Робин Норвуд

Письма от женщин, которые любят слишком сильно

Разум может обдумывать собственные мысли многие годы, и все равно не достигнет в самопознании того, чему пламенная любовь научит его за день.

Ральф Уолдо Эмерсон. История

Благодарности

Выход в свет этой книги, как и книги «Женщины, которые любят слишком сильно» (далее – «ЖКЛСС»), сравним с родами, которые принимали две великолепные «акушерки». Первая – мой издатель Лора Голден Белотти, подарившая жизнь «ЖКЛСС»; ее ум и талант вновь ярко проявились в этом проекте. Несмотря на то, что Лора недавно родила сына и полностью погрузилась в радости и заботы материнства, она нисколько не потеряла свою замечательную редакторскую хватку, а также способность вдохновлять и быть мягкой и настойчивой одновременно. Для меня было огромным счастьем снова работать с ней.

И вторая – Виктория Рей Стар, прекрасный и светлый человек. Перепечатывая письма и мои комментарии к ним, написанные от руки, она привносила в рукопись свое глубокое и очень личное понимание сути проблем, о которых шла речь в книге, и оставляла многочисленные пометки на свежеотпечатанных страницах. Иногда мне приходилось повторно редактировать текст с учетом ее наводящих вопросов и убедительных аргументов. Наши нескончаемые беседы помогли мне посмотреть на многие вопросы, обсуждавшиеся в этой книге, с других точек зрения.

Конечно же, я одна несу ответственность за все огрехи и недостатки этой книги, но эти две женщины внесли неоценимый вклад в ее создание, и я глубоко благодарна им за это.

Предисловие

«Ну что, когда ждать вторую книгу?» Кажется, мне начали задавать этот вопрос сразу же после того, как я закончила работу над книгой «Женщины, которые любят слишком сильно», и реагировала я всегда одинаково. Я ощущала себя роженицей, изнуренной долгими и сложными родами, которая лежит в постели и пытается прийти в себя, в то время как у изголовья ее кровати суетятся восторженные посетители и задают один и тот же вопрос: «Ну что, когда ждать второго малыша?» Почему-то мне казалось, что сама постановка вопроса сильно занижает значимость моих достижений, и я зачастую отвечала с раздражением, как могла бы ответить только что родившая женщина: «Сейчас я даже думать об этом не хочу!» В глубине души я была уверена, что ничто не заставит меня снова испытать такие муки.

Семена, из которых, образно говоря, могла вырасти новая книга, были посеяны в тот момент, когда я получила первое письмо от читательницы «ЖКЛСС». Еще до дня официального выхода книги одна женщина прочитала ее и была настолько тронута, что решила написать мне письмо. Ниже я привожу это письмо без сокращений.

Уважаемая г-жа Норвуд!

Я никогда в жизни не была настолько тронута книгой, чтобы мне захотелось взять ручку и бумагу и написать письмо автору. На вашу[1] книгу я натолкнулась случайно, когда искала книги, которые помогли бы мне на новом этапе моей жизни. Признáюсь, что ваша книга настолько сильно повлияла на меня, что, без сомнения, стала главной причиной, заставившей меня повернуть жизнь в совершенно иное русло и положить конец годам непрекращающейся боли и растерянности. Иногда у меня возникало ощущение, что эта книга написана специально для меня. Она действительно очень сильно повлияла на меня. Помню, как однажды ночью я сидела на полу на кухне, внимательно вчитываясь в каждое слово; порой мне приходилось закрывать книгу и откладывать ее в сторону, чтобы перестать реветь. Да благословит вас Господь за ваше умение объяснять, за ваше тонкое восприятие и ваш писательский дар, но главное за то, что вы решили написать эту книгу!

Я была замужем за очень влиятельным мужчиной, и мне пришлось оставить его ради собственного спасения, несмотря на то, что он по-своему очень меня любил. Теперь, благодаря вашему таланту, я вижу, что многого не понимала в наших отношениях.

Бет Б.

Читая это письмо, я плакала. Для того, чтобы «родить» «ЖКЛСС», мне потребовалось три года и немало сил, но теперь я знала, что все это было не зря. В то время, когда я еще была «беременна» этой книгой, мне было нелегко, когда люди, лучше меня разбиравшиеся в издательском бизнесе, упорно твердили мне, что для того, чтобы книга продавалась, она должна быть легче, позитивнее, менее депрессивной, и что нужно намного меньше акцентировать внимание на зависимости. Но я приняла решение описывать все именно так, как есть, опираясь на собственный многострадальный опыт отношений с мужчинами, а также на опыт своих пациентов и друзей. Моей целью было указать на то, что зависимость и созависимость[2] слишком часто проявлялись в наших жизненных историях, и объяснить, какой опасности мы подвергаем себя, продолжая следовать этой болезненной модели поведения в жизни и в отношениях с мужчинами. Я хотела особо отметить, какая огромная работа нам предстоит, если мы захотим изменить эту модель поведения. Так как я старалась правдиво описать тяжелую жизнь женщин, которые любят слишком сильно, то, вопреки ожиданиям некоторых людей, моя книга не стала легким и приятным руководством по практической психологии, но она стала именно такой книгой, которую я хотела написать.

Прочитав письмо Бет, я поняла, что книга «ЖКЛСС» помогла как минимум одному человеку. Но из письма Бет я извлекла и кое-что большее, нежели простое подтверждение того факта, что моя цель была достигнута. Как и Бет, мне было знакомо ощущение, которое испытываешь, когда сидишь на полу и захлебываешься слезами от боли, облегчения и благодарности оттого, что другая женщина правдиво рассказала о своих страданиях – страданиях, так похожих на мои собственные. В моем случае это произошло после того, как в начале 1970-х я прочитала статью, автор которой рассказывала о том, каково быть женщиной в нашей культуре, и что нужно открыть глаза и наконец позволить себе увидеть и признать тот факт, что женщин постоянно унижают. Прочитав эту статью, я была потрясена и поняла, что больше не одинока. Автор статьи так глубоко и правдиво рассказывала о моем собственном стремлении не замечать того, что вызывает страдания, злость, ощущение своего унизительного положения – всего, что было в те времена частью жизни женщины в обществе, где доминировали мужчины. Но решение не обращать внимания на то, что со мной происходит и как я на это реагирую, слишком дорого мне стоило, и автор статьи говорила о моем скрытом желании окончательно проснуться, увидеть, услышать, прочувствовать все происходящее в моей душе и перестать быть молчаливым соучастником собственного унижения. Я была во всем с ней согласна и, следуя ее примеру, смогла осознать и позволить себе испытывать те чувства, которые раньше скрывала даже от самой себя. Ее правда помогла мне повзрослеть и стать смелее. Теперь, десять лет спустя, перечитывая письмо Бет, я вспоминала о тех переменах, которые произошли со мной тогда. Другая женщина была тронута моей книгой так же глубоко, как и я когда-то, и теперь она делилась своим опытом со мной. Между нами была связь – глубокая, крепкая и светлая.

Вслед за этим первым письмом на меня обрушилась лавина писем от читательниц. По телефону (до тех пор, пока огромное количество звонков не привело к неизбежной необходимости скрывать мой номер) и в письмах женщины, а порой и мужчины, хотели рассказать мне о том, какое значение имела для них моя книга. Они хотели излить душу и, в большинстве случаев, поблагодарить меня. Но некоторые из них хотели получить ответ на конкретный вопрос или обсудить проблемы, которые не были затронуты в книге.

Это были важные вопросы. С некоторыми из них я постоянно сталкивалась в моей практике терапии зависимостей. Другие возникли в связи с темами, поднятыми в «ЖКЛСС», и постоянно всплывали не только в письмах, но и во время моих лекций и семинаров. По мере того, как мой рабочий стол и практически все свободное пространство в доме заполнялось письмами, которые ждали ответа, я начала искать более эффективный способ лично ответить на все письма сразу и на каждое в отдельности. И несмотря на то, что время и количество писем делало эту задачу невыполнимой, я старалась подробно ответить на каждое письмо, исходя из своего личного опыта женщины, которая любила слишком сильно, и, как следствие, всю жизнь страдала от любовной зависимости, но также исходя из своего многолетнего опыта работы психотерапевтом, специализирующимся на терапии зависимостей.

Я также понимала, что людям, написавшим эти письма, было нужно нечто большее, чем мой ответ. Они были нужны друг другу. Эти мужчины и женщины, которые стольким делились со мной, должны были услышать истории других людей, чтобы вместе разобраться в том, как болезненная любовная зависимость влияла на их жизнь. Я хотела дать возможность тем, кто никогда не слышал о такой зависимости или еще не ощутил на себе ее воздействие, изменить свою жизнь, узнав о том, как это произошло с теми, у кого были похожие проблемы.

Будучи психотерапевтом и опираясь на свой личный опыт постепенного исцеления, я убеждена в том, что группы взаимопомощи приносят огромную пользу. Я считаю, что такие группы, созданные из людей, настроенных на откровенное обсуждение общей проблемы, и организованные просто и в соответствии с духовными принципами, – самое мощное и надежное средство исцеления. Это основа для избавления от всех видов зависимостей, как наркотических, так и психологических. Такие группы дают зависимым людям надежду на новую жизнь.

Работая над книгой «Письма от женщин, которые любят слишком сильно», я ставила перед собой две цели. Первая – дать подробный ответ на огромное количество писем, в которых были затронуты общие темы. Вторая – дать людям, зависимым от отношений с другим человеком, возможность узнать о том, как боролись с ней другие, смогли ли они исцелиться и каким образом им это удалось.

Разумеется, для того, чтобы чтение принесло максимальную пользу, следует сначала прочитать «ЖКЛСС» – прочитать медленно, вдумчиво и, возможно, не один раз. Я настоятельно рекомендую перечитать ее перед тем, как вы начнете читать эту книгу. Пока вы полностью не переварите всю информацию из «ЖКЛСС», от этой книги будет мало пользы, так как в ней не объясняются принципы, изложенные в «ЖКЛСС». Цель этой книги – на примерах моих читателей показать, каких результатов можно добиться, руководствуясь этими принципами в реальной жизни.

Когда мы одиноки и растеряны, нам очень нужна не просто компания, а компания таких же, как мы. Я убеждена в том, что люди читают столь популярные в прессе колонки советов не ради ответов, а ради самих вопросов. Мы хотим знать, что мы не одиноки, что среди других людей, чья жизнь скрыта от нас, есть те, кто страдает так же, как и мы. Я благодарна всем за то, что я не одинока в работе над этой книгой. В те годы, когда я сама лечилась от зависимости, было именно так, но теперь многие из вас поделились со мной своими историями и помогли мне прийти к свету. Я надеюсь, что благодаря этой книге вы тоже сможете делиться друг с другом своими проблемами и своим опытом.

Эта книга посвящается всем вам.

Введение

Все письма, приведенные в этой книге, подлинные и размещены с разрешения их авторов. Многие письма содержали слова благодарности за то, чему их авторы научились благодаря книге «Женщины, которые любят слишком сильно». Я выражаю свою признательность авторам этих писем, но слова благодарности были удалены из каждого письма, чтобы не перегружать книгу. Письма были сокращены и отредактированы с целью внесения большей ясности, а также для того, чтобы сохранить в тайне личности их авторов.

Все письма и ответы на вопросы были рассортированы по главам, каждая из которых посвящена определенной теме. Однако авторы писем зачастую затрагивают сразу несколько разных вопросов и проблем. Так как в жизни различные зависимости, в том числе зависимость от отношений с другим человеком (со-зависимость), как правило, накладываются одна на другую, то же самое происходит и в письмах. Например, одно и то же письмо может касаться алкогольной зависимости, алкогольной созависимости, сексуальной зависимости, инцеста и компульсивного переедания. Таким образом, любая сортировка этих писем весьма условна, поэтому не ожидайте от каждого письма полного соответствия теме, заявленной в названии той главы, в которую оно вошло.

Отвечая на каждое письмо, я опираюсь на свой пятнадцатилетний опыт работы с различными зависимостями, а также на свой личный опыт женщины, которая всю жизнь любила слишком сильно и которой потребовалось почти семь лет, чтобы исцелиться. Но это ни в коей мере не означает, что мои советы – единственно верные. Это просто мои советы: неполные, субъективные и очень личные. Я не пытаюсь давать исчерпывающие ответы. Скорее, каждое письмо я рассматриваю с той позиции, что зависимость – это болезнь, и в каждом ответе или комментарии я рассказываю о том, как, по моему глубочайшему убеждению, сложившемуся благодаря многолетнему опыту проб и ошибок, ее вылечить. Читатели могут не одобрить мой ответ на какое-нибудь из этих писем или не согласиться с ним. Я готова признать, что можно было бы ответить по-другому, возможно, более конструктивно, с большей пользой и по существу. Каждый из нас будет смотреть на эти письма и мои комментарии к ним со своей точки зрения и воспринимать их через призму собственного опыта, как чернильные пятна из теста Роршаха, в которых каждый видит что-то свое, уникальную историю из собственной жизни. Эти письма затронут наш личный опыт и переживания, и, конечно же, то, что мы увидим и почувствуем, будет отличаться от реакции других людей. Я считаю, что ответы на письма – не самое главное. Гораздо важнее сами письма с их болью, надрывом, повествованием об усвоенных уроках, ухудшении или улучшении, а иногда и о триумфе.

Мы все хотим получить ответы на наши вопросы, понять, почему мы боимся, сомневаемся и страдаем. Ответы придут со временем, но это будут не чьи-то советы, а чужой пример в сочетании с нашим собственным стремлением изменить свою жизнь. Для того чтобы исцелиться, мы последуем за теми, у кого были такие же проблемы, такие же страхи, сомнения и страдания, за теми, кто искал свой путь к исцелению. Осмысливая истории, рассказанные другими людьми, их ошибки и достижения, мы тоже найдем свой путь.

Наконец, я хочу, чтобы читателям было абсолютно ясно, что эта книга – не трактат о любви или о том, как найти подходящего мужчину или наладить отношения. Напротив, эта книга, как и «ЖКЛСС», адресована гетеросексуальным женщинам, которые зависимы от отношений. Ее цель – помочь женщинам, жизнь которых постепенно становится неуправляемой из-за того, что они болезненно одержимы любовью к конкретному мужчине или к последнему из своих партнеров, или, если отношения только что закончились, поисками мужчины. Но это не означает, что я считаю, будто только гетеросексуальные женщины становятся зависимыми от отношений, потому что это совершенно не так. Многие мужчины тоже страдают от такой зависимости, и особенно часто такая зависимость присутствует у гомосексуальных пар. Я рассказываю именно о гетеросексуальных женщинах, потому что их опыт зависимости от отношений мне наиболее понятен как с личной, так и с профессиональной точки зрения.

Хотя эта книга в основном содержит письма от женщин, одержимых мужчинами, в нее также включены письма от гомосексуальных мужчин и женщин, от гетеросексуальных мужчин, от родителей, одержимых любовью к своим детям, и от детей, одержимых любовью к своим родителям. Я надеюсь, что «Письма от женщин, которые любят слишком сильно» будут полезны для всех этих людей, а также для тех, чьи отношения уже осложнены проблемами, но пока еще не превратились в зависимость. Как бы то ни было, эта книга адресована женщинам, чье психическое и физическое здоровье находится под угрозой или уже начало ухудшаться, чья работоспособность начала снижаться или уже снизилась; женщинам, у которых часто возникают финансовые проблемы; женщинам, которые не уделяют внимания детям, друзьям и родственникам и ничем не интересуются; женщинам, которых посещали мысли о самоубийстве, – тем, чья зависимость от мужчин и от того, что они называют «любовью», с годами становится все сильнее и сильнее.

Как я уже писала в «ЖКЛСС», я считаю, что зависимость от отношений – это поддающийся определению, диагностируемый и излечимый патологический процесс, похожий на другие зависимости, такие как алкоголизм или компульсивное переедание. Как и другие зависимости, без лечения эта болезнь прогрессирует (т. е. состояние человека ухудшается), но поддается лечению при проведении специальной терапии, затрагивающей физическую, душевную и духовную жизнь человека. По моему твердому убеждению, лечение, не затрагивающее хотя бы одну из этих трех сфер жизни, не дает долгосрочных результатов.

Все это нужно было сказать, чтобы пояснить, почему, по моему мнению, для исцеления зависимости необходим бескомпромиссный подход к ее лечению. Самый эффективный подход к лечению зависимости – подход, который используют группы взаимопомощи, работающие на основе принципов «Анонимных алкоголиков» и аналогичных им групп; на мой взгляд, этот подход также является наиболее эффективным и в лечении зависимости от отношений. Это единственный подход к терапии зависимостей, который я могу порекомендовать.

Глава первая

Письма от женщин, которые…

Уважаемая Робин Норвуд!

Я ненавидела вашу книгу.

Я ненавидела книгу «Женщины, которые любят слишком сильно».

Я так сильно ненавидела эту книгу, что мне потребовалось несколько месяцев, чтобы ее прочитать.

Иногда за день мне удавалось прочитать только одну страницу.

Я ненавидела женщин, о которых вы писали. Я ненавидела их истории.

Я ненавидела все, о чем вы писали.

А затем я дочитала книгу до конца.

И потом:

– Я впервые пошла на встречу «Анонимных переедающих» (Overeaters Anonymous).

– Открыла для себя Ал-Анон[3].

– Я вступила в сообщество «Взрослые дети алкоголиков».

– Я стала посещать сеансы групповой терапии.

– Я открыла для себя VOICES[4] и впервые в жизни рассказала о том, как меня изнасиловали.

– Я перестала объедаться.

– Я нашла новую работу.

– Я впервые спланировала свой бюджет (мне тридцать три года).

– Я начала новую жизнь.

Я была безумной и не контролировала себя. Мой рост метр шестьдесят, а весила я 45 килограммов из-за нервной булимии[5]. Сегодня я не могу прожить и дня без «ЖКЛСС»: один экземпляр книги лежит дома на моем журнальном столике, а второй – в ящике моего стола на работе.

Спасибо вам.

Уэнди Д.

Мне кажется, что письмо Уэнди говорит само за себя. Одного только чтения книги, независимо от того, насколько глубоко она вас тронула, недостаточно для того, чтобы изменить нашу жизнь так, как нам бы этого хотелось. В лучшем случае, книга может стать ориентиром, указывающим направление, в котором нам нужно двигаться. И каждый сам решает для себя, становиться на этот путь или нет. Но это письмо поднимает очень важный вопрос. В какой момент на самом деле начинается исцеление от любой зависимости?

Исцеление начинается в тот момент, когда мы направляем энергию, которую ранее тратили на болезнь, на исцеление от этой болезни.

Исцеление начнется тогда, когда мы, как и Уэнди, захотим направить свою энергию и силы, которые до этого расходовали на болезнь или болезни, на исцеление. Исцеление Уэнди требует времени, труда и настойчивости, но зависимость тоже очень дорого ей обошлась. Поэтому она приняла решение сделать все необходимое для того, чтобы исцелиться – и каждый день она продолжает делать такой выбор. Таким образом, она начала исцеляться, и ее исцеление будет продолжаться до тех пор, пока она выбирает этот путь.

С чего начать тем из нас, кто еще не сделал первый шаг к исцелению зависимости от отношений? Мы начинаем с готовности направить энергию и силы, которые мы раньше тратили на попытки изменить других, на то, чтобы изменить себя. Возможно, наши первые шаги в этом направлении не будут легкими и быстрыми, а скорее покажутся нам очень маленькими, но мы должны научиться ценить важность каждого шага. По мере того, как мы продвигаемся вперед по пути к исцелению, каждый шаг, который мы делаем, очень важен, потому что каждый шаг изменяет направление нашей жизни.

Следующее письмо – хороший пример того, каким может быть первый шаг к исцелению. Этот маленький первый шаг, за которым последуют другие, повлияет на всю оставшуюся жизнь этой женщины. Она уже начала изменяться.

Уважаемая Робин Норвуд!

День святого Валентина всегда был для меня праздником, которого я ждала с надеждой, но при этом опасалась, что он принесет разочарование, потому что предназначен для любви, а ее в моей жизни нет.

Два дня назад я была на тридцатой странице «ЖКЛСС». В ящике моего стола лежала «валентинка», красивая, с намеком, предназначенная для мужчины, который вот уже несколько недель не проявлял заинтересованности в наших отношениях. Не отправлять ему эту открытку кажется таким простым решением, но, наверное, я впервые в жизни осознанно приняла решение перестать тратить свое время и силы на мужчину, который не испытывает ко мне ответных чувств.

Я еще не дочитала вашу книгу до конца. На самом деле, мне тяжело читать, потому что вы так ясно объясняете мне, почему все мои отношения с мужчинами терпели крах. Может быть, в этом и есть ключ к моему освобождению.

«Валентинка» все еще у меня. Я не собираюсь ее отправлять. Возможно, День святого Валентина станет моим Днем Победы.

Тео П.

Для того чтобы Тео продолжила исцеление, ей нужно не только воздержаться от любовных посланий мужчине, который ею не интересуется, но и сделать что-нибудь приятное для себя, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту. Мы не можем прекратить зависимое поведение, не заменив его на другое (желательно, более позитивное). В противном случае, зависимость опять возьмет верх. Это происходит потому, что природа не терпит пустоты, особенно в сфере человеческих отношений и эмоций.

Так как Тео в силах и отдавать, и получать то, что она мечтала получить от других людей, ей не нужно ждать, пока придет какой-нибудь мужчина и заполнит ее внутреннюю пустоту любовью и радостью. Она сама может стать для себя источником любви, если захочет. Чем больше она будет любить и баловать себя, тем меньше вероятность того, что она позволит другим плохо обращаться с нею.

Все это легко сказать, но не так легко сделать, потому что самое сложное для нас – заставить себя думать, чувствовать или действовать иначе, особенно когда это касается нас лично. Тео признает, что не смогла еще дочитать «ЖКЛСС» до конца, потому что ей не по себе от собственной модели взаимоотношений. Но ради исцеления мы должны измениться, а возможность изменения появляется благодаря осознанию. Мы должны посмотреть правде в глаза, а для этого нужна храбрость; мы должны захотеть признать, что не идеальны, что нам нужна помощь и что мы не справимся с нашими проблемами в одиночку, а для этого потребуется смирение. Итак, храбрость и смирение абсолютно необходимы для того, чтобы начать процесс исцеления.

Следующее письмо рассказывает, что нужно делать, чтобы процесс исцеления не прекращался.

Уважаемая Робин Норвуд!

Мои родители злоупотребляют алкоголем. Я осознала, что, хотя я не пью и не употребляю наркотики, я всегда привязывалась к мужчинам, имеющим склонность к саморазрушению. Я пыталась контролировать мужчин, с которыми жила, с помощью угроз, подкупа, лести, нравоучений и других манипуляций, которые, как я надеялась, должны были сработать.

Теперь я понимаю, что я сама тоже склонна к саморазрушению, потому что всегда выбираю только ущербных мужчин, нуждающихся в заботе и опеке. К мужчинам, которые умны и здоровы, я всегда со временем теряю интерес.

Мой нынешний парень сейчас в армии, и он только что звонил мне с гауптвахты, куда его посадили на сорок пять дней за хранение марихуаны. Он сказал, что усвоил урок и что больше не наделает глупостей. Я ответила ему, что рада это слышать и надеюсь, что он будет беречь себя. Я понимаю, что на самом деле могу позаботиться только о себе, и через пару дней собираюсь пойти на встречи Ал-Анон и «Взрослых детей алкоголиков».

Не знаю, будем ли мы когда-нибудь опять вместе, да это и не важно, потому что я учусь тому, чтобы нормально жить самостоятельно.

С наилучшими пожеланиями от исцеляющейся жертвы зависимости от отношений.

Брит Дж.

То, что Брит оставляет в стороне свои проблемы с парнем, сосредотачивает внимание на нездоровой модели собственного поведения и ищет помощи, чтобы ее изменить, говорит о том, что она находится на первом этапе исцеления зависимости от отношений. От того, насколько сильным будет ее стремление к исцелению, будет зависеть, перейдет ли она на следующий этап или нет. Прочитав письма других людей, зависимых от отношений, вы поймете, что невозможно определить, сколько боли требуется для того, чтобы человек принял окончательное решение исцелиться. Кому-то даже невероятная степень личного унижения и деградации не кажется достаточной для того, чтобы сдаться и начать исцеление. Вместо этого зависимый от отношений человек ведет себя как азартный игрок, который уже не может остановиться, потому что так много уже было потеряно, и использует свое унизительное положение для оправдания отчаянных попыток контролировать другого человека, пытаясь спасти неуклонно ухудшающуюся ситуацию. Другими словами, чем хуже становятся последствия зависимости от отношений, тем хуже люди себя чувствуют. Но некоторые опускаются на самое «дно» и в какой-то момент понимают, что готовы пойти на все, лишь бы излечиться.

Иногда сложно понять, почему человек, осознавший, какую разрушительную силу несет в себе зависимость, и решивший бороться с ней, потом теряет всякое желание продолжать это делать. Именно так чаще всего и бывает. Именно поэтому следует различать три фазы исцеления: вы начинаете осознавать, что вашей жизнью управляет зависимость (это может произойти во время чтения «ЖКЛСС»); у вас появляется желание побороть эту зависимость, потому что она угрожает вашей жизни (например, посещая встречи группы взаимопомощи, работающей с определенной зависимостью); вы продолжаете работать над своим исцелением каждый день, и это становится вашей главной задачей в жизни (регулярное посещение групп взаимопомощи и молитвы). Как это ни прискорбно, желание исцелиться – лишь первый шаг, и нет никакой гарантии, что исцеление будет продолжаться. Очень многие алкоголики бросают пить, но не могут оставаться трезвенниками, и очень многие зависимые от отношений люди начинают процесс исцеления, но так и не доводят его до конца.

У любой зависимости есть одно необъяснимое свойство: ни один терапевт, каким бы опытным и знающим он ни был, не в состоянии точно сказать, кто сможет исцелиться от зависимости, а кто нет. Можно быть уверенным только в одном: большинство зависимых людей так и не излечатся. Но те, кто изо дня в день продолжают желать исцеления от зависимости больше всего остального и делают исцеление своим главным приоритетом в жизни, со временем, потихоньку, шаг за шагом и, как правило, при поддержке людей, которые уже прошли через такие же муки, придут к такому исцелению.

Помимо желания, храбрости и смирения, которые так необходимы для того, чтобы начать процесс исцеления, мы должны развить в себе еще два качества: бескомпромиссную честность и способность к самоанализу, а также способность уповать на Высшую Силу, более могущественную, чем мы сами. Наши представления о Высшей Силе не обязательно должны соответствовать общепринятым представлениям или убеждениям других людей. Можно называть ее Господом. Можно никак не называть. Ее можно найти как в церкви или храме, так и в группе поддержки. Это очень личное понятие, и каждый сам формулирует его для себя, но обращение к нему всегда дает прилив сил и утешение.

Письмо Сесилии – хороший пример того, как необходим этот источник силы в тот момент, когда процесс исцеления меняет нашу жизнь.

Уважаемая Робин!

Хочу рассказать вам о том, что произошло в моей жизни с тех пор, как два года назад я прочитала вашу книгу. Прочитав «ЖКЛСС», я в полной мере осознала, что живу в семье алкоголиков, и что от этой болезни страдают все члены моей семьи без исключения. Я сходила на пару встреч Ал-Анон и начала лучше понимать себя и мотивы своих поступков. Я почувствовала себя «исцеленной».

На самом деле, все только начиналось.

После неудачного раннего брака и ужасного романа с мужчиной, у которого было мрачное криминальное прошлое, я смогла понять свои ошибки и, наконец, сделать более разумный выбор. Сейчас я снова замужем, на этот раз за прекрасным человеком, который на руках меня носит. Бывает, я злюсь, когда он говорит, что любит меня. А иногда я специально ищу повод для ссоры. Мне нравится злиться. Я еще не научилась быть любимой.

Кое-что в моем далеком прошлом долгие годы ускользало из моей памяти, но недавно, с Божьей помощью, я начала заново вспоминать об этом. Пять месяцев назад, когда память об этом вернулась ко мне, сначала я чуть было не умерла от боли. Я вспомнила, что, когда мне было четыре года, мой отец домогался меня. Когда я, наконец, осознала это, многое вдруг стало мне ясно. Я всегда ненавидела и жалела свою мать, но теперь начала понимать ее. Конечно же, она пила. Что ей оставалось делать? Смириться с правдой? Сомневаюсь. Ей не с кем было этим поделиться.

Все это время я жила, отрицая реальность случившегося. Я хочу рассказать вам, насколько сильным бывает отрицание. Когда всплыла правда о моем детстве, мое физическое состояние резко ухудшилось. У меня появились «сердечные приступы», во время которых я ощущала боль в груди и чувствовала, что теряю сознание. Мне сделали ЭКГ, и врач сказал, что никаких проблем с сердцем у меня нет – напротив, сердце у меня очень сильное, и проблема не в нем. Но со мной опять стали случаться приступы паники даже тогда, когда я не думала об отце с матерью. Я все еще старалась подавить мысли о случившемся со мной. Я не желала об этом помнить. Не хотела об этом знать. Я чувствовала, что все, что я знала о своей семье, было ложью. Я думала, что теряю рассудок. В нашем доме все врали, хотя правда была на поверхности. Я больше ни во что не верила и ничего не понимала.

В то ужасное время любящий Господь попросил меня перестать пить. Отчаяние и боль, вызванные безумием моих родителей, я пыталась топить в вине. Я уже приняла решение, что никогда не буду такой, как мои родители, но не отдавала себе отчет в том, что я такой же алкоголик, как и они. Сейчас я благодарна тем трем поколениям алкоголиков, благодаря которым я появилась на свет.

Без выпивки я почувствовала себя беззащитной. До этого алкоголь, сарказм, грязные склоки и злость были нужны мне, чтобы перестать чувствовать внутреннюю боль. Но Господь велел мне оставить и эту тактику.

У меня постоянно было учащенное сердцебиение, а три-четыре раза в неделю меня мучила мигрень. Мое тело взбунтовалось из-за моего отрицания прошлого, и это истощило мои силы.

В последнее время я плакала так много, как никогда не плакала в детстве. Нахлынувшее на меня горе пугало меня. Порой мне казалось, что я никогда не перестану лить слезы.

Я пишу вам об этом, Робин, чтобы вы знали, с чем могут столкнуться люди, прочитавшие вашу книгу. Мучения в процессе подлинных перемен – это самая ужасная боль, которую я когда-либо испытывала. Она не пришла внезапно и быстро не пройдет. Возможно, мне потребуются годы и вся моя любовь к Господу, чтобы примириться с этой ужасной семейной тайной, принять ее, излечиться и простить всех, кто в ней замешан. Это так тяжело, и цена примирения очень высока. Но еще больше придется заплатить, если продолжать не замечать этого. Пожалуйста, расскажите об этом людям.

Сейчас у мня все очень хорошо. Мне все еще больно, я страдаю и плáчу, но выздоравливаю. Я перестала изображать беспечность и легкомысленность. Мне требуется все меньше одобрения со стороны любой другой живой души, я ставлю себе реальные цели и мягкие разумные ограничения. Я больше не кидаюсь спасать каждого несчастного, который встречается на моем пути. Мне все больше нравится в первую очередь заботиться о себе. Мне даже все больше нравится быть любимой!

Я всегда думала, что просто хочу быть любимой, но на самом деле выбирала только тех людей, которые были неспособны меня полюбить. В этот раз я выбирала тщательнее, и я учусь оставаться спокойной и принимать эту любовь. Господь так многому научил меня за столь короткий промежуток времени. Он сказал мне, что будет вести меня за руку до самого конца пути, и не важно, как далеко еще придется идти. Мое сердце болит все реже, мигрени проходят, я принимаю то, что случилось со мной, и скорблю по своему потерянному детству, когда мне становится слишком тяжело.

Мой самый замечательный на свете муж всегда рядом, он обнимает меня и даже понимает, почему мне так сложно принять его заботу обо мне. Я вижу, как он мучается со мной, и хочу, чтобы это закончилось, и чтобы я излечилась, в том числе и ради него. Теперь вы видите, что ваша книга была только началом, она дала мне очень полезный, бережный и полный любви толчок…

Сесилия

Если бы честность перед самими собой давалась нам легче, то, возможно, нам не понадобилась бы помощь Силы, более могущественной, чем мы сами. Но, как мы видим из письма Сесилии, честный взгляд на самих себя и на свою жизнь может причинить мучительную боль, вынести которую большинству из нас просто не по силам.

Пытаться исцелиться без веры – все равно что подниматься по крутому склону задом наперед и на высоких каблуках.

Если вы не верите или не хотите ни во что верить, пытаться исцелиться можно, но сделать это будет гораздо труднее. Это означает, что вы выбираете более сложный способ исцеления – как будто собираетесь идти в гору задом наперед на высоких каблуках. У вас тоже есть шанс добраться до места назначения, но существует более быстрый, более эффективный и менее изнурительный способ это сделать. Проникнуться верой на удивление легко, если только человек этого хочет, хочет признать, что власть Всевышнего сильнее, чем его собственная. Тем не менее, нет ничего, ничего более личного, чем поиск веры, и никто из нас не может рассказать другому, как именно это делать. Каждый из нас приходит к Богу в одиночестве и в тишине.

* * *

Не было бы никакого смысла собирать письма от женщин, которые любят слишком сильно, если бы эти письма, собранные вместе, не могли помочь исцелиться тем, кто будет их читать. Тем не менее, исцеление зависимости от отношений – менее заметное и более тонкое достижение, чем исцеление других зависимостей, таких как алкоголизм, излишняя расточительность и страсть к покупкам, азартные игры и даже компульсивное переедание. Читая эту книгу, вы должны будете сами определить для себя, в чем заключается выздоровление, что ему способствует, а что мешает, почему у одних получается исцелиться, а у других нет. Все эти вопросы и ответы на них будут иметь для вас большое значение, если вы сами хотите исцелиться.

Тео и Брит только начинают понимать суть исцеления. Уэнди и Сесилия продвинулись вперед, потому что действия, которые они предпринимают для исцеления, уже стали неотъемлемой частью их повседневной жизни. Но сможем ли мы продолжать идти вперед, зависит только от нас самих. Никто и ничто не может сделать это за нас. Мы должны найти в себе смелость и смириться, как Уэнди, чтобы сделать первые шаги, а затем стать честными перед самими собой, как Сесилия, и обрести источник внутренней духовной силы, чтобы справиться со специфическими проблемами, которые могут возникнуть на нашем пути.

В этой книге вы найдете письма от женщин (и мужчин), прочитавших «ЖКЛСС», в которых они описывают свою жизнь, свои проблемы, свою зависимость от отношений, а зачастую и другие виды зависимости. Иногда, как в рассказах этих четырех женщин, мы будем узнавать о том, какие шаги авторы писем предпринимали для того, чтобы начать исцеление и продолжать двигаться к нему. Надеюсь, что шаги, сделанные этими людьми на пути к исцелению, а также их успехи на этом пути станут источником вдохновения и руководством для тех из вас, кто только начинает этот путь.

Глава вторая

…еще не избавились от зависимости

Причины зависимости от отношений коренятся в нашем прошлом – в душевных травмах, полученных в детстве (потеря отца или матери, боль, насилие или одиночество) и в моделях отношений, сформировавшихся в результате этих травм. Конкретные детали этих травмирующих переживаний и связанного с ними жизненного опыта очень индивидуальны, как и соответствующий им «стиль» зависимости от отношений, характерный для человека уже во взрослом возрасте. Например, женщины, которых растили жестокие, бессердечные родители, во взрослой жизни в большинстве случаев выбирают себе жестоких, бессердечных партнеров, а женщины, выросшие в семье алкоголиков, чаще всего выбирают партнеров с алкогольной или наркотической зависимостью, и так далее. Но в каждом конкретном случае зависимости от отношений всегда присутствует одна характерная особенность: подсознательное стремление воссоздать борьбу или конфликт, имевшие место в прошлом, и, столкнувшись с ними в настоящем, выйти победителем. Проще говоря, это непреодолимое желание снова сыграть в ту же самую игру и на этот раз выиграть. Стремление преодолеть то, что в прошлом нас сокрушило, становится одержимостью. И пока этот мотив присутствует в нашей душе, зависимость от отношений остается, и не важно, есть ли у вас в данный момент партнер или нет.

В этой главе собраны письма женщин, которые признают наличие у себя зависимости от отношений и даже понимают, какие именно переживания в детстве внесли свой вклад в формирование этой зависимости. Однако осознание этих причин и событий, вызвавших предрасположенность к той или иной модели зависимости от отношений, никоим образом не означает, что человек преодолел связанные с ней шаблоны поведения.

Каждая из этих женщин верит, что почти полностью исцелилась, хотя, на мой взгляд, это вовсе не так. Чтобы понять мои сомнения, вспомните о факторах, способствующих исцелению. Необходимы смелость и смирение, а также способность быть предельно честным с самим собой. Человек должен быть готов пойти на все ради выздоровления. Кроме того, чтобы процесс исцеления продолжался, как правило, необходимо сдаться на милость высших сил, положившись на их поддержку и помощь.

Одного только осознания недостаточно для начала и продолжения огромных перемен, необходимых для исцеления. А когда этому осознанию сопутствует своевольная решимость преодолеть зависимое поведение своими силами, вероятность исцеления еще больше уменьшается, так как зависимая женщина в своих попытках исцелиться продолжает опираться на те же самые нездоровые привычки и модели поведения, которых она так долго придерживалась в отношениях с другими людьми. На самом деле, по большому счету для нее ничего не меняется. Она все еще действует из убеждений, что она знает, как решить свои проблемы, и обладает достаточной силой, чтобы заставить себя измениться. Поначалу вполне естественно (и удобно) верить, будто наше намерение измениться решит и нашу проблему, однако, если бы этого действительно было достаточно, такое явление как зависимость не существовало бы в принципе. Своевольный самоконтроль не помогает избавиться ни от какой зависимости, потому что любая зависимость – это расстройство самоконтроля. Мы снова и снова пытаемся взять под контроль то, что контролировать не в силах, и в результате лишь усугубляем свое положение, все глубже и глубже погружаясь в пучину зависимости. Зависимость не отступает перед своеволием, а лишь перед смирением и признанием того, что она сильнее нас и мы не властны над ней и не можем справиться с ней в одиночку.

Приведенные ниже письма помогут вам быстрее признать зависимость от отношений и выявить признаки своеволия в ваших действиях. Своеволие – неизменный признак зависимости от отношений и огромное препятствие к исцелению.

Уважаемая Робин Норвуд!

Мне было очень тяжело дочитать вашу книгу до конца. Более того, я несколько раз ее откладывала и говорила себе, что не могу читать дальше. Слишком больно было читать правду о себе самой. Каждый раз, решив убрать книгу подальше в нижний ящик шкафа, перевернув ее обложкой вниз, я открывала четвертую страницу[6], где подчеркнула следующие слова: «Решив встать на путь выздоровления, из женщины, которая любит слишком сильно, вы превратитесь в ту, которая достаточно любит себя, чтобы перестать страдать». И тогда я решала держаться и продолжала читать. Я понимаю, что не могу покончить с болью за день, но способность признать, наконец, что мне действительно больно, – это уже начало.

Мне тридцать три года, у меня двое детей, я дважды была замужем, и вот сегодня вечером я разорвала отношения с женатым мужчиной, которые длились год. Именно книга «ЖКЛСС» дала мне силы закончить эти отношения. Все мои мужчины нуждались в «исправлении», и я даже выбрала себе профессию, связанную с «исправлением» других. Я учу старшеклассников с серьезными психическими расстройствами. Я получила множество премий и благодарностей за свою работу с этими детьми, но теперь я иначе смотрю на то, чем я действительно занималась все эти годы. Раньше, когда меня спрашивали, почему я решила работать с ненормальными детьми, я отвечала, что не я выбрала свою работу, а она – меня, что это практически призвание. Как же я ошибалась! Нет лучше профессии для компульсивного «исправителя» других людей! Я не стану бросать работу, но, когда вернусь к ней в сентябре, я сделаю это с совершенно другим, более здоровым настроем.

Вы пишете о неблагополучных семьях и алкоголизме. У меня семья тоже была неблагополучной, но не из-за алкоголя, а из-за смерти моего единственного брата, который был на девятнадцать месяцев младше меня. Он заболел, когда ему было пять лет. У него обнаружили опухоль мозга в терминальной стадии. Он умирал в течение трех лет, день за днем, и вместе с ним в душе умирали все мы – мама, отец и я. Брат умер в январе, в феврале родители развелись, мама снова вышла замуж в ноябре, а отец женился в мае. Я потратила последние двадцать пять лет на попытки «исправить» всех нас, но не понимала этого до тех пор, пока не прочитала вашу книгу. Я успела причинить боль двум достойным мужчинам и собственным детям. Если вы решите написать еще одну книгу, пожалуйста, напишите о том, как смерть ребенка отражается на семье. Наверняка найдется немало таких же, как я, – тех, кто потерял брата или сестру и до сих пор не понимает, как эта утрата влияет на них. Все сострадают родителям умершего ребенка, но его братья и сестры знают, что они никогда не смогут «исправить» ситуацию и компенсировать эту утрату: они никогда не будут достаточно хорошими, достаточно умными, достаточно красивыми или достаточно сильными, чтобы заполнить эту пустоту. Они никогда не смогут любить достаточно сильно или быть достаточно совершенными, чтобы оправдать собственное существование и тот факт, что они до сих пор живы, а их брат или сестра мертвы. Пожалуйста, попробуйте помочь тем, кто невольно пережил смерть брата или сестры и в результате чувствует то же, что и я. Вас могут услышать столько людей, а меня – нет.

Я могла бы закончить вуз с красным дипломом. Помню, как я думала, что родители очень гордились бы мной, если бы не единственная четверка, которая помешала мне получить красный диплом. Я была уверена, что всех нас подвела.

Надеюсь, что больше мне не придется плакать, и однажды утром я проснусь, посмотрю в зеркало и скажу: «Мойра, многие очень сильно любят тебя, особенно ты сама». А затем я найду в себе смелость отправить это письмо.

Мойра Д.

Первое письмо Мойры прекрасно описывает одну из многочисленных детских травм, которые во взрослой жизни приводят к зависимости от отношений. Смерть ребенка неизбежно бьет по всем членам семьи и в определенной степени всегда отражается на их отношениях друг с другом. Оставшимся членам семьи очень повезет, если они смогут осознать и проанализировать свое чувство вины, боль и страх перед возможными новыми утратами, и использовать общее горе для углубления и прояснения отношений друг с другом. Однако слишком часто вместо этого люди замыкаются в себе и избегают проявления своих чувств из вполне естественного страха полюбить и снова потерять. Когда это происходит, оставшиеся в живых дети берут на себя ответственность за восстановление семейного благополучия, и эта ноша может оказаться невероятно тяжелой.

Мойра испытывала чувство вины за то, что осталась в живых, а также потребность быть идеальным ребенком, чтобы компенсировать утрату родителей. И то, и другое – распространенные реакции среди детей, потерявших брата или сестру, и они зачастую достигают такой степени, что семья теряет способность справиться с болью от потери ребенка. Однако Мойра пережила горе гораздо более сильное, нежели смерть брата. Со смертью брата развалилась и «умерла» вся ее семья, вся ее система поддержки. Агония долгой мучительной смерти брата стала слишком сильным испытанием для отношений между родителями. Будучи не в силах оплакать и болезнь, и смерть сына, родители Мойры стали искать утешения в отношениях вне брака. Их развод и поспешный второй брак заставили Мойру почувствовать себя брошенной. Она попыталась заглушить собственные отчаянные чувства утраты и скорби, сосредоточившись на попытках исцелить боль родителей. Когда ее усилия стать идеальным ребенком, чтобы «спасти» их всех и вернуть былое счастье, провалились, она с удвоенной силой принялась исцелять собственную боль и… ощущение провала только росло.

Алкоголизм не создает проблем, он лишь усиливает уже существующие проблемы.

В кругах специалистов, занимающихся терапией зависимостей, ходит очень мудрая поговорка: «Алкоголизм не создает проблем у человека, в отношениях или в семье, он лишь усиливает уже существующие проблемы». Эта аксиома применима не только к алкоголизму, но и к любым стрессовым ситуациям в семье, которые открыто не признаются и не обсуждаются, в том числе к ситуации в семье Мойры и к ней самой. Есть все основания полагать, что у ее родителей были проблемы в отношениях (в частности, связанные с отсутствием искреннего открытого общения) еще до смерти брата. Эта трагедия лишь усилила последствия их неспособности быть искренними друг с другом. И могу предположить, что потребность быть «хорошей» сформировалась у Мойры еще до болезни брата. Его смерть усилила эту потребность и превратила ее из черты характера в изъян. Ее перфекционизм был попыткой контролировать то, что не поддается контролю (в данном случае, распад семьи). Она неизбежно перенесла свой страх перед неконтролируемыми ситуациями (и сопутствующее влечение к ним из-за потребности их исправить) во все аспекты своей взрослой жизни. Она использовала весь арсенал поведенческих приемов, применявшихся ею в этой старой и хорошо знакомой борьбе, в своих отношениях с мужчинами, детьми, друзьями и коллегами по работе.

Следующее письмо Мойры (написанное в ответ на мою просьбу использовать ее первое письмо в этой книге) начинается с опасений, столь распространенных среди женщин, которые любят слишком сильно, по поводу возможной предрасположенности ее дочери к зависимости от отношений. Перестав сосредоточиваться на партнере, зависимые от отношений люди очень часто обращаются к своим детям и теперь стараются «исправить» именно их.

Это второе письмо прояснило, что проблемы с контролем и борьбой за власть давно присутствовали в семье Мойры и что под видом «помощи» она использует те же подходы в отношениях с близкими людьми. Более того, это письмо демонстрирует ее железную волю в межличностных отношениях, но также показывает, что эту железную волю можно успешно скрывать, по крайней мере от самой себя, попеременно играя роль то помощницы, то жертвы.

Мойра застряла в очень старой, давно устоявшейся модели поведения в отношениях с другими людьми. Эта модель не работает и не приносит счастья, к которому так стремится Мойра, но она не может остановиться. Сама модель ее поведения оказывает на Мойру определенное давление, а под давлением Мойра не умеет действовать иначе, чем по этой модели.

Уважаемая Робин!

Дети только что вернулись домой, проведя три недели со своим отцом. Они не виделись с ним со времени нашего развода пять лет назад. Трехнедельная разлука всем нам пошла на пользу, особенно мне, так как у меня была возможность подумать о том, как моя «слишком сильная любовь» отразилась на них. Ваша просьба использовать мое письмо навела меня на мысль, что это заболевание, возможно, передается по наследству. Дочь – мой первый ребенок, и она стала искуплением за то, что я осталась в живых, вышла замуж и завела семью, хотя брат не дожил до переходного возраста. При рождении у нее был вес 4700 г и рост 60 см. Все медсестры и многие врачи, которых я даже не знала, заходили ко мне в палату, чтобы поздравить меня с рождением чудесной малышки. Я была на седьмом небе от счастья. Я доказала родителям, что все могу делать идеально, даже родить. Она была идеальным ребенком. Она была красавицей. Она всему быстро училась. В магазинах и на улице незнакомые люди останавливали нас, чтобы сделать ей комплимент. Мой отец был без ума от нее, но мать вела себя так, будто внучка ей не родная, и даже не разрешала ей называть себя бабушкой.

Теперь я понимаю, что не позволяла мужу слишком много общаться с ребенком. Я была убеждена, что он не способен дать ей то, что ей необходимо. Лишь я могла окружить ее любовью и всему научить. Бедняжка! Когда она пошла в школу, ее тут же перевели в класс для одаренных детей, и она вновь стала оправданием моего существования. Я не радовалась и даже не особенно удивилась, потому что ожидала этого от нее. В конце концов, ведь она моя дочь. Разве может быть иначе? Когда она была в шестом классе, я вернулась в университет, чтобы получить степень магистра. Она настояла на том, чтобы я вела учет наших с ней оценок, и сравнивала их. Разумеется, я училась на «отлично». У нее была пара четверок. Учительница вызвала меня в школу. Ей казалось, что моя дочь несчастна, хотя у нее не было на то никаких оснований. Уже тогда все шло не так.

Сейчас ей пятнадцать, и она далеко не идеальный ребенок. В прошлом году ее не аттестовали по двум предметам. Дочь отказывается верить в то, что она красива, хотя мальчишки постоянно вьются вокруг нее. Я много раз пыталась сказать ей, что она прекрасный человек, но она отказывается меня слушать. Робин, неужели большинство таких женщин, как я, передают эту болезнь своим дочерям? От одной только мысли мне становится страшно. Со стороны кажется, будто моя дочь любит недостаточно, в том числе себя, но я подозреваю, что она, как и я, «любит слишком сильно». Пожалуйста, скажите мне, так ли это по вашим наблюдениям. Я чувствую себя такой виноватой. Я очень люблю ее и страшно за нее боюсь. Она никогда не согласится пойти к психологу, и прежде чем настаивать на этом, я подожду результатов этого школьного года. Я разобралась в себе; возможно, сам этот факт поможет и ей.

Кроме того, я должна рассказать вам о том, как я выбирала себе мужей, потому что я только недавно поняла, что я наделала. Первый раз я вышла замуж в семнадцать лет. Ему было тридцать. Мой отец очень богат, а я вышла за человека, работавшего на бензоколонке. Один этот факт уже о многом говорит. Я думала, что смогу сделать из него другого человека, и, разумеется, из-за моих попыток мы оба страдали. Отец помог нам переехать, чтобы муж мог на него работать с перспективой в будущем стать руководителем одной из отцовских компаний. Однако этого никогда бы не произошло. Мой муж никогда не был достаточно хорош ни в глазах отца, ни в моих собственных. У него не было нужного образования, и он не мог стать мужской версией меня и заменить моего умершего брата, но, боже, как мы на него давили! Он не выдержал этого давления и стал поднимать на меня руку. Наш брак в результате распался, хотя и продлился одиннадцать с половиной лет.

Уже через месяц после развода я познакомилась со своим вторым мужем. Когда ему было восемнадцать, он женился, но на момент нашего знакомства уже семь лет находился в разводе. У него был четырнадцатилетний сын, который жил с ним с семи лет. Целых два человека, которых можно было «исправить»! И мой муж, и его сын были наркоманами, хотя я тогда этого не знала, а, возможно, просто не хотела замечать. Они употребляли кокаин. Пасынка один раз задержали за торговлю наркотиками, а муж почти год не работал из-за своей зависимости. Хотя мы вместе прожили пять лет, я, наконец, поняла, что пора с этим покончить. Второй муж тоже поднимал на меня руку, и однажды меня даже госпитализировали из-за того, что во время ссоры он ударил меня по голове и повредил мне барабанную перепонку. Сейчас я вспоминаю обо всем этом и понимаю, почему так долго оставалась с этими мужчинами. У них было слишком много изъянов, и им обоим (на мой взгляд) нужна была женщина, которая бы о них заботилась – такая, как я!

Я пишу все это, потому что знаю, что вы меня поймете. Все мои друзья были бы в шоке, узнай они, насколько я не контролирую ситуацию. Они всегда обращаются ко мне за помощью. Приятно наконец кому-то открыться и признаться, что я далека от совершенства.

Мойра Д.

Прочитав во втором письме Мойры о том, что ее пасынок и второй муж употребляют кокаин, я ответила ей, посоветовав походить на встречи Ал-Анон[7], чтобы не только лучше понять химическую зависимость[8] и свою беззащитность перед ней, но и забыть, наконец, о проблемах своей дочери и сосредоточиться на собственных. Ее ответ, который я привожу ниже, показывает серьезность ее заболевания: ее жизнь полностью вышла из-под контроля, и она до сих пор отказывается усмирить своеволие, чтобы получить необходимую помощь. Хотя Мойра настаивает на том, что помощь необходима ее дочери, она продолжает верить в то, что в одиночку и в тайне от всех справится со своими собственными проблемами.

Уважаемая Робин!

Мысли, которые я изложила в письмах к вам, мучили меня столько лет, что я готова была взорваться. Я всегда считала, что никто никогда по-настоящему не поймет меня, но потом я прочла книгу «Женщины, которые любят слишком сильно». На мой взгляд, наши страдания могут по-настоящему понять лишь те, кто сам их испытал. Раньше я думала, что слишком сильно любить невозможно, и потому старалась выплескивать все больше и больше любви, не понимая, что мое сердце, душа и сама моя сущность практически исчерпаны. Видимо, некоторые из нас не в состоянии поднять глаза вверх, к свету до тех пор, пока не ударимся о самое дно. У меня есть близкий друг, который всегда качает головой и цинично называет меня «причиняющей добро» и «страдалицей». Мне он кажется бездушным человеком, но собой он вроде бы доволен, так что кто знает? Мы – две крайности, а хотелось бы золотой середины.

Сейчас самое крупное препятствие к моему исцелению практически напрямую связано с вашим упоминанием Ал-Анон. За мной безудержно ухаживает второй муж. Когда мы расстались в марте прошлого года, с его стороны было много обиды, а с моей – грусти. Я была сломлена и истощена жизнью под одной крышей с наркоманами, пока я отчаянно старалась защитить себя и своих детей от зависимости Уилла и Билли. Моим детям тогда было пятнадцать и двенадцать, а это очень сложный возраст. Кроме того, я в любой момент могла потерять работу учителя, если бы в школе узнали о моей связи с наркоманами. Уилл и Билли неоднократно поднимали руку на меня и детей. Уилл однажды колотил по моей новой машине бейсбольной битой, пока мы с сыном сидели внутри. Ремонт обошелся мне в тысячу долларов. Непосредственно перед нашим расставанием Уилл снял с нашего общего счета двадцать тысяч долларов на наркотики. Мы с ним не виделись и не общались до прошлого месяца. Билли отправили к его родной матери в Аризону. Его дважды арестовывали за наркотики, и у него были серьезные неприятности. Он не видел мать с тех пор, как ему было семь. Теперь Уилл живет один. Он постепенно возвращает мне деньги и вещи, которые у меня украл. Практически каждый день он звонит и убеждает меня, что он изменился. Говорит, что понял, чтó потерял и т. д. и т. п. Он меня убивает! В понедельник сыну исполняется тринадцать, и Уилл передал для него подарок, хотя сам всегда ревновал меня к сыну и плохо к нему относился. Как-то раз мы запретили детям пить после ужина холодный чай[9]. Уилл застукал сына с полным стаканом и вылил чай ему на голову. Представляете, насколько это жестоко и унизительно для ребенка! Какая мать позволила бы своим детям и дальше так жить? Когда я начинаю жалеть Уилла, я стараюсь почаще вспоминать о таких случаях. Я стараюсь видеть не несчастного одинокого мужчину, а того, чья зависимость очень многим причинила боль. Мне постоянно снится один и тот же кошмар: будто я оказалась на дне глубокой ямы вместе с Уиллом. Я пытаюсь выбраться, но Уилл держит меня за ногу. У меня ломаются ногти на руках и кровоточат пальцы. Все дети, включая Билли, наверху. Они плачут и говорят, что я обещала о них заботиться. Иногда наверху вместе с ними я вижу даже нашу собаку. А Уилл на дне, он держит меня и заверяет, что любит меня. Я просыпаюсь совершенно обессиленной. Он до сих пор не работает и до сих пор употребляет наркотики, хотя и говорит, что не прикасался к ним с июля. Я слышу кокаин в его голосе. Я знаю все признаки.

Второе препятствие – мой первый муж. После того, как мы расстались с Уиллом, он начал присылать алименты, чего не делал с тех пор, как я второй раз вышла замуж. Этим летом он впервые после нашего развода увидел детей. Звонит не реже двух раз в неделю, подолгу со мной разговаривает, а потом я спрашиваю его, не хочет ли он поговорить с детьми. Он отвечает: «Да, только передай им, чтобы побыстрее. Я звоню по межгороду». Он просит меня считать брак с Уиллом пятилетним отдыхом от него. Говорит, что «мы должны быть вместе». Они оба сводят меня с ума. Я встречаюсь с другими мужчинами, но сейчас пытаюсь сделать перерыв. Я слишком устала от мужчин.

Теперь об Ал-Анон. Робин, больше всего я боюсь потерять контроль над собой и над ситуацией. Именно поэтому я не пью и ни разу в жизни не пробовала наркотики. Я понимаю, что Ал-Анон – это группа взаимопомощи, но своими глазами видела, как люди становятся зависимы от встреч «Анонимных алкоголиков», религиозных групп и т. п. Я не хочу терять контроль над собственной жизнью. Сейчас я отношусь так к любому виду психотерапии. Мне кажется, что она равнозначна признанию поражения, а я еще не чувствую себя поверженной. Уверена, что я почувствую себя сильнее, если буду справляться в одиночку столько, сколько смогу. Забавно: я всегда была с мужчинами, чтобы не быть одной, но не понимала, насколько мне одиноко, когда я нахожусь рядом с ними. Сейчас я хочу по-настоящему побыть наедине с Мойрой, чтобы понять, каково это. Иногда это потрясающее ощущение: я чувствую себя сильной и способной на все. Бывает, что я немного срываюсь, но ненадолго. Чуть было не забыла поблагодарить вас за совет по поводу дочери. Я постараюсь «отпустить» ее, хотя это так сложно. Плоть от плоти моей, и все такое. Я не перестану стараться. Спасибо.

Мойра Д.

Всю свою взрослую жизнь Мойра находилась в отношениях с тем или иным мужчиной, а то и с несколькими сразу, как дело обстоит сейчас. Эти мужчины могли быть женаты на других женщинах, могли принимать наркотики, поднимать на нее руку или же попросту быть неадекватными, но они всегда были в центре ее внимания. Они отвлекали ее от собственной жизни, полной постоянной боли и чувства вины. Если и требуется какое-нибудь доказательство того, что Мойра прочно увязла в зависимости от отношений, то ее последнее письмо вполне можно считать таковым: в нем гораздо больше внимания уделяется всем «им», чем самой Мойре. Пока она продолжает использовать свои отношения с мужчинами для того, чтобы избежать построения более глубоких отношений с собой, она не исцелится. Мойре необходимо на какое-то время забыть о мужчинах и их проблемах, и полностью принять собственную жизнь. Когда она полностью осознает, что ни один мужчина никогда не станет решением ее проблем, она перестанет быть пленницей сложившихся в ее жизни моделей поведения.

Сопротивление участию в программе исцеления вызвано прежде всего нашим стремлением сохранить иллюзорный контроль над обстоятельствами нашей жизни, а не страхом стать зависимыми от источника помощи.

Неудивительно, что Мойра, учитывая ее зависимость от мужчин, тем не менее пишет о страхе перед зависимостью от определенного подхода к исцелению. Невероятно парадоксален отказ Мойры обращаться за помощью из-за того, что она опасается потерять контроль над своей жизнью. Трудно представить себе жизнь более неуправляемую, чем ее собственная. Однако Мойра уверена, что очень скоро она самостоятельно справится с проблемой, используя лишь силу воли. Каждый зависимый человек способен контролировать свою зависимость некоторое время, но весь мой опыт, как профессиональный, так и личный, говорит о том, что постоянный контроль с помощью силы воли (то есть своеволия) – смертельная иллюзия, а исцеление наступает лишь тогда, когда на смену своеволию приходит смирение. Для большинства людей в нашей культуре своеволие равнозначно силе и решимости, а смирение ассоциируется со слабостью характера. До определенной степени так оно и есть, но для многих из нас в жизни наступает момент, когда мы должны признать, что наших личных ресурсов не хватает для того, чтобы преодолеть наши трудности. И тогда мы должны быть готовы обратиться за помощью к другим людям, понимающим суть наших проблем, и поделиться с ними своими тайнами. Это не слабость. Это смирение, и благодаря ему мы находим в себе невероятные силы. Я вынуждена предсказать, что Мойра самостоятельно не сможет серьезно изменить свою жизнь, – изменить настолько, насколько это необходимо для ее исцеления. Без поддержки со стороны других людей, прошедших через те же трудности, что и она, у Мойры не будет необходимых ресурсов для полного исцеления.

Страх оказаться зависимым от определенного источника помощи довольно распространен среди людей с самыми разными видами зависимости. Например, алкоголики зачастую заявляют, что они боятся «зависимости» от «Анонимных алкоголиков» и именно поэтому не хотят участвовать в этой программе. Но назвать человека зависимым можно только в том случае, если его жизнь становится все более и более неуправляемой. Если участие в программе «Двенадцать шагов» позволяет человеку сделать свою жизнь более управляемой, а не наоборот, то это не зависимость, а исцеление. Нежелание участвовать в подобных программах чаще связано с нежеланием отказаться от иллюзии контроля, а также с гордыней и своеволием, чем с искренним страхом стать зависимым от источника помощи. Еще одна распространенная причина нежелания участвовать в программе исцеления состоит в том, что мы просто не готовы отказаться от самой зависимости.

* * *

Следующее письмо – яркая иллюстрация «наследственного» характера зависимости и созависимости, а также известного феномена, когда воспитанники зависимых людей и выходцы из неблагополучных семей в целом испытывают непреодолимую тягу друг к другу. Письмо и мой ответ на него показывают, каким длительным и трудоемким является процесс исцеления.

Уважаемая Робин!

Я сейчас ухожу от третьего мужа (первый и третий – алкоголики, а второй был женатым человеком, к которому я потеряла всякий интерес, как только мы поженились, а он, в свою очередь, начал меня избивать). Мой последний муж лечится от алкоголизма и уже четыре года посещает встречи «Анонимных алкоголиков». Мы женаты четыре с половиной года. Он перешел от тяжелого алкоголизма к тяжелому трудоголизму, и я отреагировала на это гневом, злобой и попытками контролировать его, которые были описаны в книге «Женщины, которые любят слишком сильно». В общем и целом, эти отношения практически ничего мне не дают в психологическом, сексуальном или интеллектуальном плане за исключением разве что финансовой стабильности. Теперь, когда вы знаете, что меня вполне можно считать зависимым от отношений человеком, позвольте вкратце рассказать вам о моем детстве.

Мои родители развелись, когда я была еще младенцем. Мать меня бросила, и я осталась с отцом. До пяти лет меня воспитывала бабушка по отцу (которая была замужем второй раз, за алкоголиком), а затем отец женился на женщине, которая сама выросла в семье алкоголиков. Отец с мачехой издевались надо мной, в наказание запирая меня в подвале. Так продолжалось годами. При этом дедушка по папиной линии (первый муж бабушки) начал насиловать меня, и это длилось несколько лет. Отец был жестоким человеком и часто избивал меня и пятерых моих единокровных братьев и сестер. У меня было невероятное количество обязанностей, и мне редко позволяли заниматься тем, чем обычно занимаются дети и подростки. Моя родная мать стала алкоголичкой, затем на семь лет бросила пить с помощью «Анонимных алкоголиков», но недавно опять запила. Отец продолжает пить и даже не пытается бросить. Семья остается все такой же неблагополучной. Все дети выбрали себе в супруги наркоманов и алкоголиков. Были попытки самоубийства и т. п. Один из братьев стал запойным пьяницей в двадцать два года.

А теперь о хорошем. Благодаря вашей книге и моему психотерапевту, к которому я хожу три-четыре раза в неделю, а также моей группе Ал-Анон, встречи которой я посещаю уже несколько лет, я постепенно начала исцеляться.

Я и мои два сына (от первого брака) сейчас уходим от моего мужа. Скоро мы переедем. Ни я, ни муж пока не подавали на развод, но моя жизнь продолжается. Наши с ним отношения закончены. Я не исключаю возможности, что из пепла старых отношений могут родиться новые, но только после того, как он будет посещать психотерапевта не менее полугода. Только в этом случае я подумаю, хочу ли я остаться с ним.

Сегодня я чувствую себя более свободной и счастливой, чем когда-либо в жизни.

Холли Л.

Уважаемая Холли!

Я хочу помочь вам вновь сосредоточиться на себе самой (ибо именно здесь и должно состояться исцеление), прежде чем вы окажетесь в состоянии строить близкие и доверительные отношения с другим человеком. Вы так сильно злитесь на мужа потому, что, бросив пить, он с головой ушел в работу, и вам это кажется намеренной, сознательной попыткой избегать вас. Но, Холли, вы вышли за него, когда он пил! Тогда он тоже не уделял вам время, поэтому в отсутствии его внимания нет ничего нового, и ваш гнев из-за трудоголизма не имеет под собой никаких оснований.

Теперь вы понимаете, каким образом ваша семейная история повлияла на вашу жизнь и на то, какой вы стали сегодня. Но вы должны понять, что ваша основная проблема не в муже. Он лишь мужчина, за которого вы вышли из-за его ограниченной способности к близости (а также из-за бурлящих эмоций и хаоса, сопровождающих алкоголизм), которая была для вас комфортной. Вы далеко продвинулись в самопознании и анализе своей семейной истории, но этого недостаточно, чтобы научить вас сближаться с другим человеком. Никто из нас не способен радикально изменить свой стиль отношений с другими людьми на протяжении жизни. Более того, огромным благословением следует считать даже малейшее развитие нашей способности доверять, сближаться с другими честно и без попыток манипулировать ими, просто и благосклонно принимая их заботу о нас. Вы требуете от мужа того, с чем вы сейчас не в силах справиться, даже если получите это.

Один мой мудрый друг, священник епископальной церкви, однажды сказал мне, что, когда его спрашивают, одобряет ли он разводы, он отвечает: «Порой людям полезно расставаться. Но не стоит расходиться до тех пор, пока вы не усвоите урок, который ваши отношения пытаются вам преподать. Если этот урок не будет усвоен, вам придется усваивать его вновь в следующих отношениях, а, возможно, и не в одних». Иногда, Холли, после того, как урок усвоен, мы понимаем, что проблема вовсе не в том, оставаться в отношениях или уйти. Вместо этого перед нами встает гораздо более простая и одновременно гораздо более сложная задача – научиться сохранять душевный покой и жить в мире с самим собой и с другим человеком, со всеми его и нашими недостатками, какими бы они ни были.

Когда вы в совершенстве овладеете способностью сохранять душевный покой, вопрос о том, остаться вам или уйти, решится сам собой.

Пока вы продолжаете требовать от мужа больше внимания, чем он способен вам дать, его естественной реакцией будут попытки отдалиться от вас, еще более глубокая самозащита, еще более сильный страх и гнев. Этот позыв, постоянная потребность сделать хоть что-нибудь, чтобы изменить другого человека, – один из самых разрушительных элементов созависимости. Вместо того, чтобы удовлетворять эту потребность изменять другого человека, можно научиться сохранять душевный покой и не поддаваться тревоге, гневу, раздражению, отчаянию или любым другим переполняющим вас чувствам. Проследите их происхождение, и вы найдете источник этих чувств в самой себе. Просто позвольте этим чувствам существовать в вашей душе и, если получится, примите их с радостью, прочувствуйте их, проанализируйте их, позвольте им рассказать вам нечто о вас самих, о вашем прошлом и о вашей боли. Дело в том, Холли, что никакие отношения не спасут вас от боли прошлого. Ни один партнер не сможет в должной мере отвлечь вас и дать вам столько любви, чтобы вы забыли об этой боли. Вы должны смело встретить эту боль, погрузиться в нее и принять ее. Позвольте Высшим Силам помочь вам исцелиться от боли, забыть о ней и продолжать жить дальше своей жизнью. И тогда вы усвоите урок, о котором говорил мой друг.

Когда вы в совершенстве овладеете способностью сохранять душевный покой, когда вы сможете вспомнить все, чему научились на встречах Ал-Анон и на сеансах психотерапии, чтобы благословить мужа и принять его в точности таким, каков он есть, без злобы и презрения, без желания наказать или изменить его, не принимая близко к сердцу все, что он сделал или не сделал, тогда вы сможете по-настоящему очистить душу и принять тот дар, который эти отношения пытаются вам преподнести. После этого вопрос о том, остаться вам или уйти, решится сам собой, обещаю вам.

* * *

Зависимость от отношений чаще всего проявляется в отношениях с супругом или возлюбленным. Иногда женщина, зависимая от отношений, верит, что исцелилась, только потому, что закончились ее отношения с человеком, к которому она была привязана, на котором была «зациклена». Но, как показывает следующее письмо, подобные изменения обстоятельств нашей жизни сами по себе редко свидетельствуют об исцелении.

Уважаемая г-жа Норвуд!

Я недавно приобрела экземпляр «ЖКЛСС» и мне пришлось перестать читать книгу на работе, потому что моего начальника беспокоили мои постоянные восклицания «О Боже мой!» Двадцать лет я замужем за человеком, который в перерыве между запоями ведет себя ничем не лучше пьяного – вечно злится, все критикует и страдает резкими перепадами настроения.

Раньше я сравнивала мужа с диким орлом, который томится в клетке и бьется о железные прутья. Я же была пухлой ручной уткой, которую клетка полностью устраивала. Время от времени орел вырывался из клетки, а утка улетала с ним и была счастлива. Тем не менее, она всегда с радостью возвращалась в клетку. Орел тоже возвращался, но вскоре вновь начинал биться о прутья.

Два месяца назад муж сбежал с моей бывшей лучшей подругой. Сейчас они где-то далеко и счастливы. Когда он ушел, моей первой мыслью было: «Если я не нужна даже ему, то кому?» Звучит знакомо? У меня было пятнадцать килограммов лишнего веса, что, как он сам утверждал, его никогда не волновало, хотя друзьям говорил, что хочет, чтобы я похудела. На протяжении всей нашей совместной жизни я считала его умнее, красивее и в целом лучше себя. Я была убеждена, что мне с ним повезло. Я не представляла себе жизни без него!

Два года назад я нашла любимую работу, где меня считают умной, предприимчивой и находчивой. Я начала петь и играть в местном любительском театре, получая очень положительные отзывы. Я снова начала писать, но дома меня все равно считали глупой, недалекой и скучной. Двое наших старших детей, на тот момент подростки, обвиняли меня во всех своих проблемах. Я же сумасшедшая, как я сама этого не понимаю? Как я могу вообще общаться с внешним миром, раз я не в себе?

Осенью прошлого года наша пятнадцатилетняя дочь сбежала из дома на два дня. Она много пила и принимала таблетки. Я переключила внимание с мужа на нее, бросив все свои силы на то, чтобы поддержать ее и помочь ей. Муж же считал, что следует выгнать ее на улицу. Ему не нужны были проблемы. А я твердила: «Она наша дочь. Я не буду ее выгонять!» Благодаря помощи психолога она начала приводить свою жизнь в порядок, в то время как наши с мужем отношения ухудшались. Я видела, что он все больше и больше сближается с моей бывшей подругой, но я пыталась спасти дочь, и мне было нечего ему предложить.

Я ничего не могла поделать. За двадцать лет он подпускал меня к себе шесть раз, примерно раз в три-четыре года. Разве это можно назвать любовью и взаимопониманием? Десять лет я ходила к психологу[10], пытаясь разобраться, что во мне не так и что я могу сделать, чтобы наладить наши отношения. В конце концов, ведь я сама во всем виновата, верно?

Когда он ушел, подруга дала мне почитать кое-что о химической зависимости и том, как она влияет на семейную жизнь. И вдруг элементы мозаики начали складываться в общую ясную картину – элементы, которые я искала все эти двадцать лет! Я начала посещать встречи Ал-Анон, и это очень мне помогло.

Если я не нужна мужу, я буду нужна кому-нибудь еще. Я не глупая, не страшная, и мне есть что предложить другому человеку. Я похудела на одиннадцать килограммов и продолжаю придерживаться диеты и заниматься спортом. Еда, особенно сладкое, больше не играет в моей жизни столь важной роли. Я продолжаю играть на сцене и петь. Я следую своему плану и учусь жить одна.

Однако дочь вернулась к наркотикам и алкоголю и начинает вести себя агрессивно. Она опускается на дно, и я замечаю, что она ведет себя так же, как муж. В понедельник я приняла решение отправить ее в реабилитационный центр для подростков на полтора месяца. Сегодня я сообщу ей о своем решении. Сейчас она временно живет у моей подруги-психолога. За последнюю неделю она дважды сбегала, и мы решили, что, если ей не нравится жить в домашней обстановке, мы подыщем для нее более подходящее место. Если она сбежит сегодня, мне ничего не останется, как вызвать полицию. Я знаю, что, если она отправится на лечение, ее можно будет спасти. На самом деле, все ее поведение – это крик о помощи.

Около месяца назад я была бы в полной панике и размышляла бы, что же я сделала не так, чтобы вызвать у ребенка такое поведение. Я на собственном тяжелом опыте учусь отпускать и переживать кризис, сохраняя относительно здравый рассудок. Мне становится лучше, слава богу.

Я не знаю, что меня ждет в будущем, но сейчас я примирилась сама с собой, чего никогда в моей жизни не случалось. Я нравлюсь себе. Я в порядке. Мне не нужен муж рядом для того, чтобы выжить. Спасибо вам за книгу. Она раскрыла мне глаза и помогла обрести себя.

Уиллоу Д.

Уважаемая Уиллоу!

Хочу поздравить вас с теми успехами, которых вы добились в самопознании, самоанализе и признании своей семейной ситуации. Однако спешу вас предупредить. Признав силу зависимости от отношений, которая в вашем случае связана с алкогольной созависимостью, легко можно понять, почему вы не могли отвлечь свое внимание от мужа до тех пор, пока не направили его на дочь. Теперь, когда муж ушел, стремление сосредотачиваться на дочери будет постоянно усиливаться. Очень часто бывает так, что человек, зависимый от отношений, лишившись партнера (супруга, возлюбленного, спутника жизни), переключается на другого близкого человека из своего окружения. Чаще всего в таких случаях внимание зависимого от отношений человека падает на детей. Если речь идет об алкогольной созависимости, и партнер-алкоголик исчезает из вашей жизни, остается ребенок-алкоголик, и потребность помочь, контролировать и управлять жизнью этого ребенка кажется полностью оправданным желанием, а вовсе не продолжением болезни, чем она на самом деле является.

Никто не бросает пить и принимать наркотики ради счастья или комфорта другого человека, будь то муж, жена, родители или дети. Если человек бросает, то делает это только потому, что последствия его зависимости стали для него невыносимыми.

Рискуя навлечь на себя гнев родителей всего мира, которые таким образом проявляют заботу о детях, скажу, что ваша первая обязанность – заботиться о себе и не позволять своей жизни выходить из-под контроля из-за поведения дочери. Так вы окажете бóльшую услугу и ей, и себе.

Одно из наивысших проявлений любви – позволить человеку, который нам очень дорог, страдать от естественных последствий его поступков и иметь возможность извлечь уроки из своего поведения. Когда мы из страха или чувства вины устраняем или смягчаем эти последствия, а, следовательно, и эти уроки, мы делаем это ради себя, а не ради близкого человека. Когда мы чувствуем себя ответственными за другого человека и не можем вынести чувства вины или осуждения со стороны окружающих, нам необходима помощь в управлении собственными неприятными ощущениями, а не в управлении чужой жизнью. Другими словами, нам нужна помощь, чтобы понять, где проходит граница между нашими собственными проблемами и проблемами другого человека. Настоятельно советую вам возложить ответственность за употребление дочерью алкоголя и наркотиков на того человека, который действительно отвечает за это, – на нее саму.

Когда вы пытаетесь навязать ей решение ее проблемы, вы, будучи созависимой (со-алкоголиком), потакаете своей болезни. Ваше исцеление только началось, и вам еще предстоит научиться осознавать свои попытки контролировать окружающих людей, чтобы затем отказаться от этих попыток.

Ни один человек не бросит пить или принимать наркотики ради того, чтобы сделать счастливым другого человека.

Много раз я наблюдала за тем, как подростки и молодые люди, пытаясь взять на себя ответственность за свою жизнь и избавиться от зависимости (первое – обязательное условие для второго), умоляют родителей перестать их спасать, помогать им, давать деньги, пускать к себе жить или искать для них помощь, и вместо этого позволить им действовать самостоятельно. И столько же раз родители отвечали, что помогать ребенку – родительский долг; что им невыносимо смотреть, как их чадо страдает; и даже если они понимают, что это в интересах ребенка, то просто не могут перестать «помогать». Я много раз слышала от исцеляющихся жертв компульсивного переедания, алкоголиков и наркоманов примерно следующее, в разных вариациях: «Родители потратили больше миллиона долларов на мое лечение, но только после того, как они бросили попытки меня исправить, я сам решил изменить свою жизнь». В отношениях с зависимыми людьми нужно строго придерживаться главного принципа: ни в коем случае не делать за них то, что они в состоянии сделать сами, если захотят.

В определенном смысле мы, зависимые от отношений, – очень опасные люди, потому что нуждаемся в человеке, которого будем исправлять, которому будем посвящать все свое время, который станет смыслом нашей жизни и будет отвлекать нас от нас самих. Нас привлекают нездоровые привычки или недостатки другого человека, и это заставляет нас романтизировать зависимость и не воспринимать ее как болезнь. (Ваше сравнение мужа с диким орлом – хороший тому пример.) Порой мы даже препятствуем повышению самооценки и личностному росту другого человека, если беремся за их культивирование или слишком пристально наблюдаем за их развитием. Уиллоу, окажите своей дочери огромную услугу из любви к ней и переключите внимание с нее и ее исцеления на саму себя.

* * *

Многие люди хотят быть лучшими в чем-нибудь, чтобы отличаться от огромной массы других людей хотя бы одной заслуживающей внимания особенностью. Это распространенное желание, хотя наличие у человека такой особенности далеко не всегда позволяет ему обрести душевный покой. Например, когда люди, зависимые от отношений, испытывают подобное желание отличаться от других и быть особенными, они могут начать отождествлять себя с самыми негативными аспектами своего прошлого и своего заболевания. Уверенность в том, что у нас было самое тяжелое детство, самые ужасные возлюбленные или самый шокирующий жизненный опыт (и попытки убедить в этом других), становится для нас тогда основным способом почувствовать свою значимость и добиться внимания окружающих. После того как подобные ухищрения укоренились в поведении человека, перспектива отказаться от них в обмен на спокойное и сдержанное исцеление может показаться некомфортной и выглядеть как серая посредственная жизнь. Но если человек хочет исцелиться, смирение становится абсолютно необходимым, потому что человеку, вечно драматизирующему свою жизнь, свойственна либо жалость к себе, либо возвеличивание себя, либо и то, и другое. Такой человек испытывает несгибаемую решимость завоевать приз в жизненной категории «Лучший из худших». Попытки достичь этой цели – пустая трата времени, особенно если сравнить ее с теми дарами жизни, которые вас ждут, если вы посмотрите на свою жизнь со стороны, примете прошлое, простите его, усвоите его урок и продолжите жизненный путь, став немного мудрее.

Следующее письмо является ярким примером такой заявки на звание «Лучшего из худших»: Хейди с удовольствием играет главную роль в постоянных драмах и мелодрамах, составляющих ее жизнь. Во второй половине письма она задумывается над возможностью вести более спокойную и размеренную жизнь, однако ей придется избавиться от своей гордыни, если она действительно хочет таких перемен.

Уважаемая Робин!

Простите за столь неофициальное письмо, но вы вряд ли получили бы его, если бы я принялась набирать его на печатной машинке[11]!

Я прочла вашу книгу с энтузиазмом, какой испытывает заядлый фанат бейсбола на финальном матче с участием любимой команды. Я читала ее повсюду и рассказывала о ней всем знакомым!

Я женщина, которая любила (а возможно, и до сих пор любит) слишком сильно. Я девять лет ходила к психотерапевту – наверняка оплатила высшее образование его детям. Я выкладывалась на сто десять процентов и молила других об общении и поддержке, но получала лишь жестокое разочарование. Теперь я все понимаю. До этого я была готова к большому прыжку, но не знала, как его совершить, и не понимала, что именно со мной не так.

Надо сказать, что история моей жизни могла бы шокировать ваших читателей. Я встречалась и спала с достаточно внушительным количеством мужчин самой разной этнической принадлежности, возраста и профессий. Время от времени мне попадались хорошие парни, и к ним я не испытывала ни малейшего уважения. Они казались мне слабаками.

Сейчас мне тридцать шесть, и я решила, что пора что-то делать. Я смотрела на свою жизнь, пока читала вашу книгу, и думала: удивительно, как мне удалось получить лицензию физиотерапевта, театральное и танцевальное образование, два сертификата преподавателя, стать сертифицированным гипнотизером, сертифицированным массажистом и при этом работать в больнице на полной ставке. Кроме того, я всегда забочусь о своем здоровье и каждый день занимаюсь спортом. А еще у меня миллион друзей!

Читая вашу книгу, я поняла, что мои отношения с мужчинами лучше всего описывались фразами, которые я чаще всего употребляла: «Ты нужен мне, чтобы сбылась моя мечта» и «Ты меня подвел». Теперь мне ясно, что я пыталась манипулировать мужчинами. (Мне нелегко признать это!) Вспоминая свое детство, я понимаю, что мы с родителями «танцевали» тот же самый «танец». Для них важнее всего была моя сестра, а меня зачали для того, чтобы ей было с кем играть. Мать много раз говорила мне, что я ее разочаровала и что я совершенно не соответствую ее ожиданиям.

Как вы и говорите, семья не меняется! Родители до сих пор считают, что я должна оплачивать междугородние звонки, чтобы пригласить шесть человек в свою однокомнатную квартиру на десять дней. Почему бы и нет? Я уже делала это раньше. И теперь от меня этого ждут! Мне кажется, что нас, тех, о ком вы пишете в своей книге, общество, семья и друзья подталкивают к тому, чтобы мы продолжали крутиться в своем замкнутом круге.

У меня захватывающая жизнь (как американские горки – люди любят кататься на них и даже наблюдать за ними) – новые и новые любовники, новые и новые рестораны или тусовки, постоянный «кайф». Другие люди удивляются, как мне удается не спать всю ночь и весь следующий день работать не покладая рук, или уволиться с работы на Восточном побережье, выйдя замуж за букмекера с Западного побережья старше меня на двадцать девять лет, которого я даже толком не знаю. Раньше я рассказывала эти истории о себе с юмором и гордостью. Все мной восхищались.

Когда я начала читать вашу книгу, я встречалась с «хорошим парнем» (возможно, он был хорошим) и еще одним мужчиной, которого я считала «харизматичным». Хороший парень работал остеопатом. Он был очень добрым и терпеливым, но в наших отношениях не было «искры», не было страсти. Харизматичный господин постоянно очень искренне (искренне ли?) мне льстил. Он был таким романтиком, что каждый раз, когда он стучался в мою дверь в три утра, я обязательно находила время поговорить с ним и позаниматься любовью. Время шло, и он всегда оказывался рядом, когда был голоден, разумеется, при этом отвешивая комплименты моему поварскому мастерству. (Я уверена, что он говорил искренне!) Затем он начал приходить ко мне исключительно среди ночи. Кто еще его пустит? А когда у его машины две недели не горели фары, он звонил мне, чтобы я за ним заехала и привезла к себе. (Разумеется, в час ночи.) Он был талантливым автором песен, который лишь изредка ездил в Голливуд на выходные, чтобы подзаработать денег на аренду квартиры и кокаин.

Я продолжала обманывать остеопата, позволяя себе, например, проверять сообщения на своем автоответчике из его дома. Если вдруг харизматичный господин звонил и спрашивал, где я, я тут же бежала домой и сидела у телефона.

Когда я прочла две трети вашей книги, заставляя себя сидеть по ночам дома и читать, я поняла, что должна что-то предпринять. Робин, вы же понимаете, как это тяжело!

Я использовала несколько приемов, которые могут быть полезны вашим пациентам. Я стала просить харизматичного господина о небольших одолжениях. Например, звонила ему по межгороду за его счет и просила захватить мне что-нибудь из магазина, подвезти меня и прочее в том же духе. Я оставляла включенным автоответчик, чтобы не говорить с ним лично. Какое-то время я общалась с ним исключительно по телефону. Как-то раз мне захотелось с ним развлечься, и я назначила ему встречу за два часа до другой встречи, которую невозможно было пропустить. (Мы встречались в общественном месте.) Все эти приемы помогли мне отдалиться от него, и при этом я не чувствовала, будто полностью отказалась от отношений. Но по мере отдаления менялось и мое отношение к нему. Я вспомнила об уроках тенниса, которые он так и не дал мне, несмотря на обещание; о яхте, на которой мы так и не поплавали; о совместных велосипедных прогулках, которые так и не состоялись. Я начала спрашивать себя, что же я получаю от этих отношений. Ответ: секс и комплименты. Я представляла себе его прокуренный и разрушенный кокаином мозг, и когда он что-нибудь мне говорил, убеждала себя, что его слова звучат неимоверно глупо. У него были небольшие залысины, и я сосредотачивалась на них (не говоря об этом ему). Он питался чем попало, и его тело напоминало мне пекаря Пиллсбери[12]. Когда я говорила о нем, то называла его «харизматичным козлом».

Недавно он позвонил мне в полтретьего ночи, потом в три, в полчетвертого, в четыре, в полпятого и в пять утра, оставив столь требовательные сообщения, что я была рада появившемуся поводу (хотя в оправдании не было необходимости) с ним порвать. Я даже хотела взять трубку, размышляя про себя: «Что он обо мне подумает, если я не отвечу?» (Исцеление – медленный процесс!)

«Харизматичный козел» найдется всегда. Сложнее всего остаться с хорошим парнем. Я часто ловлю себя на мысли: «Неужели на этом все?» А потом внутренний голос отвечает: «А чего ты ожидала? Этот приличный мужчина – всего лишь человек. Ты сделала огромный шаг вперед. Держись того же курса». Вряд ли мы с моим другом-остеопатом вечно будем вместе, зато с ним у меня есть возможность попрактиковаться!

Когда я начинаю паниковать, я беру себя в руки и спрашиваю себя, чего именно я хочу. Я пытаюсь успокоиться и дождаться, пока пройдет паника. В результате всегда так и происходит.

Сейчас я все силы вкладываю в работу. Я всегда говорила, что посвяти я работе столько же сил, столько посвятила отношениям, я бы стала звездой! Людей всегда ко мне тянет. Мне повезло, и у меня много друзей и знакомых по работе, поэтому я могу развиваться в тех направлениях, которые мне интересны. Я хочу принимать решения (большой риск) и точно знаю, что для меня лучше. Очень забавно наблюдать за собственными реакциями и невербальными сигналами, когда я именно это и делаю. Какой самоконтроль! Какая сосредоточенность, какая сила в спокойствии! Ощущения непередаваемые!

Хейди П.

Уважаемая Хейди!

Ключ к моделям поведения, о которых вы пишете, заключается в абзаце о вашем отношении к родителям и сестре. Дело в том, что во всех областях жизни, о которых вы упоминаете, – в работе, дружбе, браке и отношениях с мужчинами – я вижу компульсивное желание преодолеть самоидентификацию, навязанную вам семьей. Постоянное отношение родных к вам как к второстепенному ребенку и их неспособность признать вас отдельной, самостоятельной, уникальной и ценной личностью наверняка до сих пор приносит вам боль. Об этом свидетельствует тот факт, что вы до сих пор делаете все возможное, чтобы доказать, что вы привлекательная, интересная, образованная женщина, и, как мне кажется, подавляете в себе страх того, что их оценка может оказаться иной. В конце своего письма вы упоминаете, что вас охватывает паника, когда вы не погружены в работу с головой. Похоже, вы готовитесь к очередному приступу трудоголизма, который отвлечет вас от драматизма личной жизни. Вы можете бросаться от одного навязчивого занятия к другому, но не исцелитесь от навязчивых состояний до тех пор, пока не найдете в себе смелость сосредоточиться на себе, а не на мужчине (волнующем или скучном!), новой работе, очередной степени или сертификате, вечеринке или мероприятии, семейном празднике или любом другом отвлечении, которое сможете найти.

Возможно, вам понадобится помощь, чтобы научиться сохранять душевный покой, – помощь людей, перед которыми вам придется признаться, что в одиночку вы не справитесь. Надеюсь, вы найдете в себе смелость, необходимую для такого смирения с вашей стороны, – смелость признать, что ваша жизнь не такая волнующая и чудесная, какой вы пытаетесь ее представить. Кроме того, если вы хотите исцелиться, то просто обязаны принять тот факт, что вы, возможно, никогда не станете особенной в глазах родных, как вы того хотите. И вам нужно перестать принимать их оценку так близко к сердцу. Их отношение к вам гораздо больше характеризует их самих, чем вас. Когда вы это поймете, вам, возможно, удастся прекратить отчаянные попытки завоевать их расположение, внимание и любовь. В конце концов, сейчас на отчаянные меры и отчаянные поступки вас толкает недостаток любви и принятия не с их стороны, а с вашей собственной. Вы в состоянии это изменить, но для этого потребуется огромное смирение, так как ваше неприятие самой себя тщательно замаскировано активной деятельностью и разнообразными достижениями.

Если бы то, что мы настойчиво продолжаем делать, помогало, мы бы вообще не нуждались в исцелении.

Я не могу представить себе более тяжелого испытания для человека с вашими личностными качествами, чем развитие смирения. Активная деятельность и сила стали вашим излюбленным оружием в борьбе с болью, а смирение является их полной противоположностью: надо сдаться, позволить жизни идти своим чередом и смириться с тем, что ни у кого из нас нет и не может быть всех ответов и ресурсов, а потому мы должны ждать и искать совета и руководства у тех, кто мудрее, опытнее и выше нас.

Для многих из нас, Хейди, ключ к исцелению кроется в том, чтобы научиться действовать прямо противоположным образом по сравнению с тем, как мы всегда действовали прежде. Подобная перспектива может испугать любого, но если бы то, что мы настойчиво продолжаем делать, помогало, мы бы вообще не нуждались в исцелении, не так ли?

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

На протяжении бóльшей части своей тридцатилетней жизни я настойчиво пыталась разобраться в том, почему моя жизнь всегда была в таком беспорядке. Моя библиотека в основном состоит из книг по практической психологии и самосовершенствованию. В колледже я, как правило, выбирала дисциплины, связанные с социологией и психологией. Я участвовала в работе самых разных групп взаимопомощи и ходила на индивидуальные сеансы к психотерапевту, но мне так и не удалось найти четкого ответа на свои вопросы и понять, что же я за человек.

Два моих бывших мужа совершенно не похожи друг на друга, или, по крайней мере, мне так казалось. Один был добрым, нежным весельчаком со множеством интересов как дома, так и за его пределами. Его многие любили и уважали как человека доброго и порядочного. Второй муж был одиночкой. У него было мало друзей, не было хобби и интересов, но ему нравилось, что я полностью принадлежала ему. Он не выпускал меня из виду и терпеть не мог, когда меня окружали другие люди. Иногда он подрабатывал комиком, и у него было потрясающее чувство юмора.

Откуда взялось влечение к этим двум мужчинам, у которых не было ничего общего? И почему оба брака изжили себя и плохо закончились? Я не думала, что их связывает нечто общее, до тех пор, пока не прочитала «ЖКЛСС». И тогда меня осенило! Все дело в их холодности и недоступности. Они оба были чем-то заняты: первый зациклился на внешних интересах, а второй – на себе любимом. И в том, и в другом случае мне отводилось второе место. В этом смысле в моей жизни ничего не изменилось с детства! Я давно к такому привыкла.

Когда я была маленькой, отец постоянно был чем-то занят и практически всегда отсутствовал. Он был врачом, а также наркоманом и алкоголиком. Его характер и здоровье постепенно ухудшались, пока он окончательно не слег в постель. Проведя два года прикованным к постели, он умер от инсульта. До самой его смерти мать делала для него все, отказываясь принимать помощь. В результате такого мученичества у нее развилась сердечная болезнь.

В детстве я видела, как страдает мать. Она говорила, что любит моего отца, хотя я не могла понять, за что. Он был исключительно жесток по отношению к ней, к моему старшему брату и ко мне. Нам, детям, она говорила, что для нее стало шоком, когда он прямо ей заявил, что больше ее не любит. До этого она не замечала никаких тревожных «звоночков» или же намеренно их игнорировала. Она говорила нам, что осталась с отцом ради нас, детей. Мой брат был ей за это благодарен, а мне это казалось полным безумием. Я знала, что мне будет гораздо лучше, если в моей жизни не будет этого человека. Вместо этого, наблюдая за ними, я научилась страдать и в результате даже переняла мамино выражение лица. Я замечала за собой ее привычки. К старшим классам они уже прочно засели у меня в голове. Я и сама по себе была несчастна, но вдобавок еще взяла на себя ее печали. Я говорила себе, что люблю ее, и пыталась сделать из нее такую мать, какой она, на мой взгляд, должна быть. Я заставила себя воспринимать ее как вымышленного персонажа, которого я сама придумала, и какое-то время это мне помогало. Мне было немного легче.

И мать, и отец были очень строгими родителями, не имея на то никаких разумных причин. Они автоматически говорили «нет» на всё и вся. У них было множество необоснованных страхов, которыми они руководствовались, не обращая внимания на мои личные убеждения и мнения. Меня ни разу не спросили, как мне живется. Они вообще ни разу в жизни не задали мне ни одного личного вопроса. Они действовали из своих предположений, а их предположения по большей части были негативными. Они не могли сойтись ни по одному другому вопросу. Они ругались втихую, за закрытыми дверями, и считали, что на нас с братом это никак не повлияет. Изредка их гнев выплескивался наружу, но тут же подавлялся. Приличные люди не должны жить как кошка с собакой. Это было очевидно для всех, но мои родители были особенными.

В детстве у нас с братом были очень враждебные отношения. Мы изо всех сил старались друг другу навредить и откровенно радовались, когда другому было плохо или больно. Брат старше меня на три года. Он ни разу не попытался дать отпор отцу, и я ненавидела его за это. Кроме того, он вел себя глупо. Всегда говорил невпопад, из-за чего отец постоянно злился. Я по крайней мере знала, когда нужно молчать. В результате я совершенно не уважала брата. Но с моим первым мужем они быстро подружились, и постепенно общение с братом стало приносить мне удовольствие.

Я вышла замуж за единственного мужчину, которого отец по-настоящему одобрил. Уже тогда я понимала, что таким образом я пытаюсь сблизиться с отцом, который всегда меня игнорировал и делал мою жизнь невыносимой.

Мой первый брак начал рушиться практически с самого начала. Когда родились дети, я стала замечать, что муж особо ими не интересуется, и очень переживала из-за этого. Я не осознавала, что моя семейная история вновь повторяется. Я лишь знала, что ситуация кажется мне знакомой, даже слишком знакомой. В этом браке я чувствовала себя как в ловушке. У меня было два маленьких ребенка, и я стала сближаться с мамой. Хотя она была намного старше меня, нас объединял тот факт, что мы обе были замужем, и у нас обеих есть дети. Мы никогда не говорили об этом вслух, но нас объединяло и то, что мы обе были несчастными женщинами.

Когда дети подросли, я начала больше выходить в свет и общаться с людьми. Я снова встретила мужчину, в которого была влюблена много лет назад. Он был женат и вечно жаловался на супругу. У него было двое детей, намного старше моих, а у его жены были проблемы с наркотиками: сначала она подсела на таблетки для похудения, и это вскоре привело к тому, что она стала подделывать рецепты на амфетамины, а затем и злоупотреблять алкоголем. У нас с ним начались серьезные отношения. Он окружил меня вниманием и заботой, и так как я всю жизнь была этого лишена, то оказалась на седьмом небе от счастья. Ему же, в свою очередь, было со мной хорошо, так как я не страдала ни от какой зависимости, и на меня во всем можно было положиться. В результате он стал моим вторым мужем. Я для него олицетворяла все, чего у него никогда не было, как и он для меня. Поначалу казалось, что нас свела сама судьба. Хотя, если задуматься, это не так. Признаки вероятных проблем проявились довольно рано, но я уверяла себя, что мы справимся, ведь у нас были такие хорошие отношения. Я ошибалась! Я начала пить, чтобы снять стресс. И однажды он прямо сказал мне, что уйдет от меня, если я превращусь в алкоголичку, как его бывшая жена. Я знала, что он говорит серьезно. Я перестала пить. Я сдержала свое обещание. Взамен я просила его сдерживать свой гнев и не быть таким холодным, но он этого не сделал. Ситуация ухудшалась.

Тем временем я ходила к психологу и пыталась сводить к нему мужа. Он согласился, но сходил со мной лишь на несколько сеансов. Я не могла спасти брак самостоятельно, но очень старалась, потому что сильно его любила. Эти отношения принесли мне такую боль, какой я никогда не испытывала. Они практически уничтожили меня. Я дважды обращалась к адвокату и начинала бракоразводный процесс, и дважды отказывалась от своего решения. Я надеялась, что брак все еще можно спасти, и пыталась запугать мужа, чтобы он осознал всю серьезность сложившейся ситуации. Я думала, что для него наши отношения столь же важны, как и для меня. И опять ошиблась!

У меня появились симптомы множественного склероза. Я прошла все возможные обследования. Два врача подтвердили, что у меня множественный склероз, двое других сказали, что у меня его нет. И я понимала, что никто на самом деле не знает, что со мной. Известно лишь то, что я очень больна.

Эти симптомы наблюдаются до сих пор. Я нахожусь в процессе развода со вторым мужем после многолетних попыток спасти брак. И сейчас я намного счастливее, чем была когда-либо в жизни, несмотря на то, что я живу в полной неопределенности. Как делить наши деньги? Как делить дом, который я записала на его имя? Машина? Список можно продолжать до бесконечности. Я наконец достигла того этапа в жизни, когда меня психологически растоптали В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ. Мне все равно, если я лишусь всего и стану бездомной. Я хотела освободиться от всех горестей, от всей боли и от всего и всех, кто был с ними связан. Я хотела этого очень давно. Но на этот раз я приняла серьезное решение, которое исходит из глубины души. Я верна ему и по сей день.

Простите за ошибки в письме. Я отправляю его вам, потому что думаю, что вы захотите его прочитать, каким бы оно ни было.

Лесли С.

Уважаемая Лесли!

В семьях, где больны оба родителя (в твоем случае это алкоголизм с одной стороны и все более отчаянные и неэффективные попытки контролировать его – с другой), растут дети, чьи потребности во внимании, любви и психологической безопасности практически полностью игнорируются. Из таких детей неизбежно вырастают взрослые, которые страдают от неутолимой потребности быть уверенными в том, что их любят, и хотят постоянно получать подтверждения этому. Такие люди в принципе не способны верить в то, что кто-то готов и способен их любить. В сочетании с вероятной неспособностью выбрать себе здорового партнера это приводит к вполне предсказуемой динамике развития отношений в браке. Очень скоро надежда на то, что все будет хорошо, что все потребности будут удовлетворены и все детские раны заживут, начинает исчезать. Возвращается пустота, которая требует, чтобы ее заполнили. Появляется гложущее ощущение предательства, потому что ни брак, ни сам супруг не способны создать у таких людей ощущение безопасности, не способны заставить их верить, что они любимы. В результате партнеру перестает льстить постоянная потребность в его обществе. То, что он изначально принимал за признак любви и влечения, теперь предстает как всепоглощающая потребность (коей она и является), обрамленная недостатком доверия, который отравляет каждый контакт между супругами.

Все мы стремимся выбирать себе в партнеры людей, которые способны на тот же уровень близости, что и мы сами. Таким образом, супругов зачастую объединяет схожее прошлое, которое либо хорошо, либо плохо подготовило их к продолжительным близким отношениям. Партнерам, пережившим в детстве ту или иную душевную травму, зачастую очень тяжело полностью посвятить себя отношениям, и близость для них – нечто нежелательное. Более того, они могут воспринимать подобные ситуации как серьезную угрозу и испытывать ощущения, похожие на клаустрофобию. Атмосфера постоянного напряжения и частые ссоры быстро рассеивают угрозу незнакомой и нежеланной близости. Теперь брак, который должен был стать решением старых проблем и избавлением от старой боли, кажется обоим партнерам самой большой проблемой из всех.

Между партнерами устанавливается своеобразная «линия фронта», и они выбирают стратегии поведения в тлеющем конфликте. Одна сторона может избрать роль преследователя и гневно третировать другую сторону, которая, в свою очередь, отдаляется, пытаясь избежать прямого столкновения. Если кризис обостряется и разрыв кажется неизбежным, пара может поменяться ролями, и тогда отдалившаяся сторона начинает контратаковать партнера, который (по крайней мере на некоторое время) от отчаяния решил отказаться от активных действий. Именно такая смена ролей во многих случаях становится причиной примирения, а вовсе не глубокие перемены в готовности одного из партнеров проявлять любовь или в потребности другого получать ее; все дело лишь во временном изменении тактики поведения. Подобные перестановки в результате лишь закрепляют сложившуюся ситуацию, суть которой состоит в отсутствии подлинной близости.

Если же разочарованная преследовательница, ставшая теперь объектом преследования, передумает уходить, польстившись на внимание некогда недоступного партнера, и решит продолжить эти отношения, все довольно быстро вернется на круги своя. Очень скоро оба партнера вернутся к своим более привычным ролям и моделям поведения, которые гарантируют, что способность партнеров доверять друг другу так и не будет развиваться.

У меня сложилось впечатление, что в первом браке вы были преследователем, а во втором (по крайней мере, в самом начале) преследовали вас. Смею предположить, что ваш второй муж в своей первой семье страдал от алкогольной созависимости, как и вы. На эту мысль меня навел тот факт, что он женился на женщине, у которой развилась химическая зависимость, а затем выбрал партнера, чье употребление алкоголя стало для него проблемой. А когда один человек отказывается от наркотика ради другого человека, как это сделали вы, бросив пить ради того, чтобы муж остался с вами, у него (того, кто отказался) возникает сильнейшее возмущение и обида. Партнер, отказавшийся от наркотика, считает, что тот, кто потребовал от него вести трезвый образ жизни, просто обязан сделать так, чтобы «оно того стоило». Судя по вашему письму, ваш второй муж так и не смог компенсировать вам отказ от алкоголя.

Чем меньше нам нужно от партнера, тем больше у нас шансов выбрать человека, который сам ни в чем не нуждается и не будет что-либо от нас требовать.

Когда вы рассказываете о своих попытках добиться от каждого мужа заботы и внимания, которых вам так недоставало, и пишете о том, что в результате этого вы тяжело заболели, вы тем самым предполагаете, что каждый из этих мужчин мог дать вам то, что вам было необходимо, если бы только вы были ему небезразличны. Я думаю, что это предположение необоснованно, и каждый из этих мужчин дал вам все, что мог, а когда этого оказалось недостаточно, отдалился из страха перед непосильной задачей, а также из-за злости на вас и возникшего у него чувства собственной неполноценности. Представьте себе такую ситуацию. Вам нужна вода, вы берете ведро, подходите к колодцу с надписью «Муж» и опускаете в него ведро, а когда вытаскиваете его обратно, оказывается, что ведро наполнено лишь отчасти. Вы обижены, вы злитесь. Вы вновь и вновь опускаете ведро в колодец и вытаскиваете его, каждый раз разливая некоторое количество воды, и каждый раз в ведре оказывается чуть меньше воды, чем раньше. В отчаянии вы поворачиваетесь к другому колодцу с надписью «Семья», но результат тот же. Воды недостаточно, и вас одолевают обида, боль и возмущение. При этом вокруг есть и другие колодцы, из которых при желании можно набрать некоторое количество воды, чтобы в конечном итоге воды стало достаточно для удовлетворения ваших потребностей. Главная ошибка в данном случае – настаивать на том, что один конкретный колодец должен обеспечить вас полностью.

Ваши родители, а затем и каждый из ваших мужей могли дать вам лишь малую часть того, чего вы хотели и в чем нуждались. Из-за собственной пустоты, из-за собственных недостатков они просто не в силах были полностью вас обеспечить. Но мы взрослые люди, и каждый из нас сам несет ответственность за то, чтобы заботиться о себе и удовлетворять все свои потребности. Для этого мы можем использовать самые разные источники, если только откажемся от своеволия и жалости к себе – другими словами, если прекратим попытки извлечь все, что нам необходимо, из одного-единственного источника.

Один из основных признаков зависимости от отношений – отсутствие самостоятельности, которое зачастую, хотя и не всегда, скрывается под маской силы и уверенности в себе. Своими корнями такое отсутствие самостоятельности уходит в детство, в котором огромное количество потребностей остались не удовлетворенными. Люди, зависимые от отношений, не смогут построить здоровые отношения до тех пор, пока не будут готовы использовать больше одного источника для удовлетворения своих потребностей. Нам необходимы разные источники – друзья, собственные интересы, духовная практика и так далее, они поддерживают нас, придают нам сил, заполняют пустоту и делают нас самостоятельными и независимыми. Если же мы отказываемся брать на себя ответственность за удовлетворение наших потребностей таким способом, мы раз за разом будем оказываться в проблемных отношениях, в которых мы либо демонстрируем нашу псевдо-силу и выбираем слабого мужчину, требующего удовлетворения своих потребностей, либо демонстрируем наши потребности и для их удовлетворения выбираем мужчину, который кажется нам достаточно сильным. Однако этот «сильный» мужчина скорее всего окажется таким же зависимым человеком, как и мы сами, который лишь притворяется достаточно сильным, чтобы взять на себя груз наших потребностей, а сам скрывает собственные глубокие потребности, от которых он зависим.

Подозреваю, что, оставляя второй брак позади, вы обращаетесь к друзьям за вниманием и заботой, а также расширяете свои горизонты, чтобы в вашей жизни появились возможности творческого самовыражения и позитивного общения с людьми. Подобное увеличение количества источников удовлетворения ваших потребностей поможет вам в любых будущих отношениях. Оно поможет вам увидеть будущего партнера таким, каков он есть, со всеми его достоинствами и недостатками. Вас не будут ослеплять ваши собственные потребности, когда вы будете вместе, потому что ваши неудовлетворенные потребности будут не так велики. Вероятность «слепой любви» между вами значительно уменьшается, если вы как следует о себе заботитесь. Чем больше мы исцеляем собственные раны и чем меньше нам нужно от партнера, тем больше у нас шансов выбрать человека, не нуждающегося в исцелении собственных ран, который не нуждается в нас и не станет чего-либо от нас требовать. И тогда у нас появляется возможность быть по-настоящему счастливыми и благодарными за то, что мы получаем.

* * *

Следующие два письма надо прочитать одно за другим, чтобы понять, какой может быть степень своеволия у женщин, зависимых от отношений. Между строк довольно легко прочесть гнев и презрение к мужчинам, которые Уинн привносит в свои взрослые «любовные» отношения. Как видно из ее первого письма, корни этих чувств уходят в прошлое. Ей необходимо избавиться от обиды на отца, чтобы построить отношения с мужчиной, которые не превратятся в противостояние двух людей.

Хотя эти фрагменты письма не были включены в книгу, во втором письме Уинн также подробно пишет о книгах (включая номера конкретных страниц), которые, на ее взгляд, мне стоит порекомендовать своим читательницам. Кроме того, она прислала мне печатные материалы, которые советует включить в предисловие к моей следующей книге (вместе с именем и адресом для «подтверждения цитат», которые она привела). Она рекомендует мне принять участие в определенной телепередаче и даже предлагает услуги корректора для вычитки моих книг! Потребность Уинн контролировать других людей под маской желания помочь очень типична для тех, кто зависим от отношений.

Г-жа Робин Норвуд!

Мои родители не были алкоголиками, однако мой отец – не сумевший повзрослеть человек, который состязался со мной (а я – с ним) за внимание мамы. Он обвинял меня в болезни матери, и из-за этого я еще сильнее старалась завоевать его одобрение и любовь. Все любовные отношения я завязываю исключительно с неприступными мужчинами. По своему собственному решению я только что порвала зашедшие в тупик отношения спустя полтора года отчаянной борьбы. Я была влюблена в саму идею того, что он никоим образом не отвечал на мою любовь и заботу. Боже, я разрываюсь на части. Я знаю, что поступила правильно, но меня одолевают сомнения, способна ли я на нормальные отношения с любящим и достойным мужчиной. Все они кажутся мне слабыми, скучными и слишком простыми.

Уинн Ф.

Уважаемая Робин!

Прошел почти год с тех пор, как я впервые вам написала. Я продолжаю советовать вашу книгу другим и продолжаю перечитывать ее сама.

Расскажу о переменах в моей жизни. Я провела двадцать один день, программируя себя на поиск идеальной пары, как вдруг мне позвонил «подколодный змей», с которым у нас были отношения. Я встретилась с ним, но он предстал для меня в совершенно ином свете. Его очень трудно забыть. Он врывается в мою жизнь, переворачивает все с ног на голову, а потом вновь исчезает. Тем временем программирование сработало, и в моей жизни вновь появился очень хороший мужчина. Мы с ним знакомы уже три года, и все это время были просто друзьями. Он обладает всеми качествами, которые я искала (и на которые старалась себя запрограммировать), но я отмахивалась от него, потому что он слишком уж обычный, добрый, но скучный, слишком простой. Он явно не относится к «моему» типу мужчин. Он хороший человек, он добр ко мне и очень мне подходит. И хотя разумом я это понимаю, меня все еще тянет к «подколодному змею» – тянет подсознательно, психологически и сексуально.

Я знаю, что мне необходимо перепрограммировать определенные убеждения у себя в голове, чтобы навсегда отпустить «змея». Дело не в том, что он мне нужен. Мне нужно, чтобы я была нужна ему. (То же самое можно сказать о моих отношениях с бывшим мужем много лет назад.) Меня задело, что, получив мое прощальное письмо, он не вернулся и не сказал: «Ты чудесная женщина. Я хочу тебя, я люблю тебя, ты мне нужна!» И тогда я бы могла сказать: «Извини». Как видите, все дело в моем эго.

К сожалению, «подколодный змей» умеет проникать в мои мысли и, фигурально выражаясь, в мою постель, когда я пытаюсь строить отношения с достойным мужчиной.

Наука управления сознанием советует осторожнее относиться к своим желаниям и тому, на что мы себя программируем, потому что именно это мы и получим. Так как «подколодному змею» я была не нужна, я попросила Бога послать мне мужчину, которому я нужна больше, чем он мне. Это я и получила. Я проведу двадцатиоднодневную программу еще раз, и на этот раз попрошу об отношениях, которые основаны на равной и взаимной любви и заботе. Мне пора отпустить «подколодного змея» и взрастить любовь и страсть к достойному мужчине.

В своей жизни я пыталась завоевать расположение как минимум трех мужчин… поэтому я прекрасно понимаю, о чем вы пишете! Я извлекла из этого свой урок и выросла!

Уинн Ф.

Уважаемая Уинн!

Хочу обратить внимание на два важных момента, которые затронуты в ваших письмах. Первый я назову «своеволием против Божьей воли», а второй связан с элементами неприязни, присутствующими в страсти и в процессе соблазнения.

Начнем со второго. Вам явно не нравится мужчина, которого вы называете «подколодным змеем», хотя вы и заявляете, что любите его и вас до сих пор влечет к нему сексуально. При этом сексуальное влечение к достойному мужчине в вашей жизни практически отсутствует. Это очень распространенное явление среди тех, кто зависим от отношений, и не составляет особого труда понять, что вам необходимо избавиться от заблуждения, будто высокая степень сексуального влечения или страсти имеет хоть какое-то отношение к любви. Ваши сексуальные ощущения сродни волнению, которое испытывает охотник, приближаясь к добыче, нежели любви, заключающейся в глубоком и нежном принятии другого человека и заботе о нем. В сексуальном преследовании другого человека проявляются какие-то хищнические инстинкты, проявляется желание подчинить другого человека своей воле с помощью собственной сексуальной привлекательности. Это очень напряженная борьба за власть, за контроль над другим человеком и, разумеется, в конечном итоге – за победу над ним.

В сексуальном преследовании другого человека проявляются какие-то хищнические инстинкты, проявляется желание подчинить другого человека своей воле с помощью собственной сексуальной привлекательности.

Человеку, зависимому от отношений, очень нелегко научиться такому сексуальному взаимодействию с другим человеком, которое основано на подлинной близости, а не на конкуренции и соперничестве, в которых есть элементы неприязни и вражды. Это становится возможным лишь после значительного прогресса в исцелении, когда напряженные сложные отношения теряют для человека свою привлекательность. Когда нашей основной целью становится защита собственного спокойствия и благополучия, а вовсе не поиск подходящего мужчины, тогда и только тогда мы начинаем выбирать себе спутников жизни, к которым относимся с дружелюбием и которые способны полноценно заботиться о нас. У тех, кто исцелился, сексуальные отношения основаны на нежности и подлинной заботе о другом человеке, а не на борьбе за покорение неприступного любовника.

Теперь обсудим первый пункт: своеволие против Божьей воли. Из вашего письма становится очевидно, что вы связаны с тем, что часто называют «Новым мышлением»[13], религиозно-философским течением, которое, помимо прочего, использует так называемые аффирмации[14] для достижения желаемых результатов в жизни. Дальше я выражаю исключительно свое мнение, но я хочу поделиться им с вами.

Я искренне верю в эффективность аффирмаций и всегда советую использовать их для создания позитивных установок (например, «С каждым днем я становлюсь спокойнее») или, в виде отрицательных фраз, для нейтрализации негативных установок (например, «Я больше не страдаю»). Однако я считаю, что мы совершаем огромную ошибку, когда обращаемся к Высшим Силам с просьбой или требованием строго определенного результата, независимо от того, просим ли мы послать нам в партнеры подходящего мужчину, хотим, чтобы произошло определенное событие, или желаем получить ту или иную материальную вещь. Так как мы, в отличие от Высших Сил, не знаем, что именно в конечном итоге пойдет нам на пользу, конкретные аффирмации (или программирование, как Вы говорите) на самом деле ограничивают наш рост и наше благополучие. Наши аффирмации всегда должны быть обращением к духовным законам, которые будут вести нас по жизни, а не своевольными требованиями получить ту или иную вещь, событие или человека. Например, программируя себя на встречу с другим мужчиной, вы, возможно, обрекаете себя на долгие месяцы или годы сложных отношений, хотя это время можно было бы с большей пользой потратить на исцеление.

Большинство женщин, с которыми я работала и которые вели ту же жизнь, что и вы, не в силах были поддерживать здоровые отношения ни с одним мужчиной до тех пор, пока не потратили достаточно времени на то, чтобы лучше понимать и принимать самих себя и окружающих. Им пришлось научиться строить жизнь так, чтобы в центре нее – в качестве главной проблемы или главного решения – больше не находился мужчина. Им пришлось научиться благословлять и прощать или, хотя бы в глубине душе, просить прощения у всех мужчин (и женщин), с которыми они боролись и конфликтовали в прошлом.

Это очень тяжелая духовная работа. Она требует постоянной сосредоточенности на духовном пути, смирения и полной готовности отказаться от знакомого и порой очень дорогого сердцу гнева и уверенности в собственной правоте. Зачастую на это уходят месяцы и даже годы терпеливой работы. И если человек действительно искренне готов к этому, во многих случаях происходит огромный прорыв в понимании происходящего, а боль прошлого отступает. Иногда такие прорывы случаются неожиданно, а иногда проходят постепенно или поэтапно. Иногда они сопровождаются душевной болью, а иногда приносят чистейшую радость. Но каждый раз появляется ощущение того, что вы отпускаете нечто тяжелое и прежде недвижимое – нечто невероятно старое и неизмеримо глубокое. Я считаю, что благодаря такой выработке умения прощать мы усваиваем урок, ради которого наши души выбрали именно такую жизнь.

Ваша обида на отца очень старая, глубокая и горькая. И до тех пор, пока вы не решите исцелить эти отношения, ваши связи с мужчинами всегда будут в некоторой степени омрачены вашими нездоровыми отношениями с ним. Но исцелить отношения – вовсе не значит просто подойти к отцу и сказать ему, как ужасно он себя вел по отношению к вам, надеясь, что он извинится. Нет, это очередное своеволие, в котором вы рискуете собой и своим благополучием, потому что вам нужна та или иная реакция от отца. Чем больше любому из нас требуется определенная реакция от другого человека, тем более мы зависимы от него и тем больше у нас шансов напороться на его защитную реакцию. Если для того, чтобы защититься, ваш отец разозлится или скажет вам, что вы сошли с ума, или будет отрицать все, что вы скажете, или ответит, что он все помнит совершенно иначе, вы наверняка отреагируете наиболее знакомым и привычным для вас способом. Если ваше разочарование обычно сменяется гневом, в этой ситуации вы будете в ярости. Если у вас наблюдается склонность к депрессиям, то неподходящая (то есть не соответствующая вашим желаниям) реакция отца может вызвать у вас мысли о самоубийстве. Если вы привыкли реагировать обидой, вы, скорее всего, утонете в жалости к себе. Если же вы по натуре мстительны, вы можете осыпать его бранью. Разумеется, нельзя допустить, чтобы ваше спокойствие зависело от его реакции. Вы должны научиться жить так, чтобы вам ничего от него не было нужно.

Для этого необходимо ежедневно выполнять свою духовную «домашнюю работу» и молиться о способности полностью простить отца за все, что он когда-либо вам сделал или не сделал, причинив вам боль или обидев вас. По мере того, как вы будете над этим работать, вы заметите, что во сне и наяву к вам все чаще возвращаются травмирующие воспоминания. Создается ощущение, будто, услышав наши молитвы, наше подсознание начинает подстраиваться под наши попытки навести порядок и выводит на первый план забытую боль прошлого, чтобы ее можно было сознательно отпустить. Повторяю, это тяжелый труд. Вы будете сильно уставать. Необходимо отдавать себе отчет в том, каковы масштабы задачи, которую вы на себя берете, и понимать, сколько времени (сколько лет) уйдет на ее достижение. Чаще молитесь о том, чтобы вам послали готовность, силы и смелость честно смотреть на свое прошлое – еще раз пережить все, что вы чувствовали, осознать свою роль в своей жизни, простить себя и других и отпустить боль прошлого. В глубине души вы должны захотеть попросить прощения у отца за всю злобу, презрение и обиду, которые вы к нему испытывали все эти годы. Если у вас есть возможность попросить прощения лично, вы должны захотеть это сделать. Если вы считаете, что это может причинить вред вам, ему или кому-либо другому (либо если это невозможно по ряду других причин), попросите у него прощения мысленно. Это все равно вызовет значительные перемены и в вашей, и в его жизни. Даже если ваш отец умер, примириться с ним еще не поздно. Когда вы будете готовы, начните делать соответствующие шаги к этой цели ради его души и ради своей собственной.

Уинн, лично я верю, что мы живем на земном плане много-много раз, и что наши души пытаются усвоить определенные уроки, чтобы приблизиться к идеалу. Для этого они выбирают определенные жизненные условия, которые дадут им возможность этого добиться. Но, как в вашем случае, чтобы усвоить определенный урок, нам необходимо погрузиться в определенные ситуации, вызывающие у нас естественную реакцию, обратную той, которую мы должны сформировать. И мы усваиваем этот урок именно благодаря тому, что преодолеваем свою естественную реакцию на наши жизненные условия. Например, если моя задача – научиться терпению, мое терпение должно подвергнуться самому жестокому испытанию. И я могу в результате научиться терпению, отказавшись от собственной нетерпеливости, а могу и не научиться. Но возможность научиться терпению появляется исключительно благодаря тому, что это терпение многократно испытывается. Если же моя задача – научиться прощать, мне придется пережить нечто непростительное, и затем, благодаря разрушительному действию боли и обиды, я, вероятно, захочу научиться прощать. Но если я не прощу непростительное, то в чем урок? Как тогда душа сможет расти и развиваться, исправлять совершенные ошибки и искуплять их?

Одна женщина, посетившая мой семинар, сказала, что ее психотерапевт считает, что единственные, кто не обязан прощать, – это жертвы инцеста. На мой взгляд, никто не обязан прощать, но мы должны этому научиться, если действительно хотим исцелиться сами. Прощение не означает, что мы должны вернуться в прошлое и позволить этим людям вновь причинить нам боль. Оно означает, что мы отстраняемся от них в достаточной мере, чтобы больше не принимать их поступки слишком близко к сердцу. Для повышения собственной самооценки мы полагаемся на Высшую Силу, а не на них. Мы понимаем, что они, скорее всего, сами пережили серьезную травму и изо всех сил стараются изжить ее, избавиться от ее последствий, даже если при этом их старания приносят плачевный результат. Мы помним, что их путь в руках Господних так же, как и наш собственный, и мы благословляем их и отпускаем их, чтобы мы сами могли продолжать жить.

Когда вы пишете о том, что хотите «отпустить “подколодного змея”», награждая этого мужчину не самым лестным эпитетом, вы тем самым крепко-накрепко привязываете себя к нему. Злоба и ненависть, которые мы испытываем по отношению к другому человеку, связывает нас с ним прочными узами. Это одна из причин, почему умение прощать и умение просить прощения настолько важны. Именно благодаря прощению мы учимся отпускать и обретаем свободу сами. Без него мы вновь и вновь возвращаемся к этому человеку или к людям, подобным ему, и раз за разом разыгрываем одну и ту же драму. Прощение не делает нас слабаками, о которых другие вытирают ноги, оно освобождает нас, чтобы мы больше никому и никогда не позволяли с собой так обращаться. Прощая, мы платим добром за причиненное нам зло, и тогда это зло больше не властно над нами.

Но смысл акта прощения состоит не только в этом. Как показывает мой собственный опыт, причина, по которой прощение дается нам с таким большим трудом, заключается в том, что мы принимаем, прощаем и отпускаем в другом человеке то же самое, что принимаем, прощаем и отпускаем в самих себе. И вполне возможно, что это преследует нас не из этой жизни, а из предыдущей. Ниже я привожу пример того, как тесно могут быть связаны прощение себя и прощение других. В истории Сью сны, раскрывающие ее опыт прошлых жизней, не являлись ключевым обстоятельством ее исцеления, хотя и пролили свет на многое и в результате стали частью глубокого духовного опыта. Многие читатели могут возразить, что концепция реинкарнации и прошлые жизни не имеют никакого отношения к действительности. Что ж, пожалуйста, берите отсюда лишь то, что приемлемо и полезно для вас, и не обращайте внимание на остальное – это относится ко всему, о чем идет речь в этой книге.

Злоба и ненависть, которые мы испытываем по отношению к другому человеку, связывает нас с ним прочными узами.

Сейчас Сью немного за тридцать. У нее было очень тяжелое детство, и она пережила физическое и сексуальное насилие, в основном со стороны собственного отца, а также со стороны матери, бабушки и одной из мачех. Повзрослев, она вступала в беспорядочные половые связи, ничуть не беспокоясь при этом о собственной безопасности. Она несколько раз была изнасилована и многократно оказывалась в ситуациях, угрожавших ее жизни. Спустя примерно десять лет, потраченные на бесчисленные связи с мужчинами, большинство из которых она намеренно соблазняла, Сью познакомилась с парнем на несколько лет младше себя, который, как и она, отличался компульсивным сексуальным поведением[15]. Когда она в первый раз пришла к нему в гости, пол его квартиры был завален порнографическими журналами и плакатами. До и во время их брака он постоянно ухаживал за другими женщинами и втайне встречался с ними, при этом продолжая злоупотреблять порнографией, в которой все чаще предпочитал сцены подчинения и насилия. На протяжении нескольких лет его компульсивное поведение постоянно усугублялось: еще больше измен, еще больше порнографии, еще больше усилий, потраченных на то, чтобы скрыть первое и второе, избегая при этом Сью. Одновременно Сью все чаще и настойчивее пыталась контролировать мужа, отказываясь при этом от сексуальных контактов с ним. В конечном итоге она подала на развод.

Духовная практика, включая молитвы, медитацию и чтение, всегда была очень важна для Сью. Боль от развода заставила ее обратиться к этим источникам утешения и исцеления с еще большим рвением, чем за все предыдущие годы. Кроме того, она начала ходить на встречи группы Ал-Анон и сосредоточилась на исцелении своей алкогольной созависимости, так как ее мать была наркоманкой, а ее отец, бабушка и муж злоупотребляли алкоголем. Она сделала программу «Двенадцать шагов» основой своей ежедневной духовной практики.

Однако Сью продолжала встречаться с мужчинами, у которых одновременно была химическая и сексуальная зависимости, и каждый новый мужчина оказывался все более и более склонным к насилию. Кроме того, в общественных местах Сью все чаще и чаще сталкивалась с мужчинами, которые обнажались перед ней и в целом вели себя непристойно.

Примерно в это время умер отец Сью. В ее душе одновременно бушевали ненависть к нему и скорбь, и именно в этот период ей стали сниться особенно реалистичные сны. В этих снах она отчетливо осознавала, что их действие происходит в одной из ее предыдущих жизней, и она вела себя точно так же, как ее отец в этой жизни. Она по себе тоже знала, каково быть алкоголиком со склонностью к физическому и сексуальному насилию. Это знание помогло ей перестать осуждать отца и простить его.

Благодаря дальнейшим снам, которые направили ее внимание на ее собственное поведение и чувства, Сью смогла, хотя и с огромным страхом и стыдом, начать признавать собственное компульсивное сексуальное поведение. Она начала осознавать, что она вела совершенно бесконтрольную половую жизнь, а затем вышла замуж за человека, которого она пыталась контролировать, невзирая на то, что усугублялись ее собственные проблемы. И вот тогда ее повседневная действительность начала меняться. Через какое-то время ей перестали встречаться мужчины, ведущие себя непристойно. Ненормальные, зависимые мужчины, к которым ее тянуло до и после брака, перестали быть для нее привлекательными, как и она для них. Они тоже начали исчезать из ее жизни.

Все эти сны помогли Сью признать и принять собственное компульсивное сексуальное поведение, а затем простить себя за него. И при этом она смогла простить и тех, кто обидел ее. В то же самое время Сью все чаще находила в себе силы говорить «нет» ненормальным людям и ситуациям, которые в прошлом необъяснимым образом привлекали ее. И, наконец, такие люди и ситуации прекратили появляться в ее жизни, потому что она усвоила уроки, которые те должны были ей преподать.

Яркие необычные сны стали для Сью настоящим подарком, пришедшим из глубин ее души, который способствовал ее выздоровлению. Они появились в ответ на ее решение исцелиться и благодаря ее преданности духовным принципам. Она мудро приняла эти сны, а не использовала их для соблазнительной, но отвлекающей от подлинного исцеления погони за знаниями о прошлых жизнях. Она осознала, что причина, по которой мы изначально ничего не знаем о своих прошлых жизнях, заключается в том, что они не должны отвлекать нас от жизни нынешней. Наша задача – сосредоточиться на том, что происходит сейчас, в этой жизни. Мы парадоксальным образом готовы путешествовать в прошлое и будущее, с одного края света на другой в поисках просветления, но при этом работа нашей души всегда у нас перед глазами. Не будь этих сновидений, Сью все равно работала бы над собой, чтобы научиться прощать себя и других. Сны стали для нее лишь дополнительным объяснением после того, как она уже начала работать над собой, используя духовные практики.

Невозможно переоценить всю тяжесть, болезненность и трудоемкость этого процесса самопознания и исцеления. Но единственной альтернативой для Сью была жизнь (и, что вполне предсказуемо, довольно скорая смерть), неизбежно связанная с ее зависимостью.

Ничто не стоит на месте, и, если мы не движемся вперед, мы движемся назад. А наша задача – расти, учиться и очнуться. Именно поэтому в повседневных отношениях нет случайностей. Нас необъяснимо влечет к партнерам, с которыми мы либо сможем усвоить наши личные уроки, либо запутаемся в паутине собственных нездоровых моделей жизни и отношений – моделей, которые в конечном итоге будут оказывать на нас сильное давление, чтобы заставить нас изменить свою жизнь. Я также верю, что не бывает случайностей, когда дело касается близких нам душ – будь то отец, мать или другой человек, к которому у нас формируется компульсивная привязанность. Несмотря на все сложности, которые они могут для нас создать, эти люди все равно остаются ценными дарами для нашей души. Они дают нам возможность усвоить следующий духовный урок. Либо мы усваиваем его, либо нам становится хуже и, несмотря на религиозную или духовную практику, мы отдаляемся от своей духовной сущности.

Поэтому, видите ли, Уинн, мы обязаны работать прежде всего над собой, стараться изменить собственную душу и перестать идентифицировать себя с той ролью, которую мы очень долго играли в отношениях с близкими людьми – ролью жертвы, мученика, спасителя или справедливого мстителя, а, возможно, и со всеми этими ролями, если мы играли их по очереди. Разумеется, это гораздо сложнее, чем просто выйти в свет, познакомиться с очередным мужчиной и надеяться, что на этот раз он окажется «тем самым». Ни один мужчина не будет «тем самым» до тех пор, пока мы не исцелим в себе то, что вынуждает нас искать утешения в конфликтах и войне интересов, вызывает потребность победить или проиграть, а затем обвинять другого человека в наших проблемах.

* * *

Те, кто хорошо знаком и с зависимостью, и с процессом ее исцеления, практически постоянно имеют дело с двумя очень сложными ситуациями: встречи с зависимыми людьми, которые пытаются доказать, что зависимыми не являются, и встречи с людьми, которые настаивают, что они исцелились, хотя это не так. Встречи первого типа чаще всего случаются с теми, чья зависимость осуждается окружающими, а встречи второго типа чаще происходят с теми, чья зависимость практически не осуждается обществом. Признание в том, что ты пытаешься исцелиться от зависимости от отношений (постановка вопроса и используемая терминология в данном случае не имеют значения) зачастую вызывает сочувствие, а не осуждение в современном обществе, ведь это одна из самых романтизированных зависимостей. Большинство людей считает, что она имеет мало общего с такими серьезными заболеваниями, как наркотическая зависимость или алкоголизм. Более того, поскольку исцеление от зависимости от отношений требует серьезных усилий, но не поддается точному измерению, зависимые от отношений люди очень часто утверждают, что исцелились, хотя на самом деле далеки от этого. Такие заявления, как «На этот раз я действительно усвоила урок», «Я никогда не вернусь к прежней жизни. Это слишком унизительно» или «Теперь со мной все будет в порядке. У меня достаточно дел, и теперь я слишком занята, чтобы за ним бегать», чаще бывают признаками заболевания, а не исцеления. Ни одно из этих заявлений не признает невероятную власть зависимости от отношений над ее жертвами или невероятную дисциплинированность и труд, необходимые для ее преодоления.

Исцеление всегда будет процессом и никогда не станет законченным результатом.

Всегда есть огромное искушение считать себя исцеленными, когда на самом деле мы едва начали процесс перемен и роста, борьбы и самопознания, который будет длиться всю жизнь. Очень важно понять, что исцеление всегда будет процессом и никогда не станет законченным результатом. Каждый день исцеления – одновременно бесценный дар и великолепное достижение.

Глава третья

…страдают от побоев и домашнего насилия

Рабочее определение зависимости таково: мы зависимы, если не в состоянии прекратить делать то, что явно причиняет нам вред, несмотря на очевидность этого вреда. Мы не останавливаемся, даже испытав на себе негативные последствия зависимости, как в психологическом плане (унижение и деградация), так и в физическом (ухудшение общего состояния здоровья и, возможно, травма или серьезное заболевание либо его рецидив). Люди, лучше всех понимающие наше состояние (специалисты, работающие с зависимостями или другие зависимые люди, которые уже выздоравливают), говорят нам, что мы несчастны и нездоровы и, если мы не изменим своего поведения, будет только хуже. Но ни эти знания, ни продолжающиеся страдания не влияют на наше необъяснимое желание следовать выбранной модели поведения, независимо от интенсивности боли, которую мы испытываем. Это зависимость.

Это определение настолько не соотносится с обычными рациональными методами решения проблем, к которым прибегает большинство людей, что многие зависимые люди, как и те, кто их окружает, не могут понять, как поведение человека может быть настолько нелогичным и неуправляемым. Зависимых считают глупыми и упрямыми все, кто пытается их изменить, да и сами они разделяют это мнение. И только полное осознание природы и силы зависимости поможет понять основную причину этого, казалось бы, необъяснимого поведения, и, если зависимый человек этого захочет, начать процесс исцеления. Один из ярких примеров такого необъяснимого поведения – поведение женщин, ставших жертвами бытового насилия[16]. Письмо Мэг наглядно демонстрирует иррациональность зависимости от отношений в тех случаях, когда речь идет о побоях и насилии над женщиной. Объяснить суть происходящего и начать эффективное лечение можно, лишь увидев в этой ситуации наличие зависимости от отношений.

Мэг – типичный пример женщины, страдающей от побоев в семье; в своей практике я постоянно встречаю множество таких женщин. Она родилась в семье, где рукоприкладство было привычным делом; ее очень привлекает хаос и сильные переживания; ее партнер поднимал на нее руку еще до того, как она призналась ему в своих чувствах. Очень важно учитывать эти факторы, если они имеют место (они присутствуют в жизни каждой женщины, страдавшей от бытового насилия, которую я консультировала), чтобы не воспринимать женщину, которая терпит побои, как наивную жертву жестокого мужчины, ибо в противном случае любое лечение будет обречено на неудачу.

Рискуя показаться многословной, повторю, что мы естественным образом выбираем такие отношения, с которыми уже знакомы и к которым привыкли. Недаром в английском языке прилагательное familiar («знакомый», «привычный» или «близкий») образовано от существительного family («семья»). Таким образом, любой опыт отношений, который мы получили в семье, где воспитывались, всегда будет казаться нам самым близким и комфортным, какими бы нездоровыми ни были отношения в нашей семье. Если в детстве в семье мы регулярно сталкивались с насилием и жестокостью, то, повзрослев, автоматически будем выбирать партнера и ситуацию, для которых вновь будут характерны насилие и жестокость – во-первых, потому, что это согласуется с нашим прежним опытом отношений, и, во-вторых, потому, что подобные ситуации, возникающие в нашей жизни снова и снова, раз за разом дают нам возможность сделать то, чего мы хотим больше всего – выйти из них победителями. Пережив душевную травму любого рода, мы всегда (обычно подсознательно) стремимся воссоздать травмирующую ситуацию, чтобы на этот раз одержать верх там, где раньше мы всегда терпели поражение. Чем сильнее травма, тем сильнее нас одолевает это желание.

Женщины, страдающие от побоев и домашнего насилия, совершенно разные, но в душе каждой из них всегда присутствует злоба, накопившаяся из-за того, что в детстве с ними жестоко обращались.

От побоев и бытового насилия страдают совершенно разные женщины, от беспомощных и отчаявшихся до, как кажется на первый взгляд, вполне уверенных в себе во всех остальных аспектах жизни, от обиженных на весь мир до агрессивных. В душе каждой из них всегда – всегда! – присутствует злоба, которая тлела и не давала им покоя задолго до появления в их жизни нынешнего партнера. Эта злоба появилась в результате того, что каждую из этих женщин унижали и оскорбляли, когда она была еще ребенком и не могла дать отпор или защитить себя. Для того чтобы исцелиться и изменить модель своего поведения в отношениях с другими людьми, нужно признать наличие этой злобы, осознанно ее переживать и понять, какие уловки вы используете, чтобы отрицать существование этой злобы, подавлять ее или выплескивать ее наружу.

Я хочу сразу внести ясность: говоря о том, что вы должны признать эти факторы, я ни в коем случае не утверждаю, что женщина сама виновата в том, что ее избивают. Каждый, кто совершает насилие в отношении другого человека – преступник и в любом случае отвечает за свои насильственные действия. Но сама женщина, страдающая от бытового насилия в семье, и люди, которые будут помогать ей, должны признать, что она оказалась в такой жизненной ситуации из-за того, что испытывает сильное влечение к жестоким мужчинам. Специалисты, работающие с жертвами домашнего насилия, а также сотрудники правоохранительных органов и представители так называемых хелперских профессий[17] постоянно убеждаются в том, что сильное влечение к партнеру сводит на нет все попытки помочь женщине и защитить ее. Подобное влечение нужно признать, с ним нужно работать.

На самом деле есть три аспекта, которые должны учитывать любая организация и любой специалист, оказывающие помощь женщинам, страдающим от бытового насилия, чтобы добиться положительных результатов: бесспорное наличие у таких женщин явной зависимости от отношений, высокая вероятность наличия у них алкогольной созависимости и возможность наличия химической зависимости. Около восьмидесяти процентов людей, занимающихся рукоприкладством, страдают от алкоголизма, что автоматически превращает их партнеров в со-алкоголиков. (К тому же, большинство женщин, страдающих от побоев в семье – дочери склонных к насилию алкоголиков.) Кроме того, около половины всех женщин, которые ищут защиты от своих мужей или парней, поднимающих на них руку, сами имеют химическую зависимость. Специалисты, работающие с женщинами, ставшими жертвами бытового насилия, зачастую не решаются затрагивать вопросы, связанные с алкоголизмом или наркозависимостью их пациенток, опасаясь, что те бросят лечение. Но нельзя рассчитывать на эффективность лечения, если не учитывать такие факторы, как алкоголизм или другая наркотическая зависимость пациента. Когда имеет место насилие, ни одна женщина, которая в этот момент сама имеет химическую зависимость, не сможет найти в себе силы для исцеления зависимости от отношений и приобрести необходимые для этого навыки. Если химическая зависимость налицо, ее лечение будет неизбежным первым шагом в процессе исцеления таких женщин.

Посещая занятия в группах «Анонимных алкоголиков» или участвуя в других программах «Двенадцать шагов» по борьбе с химической зависимостью, женщины, ставшие жертвами бытового насилия, почувствуют на себе исцеляющую силу духовно ориентированной группы поддержки. Этот опыт будет полезен для исцеления от любой другой зависимости, в том числе и зависимости от отношений. Таким же образом посещение занятий в группах Ал-Анон пойдет на пользу всем женщинам, которые стали жертвами домашнего насилия и могут также считаться со-алкоголиками (жертвами алкогольной созависимости), так как либо имеют партнера-алкоголика, либо выросли в семье алкоголиков, либо имеет место и то, и другое. Если проблема не в алкоголизме женщины или ее партнера, она может получить необходимую помощь на занятиях «Анонимных зависимых от отношений» (Relationships Anonymous, см. главу 9), которые тоже используют программу «Двенадцать шагов», или пройти другую программу по борьбе с зависимостью от отношений, в основе которой лежат «Двенадцать шагов». Независимо от особенностей конкретного случая, каждая женщина, ставшая жертвой семейного насилия, должна пройти по крайней мере один курс программы «Двенадцать шагов». Участие в соответствующей программе (или программах) должно стать первым шагом на пути к исцелению.

Исцеление от зависимости от отношений, а в особенности от той ее формы, которая характерна для женщин, подвергающихся бытовому насилию, представляет собой очень сложный пошаговый процесс, требующий огромного желания исцелиться. Эта болезнь так же коварна, непостижима и сильна, как алкоголизм, но процент исцелившихся от нее ниже, – возможно, потому, что пациент может одновременно иметь несколько зависимостей (кроме уже упоминавшихся алкоголизма и наркозависимости, женщины, ставшие жертвами домашнего насилия, часто страдают от компульсивного переедания и зависимости от секса).

Работать с женщинами, ставшими жертвами бытового насилия, нелегко не только потому, что процент исцеления среди них низок, но и потому, что исцеление занимает очень длительное время, порой много лет. Жизненная драма напуганной, потерянной, разбитой и отчаявшейся женщины, ставшей жертвой жестокого обращения, почти неизбежно «цепляет» ту часть существа терапевта, которая желает спасти ее, помочь ей, контролировать ее. Но для того, чтобы оказать подлинную помощь, нужно всегда помнить о конкретных принципах исцеления и разделять их с пациентом.

Например, читая письмо Мэг, так и хочется сделать то, о чем она просит – сказать, стоит ли ей остаться с мужем или уйти. Однако, даже если такой совет дает психотерапевт, а не близкий друг, он бесполезен и ни на что не повлияет, потому что там, где есть зависимость, советы не помогают. Единственно возможный вариант – предложить Мэг начать лечиться от зависимости от отношений, шаг за шагом, день за днем.

Уважаемая Робин Норвуд!

Я читаю вашу книгу и отождествляю себя с женщинами, о которых вы пишете.

Мне двадцать четыре года, три месяца назад я вышла замуж. Мои родители разошлись, когда мне было одиннадцать, и официально оформили развод, когда мне было шестнадцать. Когда отец бывал дома, то был для нас скорее надсмотрщиком, а не отцом, и воспитывал нас с помощью побоев, а не задушевных разговоров.

Когда мне было восемнадцать, и я заканчивала школу, я жила с отцом в штате Массачусетс (мама с другими детьми жила в Огайо). У меня был роман с парнем, которому было двадцать четыре года, он водил крутую машину и жил с родителями. Когда я сказала, что хочу его бросить, он был в ярости и набросился на меня. Если я начинала язвить во время наших ссор, он мог ударить меня так, что сбивал с ног. Однажды ночью он пытался меня убить, чтобы я «никому больше не досталась». Мне удалось сбежать и поймать патрульную машину, которая довезла меня до дома. Когда отец увидел, в каком состоянии я вернулась, он пришел в бешенство, схватил ружье и ушел. Вернувшись, он предъявил мне ультиматум: либо я подаю в суд на этого парня, либо он его застрелит. Я подала заявление, но сказала отцу, что на судебное разбирательство не пойду. Так и не пошла. Я вернулась в школу и больше никогда не видела того парня.

В колледже у меня ни с кем не было серьезных отношений. Закончив колледж, я получила временную работу и искала жилье. Я планировала вернуться домой в Вустер и рассчитывала на то, что отец поможет мне устроиться. Он собирался найти мне квартиру в уплату студенческого кредита, деньги от которого он у меня забрал еще на первом курсе. Но я встретила Тима и стала искать способ никуда не переезжать и остаться в Нью-Рошелле. Я переехала к Тиму, и следующие три месяца сидела без работы. Потом позвонил мой бывший начальник и пригласил меня на еще одну временную работу. Я вернулась на работу с надеждой, что на этот раз нашла постоянное место.

Между мной и Тимом бушевали страсти. Иногда мы ругались ночи напролет, и он распускал руки. Потом я рыдала, а он меня успокаивал. Потом мы мирились и занимались сексом.

Я постоянно грозилась съехать и поэтому вечно упаковывала и распаковывала свои вещи. Друзья волновались за меня и советовали избавиться от него. Вместо этого я избавилась практически от всех друзей.

В конце концов Тим повез меня к отцу в Вустер, и мы орали друг на друга всю дорогу. Он даже ударил меня газетой по лицу, когда я выехала за разметку.

Целый месяц я жила с отцом, и он изводил меня разговорами о моем лишнем весе и о том, когда же я наконец найду работу. Тим (вы не поверите) утешал меня по телефону и просил вернуться домой.

Наконец Тиму надоело сидеть в Нью-Рошелле, и он приехал ко мне в Вустер. Мы поругались, и я вышвырнула его вон. Он добрался до трассы и пошел домой пешком. Я не находила себе места и рыдала восемь часов подряд, пытаясь до него дозвониться.

Он согласился переехать в Вустер, но куда-то пропал на две недели. Он исчез, и никто, даже его мать, не знал, где он. Потом он говорил, что ездил в Мексику и Калифорнию, чтобы попытаться меня забыть.

За это время я успела завести коротенький роман с охранником из нашего офиса. Когда Тим, наконец, объявился, я закончила этот роман после пары тайных свиданий.

Наша жизнь в Вустере тоже была омрачена скандалами и драками. Я попросила его уехать. Он уехал. Потом я умоляла его вернуться. Он вернулся.

А потом мы решили пожениться – это была моя идея. Он выкупил мое обручальное кольцо из ломбарда (у него сохранился чек), и спустя два месяца мы поженились.

Через месяц после свадьбы я впала в депрессию и пыталась покончить с собой с помощью таблеток. Психиатр посоветовал нам обратиться к психологу, специалисту по семейной психотерапии. Тим согласился, но потом отказался идти на консультацию.

Недавно он принес домой пистолет, который ему выдали на работе для самозащиты в ночную смену. Его грабили два раза. Я боюсь, что теперь этот пистолет будет фигурировать в наших домашних стычках. Прошлой ночью он разбудил меня (я спала в другой спальне) и потребовал, чтобы я ушла из дома в двенадцать ночи, потому что он так зол, что может меня ударить.

Я пошла к отцу, и до сих пор живу у него, пытаясь понять, что со всем этим делать??!!??

Мы поругались из-за того, что я должна была подписать документы от одной дамы, у которой от моего мужа ребенок, и она хочет, чтобы он платил алименты. А еще он сказал, что я должна уйти, потому что хлопаю дверями после того, как он просил меня этого не делать.

Теперь он хочет, чтобы я опять вернулась домой. Я сказала ему, что отец помогает мне найти новое место, и что скоро я получу судебное решение о расторжении брака.

Тим обещает, что будет внимательнее, что не будет распускать руки, что пойдет к семейному психологу и т. д. и т. п.…

Робин, где-то в глубине моего сознания я понимаю, что наши отношения безнадежны. Поможет ли нам консультация специалиста по вопросам семьи и брака? Может быть, нам будет лучше друг без друга?

С другой стороны, когда мы не ссоримся, то можем подолгу говорить о религии, обществе, семье, детях. Каждую неделю мы ходим в кино или находим другие развлечения.

Но он все равно не очень-то заботливый, а в первый год нашего романа, когда мы еще жили в Нью-Рошелле, вообще забыл о моем дне рождения. Он безразличен ко всем праздникам, на которые принято дарить подарки.

Стоит ли мне на что-нибудь надеяться, несмотря на все это? Пойти к семейному психологу? Или бросить все и развестись?

Мэг К.,

пытающаяся поступить как лучше.

Уважаемая Мэг!

Вы страдаете от одного из самых ужасных типов зависимости от отношений. Не только ваше здоровье, но и сама ваша жизнь в опасности, как вы сами уже догадались, когда Тим принес домой оружие. Тем не менее, даже если бы я сказала, что вам лучше держаться от Тима подальше (а я уверена, что другие вам это говорили), мой совет не помог бы вам сразу же это осуществить. Вместо этого я призываю вас разобраться с собственной зависимостью от Тима – не ради него и не ради сохранения брака, а для того, чтобы помочь себе и навести порядок в своей жизни. Помочь себе не обязательно означает держаться от Тима подальше. Это необходимо вам независимо от того, вернетесь вы к нему или бросите его. Если вы не будете лечить свою зависимость, вашей жизни так и будет угрожать опасность. Это не пройдет само собой. Даже если на месте Тима окажется кто-то другой, с каждым разом ваши столкновения будут все более яростными, что приведет к более серьезным физическим травмам. И ваша зависимость от отношений, и склонность вашего партнера к жестокости – прогрессирующие заболевания[18], которые со временем обостряются.

Очень многие мужчины, склонные к жестокости – это еще и алкоголики, а многие женщины, которых избивают, выросли в семьях, где родители пили и распускали руки, поэтому для большинства женщин, ставших жертвами бытового насилия, подходят программы Ал-Анон. Если это именно ваш случай, считайте, что вам повезло, потому что нет лучшего места, где вас убедят в том, что вы бессильны повлиять на поведение другого человека и перепады его настроения. Когда вы полностью осознáете свое бессилие перед Тимом, то с помощью специалистов и индивидуально разработанной программы вы начнете учиться заботиться о себе и со временем исцелите ту часть вашей души, которая до этого момента нуждалась в том, чтобы выбирать опасных мужчин и опасные ситуации.

Как и многие женщины, которых в детстве били и унижали отцы, вы до сих пор очень привязаны к своему отцу (как и он к вам). У вас много общих дел, которые делают вас зависимыми друг от друга. Так как ваш отец был первым человеком, который бил вас, всякий раз, бросая своего партнера, вы возвращаетесь к нему, в его дом с его правилами, за его советом, его одобрением, его «защитой», но по сути попадаете из огня да в полымя. Вы постоянно реагируете то на него, то на другого агрессивного партнера, и по очереди видите в каждом из них то источник поддержки, то проблему. Научиться вести себя по-другому – сохраняя душевный покой, разобраться с собственным гневом, исцелить себя и со временем научиться жить более спокойной жизнью – это гораздо более сложная задача, чем продолжать жить, постоянно сталкиваясь с физическим насилием и переезжая с места на место.

Умение сохранять душевный покой и заживлять душевные раны спасет вам жизнь.

Вы не сможете изменить свою жизнь самостоятельно или только с помощью психотерапевта. Вам нужен такой источник поддержки, который будет доступен всегда. Вам нужны люди, которые поделятся с вами своими методами исцеления, и которые не будут потворствовать вашему навязчивому поведению и поступкам, характерным для вашего заболевания (звонки ему, попытки его найти, попытки его контролировать или наказывать, разговоры о нем, беспорядочные романы с другими мужчинами и так далее). Вам нужны люди, которые своим примером помогут вам найти нужные ориентиры в жизни, научат вас полагаться на Высшую Силу, а не на Тима или вашего отца, чтобы решить свои проблемы и избавиться от боли.

Мэг, запомните, пожалуйста, что знать причины своих поступков – полезно, но недостаточно для того, чтобы заставить вас измениться. Когда вы признаетесь себе в том, что просто не можете самостоятельно преодолеть свое влечение к жестоким мужчинам, и присоединитесь к тем, кто тоже пытается излечиться от подобного влечения, вы встанете на путь, ведущий к нормальной спокойной жизни. Я надеюсь, что в вашем городе вы найдете специалистов и группы взаимопомощи, работающие по программе «Двенадцать шагов».

* * *

Уважаемая Робин!

Я выросла в очень консервативной и добропорядочной семье, где никто не пил, не употреблял наркотики, не сквернословил, где не было ничего, кроме замечаний, жесткой дисциплины и строгих наказаний. Сейчас я замужем, и я знаю, что наши отношения с мужем не назовешь здоровыми, я уверена, что в моем случае это зависимость, и я каждый день спрашиваю себя: почему, почему, почему я все еще с ним? Многие годы (лет пять или шесть) мой муж плохо обращался со мной и оскорблял меня – словесно, эмоционально и психологически, и, в конце концов, преступил черту и перешел к физическому насилию (хотя я никогда не думала, что он на это способен). Все бы ничего, но за последний год на меня дважды поднимал руку его пятнадцатилетний сын (от его первого брака), и я уверена, что это может произойти еще не раз. Я ходила к двум консультантам по семейным проблемам (к светскому специалисту и к священнику), и еще к двум психологам, и они советовали мне расторгнуть этот брак. Мой муж уже побывал у трех психологов, и мы потратили кучу денег, пытаясь его вылечить, но все напрасно. Мне кажется, что все вокруг (друзья, родственники, работники правоохранительных органов, консультанты из местного центра помощи женщинам, пострадавшим от домашнего насилия, и другие) думают, что мне нужно покинуть свой дом, потому что там живет не один мужчина, поднимающий на меня руку, а двое! Сын уже превосходит своего отца в жестокости, и наш дом похож на поле брани. Как будто везде разлит бензин, и достаточно просто чиркнуть спичкой. И несмотря на это, я все еще здесь!

У сложившейся ситуации есть много разных сторон, и все они очень усложняют дело. Для меня большое значение имеет тот факт, что в вашей книге вы обращаете особое внимание на духовные аспекты зависимости и ее исцеления. Будучи христианкой, я никак не могу найти середину или компромисс между двумя крайностями. Я посещаю отличные курсы для женщин, ставших жертвами насилия, которые я нашла благодаря «Христианской ассоциации молодых женщин», и в то же время я постоянно слышу: «Брось эту сволочь!», «Пошли его к черту!», «Убирайся оттуда поскорее!», «Подавай на развод!» и тому подобное, и в результате только об этом я и думаю, и, если честно, это меня беспокоит. Но, с другой стороны, церковь, Библия и большинство моих верующих друзей говорят о том, что брак нужно сохранить ВО ЧТО БЫ ТО НИ СТАЛО. И это вторая крайность. Мне говорят, что никогда нельзя сдаваться. Развод – ни за что и никогда. Неужели сохранение брака важнее моей безопасности?!?! Мне стало ясно, что эти люди хотят превратить меня в мученицу и поставить крест на всей моей жизни, лишив меня всякой надежды на то, что когда-нибудь я смогу стать счастливой. Я принимала то одну сторону, то другую, а проблемы так и оставались неразрешенными. Ваши слова о духовном развитии как неотъемлемой составляющей исцеления придали мне сил. Я очень хорошо знаю, как важно, чтобы был Кто-то Еще, к кому можно обратиться, когда личный уровень отчаяния и безысходности доходит до предела. Сегодня многие отворачиваются от Господа, поэтому я была так сильно удивлена, найдя Его имя на страницах книги, которую я купила в обычном магазине.

Фэй К.

Уважаемая Фэй!

В моей практике встречались отношения, похожие на ваши – отношения, превратившиеся в тяжелое противостояние, в ходе которого каждая сторона вызывала подкрепление в виде семьи, друзей, священников, консультантов и полицейских. Картина всегда одинаковая – это напряженная борьба двух очень ожесточившихся своевольных людей, каждый из которых намерен изменить (взять под контроль) другого. Им тяжело изменить такой характер отношений между ними, и они снова и снова выходят на ринг, потому что каждый из них стремится победить, одержать верх над своим противником. Это верно и в отношении того, кто занимается рукоприкладством, и в отношении его жертвы.

В этом непрекращающемся конфликте у вас есть одно большое преимущество перед мужем и его сыном – ваша религиозность. Быть христианином означает проявлять смирение, кротость и покорность Божьей воле, и, возможно, именно поэтому вы считаете, что ваше беспокойство по поводу поведения вашего мужа связано с христианским побуждением помочь ему. Я полагаю, что дело может быть совсем в другом. Возможно, как и многие другие люди, вы используете религию для того, чтобы замаскировать свое своевольное решение изменить мужа, думая, что Господь будет на вашей стороне в этой борьбе. Скажите честно: каждый раз, когда вы пытались заставить своего мужа измениться, вы делали это из любви к нему или с целью манипулировать им? Не забывайте о том, что, когда мы решаем за других, кто прав, а кто виноват, мы лицемерим, а это никак не соответствует духовным принципам кротости и смирения.

К сожалению, лицемерное убеждение в том, что только мы точно знаем, кто прав, может стать непреодолимым препятствием к пониманию истинных мотивов наших поступков. Я надеюсь, вы сможете постепенно осознать тот факт, что, вступая в этот брак, вы уже были преисполнены обиды и злости из-за того, что пережили в своей семье в детстве, а, воюя с мужем, вы даете выход этой злости и одновременно подпитываете ее.

Скажите честно: каждый раз, когда вы пытались заставить своего мужа измениться, вы делали это из любви к нему или с целью манипулировать им?

Можно развестись и потом годами продолжать воевать друг с другом, поэтому вопрос вовсе не в том, развестись ли вам или остаться вместе. Если вы действительно хотите исцелиться от зависимости от отношений, вы должны взять на себя ответственность за то, что сами выбрали этого партнера, и понять, что из этих отношений вы должны вынести для себя определенные уроки. Урок первый – оставить стремление изменить другого человека. Затем вы должны со всей ответственностью подойти к лечению душевных травм, которые вам нанесли в детстве. Эта задача требует концентрации внимания, и ваш муж, а теперь и его сын, будут постоянно вас отвлекать. Когда вы захотите взяться за эту задачу, вы, конечно же, не позволите им этого делать. Вы будете лучше заботиться о себе, а их судьбами предоставите заниматься Господу.

В процессе исцеления мы больше не думаем о том, как другие люди отреагируют на наши слова или поступки – «услышат» ли, изменят ли свое отношение, станут ли сожалеть о том, что сделали, или разозлятся и оставят нас, или поступят как-то иначе. Наоборот, мы делаем свое дело и говорим то, что считаем нужным (как правило, говорим намного меньше, чем раньше), с одной только целью – сохранить мир в своей душе. Мы больше не принимаем участия в борьбе – и тогда эта борьба заканчивается. Поймите, Фэй, чтобы исцелиться, нужно не победить в борьбе с другим человеком, а просто прекратить вести эту борьбу со своей стороны. Когда мы перестаем пытаться заставить другого человека измениться и сосредотачиваемся на собственном исцелении, наступает период ужасного напряжения, в течение которого мы осваиваем другие способы мышления и поведения. Партнер может попытаться опять втянуть нас в борьбу, и мы даже подсознательно захотим вернуться к прошлому и сделать то, что всегда делали. Когда мы заботимся о себе, в какой-то момент мы можем обнаружить, что это положительно сказывается и на нашем партнере, и на отношениях с ним. Но это происходит не всегда. Как ни странно, легче уйти, если это становится окончательным решением уже после того, как мы исцелились. По мере того, как мы учимся переключать свое внимание с попыток изменить другого человека на заботу о себе, мы естественным образом устраняемся от борьбы с этим человеком, все больше принимаем его таким, каков он есть, и меньше раздражаемся. Запомните, не любовь, а злость заставляет большинство людей сохранять нездоровые отношения. Когда мы перестаем настаивать на том, чтобы он заботился о нашем психологическом состоянии, и сами начинаем заботиться о себе, мы становимся более независимыми и готовыми жить своей жизнью. И когда он рядом, мы больше не ощущаем пустоту, отчаяние, злость, тоску и разочарование. Мы можем позволить ему быть тем, кто он есть, и можем сами выбирать, что для нас лучше.

Для того чтобы изменить себя и исцелиться, вам понадобится помощь, и лучше всего получить ее на занятиях местного общества «Анонимных зависимых от отношений». Несмотря на то, что эта программа появилась сравнительно недавно, таких сообществ и групп очень много. Но не забывайте о том, что, поскольку программа еще очень молода, для большинства ее участников, если только они ранее не занимались по другой программе на основе методики «Двенадцать шагов», она тоже в новинку. Для того, чтобы в любой программе, работающей по методике «Двенадцати шагов», появился костяк людей, успешно прошедших процесс исцеления и способных поделиться своим опытом с новичками, требуется много времени.

Даже самая простая (но не всегда самая легкая) анонимная программа на основе «Двенадцати шагов» не будет противоречить вашим религиозным воззрениям. На самом деле, занятия по такой программе могут только укрепить вашу веру.

* * *

Целью «ЖКЛСС» было представить максимально убедительные доказательства того, что зависимость от отношений, как и алкоголизм, представляет собой прогрессирующее заболевание, пагубное для физического и психического здоровья человека. Письмо Нэн, которое вы сейчас прочитаете, подтверждает эту точку зрения на сто процентов. Ее коротенькое письмо со всей очевидностью сообщает о том, что она попала в ловушку модели отношений, которую не могла сама контролировать, и с течением времени эта модель становилась все более разрушительной и опасной. Проще говоря, если бы она не обратилась за помощью и потом не воспользовалась этой помощью, скорее всего, она бы уже умерла от этого заболевания.

И хотя вам может показаться, что во всем виноват ее жестокий муж, из искреннего рассказа Нэн можно сделать вывод, что этот мужчина был одним из череды опасных партнеров, кого она выбрала только потому, что была больна.

Робин Норвуд!

Я встретила мужчину моей мечты первого мая, а тридцать первого мая он переехал ко мне. Через две недели он порвал мне мочку правого уха. После того, как он неоднократно избивал меня, насиловал ручкой от швабры и плевал мне в лицо, я, наконец, вызвала полицию. Ах да, еще он поджигал мне волосы и тушил сигареты о мое лицо и руки.

Робин, после трех браков и трех разводов я не хотела опять остаться ни с чем, поэтому, когда он вышел из тюрьмы полгода спустя, я пустила его в дом. Он снова поднял на меня руку, но в этот раз окружной прокурор снял с него обвинения, несмотря на то, что он нарушил условия досрочного освобождения и домогался меня.

Благодаря вашей книге я смогла положить конец четырем романам, которые я завела в последние пару месяцев только потому, что мне было одиноко. Я смогла бросить мужа, а также мужчину, который сидел на депрессантах[19], мужчину, который был женат, и еще одного алкоголика и наркомана.

Теперь я начинаю понимать, как я дошла до этого. У меня были приемные родители. Пока моя приемная мама была на работе, меня и других детей мучил ее родной сын.

Я хожу на занятия по программе защиты свидетелей и потерпевших. Они чудесные. Мне здесь очень помогают.

Моего мужа скоро будут судить, и он хочет, чтобы я поддержала его. Но я не могу и не буду больше терпеть его издевательства. Я начинаю бракоразводный процесс. Мне одиноко, но я не хочу возвращаться к своей прежней жизни.

Пожелайте мне удачи. Я начинаю верить в то, что Господь любит меня.

Нэн Дж.

Когда Нэн прислала мне разрешение на использование ее письма в этой книге, она написала также, что наконец развелась, что ей опять пришлось вызывать полицию, потому что муж домогался ее, что она продолжает терапию и что теперь в ее жизни появился смысл.

Сейчас Нэн учится заботиться о себе и защищать себя. Если она продолжит работать над своим исцелением, то рано или поздно ей придется заняться агрессивной стороной своей личности, которая так нравилась жестоким мужчинам и из-за которой она выбирала жестоких мужчин. Когда она осознáет, прочувствует и вылечит свою злость, в ее жизни больше не будет места ни для ее мужа, ни для других жестоких мужчин.

Один из духовных законов нашей жизни заключается в том, что на нашем жизненном пути мы будем продолжать встречать таких людей, которые дают нам возможность усваивать свои главные уроки. Как только мы научимся преодолевать свою проблему, стоящую перед нами как невыученный урок, эти «учителя» исчезнут из нашей жизни.

Очень часто люди, консультирующие женщин, ставших жертвами домашнего насилия, выбирают эту работу потому, что сами имеют неразрешенные проблемы в отношениях с другими людьми, особенно с мужчинами, и зачастую даже не осознают этого. Такие люди не в состоянии вести пациента к главной цели их совместной работы – исцелению от злости и подлинному отказу от участия в любых ситуациях, связанных с насилием и желанием одержать верх над противником. Самая важная работа для каждого из нас, как для пациента, так и для психолога – это работа над собой.

* * *

Уважаемая Робин Норвуд!

Узнав про «ЖКЛСС», я заказала эту книгу себе на работу. Я сказала своему секретарю, что прохожу курс (а так и было!) и буду заниматься во время обеденных перерывов, когда меня никто не должен беспокоить. Меня могли выдать красные от слез глаза, но никто этого не заметил. Через три месяца я продолжила «курс», раз в неделю посещая полуденные встречи Ал-Анон и раз в неделю приходя на консультацию к специалисту по алкогольной зависимости в местном реабилитационном центре. Когда прошло еще три месяца, мы с врачом решили, что мне нужно тайно покинуть дом, чтобы избежать возможных столкновений с моим агрессивным мужем-алкоголиком. В присутствии судебного пристава грузчики погрузили вещи в арендованный фургон, и мы с восьмилетней дочкой и котом отравились в Вашингтон, где живут мои сестры.

Я устроилась на хорошую работу по своей узкой специальности, посещаю специалиста по алкогольной зависимости и созависимости, а также планирую вскоре «дозреть» до групповой терапии. У дочки все хорошо, несмотря на некоторые ее страхи, которые были вполне ожидаемы. Время от времени я вожу ее к детскому психиатру. Мы сняли дом прямо напротив моей любимой сестры, которая очень поддерживает нас в моральном плане.

Мой бывший не беспокоит нас и иногда (не так часто, как хотелось бы) пишет дочери. Он уже слишком далеко зашел, плотно сидит на марихуане, кокаине, пьет много пива, и у него предраковое заболевание толстой кишки. Надеюсь, когда я стану достаточно сильной, я смогу отвезти Амелию к нему до того, как он уйдет из жизни.

Я радуюсь своему одиночеству и в то же время не перестаю работать над собой, чтобы когда-нибудь, если будет такая возможность, я смогла бы начать нормальные отношения с другим мужчиной. Изменения, которые произошли со мной за последний год – настоящее чудо! К тому же, круг расширяется: мои сестры уже потихоньку наводят справки о встречах «Взрослых детей алкоголиков», которые я посещаю! Я буду ужасно рада, если они присоединятся ко мне, но я на них не давлю – хочу, чтобы они сами приняли решение.

Ваша книга сыграла такую же важную роль в моей жизни, как и мои родители – благодаря ей я наконец повзрослела. Спасибо вам.

Кэтрин Ф.

Очень приятно закончить главу, посвященную женщинам, ставшим жертвами домашнего насилия, на такой позитивной ноте. Кэтрин прилагает все возможные усилия для того, чтобы исцелиться, и у нее хорошие результаты. Тем не менее, на месте ее психотерапевта я бы предложила ей самым серьезным образом изучить корни ее желания навестить вместе с дочерью бывшего мужа.

Рискуя прослыть бессердечной в глазах тех, кто считает, что дочери «нужен» отец, я хочу обратить ваше внимание на два фактора. Во-первых, этот мужчина находится на последней стадии алкоголизма и (или) наркомании. Покуда он пьет и употребляет наркотики, поездка к нему в лучшем случае озадачит и расстроит дочь, а в худшем – травмирует ее. Во-вторых, самая большая ошибка – считать, что проблемы есть только у него, и что Кэтрин может посетить его без всякого для себя риска. Сейчас я говорю не о риске для ее физического здоровья, хотя, несомненно, это тоже очень важный момент. Кэтрин, как и любая другая женщина, ставшая жертвой бытового насилия, которую я когда-либо консультировала, страдает от зависимости от отношений, и ее поездка к бывшему мужу так же опасна для нее, как глоток спиртного для бросившего пить алкоголика.

У каждого из нас есть невероятно сильная потребность изменить этот мир и сделать так, чтобы даже у самой ужасной истории был счастливый конец. Но возникновение такой потребности у тех из нас, кто зависим от отношений, очень похоже на возврат к практике манипулирования другими и контроля над ними.

Если мы зависимы от отношений, то всегда должны тщательно прояснять причины, побуждающие нас восстанавливать отношения с людьми, которые были нашим «наркотиком». Иногда эти причины выглядят очень убедительными и благовидными, но при внимательном изучении оказываются оправданиями нашего желания вновь вернуться к порочной модели зависимого поведения. Если Амелии суждено встретиться с отцом, это должно произойти по его собственной инициативе, а не по инициативе Кэтрин. А он сможет это сделать только в том случае, если будет трезв. Его дочь уже видела, на что он способен, когда пьет или употребляет наркотики. Встреча с ним ничего волшебным образом не изменит, если только не изменится он сам.

Алкоголизм, подобно смерти, отбирает у нас то, что мы потом ничем не можем заменить. Это нужно принять. Кэтрин должна признать, что ее дочери придется смириться с тем, что было и чего не было в ее детстве. Как мать Кэтрин вовсе не обязана – не обязана ни дочери, ни ее отцу, – искать способы их воссоединения или организовывать их встречи. Лучше оставить это в руках Господа.

В повседневной жизни вместо правил этикета зависимые и созависимые люди должны руководствоваться принципами исцеления. Это один из самых сложных аспектов исцеления от созависимости. То, что мы должны делать для своего выздоровления, остальным не всегда будет казаться «правильным». Нас могут называть эгоистичными, безрассудными, черствыми. Но мы обязаны – обязаны самим себе и тем, кого мы любим, – пойти на любые меры для того, чтобы исцелиться. Самый большой подарок, который мать может сделать для своей дочери – это ее собственное непрекращающееся исцеление. По мере того, как Кэтрин выздоравливает, Амелия снова и снова будет наблюдать за тем, что значит выбрать подлинное здоровье, а не «легкий» путь, который обычно одобряют окружающие как проявление доброты, хотя на самом деле он будет частью болезненной зависимости от отношений.

Амелия лучше всего усвоит, что значит быть женщиной, не из того, что говорит ее мать, а из того, как она себя ведет и что чувствует. Исцеление Кэтрин вовсе не гарантирует того, что Амелия сама не станет зависимой от отношений, но, принимая во внимание их общий опыт, можно сказать, что исцеление Кэтрин – самая лучшая гарантия того, что болезнь дочери не будет прогрессировать. Один из принципов исцеления, который может нас утешить, состоит в том, что чем больше мы заботимся о себе, тем больше возможностей создаем для подлинного исцеления других.

Глава четвертая

…стали жертвами сексуального насилия и (или) зависимыми от секса

Зависимость от секса[20] отличается от зависимости от отношений. Женщина, одержимая сексом, может уделять мало внимания отношениям или вообще не думать о них, или, наоборот, может добиваться серьезных отношений, чтобы создать необходимые условия для реализации своей зависимости от секса. И та, и другая манера поведения относятся к зависимости от секса. Зависимость от отношений – это навязчивое желание иметь возможность сосредоточиться («зациклиться») на другом человеке. Зависимость от секса – это одержимость сексом и (или) связанными с ним мыслями. Эти зависимости могут дополнять друг друга, как обычно бывает с другими болезненными зависимостями, например, человек может страдать от компульсивного переедания и одержимости шопингом или быть одновременно алкоголиком и азартным игроком (игроманом). Но каждая зависимость – специфическое расстройство, и потому требует специфического подхода к исцелению, хотя в их основе могут лежать одни и те же методы лечения.

Человек, зависимый от секса, может жить как с одним партнером в рамках брака, так и с многочисленными безликими партнерами, или вообще не иметь партнера. Главное – не упустить момент, когда влечение превратилось в зависимость, и найти самый эффективный метод ее лечения.

О компульсивном (навязчивом) сексуальном поведении и сексуальной созависимости написано очень мало. Я сама начинала изучать этот аспект зависимости и созависимости, знакомясь с письмами от читательниц «ЖКЛСС». Сегодня я горжусь тем, что знаю людей, которые находятся в процессе исцеления от этой зависимости. Они рассказывали мне о том, до какой степени может доходить отрицание проблемы в сексуальной зависимости и созависимости, о том, как эта болезнь проявляется у «нормальных»[21] людей; и о том, насколько честным нужно быть с самим собой, чтобы исцелиться.

Чем отличается сексуальная зависимость от других зависимостей? Компульсивное сексуальное поведение, как пьянство у алкоголиков, может проявляться по-разному, но есть признаки (критерии), характерные для всех зависимостей и объединяющие их. Вот некоторые из этих признаков:

• зависимость приводит к тому, что жизнь зависимого человека становится все более и более неуправляемой;

• несмотря на то, что удовлетворение своих навязчивых желаний приносит человеку временное облегчение, на некоторое время снимая дискомфорт, в целом навязчивое поведение создает у него гораздо более сильный дискомфорт, чем тот, который снимается;

• компульсивное поведение подрывает душевное благополучие человека, а со временем и его физическое здоровье;

• это поведение сопровождается тем, что зависимый человек обманывает себя и окружающих;

• зависимый человек постоянно пытается контролировать свое поведение – то есть пытается не совершать определенные поступки снова, и эти попытки обычно оканчиваются неудачей;

• зависимый человек испытывает стыд и за свое поведение, и за свою неспособность прекратить его;

• у зависимого человека постоянно срабатывают подсознательные защитные механизмы, которые не позволяют ему адекватно оценивать свое состояние: отрицание (отсутствие осознания своего поведения и частоты, с которой оно возникает) и рационализация (поиск оправданий и особенно перекладывание вины за свое поведение на других людей).

Если эти критерии применимы к сексуальному поведению человека – налицо зависимость от секса. Говоря об алкоголизме, мы не обсуждаем, что именно человек пьет, как часто и в каком количестве, а обращаем внимание на то, как его пристрастие отражается на его жизни. То же самое относится и к сексуальной зависимости. Не важно, как часто человек занимается сексом, с кем (за исключением случаев изнасилования и совращения детей), каким образом и при каких условиях – наличие или отсутствие зависимости от секса определяется не этими обстоятельствами. Дело в том, как сексуальное поведение человека влияет на другие аспекты его жизни, и способен ли человек прекратить это поведение или изменить его, если его сексуальное поведение создает проблемы. Проблемы могут быть в том, что сексуальное поведение человека не способствует развитию здоровых отношений с другими людьми, а, наоборот, мешает этому. В связи с эпидемией СПИДа такой проблемой может быть реальная угроза здоровью и жизни человека. Если человек сознаёт, что определенные сексуальные действия могут привести к аресту, суду и тюремному заключению, но все равно не прекращает такие действия – это еще один признак зависимости. Чтобы признать человека зависимым от секса, не обязательно искать в его поведении все эти признаки, достаточно и одного из них.

Время от времени многие люди прибегают к сексу как к наркотику, чтобы забыться и отвлечься от происходящего, точно так же, как многие напиваются, переедают, покупают все подряд или играют в азартные игры. Но когда потребность в сексе (как и в любом другом поведении или субстанции) и занятия сексом наносят человеку вред, который уже невозможно оправдать или компенсировать желанием получить мимолетное удовольствие, нужно внимательно изучить природу его навязчивого поведения. Зависимость возникает тогда, когда наркотик или иная субстанция, определенные действия или тип поведения человека перестают быть его сознательным выбором и становятся навязчивой идеей. Если человек зависим от секса, он переходит от выбора (осознанного или неосознанного) использовать определенную сексуальную активность для развлечения, приятного времяпрепровождения и снятия дискомфорта к необходимости этим заниматься, чтобы избавиться от тревоги и беспокойства. В конечном итоге, для зависимости от секса, как и для любой другой зависимости, характерно постоянно растущее бремя тревоги, с которым зависимый человек должен бороться и которое возникает отчасти из-за накопившегося груза нерешенных проблем, отчасти из-за полученных ранее душевных травм, которые могут вновь напоминать о себе, и отчасти как следствие зависимого (навязчивого) поведения в прошлом.

По моим наблюдениям, женщины, выбирающие в качестве «основного наркотика» секс, а в качестве партнеров – зависимых от секса мужчин, не случайно делают именно такой выбор. Сексуальные травмы, полученные в детстве, особенно сексуальное насилие, создают предрасположенность к развитию этой формы зависимости и (или) созависимости. В самом деле, сексуальное компульсивное поведение и сексуальная созависимость (привязанность к человеку, имеющему зависимость от секса) зачастую представляют собой две стороны одной и той же болезни – одержимости сексом. Будет ли это одержимость собственными сексуальными действиями или действиями другого человека, в обоих случаях это одержимость сексом, и корни у нее одни: сексуальная травма, полученная в детстве. Сексуальное обольщение – по сути своей акт агрессии против другого человека, кто бы ни совершал этот акт – человек, зависимый от секса, или созависимый человек, пытающийся контролировать того, кто зависим от секса. Постоянная потребность сексуально покорять другого человека, подчинять его своей воле в сексуальном плане порождена чувствами стыда и гнева, возникшими оттого, что тебя самого когда-то сексуально использовали.

Возможно, что развитие у человека зависимости от секса в результате пережитого им сексуального насилия – это попытка его души излечиться от травмы, полученной в далеком прошлом. Эти детские травмы практически всегда так глубоко скрываются или так решительно отрицаются, что для того, чтобы заставить человека признать их, ему нужен мощный толчок в виде действующей в его жизни разрушительной и причиняющей страдания силы, какой является зависимость от секса. Так как для излечения от сексуальной зависимости необходимо обратиться к полученным в прошлом травмам, примириться с ними в своей душе и, наконец, простить и отпустить их, то зависимость становится для зависимого человека ключом к его прошлому. Только полное погружение в процесс исцеления позволит зависимому человеку прекратить искать оправдания своей сексуальной озабоченности, к которым обычно прибегают, чтобы продолжать игнорировать неприглядную историю своей семьи.

Некоторые факторы затрудняют объективный анализ сексуальных отношений, а тем более навязчивого (аддиктивного[22]) сексуального поведения. Первая сложность состоит в том, что это всегда довольно щекотливый предмет, обсуждение которого создает ощущение дискомфорта либо в той или иной степени побуждает к некоему подобию вуайеризма. Другой фактор – крайне неопределенное и противоречивое отношение к проявлениям сексуальности, характерное для нашей культуры. В нашем обществе нет единого мнения о том, где проходит грань между пристойным и непристойным, нравственным и развратным, свободным и аморальным. Несмотря на существование у нас определенных культурных норм, касающихся сексуального самовыражения, мало кто им следует. Мы сами должны решать, чем будем считать выход за пределы этих норм – пороком, нейтральным поступком или признаком раскрепощенности, волею случая оказавшейся за рамками запретов. В этой книге мы не будем рассматривать эти вопросы. Любая зависимость, с моей точки зрения, не может считаться пороком, она вовсе не аморальна, а просто-напросто не имеет к морали никакого отношения, как и любая другая болезнь. Зависимость не бывает «правильной» или «неправильной», как и не может быть «правильным» или «неправильным» рак. Зависимость, будучи болезнью, подразумевает одновременно и поведение человека, не согласующееся с его собственной системой ценностей, и неспособность этого человека прекратить или изменить такое поведение собственными силами.

Следующее письмо я получила от женщины-врача, которая, будучи уважаемым специалистом, тем не менее чувствовала, что ее жизнь выходит из-под контроля из-за ее сексуальной зависимости и созависимости. Она рассказывает о том, как исцелилась от сексуальной созависимости, и о том (и я разделяю ее точку зрения), что посещение анонимных программ – главный инструмент исцеления от любой зависимости и созависимости. Дополнением к нему могут стать консультации психолога, но не наоборот.

Ее письмо – хорошее введение в концепцию компульсивного сексуального поведения.

Уважаемая г-жа Норвуд!

Я с огромным интересом прочитала вашу книгу «ЖКЛСС». Я думаю, что это очень важное дополнение к пониманию сущности женской созависимости. Некоторые ваши выводы поразили меня как врача и как члена анонимной группы взаимопомощи:

1. Созависимым женщинам, какую бы профессиональную помощь специалистов они ни получали, нужно пройти программу «Двенадцать шагов».

Я была очень рада узнать, что вы настаиваете на том, чтобы ваши пациенты, если они хотят проходить у вас курс терапии, обязательно посещали занятия в группах «Анонимных алкоголиков», Ал-Анон, «Анонимных переедающих» или другие аналогичные программы в соответствии с типом их зависимости. Я была огорчена, узнав, что многие семейные психологи в моем городе рассматривают программу «Двенадцать шагов» в качестве альтернативы консультациям психолога, а не как составляющую процесса самоисцеления. Создается впечатление, что консультанты, психологи и психиатры опасаются, что потеряют всех пациентов, если будут направлять людей в группы взаимопомощи. Более того, среди психиатров бытует мнение, что посещение встреч групп взаимопомощи подходит только для лечения несложных случаев, а если требуется настоящая помощь, нужно обратиться к профессионалу, а не в группу взаимопомощи. Я составила список консультантов, которые работают с анонимными программами, и при необходимости направляю к ним своих пациентов. Я надеюсь, что ваша книга станет широко известной и значительно изменит взгляды тех, кто оказывает психологическую помощь «женщинам, которые любят слишком сильно».

2. Женщины определенного типа не случайно выбирают мужчин с алкоголизмом или другой зависимостью.

Около двух лет назад я пришла в группу для жен сексуально зависимых мужчин, работающую по программе «Двенадцать шагов». Я слушала рассказы других женщин, и мне становилось ясно, что они всю жизнь путаются с неадекватными мужчинами, страдающими от разных видов зависимости. Я поняла, что и со мной всегда происходило то же самое: начиная с моего первого парня, который оказался гомосексуалистом, и заканчивая моим нынешним браком с мужчиной, одержимым романами на стороне. Как сказала одна женщина из моей группы: «Мы были добровольцами, а не жертвами». Это очень помогло мне простить мужа за всю ту боль, которую он причинил мне своими изменами.

3. Каждая зависимость имеет свои особенности, но все они имеют одинаковую динамику развития.

Вы упоминаете алкоголизм, переедание, наркотическую зависимость, игроманию и трудоголизм. Я согласна с вами на 100 %, и хотела бы рассказать вам о другой зависимости, о которой вы упоминаете вскользь. Вы пишете, что секс может служить заменой наркотикам, снимая беспокойство, типичное на ранних стадиях воздержания. Все верно, но секс и сам по себе может стать первичной зависимостью со всеми расстройствами, присущими любой зависимости. Эта тема обстоятельно изложена в книге Патрика Карнса «Сексуальная зависимость» (The Sexual Addiction), которая теперь выходит под названием «Выход из тени: понимание сексуальной зависимости» (Out of the Shadows: Understanding Sexual Addiction)[23].

В нашей стране существуют несколько групп, работающих с этой проблемой по программе «Двенадцать шагов». Группа, в которую записался мой муж, называется «Анонимные сексоголики» (Sexaholics Anonymous). Подобно тому, как помимо «Анонимных алкоголиков» (АА) есть Ал-Анон (для родственников и друзей алкоголиков), помимо «Анонимных сексоголиков» (АС) существует С-Анон. И я хожу на встречи С-Анон. У моего мужа нет других зависимостей; его наркотиком всегда были связи с другими женщинами. Я всегда считала его ярким, энергичным, сексуальным, чувственным и т. д., но пока он не присоединился к АС, а я к С-Анон, наша совместная жизнь была хаосом. Все, о чем говорят в Ал-Анон, подходит и к моей ситуации, и я давно поняла, что у всех зависимых проблемы одни и те же. Уже почти два года, как мой муж «не гуляет» и работает над собой по своей программе, а я по своей, и жизнь наша стала намного, намного лучше.

Между прочим, случаи множественных зависимостей весьма распространены среди участников АС. Многие сначала избавились от алкогольной зависимости, а потом поняли, что теряют контроль над своей сексуальной зависимостью, и это угрожает их трезвости.

Как жаль, что вы еще не были хорошо знакомы с сексуальной зависимостью и соответствующей программой «Двенадцать шагов», когда писали свою книгу. Я уверена, что многие ваши читатели сталкиваются с этой проблемой и будут рады узнать, что им можно помочь.

Шэрон Дж., доктор медицины

В этом письме проводятся четкие параллели между зависимостью от секса, соответствующей созависимостью и другими зависимостями и созависимостями, а также признается эффективность метода «Двенадцать шагов» для их исцеления. Письмо не нуждается в комментариях; я просто хочу поблагодарить женщину, написавшую его. Благодаря ей я смогла отправить своих сексуально зависимых и созависимых пациентов, заинтересованных в лечении, на занятия «Анонимных сексоголиков» и С-Анон. Число этих групп растет, потому что потребность в такой помощи очень велика.

В то же время, правильное отношение к диагностике и лечению зависимости от секса едва начинает распространяться среди представителей хелперских профессий. В то время как отсутствие сексуального влечения или сексуальное бессилие официально признаны проблемами, требующими лечения у квалифицированного терапевта, лишь недавно специалисты признали, что компульсивное сексуальное поведение – такая же болезнь, как и другие зависимости, и справиться с ней лучше всего помогает программа «Двенадцать шагов». В этом случае не помогла даже наша профессиональная подготовка. Я заметила, что многие специалисты, занимающиеся лечением сексуальных расстройств и преподаванием в этой области, сами одержимы сексом (именно поэтому они и выбрали эту конкретную специализацию). Из-за отрицания, рационализации и других защитных механизмов, которые мешают им увидеть и признать собственную зависимость, этим специалистам, конечно же, сложно диагностировать признаки компульсивного сексуального поведения у своих пациентов. Точного определения компульсивного сексуального поведения, в отличие от компульсивного пьянства, до сих пор не существует[24], и причина в одном: в нашем обществе принято «маскировать» зависимости, чтобы они выглядели как свободный выбор человека, а не как нездоровые, навязчивые влечения, каковыми они на самом деле являются.

Именно благодаря самим алкоголикам специалисты, наконец (когда готовы были учиться), смогли понять суть алкогольной зависимости и разработать подходящие способы ее лечения. По моим прогнозам, то же самое произойдет с зависимостью от секса и с методами ее лечения. Люди, которые действительно были зависимыми от секса и теперь выздоравливают, практикуя воздержание и умеренность в сексуальной жизни, помогут специалистам понять сущность этой болезни. Таким же образом выздоравливающие созависимые, со своей стороны, помогут пролить свет на особенности их заболевания – они помогут специалистам понять, что для эффективного лечения сексуальной зависимости и созависимости, так же, как и для лечения алкогольной зависимости и созависимости, нужно учитывать физические, душевные и духовные аспекты жизни человека.

В нашем обществе принято «маскировать» зависимости, чтобы они выглядели как свободный выбор человека, а не как нездоровые, навязчивые влечения.

Несмотря на то, что не существует какой-то определенной сферы деятельности, к которой тяготели бы только алкоголики, мои наблюдения показывают, что некоторые другие виды зависимости часто подталкивают зависимого человека к выбору совершенно определенного пути в своем профессиональном развитии, который, по сути, является отголоском его болезни. Например, люди, зависимые от отношений, как правило, выбирают так называемые хелперские профессии, связанные с помощью другим людям, чаще всего занимаясь уходом за больными или становясь психологами или консультантами. Еще одна профессия, популярная среди таких людей, – преподавание или воспитательская работа, особенно если основным аспектом конкретного вида этой деятельности является именно помощь другим, – например, преподавание детям-инвалидам или работа с душевнобольными детьми. Компульсивных должников (или компульсивных транжир) привлекает работа, связанная с управлением денежными потоками – например, банковское дело, бухгалтерский учет, налогообложение, кредитование, финансовая отчетность. Компульсивные переедающие обычно выбирают работу, тем или иным образом связанную с едой. Они любят заниматься всем, что связано с питанием, приготовлением пищи и диетологией, пишут кулинарные книги, преподают кулинарное искусство или работают официантами и официантками. Людей, ставших жертвами физического насилия и самих имеющих склонность к насилию, часто привлекают профессии, в которых присутствует элемент насилия, пусть даже контролируемого – такие как служба в полиции или в армии. А компульсивные сексоголики имеют склонность к выбору работы, связанной с человеческими отношениями и особенно затрагивающей вопросы морали и нравственности. Они обычно тем или иным образом вовлечены в миссионерскую, пастырскую деятельность или работают в других областях религиозной жизни, где зачастую консультируют других людей. А еще они часто выбирают профессии, дающие возможность работать с телами других людей, например, в медицинской сфере. (Делясь этими наблюдениями, я вовсе не утверждаю, что все люди, работающие в этих областях, являются зависимыми в той или иной форме, а просто хочу подчеркнуть, что некоторые профессии и области деятельности привлекают людей с соответствующими зависимостями).

Совершенно очевидно, что зависимый человек ищет способ быть ближе к причине своей зависимости – к субстанции или поведению, делающим его жизнь все более и более неуправляемой, – и в то же время контролировать их с помощью собственных волевых усилий, специальных знаний и опыта. Зависимые люди зачастую предпринимают отчаянные попытки использовать свою работу и карьеру как защиту, если речь идет о необходимости признать наличие у них зависимости. В конце концов, разве у человека могут быть проблемы в той области, в которой он является признанным экспертом?

Но как бы то ни было, зависимость остается зависимостью, и все силы, потраченные на то, чтобы контролировать ее, приводят к прямо противоположным результатам. Все попытки контролировать ситуацию заканчиваются провалом, и разница между тем, кем вы хотите казаться окружающим, и вашим тайным поведением в личной жизни становится все более пугающей. Из-за страха и гордости работа, которая, казалось бы, должна была стать самой надежной вашей защитой от болезни, вместо этого становится главным препятствием на пути к смирению и исцелению.

Имейте это в виду, когда будете читать следующие два письма от Кэтрин Н. Именно они укрепили меня в намерении написать эту книгу, потому что Кэтрин очень хорошо описывает течение ненормальной зависимости от отношений (и, в ее случае, сексуальной созависимости), рассказывая о том, какое смирение и упорство нужно проявить, чтобы исцелиться.

Уважаемая г-жа Норвуд!

Я прочитала вашу книгу и поняла, что у меня налицо все хронические симптомы женщины, которая любит слишком сильно – приступы паники, клаустрофобия, прием успокоительных средств, повышенная тревожность, депрессия, мысли о самоубийстве, постоянное мучительное ощущение душевной боли, которая локализуется в области груди и горла, ежедневные приступы истерики со слезами. Я не могу успокоить боль и не могу понять, почему плáчу. До того, как я прочитала вашу книгу, я думала, что схожу с ума. Никто не мог объяснить, чтó со мной происходит, а тем более я сама. Мне тридцать семь лет, у меня трое детей (девяти, одиннадцати и тринадцати лет), и я уже пятнадцать лет замужем за очень привлекательным мужчиной, настоящим мачо, который с двенадцати лет одержим противозаконным сексом. Он пронес свою одержимость через наш брак, и я всегда защищала его, думая, что мой «долг» прощать его. Я отлично справлялась с этим, потому что моя мать-алкоголичка всю жизнь била и оскорбляла меня. (Типичный случай, да?)

Мы оба священнослужители[25]. Вот уж пример для подражания! Шесть недель тому назад, когда я читала третью главу вашей книги, мой муж признался мне в том, что он опять «соскочил», и я ушла от него. Сейчас я с детьми вернулась домой и сказала ему, чтобы он искал себе другое жилье. Я пущу его обратно только после того, как он обратится за помощью к психиатру, начнет ходить на встречи группы взаимопомощи и расскажет старейшинам нашей церкви о том, что с ним на самом деле происходит. Он со всем соглашается, просит помочь ему и признаёт, что не в силах справиться со своей зависимостью в одиночку. Он словно пробил стену психологического отчуждения между нами и впервые за двадцать лет расплакался. Но я чувствую себя совершенно разбитой и тоже очень нуждаюсь в помощи. Иногда душевная боль становится такой сильной, что я не знаю, что делать. Я не могу работать, не могу заниматься детьми (уделять им внимание) и домашними делами. Я целыми днями плачу, не могу выйти из дома, потому что куда бы я ни пошла, я начинаю плакать снова.

В течение года я испытывала очень сильную боль и постоянное желание плакать. Легче не стало, даже когда мы разошлись шесть недель назад. Я не сомневаюсь, что вы понимаете, о чем я говорю.

Кэтрин Н.

Уважаемая Робин!

Я хочу сказать вам огромное спасибо за то, что вы ответили на мое декабрьское письмо, и за то, что я выздоравливаю. Я оставила мужа в ноябре прошлого года, а в декабре мы вместе посетили трехдневный семинар Патрика Карнса, автора книги «Выход из тени: понимание сексуальной зависимости». Благодаря этому семинару мой муж понял свою проблему и начал посещать семейного психолога, с которым мы там познакомились. Я тоже поняла, что моя проблема – сексуальная созависимость, и начала лечение. Доктор Карнс советует сексоголикам пройти период воздержания. Мы так и поступили, и это принесло нам обоим большую пользу. Муж отвлекся от своего наркотика (секса), а я – от своего (мужа). В вашем письме вы советовали мне обратиться в С-Анон, и мой муж помог мне записаться, потому что он уже начал занятия в группе «Анонимных сексоголиков». С тех пор я посещаю занятия каждую неделю. Психолог посоветовал нам пожить отдельно, и мы уже семь месяцев не живем вместе.

Все это время я не прекращала горевать и плакать и еще глубже ушла в депрессию. Я начала прорабатывать некоторые вопросы, связанные с алкоголизмом, прочитав книгу Клаудии Блэк «Со мной такого никогда не случится»[26] и посетив восьминедельный курс занятий по этой теме. Я хотела покончить с собой и очень боялась своего мужа. Слезы лились у меня из глаз так, будто прорвало плотину. Я повторяла себе: «Все зашло слишком далеко и продолжалось слишком долго (четырнадцать лет), теперь уже ничего не исправить, и я не знаю, смогу ли это пережить». Желание убежать было нестерпимым, но я вновь и вновь перечитывала ваши слова о том, что по мере исцеления человек понимает: проблема не в том, чтобы решить, уйти ему или остаться, а уход от партнера – не выход. Изо дня в день я сидела на кровати, в слезах, отгородившись от всех своим чувством вины и читая книги по психологии. Встать и помыть посуду было для меня не менее тяжелой задачей, чем взобраться на гору. Я думала, что никогда уже не буду нормальной (душевно здоровой). Только занятия аэробикой поддерживали во мне жизнь.

Но я начала понимать, что тоже больна, и восемь месяцев спустя, как раз в прошлом месяце, осознала, что можно ввести для себя некоторые ограничения, перестать быть одержимой своим мужем, перестать контролировать его, обвинять его, манипулировать им. Он воздерживается уже девять месяцев и стал одним из лидеров и главных спонсоров[27] своей программы. (Так как «Анонимные сексоголики» существуют не так давно, у них еще мало опытных участников). Похоже, что у меня более легкая форма заболевания, чем у него, потому что я могу скрывать свои симптомы. В начале, вместо того, чтобы сосредоточить внимание на себе и своей программе, я по привычке прорабатывала за него его программу. Но вот уже три месяца, как мы снова живем вместе, и я только начинаю расслабляться. Депрессия постепенно проходит, и у меня бывает три-четыре хороших дня подряд. С тех пор, как я прочитала вашу книгу и оставила мужа, чтобы он исцелился, у меня не было ни одного приступа паники или тревоги. До этого меня преследовали приступы паники на протяжении шестнадцати лет и приступы тревоги – на протяжении двенадцати лет. Я пыталась скрыть свою депрессию точно так же, как любой созависимый скрывает свое пьянство или сексуальные проблемы, но меня преследовало огромное чувство вины за свою нерешительность. Как только я научилась говорить об этом вслух, смогла признать и принять это и заставила себя смириться и искать помощи, я начала выздоравливать. Я всегда должна была оставаться хозяйкой положения – врачом, а не пациентом. Моя одержимость привела к тому, что я пыталась сама найти ответы в куче книг. Еще много лет назад я узнала, что своевольная самодостаточность означает, что я не надеюсь на Господа. Умом я понимала, что должна подчиниться Его воле, но в глубине души не чувствовала и не хотела этого. Священники могут узнать много нового о духовных практиках, если будут участвовать в программах «Двенадцать шагов»! Теперь я просто учусь полагаться на Господа, которого я всегда знала, но которому раньше не доверяла.

Еще я поняла, что в основе моей депрессии лежало желание постоянно наказывать моего мужа за то, что он сделал со мной. Я, наконец, увидела, что желание отомстить постоянно причиняет мне боль, и когда я поняла, что я сама отвечаю за то, что со мной происходит, депрессия начала проходить.

Сегодня, когда я пишу это письмо, в душе моей мир, и я полна надежд. Пройти путь исцеления вместе с мужем было отличной идеей. Как мне повезло, что муж согласился на это. Если бы он не обратился за помощью и не пытался бы измениться еще какое-то время, я бы никогда не вернулась к нему. Я говорю о своих чувствах и желаниях, и я уверена в себе, когда разговариваю с ним. Он уже много раз благодарил меня за то, что я тогда оставила его, и за то, что говорила: «Для меня твое поведение больше не приемлемо».

Кэтрин Н.

К письмам Кэтрин мало что можно добавить. Они наглядно показывают и терапевтам, и другим женщинам, которые любят слишком сильно, особенности поведения и чувства созависимого человека, динамику развития созависимости и невероятную боль и страдания, характерные не только для болезни, но и для процесса исцеления. Созависимый человек, всю жизнь страдавший от нездоровых отношений, на начальной стадии исцеления может почувствовать себя еще хуже, даже несмотря на то, что начинает поправляться. Это происходит потому, что Кэтрин отказывается от своей привычной модели мышления и поведения, которую нужно полностью поменять для того, чтобы выздороветь. По мере того, как она учится не зацикливать свое внимание на поведении и благополучии другого человека, у нее появляется возможность сконцентрироваться на собственных проблемах, которых может быть огромное множество. Среди них могут оказаться одна или несколько следующих: приступы паники и хроническая тревожность (как в случае Кэтрин); фобии; постоянная эндогенная (вызванная внутренними факторами) депрессия[28]; сильное чувство вины, ненависти к себе и стыда (часто связанное с физическим или сексуальным насилием в прошлом); серьезные компульсивные расстройства (шопингомания, навязчивое мытье рук и т. д.); алкогольная, наркотическая, пищевая или сексуальная зависимость.

Неудивительно, что многие из нас выбирают в качестве партнеров мужчин с такими вопиющими проблемами. Мы полностью отдаем себе отчет в наличии у них этих проблем, хотя вначале можем намеренно отрицать тот факт, что знаем об их пристрастиях, которые считаем неприемлемыми. Только резкое и все более очевидное и значительное ухудшение их состояния может заставить нас отвлечься от собственных проблем. Нас это не должно волновать, начнут ли они процесс собственного исцеления или нет. Мы либо остаемся один на один с собственным заболеванием и сосредотачиваемся на исцелении, либо вынуждены найти другого человека или проблему, которая будет настолько серьезной, чтобы завладеть нашим вниманием. Опять же неудивительно, что многие созависимые люди ненавязчиво, а иногда и напрямую саботируют исцеление своего партнера! Печально, но факт: многим из нас легче посвятить себя проблемам больного партнера, чем лечить собственное заболевание и предпринимать шаги для собственного исцеления.

Каждый случай исцеления – не что иное как чудо.

Случай Кэтрин очень типичен в том плане, что ее профессия позволяла ей отвлечься от своего заболевания и защититься от необходимости признать его наличие. Она еще не выявила глубинные причины собственной сексуальной озабоченности. До сих пор это выражалось лишь в беспокойстве по поводу поведения мужа. Выявление этих причин станет важной составляющей ее дальнейшего исцеления. Как и в случае с выбором профессии, выбор партнера с определенной зависимостью, с которым у нас развивается зависимость от отношений или созависимость, может стать огромной преградой к изучению наших собственных нежелательных импульсов и переживаний, травмировавших нас в далеком прошлом. Каким бы тяжелым ни было это изучение, оно совершенно необходимо для полного исцеления от нашего типа созависимости.

Все мы, и терапевты, и обычные люди, должны помнить о том, что большинство людей, имеющих химическую или поведенческую зависимость, не излечивается, как не излечивается и большинство созависимых людей. Я пишу об этом не для того, чтобы обескуражить или смутить вас, а просто чтобы напомнить о необходимости оставаться реалистами. Многие люди в конечном итоге умирают от своего заболевания. Письмо Кэтрин наглядно показывает, почему это так. Усилия, которые нужно затратить на исцеление от созависимости, по величине своей не уступают усилиям, которые требуются для исцеления от любой химической или поведенческой зависимости. Ее история подтверждает тот факт, что каждый случай исцеления можно считать настоящим чудом – чудом, которое происходит по милости Божьей, а не само по себе. Мы должны быть готовы на все ради своего исцеления. Подобно Кэтрин, мы должны найти в себе мужество посещать все те места, где нам предлагают помощь, и принять то, что мы узнáем там о самих себе. Когда мы сделаем это, и пока мы будем продолжать усмирять свое упрямство, Сила, более высокая, чем наша, позаботится об остальном.

* * *

Следующее письмо иллюстрирует тот факт, что для обоих полов компульсивное сексуальное поведение – поведение приобретенное, навязчивый характер которого возникает из сильного желания вновь пережить и воспроизвести ошеломляющий, но зачастую подавляемый и забытый сексуальный опыт, травмировавший нас в детстве. В письме Сандры также описывается подходящий метод лечения, которым снова оказываются встречи группы людей, получивших одинаковые душевные травмы в детстве и страдающие от одинаковых болезней во взрослой жизни. Наилучшие условия для исцеления создаются тогда, когда в подобной групповой работе участвует квалифицированный терапевт, хорошо разбирающийся в вопросах, связанных с сексуальным насилием и сексуальной зависимостью (в идеале, помимо профессиональной подготовки, он должен иметь еще и личный опыт исцеления от зависимости). Я считаю, что ни специальное обучение, ни изучение специальной литературы не идут ни в какое сравнение с личным опытом зависимости и исцеления от этой зависимости, если речь идет о подготовке к работе с пациентами, которые борются с тем же недугом, – тогда эта работа будет реалистичной, проникнутой искренним сочувствием и основанной на выборе правильных методов лечения.

Уважаемая г-жа Норвуд!

Я уже два года посещаю встречи «Союза родителей» (Parents United). Это группа взаимопомощи для тех из нас, чьи дети стали жертвами инцеста или сексуального насилия со стороны одного из родителей или других близких родственников. Психотерапевт, к которому я хожу на индивидуальные занятия, посоветовал мне прочитать вашу книгу, потому что в ней затрагиваются все основные вопросы, над которыми я сейчас работаю. Я стала жертвой сексуальных домогательств, когда мне было пять лет, но я не помнила об этом до тех пор, пока два с половиной года назад не прошла курс регрессивного гипноза, не связанного с реабилитационной программой «Союза родителей». Мой психотерапевт, несведущий в вопросах сексуального насилия, посоветовал мне оставить все это в прошлом и продолжать жить дальше. Это я и собиралась сделать, а именно выкинуть из головы то, что произошло, что я чувствую по этому поводу и вообще все, что с этим связано! Итак, через полгода после того, как я все это осознала, я все-таки ушла от своего второго мужа, а потом узнала, что он домогался моей пятнадцатилетней дочери. Этого я не могла оставить без внимания и побежала в «Союз родителей».

Несмотря на то, что я узнавала себя практически в каждой главе вашей книги, больше всего меня поразила глава, где вы рассказывали о тех ролях, которые мы играли в детстве. Я поняла, что была настоящим «невидимым ребенком». Незадолго до того, как я прочитала вашу книгу, я занималась в группе, где участники били бейсбольной битой по подушке, чтобы научиться выпускать свою злость (сейчас я занимаюсь в группе «Recontact» – это группа, состоящая из взрослых, которые в детстве подвергались сексуальным домогательствам, куда также входят мужчины и женщины, совершившие сексуальные преступления, а также матери детей, переживших сексуальные домогательства). Во время занятия я вспомнила еще одну деталь пережитого мною насилия – насильник прижал меня к земле, упершись коленями мне в грудь (то же самое делал мой первый муж, алкоголик, жестоко обращавшийся со мной – чтобы я не могла пошевелиться). И хотя я была до смерти напугана, я заставила себя вспоминать дальше, зная, что потом ведущая, женщина-психотерапевт, успокоит меня. Самой страшной и в то же время самой прекрасной частью сеанса было смотреть ей в глаза в тот момент, когда она пыталась высказать свое мнение, и понимать, что она видит меня, беспокоится за меня, помогает мне, и видеть себя настоящую, отраженную в ее глазах, и, наконец, почувствовать боль и справиться с ней. До этого я умела справляться с тем, что меня никто не замечает и не считает за человека, единственным известным мне способом – я напивалась и «снимала» незнакомцев в баре (для меня имели значение только сексуальные прикосновения, других я не знала), а потом, когда это уже не срабатывало, я вышла замуж за человека, который был болен той же болезнью, что и я, и заменила выпивку перееданием!

Вместе с психотерапевтом мы работали над моей неспособностью простить или пожалеть себя за то, что я всегда выбирала ущербных, опасных, недоступных (женатых!) и ненормальных мужчин. Я всегда чувствовала, что выбираю их, повинуясь какому-то нездоровому и порочному желанию. Но когда я читала вашу книгу, меня словно осенило, что во всех без исключения отношениях с мужчинами я искала «знакомые» ощущения, те самые, которые я испытывала, когда жила с родителями, которые никогда меня не трогали (за исключением инцеста), не поддерживали и не понимали меня. Это касалось чего угодно – моих оценок в школе, домашних обязанностей и прочего – мои родители всегда были недовольны мною. Именно поэтому я и выбирала мужчин, которые еще больше укрепляли мою уверенность в собственной порочности, когда они меня били, насиловали, оскорбляли и унижали. Именно такое отношение к собственной жизни привили мне мои родители. Как бы то ни было, я учусь прощать себя за те нездоровые решения. Я еще не готова к новым отношениям; мое исцеление еще на очень ранней стадии, и я думаю, что «хороший» мужчина пока еще не будет казаться мне достаточно привлекательным. Но впервые в жизни мне хорошо без мужчины, у меня нет никаких отношений, и я не хочу с этим спешить.

Читая вашу книгу, я все больше убеждаюсь в вашей правоте, узнаю себя в каждой главе и понимаю, что не только я одна причиняла себе вред. Особенно обнадеживают ваши слова об исцелении и тот факт, что я делаю все, о чем вы пишете. Я занимаюсь в группе с другими женщинами (и мужчинами), которые пережили то же самое, и в результате так же совершенно выбились из сил. Более того, я впервые в жизни начинаю видеть в мужчинах людей, таких же, как я: обиженных, одиноких, использующих секс в качестве единственного способа общения с другими людьми и исцеляющихся, как и я. Я уже продвинулась вперед в своем исцелении и знаю, что скоро, возможно, я даже буду готова к новым здоровым отношениям. Я начинаю с дружбы, учусь любить других и не думать при этом о сексе. Я никогда не была по-настоящему близка с другим человеком, я чувствую себя ребенком, который начинает жизнь с чистого листа. Надеюсь, однажды я буду готова к подлинной близости (ой!) настоящих отношений.

Моя дочь тоже выздоравливает благодаря занятиям в «Союзе дочерей и сыновей» (Daughters and Sons United) и благодаря тому, что я становлюсь нормальной матерью, у которой нет никаких секретов, которая не отказывает в любви и не ставит никаких условий. Мне страшно, но это все происходит по-настоящему, и оно того стоит!

Сандра С.

То, что происходило с Сандрой в детстве и во взрослой жизни – явление гораздо более распространенное, чем кажется большинству из нас. Мы встречаем людей, которые ведут себя так же, как она, и недоумеваем, почему они так поступают. В ее письме приведены некоторые из самых распространенных причин. Навязчивое желание Сандры заниматься сексом с незнакомцами, которых она снимала в баре, – типичный симптом женской зависимости от секса, и очень часто предпосылки для этой зависимости бывают именно такими, которые описывает Сандра. В детстве ее использовали в сексуальном плане, и, повзрослев, она продолжала следовать тому же шаблону поведения, обезличивая себя и секс. Как и Сандра, многие, очень многие женщины, которые пьют или употребляют наркотики, пережили в детстве сильную душевную травму, связанную с сексом и жестоким обращением. Выпивка притупляет их боль, но в то же время дает им возможность разыгрывать драму с участием безразличных друг другу партнеров, которые занимаются опасным обезличенным сексом. Но вместо облегчения это поведение только усиливает ощущение стыда, аноми́и[29] и собственной никчемности, которые и стали первопричиной такого поведения. Когда женщина говорит себе, что не стала бы этого делать, не будь она так пьяна, она, по сути дела, отказывается брать на себя ответственность за свои поступки и не хочет разбираться в их причинах. Так замыкается этот порочный круг.

Я думаю, что письмо Сандры в очередной раз объясняет, почему исцеление так редко бывает успешным. Для того, чтобы вылечиться, ей потребовалось взять на себя смелость и разворошить болезненные и глубоко похороненные воспоминания о полученной в детстве душевной травме, а также разобраться с причинами своих поступков во взрослой жизни. Сандра никогда не смогла бы таким кардинальным образом изменить свое поведение, если бы не относилась к своей болезни с такой же непредвзятостью, с какой она анализировала проблемы своего мужа и своих родителей.

* * *

Я решила опубликовать следующее письмо потому, что оно рассказывает, как неохотно касаются тем насилия или неадекватного сексуального поведения те, кто с этим сталкивался. «Инцест», «сексуальные домогательства» и «насилие» – это слова, которые людям зачастую сложно даже произнести вслух, не говоря уже о том, чтобы использовать их для описания своей семейной жизни. Сексуальное и (или) физическое насилие так часто встречается в семьях алкоголиков, что психотерапевт, консультируя пациента, выросшего в семье, где были проблемы с алкоголем, должен уметь аккуратно выяснять, насколько часто в этой семье прибегали к насилию, и делать это осторожно, мягко, не торопясь.

Уважаемая Робин Норвуд!

Я живу с мужчиной уже девять лет. Ваша книга помогла мне увидеть наши отношения в истинном свете. Сейчас я посещаю индивидуальные занятия с психологом и пытаюсь решить, что же мне с этими отношениями делать. Мужчина, с которым я живу – алкоголик. Очень преуспевающий алкоголик. Сначала заболел он сам, потом и я тоже, а потом мы все чуть было не оказались на самом дне. Мы официально не женаты, но у нас две дочери. Мы с девочками выздоравливаем, а он все еще болен. Я все еще надеюсь на то, что он изменится, но начинаю понимать, что это произойдет, только если он сам этого захочет. Это моя мечта, фантазия – когда-нибудь увидеть его здоровым. Он очень обеспеченный человек, и состояние его растет, и это для него сейчас важнее, чем собственное психическое здоровье. Я никак не могу бросить его, потому что боюсь. Чего боюсь? Сама не знаю. Просто боюсь. Частично за девочек. Я не хочу, чтобы он был с ними, когда меня нет рядом, но, если я порву с ним отношения, он захочет их видеть, а я не смогу ему помешать.

А еще я очень боюсь других отношений. Я пыталась встречаться с нормальными мужчинами, но всякий раз у меня возникало чувство страха, и я бросала их. Я снова и снова перечитываю вашу книгу, и она помогает мне, медленно, но верно. Спасибо вам большое за то, что выслушали меня.

Джейн С.

Уважаемая Джейн!

Я хочу сосредоточиться на ваших опасениях за то, что может случиться с вашими дочерями, когда вас не будет рядом, чтобы защитить их. Уверена, вы опасаетесь, что их отец будет оскорблять их, распускать руки или домогаться их, или все сразу. Я также предполагаю, что вы всегда старались быть «буфером» между мужем и дочерями, не позволяя мужу оставаться с ними наедине и пытаясь таким образом уберечь дочерей от него.

Во-первых, Джейн, вам нужно признать то, что вы и так знаете, и перестать скрывать от самой себя правду о наклонностях этого человека. Зачастую созависимые не решаются что-либо предпринимать в отношении поведения и наклонностей своих нынешних или бывших партнеров, однако подобная нерешительность опасна.

Конечно же, если вы расстанетесь с мужем, у него, скорее всего, будет право общаться с детьми – возможно, оставаясь с ними наедине, без вашего присутствия. Но многие сильно пьющие алкоголики более заинтересованы в самóй борьбе за опекунство, право видеть детей и тому подобное, чем в непосредственном общении со своими детьми. Драматизм ситуации приводит их в возбужденное состояние, а война с «бывшей» – прекрасный повод сосредоточиться на этой проблеме и таким образом отвлечься от алкоголизма и его последствий. Как это ни парадоксально, но чем яростнее вы будете сражаться с ним, оспаривая его право видеть дочерей или что-нибудь еще (что угодно), тем сильнее будете отвлекать его от алкоголизма.

Чаще всего акты насилия и инцеста происходят между алкоголиками и связанными с ними со-алкоголиками. Вам нужно поговорить со своими дочерями о ваших опасениях, а это означает, что вы должны научиться непредвзято (никого не обвиняя) говорить об алкоголизме и о том, что алкоголики могут вести себя неадекватно по отношению к другим, и, в частности, к своим детям. Вы должны объяснить девочкам, что вы волнуетесь за их безопасность, но сделать это так же спокойно и невозмутимо, как если бы вы рассказывали им о том, что у их отца бывают приступы эпилепсии. Им нужно рассказать о том, чего от него можно ожидать, и о том, как они должны вести себя в сложных ситуациях.

Когда вы сможете подойти к этому непредвзято, вам, вероятно, захочется рассказать мужу о своем разговоре с девочками. Но не делайте этого до тех пор, пока не научитесь говорить об этом без раздражения, злости и агрессии. Само собой разумеется, что для этого нужно сначала значительно продвинуться в собственном исцелении. Я считаю, что самый лучший способ научиться правильно абстрагироваться от его поведения и связанных с ним проблем – посещать встречи Ал-Анон.

Тайны, которые мы продолжаем хранить, ослабляют нас.

Тайны, которые мы продолжаем хранить, ослабляют нас. Когда отпадет необходимость скрывать правду о муже, вы и ваши дочери почувствуете себя сильнее, но только в том случае, если, желая обсудить его поведение с дочерями, вы исходите из правильных побуждений. Вы не должны делать это с целью опорочить мужа или еще больше привязать девочек к себе. А если вы все-таки расскажете ему о своем разговоре с девочками, сделайте это не для того, чтобы заставить его измениться. Иначе это превратится в очередную попытку контролировать его жизнь. В любом случае, после того, как их алкоголизм перестал быть секретом, большинство алкоголиков, как правило, начинает избегать общения с теми, кто знает об их пристрастии.

Тем не менее, если ваш муж – алкоголик, и к тому же отличается неадекватным сексуальным поведением (так часто бывает), он может продолжать добиваться возможности видеться со своими дочерями. В этом случае, пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы найти опытного специалиста по проблемам сексуального насилия в отношении детей, который поможет вам защитить дочерей. Во многих городах работают общественные группы быстрого реагирования на преступления сексуального характера, связаться с которыми можно через правоохранительные органы. Получить всю необходимую информацию можно анонимно, если вам так удобнее.

В любом случае, для того, чтобы разойтись с мужем, вам потребуется адвокат, понимающий природу алкогольной зависимости. Если отец ваших дочерей прибегает или может прибегнуть к физическому насилию или вести себя неадекватно в сексуальном плане, ваш адвокат должен быть готов и к этому тоже (не все адвокаты готовы браться за такие дела). Столь популярный сегодня вариант совместной опеки вряд ли возможен в вашей ситуации, хотя бы потому, что один из родителей страдает от алкоголизма. Вам нужен адвокат, который признáет этот факт.

Я надеюсь, что вы будете активно посещать встречи Ал-Анон, и, если будет иметь место сексуальное насилие, то и С-Анон. Работа в этих двух группах поддержки поможет вам понять суть проблемы, с которой вы столкнулись, и даст правильные ориентиры, чтобы выйти из сложной ситуации, в которой вы оказались.

Постарайтесь не забывать о том, что вы не случайно оказались в близких отношениях с мужчиной, которого считаете ненадежным. Я меня такое ощущение, что в детстве вы сталкивались с сексуальным насилием. Повзрослев, мы часто выбираем людей и ситуации, с которыми уже сталкивались в детстве. Женщины, которые в детстве стали жертвами сексуального или физического насилия, как правило, становятся агрессивными по отношению к собственным детям или выбирают агрессивных партнеров. Пожалуйста, займитесь исцелением этой важнейшей составляющей вашей жизни. Это поможет вам не повторять ошибок и избегать неадекватных мужчин. Начав процесс исцеления, вы сможете предотвратить повторение вашей модели поведения в жизни ваших дочерей – и в выборе партнеров, и в воспитании их собственных детей.

* * *

Многие удивляются, почему, несмотря на новый подъем феминистского движения в 1960-е и 1970-е годы[30], современные женщины так одержимы мужчинами. В следующем письме подробно и откровенно рассказывается о том, как, несмотря на свои феминистские убеждения и революционные взгляды, женщина, написавшая его, потеряла контроль над своей жизнью из-за зависимости от отношений и секса. Письмо Терри дает все основания предполагать, что причины, из-за которых женщины становятся ярыми феминистками и при этом испытывают неодолимую тягу к мужчинам, как это ни парадоксально, уходят корнями в их детские переживания: они выросли в семьях, где доминировали агрессивные, злобные мужчины, подавлявшие всех вокруг, и где женщины покорно несли свой крест, скрывая раздражение и обиду. Алкоголизм обоих родителей Терри лишь подчеркивал и усугублял это стереотипное поведение в семейной жизни и в отношениях между мужчиной и женщиной. Когда она повзрослела, химическая зависимость, от которой страдала она сама и ее партнер, сделала их и без того нездоровые отношения невыносимыми.

Уважаемая Робин!

Читая вашу книгу, я узнавала себя на каждой странице. Мне сорок три, и я сделала хорошую карьеру, став руководителем среднего звена и возглавляя отдел, в котором работают двадцать пять человек. Я дважды была замужем и вырастила двух дочерей. Я активистка феминистского движения, и меня всегда считали сильной, самодостаточной женщиной, которая знает, чего хочет. Оба моих брака не вписывались в рамки шовинистических традиций. Теперь я знаю, что, если мужчина стал для тебя смыслом жизни, уже не важно, приносишь ли ты ему кофе и тапочки или нет. Даже отказавшись от традиционной роли женщины в браке, я так и осталась женщиной, которая любит слишком сильно. Мои убеждения лишь помогали мне закрывать глаза на мои проблемы.

Я выросла в семье, где была старшей из двенадцати детей. Мои родители – алкоголики. Моя мама – женщина, которая любит слишком сильно. Она не понимает своих детей. У нее слишком бурные и запутанные отношения с моим отцом. Я никогда не хотела быть похожей на мать и поэтому всегда сама о себе заботилась и избегала мужчин, которые были такими же успешными, как мой отец. Я никогда не собиралась заводить детей, потому что категорически не хотела когда-нибудь оказаться в той же ловушке, что и моя мать. Но как бы то ни было, она научила меня быть женщиной, которая любит слишком сильно, и справляться со сложностями с помощью алкоголя. Моя жизнь была другой, но в результате мы оказались во власти одной и той же зависимости.

Алкоголизм отца никогда не отражался на его карьере – страдала только семья. Он достиг невероятного успеха, разбогател и стал знаменитостью. Он утверждает, что пьет в меру, и вполне возможно, что это правда. За последние несколько лет он наконец научился держать себя в руках, но, когда я была подростком, мы воевали не на шутку. Я поклялась, что никогда не свяжу свою жизнь с человеком, похожим на отца, и думала, что смогу сдержать эту клятву. Теперь я понимаю, что боролась с ним и со всеми своими мужчинами. И мне было совершенно не важно, сколько у них денег, какие у них взгляды на жизнь и какого цвета их кожа.

В детстве я ругалась с родителями, защищая братьев и сестер от их гнева или осуждения. Я читала книги о борцах за свободу и мучениках и хотела быть такой же, как они. Я не нравилась мальчикам, хотя я отчаянно пыталась привлечь их внимание. В семнадцать лет я узнала, что такое секс, и решила пренебречь своим религиозным воспитанием и отдаться этим чудесным новым ощущениям, которые сближали меня с другими людьми.

В университете я пользовалась популярностью у мужчин; там же я стала встречаться с чернокожими мужчинами. Я родила внебрачного ребенка и отдала его на усыновление. Эта травма не остановила меня. В девятнадцать я ушла из дома, переехала на Восточное побережье и стала сама зарабатывать на жизнь. Я уехала вместе с чернокожим парнем, в которого влюбилась, пока была беременной. Мой отец был в ярости, когда узнал об этом, и грозился отправить меня в психушку. Мы с Дексом поженились.

Вскоре я снова забеременела и родила за два месяца до того, как мне исполнился двадцать один год.

Мне все еще очень нужна была моральная поддержка, и когда наши чувства начали угасать, я завела роман на стороне. Потом я вернулась в университет и стала политической активисткой. У меня появились новые любовники, но я скрывала это, потому что не хотела делать Дексу больно. Он не мог ничего поделать со мной, потому что был по натуре сдержанным, и наш брак распался.

Юджин был революционером, как и я, он дезертировал из армии из-за своих политических взглядов. Мы провели выходные вдвоем, а потом он уехал в Канаду. Когда он вернулся в Штаты, я тут же развелась, и мы стали жить вместе.

Через полтора года нашего полного духовного единения Юджин уехал, сказав, что ему нужно найти себя. Мы были любовниками и товарищами по оружию в нашей революционной борьбе. Я содержала его финансово, потому что, будучи дезертиром, он скрывался от властей.

Отъезд Юджина причинил мне ужасную боль. Я решила залить эту боль виски, и так началось мое ежедневное пьянство, затянувшееся на пятнадцать лет. Юджин тоже начал пить каждый день. Я пила одна, а он с друзьями, и в этом было единственное наше отличие. Я так и не узнала про других его женщин. Он мне врал, а я ему верила, потому что так мне было легче.

Спустя три месяца, в течение которых мы жили раздельно, но виделись два-три раза в неделю, я решила, что мне нужно уехать. Я нашла себе квартиру в другом городе. Юджин не смог меня отпустить и переехал в новую квартиру вместе со мной.

Пока мы жили раздельно, у него появилась другая женщина, и иногда он не ночевал дома, объясняя это тем, что собрание революционной ячейки затянулось на всю ночь. Это было мало похоже на правду, и я потребовала, чтобы мне разрешили присутствовать, но он отклонил мою просьбу, сказав, что я белая, а это собрание только для чернокожих. В конце концов отношения между нами стали слишком напряженными, и он снова уехал. На этот раз он остановился у своего друга. Через десять дней после того, как он переехал, я пришла к нему. Постучалась в дверь, и женский голос спросил: «Кто там?» Мне все стало ясно.

Следующие несколько месяцев превратились в ад кромешный. Он заверял меня в том, что любит меня, но продолжал жить с другой. Он всегда хотел, чтобы я забеременела, но я не соглашалась. В конце концов он уговорил меня попробовать забеременеть, пообещав, что вернется ко мне, если все получится. Я перестала принимать противозачаточные таблетки. Потом я передумала и опять начала их пить, но, благодаря унаследованной от матери высокой фертильности, я все-таки успела забеременеть. А Юджин так и не вернулся ко мне. Я понимала, что такое возможно, еще когда согласилась забеременеть, но тогда я решила, что, даже если он не вернется ко мне, это ничего не изменит: я и так одна воспитываю ребенка, смогу воспитывать и двоих. Я думала, что вместе с ребенком у меня останется хоть что-то от наших отношений. А еще я понимала, что смогу сделать ему больно, запретив ему видеться с ребенком.

Всю беременность я пила, делая перерывы только на сон и работу. Не знаю, как только у меня не родился ребенок с фетальным алкогольным синдромом (в то время об этом ничего не знали и не говорили). Я спала с пистолетом под подушкой и жалела, что не хватает духу застрелиться.

Моя ужасная боль и отчаяние едва не привели к смерти другого человека… В канун Нового года я чуть было не убила ту «другую женщину», пока Юджин был в Канаде. Я решила прийти к ней домой и застрелить ее в ночь под Новый год, чтобы это выглядело как несчастный случай, произошедший из-за пьяной новогодней неразберихи. Мне было наплевать, что меня могут поймать. Мне на все было наплевать. Мне нужно было сделать хоть что-нибудь, чтобы найти выход, и я не думала о последствиях. Не знаю, к чему бы все это привело. Ее не было дома. Она уехала в Канаду, чтобы провести праздники с Юджином. Но моя зависимость от отношений довела меня до того, что я чуть было не совершила убийство.

Летом, когда Юджин вернулся из Канады, я нарисовалась перед домом той женщины. Когда она увидела, что я беременна, она поставила Юджина перед выбором. Он выбрал меня. Я выиграла.

После того, как мы опять съехались, мысли о сопернице не давали мне покоя. В июле я родила дочь. В январе мы с Юджином поженились. Не знаю, зачем он женился на мне. Я вышла за него, чтобы доказать всем, что он меня любит, и восстановить уязвленное самолюбие. Я сказала себе, что всегда могу развестись, и что развод будет означать для меня, что все кончено. (Я по-своему толковала значение похорон и разводов и считала, что эти ритуалы нужны для того, чтобы живые знали, что все закончилось). Возможно, я все-таки любила его, но совсем немного.

В конце концов Юджина арестовали за дезертирство (спустя пять лет). Естественно, я поддерживала его. Несмотря на проблемы в отношениях, мы оставались единомышленниками, товарищами по политической борьбе, и я никогда бы не бросила его в такой ситуации.

Через десять недель он вышел из тюрьмы. Он стал совершенно другим человеком, он снова искренне любил меня.

Это было здорово, но продолжалось недолго. Мы переезжали с места на место. Я работала. Он – нет. Через четыре года после нашей свадьбы он сказал мне, что хотел бы, чтобы у каждого из нас появились другие партнеры в сексе. Я согласилась на свинг, хотя такие отношения мне не нравились, но я хотела угодить ему. Я позволила ему полностью контролировать сексуальную сторону моей жизни, но себе говорила, что у меня просто нет никаких предрассудков, что я свободна и раскована.

В итоге он увлекся одной своей подругой. Это противоречило нашему соглашению о том, что случайный секс – это нормально, а серьезное увлечение – нет. (С ума можно сойти, о чем мы только думали?) В результате он опять вернулся к тому, что не знает, чего хочет. В конце концов все это привело к разводу.

После разрыва с ним я в ужасе думала о том, что больше никого не найду. Несмотря на мои феминистские убеждения, все мои мысли были только о мужчинах. Без мужчины я была никем. Но я так обрадовалась тишине, которая наступила в моей жизни после ухода Юджина, что первые несколько месяцев не пыталась найти ему замену.

Как только у меня появился новый мужчина, Юджин совершенно слетел с катушек и несколько раз угрожал убить меня и покончить с собой. Позже он признался, что чуть было не убил нас всех – меня, моего нового мужчину и себя. Кстати, о новом мужчине. Он был женат. Сначала я с ума по нему сходила, но когда правда начала вылезать наружу, попыталась уйти от него. Он жестоко избивал меня, и я смогла вырваться только благодаря тому, что закрутила роман с другим. Тот, другой, оказался очень замкнутым человеком, он был дважды разведен и не собирался брать на себя никаких обязательств. Когда я по-настоящему влюбилась в него, он отстранился от меня. Мы кидались из крайности в крайность, и это сводило меня с ума. Потом он начал мне изменять, и я, наконец, бросила его.

Очертя голову я закрутила роман со следующим мужчиной, который был на десять лет моложе меня. Он был милым и чем-то напоминал моего первого мужа. Мы сразу же начали жить вместе, и тут я узнала, что он сидит на крэке. Я время от времени принимала наркотики, но делала это очень осторожно, потому что боялась подсесть. В шестидесятые я попробовала практически всё и выкурила огромную кучу травы, но в середине семидесятых бросила, отдавая предпочтение алкоголю. Но из-за того, что теперь крэк стал мне постоянно доступен, я начала «набирать обороты».

В прошлом году я прочитала вашу книгу. Это было последней каплей. Вы помогли мне увидеть мою жизнь со стороны. Я узнала, что у моей проблемы есть название, что другие люди страдают так же, как и я, и что это лечится. Я записалась на консультацию к психотерапевту, специализирующемуся на лечении взрослых детей алкоголиков, и он посоветовал мне сначала разобраться с моей алкогольной зависимостью. Я смогла бросить пить, но никак не могла отказаться от крэка. Мой сожитель все время употреблял крэк, и это очень сильно усложняло мою задачу. Наконец, я завязала и с наркотиками, и с пьянством, но так как я все еще оставалась женщиной, которая любит слишком сильно, мне понадобилось еще четыре месяца на то, чтобы выгнать его из дома. Для этого пришлось снова сблизиться с этим «закрытым» человеком, который прежде всего был моим любовником, а потом уже наркоманом, сидящим на кокаине. Теперь я понимаю, что он к тому же и алкоголик. На занятиях «Анонимных алкоголиков» нам говорят: «Никаких серьезных отношений в течение года». Я понимаю, так надо, но пока не уверена, что у меня получится. Я придумываю самые разные причины, чтобы остаться с ним. Я не пью и не употребляю наркотики, но все еще остаюсь женщиной, которая любит слишком сильно, – именно такой женщиной, которой я клялась себе никогда не становиться. Вот вам и убежденная феминистка.

Спасибо, что выслушали меня, Робин.

Терри Д.

Уважаемая Терри!

Прочитав ваше письмо, я пришла к выводу, что помимо алкогольной зависимости, кокаиновой зависимости и зависимости от отношений, у вас присутствует еще и зависимость от секса. Ваше сексуальное поведение в подростковом и взрослом возрасте, компульсивное сексуальное поведение партнеров, которых вы выбирали, чувство гнева и желание отомстить – это явные симптомы зависимости. Еще один ключ к пониманию вашего поведения – властный и жестокий отец-алкоголик и крайне пассивная мать-алкоголичка. Эти факторы часто присутствуют в тех случаях, когда в детстве имело место сексуальное насилие.

Пережитые в детстве сексуальные домогательства, как правило, провоцируют компульсивное сексуальное поведение в зрелости. Само по себе жестокое обращение, если оно сильно сексуализировано (т. е. так или иначе связывается с сексом или проявлениями сексуальности, имеет сексуальный подтекст), является достаточной причиной для развития сексуального компульсивного поведения. Таким же образом, тяга одного из родителей к тайным связям на стороне тоже может привести к развитию зависимости от секса. Хотя вы и не упоминаете о том, что пережили сексуальные домогательства в детстве, ваша модель поведения в отношениях во взрослом возрасте указывает на то, что в детстве вы либо стали жертвой сексуального насилия, либо жестокое обращение с детьми в вашей семье имело сексуальный подтекст. Другими словами, вы описываете симптомы зависимости от секса в настоящем и сексуальной травмы в прошлом, независимо от того, помните ли вы о ней или нет.

Вот некоторые факты:

• В США каждая четвертая женщина в возрасте до восемнадцати лет становится жертвой сексуальных домогательств или сексуального насилия.

• В большинстве случаев жертвы знают своих насильников и доверяют им. Многие из них – это близкие родственники.

• Восемьдесят процентов изнасилований и восемьдесят процентов случаев бытового насилия (и то, и другое часто происходит одновременно) происходят в семьях алкоголиков. На втором месте по частоте таких случаев стоят крайне религиозные семьи.

• Большинство жертв сексуальных домогательств «забывают» о том, что с ними произошло благодаря подсознательному защитному механизму отрицания.

• Жертвы сексуального насилия обычно либо сами проявляют сексуальное насилие в отношении своих детей, либо выбирают партнера с такими наклонностями.

Сексуальное насилие – страшная травма, ее последствия разрушительны, она может нанести огромный непоправимый вред ребенку, поэтому защитные механизмы, помогающие ему «все забыть», работают на протяжении всего детства и юности. В большинстве случаев эти защитные механизмы отрицания тщательно и очень надежно прячут болезненные воспоминания, чтобы защитить «я» ребенка от перегрузки. Но так как полностью стереть воспоминания невозможно, они сохраняют свою силу и влияют (на подсознательном уровне) на повседневное поведение, чувства и решения человека. Из-за них возникает повышенная тревожность, подозрительность, страх и некое беспричинное чувство стыда, которые не дают взрослому человеку жить нормальной, размеренной и счастливой жизнью. Более того, даже будучи глубоко спрятанными, эти воспоминания препятствуют исцелению от тревожности, подозрительности, страха, чувства незащищенности и стыда, не говоря уже о возникшей в связи с этим зависимости от секса, причины которой кроются в этой детской травме.

Работать с сексуальными травмами очень сложно не только потому, что жертва в принципе отвергает факт изнасилования и автоматически срабатывает защитный механизм, блокирующий сознательные воспоминания о событии или событиях, но и потому, что очень сложно дать точное определение сексуальной эксплуатации. Каждый из нас хочет верить, что все случившееся с ним в жизни было вовсе не таким ужасным. Это относится и к другим травмирующим событиям из детства. Зависимость от родителей естественным образом перерастает в преданность, которая сильно усложняет и без того трудную задачу по определению масштаба нанесенной нам в детстве травмы. Когда из глубин памяти начинают подниматься воспоминания, мы стараемся убедить себя в том, что мы все это придумали, что это нам приснилось или что мы напрасно сгущаем краски. Мы намеренно ничего не предпринимаем и не придаем значения нашим чувствам и реакциям, полагая, что не стоит делать из мухи слона. Но практически во всех случаях всё оказывается как раз наоборот: мы настолько недооцениваем значение и последствия произошедшего, что в результате не можем найти ни одного рационального объяснения своему душевному расстройству, раздражительности, отчаянию или чувству стыда. Наше всеобъемлющее, пусть даже и несознательное отрицание и умышленное утаивание правды о своем прошлом не дают нам справиться с последствиями травмы в настоящем.

Терри, позвольте мне помочь вам распознать некоторые из наименее заметных форм сексуальной эксплуатации наряду с теми, которые обычно считаются самыми травмирующими. Но помните, что речь идет не о юридических, а о психологических понятиях, и оценивать их нужно с точки зрения того психологического эффекта, который они произвели на жертву, а не с точки зрения наличия или отсутствия в них состава преступления.

Каждый из нас хочет верить, что все случившееся с ним в жизни было вовсе не таким ужасным.

Сексуальная эксплуатация ребенка, с одной стороны, может носить открытый физический характер – это может быть подсматривание, раздевание, прикосновение, стимуляция и (или) проникновение в тело ребенка. Это может случиться один раз, происходить время от времени или повторяться много раз из года в год. С другой стороны, сексуальная эксплуатация может быть скрытой и в первую очередь психологической. Использование непристойной лексики, описаний, прозвищ, бранных слов или сексуальных намеков и вопросов, обсуждение неприличных тем, пошлых историй или шуток, а также доступность литературы сексуального характера и (или) порнографии – все это тоже относится к сексуальной эксплуатации детей. Также нельзя забывать о том, что физическая жестокость может быть крайне сексуализированной формой агрессии – то есть, как уже говорилось выше, связываться с проявлениями сексуальности или иметь сексуальный подтекст. Многих девочек не только избивали; их завистливые (в сексуальном отношении) матери и ревнивые отцы рвали их одежду, отрезали им волосы и портили их вещи.

К скрытой сексуальной эксплуатации (скрытому инцесту) относится также постоянное грубое вторжение в душевную жизнь ребенка при общении с ним. Когда один из родителей делает ребенка своим близким задушевным другом и поверяет ему все подробности своей непростой жизни в браке (в том числе и проблемы, связанные с сексом), взваливает на него ответственность как на взрослого, нагружает его своими психологическими проблемами в надежде на то, что ребенок поможет ему с ними справиться, и всегда рассчитывает на его поддержку и одобрение, происходит нарушение жизненно важных для ребенка автономии личности и психической неприкосновенности[31]. Если этот родитель затем делает ребенка своим основным партнером в душевной жизни, это само по себе с высокой вероятностью приведет впоследствии к развитию у ребенка компульсивного сексуального поведения, потому что такое обращение с ребенком равнозначно его растлению. В таких случаях у ребенка возникает то же самое чувство подавленности, беспричинного стыда, бессильной злости и желание компенсировать их и отомстить, как и при открытом инцесте. Открытый и скрытый инцест могут иметь место одновременно: например, отец может эксплуатировать дочь физически, а мать – психологически.

Многие женщины отрицают тот факт, что в детстве они стали жертвами сексуальной эксплуатации, потому что не были вовлечены в сексуальные отношения физически. Но травма, полученная ребенком в результате физического насилия, вовсе не обязательно будет более тяжелой, чем травма, полученная в результате насилия психологического. Женщина, которой в детстве постоянно приходилось подносить выпивку своему отцу и его дружкам и слушать их пошлые анекдоты и болтовню, став взрослой, не будет доверять людям и не сможет построить нормальные близкие отношения точно так же, как и женщина, которую в детстве по ночам тайно навещал отец, чтобы удовлетворять свои сексуальные потребности. Злоупотребление доверием ребенка, принуждение хранить какие-то семейные тайны, лишение ребенка защиты, нарушение его физических и (или) психологических границ – все это глубоко травмирует ребенка. Именно эта травма заставляет жертву во взрослой жизни все снова и снова навязчиво стремиться к воссозданию таких близких отношений, в которых присутствуют все то же недоверие, скрытность, угроза и психологическое и (или) физическое насилие.

Как правило, мы как общество объясняем компульсивное сексуальное поведение (когда речь идет об отношениях между мужчиной и женщиной подходящего для этого возраста) проявлением «сильного сексуального влечения». Это так же неверно, как объяснять неспособность алкоголика контролировать количество потребляемого им спиртного тем, что он испытывает «сильную жажду». Компульсивное сексуальное поведение, как и любая другая зависимость – это поиск утешения в том, что стало первопричиной страданий. Именно пьянство порождает у алкоголика потребность еще раз выпить. Именно долги порождают у компульсивного шопоголика потребность снова потратить деньги. Именно пережитый опыт в роли жертвы развратных действий порождает у сексуально зависимого человека желание соблазнять других и для этого искать новых сексуальных контактов.

Если помнить о том, что компульсивное сексуальное поведение – это подсознательная попытка преодолеть чувства беспомощности, стыда и злобы, возникшие вследствие сексуальной эксплуатации в детстве, одновременно отрицая их наличие, то легче будет признать тот факт, что большинство женщин одержимы сексом не потому, что им так нравятся мужчины, а потому, что они их отчаянно боятся и ненавидят. Более того, эти чувства влияют на поведение человека исподволь, подсознательно, становясь причиной мучительного беспокойства и побуждая женщину, пережившую душевную травму, снова и снова воссоздавать ситуацию сексуального контакта. Пытаясь восстановить свое душевное равновесие, она стремится подчинить себе партнера, чтобы ее саму не заставили подчиняться чужой воле, и властвовать над ним, чтобы не оказаться в его власти. Но она играет с огнем. Каждый сексуальный контакт, возникший на почве навязчивого поведения, порождает потребность повторить его снова, чтобы опять «одержать верх». Как правило, самые обольстительные женщины, обольщающие мужчин сознательно, были травмированы наиболее глубоко, и прячут в глубине души самую сильную душевную боль и ненависть. Компульсивное (навязчивое) обольщение – это акт отчаяния, акт агрессии, подлинная цель которого – подчинить своей воле другого человека.

Терри, вам несказанно повезло с психотерапевтом, который понял, что первым делом вам нужно избавиться от химической зависимости и воздерживаться от употребления любых психоактивных веществ. Я думаю, что ваша следующая задача – одновременно с воздержанием от употребления психоактивных веществ некоторое время воздерживаться и от сексуальных контактов, в течение которого вам нужно сосредоточиться на подлинных причинах вашей зависимости от секса и на той роли, которую она играет в вашей жизни. Вы не исцелитесь от зависимости от отношений, пока не избавитесь от этой «первичной» зависимости.

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

Я читала «ЖКЛСС» для того, чтобы всерьез разобраться в причинах двух своих разводов и нескольких неудачных романов, своей неспособности уходить от невыносимых мужчин, а также ощущения собственной никчемности, неполноценности и т. п. Все мои отношения с мужчинами в основном сводятся к тому, что я выбираю мужчин моложе себя (самый юный был моложе меня на девять лет) или мужчин моего возраста, но никогда – тех, кто старше меня. Я небольшого роста, стройная и выгляжу моложе своих лет. Однако в прошлый раз у меня впервые в жизни появился мужчина, который был старше меня. Мне тридцать шесть, а ему сорок четыре. Через девять месяцев совместной жизни мы признались друг другу в любви. А через год он заявил, что все было «слишком интенсивно и слишком быстро», и ему не хватает личного пространства. Теперь я понимаю, что мои ожидания были связаны с тем, что он старше, и поэтому я и полюбила его до того, как у меня появилась возможность узнать его получше и выяснить, что он уже один раз разводился, что не хочет подписывать бумаги на развод со своей второй женой и что он бабник, каких свет не видывал (например, в друзьях у него ТОЛЬКО женщины).

Читая вашу книгу, я искала в ней истории жертв инцеста и развратных действий, но нашла только две, и только одна из них отдаленно напоминала мой случай. Понимаете, я не была жертвой инцеста. Я была пятой из девяти детей, шестеро из которых были девочками. Я была очень болезненной девочкой, поэтому меня отец не беспокоил, но я всегда слышала, что он делал в соседней комнате с моей сестрой, которая была на год младше меня. Он домогался всех своих дочерей кроме меня. Он вообще не выносил меня, и практически все время мы с ним ругались. Когда мне было шестнадцать, я сказала, что убью его, если он ударит меня (он угрожал мне побоями). Он сказал нашей матери, что все деньги уходят на мое лечение, и что лучше бы я вообще не появлялась на свет. Но даже несмотря на то, что я была единственной дочерью, которая избежала его домогательств, у меня навсегда осталось ощущение, что меня никогда не полюбит ни один мужчина.

Боль, которая жила в моей душе, сказывалась на моих отношениях с мужчинами. Если мужчина признавался мне в любви, я никогда не верила ему и начинала искать доказательства того, что он обманывает меня, и в то же время требовала все больше внимания к себе, не дожидаясь того момента, когда он сам захочет проявить ко мне внимание. Потом я заходила с другой стороны и обрушивала на него всю свою любовь, окружая его излишним вниманием и опекой. В конце концов он говорил мне, что я слишком на него давлю, и уходил от меня. Все наши скандалы в основном сводились к тому, что я обвиняла его в черствости. Я знаю, все это кажется полной чушью. Да, но все так и было!

Считаете ли вы, что зависимость от отношений чаще возникает в семьях алкоголиков и наркоманов, чем в семьях, где отцы ненавидят и насилуют своих детей? Я слышала, что в семьях алкоголиков случаи инцеста более вероятны. Так ли это? В моей семье никто не пил, у отца была язва.

Я уже упоминала о том, что все детство проболела. У меня кожное заболевание – атопический дерматит, то есть множественная аллергия на различную пищу, пыльцу и химические вещества, а также тяжелый случай экземы. От различных лекарств, которые мне прописывали доктора, у меня остались пятна на коже. Из-за этого я еще больше чувствовала свою ненормальность.

Я постепенно избавляюсь от этого чувства, потому что благодаря Божьей милости у меня есть два прекрасных сына (одному шесть, а второму тринадцать), и у них нет аллергии или каких-либо кожных заболеваний.

У меня здоровые, умные и любящие сыновья. Я была с ними очень строгой и контролировала каждый их шаг, но была не способна подарить им свою любовь. Я так хочу научиться просто расслабляться и получать удовольствие от общения с ними, но пока мне это трудно дается. Поэтому я начала изучать саму себя, я работаю над тем, чтобы научиться любить их по-настоящему, меньше критиковать и меньше контролировать, уделять им больше внимания, учить их ответственности и всему, что им пригодится в жизни. Я мечтаю стать другом для своих детей, особенно для старшего. На это уйдет время, но я хочу попытаться.

Лана З.

Уважаемая Лана!

Вы пишете, что не были жертвой инцеста, но это не так. Тот факт, что отец насиловал ваших сестер, а не вас, не означает, что вам не был нанесен такой же вред. Никто из вас не видел в отце взрослого, которому можно доверять, который заботится о вашем благополучии и делает все, что в его силах, чтобы защитить своих детей. Вместо этого он был для вас постоянным источником опасности, насиловал и унижал собственных детей, потому что сам был болен.

Вы поймете причины вашего влечения к мужчинам моложе вас, если признаетесь себе, что стремитесь доминировать в отношениях с мужчинами – многие женщины выбирают мужчин помоложе именно по этой причине. Им нравится чувствовать себя более опытными, искушенными, сильными, мудрыми и неуязвимыми. (Это ощущение не всегда оказывается верным, особенно когда речь идет о неуязвимости, хотя вначале кажется, что все именно так.)

Неудивительно и то, что у мужчины более зрелого, с которым у вас завязались отношения, налицо неспособность строить честные отношения с женщинами, особенно отношения сексуальные, и это подтверждает тот факт, что мы естественным образом склонны выбирать в партнеры тех людей, с которыми можем воссоздать модель отношений, характерную для той семьи, где мы росли и воспитывались. А вы с детства знакомы с такими вещами, как неадекватное сексуальное поведение, недоверие и угрозы.

Да, инцест и развратные действия с несовершеннолетними чаще всего случаются в семьях алкоголиков, но также широко распространены в крайне религиозных семьях и в семьях, в которых поддерживается суровая дисциплина. Инцест – это болезнь, которая, образно говоря, передается из поколения в поколение; это означает, что насильник или агрессор обычно сам в детстве был жертвой сексуальной эксплуатации и развратных действий, а потом, во взрослой жизни, он развращает собственных детей или еще кого-нибудь. Женщина, ставшая жертвой инцеста, как правило, выходит замуж за насильника или потенциального насильника, который потом развращает или насилует ее детей. К тому же, мы лишь недавно начали признавать, насколько часто женщины тоже могут выступать в роли агрессора или насильника. Таким образом, пока семья хранит свою тайну, страдает поколение за поколением, и представители каждого нового поколения повторяют жизненный сценарий своих предков.

Мы можем научиться любить и лелеять и того ребенка, которым мы были когда-то, и взрослого, которым мы стали.

Каждый, кто получил в детстве душевную травму, испытывает непреодолимое желание одержать верх над тем, что причинило ему такие страдания. И чем тяжелее была эта травма (или травмы), тем сильнее наше желание во взрослой жизни воссоздать тот сценарий и те условия, в которых была получена травма, и на этот раз выйти из травмировавшей нас ситуации победителем. Именно по этой причине жертвы насилия либо и дальше позволяют себя насиловать, либо сами становятся насильниками, либо выбирают насильников в качестве своих партнеров и затем пытаются их контролировать. Эти модели отношений и шаблоны навязчивого поведения перестают быть для нас загадкой, когда мы понимаем, что в этих случаях человеком движет потребность контролировать в настоящем то, что он не мог контролировать в прошлом.

В ваших отношениях с сыновьями тоже присутствуют строгость и контроль. А разве могло быть иначе? Все, что мы знаем о том, как надо растить и воспитывать детей, мы узнали от собственных родителей, когда были детьми, поэтому несмотря на все данные себе обещания, что мы никогда не будем такими, как они, мы все равно поступаем с нашими детьми так же, как с нами поступали наши родители. Именно поэтому я всегда призываю людей работать над своими душевными травмами и исцелять их, какими бы они ни были. Будучи взрослыми, мы можем научиться любить и лелеять и того ребенка, которым мы были когда-то, и взрослого, которым мы стали. Если мы только захотим, то можем сами дарить себе безусловную, ничем не ограниченную любовь. Как правило, для этого нужно много молиться и много работать над собой, но это вполне возможно. Безусловно, наше исцеление – это лучшее, что мы можем дать своим детям. И никогда не бывает слишком поздно – ни для них, ни для нас. Вместо болезни мы можем оставить своим детям в наследство исцеление, если сами исцелимся.

Все соматические болезни связаны со стрессом, стресс может предшествовать болезни или осложнять ее. Особенно это касается кожных заболеваний. Здесь уместно использовать выражение «испытать на собственной шкуре». Я считаю, что вам нужно присоединиться к группе взаимопомощи, в которой занимаются люди с проблемами, похожими на ваши. Это станет первым этапом вашего исцеления. Вам также помогут индивидуальные занятия с психологом, но обязательно найдите специалиста, который действительно понимает природу инцеста и развратных действий, их последствия для психики и методику исцеления. Ищите психолога, который будет поддерживать ваши занятия в группе взаимопомощи. Самые лучшие специалисты по работе с жертвами инцеста – это те люди, которые сами пережили инцест и исцеляются.

Я хочу предупредить вас, что ваше исцеление займет много времени. Вы страдали в течение долгого времени, и сформировавшиеся у вас шаблоны поведения теперь «живут своей жизнью». Наберитесь мужества и терпения, ведь исцеление отразится на всех аспектах вашей жизни: на вашем здоровье, на отношениях с детьми, на отношениях с другими людьми и на вашей духовной жизни.

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

Мне двадцать один год, и я учусь на последнем курсе факультета психологии. Начиная с прошлого года меня мучают воспоминания о том, как в детстве меня домогался мой отец. До этого я полностью стерла этот период жизни из своей памяти. Но потом я решила серьезно разобраться в своих проблемах с мужчинами. К сожалению, для того чтобы понять, что я следую определенной модели поведения, мне пришлось пережить несколько ужасных романов и совершить много ошибок. Это и заставило меня прочитать вашу книгу. Все мои проблемы, чувства и мысли вы смогли выразить словами. Я поняла суть своих проблем и их первопричину – мои отношения с отцом. Вообще-то я никогда не хотела связывать с ним мои проблемы в личной жизни. Я не хотела во всем винить его, и поэтому винила себя.

Читая вашу книгу, я осознала, что причины всех моих загубленных отношений с мужчинами кроются в гораздо более серьезной проблеме, с которой нужно разобраться. В конце концов я призналась себе в том, что произошло со мной на самом деле и до сих пор создает мне проблемы. Мне повезло, что у меня есть друг, который работает ассистентом в университетском центре психологической поддержки. Он порекомендовал мне психотерапевта, и я пошла к ней и открыла ей тайну, которую хранила почти тринадцать лет.

В течение месяца мы разбирались в моих чувствах, и мое желание полностью оправдать отца сменилось небывалой злостью на него. Я поняла, что это он сделал из меня женщину, которая любит слишком сильно. Мне вдруг стали ясны причины моего стремления все контролировать и исправлять, моего желания жить иллюзиями, моей склонности игнорировать свои чувства. Впервые в жизни я почувствовала себя настоящей, потому что боль и злость наконец вырвались наружу. Я поняла, что больше не смогу притворяться, особенно в общении с семьей.

Через месяц после того, как я начала терапию, наступили рождественские каникулы, и мне пришлось вернуться домой, несмотря на то, что все во мне просто кипело. Я уже не могла общаться с отцом как раньше. Внешне у нас всегда были хорошие отношения, хотя я помню, что, когда я была подростком, мне было не очень комфортно в его присутствии. Он, конечно же, заметил, что в моем отношении к нему что-то изменилось.

Когда приехала моя старшая сестра, психотерапевт посоветовала мне поговорить с ней о нашем отце. Оказалось, что ее он тоже насиловал. Я всегда думала, что это произошло со мной одной, и она тоже была уверена, что отец домогался только ее. Когда я узнала об этом, я была вне себя от гнева. Я хотела высказать ему все, что у меня накипело. Но нужно было подумать и о других членах семьи: о нашей матери, о брате и о двух других сестрах, кроме той, которая поделилась со мной своим секретом.

Отношения между нашими родителями всегда были сложными, но в последние годы они совсем испортились. Отец никогда не делится своими переживаниями и мыслями с моей матерью, а мать без всякого сомнения была женщиной, которая любит слишком сильно. (Она теперь тоже читает вашу книгу.) С ней отец держится холодно, но другим женщинам не отказывает во внимании, он постоянно о них говорит и иногда заводит с ними интрижки. И несмотря на это мама осталась с ним. Она очень умная, очень мягкосердечная, помешанная на семье женщина, которая изо всех сил пыталась сохранить свой брак и была вынуждена смириться со слишком многими вещами.

Сейчас моя мама вернулась к учебе, чтобы потом работать в социальной службе, и мы очень сблизились. Мы часто подолгу обсуждаем отца, его поведение и ее отношения с ним. Из этих разговоров я поняла, как несчастна она была в браке.

Из наших разговоров мама узнала о том, что я злюсь на отца, и поняла, что мне необходимо выплеснуть свою злость. Но она думала, что все это из-за его душевной черствости и агрессивно-компульсивного поведения. Много раз мы все (и мама, и дети) были свидетелями его необъяснимого гнева, резкой перемены настроения, не говоря уже о некоторых его странных привычках. Навещать родителей было не так приятно, как хотелось бы. Нет ничего удивительного в том, что во всех нас живет злоба; нам никогда не разрешалось спорить с ним или злиться на него, потому что его реакция могла быть непредсказуемой. Мама рассказывала мне, что были случаи, когда он бился головой о стену или колотил по ней кулаками. Она тоже всегда боялась его, даже в самые первые годы их брака. Если он бывал спокоен и расслаблен, это могло означать лишь затишье перед бурей.

Проблема еще и в том – а я уверена, что так всегда и бывает в подобных случаях – что многие люди считают моего отца идеальным; они думают, что у нас образцовая семья. Мы все тоже придерживались этого мнения, пока не выросли. Мой отец – священник, сейчас уже на пенсии. Его отец тоже был священником, как и два его брата. Мои друзья даже завидовали тому, что у меня такой «классный» отец. Друзья моей матери говорили ей о том, как же ей повезло выйти замуж за такого замечательного человека. Прихожане его церкви обожали отца даже больше, чем своих богов. И многие женщины пытались его соблазнить. Но никто из этих людей не жил с ним под одной крышей, как мы.

Размышляя о нашей жизни, я теперь понимаю, что все в ней было совсем не таким, как казалось окружающим. У меня было несколько братьев и сестер, все мы были очень хорошо воспитаны, наши родители всегда были вместе и не стали разводиться, как многие другие в то время. Я была образцовым ребенком – воспитанная милая девочка, отличница, взрослая не по годам. Практически идеальный ребенок для посторонних. Не так давно моя мама сказала, что всегда думала, что из пятерых детей у меня одной никогда не будет проблем в жизни. Но когда мы сблизились, она смогла получше узнать меня.

В течение последних нескольких лет, еще до разговоров об инцесте, все кроме отца постепенно начали осознавать, что наша семья была вовсе не идеальной. Теперь мы со старшей сестрой стояли перед выбором. Должны ли мы рассказать матери о том, что отец сделал с нами много лет назад? Стоит ли сейчас раскрывать эту тайну? Что станет с семьей, которая и так никогда не была семьей в настоящем смысле этого слова? Сможем ли мы смотреть в глаза матери после этого? Как отреагируют на это другие члены нашей семьи? И что станет с этим искусственно возвеличенным человеком, которого никто по-настоящему не знает, даже он сам?

Мы решили, что что-то сказать нужно. Моя старшая сестра так же боялась столкновения с отцом, как и я в начале терапии, но мой гнев был настолько силен, что каким-то образом помог мне справиться со страхом. Момент столкновения с отцом приближался, и мать сопоставила факты. Она догадалась – благодаря нашим с сестрой намекам и своим наблюдениям за поведением отца (перемены настроения, компульсивное поведение, сексуальная озабоченность и тому подобное). Она спросила, приставал ли отец ко мне когда-нибудь. И я ответила «Да». По выражению ее лица я поняла, что случилось то, чего я так боялась. Но я также увидела, что ее решимость и сила преобладают над другими чувствами. Она согласилась с тем, что я сначала сама поговорю с отцом. Она тоже многое хотела ему сказать и с нетерпением ожидала этого момента.

На следующий день я поговорила с отцом один на один. Честно признáюсь, что этот разговор и необходимость открыть ему свою душу и не скрывать своих чувств был самым сложным испытанием в моей жизни. Он знал, что я приняла какое-то важное решение, и беспокоился за наши отношения. А еще он догадался, что моя злость и холодность каким-то образом связаны с совращением. Разумеется, он ничего не забыл и ничего не отрицал.

Разговор получился неимоверно грустным, мы оба рыдали. Несмотря на то, что я обвиняю его во всем и испытываю жгучую обиду и злость, мне все-таки грустно сознавать, что это действительно произошло со мной и так часто происходит с другими. Сердце разрывается, когда видишь, во что превратилась жизнь и что стало с семьей. Мучительно видеть, как отец превращается в беспомощного заблудшего человека. Но что самое странное, даже когда я изливала на него свой гнев, я все еще любила его. И это был последний раз, когда я ощущала эту любовь. Теперь я испытываю к нему отвращение, злость или жалость. Не знаю, наладятся ли когда-нибудь у нас с ним отношения или нет.

Сейчас мои родители проходят психотерапию и готовятся к разводу. Мы со старшей сестрой продолжаем лечение, и когда-нибудь я хотела бы работать с детьми и взрослыми женщинами, ставшими жертвами сексуального насилия. Другие сестры и брат понимают, что происходит, и мы часто говорим об этом. Кстати, брат рассказал нам о том, что однажды он тоже пережил домогательства со стороны отца. На самом деле, только теперь мы впервые стали настоящей семьей, мы научились слушать и понимать друг друга. Я, наконец, чувствую себя настоящей, я стала лучше понимать мотивы своих желаний и поступков. Это помогает мне отстаивать свою точку зрения в семейных и других делах. Мне как никогда нравится проводить время с мамой, братьями и сестрами. Теперь между нами есть очень крепкая связь. Мы все заботимся друг о друге, мы стали более чуткими и внимательными друг к другу. Мы растем.

Мы переживаем за развод родителей, но не удивляемся тому, что они расходятся. Все к лучшему, просто к этому сложно привыкнуть, потому что они были женаты тридцать пять лет. Мама жалеет, что потратила бóльшую часть этого времени на то, чтобы сделать из отца того человека, которого она хотела в нем видеть, и это меня очень расстраивает. Но она готова жить дальше и понимает, что даже в свои пятьдесят четыре она все еще достаточно молода, чтобы построить новые отношения. Отец не так силен, как она, но я могу лишь посочувствовать его слабости. Может быть, благодаря терапии он снова обретет силу и вернет себе хоть толику нашего уважения.

Что касается меня, то иногда мне хочется вообще не думать об этом, но бывают дни, когда меня переполняют чувства. Главное – это то, что я постепенно познаю саму себя. Мне это нравится, мне очень сложно и немного страшно. Я не изменила себе и сделала много такого, чего я никогда не сделала бы до того, как признала свою детскую душевную травму. Порой я сама себе удивлялась. Медленно, но верно я адаптируюсь к своим желаниям и потребностям и учусь распознавать, что для меня хорошо, а что плохо. Мне надоело делать одни и те же ошибки. Но на самом деле мне сложно быть хорошей. Я к этому не привыкла, и иногда мне неловко даже при мысли о том, что у меня могут быть нормальные здоровые отношения с людьми.

Сложнее всего с мужчинами. Не так-то просто найти кого-нибудь, кому можно доверять! Я даже собственным впечатлениям о людях не доверяю. Я вообще плохо отношусь к увлечениям, романам и браку, особенно если вспомнить моих родителей и всех парней, которые меня бросили. Но я стараюсь не обобщать и не хочу терять надежду. Это займет время, но я искренне верю, что однажды все-таки наступит момент, когда я буду готова встретить нужного человека. Я так счастлива, что не вышла замуж ни за одного из тех неудачников, с которыми встречалась. Самое лучшее – это знать, что я справлюсь и что у меня все будет хорошо.

Эми М.

Уважаемая Эми!

Вы очень точно описываете дилемму, перед которой стоят многие, когда в их семье имеет место сексуальное насилие. До тех пор, пока акт растления держится в секрете, семья продолжает жить обычной жизнью, хоть и исполненной лжи, а общество одобряет и принимает их уклад, так как он кажется нормальным. Но когда правда о насилии всплывает, семья переживает такой шок, что уже не может оставаться единым целым. Другими словами, по крайней мере в каком-то смысле семья получает вознаграждение за сохранение этой тайны и наказание за признание того, что произошло. Вместо того, чтобы стать решением проблем, признание инцеста может причинить боль каждому члену семьи. Я говорю это не для того, чтобы вы подумали, что лучше тщательно скрывать факт инцеста, но скорее для того, чтобы вы поняли, что простое признание проблемы не означает излечения. Однако оно означает, что вы сделали первый важный шаг к возможному исцелению. Конечно же, вы можете исцелиться независимо от того, сможет ли исцелиться ваш отец. Но, как вы уже понимаете, для того, чтобы залечить раны, полученные в детстве, нужно нечто большее, нежели столкновение с обидчиком и выяснение отношений с ним.

Я считаю, что все члены вашей семьи должны пройти не индивидуальный курс лечения у психотерапевта, а записаться на семейную терапию к специалисту, который занимается терапией зависимости от секса. В этом случае психотерапевт будет работать одновременно и с каждым членом семьи, и со всей семьей, в которой произошел инцест. Я полагаю, что у вашего отца тоже можно диагностировать зависимость от секса. Это означает, что он болен, как алкоголик. Болезнь не освобождает его от ответственности, но все же, по моему мнению, снимает с него вину за содеянное. Ваш отец ничем не отличается от любого другого больного – например, от страдающего туберкулезом: он не виноват в том, что заболел, но должен взять на себя полную ответственность за свое состояние, должен соблюдать все меры предосторожности, чтобы не заразить других, и должен начать необходимое лечение не только ради себя, но и ради окружающих. Он сам отвечает за свое исцеление. Рискну предположить, что зависимость вашего отца тоже связана с сексуальной травмой, которую он когда-то пережил, и что в процессе исцеления ему придется разобраться с проблемами, которые схожи с вашими. Только когда вся семья, в которой произошел инцест, работает над исцелением, можно достичь самого высокого уровня искренности, личной ответственности, понимания и прощения. Это идеальный подход к лечению.

К тому же, противопоставление родителей друг другу – отец плохой, вероломный, лживый, а мать хорошая, честная и несчастная – может быть удобным, даже утешительным, но оно никогда не может быть однозначным. Для того, чтобы хранить семейную тайну о вашем совращении и совращении сестры, вам всем, включая мать, пришлось быть не совсем честными. Вопросы были оставлены без ответа, чувства – подавлены, правда – скрыта, а восприятие действительности – искажено. Во время работы с семьями, пострадавшими от инцеста, часто оказывается, что бездействующий родитель (в вашем случае это мать) также нуждается в помощи, потому что тоже пострадал, как и ваш обидчик. Болезнь вашего отца не пройдет сама собой только потому, что ее обнаружили, как и созависимость вашей матери, которая не исчезнет после развода.

Кстати, некоторые клиники предлагают стационарное лечение зависимости от секса для всей семьи. Большинство подобных программ основаны на принципах «Двенадцати шагов». В них появилась необходимость, потому что во время стационарного лечения химической зависимости в семьях алкоголиков очень часто наблюдались случаи зависимости от секса. Лечить алкоголизм и при этом игнорировать зависимость от секса было бессмысленно. С другой стороны, зависимость от секса и созависимость поддаются лечению в рамках семейной терапии, которая так эффективна при стационарном лечении химической зависимости. В процессе такой терапии пациенты говорят друг с другом, а не друг о друге, и выносят на свет семейные тайны, чтобы можно было признать их, работать с ними и исцелить их.

Эми, возможно, не все члены вашей семьи захотят принять участие в общем курсе семейной терапии (в стационаре или вне его), но я искренне верю в то, что такой подход наиболее эффективен, и чем больше членов семьи вовлечено в лечение, тем оно плодотворнее и тем более глубоким будет исцеление.

* * *

Уважаемая Робин Норвуд!

Я прохожу терапию по программе «Анонимных алкоголиков», «Анонимных наркоманов», «Анонимных переедающих» и Ал-Анон. Недавно я начала работать над своей зависимостью от секса и сейчас прохожу курс терапии в группе «Анонимных сексоголиков». Еще я посещаю психотерапевта и нарколога. Я также вступила в сообщество «Взрослых детей алкоголиков» и постепенно начинаю прорабатывать некоторые связанные с этим проблемы. Моя главная проблема в том, что у меня слишком много скрытых подавленных желаний (возможно, это даже связано с инцестом), и я не знаю, с какой стороны лучше подойти ко всем этим проблемам. Сейчас я нахожусь в отношениях с мужчиной, за которого вышла замуж восемь лет назад. У нас пятеро детей. Мы два года не жили вместе, и он до сих пор пьет. Я все еще надеюсь, что он изменится. Я выплескиваю свою боль, выбирая в партнеры неудачников и раз за разом вступая в сексуальные отношения с ними; все они либо алкоголики, либо наркоманы. И мне каждый раз кажется, что я влюблена и просто не могу ОСТАНОВИТЬСЯ. Вот уже два месяца как я порвала с последним из этих мужчин и все это время воздерживаюсь от сексуальных контактов с кем бы то ни было, кроме мужа.

Я учусь и хочу когда-нибудь стать психотерапевтом. Таков мой долгосрочный план, но мне нужно быть уверенной в том, что я двигаюсь в верном направлении. Я уже писала Патрику Карнсу, он мне ответил, и я начала работать над собой. Очень надеюсь, что вы тоже мне ответите.

Фелис Д.

Уважаемая Фелис!

Я бы хотела поделиться с вами своими познаниями в области компульсивного сексуального поведения. Во-первых, как правило, все начинается с пережитой в детстве сексуальной травмы. В результате возникает либо отвращение к сексу, либо развивается компульсивное сексуальное поведение, и последнее, по моему опыту, встречается гораздо чаще. Компульсивное сексуальное поведение – это поведение приобретенное, как, например, жестокость. Жестокие люди или люди, которые выбирают себе жестоких партнеров (либо люди, для которых характерно и то, и другое), воспитывались в семьях, где жестокость была обычным делом. Люди с компульсивным сексуальным поведением или люди, которых привлекают партнеры с таким поведением (либо люди, для которых характерно и то, и другое), воспитывались в семьях, где хотя бы один из родителей отличался компульсивным сексуальным поведением, и зачастую в детстве стали жертвами сексуальных домогательств и развратных действий.

Если вы подозреваете, что в детстве стали жертвой развратных действий, то, скорее всего, так оно и есть.

Если вы подозреваете, что в детстве стали жертвой развратных действий, то, скорее всего, так оно и есть. На то есть три причины. Первая – ваши подозрения. Многие жертвы развратных действий не могут вспомнить конкретные детали, но у них присутствует смутное и очень неприятное ощущение, что «что-то было не так». Эти воспоминания глубоко скрыты, потому что разобраться с противоречивыми эмоциями, понять их и сохранить в памяти слишком тяжело. Вторая причина – ваше компульсивное сексуальное поведение. Подобное поведение возникло не на пустом месте. Вы научились видеть в себе сексуальный объект и строить взаимоотношения в основном на сексе, потому что, по всей вероятности, именно так с вами обращались в детстве и этим травмировали вас. Любая травма может привести к возникновению навязчивого (компульсивного) стремления заново воспроизвести это событие в попытке избавиться на этот раз от психологического шока и боли. Если происшествие имело сексуальный характер, его воспроизведение еще сильнее травмирует человека. Компульсивное сексуальное поведение во взаимоотношениях с мужчинами во взрослой жизни практически однозначно указывает на то, что в детстве женщина стала жертвой развратных действий. Это одновременно и приобретенное поведение, и постоянное воспроизведение шокирующего события (или событий) из прошлого. А тот факт, что вы выросли в семье алкоголиков – третья причина, указывающая на высокую вероятность того, что в детстве вы пережили в этой семье сексуальные домогательства. И хотя инцест и развратные действия не обязательно присутствуют во всех семьях алкоголиков, алкоголизм очень часто встречается в семьях, где дети становятся жертвами таких действий.

Для того чтобы выздороветь, вы должны признать, что вовсе не «выплескиваете свою боль, выбирая в партнеры неудачников и раз за разом вступая в сексуальные отношения с ними», как вы пишете в своем письме. Вместо этого вы должны понять, что все это время вы выплескивали вашу болезнь – вашу зависимость, и что ваша боль вызвана именно вашей зависимостью от секса и используется в качестве оправдания вашего следующего «выплескивания».

Вы, наверное, удивляетесь, откуда у вас появилось так много разных зависимостей. Попробую объяснить. Многие зависимости, как выражаются психотерапевты, полидетерминированы. Это означает, что для развития болезни требуется несколько веских причин. В вашем случае развитие алкоголизма и наркозависимости можно связать исключительно с тем, что вы, вероятно, унаследовали психологическую предрасположенность к химической зависимости от своих родителей-алкоголиков, так как сегодня уже можно с уверенностью утверждать, что алкоголизм имеет определенные генетические последствия. Или же ваш алкоголизм можно рассматривать исключительно как приобретенное поведение или как адаптационный механизм, который у вас выработался, когда вы воспитывались в семье, где с проблемами справлялись с помощью выпивки. Наконец, вашу химическую зависимость можно рассматривать как результат попытки самостоятельно излечиться от психологической травмы, полученной в результате инцеста, которая из-за привыкания к психоактивным веществам переросла в зависимость. Возможно, некоторые из этих причин (или все сразу) актуальны в вашем случае, и каждая из них, по всей видимости, в определенной степени способствовала развитию у вас компульсивного переедания. Компульсивное переедание очень часто встречается у женщин, которые в детстве стали жертвами сексуального насилия.

Постарайтесь запомнить, что даже несмотря на весь вред, который причинили вам алкогольная, наркотическая и пищевая зависимости, вам, вероятно, было необходимо злоупотреблять всеми этими субстанциями для того, чтобы пережить душевную травму, полученную в прошлом. Теперь, когда вы можете воспользоваться методами исцеления, которые применяют в анонимных программах, центрах поддержки и терапии и т. п., вам стоит начать работать с вашей самой главной, «первичной» зависимостью – той, у которой самая длинная история и самые глубокие корни – с вашей зависимостью от секса и вашим компульсивным сексуальным поведением.

Вы хотели узнать, «с какой стороны лучше подойти ко всем этим проблемам». Вместо того, чтобы рекомендовать тот или иной терапевтический метод, я хочу объяснить вам, что сейчас наиболее важным шагом для вас будет работа над тем, чтобы быть готовой разобраться с травмирующими событиями вашего прошлого, какими бы они ни были. И если вы будете молиться о готовности вновь столкнуться с этим опытом прошлого и о мужестве, чтобы честно взглянуть в лицо этой правде, все остальное придет само собой. Вы найдете программу и людей, которые поддержат вас, и воспоминания о прошлом начнут разворачиваться в вашем сознании настолько быстро, насколько вы будете способны их переварить.

Я приветствую вашу смелость, стремление исцелиться и желание стать психотерапевтом. По моему мнению, самыми лучшими психотерапевтами становятся люди, которые лично боролись с зависимостью и достигли хороших стабильных результатов в исцелении на протяжении нескольких лет. По сути, чем больше мы работаем с собственными зависимостями, тем лучше понимаем, как люди становятся зависимыми и как они могут исцелиться. Истории многих, очень многих людей, которые выбирают хелперские профессии, связанные с помощью другим, похожи на вашу – они тоже страдали от зависимостей, одержимости и компульсивных расстройств. Возникает вопрос: отрицаем ли мы, будучи представителями хелперских профессий, факт собственной болезни (болезней) или находимся в процессе исцеления? Я считаю, что отрицание делает нас потенциально опасными людьми, чем бы мы ни занимались. С другой стороны, исцеление требует такого смирения гордыни (желания хорошо выглядеть) и своеволия («Я сама с этим справлюсь»), что многие специалисты хелперских профессий предпочитают держать свои секреты в тайне от окружающих. Но когда жизнь дарит нам шанс остановиться, потому что уже невозможно продолжать в том же духе, когда мы оказываемся перед выбором – исцелиться или умереть, смирение, которому мы научились, разбираясь с собственными секретами, поможет нам лучше понять страдания наших пациентов. Впереди у вас годы обучения, но самым лучшим источником знаний и опыта для вас будет ваше продолжающееся исцеление.

Когда вы, наконец, получите диплом и лицензию, никогда не забывайте о том, что вы в первую очередь выздоравливающая женщина и только потом профессиональный терапевт. Если вы измените этот порядок приоритетов на противоположный, то можете оказаться в ситуации, когда ради подтверждения своего статуса терапевта вам придется симулировать собственное исцеление там, где оно вам еще предстоит. К тому же существует тенденция использовать нашу профессию в качестве способа отвлечься от собственной болезни. И так как жизнь продолжает ставить перед нами трудные задачи независимо от того, есть ли у нас диплом и лицензия психотерапевта или нет, личные проблемы, с которыми вы сталкиваетесь, будучи профессионалом, либо помогут вам и дальше смиренно работать в своих программах реабилитации, либо заставят вас занять оборонительную позицию и стать скрытной, а это будет подпитывать вашу естественную человеческую склонность к отрицанию того, что вам неприятно. Если произойдет второе, вы неминуемо станете менее эффективны как терапевт, а ваше собственное исцеление окажется под угрозой. К счастью, те самые качества, которые необходимы вам для исцеления, будут усиливать и ваши терапевтические навыки в работе с другими людьми. И это лишь одно из многих преимуществ, которые дает нам исцеление от зависимости.

Глава пятая

…страдают от других зависимостей

Сегодня большинство экспертов в области терапии зависимостей согласны с тем, что подход к зависимости как к болезни наилучшим образом описывает зависимость, объясняет ее развитие и методы лечения. По общему мнению, зависимость – это состояние, для которого характерны определенные поведенческие, психологические и физические симптомы, прогрессирующие по мере развития болезни. Подход к зависимости как к болезни включает такое ее лечение, которое сопровождается занятиями в группах поддержки и взаимопомощи с целью достичь абстиненции – воздержания от навязчивого поведения, ставшего содержанием зависимости. Если строго придерживаться такого подхода, он будет наиболее эффективным методом лечения зависимости, которая в противном случае может прогрессировать до такой степени, что станет опасной для жизни зависимого человека.

Когда мы, зависимые люди, понимаем, чтó представляет из себя зависимость, как она развивается и как правильно ее лечить, мы получаем диагноз, модель или образное представление (в зависимости от нашей системы взглядов), и с его помощью можем объяснить свое поведение и свои чувства. Это понимание может стать ключом к решению нескольких проблем, ведь зависимые люди обычно имеют сразу несколько зависимостей. Все эти зависимости осложняют нашу жизнь в разной степени. Одна зависимость может прикрывать другую: к примеру, навязчивое желание заниматься фитнесом помогает замаскировать последствия компульсивного переедания. Иногда одна зависимость может мешать лечению другой, первичной зависимости: например, сильная алкогольная зависимость делает невозможным лечение более тяжелой и более сильной зависимости от секса до тех пор, пока пациент не приступит к лечению алкоголизма.

Есть люди, которые никогда не смогут относиться к зависимости от отношений как к патологическому процессу[32] – точно так же, как есть и те, кто по разным причинам не могут понять, почему болезнью является алкоголизм. Тем не менее, многие из нас, работающих в области терапии зависимостей, давно уже считают выздоравливающих от зависимости людей истинными «экспертами» в своей зависимости. Большинство специалистов, которые занимаются определенным типом зависимости, могут многому научиться у выздоравливающих зависимых. Когда зависимые люди признаю́т, что их зависимость является болезнью, лечат ее как болезнь и затем исцеляются, одно это, по моему мнению, уже является свидетельством того, что к зависимости следует относиться как к болезни.

Следующее письмо является убедительным примером сходства алкоголизма и зависимости от отношений в активных фазах и тех способов, которые должны использоваться для исцеления от каждой из этих зависимостей. Женщине, написавшей это письмо, знакома каждая из этих зависимостей. Ей также знакомо разочарование, последовавшее за ее попытками рассказать о своей зависимости другому человеку, который, хотя и был серьезно озабочен ее проблемами и искренне хотел ей помочь, просто не понял ее.

Уважаемая г-жа Норвуд!

Я опущу детали своей истории, потому что знаю, что она не сильно отличается от тех, с которыми вы уже сталкивались в вашей практике. Но я хочу рассказать о том, как ваша книга «ЖКЛСС» изменила мои отношения с бывшей женой моего брата. Мы дружили тридцать лет. В течение двадцати пяти лет она состояла в браке с моим братом и была обычной домохозяйкой, в то время как я дважды побывала замужем и бóльшую часть времени была одна. После того, как пару лет назад она развелась, она стала выбирать такие отношения, каких у меня никогда не было. У нее всегда стабильные отношения, приносящие внутреннее удовлетворение, а меня все время мотает из стороны в сторону, из одного бурного романа в другой. Все эти годы она часами выслушивала мои жалобы и пыталась помочь мне и успокоить меня. И все это время я пыталась объяснить ей, почему мне нравятся отношения, в которых я постоянно испытываю стресс. Как бы мы обе ни старались, я никогда не могла толком объяснить свою позицию, а она никогда меня не понимала.

Я выздоравливающий алкоголик. Так как я уверена в том, что алкоголизм – это болезнь, я посещаю встречи «Анонимных алкоголиков», хожу на консультации к психологу, когда испытываю в этом необходимость и (слава Богу) не пью уже семь с половиной месяцев. Я совершенно уверена в том, что болезнь моя прогрессирует, независимо от того, пью я или нет.

Отношение к алкоголизму как к болезни помогло мне понять, с чем связаны мои проблемы с мужчинами. Все мои романы со временем тоже становились нездоровыми. В июне этого года, после двух лет полного одиночества, я наконец почувствовала, что готова рискнуть и снова начать встречаться после моей любовной катастрофы, случившейся в 1983–84 годах. И я смогла, наконец, понять, что со мной что-то не так, потому что отношения сразу же начали причинять мне мучительную боль!

С новым мужчиной, с которым я начала встречаться в июне, я снова стала следовать той же негативной модели поведения и вскоре почувствовала себя в тысячу раз несчастнее, чем до этого.

К августу я совершенно выбилась из колеи из-за стресса. За четыре дня три абсолютно разных человека посоветовали мне прочитать вашу книгу. Я завсегдатай библиотек и редко покупаю книги, но я подумала (я же хожу на встречи «Анонимных алкоголиков»), что тем самым Господь что-то хочет сказать мне, поэтому я купила вашу книгу и прочла ее.

Читая вашу книгу, я испытала такое же духовное пробуждение, как и в тот момент, когда я поняла, что нужно бросить пить, ведь это именно то, что мне действительно было нужно, чтобы понять, какую роль я играю в отношениях. Я всегда чувствовала себя белой вороной, потому что те люди, с которыми я делилась своей болью, никогда не имели склонности к каким-либо зависимостям, в том числе и к зависимости от отношений. Конечно же, мне всегда давали советы, которые были мне непонятны и которым я не могла последовать. Я не знала, что со мной не так, у моей проблемы не было названия, но она затрагивала все аспекты моей жизни. Я чувствовала себя изгоем.

Я была очень похожа на дальтоника, которого никто не считает дальтоником, даже он сам. Когда кто-нибудь пытался объяснить мне, «какого это цвета», мы никак не могли понять, почему у нас возникают такие трудности в общении. Теперь я не только понимаю, что бóльшую часть жизни говорила с друзьями на разных языках, но и то, что я не одинока. У меня серьезная проблема, да, но я не одна! Начав лечиться от алкоголизма, я стала более адекватно оценивать свое состояние и выяснила, что миллионы людей страдают от того же заболевания. Когда я начала лечиться от зависимости от отношений, я впервые почувствовала себя «нормальной». Благодаря моим последним отношениям, чтению «ЖКЛСС» и моему последующему пробуждению август и сентябрь прошли очень плодотворно, уж поверьте! Я увидела для себя три варианта развития своих отношений с мужчинами:

1. Ничего не менять в себе и никогда не иметь нормальных отношений с мужчинами – в этом случае жизнь вообще теряет для меня всякий смысл.

2. Забыть о том, чтобы иметь нормальные, здоровые близкие отношения с особенным мужчиной, и всю оставшуюся жизнь провести в одиночестве – в этом случае жизнь тоже теряет для меня всякий смысл.

3. Признать тот факт, что у меня зависимость от отношений и сделать все возможное для того, чтобы измениться и обрести некоторый душевный покой.

Рада сообщить вам, что я закончила свой «роман» и выбрала вариант номер три! Когда я поняла, что любовь для меня мало чем отличается от пристрастия к выпивке, я решила использовать те приемы, которым меня за все эти годы научили в «Анонимных алкоголиках», для преодоления зависимости от отношений, и почувствовала уверенность в том, что я на правильном пути. Весь сентябрь я пыталась закончить свои последние отношения (а, может быть, и все предыдущие?). Это оказалось намного страшнее, чем отказаться от алкоголя. Но я была решительно настроена довести дело до конца, чтобы сохранить свое физическое и психическое здоровье. Я ходила к психологу, посещала занятия в группе для людей, зависимых от отношений, которые проводились специально для жертв алкогольной созависимости, занималась самопознанием, анализировала свои бывшие злополучные отношения и читала все, что могла найти по этой теме.

Невероятно, но уже к концу сентября я «вылечилась» от своих последних болезненных отношений. И, как и прежде, меня во всем поддерживала жена брата. Я настояла на том, чтобы она тоже прочитала «ЖКЛСС», и она стала давать мне более конструктивные советы. Теперь она понимает нас, людей, зависимых от отношений!

Да, я знаю, что это еще не все, и что мое быстрое исцеление – временное. Но я выздоравливающий алкоголик, я знаю, что ждет меня впереди, и в каком направлении двигаться дальше. Я все еще чувствую себя ребенком, который учится ходить, но понимаю, что методы, которые мы использовали в «Анонимных алкоголиках», помогут мне справиться и с этой зависимостью и выйти на новый уровень жизни. Я верю, что у меня получится, и готова работать для достижения этой цели.

Вы упоминали, что самую эффективную помощь от зависимости от отношений можно получить в группах, похожих на группы «Анонимных алкоголиков». Я уже думала о том, чтобы начать заниматься в такой группе, но еще не приступила к этим занятиям. Думаю, нужно делиться своим опытом, чтобы помочь другим справиться с «любовной зависимостью». Когда буду чувствовать себя увереннее и разберусь с оставшимися проблемами, я постараюсь протянуть руку помощи другим зависимым.

Ронда Д.

Уважаемая Ронда!

Я полностью согласна с вами в том, что зависимость от отношений, как и алкоголизм – это прогрессирующее заболевание[33]. Одна из загадок зависимости заключается в том, что, если алкоголик или наркоман перестает принимать вещества, изменяющих сознание, болезнь приостанавливается, но, если возобновить прием этих веществ, человек становится таким же больным, как и до абстиненции. Его физические ощущения и душевные переживания таковы, что будто бы и не было никакого периода воздержания, и все это время он употреблял наркотик (наркотики), даже если на самом деле он воздерживался от их употребления много лет. Мы не знаем, почему это происходит; мы просто знаем, что это факт.

Однажды на лекции меня спросили, считаю ли я, что зависимость от отношений прогрессирует так же, как и химическая зависимость, и если после периода воздержания или «трезвости» человек вернется к сценарию зависимого поведения в отношениях, то будет чувствовать себя еще хуже, чем раньше. Полагаясь на свой личный опыт и свои наблюдения, я ответила: «Да». Ваши переживания во время июльского романа очень типичны. Я хочу сказать, что период между завязыванием очередных зависимых отношений и моментом, когда жизнь становится совершенно неуправляемой, с каждым годом становится все короче и короче. Более того, во время каждого нового «срыва» отрицательные физические и психологические последствия каждый раз наступают все быстрее и быстрее и с каждым разом становятся все серьезнее и серьезнее, как и в случае с алкоголизмом.

В качестве примера расскажу вам одну историю. Одна девушка, назовем ее Гейл, старательно посещала встречи Ал-Анон, и в результате ее самооценка повысилась настолько, что она смогла выпутаться из сложных отношений с безработным (если не считать работой продажу наркотиков) наркоманом, который обращался с ней очень жестоко. Благодаря посещению занятий и тесному контакту с друзьями по программе, которые ее поддерживали, она смогла исключить всякое общение с этим человеком в первые месяцы после расставания, несмотря на его многочисленные попытки вернуть ее. В конце концов, он перестал ей звонить.

Прошло четыре года, и Гейл привела свою жизнь в порядок. Однажды она случайно встретила на улице своего бывшего любовника. Они немного поболтали, и он пригласил ее вместе пообедать. В полной уверенности, что она достаточна сильна для того, чтобы снова с ним общаться (тем более, что предложение было вполне безобидным), Гейл согласилась. Они договорились встретиться через два дня, и на протяжении этих двух дней она постоянно думала о нем, ей все больше хотелось доказать ему, что она изменилась и что теперь ей «хорошо». Она даже думала, что достаточно исцелилась для того, чтобы иметь возможность помочь ему.

Когда он не пришел не свидание, она два часа подряд боролась с растущим беспокойством и все-таки позвонила его матери (единственный номер, который у нее остался), чтобы узнать, где он. Они и раньше часто обсуждали по телефону, как приструнить этого изворотливого наркомана. Вскоре Гейл уже звонила по новому номеру, который дала ей его мать, и, так ничего и не узнав, отправилась к дому, в котором он теперь жил. В следующие четыре дня она как сумасшедшая искала его повсюду, чтобы показать ему, как сильно он болен и как сильно он нуждается в помощи. Она опять звонила его матери и умоляла ее не давать ему денег, потому что иначе он «опустится на самое дно», и пыталась убедить его женщину посещать Ал-Анон (его мать была не готова сделать ради сына этот шаг). И хотя Гейл так и не нашла своего бывшего любовника, все это время она всеми доступными ей способами потакала своему заболеванию.

На четвертый день этого марафона Гейл пришла ко мне. Она выглядела на десять лет старше, бледная, посеревшая, с ввалившимися от усталости глазами (она не спала все это время) и глубоко потрясенная тем, что оказалась способной на такое даже спустя годы после достижения стабильного исцеления. Решение снова начать общаться с этим человеком подействовало на Гейл точно так же, как глоток спиртного подействовал бы на алкоголика, бросившего пить. Исцеления как не бывало, а одержимость вернулась и стала еще сильнее, чем прежде.

Хорошо, что Гейл регулярно посещала встречи Ал-Анон, и на четвертый день своего срыва она пришла на очередное занятие, рассказала о своем «срыве» и снова почувствовала себя достаточно сильной для того, чтобы не звонить бывшему любовнику, не проезжать мимо его дома и больше не беспокоиться за него. Теперь она осознает, насколько серьезно ее заболевание.

Алкоголик может бросить пить, но мало кто из нас согласится жить без любви.

В некоторых случаях уместнее сравнивать зависимость от отношений с компульсивным перееданием, а не с алкоголизмом. Алкоголик может бросить пить и больше никогда не брать в рот спиртного, а человеку, зависимому от отношений, как и компульсивному переедающему, придется каким-то образом уживаться с источником своей зависимости. Мы не можем жить без еды, и мало кто согласится жить без серьезных отношений. Главное для компульсивного переедающего – научиться есть в меру и воздерживаться от той еды, которая действует на него как наркотик. Точно так же и мы, будучи зависимыми от отношений, должны научиться вести себя разумно и избегать тех людей, которые действуют на нас как наркотик, сразу возвращающий нас в состояние болезни. Как раз об этом и пойдет речь в следующем письме.

Уважаемая Робин!

Считаю своим долгом рассказать вам о событии, которое произошло благодаря вашей книге. Прочитав «ЖКЛСС», я решила, что после второго развода пора навести порядок в своей жизни и наладить отношения со старыми друзьями – семейными людьми, с которыми я дружила еще во время моего первого замужества. Моему второму мужу они не нравились, и это чувство было взаимным. Я, конечно же, выбрала сторону мужа и поставила крест на дружбе, которой было уже десять лет. Недавно я снова начала общаться со старыми друзьями, и меня пригласили на женский турнир по гольфу. В то же самое время в этом клубе проходил турнир среди мужчин. В нем участвовали два холостяка, и мои друзья горели желанием меня с ними познакомить. Все делали ставку на Хола, богатого, красивого, трижды разведенного и, по общему мнению, страстного любителя женщин. (Как же хорошо мои друзья меня знают!) Другого звали Грег, он работал в Финиксе адвокатом, и про него говорили, что он «порядочный» и «хороший человек». Два месяца назад я бы бросилась к Холу как мотылек к огню, но в этот раз, благодаря моим новым знаниям, я избегала его как чумы и провела субботний вечер, ужиная с Грегом и танцуя с ним. Да, он действительно порядочный и хороший. Два месяца назад, я, возможно, сочла бы его скучным, но сейчас он показался мне интересным, и он тоже проявлял интерес ко мне. Кажется, в системе похудения Weight Watchers[34] некоторые продукты, не мешающие контролировать вес тела, называют «безопасными». Прочитав вашу книгу, я решила, что буду встречаться только с «безопасными» мужчинами. Грег определенно безопасный. Никаких бурь, волнений или зашкаливающих эмоций, просто спокойное дружеское общение. Мы потихоньку узнаем друг друга получше.

Милли Д.

Уважаемая Милли!

Однажды на лекции по компульсивному перееданию одна женщина спросила меня, как ей отличить продукты, к которым возникает нездоровое влечение, от «безопасных» продуктов. Другая женщина из зала воскликнула: «Да ладно, тут все ясно! Мы не будем вставать посреди ночи и ехать через весь город в круглосуточный магазин, чтобы купить брокколи!»

С тех пор я использую ее слова для иллюстрации этой мысли. Я вовсе не хочу, чтобы вы думали, будто можно обезопасить себя от возврата к зависимости от отношений, лишь ограничив круг своего общения теми мужчинами, которые скучны, как строгая диета. Я просто хочу сказать, что одни мужчины действуют на нас как брокколи, которая не так приятна на вкус, но питательна и полезна, а другие – как шоколадное пирожное, которое невероятно аппетитно, но очень опасно для тех из нас, кто склонен к зависимости.

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

Меня так потрясла ваша книга, что я решила написать вам. В каждой истории я узнавала себя, свою тягу к мужчинам, которые «поматросят и бросят». Я думала, что я одна такая. Насколько же мне стало легче, когда я узнала, что не одна я испытываю подсознательную потребность быть с кем-нибудь независимо от того, здоров он или нет.

Несмотря на то, что я поняла, какой является модель моих отношений с мужчинами, я никак не могла контролировать свое навязчивое влечение к мужчинам определенного типа. Чем больше я боролась со своими чувствами, тем сильнее они становились. А потом я просто давала слабину.

Обычно все начиналось с того, что я встречала мужчину, у которого были какие-нибудь проблемы. Я вникала в его проблемы, и он, освобожденный от их бремени – ведь он перекладывал их на меня – какое-то время общался со мной, позволяя мне пытаться наладить его жизнь. С самого начала я полностью отдавала себе отчет в том, что этот мужчина не всегда будет рядом со мной. Но он был так зависим от меня, что это кружило мне голову, льстило и возбуждало. Я даже говорила себе, что должна использовать этот шанс сейчас, потому что второго шанса испытать такие чувства у меня может не быть.

Как только я завладевала его временем и вниманием, он неминуемо исчезал, не утруждая себя звонком или прощальной запиской. Все эти мужчины очень старались пробить защиту, которую я выставляла, если их проблемы оказывались для меня слишком нервирующими и выматывающими. Были звонки, цветы, обеды, длинные разговоры о чувствах и долгие часы, проведенные вместе. Но мне всегда казалось, что как только им удавалось заполучить меня, они меня бросали.

У меня была только пара относительно здоровых отношений. В колледже я целый год встречалась с Филом, и это были самые длительные отношения в моей жизни. Он был надежным и заботливым. Ни один из других моих мужчин не обладал этими качествами. Медленно, но верно моя «любовь» к нему иссякала. Я пыталась поговорить с ним о том, как изменились мои чувства к нему, как мне стало с ним скучно. В конце концов я нашла выход. Я закрутила роман с женатым и совершенно недоступным человеком. Роман этот продлился недолго, но Фил узнал о нем, и на место невыносимой скуки пришли знакомые мне досада и боль.

После колледжа я два года страдала от такой депрессии, что была близка к самоубийству. Моя сестра посещала встречи «Анонимных алкоголиков», и я сходила с ней на пару таких встреч. Я бросила пить, так как отчаянно хотела, чтобы боль отпустила меня. Я не пью уже шестнадцать месяцев. Благодаря «Анонимным алкоголикам» у меня появилась поддержка и программа по изменению моих моделей поведения. Это касалось не только пьянства, но и образа мыслей.

Но побороть зависимость от отношений нелегко. Через пять месяцев платонических отношений я начала встречаться с Элом. Он тоже ходил на встречи «Анонимных алкоголиков». Я знала, что он заинтересовался мной, но он меня не привлекал. Как и Фил, он был любящим и надежным. Ради того, чтобы изменить свою жизнь, я в молитвах просила Высшие Силы о том, чтобы полюбить Эла так же сильно, как он любит меня. Говорят, надо быть осторожным с тем, о чем ты просишь в своих молитвах, потому что твои желания могут исполниться. Так и вышло. Я все больше психологически привязывалась к Элу. Пока мы были друзьями, мы практически каждый день были вместе, ходили на занятия или еще куда-нибудь. Когда мы стали любовниками, я еще не понимала, что ему нужно личное пространство. Я полагала, что мы будем проводить вместе еще больше времени и заполним его еще более яркими ощущениями, чем когда мы были друзьями. Я отдалась ему полностью, потому что думала, что теперь это безопасно.

Нет нужды говорить о том, что я практически раздавила его своей любовью. Мы расстались, и я опять осталась с чувством опустошенности. Но в этот момент в моей жизни появились «Анонимные алкоголики» и ваша книга. Я знаю, что еще не все кончено; я все еще думаю о нем. Но меня успокаивает мысль о том, что я могу заботиться о ком-то, кто заботится обо мне. Я благодарна за это. Я думаю, мне следует сдерживать свои чувства.

Фил всегда говорил, что у меня нет защитных слоев, как у большинства людей. У меня есть только одна толстая кирпичная стена. Если человек пробьет ее, я тут же раскроюсь и стану беззащитной, словно моллюск, у которого треснула раковина.

Что самое смешное, я психолог и работаю с наркоманами. Вы ведь не шутили, когда говорили, что таких как мы слишком много в хелперских профессиях. По крайней мере, я теперь лучше понимаю себя и знаю, какая именно помощь мне нужна.

Сьюзи С.

Уважаемая Сьюзи!

Для меня ключевыми в вашем письме были слова «Я думаю, мне следует сдерживать свои чувства». Если бы все было так просто! Раз мы говорим о зависимости от отношений, это утверждение настолько же оптимистично и наивно, насколько наивны слова «Я думаю, мне следует сдерживать свое желание выпить» в устах алкоголика. Чтобы зависимость прекратилась, нужно нечто большее, чем просто сказать себе, что пора измениться. По сути, если бы это помогало, то зависимостей не существовало бы: люди просто «сдерживали» бы свое поведение в те моменты, когда оно начинало выходить из-под контроля, и на этом все бы и заканчивалось. Но поскольку такие попытки контролировать зависимость собственными волевыми усилиями не дают результатов, давайте посмотрим, что поможет в подобных случаях.

Чтобы избавиться от зависимости, вы должны быть готовы переключить свои чувства, «запускающие» ваше навязчивое поведение, на другой источник. Вы не прекратите следовать определенной модели поведения, не заменив ее на другую, как не сможете и отказаться от одного «решения» проблемы одиночества и тревоги, не заменив его на другое. Очень часто таким источником становятся люди, которые были так же одержимы в прошлом и достигли некоторых успехов в исцелении, но мы должны найти их и рассказать им о чувствах, с которыми боремся. Посещение встреч групп взаимной поддержки и чтение книг соответствующей тематики очень сильно помогает и является необходимой составляющей для заполнения вакуума, который возникает, когда мы начинаем менять модель своего поведения. И ничто не помогает лучше, чем молитва, потому что лучше полагаться на Божью волю, а не на свои силы. Если мы не будем этого делать, то чувство тревоги и навязчивое желание вновь вернуться в болезненное состояние будут постоянно нарастать, как вы и описываете. Человек, зависимый от отношений, испытывает такое же сильное и отчаянное желание находиться рядом со своим партнером (даже потенциальным), как и героиновый наркоман, отчаянно пытающийся добыть себе дозу наркотика. Постоянные телефонные звонки, прогулки мимо его дома (зачастую глубокой ночью) – все это очень похоже на поведение наркомана, которому нужно достать наркотик, чтобы избавиться от нестерпимого чувства дискомфорта. Нам нужно «контролировать поставку нашего наркотика» – знать, где он сейчас и что он делает, когда остается один, – и это еще одна параллель. Но наркотик, как правило, можно купить, а человека – нет, и мы изводим себя страхом того, что не сможем удержать возле себя этого человека, который приносит нам чувство облегчения. Мы пытаемся стать для него незаменимыми, привлекательными, неотразимыми, сделать так, чтобы его благополучие зависело от нас так же, как и наше зависит от него, и в результате превращаемся в навязчивых, легкодоступных, манипулирующих, подавляющих, контролирующих и иногда унижающих самих себя женщин, которых партнер начинает презирать за все их усилия, и они сами себя тоже за это презирают.

В вашем случае зависимости от отношений вы негласно предлагаете мужчине, который, как вам кажется, нуждается в помощи, заключить своеобразный контракт. Все очень просто: сначала я позабочусь о тебе, а потом ты – обо мне.

Вы начинаете с того, что берете на себя роль всепринимающей и всеотдающей заботливой матери капризного ребенка, попавшего в беду. Пока вы способны проявлять свою безграничную заботу о нем, вам кажется, что все хорошо. Но так как такое отношение к нему постепенно истощает ваши собственные очень ограниченные душевные ресурсы, рано или поздно вы потребуете, чтобы он тоже заботился о вас и уделял вам внимание. Но когда вы попросите его об этом, он возмутится, потому что несмотря на все то, что вы сделали для него, этот человек не способен и не желает ответить вам тем же. Он согласился только с первой частью контракта (что вы будете заботиться о нем), но не со второй (что он, в свою очередь, тоже будет заботиться о вас). Поэтому, когда вы предъявите свои требования, открыто или завуалированно, контракт будет расторгнут, а отношения закончатся.

Когда мы прибегаем к наркотику, определенной модели поведения или другому человеку для того, чтобы избавиться от неприятных чувств, особенно от страха, мы рискуем получить нездоровую привязанность, которая потом может перерасти в настоящую зависимость. Одна древняя китайская поговорка очень точно описывает стадии алкоголизма, но на самом деле она подходит для описания развития любой другой зависимости:

Человек берет вино.

Вино берет вино.

Вино забирает человека.

Вероятность зависимости возникает тогда, когда мы решаем прибегнуть к чему-то, что принесет нам некоторое облегчение, когда мы переживаем небольшой или очень серьезный психологический кризис («Человек берет вино»). Нам плохо. Мы хотим это исправить. Мы принимаем наркотик, пьем спиртное, едим мороженое, отправляемся тратить деньги, начинаем встречаться с новым мужчиной, и нам становится лучше – на какое-то время. Но так как мы выбрали более короткий путь, источник дискомфорта так и не был устранен. Ощущение дискомфорта было на время отложено. Мы не научились справляться с ним, и поэтому в следующий раз, когда у нас опять возникнет подобное ощущение дискомфорта, нам уже не хочется пытаться как-то справиться с ним собственными силами. Мы немного разленились. Ведь мы нашли гораздо более легкий способ избегать неприятных ощущений и теперь будем прибегать только к нему.

Но за такое облегчение тоже нужно расплачиваться. Мы не только теряем способность реально справляться с ситуацией, но из-за новых «вредных привычек» у нас появляется новая проблема – так называемое «похмелье», физическое или душевное, или то и другое сразу. И вскоре мы снова хотим получить свою дозу, чтобы снять дискомфорт, который и был вызван этим наркотиком. Приведу пример: многие зависимые от отношений люди испытывают сильнейшее беспокойство, когда их мужчина покидает постель, выходит из комнаты или из дома. У них незамедлительно появляется чувство страха, что их покинули, и унять его можно только в том случае, если мужчина пообещает вернуться. Таким образом получается, что, когда он рядом, наше беспокойство не утихает, а, наоборот, только усиливается. Проведя с ним время, мы хотим этого снова и снова («Вино берет вино»).

В конце концов, из-за постоянного употребления «наркотика» мы все больше подсаживаемся на него. В результате «похмелье» становится нестерпимо болезненным, и все свои усилия мы направляем уже на то, чтобы избавиться от этой боли («Вино забирает человека»). Наше быстродействующее лекарство – алкоголь, наркотики, еда, транжирство, другой человек – превращается в зависимость, и эта зависимость начинает управлять нашей жизнью. Мы не только не испытываем никакого облегчения, но и чувствуем себя хуже, чем когда-либо прежде.

Когда мужчина или отношения превращаются для нас в «наркотик», мы становимся беззащитными, потому что в тот момент, когда он больше всего бывает нам нужен, он может заниматься другими делами, и когда мы обращаемся к нему, он может злиться и даже оскорблять нас. Он должен был спасти нас от боли, но вместо этого делает нам еще больнее. Мы становимся все более одинокими, несчастными и неудовлетворенными. Но так как мы ожидали, что именно он избавит нас от этих ощущений, мы в отчаянии требуем от него все больше и больше. Это не срабатывает, но мы уже не можем остановиться. То, что раньше казалось простым решением, превращается в нашу самую серьезную проблему. Такова природа зависимости.

Будучи зависимыми от отношений людьми в стадии выздоровления, мы можем оценить степень нашей «трезвости» (то есть воздержания от навязчивого поведения в отношениях) лишь уровнем душевного спокойствия и умиротворенности, которые мы начинаем ощущать в повседневной жизни.

Сьюзи, по всей вероятности, ваша зависимость от отношений представляет собой заболевание, которое предшествовало вашему алкоголизму. Конечно, начать нужно с воздержания, отказавшись от близких отношений на протяжении всего лечения. Возможно, вам будет сложнее исцелиться от зависимости от отношений, чем от алкогольной зависимости.

Отнеситесь к этому с пониманием. Используйте все методы «Анонимных алкоголиков», пройдите программу «Двенадцати шагов» для лечения зависимости от отношений. Помните о том, что срывы неизбежны и в первое время происходят с обескураживающей частотой. Будучи зависимыми от отношений людьми в стадии выздоровления, мы не можем подсчитать, сколько дней мы были «трезвыми», потому что воздержание от навязчивого поведения в отношениях, будучи вполне реальным, также остается весьма расплывчатым понятием, и измерить его можно только уровнем душевного спокойствия и умиротворенности, которые мы начинаем ощущать в повседневной жизни.

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

Я всегда встречалась с мужчинами, зная, что мы не сможем быть близки, потому что они мне по-настоящему никогда не нравились. Наверное, я и выбирала их только потому, что боялась близких отношений. Потом, в колледже, я встречалась с одним очень милым, добрым и любящим парнем. Но я так боялась! Я просто не могла быть с ним на равных, потому что он казался взрослее и любил меня больше, чем я его. Я чувствовала себя ущербной, и несмотря на то, что он мне был небезразличен, я чувствовала, что не заслуживаю его любви. Он хотел, чтобы я вышла за него замуж, но мне было всего двадцать три, и я знала, что еще слишком молода для этого. В результате мы расстались. Потом у меня была стадия «сижу дома одна». Месяцами я ни с кем не встречалась, все время размышляла, старалась повысить свою самооценку и привести себя в порядок.

Но несмотря на всю проделанную работу и даже на то, что я построила отличную карьеру, мои сегодняшние отношения оставляют желать лучшего. Мой парень полностью поглощен собой и поиском того, чем он хочет заниматься в жизни. Недавно мы чуть было не расстались из-за того, что он сделал, чтобы решить некоторые свои проблемы. Я была задета и шокирована его поступками. Я даже раздумывала, не пора ли закончить наши отношения. Моя сестра указала мне на то, что если я порву с ним, то потеряю его, и мне тоже будет больно. Не только он будет страдать от того, что потеряет меня. В результате мы поговорили с ним начистоту и установили некоторые границы; я без конца плакала, и теперь я понимаю, что благодаря пониманию, честности и прощению я немного продвинулась вперед и кое-что узнала об отношениях. Я понимаю, что до сих пор воспроизвожу модели поведения из своего детства, особенно отношения со своим старшим братом, от которого мне всегда приходилось защищаться, чтобы отстоять свою позицию, и это влияет на меня и моего парня.

Еще у нас с моим парнем есть пищевая зависимость. Мы оба делаем все возможное, чтобы побороть ее. У меня нет проблем с избыточным весом, потому что я каждый день занимаюсь физическими упражнениями. А мой парень страдает от лишнего веса. Эта проблема для нас скорее благо, чем проклятье. По крайней мере, мы можем говорить об этом – никаких чипсов! Приходится признать, что есть хочется постоянно – и не важно, нужно ли мне бежать за едой или нет. Я не курю, никогда не употребляла наркотики и пью спиртное только когда есть особый повод. Мне совершенно не хочется пить, даже когда мне грустно или когда я чем-то расстроена. Помню, как однажды я подумала: «Надо бы выпить». Но я не стала этого делать, потому что сама мысль о том, что мне хочется выпить, испугала меня.

Ну что ж, не все поддается анализу. Жизнь дана для того, чтобы жить, со всеми ее невзгодами и огорчениями, но рано или поздно будет и на моей улице праздник.

Микки К.

Уважаемая Микки!

Конечно же, мы не станем анализировать всё, но некоторые моменты все же заслуживают внимания.

Во-первых, давайте посмотрим, что происходит между вами и вашим парнем. Вы используете очень распространенный способ решения проблем, связанных с неприемлемым поведением партнера, но, по моему мнению, он не очень эффективен. Вы утверждаете, что ваш парень пытался решить какие-то «свои проблемы» и при этом вел себя так, что это вас задело и шокировало. Вы написали, что в конце концов договорились установить некоторые границы дозволенного поведения. Другими словами, вы сказали ему, что именно вы будете терпеть, а что нет, и теперь вы ожидаете, что он будет вести себя соответственно.

Его поведение так сильно шокировало вас, потому что оно выходит за рамки вашей системы ценностей. Вам двадцать шесть. Полагаю, ему примерно столько же. Это означает, что вы оба – взрослые люди, и у каждого есть своя сформировавшаяся система ценностей. То, что сделал ваш парень, противоречит вашим ценностям, а не его, – в противном случае вы бы не стали вводить ограничения на то, что он может делать. В свете своих представлений он стал бы устанавливать свои собственные границы.

Поверьте, Микки, я не придираюсь к вам. Вам нужно признать, что этот мужчина своим поведением пытается рассказать вам нечто важное о том, кто он есть и как хочет жить. Вы наивно и самонадеянно полагаете, что должны наставлять его в том, что он должен делать, а что нет, если он хочет продолжать отношения с вами. Он такой, какой есть и, разумеется, останется таким, какой он есть. Ваша задача состоит не в том, чтобы научить его быть другим ради сохранения ваших отношений. Ваша задача в том, чтобы решить, сможете ли вы без затруднений принять его таким, какой он есть, и согласиться с его взглядами на жизнь. Самыми счастливыми нас делают те люди, которых мы можем принять именно такими, какие они есть. Если мы рассчитываем, что они изменятся ради нас, это означает, что мы их не уважаем и о себе тоже не заботимся. Велика вероятность того, что он снова шокирует вас своим поведением, только у вас будет меньше причин для шока или удивления, потому что вам уже известно о том, что он способен на такое.

Я работала с женщинами, которые ожидали, что их партнер перестанет бегать за другими женщинами, что его больше не будут сексуально привлекать мужчины, что он бросит пить, употреблять наркотики, играть, увлекаться порнографией, бить их, постоянно критиковать или проводить все время на работе, чтобы избегать общения с ними, и так далее. Эти мужчины могли перестать это делать лишь на короткое время, чтобы сделать своим женщинам приятное. Они могли ненадолго изменить свое поведение, чтобы сохранить мир, но были не в состоянии вести себя так постоянно. Люди вообще не способны измениться навсегда ради других. Они могут притормозить на какое-то время или заставить другого ненадолго придержать их, но все это лишь временные меры. Со временем все вернется на круги своя, потому что человек, меняющий свое поведение ради того, чтобы угодить другому, внутри остается прежним.

Я надеюсь, что вы сможете сказать себе: «Этот человек способен сделать то, что шокирует меня. Могу ли я принять этот факт и спокойно жить дальше? Несмотря на то, что я имею право рассказать ему о том, что я чувствую из-за его поведения, у меня нет права ожидать или требовать, чтобы он изменился ради меня. По сути, если я буду несколько раз возвращаться к этому вопросу, это будет похоже на требование измениться. Рассказав ему о своих чувствах, я должна решить, как я теперь буду справляться со своими чувствами, если он опять будет так себя вести. Я могу рассказать ему о своем решении, но только для того, чтобы поставить его в известность, а не для того, чтобы оказать на него давление и заставить измениться. В противном случае, я могу перейти к угрозам, выполнить которые я не в состоянии». Это нелегко сделать, Микки, но это единственный способ урегулировать ситуацию по существу и уберечь вас от долгих лет взаимных упреков, боли и ненависти.

Фактор, который будет мешать вам увидеть ситуацию в таком свете – ваше своеволие. В вашем письме много указаний на то, что вы своевольны, особенно в том, что касается употребления пищи. Это второй вопрос, на котором я бы хотела остановиться подробнее.

Если у каждого из вас есть пищевая зависимость, вам лучше не обсуждать ее друг с другом. Очень часто зависимые люди женятся на таких же зависимых или общаются с зависимыми, и в результате каждый партнер пытается взять под контроль проблемы другого. Когда оба партнера имеют одну и ту же зависимость, часто бывает так, что один из них берет на себя заботы о лечении обоих. Попытка контролировать процесс питания, равно как и само переедание – один из аспектов пищевой зависимости. Попытки контролировать себя мешают человеку признаться себе в том, что он ничего не контролирует, а это первый необходимый шаг к исцелению. Более того, ваши попытки контролировать питание вашего партнера вовсе не должны вызывать у него чувство благодарности. Рано или поздно его начнет раздражать тот факт, что вы слишком его контролируете. В результате он захочет взбунтоваться, но так, чтобы не навредить себе. Он будет играть роль капризного ребенка, а вам достанется роль матери, которая во всем его контролирует.

Если вы собираетесь решить свои проблемы с перееданием, перестаньте обращать внимание на то, что ест ваш парень, и вместо этого сосредоточьтесь на себе. Ваше внимание должно быть направлено только на себя. Его проблемы с весом должен решать он, а не вы, и он же должен заниматься изменением собственных нездоровых привычек в питании. Опять же, именно неуважение к праву человека быть самим собой заставляет нас пытаться «помочь» ему управлять своей жизнью, даже если он сам позволяет нам или просит нас это сделать. Это ловушка, в которую попадают оба партнера, – уклонение от ответственности за самого себя.

Наконец, Микки, я бы хотела остановиться на том, что может оказаться ключом к вашим проблемам в отношениях с мужчинами. Возможно, из-за постоянной борьбы со старшим братом у вас с детства сохранилось мучительное желание «победить», одержать верх над ним или над любым другим мужчиной, с которым вы связаны, потому что каждый из них напоминает вам брата. Если в вас все еще живет навязчивое желание одержать такую победу, вы так и будете выбирать мужчин и ситуации, которые на самом деле вам не подходят, а потом пытаться управлять мужчинами и контролировать их именно так, как вам всегда хотелось контролировать своего брата. (На самом деле, я подозреваю, что «шокирующее» поведение вашего парня чем-то напомнило вам поведение брата). Эта потребность будет толкать вас к мужчинам, которые всегда некоторым образом будут пробуждать в вас неприятные воспоминания о брате и о вашей вражде. До тех пор, пока вы не обретете спокойствие, не признаете, что не властны ни над братом, ни над другими мужчинами, и не захотите позволить ранам, которые брат нанес вам в детстве, затянуться, вы не сможете отказаться от необходимости контролировать мужчину настолько, чтобы любить и быть любимой.

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

Я тоже дочь алкоголика; я всю жизнь страдаю от переедания, и даже попала в больницу из-за сильной депрессии. Семью мою нельзя было назвать нормальной в том смысле, что отец подавлял меня своей любовью и сверхзаботой. Когда я стала подростком и начала интересоваться мальчиками, мне, конечно же, хотелось нравиться всем, а не только моим родителям. Но внешний мир не принял меня с той же безоговорочной теплотой и нежностью, которую дарил мне отец. Я расценила это как доказательство своей ненормальности и стала делать все, чтобы меня любили. Так все и началось.

Думаю, что я попадаю в ту категорию женщин, зависимых от отношений, которую вы обошли вниманием в своей книге, а именно – женщин, которые всегда были одиноки и у которых не было никаких длительных болезненных отношений. Я знаю, что многие из нас опасаются того, что непривлекательны для мужчин, и при этом все равно зависимы и мучаются от тоски по нормальным отношениям.

Через несколько дней после того, как я прочитала вашу книгу, я почувствовала, как во мне зарождается любовь к самой себе. Еще я почувствовала «комок любви» в области живота и «ветер, гуляющий в моей пустой душе». Я знаю, что буду расти дальше.

Марси Г.

Уважаемая Марси!

Когда мы становимся объектом такой удушающей чрезмерной опеки и такого собственнического отношения к нам, бывает очень сложно изменить наше отношение к этому лестному для нас преувеличенному вниманию и вместо того, чтобы называть его «любовью», признать, что на самом деле такое поведение взрослого человека является неподобающим и неадекватным, представляя собой взаимодействие со скрытым сексуальным подтекстом. Многие мужчины-алкоголики обращают гораздо больше внимания на своих дочерей, чем на своих жен или других взрослых женщин. Это происходит потому, что алкоголь делает практически невозможными искренние и любящие отношения с людьми того же возраста. Во-первых, из-за анестезирующих свойств алкоголя и его ингибирующего действия на выработку мужских гормонов у мужчин-алкоголиков часто наблюдается половая дисфункция. Во-вторых, алкоголики неизбежно теряют уважение к себе и, как следствие, все больше себя ненавидят. В этих условиях гораздо проще выбрать объектом своей любви свою обожаемую дочь, которая ни в чем не будет осуждать отца, чем взрослую женщину, которая скорее всего будет злиться, не одобряя его поведение, и слишком отчетливо видеть все его недостатки.

Когда отец таким образом общается с дочерью как со своей ровесницей, то независимо от того, есть ли в этом общении открытые проявления сексуальности или нет, в их отношениях все равно присутствует некий сексуальный подтекст, потому что он считает дочь своей собственностью.

К этому добавляется еще один фактор, экспоненциально увеличивающий давление на ребенка. Речь идет вот о чем: даже если в таких случаях нам кажется, что отец очень заботится о ребенке, на самом деле именно ребенку приходится брать на себя бремя ответственности за благополучие родителя. В обычной ситуации взрослые люди ищут любовь, поддержку, понимание и дружбу в первую очередь среди других взрослых. Нельзя требовать этого от ребенка, потому что у него еще нет достаточно сильного ощущения собственного «я» и своей обособленности от мира для того, чтобы противостоять взрослому и удовлетворять его психологические потребности. Таким образом взрослый подчиняет себе ребенка, чтобы тот удовлетворял потребности взрослого.

В вашей ситуации, Марси, эти два взаимосвязанных фактора могут и дальше бросать тень на ваши взаимоотношения с мужчинами. Неудивительно, что вы отчаянно боитесь серьезных отношений с вашими ровесниками и в то же время страшитесь одиночества. В любом случае налицо последствия того, что ваш отец подчинил вас себе. Вы изменяете отцу со своим партнером, бросаете его ради другого мужчины. А когда вы одиноки, то остаетесь в ловушке всепоглощающей ответственности за него как его дочь и как его первичный (и неподобающий) партнер.

Ключ к исцелению кроется в том, чтобы сначала перестать питать свою зависимость, и лишь затем начать говорить об этом, и только в таком порядке.

Без сомнений, ваше компульсивное переедание и депрессия тесно связаны с обстоятельствами вашего детства и вашей наследственностью. Очень многие компульсивные переедающие происходят из семей алкоголиков. Они не только унаследовали биохимическую предрасположенность к нарушениям метаболизма углеводов в организме, но и стали жертвами серьезных нарушений границ в отношениях между родителями и детьми. Сначала следует решить проблему вашего компульсивного переедания, так как это первичная зависимость, и присоединиться к «Анонимным переедающим». Это первичное заболевание и его нужно лечить напрямую, не принимая его за симптом другого заболевания. Компульсивное переедание, как и алкоголизм, не ослабевает в результате разговоров о проблемах, которые «вызывают» зависимость. К тому времени, как оно становится зависимостью, это уже болезнь, которую нужно остановить. Для тех, кто решил исцелиться, это важнейшая задача, которую нужно решать в первую очередь. Алкоголику, который хочет оставаться трезвым, или компульсивному переедающему, который хочет воздерживаться от переедания, будет полезно узнать о том, какие психологические и физические факторы приводят к зависимости (хотя в этом и нет абсолютной необходимости). Как правило, вскоре после начала воздержания психологические факторы сразу дают о себе знать. Но без абстиненции психологический компонент заболевания не поддается лечению, даже если бесконечно его проговаривать, потому что пищевая зависимость, как и алкоголь, изменяет состояние человека и препятствует лечению. Ключ к исцелению кроется в том, чтобы сначала перестать питать свою зависимость, и лишь затем начать говорить об этом, и только в таком порядке.

Чтобы начать работать над вашими чувствами в отношении отца (и матери), вам нужно перестать поддерживать свою зависимость, которая мешает этим чувствам выйти наружу. Еда – это наркотик, который успокаивает, сглаживает, маскирует и искажает эти весьма неприятные чувства, а когда его не будет, эти чувства начнут проявляться и будут способствовать вашему исцелению, потому что вы станете лучше понимать себя.

Изучение этого вопроса, его обсуждение с людьми, у которых были похожие проблемы в детстве, осознание того, что не только вы испытываете подобное – все это облегчит ваши страдания. Но я хочу предупредить вас, что ваша преданность отцу станет огромным препятствием на пути к исцелению. Надеюсь, вы будете посещать встречи группы взаимной поддержки, на которых вам помогут исцелиться.

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

Ваша книга очень помогла мне. Когда я прочитала аннотацию, то подумала: «Когда-то и я была такой». Я была уверена, что давно исцелилась. Как же я заблуждалась! Именно поэтому я пишу вам это письмо. Я хотела бы найти подходящий для меня курс лечения в моем городе, но я пока не уверена, чтó именно мне нужно искать. Надеюсь, вы поможете мне советом. Жаль, что я не могу приехать к вам лично на консультацию.

Я художница, мне тридцать девять лет. Я никогда не была замужем. Я добилась довольно больших успехов во всем, кроме романтических отношений с мужчинами. У меня много друзей, и обычно я радуюсь жизни. Но как только у меня начинается очередной роман, вся стабильность летит к чертям. Единственное, что способно вывести меня из себя или расстроить – это моя личная жизнь. Каждый раз я впадаю в депрессию и сама себя не узнаю. Это меня пугает. И я не хочу, чтобы так было всегда.

Десять лет назад я в течение нескольких лет проходила терапию по Фрейду. (В то время моя мама умирала, а у меня был кошмарный роман.) В прошлом месяце я поняла, что у меня серьезные психологические проблемы, и отправилась к тому же психотерапевту. Он уже на пенсии, но иногда принимает пациентов у себя дома. С тех пор я регулярно хожу к нему. Однако я не уверена, что терапия по Фрейду подходит мне – женщине, которая любит слишком сильно. Заранее благодарна вам за совет.

Карла Дж.

P. S. Мой отец – алкоголик, а я, возможно, слишком много ем. Я не анорексичка, но и булимией не страдаю.

Уважаемая Карла!

Я благодарна вам за ваше письмо, потому что оно позволяет мне ответить сразу на несколько очень важных вопросов. Хочу начать с вашего удивительного постскриптума – удивительного потому, что именно об этом вы и должны были написать в первую очередь, ведь там вы сообщаете основную суть вашей проблемы и, несомненно, даете ключ к ее решению. Если вы захотите вплотную заняться вопросами, о которых упомянули в постскриптуме, то устраните физические и психологические факторы, которые всю жизнь мешали вам строить нормальные отношения с мужчинами.

Вы страдаете от компульсивного переедания и алкогольной созависимости. Эти два заболевания первичны, и это, если хотите, ваш диагноз. Между ними существует генетическая и поведенческая взаимосвязь. Дочери алкоголиков часто наследуют генетическую предрасположенность к пищевой аллергии и пищевой зависимости, которые являются физиологическими аспектами компульсивного переедания. Компульсивное переедание – это также расстройство, обусловленное стрессом, а это означает, что сильный стресс может вызвать или усугубить подобное состояние. Детство, проведенное в семье алкоголиков – это в любом случае огромный стресс, который может привести к пищевому расстройству или к его обострению. Но проблемы алкогольной созависимости также отражаются и на вашей сегодняшней жизни, потому что усвоенные в детстве нездоровые модели отношений до сих пор актуальны для вас и создают вам проблемы. Эти модели отношений неизменно становятся источником стресса, который вызывает проблемы с питанием, а проблемы с питанием могут серьезно подорвать психическую стабильность и физическое здоровье, которые так необходимы для нормальных взаимоотношений.

Компульсивное переедание практически всегда сопровождается депрессией, и не только из-за проблем с внешним видом или самовосприятием, но также из-за ухудшения метаболических процессов в организме, что негативно сказывается на нервной системе. Запомните, что эмоции зарождаются на уровне нервных клеток, которым требуется определенный набор химических веществ, и эти вещества организм либо производит в нужном количестве, либо нет. Способность организма питать и поддерживать эти клетки называется обменом веществ, и у многих компульсивных переедающих эти процессы замедлены.

Еда, которую вы потребляете в больших количествах, действует на ваш организм как наркотик, и, вероятно, это происходит отчасти из-за того, что процесс обмена веществ у вас замедлен, и вы не можете полностью перерабатывать потребляемую пищу. У вас физическая и психологическая зависимость от пищи, употребление которой приводит к изменению состояния вашего сознания. Вы мыслите, чувствуете и ведете себя практически так же, как люди с любой другой зависимостью, и процесс вашего исцеления будет напоминать исцеление от любой другой зависимости. Именно поэтому программа «Анонимных переедающих», основанная на принципах исцеления «Анонимных алкоголиков», так эффективна в лечении компульсивного переедания.

Если у вас налицо зависимость или созависимость, ее обязательно нужно лечить терапевтическими методами. Если у вас одновременно наблюдается и зависимость, и созависимость, то их нужно лечить как взаимосвязанные заболевания. Лечение начинается с воздержания от вызывающих зависимость химических веществ или пищи, потому что иначе человек будет находиться в измененном состоянии сознания и станет невосприимчивым к терапии.

Люди с химической или поведенческой зависимостью должны консультироваться у тех специалистов, которые хорошо понимают специфические особенности их зависимости и способы ее исцеления. Лучше всего, когда специалист тоже находится в процессе исцеления от той же самой зависимости. То же самое относится и к созависимости (в вашем случае – алкогольной). Ваш психотерапевт должен разбираться в том, что такое созависимость и как ее лечить, и желательно, чтобы он сам тоже был выздоравливающим созависимым. Карла, вам нужно обратится к кому-нибудь, кто объединяет все вышеперечисленные качества. Наверное, вам покажется, что найти психотерапевта с таким опытом и знаниями – невыполнимая задача. Но не забывайте, что большинство компульсивных переедающих – это жертвы алкогольной созависимости из семей алкоголиков, а терапевты, которые подходят к компульсивному перееданию как к зависимости, очень похожей на алкоголизм, обычно хорошо разбираются и в алкогольной созависимости. К счастью, количество психотерапевтов, которые в первую очередь сами находятся в процессе исцеления и работают с зависимостью и созависимостью, растет с каждым днем.

На мой взгляд, для вас посещение психотерапевта, не имеющего специального опыта работы с зависимостью и исцелением – пустая трата времени и денег. Это все равно, что обратиться за помощью к кардиологу, когда у вас проблемы со зрением и вам нужно выписать очки. Продолжая посещать кардиолога, вы узнаете много интересного о своей сердечно-сосудистой системе, но зрение у вас от этого не улучшится. Люди с зависимостью или созависимостью должны обращаться к специалисту, который признаёт, понимает и способен эффективно лечить эти заболевания как первичные, а не как симптомы других заболеваний. У зависимости и созависимости много психологических симптомов, ради избавления от которых люди приходят к врачу. К сожалению, психотерапевты, которые лечат пациентов с зависимостями, редко диагностируют зависимость (или зависимости) и поэтому не рекомендуют им пройти нужную программу, которая поможет сделать первый шаг на пути к исцелению – начать воздерживаться от того, что стало причиной их зависимости. Даже идеально подобранная терапия даст положительный результат только в том случае, если будет сделан именно этот шаг.

По моему опыту, лечение не приведет ни к каким значимым результатам, пока пациент будет активно питать свою химическую или поведенческую зависимость. Таким образом, первое, что вы должны сделать – начать лечиться от компульсивного переедания (это одновременно и химическая, и поведенческая зависимость). Будь вы моей пациенткой, я поставила бы регулярные занятия в группе «Анонимных переедающих» в качестве обязательного условия для продолжения терапии. Я порекомендовала бы вам посещать такие занятия ежедневно по крайней мере в течение первого месяца, а потом ходить туда три раза в неделю. Начав исцеление по программе «Анонимных переедающих», вы также можете регулярно, два или три раза в неделю, посещать встречи Ал-Анон. Если вы не желаете тратить столько сил и времени на исцеление, я напомню вам, что ваша зависимость – прогрессирующее заболевание; это означает, что состояние больного со временем ухудшается и что болезнь может привести к летальному исходу. Будь у вас рак, скорее всего, вы делали бы все необходимое для того, чтобы вылечить его: вы нашли бы время и средства и согласились бы на любые процедуры, которые могли бы вас спасти. Попытайтесь отнестись к лечению зависимости с той же мерой ответственности, с какой отнеслись бы к лечению смертельно опасного заболевания.

Если вы будете безответственно относиться к исцелению, напомните себе о том, что, будь у вас рак, вы пошли бы на все ради того, чтобы вылечить его.

Вы говорите, что хотели бы попасть лично ко мне, но у вас нет такой возможности. Карла, лично я не могу исцелить вас от зависимости и созависимости. За меня это сделают соответствующие программы «Двенадцать шагов». Вам нужно обратиться к «Анонимным переедающим» и Ал-Анон. Вы сможете исцелиться только с помощью программы «Двенадцать шагов», но, я думаю, не сможете прий-ти к исцелению с помощью одной только психотерапии, каким бы замечательным и квалифицированным ни был ваш психотерапевт. Более того, я уверена, что будь ваш психотерапевт настолько замечательным и квалифицированным специалистом, он настоял бы на занятиях по программе «Двенадцать шагов». Наиболее полезным для вас будет общение с другими людьми, которые страдают от тех же проблем, что и вы.

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

Ваша книга попала ко мне в критический момент моей жизни. Мой муж, с которым мы прожили три года, оставил меня четыре месяца назад и не хочет иметь со мной ничего общего. Он еще не подал на развод, но и не соглашается возобновить наши отношения. Теперь я понимаю, что то чувство, которое я называла любовью, возможно, было наваждением, которое парализовало меня и мешало мне двигаться дальше.

Я выздоравливающий алкоголик, и мой муж тоже. Мы повстречались, когда оба пили, потом одновременно проходили лечение, но в разных клиниках. Мы оба лечимся по программе «Анонимных алкоголиков», а я к тому же прохожу терапию в Ал-Анон. У меня такое ощущение, будто я не понимаю, что мне нужно делать, или не знаю, что мне нужно делать, чтобы это понять. Поэтому я обращаюсь к вам. Мне кажется, что вы обладаете знаниями, которые мне помогут. Искренне надеюсь на ваш ответ.

Глория Дж.

P. S. Кстати, мне сорок один год, у меня сын двадцати пяти лет и дочь двадцати двух лет. Я шесть раз была замужем, каждый раз на короткое время. Вырастила детей, оба ребенка уже заканчивают институт. Все думают, что я добилась успеха в жизни, а я чувствую, что ничего не добилась как человек…

Уважаемая Глория!

Скорее всего, на встречах «Анонимных алкоголиков» вы слышали такие слова: «Сделал что-то не на трезвую голову – значит ничего не сделал». Большинство людей с алкогольной или другой наркотической зависимостью начинают употреблять алкоголь или наркотики очень рано, как правило, лет в четырнадцать, чтобы уйти от действительности. Не знаю, когда вы начали употреблять алкоголь, но, отвечая на ваше письмо, попробую предположить, что, как и многие другие, вы начали полагаться на алкоголь довольно рано, чтобы легче справляться с неловкими ситуациями. Если так и было, то самую сложную задачу, а именно самоопределение, которое обычно происходит в подростковом возрасте и часто называется «кризисом самоопределения», вы отложили до того момента, пока не протрезвеете. Многие люди, имеющие химическую зависимость, никогда не танцевали с другими людьми в общественных местах, никогда никого не приглашали на свидание и сами не ходили на свидания, никогда не занимались сексом на трезвую голову. Всякий раз, когда в жизни возникали проблемы или неловкие ситуации, наркотик всегда оказывался под рукой, чтобы снять напряжение или притупить страх. Когда мы сталкиваемся с неприятными ситуациями и выходим из них, мы взрослеем и становимся сильнее, но когда мы уклоняемся от них и избегаем их, то тормозим свое внутреннее развитие.

Конечно же, трезвость – гораздо более широкое понятие, чем простой отказ от алкоголя или наркотиков. В период воздержания необходимо в первую очередь «вернуться» в тот возраст, в котором вы начали употреблять алкоголь или наркотики, чтобы выявить и проанализировать все жизненные уроки, которые вы не выучили, и возможности роста, которые вы упустили, будучи в состоянии измененного сознания. Это нелегко, когда вам сорок один год и у вас взрослые дети. Чтобы понять, когда именно вы перестали взрослеть много лет назад, вам понадобится огромное смирение и мужество. Но тем не менее, всегда приятно осознавать, что у вас нет какого-то серьезного дефекта – просто вам еще нужно повзрослеть. Разве четырнадцатилетний подросток готов к здоровым, взрослым, серьезным отношениям с представителем противоположного пола? Для здорового уверенного взаимодействия у него еще недостаточно развита самооценка, он еще не в полной мере познал самого себя.

Если все, что я написала, относится к вам и вашему мужу, то, возможно, вы согласитесь с тем, что для спасения брака недостаточно было просто бросить пить. Воздержание само по себе не решает проблемы в отношениях; оно лишь устраняет огромное препятствие для решения этих проблем. Это все равно что пытаться построить дорогу в горной местности: если на месте, где должна проходить дорога, лежит огромная каменная глыба, ее нужно убрать, прежде чем начинать строительство. То же самое происходит, когда мы строим отношения. Оставленная без внимания алкогольная зависимость создает непреодолимое препятствие для развития отношений.

Вы познакомились с мужем, когда оба были пьяны. В то время ваши отношения развивались по совершенно другой траектории, чем сейчас. Рискну предположить, что ни вы, ни ваш муж понятия не имеете о том, как общаться друг с другом на трезвую голову, и это горькая правда. Всегда проще сказать о муже: «Это он во всем виноват», чем признать неизбежно появляющийся страх и неловкость в его присутствии, потому что на самом деле вы никогда не были по-настоящему близки.

По этой причине отношения между людьми, каждый из которых имеет химическую зависимость, а также между зависимым и созависимым человеком очень редко сохраняются после того, как они начинают воздерживаться от алкоголя и наркотиков. Тех, кто считает, что воздержание решит все их проблемы, ждет разочарование. Воздержание лишь создает для этого необходимые условия, а для дальнейшего поиска решений требуется терпение, смелость, смирение и настойчивость.

В заключение скажу: я видела, как многие люди пришли к воздержанию спустя многие годы работы над своими зависимостями; по моим наблюдениям, если они воздерживаются и смело делают следующий шаг к исцелению, который оказывается возможным благодаря воздержанию, их жизнь становится все лучше и лучше. Но иногда в процессе исцеления люди расстаются: меняются наши жизненные условия или ценности, и мы естественным образом расстаемся с тем, от чего никогда бы раньше не отказались по своей воле, наивно полагая, что это – самое дорогое, что у нас есть. Когда происходит такое расставание, важно помнить о том, что мы никогда не потеряем то, что действительно нам принадлежит. Поэтому наша задача – отпустить то, что у нас забирают, и освободить место для того нового, что приходит в нашу жизнь.

* * *

Уважаемая Робин!

Мне ужасно близко все, о чем вы пишете в своей книге.

Моя мать умерла от алкоголизма в пятьдесят пять лет, и на протяжении последних двадцати лет ее жизни я пыталась ее лечить. Мой отец парализован и прикован к инвалидному креслу, он не может разговаривать, но продолжает пить. Я развелась с мужем, с которым прожила в браке двадцать два года. Он пил, как и его отец и дед.

Время от времени я посещаю встречи «Анонимных алкоголиков» – иногда мне удается не пить годами. Я верю в пользу этой программы! Сейчас я опять пью, меня кидает из одних нездоровых отношений в другие.

У меня к вам такой вопрос: знаете ли вы психотерапевта в Балтиморе, который прочитал вашу книгу, проникся ею и мог бы мне помочь?

С нетерпением жду вашего ответа.

Конни В.

Уважаемая Конни!

У многих женщин, страдающих от алкоголизма, бывают срывы по причине алкогольной созависимости. Другими словами, женщины-алкоголики, которые воздерживаются от спиртного, в большинстве случаев снова напиваются из-за проблем с мужчинами. Одна из довольно очевидных причин состоит в том, что женщины (и мужчины), у которых есть проблемы со спиртным, происходят из семей алкоголиков. Таким образом, алкогольная созависимость развилась у них задолго до алкогольной. В период воздержания они остаются все теми же невылеченными жертвами алкогольной созависимости, у которых сохраняются нездоровые модели поведения в отношениях.

Для большинства женщин-алкоголиков, находящихся в периоде воздержания от спиртного, самой большой проблемой становится их созависимость. Алкогольная созависимость проявляется в огромном желании все контролировать или в огромном желании подчиняться, или и то, и другое по очереди. Эта нестабильность поведения связана с одновременным присутствием страха близости и еще большего страха одиночества. Женщины (и мужчины), которые выросли в семьях алкоголиков, в детстве часто подвергались психологическому, физическому и сексуальному насилию разной степени тяжести, и этот опыт крайне осложняет те проблемы во взаимоотношениях, с которыми они сталкиваются потом во взрослой жизни. Они склонны выбирать таких партнеров, которые дадут им возможность снова столкнуться лицом к лицу со знакомыми с детства ситуациями, но на этот раз они надеются выйти из этих ситуаций победителем.

Я пишу все это для того, чтобы подвести вас к моей следующей мысли. Ваша алкогольная зависимость способствует развитию у вас зависимости от отношений. Ваша зависимость от отношений постоянно дает вам повод выпить. Эти зависимости подпитывают друг друга. Если вы хотите разорвать этот порочный круг, вы должны снова стать трезвой, и в этот раз желательно ходить на встречи «только для женщин», чтобы по крайней мере на время занятий вы освобождали себя от зависимости от отношений (смешанные группы «Анонимных алкоголиков» могут оказаться скользкой дорожкой для тех, кто зависим от отношений!) и свободно обсуждали свои проблемы, связанные с мужчинами и алкоголем. Возможно, со временем вы также захотите посещать занятия Ал-Анон, на которых узнаете много полезного о зависимости от отношений и исцелитесь от созависимости.

В терапии зависимостей нет «легких и мягких методов»; необходимым первым шагом к исцелению всегда будет воздержание.

Что касается вашей просьбы посоветовать вам специалиста, хочу сказать, что уже много лет подряд направляю своих пациентов исключительно на анонимные групповые программы, работающие по методике «Двенадцать шагов», а не к индивидуальным психотерапевтам. Я убеждена, что занятия с такими же зависимыми людьми в группе взаимопомощи скорее приведут к положительным сдвигам, чем индивидуальные занятия с психотерапевтом. Любой психотерапевт, который «проникся моей книгой», знает, что его первоочередная задача – убедить вас посещать встречи «Анонимных алкоголиков» и помочь вам понять и проработать эту программу. Грамотный спонсор «АА» сделает для вас то же самое и совершенно бесплатно.

Если вы вернетесь к «Анонимным алкоголикам» и все еще будете иметь желание заниматься с психотерапевтом, наведите справки о специалистах в вашем городе у тех, кто участвует в программе и хорошо разбирается в зависимости и методиках ее исцеления. Но помните: в терапии зависимостей нет «легких и мягких методов»; необходимым первым шагом к исцелению всегда будет воздержание. Удачи вам.

* * *

Уважаемая Робин!

Вашу книгу дала мне почитать одна женщина, которую я курирую в «Анонимных переедающих», и она пришла в нашу группу после прочтения вашей книги.

Я до сих пор не могу понять, как жизнь привела меня к «Анонимным переедающим» и в Ал-Анон и как я умудрилась выйти замуж за бывшего наркомана и алкоголика, который страдал от шизофрении и двадцать два дня назад покончил с собой, и это произошло через восемь недель после того, как я ушла от него.

Мои родители не пили. В данный момент для меня важны не столько причины моих болезней, сколько тот факт, что я получаю мощный импульс для понимания разрушительной природы своего переедания, моих отношений с родителями и мужчинами – именно в таком порядке.

В феврале я начала лечиться от расстройства питания, которое продолжалось тринадцать лет подряд и включало в себя три периода анорексии, два периода ожирения и, под конец, четыре с половиной года булимии, которая чуть было не привела меня к летальному исходу. (Я очень надеюсь, что теперь с этим покончено навсегда.)

Никто еще не объяснил мне странные симптомы и болезненные реакции, сопровождающие мое исцеление. Я опишу их вам в надежде на то, что у вас есть доступ к медицинской информации, которая может быть мне полезна.

Мне двадцать шесть, я вешу около пятидесяти килограммов при росте 162 см. Мой вес не меняется, а моя диета состоит из 1300 калорий, согласно рекомендациям диетолога.

Несмотря на это, на протяжении первых четырех месяцев у меня были необъяснимые приступы эпилепсии, которые, по словам главного невропатолога больницы, в которой я лечилась, прошли так же неожиданно, как и начались. У меня прекратились менструации после того, как я перестала вызывать у себя рвоту, хотя, когда я весила 40 килограммов и страдала от булимии, менструации всегда начинались точно по графику. Я знаю о трех случаях булимии, которые сопровождались серьезными проблемами в работе сердца. Одна из этих женщин умерла после двух месяцев лечения; другая умерла в период обострения булимии. У третьей женщины, которую я курирую в «Анонимных переедающих», неделю назад была диагностирована сердечная и легочная недостаточность, и ей повезло, что она до сих пор жива. Она уже несколько месяцев проходит лечение.

Я думаю, ваша книга возвещает начало новой эры исследований в области зависимости от отношений, и кто-то должен открыть новую страницу в исцелении от булимии. Я не врач. Я не знаю, почему это происходит, но отказ от переедания и последующей рвоты без сомнений приводит к чудовищному шоку, и мало кто представляет себе, сколько он может продлиться и как сильно может травмировать человека.

Но все же я поняла, что очищение кишечника – это своего рода конвульсии. Что касается меня, то я вызывала такие конвульсии по тридцать-сорок раз за ночь в течение четырех с половиной лет. Повлияло ли это серьезным образом на мой судорожный порог? Повреждение моей нервной системы временное или нет? Этот эффект никак не связан с продолжительным периодом недоедания и бессонницы. Другие женщины из «Анонимных переедающих», страдающие от булимии, имеют более длительную историю болезни, чем я. Как нам помочь друг другу остаться в живых в буквальном смысле, чтобы потом разобраться с нашими психологическими проблемами, о которых написано в вашей книге и о которой мы говорим на наших встречах?

Если вы знаете специалиста или метод, который поможет нам восстановить наше физическое здоровье, пожалуйста, напишите мне. Сегодня я хочу жить. Я хочу разобраться в том, что со мной происходит, и понять, как я могу поспособствовать процессу исцеления моего тела.

Пэт М.

Уважаемая Пэт!

Я не сразу ответила на ваше письмо, которое получила еще в декабре, потому что оно было завалено кипой бумаг, и я лишь недавно обнаружила его. По иронии судьбы, оно оказалось в пачке писем, на которые я очень хотела ответить более подробно, чем я обычно отвечаю.

Вы задаете много вопросов о пищевых расстройствах, на которые вы, скорее всего, лучше знаете ответ, чем я; вы сами эксперт в этих вопросах, потому что это ваше заболевание. Вы и другие женщины в «Анонимных переедающих», которые исцеляются и обсуждают друг с другом свою болезнь, можете многому научиться друг у друга и обучить врачей и консультантов-психологов.

Я хочу попросить вас о большом одолжении. Не могли бы вы написать мне снова и рассказать о том, как проходит ваше исцеление? Дело в том, я повторюсь, что вы эксперт в этой области, а я – нет. Практически все, что я знаю о различных видах зависимости, я узнала не в школе и не из книг, а от людей, страдающих от этих заболеваний и исцеляющихся от них.

Я работаю над второй книгой, в основе которой лежат письма, полученные мной после выхода «ЖКЛСС». Я бы хотела использовать ваше первое письмо и еще одно, о котором я вас прошу. Конечно же, вы не обязаны соглашаться, но это хороший способ протянуть руку помощи таким же, как вы, у кого есть вопросы, и, возможно, ответы, если только они смогут научиться доверять себе.

В любом случае спасибо вам за письмо. Желаю вам успехов в вашем исцелении.

Уважаемая Робин!

Я не могу объяснить феномен моего исцеления от расстройства питания. У меня не было сознательного желания исцелиться, так же как не было и желания заболеть анорексией, ожирением и булимией. Пару недель назад, когда моя подруга Патти, страдающая от булимии, умерла во сне из-за сердечной недостаточности, я вдруг волшебным образом перестала переедать и потом извергать все обратно, когда мне этого хочется.

Прекращение переедания, абстиненция и самоубийство мужа полностью опустошили меня. Ваше письмо застало меня в ужасный момент. Мой муж повесился ровно год назад, на праздники. В этом году мама попросила меня уехать из дома на время каникул, потому что в гости приезжает моя сестра. От этого я чувствую себя еще хуже…

Сейчас мне двадцать семь, мой вес стабилен два года подряд, и это происходит впервые после полового созревания. Еще у меня синдром менопаузы, бывают приступы тревоги и псевдоэпилептические приступы, то есть электроэнцефалограмма дает одновременно положительный и отрицательный результат для височной доли.

Что касается моего психологического состояния, я никогда не знаю, что буду чувствовать в следующий момент – отчаяние, сопровождающееся мыслями о самоубийстве, контролируемое напряжение, тихую радость или спокойное принятие происходящего.

Мое воображение рисует мне яркие картинки, я слышу симфоническую музыку. Иногда оно показывает мне сцены из моей жизни с мужем или сцены из детства. Все мои видения обычно наполнены болью и чувством собственной беспомощности.

Я работаю на полную ставку секретарем директора одного из основных филиалов крупнейшего медицинского института страны. Шесть раз в неделю я разговариваю с двумя своими партнерами по исцелению, которые в прошлом страдали от анорексии и булимии. Я посещаю хотя бы одну встречу в день, иногда две. На каждой из них я минимум три раза обнимаюсь с другими людьми, и каждый день делаю по три или более звонка друзьям. Я каждый день читаю литературу «Анонимных алкоголиков», «Анонимных переедающих», Ал-Анон и Алатин, а по утрам и вечерам веду дневник о том, как я себя чувствую и что со мной происходит. Каждый день я стараюсь хорошо завтракать, обедать и ужинать. Я никогда не взвешиваюсь – я взвешиваю еду.

Когда я пишу о моей программе и о моем исцелении, то делаю это левой рукой. Не знаю, почему. Я ведь правша.

Мне все еще сложно поверить в то, что я до сих пор больна и что взаимоотношения с мужчинами, как и еда – все еще болезненные для меня темы. Но я знаю, что угрожает мне сейчас больше всего – это психологическое давление. Мне тяжело находиться рядом с людьми, которые играют в игру «Даешь больше развлечений!» И мне кажется, что большинство американцев моего возраста хотят играть именно в эту игру. Теперь, когда я выздоравливаю, мне страшно думать о том, чтобы дарить кому-то свою любовь и иметь с кем-то интимную близость. Я очень долго присматриваюсь к разным людям, чтобы понять, подходим ли мы друг другу в психологическом плане или нет, и я отдаляюсь, как только начинаю чувствовать себя расстроенной, даже если не знаю, почему. Я стала агрессивно защищать свое личное пространство. Если мне не нравятся чьи-то личные качества – спасибо, до свидания.

Я пытаюсь вернуться к учебе в феврале и получить сертификат специалиста по составлению медицинской документации.

Вот и все мои новости, Робин. Публикуйте мои письма, если считаете нужным. С наилучшими пожеланиями,

Пэт М.

Уважаемая Пэт!

Несмотря на то, что я не знаю ответов на ваши вопросы о причинах катастрофических реакций вашего организма на прекращение булимии, я уверена: когда ответы появятся, вы узнаете об этом, потому что очень хотите их знать; потому что примкнули к людям, страдающим от такого же заболевания; потому что вы несомненно умны и в силу своей профессии имеете доступ к медицинским исследованиям. Что касается медицинских аспектов вашего заболевания, я могу порекомендовать вам обратиться за помощью, информацией и ответами на ваши вопросы в «ANRED»[35].

Наверное, из-за того, что я психотерапевт, а не врач, ваши письма заставляют меня задуматься над тем, что скорее относится к душевным проблемам, а не к физическим аспектам и последствиям зависимости. В своем письме вы ясно даете понять, что зависимость убивает. Любой зависимый человек постоянно подпитывает свою зависимость, а любая зависимость прогрессирует и в конце концов становится смертельной. Медицинские аспекты смерти от зависимости несомненно важны, но, по моему мнению, как бы нам того ни хотелось, они не вносят ясности в общую картину. Например, медицина не может объяснить, почему зависимый человек, такой, как вы, не умирает от зависимости, а наоборот, исцеляется. В отличие от других заболеваний, зависимость блокирует все сферы жизни человека: его душевное и духовное состояние ухудшается наряду с физическим. Как правило, болезнь в первую очередь затрагивает душевную сферу нашей жизни, затем духовную, а на последней стадии проявляются и физические симптомы. Когда зависимость приводит к критическому и опасному для жизни состоянию, нужно попытаться использовать весь арсенал медицинских средств, чтобы стабилизировать физическое состояние больного. Но после этого становится очевидной вся парадоксальность этого заболевания: независимо от того, насколько тяжело перенес обострение пациент и насколько серьезной была угроза его жизни, если в дальнейшем лечить его только методами традиционной медицины, рано или поздно он неизбежно снова вернется к зависимому поведению. Понимания того, какой ущерб наносит зависимость физическому здоровью, недостаточно для того, чтобы начать исцеление. Одной только информации, пусть даже очень настораживающей, недостаточно для того, чтобы зависимость исчезла.

Одной только информации, пусть даже очень настораживающей, недостаточно для того, чтобы зависимость исчезла.

Приведу в пример одну историю. Много лет назад я была знакома с одним презентабельным, обеспеченным мужчиной, который был женат и имел четверых детей. Ему было под шестьдесят, когда он попал в больницу в тяжелом состоянии, которое было вызвано алкоголизмом. Через два дня одна из медсестер обнаружила, что он при смерти. Благодаря быстрым и своевременным действиям врачей он выжил.

Его тщательно обследовали, хорошо пролечили и прочитали подробную лекцию о том, что алкоголизм сведет его в могилу, но, несмотря на все это, через четыре недели после выписки из больницы он снова запил. Со временем его брак распался, он потерял работу, был осужден за сексуальные домогательства к ребенку и попал в тюрьму. Выйдя из тюрьмы, он два года жил на пособие и в конце концов умер от алкоголизма.

Я привела в пример эту историю не для того, чтобы напугать вас, и, конечно, не потому, что она какая-то особенная, а для того, чтобы указать на один важный факт: несмотря на то, что физические проявления зависимости требуют медикаментозного лечения, это лечение, каким бы оптимальным и адекватным оно ни было, не останавливает развитие болезни раз и навсегда. Это происходит потому, что медицина не владеет правильными методами работы с душевной и духовной сферами нашей жизни, без лечения которых продолжение исцеления невозможно.

Иногда зависимые люди внезапно постигают глубинную сущность своей зависимости – это так называемый «момент истины», сильное духовное переживание – и осознают, как перестать поддерживать свою зависимость и начать исцеление. Но в большинстве случаев изменения происходят не так заметно, и болезнь просто «уходит». Именно это произошло с вами через две недели после того, как умерла ваша подруга, когда вы почувствовали, что утратили свое «волшебное» свойство переедать и потом извергать все обратно. Часто бывает, что и алкоголики осознают, что спиртное больше на них не действует. Когда это происходит, им уже не важно, сколько и как часто они пьют – алкоголь теряет свои «волшебные свойства».

Даже если вы пережили «момент истины» или если зависимость просто ушла, нужно в любом случае каждый день продолжать работать над своим исцелением. Даже тот, кто стоит на коленях и обливается слезами, потому что увидел выход – даже этот счастливый человек должен всей душой стремиться к исцелению и приближаться к нему шаг за шагом.

Я знаю, Пэт, что мне не обязательно вам это говорить. Ваши письма сами говорят о том, насколько важно для вас исцеление. Я знаю, что вы осознаёте, что с вами произошло чудо.

И ваше исцеление не заканчивается только потому, что у вас теперь стабильный вес и нормальное отношение к еде. Судя по тому, что вы пишете о своей семье, отношения с родными причиняют вам сильную душевную боль.

У женщин, страдающих от компульсивного переедания, много общих черт. Одна из них – постоянное желание говорить (чтобы контролировать все, что может быть сказано). Другая – слишком требовательное отношение к своим целям и достижениям. Но главная особенность, на мой взгляд, – это чрезмерная привязанность к матери, отношения с которой преисполнены взаимной вражды, и зависимость от нее. Мать и дочь, находящиеся в таких отношениях, часто предлагают друг другу помощь в виде совета или решения какой-то проблемы, но проблемы так и остаются нерешенными. И мать, и дочь ведут себя так, будто между ними постоянно происходит борьба за право опекать друг друга. Обеим нужна помощь и обе отчаянно хотят все контролировать, и поэтому они постоянно меняются ролями «дающего» и «получающего». В этом обмене очень часто фигурирует еда, как доказательство или замена любви. Чем больше времени такие мать и дочь проводят вместе, тем больше усиливается их болезнь, потому что каждой из них не хватает душевных ресурсов даже для самой себя, не говоря уже о том, чтобы делиться ими с другими людьми. Они «подпитываются» эмоциями друг друга, постоянно размывая собственные психические границы. Из-за такой «поддержки» они чувствуют, что становятся все более эмоционально зависимыми друг от друга и в результате еще больше цепляются друг за друга.

Пэт, вы проявили огромную смелость и решимость, встав на путь исцеления. У меня есть подозрение, что дом вашей матери – это «небезопасное» для вас место. Пожалуйста, помните о том, что полагаться нужно не на нее, а на Господа. Работайте по вашей программе, чтобы помочь матери и чтобы когда-нибудь уйти от нее.

* * *

Все письма, приведенные в этой главе, наглядно показывают нам, что зависимости не существуют обособленно. Очень часто зависимости накладываются друг на друга в своих физических и психологических проявлениях. Исцеление от одной зависимости делает возможным или ускоряет исцеление от другой. Для исцеления от любой зависимости нужно следовать одним и тем же принципам: отказаться от своеволия, проявлять смирение, быть честным и готовым пойти на все ради исцеления, но как именно должно измениться поведение конкретного человека в процессе исцеления, зависит от его конкретного случая, и эти изменения могут быть очень разными. Например, чтобы оставаться трезвыми, алкоголикам, как правило, нужно меньше зацикливаться на себе и больше уделять внимания другим людям. А зависимые от отношений, и особенно те, у кого есть еще и алкогольная созависимость, должны развиваться совсем в другом направлении: им следует стать более эгоистичными (полюбить себя и заботиться о себе) и поменьше волноваться о благополучии других. Более того, я знаю алкоголиков и наркоманов, которые не могли и одного года продержаться «трезвыми» до тех пор, пока не начали работать над своей созависимостью и не перестали изнурять себя попытками спасти всех остальных. А еще я знаю женщин, зависимых от отношений, которые не могли перестать преследовать мужчин до тех пор, пока не бросили пить и употреблять наркотики.

Порой кажется, что невозможно справиться со всеми зависимостями, которые управляют нашей жизнью. Но, как утверждали многие женщины, чьи письма были приведены в этой главе, когда мы поймем, как исцелиться от одной зависимости, мы можем использовать тот же способ для лечения следующей.

Глава шестая

…проходят психотерапию

Помимо того, что, работая над этой книгой, я хотела поделиться полученными письмами с теми, кто пережил нечто подобное и старается преодолеть те же проблемы, у меня была еще одна причина ее написать. Я надеюсь, что эти письма помогут тем, кто возглавляет группы, которые якобы основаны на «ЖКЛСС», лучше изучить сами зависимости и методы их исцеления. Мне было очень тяжело наблюдать появление огромного количества групп психологической помощи, которые заявляли о приверженности принципам «ЖКЛСС», но при этом их явно возглавляли люди, которые не до конца понимали, что такое зависимость от отношений, что общего у нее с другими видами зависимости и как ее лучше всего лечить.

Например, я говорила с журналисткой, которая писала статью на тему «Женщины, которые любят слишком сильно» и, собирая материалы для нее, общалась с членами групп взаимопомощи, работающих с зависимостью от отношений. В одной из таких групп эту журналистку попросили (после того, как она сообщила, что будет брать у меня интервью) передать мне, что я должна написать еще одну книгу, своего рода «ЖКЛСС 2». На тот момент книге «ЖКЛСС» было всего около года, и мое собственное исцеление, которое заняло более шести лет, тогда только начиналось. Я спросила журналистку, действительно ли эти женщины считают, что они уже добились всего, что было рекомендовано в первой книге. Она ответила, что, по их словам, они завершили шестинедельный курс на эту тему, разорвали свои неудачные отношения и теперь вместе со своим психологом считают, что пора приступить к поиску «достойных» мужчин. Честно говоря, я была поражена тем, что это явление оказалось порождением моей книги и связывалось с ней. За шесть недель эти женщины в принципе не могли усвоить все уроки, которые они должны были усвоить из отношений с предыдущими партнерами, и у них не было времени в достаточной мере оплакать эти отношения. На мой взгляд, «поиск нового мужчины» – лишь способ снять тревожность одиночества и избежать необходимости побыть наедине с собой. Другими словами, с помощью психолога они использовали поиск новых отношений как наркотик. И все это делалось во имя исцеления!

Пытаясь доказать, что психологи и психотерапевты – та профессиональная категория, представители которой чаще всего имеют зависимость от отношений (наравне с медсестрами) и зачастую возглавляют группы взаимопомощи, работающие над исцелением от этой зависимости, даже не представляя себе, что такое исцеление, не говоря уже о том, чтобы лично его достичь, я рассказала эту историю на одном из своих семинаров. Одна из присутствующих женщин злобно выкрикнула: «Вы слишком враждебно настроены по отношению к психологам!» Еще пара слушательниц зааплодировали, поддерживая ее слова. Это был сложный момент, но, как и все сложные моменты, он также был для меня даром. Он заставил меня сознательно проанализировать мой собственный опыт психотерапевта и клиента психотерапевта, а также мой собственный опыт исцеления.

Это позволило мне осознать, что я действительно серьезно сомневаюсь в том, что психолог или психотерапевт – панацея от столь многих недугов, как сегодня принято считать. Многие искренне верят, что надо лишь найти подходящего психолога, и тогда все жизненные проблемы будут решены. Точно так же многие верят, что отношения с подходящим человеком принесут тот же результат. В моей жизни был период, когда и я твердо верила в то, что опытный сочувствующий психолог способен предложить решение большинства психологических трудностей, с которыми сталкивается отдельный человек и семья в целом. На этих убеждениях и строилось мое желание стать психотерапевтом. Я очень хотела менять жизнь людей к лучшему.

Я проработала несколько лет с пациентами с наркотической и алкогольной зависимостью, и ни разу не смогла поменять что-либо к лучшему. Именно тогда впервые пошатнулась моя твердая вера в возможность психотерапии изменять жизнь людей – по крайней мере, тех из них, которые страдают от зависимости. Примерно пять лет я изо всех сил старалась помочь зависимым людям перестать употреблять наркотик (или наркотики) и каждый раз, рано или поздно, я терпела поражение. Выздоравливающие члены «Анонимных алкоголиков» пригласили меня на открытую (для широкой публики) встречу. Без малейшего намека на осуждение моей многолетней работы они сказали мне: «Робин, если вы хотите работать с нами, алкоголиками, возможно, вам стоит пообщаться с нами и узнать, каким образом мы исцеляемся».

Мой первый опыт общения с «Анонимными алкоголиками» привел меня в зал, где собрались сотни трезвых счастливых людей. То, чего я не могла добиться от своих пациентов хотя бы на пару недель, эти люди делали годами и даже десятилетиями. Они воздерживались от алкоголя, не употребляли наркотики и вели достойную интересную жизнь.

Я продолжила посещать открытые встречи, на которых бывшие алкоголики свободно и зачастую с юмором рассказывали о своем страшном прошлом, а потом описывали свой путь исцеления, день за днем, с помощью собратьев по «Анонимным алкоголикам» и Высшей Силы. Эти рассказы сильно повлияли на мою работу с пациентами, потому что я впервые начала понимать, что такое зависимость. А еще я начала понимать, какое это чудо – исцеление от зависимости. Чудо, которое я как психотерапевт сотворить не могла.

Вооружившись новыми знаниями, я начала настаивать на том, чтобы мои пациенты посещали встречи «Анонимных алкоголиков», если они хотели продолжать заниматься со мной. Так как многие мои пациенты в то время обязаны были посещать мои сеансы по распоряжению суда из-за прошлых преступлений, связанных с алкоголем или наркотиками, мне удалось оказать на них достаточное давление и добиться, чтобы они стали посещать такие встречи. Благодаря «Анонимным алкоголикам» некоторые из этих пациентов действительно стали исцеляться, и их успех в результате отразился на мне. Моя репутация психотерапевта с большим опытом в области алкогольной и наркотической зависимости укреплялась.

У меня ушло еще пять лет работы в области терапии зависимостей (на этот раз я работала в основном с родственниками зависимых людей), чтобы понять, что посещение встреч Ал-Анон столь же необходимо для исцеления созависимости, как и «Анонимных алкоголиков» – для исцеления алкоголизма. На моих глазах жертвам созависимости становилось все хуже и хуже, и некоторые даже умирали от заболеваний, вызванных стрессом, причиной которого была многолетняя любовь к алкоголику. И, наконец, мне стало ясно, что созависимость, как и зависимость, – прогрессирующая смертельно опасная болезнь. Я поняла, что исцеление от созависимости – такое же чудо, как и исцеление от любой зависимости. И опять же, это чудо я, несмотря на свой многолетний опыт работы психотерапевтом, сотворить не могла. Поэтому посещение встреч Ал-Анон стало моим требованием к каждому со-алкоголику, проходившему у меня курс терапии, и вскоре многие мои пациенты тоже стали менять свою жизнь и исцеляться.

Самым большим уроком, который я извлекла из пятнадцати лет работы психотерапевтом, стало осознание того, чего я не могу сделать для зависимого человека, ставшего моим пациентом.

Самым большим уроком, который я извлекла из пятнадцати лет работы в области терапии зависимостей и созависимостей, стало осознание того, чего я не могу сделать для зависимого или созависимого человека, ставшего моим пациентом. Я не могу исцелить его от зависимости, но анонимные программы взаимопомощи, с их братской любовью и опорой на духовные принципы, могут, если пациент сам хочет исцелиться. Мое избавление от потребности в одиночку спасать пациентов привело к тому, что многие из них пришли к трезвому и спокойному образу жизни благодаря чуду анонимных программ, вошедшему в их жизни.

Пока все это происходило в моей профессиональной жизни, некоторые перемены произошли и в моей личной жизни…

Когда я начинала свою карьеру в психологическом консультировании, я, по большому счету, не верила в существование Высшей Силы. Но при этом у меня было ощущение, что, если Бог и существует, Он не особо справляется с наведением порядка. Я была уверена, что у меня получится лучше. При таком своеволии я считаю небольшим чудом тот факт, что я научилась уступать, пусть даже Богу. Однако жизнь умеет ставить на колени таких своевольных людей, как я. Из-за все более и более трагичных и хаотичных личных обстоятельств, которые в результате стоили мне работы, опеки над детьми и здоровья, мне, наконец, пришлось признать, что я не в силах контролировать даже собственную жизнь. Карьера, в которой я взяла на себя роль эксперта в области счастливой и успешной жизни, в конце концов даже мне показалась слишком самонадеянным и высокомерным выбором.

Я многократно слышала от алкоголиков о том, что из-за зависимости жизнь выходит из-под контроля, но ситуацию можно улучшить, если следовать определенным принципам. Хотя я не употребляла ни алкоголь, ни какие-либо другие наркотики, моя жизнь стала напоминать жизнь алкоголика в периоды обострения зависимости. А все потому, что у меня тоже была активная фаза зависимости. Но объектом моей зависимости было не психоактивное вещество, а отношения с мужчинами, которые я всегда использовала, чтобы избавиться от невыносимой нервозности и тревоги. Другими словами, я использовала эти отношения в качестве наркотика, к которому в результате я полностью пристрастилась.

Лишь услышав истории алкоголиков, начавших исцеляться с помощью сообщества «Анонимные алкоголики», я, наконец, поняла, что я тоже зависимый человек. Что еще важнее, я поняла, что я тоже могу исцелиться, если последую их примеру.

Я обратилась за помощью к Богу. И когда я это сделала, моя жизнь начала меняться столь же чудесным образом, как и у других выздоравливающих от зависимости людей.

Это было почти семь лет назад, и с каждым годом я все больше убеждаюсь на своем субъективном опыте, что основой любой психотерапевтической работы, независимо от того, идет ли речь о зависимости или нет, должно быть следующее: поиск и поддержание контакта с целительным и путеводным духовным источником в душе страдающего человека. Однако, по моим наблюдениям, многие из нас, ставших психологами, не только лично пережили боль и травму, но и затаили злобу на своих родителей и Бога. Позыв отобрать у несуществующего, безразличного или капризно-жестокого Бога бразды правления жизнями наших пациентов, на мой взгляд, характерен для очень многих из нас. Зачастую он приводит к тенденции усиливать в пациентах своеволие, а не избавлять от него. Мы советуем пациентам полагаться на собственный интеллект и на советы психолога вместо того, чтобы искать собственный уникальный духовный источник внутри себя, который будет вести и направлять человека. Естественно, что психолог, который сам не руководствуется таким духовным источником, не будет советовать своим клиентам делать это.

Так как я и в личном, и в профессиональном плане испробовала оба метода, позвольте сказать вам о двух вещах. Во-первых, как показывает мой опыт, поиск внутреннего духовного источника и упование на его помощь и руководство – очень тяжелый труд. Практически всё в жизни – люди, обстоятельства, материальные блага, наши амбиции, желания и страхи – все, казалось бы, уводит нас в противоположном направлении. От меня требуется постоянное внимание и смирение, чтобы помнить, что здесь правлю бал не я, и Высшая Сила наставит меня на путь истинный, если ее об этом попросить.

Во-вторых, хотя такое постоянное смирение дается мне с трудом, жить иначе для меня сейчас практически невозможно. Я не хочу возвращаться к своей прошлой жизни, когда мне казалось, будто я знаю ответы на все вопросы. Сейчас я понимаю, что любое исцеление, будь то исцеление сломанной ноги, разбитого сердца или сломленной души, происходит благодаря тому, что мы прибегаем к этому источнику духовной силы. Те из нас, кто хочет помочь другому человеку в его исцелении от болезни любого рода, делают это наилучшим образом, когда признают и принимают этот источник духовной силы со смирением и благодарностью.

Теперь я больше не работаю психотерапевтом. Одна из причин заключается в том, что мое собственное исцеление стало возможно не благодаря академическим знаниям и опыту работы и не благодаря психотерапии, хотя я очень долго прибегала ко всему этому в поисках ответов на мучившие меня вопросы. В своих поисках я перепробовала множество подходов: одни из них оказались вредными, другие – неэффективными, а третьи – в определенной степени полезными. Но мое исцеление началось и продолжается в группе взаимопомощи, состоящей из таких же людей, как и я, руководствующихся общими духовными принципами. Здесь нет экспертов, здесь все равны, и каждый из нас несет ответственность за поиск своего собственного пути при поддержке, любви и понимании друг друга. О деньгах не идет и речи, никто не дает советов, нет никакого давления, и каждый может просто быть самим собой. Это самое близкое к бескорыстной любви ощущение, которое я когда-либо испытывала, и его целительная сила продолжает меня удивлять.

Еще одна причина, по которой я решила оставить карьеру психотерапевта, заключается в том, что я достигла в своей жизни этапа, на котором я просто не могу брать деньги за то, что делюсь методами, которые спасли мне жизнь и достались мне совершенно бесплатно. Эти методы – все, что я могу предложить сегодня другому человеку, и то лишь в том случае, если этот человек пожелает их принять. Они составляют единственный подход к исцелению зависимости, действенность которого я наблюдала, и они – дар Силы, более могущественной, чем мы, дар нам и через нас, но никогда от нас. И величайшее счастье обладания этим методами заключается в том, что ты делишься ими с другими людьми.

Другим психотерапевтам не стоит воспринимать мои слова как руководство к действию или искать в них упрек. Не существует определенного образа жизни или работы, который был бы применим ко всем нам. Просто мне помог именно этот способ.

Возможно, мои сомнения по поводу эффективности психотерапии имеют определенное отношение к тому, почему я выбрала свою профессию. На мой взгляд, большинство из нас обращается к психологу или психотерапевту по тем же причинам, по которым у нас появляется и развивается зависимость: мы хотим избавиться от боли, которая становится невыносимой. Мы надеемся, что психотерапия поможет остановить, снять, скрыть, исправить или хотя бы облегчить эту боль. На самом же деле, главное благословение для нас – когда психолог или любой другой человек, если уж на то пошло, помогает нам понять, что эта боль преподносит нам бесценный урок, а затем помогает найти в себе силы принять эту боль. Я считаю, что самый эффективный способ сделать это, с точки зрения психолога, – исходить из собственного опыта и подавать собственный пример.

Душевная боль появляется в тех случаях, когда мы не в силах честно признать нечто такое о себе или своем заболевании, что мы на самом деле уже знаем. Какой бы ни была наша тайна, мы воспринимаем ее как слишком большую угрозу, слишком сложную проблему, слишком постыдную или невыносимую историю, а потому отказываемся ее принимать. Эти ощущения вынуждают нас скрывать нашу тайну, и наша боль продолжает расти до тех пор, пока от безысходности мы не соглашаемся открыто взглянуть на нее и принять ее.

Истинные перемены и личностный рост требуют того, чтобы мы смирились с этой болью, которая, образно говоря, подобна крестным мукам, и с теми уроками, которые она нам преподносит. Зачастую нам приходится отказываться от самых дорогих своих убеждений, связанных с самóй нашей личностью, нашей семейной историей, нашими текущими жизненными обстоятельствами, самóй сутью того, кем мы себя считаем, если мы хотим сохранить то самое бесценное «я», что оказалось скрытым под внешними масками и погребено под завалами внутренней лжи. Лишь немногие из нас готовы к столь мучительному опыту, независимо от того, насколько сильно он способен изменить нашу жизнь. Мы ищем способ избавиться от боли, хотя на самом деле мы должны искать способ пережить ее.

Ни один из нас никогда не хранил какой-то особый новый вид страшных тайн о своем прошлом.

Душевная боль для подсознания – то же самое, что физическая боль для тела: сигнал о болезни или повреждении. Это срочное приглашение провести необходимое лечение. Если мы хотим исцелиться, то должны радоваться боли, словно в нашу дверь постучался мудрейший учитель. Мы должны быть готовы усвоить уроки, которые боль пытается нам преподать. В конце концов, смысл нашей жизни в том, чтобы пробудиться и расти, а эти процессы зачастую протекают гораздо более мучительно, чем могли бы, именно потому, что мы не готовы их принять.

Слава Богу, никто не в силах освободить нас от нашей внутренней работы. Наши крупнейшие проблемы возникают из-за того, что мы пытаемся избежать этой работы или отложить ее. Мы должны в конечном итоге принять и выполнить ее, усвоить ее уроки, порадоваться этому и продолжать жизнь с благодарностью за тот дар более глубокого понимания самих себя и человечества в целом, который мы получили благодаря этой работе. Потому что наша боль не уникальна. Ни один из нас никогда не хранил какой-то особый новый вид страшных тайн о своем прошлом и не переживал какую-то особенную, единственную в своем роде ужасную утрату. То, что переживаем мы, переживают и многие, очень многие люди. И то, что помогает нам исцелиться, может помочь исцелиться и другим. Мы можем помочь другим, если они того хотят, признать и принять в себе то, что мы признали и приняли в нас самих. В этом состоит простая истина, и она не зависит от того, являемся ли мы психологами по профессии, или нет. Насколько мы исцелились, насколько мы честны и смиренны, насколько готовы служить высшей цели – настолько же мы еще и психологи, священники, терапевты и целители, оставаясь при этом равными другим людям.

С другой стороны, выбор психолога и прохождение курса психотерапии могут быть связаны с определенным риском, потому что речь идет не о равных отношениях, а о таких, которые неизбежно подразумевают превосходство одного человека и более низкое положение второго. Отличительной особенностью отношений между пациентом и психологом является то, что пациент, ищущий помощи в решении своих психологических проблем, беззащитен как никто другой. На момент написания этой книги в городе, где я живу, три психотерапевта (двое из которых – рукоположенные священники) ожидают суда в связи с неподобающим сексуальным поведением по отношению к своим пациентам. Сексуальные домогательства – лишь один из очевидных способов, которыми психологи могут подорвать доверие пациентов. Если у человека есть специальное профильное образование, научная степень и лицензия, это еще не означает, что он в достаточной мере здоров или опытен, чтобы помогать пациентам. Более того, во многих случаях психологи могут нанести психологическую травму пациенту из-за отсутствия каких-то элементарных навыков или ввиду очень серьезных личных недостатков. Многие из нас, избравших профессию, подразумевающую помощь другим людям, сделали это потому, что сами нуждаются в помощи. Мы зачастую наследуем биохимические и поведенческие модели собственных неблагополучных семей и в результате сами страдаем от не признанной и игнорируемой нами зависимости или созависимости. Эти заболевания неизбежно отрицательно сказываются на нашей личной и профессиональной жизни до тех пор, пока мы не начнем уделять им должное внимание. А до тех пор мы продолжаем защищать себя от собственной боли и тайн, скрываясь под маской «эксперта» и используя свою работу для того, чтобы переключить внимание на чужие жизни и чужие проблемы, избегая таким образом своих собственных.

Я вовсе не хочу сказать, что психотерапия не может быть полезной, а психологи не могут быть мудрыми, одаренными наставниками для тех, кто обращается к ним за помощью. Но психологи – тоже люди, и в их жизни зачастую происходят такие изменения, которые они предпочитают скрывать от окружающих. И тогда возникает вопрос: что делать психологу, если его профессиональная репутация тесно связана с его личной жизнью, и эта его личная жизнь по той или иной причине выходит из-под контроля?

Мое личное столкновение с этой дилеммой стало одним из самых сложных внутренних конфликтов в моей жизни. Оно же дало мне самый ценный опыт, который полностью изменил мою жизнь. Теперь я понимаю, что именно ради этих уроков моя душа избрала такой путь профессионального развития.

Карьера в области психотерапии привлекала меня не только потому, что я хотела помогать другим, но и потому, что я сама постоянно испытывала сильнейшие душевные страдания и боль, хотела избавиться от них и стремилась найти ответы на волнующие меня вопросы. Однако, чем дольше я работала в этой области, тем сложнее мне было честно признаться, что я до сих пор не нашла ответы на свои вопросы, а моя душевная боль становилась только сильнее. Слишком часто желание выглядеть компетентным профессионалом заставляло меня отказываться от абсолютно честной оценки моего собственного состояния. Моя профессия психотерапевта в конечном итоге стала препятствием для моего исцеления. Мне мешали гордыня и страх потерять профессиональную репутацию, и мне становилось все хуже. Мне пришлось дойти до такого состояния, когда я была готова отказаться от всего, чтобы иметь возможность исцелиться.

Боль и мучения, которые я переживала в тот поворотный момент моей жизни, когда мне пришлось отказаться от всего ради исцеления, просто не поддаются описанию. У меня есть знакомая, которая так и не смогла оправиться от того, что психотерапевт, который так ей помог, однажды покончил с собой. Действительно, процент самоубийств среди психиатров и психотерапевтов выше, чем среди представителей других профессий. Каждый из нас, психотерапевтов, прекрасно знает, какое огромное давление начинаешь испытывать, когда твоя собственная жизнь выходит из-под контроля. Мы все чаще оправдываем себя и становимся скрытными, опасаясь того, что кто-нибудь узнает о нас правду, и наша репутация пошатнется, а наша карьера будет разрушена. А можно было бы признать собственную беззащитность, усвоить полезный урок смирения, взять себя в руки, снова по кусочкам собрать свою разбитую жизнь и двигаться дальше. Хотя этот шаг вызывает откровенный ужас, именно благодаря поиску путей к собственному исцелению наши страшные тайны превращаются в бесценный дар, в средство, с помощью которого мы приходим к подлинному познанию самих себя и тех, кому стремимся помочь. В процессе собственного исцеления я поняла, что все мои лишения в конечном итоге пошли мне на пользу, и моя жизнь становится гораздо лучше и прекраснее, чем я когда-либо могла себе представить. Более того, я знаю, что мой опыт не уникален. Исцеление гарантирует две вещи: наша жизнь становится лучше, а мы становимся лучше подготовленными к оказанию помощи другим людям, чем когда-либо прежде.

Причины, побуждающие людей обращаться к психотерапевту (а большинство из тех, кто обращается к психотерапевту, страдает от зависимости или созависимости), лучше всего понятны тем, кто лично оказывался в ситуации, приводящей к такому решению, и значительно продвинулся на пути к исцелению. Те, кто избрал профессию, связанную с помощью другим людям, но не получил должной подготовки в области терапии зависимостей и не имеет личного опыта исцеления от зависимости, зачастую даже не подозревают о тех возможностях помощи и поддержки, которые могут предоставить их пациентам анонимные программы, либо сильно недооценивают необходимость участия своих пациентов в таких программах. Приведенное ниже письмо иллюстрирует некоторые распространенные ошибки профессионалов, которые не понимают всего этого.

Уважаемая Робин Норвуд!

Я пролистала вашу книгу, будучи уверенной, что она лишь покажет мне, насколько безнадежна моя ситуация. Однако вы достаточно точно все описываете – по крайней мере, насколько позволяют понять мои ограниченные знания об этих проблемах – моих проблемах.

Итак, мне двадцать девять лет. Я страдаю от булимии, анорексии, зависимости и алкоголизма. Дела у меня так себе. Я посещаю психолога с девяти лет. В прошлом году я добровольно легла в психиатрическую клинику и провела там три месяца. Там у меня начались приступы паники и тревоги. Один из них был вчера. Моего врача сейчас в городе нет.

Отношения, которые вы описываете в своей книге, в точности соответствуют тем, что сложились у меня с моим психотерапевтом. В самом начале я умоляла его не позволять мне слишком сильно его любить, но он сказал, что ничего страшного в этом нет, что он тоже меня любит, что никогда меня не бросит, не подведет и не нарушит обещаний, которые мы дали друг другу. Он говорил мне, что с радостью построит со мной отношения, которые станут продолжением отношений врача и пациента. Говорил, что по-настоящему любит меня и видит во мне много удивительного (и речь идет не только о внешности).

Пока я была в клинике, он навещал меня каждый день, даже по воскресеньям. Когда меня выписали, я начала ходить к нему три раза в неделю, и до сих пор продолжаю это делать. Прошло больше года, и я живу ожиданием следующего сеанса. Если бы я могла умереть, если бы могла найти в себе смелость покончить с собой, поверьте, это стало бы для меня облегчением. И это была бы не первая моя попытка. Это не угроза. Я прекрасно понимаю, насколько это эгоистичный и трусливый поступок. У меня совершенно нет сил, и я не знаю, что делать. Хочу сказать, что я с самого начала спрашивала своего психотерапевта о возможности физической близости между нами. Он сказал, что на тот момент это меня добьет, но нет ничего невозможного, однако в тот момент я была слишком больна, и он не видел никакой возможности для этого. Находясь в клинике, я отпросилась на день и потратила 15 тысяч долларов на одежду просто для того, чтобы иметь возможность каждый день надеть что-нибудь новое. Я не могла дважды надеть одно и то же платье. Я была полностью поглощена собой. В этом теле было две Салли.

Я много раз пыталась посещать других врачей. Я говорила ему об этом, но его власть надо мной настолько сильна, что я, разумеется, отменяла прием – чем он был крайне доволен. У моей мамы есть близкий друг – гениальный врач, специалист по болезням внутренних органов. Она несколько раз пыталась записать меня на прием к нему, но затем перестала даже пытаться, потому что я всегда отменяла запись.

О моем детстве и говорить нечего. Я пережила все, что вы только можете себе вообразить. Что касается мужчин в моей жизни: у каждого из них было не менее 300 миллионов долларов на банковских счетах и ни капли человечности в душе. Добавьте к этому тот факт, что много лет назад я сбежала из дома, чтобы стать стриптизершей, и т. д. и т. п.

Одной из моих главных проблем было и остается чувство покинутости, ощущение того, что меня бросили. Отец ушел из дома, когда мне было четыре года. Он часто обещал навестить меня, я готовилась и наряжалась к его приходу, а он так и не появлялся. Он ненавидел мою мать, а я была частью ее… С нами он чувствовал себя неполноценным. Точно так же я заставляю чувствовать мужчин и сейчас.

Как бы то ни было, два месяца назад мой психотерапевт уехал в отпуск во Флориду. (Он заранее оповещает меня о своих планах, чтобы я не паниковала.) Вернувшись, он сообщил мне, что уезжает. Он планирует переехать во Флориду через два месяца. Я опять почувствовала себя брошенной. В этот момент все изменилось. Он говорит, что любит меня, но 1) между нами никогда не будет ничего, что выходило бы за рамки отношений врача и пациента; 2) он не мой отец, мать, дочь, сын и т. д. и т. п.; 3) своевременная оплата счетов за его услуги стала важным вопросом, хотя я всегда оплачивала эти счета, но раньше он всегда говорил мне, чтобы я не беспокоилась об этом и что это не так важно. Он отстранился, стал холоднее. Я чувствую, что его нет рядом во время наших сеансов. Он словно уже уехал. Я живу здесь только ради наших с ним сеансов. Я ненавижу этот город.

Изначально, когда он сказал мне о переезде, я выместила всю свою злобу на себе: перерезала себе вены, и т. д. и т. п. Мы решили, что я тоже перееду во Флориду. Я ощущала себя очень сильной. Я готова была сворачивать горы. Он был очень рад этому. Но все меняется. Он забрал у меня все. Другими словами, произошло то, чего я больше всего боялась.

Я достаточно его люблю, чтобы отпустить его: я достаточно его люблю, чтобы продолжать сеансы, если в этом есть необходимость, и поехать за ним во Флориду. Мой вопрос: что происходит?

Прошу прощения за собственную непоследовательность в этом письме, но у меня большие проблемы. Надеюсь, вы сможете мне помочь.

У нас был глупый уговор: если меня не вырвет после еды, он угостит меня обедом в кафе. Я бы в жизни не пошла сама в кафе. Я сделала все, чтобы меня перестало рвать, но теперь он отказывается обедать со мной. Звучит глупо, но мое сердце разбито. Он прекрасно знает, насколько это важно для меня.

Салли В.

Моей первой реакцией на письмо Салли было возмущение действиями ее психотерапевта, который ведет себя с ней совершенно неподобающим образом и в высшей степени непрофессионально. Особенно меня расстроил сексуальный подтекст их встреч, и мне показалось, что Салли стала жертвой аморального типа, использующего свою профессию для знакомства с беззащитными женщинами и их соблазнения. Уже давно известно, что такие психотерапевты действительно существуют, и я лишний раз убедилась, что женщинам безопаснее обращаться за помощью к психотерапевту-женщине.

Я твердо убеждена, что единственным достойным с профессиональной точки зрения поступком для этого человека был бы перевод Салли к компетентной женщине-психотерапевту, которая прекрасно понимает, что такое зависимость и ее лечение. Тем не менее, перечитав письмо, я пришла к выводу, что его поведение скорее стоит трактовать как созависимое, нежели неэтичное. Эта точка зрения подтвердилась, когда я поговорила с Салли по телефону. (Я ввела правило не отвечать по телефону на многочисленные просьбы, которые я получаю, но содержимое письма Салли настолько меня взволновало, что я сделала для нее исключение!) Из этого разговора я ясно поняла, что главное для нее – иметь возможность и дальше потакать своим зависимостям, не ограничивая себя рамками, которые устанавливает любой серьезный подход к исцелению, а непрекращающаяся драма собственной жизни была для нее главным развлечением. Салли была совершенно не заинтересована в том, чтобы посещать женщину-психотерапевта, что я посоветовала ей сделать параллельно с посещением анонимных программ взаимопомощи, работающих с ее зависимостями.

Упоминание в ее письме о том, что она сбежала из дома, чтобы стать стриптизершей, а также многочисленные провокационные «и т. д. и т. п.» говорят о том, что навязчивое поведение Салли может проявляться и в сексуальных отношениях. Очень часто женщины, которые становятся стриптизершами, проститутками или работают в иной сфере, связанной с сексом, в прошлом были жертвами сексуального насилия, и теперь испытывают навязчивую потребность воспроизвести случившуюся с ними сексуальную драму, чтобы снова и снова ощутить свое превосходство и власть над мужчинами. Это серьезная психологическая проблема, но в случае Салли в первую очередь необходимо было вылечить химическую зависимость. Прежде чем решать какие-либо проблемы с психотерапевтом, сначала необходимо начать вести трезвый образ жизни.

Общение с Салли стало для меня важным напоминанием о том, как мало можем сделать мы (родные, друзья или специалисты), чтобы вызвать перемены в жизни другого человека, если у него наблюдается зависимость. Любая наша естественная реакция на зависимость будет неверным шагом. Мы стараемся помочь зависимому человеку или хотим его наказать. И то, и другое, – реакции созависимых людей. Наше желание помочь вызвано жалостью к зависимому человеку и ошибочной уверенностью в том, что мы способны облегчить ему жизнь или повысить его уверенность в себе, чтобы таким образом в достаточной степени вдохновить его на перемены. Этот подход кажется логичным, но он неэффективен, потому что люди крайне редко меняются, если не страдают настолько сильно, что эти страдания однажды становятся невыносимыми. Пытаясь помочь им, мы облегчаем их страдания и таким образом фактически продлеваем болезнь.

Поняв тщетность своих попыток помочь, мы начинаем злиться и раздражаться. Мы хотим заставить зависимого человека страдать, надеясь, что таким образом сможем преподать ему урок, и это заставит его измениться. Однако способность зависимого человека выносить боль и страдания (в том числе и из-за приема веществ, изменяющих сознание, которые играют роль своеобразного анестетика) может оказаться сильнее нашей способности терпеть это зрелище, наблюдая за тем, как мучается зависимый человек. Чувствуя жалость к нему и вину перед ним, мы очень скоро вновь возобновляем попытки помочь ему.

Вместо этого мы должны дать зависимому человеку четкую информацию о том, что такое зависимость, как она действует, каковые ее последствия и каков наилучший подход к ее исцелению. А затем нам нужно отойти в сторону и позволить зависимому человеку самостоятельно решить, готов ли он сделать то, что необходимо сделать для исцеления. Пожалуй, главное различие между психотерапевтом Салли и мной заключается в том, что я вижу неготовность Салли начать избавляться от своей зависимости и, увидев это, я отхожу в сторону. Способность определить, что зависимый человек еще не готов серьезно заняться собственным исцелением, и поэтому отойти от него, развивается быстрее, если вы много лет тратили все свои силы на попытки помочь таким людям другими способами и убеждались в их тщетности.

Профессионалам очень сложно оставаться объективными и придерживаться тех принципов, которые действительно помогают излечить зависимость, – не меняя правил, не делая исключений и не пытаясь убедить зависимого человека поступать так, как, на наш взгляд, он должен поступать. Поступать таким образом вдвойне сложно потому, что нам платят и от нас ожидают результатов. Ситуация осложняется тем, что многие из нас, выбравших хелперскую профессию, связанную с помощью другим людям, испытывают сильнейшую потребность спасать других или контролировать их, либо делать и то, и другое. Но ради благополучия пациента мы должны забыть о своих мечтах стать тем самым спасителем, который изменит всю его жизнь. Мы должны понимать, что наша ответственность – самостоятельно справляться с разочарованием, неизбежно возникающим у нас оттого, что мы работаем с людьми, которые, как правило, так и не исцеляются. Наша забота должна быть столь же беспристрастной и обезличенной, сколь и искренней. Выздоровление пациента для него самого должно быть важнее, чем для нас. В противном случае мы будем стараться сделать гораздо больше того, что можно считать надлежащей степенью нашего участия в жизни пациента, а такой подход в конечном итоге не отвечает ни интересам зависимого человека, ни нашим собственным.

Невозможно угадать наверняка, чем именно руководствовался в своих действиях психотерапевт Салли. Возможно, он – бабник в самом худшем смысле этого слова, и просто пользуется своими пациентками, играя на их беззащитности. Возможно, он действовал из самых лучших побуждений и считал, будто, убедив Салли в том, что она достойна любви, и построив с ней стабильные близкие отношения, он тем самым повысит ее самооценку, и она начнет поправляться. Возможно, у него были смешанные мотивы, как и у большинства из нас, делающих карьеру на помощи другим. Не понимая в полной мере ту степень своеволия и те намерения, которые движут зависимыми людьми с проблемами такого масштаба, как у Салли, не уважая их намерения и используя ошибочные или эгоистичные методы работы с Салли, этот психотерапевт превратил их общение в поединок, который она в результате выиграла. У нее до сих пор остались все те зависимости, с которыми она изначально обратилась за помощью, но теперь она считает психотерапевта, который должен был ей помочь, своей основной проблемой – на фоне менее значимых для нее сейчас алкоголизма, наркомании, опасного для жизни расстройства питания и компульсивного шоппинга.

Этот пример должен стать важным предупреждением для всех нас. Пациентам стоит остерегаться психотерапевтов, которые считают, что могут своей «любовью» заставить кого-то измениться. Какой бы привлекательной ни казалась идея о том, что любовь и мудрость психолога могут послужить волшебным катализатором перемен, исцеления таким образом не добиться. Перемены – задача пациента, изменение своей жизни – его работа. Психотерапевт может быть только проводником и консультантом в этом процессе.

А психотерапевтам стоит остерегаться пациентов, которые видят в специалисте платное решение всех своих проблем. Ни один специалист не сможет стать для пациента таким решением, как не может стать им и любой другой человек, будь то муж, жена, родители, ребенок или друг. Изменения и исцеление – дело человека и той гораздо более высокой Силы, которой нам, специалистам, никогда не стать, как бы мы ни старались и как бы того ни хотели наши пациенты.

* * *

Проблема автора следующего письма тоже заключается в зависимости, но не в химической зависимости, а в зависимости от отношений, а именно – в алкогольной созависимости. И вновь из-за того, что психотерапевт был неспособен диагностировать эту зависимость и выбрать правильный подход к ее лечению как первичного заболевания, лечение практически не дало результатов, несмотря на искренние усилия и психотерапевта, и пациента.

По моим наблюдениям, обращаясь к психотерапевту, зависимый человек, как правило, на самом деле лишь откладывает исцеление, если только психотерапевт не понимает сути подхода, используемого в программах «Двенадцать шагов», и не поддерживает этот подход целиком и полностью. Если же он считает, что человека можно исцелить от зависимости с помощью одной лишь психотерапии, то он оказывает своему пациенту медвежью услугу, которая может стоить пациенту значительных денег и времени, а также позволит зависимости прогрессировать, несмотря на все усилия, потраченные для ее излечения. По наблюдениям многих специалистов, работающих в области терапии зависимостей, сама по себе психотерапия показывает ничтожный процент успешных случаев лечения зависимостей. Даже если психотерапевт понимает, что источником проблем пациента является именно зависимость, и помогает пациенту осознать свои деструктивные модели поведения и корни своей зависимости, чаще всего пациент все равно не способен прекратить потакать своей зависимости. Информации о наличии зависимости, ее признания и понимания ее сущности просто-напросто недостаточно для того, чтобы добиться ее исцеления, как недостаточно и любых усилий психотерапевта помочь пациенту взять под контроль собственное поведение, потому что какими бы утонченными и сложными они ни были, эти усилия всегда останутся частью самого заболевания. Из-за таких попыток управлять зависимым человеком сам психотерапевт становится, по сути, созависимым по отношению к пациенту, пытаясь контролировать то, над чем и пациент, и психолог бессильны. В результате психотерапевт начинает испытывать злость и раздражение, а пациент – чувство вины и обиду.

Чтобы быть полезным пациенту с зависимостью, психотерапевт должен хорошо понимать суть подхода к зависимости как к болезни, а также необходимость смирения и признания бессилия перед собственной зависимостью в процессе исцеления. Психотерапевт должен всячески поддерживать участие пациента в анонимной программе, соответствующей типу зависимости пациента. Если психотерапевт не понимает принципов программы «Двенадцать шагов» и ставит недостижимые в рамках психотерапии цели, эти цели могут смутить пациента и противоречить тем, что доказали свою эффективность в анонимных программах.

Например, психотерапевт может быть не готов к тому, чтобы поддерживать веру пациента в Высшую Силу и его желание положиться на эту силу, интерпретируя ее как проявление незрелости и несамостоятельности. Или же психотерапевт не понимает, что для исцеления прежде всего необходимо прекратить зависимое поведение. Психотерапевт может намеками или открыто поощрять перекладывание пациентом вины за зависимость на других (обвинение других в своих проблемах приводит к возникновению чувства обиды, а обида питает зависимость). Или, например, психотерапевт может предложить пациенту вступить в конфликт с другими людьми вместо душевного исцеления, прощения и примирения с ними. Вдобавок, если психотерапевт лично не сталкивался с зависимостью и не добился значительного прогресса в собственном исцелении, он не сможет в полной мере понять самого пациента и силу его зависимости, не говоря уже об осознании того, какое значительное время на самом деле требуется для исцеления. Именно личный опыт позволяет психотерапевту помочь пациенту, предвосхищая следующие этапы исцеления, сложности, характерные для каждого этапа, препятствия и нюансы, с которыми пациенту придется сталкиваться, и постоянную опасность срыва, если их игнорировать. Хороший спонсор в анонимной программе может сделать все это не хуже психотерапевта.

С другой стороны, один очень важный аспект исцеления, с которым психотерапевт может справиться лучше, чем спонсор, заключается в том, чтобы помочь пациенту разобраться со сложными семейными проблемами из прошлого. На мой взгляд, психотерапевты могут принести огромнейшую пользу в лечении всей семьи в целом, помогая ее членам разобраться в тех ролях, которые они выбрали и стали играть, чтобы справиться с зависимостью, и проанализировать, каким образом эти роли способствовали усугублению зависимости. Семейная психотерапия помогает членам семьи пересмотреть свое поведение, чтобы ускорить собственное индивидуальное исцеление, а также исцеление всей семьи в целом. Эффективные семейные сеансы помогают избавиться от привычки обвинять друг друга и способствуют самопознанию и признанию личной ответственности за свои решения и поступки.

Вот уже несколько лет многие специалисты, больницы и клиники, работающие с алкоголиками и наркоманами, используют такой семейный подход и рекомендуют своим пациентам параллельно участвовать в программах «Двенадцать шагов». Тот же самый подход используется в лечении других видов зависимости, включая компульсивное переедание, а с недавних пор и зависимость от секса. Но зависимость от отношений пока не признают столь же серьезным заболеванием. Возможно, виной тому величайшая потребность нашего общества романтизировать зависимые отношения даже в их самых деструктивных проявлениях.

Если не принимать во внимание стационарные и амбулаторные программы лечения, считающие зависимость и созависимость одинаково серьезными заболеваниями, зависимость от отношений редко принимают всерьез, считая ее проявления обыкновенными неудачными решениями, которые человек принимал в личной жизни. Однако пара глупых решений, принятых в личной жизни – это одно, а очень серьезное заболевание, называющееся зависимостью от отношений – совсем другое. Много лет назад, когда марихуана, а затем и кокаин впервые получили широкое распространение, большинство врачей и психологов считало, что эти психоактивные средства не вызывают привыкания. Лишь спустя несколько лет, когда те, кто употреблял эти препараты, поняли, что не в силах самостоятельно прекратить их употребление, специалисты начали признавать, что у некоторых людей эти вещества действительно вызывают привыкание. Точно так же понятие зависимости от отношений еще не знакомо многим людям, и сам этот термин не ассоциируется с тяжелым заболеванием ни у кого, кроме тех, кто глубоко понимает истинную природу зависимости.

Мой опыт показывает, что никто по-настоящему не исцеляется от зависимости от отношений исключительно с помощью психотерапии, как не исцеляются и от любой другой зависимости, используя лишь это средство. Человек может на некоторое время прекратить навязчивое поведение, но, как правило, впоследствии это поведение не просто возобновляется, но и становится еще более разрушительным, если только человек не отказывается от своеволия и не сосредотачивается на духовных аспектах исцеления.

Письмо Мэри Эллен, приведенное далее, ярко иллюстрирует все сказанное выше. Она обратилась к психотерапевту из-за душевных мук и страданий, вызванных ее зависимостью от отношений (тогда еще недиагностированной). Так как навязчивая природа ее поведения еще не была установлена, не говоря уже о лечении, все усилия Мэри Эллен, как и попытки психотерапевта помочь ей, так и не привели к улучшению ее состояния. Более того, ей становится хуже.

Уважаемая г-жа Норвуд!

Вот уже девять лет, как я ушла от мужа-алкоголика. Последние три года я прохожу психотерапию у женщины с докторской степенью по психологии. Я начала ходить к ней после резкого разрыва отношений с другим мужчиной, который тоже был алкоголиком.

И в браке, и в этих отношениях меня охватывало чувство отчаяния, и я испытывала потребность постоянно звонить своему мужчине, о чем вы писали в первой главе своей книги.

Все эти годы мне казалось, что я могла бы вернуться к бывшему мужу… что он все еще любит меня, но не может перебороть себя ради меня и наших детей, потому что он болен. Я так и не смогла забыть его. Каждый раз, встречаясь с ним (он живет в Калифорнии, а я – в Орегоне), я спала с ним, и мне всегда казалось, что, если я покажу ему, насколько сильно я его люблю, он изменится.

В мае я назначила ему «свидание», так как собиралась в Калифорнию по делам. К тому моменту мы не виделись два года. У меня уже несколько лет не было никаких отношений с другими мужчинами, и встреча с ним казалась ответом на все мои молитвы. Да, он все еще продолжал пить и не сделал ничего, чтобы улучшить свою жизнь, но он оставался тем самым мужчиной, который окружил меня любовью и вниманием. Короче говоря, мы снова начали встречаться и все лето ездили друг к другу в гости. Мы говорили о том, чтобы он вернулся в Орегон и начал все заново, но в августе, когда я была с ним, у него случился сердечный приступ.

Три недели он провел в больнице. Ему было очень, очень плохо. У него серьезные проблемы с сердцем, и вдобавок ко всему развилась пневмония, а еще он три дня провел в белой горячке, вызванной резким отказом от алкоголя.

Я поговорила с его врачом и описала ситуацию. Врач побеседовал со мной и с двумя его братьями (оба – бывшие алкоголики) и сказал, что у Майкла нет шансов поправиться, если он останется в Калифорнии на своей нынешней работе. Он работал швейцаром в крупной гостинице, и ему часто приходилось носить тяжелые чемоданы. Кроме того, он много пил и курил. Когда его выписали, он отправился со мной в Орегон. Врач предупреждал меня о том, что я беру на себя большую ответственность, но я хотела быть с ним и считала, что другого выбора нет. Он провел со мной полгода.

Пока мы были вместе, я знала, что в глубине души он мечтает вернуться в Калифорнию к своей старой жизни. Но мы с его братьями напоминали ему, что это невозможно из-за его здоровья. Я очень старалась все наладить, и, когда он упоминал Калифорнию, я либо не замечала этого, либо начинала ругаться. Бóльшую часть времени он даже вел себя так, будто он счастлив, и записался на программу реабилитации для людей с сердечно-сосудистыми заболеваниями.

А потом он просто уехал, прихватив с собой одежду моего старшего сына и его машину. Он позвонил мне и сказал, что едет разобраться со страховкой по инвалидности, у которой подходил к концу срок действия, и что он вернется через пару дней. Два дня спустя я позвонила его брату и выяснила, что он начал пить, как только оказался в Калифорнии, а со мной даже разговаривать не хочет. Я звонила ему весь последующий день, пока он, наконец, не согласился со мной поговорить. Это был разговор нашкодившего ребенка и читающего нотации родителя. Через неделю он вернул машину, проведя за рулем всю ночь и не расставаясь с бутылкой. И он тут же попросил отвезти его на автовокзал. Сказал, что он никчемный человек и делает мне одолжение, избавляя меня от своего общества. Он не хотел ничего обсуждать. Он был очень подавлен и зол.

Я отвезла его на станцию и посадила на автобус. Больше я его не видела и не слышала. Он не общается с братьями, но один из них выследил его. Оказалось, что он вернулся к своему старому образу жизни и ночует то тут, то там у своих друзей-собутыльников.

Все это предисловие. Головой я понимаю, что он поступает как хочет, и я бессильна помочь или изменить его. Я хочу обо всем этом забыть и продолжать жить дальше, но это так тяжело. Мне постоянно хочется позвонить ему, найти его и поговорить, хотя я прекрасно знаю, что нам нечего друг другу сказать.

Мой психотерапевт очень переживает за меня и считает, что я ставлю на себе крест и не желаю избавляться от деструктивных моделей поведения. Я злюсь на нее – мне кажется, что она слишком рано сдается, и для меня еще не все потеряно.

Я понимаю, что вы не можете посоветовать мне стопроцентный способ об этом забыть. Я хотела обратиться в Ал-Анон, но мне не нужна помощь в том, чтобы приспособиться к совместной жизни с алкоголиком. Я с ним больше не живу и, возможно, больше его не увижу – по крайней мере, до его похорон, которых, скорее всего, долго ждать не придется.

Так случилось, что мое детство не было трудным, как вы описываете. Но мой отец умер, когда мне было десять лет, и мама, оставшись одна с дочерью-подростком, никак не могла справиться с одиночеством. В детстве мне было одиноко. Сестра с братом были взрослыми и жили отдельно. Когда я вышла замуж за Майкла, я была беременна. Вся моя родня была против. Мне кажется, они тогда уже поставили на мне крест.

Я сделала отличную карьеру. Последние восемь лет я работаю в крупной компании, и мне, наконец, предложили руководящий пост. В мае я получу степень магистра делового администрирования. У меня чудесные дети, и у них все хорошо. Даже уход Майкла не сильно на них сказался. Они ходили на прием к моему психотерапевту, и она считает, что мои дети, в отличие от меня, никогда по-настоящему не верили, что Майкл останется с нами надолго. Моя проблема во мне. Я не могу его забыть. У меня такое ощущение, будто я только что развелась, и моя жизнь кончена. Мне не хочется ходить на работу, не хочется ходить на лекции. Я заставляю себя улыбаться, когда рядом дети.

Можете ли вы что-нибудь мне посоветовать? Мой психотерапевт (которую я очень люблю и которой всецело доверяю) считает, что мне стоит обратиться к психиатру за медикаментозной помощью. Я уже принимаю лекарства от гипертиреоза, который обострился в ноябре. Она также советует параллельно обратиться к какому-нибудь другому психотерапевту, который, возможно, увидит то, что она упустила.

Я не хочу сдаваться. Больше всего мне хочется здоровых отношений с надежным мужчиной. Я никогда не была способна построить такие отношения. Как вы пишете в «ЖКЛСС», такие мужчины всегда казались мне слишком «скучными».

Не пройдет и пяти лет, как мои дети повзрослеют и покинут дом, и эта мысль приводит меня в ужас, как и то, что в мае мне исполнится сорок. Почему я смогла добиться успеха во всех областях, кроме личной жизни?

Мэри Эллен Дж.

Уважаемая Мэри Эллен!

Когда в своем письме вы пишете: «Головой я понимаю, что он поступает как хочет, и я бессильна помочь или изменить его. Я хочу обо всем этом забыть и продолжать жить дальше, но это так тяжело. Мне постоянно хочется позвонить ему, найти его и поговорить, хотя я прекрасно знаю, что нам нечего друг другу сказать», вы переживаете те же трудности, что и алкоголик, который знает, что от спиртного ему будет только хуже, но все равно не может самостоятельно бросить пить. Вы ведете борьбу со своей зависимостью от него, и эта зависимость так же сильна и так же серьезна, как и любая зависимость от психоактивных веществ. И так же, как зависимость от психоактивных веществ, она влияет на каждый аспект вашей жизни: на отношения с другими людьми, на вашу работу и ваше здоровье.

Ваш психотерапевт недовольна вами, потому что вы не в силах перестать потакать своей зависимости от отношений – в вашем случае это алкогольная созависимость. И, как любой другой зависимый человек, вы не можете прекратить свое навязчивое поведение самостоятельно или исключительно с помощью психотерапии. Вам нужна программа. Лично я убеждена, что психотерапевт, работающий с алкоголиком, не посещающим встречи «Анонимных алкоголиков», или с со-алкоголиком, не посещающим встречи Ал-Анон, сильно недооценивает силу этих видов зависимости и переоценивает эффективность психотерапии в их лечении. В идеале психотерапевт должен не просто настаивать на участии пациента в соответствующей программе, но и сам глубоко понимать принципы работы анонимных программ, способствующие исцелению, чтобы курс психотерапии поддерживал эти принципы.

Помните, что большинство зависимых людей не исцеляется. Большинство умирает от своего заболевания.

Мэри Эллен, ваше нежелание обращаться в Ал-Анон ничем не отличается от нежелания алкоголика обращаться к «Анонимным алкоголикам». Надеюсь, вы решитесь пойти на все, что необходимо для вашего исцеления, и начнете посещать Ал-Анон несколько раз в неделю. Это программа для родственников и друзей алкоголиков. Жить с алкоголиком вовсе не обязательно, потому что алкогольная созависимость сохраняется независимо от того, присутствует ли родственник-алкоголик в вашей жизни в данный момент или нет, и это вполне очевидно из вашего письма.

Я также надеюсь, что вы достаточно серьезно относитесь к вашему заболеванию, чтобы обратиться за помощью к специалистам, которые понимают, что такое зависимость, созависимость и исцеление. Я усомнилась бы в квалификации любого психотерапевта, который не потребовал бы от вас участия в Ал-Анон в качестве обязательного условия для начала психотерапии. Когда мы, специалисты, понимаем суть зависимости и созависимости, мы начинаем глубоко уважать целительную силу анонимных программ и признаем, что эти программы способны сделать для наших пациентов то, чего не можем сделать мы сами.

Кроме того, любая оценка психологического состояния ваших детей должна принимать во внимание нечто гораздо большее, чем ответ на вопрос, верили ли они, что ваш муж останется с вами надолго. Дети алкоголиков (и со-алкоголиков) зачастую могут «хорошо выглядеть» и при этом глубоко страдать, в чем они не в силах признаться ни окружающим, ни даже самим себе. Жизнь с родителем – со-алкоголиком, который одержим алкоголиком, находится в депрессии и физически нездоров (и, возможно, также жертвует собой и чрезмерно все контролирует, так как эти черты свойственны многим со-алкоголикам), может нанести ребенку такой же вред, как и жизнь с запойным алкоголиком. Еще раз повторю, что для любой подобной оценки необходимо глубокое понимание сути зависимости и созависимости.

И для нас, специалистов, и для непрофессионалов очень важно помнить, что большинство зависимых людей не исцеляется. Большинство рано или поздно умирает от своего заболевания. Это касается и тех, кто зависим от психоактивных веществ, и, на мой взгляд, тех, кто зависим от отношений. Я не преувеличу, если скажу, что при нынешнем состоянии вашего здоровья вас, как и вашего мужа, убивает зависимость.

Я думаю, если на протяжении следующих пяти лет вы будете работать над своим исцелением, ваши физические недуги пройдут, и ваша жизнь улучшится во всех ее аспектах. Даже когда детям настанет пора покинуть ваш дом, вы уже не будете чувствовать себя одинокой.

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

На протяжении почти всей своей взрослой жизни я перепробовала самые разные методики психотерапии, и ни одна из них не помогла мне изменить модели моего поведения. Хотя я привлекательная женщина и выгляжу моложе своего возраста, мне уже за пятьдесят, так что у меня осталось не так много времени на то, чтобы завести здоровые отношения. У меня только что закончились девятилетние отношения с мужчиной, который ужасно со мной обращался, был невнимателен ко мне и моим потребностям, заводил романы со многими другими женщинами и даже, находясь в отношениях со мной, женился на женщине, живущей в другом городе. И я была не против, пока его жена не захотела жить вместе с ним. Он хотел, чтобы я и дальше оставалась его любовницей, встречаясь с ним примерно раз в три недели! Это уже было слишком (вернее, этого было недостаточно) даже для меня.

Читая вашу книгу, я плакала, вспоминая, как мои родители были настолько поглощены друг другом, что практически не обращали внимания на нас, детей. Пока у меня были отношения с моим последним мужчиной, мне все время казалось, что, если только я заставлю его меня полюбить, все в этом мире будет идеально. Этот мужчина, как и мой отец, вполне был способен любить (хотя и несовершенной любовью) кого-то другого. Так почему не меня? И я до сих пор задаюсь этим вопросом.

Должна добавить, что с двенадцати лет у меня бывают периоды клинической депрессии, и единственное, что мне помогает, – это рецептурные медикаменты, которые я недавно для себя «открыла» с помощью психиатра, лечащего депрессии медикаментозно. Не могу сказать, что я стала счастливее. Просто, когда я принимаю лекарства, я способна хоть как-то функционировать. Без них я впадаю в депрессию и начинаю бояться, что меня придется госпитализировать.

Спасибо за то, что нашли время прочитать мое письмо и ответить.

Таня Л.

Уважаемая Таня!

Многие, очень многие женщины, которые любят слишком сильно, подвержены эндогенной депрессии[36], причем зачастую страдают от нее на протяжении всей своей жизни, как и вы. Я тоже бóльшую часть своей жизни боролась с эндогенной депрессией и пыталась как-то уживаться с ней – несмотря на то, что с годами она приходила все чаще и чаще, окутывая меня словно огромное черное облако.

Эндогенная депрессия – заболевание, связанное с химическим дисбалансом. Его вызывает и усугубляет стресс, будь то физические нагрузки или психологическая усталость. Во многих отношениях депрессия этого типа схожа с состоянием опьянения: биохимические процессы в мозге серьезно изменяются, как и в состоянии алкогольной или наркотической интоксикации. При обострении депрессии многим из нас свойственны некие «ритуалы», которые мы повторяем снова и снова подобно пьянице в баре, который часами может оплакивать тот факт, что двадцать лет назад его бросила жена. Мы можем раз за разом выражать сожаление, извиняться или ощущать потребность сделать неуместный телефонный звонок (как часто делают пьяные).

Одно время я вела группу поддержки для людей, страдавших депрессией, и мы делились друг с другом впечатлениями о том, каково жить с таким заболеванием. Меня поразило, насколько сильно мы напоминали алкоголиков на встречах «Анонимных алкоголиков»: мы так же собирались вместе и откровенно обсуждали, как депрессия повлияла на нашу жизнь. Специалисты верят в определенные мифы о депрессии, но на наших встречах мы обсуждали, какой она была на самом деле. Мы помогали друг другу учиться признавать власть этой болезни над нами. Мы помогали друг другу простыми напоминаниями о том, что при обострении депрессии необходимо отдыхать вместо того, чтобы с головой бросаться в омут привычного совладающего поведения[37] и тонуть в нем. Всех нас одолевало огромное чувство вины за то, что мы находимся в депрессии, и у многих наблюдалась склонность к перфекционизму, который мы в себе развивали, чтобы компенсировать свой тайный недостаток. Многие из нас росли в неблагополучных семьях, в том числе с родителями-алкоголиками, и во взрослой жизни выбирали крайне сложные и напряженные отношения. Мы жили в постоянном хаосе, но все равно боялись, что из-за нашей депрессии наши мужчины уйдут от нас, и тогда депрессия только усилится. Немудрено, что большинству из нас постоянно становилось все хуже и хуже.

Вот некоторые из мер, которые нам помогли:

• Многие члены нашей группы также присоединились к группам взаимной поддержки Recovery Inc. – организации, основанной американским психиатром доктором Авраамом Лоу для помощи людям с нервными расстройствами[38]. Методы, применяемые в этих группах, могут быть очень полезны каждому, кто страдает от депрессии. К сожалению, очень немногие специалисты рекомендуют своим пациентам этот прекрасный бесплатный ресурс.

• Мы звонили друг другу, когда нас охватывал приступ тревоги или отчаяния. Мы научились не тянуть со звонками до тех пор, когда будет уже поздно. Очень часто своевременные звонки помогали предотвратить поистине серьезные приступы, потому что этими звонками мы снижали уровень нашего стресса.

• Мы перестали стыдиться собственной депрессии и пытаться ее скрывать. Мы должны были научиться признавать это заболевание, чтобы и окружающие воспринимали его серьезно.

• Мы стали считать депрессию таким же заболеванием, как диабет. Мы поняли, что, подобно диабетикам, которые не могут продолжать есть сладкое и оставаться здоровыми, мы должны научиться самодисциплине, если не хотим, чтобы болезнь взяла над нами верх. Многие из нас страдали от острой пищевой аллергии и пищевой зависимости; эти проблемы нужно было решать. Мы поддерживали друг друга, соблюдая свои необычные новые диеты, из-за которых поначалу ощущали себя изгоями, но благодаря которым страшные симптомы начали отступать.

• Некоторым из нас требовались поддерживающие дозы препаратов, но были среди нас и такие, кому не помогали никакие лекарства. На таких людей со временем переставали действовать любые прописанные им медикаменты, а некоторые из них только усугубляли проблемы. Ни для одного человека в группе медицинские препараты не стали решением проблемы.

• Все мы поняли, что полное воздержание от алкоголя и прочих легких наркотиков абсолютно необходимо для предотвращения приступов депрессии. Мы не должны были мешать метаболическим процессам в наших организмах, направленным на снижение уровня токсинов.

• Для каждого из нас возможность поговорить с другими людьми, понимающими, что с нами происходит, стала бесценной. Борьба с индивидуальными аллергическими проблемами и их решение, а также поиск более реалистичных способов совладания с внешними стрессами и внутренними мыслительными процессами стали важными факторами нашего исцеления.

А вот что нам никак не помогало, когда мы бились в агонии депрессии, так это традиционная вербальная терапия. Разговоры с психотерапевтом о скрытых психологических проблемах, как правило, лишь усугубляли депрессию из-за стресса, который вызывает типичный сеанс психотерапии. Кроме того, будучи в тисках эндогенной депрессии, каждый из нас был самим собой в той же степени, что и пьяный человек. Психотерапевт разговаривал с пациентом, находившимся в состоянии измененного сознания, когда химический дисбаланс сказывается на работе мозга. Мы осознали, что единственная приемлемая роль психотерапевта в такие моменты – оказать нам поддержку в борьбе с нашим заболеванием, а с этим мы прекрасно справлялись и сами.

Пытаться вести нормальную жизнь, страдая от эндогенной депрессии, – все равно что пробовать кататься на лыжах со сломанной ногой. Это очень трудно и очень болезненно. К тому же, все дело осложнялось тем, что никто, включая нас самих, не понимал всей тяжести нашего положения, так как у нас не было открытых кровоточащих ран. Чувство стыда вынуждало нас изо всех сил скрывать то, насколько тяжело нам было выглядеть нормальными людьми. Это приводило к тому, что наш заклятый враг, стресс, снова усиливался.

Как это бывает со многими психологическими, физическими и духовными проблемами, нам становится хуже именно от попыток скрывать тайну, а ее раскрытие помогает нам исцелиться. Пытаться скрыть заболевание в то время, как нам самим становится хуже от подобных усилий, невероятно сложно. Гораздо проще признать: «Время от времени у меня бывают приступы депрессии, которые возникают из-за химического дисбаланса. Когда это происходит, я сама не своя, и мне нужно отдыхать и снижать уровень стресса до тех пор, пока я снова не приду в себя».

Для большинства членов нашей группы эндогенная депрессия была заболеванием, от которого мы не надеялись когда-нибудь избавиться. Но жить с ним гораздо проще, если помнить, что, как и в случае с алкоголизмом, у нашего исцеления есть физический, душевный и духовный аспекты. Меняя то, что мы были способны изменить, в каждой из этих областей, мы создаем благотворный климат для собственного исцеления.

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

Я прочла вашу книгу по совету своего психотерапевта, к которому я хожу из-за потенциальных проблем с алкоголем. Все мои отношения разваливаются, и настал момент, когда я больше не могла этого выносить. Мне казалось, что в отношениях я все делаю правильно, и мне лишь по чистой случайности попадаются такие болваны, которые не могут меня по достоинству оценить. Теперь я вижу, что дело обстоит совсем не так – скорее, такие мужчины были моей навязчивой идеей.

Помимо мужчин, у меня немало других объектов, которыми я одержима: сахар, одежда, сигареты, алкоголь, периодические приступы чрезмерной чистоты и чрезмерных трат. Я была удивлена, что в своей книге вы не уделили особого внимания навязчивому транжирству и шопоголизму. Иногда мне настолько плохо внутренне, что я хочу хотя бы внешне выглядеть хорошо (отрицание), и мне кажется, что, если я стану излучать уверенность и выглядеть определенным образом, то буду нравиться окружающим (контроль). Но это не помогает; единственный результат такого поведения – мои долги (еще одна вещь, которая меня мучит).

Самая большая моя проблема – обращение за помощью. Да, я хожу к психотерапевту, но чувствую себя нытиком. Я выплескиваю свою боль, но никак не могу сдвинуться с места и добиться хоть какого-то прогресса. Я была на встречах «Анонимных алкоголиков», где я чувствую себя не в своей тарелке, так как я пока еще не «на самом дне». Я была на встречах «Взрослых детей алкоголиков», но и там, как мне кажется, мне не место. Когда я говорю на этих встречах, у меня такое чувство, что я жалуюсь. Когда я просто слушаю, я действительно слышу важные вещи, но мне жутко страшно там находиться. Я не чувствую себя достаточно сильной, чтобы собрать собственную группу. Понимаете, о чем я? Такое ощущение, что я застряла на одном месте.

Сейчас мне никто в моей жизни не нужен. Мне страшно одиноко, но мне никто не нужен, потому что мне слишком сложно заботиться о себе, когда рядом другой человек. Если бы только я могла в первую очередь думать о себе! Люди, выросшие в нормальных семьях, думают в первую очередь о своем благополучии, не так ли?

Я с детства считала, что ради любви можно пойти на все, на любые жертвы, что любовь требует уступок, прощения и готовности страдать. Но теперь мой мир словно перевернулся, и оказалось, что я все делала неправильно – ведь вы говорите, что любовь требует эгоизма (здорового). Смогу ли я когда-нибудь повзрослеть в достаточной мере, чтобы любить другого и при этом оставаться полноценным человеком, оставаться самой собой?

Джинни К.

Уважаемая Джинни!

Что-то в вашем письме говорит мне, что вы еще не готовы сделать то, что требуется для вашего исцеления. Надеюсь, что я ошибаюсь, потому что вам доступны самые разные виды эффективной помощи, если вы решите ею воспользоваться – помощи, которая по-настоящему изменит вашу жизнь.

Вам подойдут несколько анонимных программ, и, на мой взгляд, вам там самое место. Если вы действительно хотите повзрослеть, прежде всего вам надо перестать пить. Ходить к психотерапевту, употребляя любое психоактивное вещество, изменяющее психическое состояние человека, – пустая трата времени и денег. Вам необходимо быть трезвой и чистой как стеклышко, если вы хотите хотя бы начать наводить порядок в других областях своей жизни. Поэтому возвращайтесь к «Анонимным алкоголикам», чтобы получить поддержку и бросить пить. Кстати, большинство алкоголиков, с которыми я работала на протяжении пятнадцати лет, чувствовали себя точно так же, как и вы. Они тоже думали, что им не место среди «Анонимных алкоголиков». Большинство из них до сих пор пьет, и их жизнь все больше выходит из-под контроля, но они все равно не считают себя алкоголиками[39].

Когда вы будете оставаться трезвой на протяжении достаточно долгого времени – от полугода до года, – у вас может возникнуть желание обратиться за помощью в избавлении и от других зависимостей, о которых вы упомянули. «Анонимные должники»[40] помогают многим, в том числе бывшим алкоголикам, избавляться от навязчивого желания тратить деньги. «Анонимные переедающие» – столь же важная программа для исцеления компульсивных переедающих, как и «Анонимные алкоголики» – для алкоголиков. (Большинство компульсивных переедающих рано или поздно осознают, что должны воздерживаться от употребления алкоголя, даже если у них нет алкогольной зависимости, так как алкоголь и сахар вызывают у них практически одинаковую реакцию: употребление и того и другого может привести к перееданию.) Во многих городах США сейчас проводятся встречи групп «Анонимных зависимых от отношений» (Relationships Anonymous) для тех, кто использует отношения в качестве наркотика – возможно, вам также стоит присоединиться к одной из таких групп.

Но ни в одной из этих областей исцеление не будет возможным, пока вы продолжаете пить, так как один из основных эффектов алкоголя – усыпление той части вашего мозга, которая говорит «нет». Джинни, вы ведь прекрасно знаете, насколько важна эта часть мозга, когда вы пытаетесь прекратить навязчивое поведение. Вы просто не можете позволить себе ее усыплять, потому что тогда вы будете говорить «да» туфлям за двести долларов, шоколадному муссу, женатому мужчине или всем трем сразу.

Любить себя настолько сильно, чтобы освободиться от зависимости, – необходимое условие для подлинной любви к другому человеку.

Вам также следовало бы посещать встречи Ал-Анон и «Взрослых детей алкоголиков», и в конечном итоге эти программы должны стать важной частью вашего исцеления. На мой взгляд, с ними стоит подождать до тех пор, пока вы не будете постоянно воздерживаться от алкоголя в течение года. На встречах Ал-Анон и «Взрослых детей алкоголиков» недавно бросившие пить алкоголики чаще всего отождествляют себя с алкоголиками, чье пьянство причиняет так много страданий окружающим, нежели с созависимыми людьми, со-алкоголиками. Возникающее в результате чувство вины может быть очень сильным. И наоборот, алкоголики, которые оставались трезвыми менее года, могут игнорировать необходимость собственного исцеления от алкоголизма, и в результате сосредотачиваются исключительно на проблемах, вызванных созависимостью, зачастую продолжая пить. Поэтому год трезвой жизни так необходим для исцеления от этих ваших зависимостей.

И напоследок позвольте сказать, что тщательная работа над избавлением от зависимостей и созависимостей в соответствующих программах и в правильном порядке намного важнее обращения к очередному психотерапевту или прочтения очередной книги. Встречи в рамках анонимных программ помогут справиться с одиночеством, страхом и одержимостью. Там вы узнаете, что значит проявлять здоровый эгоизм в повседневной жизни и как найти поддержку в исцелении вместо того, чтобы потакать своим зависимостям. Но, самое главное, вы найдете там бескорыстную любовь, благодаря которой вы в конечном итоге начнете выбирать в своей жизни лишь то, что способствует вашему благополучию и спокойствию, – будь это выбор еды, напитков, материальных ценностей, поведения или людей. Здоровые любящие отношения возможны только между здоровыми любящими людьми. Любить себя настолько сильно, чтобы освободиться от зависимости, – необходимое условие для истинного исцеления и подлинной любви к другому человеку.

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

Я работаю в области метафизики. Я даю консультации, читаю лекции, провожу семинары и использую методики целительства, которые связаны в основном с эмоциональной сферой человека.

Я неделю провела с сыном в центре реабилитации для алкоголиков и наркоманов, и там используют вашу книгу. Моя будущая невестка прочла ее и также рекомендует ее всем, особенно родственникам пациентов.

Так как ваша книга приносит столь огромную пользу, я бы хотела провести семинар с использованием ваших материалов. Буду благодарна за советы по этому семинару и за ваше мнение по этому поводу.

Джинджер Дж.

Уважаемая Джинджер!

Во-первых, спасибо за то, что спросили мое мнение, так как оно на этот счет довольно твердое. Я очень встревожена тем фактом, что большое количество психотерапевтов проводят семинары по зависимости от отношений, при этом совершенно не понимая, что такое зависимость и как ее надо лечить.

Зависимость означает, что человек не в силах самостоятельно прекратить навязчивое поведение. Дополнительная информация или групповые сеансы не заставят человека волшебным образом навсегда отказаться от деструктивных моделей навязчивого поведения, к чему бы они ни относились – к еде, алкоголю, работе, сексу, наркотикам или отношениям.

Я бы очень хотела, чтобы каждый, кто читает лекции на тему зависимости от отношений или ведет группу поддержки, работающую с этой зависимостью, хотя бы посетил несколько открытых встреч разных анонимных программ, в частности, «Анонимных алкоголиков» и Ал-Анон. Лишь таким образом они могут начать осознавать огромнейшую силу зависимости и созависимости. Только от людей, которые находятся в процессе исцеления, можно узнать, насколько это медленный и сложный процесс, и понять, что он требует многих лет усилий и самоотдачи.

Чтобы исцелиться, человек должен полагаться не на психотерапевта, а на Высшую Силу, но об этом крайне редко говорят на большинстве семинаров, о которых мне известно. Вместо этого такие краткосрочные семинары в большинстве случаев предлагают участникам опираться прежде всего на своевольный контроль над собой, а этот подход совершенно не эффективен для исцеления зависимости в долгосрочной перспективе.

Как и вы, Джинджер, многие из тех, кто хочет вести подобные семинары или собирать подобные группы, сами страдают от алкогольной созависимости. Потребность учить других тому, как улучшить свою жизнь, – один из признаков невылеченной созависимости. Я искренне считаю, что, если каждый из нас будет заниматься собственным исцелением и сделает его своей главной задачей в жизни, мы в результате научим других людей гораздо большему, чем все семинары и лекции, потому что тогда жизнь каждого из нас станет примером того, что значит отказаться от управления другими людьми, контроля над ними и наставления их «на путь истинный», чем мы обычно занимались под видом «помощи». Разговоры, лекции и книги об исцелении гораздо более распространены, чем само исцеление.

Многих из нас, тех, кто становится психологом или психотерапевтом, привлекает возможность исцелять других, и некоторые из нас действительно становятся одаренными целителями душ. Но предостережение «Врач, прежде чем лечить других, вылечись сам!» адресовано тем из нас, кто хочет исцелять души, в той же мере, что и тем, кто занимается исцелением тела. Мы должны начать с самих себя, и иногда, особенно если мы являемся со-алкоголиками или иным образом зависимы от отношений, наше собственное исцеление подразумевает, что мы должны на некоторое время прекратить поиски способов помогать другим. Нам необходимо научиться сохранять душевный покой и заботиться о себе.

Все самое важное, что я узнала об исцелении, я узнала от тех людей, которые сами находились в процессе исцеления. Я уверена, что ни один из нас не в силах помочь другому достичь того, чего не достиг сам. Именно поэтому наше собственное исцеление всегда должно оставаться нашим главным приоритетом, если мы хотим хоть чем-то помочь другим. Чтобы что-то отдавать, мы сначала должны это получить.

Исцеление невозможно купить. Его нельзя заполучить, посещая «правильного» психотерапевта или «правильные» занятия (хотя и то, и другое может быть очень полезным). Исцеление не приходит раз и навсегда. Это нескончаемый процесс, который происходит ежеминутно, усиливается час за часом и, наконец, продолжается год за годом, но рассчитывать на него можно только в настоящем. Для исцеления нужны не стремительные эффектные разовые «наскоки» на проблему, а ежедневное смирение перед лицом сильнейшего заболевания и ежедневная готовность пойти на все ради того, чтобы прекратить ему потакать, чтобы прекратить любые действия, значительные и мелкие, с которых начинается «срыв», чтобы прекратить совершать те поступки, которые кажутся нам столь простыми, естественными и невинными, но на самом деле являются элементами навязчивого поведения. Лишь тот, кто сам исцеляется, способен это понять и объяснить другому.

* * *

Г-жа Норвуд!

Я только что закончила читать вашу книгу. После первых двух страниц я думала, что больше никогда не возьму эту книгу в руки. Я плакала, потому что поняла, что у меня обнаружилось еще одно заболевание. Я и так бывшая наркоманка и алкоголичка. Вот уже больше года я посещаю встречи «Анонимных наркоманов» и «Анонимных алкоголиков» и уже полгода веду трезвый образ жизни. Я полтора года хожу к психотерапевту и дважды была в реабилитационных центрах. Я взрослая дочь алкоголика, и мне наверняка стоит сходить на программу «Анонимных переедающих».

Когда я только начала читать вашу книгу, мне стало страшно. Передо мной было описание меня самой, черным по белому. Вдруг вернулись все мысли, с которыми я так старалась бороться. Я работаю над четвертым шагом (оценка себя и своей жизни с нравственной точки зрения), и я решила, что дополнительное давление мне сейчас ни к чему. Но, составляя описание своих отношений с окружающими, я смогла проследить модели своих отношений с мужчинами, начиная с отца. И тогда я решила набраться храбрости и снова взяться за чтение книги.

Мне было больно. Нет ничего приятного, когда видишь себя в таком свете. Мне помогло то, что вы назвали это заболеванием. С этим мне было легче смириться, ведь это означает, что я не виновата в этом, и мне незачем себя винить. (Я просто не хотела признавать, что у меня есть еще одно заболевание.)

Вот уже почти год я встречаюсь с бывшим наркоманом. Психотерапевт говорила мне, что отношения с мужчиной – самый опасный шаг, который я только могла предпринять, если не считать употребления алкоголя или наркотиков, и эти отношения приведут меня обратно к химической зависимости. Так и случилось на какое-то время. До того, как я прочитала вашу книгу, я думала, что у меня что-то не так с головой, потому что, как я ни старалась, я не могла покончить с этими неблагополучными, нездоровыми отношениями.

Я изо всех сил стараюсь следовать программе, и это мне сильно помогает. Но мне слишком сложно поставить окончательную точку в этих отношениях. Ваша книга дала мне элементарные инструменты, которые я могу использовать, чтобы справиться с этой частью моей зависимой личности. Во-первых, я буду честной со своим психотерапевтом (она думает, что я прекратила эти отношения), чтобы она оказала мне необходимую помощь. Кроме того, неделю назад я узнала о существовании женской группы взаимопомощи, работа которой основана на принципах, изложенных в вашей книге, и я хочу к ней присоединиться. Я уже ходила на встречи одной группы поддержки для зависимых от отношений. Это длилось всего шесть недель, но мне это очень помогло.

Роберта Дж.

Уважаемая Роберта!

Ваше письмо очень важно, потому что в нем вы описываете то, что никто из нас не желает признавать, но для большинства из нас неизбежно – Следующее Исцеление. В жизни таких людей, как вы, посещающих несколько анонимных программ, наступает момент, когда они думают: «Все. Достаточно. Я очень многое отдал, и теперь можно немного отдохнуть. Разумеется, я буду следовать программе, насколько смогу, но пора расслабиться». Тем не менее, очень часто исцеление в одной области лишь немного приводит в порядок нашу жизнь, и нам становится ясно, насколько она все еще неуправляема в других областях и почему.

Разобравшись с одной зависимостью, многие люди изо всех сил стараются не замечать следующую, не говоря уже о том, чтобы избавляться от нее. Это кажется парадоксальным, но чем большего прогресса человек достигает в исцелении одной зависимости, тем сильнее он старается игнорировать следующую, с которой необходимо разобраться. Мужчина, несколько лет назад бросивший пить с помощью «Анонимных алкоголиков», все еще может не признавать того, что его зависимость от секса на стороне плохо отражается на его семейной жизни. Или, например, женщина, имеющая большой опыт участия в программе Ал-Анон и примирившаяся с алкоголизмом мужа, может при этом продолжать игнорировать собственное компульсивное переедание.

Как и вам, большинству женщин-алкоголиков после перехода к трезвой жизни необходимо разобраться с зависимостью от отношений, ведь многие из них выросли в семьях алкоголиков и с самого детства страдают от созависимости. Кроме того, многие из них – жертвы физического и сексуального насилия, и для того, чтобы трезвая жизнь по-настоящему стала для них комфортной, необходимо добиться исцеления и в этих областях. Женщины, бросившие пить, зачастую «срываются» именно из-за проблем, вызванных созависимостью. Поэтому вам и советовали не заводить отношения с мужчиной на столь ранних этапах трезвой жизни. Никакая другая сфера жизни так часто не провоцирует «срывы» у женщин, бросивших пить или принимать наркотики, как отношения с мужчинами.

Переход к Следующему Исцелению требует огромного мужества и смирения, особенно если первое исцеление длится уже достаточно долго. Годы, потраченные на исцеление, способствуют появлению гордыни, и очень нелегко и неприятно признавать, что наведение порядка в одной области не избавило нас от всей боли и всех тайн. Но вместо того, чтобы считать Следующее Исцеление ударом по нашей самооценке или неудачной попыткой следовать идеальной программе, стоит с готовностью и радостью принять его. Вспомните облегчение, наступившее, когда вы полностью смирились с властью над вами других видов зависимости, которые уже преодолели. Примите тот факт, что исцеление – это не конечный пункт вашего путешествия и не дверь, которую нужно закрыть, чтобы оставить в прошлом прежний образ жизни. Это дверь, которую нужно постоянно держать открытой, чтобы в нашу жизнь вошел новый богатый опыт свободной, целостной, здоровой и благополучной жизни.

Вот что ждет вас впереди, Роберта. Вас ждет не ущербная жизнь, в которой придется отказаться от любимых вещей и занятий лишь ради того, чтобы выжить и не сойти с ума. Все как раз наоборот: вас ждет жизнь, в которой вы освободите пространство вокруг себя, чтобы туда беспрепятственно вошло все хорошее, что пытается прийти к вам. Ваше Следующее Исцеление поможет вам устранить еще одно препятствие к этому.

И еще одно замечание напоследок. Ваше «признание» в том, что вы ввели своего психотерапевта в заблуждение относительно своих продолжающихся нездоровых отношений, вызвало у меня горькую улыбку. Эта практика – платить за психотерапию, и при этом быть недостаточно честным с психотерапевтом – очень распространена, гораздо больше, чем психотерапевты готовы признать, потому что мы ничего не можем с этим поделать.

К психотерапевту обычно обращаются те, кто ищет спасения от душевной боли, ставшей результатом наших решений и образа жизни. Они надеются, что, отдавая деньги «специалисту», смогут гарантировать себе это спасение. Другими словами, эти люди относятся к психотерапии потребительски, как к ремонту автомобиля. Они готовы платить деньги, чтобы мастер своего дела нашел и устранил неисправность, и перекладывают всю ответственность за поиск причин возникновения проблемы и за ее решение на этого мастера. Но, разумеется, такой потребительский подход не работает в случае с психотерапией по целому ряду причин. Например, когда у нас ломается машина, наше эго не вынуждает нас скрывать, какие обстоятельства привели к ее поломке, а вот когда наша жизнь становится несчастливой и неуправляемой, наше эго заставляет нас скрывать от других и от самих себя любую информацию о том, какие наши решения, поступки и тайны причиняют нам душевную боль. Это особенно характерно для зависимых людей.

Зависимым людям свойственно значительно преуменьшать тяжесть своего положения.

Зависимым людям (какой бы ни была их зависимость) свойственно значительно преуменьшать серьезность своего заболевания и тяжесть своего положения или полностью отрицать их. Когда мы, психотерапевты, работаем с алкоголиком, он, как правило, сильно преуменьшает степень развития своего алкоголизма или полностью отрицает, что пьет. Если наш пациент зависим от отношений, и мы умеем диагностировать это конкретное заболевание, мы знаем, что его сообщения об имевшихся в его жизни нездоровых отношениях, скорее всего, будут сильно смягчены и приукрашены, либо пациент вообще не расскажет о них.

Общаясь с пациентом, мы, психотерапевты, можем работать лишь с той информацией, которую он нам предоставляет, сопоставляя ее с собственным пониманием ситуации или болезни пациента, составленным на основе опыта других людей, побывавших в аналогичных ситуациях или перенесших аналогичное заболевание. Если же мы сами страдали от того же недуга, наше понимание ситуации пациента неизмеримо расширяется. Мы стараемся стать для пациента своеобразным «зеркалом», которое «вернет» ему его собственные слова в сочетании с нашими профессиональными знаниями о ситуации или заболевании, с которыми столкнулся пациент, а также с нашим собственным опытом исцеления. Но неизбежное отрицание пациентом определенных вещей – та самая причина, по которой персональная психотерапия зависимостей (опять же, какими бы ни были эти зависимости) путем работы с пациентом «один на один» сама по себе никогда не приведет к исцелению. «Отражение» проблемы пациента, которое дает ему психотерапевт, вынужденно основано на сообщениях самого пациента, которые заведомо искажены его подсознательным желанием приукрасить или опустить самые важные факты и обстоятельства. Однако, когда пациент с зависимостью посещает встречи тех, кто пытается исцелиться от той же зависимости, ситуация исправляется. Даже если каждый член группы отрицает отдельные аспекты собственной зависимости, их истории и их опыт жизни и борьбы с зависимостью, собранные вместе, охватывают все грани и аспекты заболевания и становятся для членов группы таким зеркалом, которое отображает полную картину заболевания, которую должен видеть каждый из них.

Роберта, вам необходимо это зеркало для исцеления зависимости от отношений в той же мере, что и для исцеления химической зависимости. Как вы уже знаете, посещение встреч группы взаимопомощи, работающей с зависимостью от отношений, в дополнение к психотерапии наилучшим образом поможет вашему исцелению и в этой области жизни.

Глава седьмая

…посещают группы взаимопомощи для людей, зависимых от отношений

В Соединенных Штатах возникло много, очень много групп взаимопомощи для людей, зависимых от отношений. Некоторые из них появились еще до выхода в свет «ЖКЛСС», но большинство возникло уже после публикации этой книги. Занятия в некоторых из этих групп ведут психологи, другие стараются строго придерживаться принципов, изложенных в «ЖКЛСС» относительно организации групп взаимопомощи для работы с зависимостью от отношений. Однако мой многолетний опыт в области терапии зависимостей показал, что программы «Двенадцать шагов» используют самый эффективный и наиболее правильный подход к лечению всех видов зависимостей, включая зависимость от отношений. Мне очень приятно видеть, что появляется все больше групп, работающих на основе методики «Двенадцать шагов», взятой у «Анонимных алкоголиков» и адаптированной для зависимости от отношений. Эти группы не имеют никакого отношения ко мне лично. В конце концов, они не просто так называются анонимными. Но они, совместно с любыми другими программами «Двенадцать шагов», – единственные группы, которые я со спокойной душой рекомендую людям, зависимым от отношений. Хотя я убеждена, что десять шагов к исцелению, описанные в «ЖКЛСС», важны для каждой женщины, которая любит слишком сильно, я уверена, что лучше всего следовать им в контексте «Двенадцати шагов», так как эта программа уделяет большое внимание духовному развитию. Если у человека есть зависимость от отношений, ни один другой подход не будет столь же эффективным в долгосрочной перспективе. Пожалуйста, учтите, что в этой книге я ни в коей мере не рекомендую ту или иную конкретную программу, основанную на «Двенадцати шагах». Это было бы неуместно и нецелесообразно, так как разные группы могут в большей или меньшей степени придерживаться «Двенадцати шагов» и «Двенадцати традиций», изначально разработанных «Анонимными алкоголиками».

Я уже давно рекомендую только анонимные программы и никогда – конкретных психотерапевтов, групповые семинары или реабилитационные центры. И я еще ни разу не встречала измученного проблемами человека, которому не подошла бы хоть одна из сотен видов анонимных программ, существующих сегодня.

Приведенное ниже письмо подтверждает то, что объединяет многих женщин, страдавших от алкоголизма и теперь исцеляющихся от этой зависимости: после того, как они начинают трезвую жизнь, им приходится браться за лечение другой зависимости, если они хотят и дальше оставаться трезвыми. Зависимость от отношений характерна для очень многих женщин-алкоголиков, потому что многие из них выросли в семьях алкоголиков, и алкогольная созависимость появилась у них задолго до химической зависимости.

Когда химическая зависимость купирована, эмоциональные взлеты и падения, вызванные моделями поведения, связанными с алкогольной созависимостью, становятся величайшей угрозой для трезвого образа жизни. Те меры, на которые пошла автор этого письма, чтобы исцелиться от зависимости от отношений, полностью соответствуют ее усилиям оставаться трезвой, и этому есть достойная причина. Она признаёт, что ее зависимость от отношений угрожает ее жизни и благополучию не меньше, чем алкоголизм.

Уважаемая Робин Норвуд!

Меня зовут Рамона А., и я не только выздоравливающий алкоголик, но теперь и выздоравливающая женщина, которая любит слишком сильно.

Я бросила пить три года назад из-за угроз своего запойного (ныне бывшего) мужа, который настаивал на том, что мне пора завязать. И я начала лечиться из страха, что, если я не выполню его просьбу, он меня бросит.

Впоследствии я решила, что мне нравится быть трезвой, и начала следовать программе «Анонимных алкоголиков» ради себя самой. В это время муж начал отпускать замечания, которые явно демонстрировали, что ему не нравятся перемены во мне. Кроме того, он начал реже бывать дома и больше пить. Страх потерять его все еще был очень силён, хотя я понимала: если мы останемся вместе и все будет по-прежнему, я снова запью и тогда лишусь его наверняка. На десятый месяц трезвости я ушла от него в надежде, что он будет по мне скучать и решит свои проблемы с алкоголем. И тогда мы вместе будем вести трезвый образ жизни, оба будем следовать программе «Анонимных алкоголиков» и будем жить долго и счастливо. До этого, когда я попросила его сходить со мной к психологу, он честно ответил, что у него нет ни малейшего желания меняться. Но, разумеется, я надеялась, что со временем он передумает.

На реабилитации мне сказали, что муж тоже был моей зависимостью, а не только алкоголь. Но я этого не понимала и не могла принять столь невероятную идею. Поэтому я начала читать все, что попадалось мне под руку, чтобы показать ему страницу, где черным по белому написано, что именно в наших отношениях идет не так, а когда я его исправлю, мы сможем продолжить жить в браке.

Я посещала встречи Ал-Анон, но они лишь дали мне надежду на то, что муж когда-нибудь бросит пить, а это сближало меня с ним еще больше. В моем воображении, конечно же.

И, разумеется, мы продолжали встречаться, и я позволяла себе верить его лжи и обращаться со мной так, как ему вздумается. Он никогда не поднимал на меня руку, но другие издевательства с его стороны были невыносимыми. Пока он крутил романы с другими женщинами и пил, я ждала его, надеясь и молясь о том, чтобы он изменился. Я делала все, что было в моих силах, чтобы ему было хорошо. Я хотела верить, что он вернется ко мне навсегда.

Сейчас я знаю, что я не сорвалась тогда исключительно по воле Господа, у которого были на мой счет свои планы. В прошлом году я опустилась на самое дно в психологическом плане, подобно тому, как в свое время опустилась на дно, употребляя алкоголь. Перед сном я молила Бога о том, чтобы Он послал мне быструю смерть во сне, а утром, просыпаясь, проклинала Его, потому что все еще была жива. Я шла на работу, приходила домой, закрывалась в комнате, плакала и опять молила о смерти. Лишь одна близкая подруга продолжала поддерживать меня. Позднее она умерла от рака, но она была настоящим другом и окружила меня поддержкой и бескорыстной любовью, что позволило мне впоследствии полностью изменить мою жизнь.

Каким-то образом, находясь в этом адском состоянии, я нашла вашу книгу и прочитала ее. На каждой ее странице речь шла обо мне, и на каждой странице описано все, что со мной было не так. Лишь тогда я смогла принять и понять, что у меня еще есть надежда.

Встречи Ал-Анон по-прежнему приводили меня в замешательство, потому что на них я слышала лишь о том, что, если я буду правильно себя вести, муж перестанет пить (там говорили совсем не это, но именно это я слышала). Я считала, что моя единственная надежда на исцеление – организовать собственную группу для таких женщин, как я – зависимых от мужчин. На тот момент я уже посещала психотерапевта, но этого мне было мало. В результате, при поддержке моей любимой подруги, Карлы, и еще одной подруги, Лоис, я собрала группу, которая стала работать по плану, изложенному в вашей книге.

Вы даже не представляете, насколько изменилась моя жизнь с тех самых пор, сколько дверей открылось для меня, насколько повысилась моя самооценка, насколько выросла моя вера и насколько выросла я сама.

Я абсолютно убеждена: если бы я продолжала жить по-старому, то сейчас не писала бы вам это письмо, потому что меня уже не было бы на этом свете. Пока я пила, я трижды пыталась покончить с собой, и каждый раз причиной тому была моя навязчивая любовь к моему ныне бывшему мужу.

С тех пор, как я организовала женскую группу, в дополнение к моей основной работе я начала подрабатывать в общежитии для выздоравливающих наркоманов и алкоголиков. Я не смогла бы этим заниматься, если бы не мой личностный рост за последние шесть месяцев.

Я больше не сижу и не плачу, я не закрываюсь в комнате и не молюсь о смерти. И не нахожусь в постоянной депрессии. И я не считаю, что мне для счастья необходим мужчина, который будет обо мне заботиться.

Сейчас я по большей части счастлива. Сейчас меня переполняет благодарность к Господу за все, что Он мне дал (и за то, что Он мне не дал). Сейчас я веду полноценную, наполненную событиями жизнь. Если я начинаю встречаться с мужчиной, я осознанно решаю, пойдет мне это на пользу или нет. Я способна наслаждаться мужским обществом, но если остаюсь одна, то не схожу с ума и не сижу часами у телефона в ожидании звонка. Теперь я живу ради себя. Если мне повстречается достойный мужчина – прекрасно, но, если этого не произойдет, меня вполне устраивает жизнь ради себя самой. Мне никогда не бывает скучно, и я знаю, что я никогда не останусь одна.

Рамона А.

* * *

Уважаемая Робин!

Я прочитала вашу книгу, и она произвела на меня неизгладимое впечатление. Мы (десять женщин) организовали группу взаимопомощи, но у нас возникла проблема. В нашем районе есть мужчины, которые тоже прочитали вашу книгу и теперь очень хотят присоединиться к нашей группе поддержки. Мы в ужасе! Но ведь, возможно, они тоже страдают, как и мы. Что нам делать?

Рэйчел Р.

Уважаемая Рэйчел!

Я считаю, что, когда речь идет о зависимости от отношений, мужчины и женщины должны заниматься отдельно друг от друга в разных группах взаимопомощи. И те, и другие ведут себя совершенно иначе в присутствии представителей противоположного пола. Лишь в окружении представительниц своего пола многие женщины способны честно и открыто обсуждать свои жизненные проблемы, особенно когда речь идет о мужчинах. Что касается мужчин, то они зачастую бывают более откровенными в женском обществе, – по крайней мере, поначалу. Однако в конечном счете бóльшую честность они проявляют в компании других мужчин. Если мужчинам, о которых вы пишете, действительно нужна группа взаимопомощи, пусть создадут свою собственную. Вы не должны заниматься их исцелением.

Группы, использующие подход «Двенадцати шагов» для решения проблем, связанных с зависимостью от отношений, существовали задолго до появления «ЖКЛСС». Многие из них принимали и мужчин, и женщин, поэтому не существует «единственно правильного» способа формирования таких групп. Я выражаю исключительно свое мнение. Если вы решите, что ваша группа будет открыта только для женщин, впоследствии, когда участники обеих групп приобретут достаточный опыт, вы можете провести совместную встречу и затем регулярно устраивать такие встречи, чтобы нейтрализовать дух соперничества между вами. Но если вы решите это сделать, обязательно помните, что вы собираетесь вместе, чтобы работать над собственным исцелением, а не заниматься исцелением друг друга! Возможно, следующие два письма помогут вам найти верное решение.

* * *

Уважаемая Робин!

Прочитав «ЖКЛСС», я пыталась найти где-нибудь поблизости группу взаимопомощи, где женщины вместе решали бы проблемы, о которых вы пишете в книге. Выяснив, к своему большому сожалению, что таких групп в окрýге нет, я решила последовать вашему совету и организовать свою собственную группу. Рада сообщить, что теперь у нас есть сплоченная, мотивированная и работающая с большим энтузиазмом группа, которая выросла с двенадцати человек на первой неделе до двадцати пяти на нашей последней (пятой) встрече. Я также хотела сказать вам, Робин, что организация этой группы и активное участие в занятиях – одна из самых позитивных вещей, которые я когда-либо в жизни сделала для себя.

Хотя нам удалось решить несколько проблем по мере их возникновения, мы бы хотели попросить вас помочь в решении пары вопросов. Во-первых, рекомендуете ли вы принимать мужчин в такие группы? Это уже вызвало некоторые проблемы и смущение, когда на одну из наших встреч недавно пришел мужчина. Разумеется, я пригласила его пройти, но так как мы на тот момент еще не решили, хотим ли мы видеть среди нас мужчин, и не знали, как поступить, его присутствие вызвало некоторое беспокойство у участниц. Кроме того, мы решили использовать подход «Двенадцать шагов», который используют «Анонимные алкоголики» и Ал-Анон. Как вы считаете, будет ли он подходящим форматом для нашей работы? К тому же, мы хотим время от времени менять этот формат, используя видеозаписи и (или) приглашая лекторов. Вы не могли бы порекомендовать другие эффективные способы представления учебного материала? Есть ли у вас примерный план проведения таких встреч? Сейчас мы позволяем ведущим-добровольцам самим выбирать тему для обсуждения и проводим открытую дискуссию, но, возможно, есть некий более эффективный способ работы в группе?

А еще не могли бы вы рассказать мне о сообществе «Анонимные зависимые от отношений»? Это то же самое, что «Женщины, которые любят слишком сильно», только под другим названием?

Мы будем очень признательны вам за любые советы, предложения и материалы, которые вы можете нам предоставить, Робин, ведь нам хотелось бы извлечь максимальную пользу из своей работы в группе. Она стала неизмеримо важной для меня, но порой я совершенно не представляю, каким образом лучше действовать.

Марти С.

* * *

Перед тем, как начать отвечать на другие вопросы из письма Марти, думаю, стоит рассказать о том, какое решение приняла эта группа относительно участия мужчин в их работе, – об этом Марти написала мне во втором письме, давая разрешение использовать ее письма в этой книге.

Уважаемая Робин!

Что касается вопроса о включении в нашу группу мужчин, как я уже говорила, мы не знали, стоит ли это делать. После того, как один отважный парень просидел на наших встречах неделю, я обзвонила всех участниц и спросила их мнение по поводу этих встреч. Я опросила трех или четырех женщин и не могла понять, почему все они соглашались принять мужчин в группу, в то время как лично у меня мужское присутствие вызвало сильнейший дискомфорт. И тогда до меня дошло! О том, стоит ли приглашать мужчин, я спрашивала у тех женщин, которые изначально стремились заботиться о мужчинах. Все говорили: «Да, потому что ему больше некуда обратиться за помощью» или нечто в том же духе. Поэтому я изменила постановку вопроса: «Когда в группе находится мужчина, вы столь же откровенны и вам так же комфортно, как и без него?» И тогда подавляющее большинство ответило: «Нет!» И это стало для меня и других членов группы отличным примером того, как мы ставим интересы других людей (особенно мужчин) превыше своих!

Марти

Что касается других вопросов, которые задает Марти, как я уже говорила ранее в этой книге, на мой взгляд, самый эффективный способ справиться с зависимостью и добиться исцеления – подход «Двенадцать шагов», используемый в анонимных программах. А все решения, касающиеся разнообразия планов проведения разных встреч, лучше принимать членам конкретной группы, основываясь на тех принципах, которые уже были выработаны в давно существующих анонимных программах.

С момента своего основания «Анонимные алкоголики» (которые и разработали программу «Двенадцать шагов») используют самые демократичные принципы при решении любых проблем, касающихся их сообщества и организации его работы. Любой группе взаимопомощи, которая использует подход «Двенадцать шагов» для достижения своих целей, полезно внимательно изучить литературу «Анонимных алкоголиков» и позаимствовать их принципы принятия решений. Анонимные программы всегда признавали, что ни один человек, каким бы хорошим «специалистом» он ни был, не может ничего решать за других. Более того, они всегда считали, что каждый человек, который борется с той или иной зависимостью, и есть специалист по этой зависимости, а потому имеет право голоса при принятии решений. Каждый вопрос (включая участие мужчин) может быть решен любой группой на основе тех принципов, которые вот уже более пятидесяти лет позволяют «Анонимным алкоголикам» сохранять демократичный порядок принятия решений. Всегда хочется верить, что найдется человек, который точно знает, что для нас полезнее, и поэтому мы недооцениваем собственные способности и отказываемся от ответственности за принятие важных решений. Но если каждый из нас будет готов потратить время и силы на поиски ответов на определенные вопросы в собственном сердце, мы сможем поделиться своими находками с другими людьми, которые тоже искали ответы на эти вопросы, и вместе прийти к решению, которое пойдет на пользу всем нам.

Готовность учиться новому образу жизни постепенно, день за днем, в долгосрочной перспективе оказывается гораздо более продуктивной, чем титанические усилия ради ускоренного продвижения к цели.

Очень часто люди, приступающие к исцелению, хотят найти способ ускорить этот процесс. Подобное отношение настолько контрпродуктивно, что с ним следует постоянно бороться. Готовность двигаться медленно и учиться новому образу жизни постепенно, день за днем, в долгосрочной перспективе оказывается гораздо более продуктивной, чем титанические усилия ради ускоренного продвижения к цели, которые, не дав ожидаемых результатов, очень быстро приводят к разочарованию и унынию.

Группы, работающие с зависимостью от отношений и использующие программу «Двенадцать шагов», могут называться по-разному. Самое распространенное название таких групп – «Анонимные зависимые от отношений» (Relationships Anonymous); есть и другие – «Любовь и зависимость» (Love-n-Addiction), «Анонимные зависимые от любви и секса» (Love and Sex Addicts Anonymous; эти группы, как следует из названия, работают с зависимостями от отношений и от секса), а также группы под названием «Женщины, которые любят слишком сильно», работающие по программе «Двенадцать шагов», – их следует отличать от групп с таким же названием, которые ведут специалисты. (Должна добавить, что, на мой взгляд, одно из лучших названий для групп взаимопомощи, работающих с зависимостью от отношений, в шутку предложил один из издателей «ЖКЛСС», и оно очень точно выражает суть: Overlovers Anonymous, «Анонимные чрезмерно любящие».)

* * *

Уважаемая Робин.

Недавно мы увидели вас в телевизионном ток-шоу и решили написать вам письмо. Мы – группа женщин, которые собрались вместе благодаря вашей книге. Мы встречаемся раз в неделю с начала августа этого года.

Для начала немного расскажу об истории нашей группы. Местная группа «Женщины, которые любят слишком сильно» так разрослась, что ее пришлось разделить на более мелкие группы. Наша состоит из женщин, которые, по большей части, участвуют в программах «Двенадцать шагов». Одна из участниц распечатала повестку дня, включая преамбулу и описание препятствий к успеху, которые мы позаимствовали у программ «Двенадцать шагов». На их основе, а также на основе вашей книги, мы начали проводить встречи, завершая их молитвой о душевном покое. Время от времени к нам приходили новые участницы, кто-то покидал группу, но пятеро из нас продолжают посещать встречи постоянно, а с недавних пор у нас появились еще три активные участницы.

Зачастую нам кажется, что мы не добились ощутимого успеха, но посмотрев ваше интервью по телевизору, мы осознали, насколько большие шаги мы сделали за последние четыре месяца (относительно короткое время). В двух женщинах, участвовавших в ток-шоу, мы узнали себя в прошлом, отрицавших очевидные вещи, и с огромным чувством облегчения и благодарностью признаём, что движемся вперед к новому пониманию всего того, что происходило в нашей жизни.

Нам приходится нелегко, и до исцеления еще далеко. Каждая из нас прилагает немало сил, зачастую со страхом вступая на незнакомую ей территорию, и благодаря искренней поддержке других участниц группы и собственной готовности измениться мы делимся своими переживаниями.

Мы подумали, что вы наверняка получаете массу писем от женщин, которые только приступили к исцелению и все еще переживают сильнейший стресс. Мы хотели заверить вас, что некоторые из нас действительно поправляются и учатся познавать и любить самих себя.

Многие члены «Анонимных алкоголиков» рассказывают, что, впервые попав на встречу группы, они совсем не рады были там оказаться, но зато были очень рады увидеть там других алкоголиков, которые уже выздоравливали! Мы очень рады, что вы есть.

Восемь исцеляющихся женщин

Применение подхода «Двенадцать шагов» к зависимости от отношений оказывается наиболее эффективным, если вы уже понимаете, как работают анонимные программы. Узнать об этом можно, посещая специальные, открытые для широкой публики встречи участников различных программ «Двенадцать шагов», либо активно участвуя в одной из таких программ.

Ниже приведен один из вариантов программы «Двенадцать шагов», адаптированный к зависимости от отношений. Его разработала не я. Мне прислали его женщины, создавшие собственную группу и заимствовавшие некоторые принципы у «Анонимных алкоголиков» и Ал-Анон. Есть множество подобных планов, и, возможно, когда-нибудь активные участники этих отдельных программ соберутся вместе и объединят свои планы в единый подход к терапии этого вида зависимости. Однако даже сейчас у тех планов, которые я видела, гораздо больше общих черт, чем различий.

Я делюсь этим планом (и несколькими другими, которые мне прислали читатели) с женщинами, которые обращаются ко мне с просьбой помочь в организации новых групп взаимопомощи. Используя эти планы, следует помнить несколько важных моментов:

• Все участники должны сохранять анонимность.

• В группе не должно быть специалистов (а если они есть, то должны участвовать в работе группы анонимно, как равноправные члены группы, а не как специалисты).

• Не должно быть никаких обязательных членских взносов или иной платы за посещение встреч.

• Встречи ведут все участники группы по очереди, а все решения принимаются группой в целом.

Материалы и публикации «Анонимных алкоголиков» и Ал-Анон – бесценный источник информации о зависимости и исцелении, из них можно заимствовать принципы проведения встреч и принятия решений, а также методики проработки «Двенадцати шагов» и «Двенадцати традиций». Однако вместо того, чтобы целиком заимствовать все это у других программ, каждой отдельной программе «Двенадцать шагов» следует на основе собственного опыта, собственной работы и собственных целей разработать свои материалы, описывающие заболевание, с которым работает группа, и процесс исцеления, который прошли и пережили члены группы.

* * *

Примерный план часовой встречи

«Анонимных зависимых от отношений»

Здравствуйте! Меня зовут [ведущий называет свое имя], и сегодня я буду вести нашу встречу.

Добро пожаловать. (Ведущий зачитывает вводные слова.)

Молчание, затем участники группы все вместе читают молитву о душевном покое.

Двенадцать шагов.

Двенадцать традиций.

Принципы исцеления.

Представление участников: использовать только имена, не называя фамилий.

Обсуждение темы встречи: выбор темы по своему усмотрению или темы из числа предлагавшихся для обсуждения в книге «Женщины, которые любят слишком сильно».

Седьмая традиция: каждой группе «Анонимных зависимых от отношений» следует полностью опираться на собственные силы, отказываясь от помощи извне.

Выбор участника, который будет вести следующую встречу (только из числа желающих).

Зачитывается список признаков исцеления (на основе фрагмента из книги «Женщины, которые любят слишком сильно»).

Зачитывается рекомендуемое заключение (на основе фрагмента из книги «Женщины, которые любят слишком сильно»).

Завершающая молитва.

* * *

Вводные слова

Сходство между развитием алкоголизма и болезни чрезмерной любви очевидно. И зависимость от психоактивных веществ, и зависимость от отношений затрагивают все сферы жизни зависимого человека и в конечном итоге приводят к катастрофическим последствиям. Мы стремимся к исцелению от нашей зависимости, следуя «Двенадцати шагам», заимствованным у «Анонимных алкоголиков».

* * *

Молитва о душевном покое

Господи, дай мне душевный покой, чтобы принять то, что я не могу изменить, мужество, чтобы изменить то, что я изменить могу, и мудрость, чтобы отличить одно от другого.

* * *

Двенадцать шагов «Анонимных зависимых от отношений»[41]

1. Мы признали свое бессилие перед отношениями, признали, что потеряли контроль над собой.

2. Пришли к убеждению, что Сила более могущественная, чем мы, может вернуть нам здравомыслие.

3. Приняли решение препоручить нашу волю и нашу жизнь Богу, как мы Его понимали.

4. Глубоко и бесстрашно оценили себя и свою жизнь с нравственной точки зрения.

5. Признали перед Богом, собой и каким-либо другим человеком истинную природу наших заблуждений.

6. Полностью подготовили себя к тому, чтобы Бог избавил нас от всех наших недостатков.

7. Смиренно просили Его исправить наши изъяны.

8. Составили список всех тех людей, кому мы причинили зло, и преисполнились желанием загладить свою вину перед ними.

9. Лично возмещали причиненный этим людям ущерб, где только возможно, кроме тех случаев, когда это могло повредить им или кому-либо другому.

10. Продолжали самоанализ и, когда допускали ошибки, сразу признавали это.

11. Стремились путем молитвы и размышления углубить соприкосновение с Богом, как мы понимали Его, молясь лишь о знании Его воли, которую нам надлежит исполнить, и о даровании силы для этого.

12. Достигнув духовного пробуждения, к которому привели эти шаги, мы старались донести смысл наших идей до других людей, которые любят слишком сильно, и применять эти принципы во всех наших делах.

Двенадцать шагов «Анонимных алкоголиков»[42]

1. Мы признали свое бессилие перед алкоголем, признали, что потеряли контроль над собой.

2. Пришли к убеждению, что Сила, более могущественная, чем мы, может вернуть нам здравомыслие.

3. Приняли решение препоручить нашу волю и нашу жизнь Богу, как мы Его понимали.

4. Глубоко и бесстрашно оценили себя и свою жизнь с нравственной точки зрения.

5. Признали перед Богом, собой и каким-либо другим человеком истинную природу наших заблуждений.

6. Полностью подготовили себя к тому, чтобы Бог избавил нас от всех наших недостатков.

7. Смиренно просили Его исправить наши изъяны.

8. Составили список всех тех людей, кому мы причинили зло, и преисполнились желанием загладить свою вину перед ними.

9. Лично возмещали причиненный этим людям ущерб, где только возможно, кроме тех случаев, когда это могло повредить им или кому-либо другому.

10. Продолжали самоанализ и, когда допускали ошибки, сразу признавали это.

11. Стремились путем молитвы и размышления углубить соприкосновение с Богом, как мы понимали Его, молясь лишь о знании Его воли, которую нам надлежит исполнить, и о даровании силы для этого.

12. Достигнув духовного пробуждения, к которому привели эти шаги, мы старались донести смысл наших идей до других алкоголиков и применять эти принципы во всех наших делах.

* * *

Двенадцать традиций «Анонимных зависимых от отношений» (АЗО)[43]

1. Наше общее благополучие должно стоять на первом месте; личное выздоровление зависит от нашего единства.

2. В делах нашей группы есть лишь один высший авторитет – любящий Бог, воспринимаемый нами в том виде, в котором Он может предстать в нашем групповом сознании. Наши руководители – всего лишь облеченные доверием исполнители, они не приказывают.

3. Единственное условие для того, чтобы стать членом АЗО – это желание исцелиться от зависимости от отношений.

4. Каждая группа должна быть вполне самостоятельной, за исключением дел, затрагивающих другие группы АЗО или анонимные программы в целом.

5. У каждой группы есть лишь одна главная цель – помочь самим себе и друг другу исцелиться от зависимости от отношений. Мы достигаем этой цели, следуя «Двенадцати шагам» «Анонимных алкоголиков», а также принимая в наше сообщество других зависимых от отношений и создавая комфортную обстановку для их исцеления.

6. Группе АЗО никогда не следует поддерживать, финансировать или предоставлять свое имя для использования какой-либо родственной организации или посторонней компании, чтобы проблемы, связанные с деньгами, собственностью и престижем, не отвлекали нас от нашей главной духовной цели. Хотя мы остаемся отдельными сообществами, мы всегда должны сотрудничать с другими анонимными программами.

7. Каждой группе АЗО следует полностью опираться на собственные силы, отказываясь от помощи извне.

8. Сообщество «Анонимные зависимые от отношений» должно всегда оставаться непрофессиональным объединением, однако наши службы могут нанимать работников, обладающих определенной квалификацией.

9. Сообществу «Анонимные зависимые от отношений» никогда не следует обзаводиться жесткой системой управления, однако мы можем создавать службы или комитеты, непосредственно подчиненные тем, кого они обслуживают.

10. Сообщество «Анонимные зависимые от отношений» не придерживается какого-либо мнения по вопросам, не относящимся к его деятельности, поэтому его имя не следует вовлекать в какие-либо общественные дискуссии.

11. Наша политика во взаимоотношениях с общественностью основывается на привлекательности наших идей, а не на пропаганде; мы должны всегда сохранять анонимность во всех наших контактах со средствами массовой информации и киноиндустрией. Мы должны с особым рвением оберегать анонимность всех, от кого мы стали зависимыми.

12. Анонимность – духовная основа всех наших традиций, постоянно напоминающая нам о том, что главным являются принципы, а не личности.

Двенадцать традиций «Анонимных алкоголиков» (АА)[44]

1. Наше общее благополучие должно стоять на первом месте; личное выздоровление зависит от единства АА.

2. В делах нашей группы есть лишь один высший авторитет – любящий Бог, воспринимаемый нами в том виде, в котором Он может предстать в нашем групповом сознании. Наши руководители – всего лишь облеченные доверием исполнители, они не приказывают.

3. Единственное условие для того, чтобы стать членом АА – это желание бросить пить.

4. Каждая группа должна быть вполне самостоятельной, за исключением дел, затрагивающих другие группы или АА в целом.

5. У каждой группы есть лишь одна главная цель – донести смысл наших идей до тех алкоголиков, которые все еще страдают.

6. Группе АА никогда не следует поддерживать, финансировать или предоставлять имя АА для использования какой-либо родственной организации или посторонней компании, чтобы проблемы, связанные с деньгами, собственностью и престижем, не отвлекали нас от нашей главной цели.

7. Каждой группе АА следует полностью опираться на собственные силы, отказываясь от помощи извне.

8. Сообщество «Анонимные алкоголики» должно всегда оставаться непрофессиональным объединением, однако наши службы могут нанимать работников, обладающих определенной квалификацией.

9. Сообществу «Анонимные алкоголики» никогда не следует обзаводиться жесткой системой управления, однако мы можем создавать службы или комитеты, непосредственно подчиненные тем, кого они обслуживают.

10. Сообщество «Анонимные алкоголики» не придерживается какого-либо мнения по вопросам, не относящимся к его деятельности, поэтому имя АА не следует вовлекать в какие-либо общественные дискуссии.

11. Наша политика во взаимоотношениях с общественностью основывается на привлекательности наших идей, а не на пропаганде; мы должны всегда сохранять анонимность во всех наших контактах с прессой, радиовещанием и киноиндустрией.

12. Анонимность – духовная основа всех наших традиций, постоянно напоминающая нам о том, что главным являются принципы, а не личности.

* * *

Правила поведения на встречах, способствующие исцелению, которым рекомендуется следовать

1. На наших встречах мы стараемся не давать советы и не перебивать друг друга. Мы собираемся вместе, чтобы помочь друг другу, делясь своим опытом, своей силой и своими надеждами. Каждый участник должен иметь возможность свободно высказаться, не получая в ответ комментарии, вопросы или советы от других участников. Если мы хотим что-то сказать другому участнику встречи в ответ на его высказывание, лучше всего сделать это после того, как встреча завершится.

2. Мы избегаем разговоров о «нем». Мы собираемся здесь для того, чтобы научиться переносить фокус своего внимания на самих себя. Очень важно говорить о нашей собственной жизни, а не о жизни других людей. Кроме того, мы стараемся не поддаваться искушению обвинять других людей, возмущаться их поведением, обижаться на них или жалеть себя, так как все это мешает нашему исцелению.

3. Мы избегаем возвышения и доминирования одних участников группы над другими и с этой целью проводим ротацию тех, кто ведет наши встречи, и ограничиваем время, отведенное на выступление каждого участника, чтобы у всех была возможность высказаться. Хотя ни один из участников не обязан высказываться, если не хочет это делать, каждый имеет на это право, и мы с благодарностью принимаем слова каждого.

Помните: никто из нас не в силах решить все свои проблемы на одной встрече, и очень важно не ставить перед собой такую цель.

* * *

Признаки исцеления от зависимости от отношений

1. Мы целиком и полностью принимаем себя такими, какие мы есть, даже если хотим что-то в себе изменить. В основе этого лежат любовь к себе и самоуважение, которые мы постоянно укрепляем и сознательно развиваем.

2. Мы принимаем других людей такими, какие они есть, не пытаясь изменить их ради удовлетворения наших потребностей.

3. Мы осознаём собственные чувства и собственное отношение к каждому аспекту своей жизни, включая сексуальную жизнь.

4. Мы дорожим всем, что составляет нашу личность – нашим характером, нашей внешностью, нашими убеждениями и ценностями, нашим телом, нашими интересами и достижениями. Мы достаточно высоко ценим себя, чтобы не искать взаимоотношений, которые повысят нашу самооценку и дадут нам ощущение собственной значимости.

5. Наша самооценка достаточно высока для того, чтобы мы могли получать удовольствие от отношений с другими людьми, особенно с мужчинами, которых мы принимаем такими, какие они есть, и нас это устраивает. Для того, чтобы чувствовать себя достойными и привлекательными, нам вовсе не нужно, чтобы в нас нуждались другие люди.

6. Мы позволяем себе раскрывать свою душу достойным людям и доверять им. Мы не боимся того, что нас узнают на глубоко личном уровне, но в то же время не открываемся тем, кого не интересует наше благополучие, и не позволяем таким людям использовать нас.

7. Мы спрашиваем себя: «Идут ли мне на пользу эти отношения? Позволяют ли они мне расти и развиваться, чтобы в полной мере реализовать себя и стать такой, какой я хочу и могу быть?»

8. Когда взаимоотношения становятся деструктивными и начинают причинять нам вред, мы способны их прекратить, не впадая в парализующую депрессию. У нас есть верные друзья и здоровые интересы, которые помогут нам пережить любой кризис.

9. Превыше всего мы ценим свое душевное спокойствие. Конфликты, скандалы, драмы, бурные эмоции и накал страстей, которые так захватывали нас в прошлом, больше нас не привлекают. Мы заботимся о себе, о своем здоровье и благополучии.

10. Мы знаем, что благополучные взаимоотношения могут сложиться только между партнерами, имеющими схожие ценности, интересы и устремления, и способными к подлинно близким отношениям. Мы также знаем, что достойны всего самого лучшего, что может дать нам жизнь.

* * *

Рекомендуемое заключение

Первый этап исцеления от привычки любить слишком сильно начинается с осознания того, чтó именно мы делаем и как мы себя ведем, и нашего желания прекратить такое поведение. Второй этап начинается тогда, когда мы становимся готовыми к тому, чтобы обратиться за помощью для самих себя, и делаем первую реальную попытку получить такую помощь. После этого мы переходим к этапу исцеления, который требует от нас настойчивости в нашем стремлении к исцелению и готовности продолжать работать по программе исцеления. На этом этапе мы начинаем менять свое поведение, образ мышления и чувства. То, что прежде казалось нам нормальным и привычным, теперь становится некомфортным и нездоровым. Мы переходим на следующий этап исцеления, когда начинаем принимать решения, которые больше не совпадают с нашими старыми моделями поведения, но улучшают нашу жизнь и делают ее более благополучной. И только затем, наконец, у нас появляется подлинная любовь к себе. Как только принятие себя и любовь к себе укореняются в нашей душе и начинают расти, мы готовы к тому, чтобы сознательно становиться самими собой и быть собой, не пытаясь никому угодить, не стараясь вести себя так, чтобы завоевать чье-то одобрение, расположение и любовь.

Ничто – безо всякого исключения – не происходит в этом Божьем мире по ошибке. ‹…› Если я не буду полностью принимать жизнь такой, какова она есть, я не смогу быть счастливым. Мне нужно сосредоточиться не столько на том, что нужно изменить в этом мире, сколько на том, что нужно изменить во мне и в моих убеждениях[45].

Глава восьмая

…задают вопросы, вносят предложения

Как нам совладать с ощущением, что жизнь к нам несправедлива, потому что мужчины, причиняющие нам боль, преспокойно живут дальше, а мы продолжаем страдать? Как и почему мужчины утратили способность любить? Если слишком сильная любовь – это вовсе не любовь, то что такое тогда настоящая любовь? Почему некоторые матери слишком сильно опекают своих дочерей, а некоторые дочери больше всего на свете озабочены счастьем своих матерей? Могут ли лесбиянки быть женщинами, которые любят слишком сильно? Если мы заводим отношения на стороне, не думая о последствиях и рискуя разрушить наш брак, – это тоже зависимость от отношений или нет?

В этой главе я собрала письма читательниц «ЖКЛСС», затрагивающие отдельные специфические проблемы, которые нельзя отнести к тематике одной из предыдущих глав.

Уважаемая Робин!

Я решила написать вам, потому что слишком стесняюсь поделиться своими переживаниями с друзьями и родителями.

Благодаря «ЖКЛСС» я смогла разорвать пагубные для меня отношения с полным неудачником. Два месяца назад я велела ему собирать вещи – и это после того, как мы прожили вместе десять месяцев. Я не буду докучать вам рассказом о деталях. Я абсолютно похожа на женщин, о которых вы пишете, а мой бывший парень Берт – наркоман и трудоголик, на которого нельзя положиться и который склонен к саморазрушительному поведению. Меня беспокоит, что я до сих пор испытываю к нему чувства и думаю о наших отношениях, несмотря на то, что они давно закончились. Он человек публичный, очень заметный, и он нашел шикарную работу, как только мы расстались, а меня гложет зависть от того, что он добился такого успеха, хотя на самом деле он жадный, алчный, самовлюбленный и ему совершенно наплевать на чувства других людей.

Мне кажется несправедливым то, что он всегда оказывается в выигрыше, совершая плохие поступки (время от времени он занимается противозаконными вещами), а я всегда стараюсь сделать все правильно и в итоге остаюсь ни с чем.

Я верю в честность, преданность, благодарность и любовь. Мой бывший парень верит в деньги, алчность и власть. Думаю, Робин, что картина вам ясна.

Я хочу понять, почему плохим людям все удается, а хороших никто не ценит. Я бы не переживала так из-за моего бывшего, если бы он признал, что в некоторых вещах я была права. Мне было бы легче, если бы он хотя бы сказал, что благодарен мне за все, что я для него сделала (а я сделала для него очень много!). Я бы очень хотела, чтобы он извинился за всю свою ложь. Я не буду, затаив дыхание, ждать, когда это произойдет, потому что знаю: он не испытывает никаких глубоких эмоций и у него нет ни малейшего представления о том, что хорошо, а что плохо.

Робин, мне так больно из-за этого гада. Я ни в коем случае не хочу, чтобы он вернулся, но мне было бы приятно узнать, что я что-то значила для него, хотя я знаю, что всегда была для него пустым местом.

Спасибо за то, что выслушали меня. Мне было слишком стыдно признаться моим близким в том, что я до сих пор думаю об этом мужчине.

Бонни Дж.

Уважаемая Бонни!

Я очень ценю вашу искренность, с которой вы пишете о чувствах, которые до сих пор испытываете к своему бывшему парню. Люди часто испытывают подобное после расставания: «Он ничего из себя не представляет, а у него все хорошо, в то время как я – пострадавшая сторона – продолжаю ужасно страдать».

Эти чувства постепенно угаснут сами собой, но при условии, что вы не будете слишком зацикливаться на несправедливости этой ситуации (неверное утверждение, которое ни к чему не приведет). Если вы станете уделять этому слишком много внимания, то чувство обиды будет крепнуть. Обида похожа на чудовище, которое создал Франкенштейн – она живет своей собственной жизнью до тех пор, пока мы не начнем работать над тем, чтобы освободиться от нее. Она будет продолжать расти и каждый день станет требовать новой пищи. Поэтому, если вы не позаботитесь об этом, у вас появится новый домашний питомец – обида по имени Берт, которая станет вашим постоянным спутником и будет занимать все больше и больше места в ваших мыслях, чувствах, а в результате и в ваших поступках. Если мы достаточно часто будем рассказывать самим себе историю о том, как стали жертвой обстоятельств, рано или поздно мы расскажем ее и кому-нибудь другому, сосредоточившись на том, насколько несправедлив мир, пока нас, как вы сами пишете, «гложет зависть». Пример: однажды в ресторане я слышала, как один из посетителей сказал официантке: «Здравствуйте. Как настроение?», а она мрачно ответила: «Могло быть и лучше, ведь сегодня у нас с мужем мог бы быть двенадцатилетний юбилей совместной жизни, если бы он не бросил меня семь лет назад ради другой!» У этой женщины явно есть такой домашний питомец – обида, следующая за ней по пятам вот уже семь лет. Поэтому будьте осторожны, Бонни! Вы должны захотеть исцелить собственное отношение к этому мужчине и вашей с ним связи ради своего же блага.

Мы не получим от жизни большего, желая другим меньшего.

В отношениях не бывает случайностей. Берт был таким, каков он есть, с самого первого дня вашего знакомства. Возможно, вас заинтриговали те самые сомнительные поступки и недостатки его характера, которые сейчас вы в нем презираете. Но для того, чтобы усвоить урок, который эти отношения пытаются вам преподать, и принять то благо – да, благо, – которое они вам несут, вам нужно заглянуть в собственную душу. Если вы начнете с того, что откажетесь считать себя жертвой Берта и признаете, что добровольно участвовали во всех ваших совместных «играх», используя все возможные средства, чтобы манипулировать им и пытаться сделать из него другого человека, вы уже окажетесь на полпути к исцелению. И наоборот, чем дольше вы будете питать фантазию о том, что ваши мотивы, в отличие от его собственных, были исключительно чисты; чем дольше вы будете отказываться признать собственное своеволие, проявлявшееся и в этих отношениях, и после их разрыва, тем выше вероятность, что такая ситуация вновь повторится в вашей жизни, но на этот раз она окажется еще более серьезной и еще более нездоровой. Будьте готовы признать свою роль и свои шаги в совместном «танце» с Бертом.

Более того, будьте настойчивы в своем намерении разобраться в себе. Анализ этих взаимоотношений поможет вам понять, с чего все началось, как это проявлялось в отношениях с Бертом и с другими мужчинами до него и почему вы поступали именно так. Конечно, когда вы разберетесь во всем этом, вы почувствуете свою полную ответственность за все, что происходит в вашей жизни, и перестанете привычно обвинять в своих несчастьях других людей. Для того, чтобы принять тот факт, что все не случайно и что мы не жертвы, мы должны повзрослеть и присмотреться к своей собственной темной стороне, чтобы научиться искать источник проблем в себе, а не в ком-то еще.

Наконец, для того, чтобы начать исцеляться, вам нужно сделать еще нечто такое, чему придется упорно учиться. Всякий раз, когда вы испытываете злость, зависть и обиду по отношению к Берту, вы должны благословить его, благословить его еще раз, потом благословить снова, пожелать ему всего самого лучшего и отпустить его. Есть старинное стихотворение, в котором отражен этот очень полезный совет:

Если враг встал на пути,

Ты его восхвали,

Благослови

И отпусти.

Я понимаю, что нелегко благословлять того, кто ранил нас и остался безнаказанным, и желать ему всего самого лучшего. Мне тоже приходилось это делать, когда я боролась с эмоциями, так похожими на ваши. Для этого требуется огромное желание и упорная работа над собой, но это поможет освободиться от гнета обиды и жалости к самой себе.

Когда мы завидуем другому человеку, мы оказываемся во власти ошибочного убеждения, что благ этого мира не хватает на всех и что успех этого человека лишает нас возможности что-либо получить. Это ложное и ущербное представление. Мы не получим от жизни большего, желая другим меньшего. Как раз наоборот. Мы получим столько, сколько отдадим – поэтому, повторяю, благословляйте таких людей!

Надеюсь, теперь вы понимаете, Бонни, что если будете прилежно работать над тем, чтобы изменить свое отношение к Берту, то однажды получите тот дар, который жизнь пытается преподнести вам через эти отношения: понимание своих поступков и желаний и свободу от самобичевания и чувства обиды. И вам будет уже не важно, благодарен вам Берт или нет. Вы со всем спокойствием и беспристрастностью будете испытывать благодарность к нему за то, что он был частью вашей жизни, и тогда почувствуете, что действительно освободились от него и отпустили его.

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

Я считаю вашу книгу очень полезной, но скажите, пожалуйста, вы работаете только с белыми женщинами? У меня сложилось впечатление, что я только о них и читаю!

И еще: когда вы (или, может быть, кто-нибудь другой) напишете книгу о «мужчинах, которые любят слишком слабо»? Прочитав в вашей книге рассказы женщин об их отцах и бывших любовниках, я с удивлением спросила себя: «Где, черт возьми, эти мужчины научились быть такими паршивыми отцами, любовниками и мужьями?»

Что касается меня (хотя я не помню, чтобы в детстве я сталкивалась с сексуальными домогательствами или чтобы родители жестоко обращались со мной), то я сейчас пытаюсь сформулировать торжественную клятву, в которой прощаю своего отца: «Я прощаю своего отца за его неразумное поведение по отношению ко мне».

Марси К.

Уважаемая Марси!

Отвечая на ваш первый вопрос, скажу, что больше ни с кем не «работаю», ни с белыми, ни с другими пациентами. На этом этапе моей жизни мне очень важно продолжать собственное исцеление в группе взаимопомощи. Я больше не занимаюсь частной практикой.

Истории, рассказанные в «ЖКЛЛС» – это в основном истории из жизни женщин, которых я знала лично и которые были моими пациентками, а также истории из моей жизни. Большинство этих женщин белые, как и я сама, а некоторые из них латиноамериканского происхождения. Я согласна с тем, что, если вам нужен психолог, имеет смысл искать его в первую очередь среди представителей вашей социальной группы, ибо такой психолог будет лучше понимать ваши проблемы. На мой взгляд, культурные факторы важны для того, чтобы между пациентом и психологом установились отношения взаимопонимания, хотя многие специалисты не согласятся со мной в этом вопросе.

Что касается вашего второго вопроса, я считаю, что книгу о том, почему мужчины любят слишком слабо, лучше всего напишет мужчина, которому близка эта тема благодаря его личному и, возможно, профессиональному опыту, и который знает и применяет принципы, необходимые для изменения этой модели поведения. Я никогда не возьмусь написать книгу о мужчинах, потому что не знаю, что значит быть мужчиной, точно так же, как, по моим наблюдениям, мужчины не понимают, что значит быть женщиной. Мы все можем продвинуться в понимании самих себя и помочь друг другу, но, так как эта задача очень трудоемкая, рискну предположить, что мы вряд ли когда-нибудь станем экспертами в проблемах противоположного пола.

Вы задали очень важный вопрос о том, почему у многих мужчин вырабатывается такая модель поведения в отношениях с самыми близкими людьми, когда они словно теряют способность любить, перестают заботиться об этих людях и даже начинают жестоко обращаться с ними. Любая модель поведения в отношениях с другими людьми, в которой отсутствуют честность, открытость и забота о другом человеке, порождена страхом – это страх стыда, страх унижения, страх сильных эмоций или чрезмерной опеки, страх физической или душевной боли, страх потери контроля над собой, страх стать слабым, страх возможной утраты, страх одиночества и страх смерти. В какой-то степени эти страхи неизбежно присущи всем человеческим существам. Но когда такой страх слишком силен, поведение человека становится ненормальным, гипертрофированным, шаблонным и контрпродуктивным. Это означает, что, когда страх переполняет нас, мы опускаемся до более примитивного поведения. Вместо того, чтобы спокойно и осознанно подбирать слова и тщательно обдумывать свои действия, чтобы наши поступки были объективно честными и справедливыми и вели к желаемому результату, мы, как правило, либо отчаянно сопротивляемся, либо злобно нападаем на другого человека, либо не раздумывая отступаем и сдаем свои позиции.

В отношениях мужчины обычно больше боятся того, что их будут слишком подавлять или опекать, а женщины – что их бросят. В конфликтах между мужчинами и женщинами мужчины, чувствуя угрозу, обычно нападают (чтобы ликвидировать угрозу) или отступают (чтобы избежать угрозы), а женщины обычно цепляются за партнера (чтобы не остаться в одиночестве) или нападают (чтобы создать у мужчины чувство вины и таким образом контролировать его и исходящую от него угрозу одиночества). Конечно же, ни один из этих способов справиться со стрессом, созданным конфликтом, не приведет к гармоничному разрешению конфликтной ситуации – именно поэтому они ведут к усилению страха, и со временем реакция человека на стресс становится еще более гипертрофированной.

Любая модель поведения в отношениях с другими людьми, в которой отсутствуют честность, открытость и забота о другом человеке, порождена страхом.

О физиологических, социологических и психологических причинах различного поведения мужчин и женщин в отношениях и особенно в стрессовых ситуациях можно написать отдельную книгу. Не вдаваясь в детали, я просто скажу, что этих причин достаточно на каждом из перечисленных уровней. И поведение человека становится еще более ненормальным и гипертрофированным в том случае, если он вырос в неблагополучной семье. У женщин из неблагополучных семей развивается гипертрофированная потребность в постоянном поиске доказательств того, что их любят; эта потребность выливается в нездоровую привязанность, желание угодить партнеру, нытье, придирки, жалобы и слишком зависимое поведение (и все из-за страха быть покинутой). У мужчин, выросших в неблагополучных семьях, развивается гипертрофированная потребность в дистанцировании от партнера, которая приводит к психологической отчужденности и преувеличенной озабоченности «посторонними» делами, не связанными с семьей (опять же из-за страха, опасаясь привязанности). Проще говоря, чем сильнее была травмирована такая женщина, тем больше ей хочется видеть в мужчине или в своей семье «опору»; чем сильнее был травмирован такой мужчина, тем больше ему кажется, что женщина и семья угрожают его благополучию и свободе.

Марси, мужчины, которые, как вы пишете, «любят слишком слабо», обычно стараются вступать в отношения с женщинами, которые любят слишком сильно, потому что у них общий психологический багаж. Каждый из них уже знаком с той ролью, которую играет его партнер, и поэтому чувствует себя с ним «комфортно» или испытывает к нему влечение. Потом у них рождаются дети, и их воспитывает пара травмированных в детстве родителей. Так возникает и замыкается порочный круг: мужчины и женщины, которые не в состоянии иметь полноценные отношения, воспитывают детей, которые тоже не смогут построить полноценные отношения.

Без сомнений, на каждого ребенка оказывает влияние его отец, независимо от того, живет он с семьей или нет, позитивное это влияние или негативное. Влияние отца (или человека, которого ребенок воспринимает как отца) может быть огромным и приносить как пользу, так и вред. Тем не менее, эта книга написана для женщин и о женщинах, поэтому я хочу сосредоточиться на той роли, которую мы, женщины, играем в жизни мужчин, не способных построить и поддерживать отношения, основанные на подлинной любви.

В нашем обществе основная роль в воспитании мальчиков отводится женщинам. Я не хочу этим сказать, что именно женщины в первую очередь виновны в том, что многие мужчины «любят слишком слабо». Но неспособность многих, очень многих мужчин любить, вероятно, отчасти связана с тем, что в нашем обществе, где все еще имеет место гендерная дискриминация, их матери либо разочаровались в мужчинах в целом и ненавидели их, скрывая свои чувства или выражая их открыто, либо ненавидели конкретного мужчину – как правило, своего мужа или отца. Эта ненависть к мужчинам может проявляться как агрессия или физическое насилие по отношению к сыновьям, как доминирование и избыточный контроль над ними, как пренебрежительное отношение к ним и культивирование у них чувства стыда. Иногда, если мать страдает от одиночества, потому что ее бросил партнер – в прямом смысле или же в переносном, психологически, – она может использовать своего несовершеннолетнего сына в качестве своеобразного «заменителя» холодного и недоступного взрослого мужчины, чтобы восполнить душевную пустоту, и тогда отношения между матерью и сыном отягощаются ненормальной сверхзависимостью и принимают крайне сексуализированный характер, так или иначе связываясь с проявлениями сексуальности и получая сексуальный подтекст.

Из-за сложившихся культурных стереотипов мы обычно считаем, что молодым мужчинам, которых используют в сексуальном плане и (или) соблазняют более взрослые женщины, скорее повезло. Это представление мешает нам оценить, насколько большой ущерб наносят слишком навязчивые матери своим беззащитным сыновьям, или хотя бы признать наличие такого ущерба. Большинство экспертов считают инцест между матерью и сыном самым разрушительным из всех видов инцеста. Одна подруга рассказывала мне историю о двух матерях-одиночках, которые жили в одной квартире. У них было трое мальчиков в возрасте от семи до девяти лет. Эти мамаши часто устраивали вечеринки, напивались вместе со своими гостями и забавы ради принимались гоняться за своими мальчиками и стягивать с них трусы на виду у всех. Моя подруга закончила свой рассказ словами: «Теперь я знаю, откуда берутся насильники и убийцы». Действительно, она рассказала об одной из самых унизительных форм насилия над детьми, и ее страшные последствия скажутся на будущих отношениях этих мальчиков с женщинами во взрослой жизни.

Я не хочу сказать, что именно женщины в первую очередь виноваты в том, что многие мужчины страдают от своей неспособности построить здоровые взаимоотношения с противоположным полом, но, тем не менее, хочу заметить, что многие, очень многие мужчины и женщины пострадали от психологического, физического и сексуального насилия со стороны женщин. Предотвращению насилия над детьми в любой форме сегодня уделяется большое внимание, однако роль, которую в этом насилии играют женщины, сильно недооценивают. Если в детстве мы пережили душевную травму и не залечили ее, мы становимся потенциально опасными для окружающих. Женщины долгое время были жертвами насилия, но сегодня надо признать, что некоторые из нас тоже стали насильниками, даже если речь идет о психологическом, эмоциональном насилии.

И наконец, Марси, я одобряю ваше отношение к отцу и его навыкам воспитания детей. Ради вашего же блага гораздо важнее простить его, чем пытаться понять. Прощение затрагивает глубокие духовные основы нашего мира, и поэтому, когда мы действительно готовы простить другого человека, мы вдруг начинаем понимать то, что хотели понять – его самого и его истинное состояние.

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

Когда я читала и перечитывала вашу книгу, у меня возник один вопрос, на который я так и не нашла ответ. Вы пишете, что мы, женщины, которые любят слишком сильно, хотим пройти через боль неудачных отношений для того, чтобы у нас появились причины жить дальше, или чтобы отвлечься от собственной жизни, или чтобы не отступать от знакомых нам шаблонов поведения, которые приносят нам одни страдания. Но вы ни разу не говорили о том, что такое любовь на самом деле. Что такое настоящая любовь? Насколько мы искажаем это понятие, когда думаем, что наши чувства – это и есть любовь? Я хотела бы знать, к чему нам стремиться в нашем исцелении от зависимости от отношений. В конце книги вы рассказываете о Труди, которая боялась интимной близости, но при этом она выздоравливала. Как она поняла, что чувства, которые она испытывала, на самом деле были любовью? Что есть любовь?

Несколько женщин, живущих по соседству, сейчас читают вашу книгу, и мы планируем создать группу взаимопомощи, следуя вашим советам. Я буду очень вам признательна, если вы ответите на мой вопрос. Это важно лично для меня, и, я уверена, для остальных женщин тоже.

Я на самом деле хочу исцелиться! Не только ради себя, но ради трех моих мальчиков, которым я боюсь испортить жизнь так же, как когда-то ее испортили мне.

Барбара М.

Уважаемая Барбара!

Ну и задачу вы мне ставите! Я не могу утверждать, что знаю ответ на извечный вопрос о том, что есть любовь. Но за многие годы я поняла: все то, что я всегда считала любовью – вовсе не любовь, но, парадоксальным образом, любовью можно назвать многое из того, что я прежде считала слишком «банальным» или «скучным», чтобы называть это любовью.

Знаете, Барбара, словом «любовь» принято называть многие волнующие, насыщенные эмоциями состояния, ощущения и переживания, сущность которых, на самом деле, не есть любовь. Например, похоть, страсть, ревность, страдания, страх, возбуждение, ненасытность, соблазнение, подчинение, покорность, прекращение скуки или одиночества, унижение, месть, соперничество, гордость и своеволие – все это состояния возбуждения, которые очень часто скрываются под маской любви. Более того, чем сильнее любое из этих переживаний, тем выше вероятность того, что мы назовем его любовью. Большинство из нас согласно с тем, что чем сильнее возбужден человек, тем сильнее он любит. И наоборот, мы склонны считать, что, если человек спокоен и умиротворен, он не может быть влюблен.

Сегодня я понимаю, что верно прямо противоположное. Подлинная любовь к другому человеку не маниакальна, она уравновешенна. В любви нет ничего от отчаяния и одержимости, и только человек, который готов безгранично любить самого себя и принимать себя таким, каков он есть, который способен на это и хорошо умеет это делать, также способен и любить других. Способность любить другого человека возникает от полноты души; тот, у кого в душе пустота, не способен на это.

Это ставит в крайне затруднительное положение тех из нас, кто вынес из детства ощущение пустоты, одиночества и тоски, кто, будучи взрослым, отчаянно пытается найти человека, который поможет ему справиться с душевной болью. Когда вместо облегчения эти поиски приносят нам еще больше боли, наше отчаяние усиливается. «Где же он?» – спрашиваем мы себя, потому что «он» – это наш ответ и наша надежда, это все, что нам нужно. Эти безудержные и отчаянные поиски приводят к тому, что отношения становятся для нас своеобразным культом, и мы кладем на его алтарь все, что делает нас самими собой, что делает нас людьми.

Отношения становятся для нас своеобразным культом, и мы кладем на его алтарь все, что делает нас самими собой, что делает нас людьми.

Мы служим этому культу в надежде, что отношения наполнят нашу жизнь смыслом, дадут нам цель в жизни и помогут обрести самих себя, что они избавят нас от ощущения пустоты в душе и от страха одиночества. Мы рассчитываем на то, что с «правильным» человеком всегда будем в безопасности в этом небезопасном мире и оградим себя от потерь, разлуки и смерти. Мы надеемся, что эти идеальные отношения помогут нам стать лучше и избавят нас от недостатков и слабостей – от чувства неудовлетворенности, от зависти, гордыни и отчаяния, а также сделают нас более терпимыми к чужим недостаткам и слабостям. Словом, мы думаем, что отношения сделают нас абсолютно счастливыми. Мужчина, в отношения с которым мы вступаем, становится для нас Высшей Силой, лекарством о боли и ответом на все наши вопросы, и мы рассчитываем, что он восполнит все то, чего в нас недостает и что мы не смогли в себе развить. Как глупы, как опасны такие ожидания!

Нельзя рассчитывать на то, что отношения с другим человеком, будь то родитель, партнер или ребенок, дадут нам все это. Да, отношения могут дать нам дружбу и общество другого человека; да, этот человек будет в определенной степени понимать нас; и всегда, всегда отношения дают нам возможность лучше узнать самих себя и понять, к чему нам нужно стремиться и что развивать в самих себе. Хорошие отношения – это нежность, забота и сексуальность. Но нельзя рассчитывать на то, что они дадут нам все остальное. Борьба с нашими страхами и тревогой за будущее, потребности в самоутверждении и безопасности, страстное желание найти смысл и цель в жизни, необходимость смириться с потерями и смертью, не попав при этом в воронку отчаяния и горечи – наша борьба со всеми этими жизненными проблемами лежит в духовной плоскости и относится к нашим духовным задачам, поэтому не нужно искать решения этих проблем в отношениях. Мы не можем просить у другого человека того, что нам следует просить у Бога. И если мы будем продолжать делать первое, мы никогда не найдем того, что ищем.

С другой стороны, когда мы развиваем в себе готовность вверить решение всех этих вопросов Силе более высокой, чем мы, и затем позволяем этой Силе участвовать в нашей жизни, тогда в отношениях с другими людьми мы становимся менее навязчивыми и менее требовательными, принимая их такими, каковы они есть, и испытывая к ним искреннюю любовь. Тогда нас меньше влечет к людям, общение с которыми не принесет нам добра, и нас больше привлекают те, с кем нам будет лучше всего. Мы приобретаем способность лучше разбираться в людях, и при этом становимся менее категоричными. Как это ни парадоксально, но по мере того, как мы учимся воспринимать всех людей такими, какие они есть, а не делить их на хороших и плохих, мы начинаем делать выбор в пользу тех, с кем нам будет хорошо, и благословлять и отпускать тех, с кем нам будет плохо.

А с кем нам будет хорошо? Самый простой ответ, который я знаю – с тем, кто не мешает нашему контакту с Высшей Силой. Пока мы ставим наше духовное развитие превыше всего остального, все проблемы, связанные с отношениями, решатся сами собой. Но как только мы начинаем возводить отношения в ранг Высшей Силы в нашей жизни, к тем из нас, кто был зависим от отношений, снова возвращается эта болезнь. Для того, чтобы любить другого человека свободно и глубоко, мы обязаны опираться не на отношения, а на что-то другое – на то, что сильнее и выше нас. В противном случае на место любви в нашей душе приходит страх потерять эти отношения.

К тому же, по моему мнению, любовь к другому человеку – это духовный росток, взошедший в нашей душе. Он растет медленно и требует определенных условий – ему нужна подходящая почва, микроклимат, уход – и многие годы для того, чтобы полностью вырасти. Для развития ему необходима атмосфера взаимного доверия и уважения. Если эти два элемента отсутствуют, в нашей душе могут пустить корни и прорасти многие другие переживания, которые ошибочно называют любовью, хотя они больше похожи на одержимость.

Для того, чтобы любовь расцвела, требуется не только взаимное доверие и уважение – в ее основе должны лежать общие интересы, ценности и жизненные цели. Подобно тому, как невозможно поменять собственную систему ценностей ради другого человека или на протяжении многих лет с энтузиазмом стремиться к тем целям, которые тебе не близки, так и любовь не сможет развиваться в условиях, когда мы лишь симулируем гармонию и взаимопонимание в отношениях с другим человеком. В этом случае наши отношения не смогут слишком глубоко укорениться в почве. А наличие перечисленных выше условий, наоборот, позволит любви пустить сильные, крепкие и здоровые корни.

Наконец, чтобы любовь разрослась в полной мере, нужно поддерживать микроклимат близости. Те, кто заботится о любви, должны совместными усилиями поддерживать этот микроклимат даже тогда, когда не очень хочется этого делать. Для того, чтобы между нами и другим человеком возникла подлинная близость, мы должны стать беззащитными: мы должны открыться этому человеку, оставить желание получше выглядеть в его глазах и позволить ему узнать нас такими, какие мы есть на самом деле.

* * *

Уважаемая Робин Норвуд!

Я пишу вам по просьбе моей матери, у которой проблемы в отношениях с моей сестрой.

Не знаю, сможете ли вы помочь моей матери, потому что речь идет не о супружеских отношениях. Опишу проблему вкратце: моей сестре тридцать два года, и последние пятнадцать, даже восемнадцать лет у нее серьезные проблемы с наркотиками; она получает их по рецепту и вдобавок покупает их нелегально. Все эти годы мама была для нее основной поддержкой и опорой. Если она не помогает моей сестре, то чувствует себя виноватой, но все попытки помочь моей сестре ни к чему хорошему не приводят. Мне больно видеть, как мама год за годом посвящает все свое время помощи сестре. Маме всего пятьдесят три, и мне кажется, она заслужила право жить своей жизнью. Однажды она даже сказала, что чувствует зависимость от моей сестры.

Я всегда хотела только одного – чтобы мама была счастлива. Повторяю, я ищу способ помочь ей. Я буду очень признательна вам за любую полезную информацию или совет.

Ребекка В.

Уважаемая Ребекка!

Вашей матери нужно перестать искать способы помочь вашей сестре, а вам нужно перестать искать способы помочь вашей матери. Вы должны понять: все, что ваша мать делает ради вашей сестры, все эти ее усилия на самом деле поддерживают наркотическую зависимость вашей сестры. Возможно, вы осознаёте, что ваши попытки помочь матери на самом деле только усугубляют ее болезнь – ее созависимость. Когда мы имеем дело с зависимостью или созависимостью, мы должны сознавать, что люди принимают решение измениться только тогда, когда их страдания становятся слишком сильными.

Когда мы имеем дело с зависимостью или созависимостью, мы должны сознавать, что люди принимают решение измениться только тогда, когда их страдания становятся слишком сильными.

Благодаря усилиям вашей матери страдания, которые испытывает ваша сестра, недостаточно сильны, чтобы заставить сестру искать помощи самостоятельно. Благодаря вашим усилиям ваша мать тоже еще может выносить выпавшие на ее долю страдания. Вам нужно избавиться от созависимости от матери, а ей нужно избавиться от созависимости от вашей сестры. Когда вы займетесь собственными проблемами, связанными с созависимостью, вы осознаете, насколько сложно исцелиться от созависимости, и поймете, почему ваша мать до сих пор испытывает столь сильную потребность опекать вашу сестру. Вы должны исцелиться ради себя самой; но, когда вы прекратите страдать, ваше исцеление может стать хорошим примером для вашей матери, и она тоже захочет исцелиться. Конечно же, я не могу вам этого гарантировать, и вы не должны избавляться от созависимости именно ради матери. Тем не менее, исцеление может оказаться таким же «заразным», как зависимость и созависимость.

Узнайте, есть ли в вашем городе группа Ал-Анон и Нар-Анон. Посещайте встречи этой группы, чтобы узнать, как помочь себе, а не своей матери. И никого не приводите с собой. Работайте только над собой. В этом вся суть исцеления. Каждый созависимый человек считает, что он станет действительно счастливым только тогда, когда его зависимый родственник или друг исцелится от созависимости, но, возможно, этого так и не произойдет. Научитесь быть счастливой независимо от того, что происходит с вашей матерью или сестрой. Поступая таким образом, вы увеличиваете их шансы на исцеление.

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

Я точно такая же, как те женщины, о которых вы пишете в своей книге, и если бы мы с вами были знакомы, я бы обиделась на вас за то, что вы обо мне написали и выставили напоказ всему миру мои самые сокровенные мысли и чувства.

Мой бывший муж не был алкоголиком, он был азартным игроком. Я регулярно посещаю встречи группы Гам-Анон[46], и заметила, что женщины из Гам-Анон очень похожи на женщин из Ал-Анон, о которых вы рассказывали. В следующем издании вашей книги вы могли бы упомянуть о том, что супруги или другие близкие родственники игроманов по сути находятся в том же положении, что и жертвы алкогольной созависимости, и предложить им программу Гам-Анон. В Гам-Анон работают примерно по такой же программе, что и в Ал-Анон.

Женщины из моего района собираются создать группу взаимопомощи, следуя рекомендациям, которые вы даете в своей книге. Я планирую посещать эту группу наряду с Гам-Анон.

Вы уже догадались по бланку, на котором написано это письмо, что я адвокат. Я добилась успеха в профессиональном плане, и мне очень нравится моя работа. До этого я двенадцать лет работала учителем в старших классах, а вечерами училась на юриста, четыре раза в неделю в течение четырех лет, и за это время родила троих детей. Поэтому у меня никогда не было сложностей с исполнением своих профессиональных обязанностей.

В данный момент я мать-одиночка, так как три года назад развелась и теперь одна воспитываю своих сыновей. Я чувствую, что состоялась как мать, и мои друзья и семья всецело меня в этом поддерживают.

Тем не менее, у меня всегда были сложности в отношениях с мужчинами. Прочитав вашу книгу, я поняла, что корни моих проблем лежат в моем детстве. Мои родители не подходят под описание компульсивных алкоголиков или компульсивных игроков, но несмотря на это моей матери свойственно компульсивное поведение. Это выражается в том, как она ведет хозяйство, и в ее навязчивой материнской заботе.

В прошлом году, прочитав «ЖКЛСС», я отправилась на вечеринку для родителей-одиночек. К тому моменту я уже изменила свои взгляды на отношения с мужчинами и свой подход к этим отношениям. Так как я отдавала себе отчет в том, какие проблемы в этих отношениях у меня были в прошлом, я решила не выбирать конкретного мужчину, а просто непринужденно общаться со всеми, кого встречу. Четверо мужчин попросили мой номер телефона, и каждый из них потом пригласил меня на свидание. Двое позвонили на следующий день после вечеринки, а один позвонил через два дня. С одним из этих мужчин я встречаюсь последние десять месяцев, и хотя я еще не знаю, что из этого выйдет, могу сказать, что эти отношения значительно отличаются от тех, которые у меня были раньше.

Мой друг отличается от всех моих предыдущих мужчин как внешне, так и по характеру. Я все еще испытываю сильное искушение вернуться к моей старой модели поведения, и мне приходится постоянно бороться с этим. Знания, которые я получила на встречах Гам-Анон и почерпнула из вашей книги, придают мне сил в этой борьбе. Надеюсь, что сил мне хватит надолго.

Несмотря на то, что мне еще над многим нужно работать, я невероятно продвинулась вперед. Я постоянно начеку и слежу за тем, чтобы не возвращаться к старым моделям поведения, когда я целиком отдавалась воспитанию детей или нянчила мужчину, с которым состояла в отношениях. А еще я дала себе обещание, что никогда не буду встречаться с мужчинами, похожими на моего бывшего мужа, который был азартным игроком.

Джина Р.

Уважаемая Джина!

Я согласна с вами в том, что женщины, выходящие замуж за азартных игроков, очень напоминают тех, кто выходит замуж за алкоголиков, и динамика развития их отношений тоже похожа. Зависимость есть зависимость, а созависимость есть созависимость, какой бы ни была их разновидность. Именно поэтому основные методы лечения одинаково хорошо подходят для любой формы зависимости.

Вы пишете о компульсивном поведении вашей матери, а потом говорите, что, в свою очередь, сами боретесь с желанием вернуться к старой модели поведения и начать нянчить мужчину. Многие из нас, зависимых людей, давали себе обещание, что мы никогда не будем воспитывать своих детей так, как наши родители воспитывали нас, и что мы никогда не будем вести себя со своим супругом так, как это делали наши родители. Но когда мы взрослеем, то понимаем, что по-другому у нас не получается. Это происходит потому, что и воспитание детей (parenting), и «партнерство» (partnering, отношения между супругами) как виды поведения в значительной степени запечатлены в нашем сознании еще в детстве, а выбираются нами сознательно, как определенный подход к выполнению соответствующих задач. Мы автоматически усваиваем поведение в роли родителя или партнера, наблюдая за тем, как члены нашей семьи ведут себя с нами, друг с другом и с другими людьми. Каждой частичкой своего существа мы постоянно впитываем все детали их поведения, каким бы оно ни было – нормальным или нездоровым. Поэтому иногда мы замечаем, что произносим характерные для них фразы и ведем себя так, как они, несмотря на наше твердое решение вести себя совершенно иначе.

Эти выученные модели поведения напоминают феномен импринтинга в мире животных. Классический пример импринтинга – формирование привязанности утенка к первому движущемуся объекту, который попадал в его поле зрения после его появления на свет из яйца; утенок инстинктивно определяет его как свою мать. В некоторых обстоятельствах (иногда специально созданных людьми, изучающими феномен импринтинга) первым движущимся объектом, который видит утенок, становится не утка, а, скажем, баскетбольный мяч. У утенка возникает непреодолимое желание последовать за баскетбольным мячом, хотя такое поведение нецелесообразно с точки зрения выживания.

Есть еще один пример импринтинга, более подходящий к нашей теме, потому что он касается приматов и позволяет сделать выводы о человеческом поведении. Это эксперимент американского психолога Гарри Харлоу с обезьянами (макаки-резусы). Большинство людей, изучавших психологию, смотрели фильм о его экспериментах, в которых отлученные от своих биологических матерей детеныши обезьян в моменты, когда им не требовалась пища, обнимали макет обезьяны, обернутый мягкой тканью, предпочитая его макету из проволочной сетки, хотя именно на последнем была закреплена бутылочка с молоком[47]. Наблюдая за поведением детенышей обезьян, Харлоу предположил, что ощущение комфорта (весьма скудное), которое давала обернутая тканью «суррогатная мать», вызывало у детенышей большее чувство привязанности, чем «суррогатная мать» из голой проволоки, которая была источником пищи, и это говорит о том, что комфорт гораздо более важен, чем пища.

Но еще более значимые результаты, которые можно использовать для объяснения особенностей человеческого поведения, были получены на следующем этапе исследования[48]. Когда детеныши обезьян, которые росли без родительской заботы, стали взрослыми, у них оказались неразвитыми навыки взаимодействия с другими обезьянами. Они либо дрожали от страха перед другими особями, либо проявляли неадекватную агрессию по отношению ним. Из-за того, что в детстве у этих детенышей удовлетворялись лишь потребности в пище, но при этом они были лишены ласки и внимания со стороны взрослых обезьян (их родителей, которые в естественной среде заботились бы о них и обнимали их, а не только кормили и защищали), во взрослой жизни эти особи не могли нормально взаимодействовать с себе подобными и растить собственных детей. Самки из числа этих обезьян были искусственно или насильно оплодотворены, но, когда у них появились детеныши, самки не кормили их и не заботились о них. Они либо вообще не обращали на них внимание, либо жестоко обращались с ними, либо чередовали эти модели поведения. Не получив в детстве родительской заботы, которая в нормальных условиях была бы необходимой для их выживания, они, повзрослев, не смогли заботиться о собственном потомстве.

Мы, люди, испытываем чувство вины, когда в своем поведении или даже в своих мыслях отступаем от собственных ценностей. Очень часто мы отчаянно боремся (и боремся вслепую) с собственной разновидностью импринтинга, когда относимся к другим так, как к нам относились в детстве, и ничего не можем с этим поделать. Если в детстве нас слишком сильно контролировали, то во взрослой жизни мы тоже будем стремиться контролировать каждый шаг наших супругов, наших детей, а иногда даже и наших коллег. Если в детстве мы подвергались физическому насилию, то, скорее всего, мы будем жестоко обращаться с собственными детьми или выйдем замуж за человека, который будет обращаться с нами и нашими детьми так же жестоко, как когда-то обращались с нами наши родители. Если в детстве мы подвергались сексуальным домогательствам со стороны взрослого, то во взрослой жизни у нас будет навязчивое и неадекватное стремление соблазнять представителей противоположного пола или же мы выберем своим партнером человека, не в полной мере контролирующего свое сексуальное поведение, чтобы мы могли потворствовать нашей собственной одержимости сексом, пытаясь контролировать его поведение.

Несложно представить себе, как могли бы появляться на свет новые поколения обезьян, в детстве получавшие только необходимую для выживания пищу, но из-за отсутствия правильного воспитания не способные заботиться о своем потомстве – все новые и новые поколения недолюбленных и никого не любящих обезьян.

Как и подопытные обезьяны Харлоу, мы тоже практически не в состоянии давать другим то, что нам самим не дали в детстве. Мы вряд ли будем позволять другим делать то, что не позволяли делать нам самим. Если нас окружали излишней навязчивой заботой и чрезмерной опекой, подавляя любое наше желание чего-нибудь добиться, наше стремление повзрослеть и стать самостоятельными, мы обнаружим, что так же болезненно реагируем на стремление наших детей стать самостоятельными. Таким образом навязчивое поведение зависимого человека становится отдельным заболеванием, передающимся из поколения в поколение, и влияет на закрепление химической зависимости на генетическом уровне.

Нельзя преодолеть эту закрепленную в подсознании модель поведения, просто приняв соответствующее решение. Недостаточно пообещать себе или другим людям, что вы никогда больше не будете вести себя подобным образом. К решению этой проблемы нужно подходить так, как это сделали вы, Джина, и каждый день шаг за шагом придерживаться программы исцеления.

* * *

В «ЖКЛСС» я писала о гетеросексуальных женщинах, которые зависят от своих отношений с мужчинами, потому что эту разновидность зависимости от отношений я знала и понимала лучше всего (с тех пор ничего не изменилось). И хотя в предисловии к той книге я упомянула, что мужчины тоже могут быть зависимыми от любви и отношений, к сожалению, из контекста книги некоторые могли сделать вывод о том, будто я считаю, что зависимость от отношений характерна только для гетеросексуальных людей. Это не так. Некоторые из наиболее сложных зависимых отношений складываются в гомосексуальных парах.

Филлис и многие другие гомосексуальные женщины в своих письмах указали мне на это (порой весьма тактично, а порой и не очень).

Уважаемая Робин Норвуд!

Большое вам спасибо за «ЖКЛСС».

Я два года посещала занятия в Ал-Анон, и многие вещи мне были уже знакомы, а многие прояснились – как работает механизм отрицания, почему хороший секс не обязательно означает, что между людьми сложились здоровые отношения. Первые главы я читала с содроганием, но к концу книги почувствовала, что надежда есть.

Если вы будете публиковать новое издание этой книги, а я не сомневаюсь, что так и будет, не могли бы вы написать в предисловии несколько слов обо мне и о таких, как я. Я лесбиянка, и мне было очень тяжело жить, когда все вокруг думали, что я одержима мужчинами. Это дополнение имеет смысл, потому что ваша книга может принести большую пользу гомосексуальным и бисексуальным людям, которые составляют от десяти до двадцати процентов населения. Программа Ал-Анон научила меня брать из любой методики то, что мне нравится, а на остальное не обращать внимания, но мне не давало покоя ощущение, что вы нас не замечаете. Ваша книга очень полезна, и я прошу вас упомянуть в ней о том, что я тоже существую. Большое вам спасибо!

Филлис Р.

После того, как я ответила на письмо Филлис и извинилась за свою оплошность, объяснив ее тем, что я написала книгу о зависимости от отношений у гетеросексуальных женщин, потому что опираюсь исключительно на собственный опыт в этой области, я получила от нее второе письмо, в котором она рассказала о своем опыте зависимости от отношений.

Уважаемая Робин!

Я была ужасно рада получить ваш ответ и узнать, что вы откликнулись на мою просьбу. Конечно же, я целый час прокручивала в голове все, о чем говорилось в этом письме.

Расскажу вкратце свою историю. Я семь лет жила с очень милым апатичным мужчиной, у которого была алкогольная и наркотическая зависимость. В конце концов я ушла от него и поклялась, что больше никогда не буду взваливать на себя заботу о взрослом человеке.

Прошло три года, и получилась так, что я взвалила на себя заботу не только о взрослой женщине, но и о двух ее детях.

В определенном смысле эти отношения были для меня особенными и приносили чувство удовлетворения, потому что моим партнером была женщина. Тем не менее, они во многом напоминали мои предыдущие отношения, потому что болезнь моя прогрессировала. Я была очень удивлена, когда увидела, как много сходства между этими отношениями.

Я получила жизненно важную информацию: 1) я поняла, что всегда рассчитывала на то, что моя «любовь» может все «исправить»; 2) я осознала, что те, кого «любят слишком сильно», испытывают к тем, кто их любит, скорее отвращение, чем благодарность; 3) я узнала, что действительно могу распознать первые шаги к таким отношениям за несколько первых встреч с человеком, если только осмелюсь посмотреть правде в глаза; 4) в моем случае возможно стопроцентное исцеление, и мне не нужно воссоздавать ситуации из детства в моих взрослых отношениях; и 5) подтверждение того, что разрыв этих отношений и отказ от этой модели поведения причиняет невероятно сильную боль.

Теперь я использую программу Ал-Анон по-новому, и это поможет мне изменить свою жизнь. Спасибо вам за вашу поддержку, любовь и знания!

Филлис Р.

Письмо Филлис затрагивает еще одну важную тему. Человек, стремящийся к исцелению, должен выбирать специфический метод лечения, а не универсальный. К примеру, у Филлис были отношения как минимум с одним наркоманом и алкоголиком. Это означает, что у нее развилась алкогольная созависимость, и ей подходит Ал-Анон. Если бы она решила присоединиться к группе взаимопомощи для лечения своей зависимости от отношений, это должно стать дополнением к специфической программе Ал-Анон, но не ее заменой. Другой пример: если женщина замужем за игроманом, то ее основной программой исцеления должна стать Гам-Анон, хотя ей будет также полезно в дополнение к Гам-Анон посещать группу взаимопомощи, в которой основное внимание уделяется зависимости от отношений. Часто бывает так, что люди предпочитают более универсальную программу исцеления более специфической (то есть занимающейся конкретной зависимостью), потому что не решаются подробно обсуждать ту конкретную ситуацию, в которой они находились или находятся в данный момент. Но наибольшую помощь зависимому человеку может принести наиболее сфокусированный подход, поэтому так важно найти в себе достаточно смелости, чтобы прийти к людям, оказавшимся в той же ситуации, что и вы, – например, к другим со-алкоголикам, или к жертвам инцеста, или к тем, кто пострадал от побоев и бытового насилия, или к супругам игроманов, и так далее. Если вы, например, лесбиянка и со-алкоголик, то вам лучше всего посещать группу Ал-Анон для геев и лесбиянок (обычно они так и обозначены в расписании встреч), на которых можно свободно обсуждать волнующие вас вопросы. Общение с людьми, у которых с нами много общего, которые мыслят и чувствуют так же, как мы, которые пережили и выстрадали то же, что и мы, и которые будут глубоко и искренне радоваться нашим победам, исцеляет нас и укрепляет нашу веру в себя.

* * *

Уважаемая Робин Норвуд!

Моя жизнь напоминает большинство историй из вашей книги. Часть детства я провела в детском доме. Мой отчим был законченным алкоголиком. Мой второй брак продлился тридцать пять лет, и за это время я родила пятерых детей (они уже взрослые). И я решила, что пора бы уже «оторваться» и завела роман с мужчиной, в которого была влюблена еще в школе (он женат). Я переехала в его город, где он был одним из столпов общества, и да, все закрутилось! Я работала (медсестрой, конечно!) и ждала, что он разведется. Каждый месяц он находил новый повод не подавать на развод, пока я, наконец, не рассказала обо всем его жене. С тех пор у меня началась такая жизнь, которую не взялся бы описать ни один драматург. Слишком уж все странно!

Я вернулась к мужу – да, скучно, но, возможно, у нашей истории будет счастливый конец. Мне пятьдесят семь, но никто этому не верит. Говорят, мне не дашь больше сорока. Это никогда не было для меня утешением, потому что я никогда не была уверена в себе, я просто хотела все исправить. Работая медсестрой, я говорила себе, что имею право прожить следующий день, если сегодня смогу заставить хотя бы одного пациента улыбнуться и почувствовать себя лучше. К тому же мужчина, с которым у меня был роман, сказал мне, что давно уже не любит свою жену и несчастен с ней. Я не сомневалась, что вместе мы будем безумно счастливы до конца наших дней. Сейчас я понимаю, что он был таким же отстраненным и ненадежным человеком, как моя мать. Я была в таком шоке, когда это поняла!

Я хочу понять следующее: можете ли вы, прочитав это письмо, назвать другие причины, толкнувшие меня на эту авантюру? Полагаю, чем лучше я буду понимать свои мотивы, тем меньше у меня шансов повторить свои ошибки.

Упражнение, которое вы рекомендуете – каждый день в течение трех минут смотреть на себя в зеркало, произносить свое имя и повторять слова «Я люблю тебя и принимаю тебя такой, какая ты есть» – оказалось очень трудным для меня. Сначала я просто смотрела на себя в зеркало и плакала, не говоря ни слова. Со временем мне удалось справиться с этим, и сейчас это упражнение мне помогает. Спасибо.

Хелена Дж.

Уважаемая Хелена!

Многие женщины, которые, как и вы, выросли в неблагополучных семьях, где царил хаос, где они не чувствовали себя счастливыми из-за отстраненности и холодности родителей, поступают точно так же. Если, несмотря на такое детство, им удается найти партнера, который психически стабилен, то со временем он начинает их раздражать, потому что им не хватает того волнения, тех переживаний, которые в детские годы были частью их жизни. Рано или поздно эти женщины пускаются на поиски того, чего им не хватает, и во время этих поисков успевают наломать дров, как и вы. Они совершенно естественно связывают с «любовью» все то, что хорошо знакомо им с детства: переполняющие душу эмоции, накал страстей и страдания. Острые ощущения, которые они испытывают, не идут ни в какое сравнение с теми чувствами, которые вызывали у них предыдущие отношения. Буря эмоций, вызванная запретной связью, подобной той, что была у вас, подпитывается драматичными переживаниями, ставшими частью детского опыта: неопределенность, скрытность, чувство опасности, стыда, болезненное переживание расставания с близким человеком, тоска по воссоединению с ним, глубокое отчаяние и периодически появлявшиеся проблески надежды на то, что он вернется, долгое ожидание и редкие, короткие и очень эмоциональные встречи с этим человеком; постоянная борьба с целью привлечь к себе внимание, стремление быть достаточно хорошей или достаточно привлекательной или достаточно любящей (или все сразу), чтобы все в жизни встало на свои места, и так далее.

История вашего одиночества в детские годы – ключ к пониманию того, почему, став взрослой, вы продолжаете бороться за свое право на существование. В детстве мы верим в то, что мы сами являемся причиной всего, что происходит с нами и вокруг нас. Если происходит что-то хорошее, мы ставим это себе в заслугу, если происходит что-то плохое – виним себя в этом, потому что считаем себя всесильными, ибо это волшебное чувство является одним из характерных особенностей детского сознания. Мы верим в то, что это мы заставляем солнце вставать и садиться, и что луна появляется на небе лишь для того, чтобы нам не было скучно. Если те люди, в которых мы нуждаемся, покидают нас, мы уверены, что это тоже произошло из-за нас, – потому, что мы что-то сделали или, наоборот, чего-то не сделали. Мы никогда не можем точно сформулировать, что именно стало причиной того, что нас бросили, но несем в своей душе груз вины за произошедшее и страх того, что однажды это произойдет снова, если только мы не будем вести себя очень-очень хорошо и осторожно. Это объясняет, почему вы выбрали карьеру медсестры и почему завели роман на стороне – вы были одержимы неосознанным желанием все исправить, чтобы обезопасить себя.

Я очень рада, что вы следуете моим рекомендациям. Если вы будете продолжать, то знакомое вам с детства чувство собственной неполноценности уступит место уверенности в том, что вы – важная часть мироздания, и достойны любви.

Глава девятая

Письма от мужчин

Г-жа Робин Норвуд!

Я только что закончил читать вашу книгу, и она принесла мне огромную пользу, хотя мне было очень тяжело перевести ее с «женского» языка на «мужской». Я подвергался физическому насилию со стороны жены и стал «мужчиной, который любит слишком сильно» и жертвой инфантильной женщины. И теперь я пытаюсь бороться со своей зависимостью, узнавая все больше об этом заболевании. К большому сожалению, вы даже не представляете, как много мужчин находят крайне привлекательными эмоционально неуравновешенных, холодных, капризных и непредсказуемых женщин, заводят с ними отношения, а затем страдают точно так же, как и женщины, о которых вы пишете в вашей книге. Мы бы тоже могли извлечь пользу из вашей книги и найти утешение на ее страницах, если бы она называлась «Люди, которые любят слишком сильно» и была адресована представителям обоих полов. Или, возможно, вы могли бы опубликовать отдельную книгу «Мужчины, которые любят слишком сильно». Как бы то ни было, спасибо за помощь.

Мигель Дж.

Книга «ЖКЛСС» была адресована женщинам неслучайно и вовсе не потому, что меня не волновали проблемы мужчин. Я очень хорошо понимаю женщин, страдающих зависимостью от отношений, потому что я сама была одной из них, но я совершенно ничего не знаю о мужском опыте зависимости от отношений. Хотя он может быть во многом схож с женским опытом, мне кажется, существуют и некоторые различия, а считать себя специалистом в определенной области только потому, что ты занимался аналогичными проблемами в другой сфере, на мой взгляд, слишком самоуверенно и безответственно. В то время как многие женщины-писатели смогли точно описать саму суть моего существа в своих книгах, я еще ни разу не встречала мужчины-писателя, который мог бы точно описать мои переживания как женщины. Мне бы не хотелось оказывать мужчинам медвежью услугу, а потому пусть о мужчинах пишут сами мужчины. Однако я рада тому, что «ЖКЛСС» смогла помочь многим мужчинам, и благодарна тем из них, кто нашел время написать мне о своих мыслях по поводу этой книги. Все их письма стали особым даром для меня, и я хочу поделиться некоторыми из них.

Письма и комментарии мужчин, которые прочитали «ЖКЛСС», можно условно разделить на четыре категории: от мужчин, которые любят женщин слишком сильно; от мужчин, которые были или находятся в отношениях с женщинами, которые любят слишком сильно; от мужчин, которые любят женщин, любящих других мужчин слишком сильно; и, наконец, от мужчин-геев, которые любят слишком сильно.

Эти письма от мужчин помогают всем нам посмотреть на зависимость от отношений с той стороны, с которой это не могут сделать женщины. В частности, у мужчин, зависимых от отношений, процесс развития зависимости особенно ярко выражен, и мы можем наблюдать его во всей полноте, что невозможно ни с одной из женщин. Причина в том, что зависимость от отношений у мужчин не подкрепляется культурными стереотипами и предубеждениями, поддерживающими подобное поведение у женщин. В нашей культуре активно поощряется такое женское поведение, которое во многом характерно для очень сильной зависимости от отношений: полностью сосредотачивать свои мысли и действия на другом человеке; стремиться контролировать его поведение, изменить и улучшить его, а также быть готовой пойти на все ради этого; жертвовать собой и играть роль мученицы; гораздо сильнее беспокоиться о том, что думает, чувствует и хочет другой человек, нежели о собственных мыслях, чувствах и потребностях. Общественное поощрение зависимости от отношений и порицание тех женщин, которые мыслят, чувствуют и ведут себя иначе, приводят к тому, что большинство обычных людей не в состоянии оценить, насколько нездоровыми могут быть такие установки и модели поведения, пока не увидят их у мужчин. Пусть это прозвучит с оттенком сексизма (а так оно и есть!), но лишь когда у нас появляется возможность наблюдать эти модели поведения в отношениях вместо стереотипных гендерных ролей и моделей поведения, становится очевидно, насколько ненормальным является зависимое поведение для представителей обоих полов.

В следующем письме рассказывается об одном из самых тяжелых случаев зависимости от отношений из всех, о которых мне писали мои читатели. Роль страдальца и мученика и стоящее за ней скрытое желание манипулировать другим человеком здесь особенно очевидны именно потому, что автор письма – мужчина.

Уважаемая г-жа Норвуд!

Вашу книгу мне посоветовал мой психотерапевт. По его словам, если я поставлю себя на место женщин, о которых вы пишете, книга поможет мне пережить этот очень сложный период моей жизни.

Вряд ли я первый мужчина, который вам пишет, но, если позволите, мне бы хотелось рассказать свою историю.

Для начала вкратце о себе: мне двадцать девять лет, рост 182 см, вес 80 кг. В целом, меня считают достаточно привлекательным. Я не пью, не курю и не употребляю наркотики. Меня никто не назвал бы самонадеянным или наглым. Я творческий человек, и последние три года работаю сценаристом. Не хочу хвастаться, но я хорошо зарабатываю. Все эти положительные детали, казалось бы, должны были обеспечить мне интересную и приносящую удовлетворение жизнь. Но это далеко не так. Хотя я гетеросексуал, но за всю свою жизнь (включая юность) у меня были отношения всего с несколькими женщинами, ни одну из которых я не мог назвать своей подругой, и ни разу не было продолжительных близких отношений. Я пытался построить такие отношения два или три раза, но они продолжались не более трех-четырех недель.

Видимо, меня также можно охарактеризовать как одного из тех «порядочных, но скучных мужчин», от которых женщины из вашей книги бежали без оглядки. Я бы вовсе не так себя описал, но для многих женщин я был бы кандидатом на роль «хорошего друга», но не «возлюбленного».

Меня так часто отвергали как любовника (и это делали женщины, которые проводили со мной время как с другом, порой предпочитая меня своим возлюбленным), что в конечном итоге я пришел в полное замешательство и разочаровался в жизни. Это особенно печально потому, что я делаю все, чтобы быть добрым и внимательным к тем женщинам, с которыми встречаюсь и которые мне интересны. Возможно, я слишком внимателен к ним. А может быть, меня инстинктивно тянет к женщинам, которые все равно отвергнут меня ради ярких, привлекательных, но совершенно не удовлетворяющих их мужчин из вашей книги. Позвольте рассказать вам об одних важных отношениях в моей жизни – важных с точки зрения их глубины и воздействия на меня. Мы с этой женщиной никогда не жили вместе и даже ни разу не занимались любовью. Но последние четыре года все мои силы уходят на нее, и эти отношения от начала до конца – полная катастрофа.

Мы познакомились с Линн в колледже. Она демонстрировала мне дружеское расположение, хотя тогда я не интересовался ею. Прошло несколько лет, на протяжении которых мы стали чаще общаться, и я понял, что меня к ней сильно влечет. В то время она жила с другим, и я не мог ухаживать за ней. Получив диплом, я устроился на работу, и два года спустя, когда Линн закончила колледж, она уехала на Восточное побережье, чтобы стать актрисой. Мы оказались на противоположных концах страны, но продолжали общаться, и я лелеял надежду, что когда-нибудь мы с ней будем вместе. Четыре года назад, когда она прекратила свои отношения с другим мужчиной, я пригласил ее в гости. В глубине души я понимал, что сейчас ее не интересуют любовные отношения, но мне казалось, что я смогу завоевать ее, если у меня будет такая возможность. Я оплатил ей перелет, и так начались наши своего рода отношения на расстоянии. Когда Линн была со мной, она говорила, что очень рада отдохнуть от постоянного изматывающего поиска новых ролей и необходимости параллельно работать официанткой. В то время я работал писателем-фрилансером и предложил ей разделить гонорар за сценарий, если она поможет мне его написать. Она сомневалась, стоит ли начинать, так как у нее не было опыта подобной работы, и я с радостью научил ее, что надо делать. Неделю мы работали вместе, и наше сотрудничество дало очень хорошие результаты. Когда ей пришло время возвращаться домой, мы оба были довольны таким партнерством, и мне казалось, что я поделился с ней чем-то сокровенным, отдав ей частичку себя. Мое воображение – нечто очень личное для меня. Оно помогает мне зарабатывать на жизнь, и благодаря ему я переживаю сложные моменты в жизни. Я был очень рад, что помог Линн использовать и ее воображение. Я говорил себе, что теперь между нами возникла связь, о которой я раньше не смел и мечтать: я нашел человека, который возбуждал меня не только физически, но и интеллектуально. К тому же, совместная работа вдохновляла меня гораздо больше, чем труд в одиночку. Эти отношения просто обязаны были вылиться в нечто большее, и под этим я подразумевал плотскую любовь, преданность и брак.

Уверен, не нужно быть прорицателем, чтобы понять, что для меня все это кончилось плохо. За два года мы написали немало сценариев. А когда работы не было, я просто переводил деньги на банковский счет Линн. Она никогда меня прямо об этом не просила, но довольно прозрачно намекала. И мне кажется, я делал это в основном потому, что мне самому так хотелось. Для меня каждый добрый поступок, каждый совместный сценарий, каждый отправленный чек были очередным шагом к нашему будущему союзу. В свою защиту хочу сказать, что я действительно всем сердцем ее любил и верил, что правильно поступаю. Когда любишь человека, о нем надо заботиться, разве не так? За эти два года я часто ездил к ней, и она так же часто приезжала ко мне. Она познакомилась с моими родителями, а я – с ее. Более того, каждый год вплоть до Рождества два года назад я получал от ее родителей огромную коробку с подарками. У меня сердце кровью обливалось в последний раз, когда они мне их прислали, и мне пришлось объяснять им, что больше этого делать не надо.

Пока Линн писала со мной сценарии, у себя дома она крутила многочисленные любовные романы. Я изо всех сил убеждал себя, что пока я просто друг, но, если буду хранить ей верность, поддерживать ее и делать ей подарки, она поймет, что я по-настоящему люблю ее и что мы – отличная пара. Однажды настал момент, когда заказы, которые мы вместе выполняли, закончились. Я свел Линн с людьми на Восточном побережье, которым требовались местные опытные писатели. Она сомневалась, что у нее что-нибудь получится, но я помог ей устроиться в компанию, для которой она до сих пор пишет отличные сценарии. Более того, она стала одним из их ведущих писателей. Но когда она только начинала там работать, денег все еще не хватало, и она хотела пойти на курсы актерского мастерства. Я их оплатил и до сих пор продолжаю за них платить. Преподавателем у них был один очень красивый молодой человек; короче говоря, в июне у них свадьба.

Поверьте мне, г-жа Норвуд, когда я говорю, что последние три месяца были для меня сущим адом. О том, что она выходит замуж, я узнал от друзей в случайном разговоре. Она объяснила, что была не готова мне об этом сообщить. Тем не менее, она сообщила об этом всем, кто регулярно со мной общается. Я знал, что она начала встречаться с этим парнем и что с недавних пор они живут вместе. Но она всегда говорила о нем так, что он производил впечатление красивого, но довольно скучного парня; от таких она обычно довольно быстро устает. Год назад она даже имела наглость предложить нас познакомить! Ему нравятся те же фильмы и книги, что и мне, и у нас, по ее словам, много общего. А я мог думать лишь о том, что она променяла меня на более симпатичную версию меня самого. А затем настал продолжительный период, когда я люто ненавидел самого себя. «Как такое могло случиться? – спрашивал я себя, глядя в зеркало в ванной. – Я помог ей раскрыть себя и развить чудесный талант, о наличии которого она даже не подозревала. Я сблизился с ней на этом чудесном творческом уровне, и она все равно меня оставила! Что во мне такого, – обращался я с вопросом к собственному отражению в зеркале, – что она настолько меня ненавидит? Сросшиеся брови? Небольшие складки жира на боках, от которых я не могу избавиться, как бы ни старался? Что? Что? Что? Почему женщина отвергает мужчину, который настолько ее любит и настолько к ней добр?»

Я часто задавал себе все эти вопросы. Через несколько дней после того, как я узнал о помолвке, я повторил этот монолог, но на этот раз с охотничьим ножом в руке. Да, я был дураком, и мне стыдно сейчас об этом говорить, но я хочу, чтобы вы знали всю правду. Я смотрел на себя в зеркале и везде, где я видел несовершенство, появлялся порез. Я обезумел от горя и понял, что я натворил лишь тогда, когда увидел текущую по бокам кровь. Я осознал, что мне нужна помощь. Но кто может мне помочь? Три года я любил женщину, которая жила на другом конце страны, и теперь, в самый пик кризиса я оказался совсем один. Вот тут-то я по-настоящему испугался. Именно в тот момент я решил обратиться за помощью.

Я заклеил порезы пластырем (к врачу обращаться было стыдно), и, несмотря на боль, они зажили, не оставив шрамов. В тот же самый день, когда я порезал себя, я обратился к психотерапевту, которого мне порекомендовал мой друг. Вместе мы добились определенных успехов. Моим первым заданием было чтение вашей книги, и она очень мне помогла. Я стараюсь не слишком задумываться о прошлом, о том, что я мог вести себя с Линн по-другому, и тогда, возможно, у нас все сложилось бы хорошо. Честно говоря, мне кажется, у нас никогда не было бы тех отношений, что я себе представлял, но, если бы я не оказывал ей такую огромную и бескорыстную помощь, а вместо этого больше думал о собственных интересах, все могло бы сложиться иначе. Говоря «иначе», я имею в виду, что все закончилось бы давным-давно, и мне не пришлось бы так сильно переживать сейчас.

Я очень боялся, что больше никогда не встречу такую, как она – женщину, с которой я мог бы разделить свое творчество и в которую был бы так сильно влюблен. Она казалась мне лучшей из всех, кого я когда-либо встречал, и я держался за нее, невзирая ни на что. Я очень боялся, что наши отношения плохо закончатся, и поэтому не замечал, что с самого начала в них не было ничего особенно хорошего.

Мне очень хотелось бы сказать напоследок, что сейчас дела у меня намного лучше, что вечера я провожу с прекрасными женщинами и что все мои проблемы решены, но это не так. По крайней мере, пока. Я приглашаю женщин на свидания, и некоторые из них хотят узнать меня поближе, а некоторые – нет. Те, кто узнаёт меня поближе, хотят остаться со мной просто друзьями. Они считают, что я отличный собеседник, с которым можно хорошо провести время, и порядочный человек. Но чего-то им все-таки не хватает. Линн всегда говорила, что в наших отношениях нет романтической искры, взаимного влечения, и я по сей день не понимаю, что это значит. Я не умею играть в любовные игры и считаю, что, если действительно любишь человека, никакие игры не нужны. Когда тебе кто-то дорог, ты делаешь все, чтобы вы были вместе, ты делишься с этим человеком своими радостями, а все остальное не имеет значения, разве не так? Неужели мужчина должен быть полным козлом, чтобы женщина его полюбила? Зачем держать того, кого любишь, на расстоянии, дразня его и не подпуская ближе? Меня всегда привлекали в женщинах определенная уверенность в себе и самостоятельность. Видимо, таким женщинам нравятся холодные мужчины с тяжелым характером, которых будет непросто захомутать. С такими мужчинами, как я, все слишком просто, а жаль.

Как бы то ни было, пусть я сейчас одинок, но я жив и очень благодарен вам за книгу, которая помогла мне в самый трудный период моей жизни.

Дэвид П.

Не исцелившаяся женщина, которая любит слишком сильно, автоматически отвергает любые серьезные отношения с добрым, порядочным, заботливым мужчиной, который способен быть с ней открытым и честным, потому что такие отношения могут стать для нее тяжелым испытанием из-за ее ограниченной способности к подлинной близости. Однако такое решение не стоит путать с решением здоровой женщины, которая не желает строить серьезные отношения с другим типом мужчин, которых зачастую тоже называют «порядочными» из-за их кажущейся скромности, услужливости и преданности. У здоровой женщины могут быть веские причины избегать таких отношений, независимо от того, делает она это сознательно или подсознательно. Она чувствует, что за этой заботой о ее благополучии, ухаживаниями и различными знаками внимания скрываются попытки мужчины такого типа манипулировать ею, чтобы она почувствовала себя обязанной ему. Такой мужчина рассчитывает, что за все сделанное им для этой женщины она будет отвечать ему благодарностью и верностью, а в противном случае будет чувствовать себя виноватой в том, что «использует» его. Здоровая женщина инстинктивно чувствует такой подвох и избегает подобных людей (как и здоровый мужчина, если гендерные роли поменять местами).

Когда мы упорно продолжаем делать, делать и делать что-либо для другого человека, не отвечающего нам взаимностью в той или иной форме, такая «бескорыстная» самоотдача на самом деле является неосознанным подкупом.

Дэвид называет себя «порядочным» мужчиной. Он объясняет свое первоначальное влечение к Линн тем, что она казалась ему самостоятельным человеком. Тем не менее, он всеми возможными способами – играя роль ее наставника, поддерживая ее финансово, с пониманием относясь к ее любовным романам, – пытался сделать ее зависимой от себя. Он убедил себя, что такое поведение с его стороны было проявлением любви к Линн и заботы о ее благополучии, но совершенно очевидно: на самом деле он вел себя таким образом в расчете на то, что Линн будет чувствовать себя обязанной ему.

Когда мы упорно продолжаем делать, делать и делать что-либо для другого человека, который не отвечает нам взаимностью в той или иной форме, мы, как правило, поступаем так потому, что не верим в свою способность привлечь этого человека исключительно нашими личными качествами и достоинствами и в возможность поддерживать с ним отношения на основе взаимной симпатии. Другими словами, такая «бескорыстная» самоотдача на самом деле является неосознанным подкупом, завуалированной манипуляцией, призванной заставить другого человека закрыть глаза на то, что мы считаем своими недостатками. И когда этот человек неизбежно почувствует манипуляцию и отвергнет ее, мы реагируем на это шоком и возмущением, так как сами не осознаём истинные мотивы собственной щедрости. Поэтому мы и не можем понять, почему другой человек поступает с нами так плохо после того, как мы сделали для него столько хорошего. Где благодарность? Почему нас отвергают, вместо того чтобы ценить и любить? Ответ: потому что мы не были честны. Мы побоялись, что нас отвергнут, если мы будем самими собой, и решили использовать дополнительные козыри. Однако в результате наши усилия не окупились. Теперь мы злимся и обижаемся, считая, что человек, о котором мы так заботились, нас использовал. Роль страдальца и мученика очень удобна, она льстит нам, успокаивает нас, но это очень нездоровая роль, и очень прилипчивая: ее можно играть до бесконечности.

Порой зависимые от отношений люди предпочитают свои фантазии об отношениях возможности встречаться с реальным, живым, интересным, отзывчивым и любящим человеком – подобно жене сидящего в тюрьме преступника, предпочитающей мечтать о том, как все будет хорошо, когда муж однажды выйдет на свободу, вместо того, чтобы признать всю неприглядную правду об их реальных повседневных отношениях. Если мы не умеем строить честные близкие отношения, мы порой предпочитаем никогда не пробовать этого делать. И один из самых эффективных способов избегать подобных попыток – сосредоточить все свои силы на недоступном человеке.

Я уверена, что Дэвид выбрал Линн неслучайно, как неслучаен и тот факт, что его начало тянуть к Линн после того, как у нее появился другой мужчина и, следовательно, она стала недоступной.

У Дэвида сложилась определенная модель поведения: его привлекают недоступные женщины. Более того, складывается впечатление, что женщина обязательно должна быть недоступной, чтобы Дэвид нашел ее привлекательной. Эта модель поведения и ее происхождение заслуживают самого пристального рассмотрения, потому что за ней стоит страх любой близости – страх, на который также указывает то, что Дэвид выбирает таких женщин, с которыми у него не бывает сексуальной близости.

Величайший парадокс зависимости от отношений заключается в том, что в основе этой одержимости другим человеком лежит глубочайших страх близости, страх, который никогда не проявляет себя, пока мы продолжаем выбирать партнеров, которые по той или иной причине неспособны построить нормальные отношения.

* * *

Следующие два письма убедительно свидетельствуют о наличии зависимости от отношений у их автора: он подробно рассказывает о мыслях, чувствах, поступках, мотивах, потребностях, состоянии здоровья и прочих аспектах жизни другого человека, ставшего объектом привязанности, но при этом совсем не обращает внимания на собственное навязчивое поведение. Врач, написавший эти письма, описывает себя как нормального, порядочного мужчину, который лишь по стечению обстоятельств влюбился в женщину, состоящую в браке с жестоким и грубым человеком. На мой взгляд, большинство мужчин, вступающих в тесные отношения с женщинами, слишком сильно любящими другого человека, сами являются зависимыми от отношений – ведь они выбирают недоступную женщину, хотят, чтобы она изменилась, и отчаянно надеются на это. Все свое внимание они уделяют проблемам этой недоступной женщины, и это помогает им отвлечься от собственных проблем – навязчивой привычки любить слишком сильно.

Уважаемая г-жа Норвуд!

Я только что закончил читать вашу книгу по просьбе женщины, которая любит слишком сильно. Она восемнадцать лет провела в браке с человеком, который издевался над ней по крайней мере последние двенадцать лет их совместной жизни. На протяжении этого времени у него были многочисленные романы на стороне, причем один из них – с девушкой, работавшей в их семье помощницей по хозяйству, а другой – с лучшей подругой жены. Когда их брак, наконец, распался, он женился на молодой женщине и завел новую семью. Через четыре года после развода его жена вышла замуж за человека, который оказался еще хуже, чем первый муж. Она встречалась с ним три года и не обращала внимания на тревожные признаки, указывающие на то, каким будет их брак. Через полгода после свадьбы он завел любовницу, и скверно обращается с женой. Она сказала мне: «У меня такое ощущение, что я его служанка вот уже десять лет». Трижды дело почти доходило до развода, но каждый раз он хотел примирения, и она соглашалась.

Весной мы общались с этой женщиной, когда она работала в моем доме (она дизайнер интерьеров), и она призналась, что ее отношения с мужем находятся на грани краха. Они спят в разных комнатах и оба наняли адвокатов, чтобы согласовать условия развода. Мы с ней знакомы вот уже семнадцать лет, и она всегда мне нравилась. Она очень хороший человек. Я никогда раньше не заводил отношений с замужней женщиной (и после этого никогда больше не заведу), но пригласил ее на ужин в ресторан, так как считал, что они с мужем расстались. Она согласилась, и мы начали встречаться. Мы виделись каждый день на протяжении четырех месяцев. У нас сложились очень близкие и очень волнующие отношения, которые при этом оставались спокойными и комфортными, если не считать того факта, что она до сих пор была замужем, но мне тогда казалось, что это ненадолго.

В то время у нее возникли две крупные проблемы: во-первых, у нее заканчивался пятилетний контракт на прежнем месте работы, и через месяц она собиралась приступить к работе на новом месте; во-вторых, у нее начались сильнейшие вагинальные кровотечения, которые не удавалось остановить медикаментозными средствами, и ее врач сказал, что ей потребуется гистерэктомия.

На прошлой неделе мы виделись лишь один раз (что было необычно), и, когда я пригласил ее на ужин, она отказалась, мотивируя это тем, что они с мужем решили помириться и наладить отношения. Я не поверил своим ушам, учитывая все те ужасы, которые она рассказывала о своем муже и их браке. Я считал, что у них ничего не выйдет, и очень скоро она мне позвонит и сообщит об этом. Пять дней спустя она позвонила и рассказала, что муж отсутствовал дома почти всю ночь, что он отказывается признаваться, где был, и все в таком духе. В этот момент я немного расстроился и сказал ей, что ситуация ничем не отличается от последних десяти лет и вряд ли когда-нибудь изменится, а муж и дальше будет продолжать вытирать об нее ноги. Видимо, она не желала этого слышать, потому что, хотя она со мной и согласилась, больше она мне не звонила. Я позвонил ей на работу примерно месяц спустя, и она сказала, что у них с мужем все хорошо. От этой новости у меня пересохло во рту и стало тяжело на сердце. А еще она сказала, что ложится на операцию через неделю. Я позвонил ей в больницу за день до операции, и мне показалось, что она была рада меня слышать.

Она перезвонила мне через три дня после операции и потом звонила каждый день примерно неделю. Вскоре и я начал ей звонить, так как хотел, чтобы она объяснила мне, почему она себя так вела. Она сказала, что стресс на новой работе и страх перед операцией заставили ее передумать по поводу развода. Теперь она написала своему адвокату, чтобы он возобновил бракоразводный процесс, и хочет съехать, как только это будет возможно. Муж ужасно с ней обращался и до операции, и в послеоперационный период, и это стало для нее последней каплей. Она не может водить машину и не выходит из дома, и я не видел ее два месяца. Мы не увидимся еще несколько недель, так как она едет во Флориду в гости к подруге, чтобы сменить обстановку. Она пока еще ничего не говорила мужу и не собирается говорить до тех пор, пока не поправит здоровье, потому что он определенно попытается испортить ей жизнь, как только узнает, что она уходит от него.

Она продолжает уверять меня, что на этот раз действительно уйдет от мужа благодаря вашей книге, психотерапии и отсутствию внешнего давления.

Я вовсе не так уверен в этом, как она, и считаю, что она все еще может вернуться к своим старым моделям поведения. Я очень сильно ее люблю, и мне было очень больно, когда она вернулась к мужу, но мне кажется, что, если она снова это сделает, я смогу, наконец, порвать отношения с ней раз и навсегда.

В вашей книге практически ничего не говорится о чувствах нормального порядочного мужчины, находящегося в отношениях с женщиной, которая любит слишком сильно. Могу вам сказать, что любовь к такой женщине разочаровывает, подавляет и вгоняет в депрессию.

Если мне когда-нибудь удастся обрести счастье в этих отношениях, это произойдет в том числе и благодаря вашим мыслям, изложенным в вашей книге. А если ничего не выйдет, ваша книга поможет мне справиться с ситуацией и принять ее.

Гарольд Б., доктор медицины

Обратившись к доктору Гарольду с просьбой разрешить опубликовать его письмо в этой книге, я получила следующий ответ.

Уважаемая Робин Норвуд!

Не могу не написать послесловие к письму, которое отправил вам в прошлом году. Женщина, о которой я вам рассказывал, снова вернулась к мужу в сентябре. Я прекратил с ней встречаться, но позвонил ей в ноябре, и мы решили вместе пообедать. Это был невероятно болезненный опыт, так как я прекрасно видел, что у них с мужем ничего не изменилось. И, честно говоря, если бы я внимательнее читал вашу книгу, это меня вовсе не удивило бы. Она перестала ходить к психотерапевту, потому что считает, что «тут больше не о чем говорить». Это стало для меня последней каплей.

Я сказал ей, что больше не хочу ее видеть и попросил больше мне не писать. Она выполнила мою просьбу, если не считать благодарственной записки за открытку, которую я отправил ей на день рождения в июле (ей исполнилось пятьдесят).

Прошлый год был для меня очень тяжелым, но за это время моя душевная боль утихла, и сейчас мне лучше.

Ваше письмо всколыхнуло болезненные чувства, но, к счастью, теперь они не настолько сильны.

Гарольд Б., доктор медицины

Достаточно очевидные оправдания, которые находил этот мужчина для продолжения общения с женщиной, ставшей для него источником сильных страданий – еще один симптом зависимости от отношений. Он подробно описывает ее неспособность уйти от неверного мужа, но при этом игнорирует собственную неспособность прекратить общение с ней, хотя она нарушила все данные ему обещания.

Потребность этого врача спасти женщину от ее мужа и ее собственных деструктивных решений – несомненно основная причина столь сильной привязанности к ней. Пока он не признáет собственную навязчивую потребность играть в жизни этой женщины противоположную роль (быть стабильным и верным партнером в отличие от ее безответственного мужа), подозреваю, что он и дальше будет находить самые разные поводы для того, чтобы продолжать общаться с ней и играть свою роль в этой нескончаемой семейной саге.

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

Не буду вдаваться в подробности, но мое первое знакомство с вашей книгой привело к довольно болезненному результату. ‹…› Моя девушка – вернее, бывшая девушка, – бросила меня, прочитав ее. Моей первой реакцией было желание отправить вам письмо с бомбой (хотя на самом деле я вовсе не жестокий, а, напротив, довольно пассивный человек; я надеялся, что кто-нибудь другой сделает нечто подобное), но вместо этого я пошел и купил экземпляр вашей книги для себя. Я прочитал пока лишь половину, но уже получил некоторое представление о том, что могла чувствовать Анна, моя девушка, и кем она могла себя видеть. Я смог лучше разобраться и в собственных проблемах. Я наркоман и алкоголик, страдающий от компульсивного переедания, и вот уже несколько лет я участвую в программах «Двенадцать шагов». Но сейчас я понимаю, что мне необходима помощь психотерапевта, если я хочу научиться принимать и любить себя. Я в замешательстве, и меня одолевают самые разные болезненные чувства. Основные из них – злость и обида. Честно говоря, я сам не знаю, чего надеюсь добиться с помощью этого письма, но мне просто захотелось написать вам и поблагодарить вас, г-жа Норвуд. Возможно, вы и ваша книга помогли спасти мою жизнь!

Перри Г.

Письмо Перри – красноречивое подтверждение того факта, что чувство покинутости и одиночества может заставить мужчину, оказавшегося объектом зависимости от отношений, страдать так же тяжело, как и женщину, зависимую от отношений. Более того, во многих подобных отношениях бывает сложно различить, кто из партнеров более зависим от другого и требует больше внимания к себе, независимо от ролей, которые они играют.

Первая реакция Перри (его желание жестоко отомстить за свою утрату) говорит о его отчаянии и смятении: он не понимает, каким он должен быть и как он должен себя вести в отношениях с женщинами. Он явно очень инфантилен и очень напуган. Однако многолетний опыт исцеления от различных видов химической зависимости делает его подходящим кандидатом для прохождения курса психотерапии у специалиста, знакомого с этиологией и лечением его зависимостей. Подавляющему большинству людей, зависимых от отношений, рано или поздно приходится признать свою огромную несостоятельность в области отношений с другими людьми, но мужчинам требуется особая смелость для того, чтобы обратиться за помощью в решении проблем, связанных с этой самой неблагополучной и деликатной областью их жизни.

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

Вы написали удивительную книгу. Я прочитал ее и из профессионального, и из личного интереса. У меня нет слов. Вам удалось ответить на один из важнейших для меня вопросов. Я давно думал: «Куда же подевались все женщины?»

Мне пятьдесят шесть лет. В прошлом меня всегда окружали женщины. Чем хуже мне было, чем несчастнее я выглядел, тем больше женщин являлось меня утешить. В моей жизни всегда были женщины, заботившиеся обо мне и старавшиеся сделать все возможное, чтобы мне стало лучше.

Это было много лет назад, когда я пил, был женоненавистником, презирал чернокожих и евреев и т. д. и т. п. Я был очень популярен! Женщины слетались отовсюду, лишь бы быть со мной рядом. Но сейчас я совершенно не интересую женщин. Ни одна не снует вокруг меня, считая своим долгом «помочь» мне. Сейчас мне сложно найти даже такую женщину, которая согласилась бы просто дружить со мной! Видимо, им кажется, что я в них не «нуждаюсь». Возможно, кто-то даже видит во мне угрозу, хотя мне есть что предложить женщине в отношениях, и я всегда отдаю больше, чем беру.

Но сейчас с помощью вашей книги я снова могу вернуть женщин в свою жизнь! Когда я повстречаю новую интересную женщину, я расскажу ей, что раньше, когда я был больным алкоголиком и заносчивым расистом, женщины любили меня, а теперь, когда я стал здоровым, я их не интересую. Я расскажу ей о вашей книге. Расскажу, как я изменил свою жизнь, как избавился от своих зависимостей и при этом потерял свое «очарование». Возможно, тогда я смогу ее заинтересовать. И, возможно, у меня появится в ее лице хороший друг!

Эрнест Л.

Получив это письмо, я ответила Эрнесту, а через несколько месяцев снова написала ему с просьбой разрешить мне использовать его письмо в этой книге. На бланке согласия на публикацию письма, который он заполнил и прислал мне обратно, была следующая приписка.

Ваша книга помогла мне найти совершенно потрясающую женщину. И она стала моей женой!

Эрнест

Порой мне кажется, что большинство женщин в нашем обществе страдают от созависимости (чаще всего алкогольной), и я знаю, что эти созависимые женщины отчаянно и настойчиво ищут человека, которого они могли бы спасти и изменить. Здоровые женщины по определению не зациклены на отчаянных поисках партнера, и точка. Поэтому совершенно естественно, что Эрнест пользовался успехом у женщин на пике своего заболевания, но после того, как он исцелился, женщины перестали обращать на него внимание.

Я привожу его письмо и последующую приписку вовсе не для того, чтобы намекнуть, что «ЖКЛСС» – отличная сваха. Я привожу их здесь для того, чтобы показать, что как минимум одна женщина нашла нормального, исцелившегося от зависимости мужчину достаточно привлекательным, чтобы выйти за него замуж.

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

Я только что закончил читать вашу книгу, которую я по достоинству оценил, и которая очень мне помогла. Недавно у меня закончились (не по моей инициативе) отношения с женщиной, которая была мне очень дорога. Когда мы были вместе, ее поведение порой ставило меня в тупик, но я все равно любил ее. Прочитав вашу книгу, я смог намного лучше понять причины ее поведения.

Мне все еще кажется, что эта женщина может сыграть определенную роль в моей жизни, как и я – в ее, и мне бы хотелось попросить у вас совета, который помог бы улучшить наши отношения в будущем. Я сейчас хожу к психотерапевту, который помогает мне разобраться в ситуации. Мне удалось уговорить Андреа обратиться к психологу, но мне кажется, ее психолог не распознал истинной причины ее проблемы. Андреа увидела в психотерапии угрозу, бросила ее, а затем бросила и меня.

Меня очень волнует благополучие Андреа, и я пишу это письмо со всей серьезностью. Прошу вас помочь ей или помочь мне, чтобы я мог помочь ей.

Терранс Р.

На мой взгляд, никто не должен подыскивать психолога или психотерапевта для другого человека. Когда у нас возникает подобное искушение, нам следует тщательно проанализировать собственные мотивы. Мы можем убеждать себя, что заботимся исключительно о благополучии другого человека, но, как правило, мы ждем определенных результатов от прохождения другим человеком курса психотерапии, а потому ищем психотерапевта, который мог бы добиться таких результатов. Реальной причиной может быть все что угодно, но только не бескорыстная забота о благополучии другого человека. На самом деле нами движут собственные эгоистические интересы, скрывающиеся под маской «желания помочь».

Даже если я не права, поиск психотерапевта для другого человека просто-напросто неэффективен. Решение пройти курс психотерапии носит глубоко личный характер, и его нельзя принимать ради того, чтобы сделать приятное другому человеку. Для того, чтобы работа с психотерапевтом дала результаты, у пациента должны возникнуть искреннее и очень сильное желание познать самого себя и готовность добровольно и настойчиво работать ради достижения этой цели. Без этого психотерапия окажется бесполезной.

Совершенно очевидно, что за желанием Терранса отправить Андреа к психотерапевту стояла его надежда на то, что она станет более благосклонно относиться к нему и его знакам внимания. Как бы Терранс ни стремился изменить их отношения, если он хочет исцелиться, его должен беспокоить только его собственный курс психотерапии.

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

Я – мужчина, привлекавший женщин, которые любят слишком сильно, и я могу подтвердить, что в таких отношениях постоянно, ежедневно страдают и мучаются оба партнера.

В этом месяце исполнится двадцать два года с тех пор, как мы с моей женой Пэм познакомились. Судя по вашей книге, это была довольно типичная встреча. Мой друг пригласил на свидание девушку, а Пэм была с ней. Они все вместе приехали в бар, где я играл в бильярд, потому что мой друг хотел, чтобы я отвлек Пэм, пока он будет общаться со своей девушкой. Я был холоден, неприветлив, замкнут, груб и хотел только одного – играть в бильярд, но Эл, мой друг, уговорил меня к ним присоединиться. Через пару часов мы проводили девушек, я пошел домой и вскоре совершенно забыл про Пэм. Три дня спустя Эл сказал, что Пэм очень хочет встретиться со мной снова. И хотя она меня совершенно не заинтересовала, я был страшно удивлен, что хоть какая-то девушка ищет со мной встречи. Не помню в точности, как прошла наша следующая встреча, но отлично помню, как поцеловал ее и мгновенно по уши влюбился. Так начались двадцать два года сплошных мучений для нас обоих. У нас четыре сына, которые, кажется, пошли еще дальше, переняв тот же кошмарный образ жизни, в которой нет счастья. Как и бесчисленное множество других глупцов, последние годы я подсознательно разрушал нашу семейную жизнь, причиняя страшную боль жене. Наши с ней отношения могут служить идеальным примером того, как превратить свою жизнь и жизнь близкого человека в пытку. Меня тошнит, когда я вспоминаю события нашей жизни. Когда я осознал свою ответственность за мои действия, это осознание стало для меня настоящим кошмаром, и я не в силах выразить всю глубину своего раскаяния. Я начал понимать, что должен измениться, когда записался на курс под названием «Как научиться понимать себя и других людей». Там я услышал, как один мужчина холодно и бесстрастно описывал обстоятельства смерти одного из своих детей, и я понял, что я стану таким же через пятнадцать лет. Мне было страшно до тошноты, я был подавлен и чувствовал себя не в своей тарелке, и тем не менее я твердо решил измениться. Это произошло не на сеансе психотерапии, это случилось благодаря тому, что я выслушал человека, с которым познакомился всего двадцать четыре часа назад, и прочувствовал то, что он пережил. Его самого не трогали его собственные слова, но они тронули меня.

Впечатление, которое на меня произвел тот вечер, стало предпосылкой целого ряда перемен, через которые я совершенно точно должен был пройти, чтобы иметь возможность жить в ладу с самим собой, однако из-за этих перемен мы с женой поменялись ролями, которые играли столько лет. Я перестал быть холодным, замкнутым и черствым; внезапно меня стали переполнять эмоции. Моя жена, напротив, отстранилась от меня.

Из-за этой смены ролей наши отношения значительно ухудшились. Простой смены ролей оказалось недостаточно, чтобы снять или хотя бы уменьшить душевные муки, однако она помогла нам понять, чтó каждый из нас чувствовал в этих отношениях. Причинив ей столько страданий, я теперь чувствую себя ее жертвой.

Две недели назад было подано мое заявление о разводе, и (что характерно для человека, неспособного принять решение) это произошло «случайно». Мой адвокат подал его, потому что думал, что я оплатил его услуги. Я этого не делал. Откладывая оплату услуг адвоката, я подсознательно старался избежать ответственности за свою собственную жизнь. В этом стыдно признаваться, но это правда: я узнал о том, что подал на развод, от жены, которая прочла об этом в газете на следующее утро. Я не хочу с ней разводиться. Я хочу, чтобы у нас наладились нормальные, здоровые отношения, и при этом понимаю, что подобное возможно лишь в том случае, если каждый из нас действительно захочет разобраться в самом себе. Я знаю, что мне необходимо справиться с мучительной беспричинной тревогой, которая всегда преследовала меня. Это моя личная ответственность, и мне не избежать этого, женат я или нет.

Итак, что бы ни случилось у нас с Пэм, я благодарен за то, что вы и другие люди вдохновили меня на перемены в жизни, которые помогут мне как человеку стать лучше.

Уолт С.

Многие из нас, женщин, у которых были такие партнеры, как Уолт, мечтают о том, чтобы наш мужчина мог испытать такой эмоциональный прорыв, о котором пишет Уолт. Однако он говорит, что его отношения стали еще хуже, чем были раньше, и складывается впечатление, что его жена на самом деле совершенно не желает сближаться с ним. Его решимость и твердое намерение измениться кажутся настолько искренними, что легко упустить тот факт, что в этом браке довольно давно присутствует психологическое насилие, а в письме Уолта можно найти намек и на возможное физическое насилие (хотя Уолт нигде напрямую не упомянул, что хоть раз поднимал руку на жену или детей).

Независимо от того, сопровождалось ли психологическое насилие физическим, модели поведения этих партнеров в отношениях между ними будет легче понять, сопоставив их поведение с этапами так называемого синдрома насилия. Речь идет о следующих этапах. Во-первых, после очередного инцидента с проявлением насилия жертва насилия, как правило, принимает решение о том, что больше не будет терпеть ничего подобного, – другими словами, она угрожает уходом. Силе этого намерения уйти полностью соответствует степень раскаяния, демонстрируемого обидчиком, которым движет исключительно желание не терять контроль над жертвой. Все заверения Уолта в том, что он прозрел, – часть этого цикла. Извинения и обещания измениться всегда настолько красноречивы и убедительны (а жертва, как правило, еще и зависима от обидчика), что этот этап – так называемый этап ухаживания – почти всегда заканчивается их примирением. Затем следует так называемый этап медового месяца, во время которого поведение обидчика безупречно. На протяжении этого периода жертва чувствует себя сильной и могущественной, она убеждена, что обрела контроль над мужчиной и ситуацией. Однако постепенно напряжение между партнерами снова начинает расти. Рано или поздно обидчик вновь начинает проявлять жестокость по отношению к жертве, и происходит новый инцидент с применением насилия, которое на этот раз усиливается, достигая уровня, еще более опасного, чем в предыдущем инциденте. И вновь за срывом следует сожаление, раскаяние, извинения и обещания исправиться, сопровождаемые букетами цветов, романтическими открытками и так далее. Честно говоря, сложно себе представить более напряженные отношения. Ни за одной женщиной в стабильных здоровых отношениях не ухаживают с той же целеустремленностью и самоотдачей, какие проявляет обидчик по отношению к своей жертве на этапах ухаживания и медового месяца. Более того, если не считать физического насилия и (или) психологического унижения, подобные отношения, в которых присутствуют иные формы насилия, жестокости и грубого обращения (так называемые насильственные отношения), наилучшим образом вписываются в представления нашего общества о том, какими должны быть проявления «настоящей любви». Мольбы, просьбы, цветы, письма и отчаянные звонки, угрозы покончить с собой, убить партнера или сделать и то, и другое, если не произойдет примирение – все это типичные компоненты насильственных отношений на этапе ухаживания, и наше общество романтизирует все эти манипуляции и считает их признаками «истинной любви».

Жертве подобные поступки не просто кажутся обнадеживающими, они ей льстят, в чем и заключается их цель. Теперь жертва уверена, что ситуация изменилась на противоположную, и она настолько желанна и незаменима для обидчика, что обладает властью над ним и теперь сможет его контролировать. Эта потребность контролировать партнера, как правило, является сильнейшим мотивом, побуждающим продолжать отношения с ним, а постоянное эмоциональное напряжение, накал страстей и порождаемые им бурные эмоции заставляют жертву верить, что она «влюблена». Поэтому, пока обидчик умоляет и просит прощения у жертвы, она правит бал и наслаждается тем, что обидчик полностью находится в ее власти. Но рано или поздно ситуация вновь меняется на противоположную. Не имеет значения, кто в этой паре ведет себя эмоционально, а кто проявляет холодное безразличие; их способность (или неспособность) к близости остается неизменной, а навязчивое желание манипулировать друг другом, контролировать друг друга и побеждать в этой борьбе за власть друг над другом не ослабевает.

Если жене Уолта безразличны его обещания измениться, даже когда он ходит на курсы и говорит о своих чувствах, причиной тому могут быть либо ее попытки продлить этап ухаживания, либо тот факт, что она решила, наконец, сойти с этой карусели, на которой они провели столько лет. Если она действительно перестала играть свою роль в их совместном танце, то лишь время покажет, действительно ли Уолт стремился к исцелению ради себя самого или просто пытался произвести впечатление на Пэм. Да, он очень убедителен, но именно таковы все обидчики. Это их «фирменная» манера поведения на этапе ухаживания, и именно она заставляет жертву чувствовать себя подлой предательницей, если она не принимает обещания перемен, щедро раздаваемые раскаявшимся обидчиком.

Когда человек искренне работает над своим исцелением, он предпочитает об этом молчать.

Когда человек искренне работает над своим исцелением, он предпочитает молчать о тех препятствиях, которые ему приходится преодолевать на пути к выздоровлению. Например, один мой знакомый много лет то приходил к «Анонимным алкоголикам», то бросал их (а вместе с ними и трезвый образ жизни). Каждый раз, когда в его жизни начинался очередной период посещения «АА», он делал все возможное, чтобы об этом узнала вся его родня. «Ну, я пошел на собрание», – громко провозглашал он, выходя из дома. Иногда он действительно шел на встречу, а иногда направлялся в бар, чтобы напиться. Когда он, наконец, смирился в душе с тем фактом, что он алкоголик и что эта болезнь его убивает, он вернулся к «Анонимным алкоголикам» ради собственного блага. Он несколько недель регулярно посещал встречи, а его семья об этом даже не подозревала. Он ходил туда не для того, чтобы кого-то в чем-то убедить. Он ходил туда, чтобы спасти собственную жизнь.

У мужчин, как и у женщин, исцеление наступает тогда, когда к нему стремятся ради него самого и ради душевного спокойствия, которое оно приносит, а вовсе не ради спасения брака или каких-то перемен в отношениях. В противном случае, «исцеление» будет лишь очередным ходом в брачной шахматной партии, очередным шагом в смертельном танце двух партнеров, связанных друг с другом удушающими узами зависимости.

Кстати, само знакомство и начало отношений Пэм и Уолта – показательный пример того, что в отношениях не бывает случайностей. Если не вдаваться в тонкости, то мы видим, что во время их первой встречи Уолт не сделал ничего, чтобы их времяпрепровождение было приятным. Пэм наверняка многократно сталкивалась с пренебрежительным отношением со стороны мужчин задолго до знакомства с Уолтом. Ей представилась привлекательная возможность попытаться изменить его и сделать из него человека, который будет лучше с ней обращаться. Когда Уолт, открыто признавая, что он был холодным и замкнутым, встретил женщину, которую несмотря ни на что влекло к нему, он тут же «влюбился». Пэм, без сомнения, тут же занялась изменением Уолта, а у него появились все основания сопротивляться ее усилиям и становиться еще более холодным и замкнутым. Это поведение, периодически прерываемое его показным раскаянием и обещаниями исправиться, когда он заходил слишком далеко и мог потерять Пэм, просто-напросто усиливалось на протяжении двадцати двух лет их брака. Но их танец начался в первый момент их знакомства.

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

Я прочитал вашу книгу около года назад. Хочу поделиться с вами своими достижениями за последние одиннадцать месяцев. Мне сорок лет, и я гей, который любит слишком сильно. Я семь лет с некоторыми перерывами посещал психотерапевта, пытаясь решить свои проблемы в отношениях. На протяжении почти одиннадцати лет у меня были романы с неподходящими мне, недоступными мужчинами. Честно говоря, психотерапия дала результаты, которые я про себя называю «пластырем»: временное облегчение в периоды кризисов, но не работу над корневыми проблемами и их решение.

Прочитав вашу книгу, я долго думал и понял, что не только мужчины, с которыми я встречался, были неподходящими и недоступными, но и я сам. Мне потребовалось немало времени и сил, чтобы сосредоточиться на своей зависимости и проанализировать, что именно стало причиной моей недоступности не только для других, но, главное, и для меня самого. Я осознал, что одержим сексом и поисками любви. У меня было, да и сейчас остается множество симптомов, типичных для наркомана или алкоголика, однако моим наркотиком был секс. В прошлом году, семнадцатого июня, я пришел на первое в моей жизни занятие по программе «Двенадцать шагов» для страдающих компульсивным сексуальным поведением. За последние одиннадцать месяцев я полностью избавился от такого поведения. Последние четыре месяца я использую воздержание как средство для достижения катарсиса; это позволило мне пережить бесчисленное множество новых эмоций и ощущений, которых я годами избегал. Впервые в жизни мне удалось заняться решением семейных проблем, проблем с низкой самооценкой и проблем, вызванных одержимостью романтическими отношениями. Теперь я ясно вижу, каким человеком был на протяжении последних двадцати пяти лет. Вижу и потенциальное возвращение человека, которым я был изначально, в детстве. Возможно, мне удастся принять его и позволить ему повзрослеть в течение следующих двадцати пяти лет (или дольше).

Ваша книга показала мне, что в своей семье я с детства был «нянькой», заботясь о других и забывая о собственных проблемах, потребностях и чувствах, всегда скрывая или подавляя их. За последние одиннадцать месяцев я стал достаточно сильным или, если хотите, достаточно слабым, чтобы обратиться за помощью к другим и в то же время стать собственной «нянькой». Я научился «исправлять» только себя (или, по крайней мере, пытаюсь это делать) и позволять моим близким делать то же самое для них самих.

Этот процесс дался мне нелегко. Он идет медленно и мучительно. Но я выработал в себе терпение и решаю свои жизненные проблемы день за днем. Возможно, в недалеком будущем я начну вновь встречаться с кем-нибудь, невзирая на риск, но на этот раз буду иметь дело лишь с открытыми и достойными людьми. А пока я люблю и принимаю себя таким, какой я есть.

Майкл Р.

Роль «няньки» в родной семье, особенно неблагополучной, может помешать ребенку, играющему эту роль, научиться познавать и понимать себя. В детстве и подростковом возрасте он слишком занят тем, что познает и понимает всех остальных, попутно пытаясь гасить конфликты, разгорающиеся вокруг него. Это несчастливое детство и эта атмосфера напряжения в семье вызывают сначала привыкание, а затем и потребность в волнении, страданиях и конфликтах. Повзрослев, такой человек стремится построить отношения с напряженной эмоциональной атмосферой, отягощенной глубокими личными тайнами и взрывоопасным давлением, и создает в отношениях соответствующие ситуации. Чем больше сложностей возникает в его отношениях с другим человеком, тем сильнее они волнуют и возбуждают. Эти чувства, с детства ставшие такими знакомыми и привычными, оказываются чрезвычайно притягательными и зачастую ошибочно принимаются за любовь. Человек, который провел детство в постоянном невыносимом напряжении, который вырос и сформировался с таким жизненным опытом, во взрослой жизни активно воссоздает и поддерживает это напряжение в своих моделях поведения в отношениях с другими людьми. Разумеется, подобные напряженные, разочаровывающие и даже угрожающие здоровью отношения могут складываться и в гетеросексуальных, и в гомосексуальных парах. Более того, поскольку в нашем обществе принято скрывать гомосексуальные отношения, именно такие отношения, осложненные нездоровым навязчивым поведением партнеров, становятся особенно драматичными.

Майклу очень повезло: он смог распознать зависимость и в своем сексуальном поведении, и в своем поведении в отношениях. Его последующее участие в программе «Двенадцать шагов» – на мой взгляд, очень удачное и полезное стечение обстоятельств. Этот подход используют как гетеросексуалы, так и гомосексуалы, которые, подобно Майклу, признают элемент зависимости в своем сексуальном поведении. (Это совершенно не означает, что гомосексуализм сам по себе может быть признаком наличия у человека зависимости от секса. Я лишь хочу отметить, что зависимость от секса возникает у людей с разной сексуальной ориентацией, и для исцеления все они должны использовать один и то же подход.)

Опасная для жизни возможность заразиться СПИДом из-за потакания своим навязчивым сексуальным желаниям независимо от сексуальной ориентации проливает свет на истинную природу зависимости от секса. Теперь мы понимаем, что компульсивное сексуальное поведение не выбирается человеком по собственной воле и не может считаться простым отклонением от нормального, традиционного сексуального поведения, а является прогрессирующим и потенциально смертельным заболеванием, и мы должны относиться к нему соответствующим образом.

И, наконец, полное воздержание Майкла от половых контактов в течение некоторого времени с целью выявления скрытых доселе эмоций и ощущений, – очень мудрое и смелое решение. Всем нам необходимо отказаться от «наркотика», служившего буфером между нами и нашей болью, если мы хотим исцелиться от того, что нас мучает, и исправить наши недостатки и изъяны, какими бы они ни были.

* * *

Следующие два письма говорят сами за себя и не нуждаются в дополнительных комментариях.

Уважаемая Робин!

Вашу книгу мне дала почитать подруга несколько месяцев назад. Я не нашел в ней ничего особенного, решив, что это просто очередной сборник «страшилок» для психически ненормальных людей. Вскоре после этого у меня завязались отношения с женщиной, которая находилась в процессе развода с мужем-алкоголиком. За сорок четыре года своей жизни я ни разу не встречал человека, который, на мой взгляд, идеально бы мне подходил, пока не познакомился с ней, а ведь я был трижды женат! Я знал, что она в смятении и замешательстве, что у нее в жизни достаточно нерешенных проблем помимо брака и развода, и что ей нужно время. Я был терпелив и заботлив. Я проявлял понимание и поддерживал ее. Я почти сразу понял, что люблю ее. Обо мне она говорила, что никогда не встречала человека, который так хорошо понимал ее мысли, чувства и саму ее душу. Мои чувства (инстинкты и интуиция) никогда не были настолько обострены, как с ней. Я впервые испытал столь сильную бескорыстную любовь (не считая любви к моим детям). Потом она сказала, что ей нужно некоторое время побыть без меня: мы не можем быть любовниками, но можем остаться друзьями.

Я тут же обратился к психотерапевту, чтобы справиться с нашим расставанием. Я понял, что ее привлекают мужчины-мачо, а я не такой; ей нужен холодный недоступный мужчина. И она это подтвердила. Я купил вашу книгу, чтобы перечитать ее и лучше понять эту женщину. Я взял книгу с собой в отпуск вместе с парой других книг, рекомендованных вами. Я читал и плакал неделю, а затем вернулся домой раньше запланированного срока. Я увидел себя таким, каков я есть: взрослым сыном алкоголика и мужчиной, который любит слишком сильно. Я всегда считал себя вполне нормальным и здоровым человеком, но сейчас ясно вижу, какой была моя жизнь на самом деле, и это открытие меня убило.

После последнего развода шесть лет назад я ходил к разным психологам. Вместо того, чтобы на собственном горьком опыте продолжать усваивать жизненные уроки, связанные с отношениями, что я делал предыдущие двадцать лет, я ускорил и процесс самопознания, и процесс перемен. На протяжении двадцати пяти лет своей жизни я в разное время обращался к разным формам психотерапии. Последние пять лет я считал себя очень здоровым и уравновешенным человеком. У меня степень магистра по психологическому консультированию, и последние десять лет я преподаю в колледже.

Теперь я знаю, что у меня серьезные проблемы. Я ни разу не пробовал проанализировать свои проблемы с отношениями в контексте детства, проведенного в семье алкоголиков. Я был готов принять последний разрыв отношений как возможность для личностного роста. Но я открыл для себя страшную болезнь под названием «чрезмерная любовь». Теперь я понимаю, что на самом деле я психически неуравновешен, у меня большие проблемы, и мне требуется помощь. На этой неделе я иду на встречу «Взрослых детей алкоголиков». Я столько всего знаю о психологии, но при этом не заметил собственной болезни. Но теперь, когда я понимаю, что именно сделало меня таким, какой я есть, я готов приступить к работе над своими проблемами.

Фредерик Дж.

Уважаемая Робин!

Однажды ночью в постели Сьюзи спокойно сказала мне, что больше не разделяет мои пессимистические взгляды на жизнь и не желает тратить свои силы на то, чтобы попытаться примириться с моим недовольством, замкнутостью и холодностью. Ее слова в сочетании с недавним посещением травмпункта с нашей дочерью, причиной которого стало, как мы выяснили, ее беспокойство за меня, потрясли меня до глубины души. У меня не оставалось иного выбора, кроме как согласиться. Я прочитал вашу книгу, и пережил новое потрясение. Я очень давно не плакал так сильно, как во время чтения «ЖКЛСС». Сейчас я хожу к психологу и надеюсь изменить свое отношение к жизни.

Бенджамин Д.

* * *

Уважаемая г-жа Норвуд!

Мне двадцать два года, скоро я заканчиваю колледж и с осени буду учиться на юридическом факультете университета. Мой отец – алкоголик, а мать никогда меня не поддерживала. Недавно я расстался с девушкой, которую очень любил. Мы с ней очень разные, и мы собирались вместе идти к психологу, чтобы разобраться с нашими проблемами. Но она порвала отношения со мной, и я решил пойти к психологу один. Мой психолог еще не читала вашу книгу, но она знала, в чем дело. Меня всю жизнь влечет к женщинам, у которых есть проблемы, потому что мне кажется, что я им слишком сильно нужен, и они меня не бросят. Психолог говорила, что мне нужна женщина, которая будет мне равной, но мне все равно казалось, что эти отношения разваливаются по моей вине. Теперь благодаря «ЖКЛСС» я знаю, что это не так. Меня ждет долгий путь к исцелению, но мне стало лучше уже после первых двух глав вашей книги.

Я пишу вам для того, чтобы вы знали, что в мире есть огромное количество мужчин с той же проблемой, о которой вы рассказываете в книге. Эта проблема есть почти у всех моих друзей-мужчин. Между собой мы называем ее синдромом «Хорошие парни остаются в пролете». Что бы мы ни делали, в конечном итоге мы оказываемся с девушкой, которая заставляет нас страдать. У нас ничего не выходит. Если мы пытаемся завести отношения с «женщиной, которая любит слишком сильно», она считает нас скучными и неинтересными. С другой стороны, если мы строим отношения с женщиной, обладающей всеми качествами мужчин, о которых вы пишете в «ЖКЛСС», происходит такая же катастрофа, потому что такие женщины ужасно с нами обращаются. В каком-то смысле нам приходится тяжелее, чем «женщинам, которые любят слишком сильно». Как бы то ни было, приятно сознавать, что не один я так мучаюсь. Я знаю, что, обладая новыми знаниями, с помощью моего психолога и при поддержке друзей я обязательно справлюсь с этой проблемой.

Гленн Р.

Письмо Гленна возвращает нас к проблеме гендерных ролей. Кому тяжелее жить с зависимостью от отношений – мужчине, чье поведение противоречит общественным ожиданиям, или женщине, чье поведение подкрепляется обществом? Разумеется, с этой проблемой борются представители обоих полов, но они ведут эту борьбу с разных позиций. Вместо того, чтобы сравнивать степень их страданий, надо просто признать тот факт, что и мужчины, и женщины страдают от этой зависимости, какую бы роль они ни играли в отношениях. Более того, даже в тех случаях, когда партнеры меняются ролями, их неспособность к подлинной близости остается неизменной. Эта неспособность человека к подлинной близости является более глубоким источником его страданий и требует исцеления на другом, более глубоком уровне. Пока мы сосредотачиваемся на состоянии наших отношений с другим человеком, жертвуя развитием отношений с нашей внутренней сущностью, нашим внутренним «я», наша способность к близости не увеличится. Независимо от пола, мы должны принять и полюбить собственную внутреннюю сущность, и только тогда мы сможем подпустить другого человека достаточно близко и позволить ему заглянуть в глубины нашей души, чтобы он мог узнать и полюбить нас.

Глава десятая

Письма от женщин, которые исцеляются

Название этой последней главы ни в коей мере не означает, что лишь те женщины, чьи письма приведены ниже, начали исцеляться от зависимости от отношений. Большинство тех женщин, чьи письма вы уже прочитали, тоже находятся на разных этапах исцеления. Три письма, приведенные ниже, показывают, что может ждать нас на пути к исцелению, и что чувствуют женщины, идущие по этому пути.

Первое из этих писем дает нам представление о том, как может измениться характер отношений между партнерами после того, как один из них, женщина, ранее отчаянно пытавшаяся наладить отношения и считавшая это своим долгом, прекращает попытки в одиночку делать то, что должны делать оба партнера. Когда эта женщина начинает уделять больше внимания самой себе и своим потребностям, она тем самым создает предпосылки для улучшения ситуации в целом. Это письмо показывает, что вытирать о нас ноги можно лишь в том случае, если мы уже лежим.

В психологическом консультировании брак и семья часто сравниваются с подвесным детским мобилем, каждый элемент которого символизирует члена семьи. Общее состояние этой конструкции и ее форма в состоянии равновесия определяются свойствами и расположением каждого из ее элементов – взаимосвязями между членами семьи и способами их взаимодействия. Если изменится расположение или свойства одного из элементов, автоматически изменится и вид всей конструкции, которая перейдет в новое состояние равновесия. Это явление вкратце описано в письме Меррили.

Здравствуйте!

Я только что закончила читать вашу книгу о слишком сильной любви. Она открыла мне глаза на многое! Ее порекомендовала мне сестра, а через неделю я получила письмо от подруги, которая написала мне об этой книге и сказала, что я должна ее прочитать. Именно это я и сделала, чему очень рада. Теперь я совершенно иначе смотрю на многие вещи! Я записалась в новую группу для взрослых детей алкоголиков. Мы с сестрой узнали себя в большинстве историй, приведенных в книге. Кроме того, прочитав книгу, я стала замечать, что мой муж (выздоравливающий алкоголик) часто говорит: «Зачем ты мне вообще нужна?», если я не делаю то, что он хочет, а потом я дрожу от страха, боясь оказаться ненужной, потому что в этом случае от меня просто избавятся, хотя я работаю, готовлю, убираю, расплачиваюсь с его долгами, которые он накопил еще до брака, и так далее и тому подобное! На прошлой неделе, когда он спросил, зачем я ему нужна, я просто ответила: «Не знаю. А зачем?» Тем же вечером он сказал мне, что я опять «отправлюсь в одиночное плавание», если не буду класть ему в сэндвичи больше колбасы. Я почувствовала смесь страха и радости, когда просто произнесла: «О!»[49] Позже он спросил меня, люблю ли я его до сих пор.

Как видите, мне предоставляется возможность стать такой, какой я всегда мечтала быть: свободной, здоровой и счастливой.

Меррили С.

Когда в паре изменения происходят только с одним из партнеров, возможны всего три варианта дальнейшего развития событий: либо другой партнер подстраивается под того, кто изменился, либо изменившийся партнер возвращается в прежнее состояние, либо значительно изменяются сами отношения. Большинство из нас боится любых перемен, которые навязывает нам жизнь, даже если эти перемены могут изменить нашу жизнь к лучшему. Как правило, наша первая реакция на происходящие изменения – попытка восстановить старый привычный порядок, к которому мы уже приспособились и который нас более или менее удовлетворяет. Более того, многие считают, что, если другой человек действительно нас любит, он оградит нас от необходимости меняться и будет поддерживать нас в нашем желании оставаться именно такими, какими были всегда. Когда поведение партнера приводит нас к необходимости проанализировать и изменить собственное поведение, мы можем интерпретировать такое поведение партнера как недостаточно сильную любовь к нам или как ее полное отсутствие. К сожалению, многие из нас предпочитают сохранение привычного застоявшегося уклада жизни трудностям перемен, которые могли бы улучшить нашу жизнь.

Когда Меррили позволяла мужу плохо с собой обращаться, она тем самым вовсе не оказывала мужу какую-то услугу, жертвуя собственным душевным комфортом. Она просто оставалась пассивной и не возражала против такой модели взаимодействия, и поведение каждого из них в этих отношениях было нездоровым. Начав больше заботиться о себе, она тем самым дает мужу возможность стать более зрелым и ответственным партнером. Его дальнейшее поведение – а именно, сможет ли он использовать эту возможность или нет, – не имеет никакого отношения к правильности ее действий или к ее человеческому достоинству. Его реакция говорит лишь о его способности или неспособности к личностному росту в этих отношениях.

Используем аналогию с танцем из «ЖКЛСС»: когда муж Меррили делает один из привычных шагов, он ожидает от нее соответствующего ответного шага. Когда в ответ она делает новый, необычный шаг, он теряет равновесие. Внезапно он обнаруживает, что его партнерша исполняет незнакомый ему танец. Естественно, он чувствует в этом угрозу и пытается вовлечь ее в привычные танцевальные движения. Если он не сможет это сделать, то будет вынужден либо проявить смирение и разучить движения нового танца Меррили, либо вообще перестать танцевать с ней и найти другую партнершу, с которой он сможет исполнять старый привычный танец отношений.

Необходимо признать вероятность того, что перемены в поведении Меррили по отношению к мужу приведут к их разводу. Каждый из нас идет на этот риск, когда в отношениях с другим человеком мы прекращаем делать то, что наносит нам вред. Но, по моим многолетним наблюдениям, в конечном итоге жизнь никогда не наказывает нас за стремление исцелиться. Да, некоторые обстоятельства могут измениться таким образом, что изначально это вызывает тревогу; нас могут покинуть некоторые люди, которых мы не хотели бы отпускать. Но в конце концов наша жизнь улучшается ровно настолько, насколько мы становимся честны с самим собой.

* * *

Следующее письмо подводит итог всей этой книги, обобщая все то, что говорилось здесь о возможных путях исцеления, сложности его достижения, его главных результатах и о том, что исцеление является не конечным результатом, а непрерывным процессом, который никогда не заканчивается.

Уважаемая г-жа Норвуд!

Когда я купила вашу книгу и начала читать ее, я могла осилить всего несколько страниц за раз. Она произвела на меня столь сильное впечатление, потому что на каждой ее странице говорилось обо мне!

Мне сорок четыре года, и на протяжении двух последних лет я веду трезвый образ жизни благодаря «Анонимным алкоголикам». В декабре, после того, как я прочитала и перечитала книгу, в моей душе все перевернулось. До этого я даже не представляла, насколько я неспособна сосредоточиться на себе, а не на «нем». Помните, вы писали о том, что, когда такие женщины, как я, начинают заниматься собой, они могут впасть в депрессию, предпосылки которой на протяжении многих лет зрели где-то глубоко внутри? Со мной именно так и произошло, и январь стал самым тяжелым месяцем моей трезвой жизни. Но каждое утро, помимо книг «Анонимных алкоголиков», я читала тот раздел вашей книги, где вы гарантируете, что если я последую вашим советам, то излечусь и от этой болезни (подобным же образом в «Анонимных алкоголиках» мне обещали, что если я перестану пить и буду регулярно посещать встречи группы, то смогу излечиться от алкоголизма).

Весь январь я молилась, беседовала со своим спонсором и другими членами группы «Анонимных алкоголиков», ходила на встречи, и мне казалось, что мне становится только хуже. Я не хотела пить, я не хотела умирать. Но душевная боль была настолько сильной, что я не могла представить себе, как буду жить дальше. У меня было такое ощущение, что вся боль, все страдания моей жизни вышли наружу и навалились на меня, и я разозлилась так, как не злилась никогда прежде.

Наконец, однажды, читая утреннюю молитву, я призналась самой себе, что потерпела полное поражение в попытках решить свои проблемы, и, наверное, именно в тот момент я окончательно покорилась Божьей воле и вверила Ему свою жизнь.

Именно в тот день я впервые поняла, что мне необходимо посещать не только «Анонимных алкоголиков», но и встречи «Взрослых детей алкоголиков». Мои родители до сих пор живы и по-прежнему пьют. Затем благодаря друзьям я, наконец, признала, что мне нужна помощь помимо посещения встреч групп взаимопомощи, и тогда благодаря череде самых разных событий жизнь свела меня с совершенно чудесной женщиной-психотерапевтом. Она посоветовала посетить пятидневный семинар, проводившийся сообществом «Взрослые дети алкоголиков». Я много думала, стоит ли оставлять на неделю двух детей-подростков, но в результате пришла к выводу, что, раз я зашла настолько далеко, мне следует поехать туда. На прошлой неделе я побывала на этом семинаре. Я разобралась со своей злостью и лежащей в ее основе болью.

Г-жа Норвуд, у меня не хватает слов, чтобы выразить, насколько чудесно я себя сейчас чувствую. Я чувствую себя намного увереннее, словно моя душа и моя внешняя оболочка стали, наконец, единым целым, чего не бывало никогда за всю мою жизнь.

Когда я была девчонкой, наша соседка всегда что-то напевала, работая по дому, а я слушала ее и ужасно хотела, чтобы в моей семье и во мне самой царила такая же атмосфера счастья, которая чувствовалась в этом пении. Что ж, я пока не пою, но я смеюсь и даже иногда напеваю себе под нос. Я была очень добрым ребенком, и впервые за всю свою взрослую жизнь я чувствую, что эта доброта все еще живет в моей душе и остается важной частью моего существа. На семинаре нам посоветовали найти свою детскую фотографию и держать ее на видном месте, чтобы смотреть на нее каждый день. Я повесила ее на зеркало рядом с браслетом из реабилитационной клиники для алкоголиков, в которой я лежала два года назад. Каждое утро она напоминает мне о том, чтобы я была добра к себе.

После трех браков (первый, с отцом моих детей, длился четырнадцать лет, а последние два – с одним и тем же мужчиной) и трех разводов (я начала пить после первого развода десять лет назад) я, наконец, начала встречаться с чудесным мужчиной. Он разведен и не пьет уже шесть лет благодаря «Анонимным алкоголикам». Он живет в двух часах езды от меня, и пока мы видимся только по выходным. Мы оба стараемся построить здоровые отношения, но порой это дается нелегко, потому что для каждого из нас это в новинку.

Я бы хотела кое-что рассказать в связи с вашим упоминанием междометия «О!» в разделе «Учитесь не втягиваться в игры» в вашей книге[50].

Однажды вечером он позвонил мне на час позже обычного. К тому моменту меня уже охватила тревога, я была рассержена и чувствовала себя брошенной, но вместо того, чтобы позвонить ему и изображать жертву (эта роль мне особенно хорошо удается), я достала вашу книгу. И вот я сидела на кровати, еле сдерживая хорошо знакомые навязчивые позывы позвонить ему и оглушить его молчанием в трубке, и вместо этого читала раздел об играх, и тут раздался звонок. Он начал извиняться, а я спокойно сказала: «О, хорошо, ничего страшного», и потом начала болтать с ним как ни в чем не бывало. Он так удивился, что воскликнул: «Правда?» А потом мы прекрасно пообщались.

Впоследствии я думала, все ли я сделала правильно, но решила, что, по крайней мере, мне удалось использовать прием с «О!». Теперь каждый раз, когда я слышу или использую это слово, я невольно улыбаюсь.

С тех пор, как я написала это письмо, прошло пять дней, и сейчас я перечитываю его. Должна сказать, я чувствую себя очень беззащитной, делясь с вами своими мыслями, ведь я вас даже не знаю. Но рискнуть стоит, потому что, на мой взгляд, не поделиться с вами своими успехами было бы эгоистично с моей стороны.

Я не умею прощаться – от этого мне каждый раз становится очень грустно. Но мне кажется, пора заканчивать это письмо.

Сара П.

Письмо Сары иллюстрирует несколько важных аспектов исцеления. Для женщин, которые любят слишком сильно, типичны те страдания и боль, которые пришлось пережить Саре, прежде чем она смогла признать свое поражение в борьбе с зависимостью от отношений, сдаться и вверить свою жизнь той Высшей Силе, что прежде уже помогла ей исцелиться от алкогольной зависимости. Нам нелегко отказываться от попыток контролировать то, что не поддается контролю. В той же мере типично и то, что, полностью смирившись, Сара быстро нашла путь к следующему исцелению. Важно понимать, что лихорадочный поиск ответов на все свои вопросы не приведет к исцелению. Необходимый первый шаг к исцелению – искреннее желание исцелиться. После этого путь к исцелению откроется сам.

В процессе исцеления сохранение душевного покоя становится важнее желания вызвать жалость к себе или отомстить.

Когда Саре удалось, несмотря на свою тревогу, боль и злость из-за запоздавшего телефонного звонка, просто сказать: «О!» вместо того, чтобы пытаться наказать любимого мужчину, она одержала серьезную победу в своем исцелении. Сохранение душевного покоя стало для нее важнее желания вызвать жалость к себе или отомстить. Естественно, ее новое поведение и необычная реакция на этот звонок вызвали и у ее партнера, и впоследствии у нее самой легкое беспокойство. Всем нам необходимо некоторое время практиковаться, осваивая новые линии поведения и поведенческие привычки, характерные для здоровых отношений, прежде чем они станут частью нас самих. Поначалу нам может казаться, что, по-новому взаимодействуя с людьми, мы стали холодными, бесчувственными, резкими или грубыми. Если после общения в подобной, еще непривычной для нас манере у нас возникают сомнения в правильности нашего поведения, как у Сары, полезно бывает поговорить с другими людьми, исцеляющимися от той же зависимости. Такой человек поможет нам объективно оценить случившееся и поддержать нас в нашем стремлении освоить новые модели поведения.

И, наконец, отдельного упоминания заслуживает то чувство беззащитности, которое испытывала Сара после того, как излила мне душу. Одно из неизбежных последствий процесса исцеления состоит в том, что в отношениях с окружающими мы начинаем вести себя более искренне и более открыто, не оправдываясь и не уходя в глухую оборону. Именно поэтому мы порой чувствуем себя очень беззащитными. Кроме того, не стоит забывать, что исцеление позволяет нам лучше осознавать собственные чувства и лучше справляться с ними. Чувство беззащитности у Сары – такой же признак исцеления, как и ее смелое решение написать столь откровенное письмо (и затем отправить его) несмотря на риск, который она ощущала. Наша готовность поделиться своим опытом исцеления – неотъемлемая часть процесса исцеления.

* * *

Последнее, очень длинное и очень подробное письмо, на мой взгляд, идеально подходит в качестве заключения. Оно представляет собой очень типичную историю возникновения и развития зависимости от отношений. Женщина, приславшая мне это письмо, живо описывает свои переживания и события своей жизни, которые очень характерны для людей, выросших в атмосфере эмоционального напряжения и постоянных конфликтов, свойственной семьям алкоголиков:

• Родители-алкоголики, заподозрившие (порой совершенно обоснованно) своего ребенка в употреблении наркотиков, сосредотачивают на этой проблеме все свое внимание и считают ее причиной всех семейных неурядиц, при этом игнорируя то, как влияет на семью их собственный алкоголизм.

• Дети испытывают облегчение, когда из хаоса родного дома попадают в относительно спокойную и предсказуемую атмосферу государственного учреждения – например, в психиатрическую клинику или исправительный центр для несовершеннолетних.

• «Замужество ради побега из семьи» (этот термин предложила Гейл Шихи в книге «Возрастные кризисы»[51]) становится средством вырваться из невыносимого домашнего окружения.

• Специалисты, работающие с трудными детьми, как правило, не пытаются выяснить, страдают ли алкоголизмом их родители. (Алкоголизм родителей – ключевой фактор в формировании установок и поведения большинства трудных детей и подростков, но специалисты очень редко выявляют его наличие даже после неоднократных встреч родителей-алкоголиков с директорами, воспитателями и преподавателями лечебных и исправительных заведений для детей и подростков, чиновниками по делам несовершеннолетних и т. п.)

• У тех, кто вырос в семье алкоголиков, наблюдается склонность к химической зависимости и (или) склонность вступать в брак с теми, кто имеет химическую зависимость.

• «Потребность быть нужной» очень распространена у взрослых дочерей алкоголиков, именно из-за нее их привлекают мужчины, чья жизнь вышла из-под контроля, и именно эта потребность заставляет их разрывать отношения, если состояние такого мужчины значительно улучшается.

• Во многих семьях алкоголиков постоянно бушуют страсти, возникают скандалы и конфликты, которые зачастую растягиваются на десятилетия и захватывают целые поколения, а детям приходится делать выбор, на чью сторону встать в нескончаемой войне родителей.

• У взрослых детей алкоголиков развивается навязчивая потребность «держать под контролем» личную и профессиональную жизнь.

• И алкогольная зависимость, и алкогольная созависимость делают жизнь человека неуправляемой.

• Чтобы исцеление стало возможным, человеку необходимо разобраться с затаенными обидами и простить обидчиков.

Это письмо также очень хорошо описывает многие типичные особенности отношений между мужчиной, склонным к физическому насилию, и женщиной, которая не может от него уйти, в том числе характерные детали и обстоятельства, повторяющиеся в их жизни и прослеживающиеся в жизни их родителей:

• Случаи химической зависимости в семейной истории обоих партнеров, состоящих в насильственных отношениях.

• Тот факт, что жестокий мужчина в детстве сам подвергался насилию.

• Постоянный хаос и (или) насилие в семьях обоих партнеров, состоящих в насильственных отношениях.

• Эскалация физического насилия во время беременности в связи с усилившейся зависимостью и страхами у обоих партнеров.

• Прогрессирующий и навязчивый характер насильственных отношений.

Но, что самое важное, это письмо описывает процесс исцеления не только от алкоголизма, но и от зависимости от отношений у женщины, подвергавшейся физическому насилию. Те из нас, кто работал с жертвами бытового насилия, знают, насколько редко таким женщинам удается найти в себе силы уйти и больше не возвращаться к мужчинам, которые причиняют им боль. Нам хорошо известно, с каким обескураживающим постоянством страдающая от побоев женщина возвращается к мужчине, который ее бьет и который однажды, вероятно, ее убьет (или она убьет его), потому что в таких отношениях происходит постоянная эскалация насилия.

Думаю, стоит повторить, что поведение женщин, подвергающихся физическому насилию, можно понять лучше всего, если признать их зависимыми от отношений – это позволит наилучшим образом работать с ними. Они страдают от прогрессирующего и потенциально смертельного заболевания, к которому им самим и тем, кто желает им помочь, следует относиться так же серьезно, как к любой другой опасной для жизни зависимости. Из всех знакомых мне женщин исцелиться от этой особенно сложной и угрожающей жизни формы зависимости от отношений удалось лишь тем, кто принимал участие в той или иной программе «Двенадцать шагов» (как правило, посещая «Анонимных алкоголиков» или Ал-Анон). Как и автор этого письма, все знакомые мне женщины, ставшие жертвами бытового насилия, имели все показания для участия в одной или обеих этих программах; применив основные принципы этих программ для исцеления своей зависимости от отношений, они начали выздоравливать.

Я привожу это письмо именно здесь вместо того, чтобы включить его в главу о женщинах, которые страдают от побоев и домашнего насилия, потому что в нем рассказывается об опыте духовного пробуждения. Подобный опыт переживают многие выздоравливающие алкоголики (хотя далеко не большинство); это глубокое духовное переживание приходит внезапно и захватывает их настолько, что после этого они больше никогда не испытывают потребности выпить. Из этого письма мы узнаём, каким образом такое пробуждение произошло у женщины, зависимой от отношений и страдавшей от бытового насилия. Некоторые из вас, прочитав это письмо, могут усомниться в его правдивости и искренности и не поверить в то, что исцеление действительно произошло так, как было описано. Тем не менее у меня достаточно знакомых, которые подобным образом излечились от других опасных для жизни зависимостей, и я прекрасно знаю, что подобные чудеса действительно случаются. Естественное поведение для любого зависимого человека – потакать своей одержимости, и обычным итогом бывает смерть от ее последствий, поэтому каждое исцеление от зависимости любого рода – настоящее чудо, как бы оно ни произошло – в результате внезапного просветления или медленных постепенных перемен. И так как в этом письме Белинда предельно ясно описывает прогрессирующий характер и смертельную опасность своей зависимости от отношений, ее трогательный рассказ о своем удивительном исцелении кажется мне идеальным заключением для завершения этой книги.

Уважаемая г-жа Норвуд!

Меня зовут Белинда Э. Мне двадцать семь лет. Я мать-одиночка, воспитывающая двухлетнего сына. Я прочитала вашу книгу несколько месяцев назад, и она мне очень понравилась. Я узнала в ней себя. Я взрослый ребенок алкоголиков и при этом сама – созависимый и выздоравливающий алкоголик.

Прежде чем рассказать об истинной цели этого письма, я должна поведать вам о своем прошлом. Я еще никогда не писала автору книги или какому-нибудь другому известному человеку, если не считать того, что в детстве, участвуя в одном школьном проекте, я написала письмо Голде Меир[52]. Я рассказываю вам об этом в надежде на то, что вы прочтете мое письмо до конца и не отложите его в сторону как очередное письмо поклонницы или какой-нибудь ненормальной.

Я была третьим ребенком и единственной дочерью в типичной семье представителей среднего класса. Внешне мы ничем не отличались от любой другой семьи, но на самом деле отличие было: мама была алкоголичкой. Она вечно была озлобленной, раздражительной, обидчивой и не скупилась на оскорбления. Отец довольно редко появлялся дома, потому что ему приходилось много работать.

Подросток из меня вышел тоже озлобленный, раздражительный и обидчивый. Я постоянно была в депрессии. Родители боялись, что я тайком принимаю наркотики (это не так), и меня отправляли на лечение к разным дорогим психиатрам. Ни один психиатр и не подумал расспросить меня о ситуации в семье. Вместо этого все внимание они сосредоточили на моем поведении, считая его главной проблемой. Они соглашались с моими родителями (которые платили им по восемьдесят долларов в час) в том, что мое поведение необходимо менять, а когда их методы не дали желаемых результатов, меня отправили в психиатрическую лечебницу.

Я провела в лечебнице шесть недель, и за это время мое состояние серьезно улучшилось, но не из-за лечения, а благодаря возможности отдохнуть от постоянного безумия, окружавшего меня дома. В психиатрической лечебнице, рядом с сумасшедшими, мне было спокойнее, чем дома.

Выйдя из лечебницы, я твердо решила хорошо себя вести столько, сколько необходимо, ибо знала, что не останусь дома надолго. Я поклялась себе, что покину этот дом, как только смогу, и в семнадцать лет я это сделала, выйдя замуж за первого же парня, который согласился жениться на мне.

Мне было жаль первого мужа. Я думала, что смогу помочь ему преодолеть его стеснительность и комплексы. Наш брак продлился четыре года, и за это время он действительно избавился от этих недостатков, но вовсе не благодаря мне. Он добился успеха в бизнесе, и вскоре после этого мы охладели друг к другу и развелись.

Пить я начала после развода. В течение последующих нескольких лет мой алкоголизм стабильно прогрессировал. Кроме того, я продолжала манипулировать мужчинами, которых мне было жалко и которые, на мой взгляд, во мне нуждались. Я просила двоих таких мужчин взять меня замуж, и, к счастью, оба мне отказали, хотя оба раза мне было очень больно.

Кроме того, в этот же период усугубился алкоголизм моего отца. Мы работали в одной и той же крупной корпорации, и он готовился выйти на пенсию, всю жизнь посвятив этой компании. Мы с ним сблизились и проводили вместе много времени, распивая спиртное и обсуждая работу.

После того, как отец вышел на пенсию, мама стала ходить на встречи «Анонимных алкоголиков» и ушла от отца. Она сделала подтяжку лица и отправилась в путешествие по Европе, пока отец буквально пытался упиться до смерти. Я с ума сходила от беспокойства и отчаяния.

Когда мама вернулась из путешествия, родители затеяли продолжительный и болезненный бракоразводный процесс, сопровождавшийся постоянными скандалами и ссорами. Мама давно чувствовала себя обманутой и стала посещать встречи женской группы взаимопомощи. Между родителями началась злобная подлая война, и я оказалась в самом ее эпицентре: каждый из них обращался ко мне за поддержкой.

Однажды вечером раздался звонок от мамы, который навсегда изменил мою жизнь. Она сказала, что проконсультировалась у знающих людей в своей группе взаимопомощи и у финансового консультанта, и все они советовали ей не разводиться с отцом, потому что, учитывая, сколько он пьет, он не проживет и двух лет, а она не потеряет 180 тысяч долларов при разделе имущества, поэтому она решила сделать ремонт и переделать дом в дуплекс, чтобы они могли жить раздельно в одном доме до самой его смерти. В этот момент я обезумела от гнева. Я кричала на нее: «Ты сумасшедшая!», а потом бросила трубку. Я позвонила отцу, который в тот момент был пьян, и он сказал, что согласен с маминым планом. Я не могла понять, кого из них ненавижу больше: мать – за то, что она придумала такой жестокий план, или отца – за то, что согласился с ним. Я знала лишь, что хочу убраться от них обоих как можно дальше, и в тот момент мне действительно было безразлично, что будет с ними потом.

Они не развелись. Вместо этого мама снова начала пить, и родители помирились. Но я все равно хотела держаться от них подальше, и хотела, чтобы они держались подальше от меня. Я уволилась с работы и переехала.

Я слишком долго жила с ощущением, что моя жизнь полностью вышла из-под контроля, и поэтому хотела найти такую работу, которая создавала бы у меня ощущение контроля над ситуацией. Я решила стать полицейским. Я прошла ряд физических и психологических тестов и в конце концов была зачислена в полицейскую академию. (На тот момент я уже была запойной алкоголичкой.)

Во время учебы в полицейской академии на одной рождественской вечеринке я познакомилась с мужчиной по имени Дэйв. На вечеринку я пришла с другим парнем и на Дэйва практически не обращала внимания. Позднее на той же неделе я встретила в торговом центре его сестру (которая тоже была на той вечеринке), и она рассказала, что Дэйв спрашивал ее, нет ли у нее моего номера телефона. Я неохотно дала ей номер. Покинув родительский дом, я все еще с опаской относилась к незнакомым людям, но подружка, которая была со мной, сказала, чтобы я не трусила, ведь свидание с Дэйвом может мне даже понравиться.

Дэйв позвонил, и мы договорились вместе поехать на рыбалку. С самого начала я почувствовала, что меня сильно тянет к Дэйву. Его недавно бросила жена, забрав с собой двоих детей. Он был настолько подавлен, что не мог работать. Он водил старый побитый пикап, и его вот-вот должны были выселить из квартиры. Он казался мне добрым, порядочным человеком, которому просто не повезло в жизни и которому был необходим кто-нибудь, кто мог бы позаботиться о нем и помочь ему пережить трудный период в жизни. Он практически ничего не рассказывал о себе и своем прошлом, говоря лишь, что я скоро все узнаю.

Уже через неделю он переехал ко мне. Я не смогла закончить полицейскую академию, потому что Дэйву требовалась постоянная психологическая поддержка, а моя самостоятельность противоречила его потребностям. Кроме того, по ночам я пила, из-за чего днем мне было сложно сосредоточиться и нормально работать.

Вскоре я забеременела. Я считала, что даю ему семью, которую он потерял, и новый ребенок укрепит наши отношения и повысит его самооценку.

Каждый из нас часто менял место работы, нигде долго не задерживаясь, и мне все чаще приходилось обращаться за деньгами к родителям, чего я терпеть не могла делать. Родители переживали по поводу моей жизненной ситуации, но при этом не переставали меня критиковать, и я по-прежнему хотела стать полностью независимой от них.

Вместо улучшения наших отношений беременность лишь усилила напряжение между нами, и тут начала в полной мере проявляться вспыльчивость Дэйва. Он унижал и оскорблял меня, а потом стал поднимать на меня руку. Позже я узнала, что в детстве его бил отец.

Во время беременности я продолжала пить, хотя и не очень много. Не сомневаюсь, что я продолжала бы напиваться до такой степени, что нанесла бы ребенку непоправимый вред, однако при каждой попытке уйти в запой мне становилось невыносимо плохо.

Отличным примером безумия, царящего в наших отношениях, можно считать один случай, произошедший, когда я была на седьмом месяце беременности. У меня начались преждевременные роды, и меня увезли в больницу, где предупредили о вероятности смерти ребенка. Пока шли схватки, я лежала, обезумев от страха, а вокруг меня суетились врачи и медсестры, ставя мне капельницы и всеми силами пытаясь остановить роды. Дэйв очень ревниво отнесся к тому, что мне уделяли столько внимания. Он сказал, что я нарочно все подстроила, и что пока меня носили на руках, он страдал дома в одиночестве, и некому было приготовить ему поесть и позаботиться о нем. Он заставил меня чувствовать себя виноватой в том, что я попала в больницу, и я позвонила его сестре и попросила разрешить Дэйву питаться у нее дома, пока меня не выпишут.

Врачам удалось спасти ребенка, но мне запретили вставать с постели (за исключением выходов в туалет) до конца беременности. А еще мне прописали дорогие лекарства, которые необходимо было принимать четыре раза в день, чтобы предотвратить повторные схватки.

В первый же день после возвращения из больницы мне пришлось поехать в магазин за продуктами на будущую неделю, потому что Дэйв отказался это делать. Позже он попросил меня перестать принимать лекарства, потому что они слишком дорого стоят.

После рождения ребенка я снова запила, а Дэйв вообще не помогал мне в уходе за новорожденным. Напротив, он стал требовать еще больше внимания к себе, и еще чаще начал срывать на мне злость. Он несколько раз избивал меня, и мне пришлось дважды вызывать полицию, когда я понимала, что это не просто очередная ссора и что моей жизни и жизни моего сына угрожает реальная опасность.

Так продолжалось несколько месяцев, пока я не нашла работу в другом городе, и мы не переехали туда. Мы начали ходить к психологу, но Дэйв решил, что мы с психологом сговорились против него, и в результате после трех коротких встреч наши посещения психолога прекратились. Наконец, после очередной ссоры, сопровождавшейся побоями, я вызвала полицию и выставила Дэйва из квартиры.

Из-за проблем с алкоголем я сменила несколько мест работы за короткий период времени, и родители сильно переживали за благополучие моего сына. Я старалась заботиться о нем, но бремя алкоголизма вкупе со множеством других проблем все глубже и глубже затягивало меня в депрессию. Я снова начала встречаться с Дэйвом, надеясь получить от него хоть какую-нибудь финансовую помощь или скудную психологическую поддержку. Он предложил немного денег, если я соглашусь с ним спать, а на психологическую поддержку, как всегда, рассчитывать особенно не приходилось.

Без моего ведома мои родители запланировали интервенцию[53] с участием психолога из моего города. Они связались с Дэйвом и встретились с ним в кабинете психолога, чтобы обо всем договориться. Они объяснили Дэйву, что планы проведения интервенции необходимо держать в секрете от меня, потому что лишь в этом случае она произведет должный эффект. Однако на следующий же вечер во время ссоры Дэйв сказал, что обсудил с моими родителями возможность забрать у меня сына, и все согласились с тем, что это необходимо сделать. Мы страшно поругались, и он (в последний раз) меня избил.

Позднее, тем же вечером, приехал мой брат и рассказал мне об интервенции. Он сделал это с огромной любовью и состраданием. Я согласилась сходить к психологу на моих условиях: я запишусь на прием и приду по собственной воле, но не потерплю, чтобы меня унижали на глазах у всей семьи в моем собственном доме.

Всего за пять минут в самом начале нашей первой встречи этот психолог без обиняков объяснила мне, кто я и что ждет меня в будущем. Она думала, что я разозлюсь, но этого не произошло. Я понимала, что она говорит правду. В каком-то смысле я даже почувствовала облегчение, потому что теперь я была не одна. Зияющую пустоту моей жизни увидел другой человек, и он понял меня.

Уже через несколько дней я села в самолет, чтобы отправиться в реабилитационный центр для алкоголиков и наркоманов, расположенный в другом штате. В тот момент мой отец уже ехал в другой реабилитационный центр для алкоголиков. Я прибыла в величественный старый особняк, расположенный в одном из красивейших уголков страны. Уверена, что Бог создал все эти великолепные холмы и долины вокруг только для того, чтобы однажды здесь появился этот дом. Там я погрузилась в атмосферу такой глубокой любви, поддержки и понимания, которая казалась мне немыслимой и невозможной в реальной жизни. Я узнала об алкоголизме все, и с помощью превосходной команды психологов, а также при поддержке пациентов, ничем не отличавшихся от меня самой, избавилась от многих обид, которые таила на родителей.

Однако со своими чувствами к Дэйву я разбираться отказывалась, так как все еще лелеяла надежду на то, что он когда-нибудь изменится, и тогда наша любовь друг к другу наконец восторжествует.

Пока меня не было, Дэйв перевез мои вещи в свою квартиру. Когда шла последняя неделя моего пребывания в реабилитационном центре, он приехал туда и присутствовал на нескольких занятиях вместе со мной. Кроме того, он прошел несколько психологических тестов, и мы вместе разобрали их результаты.

Психолог сказала Дэйву, что у него наблюдаются все признаки химической зависимости. Она также указала ему на его психологическую незрелость, оторванность от реальной жизни и жестокую натуру. Дэйву нечего было сказать в ответ на все это, и я, желая верить в лучшее, проигнорировала это заключение. Я знала, что Дэйв время от времени покуривает травку, но, насколько я могла судить, это не представляло особой проблемы. Мы вернулись в его квартиру и вскоре после этого забрали нашего сына из дома моей матери. Я была уверена, что мы снова стали одной семьей.

Уже через несколько недель пристрастие Дэйва к марихуане стало создавать проблемы в наших отношениях. Он никогда не курил травку при мне, но периодически тайком уходил из дома, а возвращался уже под кайфом и злой на меня, словно провинившийся подросток. Я быстро научилась игнорировать его пристрастие, так как в противном случае он приходил в бешенство и готов был поднять на меня руку, а я ни при каких условиях больше не хотела рисковать собой или своим сыном, опасаясь рукоприкладства и побоев. Пока я пила, я не могла контролировать себя настолько, чтобы управлять своими эмоциями, но, начав вести трезвую жизнь, могла почувствовать всю разрушительную силу его гнева и научилась сдерживать при нем свои эмоции.

Вскоре стало очевидно, что в присутствии Дэйва я вообще не могу выражать свои чувства, так как его могло привести в бешенство все что угодно, поэтому при нем я сохраняла самообладание и выговаривалась лишь на приемах у психолога и на групповой терапии, находясь среди таких же женщин, как я сама.

Однако наш сын Патрик был слишком мал, чтобы понимать необходимость держать свои эмоции при себе. Однажды вечером, уложив Патрика спать, я решила сходить в магазин за напитками. Я хлопнула дверью, сделав вид, что ушла. На самом же деле я спряталась в прихожей, решив в шутку разыграть Дэйва. В этот момент Патрик заплакал в своей спальне, и Дэйв тут же начал выкрикивать угрозы и оскорбления в его адрес, не подозревая, что я все еще дома. Я не выходила из прихожей, чтобы посмотреть, что будет дальше. Дэйв пошел в спальню Патрика и шлепнул его так сильно, что даже я услышала звук шлепка. Онемев от шока, я застыла в прихожей. Дэйв вернулся в гостиную, а Патрик в истерике орал в спальне. Дэйв снова выкрикнул несколько угроз, а потом опять бросился в спальню. Я ворвалась в спальню в тот момент, когда он бил лежащего в кроватке сына. Я схватила Патрика и убежала. Какое-то время я бесцельно ездила на машине по городу, потому что мне некуда было идти. Позже, тем же вечером, я вернулась домой. Когда мы вернулись, Дэйв был в ярости. Он бросал в меня все, что попадалось под руку, обвиняя во всех грехах. Я не спорила с ним, а просто просила его успокоиться. Он пошел спать злым, а я всю ночь не спала и думала…

Я вспоминала, сколько раз он, обливаясь слезами, просил простить его за то, что он поднял на меня руку, и обещал, что это больше никогда не повторится. Моя самооценка была настолько низкой, что я готова была рискнуть и поверить ему, прощая его раз за разом, но все повторялось снова и снова. Но когда под угрозой оказалась безопасность моего ребенка, я не готова была рисковать. Этот инцидент разбил остатки моей надежды на нашу счастливую семейную жизнь. На следующий день я обо всем рассказала психологу, и мы начали планировать мой побег.

Для начала мне необходимо было найти работу. Дэйв хотел, чтобы я работала (чтобы приносить домой деньги), но не хотел, чтобы я с кем-то общалась или заводила друзей. Его мать возмущалась тем, что я не работала, говоря, что я должна помогать своему мужу. (Она взрослая дочь алкоголика, четыре раза была замужем, и все ее мужья либо пили, либо избивали ее, либо делали и то, и другое.) Все мое общение с внешним миром ограничивалось контактами с людьми в реабилитационном центре и на встречах «Анонимных алкоголиков». Дэйва возмущало наличие у меня даже такого узкого круга общения.

Я искала работу и была уверена, что скоро что-нибудь подвернется. За две недели до того дня, когда исполнялось шесть месяцев моей трезвой жизни (к этому же сроку я хотела переехать) меня охватило очень странное чувство, не отпускавшее меня ни на минуту. Оно было похоже на ощущение дежавю, и его глубина и интенсивность росла с каждым днем. Мне казалось, что все, что я делаю, я уже делала раньше: я знала, что скажут люди, еще до того, как они произносили это вслух; я даже знала, когда зазвонит телефон, еще до того, как раздавался звонок. Мне все это казалось жутко странным, и я упомянула об этом пару раз в разговорах с другими людьми, но в то же время это было приятное ощущение: мне казалось, что я заранее буду предупреждена, если случится что-нибудь необычное или опасное.

Через неделю это ощущение усилилось до предела. Вечером мы с Дэйвом собирались идти в гости к его матери на семейный ужин, и что-то мне подсказывало, что идти туда не следует. В обычных обстоятельствах я бы ни за что не попросила Дэйва пойти без меня, потому что это привело бы к ссоре, а я не хотела провоцировать очередной конфликт с рукоприкладством. Но предчувствие того, что вскоре что-то произойдет, и мне необходимо остаться дома, было очень сильным, и я не могла его игнорировать. Каким-то чудом мне удалось найти правильные слова, чтобы не вызвать у Дэйва ни подозрений, ни гнева, и он согласился пойти один. Когда он ушел, я уложила Патрика спать и прилегла на диван, чтобы вздремнуть.

(Прежде чем продолжить, должна сказать, что я вовсе не религиозная фанатичка. Когда я была в реабилитационном центре, я вновь начала обращаться к Богу благодаря помощи чудесного священника, который там работал, однако тогда мое представление о Боге мало чем отличалось от представления о Нем у маленького ребенка. Каждый вечер я просто молилась о том, чтобы воля Его была исполнена в моей жизни, это и была вся моя религиозность.)

Когда я проснулась, предчувствие того, что вот-вот произойдет нечто важное, было настолько сильным, что мне стало страшно. Нечто подобное я переживала и раньше, и каждый раз такое предчувствие возникало у меня перед каким-нибудь плохим или неприятным событием, но еще ни разу оно не было таким сильным. Воздух в комнате был словно наэлектризован, и я сидела на диване, дрожа от страха. Я боялась, что так Господь предупреждает меня, что скоро моя жизнь закончится, что Дэйв узнает о моем намерении уйти и убьет меня. У меня не было ни малейших сомнений в том, что, узнай Дэйв о моих планах, он убил бы меня в приступе гнева.

И совершенно внезапно перед моими глазами предстала вся моя жизнь, словно это было кино. Я увидела все события моей жизни в строгой последовательности, но вся жизнь прошла передо мной сразу, одновременно, в одно мгновение. И вместе с этим ко мне пришло знание, которое я не могу ясно выразить. Вместо тех чувств, которые я обычно испытывала к каждому человеку, сыгравшему свою роль в моей жизни, пришло глубокое понимание и приятие всех этих людей. Я увидела, что мы все были пострадавшими, и никого нельзя было ни в чем винить.

Когда «кино» закончилось, я осознала, что оно оборвалось на самых последних событиях моей жизни, и я боялась, что это было знаком моей близкой и неминуемой смерти. Я спросила Бога: «Неужели Ты заставил меня пройти весь этот путь, чтобы все закончилось вот так?» И тут же мое внимание привлекла картина на стене.

Эту картину подарила мне подруга, с которой я работала несколько лет назад. Я увозила ее с собой каждый раз, когда переезжала, потому что картина мне нравилась, но каких-то особых эмоций по ее поводу не испытывала. Теперь же я смотрела на нее так, словно впервые ее увидела. И когда я смотрела на нее, я словно получила безмолвное подтверждение: «Вот как все закончится». Это было внезапное ощущение и внезапная уверенность.

На этой картине изображен осенний пейзаж: деревья с золотистыми листьями на живописных холмах. Светловолосая женщина с маленьким ребенком уходят от зрителя вдаль, по направлению к горизонту, по длинной узкой тропинке. С изумлением я узнала в них себя и Патрика, узнала те самые великолепные холмы, среди которых мы живем! Я получила эту картину в подарок за много лет до того, как у меня родился сын, и на тот момент всю жизнь прожила в равнинной местности без каких-либо намеков на холмы.

Я перестала бояться, но была поражена тем, что увидела. Я была счастлива, благодарна и ошеломлена! Это было настолько нереально, что я не могла поверить, что это происходит на самом деле.

А затем произошло самое странное. Мне словно сообщили кое-что, но опять же в безмолвии, и это была вовсе не последовательность возникающих в голове мыслей. Мне будто вложили в голову огромный объем знаний – мгновенно и все сразу. (Я понимаю, что мои слова могут показаться бредом сумасшедшего. Пожалуйста, поверьте, что я не сумасшедшая. Клянусь, что каждое мое слово – истинная правда.)

Мне сказали: «Ты должна показать другим то, что было показано тебе. Все, что произошло в твоей жизни, имело свои причины. Твои страдания были не напрасны, у них была своя цель. Делясь своим жизненным опытом, ты поможешь другим узнать самих себя в твоих страданиях, чтобы и они смогли изменить свой путь и искать Моего наставления. Ты должна сделать это со всей искренностью, состраданием и чистосердечным желанием помочь другим, а не ради какой-либо материальной выгоды. Если то, о чем Я прошу, будет сделано, ты будешь вознаграждена».

Я поверить не могла, что меня просят о таком! Я не настолько высокомерна, чтобы думать, будто моя жизнь сильно отличается от жизни любого другого человека, который вырос в аналогичных условиях. На самом деле, я уверена, что многим приходилось в жизни гораздо хуже и тяжелее, чем мне. И многие посчитали бы, что меня всю жизнь баловали, потому что у моих родителей всегда было достаточно денег. Когда я сказала об этом Господу, Он ответил: «Это еще одна причина, почему ты должна сделать то, о чем Я прошу. Деньги не помогли твоим родителям сделать тебя счастливой, когда ты была ребенком».

Сейчас я – та самая женщина с картины. Мы с Патриком ушли от Дэйва, оставив его судьбу в руках Господа и искренне желая ему счастья. Мы любим его и даже будем скучать по нему в каком-то смысле, но я знаю, что мы должны оставить его в прошлом ради того будущего, которое ждет нас за горизонтом.

Теперь я пытаюсь делать то, о чем меня попросили, хотя совершенно не представляю, с какой стороны взяться за это. Я люблю писать, но у меня нет ни таланта, ни способностей, чтобы написать книгу или статью, которая могла бы соответствовать той задаче, что передо мной стоит. Я совершенно ничего не знаю о средствах массовой информации, о том, как работать с ними, и даже не представляю, откуда можно почерпнуть эти знания. Единственное, что мне показалось верным, – это написать вам и рассказать свою историю в надежде, что у вас возникнет желание так или иначе поучаствовать в исполнении моей задачи. Возможно, вы захотите дать мне какой-нибудь совет или укажете направление, в котором следовало бы действовать.

Пожалуйста, поверьте, что я не сумасшедшая. В моей жизни было много такого, чем я вовсе не горжусь, и я натворила много бед, о которых предпочитаю не рассказывать. Я вообще довольно замкнутый человек, но я должна сделать то, о чем меня попросили, и мне кажется, это небольшая цена за здоровую жизнь для меня и моего сына. Но, самое важное, я должна это сделать потому, что мой опыт поможет другим, тем, кто иначе остался бы в той же ловушке, в которую когда-то попала и я.

Спасибо за то, что прочитали мое письмо. Взявшись за него, я сначала попросила Господа помочь мне найти подходящие слова, и мне кажется, что Он помог.

Если вы получите это письмо, и оно действительно тронет вас, пожалуйста, свяжитесь со мной. Надеюсь на скорый ответ.

Белинда Э.

Уважаемая Белинда!

Надеюсь, что вместе мы делаем то, что имел в виду Господь, когда вы писали это письмо. Спасибо вам за то, что поделились своей историей со всеми, кто читает эту книгу.

Рекомендуемая литература

В добавление к книгам, упомянутым в «ЖКЛСС», я хочу предложить еще несколько книг, которые рекомендую тем, кто уже значительно продвинулся на пути к исцелению:

Голдсмит, Джоэл. Практика присутствия. Свет, 1997.

Эта небольшая книга напомнит нам о том, что наша самая главная работа – работа над собой. Для тех, кто чувствует, что книга Флоренс Скавел-Шинн «Правила игры под названием жизнь» (М.: Попурри, 2013) действительно «попала в точку», эта книга станет следующим шагом к воспитанию самосознания. Я также рекомендую и другие книги Джоэла Голдсмита.

Cady, Emilie. How I Used Truth. Unity School, 1916.

Cady, Emilie. Lessons in Truth. Unity School, 1894.

Silverstein, Shel. The Missing Piece Meets the Big O. New York: Harper & Row, 1981.

Небольшой прекрасно иллюстрированный рассказ о том, какой длинный путь нужно пройти, чтобы стать цельным человеком.

Green, Liz. Relating: An Astrological Guide to Living with Others on a Small Planet. Weiser Books, 1977.

Эту книгу стоит прочитать независимо от того, понимаете ли вы что-нибудь в астрологии или нет. Она рассматривает отношения с позиций аналитической психологии Юнга. Книга отличается необычайной глубиной мысли и ясностью изложения.

В этой книге (в том числе и в письмах читателей) упоминаются следующие книги:

Шихи, Гейл. Возрастные кризисы. СПб.: Ювента, 1999.

Big Book of Alcoholic Anonymous. Third Edition. New York: Alcoholics Anonymous World Services, Inc., 1976.

Black, Claudia. It Will Never Happen to Me. New York: Macmillan, 1982.

Carnes, Patrick. Out of the Shadows: Understanding Sexual Addiction. Minneapolis: CompCare, 1985.

Johnson, Vernon. I’ll Quit Tomorrow. New York: Harper & Row, 1980.

Приложение

Куда обратиться за помощью

Если вы хотите обратиться за помощью, начните с поиска по ключевым словам в интернете. В большинстве случаев поисковая система поможет вам найти подходящие группы, сообщества или организации в вашем городе или регионе. Если вы опасаетесь, что о ваших поисках помощи станет известно другим людям (особенно если вы выполняете такой поиск на чужом компьютере), не забывайте стирать в браузере историю своих поисковых запросов и списки посещавшихся вами веб-сайтов.

Если вы не знаете правильное название сообщества или организации, которая может вам помочь, попробуйте обратиться в ближайшую поликлинику, больницу или государственную организацию, занимающуюся социальной помощью населению. Анонимные программы и сообщества (например, «Анонимные алкоголики» и «Анонимные наркоманы»), как правило, тоже располагают информацией о родственных программах и группах взаимопомощи, поддерживают контакты с ними и могут посоветовать вам подходящую организацию или группу; иногда информация о российских группах публикуется на веб-сайтах соответствующих международных сообществ или интернет-форумах.

Ниже мы приводим информацию лишь о некоторых российских общедоступных ресурсах, организациях и сообществах, куда можно обратиться за помощью. Мы проверили актуальность опубликованной информации и веб-адресов на момент издания этой книги, но адреса интернет-ресурсов и их контент постоянно меняются, и повлиять на это мы не в силах, поэтому иногда по прошествии времени размещенная здесь информация может оказаться не актуальной.

Анонимные зависимые от секса и любви (Россия): www.slaarussia.ru

Русскоязычное сообщество «Анонимные сексоголики»: www.sa-ru.ru

Московское сообщество «Анонимные сексоголики»: www.samoscow.ru

Российское сообщество «Анонимные созависимые»: www.ansozavisim.narod.ru

«Анонимные алкоголики» в России: www.aarus.ru www.aarussia.ru

Российский форум «Взрослые дети алкоголиков» (ВДА): www.detki-v-setke.ru

Российские кризисные центры помощи женщинам, пострадавшим от домашнего насилия (адреса и телефоны центров помощи по всей России): www.anna-center.ru

Всероссийский телефон доверия для пострадавших от домашнего насилия: 8 800 700 0 600

Центр помощи женщинам, пережившим сексуальное насилие «Сестры» (Москва): www.sisters-help.ru

Кризисный центр помощи женщинам и детям (Москва): www.krizis-centr.ru

Сноски

1

В текстах писем, которые приводятся в этой книге, мы пишем местоимения «вы» и «ваш», встречающиеся в середине предложения, во всех падежах и родах со строчной буквы. Несмотря на то, что орфография русского языка допускает написание местоимений «вы» и «ваш» с заглавной (прописной) буквы при вежливом обращении к конкретному лицу в личных письмах (Вы, Ваш), само по себе обращение на «вы» (то есть во множественном числе) уже звучит достаточно уважительно и не требует дополнительного выделения путем написания этого обращения с заглавной буквы; такое выделение уместно лишь в исключительных случаях или в важных официальных документах. (В английском языке при вежливом и уважительном обращении на «вы» местоимения «вы» (you) и «ваш» (your) всегда пишутся со строчной буквы, если только речь не идет о высокопоставленных титулованных особах.) Кроме того, постоянное написание местоимений «вы» и «ваш» с заглавной буквы сильно перегружало бы текст этой книги, значительную часть которой занимают письма и ответы на них. – Прим. ред.

2

Чаще всего (в том числе везде в этой книге) под созависимостью понимается патологическое состояние сильной психологической, социальной или даже физической зависимости от другого человека, имеющего какую-либо зависимость (алкоголизм, наркомания и т. п.). Зависимость в данном случае проявляется в том, что созависимый человек, позволив ненормальным пристрастиям и поведению зависимого человека влиять на себя, оказывается полностью поглощенным потребностью контролировать действия этого зависимого человека, чтобы таким образом регулировать собственное психическое состояние. Созависимость зачастую характерна, например, для родственников и близких зависимого человека, которые таким образом косвенно (через зависимого человека) тоже становятся зависимыми от его пристрастия (т. е. со-зависимыми, отсюда название). Одним из главных отличительных признаков созависимости является принятие на себя ответственности за зависимого человека, обычно сопровождающееся отказом от ответственности за себя самого. – Прим. ред.

3

Ал-Анон (Al-Anon) – анонимное содружество родственников и друзей алкоголиков, предлагающее программу «Двенадцать шагов» для их оздоровления, независимо от того, признает ли сам алкоголик наличие проблемы с алкоголем и ищет ли он помощи (алкоголизм при этом рассматривается как семейное заболевание, даже если алкоголизмом страдает только один из членов семьи). Частью Ал-Анон является Алатин (Alateen) – содружество подростков, имеющих пьющих родителей или друзей. – Прим. ред.

4

VOICES (Victims Of Incest Emerged Survivors, в вольном переводе с английского – «Люди, признавшиеся в том, что стали жертвами инцеста», акроним фразы совпадает с английским словом «Голосá») – организация помощи жертвам инцеста. – Прим. пер.

5

Нарушение пищевого поведения, характеризующееся приступами переедания, чередующимися с крайними мерами для уменьшения влияния съеденного на массу тела (вызывание у себя рвоты, злоупотребление слабительными, излишне строгая диета или голодание) на фоне чрезмерной озабоченности весом собственного тела. – Прим. ред.

6

В издании на русском языке – стр. 12 (Норвуд, Робин. Женщины, которые любят слишком сильно. М.: Добрая книга, 2017). – Прим. ред.

7

Я посоветовала Мойре обратиться в Ал-Анон (Al-Anon, сообщество родных и друзей алкоголиков) вместо Нар-Анон (Nar-Anon, сообщество родных и друзей наркоманов) или К-Анон (C-Anon, сообщество родных и друзей жертв кокаиновой зависимости) по двум причинам. Во-первых, у нее гораздо больше шансов найти группу Ал-Анон неподалеку от дома, так как у этой организации более развитая сеть. Во-вторых, Ал-Анон существует намного дольше других, а потому у некоторых членов этого сообщества может быть гораздо больше опыта и успехов в исцелении зависимости, чем в более новых программах. У всех этих программ одни и те же подходы к исцелению, и в идеале полезно посетить их все. – Прим. автора.

8

Химической зависимостью называют пристрастие человека к любым психоактивным веществам, оказывающим пагубное воздействие на психику и (или) организм человека, потребление которых человек не в состоянии контролировать. К психоактивным веществам относят любые вещества, оказывающие наркотическое воздействие – наркотики, алкоголь, некоторые ненаркотические лекарственные препараты, никотин, кофеин и т. п. – Прим. ред.

9

В данном случае речь идет о популярном прохладительном напитке, а не об обычном чае, который заваривают. – Прим. ред.

10

Услуги в области психологического консультирования, психотерапии и терапии зависимостей предлагают самые разные специалисты – психологи, психотерапевты, психиатры, наркологи, консультанты (в т. ч. семейные консультанты) и т. п. Установленные законодательством рамки деятельности этих специалистов, сферы их компетенции и требования к их образованию и квалификации различны в разных странах, и обычные люди, как правило, не видят большой разницы между ними, так как все эти специалисты имеют дело с одними и теми же феноменами человеческой психики и в большинстве случаев используют одни и те же методы терапии. Автор этой книги в большинстве случаев называет специалистов по терапии зависимостей просто «терапевтами» (therapists); авторы писем используют самые разные названия, зачастую не соотнося их с «официальными» названиями специальностей конкретных людей. Во избежание излишнего усложнения текста, в переводе этой книги на русский язык специалистов по терапии зависимостей в целом мы называем также психологами или психотерапевтами, используя эти слова как синонимы и не делая различия между ними; название конкретной специальности или специализации определенного человека, упомянутого автором письма, переводится, исходя из их фактического содержания – например, если автор письма пишет о том, что посещал «консультанта» (counsel), чтобы разобраться в самом себе и в своих психологических проблемах, этот специалист в переводе назван психологом, и т. п. – Прим. ред.

11

Переписка велась в середине 1980-х годов, когда персональные компьютеры еще не вошли в широкий обиход. – Прим. ред.

12

Pillsbury Doughboy, толстенький улыбающийся подмастерье пекаря в поварском колпаке, рекламный персонаж компании Pillsbury, производившей муку и другие продукты питания. – Прим. ред.

13

Новое мышление (англ. New Thought) – религиозно-мистическое движение, возникшее в США в конце XIX века, к которому относят множество не связанных друг с другом течений, направлений и организаций, пропагандировавших позитивное мышление, нетрадиционные методы целительства, основанные на концепции жизненной силы и личной энергии и т. п. Новое мышление считается одним из предшественников движения Нью Эйдж (англ. New Age), возникшего в 1960-х годах и ставшего массовым в 1980-х годах, к которому также относят самые разные мистические и философские течения и движения. Строго говоря, аффирмации, о которых пишет далее автор книги, не используются исключительно последователями Нового мышления или Нью Эйдж и не являются отличительным признаком связи использующего их человека с этими движениями. В качестве инструмента для закрепления нужных установок в сознании человека они рекомендуются авторами многих книг по самосовершенствованию, широко используются в различных направлениях психотерапии, аутотренинге, НЛП и т. п. – Прим. ред.

14

Короткие позитивные фразы (формулировки), при многократном повторении закрепляющие нужную установку в подсознании человека для достижения нужных ему результатов. – Прим. ред.

15

Одним из основных признаков компульсивного сексуального поведения (или т. н. зависимости от секса, которая подробно рассматривается в главе 4) является навязчивая потребность продолжать участвовать в сексуальных действиях, несмотря на их явные негативные последствия. Психологически такое поведение может быть связано с попытками избежать душевной или физической боли, избавиться от стресса или отвлечься от многочисленных психологических проблем (одиночество, депрессия, тревожность и т. п.). Парадокс заключается в том, что, когда такое поведение становится для человека основным способом справиться с психологическими проблемами, оно, в свою очередь, создает новые и более серьезные проблемы, увеличивая разочарование, чувство стыда и озабоченность собственной сексуальностью. Человек с компульсивным сексуальным поведением неспособен контролировать свои сексуальные импульсы и полностью удовлетворить свои сексуальные потребности, несмотря на интенсивную половую жизнь и разнообразный сексуальный опыт. При этом он игнорирует разнообразные негативные последствия своего сексуального поведения (угроза заболеваний, передающихся половым путем, ухудшение или прекращение отношений с близкими и значимыми людьми, проблемы на работе, ответственность за возможные правонарушения и преступления сексуального характера и т. п.) и неспособен поддерживать близкие доверительные отношения. Компульсивное сексуальное поведение иногда путают с патологической гиперсексуальностью, эротоманией, нимфоманией или сатириазисом, хотя все эти расстройства, как и сексуальные девиации (парафилии), строго говоря, не являются зависимостями. – Прим. ред.

16

Бытовое (тж. семейное или домашнее) насилие – повторяющиеся насильственные действия одного партнера или родственника в отношении другого, которые могут быть физическими (рукоприкладство, побои, телесные наказания, нанесение увечий, лишение возможности отправления жизненно важных функций или создание ненормальных условий для жизни (напр., лишение сна), принуждение к употреблению алкоголя или наркотиков, уклонение от оказания медицинской помощи или иные формы нанесения физического вреда), психологическими (унижение, оскорбления, угрозы, изоляция, давление, шантаж и т. п.), сексуальными или экономическими (использование контроля над финансовыми и иными ресурсами семьи для давления на жертву, вымогательство, запрет на получение образования или на трудоустройство и т. п.). – Прим. ред.

17

Хелперские (от англ. help – помогать), или помогающие профессии – профессии, представители которых оказывают социальную, медицинскую, психологическую, духовную или иную помощь людям (врачи, священники, психологи, преподаватели, юристы, социальные работники, психотерапевты и т. п.). – Прим. ред.

18

Заболевание, которое в большинстве случаев со временем становится все более тяжелым и течение которого приводит к ухудшению состояния пациента, вплоть до отказа отдельных органов или смерти. Развитие одних прогрессирующих заболеваний может быть остановлено или обращено вспять в процессе лечения, течение других может быть замедлено с помощью терапии, третьи не поддаются лечению. – Прим. ред.

19

Препараты, угнетающие активность центральной нервной системы, по своему действию противоположные психостимуляторам. К депрессантам относятся алкоголь, анестетики и снотворные средства. – Прим. ред.

20

Другие названия: сексуальная зависимость, сексомания, компульсивное (навязчивое) сексуальное поведение. – Прим. ред.

21

Наше общество проводит довольно условную границу между «ненормальными» – то есть людьми, осужденными за уголовные половые преступления, и «нормальными» – не совершившими никаких половых преступлений (пока не совершившими), особенно, если учесть, что большинство виновных в инцесте никогда не оказываются под следствием и на скамье подсудимых. – Прим. автора.

22

Аддиктивностью или аддикцией (от англ. addiction – зависимость, привыкание) называют навязчивую потребность в повторении определенных действий, сопровождающуюся, как правило, выраженными физиологическими и психологическими отклонениями, расстройствами поведения и прочими нарушениями психики. Используется в качестве синонима слова «зависимость»; прилагательное «аддиктивный» (т. е. относящийся к аддикции, характерный для нее) является синонимом слова «навязчивый» (в узком смысле последнего) и зачастую употребляется специалистами в области зависимостей вместо него. – Прим. ред.

23

Carnes, Patrick. Out of the Shadows: Understanding Sexual Addiction. Minneapolis: CompCare, 1985. – Прим. автора.

24

В профессиональных кругах до сих пор нет единой точки зрения на природу этой и других зависимостей. Например, лишь в 2011 году Американское общество терапии зависимостей (American Society of Addiction Medicine, ASAM, крупнейшее сообщество врачей США, занимающихся терапией зависимостей) признало зависимость неврологическим расстройством, тем самым впервые значительно расширив определение зависимости (которое раньше ограничивалось зависимостью от субстанций) и отнеся к заболеваниям такие виды навязчивого поведения, как игромания и зависимость от секса. Более того, в рамках этого определения зависимость была признана первичным хроническим заболеванием – это означает, что она не возникает в результате действия сторонних причин (например, психологических проблем или психических расстройств) и, подобно сердечно-сосудистым заболеваниям или диабету, требует лечения и наблюдения на протяжении всей жизни пациента. В то же самое время Американская психиатрическая ассоциация (The American Psychiatric Association, APA) в новых редакциях (DSM-4 и DSM-5) публикуемого ею «Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам», национального классификатора психических расстройств, начиная с 2000 года исключает зависимость от секса из числа психических расстройств. – Прим. ред.

25

Сегодня практика возведения женщин в духовный сан (т. н. ординация женщин) принята в некоторых протестантских и других церквях и вытекает из протестантского учения о священстве всех верующих, в основе которого лежит отрицание разделения церкви на мирян и духовенство. – Прим. ред.

26

Black, Claudia. It Will Never Happen to Me. New York: Macmillan, 1982. – Прим. автора.

27

В любой программе «Двенадцать шагов» спонсором называют опытного участника программы, выполняющего роль наставника для начинающих членов группы. – Прим. ред.

28

Психическое расстройство, характеризующееся подавленным настроением, двигательной заторможенностью, замедленным мышлением, иррациональной тревогой, нарушениями сна, деперсонализацией и суицидальными мыслями. В отличие от психогенной депрессии, возникающей в результате травмирующего психику события, эндогенная депрессия может развиться даже у вполне благополучного человека без каких-либо внешних поводов, только из-за внутренних причин (отсюда название) – как правило, из-за нарушений процесса образования серотонина (т. н. гормона радости) и норадреналина (т. н. нейромедиатора бодрствования) в организме человека. – Прим. ред.

29

Аноми́я – понятие, введенное в оборот французским социологом и философом Эмилем Дюркгеймом, означающее такое состояние общества в целом и отдельного человека в частности, которое характеризуется разложением системы ценностей и этических норм, ранее поддерживавшей традиционный общественный порядок, по причине ее несоответствия новым, принятым обществом или государством идеалам, что приводит к деградации общества, разрыву социальных связей и девиантному (отклоняющемуся) поведению отдельных людей (напр., к суицидальным настроениям, апатии, разочарованию, потере самоидентификации, противоправному поведению). – Прим. ред.

30

Так называемая вторая волна феминизма, представители которой, в отличие от феминисток первой волны, боровшихся с неравноправием женщин на законодательном уровне (в частности, добивавшихся предоставления женщинам равных с мужчинами избирательных и имущественных прав), занимались проблемами, связанными с фактическим неравенством женщин в сексуальной, семейной, экономической и общественной жизни, репродуктивными правами (право на законный и безопасный аборт, право на контроль над рождаемостью) и т. п. – Прим. ред.

31

Под психической неприкосновенностью человека обычно понимают сохранение целостности его личной сферы (совокупности интересов, устремлений, потребностей личности, свободы его поведения в той мере, в какой свобода его поведения не посягает на свободу поведения других индивидов и не противоречит выраженным в законах интересам общества), сохранение нормального течения его психических процессов, а также их защищенность от всякого посягательства на них со стороны. Психическая неприкосновенность вместе с физической неприкосновенностью составляют личную неприкосновенность, которая является одним из неотъемлемых прав человека с рождения; право на личную неприкосновенность закреплено в Конституции Российской Федерации и в законодательстве большинства зарубежных стран. – Прим. ред.

32

В медицине патологией называют болезненное отклонение от нормального состояния или нормального процесса развития; слово «патология» часто используется как синоним слова «заболевание». – Прим. ред.

33

Заболевание, которое в большинстве случаев со временем становится все более тяжелым и течение которого приводит к ухудшению состояния пациента, вплоть до отказа отдельных органов или смерти. Развитие одних прогрессирующих заболеваний может быть остановлено или обращено вспять в процессе лечения, течение других может быть замедлено с помощью терапии, третьи не поддаются лечению. – Прим. ред.

34

Weight Watchers («Люди, следящие за своим весом») – популярная система снижения и контроля веса тела, разработанная американской домохозяйкой Джейн Нидеч в начале 1960-х годов, и основанная ею одноименная американская компания, торгующая различными продуктами, предназначенными для тех, кто использует эту систему. – Прим. ред.

35

От англ. Anorexia Nervosa and Related Eating Disorders (www.anred.com) – сообщество, распространяющее информацию о нервно-психической анорексии и сопутствующих расстройствах питания, а также о возможных методах лечения. – Прим. ред.

36

Эндогенная депрессия имеет физические причины и возникает в результате биохимического дисбаланса в организме, обусловленного самыми разными факторами, среди которых наследственность (часто эндогенную депрессию у детей алкоголиков связывают с алкоголизмом их родителей), а также сильный продолжительный стресс, который приводит к изменению процесса обмена веществ в организме. Экзогенная депрессия является реакцией на внешние события; она возникает, например, в ответ на тяжелую утрату, а поэтому, по сути, представляет собой скорбь. Однако для человека со склонностью к эндогенной депрессии любой стресс (включая утрату и последующую скорбь) может вызвать приступ эндогенной депрессии. – Прим. автора.

37

Совладающее поведение, совладание, копинг, копинг-поведение (от англ. to cope – справляться, выдерживать, совладать) – поведение (или поведенческая модель), которое демонстрирует (или к которому прибегает) человек, чтобы справиться со стрессом или с трудной жизненной ситуацией. – Прим. ред.

38

В 2007 году в связи с широким международным признанием системы доктора Лоу (в США, Канаде, Великобритании, Ирландии и Израиле по этой системе работали более 700 групп взаимной поддержки) организация изменила название на Recovery International (www.recoveryinternational.org). – Прим. ред.

39

Дать определение алкоголизму не так уж сложно. Если употребление алкоголя становится причиной проблем в жизни человека, но он все равно продолжает пить – это алкоголизм. В некотором смысле алкоголизм подобен беременности: либо он есть, либо его нет. Но если алкоголизм есть, поначалу он незаметен, и вы сами можете о нем не знать, как не будут знать о нем и окружающие вас люди. А со временем он становится все более и более очевидным. – Прим. автора.

40

«Анонимные должники» (Debtors Anonymous, DA) – программа «Двенадцать шагов» для людей, которые хотят избавиться от компульсивного занимания денег и навязчивого желания тратить деньги (для чего приходится брать их в долг), и одноименное международное сообщество. – Прим. ред.

41

Адаптация выполнена с разрешения компании Alcoholics Anonymous World Services, Inc. – Прим. автора.

42

Публикуется с разрешения компании Alcoholics Anonymous World Services, Inc. Приводится наиболее распространенный вариант перевода на русский язык. – Прим. ред.

43

Адаптация выполнена с разрешения компании Alcoholics Anonymous World Services, Inc. – Прим. автора.

44

Публикуется с разрешения Alcoholics Anonymous World Services, Inc. Приводится наиболее распространенный вариант перевода на русский язык с некоторыми уточнениями. – Прим. ред.

45

Отрывок из третьего издания «Большой книги “Анонимных алкоголиков”» (Big Book of Alcoholic Anonymous. Third Edition. New York: Alcoholics Anonymous World Services, Inc., 1976). Цитируется с разрешения компании Alcoholics Anonymous World Services, Inc. – Прим. автора.

46

Gam-Anon, программа для созависимых родственников и друзей игроманов. Для самих игроманов существует сообщество «Анонимные игроманы» (Gamblers Anonymous, GA) и одноименные группы взаимопомощи. Гам-Анон и «Анонимные игроманы» работают в основном с зависимостью, связанной с патологической склонностью к азартным играм на деньги (от англ. gambling – игра на деньги); для игроманов с зависимостью от компьютерных и видеоигр существуют специализированные программы – например, «Анонимные онлайн-геймеры» (On-Line Gamers Anonymous, OLGA). – Прим. ред.

47

«Материнская любовь» (Mother Love), фильм производства Columbia Broadcasting System, 51 West 52nd street, New York, NY 10019. Дистрибутор Carousel Films, Inc., 241 East 34th Street, New York, NY 10016. – Прим. автора.

Фильмы об экспериментах Харлоу можно найти на видеохостинге YouTube по ключевым словам Harlow's Monkeys или Harlow's Studies – Прим. ред.

48

«Любовь в семье обезьян» (Love Among the Monkeys), Science News, 20 декабря 1975, с. 389–390. – Прим. автора.

49

Речь идет о приеме, который помогает воздерживаться от повторения старых шаблонов поведения, характерных для нездоровых отношений, даже когда наш партнер пытается втянуть нас в подобные «игры». Для этого в общении с партнером, провоцирующим нас на стереотипные реакции, характерные для нездоровых отношений, нужно удерживаться от любого ответа, который способствовал бы продолжению нездорового поведения или конфликта, и отвечать так, чтобы положить игре конец. С этой целью автор советует пропускать провокационные реплики партнера мимо, отвечая на них лишь кратким «О-о!» (варианты: «Да?», «Неужели?», «Надо же…»), что позволяет сохранять душевный покой, не уронив при этом собственного достоинства. – Прим. ред.

50

Речь идет о приеме, который помогает воздерживаться от повторения старых шаблонов поведения, характерных для нездоровых отношений, даже когда наш партнер пытается втянуть нас в подобные «игры». Для этого в общении с партнером, провоцирующим нас на стереотипные реакции, характерные для нездоровых отношений, нужно удерживаться от любого ответа, который способствовал бы продолжению нездорового поведения или конфликта, и отвечать так, чтобы положить игре конец. С этой целью автор советует пропускать провокационные реплики партнера мимо, отвечая на них лишь кратким «О-о!» (варианты: «Да?», «Неужели?», «Надо же…»), что позволяет сохранять душевный покой, не уронив при этом собственного достоинства. – Прим. ред.

51

Шихи, Гейл. Возрастные кризисы. СПб.: Ювента, 1999. – Прим. пер.

52

Израильский государственный и политический деятель, премьер-министр Израиля в 1969–1973 гг. – Прим. ред.

53

Интервенция – это организованная определенным образом встреча, во время которой родные и друзья алкоголика рассказывают ему о различных ситуациях, в которых его (ее) пьянство создавало у них проблемы или причиняло им боль. Это делается под руководством постороннего человека (как правило, психолога), имеющего специальные навыки и опыт проведения таких встреч. Цель такой встречи – убедить алкоголика обратиться за помощью. О том, как проводятся интервенции, подробно рассказывается в книге Вернона Джонсона «Я брошу завтра» (Johnson, Vernon. I'll Quit Tomorrow. New York: Harper & Row, 1980). – Прим. автора.

Content

Робин Норвуд
Письма от женщин, которые любят слишком сильно

Благодарности

Предисловие

Введение

Глава первая Письма от женщин, которые…

Глава вторая …еще не избавились от зависимости

Глава третья …страдают от побоев и домашнего насилия

Глава четвертая …стали жертвами сексуального насилия и (или) зависимыми от секса

Глава пятая …страдают от других зависимостей

Глава шестая …проходят психотерапию

Глава седьмая …посещают группы взаимопомощи для людей, зависимых от отношений

Глава восьмая …задают вопросы, вносят предложения

Глава девятая Письма от мужчин

Глава десятая Письма от женщин, которые исцеляются

Рекомендуемая литература

Приложение Куда обратиться за помощью

Сноски