну, не та чертовщина, о которой они тут писали.

– Мне кажется, что немец, звонящий тебе по этому телефону из сорок пятого – та ещё чертовщина!

– Оно разломало кирпичную стену, – напомнила Таня. – Изнутри.

– Этого не было написано! – нервно возразила Света. – Там было сказано: нашли разломанную стену.

– Может, они выкопали Балрога? – предположил Лёша. – Строили это метро и наткнулись? Потом попытались замуровать его, но не получилось…

– Очень смешно! – резко оборвала его Света. Ей явно не хотелось развивать эту тему.

Идеально прямой тоннель всё вёл и вёл вдаль. Над головами, подобно километровым столбам, один за другим проплывали плафоны. Минут через пятнадцать друзья замедлили ход.

– Я ничего не хочу сказать, – тяжело дыша, произнесла Таня, – но мне кажется, здесь уже должен быть тот поезд с гранатами. Сколько мы тогда шли от него до станции?

– Где-то столько же и шли. Только тогда мы так не боялись, – спокойным голосом ответил Лёша. Он лучше переносил быструю ходьбу.

– Ну и где тогда он?

– Откуда я-то знаю?! – неожиданно зло выкрикнул Лёша. – Здесь где-то должен быть!

– А мы точно в ту сторону пошли?

– Точно, точно.

– Ну, хорошо. А почему мы не видели замурованной двери?

– Потому что нам сейчас лучше смотреть вперёд, чем по сторонам!

Андрей понял, что больше не слышит позади странного звука, похожего на эхо шагов, и на всякий случай снова посветил назад фонариком. Он делал это с интервалом в десять секунд, и каждый раз ему казалось, что в эти десять секунд темноты что-то подкрадывается всё ближе и ближе, сливаясь со стеной на то мгновение, когда слабый свет фонарика устремляется назад. Там никого не было, но отделаться от этого неприятного ощущения не предоставлялось никакой возможности. «Если ты не видишь позади себя чудовищ, – сказал сам себе Андрей, – это ещё не значит, что их там нет».

– Вагонетка! – воскликнула вдруг Света.

– Наконец-то! – обрадовался Лёша.

– А почему она перевернута? – удивился Андрей, вглядываясь в глубину тоннеля, туда, где виднелась вагонетка.

– Чего?

– Сам посмотри! Её кто-то с рельсов сбросил! Компания ускорила шаг.

– Тут что, кто-то был? – шёпотом спросила Света. Вагонетка становилась всё ближе. – Кто мог её перевернуть, пока нас не было?

– Это вообще не то, – так же шёпотом ответил Андрей. – Мы шли мимо целого поезда, а тут всего один вагончик…

Одинокая вагонетка была завалена на бок. Колёса торчали в проход. Два небольших деревянных ящика, видимо, разбились при падении, и из них высыпались какие-то маленькие металлические цилиндрики.

– И замурованная дверь. – мрачно сказал Лёша, направив луч чуть дальше.

Да, здесь, в пяти метрах от вагонетки, была небольшая платформа, похожая на ту, с которой началось их путешествие по подземному миру. Различие заключалось в том, что вместо двери была большая серая бетонная заплата, сверху над которой чёрными буквами значилось «А-3505». Чуть менее аккуратными, написанными не по трафарету буквами, прямо поверх заплаты шла длинная надпись.

Лёша прошёлся лучом по периметру замурованной двери, а потом посветил вниз, на платформу.

– Гильзы, – произнёс он отрывисто. – Пистолетные. Восемь штук. Столько, сколько в магазине пистолета. Ах ты ж чёрт!..

– Ну и что здесь было? – задалась вопросом Таня. – И почему мы тут оказались? Мы что, перепутали стороны тоннеля?

– Хорошо, если бы так, – медленно пробормотал Андрей, глядя на гильзы, поблескивающие в свете фонарика.

– В смысле?

– Ну, в том плане, что это самый лучший вариант.

– А какой ещё есть вариант?

– Да какой угодно! – неожиданно для себя рассердился Андрей. Страх, перетёкший в его душу из темноты тоннеля, пытался превратиться в злобу.

– Так, без паники! – резко оборвал Лёша. – Без паники. Всё нормально, никого тут нет, никто на нас не нападает.

Андрею показалось, что Лёша сказал это не очень уверенным тоном.

– Или ты про эту надпись? – продолжил Лёша. – Света, что здесь написано?

– Ничего полезного, – сказала Света, подсвечивая телефоном и вчитываясь в немецкие буквы. – По крайней мере, ничего полезного для нас. «Категорически запрещается пытаться открыть. В случае малейших сомнений обращайся к гарнизонному врачу».

– Врачу, – повторила за ней Таня. – Почему к врачу?

– Может быть, они тут создавали психотронное оружие? – предположила Света.

– Судя по всему, оно им не особенно помогло, – заключил Андрей.

– Или, наоборот, даже слишком помогло, – возразила Таня.

– Похоже, мы всё-таки ошиблись направлением, – озабоченно сказал Лёша, озираясь. – Пошли направо, а не налево. Хотя не понимаю, как это возможно. Как можно заблудиться в тоннеле? Наверное, нам всё-таки нужно идти назад. Ничего не понимаю…

Четвёрка переглянулась. Происходящее начинало откровенно давить на нервы.

Лёша шагнул назад, к опрокинутой вагонетке, и поднял один из металлических цилиндриков.

– Что бы это могло быть? – спросил он, подкинув поднятый цилиндрик на ладони и постучав им о стену. – Тяжёлый, прямо свинец… Пули, что ли? Какой-то большой у них калибр. И форма странная. Не бывает таких…

Андрей посмотрел на кусочек металла в Лёшиных руках. Тусклый тёмно-серый металл.

– Лёша, – осторожно начал Андрей, – я так понял, у них тут где-то был склад тяжёлой воды, а где есть тяжёлая вода, может быть и уран.

Лёша брезгливо отбросил цилиндрик.

– Какая гадость! – скривился он, вытянув руку с растопыренными пальцами.

Света протянула ему влажную салфетку.

– Вот, держи.

– Может быть, это всё-таки не уран? – спросила Таня. – Раз тут ничего не взорвалось.

Лёша торопливо вытер ладонь салфеткой.

– Пойдёмте-ка назад, – резко скомандовал он, поворачивая. – Думаю, я рискну и попробую полезть по тем скобам в шахте возле штаба. Выберусь наверх и позвоню папе, чтобы он за нами приехал…

* * *

Андрей, Таня, Лёша и Света быстро шли по тоннелю, тяжело дыша, но не сбавляя хода. Во всех внезапно проснулась какая-то сила, такая же старая, как страх темноты. Это было желание действовать, делать что угодно перед лицом незримой угрозы.

Андрей внезапно почувствовал, что если на них сзади (он всё так же исправно оглядывался каждые десять секунд) вдруг набросится непонятное чудовище, обитающее во мраке немецких катакомб, то он вступит с ним в бой, даже не имея под рукой никакого оружия.

– Жаль, нет гранат, – посетовал он, вспомнив вагонетки с боеприпасами.

Лёша проворчал в темноте:

– Какие ещё гранаты в тоннеле? Тут замкнутое пространство. Нас же первыми положит.

– Что-то уж очень замкнутое пространство…

– Да не говори.

– А это было, когда мы шли сюда? – внезапно спросила Света. Её голос звучал крайне неуверенно.

Метрах в десяти впереди на стене тоннеля белели большие неровные буквы:

MCMLV

AUSGANG VERBOTEN

UNBEKANNTE GEFAHR

И – грубо нарисованный, непропорциональный человеческий силуэт с кругами вместо глаз, безо рта, с длинными, до колен руками, на каждой из которых было по четыре пальца. Рядом – неровная, вытянутая белая стрелка, указывающая вперёд, в сторону штаба, туда, куда как раз сейчас направлялись ребята.

– М-да… – сказал Лёша. – Как будто веником рисовали.

Если все встреченные до этого момента надписи были выведены аккуратно, ровно и чёрным цветом, то неожиданно появившееся на стене послание представляло собой полную противоположность. Кривые белые буквы наклонялись в разные стороны; из-за подтёков краски они выглядели неровно и пугающе. Андрей вспомнил, что таким шрифтом – с «подтекающими» буквами – обычно оформляют комиксы ужасов. При взгляде же на непропорциональный человеческий силуэт по коже пробежал мороз. Почему-то воображение нарисовало Андрею картинку: неизвестное порождение тьмы, дождавшись, когда друзья пройдут по тоннелю, торопливо пишет на стенах предупреждающее послание; поскольку света нет, буквы и получаются такими неровными. Или же кто-то хочет предупредить о том, что ждёт их впереди?

Андрей поддел ногтем одну из полосок белой краски, протянувшейся вниз от буквы «А»; та легко отскочила и упала на пол.

– Этой же надписи точно не было? Может, мы просто не заметили? – спросила Таня.

– Вроде не было, – ответил Андрей. Палец почему-то начал чесаться, и он торопливо вытер его о джинсы. – Но надпись очень старая. Явно сделана не сейчас. Краска шелушится и отваливается, даже если просто дотронешься.

– Как это переводится? – поинтересовался Лёша. – Это год? Сорок пятый?

– Нет, – сказал Андрей, вглядываясь в буквы. – Если это римские цифры, то пятёрка после пятидесяти, а не перед ней. Значит, если это год, то тысяча девятьсот пятьдесят пятый.

– А эта надпись?

– «Выход запрещён. Неизвестная опасность», – перевела Света.

– Очень обнадёживает! – хмыкнула Таня. – А мы точно пошли назад от той вагонетки?

– Точно.

– Что будем делать? Не будем же возвращаться?

– Куда, к урановым залежам и гильзам?

Снова молчание, продлившееся пару секунд.

– Почему пятьдесят пятый? Они что, после войны тут ещё десять лет сидели?

– Если у них тут такие склады, то небольшой гарнизон вполне может столько и просидеть, – предположила Таня.

– Если у них тут такое подземелье, то небольшим гарнизоном не обойтись, – возразил Андрей.

– Ну да, – согласился Лёша. – Ладно, давайте пойдём быстрее.

Андрей пытался представить, как могла возникнуть та надпись. Неизвестная опасность, неизвестный автор. Что он хотел сообщить? Кому? Ведь не им же? Почему она написана так криво? Может быть, её выводили на стене последние оставшиеся в этом подземелье, зажатые между советскими войсками наверху и неизвестной опасностью внизу?

Фонарик в его руке внезапно мигнул, на мгновение прекратив светить. Андрей вздрогнул.

– Батарейка, – пояснил он, встряхивая фонарик. Тот снова мигнул. – Контакт где-то отходит.

Задор и агрессия куда-то ушли, а проклятый коридор всё не кончался и не кончался. Только сейчас Андрей почти физически прочувствовал, что они глубоко-глубоко под землёй, там, где уже семьдесят пять лет не было света. Или не семьдесят пять? Они вошли в это подземелье, потревожили его покой, и теперь… Что теперь?

– Похоже, у них тут сменились номера, – невероятно мрачным тоном заметила Таня, направляя свет телефона наверх.

– Что? – повернулся к ней Лёша.

– Ну посмотри, что у них тут написано.

Андрей поднял взгляд. Возле потолочного плафона чернело «А-2230».

– И?.. – спросил он.

– А теперь пошли дальше.

Спустя десять метров, возле следующего плафона обнаружилась надпись «А-2217». Ещё через такой же интервал – «А-2152». Надписи шли вразнобой. Ровный порядок, бывший в самом начале подземелья, почему-то сменился полным хаосом.

– Что же это такое? – недоумевала Света. – Почему так?

– Может, они просто сменили обозначения? – предположил Андрей. – Чтобы запутать шпионов?

– Или тоннель превратился в гармошку, – подсказала Таня. – И мы теперь не просто идём по нему, а переносимся в пространстве и времени.

Андрей поёжился от этой мысли.

– На участке А-22 пропали двое рядовых, – вспомнил он строчку из донесения, лежащего в кармане, стараясь не показывать свою тревогу. – А на участке А-16 кто-то напал сзади.

– Хватит меня пугать! – выкрикнула Света. – Мне уже и так страшно! Десять лет назад у меня в лифте возле кнопки первого этажа кто-то написал «сброс лифта», и я тогда очень боялась на неё нажимать. Так вот, мне сейчас ещё хуже. Ух ты ж чёрт!..

Вдали в тоннеле что-то ярко блеснуло. Лёша и Света прижались друг к другу. Андрей стиснул зубы. Пальцы Тани впились ему в ладонь. Друзья замерли на месте.

– Как будто зеркало, – произнёс Лёша спустя несколько бесконечных секунд.

– Что? – шёпотом переспросила Света.

– Посмотри, там что-то отражает свет фонарика. Видишь? Блестит только тогда, когда я туда свечу.

Он поводил фонарём из стороны в сторону, подтверждая свои слова. Вдали снова что-то мигнуло.

– Меня чуть инфаркт не хватил, – сказал Андрей, ощущая, как в груди колотится сердце.

– Я тут поседею, в этом подземелье, – выдохнула Таня.

– Главное – выбраться, – продолжил Андрей, но не решился договорить. Мысль о том, что им в прямом смысле слова придётся поседеть от старости (если они успеют) в этом подземелье, лучше было оставить при себе.

– Мне сначала показалось, что это блестят чьи-то глаза. – негромко призналась Света.

– Если тут кто-то живёт столько лет в темноте, то вряд ли у него блестят глаза, – возразила Таня. – Все пещерные создания плохо видят, поэтому у них почти нет глаз.

– Пожалуйста, не надо! – прервала её Света.

– Но зато они хорошо слышат. Не знаю, что там так блестит и почему мы его раньше не видели, но, думаю, надо идти осторожнее.

Один из чёрных кабелей, тянущихся вдоль стены, был надорван. Скрутившаяся штопором полоска изоляции спадала вниз, почти до самого пола. Поблёскивал обнажившийся металл проводов.

– Как будто его кто-то перегрыз. – Лёша посветил на оборванную изоляцию фонариком. – Или разорвал ногтями.

– Лёша, – мягко обратилась к нему Света, – пожалуйста, прекрати меня пугать. А не то тебе придётся ловить меня по всему подземелью.

– Прости. Не буду.

Они прошли ещё с десяток шагов. Странный блестящий предмет впереди постепенно приближался.

– Жаль, что мы не угнали тот поезд, – качнул головой Лёша. – Сейчас бы прокатились по этому подземелью с ветерком. Да там и консервы были.

– Это опасные консервы, – возразила Света. – Если им семьдесят пять лет, то человек, который их съест, может остаться здесь навсегда.

– Кстати, что у нас с собой из еды? – поинтересовалась Таня.

– Ты проголодалась? – спросил Андрей заботливо. – Хочешь есть? У меня с собой бутерброды.

– Было бы неплохо, – сказала Таня. – Но я думаю, что если мы заблудились, то надо знать, насколько нам хватит еды.

Лёша шумно вздохнул.

– Не понимаю, как мы могли заблудиться в тоннеле? Он же тоннель! Мы всё время шли прямо, никуда не сворачивая. Да тут и некуда сворачивать.

– Развилка, – ровным тоном констатировал Андрей, не узнавая собственного голоса.

Вдалеке и в самом деле показалась развилка.

– Это невозможно, – пробормотал Лёша. – Здесь же был резкий поворот вправо – где склад и штаб.

– А теперь развилка, – так же механически повторил Андрей.

Быстрым шагом четвёрка приблизилась к подземной развилке. Прямой как стрела тоннель вдруг разветвлялся: вправо под острым углом отходил ещё один путь. Бликующим предметом оказался большой белый флажок-семафор железнодорожной стрелки, указывающий налево.

– Вот мы попали! – сказал Лёша.

Дойдя до развилки, компания остановилась. Основной тоннель всё так же уходил дальше, чуть заворачивая влево; туда же указывал семафор. Боковой ход, ведущий направо, был коротким, не больше десяти метров. Дальше путь преграждали огромные, наглухо закрытые металлические ворота с большой надписью «В-1». Слева от них чернел небольшой проход без двери.

– Этого не было, – сказала Таня.

– Может, мы всё-таки опять перепутали направления? – предположила Света. – Ну, возле вагонетки?

– Да не могло такого быть! Что, мы все перепутали одновременно?

– Куда теперь?

– Явно не вперёд, – сказал Андрей. – Оттуда мы прийти не могли. Похоже, надо возвращаться.

Он открыл на телефоне фотографию карты из штаба и вгляделся в сплетение линий.

– Такая же по форме развилка возле Браунсберга. Это Бранёво. Мы что, уже до Польши дошли?

– Мы уже столько идём, – пессимистично заметила Таня, – что не удивлюсь, если мы окажемся в Китае.

Лучи фонариков метались то влево, то вправо. Андрей направился к дверному проёму возле ворот. Там оказалась небольшая, размером с кухню хрущёвки, комната, служившая не то подстанцией, не то распределительным пунктом. На стене возле чернеющей надписи HOCHSPANNUNG – «высокое напряжение» – располагались в ряд рубильники. Сбоку – очередной телефон. В открытом нараспашку железном шкафу тускло поблёскивали пыльные фарфоровые головки предохранителей. Слева стоял непонятный большой агрегат, напоминавший масляный трансформатор. «Сколько же тут всего! – рассуждал про себя Андрей. – Сколько проводов, сколько электрики в этом огромном подземном мире, о котором никто не знает. Сколько здесь километров бетонных коридоров, сколько станций в этом колоссальном подземном комплексе? Сколько вагонеток и мотодрезин? Сколько ящиков с боеприпасами и консервами лежат здесь десятилетиями? Как бы нам не пришлось узнать это на своём опыте», – подумал Андрей, и мороз пробежал по коже. Кто может жить здесь, в этом царстве вечного мрака?

Лёша, вошедший вслед за Андреем, переключил один рубильник, затем второй. Ничего не изменилось.

– Жаль, что в этом чудесном подземелье нет света, – недовольно прокомментировал он. – Ко всем этим лампочкам в тоннеле не помешало бы вольт двести двадцать. Если здесь всё так хорошо сохранилось, то почему бы нам не отыскать хороший дизель-генератор и пару цистерн соляры к нему?

– Давайте сделаем небольшой привал, – устало предложила Света. – А то действительно есть хочется.

– Давайте, – согласился Андрей, садясь на бетонный пол тоннеля и вытягивая ноги, уставшие после долгой дороги.

Было не очень приятно располагать колени прямо поверх щели, в которой проходил рельс (это будило в Андрее подсознательную тревогу, словно он укладывал голову в неработающую гильотину), но выбора не имелось. Андрей прикинул, что у него в сумке лежат термос и несколько бутербродов. Еду можно растянуть на пару дней, но на сколько хватит воды? Кто мог предположить, что они окажутся в этом странном подземном мире, в который так сложно войти и ещё сложнее выйти?

* * *

Лёша достал из рюкзака свой термос, налил в крышку чай и передал Свете. Таня жевала большой кусок пиццы.

– Чай уже остыл, – сказала Света, запивая пирожок с мясом. – Сколько времени?

– Пять часов, – посмотрел на телефон Андрей.

Даже переведённый в режим полёта, тот слишком быстро садился. Скоро они могут остаться без света. Насколько хватит батарей в фонариках? Фонарь Андрея светил слабо, но, к счастью, ещё держался. То же самое можно было сказать и про самого Андрея.

– Как думаете, нас будут искать? – спросила Таня, сделав глоток чая.

– Хотелось бы, – ответил Андрей.

– А послезавтра в школу, – грустно вспомнила Света. – Нужно было бы идти… А я ещё из-за реферата боялась.

– Свет, – повернулся к ней Лёша. – Если мы выберемся, я тебе сам этот реферат напишу, обещаю.

– Месяц назад я поняла, что ненавижу тёмные леса, – продолжила Света. – Теперь я понимаю, что ненавижу тёмные леса и подземелья.

– Ну, не знаю, – хмуро ответила Таня. – В роще Ромове было как-то повеселее.

Света едва не поперхнулась чаем.

– Повеселее?! Я как вспомню те огоньки вокруг нас, так вздрогну!

– Ну, не повеселее, – поправилась Таня. – Хотя бы не так тоскливо. На природе и над землёй. А тут… Подземная бесконечность. И вместо огоньков – тени.

Она подняла руку перед фонариком телефона и сложила пальцы так, что на противоположной стене образовалась тень в виде собачьей головы. Таня шевельнула пальцами. «Собака» открыла пасть.

– Мы идём через бесконечную темноту, отбрасывая тени, – начала Таня, двигая пальцами. «Собака» послушно двигала «челюстью», словно произнося эти слова. – Вокруг нас – только тени темноты. И мы сами – тени темноты. Будущие тени темноты.

– Таня, – вежливо сказала Света, – если ты сейчас не уберёшь свою «собаку-чревовещаку», я поколочу тебя термосом.

Таня смерила Свету взглядом.

– Гав, – печально ответила она, последний раз сгибая пальцы перед фонариком.

Подземный пикник был грустный, но какую-то пользу он принёс. «На сытый желудок, – подумал Андрей, – бродить по подземельям не так страшно».

– Это всё из-за меня, – невесело признался он, закручивая крышку на своём термосе. – Это я захотел пойти сюда. И вас сюда затащил. А зачем? Ради проекта по истории?

– Да брось ты! – возразил Лёша. – Никто не виноват.

– Никто же не знал, что здесь будет такое, – согласилась Света.

– Ну, всё равно.

– Андрей, – повернулась к нему Таня и слегка ущипнула его за ухо, – если тебе нечем заняться, лучше подумай, как нам отсюда выбраться. Ну или хотя бы подёргай вот эту громадную дверь, полезнее получится.

– Кстати, хорошая мысль, – подтвердил Лёша, убирая остатки сэндвича. Он встал на ноги и подошёл к большим железным гермоворотам. – Вдруг за ними выход наружу? Может, они не заперты?

Гермоворота, как и следовало ожидать, оказались наглухо заблокированными.

– Не пойму, как их открывали, – сказал Лёша, дотронувшись до металла. – Ни рычагов, ни замков. Может быть, из этой комнаты сбоку? Похоже, что сейчас, без электричества, их не открыть даже бомбой. Гермозатвор, как в метро. Видите, какие тут петли?

– Такого даже на том складе не было, – согласился Андрей.

– Прямо как противоатомное убежище, – добавил Лёша и, присмотревшись к рельсам, продолжил: – Посмотрите, кажется, тоннель идёт под уклон, будто на нижние ярусы. Если б не эта чертовщина, тут можно было бы очень долго лазить.

– Я боюсь, – мрачно заметил Андрей, – что мы можем лазить здесь всю жизнь.

Он не стал произносить слово «оставшуюся», но остальные прекрасно его поняли. Света хотела что-то прибавить, но Лёша, вдруг подняв руку в предупреждающем жесте, остановил её.

– Тихо, – прошептал он, прислоняясь к воротам. – Подождите.

– Что там? – так же шёпотом спросил Андрей.

Лёша раздосадовано отмахнулся. Андрей посмотрел на друга и тоже приложил ухо к металлу ворот.

Металл оказался тёплым или, точнее, не таким холодным, как всё остальное подземелье; это первое, что почувствовал Андрей. Затем ему показалось, что он начинает что-то слышать – какой-то очень далёкий, монотонный, идущий волнами басовитый гул, становящийся то чуть тише, то чуть громче, словно работал огромный насос. Звук был невероятно далёк, на пределе слышимости; воспринять его можно было только через металл и бетон, по которым он мог распространяться километрами.

Рядом к большим воротам прислонились Света и Таня.

– Слышите? – негромко спросил Лёша. – А сейчас? Как будто молотом бьют!

Андрею показалось, что это похоже на звук забиваемой сваи, услышанный через подушку. Едва различимый, он повторился – пум! пум! – ещё два или три раза. Затем басовитый гул стал слегка выше по тону.

– Турбина какая-то, – прошептала Света.

– Что это может быть? – спросила Таня, тоже шёпотом. – И почему дверь тёплая?

– Не знаю, – тихо ответил Лёша. – Похоже, там что-то работает. Может, насос или что-то такое.

– Ну и место, – сказал Андрей. – Надеюсь, за этой дверью у них не ядерный реактор.

Они помолчали.

– Что теперь? – заговорила наконец Света.

– Давайте попробуем пойти от развилки назад, – предложил Андрей.

– Давайте, – согласился Лёша. – Может, получится вернуться к штабу. Вдруг мы тогда просто во второй раз ошиблись направлением?

– Нет, такого не могло быть. – начал было Андрей, как вдруг по бетонной стене главного тоннеля метнулось световое пятно. Кто-то шёл с фонариком.

– Свет!.. – не своим голосом выдохнул Андрей, едва удержавшись от крика.

– Гасим, гасим! – быстро зашептал Лёша, выключая свой фонарь.

То же сделали и остальные.

– Опять огоньки!

– Это не огоньки. Это фонарик.

– Кто-то там идёт.

– С фонариком – значит, человек.

– И то хорошо.

– Да что-то не очень.

– Наверное, охрана. Ладно, нас хотя бы выведут.

– Или?

– Или что?

– Так. Заткнитесь уже.

Четверо друзей напряжённо замерли в темноте. Это не был тот кромешный мрак, в котором они пробирались уже несколько часов, – отсвет чужого фонаря отражался от серого бетона стен, проникал в боковое ответвление, падая на них.

– Тихо, – чуть слышно произнёс Лёша. – Посмотрим, кто это.

Уже можно было расслышать шаги незнакомцев. Их явно было несколько. Они приближались со стороны тоннеля, противоположной той, откуда пришли друзья, – её было невозможно разглядеть, стоя здесь, в боковом ответвлении у глухих ворот. Издалека послышалось несколько фраз.

– Ich glaube, ich habe Licht gesehen[6].

– Wieder dieses Grauen[7].

– Немцы, – тихо выдохнул Андрей.

– Прячемся туда! – так же тихо шепнул Лёша, кивая в сторону. – Пришли электрики по нашу душу.

Едва слышно ступая, они прокрались в маленькую подстанцию сбоку от ворот. Андрей крепко держал Таню за руку. Другой рукой он дотронулся до рукояти кинжала и вытащил его. «Как жаль, что лезвия не заточены», – подумал он. Как жаль, что здесь нет двери. Как жаль, что отсюда некуда бежать. Как жаль, что они сейчас находятся в маленькой бетонной клетушке, а шаги приближаются, и немецкая речь всё слышнее, – и, судя по всему, эти немцы могут быть совершенно не в курсе, что война давно закончилась. Да и закончилась ли? Можно ли быть в чём-то уверенным, проведя несколько часов в этом бетонном лабиринте, состоящем из одного тоннеля, в котором каждый раз приходишь на новое место? Может быть, здесь всё ещё идёт сорок пятый год? Судя по датам в донесении, лежащем в кармане Андрея, это вполне возможно. С другой стороны, кривая надпись белой краской обнадёживает, что здесь уже наступил пятьдесят пятый.

– Man sagt, dass dieser Dolch tatsachlich Ungluck anzieht[8].

– Es ware ohne ihn schlechter[9].

Луч света от чужого фонарика пробежал по гермоворотам, и его отсвет упал на лицо Тани. «Значит, – догадался Андрей, – они уже достигли развилки». Шаги смолкли. Несколько мгновений показались бесконечными. Сердце Андрея замерло. Он мог поклясться, что слышит стук сердец своих друзей и тиканье часов на запястье Лёши. А если слышит он, Андрей, то почему не могут услышать и они?

– Nein, ich habe wirklich Stimmen gehort[10].

– Dann gehen wir schneller von hier weg. Ich hoffe, sie haben uns nicht bemerkt[11].

Шум шагов ударил по ушам так же, как зуммер полевого телефона два часа назад. «У них что, – размышлял Андрей, – сапоги специально сделаны так, чтобы внушать всем страх при ходьбе?» Ещё одна минута показалась вечной, прежде чем он понял, что шаги удаляются. Отсвет фонарика становился всё слабее. Только ещё один раз он вернулся к воротам – сердце Андрея остановилось, и он услышал, как шелестит Лёшина куртка, – а затем ушёл вдаль, угасая быстрее, чем должно бы.

Наступила невообразимая тьма, бесконечная, как вечность. До этой минуты Андрей никогда бы не подумал, что в мире бывает настолько темно. «Наверное, – показалось ему, – именно такой была Вселенная до Большого взрыва».

«Могила», – внезапно остро почувствовал он. Они в могиле. Они в подземном царстве Аида. Только пока ещё живы – и он всё так же держит Таню за руку.

Таня чуть сильнее стиснула его ладонь.

– Они ушли? – едва уловимо произнёс невидимый Лёша слева впереди.

– Не зажигайте свет, они могут увидеть, – так же чуть слышно сказала Таня справа.

Все снова замолчали. Андрею стало ещё страшнее. Внезапно ему показалось, что он остался один в этом чудовищном бетонном мире нескончаемого извечного мрака. Состояние темноты. Или темнота состояния.

– Вы хоть дышите громче, – тихо-тихо попросил он, чуть сжав ладонь Тани пальцами, чтобы исчезло это страшное ощущение пустоты вокруг.

Там, где была Таня, что-то фыркнуло.

– О чём они говорили-то? – почти беззвучно спросила тьма голосом Лёши. – Света?

Света отозвалась не сразу. Зашуршала во тьме куртка.

– Они сами чего-то очень боялись, – начала девушка. – Один сказал, что ему было лучше в окопах на фронте, чем здесь, под землёй. Потом другой ответил, что нет тут никаких русских солдат, просто послышалось, и что надо отсюда скорее уходить, пока не произошло ничего плохого. А потом третий сказал, что от этих защитных кинжалов одни несчастья.

– Понятно, – ответил Лёша.

– Они нас слышали и видели. Почему они не прошли сюда? – спросил Андрей. – Может, засада?

– Зачем им делать на нас засаду? – возразил Лёша. – Они бы просто зашли сюда и сказали: «Гутен таг!»[12]

– Я сейчас выгляну наружу, – негромко предложил Андрей, с неохотой отпуская руку Тани. Теперь в этой бесконечной темноте у него ничего не осталось.

Осторожно, стараясь производить как можно меньше звуков, он прикоснулся рукой к стене – как же шероховат бетон, как громко шелестит о него рукав куртки – и, обретя точку отсчёта, медленно потянулся к выходу, держа незаточенный кинжал перед собой. Вот и край дверного проёма, вот выход в тоннель, а там мрак…

…а может быть, и тот, кто нападает сзади…

…может быть, он в паре сантиметров от лица Андрея…

…может быть, он так же затаил дыхание…

…а может быть, сейчас в метре от него вспыхнет, ослепляя, немецкий фонарь…

Андрей сделал шаг назад.

– Кажется, там никого нет, – еле слышно прошептал он. – Давайте я зажгу фонарик в кармане. Света будет мало, никто не заметит.

– Ну давай, только осторожно, – согласился Лёша.

Андрей включил фонарик в кармане куртки: даже ослабленный тканью свет от полуразряженных батареек показался ему яркой вспышкой осветительной ракеты. В другой руке он всё так же сжимал незаточенный кинжал. Выглянув обратно в тоннель, Андрей осторожно вытащил фонарь из кармана и направил луч вдаль, опасаясь увидеть не то направленные на него из тьмы стволы немецких винтовок, не то глядящие на него фасетчатые глаза странного человекообразного чудовища (наверное, стволы винтовок были бы лучше). Но в тоннеле, насколько хватало света, никого не было. Только бетонные стены и уходящие вдаль чёрные кабели проводки.

– Пусто, – выдохнул он. – Можно идти.

Друзья вышли из подстанции и прошли до развилки. В тоннеле было тихо и темно.

– Если мы пойдём обратно, к станции, то догоним немецкий патруль, а этого нам не надо, – рассуждал Лёша, вглядываясь во мрак. – Но… как они так быстро ушли отсюда! Тоннель пуст! Мы бы увидели их фонарики вдалеке!

В подтверждение своих слов Лёша посветил в том направлении, куда пару минут назад удалились шаги. Там никого не было.

– Они что, растворились в воздухе? – удивилась Света.

– Не исключено, – подтвердил Андрей, напряжённо думая. – Странно, что они шли с фонариками. То есть в тоннеле почему-то не было света.

Он внезапно вспомнил ещё один пункт из немецкого донесения и сунул руку в карман.

– Вот. «Второе февраля. Авария на подстанции. Тоннель обесточен. Обходчики слышали голоса русских солдат», – с трудом перевел Андрей. – Может быть, это они нас слышали?

– Может быть, – устало согласилась Таня.

– Что дальше? – спросила Света. – Каждый раз мы приходим в новое место. Телефонный звонок. Вагонетка с ураном и замурованный выход. Надпись на стене. Теперь патруль. А потом?

– Пойдёмте обратно, – позвал Лёша. – Может быть, мы снова куда-нибудь выйдем.

– Какая-то ловушка, – грустно заметила Таня, ещё раз оглядываясь по сторонам. – Мы вошли в подземелье, а теперь оно нас не отпускает.

– Лес нас тоже не отпускал, – как-то автоматически произнёс Андрей.

Какая-то мысль шевельнулась в подсознании: тогда, в лесу, они разводили костёр и заблудились в тумане, а здесь. Что они сделали здесь? Зашли в штаб, взяли с собой.

– Хватит уже о лесе! – вскрикнула Света так громко, что её голос унёсся эхом вдаль по тоннелю и она с негромким «ой» легко шлёпнула себя ладонью по губам.

– Света, а что там эти патрульные говорили про кинжал? – спросила Таня каким-то изменившимся голосом.

Андрей поднял руку с клинком, снова присматриваясь к оружию. На блестящем металле лезвия всё так же темнела выгравированная руническая надпись.

– Я не разобрала, – ответила Света. – В тот момент мне было не до переводов.

– Ну всё-таки? – попросил Лёша.

– Там только один говорил про кинжалы, – вспомнила Света, подняв на секунду глаза к бетонному потолку. – Что это плохая вещь: вместо защиты только и делает, что притягивает несчастья. И что, может, лучше вообще без таких кинжалов. Как-то так.

Лёша пристально посмотрел на Андрея.

– А у нас как раз с собой такой кинжал, – сказал он, глядя на оружие.

– И всё началось тогда, когда мы его взяли, – вздрогнул Андрей. – Этот скрип на складе.

– И телефонный звонок! – добавила Света.

Андрей вспомнил, как впервые прикоснулся к кинжалу и как ему показалось, что рукоятка сделана специально под его ладонь. «Вот так вот, – внезапно подумал он. – Ты прикасаешься к подземному миру, а он прикасается к тебе. Ты хочешь сохранить прошлое на память, а оно сохраняет на память тебя».

– И что теперь? – спросил Лёша.

– Давайте его оставим где-нибудь здесь? – предложила Таня.

– Видимо, придётся, – неохотно согласился Андрей.

Он поймал себя на мысли, что ему очень не хочется выпускать кинжал из ладони. После блужданий по подземельям Андрей как-то странно. словно сроднился с клинком? До этого дня он даже и представить себе не мог, что оружие может быть столь притягательным. Его рукоять так подходила, что кинжал будто стал продолжением руки Андрея.

Или это Андрей стал продолжением этого странного кинжала с выгравированной рунической надписью?

По телу пробежал озноб. Осторожным движением Андрей убрал клинок в ножны. Затем, подумав, он повернулся и направился в подстанцию, где нехотя положил кинжал на шкаф с предохранителями. Отчего-то ему не захотелось класть оружие на бетонный пол тоннеля – что-то словно подсказало Андрею, что это будет неуважением к старому, но очень опасному предмету.

– Ну что, думаешь, поможет? – спросила Таня.

– Не знаю, – грустно ответил Андрей, беря её за руку.

– Пойдёмте, – устало сказал Лёша.

* * *

Мотодрезину вдали они увидели одновременно, отойдя всего метров на пятьдесят от развилки.

– Не может быть!

– Ну наконец-то!

– Или это не она?

Да, это оказался тот самый поезд, мимо которого они проходили несколько часов назад: с коробками консервов, ящиками боеприпасов и бочками топлива. Сбоку на стене значилось «А-4192».

– Тогда мы пришли со стороны бочек! – торопливо произнёс Лёша, проходя сбоку от вагонеток. – Мы идём в правильном направлении!

– Как мы смогли сюда добраться? И так быстро?

– Таня, уже неважно! Нам сюда!

И сразу же, через какие-то двести метров, обнаружилась та самая, с надписью «А-4212», гостеприимно открытая дверь станции. Не оглядываясь, друзья бросились к лестнице.

* * *

Снаружи было темно. На севере, в стороне Калининграда, над чёрным лесом тучи отсвечивали багровым, отражая свет городских улиц и домов. Где-то неподалёку протяжно каркнула ворона. Все четверо тяжело дышали. Андрей ещё никогда так быстро не поднимался по лестницам, как сегодня. Впрочем, то же самое можно было сказать про каждого из них: сейчас все буквально взлетели по ступеням. Подняться на восемь этажей за полторы минуты оказалось более простой задачей, чем часами идти по тёмному тоннелю, полному загадок.

– Ну. и. подземелье, – наконец выговорила Света. – Что. это. вообще. было?

– Даже. не. представляю. – ответил Лёша, стягивая с головы шапку и вытирая ею лоб. – Может. там и правда. галлюциногенный газ?..

– Как. хорошо. быть. над землёй. – выдохнул Андрей. – Таня. ты. как?..

– Жива!

В лесу было тихо. Андрею показалось, что их тяжёлое дыхание сейчас слышно на всю округу. Но сейчас – над землёй – это казалось абсолютно безопасным. Подземный мир выпустил их наружу.

– Что это за кинжал такой был? – переведя наконец дух, спросил Лёша.

– Видимо, защитный, – ответила Таня. – Только неправильно-защитный.

– Я о таком читала, – сказала Света. – Когда занимаешься магией, очень важно не обрушить её на себя. Может, они неправильно написали руны? Или вообще начали изобретать свои?

Андрей задумался.

– Зачем они вообще делали такие кинжалы? – задал он вопрос, но не стал продолжать – ещё не успел отдышаться, да и меньше всего сейчас ему хотелось вспоминать о подземных страхах. Ему показалось ужасно глупым рассказывать то, о чём он подумал: их пустили в музей посмотреть, а они стали трогать экспонаты руками. Пока ты держишь прошлое в своей ладони, оно тебя не отпустит, оно тоже будет тебя держать. Может ли быть так?

– Лёша, – попросил он, втянув в себя холодный осенний воздух, – дай на пять секунд фонарик, а то мой почти сел. Гляну одну вещь, пока мы не ушли.

Лёша очень удивлённо посмотрел на Андрея.

– Держи, – протянул он фонарь. – Ты что, ещё не нагулялся там? Или тебе для проекта ещё нужны немецкие сапоги?

Андрей вдруг понял, что он начисто забыл о том, что ещё несколько часов назад хотел сделать для школы исторический проект.

– Никогда бы не подумал, что история – такая опасная наука, – сказал он, спускаясь по лестнице в дот. – Я быстро!

– Будь осторожен! – крикнула вслед Таня.

– Я быстро и недалеко!

И правда, идти далеко не пришлось: большой квадратной двери, ведущей в лестничную шахту, не было. Ещё в доте не было ни трёхъярусных коек, ни вентилятора с ручным приводом, ни печки, в общем, ничего того, что так поразило друзей несколько часов назад. Всё это бесследно пропало. Андрей, хрустя бетонной крошкой, внезапно появившейся теперь под ногами, прошёлся по опустевшему каземату. Он понял, что почему-то совершенно не испытывает ни малейшего удивления по этому поводу, и лишь чуть обжигала душу странная печаль от того, что врата в другой – необычный и страшный – подземный мир оказались закрытыми. На том месте, где всего несколько минут назад была дверь, сейчас находилась большая надпись:

UM ZU SIEGEN DU MUSS FINDIG

UND TAPFER SEIN

Надпись была очень старая. Краска почти слезла со стены, но разобрать буквы ещё было возможно.

«Для того чтобы победить, ты должен быть находчив и смел», – сумел перевести Андрей. Затем он прикоснулся к бетону – тот оказался холодным и монолитным. В нём не было ни единой трещины, ни единого следа, свидетельствующего о том, что здесь когда-то находилась дверь в подземный мир.

Андрей приложился к стене ухом, пытаясь услышать хоть что-нибудь, но тщетно. Затем он вспомнил, что в кармане куртки у него должно лежать взятое из штаба донесение.

В кармане и правда обнаружилась бумага – точнее, кусочек картона. Это была новая, словно только что отпечатанная почтовая открытка с раскрашенной гравюрой Кёнигсбергского замка и надписью: «GRUSS AUS KONIGSBERG». Несмотря на всю свою свежесть, открытка была оформлена очень старомодно, – весь её вид навевал мысли о девятнадцатом веке. Казалось совершенно непонятным, как она, такая аккуратная и изящная, с надписью «Привет из Кёнигсберга», оказалась у него в кармане, но Андрей уже не стал задаваться этим вопросом. В конце концов, сегодняшний день и без того был богат на необычные события.

Убирая открытку обратно в карман, он наткнулся рукой на телефон, сохранивший последние проценты заряда батареи. Ни одного из сделанных за сегодня снимков не сохранилось – только чёрные квадраты пустоты, словно Андрей всё это время раз за разом фотографировал тьму. Ему всё-таки пришла на ум очень неприятная мысль, которую он отгонял от себя минуту назад: да, возможно, это был неправильно сделанный кинжал-амулет, притягивающий несчастья; но ведь зачем-то его изготовили? От чего-то он должен был защищать? И вдруг этот амулет, притягивая малые несчастья – ну там перевёрнутую вагонетку или немецкий патруль, – уберёг их от чего-то действительно страшного!

Андрей вспомнил, как они шли по тоннелю через бесконечную тьму, и почувствовал, как по коже пробегают мурашки. Обернувшись, он быстро направился к выходу.

– Я уже боялся, что за тобой придётся идти, – сказал ему Лёша, стоящий у входа.

– Нет, всё норм, – ответил Андрей, возвращая фонарик. – Но куда-то пропала дверь в подземелье. Там теперь только бетон. Не пройти.

Таня вздохнула:

– Тебе было мало этого тоннеля?

Андрей не успел ответить.

– Мне уже было много, – драматическим тоном сообщила Света, глядя на экран своего телефона. – Мне уже было очень много, и я уже больше никуда не полезу. Только в автобус на Калининград. Кстати, по-моему, он скоро уже пойдёт.

Лёша провёл лучом фонарика впереди себя, в сторону леса, высветив стволы деревьев. Они чуть расступались – там, где семьдесят пять лет назад была просека.

– Так, теперь нам нужно пройти триста метров по тёмному вечернему лесу, – сказал он. – Дорога где-то там.

– А навигатор? – насторожилась Таня. – Работает?

Лёша заглянул в свой телефон.

– Вроде да. Связь есть. Пройдём. Да вот, видно же старую просеку.

– Ну хорошо.

Где-то впереди – там, где должна была быть дорога, – проехала машина. Вдалеке между деревьями мелькнули фары, словно огни далёкого маяка.

– Не заблудимся, – решительно сказал Лёша, беря Свету за руку.

– Я очень на это надеюсь, – ответила она.

Подсвечивая себе путь фонариками, Лёша и Света направились к лесу. Андрей уже хотел пойти за ними, как вдруг Таня, нахмурившись, дёрнула его за рукав.

Внизу, над беззвучно текущей в темноте речкой, появлялся едва заметный туман.

Примечания

1

Ко́мтур – рыцарь, управляющий одной из провинций Тевтонского ордена. (Здесь и далее примеч. автора.)

2

Та́пиау – замок Тевтонского ордена, в настоящее время находится на территории города Гвардейска Калининградской области.

3

Мы здесь. Это разрешено? (нем)

4

1 Меня зовут Андрей (нем.).

5

Порядок (нем.).

6

Мне кажется, я видел свет. (нем.)

7

Опять этот ужас. (нем.)

8

Говорят, что на самом деле этот кинжал притягивает несчастья. (нем.)

9

Без него было бы хуже. (нем.)

10

Нет, я же точно слышал голоса (нем.).

11

Тогда пойдём отсюда быстрее. Я надеюсь, они не заметили нас (нем.).

12

Добрый день! (нем.)

Content

Борис Александрович Пономарёв
Роща Ромове. Тени темноты

Роща Ромове

Тени темноты

Примечания