Ким Сонён

Магазинчик времени

Original title:

The Shop of Selling Time

by Kim Sun Young

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

©  2012

Original edition published by JAEUM&MOEUM publishing co.

Russian Edition arranged with Youbook Agency, China and Nova Littera.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

* * *

Первый клиент. Этот гад

С бешено колотящимся сердцем Онджо вышла в коридор со шкафчиками для хранения вещей. Возможно, это все окажется неправдой. Или просто шуткой. Чем ближе девушка подходила к своей дверце, тем сильнее стучало у нее в груди. Замок на шкафчике оказался защелкнут. По телу будто пробежал электрический разряд, и волосы на голове встали дыбом. Конечно же, этот гад закрыл шкафчик. Онджо никогда его не запирала. Она просто вешала замок, не устанавливая код. Ей не хотелось каждый раз тратить время и подбирать комбинацию. Ей просто лень. Но сейчас замок на шкафчике словно кричал о том, что внутри спрятан большой секрет.

«Да ну, вряд ли.

Набирая код на замке, Онджо продолжала надеяться, что клиент просто пошутил. Но будь это так, ей бы не перевели деньги. А сейчас на ее счету красуется крупная сумма с доплатой за риск от пользователя Рядом_с_тобой.

Замок открылся с легким щелчком. Онджо на мгновение замерла, чтобы успокоить дыхание. Закрыв глаза, она стала считать про себя: «Один, два, три…» Пожалуйста, пусть там ничего не будет.

«Господи».

Из-под небрежно смятых спортивных штанов что-то торчало. Да, это определенно была PMP[1] новейшей модели. Что же делать? Онджо резко захлопнула дверцу, пока никто не увидел ее находку.

– Эй, Онджо! У тебя что, змея в шкафчике завелась? – раздался вдруг звонкий голос. Нанджу вернулась из туалета.

«Черт, неужели выражение лица меня выдало?»

Онджо оперлась спиной на шкафчик. Она всем телом прижалась к дверце, словно и впрямь не давала вырваться на свободу огромной анаконде, которая билась с той стороны.

– Вовсе нет. Просто опять забыла дома учебник по английскому. Думала, он в шкафчике.

– И всего-то? Нашла из-за чего страдать. Его же можно взять в соседнем классе. Желаете, чтобы я сходила за учебником, ваше высочество? – весело спросила Нанджу, наполовину в шутку, наполовину всерьез.

– Желаем, и без промедления. И не смейте задерживаться, иначе – голову с плеч! – подыграла Онджо подруге.

– Вот ведь… Ну ладно, так уж и быть! – Нанджу погрозила Онджо кулаком и умчалась дальше по коридору.

Онджо быстро повернулась обратно к шкафчику и закрыла его на замок. Если что-то пойдет не так, ее могут принять за воровку. Хотя сейчас она и есть воровка. Нет лучшего доказательства, чем украденная вещь в шкафчике.

Поэтому и нужно было сразу твердо отказать, когда к ней обратились с этим поручением.

Кронос: Уважаемый Рядом_с_тобой, думаю, я не смогу вам помочь. Возвращать украденную вещь – рискованное мероприятие. Если что-то пойдет не так, это закончится плохо не только для вас, но и для меня.

Рядом_с_тобой: Я разочарован. Мне казалось, я нашел отличное место, именно то, что искал. Но вы не оправдали моих надежд.

Кронос: Если честно, ваше поручение – мое первое задание. Я и представить не могла, что оно окажется таким хлопотным. Если мой «Магазинчик времени» будут использовать для таких неприятных дел, лучше мне удалить страницу. В описании профиля я указала, что хочу помогать людям и получать за это не только денежное вознаграждение, но и душевную радость. Если порученное мне дело не соответствует всем критериям, я ни за что не возьмусь за него.

Рядом_с_тобой: Мне очень нравится ваш моральный кодекс. И мое дело как нельзя лучше подходит для вашего магазинчика. Вам придется мне помочь. Даже не так – вы просто обязаны взяться за это дело.

Кронос: Я не понимаю, о чем вы.

Рядом_с_тобой: Рассказывать все в сообщениях слишком долго. Я отправлю вам на почту письмо с подробностями. Ах да, и еще. Кажется, вы неправильно меня поняли: это не я украл ту вещь. Хотя, конечно, верить мне или нет – дело ваше. В любом случае я уже замешан в этом и собираюсь нести ответственность до конца. А теперь и вы, уважаемый Кронос, разделили со мной этот секрет, так что отныне мы связаны. Вы ведь понимаете, что теперь вам не отвертеться от этого дела? Думаю, вы знаете, как все устроено в нашем мире. Раз уж вы решили открыть такой магазинчик.

Кронос: Это что, шантаж? Вы же не думаете, что напугали меня этим? Я ничего не знаю. И не вмешивайте меня. Мне без разницы, кто там что украл. Я не собираюсь браться за эту работу, вот и все.

Рядом_с_тобой: Успокойтесь и не принимайте поспешных решений. Скоро я отправлю вам письмо. Когда прочитаете его, вы передумаете.

С этими словами Рядом_с_тобой пропал. Мама была права, когда говорила, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Самое первое дело уже поставило Онджо в очень затруднительное, почти безвыходное положение.

Письмо от Рядом_с_тобой пришло на следующий день, то есть вчера вечером.

Для начала хочу сказать, что очень рад появлению места, куда я могу обратиться со своей просьбой. И я действительно верю в ваш магазинчик и в вас лично, уважаемый Кронос. Если у вас есть хотя бы треть моей веры, то, я думаю, вы оцените мою искренность.

Это произошло год назад. Многие уже забыли о том случае, но я тогда потерял своего друга. Более того, он умер прямо на моих глазах. Ах да, вы ведь тоже в курсе. Я, мой друг и вы, уважаемый Кронос, – мы все из одной школы. Я не хочу вспоминать то ужасное утро, но придется. Чтобы убедить вас.

Начинался обычный школьный день. Сами знаете, наша жизнь – это сплошной день сурка. Я подходил к школьным воротам, когда заметил, что кто-то стоит на краю крыши. Одна секунда. Он развел руки в разные стороны – и упал так легко, словно кто-то потянул его вниз. Будто специально именно в то время, когда ученики шли на уроки, на виду у всей школы. Бум! Его тело шлепнулось о землю – и из разбитой головы потекла кровь. Я перевел взгляд на нашивку с именем и понял, что это мой сосед по парте – тихий парень, из которого и слова не вытянешь. Он лежал на белом бетоне с разбитой головой, глаза широко распахнуты, язык вывалился наружу, и повсюду кровь. Он был совсем не похож на того парня, которого я знал. Абсолютно незнакомый человек – он лежал, судорожно хватая воздух ртом, на земле и вскоре совсем затих. Словно золотая рыбка, которую швырнули на горячий бетон, он дернулся несколько раз и замер. Честно говоря, это длилось всего лишь мгновение, но мне хотелось, чтобы все скорее закончилось. Потому что я ничего не мог сделать. Мне даже не хватило смелости взять его дрожащую руку в свою.

Со всех сторон набежали люди; учителя, обливаясь холодным потом от ужаса, пытались загнать всех в классы. Некоторых учеников тошнило прямо там. Кто-то хотел позвонить в службу спасения, но один из преподавателей сказал, что нельзя давать этому делу огласку. Возмущенные школьники достали телефоны и начали его снимать.

Я не знаю, почему мой друг решил закончить жизнь именно так. Он не оставил никаких намеков. Его предсмертный образ стал моим непроходящим кошмаром, который мучил меня каждую ночь. Даже сейчас каждый раз, когда я прохожу мимо того места, вижу его агонию как наяву.

За день до этого он украл MP3-плеер, это выяснилось во время самоподготовки. Учитель, который узнал о происшествии, сказал, что поговорит с ним завтра. Видимо, для того, чтобы вор подольше мучился. Но той ночью мой друг решил умереть. Если бы его наказали сразу же, возможно, он все еще был бы рядом со мной. Обещание разобраться с ним завтра оказалось настоящей жестокостью, самой страшной угрозой. Насколько же длинной казалась ему та ночь? Думаю, это стало одной из причин, по которой мой друг решил покончить с собой. Но, конечно, были и более веские. Однако их скрыли. И школа, и родители. Парень, у которого украли MP3-плеер, сразу же перевелся в другую школу, а вскоре пропал и учитель, назначивший другу наказание с отсрочкой. Думаю, моего друга одолевала ярость, которую он не мог больше сдерживать. Такая вспышка гнева, от которой, кажется, взорвешься, если не сделаешь что-то прямо сейчас. У меня тоже такое бывает. Когда трудно дышать, когда кажется, что жить куда сложнее, чем умереть… В такие моменты хочется сделать что-то непоправимое.

Недавно в нашем классе произошел похожий случай. Опять есть и вор, и жертва, только украденная вещь другая. И, к несчастью, я видел, как это случилось. Вечером у меня заболел живот, и я вернулся в класс, когда все ужинали. И именно в этот момент заметил, как один из парней берет чужую приставку. Я глазам своим не поверил, но после ужина, когда началась самоподготовка, один из ребят поднял шумиху из-за пропавшей PMP последней модели. Наш классный так и затрясся от злости.

Парень, укравший приставку, был отличником, которого ни за что в подобном не заподозришь. Как и тот мой друг. Я посмотрел ему в глаза – и меня с головой накрыли воспоминания о прошлогоднем случае.

Если бы это было возможно, все бы просто закрыли глаза на кражу. Потому что в этот момент каждый в нашем классе вспомнил о парне, который умер, спрыгнув с крыши, после такого же происшествия. Все одноклассники, включая того, у кого украли PMP, смертельно побледнели, словно только что совершилось убийство. Эта тишина и удушливая атмосфера… В тот момент каждый был одновременно и жертвой, и подозреваемым. Одноклассники чувствовали себя некомфортно и избегали смотреть друг на друга, но тот парень выглядел решительно, словно готов был немедленно признаться в содеянном. Ребята подозрительно переглядывались. В тот день на ужине не было только меня и того парня.

Я решил скорее вернуть приставку на место. И сделать это должен был именно я, потому что я стал свидетелем произошедшего. Перед глазами все еще стоял образ моего друга, лежащего на земле с разбитой головой. Я не хотел снова столкнуться с тем полузабытым отчаянием.

И я подумал, что должен заполучить украденную PMP. Не знаю почему. Просто в тот момент это показалось мне важным.

Мне нужно было сделать это быстро, пока никто не заметил. На перемене тот парень вышел из класса, и я воспринял это как сигнал к действию. Я вытащил из его сумки приставку и сразу вышел в коридор. Казалось, эта десятиминутная перемена отбросила меня назад во времени. Вернуться в класс вместе с PMP уже было нельзя. Я должен был поторопиться, чтобы спрятать украденную вещь. И в этот момент, словно знак свыше, мне вспомнился «Магазинчик времени». Тогда я понял, что мне делать дальше.

Вы можете подумать: «Ну так и вернул бы сам, при чем тут я?» Да, действительно. Я бы сделал это сам, если бы мог. Но, как я уже писал выше, атмосфера в нашем классе сейчас натянута, как тетива лука. Ребята ничего не говорят, но все знают, кого в тот день не было на ужине. Уважаемый Кронос, мне нужна ваша помощь, потому что благодаря вам ситуация может повернуться иначе, даже если вещь не удастся вернуть на место. Злополучная PMP уже лежит в вашем шкафчике. Кстати, почему ваш шкафчик не заперт и что это за бардак внутри? Не зря говорят, что девчонки большие грязнули, чем мы. Я надежно запер ваш шкафчик на замок. Вы же не испортите все дело тем, что забыли код от собственного замка? Если вы до сих пор не знаете, что лежит в вашем шкафчике, вам придется согласиться, что этот бизнес не для вас.

Уважаемый Кронос, как только вы положите вещь в указанное мной место, наша с вами сделка будет завершена. Кстати, я перевел вам гонорар с доплатой за риск, так что постарайтесь набраться смелости.

P. S. Парень, у которого я забрал PMP, сначала выглядел растерянным, но потом, наоборот, просветлел. Все его сложности перешли на меня. А теперь к вам, уважаемый Кронос. Пожалуйста, помните, что наше с вами дело может спасти чью-то жизнь.

Как так вышло, что ее самое первое поручение – вернуть на место украденную вещь? Онджо закрыла лицо руками. Сердце все еще колотилось как бешеное, а щеки пылали жаром.

«Если я каждый раз буду так трястись, как же мне выполнять свою работу?» – подумала она и тут же поймала себя на запоздалых сожалениях. Зачем она вообще ввязалась в эту авантюру? В голове все перемешалось. Продолжать этим заниматься или бросить все? Вспомнив о PMP, которая поблескивала в шкафчике из-под спортивных штанов, Онджо дернулась, будто ее ударило током.

«Дура, сумасшедшая. Я точно свихнулась. Но и этот тоже хорош, чего он действует без спросу? И что я должна делать теперь? Что? Вот же гад!» – бормотала Онджо себе под нос, крепко сжимая кулаки.

Так или иначе, проблему нужно решать. Выбора не оставалось. Онджо задумчиво почесала затылок и уткнулась лицом в парту.

– Эй, Принцесса Пэкджо! Ты чего такая потерянная? Что случилось? Месячные? Живот болит? – Нанджу погладила подругу по спине.

– Да нет, не выспалась просто, – ответила Онджо, потирая припухшие глаза.

Она на самом деле не сомкнула ночью глаз. Все из-за этого гада. Читая письмо от Рядом_с_тобой, Онджо чувствовала, что ей не хватает воздуха, как на пробежке. Словно читала интересный роман. В самом конце письма, где сообщалось о том, что вещь уже лежит в ее шкафчике, у нее перехватило дыхание.

Онджо пристально посмотрела на подругу и подумала: «Может, поделиться этим с Нанджу? Она подскажет простой способ решения этой проблемы. Нет, нельзя. Тогда я нарушу контракт. Основное правило моей работы – держать личность и поручение клиента в строжайшем секрете».

Она размышляла о том, что если дело провалится, то это будет конец всему. Хотя Онджо ничего не знает о клиенте, ему о ней известно все. В «Магазинчике времени» есть фотография Онджо и ее личные данные.

«Так, ладно, просто верну приставку обратно этому гаду. Он сказал, что ее нужно положить в кабинете класса 2–7[2], значит, он один из тридцати пяти парней, которые учатся в нем. Нужно лишь узнать, кто именно из них мне написал», – Онджо немного приободрилась.

Но если поступить так, придется вернуть полученные деньги. И возможно, даже закрыть «Магазинчик времени». Дело ее мечты закончится, не успев начаться.

Вспоминая о том, сколько сил она потратила на прошлых каникулах, пытаясь найти себе подработку, Онджо погрустнела. Однако уверенности, что она сможет и дальше заниматься такими сложными поручениями, у нее тоже не было. Онджо понятия не имела, куда девалась та смелость, с которой она решила открыть магазинчик.

Если так пойдет, то поиски этого гада могут занять больше времени, чем выполнение его задания. Онджо снова задумчиво почесала затылок.

«Ох, да что же делать. Не понимаю…»

Онджо сверлила взглядом дверцу, за которой лежала злополучная PMP. Казалось, ее шкафчик слишком выделяется среди остальных. Она внезапно ощутила некое родство с ним.

На большой перемене Онджо направилась к кабинету класса 2–7. Следовало провести предварительную разведку, чтобы понять, как поступить дальше. Сердце снова забилось как сумасшедшее. Да что с этим дурацким органом не так? Казалось, еще немного – и кто-то обязательно услышит этот подозрительно громкий стук. Ну и что прикажете с ним делать? Во время подработок Онджо побывала в разных сложных ситуациях, но именно сейчас ей почему-то не хватало уверенности в себе. Она ничего не крала и не делала ничего плохого, всего лишь хотела исправить чужой проступок. Но решительность сдулась, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух.

Клиент сказал, что приставку нужно положить на четвертую парту в левом ряду в кабинете класса 2–7. Онджо уставилась на нужную парту через коридорное окно.

– Эй, Принцесса Пэкджо! Ты почему без меня ушла?

Нанджу подбежала к Онджо и сильно хлопнула ее по спине.

У Онджо все поплыло перед глазами. Сердце замерло. На секунду ей показалось, что Нанджу обо всем догадалась.

– Нанджу, у меня чуть сердце из-за тебя не остановилось!

Онджо обхватила себя руками и резко опустилась на пол.

– Ты сегодня какая-то странная. И вообще, это же мужская половина, нам сюда нельзя! Или ты уже слышала?

– А? Ч-что слышала? – удивившись, переспросила Онджо.

– Ты чего? Заикается еще… Ну ты правда сегодня какая-то подозрительная. У тебя что, секреты от меня завелись?

Нюх как у ищейки. Вот как от нее скрыться? Нанджу, может, не блистала в учебе или спорте, но вот чуйка у нее была отменная. Этого не отнять.

– Так чего я там не слышала?

– Говорят, нашу группу японского объединяют с парнями из седьмого.

Онджо навострила уши. По всему телу будто пробежал электрический разряд. Не зря говорят, что из любого положения найдется выход. Сами небеса решили ей помочь.

«Ура! Боженька, спасибо за твое великодушие!» – мысленно Онджо запрыгала от радости.

– В общем, парни из французской группы будут учиться в нашем кабинете, а японская группа – в их. Классно, да? Один из них, кстати, очень симпатичный. Пожалуйста, хоть бы он тоже выбрал японский! – продолжала болтать довольная Нанджу.

Небеса точно решили помочь Онджо. Другого объяснения быть не может. Теперь осталось только вернуть приставку на место. Так, чтобы никто не заметил. Сердце опять бешено заколотилось. «Интересно, этот гад сейчас тоже радуется? Он же тоже об этом слышал? Этот гад в японской группе или во французской? Хоть бы во французской». Онджо хотела быть подальше от него.

Японский стоял последним. Онджо достала из шкафчика учебник и засунула в него злополучную приставку. Обхватив книгу двумя руками, она направилась в класс. Бешеный стук сердца отдавался в висках, смешиваясь с горячим прерывистым дыханием. Надо успокоиться. В горле пересохло, а язык намертво прилип к нёбу.

Четвертая парта в левом ряду. Онджо опередила всех одноклассников и быстро понеслась в сторону кабинета класса 2–7. Ей нужно было скрыться от Нанджу с ее острым нюхом. Школьный коридор – это минное поле. Ступишь неправильно – и тут же взлетишь на воздух. Нужно идти аккуратно, шаг за шагом, чтобы ненароком не наступить на мину.

Несколько парней вышли из кабинета. Это были ребята из французской группы. Онджо зашла в класс и встала у доски. Сглотнула комок в горле. Язык все еще не отлипал от нёба. Все были заняты своими делами, собирая вещи и освобождая парты. Никто не обращал на нее внимания. Онджо присмотрелась к нужной парте.

«Блин. Это еще что такое?»

Онджо нахмурилась и снова почесала голову. Там, куда требовалось положить приставку, сидел парень. А ведь действительно, если он остается на урок здесь, ему незачем пересаживаться. Если хозяин PMP в японской группе, он так и останется сидеть на своем месте. Это надо было учесть, но Онджо не подумала о таком раскладе. Она была уверена, что стоит ей попасть в кабинет – все пройдет как по маслу.

– Эй, ты чего не садишься? И как ты тут так быстро оказалась? Телепортировалась, что ли? Или у тебя тут тоже любовь имеется? А ну, колись! – зловеще прошептала Нанджу, внезапно возникнув позади.

Одноклассницы Онджо уже рассаживались за свободные парты. Онджо бросила свой пенал на стол рядом с Нанджу. Сначала нужно хотя бы занять место. Учебник со злополучной приставкой она продолжала держать в руках, и ее ладошки сильно вспотели. Казалось, что она спрятала в книге не PMP, а человеческие кости. Хозяин приставки начал прибираться на своей парте, и Онджо не могла отвести от него взгляд. Финишная прямая, ей нужно только подобраться к цели – и все, миссия выполнена. От волнения у Онджо скрутило внутренности. Она нервно облизнула пересохшие губы. Дрожь пробрала ее до кончиков пальцев.

Хозяин приставки поднялся с места. Давно пора. Видимо, он все же из французской группы. Медленно, очень медленно он собрал все с парты и направился к выходу. Ребята, потерявшие что-либо, становятся бдительнее. Наверное, этот парень так внимателен к своим вещам, потому что недавно лишился одной из них. Онджо посмотрела на Нанджу. Нужно проявить чудеса осторожности, чтобы скрыться с ее радара. Хотя сейчас Нанджу выглядела потерянной. Это значит, что парень, в которого она влюблена, где-то рядом. Вот и отлично. Нужная парта теперь свободна. Онджо подошла к Хиён, которая сидела перед ней, и слегка прислонилась к парте хозяина приставки. Одной рукой она опустила учебник по японскому на полку под столом и вытряхнула PMP. Приставка легко выскользнула из книги и благополучно приземлилась.

Онджо показалось, что из тела выпустили весь воздух и она сейчас взлетит. Ей хотелось издать победный клич, но сначала нужно было скорее скрыться с места преступления. Иначе можно попасть в список обвиняемых. Когда станет известно, что после объединения классов приставка вернулась, подозревать станут всех, кто сидел на этом месте. Люди могут подумать, что незадачливый вор не смог побороть угрызения совести, и тогда класс Онджо тоже попадет под горячую руку. Все будут искать того, кто подходил к этой парте. Вспомнив, через что она прошла сегодня, Онджо подумала, что точно не переживет, если ее еще и запишут в ряды подозреваемых. От одной только мысли ее передернуло.

Онджо быстро вернулась за свою парту, притянула к себе Нанджу и крепко обняла ее.

– Эй, ты чего? Подруга, я так-то парней люблю! Онджо, смотри, это он! Видишь? Вот он мне нравится. Думаю, это судьба. Он тоже выбрал японский. Теперь я буду жить лишь ожиданием этого урока, – взволнованно зашептала Нанджу.

Парень оказался красавчиком. Светлая кожа, четко очерченные брови, глубокий взгляд. Было в нем что-то таинственное. Понятно, почему Нанджу выбрала его. И привлекательный парень, и беспокойно ерзающая рядом Нанджу, которая не могла отвести от него взгляд, в тот момент казались Онджо бесконечно прекрасными.

«Магазинчик времени» открывается

– Онджо, ты же помнишь, что сегодня папина годовщина? – спросила мама.

«Ох, точно». Вот почему она с самого утра суетилась и выглядела взволнованной. Сегодня ровно пять лет с того дня, как погиб отец. Он попал в аварию вскоре после того, как Онджо перешла в среднюю школу. Папа Онджо работал пожарным и казался бессмертным – он выбирался даже из-под обломков сгоревшего здания, словно феникс.

В тот год весна выдалась очень засушливой. Однажды ночью, когда ветер аж скрипел от поднятого им в воздух желтого песка, папа Онджо мчался на очередной пожар. Но из-за водителя, который несся наперерез на большой скорости, он не вернулся домой.

Прежде всего я хочу попросить у тебя прощения.

Милая моя, извини, что не смог быть рядом с тобой дольше.

Прости, что заставил испытать боль от потери папы так рано.

Доченька, у меня сердце разрывается, когда я представляю, что ты живешь в этом мире без меня. Но если смерть нас уже разлучила, остается только смириться.

Малышка, если это письмо попадет к тебе раньше, чем мне бы хотелось, помни одно: я всегда хотел быть для тебя самым веселым и добрым папой.

Мне горько от мысли, что из-за моей смерти тебе станет тяжелее жить. Но помни: став пожарным, я всегда молился о том, чтобы у меня получалось избавлять людей от боли и страданий, чтобы я достойно выполнял свою работу. Не забывай, я сам выбрал этот путь, так как был уверен – это лучшее, что я могу сделать со своей жизнью.

И даже если я погибну, помни: я ни о чем не жалею и с радостью принимаю свою судьбу.

Онджо, мы живем свою жизнь здесь и сейчас. Поэтому в ней может быть много сожалений, но в этом и ее красота. Нет ничего вечного. Я лишь надеюсь, что ты сможешь принять то, что папа просто ушел немного раньше других, и не будешь грустить слишком долго.

Я желаю лишь одного: чтобы моя малышка всегда была хозяйкой своей жизни. И я верю, с чем бы ты ни столкнулась, что бы ни случилось, ты всегда сможешь с этим справиться.

Больше не могу писать. Онджо, твой отец тут плачет. Сейчас на небе такая большая и круглая луна, что даже не верится. Не знаю, сколько раз я посмотрел на нее, пока писал тебе это письмо. Представляешь, такая яркая луна, а я тут плачу. Люблю тебя, малышка. Как-то раз, ты была еще совсем маленькой, тебе захотелось потрогать луну, и я сделал тебе булочки на пару из белого теста. Ты схватила горячую булочку и удивленно спросила: «Пап, а почему луна такая горячая?» Вспомнил об этом сейчас и смеюсь. Ха!

Это послание папа написал Онджо, когда был на практике в пожарной части. Прощальные письма родным входили в программу подготовки, но для папы они и вправду стали прощальными. Вспоминая папино письмо, Онджо всегда думала о круглой желтой луне и теплых булочках с маленькими кусочками водорослей. И тогда ей становилось очень жарко где-то в области сердца.

Папа ушел рано, как и предполагал. Но не так, как он думал.

Прощаясь с папой, мама несколько раз теряла сознание, потому что не могла дышать от боли, разрывающей ее сердце. Онджо было страшно за нее. Так она узнала, что смерть любимого человека заставляет живых невыносимо страдать и изводить себя. Девушка и сама чувствовала всепоглощающую боль. Неужели в этом и заключается разница между жизнью и смертью? Папа лежал такой спокойный, а мама и Онджо рыдали от горя и не могли подобрать слов, чтобы утешить друг друга. Они не могли даже посмотреть друг другу в глаза.

Мама говорила, что у нее щемит в груди, и долгое время ничего не ела. Она застыла в своей печали – казалось, она больше никогда не сможет улыбаться. Онджо тоже было ужасно больно, когда она смотрела на свою красивую, словно белая лилия, печальную маму и думала о папе, который превратился в белый пепел. Каждый год с приходом весны ей становилось так тяжело, что трудно было дышать.

Весна наступала каждый год. Она была ослепительно красива. От этого становилось еще грустнее.

Мама потеряла смысл существования и несколько весен подряд провела, застыв в своей печали. Она грустила еще и из-за того, что понимала, как сильно ощущается отсутствие папы в жизни Онджо. Мама частенько подходила к ней и молча гладила по голове. Онджо так же молча обнимала ее в ответ.

Однажды мама в очередной раз долго смотрела на фотографию папы, как вдруг резко отложила ее и с чувством произнесла одно слово: «Подлец!»

С тех пор она больше не плакала.

Мама часто говорила, что Онджо вся в папу. Как и он, не могла пройти мимо людей, попавших в беду. В детском саду Онджо всегда приводила домой детей, которых родители не могли забрать вовремя, и играла с ними. В начальной школе одна ее подруга сломала руку, и Онджо носила за нее рюкзак. Никто не заставлял ее, но как только заканчивался очередной урок, она бежала в класс подруги и с радостью помогала ей.

Но она умела и злиться. Увидев что-то плохое и несправедливое, Онджо начинала кипеть от негодования. Когда другие ребята брали ее вещи без разрешения и портили их или говорили про нее гадости, она без раздумий кидалась на обидчиков с кулаками или хватала за волосы. Но это все было в детстве.

Когда Онджо была маленькой, она мечтала стать телохранителем. Они выглядели потрясающе. Одетые в черные костюмы, с гарнитурой в ушах, телохранители внимательно оглядывались вокруг – ей казалось, что они очень крутые. Возможно, «Магазинчик времени» был просто продолжением ее детской мечты.

Онджо начала искать подработку на зимних каникулах в прошлом году. Она хотела проводить побольше времени с мамой, раз теперь они остались вдвоем, но еще более важным казалось хоть немного снять с маминых плеч груз забот. Мама работала в общественной организации, которая не отличалась стабильностью. Ей с трудом выплачивали небольшую зарплату.

Говорят, в жизни не бывает легких путей. Онджо рано пришлось узнать, каким черствым и жестоким может быть этот мир.

Сначала она устроилась на подработку в булочную. Онджо решила, что ей очень повезло: удобно добираться на автобусе, да и работа казалась несложной. Даже странно, что место пустовало. Но оказалось, на это имелись свои причины. Хозяин был очень прижимистым. Не зря ходили слухи, что никто не задерживался тут дольше месяца. В рабочее время запрещали не только пользоваться телефоном, но и просто сидеть, даже если не было посетителей. В зале не было ни одного стула.

Но самым неприятным оказалось то, что оставшиеся булочки продавались на следующий день. Хотя на стеклянной входной двери огромными буквами было написано, что в булочной продают только свежую выпечку. Еще там был приклеен стикер из «Банка еды», который гласил, что заведение жертвует остатки выпечки на благотворительность. Но это тоже было чистой воды вранье. Хозяин продавал весь залежавшийся товар, так что никаких остатков просто не могло быть. Наклейки просто привлекали клиентов. Чувство справедливости никак не могло позволить Онджо стерпеть такого.

– Извините, но они же были испечены вчера? – спросила Онджо, взяв с прилавка одну булочку.

Хозяин, раскладывающий товар на витрине, вздрогнул, удивленно посмотрел на нее и ответил:

– Просто делай, что тебе велят. Нечего мне тут умничать.

– Если вы хотите продавать вчерашнее, разве не стоит сначала снять ту табличку с двери? Вы же обманываете покупателей!

В этот момент вся выпечка внезапно взлетела вверх. Хозяин швырнул полный поднос выпечки в Онджо! Булочки попали ей в лицо, ударились о плечи и грудь. Повезло еще, что тяжелый деревянный поднос не разбил ей голову. Словом, сокрушительный булочный удар. Онджо в ту же секунду сняла с себя фартук и шапочку. Этого она стерпеть не могла. Девушка отыскала листочек, написала на нем номер своего счета и сумму и подала хозяину. Он усмехнулся и молча отвернулся от нее.

– Я работала здесь не бесплатно, так что, будьте добры, оплатите мне все часы. Здесь все посчитано, – сказала девушка и, силой вложив листочек в руку хозяина, вышла из булочной.

Она чувствовала, как стало легче дышать.

– Эй! А ну стой! Ты что, поучать меня вздумала, мерзавка маленькая? Даже не мечтай, что я тебе заплачу! – послышались сзади возмущенные вопли хозяина.

Но Онджо не обернулась. Она хотела вернуться и высказать ему все в лицо, но решила, что оно того не стоит. Ей было даже немного жаль хозяина, который так разорался всего лишь из-за нескольких тысяч вон[3]. Но! Она была бы не Пэк Онджо, позволь ему забрать ее честно заработанные деньги.

Вот так ярко начался ее путь на поприще подработок.

– Онджо, ты умница! Все правильно сделала. Вот ведь негодяй какой! – возмутилась мама.

Тем вечером Онджо поймала маму, как только та пришла с работы, и выложила все, что случилось на подработке. Мама с энтузиазмом принялась ругать хозяина. Она всегда внимательно выслушивала все, что хотела сказать Онджо, от начала до самого конца. Друзья часто жаловались, что не находят общий язык с родителями, но у Онджо такой проблемы не было. Мама никогда ее не перебивала. Онджо выплескивала все, что у нее скопилось на душе, а мама терпеливо слушала. А потом спокойно и медленно говорила, что думает по этому поводу. И Онджо, уже выплеснувшая всю злость и возмущение во время рассказа, слушала ее. Поэтому она и любила говорить с мамой. Иногда Онджо ходила за ней буквально по пятам и подробно рассказывала о том, что случилось в школе. А мама, занимаясь домашними делами, вставляла в ее болтовню меткие замечания. И когда Онджо злилась или расстраивалась, мама всегда целиком и полностью была на ее стороне. Потому что знала: если дочь много болтает, ей сейчас нужна безусловная поддержка.

– Видимо, этого человека заботят только деньги. Думаю, он просто хочет заработать побольше, притворяясь, что делает добрые дела. А ты не боялась? Когда поняла, что нужно сказать и поступить правильно? У этого хозяина явно непростой характер. Хотя именно этого и следовало ожидать от дочери Пэкче, – нежно сказала мама.

Папу звали Пэкче[4]. Это он выбрал Онджо[5] ее имя, под стать своему. С самой начальной школы у Онджо всегда было много прозвищ. Ребята называли ее Принцессой Пэкджо[6], дочерью Пэкче и другими кличками и не верили, когда она говорила, что ее папу действительно зовут Пэкче. «Правда? Реально, что ли?» – спрашивали они у нее один за другим и недоверчиво смеялись. «Вот твой отец дает! Ну серьезно, как можно было назвать дочку Онджо?» – обычно добавляли ребята и оставляли ее в покое. Онджо совершенно не беспокоило, что одноклассники посмеивались над ее именем. Даже наоборот, оно было очень запоминающимся, и поэтому учителя никогда не забывали, как ее зовут, а бывшие одноклассники из начальной и средней школы, встретив ее, приветствовали папиным именем: «Эй, Пэкче! Ой, то есть Пэк Онджо!»

Спустя несколько дней Онджо позвонила хозяину булочной и спросила, почему он не отправляет ей деньги. Он просто молча бросил трубку. Онджо набрала снова и сказала, что пожалуется на него в министерство труда. Тогда она была очень зла и собиралась нарисовать плакат о безнравственных предпринимателях, использующих детский труд, и выйти на одиночную демонстрацию. На следующий день деньги пришли на счет.

Так ее первая подработка завершилась всего через три дня. Она решила найти нормальное место и поработать как следует до окончания зимних каникул.

Вторым местом подработки Онджо стал вьетнамский ресторанчик. Они гуляли вместе с Нанджу в центре, когда увидели на одной двери объявление о наборе персонала. Подруги зашли внутрь вместе, но менеджер обратила внимание только на Онджо и предложила ей заполнить документы. Онджо казалось, что она справится с любой работой и любым начальником, если только он не будет как тот ужасный человек из булочной. Нанджу надулась и сказала Онджо не соглашаться: здешняя начальница, которая судит людей по внешности, вряд ли сильно отличается от предыдущего хозяина. Нанджу была очень обижена. Но у Онджо осталось приятное впечатление от менеджера. Она не казалась жадной и прижимистой и, скорее всего, не обманывала посетителей. Онджо сказала об этом подруге, но Нанджу упрямо помотала головой и заявила, что менеджер вела себя невежливо. Подруга посоветовала Онджо не принимать поспешных решений, чтобы снова не попасть в неприятную ситуацию.

Ресторанчик был довольно большой, и в нем работало несколько школьников и студентов. Тут у Онджо впервые в жизни пошла кровь из носа. Это случилось на третий день. Онджо усердно натирала покрытые белой пеной стаканы. Она отряхнула руку от мыла и вытерла нос. Кровь текла из обеих ноздрей. На кухне было невыносимо жарко, музыка била по ушам, а голоса посетителей смешивались в монотонный гул. И посреди всего этого вдруг кровь. Очень не вовремя.

– Эй, Онджо! У тебя кровь из носа идет! – сказала менеджер, которая как раз зашла на кухню с грязными тарелками.

Онджо вздрогнула, отвернулась и снова вытерла нос. Она быстро схватила салфетки, заткнула ноздри и снова опустила руки в раковину.

– Вот я знала, что так и будет, когда ты решила выйти на работу на все выходные. Знаешь, сколько школьников хотели к нам устроиться? А я выбрала тебя. Сказать почему? Я же видела, что ты слабенькая, три тарелки – и те еле удержишь. Но у тебя в глазах была сила, какое-то упорство. Но, вероятно, я ошиблась. Как же мне с тобой работать, если ты тут кровью из носа будешь все заливать? Так проблем не оберешься, – продолжала начальница, стоя за ее спиной.

«Черт, надо же было именно сейчас попасться ей на глаза».

Онджо перестала хмуриться и с улыбкой повернулась к менеджеру:

– Со мной все в порядке, я просто пока привыкаю. У меня первый раз в жизни пошла кровь из носа, честно. Уже почти перестала.

Менеджер взяла полотенце, смочила его в воде и протерла кровь, которая засохла на лице Онджо.

Другая официантка, легко скользящая между залом и кухней с горой тарелок в одной руке, шутливо сказала менеджеру:

– Мы все видим! Онджо – ваша любимица!

Все, кто здесь работал, были очень хорошими. Менеджер и хозяйка тоже по-доброму относились к работникам и постоянно угощали их сладостями. В этом ресторанчике царила прекрасная атмосфера и все обращались друг с другом по-человечески. Все было отлично – проблема заключалась в другом. Работа требовала огромной выносливости. Кровь из носа так и продолжала идти, и однажды Онджо потеряла сознание из-за анемии. Ей пришлось уволиться.

Несколько дней она лежала в кровати под капельницей.

Сидя рядом с дочерью, упавшей в обморок из-за переутомления, мама не ворчала, а даже немного радовалась:

– Онджо, тебе не обязательно работать. Лучше бы ты тратила это время на учебу или чтение. Когда ты захотела устроиться куда-нибудь, я не стала тебя останавливать. Мне казалось, это хороший способ познать мир. Но теперь точно можно сказать, что ты прошла огонь, воду и медные трубы. – Она рассмеялась.

– Ну мам! Это уже слишком!

Мама перестала смеяться и продолжила:

– Тебе просто с самого начала не повезло с местом, но это и к лучшему. И булочная, и вьетнамский ресторан – прекрасный опыт, на самом деле. Принцесса, в этом мире ничего не дается просто так. Если есть хорошая сторона, обязательно будет и плохая. Не бывает всего и сразу – вот что я хочу тебе сказать. Чем-то постоянно приходится жертвовать: всегда есть как положительные, так и отрицательные моменты. Что-то будет даваться тебе тяжело, но в то же время приносить радость.

– Согласна, мам, – кивнула Онджо.

Мама погладила ее по макушке и снова засмеялась:

– Придется тебя теперь долго поить укрепляющими настойками, много же у тебя крови из носа вылилось. Ну-ка, расскажи маме. Как твои ощущения от всех этих приключений на каникулах?

– Ну мам, мне не до шуток! Знаешь, как я разочаровалась в себе? Я такая слабачка! Мне точно надо заняться спортом, чтобы чего-то добиться в будущем! А еще я задумалась о времени. У школьников же почасовая ставка. Теперь я понимаю, что деньги зависят от времени. А самое главное – от того, сколько человек получает за свое время, зависят его статус и положение. Вот!

– Например? – спросила мама, продолжая улыбаться.

Онджо почесала голову, застенчиво улыбнулась и ответила:

– Мм… Вот такие школьники, как я, получают четыре тысячи триста восемьдесят вон[7] в час, верно? А ребята постарше, которые работали дольше, имеют в два раза больше. Зарплату менеджера я не спрашивала, но, наверное, они получают еще раза в два больше. Тогда явно есть люди, которые получают в час двадцать-тридцать тысяч вон, а может, и еще больше. И я подумала, что если узнать, сколько человек получает в час, то можно понять, кем он работает. А еще думаю, что, зная, как быстро человек двигается, можно догадаться, чем он занимается. Я просто поразмышляла о времени и скорости.

– Ух ты, ничего себе! А моя доченька выросла. Уже и о таком думаешь! Значит, теперь ты поняла, откуда взялось выражение «Время – золото»?

Мама ласково погладила Онджо по руке, в которую была вставлена игла от капельницы. От маминой ладони, как всегда, исходила волна тепла.

– Ага. Раньше я думала о времени абстрактно, а тут впервые испытала его значимость на собственной шкуре. Мое время превращается в деньги. Мам, я токпокки хочу! Сделаешь? И чтобы поострее?

У Онджо уже потекли слюнки. Она всегда хотела поесть остренького, когда чувствовала слабость. Этим Онджо тоже пошла в папу.

– Вы, должно быть, очень утомились, ваше высочество! – засмеялась мама.

Мама легко поднялась с кровати. Она уже воодушевилась. Если сказать маме, что ее кимпаб самый вкусный или что ее еда самая лучшая, она подскочит среди ночи и устремится на кухню. Мама остановилась в дверях и обернулась:

– Кстати, Онджо. Знаешь, говорят, что время не так неумолимо, как нам кажется. И что время действительно золото. Но подумай еще вот над чем: насколько эти слова могут быть жестокими?

Мама вышла и закрыла за собой дверь. Жестокими? Онджо понятия не имела, что это может значить. Но мамины слова отдавались эхом в ее голове, словно их выкрикнули в пещере.

Так и пришел конец подработкам. Онджо немного переживала, что останавливается всего лишь после двух неудачных попыток, но для нее этот опыт и так оказался невероятно труден. К тому же вокруг все постоянно говорили, что детям в выпускных классах не до работы, им бы лучше готовиться к экзаменам. Онджо и сама понимала, что школьники напоминают лошадей на скачках: пусть даже не смотрят по сторонам, а мчатся только вперед во весь опор. Но она не желала превращаться в скаковую лошадь или робота. И вообще ей хотелось бы для начала узнать, зачем бежать, и потом уж решить, стоит ли побеждать в этих скачках или нет.

В какой-то момент Онджо задумалась: «Если время можно превратить в деньги, сколько же удастся заработать, если продавать само время?» Она поняла, что абстрактная концепция времени может быть очень даже материальной. Вместо того чтобы зависеть от почасовой ставки в одном месте, можно выбирать работу самой и получать за это больше денег. К тому же перспектива быть самой себе хозяйкой, не подчиняясь чужим приказам, казалась ей крайне привлекательной.

«Много ли людей готовы покупать время? У каждого человека свое время, а у этого времени столько же обликов, сколько самих людей. Значит, время, с которым мне предстоит столкнуться, будет таким же многоликим и разнообразным, как его обладатели. Продавать время…» – От одной мысли об этом по телу пробежали приятные мурашки. В голове Онджо тут же выстроились и распались сотни идей. Она несколько раз построила и разрушила в голове целую Великую Китайскую стену времени.

Онджо зажгла палочку с благовонием на поминальном столе папы. Синий дым хвостиком потянулся вверх и растворился в пустоте.

«Интересно, – подумала Онджо, – если подняться в небеса на этом синем дыме, я смогу увидеть папу?»

Онджо с детства была очень упрямой, но папа никогда не кричал на нее, наоборот, он просто убеждал ее своим спокойным низким голосом. Папа говорил, что с каждым человеком можно найти общий язык, не прибегая к угрозам и запугиванию. Он рассказывал, что однажды спас так старушку, которая не хотела выходить из горящего дома. Она могла легко обойти огонь и выйти наружу, но вместо этого тихо сидела в комнате и отрешенно ждала, пока пожар поглотит ее. Тогда папа сказал, что на улице ее внук бегает и сходит с ума от беспокойства и, если бабушка не придет в себя, придется отправить его за ней в огонь. Затем он добавил, что, если она не пойдет с ним, тогда молодой пожарный тоже погибнет вместе с ней. Старушка резко поднялась с места, взяла папу за руку, и они вместе благополучно выбрались из горящего дома.

Когда Онджо еще училась в начальной школе, папа проводил в ее классе урок в день открытых дверей. Тогда она чуть было не лопнула от гордости. На уроках родители должны были рассказать детям, почему они выбрали свою профессию и почему гордятся ею.

«Человек не одинок. Все мы живем вместе с другими людьми. Поэтому, если жить, любя других и помогая им, будешь намного счастливее, чем ненавидя или презирая. Ребята, у всех ведь бывали моменты, когда вы ненавидели кого-то из друзей или семьи? Как вы себя тогда чувствовали? Думаю, вам было очень тяжело. Ненавидеть кого-то – мучить самого себя. То же самое и с плохими поступками. Совершать зло – словно сдирать с самого себя кожу живьем. Разве не лучше просто делать добрые дела и жить с чистым сердцем? А если благодаря этому удастся спасти чью-то жизнь или помочь кому-то вырваться из очень трудной ситуации, то еще лучше, верно? Да, конечно, некоторые люди не упустят возможности причинить вред другому, чтобы утолить свою кровожадность, но есть и те, кто готов отдать последнее, лишь бы помочь ближнему. Поэтому наш мир стоит того, чтобы в нем жить. Если каждый человек будет делать хотя бы немногое, все вместе эти усилия превратятся в большую волну и смогут изменить мир. Вся наша надежда на людей, которые не предают свои убеждения и живут честно. Главное, чтобы ваша работа помогала другим и вы гордились своим делом. Даже если это вычерпывание и перевозка какашек из туалета».

Онджо не была уверена, что ребята поняли, что хотел сказать папа, но в любом случае в конце все захлопали в ладоши, хотя на моменте с какашками и поморщились.

А когда папа рассказывал о том, как спас младенца из горящего дома, как вытащил на спине инвалида, который не мог двигаться, или как спустился с крыши на веревке, чтобы за секунду до падения схватить за руку человека, висящего на карнизе, ребята внимательно слушали его, даже ни разу не моргнув.

Папа был дураком. Папа мог спасти человека из огня, а потом тут же лечь на соседнюю койку в больнице, чтобы стать для него донором крови. Из-за папы мама постоянно плакала. Вот и в тот день она увидела его в новостях и сразу примчалась в больницу. Папа был дураком, который из-за какого-то сумасшедшего отпустил руки Онджо и мамы, так и не успев прожить жизнь, о которой мечтал. Бывали дни, когда Онджо казалось, что она ненавидит папу за это.

Онджо обнаружила, что незаметно для себя думает о папиных мечтах, которые он не смог осуществить. Так в ее голове зародился и оформился план по созданию «Магазинчика времени».

Поначалу она решила открыть страницу магазинчика в интернете, просто чтобы проверить идею. Но если честно, ей хотелось провести своего рода эксперимент: неужели действительно найдутся люди, готовые покупать время? Онджо сама до конца не верила в затею, но все равно решила создать и оформить профиль в Сети.

Она сразу установила для себя несколько правил. Отказываться от задания, если не способна его выполнить. Ни за что не браться за бесчестные дела. Выбирать поручения, выполнив которые можно помочь клиенту или утешить его. И самое главное – доказать самой себе, что время можно превратить в деньги.

Логотипом магазинчика стал древнегреческий бог времени Кронос. Сидя на облаке с песочными часами в правой руке и серпом в левой, он спокойно смотрел вниз на землю. За спиной у этого старика с длинной белой бородой торчали огромные ангельские крылья, но ангелом этот жуткий бог точно не был: у собственного отца Урана Кронос отрезал серпом детородный орган, а услышав, что родной сын превзойдет его по способностям, начал съедать всех младенцев, рожденных ему Реей. Значит ли это, что время безжалостно?

Разделяющий временные границы и управляющий временем Кронос был богом самого настоящего материального времени, о котором и думала Онджо. Кронос управлял временем, разделяя его на минуты и секунды и строго рассчитывая каждый промежуток. Этот бог как нельзя лучше подходит поколению, которое считает, что каждая прожитая секунда непременно должна быть продуктивной.

Что на свете

Самое длинное и самое короткое,

Самое быстрое и самое медленное,

Самое долгое и самое краткое,

Чем больше всего пренебрегают и о чем больше всего сожалеют?

Если его не будет – не будет ничего,

Все мелкое и незначительное оно проглатывает,

А великому дает жизнь и душу.

Что же это?

Добро пожаловать в «Магазинчик времени».

Мы готовы выполнить ваши самые особенные просьбы.

Такой текст Онджо добавила под картинкой с Кроносом. Это была загадка, адресованная кому-то английским физиком Майклом Фарадеем, и она идеально подходила в качестве приветствия магазинчика. Все выглядело прекрасно.

Онджо стала хозяйкой «Магазинчика времени», Кроносом.

Мама налила рюмку соджу, и Онджо поставила ее на поминальный стол.

Бабушка сказала, что больше не будет приходить на годовщины папиной смерти. На поминках в прошлом году она заявила, что ненавидит сына, из-за которого у нее теперь так болит сердце, и громко разрыдалась, глядя на фотографию Пэкче: «Бестолочь, жалко тебя! С каждым годом жалею все больше! Все нервы мне истрепал, скоро сама за тобой отправлюсь!» Бабушка продолжала твердить, что готова прямо сейчас отправиться на тот свет, лишь бы увидеть любимого сына, и Онджо с мамой тоже залились слезами.

Глядя на портрет папы, Онджо пообещала ему, что будет смелой и решительной, как он и хотел. Стоя перед поминальным столом, Онджо все еще чувствовала кончиками пальцев ощущение выскальзывающей PMP. Она слегка пошевелила всеми пальцами и посмотрела на свои руки. Приставка, которая легко соскользнула на свое место, обязательно подарит многим людям мир и спокойствие. Онджо хотела похвастаться папе: «Я тоже помогла кому-то. Возможно, я даже спасла чью-то жизнь. Как ты, пап».

Отпавший хвост ящерицы

Айрин: Здравствуйте, я учусь в шестом классе начальной школы, и меня очень интересует время. Я читала сказку «Том и полночный сад»[8], и там было тринадцать часов вместо двенадцати! В книге часы с маятником били еще раз после полуночи, но разве так бывает?:)

Кронос: Однажды в детстве мы с подругой смотрели аниме по телевизору. Оно было очень интересным, хотя ты, наверное, о нем и не слышала.)) Ведь прошло уже целых десять лет. В общем, мы залипали в аниме, как вдруг начали бить настенные часы с кукушкой.((А куковала она так громко, что кроме нее и слышно ничего не было. Поэтому мы с подругой подбежали к стене с часами и начали кричать на них: «Уходи, кукушка, замолчи!» Так мы крикнули раза три изо всех сил.)) Точно не помню, кажется, тогда часов шесть было, но птица прокуковала только четыре раза и вернулась в домик. До сих пор удивляюсь, когда вспоминаю тот случай. Эти часы с кукушкой все еще висят у нас дома. Хотя и опаздывают всегда на пять минут. Мама говорит, что ей нравятся эти старые часы с кукушкой, которые опаздывают на пять минут. Правда, птица больше не кукует. Сломался механизм. Но иногда я слышу ее клич, он словно доносится с вершины высокой горы. Я даже думала, что у меня слуховые галлюцинации. Хотя это и нереальный звук, словно из сна, я уверена, что кукушка в часах все еще жива и иногда кукует. Слабым, тонким голоском, будто из последних сил. Это невозможно объяснить научно, но, может быть, и в той сказке часы с маятником били тринадцать раз, потому что кому-то этого очень хотелось?)))

Айрин: Ничего себе! Неужели так бывает? Тогда это время принадлежит только главному герою сказки, Тому?

Кронос: Я не читала эту сказку, поэтому не знаю наверняка, но уверена, что тринадцатый час точно существует. Ведь время – это условность, некая договоренность между людьми. Его не было изначально, люди сами придумали время для удобства. В таком случае разве не могут сутки длиться не двадцать четыре, а двадцать пять или тридцать часов?

«Интересно, не об этом ли говорила мама, когда сказала, что время не так уж неумолимо? Время идет, но ведь то, что должно было остаться в прошлом, не заканчивается», – подумала Онджо.

Айрин: Я понимаю, что время – некая договоренность, но это так сложно… Как тогда возможно существование этого тринадцатого часа?

Кронос: Я думала о том, что, хотя наше время в реальности измеряется часами, помимо этого есть время, которое нельзя измерить. Например, воображение. Или воспоминания. Мы не можем измерить их часами, но точно можем вызвать то время в памяти. Мм… Есть одно выражение. Оно может показаться тебе сложным, но задумайся над ним: «Если ты пожелаешь остаться в одном времени и месте, время само отодвинет тебя назад».

Воображение, воспоминания, прошлое – все эти вещи не происходят прямо сейчас у меня на глазах, но они точно влияют на то, что я делаю в данный момент. И я там, где я есть, благодаря тому, что они существуют.

Айрин: Как-то в детстве я съела суп из водорослей и меня им стошнило, до сих пор видеть не могу этот суп. Видимо, это и есть влияние того времени на меня?

Кронос: Да, верно. Время не проходит просто так, оно будто наслаивается на нас. Ты говорила о своих воспоминаниях, но в воображении ведь могут существовать не только тринадцать часов, но и намного больше, правда? Бывают истории, когда человек проспал лишь одну ночь, но за это время прошло шестьдесят или сто лет, и юнец проснулся стариком. В таком случае можно призвать и будущее время. Например, если я стану думать, что в двадцать лет обязательно буду заниматься тем-то и действовать согласно этому, то перенесу свое будущее время в настоящее, верно?

Если честно, то мне тоже мало известно о времени. Я всего лишь стараюсь узнать побольше.

Ты когда-нибудь видела ящерицу?

Айрин: Да, когда ездила в гости к бабушке. Сначала я решила, что ящерицы жутко противные, но потом они показались мне даже милыми.

Кронос: Да, согласна. Если положить ящерицу на ладонь и хорошенько разглядеть, она похожа на опрятного джентльмена во фраке.)) А если схватить ее, то она сбегает, отбрасывая хвост. За долю секунды ящерица удирает и прячется в щель, оставляя в твоей ладони лишь хвостик. Мне кажется, это похоже на время. События, с которыми мы сталкиваемся, становятся туловищем ящерицы и внезапно исчезают, а воспоминания и следы, как ее хвост, остаются нетронутыми и влияют на нас в настоящем.

Айрин: Тогда, может быть, Том создал свой тринадцатый час, потому что на него тоже что-то повлияло? Значит, его отчаянное желание – это и есть хвост ящерицы?

Кронос: Ух ты! Вот это мысль. А ты точно еще в начальной школе? Ты любишь старинные истории? Когда я была младшеклашкой, обожала их до жути!)))

Айрин: Да, люблю!)))

Кронос: А ты знаешь, что в старинных историях главные герои никогда не умирают? Это так странно. Старые сказки обычно заканчиваются словами: «И жили они долго и счастливо», или «Вот так с тех пор и повелось», или «И до сих пор живет он на дне глубокого пруда». Поэтому мне кажется, что герои старых сказок живут вечно и даже через сто или двести лет будут продолжать жить долго и счастливо. Как хвост ящерицы, который остается на ладони.

Айрин: Блин! А ведь и правда! Все главные герои старых сказок, которые я читала, тоже до сих пор живы и отлично проводят время. Это словно магия. Магия времени…

Кронос: «Магия времени»? Какое классное выражение. Да ты у нас крутая младшеклашка!)))

Айрин::) Спасибо! А можно я к тебе еще загляну? Мне интересно время, но друзья смеются надо мной. Говорят, что я странная. И что нужно просто принять все как есть. Они спрашивают, почему я не могу просто забить и перестать задавать вопросы, ведь так проще.

Кронос: Лично мне очень нравятся твои вопросы. Все эти уточнения: «А это точно так? А почему?» Думаю, что, постоянно задаваясь такими вопросами и пытаясь получить ответы, в итоге можно глубже понять слова и явления. А если принимать все как данность, то это больше похоже не на жизнь, а на механическое существование. Ох, прости. Я опять говорю слишком сложно?

Айрин: Нет, все в порядке. Даже если я не понимаю смысл до конца, я рада, что нашла человека, с которым могу это обсудить. С друзьями мне часто думается, что, может, я и правда странная. Но теперь мне спокойнее.

Эта младшеклассница нашла «Магазинчик времени» в интернете и написала сообщение под придуманным никнеймом. Онджо была очень рада, что есть и другие люди, которые так интересуются временем. Ее уверенность, сжавшаяся в маленький комочек из-за инцидента с украденной вещью, понемногу росла. Но пока Онджо гордилась собой, Рядом_с_тобой прислал новое письмо:

Уважаемый Кронос,

приставка вернулась к хозяину.))

Вы мастер своего дела.

Ловкости ваших рук можно только позавидовать.

Но возникла проблема.(((

До сих пор украденные вещи ни разу не возвращались к владельцу, так что на этот раз все были удивлены не меньше, чем после самой кражи. А может, даже и больше. Всем показалось, что кто-то над ними издевается.

Сами подумайте.

Допустим, однажды в ваш дом забрался вор. Но через несколько дней то, что он украл, как ни в чем не бывало оказалось на своем месте. Насколько страшно и неприятно вам будет, когда вы поймете, что вор побывал в вашем доме не один раз, а целых два?

Вчера вечером в нашем классе царила именно такая атмосфера. Недавно кто-то уже терял вещь и находил ее под партой, но на этот раз реакция была совсем другой.

Наш классный тоже что-то подозревает. Все знают, что приставка оказалась на месте после вчерашнего урока японского, поэтому тень пала и на ваш класс. Будьте осторожны.

Это еще что?

Сердце снова бешено застучало. Значит, даже после возвращения вещи на место нельзя расслабиться?

«Чего он от меня-то хочет?» – пробормотала Онджо себе под нос. Казалось, отпавший хвост ящерицы все еще лежит в ее ладони. Ну и что теперь с этим делать? Онджо хотелось размахнуться изо всех сил и закинуть дурацкий хвост далеко в лес. Она практически жизнью рисковала, чтобы выполнить это задание, но оно не хотело ее отпускать. Онджо пронзило неприятное предчувствие, что дело с украденной приставкой так и продолжит цепляться за нее, не давая вздохнуть свободно.

Кронос против Кайроса

В отличие от музыки, звучавшей в ресторане, ситуация была совершенно абсурдная. Мягкая игра на фортепиано создавала спокойную размеренную атмосферу. Громко стучащее сердце Онджо выбивалось из этого ритма. Так бывает, когда одновременно слышишь две разных мелодии: например, звонок телефона смешивается с песней из плеера, – неважно, насколько они хороши по отдельности, все равно получится какофония.

На втором этаже у окна, из которого открывался вид на сверкающую гладь озера, сидел солидный старик. Это был тот самый человек. Его белая борода была коротко подстрижена, а волосы слегка тронуты сединой. Тело Онджо от напряжения вытянулось в струнку, а ноги так отяжелели, что их стало трудно передвигать. Казалось, что от входа в ресторан до столика у окна метров сто, не меньше. Как этот солидный человек отреагирует на такую неожиданную ситуацию? Онджо лихорадочно соображала, как сделать все естественно, но никаких идей в голову не приходило. Оставалось только закрыть глаза и идти напролом.

– Здравствуйте! Я подруга Канто, – сказала Онджо, вежливо поклонившись.

Старик удивленно посмотрел на нее, но почти сразу на его лице заиграла улыбка:

– Ты девушка моего Канто?

Голос старика оказался сильным и твердым. Словно рык тигра, который хоть и постарел, но еще не растерял свои клыки. В нем виделись благородство, упрямство и уверенность, смешанные в правильных пропорциях.

– Что? А, нет, мы просто друзья.

– И где же сам Канто? – Старик посмотрел в сторону входной двери, а потом опять перевел взгляд на Онджо.

– А, ну… У Канто не получилось сегодня прийти. Он сказал, что не может с вами связаться, поэтому я пришла вместо него.

– Вот как? Ты присядь. А почему он не смог? С Канто что-то случилось?

– Нет, что вы! С ним все хорошо, просто у него сегодня возникло срочное дело, и он никак не мог вырваться…

– Вот оно как… А вы с ним близко дружите? Как так вышло, что он раскрыл тебе свое прозвище?

Стоп. О чем это он?

«Чего? Прозвище?» – чуть было не вырвалось у Онджо.

Старик спокойно продолжал говорить, не обращая внимания на круглые от удивления глаза Онджо:

– Мне очень нравится имя Канто, но этот негодник его ненавидит. Помню, когда он впервые пошел в школу, вернулся обратно весь в слезах и начал требовать немедленно сменить ему имя. Видите ли, дети обзывали его Консервной Банкой[9]. Так и прилипло потом к нему. Я тогда выслушал его и тоже подумал: негоже ведь, если моего драгоценного внука Консервной Банкой будут дразнить? А он еще принялся угрожать, что, пока имя не сменит, ни в школу не пойдет, ни есть не будет. В итоге пришлось поменять. Стал Кынсоком. Даже в семейном реестре переписали, хах. Кынсок у нас такой, упрямец каких поискать. А Канто его называл только я. Кынсок сказал, что ему жалко совсем отказываться от имени, которое дедушка придумал. И разрешил мне продолжать звать его Канто. Только мне одному, даже матери с отцом запретил. Но оказывается, теперь есть кто-то еще, кому такое позволено. Я удивлен и очень рад.

Большинство клиентов не раскрывают свои настоящие имена. Поэтому, получив запрос от некого Канто, Онджо слегка удивилась. Но у клиента были свои причины использовать имя, причинившее ему столько боли. Имя Канто – единственный ключ, который способен открыть путь к сердцу старика, сидящего напротив Онджо. Имя это или секретный код – в любом случае теперь ей оставалось полагаться лишь на эти пять букв. Онджо было немного стыдно перед Канто, но, повторяя про себя его имя, она так и слышала, как в голове гремит консервная банка.

Клиент по имени Канто попросил Онджо вкусно пообедать с его дедушкой в ресторане «Гриль у озера». Он особенно настаивал на том, что поесть нужно будет именно вкусно. Канто сказал, что есть нужно не только руками и ртом. Он поставил условие задействовать также глаза, уши и сердце, а главное – непременно есть вкусно. Помимо этого, он сообщил только то, что имя Канто позволит Онджо сразу сблизиться с его дедушкой. Все остальное клиент оставил на ее усмотрение. Онджо согласилась выполнить просьбу. Ее словно выбросили в центр «Гриля у озера» без всякой информации, но ситуация казалась не такой уж плохой, так что Онджо немного расслабилась. Она решила, что может одолжить этому старику если не свое сердце, то уж уши и глаза точно. И при этом вкусно поесть.

Канто сказал, что сам он сейчас не может пообедать с дедушкой. Онджо спросила почему, чтобы понять, как помочь клиенту, но Канто ничего не ответил.

Повисла тишина. Старик на одном дыхании рассказал историю об имени Канто и резко замолчал. Онджо впервые поняла, как тяжела неловкость от долгого молчания. Она не знала куда смотреть и беспокойно ерзала на месте.

По озеру за окном плавала лодка в форме утки. Брызги из фонтана взметались вверх и разлетались в разные стороны. С каждым порывом ветра тяжелые капли падали то вправо, то влево, но затем снова оживали и взлетали в небо. Глядя на брызги воды, не знающие, как справиться с ветром, Онджо подумала, что и сама сейчас находится в таком же положении.

Было обычное воскресенье. Вокруг озера прогуливались люди, а ветви вишневых деревьев качались на ветру. Мир вокруг был простым и привычным, но Онджо все казалось нереальным, словно во сне. Как бы она ни повторяла самой себе, что это просто работа, Онджо все равно было неуютно сидеть за одним столом с незнакомым стариком.

– Да, долго я уже не виделся с Канто. Так случилось, что мы все никак не можем встретиться. О сегодняшнем обеде мы договорились уже давно, и я надеялся, что хотя бы сегодня смогу его увидеть. Но даже это… Эх, – на лицо старика пала тень разочарования.

Его тигриная харизма бесследно исчезла, и теперь перед Онджо сидел просто расстроенный дедушка, который не смог встретиться с любимым внуком. Он тяжело вздохнул, но затем улыбнулся и продолжил:

– Жаль, конечно, но порадуюсь хотя бы тому, что встретил девушку Канто. Скорее всего, мой внучок сейчас на меня очень обижен. Потому что я совершил очень дурной поступок по отношению к его отцу. Ты передай Канто, скажи ему, что дедушка не мог поступить иначе.

Онджо замерла в нерешительности, не понимая, как реагировать, но быстро опомнилась и с усилием приподняла уголки губ в неком подобии улыбки. Она не знала, что делать. У Онджо было такое ощущение, будто она прочла только середину истории без начала и конца – и при этом только маленький отрывок. Ей так хотелось узнать, что это был за дурной поступок, но нельзя было ни задать вопрос, ни выказать свое любопытство. Поэтому она просто неловко кивнула:

– А… Да, хорошо.

– Кстати, а у моего Канто хороший вкус. Какая красивая и хорошая девушка. И вежливая к тому же, – сказал старик уже мягче, видимо, закончив изучать Онджо.

– Спасибо!

Онджо была не очень довольна тем, что ни с того ни с сего стала чьей-то хорошей девушкой, но что поделать. Это просто работа.

– Давай пообедаем. Что ты хочешь? – Старик открыл меню и протянул его Онджо.

Просьба клиента заключалась в том, чтобы пообедать – и при этом очень вкусно. Онджо ждала этих слов.

– Закажите сначала вы, дедушка.

Называя собеседника «дедушкой», Онджо снова почувствовала неловкость, словно что-то мешало говорить. Если она собирается и дальше заниматься подобной работой, нужно поскорее перестать смущаться.

– Я буду полный обед. Ох, кстати, я же не спросил, как тебя зовут, – хлопнул себя по лбу старик.

– Меня зовут Пэк Онджо. Тогда я буду то же самое, дедушка!

– У меня нет внучки, но слышать, как ты называешь меня дедушкой, очень приятно, юная Онджо. Ты обязательно передай Канто. Встретимся через два месяца, в третье воскресенье. В это же время, в этом же месте.

Онджо старательно несколько раз повторила про себя дату, которую назвал старик, чтобы не забыть. Неужели им обязательно нужно назначать встречи именно таким способом? У Онджо было такое ощущение, словно она из продвинутого цифрового века вернулась в Средневековье без часов и каких-либо средств связи. В те времена, когда вместо механизмов работал человек.

– У меня нет телефона и других средств связи. То есть правильнее будет сказать, что я от них избавился. Все так быстро меняется, что голова идет кругом. Вот я и решил: вместо того чтобы пытаться угнаться за новизной, просто буду жить по своему времени и так, как я хочу.

Онджо навострила уши. От таких слов, как «скорость» и «время», у нее непроизвольно начинало быстрее биться сердце. Особенно теперь, когда она не только очень заинтересовалась временем, но и стала хозяйкой своего магазинчика. Не зря ведь Онджо зарабатывает благодаря времени. Пусть даже она хочет получать деньги, обменивая время на добрые дела.

– Хотя, возможно, это всего лишь отговорка. Потому что ждать звонка, которого не будет, обложившись телефонами и компьютерами, намного хуже. Куда проще просто выбросить все и тем избавить себя от заблуждений и лишних надежд, – тихо сказал дедушка, глядя в окно.

Его лицо погрустнело. В глазах старика плескалась холодная неизбывная печаль.

Наконец принесли их заказ. На столе перед Онджо появилось множество роскошных блюд. Здесь были креветки в ореховом соусе, отбивные по-итальянски, сырные рулетики и котлеты из говядины. Онджо всерьез забеспокоилась, сможет ли все это съесть. Но она должна была поесть «очень вкусно». Впервые увидев такое условие, Онджо нашла его забавным, но теперь вдруг поняла, насколько это сложно и трудновыполнимо.

Онджо начала с сырных рулетиков. Отрезав кусочек мягкого, нежного сыра, она аккуратно положила его в рот. Он тут же растаял на языке.

Старик тоже начал резать рулетики. Он выглядел очень благородно и солидно. Какой же дурной поступок он мог совершить по отношению к своему сыну? Бабушка всегда советовала не судить людей по внешности и остерегаться тех, кто слишком гладко говорит или чересчур много льстит. Так и у этого дедушки характер мог оказаться далеким от его облика. Но, с другой стороны, еще ведь говорят, что глаза – зеркало души. Значит, если глаза добрые, то и сам человек хороший. Может быть, его сын сам совершил дурной поступок, и старику просто пришлось ответить тем же.

– Извините, дедушка, а что это за ваше время, про которое вы недавно говорили?

Он замахал руками и продолжил жевать:

– Я не разговариваю во время еды. Обсудим это после. Приятного тебе аппетита. Это мое главное жизненное правило – кушать вкусно. И ты пока, юная Онджо, отбрось все мысли. По глазам вижу, у тебя их слишком много.

Выражение «юная Онджо» показалось ей очень категоричным и твердым.

– А, да… Хорошо… – Онджо на мгновение захотелось уткнуться лицом в блюдо, которое по размеру было в три раза больше ее головы.

Есть люди, которые могут определить состояние собеседника, просто взглянув ему в глаза. Например, мама Онджо всегда понимала, о чем думает дочь, посмотрев ей в лицо. У мамы глаза были будто даже на затылке: она не глядя могла определить, что Онджо снова бросила свою школьную форму где попало. У Онджо мурашки пробегали по коже, когда мама, которая рассеянно готовила на кухне обед, вдруг резко кричала: «Онджо, а ну немедленно повесь форму на плечики!» Она всегда думала, что корни этого – в близости людей, которые долгое время прожили вместе, но, возможно, есть и другие способы. Есть люди, которые могут понять характер незнакомого человека или его мысли с первого взгляда. У них, должно быть, невероятно развит какой-то из органов чувств. Вот и этот старик не так-то прост.

Онджо положила в рот последний кусочек говяжьей котлеты. Она впервые в жизни ела так размеренно и с чувством. Полностью сосредоточившись только на еде. И это все было благодаря жизненному правилу дедушки: не разговаривать во время еды.

– А ты молодец, хорошо кушаешь, – сказал старик с довольной улыбкой.

– Спасибо! Было очень вкусно!

«Ух ты! Можно сказать, что миссия выполнена». Канто не сможет проверить, вкусно ли поела Онджо, это решать только ей. Ведь степень удовлетворенности от такой работы по достоинству может оценить только сам исполнитель. Онджо невольно расплылась в улыбке.

– Оглядываясь в прошлое, я часто удивляюсь, сколько всего произошло. Но все это в мгновение ока становится делом давно минувших дней и кажется нереальным. В последнее время все слишком быстро. Не понимаю, почему так. Мне кажется, быстро – не значит счастливо. Наоборот, из-за того, что скорость слишком высокая, случаются всякие аварии и происшествия. Неважно, касается ли это механизмов или человеческих отношений; если скорость слишком высока, быть беде. Тебе тоже стоит помнить об этом, юная Онджо.

– Хорошо…

«Если скорость слишком высока, быть беде…» Папа тоже попал в аварию из-за скорости. Если бы водитель спортивного автомобиля не гнал так, если бы он ехал хоть немного медленнее, то, возможно, папа Онджо все еще был бы рядом с ней.

Онджо не до конца поняла, что старик имел в виду. Все-таки язык, на котором говорит человек, проживший семьдесят лет, очень отличается от языка семнадцатилетней девушки.

– Дедушка, а о какой скорости вы говорите?

– Самый простой пример – это автомобиль. И я говорю не только о скорости его движения, но и о той скорости, с которой появляются новые марки и модели. И так не только с машинами. Как насчет телефонов и компьютеров? Такому старику, как я, не угнаться за ними, но если не пробовать – чувствуешь себя в изоляции. Ваше поколение пытается усилить ощущение этой изоляции и заставляет покупать все больше новых вещей. Если не будешь делать как все, то перестанешь отвечать запросам общества. Поэтому люди стараются не отставать: больше работают и быстрее потребляют. Несмотря на то что это совсем не обязательно. Такое ощущение, словно все принимают одно и то же лекарство и находятся под его воздействием. Как под очень сильным гипнозом.

Старик говорил о скорости на одном дыхании, словно торопясь выложить все, что накопилось на душе. Онджо глубоко задумалась о его словах. Раньше среди ее одноклассников смартфоны были только у нескольких человек, но теперь они есть почти у всех. Людей, у которых вообще нет телефонов, считают пришельцами, а тех, кто еще не поменял свой аппарат на новый смартфон, – музейными экспонатами. Пользоваться старым телефоном зазорно, нельзя даже вытаскивать его на глазах у других. Если так подумать, дедушкины слова относились и к окружению Онджо.

Старик перевел дух и продолжил:

– Я тоже раньше был в центре всего. Думал, если перестать бежать – упадешь. И слишком поздно понял, что, перестав бежать, можно просто остановиться или пойти спокойным шагом. С какого-то момента я не мог избавиться от ощущения, что меня окружили со всех сторон и пытаются вытолкнуть. Когда я осознал это, на душе стало очень паршиво. Представь, юная Онджо: ты хочешь просто идти, но кто-то постоянно толкает тебя в спину. Так я и понял, что пора мне уже на покой. Хах.

Онджо вздрогнула всем телом и почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Казалось, она провалилась в пещеру без входа и выхода. Ее всегда учили, что самое главное в жизни – изо всех сил бежать вперед, что в живых остается только победитель. Но если верить дедушкиным словам, это не так. Бывает, что сначала у тебя одна главная ценность, а в будущем она меняется – или человек может вообще пожалеть о том, что принимал участие в гонке.

– У тебя крайне задумчивый вид, юная Онджо, – с улыбкой заметил старик.

– Да, я просто очень удивилась. Как будто меня ударили чем-то тяжелым по голове.

– Ты должна впасть в еще большее замешательство. Только тогда сможешь прийти к какому-нибудь выводу. Хах.

Пещера была бесконечно глубока. Смех дедушки звенел в ней раскатистым эхом.

– Современные механизмы и устройства очаровывают людей. Поэтому они превращаются в зависимость. И избавиться от них не получится до тех пор, пока не случится сильное потрясение, взрывная волна, сродни цунами. Я бросил все, пока не стало слишком поздно. Избавился и от телефона, и от компьютера, и от телевизора. Хотя из-за этого мне теперь приходится притворяться Джеймсом Бондом, чтобы встретиться с Канто. Моя жизнь может выглядеть очень неудобной, но это не совсем так. Есть и приятные моменты. Без лишних вещей крепнет вера в людей. Вместо технологий приходят люди, а у каждого человека своя мораль и свое благородство. Как бы это сказать… Возможно, время теперь идет ради меня? Время больше не властвует надо мной, оно просто молча стоит за спиной. Сейчас время кажется мне более ласковым и дружелюбным. Что-то я слишком разговорился. Юная Онджо, ты хотя бы понимаешь, что старик имеет в виду?

Дедушка, который сидел перед Онджо, оказался другим богом, управляющим временем. Если Онджо была Кроносом, разделяющим время на минуты и секунды, чтобы заставить его идти вперед, то этот старик не кто иной, как Кайрос. Бог, который отделяет удачу от неудач, бог счастливого мгновения, управляющий не только временем, но и смыслом.

Онджо покачала головой:

– Я не очень понимаю, что вы имеете в виду. Мне кажется, то, что вы сказали, – полная противоположность моему пониманию времени. Хотя я не уверена.

– Вот как? Давненько я не встречал кого-то, с кем можно это обсудить. Обычно в твоем возрасте никто еще не понимает, о чем я говорю. Молодые всегда в восторге от скорости, а время для них еле ползет. А для таких стариков, как я, время просто летит. У меня и так голова от этого кружится, а тут еще и каким-то критериям надо отвечать. Вот я и пришел к выводу, что лучше все бросить. Но уже было слишком поздно. Из-за того, что я осознал все слишком поздно, моя жена незаслуженно пострадала. Очень жестоко пострадала.

Лицо дедушки уже не было таким оживленным, как когда он рассказывал о времени. Теперь оно казалось потухшим и безжизненным.

– А бабушка…

– Моя жена? Мне нестерпимо стыдно даже произносить ее имя. Ее уже нет в живых.

– Ох, понятно…

Онджо отвернулась к окну, избегая взгляда старика, и медленно кивнула. Она знала, что, как бы другой человек ни старался понять боль от утраты любимого, никто не может почувствовать то же самое, что сам потерявший. С этой печалью человек может справиться только в одиночку – просто со временем.

Печальное выражение лица старика снова сменилось мягкой улыбкой. Словно он прочитал мысли Онджо, и от них его лицо просветлело. Не осталось ни следа от той настороженности, с которой он встретил «подругу Канто» в самом начале. Должно быть, совместная трапеза и правда много значит. Теперь Онджо начинала понимать, почему взрослые так любят приглашать друг друга на обеды или ужины. Быть вместе в одно и то же время в одном и том же месте, дышать одним воздухом, слушать одну музыку и есть вкусную еду, сидя напротив друг друга, – все это обладало какой-то удивительной силой. В школе тоже у всех ребят есть кто-то, с кем они вместе едят. Даже если они учатся в разных классах, в столовой непременно садятся вместе. Один из человеческих инстинктов требует разделить с кем-то счастливые моменты… Значит, это и есть способ Кайроса делить время? Ведь тогда это время обретает определенный смысл.

– Юная Онджо, как так вышло, что ты интересуешься подобными вещами? Или в этом возрасте все такие? Мой Канто, например, очень любит читать. Я как-то заглянул в его книги, а они тоже в основном про законы или физику времени. Когда я был в вашем возрасте, тоже этим интересовался. Кстати, возможно, это увлечение и повлияло на то, каким я стал сейчас. Когда я смотрю на Канто, кажется, что вижу себя в молодости. Очень уж он на меня похож.

Не зря этот старик с первого взгляда показался Онджо необычным. Каждый раз, когда речь заходила о внуке, он не мог скрыть довольной улыбки.

– Ну… Если честно, я пока еще мало размышляла об этом. Но совсем недавно я очень серьезно задумалась о времени своей жизни. Мне даже кажется, что жизнь – это и есть квинтэссенция времени.

Теперь Онджо догадалась, как Канто нашел ее «Магазинчик времени». Он обнаружил его так же, как и та младшеклассница, которая случайно наткнулась на него, когда искала информацию о времени. Это объединяло большинство клиентов Онджо.

– Ох, какая же ты умница, юная Онджо! В таком возрасте уже думаешь о значении жизни. Приходи вместе с Канто через два месяца. Я буду очень рад снова с тобой увидеться.

– Что? Вместе?

Еда, которую Онджо недавно съела, чуть было не выпрыгнула наружу от неожиданности. Онджо нервно икнула и судорожно принялась пить воду из стакана.

– Что, не получится? Почему ты так испугалась?

– Н-нет, все в порядке. Я передам Канто, – ответила Онджо, стуча себя по грудной клетке. Вода словно застряла в горле.

– Хорошо, тогда договорились.

Старик встал из-за стола. Онджо продолжала сидеть, словно приросла к стулу. Ноги ее не держали.

Онджо подумала, что Канто кажется ей старым другом. Судя по тому, что его дедушка посчитал их ровесниками, он либо одного возраста с ней, либо немного старше. Парень, который любит читать и интересуется временем… Онджо почувствовала невольную симпатию к загадочному клиенту.

Онджо отправила Канто письмо на электронную почту. Рассказала, что ей очень понравился его дедушка. И добавила, что он накормил ее потрясающим обедом в ресторане «Гриль у озера». Не забыла упомянуть о встрече, назначенной на третье воскресенье через два месяца, и о просьбе старика прийти вместе. Но потом написала, что об этом беспокоиться не стоит. Ведь клиент и сам знает: его дедушка не из тех, кто будет обижаться, если сказать, что она в этот день занята.

Канто прислал ответное письмо с благодарностью. Отметил, что очень страдает от невозможности видеться с дедушкой – ведь он единственный человек на свете, которого Канто по-настоящему любит. И добавил, что два месяца – это очень долго, следовательно, об этом можно подумать позже. Написал – очень по-взрослому – о том, что никогда не знаешь, что случится завтра, поэтому не стоит переживать заранее, за целых два месяца. И завершил свое послание расплывчатой фразой, в которой заметил: неизвестно, какими будут отношения уважаемого Кроноса и его клиента через два месяца. Онджо подумала, что говорить расплывчато, без начала и конца – их семейная традиция.

Онджо почувствовала исходящее от Канто тепло. Он явно был намного рассудительнее и взрослее, чем она. Ей захотелось встретиться с ним хотя бы разок. Онджо даже подумала: «Может, притвориться сумасшедшей и заявиться в ресторан без приглашения? Эх, ну нет. Это точно будет нарушением контракта». Если она сама нарушит лично установленные правила, то у нее нет права называть себя хозяйкой «Магазинчика времени».

Канто сказал, что страдает. Эти слова беспокоили Онджо, но она не могла первой заговорить об этом. То, что для одного может быть болью, о которой трудно вспоминать, для другого – праздное любопытство. Поэтому нужно быть осторожной со словами, которые могут поставить в неловкое положение.

Онджо с размаху упала на кровать. Ей казалось, что только за сегодня она прожила целых несколько дней. Это и есть время Кайроса?

В приоткрытое окно задувал свежий весенний ветерок.

Человек, который удерживает Землю в равновесии

И вот произошло то, что давно назревало. Дело с украденной приставкой набирало обороты, и теперь, словно мощная волна, угрожало смести все на своем пути. И на вершине этой волны, разумеется, находилась Онджо. В центре подозрений оказалась группа японского, которая для занятий переместилась в чужой кабинет. Узнав об этом, одноклассники Онджо во главе с Нанджу страшно взбесились. Из каждого угла неслось: «На каких основаниях они смеют нас подозревать?», «Фу, так мерзко, я не могу!», «А что, если это был кто-то из них или вообще кто-то из другого класса?», «Да тех, кто болтает всякую чепуху без доказательств, надо в полицию сдать за клевету!» – и тому подобное. Ситуация ухудшалась. На переменах класс гудел, словно растревоженный улей. Все потому, что школьники не отличаются особым умом.

Сегодня даже Хеджи, которой никогда не было ни до чего дела, сняла наушники и сказала:

– Я думаю, что надо заявить в полицию и потребовать расследования.

Видимо, слова Хеджи прозвучали очень убедительно, потому что все ребята одобрительно зашумели и закивали головами. В отличие от Нанджу, любившей постоянно все преувеличивать и болтать не по делу, Хеджи открывала рот раз в столетие, и ее слова имели вес. Еще одна проблема заключалась в том, что о краже узнали родители. Один из них позвонил в школу и потребовал объяснений. А затем разозлился и велел немедленно оставить в покое невинных детей и поймать преступника. Странно, но любая проблема всегда становится серьезнее, когда вмешиваются взрослые. Ответственность за этот звонок легла на классного руководителя.

Онджо, задумчиво почесывая голову, возвращалась в класс после обеда. Войдя в кабинет, она увидела наушники, оставленные Хеджи, и взяла их в руки. Может, ей тоже лучше ходить повсюду в таких наушниках, чтобы не слышать, о чем болтают вокруг. Онджо казалось, что еще немного – и она умрет раньше времени от постоянного беспокойства. Разговоры одноклассников были такими безжалостными – словно ножом по сердцу.

– Эй, Принцесса Пэкджо! Скажи что-нибудь. Ты же не думаешь, что все нормально? – спросила Нанджу, похлопав подругу по плечу.

– Ох, я… я… ну, я…

– Эй, Онджо! Да где ты подцепила эту дурацкую привычку? Заразилась, что ли, от кого-то? Что с тобой, а?

Нанджу приложила ладонь ко лбу Онджо. Но та шлепнула ее по руке и уселась на место Хеджи. Ей казалось, что она бесконечно падает с обрыва. Из наушников Хеджи раздавалась музыка. Темп был очень быстрым.

Онджо подумала, что нужно как-то осадить ребят. Если сейчас пустить дело на самотек, все пойдет коту под хвост. Надо во что бы то ни стало усмирить одноклассников. Иначе они заклеймят вором просто самого подозрительного. Тогда Онджо точно не сможет избавиться от петли, медленно затягивающейся на ее шее. Мысли путались, как распущенный моток ниток. Внезапно перед глазами всплыл образ папы. Онджо широко улыбнулась. Так, как это раньше делал он. Тут же в голове словно зажглась лампочка, и Онджо вдруг вспомнила письмо от Рядом_с_тобой.

Она сглотнула комок в горле, встала и громко сказала:

– Ребят, я считаю, что мы сейчас слишком взволнованы. Не стоит давать эмоциям верх. К тому же подумайте о человеке, который украл PMP. Только представьте, насколько ему было страшно, когда он воровал приставку, а потом возвращал ее обратно. Мне кажется, он боялся до смерти. Вы же помните, что случилось в нашей школе в прошлом году? Похоже, мы слишком быстро забыли об этом, о тех страшных событиях. Если на этот раз все закончится так же? А вдруг человек вернул все на место, чтобы продолжать жить, или кто-то вернул ее, чтобы спасти его? Что нам делать, если это действительно так?

В кабинете повисла полная тишина. Все тридцать четыре ученицы затаили дыхание и внимательно слушали Онджо. Даже когда она договорила, некоторое время все продолжали молчать. Но вскоре одноклассницы заговорили наперебой:

– Блин, а ведь точно!

– В прошлом году же такое было!

– Да ну, вот на фига было такое говорить? – крикнул кто-то сзади.

Некоторые просто покачали головой, закрыв глаза.

Одноклассницы растерялись, никто не знал, что сказать, и понемногу все снова затихли.

Хеджи подошла к Онджо. Обычно она не разговаривала ни с кем. Но и невидимкой тоже не была. Выдающиеся оценки всегда привлекали к ней внимание.

Хеджи молча положила руку на плечо Онджо и сказала:

– Онджо, это вообще-то мое место, свали отсюда. И кстати – а ты молодец!

– Эм, ч-что? – Онджо не сразу поняла, что Хеджи имела в виду.

Нанджу потянула ее за рукав:

– Эй, Онджо, приди в себя. Она же сказала свалить. Ты ведь знаешь, что Хеджи немного того. Хотя теперь не уверена, может, это ты у нас тут чокнутая, а не она.

Онджо скатилась со стула, на краю которого сидела, и направилась к своей парте. Нанджу, которая всегда отличалась особой чуйкой, последовала за ней, шепча на ухо:

– Эй, Онджо, выглядишь как-то подозрительно. Тебе что-то известно?

У Онджо опять перехватило дыхание.

– Что мне может быть известно?! Блин, Нанджу! Хватит притворяться, что разбираешься во всем на свете, отвали от меня! Ничего я не знаю, поняла? В этот раз твой нюх тебя подвел! – прокричала она.

Нанджу испуганно замерла на месте. Девочки как по команде уставились на подруг.

– Что с тобой? Ты чего так орешь? Тебе, может, микрофон дать? Будешь трансляцию вести на всю школу. – Нанджу пришла в восторг от того, что ее догадки, вероятно, оказались верны.

Онджо уверилась: она попалась на провокацию подруги, как на крючок, и теперь будет дергаться на нем, не в силах вырваться.

После ужина, когда прозвенел звонок на вечерние занятия, классный руководитель вызвал Онджо в учительскую:

– Онджо, зайдешь на минутку?

Когда классный вызвал Онджо, больше удивилась не она сама, а Нанджу. Та покачала головой с таким выражением лица, будто знала, что так и произойдет, и посмотрела на подругу обеспокоенным взглядом.

После того как учитель вышел из кабинета, Онджо неуверенно поднялась из-за парты и направилась к выходу. Но в этот момент раздался чей-то злой выкрик:

– Эй, и кто это шпионит в нашем классе? Марионетка классного, ну-ка, покажись! Кто из вас передает ему наши разговоры? Это ты, Хеджи? Или, может, ты, староста? Вот трусы! Доносите на своих же, потому что боитесь? А еще друзья, называется…

Это была Нанджу. Она вся раскраснелась от возмущения. Онджо оглянулась на подругу и остальных одноклассниц и с сожалением обвела всех взглядом, словно преступник, осужденный на казнь. Ее охватила грусть. Казалось, она больше никогда не сможет сюда вернуться. После похода в учительскую ее мир разделится на до и после и больше никогда не станет прежним.

Хеджи сидела в наушниках. Непонятно было, слышала она обвинения в свой адрес или нет. Но у Нанджу такой характер, она может просто подойти к Хеджи и отобрать у нее наушники, с нее станется. Староста тоже молча сидела в наушниках и решала задачки.

Стол классного был завален учебниками и пособиями. Сбоку примостился глобус, накрененный на двадцать три с половиной градуса. Бардак кругом царил невероятный. Ничего не стояло ровно и под правильным углом, вещи валялись вкривь и вкось в общей куче, но при этом выглядели будто бы на своем месте.

Классный одним махом сдвинул всё в сторону и облокотился о стол. Глобус, оказавшийся на самом краю, закачался и начал соскальзывать вниз. Онджо быстро протянула руку и придержала его. Учитель схватил глобус и водрузил его на высокую стопку учебников. Голубой шар теперь наклонился еще сильнее. Онджо показалось, что она тоже находится в пространстве, сильно кренящемся в одну сторону. У нее закружилась голова.

Классный указал рукой на стул, приглашая Онджо сесть. Значит, беседа будет долгой.

– Онджо, не пойми меня неправильно. Я проходил мимо кабинета во время обеденного перерыва и услышал, что ты говорила. И мне подумалось, что в твоих словах кроется решение проблемы.

Остальные учителя втихую наблюдали за Онджо. Все как будто бы занимались своими делами, но она замечала на себе их косые взгляды. О, а это что за парень? Выглядит знакомым. Точно, это же тот ученик из седьмого класса, на которого положила глаз Нанджу. Онджо не знала, наметился ли какой-то прогресс в их отношениях, но, кажется, Нанджу говорила, что взяла у него номер телефона. Ее подруга любила вмешиваться в чужие дела и полностью отдаваться решению чужих проблем, но когда речь заходила о ней самой, то предпочитала молча страдать и не показывать настоящих эмоций.

Парень сидел за учительским ноутбуком и по-хозяйски наводил порядок в каких-то документах.

– Я просто вспомнила о прошлогоднем случае. А, вы ведь работаете здесь недавно, так что, наверное, не знаете о нем? – ответила Онджо классному.

Нужно было говорить как можно более цинично, сухо и нагло.

Учитель перебирал пальцами серебряную цепочку на шее.

– Да, о нем же в новостях сообщали. Я все знаю. Но как эта ситуация связана с тем случаем?

Возможно, учитель специально задает наводящие вопросы. А фраза, что в словах Онджо кроется решение, на деле просто ловушка. Онджо решила держаться настороже, чтобы не оказаться под подозрением. Только так она сможет выпутаться из этой липкой паутины. В любом случае нужно вести себя так, будто она в эту ловушку попалась.

– Мне тоже было обидно, как и остальным, из-за того, что нас несправедливо обвиняют, но я попробовала поставить себя на чужое место. Не знаю, кто это сделал, но я хотела посмотреть на все с его точки зрения. Представила, как он крал эту вещь, а потом возвращал обратно. И тогда я вспомнила о прошлогоднем случае. И подумала, что если так и продолжится, то история может повториться. Он ведь вернул приставку на место. Значит, он раскаялся. Разве нет? Ведь можно было просто ее выбросить, а он вернул. На это тоже нужна смелость. Вот я подумала, что, может, стоит просто остановиться на этом и простить его. Поэтому и сказала так.

В висках бешено стучало. Онджо переживала, что своей речью невольно могла дать учителю какую-то подсказку, и ее сердце судорожно сжалось от тревоги. Классный склонил голову набок и о чем-то глубоко задумался. Затем он кивнул сам себе и сказал:

– Хорошо, я понял, что ты имела в виду. И спасибо тебе. Я же говорил, что в твоих словах кроется решение? Я тоже искал его, поэтому обратился к тебе за помощью. Скоро будет учительское собрание. Если честно, думаю, решение этого вопроса на моих плечах и плечах учителя седьмого класса, поэтому я долго размышлял над ним.

Классный достал из кучи книг на столе маленькую коробочку. Из-за этого глобус снова накренился и повалился набок. Если он упадет на пол, расколется на две полусферы. Онджо быстро схватила голубой шар. Классный, не обращая на это внимания, открыл коробочку и протянул ей кусочек шоколада.

Онджо проворчала:

– Вы бы навели порядок на столе. Хотите, чтобы всем было с первого взгляда понятно, что вы географию ведете? А на нас-то вечно ворчите, чтобы прибирались…

Онджо с возмущенным видом сложила несколько книг в аккуратную стопку и водрузила сверху глобус.

– Хах, дожил! Уже ученики мне замечания делают. Но, знаешь, хорошо, что есть такие ребята, как ты, которые вместо меня могут удержать Землю в равновесии. И следить, чтобы она не разбилась. Я верю в вас, – учитель похлопал Онджо по руке.

«Удержать Землю в равновесии…» – Онджо растапливала языком кусочек сладкого шоколада и повторяла про себя слова учителя. Какое крутое выражение! Человеком, удерживающим Землю в равновесии, может быть Рядом_с_тобой, или Онджо, или вообще любой, кто захочет. Раньше им был папа.

Онджо вышла из учительской и медленно направилась по коридору. Через окно с западной стороны было видно, как разгорается алый закат. За деревьями в конце стадиона небо окрашивалось вечерними цветами. Сейчас на березах только распускались почки, а к лету листья будут шепотом переговариваться на теплом ветру. Онджо представила себе запах холодной травы, который ветер приносит летними вечерами.

Ближе к концу вечерней самоподготовки классный рассказал о своем решении. Весь класс одобрительно зашумел, только Хеджи подняла руку, чтобы возразить.

– Мне кажется, нам следует хорошенько подумать, правильно ли это – простить вора и просто замять дело. Я вот сомневаюсь, что важнее: правильность или справедливость?

Это была самая длинная речь Хеджи за все время, проведенное в школе. В ее наушниках, наверное, до сих пор играет песня с бешеным ритмом.

Учитель спокойно выслушал Хеджи и ответил:

– Хеджи, в нашем мире есть очень много вещей, которые невозможно знать наверняка. Иногда даже в суде принимают решения, которые заставляют людей плакать. Недавно я прочитал одну статью в газете. Она о девочке, вашей одногодке, хотите послушать?

Все застучали по партам, как маленькие, и закричали:

– Да, да, расскажите!

Что младшеклассников, что старшеклассников так легко завлечь интересной историей. Казалось, яркий свет внезапно озарил темный и хмурый класс – и лица учеников просветлели в мгновение ока.

Учитель продолжал:

– Это грустная история о девочке, которая украла мопед и скрылась. Атмосфера в суде была напряженной: все ждали, что ей вынесут строгое наказание и обяжут выплатить большой штраф. Но когда судья вошел в зал, он велел обвиняемой подняться с места и громко повторять за ним. Судья выкрикнул: «Я выгляжу круче всех в мире!» – и ничего не понимающая девочка дрожащим голосом сказала те же слова. Но ее голос прерывался, и она не смогла выговорить предложение до конца. Затем судья велел ей крикнуть громче: «Я могу сделать все что угодно! Я ничего не боюсь в этом мире! Я не одна!» Девочка старательно повторяла за судьей, но разрыдалась на словах «Я не одна!».

Отовсюду послышались сочувственные вздохи и всхлипы. Даже учитель, прежде чем продолжить, тяжело сглотнул, будто у него пересохло в горле:

– Напоследок судья крикнул: «Я важнее и ценнее всех на свете!» К тому моменту, как девочка повторила за ним эту фразу, весь зал уже утопал в слезах. Судья прекрасно знал, что эта девочка в суде уже одиннадцатый раз: ее обвиняли в кражах и драках, – но решил вынести приговор, исходя из ее истории, которая была ему известна. До средней школы она была образцовой ученицей, но по пути домой ее изнасиловали. С тех пор девочка словно отказалась от самой себя и ее жизнь покатилась по наклонной. Она лечилась в больнице, но это не помогло, ее проступки становились все серьезнее. В конце судья обратился ко всем присутствующим и сказал: «Мы все – преступники по отношению к этой девочке. И единственное, что мы можем сделать, – это попытаться вернуть ей потерянную гордость и уверенность. Мы должны дать ей смелость, чтобы она смогла снова полюбить себя. Это наша работа». Так он и вынес приговор, от которого у всех сидящих в зале суда полились слезы.

Голос учителя дрожал от волнения, будто он сам был тем судьей. По всему классу слышались всхлипы. Нанджу хлюпала носом и усердно вытирала салфеткой глаза.

Учитель хлопнул в ладоши:

– Думаю, можно не продолжать. Я достаточно полно ответил на вопрос, Хеджи? А теперь все по домам. Так, принцессы мои, остерегайтесь незнакомых машин и незнакомых людей по пути, поняли?

Девочки с красными от слез глазами опять закричали в унисон, как маленькие:

– Да!

Онджо летела домой как на крыльях. Это был удивительный весенний вечер. Сегодня она на своем опыте поняла, что искренность может пробиться до самого космоса.

Придя домой, Онджо первым делом включила компьютер и зашла на страничку своего магазинчика. Как и следовало ожидать, там горела иконка сообщения от Рядом_с_тобой:

Рядом_с_тобой: Кажется, все закончилось благополучно. Теперь мы можем расслабиться. Мудрое решение этой проблемы – полностью ваша заслуга, уважаемый Кронос. Я должен признать, что вы отлично управляете «Магазинчиком времени» и очень хороши в своем деле.

Откуда он узнал, что все благополучно закончилось?

Чем больше Онджо думала, тем меньше ей нравилась эта ситуация. Ее охватило ощущение, что Рядом_с_тобой просто играет с ней. Откуда он знает все, словно сам сегодня был в их классе? Обычно Онджо разбиралась с любыми проблемами напрямую. В любой ситуации лучше поговорить начистоту, невзирая ни на что, и тогда все разрешится само собой. Вот даже сегодня: если бы Онджо продолжала мучиться про себя и ничего не сказала ребятам, все не сложилось бы так удачно. Пойти на прямое столкновение может быть страшно и сложно, но частенько это самый быстрый способ решить проблему. Если есть какие-либо подозрения или вопросы, вернее всего просто взять и прояснить все на месте.

Кронос: Мое решение проблемы может казаться мудрым или не очень, но как ВЫ о нем узнали?

Рядом_с_тобой: Как ни крути, эпицентром проблемы изначально был наш класс. Поэтому абсолютно естественно, что взрывная волна этого происшествия задела нас больше всех. Причем очень сильно и чувствительно. Мне стыдно перед вами, уважаемый Кронос, за то, через что вам пришлось пройти. Наш классный руководитель побеседовал с нами на самоподготовке. Сказал, что мы еще подростки и в этом возрасте все чересчур любопытны и не можем устоять перед соблазнами. И то, что преступник вернул вещь на место, означает, что он действительно раскаялся и заслуживает прощения. Поэтому было решено на этом дело закрыть, а в будущем быть осторожнее, чтобы такого больше не происходило. И на собрании то же самое скажут родителям и остальным учителям. Ваш классный ведь сказал вам то же самое? Такой ответ вас устроит?

Кронос: Я не уверена, что ваши извинения искренние, но все же приму их и поверю вам. К тому же, хотя мне было тяжело, благодаря этому делу я узнала много нового. А еще узнала о человеке, который удерживает Землю в равновесии.

Рядом_с_тобой: «Человек, который удерживает Землю в равновесии»? Не слишком ли это громко звучит?

Кронос: Знаете, а разговаривать с вами не очень приятно. И кстати, я разочарована, ведь я хотела и вас добавить в список таких людей, но, видимо, придется обдумать это еще раз. А что касается равновесия Земли, взять, к примеру, муравьев, которые таскают камни, в сто раз превышающие их вес. И все для того, чтобы защитить яйца, которые даже не они сами откладывали. Наша с вами сделка была очень нелегкой, но, как хозяйка магазинчика, я рада, что все закончилось благополучно. Несмотря на сам процесс.

Рядом_с_тобой: Это мне надо вас благодарить. Хотя не слишком ли вы уверены, что сделка уже закончилась? Вам не кажется, что все получилось как-то слишком легко? У меня такое ощущение, что мы просто в спешке потушили большой костер, но искры от него все еще тлеют.

Ну, в любом случае на сегодня все.

Спокойной ночи! Пока!

Сказав все, что хотел, Рядом_с_тобой бесцеремонно вышел из Сети. От его слов, что костер потух не полностью, оставив за собой искры, душа Онджо, парившая где-то высоко в небесах, камнем свалилась на грешную землю. Кажется, она слишком легко принимала все его слова на веру. Неужели он прав и они действительно просто обошли проблему, не добравшись до ее сути? Вновь на сердце камнем повис тяжелый груз.

Прошел еще один очень длинный день.

«Положите маму в морозилку»

На дворе стоял июнь, за спортивным стадионом на ветру перешептывались листья березы. Учитель биологии, глядя в окно, жаловался, что этой весной у цветов почему-то пропал аромат, а пчелы начали вымирать. Растрепанными волосами и крупным телосложением учитель биологии напоминал бурого медведя, только пробудившегося от зимней спячки. При взгляде на него на учеников накатывали весенняя хандра и ощущение бессмысленности бытия. Учитель, которого называли последним романтиком поколения, всегда выглядел так, словно вот-вот заплачет. У него была собственная теория любви, которой он следовал, и поэтому до сих пор был не женат – ждал свою единственную. Медведь говорил, что ждет девушку, похожую на цветы абрикосового дерева. Всем было очень любопытно, как такая девушка должна выглядеть.

– Ре-ребята, вы з-знаете, что будет, е-если п-пропадут п-пчелы?

Заикание учителя биологии значило, что он скоро снова начнет хандрить. Обычно он разговаривал нормально, но когда его в очередной раз охватывала печаль, то начинал заикаться.

– И что же будет, уч-читель? – передразнила его Нанджу.

Девочки захихикали.

– Хон Н-нанджу, это т-ты? В-вот т-ты и от-твечай! – щеки учителя заалели.

Нанджу ловко поднялась из-за парты и вежливо ответила. На этот раз в ее речи не было и следа заикания.

Чуйка и смекалка никогда не подводили Нанджу. Покрасневшее лицо Медведя значило, что скоро в нем проснется дикий зверь, которого невозможно удержать. Каждый ученик в школе знал об этом. В таких случаях единственная возможность выжить – падать на колени, не глядя ему в глаза, и притворяться, что трясешься от страха.

– Простите, учитель, если пчелы исчезнут, то мы не сможем есть мед, – заявила Нанджу.

Ребята дружно захохотали. Медведь тоже раскатисто засмеялся, с таким звуком, будто лопнул огромный воздушный шар. Краснота с его лица понемногу спадала. Он почесал копну растрепанных волос и сказал:

– Человечество исчезнет.

Категоричное заявление Медведя упало камнем. Теперь он уже не заикался, простодушное выражение лица тоже пропало, будто его и не было. Редко встретишь людей, у которых так быстро меняется настроение. Весенняя хандра, тянущаяся, как растаявшая ириска, бесследно исчезла.

– Кто может доказать мои слова? Так, кто тут у нас… А, Профессор Биологии, Пэк Онджо!

Онджо с детства таскалась за мамой по лесам и полям и благодаря этому невольно выучила названия многих растений. Современные дети редко знали подобное. Поэтому ее и прозвали Профессором Биологии. Каждый раз, когда Онджо упоминала названия каких-нибудь растений или трав, учитель несказанно удивлялся и радовался. А еще как-то по-особенному громко смеялся: «Хо-хо-хо!»

Онджо собиралась было встать, но в этот момент подняла руку Хеджи. В последнее время с ее стороны тоже дул какой-то странный ветерок. Она вела себя так впервые с тех пор, как они перешли в старшую школу.

– С точки зрения экологии роль пчел заключается в опылении растений. Если пчелы исчезнут, растения перестанут опыляться, а значит, не смогут приносить плоды. Если такое произойдет, исчезнут многие съедобные виды, а затем эффектом домино это повлияет на окружающую среду и приведет к вымиранию человечества, – на одном дыхании протараторила Хеджи.

– Ух ты! – восхищенно выдохнул класс.

Со всех сторон послышались аплодисменты. Интересно все-таки, с какой планеты прилетела на Землю Хеджи, с каменным выражением лица слушающая рок, от которого лопаются барабанные перепонки? Онджо всегда было любопытно, какую музыку слушает Хеджи на переменах. Когда она взяла ее наушники, то была потрясена. Даже захотелось написать объявление и предупредить ребят, чтобы не шутили с Хеджи, пока не послушают ее музыку. От ударного ритма и надрывного голоса певца барабанные перепонки Онджо чуть не лопнули, а в голове все смешалось. За молчанием и ледяной холодностью Хеджи прятался похожий на раскаленную лаву рок.

Нанджу называла Хеджи «бесячей в третьей степени». Но даже самый бесячий человек прилагает все силы, чтобы победить в учебной гонке, как и любой обычный школьник в Южной Корее.

У Онджо было такое ощущение, что она внезапно стала немного ближе к Хеджи. Словно заглянула за полупрозрачную ширму и увидела, что Хеджи не инопланетянка с далекого Марса, а такая же землянка, как и все они.

– Отлично, Хеджи! У тебя хорошо подвешен язык. Что ж ты молчала все это время как рыба? Ты такая загадочная. Прямо как я! Хо-хо-хо! – прогремел Медведь, снова почесывая свою гриву.

Когда Медведь трогал волосы, они вставали торчком, и он выглядел еще более растрепанным. Интересно, он их хотя бы расчесывает?

Учитель спросил:

– Так вот, как вы думаете, почему же пчелы вымирают?

– …

– Вам мед, что ли, зубы склеил? Или вас покусал немой? Ну, кто-нибудь, пожалуйста, скажите хоть слово!

Девочки громко расхохотались.

– Ну вот, как смеяться, так сразу у всех зубы разлепились! На самом деле причин несколько: тут и смена климата из-за глобального потепления, и чрезмерное использование пестицидов, и электромагнитные волны. Особенно влияют на сигнальную систему пчел телефоны, которыми пользуется теперь каждый, а из-за изменения климата некоторые растения не опыляются. Доказательства этого даже не надо далеко искать. Они прямо перед нашими глазами. Вот, откройте окна и посмотрите сами, – сказал Медведь, указывая рукой за окно.

На всех акациях распустились белые цветы. Ребята, которые сидели ближе к окнам, открыли их.

– Ну что, чувствуете аромат?

Но никакого запаха не было. Если так подумать, то в этом году Онджо ни разу не ощущала аромат цветущих акаций. Еще в прошлом году акации на холме пахли так сильно, что даже немного подташнивало, но в этом году июнь уже почти наступил, а аромата цветов все не было. Хотя раньше по акациям, цветущим в Центральном парке города, словно в маленьком оазисе, можно было следить, как уходит весна и наступает лето.

– Как точно подметила Хон Нанджу, теперь можно попрощаться и с медом. Пчелы – это природа. Я говорю о природе в целом. Хотя они кажутся очень маленькой и несущественной частью, в природном порядке пчелы значат все. Почему так? Потому что если их не будет, то все рухнет. Обычно то, что выглядит самым крепким и устойчивым, разрушается легче и быстрее всего, – Медведь говорил с серьезным выражением лица. – Поэтому этой весной мне очень грустно. Все печально и бессмысленно. Грустно оттого, что мир меняется слишком быстро, и страшно оттого, что происходят неестественные вещи, как будто поток воды внезапно поворачивает в обратную сторону. Эта неестественность похожа на машину со сломанными тормозами, несущуюся вперед на полной скорости. Вещи, которые казались неизменными, вдруг восстают против нас.

В этот момент прозвенел звонок, возвещающий об окончании урока, и Медведь вышел из класса, повесив голову.

Медведь ходил на собрания ПЛП («Преподаватели – любители природы»). Поначалу ребята решили, что это какая-то религиозная секта, и дразнили Медведя, будто он вступил в нее, чтобы найти себе жену.

– Утю-тю, наш очаровашка-Медведь, наверное, ночами не спит, боится, что Земля перестанет вращаться. Вот и ходит такой лохматый все время. Как бурый медведь, страдающий от бессонницы. Но все же он такой милашка, да? Такое наивное лицо и взгляд… Милота же? – прошептала Нанджу на ухо Онджо, пулей подлетев к ней, как только Медведь вышел.

Онджо пронзила подругу взглядом и сказала:

– Так все-таки в кого ты влюблена? В красавчика из седьмого или в Медведя?

– Эх, Принцесса Пэкджо, совсем ты меня не знаешь. Хотя откуда принцессам о таком знать. Сидите в своих дворцах, а мы – люди простые, и любовь наша…

Начался урок японского. Онджо внимательно рассматривала парней из седьмого. Один из них – Рядом_с_тобой. Но как бы она ни смотрела, никто не выдавал себя, даже мелочью. Онджо хотелось немедленно схватить по очереди каждого за горло и спросить: «Это ты?» – но, будучи хозяйкой «Магазинчика времени», она должна держать себя в руках. Первый пункт контракта гласит, что личность клиента не может быть раскрыта. Онджо упрямо затрясла головой.

Она посмотрела на красавчика, который понравился Нанджу. Он разговаривал с соседом спереди. Вот бесчувственный гад. А Нанджу, кажется, подцепила болезнь, из-за которой становилась невероятно кротким созданием рядом со своим возлюбленным. Поведение подруги в последнее время было одной из неразрешимых загадок, которые мучили Онджо. Всегда веселая и оживленная Нанджу становилась тихой и понурой, как только они приходили на урок японского. Это явно была уловка.

В эти же дни пришло сообщение от Канто. Значит, назначенные два месяца почти истекли. Канто сообщил, что все еще не готов встретиться с дедушкой, и сделал официальный запрос на повторную услугу. Видимо, его чувства за последнее время не изменились. Он все еще молчал об обстоятельствах, которые мешали ему пойти на встречу с дедом.

Когда что-то происходит уже не первый раз, справиться с этим куда легче. Сейчас все было совсем иначе по сравнению с днем, когда Онджо пришла сюда два месяца назад. Веселая фортепианная мелодия из фильма «Лето Кикудзиро» разливалась по ресторану. Казалось, вот-вот капли дождя радостно запрыгают по поверхности озера. Растения вокруг него окрасили весь горизонт в зеленый цвет. Гибкие плакучие ивы опускали свои ветви вниз и плавно покачивали ими в такт ветру. Онджо радовалась от одной мысли, что снова встретит дедушку Канто. Это был человек, воспоминания о котором поднимали настроение. В самом деле, почему же Канто избегает встреч с ним? Онджо чувствовала, что Канто полон теплых чувств к своему деду, но изо всех сил старается сдержать их. Если эти эмоции накопятся и подступят к горлу, ему будет нестерпимо больно.

– Ты уже тут? Я опоздал? – с улыбкой спросил старик, усаживаясь. Сегодня на нем был темно-голубой костюм, а на шее – шарф розоватого оттенка.

– Нет, дедушка, это просто я пришла раньше. Как вы поживаете?

– А Канто? Опять сказал, что не сможет прийти?

Старик огляделся по сторонам в поисках внука. Он прекрасно знал, что Канто не приходит не из-за занятости.

– А? Да, он сказал, что еще не готов…

– Понятно. Тебя же зовут Онджо? Я рад, что могу встретиться хотя бы с тобой. Я, конечно, надеялся, что увижу сегодня Канто, но и тебя я очень хотел увидеть, юная Онджо. Старый я дурак, да?

– Ну что вы, дедушка! Мы должны были прийти вместе с Канто… – непроизвольно сорвалась с губ ложь. На мгновение Онджо действительно почувствовала себя девушкой Канто.

Если бы Канто пришел, в присутствии Онджо не было бы необходимости. Клиенты хранят личность в секрете, поэтому она не может встретиться с ними вживую. Чтобы сохранить свои тайны, клиенты так же молчат и о существовании «Магазинчика времени». Поэтому страничку магазинчика посещают всего несколько человек. В основном все они наткнулись на нее случайно, забив в поиске слова, связанные со временем. Сама Онджо тоже особо не распространяется о своем маленьком бизнесе. Даже Нанджу еще не знает. И не узнает, если только Онджо не расскажет ей обо всем сама. Нанджу и в голову не придет гуглить что-то насчет времени, Кроноса или Кайроса, да и вообще интересоваться чем-то подобным.

– Моего Канто нельзя оставлять одного, но он такой упрямец, – голос старика звучал тихо и грустно. Он был наполнен переживаниями за внука и любовью к нему. – Юная Онджо… – на этот раз старик мягко обратился к ней. Таким голосом бабушка разговаривала с Онджо, когда утешала внучку.

– Да?

– У меня есть одна просьба. Выслушаешь старика?

– Да, конечно. Если это в моих силах, я обязательно помогу вам.

Онджо было немного страшно, но в голосе старика звучало такое отчаяние, что она не могла ему отказать.

– Вы, видимо, очень близко дружите с моим Канто, так что я бы хотел попросить тебя позаботиться о нем. Сейчас Канто больше всех доверяет именно тебе, юная Онджо. А я уже на шаг ближе к смерти, чем к жизни. Перед тем как умереть, я хотел показать внуку свою хорошую сторону, но… Канто нужен человек, который внимательно выслушает все, что он говорит. Я бы хотел, чтобы ты стала для него таким человеком.

Если Канто и доверяет Онджо больше всех, то только из-за анонимности. Она раскрепощает людей, помогает им открыться. Сейчас для Канто Онджо – единственный человек, способный выполнить его просьбу, даже не зная, кто он такой.

– Мне тоже все еще нужно время. Чтобы простить отца Канто. Наверное, для внука это и есть самый тяжелый груз, – продолжал старик.

Онджо совершенно ничего не понимала. Словно перед ней в беспорядке лежали разбросанные детали пазла, а она смотрела на стол и не представляла, как их собрать. В руках у нее были только два фрагмента от всего рисунка – Канто и его дедушка. Ах да, и еще один. Отец Канто. Что же произошло в этой семье?

Принесли еду. Но сегодня старик не был таким жизнерадостным и решительным, как в прошлый раз. Глядя на него, Онджо вспоминала потухшие поленья в костре. Или намокшую одежду, которую забыли повесить на плечики. На этот раз Онджо не была уверена, что сможет съесть свой обед вкусно. Вторая встреча дает человеку возможность больше открыться перед собеседником. Даже если вы постоянно видитесь с одним и тем же человеком, одинаковых встреч не бывает. Измениться может все. Сегодняшние мы назавтра становимся совсем другими, а сколько же переменных может быть во встречах с посторонними людьми?

Онджо было до смерти любопытно, что же случилось, но спрашивать она не стала.

– Ох, испортил все настроение. Извини, юная Онджо, налетай на еду, – засуетился старик.

Перед Онджо поставили тарелку с дымящимися спагетти, а перед дедушкой – жареный рис с морепродуктами. Поднося ко рту последнюю вилку, Онджо все-таки набралась смелости. Она решила соврать, будто не понимает, как помочь Канто, не зная, что же произошло на самом деле.

Пейзаж с озером за окном не особо изменился за два месяца. По его поверхности плавала все та же лодка в виде утки, а люди вокруг прогуливались, сидели на лавочках или лежали на пледах. Отличалось только небо – на этот раз над озером нависала большая темная туча.

– Канто, должно быть, ничего не рассказал тебе, юная Онджо. Хотя это понятно, он бы не стал говорить об этом сам. Слишком уж мерзко все вышло, – вдруг произнес старик.

Онджо навострила уши. Именно этого момента она и ждала. Проглотив последние спагетти, она постаралась призвать на помощь всю свою смелость:

– Я… Так вот, дедушка, я… Вы меня простите, но, чтобы помочь Канто, мне нужно знать, что случилось, и тогда я… А Канто, он ничего не… – выпалила Онджо и резко замолчала, не зная, что сказать дальше.

– Да, мой внучок очень вдумчивый, серьезный. Умнее, чем я и его отец. Понимаю, Канто оказался меж двух огней, но что поделать, если так вышло. Сам он не станет тебе об этом рассказывать. Тем более ты его девушка, перед тобой он хочет красоваться, а не открывать такое. Придется уж мне. Я тоже не хочу об этом говорить, но ради Канто я готов.

Когда Канто пошел в среднюю школу, его семья переехала в США. Отец Канто работал в корейском филиале американской компании, и его перевели в головной офис, а мать Канто в то время как раз собиралась получать в Штатах докторскую степень. Поэтому Канто в раннем возрасте начал учиться за границей.

Примерно в то же время дедушка Канто понял, что устал все время бежать вперед. Он не хотел, чтобы на его надгробии написали: «Здесь лежит человек, который мог бы стать счастливым завтра». Тогда старик отчаянно захотел изменить свою жизнь. Он мечтал передать бизнес своему сыну, но тот был настроен остаться в Америке навсегда. До сих пор дедушка ни разу не отказывал сыну в его желаниях. Ради него он перенес свою компанию в Сеул, чтобы дать ему лучшее образование, и оплатил учебу за границей, как тот и хотел.

Старик поздно начал сожалеть о том, что не может передать свою компанию детям: к тому времени семья Канто уже переехала в Америку.

Некоторое время старик пребывал в сомнениях, но затем решил набраться смелости и осуществить свою мечту о свободной жизни. Он собирался продать компанию и отправиться в путешествие. В тот момент дедушке отчаянно этого хотелось.

Однако бабушка Канто наотрез отказалась ехать с мужем, говоря, что кто-то должен остаться дома и ждать детей, если они решат приехать в Сеул. Она сказала мужу не беспокоиться и спокойно отправляться в путешествие на год. Каждый раз, приезжая в новое место, он отправлял ей открытки без подписи. Из Индии открытку с гхатом – каменным сооружением для обряда кремации на берегу Ганга, из Непала – с горой Мачапучаре в Гималаях, из Турции – с яркой мечетью в Стамбуле. Еще он слал открытки из Германии, Швейцарии и Праги.

Старик редко звонил жене, но каждый раз она ворчала, что о ней волноваться не стоит, и интересовалась здоровьем и делами мужа. Говорила, что беспокоиться надо не о том, кто сидит дома, а о том, кто уехал.

Он был уверен, что с женой все в порядке. Он и представить себе не мог, что ее здоровье внезапно сильно пошатнется. В пустом доме, из которого уехала вся семья, одиночество проникло в каждую клетку организма бабушки Канто и понемногу разрушило его.

К тому времени, как старик вернулся домой, состояние его жены сильно ухудшилось. Ее единственным предсмертным желанием было собраться всей семьей и поужинать вместе. Каждое утро, открывая глаза в больничной палате, бабушка говорила, что мечтает в последний раз коснуться лица внука. Старик звонил сыну, но тот сказал, что сейчас не может приехать домой.

Не зная, как еще убедить сына, старик отправился в Америку, чтобы встретиться с ним лично и уговорить приехать. Он ходил к нему на работу и в университет, где училась невестка, но так и не смог с ними встретиться. Сын уехал в заграничную командировку, а невестка и дочь не отвечали на звонки. У дедушки было такое ощущение, что он превратился в разрядившуюся батарейку, которую выбросили в мусор за ненадобностью. С трудом перебирая ногами, старик блуждал по улицам и попал под машину. Когда он очнулся в больничной палате, ему было так больно, что сознание снова отключилось.

Пока дедушка лежал в больнице, его жена покинула этот мир. Вернувшись домой, он нашел ее в холодильной камере морга.

«Я не могла связаться с вами, а ваш сын ответил, что не может сейчас приехать. Знаете, что он сказал? Ваш сын? Положите маму в морозилку. Сколько на свете живу, а таких негодяев еще не видела. Поэтому я не сдержалась и обругала его последними словами: “Мерзавец! Ты вообще человек? Да пусть у тебя хоть сто докторских степеней, толку-то? Если ты с собственными родителями так обращаешься!” А он просто бросил трубку. Но я была так зла, что позвонила снова. Я никогда в жизни не выкрикивала столько ругательств. Да вы ведь словно только вчера закатывали пир на весь район, потому что ваш сын получил докторскую степень, как же я могла не злиться? Я-то чужой человек, а каково вам? В общем, так больше ничего я от них и не добилась. Я не смогла сделать так, как ваша жена указала в завещании, и поэтому просто оставила ее в морозилке морга, как и велел ваш сын. Уверена, что она меня простит».

Такую возмущенную речь выслушал старик от соседки, вернувшись домой. Согласно завещанию жены, он кремировал ее тело.

В тот день старик подал в суд иск против сына. Он потребовал вернуть все деньги, которые потратил на его учебу за границей, и ту большую сумму, подаренную ему на переезд семьи в США.

– В тот день, когда я получил ее прах, Канто был рядом со мной. Он был единственным, кто грустил после ее смерти. Жена смогла подержать внука за руку, только обратившись белым прахом. Канто сказал, что больше не вернется в Америку, но и со мной жить отказался. Я не смог показать внуку хороший пример. Но благодарен, что он хотя бы не совсем оборвал со мной связь, большего и не смею просить. Ему нужно время. Так же как и мне, Канто просто нужно время.

Огромная темная туча, нависшая над горой за озером, принесла ливень. Люди, прогуливавшиеся вдоль озера, начали разбегаться в разные стороны. Дождь перебрался через гору и приблизился к озеру. Было видно, как он степенно движется вперед. С противоположной стороны гладь воды уже начала подрагивать от падающих капель. Пианист в ресторане играл печальную мелодию «Дождь Кикудзиро». Контраст между тем, что происходило внутри и снаружи «Гриля у озера», был разительным.

– Изначально вся вина лежит на мне. Ведь я всегда говорил им, что нужно просто хорошо учиться. Что нужно смотреть только вперед. Когда я оглядываюсь назад, мне становится понятно: я получил то, что заслужил, – тяжело вздохнув, прошептал старик. Каждое слово давалось ему с трудом. – Дело было, когда сын учился в выпускном классе. Учеба давалась ему легко. Но я все равно не разрешал ему отдыхать по праздникам и даже не взял его на похороны, когда в деревне умерли мои родители. Велел больше учиться. Теперь уже поздно сожалеть. Как бы я ни хотел повернуть время вспять, слишком поздно. Поэтому я ужасно злюсь сам на себя. Но я был так раздосадован поведением сына, что не мог сдержаться.

Старик снова тяжело вздохнул и замолчал на некоторое время. Но затем опять заговорил:

– Мой поступок противоречит здравому смыслу. Но я хотел разрушить их уверенность в том, что родители не предают своих детей. Думал, что я должен бить тревогу и показать им, что к чему. А теперь из-за этого страдает ни в чем не повинный Канто.

У Онджо было такое ощущение, будто это она совершила что-то плохое. Ей не хватало смелости встретиться взглядом с дедушкой. Она была ошеломлена тем, как спокойно Канто переносит такую печаль и боль.

Внезапно поверх лица старика Онджо увидела Медведя. А не это ли он имел в виду, когда говорил, будто измениться может даже то, что казалось вечным? Восстание тех, кто должен быть рядом с нами всегда. В тот момент, когда они поворачиваются друг к другу спиной, в их спины бумерангом летит кинжал.

– Такая вот постыдная история. Больше всего мне стыдно перед Канто, который оказался меж двух огней. Думаю, мне до самой смерти не хватит времени, чтобы добиться его прощения, – завершил свой рассказ старик.

И снова назначил встречу через два месяца. Сказал, он надеется на то, что за это время Канто передумает и придет увидеться со своим дедушкой. «К тому времени, – добавил старик, – кто знает, может, и я сам смогу измениться». На прощание он несколько раз похлопал Онджо по руке и взял с нее обещание, что через два месяца она обязательно придет вместе с Канто.

Небесный почтальон

Прошла весна. За это время в школе провели три предэкзаменационные проверки, один промежуточный экзамен и несколько контрольных работ и тестов. А Онджо получила несколько заданий от разных клиентов. Среди них были просьбы забронировать билет на концерт группы 2PM, постоять в очереди на концерт группы SHINee и сходить за покупками. От последнего поручения Онджо вежливо отказалась, потому что его могли выполнить сотрудники супермаркета или курьеры. Это не противоречило обещанию, данному ей в качестве Кроноса, поэтому она могла спокойно сказать нет.

А вот другое задание – доставка писем дважды в месяц – приносило Онджо необычайную радость. Каждый раз, когда количество писем после доставки уменьшалось на одно, ей даже становилось немного грустно. Это поручение Онджо получила как раз в то время, когда благополучно завершилось дело с украденной приставкой. Клиент попросил два раза в месяц лично доставлять письма по адресу, указанному на конверте. И обязательно класть их в почтовый ящик, а не отправлять по почте. Обычно таких посредников показывают в гангстерских боевиках. Это настораживало. Онджо потребовала рассказать, почему она должна выполнить задание. Клиент ответил, что «отчаянно хочет еще немного потянуть время». Увидев слово «отчаяние», Онджо показалось, что у нее упало сердце. Но она не могла полностью избавиться от подозрений, пока не получила по почте пачку писем. На душе полегчало, когда она увидела конверты, подписанные: «Свободный Полевой Цветок». В коробке лежала пачка запечатанных писем и множество разнообразных засушенных цветов. Сухие лепестки были заботливо завернуты в тонкую рисовую бумагу, на которой аккуратно были подписаны названия цветов. Адрес был один и тот же, но получатели у каждого письма разные. Имена получателей тоже оказались не менее интересными: Горечавка, Одуванчик, Тригонотис, Азалия, Вероника, Перелеска, Джефферсония, Кленолистник, Флокс, Дицентра, Нарцисс… Засушенные цветы легко рассыпались от любого прикосновения. Они выглядели такими трогательными и прекрасными, словно попали сюда из другого мира. К коробке прилагалась записка, в которой клиент просил доставлять письма в указанном порядке, прикрепляя к конвертам цветы, соответствующие имени каждого получателя.

Оплаты, полученной от клиента, хватало только на дорожные расходы. Онджо приходилось даже тратить свои карманные деньги, работая почтальоном. После отправки коробки с письмами Свободный Полевой Цветок больше не выходил на связь. Видимо, Онджо просто повелась на «отчаяние» в качестве причины и очарование прекрасных засушенных цветов.

Сегодня Онджо доставляла пятое письмо. К конверту были прикреплены сиреневые лепестки перелески. Онджо приходилось быть очень аккуратной, чтобы тонкие, как бумага для чистописания, цветы не рассыпались. Почтовый ящик находился на вершине холма у маленькой библиотеки, принадлежавшей одной из начальных школ в пригороде.

При каждом подъеме на вершину холма у Онджо сбивалось дыхание. Сегодня было так жарко, что она покрылась потом с головы до ног. Наступало лето.

Перед почтовым ящиком, подперев подбородок, сидела маленькая девочка. Онджо доставила уже четыре письма и до сих пор никого тут не встречала. Может быть, эта малышка и есть Перелеска? Онджо хотела было подойти к почтовому ящику, но замерла в нерешительности. Клиент ничего не говорил о том, что доставлять письма нужно втайне. Но именно в тайне и состоит весь смысл выполнения поручений «Магазинчика времени».

– Ты кого-то ждешь? – спросила Онджо у малышки, которая рассеянно смотрела на дорогу, подперев подбородок рукой.

Малышка слегка повернулась, не убирая руки от подбородка.

– Да, в Травяном классе только мне еще не пришло письмо. Вот я и жду. А вы кто?

– Я? Просто проходила мимо и увидела красивую библиотеку. А где остальные ребята?

Онджо заглянула в библиотеку, но там стояла тишина.

– Старших девочек из класса Полевых Цветов сейчас наказывают.

– За что?

– Посмотри во-он туда!

Малышка указала рукой на цветочную клумбу. Вместо розовых цветов флокса, которые там раньше росли, была лишь голая красная земля.

– Девочки из класса Полевых Цветов не получили ни одного письма. Потому что они не сдержали обещания, данного Маленькой учительнице, и вырвали все цветы. Я тоже хотела, но не стала и просто стояла рядом. А девочки попались Большой учительнице, и теперь их ругают.

– А где сейчас Маленькая учительница?

Малышка молча показала указательным пальцем на небо. Перед глазами у Онджо все поплыло, казалось, облака вдруг рухнули с небес на землю. В горле пересохло. Во рту стало так сухо, что она даже не могла сглотнуть слюну.

– Маленькая мисс, а ты не принесешь мне стакан воды?

Девочка соскочила со своего места и побежала во дворик за библиотекой. Онджо быстро бросила письмо в почтовый ящик.

Попив воды, она пошла вниз мимо клумбы, из которой вырвали цветы. Сердце словно сжало тисками. Онджо подумала об оставшихся письмах. Это действительно было «отчаянное желание потянуть время». Хотя даже не отчаянное, а жизненно необходимое.

В автобусе по пути домой Онджо еле сдерживала слезы. Уголки глаз были мокрыми, а сами глаза жгло. Маленькая учительница оказалась человеком, которого жалко отпускать, – так же бабушка говорила про папу. Онджо вдруг задохнулась от непонятно откуда взявшейся обиды. Ей хотелось зарыдать во весь голос.

Неужели время – это такая жалкая, жестокая и грустная вещь? Жизнь похожа на войну между людьми, с которыми ты хочешь быть, и с теми, с кем не хочешь. В конечном счете жизнь – это извилистый узор, который изгибается между отчаянным желанием быть с людьми, с которыми ты хочешь быть, и нежеланием провести хотя бы секунду с теми, с кем не хочешь. Воля Маленькой учительницы преодолела время и позволила ей отдалить свою смерть. Потому что смерть – это еще не конец. Так же как папино время преодолело его смерть, и он все еще остается живым глубоко в сердце Онджо.

Ветер, который гуляет в березах

Нанджу стала заметно меньше говорить. Исчезла ее прежняя живость, а острый, как лезвие ножа, нюх притупился. И все из-за красавчика из седьмого класса. Он не проявлял к Нанджу ни малейшей симпатии. Сначала просто игнорировал ее сообщения, а потом и вовсе сказал, что она сама оставит его в покое, когда устанет от своей безответной любви. Вялая и равнодушная ко всему, Нанджу совершенно была не похожа на себя.

Она стала часто подолгу смотреть в окно и даже временами ворчала на Онджо. Неужели пришел тот день, когда Нанджу Хон стала огрызаться на Пэк Онджо? Вот это да. Говорят, когда один человек не понимает чувства другого, больно так, что сердце разрывается. Нанджу постоянно ходила с покрасневшими глазами.

Прозвенел звонок к окончанию вечерней самоподготовки, но Нанджу вместо того, чтобы собирать сумку, продолжала без сил сидеть на месте. Раньше такого за ней не водилось. Плечи подруги были понуро опущены, а руки свисали до самой земли, как плети.

– Эй, что с тобой? Ты сама на себя не похожа. В гроб краше кладут. Я-то думала, ты вся такая крутая и современная, почему себя ведешь как средневековая барышня? – не выдержала Онджо.

Нанджу медленно отвела взгляд от окна и гневно сказала:

– Пэк Онджо! Я, конечно, могла ожидать таких слов от других людей, но не от тебя! С остальными добренькой притворяешься, будто душа у тебя шире моря, даже к вору была так великодушна… Что? «Средневековая»? Ну и в чем, по твоему мнению, должна заключаться крутость? Да, я ему не нравлюсь. Грузовиком его переехать? Это будет круто?

Онджо словно ударили по голове тяжелым предметом. «Притворяюсь добренькой»? Даже если и так, это сказала не та Нанджу, которую она знала. Настоящая Нанджу заявила бы что-то вроде: «Не хочет, и не надо, тоже мне!» – и легко отмахнулась от проблемы.

Нанджу выпалила свою обвинительную речь, словно выстрелила, подскочила и пошла прочь. Онджо побежала за ней следом, окликая подругу. Это была не та Нанджу, которую Онджо знала: ее иногда неторопливая, частенько докучливая, немного серьезная и насмешливая подруга.

– Прости, я сказала не подумав. Беру свои слова назад. И про средневековость, и про крутость. Ну не злись.

Нанджу резко остановилась, повернулась и посмотрела прямо в лицо Онджо:

– А ты? Чем ты в последнее время занимаешься? А? Это ты все время так себя ведешь, будто мыслями находишься в другом месте. Я же говорила, что ты стала подозрительной еще с весны? На меня внимания вообще не обращаешь. Слова тебе не скажи, либо переворачиваешь все, либо орешь на меня.

– Я же извинилась, ну.

Онджо почесала голову и схватила подругу за руку. Нанджу в последнее время была на взводе и ходила с таким видом, словно готова разорвать на кусочки любого, кто скажет ей лишнее слово.

– Эй, ну хватит так смотреть, страшно же, – взмолилась Онджо.

– Да я сама не знаю, что со мной. Почему я так себя веду. Мне стыдно, но он правда не выходит у меня из головы. Теперь я понимаю, каково это, когда зациклишься только на одном. Я думаю лишь о нем: как открываю глаза утром, так до самого вечера… Да даже во сне! Меня саму это уже достало и бесит – сил никаких нет. Вначале я сама сомневалась, действительно ли он мне нравится…

Онджо переплела пальцы с подругой и сильнее сжала ее руку. Все оказалось серьезнее, чем она думала.

– Нанджу, теперь уже пора перестать сомневаться. Когда ты в прошлый раз заговорила об этом, в твоем сердце уже была уверенность. У слов есть такая сила. Они делают неопределенные вещи определенными.

– Да? Это правда так?

Онджо кивнула головой, и подруги медленно пошли дальше.

– И чем же он тебя так зацепил? Не кого-то там, а саму Хон Нанджу!

– Я всегда думала, что любовь с первого взгляда – это что-то устаревшее, как ты говоришь, средневековое. Что такое бывало только во времена, ну не знаю… Мамы с папой. Но это нельзя объяснить разумом. Просто он внезапно проник в мое сердце, окопался там и отказывается вылезать. Не знаю, не могу объяснить словами.

Что-то определенно сломалось в ее подруге. Это не подчинялось логике, а, наоборот, было абсолютно, совершенно нелогичным. Нанджу продолжала:

– На прошлой неделе я шла в библиотеку. Ты в тот день опять сказала, что занята. Ну, в общем, я еле тащилась вверх по холму. И в этот момент кто-то съехал на велосипеде вниз. Это был он. Его короткие волосы слегка развевались на ветру, и это было просто потрясно. Как долгожданная прохлада. Знаешь, когда мучаешься от жажды и наконец делаешь первый глоток холодной газировки. Вот такое чувство. У меня сердце так быстро застучало.

Неопределенность закручивает все только сильнее. Онджо подумала, что подруга села в машину со сломанными тормозами, неуклонно набирающую скорость.

– Он промчался мимо, не заметив меня. Для него я – пустое место. Но это не помогает мне разлюбить его. Думаешь, я не старалась? Мне сейчас вообще не до этого. Оценки хуже некуда, рейтинг по результатам экзамена – дно. Теперь я поняла, почему люди говорят, что сердцу не прикажешь, а взрослые и учителя велят сосредоточиться только на учебе. Потому что я читаю или сижу на уроках, а на самом деле не вижу ничего. В голове мысли только о нем, – голос Нанджу угасал по мере рассказа.

– Ох, что же делать. Моя Нанджу. С чего это вдруг наша госпожа Хон так раскисла? Ты же у нас самая светлая голова, любительница решать чужие проблемы. А себе самой помочь не можешь? – Онджо обняла подругу за плечи и успокаивающе погладила ее по спине. – С ним же учится один из твоих старых одноклассников. Как его, Сон Кёни? Вы еще с ним дружили в средней школе. Спроси у него о том, что за птица этот твой молчун.

– Уже спросила. Говорит, что он вообще девушками не интересуется. Он не только мне нравится, за ним и другие бегают. А он и ухом не ведет. Одна девочка из старших классов каждое утро кладет ему на парту шоколадки, чокопайки, пеперо[10] и чупа-чупсы. Он к ним не притронулся ни разу. Отдает все парням из класса, они и рады. Так что вот, соперниц у меня много.

Плечи Нанджу опять поникли.

– Ну хочешь, я с ним встречусь?

От слов Онджо подруга вздрогнула и удивленно посмотрела прямо ей в глаза:

– Правда? А ты можешь? Пэк Онджо, ты?

Насколько же плохо ее знает даже самая близкая подруга?

– Выкладывай его имя и номер телефона, – непринужденно сказала Онджо.

– Ты правда с ним встретишься?

– Конечно! Моя лучшая подруга страдает так, что учиться не может и кусок в горло не лезет. Да я могу в ад спуститься и принести тебе аленький цветочек оттуда, если захочешь. Короче, сделаю все, что в моих силах.

– Пэк Онджо, твоя доброта не знает границ, но ты правда думаешь, что этот зануда будет с тобой говорить? И кстати, прости уж, но кусок в горло мне лезет прекрасно. Аппетит у меня всегда отменный. И вообще, когда грустно, надо больше есть. А то станет еще грустнее. Вот вчера вечером я взяла теплый рис, положила на него ароматную свининку… Мм… Вкус потрясный, мясо так и таяло во рту. Папа сказал, что я слишком много ем и пора бы мне скорее съезжать из дома.

– А тебе не обидно, когда папа тебе такое говорит?

– Не-а. Мясо-то мне сам папа и жарил.

Да уж, у нее с папой сразу наладились хорошие отношения. И откуда берется такая связь? Отчим для Нанджу был ближе, чем настоящий отец. Кстати, если присмотреться, Нанджу действительно заметно покруглела.

– Госпожа Хон! Да ты у нас, оказывается, заедаешь горе! Так не пойдет! Можно же и в колобка превратиться. А ну быстро гони имя и номер! – взвыла Онджо, как пожарная сирена.

– И что ты ему скажешь? Мол, из-за тебя моя подруга совсем раскисла, встреться с ней, пожалуйста?

– Эй, Хон Нанджу, ты настолько меня недооцениваешь?

– Его зовут Чон Ихён. А номер я тебе эсэмэской отправлю.

Лето только начиналось, и вечера стояли прохладные. Завтра суббота. Экзамены уже закончились, а когда люди отдыхают, они обычно становятся добрее. Онджо решила для начала отправить Ихёну сообщение. Если он проигнорирует и ее попытку, то Нанджу обещала окончательно забыть о нем. Сказала, сделает так, что Онджо останется только воскликнуть: «Why so cool?»[11]

Привет. Я Онджо из параллельного класса.

Я хочу тебе кое-что сказать.

Можем встретиться?

Онджо специально написала такое краткое сообщение и не стала добавлять никаких смайликов. Ей показалось, что Ихён не любит излишеств. Она нажала «Отправить». На этот раз ощущения отличались от тех, что Онджо испытывала, выполняя поручения клиентов. Как бы это назвать, такое приятное волнение? Интересно, этот зануда ответит? «Если он правда судьба Нанджу, я их сведу во что бы то ни стало!» – пробормотала Онджо себе под нос, отпивая глоток маминого цитрусового чая. Нос защекотал приятный аромат.

В последнее время из мамы так и била энергия. Они виделись только по утрам и вечерам, но Онджо была уверена: что-то в маме явно поменялось. Хотя из двадцати четырех часов в сутки они находились в одном пространстве только полчаса, этого хватало, чтобы заметить изменения. Мама казалась постоянно глубоко погруженной в свои мысли. Насколько Онджо знала, так ведут себя люди, у которых появился какой-то секрет.

Онджо проснулась утром от будильника и хотела было встать, но замерла. От осознания того, что сегодня суббота, все тело мгновенно размякло. Онджо улеглась обратно в кровать и вдруг вспомнила про эсэмэску, отправленную вчера зануде. На экране телефона горела иконка непрочитанного сообщения. Со стучащим сердцем Онджо открыла мессенджер. Нанджу спрашивала, написала ли она вчера Ихёну. Интересно, подруга хотя бы спала ночью? Вчера перед тем, как расстаться, Нанджу заявила, что это самая сложная проблема, с которой она столкнулась за всю свою жизнь. Онджо в ответ расхохоталась и спросила, сколько подруге лет, чтобы уже сейчас говорить про всю жизнь. Докучливая госпожа моментально превратилась в чувствительную барышню и пробормотала, что больше ничего не расскажет Онджо.

Сообщение от Ихёна пришло ровно через семнадцать часов, вечером субботы.

Кажется, ты ошиблась номером.

Разумеется, он тоже написал просто и без всяких смайликов. Сердце Онджо сделало сальто в воздухе и окатило ее волной восторга всего лишь из-за того, что Ихён удосужился ответить. Но она не может прийти к Нанджу только с этим. Если он все-таки написал ей после семнадцати часов молчания, возможно, он готов пойти на контакт. Онджо хотела сразу ответить ему, но подумала, что будет лучше немного подождать. Этим она без слов хотела показать зануде, что значит мучиться ожиданием. Хотя, судя по поведению Ихёна, скорее всего, ему будет все равно.

Нет, все правильно.

Я писала тебе, Чон Ихён.

Давай встретимся. Это ненадолго.

И кстати, не пойми меня неправильно.

Лично мне до тебя дела нет.

На этот раз ответ может занять и все двадцать четыре часа. Наверняка Ихён привык получать сообщения вроде «Ты мне нравишься» или «Давай встречаться». Интересно, как он отреагирует на то, что Онджо до него нет дела? Самовлюбленных и наглых ребят такие слова злят. И некоторые из них считают, что лучше поступить наперекор просьбе собеседника – так проявляется их уязвленная гордость. А некоторые, наоборот, легко попадают в ловушку, если задеть их за живое. Интересно, к какой категории относится Ихён? Все эти мудрости Онджо выучила в средней школе, когда увлекалась веб-романами и любовными комиксами.

Ответ пришел меньше чем через полчаса. Так-то. Все люди одинаковы, правильно выстроенная стратегия никогда не подводит.

Встретимся в TeAmo на площади.

Порадует ли Нанджу эта новость? Или, наоборот, это еще больше заденет ее? Она может почувствовать себя преданной из-за того, что зануда, который игнорировал все ее знаки внимания, сразу ответил Онджо, просто закинувшей пробную удочку. Онджо начала писать сообщение Нанджу, но сразу же убрала телефон и побежала в сторону площади. Расстояние было неудобным: слишком близко, чтобы ехать на такси, и слишком далеко, чтобы идти пешком. Прямо как положение, в котором сейчас оказалась Онджо.

Теплый ветерок нисколько не освежал. К тому моменту, как Онджо добежала до площади, пот с нее катился градом.

Ихён сидел за столиком у окна, выходящего на площадь. Онджо все еще помнила свое первое впечатление от него. Он производил впечатление немного отстраненного человека, но взгляд был таким же глубоким, как тогда, когда Онджо только вернула злополучную PMP хозяину и приземлилась рядом с Нанджу. Хотя со стороны Ихён выглядел холодно и безучастно, у него было какое-то странное очарование. Казалось, с ним можно о многом поговорить.

– Привет! – сказала Онджо, устраиваясь напротив.

Ихён медленно отвел взгляд от окна и спокойно посмотрел на Онджо. Она повернула голову к окну. Всю площадь было видно как на ладони. Значит, он наблюдал за тем, как она судорожно поправляла растрепавшиеся волосы и, запыхавшись, бежала через площадь.

– Хм, привет. Что пить будешь? – голос Ихёна звучал безразлично.

Он явно пытался выглядеть серьезным и элегантным.

«Обязательно строить такой важный вид?»

Оба ненадолго замолчали. Онджо прокручивала в голове разные мысли, не зная, с чего начать. Принесли два стакана латте со льдом. Онджо сделала глоток кофе и посмотрела прямо в глаза Ихёну:

– Ну, это… Знаешь, у меня есть подруга…

– Знаю, Нанджу. И что? Это о ней ты хотела поговорить?

«Блин, ты куда так торопишься? С ходу говоришь такое… А мне-то что делать теперь предлагаешь?»

Онджо снова торопливо отхлебнула латте.

– Ну и что ты хотела мне сказать? Или у тебя есть какие-то предложения? И кстати, разве это не наша с ней проблема? Игнорирую я Нанджу или нет, это только между нами. При чем тут ты? Чего ты хочешь добиться, влезая, куда не просят?

Ихён отчитывал ее, как надоедливую младшую сестру, которая лезет не в свое дело. Онджо показалось, что Ихён каким-то непостижимым образом очень хорошо ее узнал.

«Да что это с ним?»

Ихён говорил так, словно они были знакомы уже давно.

– Ты… ты что, меня знаешь?

– Как сказать. И знаю, и нет.

Он снова вернулся в режим циника. Онджо подумала, что подошла к нему слишком близко.

– Тогда что это было? Я лезу не в свое дело? Не слишком ли грубо для первой встречи?

Мокрые от пота волосы высыхали под холодным ветерком кондиционера. Онджо почесала голову.

– Это не первая встреча.

– Чего? А, ну да, мы же из одной школы. Конечно, тогда не первая.

– Не в том смысле.

У него явно была дурная привычка перебивать людей. И еще этот безразличный голос, сбивающий человека с толку и заставляющий забыть, что он хотел сказать.

Солнце спряталось за здание на другом конце площади, и на лицо Ихёна упала тень. Он отвернулся от окна, уткнулся взглядом в стол и заговорил:

– Мы виделись во время спортивного дня прошлой осенью. Я играл в футбол, когда у меня пошла кровь из носа. Я побежал к кранам с водой, чтобы умыться, но их было всего несколько штук, а очередь огромная. День был очень жарким. И тогда одна девчонка потянула меня за рукав и уступила мне свой кран. Я тогда прикрывал лицо рукой, поэтому ты меня не разглядела.

Ты. У Онджо все поплыло перед глазами. Если так подумать, она смутно припоминала нечто подобное. Какой-то парень прикрывает лицо ладонью, а между пальцев у него течет кровь. И все. Только кровь, стекающая между пальцев, и палящее солнце. Других воспоминаний о том дне у нее не было.

В тот день класс Онджо безнадежно проигрывал во всех соревнованиях. Никакого удовольствия спортивный день не приносил. Даже болеть было не за кого. Они с девочками решили немного освежиться и пошли к кранам. Подошла очередь Онджо, и она только собралась умыться, как увидела парня, между тонких длинных пальцев которого стекала кровь. Она всего лишь схватила его за рукав и сказала умыться. А потом учитель позвал ее и девочек – и они сразу убежали.

Онджо лихорадочно думала. Накануне того дня она всю ночь рисовала плакаты для болельщиков. Ей было обидно, что она сама не может участвовать. Классный предложил ей взбодриться и получить награду лучшего болельщика. Сказал, что можно болеть за кого-нибудь из старших или просто громко кричать, чтобы выплеснуть стресс. Идея была неплохая. Она могла просто расслабиться, потому что в этом деле испортить было нечего.

Онджо вытащила из сумки свернутые в трубочку плакаты и раздала ребятам. Она невероятно гордилась собой, думая, что вряд ли кто-то еще смог бы так организованно подготовиться к поддержке своих. Прошлой ночью мама помогала ей раскрашивать и вырезать буквы.

– Почему именно ты должна это делать? Остальные ребята, наверное, в это время учебой занимаются, – с мягкой иронией сказала мама.

– Ага, мы днем с ребятами пытались нарисовать вместе. Но они не понимают. Надо вообще-то рисовать по-особенному. А у них не получается. Вот и пришлось мне самой делать.

– Понятно, это все знаменитая настойчивость Пэк Онджо.

– А что? Ты против?

– Да не то чтобы. Просто интересно, как ты собираешься успеть вырезать столько букв. Мне кажется, тут всей ночи не хватит. У тебя такой бардак в комнате, я не пойму, где мусор, а где нужные буквы. Дай-ка ножницы. Нужно просто вырезать, да? Если получишь награду болельщика, придется делиться с матерью.

В итоге ученицы класса Онджо стали лучшими болельщицами, и в качестве приза всех накормили освежающей холодной лапшой. А Онджо дали награду за усердие, которую вручали только одному ученику из каждого класса. Мама прикрепила грамоту к дверце холодильника.

Тот краткий момент в толпе у кранов с водой напрочь стерся из ее памяти.

«Ну и что? Даже если и так. Что с того?» – вдруг подумала Онджо.

– Ты тогда меня не узнала. Но я помню тебя отчетливо. Твой голос, когда ты сказала мне умыться первым, и даже твои красные щеки, – продолжал Ихён.

Лицо Онджо покраснело, словно его опять коснулось горячее солнце, как в тот день. Щеки запылали.

– А почему ты ничего не рассказал потом? Мы ведь могли бы стать друзьями.

– Не говори об этом так легко, – решительно прервал ее Ихён с обиженным видом.

У него явно что-то еще вертелось на языке, но Онджо боялась услышать продолжение. Ей казалось, если Ихён скажет еще что-то, она не сможет этого вынести. Онджо подумала о Нанджу. И еще раз напомнила себе, что она здесь только ради нее.

– Кхм… Ну, знаешь, Нанджу… Она… Ей очень тяжело.

– Я знаю. Мне знакомо это чувство, – холодно ответил Ихён.

Он не был похож на человека, которому это знакомо. Можно говорить что угодно, но сердце не обманешь.

– Если ты знаешь, почему не ответишь ей? Даже если это будет отказ.

– Я смотрю на это иначе. Если тебе нравится кто-то, тебе же не нужно на это его согласие? И принудить полюбить себя ты не можешь. Типа вот ты мне нравишься, это же не значит, что я должен нравиться тебе в ответ.

– Правда? Знаешь, а в этом вы с Нанджу похожи. Она тоже как-то сказала мне нечто подобное. Мы смотрели кино, и там одна девушка заявила, что ни за что не полюбит никого первая, только взаимно. А парень ответил, что она настоящая дурочка. Нанджу тогда сказала, что это ее утешает. Как минимум она не дурочка.

На короткое мгновение в глазах Ихёна что-то промелькнуло.

«Может, я зря сделала акцент на дурочке?» – подумала Онджо.

– Так вот, – продолжила она свою мысль, – я хочу сказать… Это просто мое мнение, но нельзя презирать или игнорировать человека, только потому что ему кто-то нравится.

Сегодня Онджо была в ударе.

– Но и уважения это не заслуживает, – безразлично ответил Ихён.

«И как он умудряется говорить настолько равнодушно?»

Онджо обхватила стакан с латте, по которому стекали холодные капли.

– И если ты все еще хочешь…

Не успела Онджо договорить, как Ихён поднялся со своего места.

– Передай Нанджу, что как минимум это был не самый ее глупый поступок.

Ихён выскочил из TeAmo, даже не попрощавшись. Онджо совсем его не понимала. Она почему-то так смутилась, будто сделала ему предложение руки и сердца, а он ей отказал. Но Онджо не собиралась так просто отпускать Ихёна, раз уж он сам пришел. Она намеревалась сказать, что готова дружить с ним, если Ихён все еще этого хочет. Но он ушел, не ответив ей. Словно не желал этого слышать.

Выйдя из TeAmo, Онджо присела под снежноцветом и написала Нанджу. Та ответила, что сейчас занимается с репетитором по математике, но попросит ее закончить урок пораньше, и предложила встретиться на детской площадке.

Когда Онджо сказала подруге, что оказалась знакома с Ихёном, та зарычала.

– Эй-эй, успокойся. Это не я его знаю, а он меня.

Нанджу тут же утихла и торопливо принялась выспрашивать детали. Онджо рассказала ей про краны и кровь из носа. Ведь действительно частенько бывает, что кто-то тебя помнит, а ты его – нет. Поэтому-то он и ответил на сообщение Онджо и общаться было легче.

– Он точно скоро тебе напишет. – Онджо показалось, что нечто в словах Ихёна – до его стремительного ухода – говорило об этом.

Он скоро напишет Нанджу. Неважно, отказ это будет или согласие, но он напишет.

– Что? Почему? С чего ты взяла? Ты уверена? – Нанджу взбудораженно подпрыгнула на месте.

Она несколько раз села и встала, обняла Онджо за плечи и пробежала пару кругов.

– Ихён велел передать тебе, что как минимум это был не самый глупый твой поступок. Что это может значить? Что он примет твои чувства?

– Чего? С какой стати ты решила, будто это означает, что он примет мои чувства?

Нанджу всегда была великодушна и позитивна, когда дело касалось других, но в случае с Ихёном видела все только в негативном свете. Возможно, именно это и укрепляло ее чувства к нему. Говорят же, что чем больше преград, тем более пылкой и глубокой становится любовь. Даже если преграды не внешние, а находятся в сердце самой Нанджу.

– Ну не знаю. Мне так показалось. Попробуй подождать.

Может быть, чувства человека застывают в том отрезке времени, когда в сердце что-то кольнуло? Так Ихён застыл в моменте, когда у него шла кровь из носа, сама Нанджу – в том, когда она впервые увидела Ихёна и ее сердце забилось чаще. А мама навсегда застыла в воспоминаниях о папе.

На лице Нанджу, ободренной словами Онджо, просияла надежда. Ее сердце теперь будет наполнено предвкушением, словно восходящая круглая луна.

Предложение Ганеши

Ганеша: Судя по вашему профилю, вы еще школьница. Я удивлена. Разрешено ли вообще подросткам заниматься бизнесом? К тому же ваша страница похожа на мошенническую. Из таких, где люди берутся за любые делишки, лишь бы им заплатили. А вы такая симпатичная, мужчины на вас, наверное, слюни пускают. Разве вы не получаете всякие непристойные предложения?

Такой текст однажды появился на странице «Магазинчика времени». Лицо Онджо запылало. Иногда ей действительно писали неприятные вещи, например: «Еще молоко на губах не обсохло, а уже на деньгах помешана!» или «Так, значит, можешь и телом своим поработать, если заплачу?» В таких случаях Онджо неизменно оставляла комментарий с перечислением целей открытия магазинчика и пунктов контракта. Некоторые тексты вообще не заслуживали ответа, и тогда она просто удаляла их, ссылаясь на права администратора страницы.

Делать сложный выбор и принимать решения, чтобы магазинчик не использовался в недостойных делах, могла только Онджо. Поэтому каждый раз, когда появлялись подобные комментарии, она напоминала посетителям о своем статусе.

Онджо по возможности старалась сохранить существование магазинчика в секрете. То, о чем написала Ганеша, на самом деле волновало и девочку. На душе было неспокойно, потому что Онджо не знала, можно ли школьникам получать деньги таким способом. Ее не за что было осудить, но она все равно немного тревожилась. Хотя Онджо и говорила себе, что это не особо отличается от подработки в булочной или ресторане, она не могла избавиться от неприятного ощущения. Но пока не совсем понимала, с чем оно связано. Одной из причин, по которой она переживала, было то, что она до сих пор не смогла раскрыть секрет маме.

Но, с другой стороны, Онджо наконец привыкла к своей работе и даже начала получать удовольствие от нее и гордиться собой. Во время суматохи из-за дела с украденной приставкой она даже подумывала закрыть магазинчик. Тогда Онджо казалось – он просто станет очередной неудачной попыткой, поэтому она настраивала себя на то, что не стоит особо горевать. Но, почувствовав вкус победы после успешного выполнения поручения, она заметила, что такие мысли бесследно испарились: в отличие от обычной подработки, этим Онджо могла гордиться.

В конце урока литературы на парту Онджо приземлилась бумажная записка:

Кронос!

Приходи в обеденный перерыв на каменный мостик в «Бреде слепого»[12].

Черт!

Увидев в записке слово «Кронос», Онджо почувствовала, как натянулся каждый нерв. Перед глазами все поплыло. Она быстро смяла бумажку и оглянулась по сторонам. Ничего необычного не происходило. В классе стоял шум, как и всегда на переменах.

Кто это может быть?

Сколько бы Онджо ни разглядывала одноклассниц, никто не казался подозрительным. Если человек назвал ее Кроносом, он точно заходил на страничку «Магазинчика времени». Да кто же это?

Пропустив обед, Онджо направилась сразу в «Бред слепого». Так назывался небольшой сад, располагавшийся между зданиями школы. Там посадили можжевельник в японском стиле в качестве живой изгороди, а в центре сада расположили пруд с маленьким каменным мостиком. Все школьники в это время были в столовой, поэтому тишину нарушала только песня ленивых от жары цикад. Онджо обошла пруд в ожидании отправителя записки. Кто же это и зачем хочет встретиться с ней?

У входа в сад показалась Хеджи, как всегда в наушниках.

Неужели… Хеджи? Внезапно Онджо вспомнила о Ганеше. Только теперь она поняла, что ее манера речи напоминала одноклассницу.

Хеджи медленно шла по каменному мостику навстречу Онджо.

– Хеджи?

Онджо не могла поверить в происходящее.

– Ага, это я, – коротко ответила Хеджи и, подняв с земли камешки, начала перебирать их пальцами. Ударяясь друг о друга, камешки издавали звук, похожий на щелчок фотоаппарата.

– Офигеть. Так это ты Ганеша?

У Онджо снова возникло неприятное ощущение, как при прочтении текста Ганеши на странице магазинчика.

– Ага. А ты мне ответила.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне было интересно, как можно заниматься таким позорным делом. Хотела проверить, правда ли это ты.

– А тебе-то какая разница, позорно это или нет? С каких пор ты такая любопытная? Ты же обычно надеваешь свои наушники с таким видом, что тебе нет дела до всего мира? – вырвалось у Онджо, прежде чем она успела подумать.

Она не хотела говорить это. В действительности Онджо так не считала.

– А ты чувствительнее, чем я думала, – насмешливо ответила Хеджи.

Онджо закипела:

– Что? А ты, случаем, не забыла, что именно вчера написала мне?

Онджо снова подумала о вчерашнем комментарии – и последние остатки ее дружеских чувств к Хеджи улетучились.

– Да мне просто было интересно, что ты за птица. Можешь назвать это обычным любопытством.

«Любопытство»? Да, Онджо тоже чувствовала любопытство по отношению к Хеджи. Но почему-то из ее уст это слово звучало по-другому, более высокомерно.

– Что тебе любопытно? Все так, как и написано на страничке магазинчика. Чего тебе еще надо? – ответила Онджо, подражая тону Хеджи.

– Да сдался мне твой магазин или как его там. Я говорю о тебе. – Хеджи сняла висевшие на шее наушники и добавила: – Таких редко увидишь. Я имею в виду таких, как ты.

– Эй, Хеджи! Что ты хочешь сказать?

– Ты выглядишь примерной школьницей, но при этом у тебя много секретов. Заключена в рамки общественных норм, как и остальные, но при этом свободна. Вот мне и интересно, как у тебя это получается.

Онджо была в замешательстве. Она не могла понять, насмехается ли Хеджи над ней или ей действительно интересно.

– Да тебе бы диссертацию по мне писать. И когда ты успела так меня изучить? Ты хотя бы знаешь свое прозвище? Хотя откуда тебе знать, ты же общаешься только со своими наушниками.

Хеджи с мрачным выражением лица покрутила наушники в руках и посмотрела Онджо прямо в глаза:

– Прозвище? Мне на такое пофиг. Какая разница, что говорят другие?

Ну конечно, что она еще могла сказать.

Онджо почувствовала раздражение.

– Так чего ты хотела?

– Я же сказала: ты мне любопытна.

– И что? Думаешь, я вот так сейчас раскроюсь перед тобой, чтобы удовлетворить твое любопытство? Ты прости, конечно, но мне до твоего любопытства дела нет. И вообще, подумай о своем поведении. Разве можно говорить людям такое? Интересно ей. Думаешь, узнавать людей так легко? И как ты хочешь узнать человека, если не раскрываешь ему себя? Не думаешь, что стоит очередность сменить? – Онджо выплеснула все свое возмущение и повернулась, чтобы уйти.

Судя по сказанному, запуталась в своих словах не Хеджи, а сама Онджо. Начало и конец ее пламенной тирады противоречили друг другу. Видимо, в душе все еще оставался осадок от вчерашнего комментария Ганеши.

– Ты первая! – крикнула ей вслед Хеджи, пока Онджо раздумывала, стоит ли обернуться и добавить что-нибудь еще.

– Ч-что это значит?

Кажется, ей передалась привычка Медведя заикаться от растерянности. Сначала Онджо не обращала на это внимания, но теперь она стала постоянно заикаться в важные моменты. Этого еще не хватало.

Все мысли в голове спутались, и Онджо забыла, что хотела ответить Хеджи. Пока она раздумывала, что и в каком порядке сказать, Хеджи надела наушники и неторопливо вышла из сада.

Остался только стрекот цикад. Онджо тоже пошла прочь из сада, осторожно ступая по раскаленному от солнечных лучей мостику. Камешки под ногами будто шептались между собой, делясь только им известным секретом.

На парте Онджо лежали булочка и банановое молоко. Онджо покосилась на Хеджи. Она, как обычно, сидела в наушниках и читала книгу. Хеджи всегда выглядела так, будто у нее ничего не происходит. Безразлично. Она притворялась заледеневшим озером, хотя внутри нее бушевали сильные волны, не видимые никому вокруг. Причем притворялась Хеджи на уровне, достойном Книги рекордов Гиннесса.

– Куда это ты убежала с обеда? – возникла рядом Нанджу.

– Это ты принесла? Нанджу, я сейчас расплачусь.

Нанджу состроила довольную физиономию:

– Ничего особенного. И вообще, я решила тебя угостить в знак своей благодарности.

Онджо поперхнулась банановым молоком.

– С ч-чего это?

– Он мне написал. Ихён.

– Правда? Нанджу! Поздравляю!

Онджо на самом деле немного переживала, хотя и вела себя перед Нанджу очень уверенно. Этот грубиян мог и не написать подруге, что немного беспокоило Онджо.

– Мне кажется, для поздравлений пока рановато. Я не знаю, как это понимать.

Вот уж действительно, любовь – великая сила. Если даже Нанджу, которая на все смотрит просто, вдруг стала так ломать голову.

– Что он написал?

Нанджу молча протянула телефон с открытым сообщением:

Возможность надеяться одному – сладкая тоска.

Надеюсь, ты согласишься с этими словами.

Понятно, почему Нанджу не знает, как на это реагировать. Вопрос трудный. Как это понимать? Кажется, он предлагал Нанджу хорошенько подумать, но его слова звучали холодно.

Онджо понимала, что чувствует Ихён. Но не могла ничего с этим сделать. Они были еще слишком юны для подобных сложностей. К тому же Онджо все это время наблюдала за мучениями подруги, видела, через что та прошла. Она никак не могла принять чувства Ихёна. Как найти способ мирно разрешить эту проблему для всех троих? Онджо почесала голову и посмотрела на Нанджу.

– Ты тоже думаешь, что все плохо? – спросила подруга, умоляюще глядя на Онджо.

– Не-а, мне кажется, он просто выпендривается. Образ, – Онджо специально попыталась сбить Нанджу с серьезной ноты.

– «Образ»? Ну да, образ у него крутой. Он всегда в образе. Такой последовательный, правда?

Так, симптомы становятся все хуже. Нанджу говорила, уставившись в пустоту мечтательным взглядом:

– Он во всем крутой. Что бы он ни делал, все красиво.

Онджо вспомнила, как Ихён выглядел во время их недавней встречи. Что-то ее беспокоило. Парень показался ей малодушным тихоней, который любит обижаться по малейшему поводу.

Но Онджо все еще очень беспокоило поведение Хеджи. Молчаливая одноклассница почему-то сказала, что именно с Онджо ей захотелось поговорить. От этих слов у Онджо бешено забилось сердце. Как будто она подслушала чужой секрет. Не сказать, что это было приятное чувство, но Хеджи стала ей любопытна еще больше. Так или иначе, признание Хеджи удивило Онджо.

В магазинчике уже красовалось новое сообщение от Ганеши:

Ганеша: Ты же не думаешь, что я буду держать язык за зубами? В школе тебя не оставят в покое, если узнают твой секрет.

Кронос: Офигеть, что за детский сад? Это угроза? Мне все равно, даже если в школе узнают. Если меня накажут, я к этому готова. Так что мне не страшно, рассказывай кому хочешь.

Ганеша: Я же говорила, что хочу узнать тебя. Если разрешишь мне поучаствовать в этом твоем позорном деле со временем, я готова держать язык за зубами.

Кронос: А ты подлее, чем я думала. А по-другому выражать интерес к человеку не умеешь? Еще и принять тебя в дело…)) Ни за что. Ты по-корейски читать умеешь? Видела, наверное, что в контракте указано: все происходящее находится в строжайшем секрете между хозяйкой и клиентом. Если тайну узнает третье лицо, я должна буду вернуть оплату вдвойне.

Ганеша: Я знаю. Поэтому и обращаюсь к тебе в качестве клиента. Стань моим другом.

Кронос:??????????

Ганеша: Я же сказала, что ты первая. До сих пор я была одиночкой. Одиноким островом. Не могла никому протянуть руку. Но впервые мне захотелось сделать это. Немного неловко, но я правда впервые осмелилась на такое.

Онджо представила, как до сих пор жила Хеджи. Как будто ей сразу стали очевидны те стороны одноклассницы, которые она ото всех прятала.

Кронос: Уважаемая Ганеша, к сожалению, подобные просьбы я не принимаю.

Ганеша: …

Кронос: Почему это я должна становиться твоим другом?

Ганеша: Это отказ?

Кронос: Нет, я не говорила, что отказываюсь. Ты сказала, что хочешь узнать меня. Вот я и спрашиваю в ответ: почему из всех людей именно ты должна стать моим другом?

Ганеша: Я же говорила. Хочу узнать источник твоей раскрепощенности и уверенности в себе.

Кронос: Но я не считаю себя такой уж раскрепощенной. И уверенности у меня не больше, чем у других. Оценки у меня хуже, чем у тебя, внешность обычная, как и семья.

Ганеша: В том-то и дело.

Кронос: Я просто люблю себя такой, какая я есть.

Ганеша: …

Кронос: Может, то, что ты заметила во мне, было вовсе не раскрепощенностью или уверенностью в себе? А просто моим признанием самой себя.

Ганеша: «Признавать саму себя»? Ну допустим. Все равно я хочу выяснить, откуда это берется.

Кронос: С ума сойти. А я-то тут при чем? Ты в курсе, что очень назойлива? Пытаешься заставить меня показать то, чего я сама не знаю. Да я правда не понимаю, о чем ты! До того, как ты мне это сказала, я даже не знала, что ты обо мне так думаешь! Все еще хочешь подружиться?

Ганеша: Ага.

Кронос: Можно же просто было начать дружить. Ты, наверное, единственный человек на планете, который о таком просит. Что тут сложного? Неужели так трудно просто честно сказать?

Ганеша: Такой у меня характер. Я не привыкла говорить прямо.

Кронос: Если не открываться перед собеседником, дистанция между вами не уменьшится. Ты меня прости, но я как-то раз послушала музыку в твоих наушниках. Она мне показалась очень похожей на тебя.

Ганеша: Я знаю, что ты трогала мои наушники. Если бы это был кто-то другой, я бы сильно разозлилась. У меня мизофобия. Но от того, что их трогала ты, мне даже было приятно. С тех пор я стала за тобой следить. Хотя ты меня заинтересовала еще до этого. Вот и страницу твою нашла.

Кронос: Я тоже тобой интересовалась. Мне казалось, что я тебя знаю.

Ганеша: Может быть, поэтому мне и было легко. Не знаю, как это объяснить словами. Просто было такое ощущение.

Кронос: Что такое Ганеша?

Ганеша: Это бог мудрости в индуизме. Его обычно изображают с головой слона. Он – защитник науки и литературы. Тут нет никакого смысла, я просто так придумала.

Кронос: А мне кажется, что смысл есть. Тебе подходит. Защитник науки и литературы… Ты любишь литературу?

Ганеша: Я хочу писать сказки. Хотя мама с папой категорически против. Говорят, что мне нужна нормальная работа, а сказки можно сочинять в свободное время. У нас всегда так. Важно только мнение родителей, а мое – нет. Поэтому и учеба, и друзья – все не по-моему.

Это было неожиданно. Хеджи казалась упрямой и все делающей по-своему.

Теперь Онджо поняла истинное значение музыки, льющейся из наушников Хеджи. Это был единственный язык, на котором она говорила.

Рядом_с_тобой подозрительно затих. Не было ни писем, ни комментариев. Отсутствие новостей – хорошие новости. По крайней мере, Онджо хотелось в это верить. Если вестей до сих пор нет, значит, искры угасли сами собой? Дело с украденной приставкой оказалось очень коварным, только ослабишь бдительность – и оно вылезет наружу. Можно ли теперь расслабиться? Онджо не хотела нарушать воцарившееся спокойствие.

Медведь и цветок абрикоса

Когда мама влюбилась в папу, а папа влюбился в маму, ручьи с горы Чирисан бурным потоком стекали в долину. Мама тогда работала в экологической организации, которая летом устраивала специальный лагерь для любителей диких животных. В то лето в окрестностях горы Чирисан прошел сильный ливень, и участники лагеря пострадали от стихийного бедствия. Пришлось вызывать спасательную бригаду. Мама была руководителем группы и смело вела всех за собой, пока каждый гость не оказался в безопасности в объятиях своей семьи. Папа, возглавлявший спасательную бригаду, тоже усердно работал, обеспечивая безопасность пострадавших и своих товарищей. Папа и мама заметили друг друга, и так началась их история. Поэтому они всегда говорили, что их судьбы связал друг с другом ливень в сезон летних дождей.

Шел сильный дождь. Несколько тайфунов уже прошло, а надвигалось и того больше. Каждое утро школьная юбка Онджо вымокала насквозь и противно липла к ногам. В сезон летних дождей мама обычно становилась грустной, меньше говорила и переставала смеяться. Но в этом году все было иначе. Эти изменения Онджо замечала еще с начала лета.

Сегодня Онджо сдавала очередной тест и поэтому вернулась домой пораньше. За окном все еще хлестал сильный ливень. Около полудня дождь ненадолго прекратился, но потом снова полил как из ведра. По телевизору показывали срочный репортаж о пострадавших от бедствия. Пожарные стояли по колено в грязи, вздымающейся волнами из-за дождя, и спасали людей. Онджо вышла из душа, вытирая волосы полотенцем, и бросила безучастный взгляд на экран. И в этот момент она поняла, что значила эта безучастность. Долгое время у нее саднило в сердце, будто по нему проводили острым лезвием, от одного лишь взгляда на оранжевую форму. Мама щелкнула пультом, смотря в окно. Телевизор выключился. Мама тоже стала безучастной? Или все еще старается изо всех сил, чтобы выглядеть такой?

Онджо спросила маму:

– Как дела на работе?

– Да как обычно. Субсидии от правительства сильно сократились. Не можем даже нормально выплачивать зарплату. Но в последнее время мне дают много лекций, поэтому все в порядке. Так что не смей расслабляться, Онджо. Первое полугодие уже пролетело, сосредоточься на учебе. Поняла?

– Ага.

– Что за ответ? Ты же не вытворяешь опять чего-нибудь? Сейчас время учебы, никаких подработок. Ты ничего от меня не скрываешь, случаем?

– Я? Скрываю? Даже не думала. Мне кажется, если кто-то что-то и скрывает, так это ты, мам. – Онджо решила, что время пришло. Она упрямо поджала губы и выпалила: – Ты ведешь себя подозрительно, мам. Ты же знаешь, что у меня черный пояс по интуиции. Вся в тебя.

– Я расскажу тебе позже. Сейчас не время. Онджо, милая, и для тебя, и для меня пока еще… – ответила мама, водя пальцем по столу.

«Ого! А я ведь просто так сказала…»

– Мам, все твои дела так или иначе влияют и на меня тоже. Я имею право знать. Ты же тоже всегда хочешь знать, что происходит у меня.

– Верно. Но ведь ты тоже не рассказываешь мне все. Есть вещи, о которых не хочется говорить, а есть то, что хочется отложить на потом, потому что сейчас еще рано для этого. У меня сейчас именно такой случай.

– Но мне же жутко любопытно, когда ты так говоришь! Может, я попробую угадать?

Онджо заметила, что мамины щеки покраснели, а в глазах на долю секунды что-то промелькнуло.

– У тебя кто-то появился?

Мама резко перестала водить пальцем по столу.

«Черт, это правда».

Онджо нервно сглотнула. Она готовилась к тому, что когда-нибудь ей придется задать маме этот вопрос, но момент настал слишком быстро. Онджо хотела выглядеть круто и безразлично, но ничего не получалось. Когда простая догадка вдруг оказалась достоверным фактом, все тело пронзила дрожь от необъяснимого волнения. Онджо подумала о папе. Казалось, его вдруг взяли и резко задвинули в дальний угол. Мама, сцепив пальцы рук, смотрела, как за окном беспощадно льет дождь.

– Онджо, ты сможешь меня понять?

– …

Онджо сидела с полотенцем на голове и тупо смотрела на маму, не зная, что сказать. Мама продолжила говорить, все еще не отводя взгляда от окна:

– Хотя как ты сможешь меня понять, если я сама себя не понимаю.

– Что ты не понимаешь?

– Что сердце человека может принять кого-то в считаные секунды.

«Ого».

Сердце Онджо камнем упало вниз. Тело пробила сильная дрожь. Как будто бы налетел ураган и унес маму с лодки, на которой они плыли вместе, оставив Онджо в полном одиночестве. Она знала, что этот день придет, но принять все так спокойно, как хотелось, не могла. Пытаясь скрыть одолевающие ее эмоции, Онджо снова начала вытирать волосы полотенцем.

Мама продолжала говорить, глядя на дождь за окном. Словно ей было все равно, слушает дочь или нет. Рука Онджо с полотенцем замерла.

– В тот день я проводила лекцию для учителей биологии из разных школ. Закончив занятие, я шла к машине, припаркованной в проулке за средней школой «Ханбёль». Рядом со школой был маленький парк, в котором толпились ребята. Фонари в парке уже давно сломались, но их до сих пор не отремонтировали. Сначала я подумала, что местные дети просто играют, но вдруг один мальчик упал на землю. Я крикнула: «Ты не поранился?»

Говорят, если видишь толпу школьников, лучше обойти ее стороной, но я не могла просто пройти мимо. Было страшно, но я сжала кулаки и направилась прямо к ним. Самый крупный из мальчишек покосился на меня и грубо сказал: «Шли бы вы, тетя, мимо. Не лезьте не в свое дело».

На мгновение я заколебалась. И даже подумала, что, может, действительно стоит послушаться и уйти. Но в этот момент откуда-то появился мужчина и двинулся прямо в толпу. Я тогда запереживала, что сейчас начнется драка. Все происходило прямо как в настоящем фильме. Мальчишки настороженно смотрели на приближающегося мужчину.

«Эй, это же наш бывший учитель!» – крикнул кто-то из парней, и все бросились врассыпную.

Мальчик, который лежал на земле, еле-еле встал и тоже попытался убежать вслед за остальными. Но главное было не это. Мне стало так смешно, что я сама чуть не грохнулась на землю от хохота. Мужчина кричал что-то вслед убегающим мальчишкам, но я не разобрала ни слова. Но знаешь, что он крикнул в конце? «Эй вы, за-за-засранцы!»

Онджо, ты же знаешь, если уж я начну смеяться, то не могу остановиться. Даже если пытаюсь закрыть рот, все равно смех прорывается наружу. В общем, оказалось, что это был один из учителей, которые слушали мою лекцию. Он подождал, пока я не отсмеюсь до конца, и сказал: «А я так и знал, что вы любите посмеяться. Хо-хо-хо!»

Мама закончила свой рассказ, но на ее лице до сих пор сияла та самая улыбка. Однако Онджо было ни капельки не смешно. Наоборот, она подумала, что маме пора бы перестать смеяться над чем попало.

Морщинка на мамином лбу, которая появлялась, когда она смеялась, исчезла, и мама спросила:

– Тебе не смешно?

– …

Онджо стремительно убежала в комнату и захлопнула за собой дверь. Она понимала, что мама не может всегда жить памятью о папе.

– Ну и что с того? Ее сердце теперь принадлежит другому мужчине, только потому что он обозвал каких-то мальчишек засранцами? – бормотала Онджо, стоя перед зеркалом. Онджо нервно водила феном над головой и продолжала ворчать: – За-за-засранцы! Ну и что с того?

И вдруг ее пронзила внезапная догадка: «Медведь? Учитель биологии. Заикается, когда волнуется. Странно смеется: “Хо-хо-хо”».

Мама постучала в дверь. Онджо не ответила. Ей нужно было время, чтобы подумать. Онджо казалось, что если мама в считаные секунды отдала свое сердце чужому человеку, то для нее там места не осталось. Да, она утрирует, но Онджо не могла с собой ничего поделать. Ей хотелось хотя бы показать свое недовольство. Это было не из-за отца. Да, Онджо было немного стыдно перед ним, но на самом деле ее расстроил тот факт, что мама больше не принадлежит целиком и полностью только ей одной.

– Онджо, милая, открой дверь. Вот видишь, я же говорила, что ты еще не готова меня понять. Ты же сама заставила меня рассказать все. Как ты можешь теперь просто закрыться в комнате?

Онджо судорожно прибавила мощность на фене. Мамины слова скрылись за издаваемым им шумом. Не так Онджо себе это представляла. Разумом она понимала, что должна поздравить маму, но эмоции захлестывали ее и уводили куда-то совершенно не туда.

Онджо упала на кровать. В таком виде она не может показаться маме. У Онджо был недостаток: она не умела делать покерфейс. Если мама увидит ее сейчас, то разочаруется в дочери и, может, даже порвет с тем мужчиной. Этого Онджо не хотела. Она, как никто другой, желала маме счастья. И понимала, что день, когда мама встретит нового мужчину, когда-нибудь наступит. Просто все как-то слишком быстро, от этого сердце вывернулось наизнанку. И она пока не могла с этим справиться.

Онджо выключила свет в комнате. Мама больше не стучала. Капли дождя громко молотили по водопроводной трубе за окном. «Почему именно сегодня, в такой дождь? А если он без следа смоет следы папы из маминого сердца?» Онджо вспомнила прощальное письмо, которое папа оставил маме:

Дорогая,

прости, что не смог сдержать данное тебе обещание.

Я хотел прогуливаться с тобой под руку, ходить в горы, путешествовать вместе, защищать тебя и состариться рядом с тобой.

Я был счастлив, потому что встретил тебя. И я надеюсь, что встречу тебя и в следующей жизни.

Я любил тебя бесконечно, любил больше всех в этом мире.

Спасибо тебе.

Спасибо, что стала моей женой и мамой Онджо.

Счастье, которое ты подарила мне, – лучшая награда в мире.

Я надеюсь, что ты не будешь грустить слишком долго.

Если я встречу тебя в следующей жизни, я уверен, что у тебя уже будет человек, предназначенный тебе судьбой, из прошлой.

Время, которое мы провели вместе, навсегда останется в нашей памяти.

Так что не грусти слишком сильно и будь смелой.

Ты ведь мама Онджо.

Я люблю тебя. Прости.

«А вдруг это тот самый человек, предназначенный маме судьбой, как и говорил папа? Что делать, если это действительно он?»

Онджо была в замешательстве. Папа тоже не хотел, чтобы мама грустила слишком долго.

У Онджо в ушах зазвучали потоки ручьев, текущих у подножия горы Чирисан, где мама встретила папу. В сердце саднило.

Сколько же прошло времени? Стук капель по водопроводной трубе понемногу стих. Дождь закончился.

В комнату вошла мама и, погладив Онджо по не до конца высохшим волосам, спросила:

– Ты спишь? Если нет, выслушай меня, пожалуйста.

Онджо не спалось. Мысли в голове путались, и она не понимала, что делать.

– Онджо, когда я думаю о жизни с твоим папой, я жалею только об одном: что не проводила с ним больше времени.

Мама тяжело вздохнула. Онджо почувствовала, что сейчас ей приходится очень тяжело.

– Папа работал в пожарной части по две смены в неделю, а я была занята, сражаясь со всем миром. Мы с папой понимали и уважали друг друга, поэтому это не было для нас проблемой. Но он покинул нас слишком быстро…

Онджо промолчала, тяжело вздохнув. Ей стало слишком жарко под одеялом.

Мама продолжала:

– Я всегда думала, что время еще есть. Что стоит только захотеть – и времени будет предостаточно. Но оно вдруг исчезло без предупреждения. И я поняла, что постоянно была слишком занята, тратила время на ненужные вещи и часто говорила, что у меня нет времени. Но больше я не собираюсь так тратить свое время. Я хочу проводить его с людьми, которые мне дороги. Думаю, это принесет мне счастье.

Мамино счастье было самым важным для Онджо.

– То, что со мной рядом теперь есть другой человек, не значит, что наше время с папой куда-то исчезнет. Моя любовь к нему останется неизменной. Просто мои чувства к другому мужчине окрасят мир немного в другой цвет, и я не думаю, что это плохо. Я не хочу отрицать или избегать того, что я сейчас чувствую. Признаюсь тебе честно. Но вот еще что. Самый важный человек на свете для меня – это ты, Онджо. И если тебе от этого будет плохо или больно, то, конечно, я расстанусь с ним. Как вы, молодежь, любите говорить, быстро и без сожалений. Почему? Потому что для меня дороже всех ты, доченька.

Онджо тихо лежала, натянув одеяло до самой головы, и почти не дышала. К концу маминой речи к горлу подступил комок и потекли слезы. Она не могла громко шмыгнуть носом и просто вытерла его уголком одеяла. Голова заболела от нехватки воздуха. Онджо захотелось срочно откинуть одеяло и вдохнуть свежего воздуха.

По водопроводной трубе застучали капли. Снова пошел дождь.

Собрания ПЛП, на которые ходил Медведь, действительно оказались сектой для поиска любви. Мамин номер в его телефоне был сохранен как «Цветок абрикоса».

«“Цветок абрикоса”? Если честно, это как-то слишком. Мама больше похожа на воина, чем на цветок. Потому что она никогда не склоняется и стоит на своем, как бы сильно ее ни сбивало с ног, и всегда смело сражается за то, что для нее важно».

Онджо перестала чувствовать себя странно из-за того, что маминым ухажером оказался Медведь, и даже немного этому порадовалась.

А волосы Медведя уже не казались лохматыми и растрепанными, как копна сена.

Онджо вдруг резко заскучала по Нанджу. Теперь рядом с ней осталась только любимая подруга.

Часы, которые встали год назад

После сезона дождей на чистом голубом небе появились первые признаки осени. С западной стороны неба клубами завились облака, несущие прохладу. Подул свежий ветер. На магнолиях вместо увядших цветов стали созревать красные ягодки. Нанджу еще не пришла.

Когда они учились в третьем классе средней школы, мама Нанджу вышла замуж во второй раз. С папой Нанджу она развелась, когда дочь была еще маленькой, а ее новым избранником стал мужчина, у которого было двое малышей. Тогда Нанджу говорила, что ее новые братишки очень милые. И что она чувствует себя мамочкой, когда гуляет с ними, ведь они младше ее на десять лет. Подруга очень радовалась, рассказывая, что всегда чувствовала себя одинокой, а теперь на нее свалился такой подарок небес. Еще она говорила, что с отчимом мама стала выглядеть спокойнее, словно теперь у нее появилась твердая опора под ногами. Нанджу утверждала, что впервые видит свою маму такой.

Тогда Онджо думала, что это все оптимизм подруги, которая все видит в светлых тонах, но теперь поняла, насколько ей было сложно, и еще больше зауважала Нанджу.

– Эй, ты чего такая унылая? – Нанджу постучала Онджо по плечу и заворчала: – Еле выбралась из дома. Мама с папой в кино собрались, хотели меня заставить с детьми сидеть. Я что им, нянька? Сказала маме, что уже договорилась с тобой встретиться. Что ты меня уже ждешь. Раньше надо было просить, я же не сижу все время в ожидании, когда им понадоблюсь. Бесит.

– Ты же говорила, что братишки – подарок, который с небес на тебя упал?

– Ну знаешь, не бывает такого, что все время только от любви таешь. Иногда они милые до ужаса, а иногда бесят.

– Да? Правда? И все равно, Хон Нанджу, ты крутая. Видно, что ты думаешь как взрослая.

– Ну да, особенно в последнее время. Из-за Ихёна.

– Он больше тебе не писал?

– Нет, на этом все. Похоже то ли на завещание, то ли на прощальное письмо. Еще и пишет как молодой старичок. Путает меня.

Возможность надеяться одному – сладкая тоска.

Надеюсь, ты согласишься с этими словами.

Послушав Нанджу, Онджо согласно кивнула. Ей почему-то подумалось, что Ихён не успел сказать все, что хотел. Может быть, поэтому на душе осталось какое-то смутное беспокойство после последней встречи с ним. «Почему в прошлый раз он разозлился и убежал, не дослушав ее до конца?» Онджо решила еще раз встретиться с Ихёном. Она чуть было не сказала о своем решении Нанджу, но потом поняла, что лучше пока оставить это в секрете.

– Так почему мы такие унылые?

– У мамы парень появился.

– Ого, правда? Ха, ну это понятно! Она же у тебя красотка! Да и со смерти папы уже сколько лет прошло. А мама у тебя еще молодая. Ты же говорила, что тебе от этого грустно? Еще плакала все время, потому что боялась, как бы она не состарилась в одиночестве.

«Это я так говорила?» – удивилась Онджо. Но как бы то ни было, надо признать, что память у Нанджу действительно выдающаяся. Человек мог напрочь забыть, что говорил, а подруга внезапно повторяла все слово в слово. Это всегда приводило Онджо в восторг. Но теперь собственные слова показались Онджо чужими. Хотя и верными. «Пожалуй, за маму стоит порадоваться».

– Если думать с точки зрения твоей мамы, то ее можно поздравить. А вот с твоей – не знаю, – вдруг спокойно сказала Нанджу.

– Ты о чем? Я думала, ты, наоборот, порадуешься и будешь поздравлять меня. Почему это не знаешь?

– Принцесса, я же говорила, что не бывает все только хорошо и прекрасно. Я рада, что у меня появился отчим и братишки, но есть и отрицательные моменты. Например, жить стало неудобнее. Это правда. Как бы это объяснить, раньше я была свободнее, что ли? Можно было договориться только с мамой и идти куда захочу. А теперь, когда я что-то предлагаю, мама сразу беспокоится о деньгах. Говорит, что теперь у нас большая семья и нужно все планировать заранее. Типа того, – грустно поведала подруга. – Иногда я даже скучаю по времени, когда мы с мамой были только вдвоем. Но лишь иногда. Когда мы жили одни, сколько бы я ни надевала одежды, все равно было холодно. А теперь стало тепло. Так что все относительно.

Разумом Онджо все понимала, но на сердце все равно было тяжело.

Услышав, что мамин новый парень – их Медведь, Нанджу на мгновение потеряла дар речи, но тут же пришла в невероятное возбуждение. Сказала, что им повезло. И Медведю, и маме. Нанджу давно говорила, что даже среди учителей редко встретишь такого хорошего человека, как Медведь. Подруга заявила, что это огромная удача, крепко обняла Онджо и похлопала по спине. А потом радостно расхохоталась и запрыгала.

– Кстати, надо бы официально извиниться перед ним за то, что передразнивала его заикание. Больше так не буду, честно! – Нанджу вела себя так, будто Медведь уже стал отчимом Онджо.

– Эй, Нанджу, хватит переигрывать. Это еще не точно.

– Ничего не знаю! Это же офигенные новости! Офигенные!

Онджо закусила нижнюю губу и исподлобья посмотрела на подругу:

– Эй, ты же в курсе, что это секрет? Если в нашей школе кто-нибудь узнает, нашей дружбе – конец!

– Нахалка, ты за кого меня принимаешь? Лучше о Медведе побеспокойся, вот где проблема. Еще расскажет всей школе. Ох… Хорошо тебе!

Нанджу так бурно радовалась, будто Медведь собирался стать ее отчимом.

– Эй, Нанджу. Признавайся, ты тоже влюблена в Медведя?

– Дурочка, ты только сейчас поняла? Но уж ради твоей мамы я готова отступить. Так уж и быть! Хах! Онджо, ты в курсе, что у любви бывает много оттенков?

Очарование Нанджу особенно сильно проявлялось в такие моменты, когда она говорила совсем как взрослая.

«Да. Все относительно».

Возможно, это не мама сошла с лодки, на которой они плыли с Онджо, а, наоборот, к ним присоединился новый рулевой. И теперь неважно, насколько сильным будет ураган, мамин веселый смех и серьезность Медведя не позволят лодке закрутиться в вихре и потерять направление.

Онджо отправила два одинаковых сообщения двум людям – маме и Медведю:

Купите мне чачжанмён[13]?

«Пекин», в 7 часов.

Нанджу вскоре собралась домой – ее телефон звонил каждые пять минут. Видимо, ее маме и папе очень хотелось пойти в кино.

– Видела? Вот так я и живу. Бесит. Они в юность решили удариться, думают, что им по двадцать лет. Ходят, милуются. Заставили дочь, которой как раз самое время на свидания бегать, нянчиться, а сами? Вот что за несправедливость? – проворчала Нанджу на прощание, хотя на самом деле ни капельки не выглядела разозленной.

Сколько бы она ни притворялась обиженной, новая семья была для нее надежной гаванью, в которую подруга любила возвращаться.

«Черт, опять придется бежать». Онджо договорилась встретиться с Ихёном в час дня и уже опаздывала. Запыхавшись, она влетела в TeAmo и оглянулась по сторонам. Ихёна еще не было. Онджо немного отдышалась и посмотрела вниз на площадь. Немного погодя появился Ихён. Прямые солнечные лучи падали на него, и его тень растянулась на целых два метра.

Ихён откинулся на спинку стула и медленно сделал глоток воды. Интересно, как он умудряется всегда вести себя так спокойно и естественно? Особенно когда Онджо, наоборот, места себе не находит.

Онджо не стала колебаться, как в прошлый раз, и с ходу выложила:

– Мне… мне кажется, что в прошлый раз мы с тобой не договорили. То есть нет, кажется, мне есть что еще послушать, а тебе сказать. Вот!

Ихён опустил глаза и ответил, уткнувшись взглядом в стол:

– А ты догадливая. И намеками говорить умеешь. Еще и занятая такая – и выслушать всех хочешь, и помочь.

«Однако. Какой он все-таки непредсказуемый». Атмосфера очень отличалась от прошлого раза, и Онджо удивилась.

– Ты смеешься надо мной? Или издеваешься? Нельзя по-человечески поговорить?

– Ой, только не надо возмущаться. Если ты такая добрая и всегда готова выслушать, почему игнорировала меня год назад?

– Ты опять об этом? У тебя что, часы встали год назад? Да что там было-то? Я же тогда не знала тебя. Ты сам говорил! Что ты тогда прикрывал лицо рукой и я тебя не видела! И что вообще такого в том, что я просто уступила кран? С чего мне это помнить до сих пор? Если бы такое случилось снова, я бы поступила так же, – выпалила Онджо как из пулемета, разозлившись из-за очередного напоминания о прошлогоднем случае.

– Так и я о чем, ты и правда Растяпа.

– Чего? Растяпа?!

Это было одно из прозвищ Онджо. Ее прозвали так, потому что она с детства была неуклюжей. В стометровке она всегда прибегала последней, а на танцах двигалась так плохо, что ее называли Деревяшкой Онджо.

Услышав свое прозвище из уст Ихёна, Онджо почему-то почувствовала, что они стали немного ближе.

– Я написал тебе на следующий день после тех соревнований.

– Мне? Я ничего не получала.

– Ну да. Пусть будет так, проще и для тебя, и для меня.

– Ты о чем?

– Я тебе несколько раз звонил и слал сообщения. Но ты не брала трубку и не ответила ни разу.

«Так вот почему он так разозлился в прошлый раз».

– После соревнований?

Онджо начала вспоминать, что же случилось. Ах да, точно. Холодный ветер, но жаркие солнечные лучи. Прямо как сейчас. Яркое солнце, слепящее глаза. Ранняя осень, да. Телефон, деревенский туалет, лесной лагерь. Прошлогодние воспоминания отчетливо проявлялись в голове Онджо.

Сразу после спортивных соревнований в школе они с мамой отправились в лесной лагерь, чтобы попробовать жить без лишнего мусора. Одной из самых важных и сложных процедур в лагере было хождение в туалет: сделав свои дела, надо было засыпать в яму слой рисовой шелухи, а сверху слой золы. Онджо пошла в туалет, забыв про телефон в заднем кармане джинсов. Спустив штаны, она услышала гулкий звук падения. Под слоем рисовой шелухи и золы что-то сверкнуло. Господи, это же новый телефон, который мама купила ей всего месяц назад!

Так что звонки и сообщения от Ихёна проходили процесс ферментации в туалетной яме. Или лучше сказать, что они были погребены там? В любом случае Онджо было стыдно перед ним.

Слушая ее рассказ, Ихён время от времени хмурил брови.

– Знаешь, что я думала, пока засыпала новый слой золы и рисовой шелухи? Можно ли достать его оттуда поварешкой и продолжать пользоваться? Вроде того, – развела руками Онджо.

Ихён наморщил нос, будто от вони, и замахал руками.

– А что, тогда бы я, может, увидела твои звонки и сообщения. Потому что после этого я долго ходила вообще без телефона. Мама сказала, что за ошибки нужно платить, и не покупала мне новый.

Лицо Ихёна заметно смягчилось. Он уже не выглядел таким равнодушным, как при первой встрече.

– Так что это было не специально, но все равно прости.

– Что поделать, не зря же ты Растяпа, – ответил Ихён и уставился в окно на площадь, избегая взгляда Онджо.

Он, видимо, думал, что крутой, когда строит из себя не пойми кого.

Но Ихён оказался неожиданно милым.

По площади гулял прохладный вечерний ветер. Голубые лепестки на ветвях снежноцвета трепыхались от его дуновения.

Онджо подумала, что не сможет поделиться этим с Нанджу. Нужно рассказать Ихёну побольше о хороших качествах подруги, чтобы поддержать беседу. Повисла неловкая тишина.

– Кхм… Кстати, Нанджу… Она очень хорошая.

– Я думал, что уже все сказал ей.

– Все? А она говорила, ты ей какую-то загадку прислал. Ты знаешь, она не очень-то сообразительная.

– Тогда пускай общается с себе подобными.

– Чего? Ах ты! Так и будешь себя вести?!

Ихён попытался сдержать улыбку, но не смог и расхохотался во весь голос. «Интересно, что в нем нашла Нанджу?» Онджо больше нравился Ихён, не притворяющийся крутым, а такой, как сейчас, – хохочущий до упаду.

– Так о чем это я. А, я и в прошлый раз хотела тебе это сказать. Разве мы не можем все быть друзьями? Ты, я и Нанджу, – с трудом произнесла Онджо. Она не была уверена, что это хорошая идея. Особенно для Нанджу.

– Меня это раздражает. Из-за таких, как она, мне надо все время притворяться крутым. А перед тобой я сразу предстал дураком с кровью из носа.

– Чего? Вот ты смешной. Знаешь, ты как хамелеон! – Сегодня Ихён казался Онджо очень честным и забавным парнем. – И кстати, не заблуждайся. Кто тебе сказал, будто нужно притворяться, чтобы быть крутым. Такое прокатывает только поначалу, когда не знаешь человека. А если ты хочешь привлечь кого-то, нужно быть честным. Вот как ты сейчас.

Онджо почесала голову, внезапно почувствовав смущение. Если бы Нанджу не пришлось нянчиться с братишками, они могли бы прийти сюда вместе. Но тогда Ихён не вел бы себя так непринужденно. Он, как обычно, принял бы надменный вид и спрятался за маской безразличия. А Нанджу опять строила бы из себя скромную барышню. Хорошо, что Онджо не сказала ничего подруге. Иначе не смогла бы увидеть другую сторону Ихёна.

Онджо обернулась. Походка Ихёна, который в это время пересекал площадь, казалась неуловимо легкой. Он тоже обернулся. Онджо помахала ему рукой. Ихён помахал в ответ. Осенний ветерок нежно трепал его волосы.

У Онджо до сих пор не получилось завести разговор с Хеджи. А та, кажется, в онлайне чувствовала себя намного увереннее, чем в реальности. Хеджи впервые решила выйти из-за ширмы, за которой пряталась всю жизнь, но ее останавливали страх и застенчивость. Вот и сегодня они несколько раз встречались взглядами, но заговорить постеснялись. К тому же Хеджи явно беспокоило то, что рядом с Онджо постоянно находится Нанджу.

Вернувшись в класс после обеда, Онджо подошла к парте Хеджи. Ее не было. Лишь наушники охраняли место хозяйки. Онджо надела наушники. В них, как обычно, раздавался жуткий рев и бешеные звуки электрогитары.

– Это Metallica, – сказала Хеджи, внезапно возникшая сзади.

– Что? А, это группа так называется?

Онджо и Хеджи вышли из кабинета и пошли в сторону «Бреда слепого».

– Они недавно выступали вживую, и концерт очень отличается от студийной записи. Как будто ураган сбивает с ног. Как дикие животные. Мне становится спокойнее, когда я слушаю хеви-метал. Как будто возвращаюсь к истокам. Не нужно думать ни о чем лишнем, никого не надо из себя строить, такое первобытное чувство. Будто в сердце разгорается пожар и его раздувает все сильнее.

– О, правда? Я ничего об этом не знаю, но ты круто рассказываешь. Так и тянет тоже послушать.

– Серьезно? Ты не врешь? – Хеджи тихо засмеялась. Впервые.

– Я полюбила рок из-за Аврил Лавин. Услышала Nobody’s home – и у меня чуть сердце не остановилось. Эта песня была прямо про меня. Мы тогда только перешли в старшую школу, и у меня немного ухудшились оценки. Родители были в ярости. Я вышла из дома, села в автобус и услышала эту песню. Кажется, она по радио играла. Реально, я словно была главной героиней фильма, каждое слово про меня. Мне всегда кажется, что, когда я прихожу домой, там никого нет. Даже если вся семья дома. Стало темнеть, и за окном закапал осенний дождик. – Хеджи грустно смотрела в пустоту, словно мысленно перенеслась в тот день. – Кажется, я чувствую запах того дождя.

И правда, запахло осенним дождем. Небо стало пасмурным.

Прозвенел звонок к пятому уроку. Онджо и Хеджи побежали по каменному мостику в свой класс.

Перед вечерней самоподготовкой Онджо вызвали в учительскую. Это был Медведь. Она подозревала, что вскоре это должно случиться. Хотя Онджо узнала, что мамин новый ухажер – ее учитель биологии, они с ним еще не успели это обсудить. Несколько раз они встречались взглядами на уроках, но тут же, словно сговорившись, неловко отводили глаза.

Нанджу не знала, куда себя деть. Теперь она не могла шутить с Медведем, как раньше, но и показать, что ей все известно, тоже не могла. Поэтому подруга просто поочередно косилась то на учителя, то на Онджо. Та, в свою очередь, возмущалась и велела Нанджу не наводить подозрений, но подруга огрызалась, говоря, что вообще-то это не очень легко. Слухи об отношениях мамы и Медведя – это всего лишь дело времени, но Онджо хотела оттянуть этот момент как можно дальше. Наверное, того же хотел и сам Медведь.

– Спасибо, чачжанмён был очень вкусным. А ты почему не пришла? Мы с мамой думали, что хотя бы попозже, но ты все-таки явишься, и долго ждали, – спросил Медведь, приглашая Онджо присесть.

– Я хотела удержать вас рядом с ней, пока не передумала.

– А сейчас? Все еще уверена в своем решении?

– Пока да.

– Смешная ты. Спасибо! – сказал Медведь и потянулся погладить Онджо по голове. Она непроизвольно уклонилась. Медведь смущенно потряс рукой и продолжил: – Вообще, ты бы знала, как я страдал. Твоя мама со мной не разговаривала с тех пор, как ты обо всем узнала. До самой встречи в «Пекине». Там до нас дошло, что это ты так дала нам понять о своем решении. Мне стало спокойнее. Полегчало прямо, хо-хо-хо! – Медведь высказал все, что было у него на душе, и тяжело вздохнул перед словом «полегчало». А затем смущенно почесал голову.

«Интересно, можно что-нибудь сделать с этим дурацким смехом?» – подумала Онджо и тоже почесала голову.

А потом они внимательно посмотрели друг на друга и расхохотались.

– Так вот, я не уверен, что должен первым завести об этом разговор, но раз уж мы с тобой теперь так связаны… Да и как учитель я о тебе переживаю, – нерешительно сказал Медведь, почесывая голову.

Онджо подняла голову и вгляделась в лицо Медведя, пытаясь понять, о чем он думает. Не было ни единой идеи. «Он же не собирается играть в папочку? Или вытащит сейчас ее табель и начнет ворчать, что выпускной класс не за горами? Нет, это неправильно. Это уже будет слишком». За долю секунды в голове Онджо пронесся целый рой мыслей и догадок, но Медведь вдруг сказал нечто совсем неожиданное:

– Я про твою страницу в интернете. Ребенок, как ты вообще до такого додумалась?

«Черт!»

– А… как вы узнали?

– Все, что есть в интернете, рано или поздно всплывает. К тому же есть некоторые проблемы – ты еще подросток. А вдруг тебя используют в каких-нибудь неблаговидных целях? В школе о магазинчике еще не знают. Но если информация просочится, так просто это не оставят. И я не знаю, сколько еще смогу покрывать тебя.

– А в чем тут проблема? – разозлилась Онджо. Она ненавидела, когда взрослые начинали волноваться и делать выводы, не потрудившись сначала разобраться в ситуации.

– Я прочитал все, что ты написала о цели и принципах твоего магазинчика. У тебя прекрасные намерения. Но люди могут истолковать все неправильно. Я тоже много думал об этом. Размышлял, относился бы я к этому так щепетильно, если бы не мои отношения с твоей мамой. – Медведь снова почесал голову.

Он явно был того же мнения, что и все эти придурки, которые временами писали гадости на ее странице. Многие спрашивали о том, готова ли она на что угодно ради денег. Как Ганеша.

– А мама? Она тоже знает?

Онджо и подумать не могла, что кто-то может так быстро вмешаться в их с мамой отношения.

– Твоя мама еще не в курсе. Думаешь, она бы оставила тебя в покое, если бы знала?

– Ну… У мамы может быть другое мнение. Не такое, как у вас.

– Т-т-тогда почему ты ей до сих пор не рассказала?

Онджо вдруг расхохоталась во весь голос. Видимо, слишком переволновалась. Теперь она поняла, почему мама не смогла сдержать смех при виде Медведя.

– Что? Что вы… – она не могла подобрать верных слов, чтобы продолжить.

У Онджо была возможность рассказать все маме, но она намеренно избегала разговора. Ее беспокоило, что мама уже просила ее прекратить отвлекаться на подработки и сосредоточиться на учебе, но главной причиной была необходимость хранить в тайне «Магазинчик времени» и информацию о клиентах. Кроме того, маму вряд ли бы порадовал тот факт, что Онджо получает за это деньги. Она могла бы даже разочароваться в дочери.

– Твоя мама еще не знает. Но ведь это тоже дело времени, верно?

– Это не важно, я могу ей все рассказать. Потому что я не делала ничего плохого или постыдного. Все мои принципы вы видели на странице, и я строго им следовала. Клянусь моим папой.

Из глаз брызнули слезы. Онджо даже не думала, что внезапно поклянется папой. Тем более перед Медведем. Почему-то в этот момент образ папы смешался в голове с Канто. Онджо охватило беспокойство от того, что она могла разочаровать папу, и печаль из-за того, что между ней и Канто, с которым они ни разу не виделись, как будто бы оборвалась нить. А еще она подумала о коробке писем, которые еще не успела доставить. Эту работу она должна завершить, даже если небеса рухнут на землю. Потому что она не может ни вернуть Маленькой учительнице деньги, ни попросить у нее прощения. Если Онджо не доставит все письма, у той маленькой библиотеки не останется ни одной клумбы. А еще она не до конца разобралась с делом об украденной приставке. Рядом_с_тобой прав: искры все еще тлеют и могут разгореться в пожар.

– Эй, ребенок, я же еще не договорил. Я тебя не осуждаю и позвал сюда не для того, чтобы сделать выговор. Кажется, ты неправильно меня поняла, – растерялся Медведь, увидев слезы Онджо. Он беспомощно почесал голову и уныло уставился в пол.

– Я знать ничего не знаю о личности моих клиентов. И об их запросах ничего не расскажу. Я должна защищать их интересы. Они писали мне по электронной почте или в комментариях, поэтому никаких проблем не было. Поначалу для меня это была просто подработка, но теперь все не так, – голос Онджо дрожал. Она ненавидела себя за то, как жалко звучали ее оправдания.

– Онджо, на самом деле анонимность страшнее всего. Тебя могли использовать так, что ты и представить себе не можешь. Если бы все шло по твоей задумке, стал бы я беспокоиться?

Онджо понимала, что так волнует Медведя. Ее тоже это беспокоило. И именно это не давало ей признаться во всем маме.

– Поэтому у меня есть два предложения. Во-первых, подождем, пока ты не закончишь все нынешние дела, а потом еще раз подумаем, как быть с твоим магазинчиком. Во-вторых, если что-то случится, ты обязательно попросишь помощи. Это будет наш с тобой секрет.

Медведь похлопал Онджо по плечу. А потом снова почесал голову и подмигнул ей. Онджо промолчала. Но она прекрасно понимала, что он имеет в виду.

Теперь у Онджо тоже появилась такая же надежная гавань, как у Нанджу. А еще секрет от мамы. Кажется, сегодня вечером она не сможет посмотреть ей в глаза.

После того как Медведь пообещал защитить «Магазинчик времени», в голове Онджо четко оформилась мысль, смутно зародившаяся уже давно: «“Магазинчик времени” больше не мой маленький секрет, он – что-то намного более важное. Он принадлежит не только мне, “Магазинчик времени” – достояние каждого. Поэтому мне срочно нужно изменить подход к его управлению».

«Развейте меня на вершине горы Мантапбон»

Мысль о Канто не давала Онджо покоя. Печаль мальчика, застрявшего меж двух огней из-за взрослых, ссорящихся в суде, накатывала на нее волнами. Онджо непроизвольно ловила себя на том, что беспокоится об этой семье. Возможно, на самом деле Канто намного взрослее, чем она думает. Даже зная позицию отца, он не растерял теплых чувств к дедушке. Если бы он не любил дедушку, то не обратился бы в «Магазинчик времени» и Онджо не встретила бы старика. Она так и слышала, как в голове звучит просьба Канто «пообедать вкусно». Онджо подумала о последней встрече. Тогда у нее это не вышло.

Онджо написала в заглавии письма: «A/S[14]:)».

Уважаемый Канто!:)

Недавно мне сказали кое-что важное, и это навело меня на мысль.

Я испытала это на себе, и мне действительно стало легче на душе.

Как будто проблема разрешилась сама собой.

Мне кажется, вам тоже сейчас необходимо задуматься об этом, поэтому решила поделиться с вами.

Мне сказали, что если не проводить время вместе с человеком, которого любишь, то оно не будет вас ждать.(((

Мне очень хорошо знакома боль, когда любимого человека больше нет рядом и ты не можешь больше провести время вместе с ним.

Так вышло у вас с бабушкой.

Поэтому я хочу сказать…

Сейчас еще один важный человек нуждается во времени, проведенном вместе с вами.

И вам стоит подумать о том, стоит ли продолжать избегать его и уклоняться от встреч или выслушать его и побыть вместе.

Ваш дедушка не смог сделать этого для бабушки, а ваш отец – для него. Сейчас ваш дедушка мечтает только об одном: чтобы вы дали ему немного своего времени. И вы, и ваш отец.

В прошлый раз ваш дедушка сказал мне одну вещь: что он на шаг ближе к смерти, чем к жизни.

Возможно, и ваш дедушка, и отец просто скинули свои проблемы на вас.

В прошлый раз у меня не получилось «поесть вкусно», как значилось в вашей просьбе. Думаю, вы и без моей подсказки догадаетесь почему. Поэтому я собираюсь вернуть вам деньги.

Уважаемый Канто, вы первый клиент, из-за которого я собираюсь нарушить контракт.

Потому что мне бы хотелось встретиться с вами.

Это глупо, да? Ведь я сама придумала условия контракта, которые теперь хочу нарушить?(((

Ответа от Канто не было. Может, его спугнули слова о встрече? Но ведь она только сказала, что хотела бы встретиться, а не предложила напрямую…

Онджо считала дни в ожидании ответа Канто, и наконец он пришел:

Уважаемый Кронос,

я впервые получаю такое искреннее A/S.

Спасибо, я тронут.:)

Мне очень приятно, что кто-то переживает вместе со мной.

А вы еще помогаете мне решить сложную проблему.))

В том, что я все еще тепло отношусь к дедушке, есть и ваша заслуга.

Мне было очень тяжело, поэтому я просто наугад обратился за помощью.

А вы превзошли все мои ожидания.

Начну с хороших новостей.

Дедушка отозвал свой иск.

Это все благодаря вам. Ваши слова стали толчком для всего.

Получив ваше письмо, я сразу позвонил отцу.

Впервые за год.

Сказал, что отплачу ему той же монетой: поступлю с ним точно так же, как он поступил с дедушкой.

Он тяжело вздохнул, прежде чем ответить.

Тогда я сказал, что мы с дедушкой просто просим немного его времени, совсем капельку. Неужели это так трудно? Он не смог мне ответить…(((

Я спросил, что у него останется, если он откажется от самого важного? На это он тоже не ответил.

Тогда я отправил ему бабушкино прощальное письмо (она оставила его не папе и не дедушке, а какой-то соседской женщине):

Когда я умру и стану пеплом,

если кто-то из моей семьи придет за мной,

попросите их развеять меня на вершине горы Мантапбон

в день, когда будет дуть сильный ветер.

Бабушка умерла в полном одиночестве, и ее тело медленно остывало в пустой комнате. Насколько же холодно ей было уходить одной?

Дедушка потом сказал мне, что бабушка больше всех нас мечтала о свободе и что она лучше всех знала каждого члена семьи. Когда я услышал это, мне стало невыносимо больно.

Прочитав прощальное письмо, отец прилетел в Корею.

Вчера мы с ним забрались на гору Мантапбон, а потом сидели на большом камне и смотрели вниз.

Небо было так близко, словно на расстоянии вытянутой руки. Не было ни облачка, словно кто-то просто растянул огромное синее полотно. Горы выглядели так, будто вот-вот возьмутся за руки и подойдут к нам. Я подумал о том, что бабушка покинула нас примерно в это же время год назад. Она ведь родится заново в тех синих лепестках, ветках и корнях деревьев, в скалах, что виднеются внизу?

Папа за все это время не произнес ни слова. Он долго смотрел вниз, а потом вдруг резко упал на колени. Это было так неожиданно, что я растерялся.

Он долго стоял в такой позе, словно принимая наказание. Думаю, он наконец-то провел время с бабушкой. Ведь ветер, синее небо и пока еще не тронутые осенью деревья могут стать его свидетелями?

Я обратился в «Магазинчик времени», так как хотел, чтобы кто-то другой стерпел за меня мучительное время. Но вы протянули мне руку и сделали так, чтобы мне не было стыдно. И я очень рад, что нашел вас и ваш «Магазинчик времени». Спасибо.

Если я больше не буду вашим клиентом, то тогда ведь не придется нарушать условия контракта?

Я тоже хотел бы встретиться с вами, уважаемый Кронос. Хотя, с другой стороны, возможно, это не лучшая идея. Не поймите меня неправильно. Это исключительно в моих интересах. Потому что я намереваюсь и дальше пользоваться вашими услугами. Я ведь могу стать ВИП-клиентом?

Но это будет возможным, только если мы с вами и дальше продолжим держаться на безопасном расстоянии.

В следующем месяце я сам пойду на встречу с дедушкой. Теперь мне больше нечего бояться и избегать.

Дедушка, должно быть, очень расстроится, если вы не появитесь.

На этом все.

Пока!)))

Мама как-то говорила Онджо, что все проблемы в мире – из-за людей. Поэтому нет того, чего они сами не могли бы решить. Если проблема начинается с человека, то и решается она с его помощью.

Онджо вернула Канто деньги – и на душе полегчало.

Мама говорила, что деньги иногда все портят. По ее словам, волонтеры помогали в общественной организации, потому что это приносило им радость. Но если в деле замешаны деньги, люди начинают искать выгоду, и вся радость пропадает.

Теперь Онджо понимала, что это значит.

Доставка писем от Свободного Полевого Цветка не приносила ей выгоды, а, наоборот, отнимала карманные деньги. Но Онджо было нисколько не жаль. И она, кажется, начинала понимать почему. Поднимаясь по тропинке к маленькой библиотеке на холме, Онджо чувствовала себя так, будто отправляется в другой мир. Когда она незаметно клала письмо в ящик и шла обратно, ее охватывала неописуемая радость. Разве это не достаточная награда?

Неизвестно, куда заведет нас время

В воскресенье Онджо договорилась пойти в кино вместе с Нанджу и Ихёном на утренний сеанс. Она долго думала над тем, как лучше свести этих двоих, и решила, что это отличный план. Когда Онджо заранее сообщила свою идею подруге, та запрыгала от радости и заявила, что у нее уже сердце выпрыгивает из груди. Нанджу сказала, что, если дело касается Ихёна, все клетки в ее теле резко просыпаются и начинают танцевать. Утром мама спросила Онджо, почему она так рано проснулась, но девушка просто молча посмотрела в окно, из которого лились яркие и теплые солнечные лучи. На синем полотне неба безмятежно плыли белоснежные кучевые облака. Сегодня Нанджу обещала угостить Онджо чем-нибудь вкусненьким в благодарность за то, что она взяла на себя роль Купидона.

Онджо только вышла из дома, как ей пришло сообщение (номер не определился):

Срочно приходите на крышу многоэтажки «Небесный сад».

Нужна помощь по делу с украденной вещью.

Рядом_с_тобой

Рядом_с_тобой всегда писал ей на электронную почту или на странице магазина, но ни разу не связывался вот так, по телефону. Что же случилось?

Может, это и к лучшему. Онджо уже подумывала о том, не стоит ли ей пропустить поход в кино ради подруги, притворившись занятой, а тут как раз все совпало. Можно будет придумать для Нанджу подходящую отговорку. И тогда подруга, возможно, даже решит, что Онджо о ней сильно заботится, и поблагодарит ее.

Онджо завязала шнурки на кроссовках покрепче и побежала.

Крыша, дело с украденной приставкой, Рядом_с_тобой…

У Онджо возникло неприятное предчувствие. Она подумала о последнем сообщении, оставленном Рядом_с_тобой. Вспомнила его слова о том, что огонь потушен, но искры все еще тлеют. Неприятное предчувствие усилилось.

Запыхавшаяся Онджо подбежала к многоэтажке и увидела, как из-за угла бодро выруливает на велосипеде Ихён. Она посмотрела на часы. Скоро уже начинался сеанс, на который они должны были пойти с Нанджу, а он был здесь. Что же делать? Онджо представила то краснеющее, то бледнеющее лицо подруги.

Онджо кинулась вслед за Ихёном. Он бросил свой велосипед перед подъездом и побежал к лифтам. Онджо догнала его и схватила за руку.

– Эй, ты что тут делаешь? Почему ты здесь? Кино вот-вот начнется!

Лицо Ихёна было смертельно бледным.

– Нет времени! Некогда сейчас говорить, надо торопиться! – сказал он, нервно нажимая на кнопку лифта.

Лифт остановился на шестнадцатом этаже и поехал выше.

Онджо, тяжело дыша, спросила:

– Что? Ты о чем? Как ты сюда попал? Кто тебе сказал?

– Нет, так нельзя. Надо бежать по лестнице.

Ихён схватил Онджо за запястье. Она вырвала руку. От долгого бега она вся запыхалась и вспотела, но по спине пробежал холодок. Онджо не успела отдышаться и почти падала от усталости, но Ихён опять схватил ее за руку и поволок за собой по лестнице. Онджо не могла вырваться, а он продолжал тащить ее вперед. Дыхание сперло, ноги потяжелели, словно стали железными.

Ихён тревожно проверял цифры на табло лифта, но он все еще ехал вверх.

– Да что такое… Я побегу наверх, а ты подожди лифт и приезжай.

Ихён побежал наверх.

Лифт застрял на двадцать пятом этаже. Онджо тоже побежала по лестнице. Все пошло наперекосяк.

Лифт все еще стоял на двадцать пятом этаже.

Онджо, еле переставляя дрожащие ноги, поднималась по ступенькам. Голова кружилась. Она уже была на девятом этаже, когда лифт наконец-то тронулся. Онджо нажала кнопку и бессильно прислонилась к стене.

Если бы она так не спешила разобраться с делом Рядом_с_тобой, то могла бы расспросить Ихёна. Они с тем парнем из одного класса. Только сейчас Онджо поняла, что вообще не задумывалась о том, кто такой Рядом_с_тобой. Будучи хозяйкой «Магазинчика времени», она искренне верила, что это ее долг. Онджо считала, что если клиент не хочет раскрывать свою личность, то она должна помочь ему сохранить секрет. К тому же в случае с делом об украденной вещи раскрытие имени могло подвергнуть всех опасности.

Во время разговоров с Ихёном Онджо замечала некоторые странности. За две их последние встречи он несколько раз делал неожиданные замечания. Это беспокоило ее, но Онджо сама предпочла не реагировать на них.

Она зашла в лифт и поднялась на верхний этаж. Грудь сдавило от нехватки воздуха. Онджо не знала, что ее ждет, и ей было очень страшно.

Дверь на крышу была слегка приоткрыта. Онджо толкнула ее. На нее налетел ветер, словно несколько стоящих в ряд вентиляторов разом повернулись в ее сторону. От солнца слепило глаза. Ничего необычного на крыше не было. Стояла тишина. Издалека был слышен звук приближающихся сирен скорой помощи. В углу рядом с дверью паук размером с большой палец неторопливо плел паутину. И солнечные лучи, и паук невозмутимо занимались на крыше своими делами, отчего создавалось ощущение, что ничего странного не происходит.

Онджо прошла вперед, вертя головой по сторонам. Рядом с резервуаром для воды на полу сидел Ихён.

– Что случилось? Почему ты так сидишь?

Ихён посмотрел на нее бессмысленным взглядом и снова уронил голову, спрятав ее в коленях.

– Этот придурок написал мне ночью, что пошел умирать. Сообщил, что хочет умереть с первыми лучами солнца – ему будет не так страшно. Я прочитал это сообщение только сейчас. Когда выходил, чтобы пойти с вами в кино, – глухо сказал Ихён, не поднимая головы.

– Кто? Придурок? Ты о чем? – закричала Онджо. Она совершенно ничего не поняла из обрывочного рассказа Ихёна.

– Тот парень. Который украл PMP.

У Онджо начало темнеть в глазах, будто кто-то включил видео с эффектом медленного рассеивания картинки.

– Что? Что ты сейчас сказал?

Ихён резко втянул воздух и улегся на спину.

– Ты чего улегся? Откуда ты узнал, что нужно идти сюда? Солнце встало уже сто лет назад!

Онджо схватила его за плечи и начала трясти. Ихён лежал с закрытыми глазами, на его лице блестели капельки пота. Онджо подбежала к перилам и посмотрела вниз. Ветер ударил ей в лицо. Дыхание перехватило. Земля была так далеко, что кружилась голова.

– Я уже все осмотрел. Его здесь нет, – сказал Ихён в пустоту, по-прежнему не открывая глаз.

– А где тогда? Позвони ему! Быстрее!

– Он живет в этом доме. Мы как-то болтали, сидя на этой крыше. Он тогда сказал, что отсюда мир кажется ему маленьким, а жизнь – дурацкой шуткой. Что люди, копошащиеся внизу, похожи на муравьев, а он сам – на Гулливера. Он говорил, что там внизу есть исчезающая точка, в которой люди пропадают, как в черной дыре.

Ихён вытащил телефон. Его руки дрожали.

– Он не в Сети.

Ноги больше не держали Онджо, и она бессильно опустилась на землю.

«Что же делать?»

– А вдруг возвращение PMP на место, наоборот, подтолкнуло его к прыжку с крыши?

– Ихён, отвечай немедленно! Рядом_с_тобой – это ты? Нет, ведь нет? – спросила Онджо с бешено стучащим сердцем.

В этот момент зазвонил телефон Онджо. Они оба вздрогнули от неожиданности и уставились на экран. Звонила Нанджу. «Как поступить? Нельзя ей не ответить, но и ответить тоже нельзя».

– Эй, что за дела? Фильм уже начался, ты где? Хочешь, чтобы я тебя прибила?

– Н-н-нанджу, прости!

Онджо пробил холодный пот. В голове не было ни одной мысли, как объяснить эту ситуацию. Нужно было придумать какое-то оправдание, но ничего не приходило на ум.

– Блин, ты серьезно? Где ты сейчас? А Ихён? Он точно обещал прийти?

– А… ну… Он еще не пришел? Ну он обещал, что придет, – ответила Онджо, избегая взгляда Ихёна.

Он бессильно лежал на земле, раскинув руки и ноги в разные стороны.

– Нанджу, прости меня! Пожалуйста, прости! Я все объясню позже. Прости меня, только разочек!

Нанджу засопела в трубку и сказала:

– Нет, хватит с меня. С ним покончено. И с тобой тоже. Могли бы хотя бы позвонить заранее. Вы издеваетесь надо мной, что ли? Оба?

Нанджу разозлилась не на шутку: она кричала громко, но в ее голосе слышались слезы. Придется признаться ей во всем. Отговорки больше не помогут. Онджо набрала побольше воздуха и выпалила:

– Эй, Нанджу, подожди! Все не так, я тебе клянусь! Садись в такси и приезжай к многоэтажке «Небесный сад». Я буду ждать у входа.

Онджо сразу же положила трубку.

Ихён резко сел и удивленно воззрился на нее.

– Зачем ты позвала сюда Нанджу? – Он наклонил голову и зло уставился на Онджо.

– А что мне было делать? Сам же слышал, другого способа ее успокоить не было. Ты поставь себя на ее место. И вообще, ты на мой вопрос не ответил. Рядом_с_тобой – это правда ты? – заорала Онджо.

Ихён опять уронил голову в колени. Теплые лучи осеннего солнца коснулись его шеи. Он был похож на преступника, осужденного на казнь отсечением головы. Как будто предлагал поступить с его шеей, как будет угодно.

– Да, Рядом_с_тобой – это я. Но неужели сейчас это важно? – зло выпалил Ихён.

– Ч-ч-чего?

«Это же он был виноват, почему это он решил, что ему можно злиться?»

– И вообще, ты глупее, чем я ожидал!

«Еще и обзывается. Вы посмотрите на него!»

Онджо сжала кулаки.

Ихён встал и начал отряхивать брюки, всем своим видом говоря: «Ну и что с того?» Будто бы она только догадалась об очевидной вещи.

Онджо закипела от злости. Она подошла к Ихёну, который, наклонившись, приводил в порядок свои штаны, и с размаху стукнула его по голове. Ладонь жгло от удара. Ихён схватился за голову и посмотрел на Онджо округлившимися глазами. Лицо его стало таким обиженным, будто его ударили не ладошкой, а как минимум бейсбольной битой.

– Дурак! Весело тебе было?

Онджо снова замахнулась для удара, но Ихён схватил ее за запястье.

– Думаешь, я ради веселья это делал? Все это? И не говори мне, что ты не подозревала! Ты сама сказала, что личность клиента должна быть в секрете. Я просто решил тебе подыграть. И вообще, я только промолчал. Я не врал тебе!

Ихён говорил правду. Онджо вырвалась из его хватки. Ей было неприятно от того, что над ней как будто издевались, и стыдно от того, что все ее тайны словно вылезли наружу.

– Ну и молчал бы дальше! Зачем сейчас раскрылся? Зачем меня позвал сегодня?

– Я не был уверен. Что смогу справиться с этим в одиночку. Если еще честнее, то мне было страшно. Ты первая, о ком я подумал.

– Да что случилось-то? А почему ты сразу не признался, что ты и есть Рядом_с_тобой?

– И что бы изменилось, если бы признался? Да ты до сих пор не понимаешь, почему мой ник – «Рядом_с_тобой»! Можно подумать, ты бы догадалась, с твоей-то глупостью. Блин, больно же!

Ихён потер себя по ушибленному месту и нахмурился. Онджо спрятала руку, которой его ударила, за спину. Он прав. Ничего бы не изменилось, даже узнай она раньше.

Под синими небесами на крыше находились только Онджо, Ихён и лучи осеннего солнца. Стояла тишина. Реши кто-нибудь умереть в этом месте, никто бы не узнал.

– Вчера в нашем классе опять произошла кража. На этот раз украли электронную книгу. Мы встретились взглядами с этим парнем. Я понял, что это опять его рук дело. На его лице было отчаяние. Как будто он и сам ничего не мог с этим поделать. А сегодня ночью он отправил мне это сообщение.

– Разве мы не должны рассказать его родителям? Пойти к нему домой?

– Я не знаю точно, в какой квартире он живет. Только сам дом.

– Может, позвоним вашему классному и спросим?

Внезапно Онджо вспомнила про Медведя. Он говорил обращаться за помощью к нему в подобных случаях.

– Как мы ему это объясним? Тогда придется рассказывать и про PMP, и про тебя. Проблем не оберемся.

Верно. И с Медведем то же самое.

В школе стоял такой переполох после возвращения PMP. Если Медведь узнает, что она замешана в этом деле, сразу велит закрыть «Магазинчик времени» без разговоров. Так или иначе, час Медведя, кажется, еще не пришел.

– Так где тогда он сейчас может быть?

Ихён тяжело вздохнул и посмотрел наверх. А потом закрыл глаза. Снова налетел ветерок. Капли пота, блестевшие на его лице, понемногу высыхали. Ихён судорожно втянул побольше воздуха и сказал:

– Будем надеяться, что с ним все в порядке. Если бы что-то случилось, мы бы уже знали.

Онджо и Ихён сели в лифт. Он нажал на кнопку первого этажа и спросил:

– Ты же помнишь о деле с украденной вещью?

Помнит ли она? Да у нее до сих пор колени подгибаются от одной только мысли о нем.

Онджо вспомнила свои переживания в те дни. Подумав о том, что Ихён, стоящий прямо перед ней, и был причиной всех ее бед, она почувствовала, что снова закипает от злости. Онджо спросила сквозь зубы:

– Зачем? Зачем ты так со мной поступил?

– Я хотел стать первым клиентом твоего «Магазинчика времени». Но так совпало, что как раз в это время украли злосчастную PMP. Я не собирался специально вмешивать тебя в это.

Ихён поднял свой велосипед и прислонил его к стволу глицинии. Они вместе сели в прохладной тени дерева, и Ихён начал рассказывать:

– После того как ты вернула приставку, мне тоже было очень тяжело. Тот парень думает, что это я вернул PMP. Потому что я был свидетелем кражи и не сдал его. Но так как это я забрал у него украденную вещь, в какой-то мере это справедливо.

Он сказал, что я похож на него. В школе стояла суматоха после возвращения PMP. Тут он заявил, что раскроет всю правду. Получилось так, что это мне, наоборот, пришлось умолять его не делать этого. Я думал, будто должен остановить его во что бы то ни стало, пока все не усложнилось еще больше. Случись что, пострадал бы не только я, но и ты.

Стараясь оттянуть время, я сказал ему подумать хотя бы еще день. Тогда мы с ним о многом поговорили.

Я спросил у него, почему он хочет об этом рассказать, ведь все уже утряслось, но он ответил, что больше не может терпеть. Что у него такое ощущение, будто кто-то затягивает на шее петлю, и лучше умереть. Тогда я спросил, зачем он вообще это сделал, а он ответил, что сам не понимает. Он хотел сделать что-то рискованное, потому что находился в сложной ситуации, и это что-то оказалось кражей чужих вещей. Он получил такое удовольствие, что не обращал внимания ни на что другое. В этот момент его напряжение достигало высшей точки и заставляло забыть об обычной тревожности. Он хотел исправиться и даже ходил к психологу. Но в итоге впал в отчаяние и решил, что эту болезнь можно излечить только смертью.

В начальной школе он однажды украл жвачку в магазине. И попался маме. Она спросила, откуда он взял жвачку, и тут же повела его обратно. Когда они подходили к магазину, ему хотелось спрятаться. Он пытался убежать и укрыться за клумбой, затем за горкой на детской площадке, но мама доставала его оттуда и упрямо тащила за собой. Он упирался, падал на землю, но ничего не помогало. Тогда он впервые понял, что такое стыд. Но мама продолжала волочить его, как собаку на поводке, пока они не предстали перед дяденькой из магазина. Мама велела сказать, что он украл жвачку, извиниться и отдать деньги. В тот момент он хотел умереть. Парень надеялся, что мама извинится за него, но она была неумолима. В те минуты он не думал о том, что красть – плохо, а просто ненавидел маму, холодную как лед. Ему было страшно, потому что никто в этом мире не поддерживал его, никто не занимал его сторону. Даже мама, которой он доверял больше всего, предала его.

Все в его семье были выпускниками известных университетов и не признавали тех, кто не относился к элите. Он учился хорошо, но не лучше всех, поэтому родители часто говорили, что он позорит их. Такие слова в открытую звучали перед остальными родственниками, и все соглашались. Мама с папой велели ему даже не мечтать о поступлении в университет, который выбрали не они, и тогда он действительно задумался о смерти.

Ему захотелось опозорить своих родителей. И он вспомнил о нездоровой реакции матери, когда он украл жвачку в детстве.

Каждый раз после очередной кражи он приходил в себя и понимал, что это неправильно. Он презирал себя и проводил ночи как в аду, дрожа от ненависти к себе. В итоге ему захотелось отомстить самому себе за бездарность и стыд. Он решил, что чем жить так, лучше умереть, сохранив достоинство и хотя бы раз в жизни сделав выбор самостоятельно. Меня бросало в дрожь, пока я слушал его. В голове снова крутились кошмарные картинки, как в замедленной съемке. Как будто бы на этот раз уже он лежит бледный на холодном бетоне, а из разбитой головы вытекает лужа крови. Я подумал, что лучше бы не видел в тот день, как он ворует PMP. Или хотя бы притворился, что не видел. Тогда все его проблемы не затронули бы меня. А потом я подумал о тебе. Мне было так стыдно перед тобой. Потому что, если с ним теперь что-то случится, нам с тобой обоим придется нести этот груз до конца жизни. Мне стало страшно.

Онджо хотелось обнять дрожащего Ихёна за плечи и утешить. Но она не могла этого сделать. В висках ломило, словно это ее ударили по голове. Когда Ихён сказал, что боится, ей тоже стало страшно. Серьезность ситуации стала очевидной. На кону жизнь человека.

Онджо посмотрела вверх на плотную крону глицинии, которая не пропускала ни одного солнечного луча. Ее затошнило от запаха зелени. Лиловые цветки, гроздьями свисающие вниз, казались до ужаса живыми.

Подъехало такси, из которого вышла Нанджу. По ее одежде было видно, что она очень постаралась выглядеть сегодня красиво. Она надела короткую юбку, хотя никогда не носила юбки вообще, и туфельки на платформе. «Ну конечно, она расстаралась. Почему нет? Ведь для нее это так важно», – подумала Онджо и внезапно расхохоталась. Но быстро поняв, что сейчас не время смеяться, спрятала улыбку и побежала навстречу Нанджу, на ходу окликая ее.

Нанджу оттолкнула руки Онджо, которая потянулась, чтобы обнять подругу, и недоуменно моргнула. Она по очереди вопросительно посмотрела на Онджо и Ихёна, молчаливо вопрошая, что происходит. Из-за присутствия парня подруга даже не могла как следует разозлиться и наорать на нее. Онджо подумала, что благодаря Ихёну сможет избежать ссоры, и расслабилась.

– Привет, прости! Тут кое-что случилось, – к счастью, Ихён помахал рукой и первым поздоровался с Нанджу.

– Ага, привет! – нерешительно ответила подруга.

В жизни часто приходится сталкиваться с неожиданными вещами. Нанджу, наверное, всю ночь представляла себе, как встретится с Ихёном у кассы кинотеатра с мягким приглушенным освещением и запахом попкорна. Она сотни раз прокручивала в голове первое приветствие. Онджо и Ихён тоже не ожидали такого. Никто не мог предположить, что сегодня они окажутся в ситуации, когда непонятно, как реагировать на приветствие. Галогеновые лампы и приятная атмосфера холла кинотеатра бесследно пропали, и им пришлось встретиться, хмурясь под яркими лучами осеннего солнца и не зная, куда девать взгляды.

– Так вы были вместе? Ты мне соврала? – тихо прошептала Нанджу на ухо Онджо, бешено вращая глазами.

Казалось, Ихён целую вечность стоит рядом и смотрит на них. Онджо старательно избегала его взгляда.

– В этом доме живет мой друг. Ночью он прислал мне сообщение, что планирует умереть сегодня. Я прочитал его, когда собирался в кино с вами, – пояснил Ихён своим особенным безразличным тоном.

– Кто? Почему? Что случилось?

Нанджу заинтересованно подняла голову. Подруга уже умирала от любопытства. Никто не может оставаться невозмутимым, когда речь заходит о чьей-то смерти. Нанджу тут же забыла о своем недовольстве из-за того, что они не пришли в кино, и с интересом смотрела на них.

Ихён взял велосипед и покатил его вперед. Все трое пошли в сторону площади. Нанджу, не умолкая ни на секунду, продолжала допрашивать Онджо. Свои бесконечные вопросы подруга сопровождала чувствительными тычками в бок.

– Я тоже не знаю, кто он. Слишком долго объяснять. Сейчас не время, я тебе позже все расскажу, – произнесла Онджо, хватая Нанджу за руку, чтобы избежать очередного тычка. Ее ладошки все еще были мокрыми от страха.

Нанджу резко остановилась и закричала в спины Онджо и Ихёну:

– Думаете, все, кто так говорят, умирают, что ли? Да тогда бы в мире никого живого не осталось! Моя бабушка вон еле ходит и каждый день приговаривает: «Вот бы помереть, вот бы завтра помереть!» И что? Я не думаю, что она действительно этого хочет. Мне кажется, она говорит: «Хочу жить, хочу жить!» Вот и друг ваш тоже сказал так, потому что на самом деле жить хотел. Просто он достиг дна. Задерживал дыхание, пока мог, а когда сил уже не осталось, выплыл на поверхность и так попросил спасти его, сказал, что хочет жить.

Онджо и Ихён замерли на месте и одновременно повернулись к Нанджу.

– Да вы посмотрите на свой видок! Выглядите так, будто сами скоро откинетесь, вместо того чтобы кого-то спасти! Я собиралась промолчать, но больше не могу терпеть!

Как только Нанджу закончила, Ихён взорвался от смеха. Онджо подумала, что вот теперь подруга похожа на себя.

«Видок? А что с ними?» Онджо и Ихён посмотрели друг на друга. Точно, потрепанные. Глаза у обоих были напуганными и потухшими. Оба выглядели так, будто пережили на крыше серьезную схватку.

Ихён снова потер ушибленный затылок и пробормотал:

– Ты же девчонка, с чего у тебя рука такая тяжелая? Будто молнией ударило. Блин, вот позорище.

– Радуйся, что еще не прилетело, – оскалилась Онджо в ответ.

Онджо беспокоилась. Если рассказывать подруге о PMP и всем остальном, никак не получится утаить существование «Магазинчика времени» и придется объяснять вообще все. Если Нанджу узнает всю правду, Онджо потом костей не соберет.

Холм, на котором дул ветер

Прошла неделя с тех пор, как он исчез. Онджо каждый день снилось, как парень, лица которого она не видит, стоит на перилах крыши, а затем срывается вниз, широко раскинув руки и ноги. Во сне можно летать. Поэтому он летел, а потом плавно приземлялся на обе ноги.

Ихёну снился похожий сон. Он пытался поймать падающего с крыши парня, но ветер кружил того, словно снежинку, и уносил в неизвестном направлении.

Спустя десять дней он отправил в школу открытку. Получателем был указан Ихён. Легкая, как перышко, открытка всколыхнула всю школу, и каждый вздохнул с облегчением, узнав, что парень все еще жив. На открытке были указаны лишь имена отправителя и получателя. Все были бы рады, если бы он написал, что жив и с ним все в порядке, но посчитали хорошим знаком хотя бы то, что он не стал просить прощения.

В день, когда Ихён получил открытку, в школу пришли родители того парня. Взяв ее в руки, его мама задрожала как осиновый лист. Однако она изо всех сил пыталась сделать бесстрастное лицо. Ихёна вызвали в учительскую, и ему пришлось выступить в качестве представителя одноклассника. Реакция родителей оказалась такой же леденящей, как и снег на горе Чантомок, изображенной на открытке. Их гордость была задета.

На следующий день в школу доставили посылку. В маленькой коробочке лежала белая электронная книга. А сверху на ней желтый стикер с надписью «Прости». Классный руководитель, которому вручили посылку, молча смотрел в окно в состоянии, близком к панике. Потому что как бы глубоко он ни закопал эти извинения, они все равно вылезли бы наружу и заставили людей чувствовать собственное бессилие.

На посылке был указан обратный адрес. Небольшой остров посреди моря в уезде Намхэ. В отличие от классного, Ихён воспринял это как последний призыв о помощи от того парня. Он отправил ему письмо на электронную почту:

Где ты?

В письме Ихёна было только два слова и вопросительный знак. Но одноклассник отправил ему длинный ответ:

У меня отвалились ногти на пальцах обеих ног.

Я шел несколько дней. Когда поднимался на гору Чирисан из долины, ногти уже были черными и отмирали.

Когда спустился с горы и остановился на ночлег, между пальцами тек гной.

Пахло очень скверно.

А когда проходил мимо горы Чантомок, потекла кровь с гноем.

Ты же получил мою открытку оттуда?

Я хотел отправить открытку с осенним пейзажем, но там оставались только прошлогодние, зимние. Так что я выбрал одну, со снегом на вершинах гор.

Оттуда я отправился к пику Чонванбон. Ногти к тому времени уже почти отвалились.

А запах стал еще хуже.

Почему я не умер?

Лгун, который заявил, что отправился умирать, а сам внаглую покоряет Чирисан.

Чем выше я забирался, тем ниже становились деревья и ярче оттенки цветов.

У подножия Чонванбона я впервые заплакал.

Большие пальцы на ногах болели так сильно, что я рыдал в голос.

Вокруг собрались люди.

Кто-то дал мне дезинфицирующую мазь, кто-то намазал антибиотик, а еще кто-то забинтовал мне ноги.

Я опять полез вверх, до таблички, на которой было написано: «Чонванбон. Высота 1915 метров».

Табличка вся блестела от прикосновений. Я тоже положил на нее ладонь.

Помолился, чтобы мне тоже довелось испытать такое обычное счастье.

На землю потекла красная кровь.

Я не мог идти нормально, поэтому спускался с горы задом наперед.

В итоге мне пришлось провести сутки в буддийском храме на склоне горы.

В тот день ногти на ногах полностью отвалились.

Я снял мокрые бинты и выбежал оттуда.

Ихён отправил ему ответное письмо:

Балбес, я так и знал, что ты будешь жить.

И кстати, это не я вернул ту PMP на место.

Есть человек, которому пришлось набраться смелости ради того, чтобы защитить тебя.

А есть еще один человек, который верит в твою силу и убежден, что ты обязательно выживешь.

Со временем у тебя отрастут новые ногти.

Ты же в курсе?

Что новые ногти всегда вырастают намного толще и крепче?

Спасибо.

Благодаря тебе я тоже смог набраться смелости.

Одноклассник Ихёна написал снова:

Если честно, той ночью я забрался на крышу. Я собирался сжечь коробку со своими вещами, а затем осуществить, что планировал. В той коробке лежал плюшевый медвежонок, с которым я любил играть в детстве, когда оставался один. Я выиграл его в автомате, когда еще учился в начальной школе, и с тех пор он уже давно не попадался мне на глаза. За это время медвежонок весь истрепался, его лапы почти оторвались, а из лопнувших швов торчала вата. Но я все равно не мог его выбросить и хранил до сих пор. Потому что он – единственный, кто был со мной, когда я чувствовал себя одиноко.

Медвежонка я сжег первым. Мне думалось, что он просто сгорит в огне, но игрушка почему-то начала таять. У меня было такое ощущение, что это я, весь потрепанный и израненный, исчезаю в огне.

Еще в коробке лежали записки от тебя:

«Нам осталось жить не больше 30 000 дней».

«Если вся жизнь – это 24 часа, то сколько сейчас времени? Мне кажется, примерно пять утра».

«Ты не один. Никто не один. Подними голову и посмотри наверх – рядом с тобой небо».

«Надежда повсюду. Она лежит в шаге от тебя, нужно просто наклониться и поднять ее».

«Ты еще не достиг своего пика. Твой пик – это время, которое тебе еще предстоит прожить».

Я сжег записки. Твоя дружба давила на меня. Я так ненавидел себя за то, что не смог стать для тебя достойным другом, что расплакался. Однако черные буквы, ставшие пеплом, не пропали, а, наоборот, отпечатались в моем сердце. Я поднял голову и посмотрел на небо. Я думал, что стою на крыше один, но сверху на меня смотрели звезды. Среди них была Венера, о которой ты мне как-то рассказывал. Она светила так ярко. Эта звезда вслед за твоими словами тоже проникла в мое сердце.

А потом кромешная темнота вдруг просветлела, на востоке за горой начало всходить солнце, и появились первые лучи. Это было ослепительно. Я пожалел, что раньше в моей жизни не было таких ярких моментов.

Мне стало обидно умирать. Как ты и говорил, мы пока дожили только до пяти утра, и я еще не застал настоящего рассвета, не съел вкусный обед. Мне тоже захотелось дотронуться до надежды, которая лежит в шаге от меня. Я подумал, что, возможно, это не так уж сложно. Я понял, что до сих пор ни разу даже не пытался набраться смелости. Смелости освободиться от давления родителей. Смелости взглянуть в глаза самому себе. Смелости стать самим собой.

Я бездумно побрел по дороге. Я хотел найти свой предел и пошел пешком в сторону конца земли.

Здесь есть одно место, в которое я обязательно хочу сходить вместе с тобой. Я до сих пор слышу шум ветра оттуда.

Ты сможешь приехать?

P. S. Мне любопытно, что это за человек, который вернул на место PMP. Передай ему спасибо.

Ихён, Онджо и Нанджу собирались вместе каждый раз, когда приходила весточка от него: и когда получили открытку, и когда пришла коробка с электронной книгой. Они вместе читали каждое письмо и сообщение.

Благодаря этому Нанджу могла часто видеться с Ихёном и постоянно ходила такая довольная, будто только что выиграла в лотерею. Захоти кто-нибудь узнать, как выглядит искренняя радость, которую невозможно скрыть, – ему нужно было бы только посмотреть на лицо Нанджу. Ее щеки алели от удовольствия, как спелые персики. Нанджу стала чаще смотреться в зеркало.

– Нанджу, ты что, с книжкой встречаешься? Смотришь в зеркало по часу, а в книгу – по десять минут! – выговаривал ей классный на вечерней самоподготовке.

Одноклассники радостно смеялись.

Даже влюбленная по уши, Нанджу всегда давала одноклассницам повод повеселиться от души.

Им было очень интересно, куда хочет сходить вместе с Ихёном его друг. Даже не так – они были рады, что у него появилось такое желание. А больше всего Онджо обрадовало то, что он поблагодарил ее за возвращение PMP. Она вспомнила о словах Медведя, который предлагал ей подумать о закрытии магазинчика. Смутная мысль, которая постоянно от нее ускользала, наконец-то окончательно оформилась: «Отдавая время этим людям, я ощущала счастье, и эта радость от возможности поделиться чем-то с другими очень была похожа на то, что говорил папа». Причина существования «Магазинчика времени» стала совершенно ясна.

Они решили поехать к другу Ихёна.

После случая с кинотеатром Нанджу опасалась, что очередная договоренность с Ихёном тоже внезапно отменится. До самой встречи в автобусном терминале она постоянно названивала Онджо и отправляла сотни сообщений, желая убедиться, что все в силе. И даже несколько раз угрожала, что если Онджо и Ихён опять бросят ее одну, то она точно покончит с ними обоими.

Дул сильный ветер, но день стоял ясный. Чтобы добраться до нужного места, им нужно было сделать несколько пересадок. От возбуждения Нанджу не спала всю ночь и, не успев сесть в первый автобус, сразу заснула. После сна одежда и прическа подруги так растрепались, что на нее невозможно было смотреть без жалости.

Они выехали рано утром, но день уже клонился к вечеру. Автобус потряхивало на ухабистой дороге, частенько он попадал колесами в ямы. К горлу подкатывала тошнота.

Ребята вышли из терминала и сразу увидели море. Внутри все перевернулось. Пушистые, как сахарная вата, облака уплывали за горизонт. «Интересно, небо, про которое рассказывал Канто, было таким же синим? – подумала Онджо, глядя на морскую гладь, сливающуюся с небом. – Наверное, в тот день, когда он вместе с отцом сидел на вершине горы Мантапбон и развеивал прах бабушки, небо было именно таким».

Нанджу закричала: «Ура, море!» – и кинулась бежать. Она была похожа на бабочку, беспечно летающую вокруг. Иногда подруга казалась очень взрослой и рассудительной, а иногда вот так легко превращалась в неугомонного ребенка. Онджо заметила, что Ихён снова замыкается в себе, и ущипнула Нанджу, но та не обратила внимания. Она подбежала к ним сзади и ухватила обоих под руки. К счастью, Ихён не стал вырываться и улыбнулся Нанджу. Кажется, в этот момент она показалась милой даже ему.

Ветер дул в сторону холма. Именно о нем и писал друг Ихёна в своем письме. Они долго шли по пляжу. Вдоль берега тут и там лежали рыбацкие сети, а молчаливые рыбаки настойчиво сражались с ветром, закидывая их в море.

Вскоре холм, который одним из своих толстых боков загораживал море, оказался совсем рядом. Онджо стало интересно, какой пейзаж простирается за ним. Чем ближе они подходили, тем сильнее дул ветер. Аккуратно уложенные волосы Нанджу превратились в лохматые космы и стояли торчком.

По мере приближения к холму лицо Ихёна становилось все мрачнее. Он признался, что очень волнуется. Онджо чувствовала то же самое. Они никак не могли избавиться от сомнений и боялись, что на самом деле его там не окажется.

Ребята завернули за угол и увидели еще один маленький холм, выступающий прямо в море. Несколько людей шатко стояли на нем, покачиваясь в разные стороны из-за сильного ветра, который дул с моря. Снизу ветер казался невероятно мощным. Пока ребята поднимались по склону, ветер почти сбивал их с ног. Они даже немного испугались, что эта жуткая сила сейчас поднимет их в воздух и унесет в неизвестном направлении.

Как и следовало ожидать, на вершине холма ветер беспощадно хлестал их. В ушах беспрестанно свистело. Ихён, борясь с ветром, судорожно оглядывался по сторонам. Он искал того парня. Казалось, на этом холме невозможно узнать человека, даже если он стоит рядом. Волосы били по лицу, одежда развевалась, как флаг, люди заслонялись от ветра и были заняты только тем, что изо всех сил старались удержаться на ногах. Онджо схватила Нанджу за руку, и подруги шаг за шагом медленно пошли вперед. Ветер окружил их со всех сторон, словно стараясь поглотить. Онджо и Нанджу отнесло к склону. Чтобы не скатиться еще дальше, им пришлось собрать все силы и твердо упереться ногами в землю. Нанджу сказала, что ей страшно. Что еще немного – и их снесет с крутого обрыва и вколотит ветром в бурлящее море. Подруги еще крепче взялись за руки.

Из-за ветра на холме не росло ни единого дерева. Длинная трава прижималась к земле и безвольно болталась по велению стихии. Только эта трава и показывала великую силу здешнего ветра. Она склонялась в одну сторону, словно водоросли в реке с сильным течением. Ветер хлестал так яростно, что жгло щеки. Этот холм, будто застрявший между двумя морями, был настоящей дорогой ветра.

Пока Онджо и Нанджу растерянно замерли на месте, пытаясь удержаться на ногах, сзади к ним подошел Ихён и помог им встать ровно. Рядом с ним стоял его друг. Оба они тоже были растрепанными и покачивались от порывов ветра.

Но почему-то в этот момент их разобрал смех. Онджо и Ихён, увидев парня, взорвались смехом, который до этого так долго сдерживали. Нанджу тоже расхохоталась, словно только этого и ждала. Смеясь, они еще больше потеряли равновесие из-за сильного ветра. Ихён подхватил Нанджу, которая чуть не упала, потому что хохотала, держась за живот. Онджо потянулась к подруге и тоже чуть не свалилась, но ее удержал друг Ихёна. Словно заколдованные, четверо ребят стояли на вершине холма, глядя друг на друга и неудержимо смеясь. От хохота у них заболели животы, а на глазах выступили слезы. То ли смеясь, то ли плача, они пошли туда, куда показал рукой одноклассник. Шаг за шагом они с трудом двигались вперед. В этот момент парень протянул им свои руки. С одной стороны он взялся за руку с Ихёном, а с другой – с Онджо. Ихён взял за руку Нанджу. Вместе продвигаться стало легче. Теперь они словно боролись с ветром. Порывы ветра налетали все сильнее, будто пытаясь подчинить их себе, но ребята упрямо шли к обрыву. Когда ветер стал таким свирепым, что невозможно было открыть глаза, они повернулись к нему спиной. С каждым порывом их бросало друг к другу: Онджо прижималась к плечу парня, а Нанджу – к Ихёну.

Под холмом синие волны разбивались о скалы и бурлили, превращаясь в белоснежную пену. Огромные волны, влекомые ветром, налетали на маленький зеленый маяк. Но как бы ни был силен союз ветра и волн, маяк не поддавался. Маленький зеленый маяк продолжал крепко стоять на своем месте.

Никто не говорил ни слова. Они долго смотрели на бурлящую пену волн. Было свежо, но немного больно. Как будто они сами стали частью холма, позволяющего волнам без устали биться об него, и его жгучая боль передалась им.

Они снова взялись за руки и пошли на вершину холма. Парень отпустил их руки, сел спиной к ветру и попытался лечь. Но ветер не позволял ему. Он сказал, что, хотя кажется, будто сила ветра мешает ему, на самом деле она поддерживает его со спины.

Ребята отошли подальше от моря – и ветер сразу стих. Они просто сделали несколько шагов немного дальше по холму, но словно попали в другой мир. Одежда и волосы были в полном беспорядке, но никто не спешил их поправлять. Они показывали себя остальным в том виде, в каком были, ни капли не стесняясь.

Друг Ихёна привел их к лавочке на другой стороне холма.

– Когда я пришел сюда впервые, меня удивило несколько вещей. Первое – это дорога ветра между двумя морями, второе – то, что к обрыву нельзя подойти в одиночку, и последнее – то, как выглядели люди на вершине холма. Люди, которые борются с ветром в одиночку, не улыбаются. А те, кто пришли вместе, обязательно хохочут. Они смотрят друг на друга, такие растрепанные, лохматые и в развевающейся одежде, и смеются, хватаясь за животы. Мне показалось, если я приду сюда с кем-нибудь, то тоже смогу так посмеяться, – сказал он, смущенно почесывая голову.

На вершине холма все так же дул сильный ветер. Длинная трава гнулась к земле от каждого порыва и смиренно следовала воле ветра.

Друг Ихёна не вернулся вместе с ними. Сказал, что ему нужно еще время. Что он вернется, когда новые ногти на ногах отрастут и станут крепкими. Никто не смог к этому ничего добавить. Ихён крепко обнял его. Несколько минут они так и держали друг друга в объятиях. Онджо и Нанджу на прощание пожали ему руку. Он поблагодарил их. Тогда они все расплакались.

То, что я хочу доверить будущему времени

Канто отправил ей сообщение:

Дедушка говорит, что обязательно хочет снова встретиться с юной Онджо.)))

Он бесконечно повторяет: юная Онджо то, юная Онджо сё.

Так что мое непоколебимое решение изменилось.

Приходите, пока мы еще обедаем.

«Почему именно сейчас?»

На самом интересном моменте фильма Онджо шепнула Нанджу и Ихёну, что хочет в туалет, и выбежала из зала. Они пошли в кинотеатр, уступив бесконечному нытью Нанджу, которая желала восстановить справедливость после пропущенного в прошлый раз утреннего сеанса.

Онджо вышла из кинотеатра и побежала. Поймать такси оказалось непросто.

Девушка не называла водителю адрес «Гриля у озера». Она еще не была уверена, хочет ли встретиться с Канто. Но сердце уже выпрыгивало из груди.

– Мне, пожалуйста, в парк у озера.

Онджо попыталась выровнять дыхание.

Воскресный пейзаж в парке у озера выглядел как обычно. Вишневые деревья были окрашены в красный цвет, а лиственницы сверкали золотом осени – отличалось лишь это. В тот раз Онджо смотрела сюда из окна, обедая с дедушкой. Сегодня она сама стояла на этом месте.

Еще не поздно. Они еще не закончили обедать. Но Онджо не могла заставить себя пойти к «Грилю у озера». Она побрела вдоль озера, вспоминая прошлую встречу со стариком.

Канто сейчас там. Это отличная возможность увидеть его. Он первым послал ей сигнал, но Онджо еще не решила, стоит ли на него отвечать.

Онджо подошла к деревянной дорожке вокруг озера, когда пришло сообщение от Хеджи. Она писала, что нашла то, чем действительно хочет заниматься. Хеджи как-то говорила, что последний класс средней школы и последний класс старшей должны быть временем, когда нужно определиться, в чем ты хорош и чем хочешь заниматься. Онджо тогда предложила ей написать об этом министру образования, и Хеджи звонко рассмеялась, глядя в небо. Ее смех был таким же высоким, как ослепительное небо над головой. Онджо впервые видела такую Хеджи.

Она сказала подруге, что теперь та действительно может говорить что хочет, не обращая внимания на других. В Хеджи чувствовалась новая уверенность.

Онджо ответила Хеджи:

Поздравляшки!)))

И что это?

Умираю от любопытства.

??????

Хеджи написала сразу же:

Это секрет.

Как у тебя.

Онджо как-то говорила, что хочет выглядеть человеком, который хранит особенную тайну, и Хеджи ей отомстила. Хеджи вечно притворяется самой умной. Онджо еще не успела придумать, что ответить, как прилетело новое сообщение:

Твой позорный магазинчик все еще работает?

Конечно.

Ради моего ВИП-клиента.

И кстати, собираюсь набрать двух новых сотрудников. Хе-хе!)))

Я могу стать одной из этих двух?

Ну не знаю, точно сказать не могу.(((

Будет письменный экзамен и собеседование.((

Но ты попробуй.

Двери открыты для всех…)

Правда?

Я попробую…

То есть нет, я пройду!)

А, и еще одно.

Все сотрудники, включая хозяйку, работают безвозмездно.

Чего?

А, ну окей!:)

Как и ожидалось от Кроноса!

Круто!)))

:)

Онджо повернулась лицом к озеру и прошептала: «Я – хозяйка “Магазинчика времени”».

Она задрала голову и посмотрела на небо. Среди бесстрастных облаков гулял холодный ветер. На противоположной стороне озера за стеклянным окном обедают Канто и его дедушка. Вкусно, очень вкусно. Интересно, какая сегодня играет музыка в «Гриле у озера» и что они заказали?

Онджо посмотрела в сторону ресторана, ища глазами столик, где сидела вместе с дедушкой.

Она медленно пошла вверх по деревянным ступенькам. На поверхности озера блестел причудливый узор времени. Там отражалась Онджо в день, когда впервые встретила дедушку Канто, и напряженное время, когда она пыталась вернуть на место украденную PMP. Потом настало время недоставленных писем Свободного Полевого Цветка, которые и сейчас ждут своей очереди. Онджо, которая стоит здесь, держит в руках телефон с неотправленным сообщением и не может пойти на встречу с Канто, с которым мечтала увидеться хотя бы раз.

Онджо решает доверить момент, который отложит сегодня, будущему времени. Интересно, как в будущем время трансформирует сегодняшнюю ситуацию?

Неизвестно, куда время заведет сегодняшнее «сейчас». Очевидно только одно: этот момент в настоящем времени приведет ее в новое место. Если только она сама не упустит его.

Онджо радостно потопала навстречу красочному пейзажу, простирающемуся перед ней.

Капли воды в озере ярко блестели в лучах полуденного солнца.

Нанджу прислала сообщение:

Эй, быстро иди назад!

Получишь у меня!

Онджо представила себе возмущенное лицо подруги и улыбнулась. И медленно пошла мимо вишневых деревьев и лиственниц. Очень мед-лен-но. Издалека налетел запыхавшийся ветер, поиграл с ветками деревьев, погладил Онджо по голове и растрепал волосы. Этот ветер улетит куда-то далеко, и вместо него сюда примчится новый, прежде не виданный ни разу. Так же как время, которое мы всегда встречаем в первый раз.

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственный редактор Арина Ерешко

Литературный редактор Анна Журавлева

Арт-директор Дарья Дмитриева

Иллюстрация обложки Дарья Исупова (Cactusute)

Корректоры Лилия Семухина, Юлия Молокова

В оформлении обложки/макета использованы изображения по лицензии Shutterstock.com (Afishka)

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Сноски

1

Портативная игровая приставка. Здесь и далее примечания переводчика, если не отмечено иное.

2

Второй класс старшей школы в корейской системе образования соответствует десятому году обучения в российской системе.

3

Тысяча вон составляет приблизительно шестьдесят рублей.

4

Пэкче – одно из трех древних корейских государств, наряду с Когурё и Силлой. В период с I века до н. э. по VII век н. э. они занимали Корейский полуостров и Маньчжурию.

5

Онджо – правитель Пэкче с 18 года до н. э. до 28 года н. э.

6

Принцесса Пэкджо (с кор. лебедь) – принцесса-лебедь из одноименного мультфильма.

7

Около двухсот пятидесяти рублей.

8

Детский фантастический рассказ английской писательницы Филиппы Пирс (1920–2006), в котором после тринадцатого удара часов (следующим за полуночью) перед главным героем открывалась дверь в Викторианскую эпоху.

9

В корейском языке имя Канто созвучно со словом «ккантхон» () – консервная банка.

10

Популярный корейский десерт, печенье-соломка, покрытая глазурью.

11

«Why so cool?» – «Вот так класс!» (англ.).

12

«Бред слепого» – сборник эссе корейского писателя и поэта Ли Хвисына.

13

Пшеничная лапша с черным сладким бобовым соусом.

14

A/S (after service) – послепродажное обслуживание (англ).

Content

Ким Сонён
Магазинчик времени

Первый клиент. Этот гад

«Магазинчик времени» открывается

Отпавший хвост ящерицы

Кронос против Кайроса

Человек, который удерживает Землю в равновесии

«Положите маму в морозилку»

Небесный почтальон

Ветер, который гуляет в березах

Предложение Ганеши

Медведь и цветок абрикоса

Часы, которые встали год назад

«Развейте меня на вершине горы Мантапбон»

Неизвестно, куда заведет нас время

Холм, на котором дул ветер

То, что я хочу доверить будущему времени

Над книгой работали

Сноски