Ян Франсуа

Half-Life. Как Valve создала культовый шутер от первого лица

Yann Franзois

Half-Life: le FPS libéré

Édition franзaise, copyright 2016, Third Éditions.

Tous droits réservйs.

© Полунина А.А., перевод на русский язык, 2023

© Дружков Д.А., иллюстрация на обложку, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Предисловие

Я вот уже двенадцать лет работаю в Лионской компании Arkane Studios, прославившейся благодаря Arx Fatalis[1], RPG и шутеру от первого лица. Именно с нее мы начали специализироваться на играх такого типа. Вторую игру, Dark Messiah of Might and Magic, мы сделали на графическом движке Source Engine, который Valve любезно предоставила нам, пока готовила к релизу Half-Life 2. Нашу работу заметило руководство Valve, и мы получили предложение сотрудничества в разработке эпизода во вселенной Half-Life 2 с названием Return to Ravenholm. Однако через полтора года подготовки разработка, к сожалению, прекратилась. В октябре 2012 года, после нескольких самостоятельных и совместных проектов, мы выпустили Dishonored и снова добились успеха.

Вселенная Half-Life серьезно повлияла на мой путь арт-директора в видеоигровой индустрии. Дайте мне пару минут, и я расскажу, как именно это произошло. Но если вдруг вы незнакомы с Half-Life, советую вам вернуться к предисловию только после того, как прочтете эту книгу! Начинаем перемотку…

1996

Я открываю для себя Duke Nukem 3D и ее рок-н-ролльные реплики: «Что рожа, что задница, никакой разницы».

– Как это – нужно «стрейфить»?![2] Я и так заколебался уворачиваться от ракет мышью!

– Вот именно. Стрейфить важно. Тебе бы сыграть в Doom!

Таковы мои первые шаги в мире шутеров, в Duke Nukem 3D, которая запускается в DOS в классе информатики школы Эмиля Коля в Лионе. Через несколько дней я нахожу журнал с обложкой, на которой написано: «Half-Life – игра, опередившая свое время, лучшая Quake-like в истории».

Я откладываю встречу с друзьями, а потом и вовсе пропадаю с радаров. Теперь я живу в коридорах Черной Мезы. Затем приходит очередь Counter-Strike, которая лишает меня сна, а за ней идет Day of Defeat. О черт! Что, уже 2003‑й?

2003

Наступает май, время выставки E3 и ее сюрпризов. Half-Life 2 наконец-то анонсирована! В демоверсии я открываю все возможности движка Source, технологию освещения Radiosity, невероятно реалистичный матрас[3], шейдер воды и т. д. Под конец у меня даже челюсть отвисает: на каком-то перекрестке гражданские бегут в панике, когда появляется страйдер…[4] Гравипушкой я хватаю одну из букв логотипа UMF на соседнем здании, а потом запускаю ее прямо в башку пришельца! Бам! Valve отправляет всех в нокаут межгалактическим апперкотом и обращается ко всей планете шутеров от первого лица: «Парни, вас услышали. Мы такие же игроки, как вы: вы дали нам шанс, а мы подарим вам мечту!»

Проходит несколько месяцев. Мой модем «скат»[5] Wanadoo мигает на полную мощность. В чате GOA[6] все говорят об одном. Игроки делятся ссылками.

– Half-Life 2 слили в интернет!

– Не может быть!

– Реально!

– Что-о-о?

– Да! Только тс-с-с…

Ты знаешь, что тебе будет стыдно, но удержаться невозможно… Так что через несколько месяцев я запускаю Half-Life 2. Этот день я буду помнить всю жизнь: вступительные титры, прибытие на поезде в Сити‑17. И имя: Виктор Антонов.

2004

Я осваиваюсь в Arkane Studios. Нас человек пятнадцать, не больше. На собеседовании я спрашиваю, разрабатывают ли они движок сами, как раньше. «У нас есть кое-что получше. Сотрудники Valve – фанаты Arx Fatalis, и они предлагают нам свой движок Source с полной поддержкой!»

Я начинаю изучать уровни Half-Life 2 на закрытом предпоказе, чтобы понять, как эти парни работают. Я часами брожу по Сити‑17, слушаю, как ветер свистит на улицах, разглядываю текстуры и спрашиваю себя, как можно так правдоподобно сочетать научную фантастику и современный мир с его богатой историей. А еще создавать иллюзию реальной жизни, вызывать сочувствие к персонажам, будь то союзники или враги, и доставлять мне такое удовольствие от игры, при этом оставляя за мной полный контроль над процессом.

Я увлекаюсь видеоиграми с самого детства. Начиная с моего первого компьютера, TI‑99. Потом я собрал все поколения консолей. Я видел великолепные игры, проходить которые было сплошным наслаждением, но нужно признаться: Half-Life 2 была значимым этапом моей жизни. Пожалуй, даже решающим. Благодаря ей я осознал, как ценны миры, которые создаются из ничего, и какое значение имеет гармоничное сочетание геймплея, музыки, истории, технологий и дизайна.

2005

Я в офисе, в разгаре работы над демо Dark Messiah для E3. Ко мне кто-то подходит.

– Митмит?

– Да?

– Мит, познакомься – это Виктор…

(Вспышка: вокзал, Сити‑17, удары палками, передвижные стены, голос Альянса, граффити, каналы, крыши, голуби, Цитадель… Все это – он!)

– Виктор Антонов, арт-директор в Valve.

– Привет, Виктор! Я Себ, но тут все зовут меня Митмит.

– Привет, Себ. Может, по кофе? Тут рядом есть один парень, он его отлично варит.

– Окей…

(Как это получается: я лионец, но этот чувак знает район лучше меня?)

Вспышка!

Мы трудимся над Return to Ravenholm: «Хедкрабы? Пусть будут. Отец Григорий? Берем. Немного годных фото Софии, столицы Болгарии? Едем!»

Жан-Люк Монне рисует нам фантастическое оружие, наша команда – фанаты своего дела. С нами даже чувак из Weta Workshop, смоделировавший лицо Кинг- Конга для фильма Питера Джексона! Игра обретает форму, она наше детище, и мы отрываемся по полной, раздвигая границы вселенной, которая так нам дорога. Но внезапно приходит новость: разработка остановлена. Это известие производит эффект шумовой гранаты и эхом отдается у нас в голове. Никакого желания разбираться, как и почему это случилось. К счастью, я поддерживаю отношения с Виктором. Мы, можно сказать, подружились. Однажды он мне говорит:

– Ты вообще хорошо знаешь Париж?

– Да, Виктор. Ну, я так думаю…

– Ну, а я тебе покажу настоящий Париж. И мы сделаем игру.

– Окей, хорошо, спасибо Valve, у нас есть Source в эксклюзивном доступе. Мы его неплохо приспособили, и я думаю…

– Не думай! Бери этого парня, Жан-Люка, и едем в Париж. Мы сделаем игру: она будет называться The Crossing.

– Вот как! Ну ладно.

Мы с Виктором выражаемся по-разному… но мыслим одинаково. Мы хотим создать что-то запоминающееся, мы хотим отправить игрока в путешествие, вытолкнуть из зоны комфорта, шокировать, встряхнуть, раздразнить, разбудить, очаровать… Вот что упорно заставляло меня продолжать работать в игровой индустрии, несмотря на все сложности.

От Dark Messiah к Return to Ravenholm, от The Crossing до Dishonored 1 и 2: что их объединяет? Тот момент, когда я впервые увидел Сити‑17 и познакомился с одаренным провидцем с восточным акцентом. Это наше прошлое – история этих и других игр, затронувших тысячи людей, которые играют в одиночку или с друзьями, среди которых есть «туристы», хейтеры, шулеры, порядочные люди, энтузиасты, будущие разработчики и даже психи! Не стоит расстраиваться из-за того, что некоторые проекты так и не увидели свет или вызвали споры. Именно эти разочарования держат нас в тонусе, подталкивают к совершенствованию и созданию новых прекрасных вещей.

Если вы читаете эти строки, значит, вы слишком увлекались бесплатными часами у AOL…[7] или ваш отец до сих пор чертов фрагер-убийца! Если вы, как и я, двадцать лет спустя вспоминаете свои первые игры, чтобы использовать этот опыт в своей работе, вы наверняка будете следить за проектами Valve.

(Виктор, если ты читаешь это предисловие: навсегда, бро!)

Себастьян Миттон (Митмит),

арт-директор в Arkane Studios

Вступление

Человек – это нарративное животное.

Гильермо дель Торо

Страх расширяет перспективу и обогащает восприятие.

Стивен Кинг, «Туман»[8]

Half-Life. «Период полураспада». Это научный термин, но он известен миллионам игроков, которые возвели игру в культ. Это название стало синонимом незабываемой одиссеи: ученый Гордон Фримен, герой в бегах, путешествие по коридорам научно-исследовательского центра, где придется сражаться с ордами пришельцев и давать им отпор подручными средствами. Название, за которым столько образов: греческая буква λ, монтировка, оранжевый защитный костюм, человек с портфелем. Название, которое часто ассоциируют с другим именем: Valve, гениальная студия, создавшая игру. Легенда Valve сформировалась именно вокруг Half-Life. Название, которое заново определило весь жанр шутеров от первого лица и позволило им достичь, наконец, расцвета и сделать это красиво.

Half-Life выходит 19 ноября 1998 года: это был переходный период для жанра шутеров от первого лица, который тогда еще не успел прижиться в мире компьютерных игр. Но границы уже начали смещаться. GoldenEye 007, которая вышла на год ранее и только в версии на Nintendo 64, разжигает пламя протеста: шутер от первого лица может существовать и на консоли. Золотой век студии-пионера id Software (Doom, Quake) уже позади, а ее авторитет расшатан частым использованием ее игровых формул и пародиями на ее нарративные штампы (Redneck Rampage, Shadow Warrior). В то же время молодые волки вроде Valve или Epic (и их протеже Unreal) требуют перемен.

Компания Valve, новичок в видеоиграх, заявляется на рынок. Никто и не подозревает о бомбе, которую она готовила целых два года. Но ударная волна от Half-Life накрыла весь мир: эта проба пера на самом деле демонстрирует руку мастера, урок эффективности и режиссуры и отбрасывает конкурентов в каменный век. Коммерческий успех Half-Life и статус культовой игры уже через несколько месяцев после релиза отмечают первый этап завоевания, к которому стремится студия. Руководители Valve решительно настроены делиться ноу-хау за пределами своего творчества. Однако понадобится несколько лет, чтобы продолжение игры окончательно созрело. Впрочем, долгий процесс переработки, полный сомнений и повторений, сыграет ключевую роль. Он позволит во второй игре, наследнице первой, выдать квинтэссенцию идеи и воздать по заслугам фанатам проекта. Half-Life 2 – это больше чем просто сиквел или еще один шедевр. За ней кроется новый стратегический ход – кампания Valve по установлению господства Steam, собственной онлайн-платформы игр. Завоевав рынок, студия его перекроит.

Что за истории прячутся за подобным успехом?

Сага Half-Life состоит уже из двух основных частей. У каждой есть многопользовательский режим, свои инструменты для свободного творчества и свои аддоны. Обе игры рисуют картину престижа Valve, ее идентичности, ее философии.

Чтобы понять эту сагу, необходимо погрузиться в тему ее происхождения, процесс ее создания: об этом написаны целые работы на авторитетных сайтах[9], в большинстве своем – англоязычных. Это захватывающая история, но рассказывают ее сумбурно. Только в официальной книге Raising the Bar Дэвида Ходжсона[10], написанной по случаю выхода Half-Life 2, собраны драгоценные документальные материалы о методах студии, хотя Ходжсон часто предпочитает визуальные источники, а не письменные свидетельства разработчиков. Сдержанная, если не сказать закрытая студия Valve никогда не отличалась болтливостью, когда речь заходила о ее концепции и методах. Гейб Ньюэлл, сооснователь и руководитель студии, часто общается с публикой как «лицо» компании, но говорить предпочитает не о делах прошлого, а об амбициях компании в настоящем и будущем. В этой книге мы учли все это и сделали попытку собрать разрозненные сведения в детальную хронологию от рождения студии и до последней официальной игры саги, Half-Life 2: Episode Two, вышедшей в 2007 году[11]. Дополняют рассказ новые интервью, взятые в ходе исследования у Марка Лэйдлоу и Кена Бердуэлла, исторических создателей саги, которые сыграли ключевую роль в разработке сценария и эстетики игры.

Затем мы рассмотрим эти игры с точки зрения структуры сценария и сделаем краткий обзор сюжета и правил вселенной (лора). Это поможет неофитам познакомиться с Half-Life и освежит память матерым фанатам.

В этих рамках мы попытаемся проанализировать Half-Life начиная с основ: рассмотрим ее геймплей. Заранее уточним, что в книге мы не пытались полностью описать все механики каждого эпизода (все боевые единицы, оружие, локации и т. д.), поскольку это уже рассматривалось в гайдах и в объемных статьях на сайтах, куда каждый может что-то добавить. Также мы не будем разъяснять системные функции и прочие программные детали геймплея (например, показатель урона у каждого вида оружия). Во-первых, автор признает свои пробелы в знании технических деталей. Во-вторых, он предпочитает изучать геймплей с точки зрения опыта игрока, который с головой бросился открывать интерактивный мир (со своими базовыми правилами и необходимостью действовать, со своими проблемами, ограничениями и своеобразием), а не как комбинацию алгоритмов.

Half-Life – это не только перестрелки, продуманная тактическая система, эпизоды с вагонеткой и головоломки. Это также опыт выживания и пример подхода, который кардинально изменил жанр игр от первого лица. Это ревизия визуального и интерактивного порядка, а также пересмотр нарратива: игра филигранно передает увлекательную, почти фантасмагорическую историю, не теряя «взрослого» тона. Half-Life стоит рассматривать в том числе в чисто художественном измерении, как мозаику культурных влияний: несмотря на оригинальную и, возможно, уникальную природу, игра четко связана с другими произведениями, движениями, идеями и идеологиями. Она по-своему отражает наш современный мир, пусть и через деформированную призму болезненного кошмара. Наконец, невозможно анализировать Half-Life в отрыве от Valve. Мы не собираемся становиться дотошными биографами или официальными евангелистами американской компании. Скорее мы хотим взять Half-Life и ее наследие за точку отсчета: в этой серии игр издательская, художественная и профессиональная философия создателя игры впервые стала основой для признанного всемирного успеха.

Half-Life – революция, которая разгоралась медленно, но оставила ожоги, до сих пор заметные в некоторых играх. Это революция в духе ее героя: спокойная сила и свобода – вот что выделяет этот шедевр. Гордон Фримен заслуживает своего имени[12]: он герой целого поколения, жившего в эпоху освобождения шутеров, – можно сказать, эпоху десятого искусства[13]. И это освобождение никогда не потеряет актуальности.

1. Происхождение

Каждая новая часть Half-Life появляется в результате долгих поисков, к ней идут окольными путями, с тупиками и авариями по дороге. Но прежде всего давайте вспомним рождение студии Valve и ее первые шаги вместе с Half-Life. Как и многие подобные истории, Valve начинается с дружбы: Гейб Ньюэлл и Майк Харрингтон, коллеги и будущие бизнес-партнеры. Возвращаемся на старт.

И Microsoft запустила Valve

Ньюэлл и Харрингтон: от Редмонда до Керкленда

Гейб Логан Ньюэлл родился в Сиэтле[14] 3 ноября 1962 года. Учился в Гарварде, куда его приняли в 1980-м на первый курс бакалавриата[15]. Несмотря на престиж заведения, три года Ньюэлл скучал на университетской скамье без малейших профессиональных перспектив[16]. Однажды летом, на каникулах, он поехал на несколько недель в штат Вашингтон к брату Дэну. Того недавно взяли в быстрорастущую молодую компанию, которая специализировалась на разработке IT-продуктов – в штаб-квартиру Microsoft в городе Редмонд. Дэн Ньюэлл – настоящий трудоголик, ему некогда заниматься беднягой Гейбом, который не отстает от него на работе. Стив Балмер, на тот момент директор продаж в компании Билла Гейтса[17], каждый день видит парня, который слоняется по офису и ничего не делает. В конце концов, он поручает ему несколько задач. Креативность Гейба Ньюэлла и его умение адаптироваться убеждают Балмера взять его под свое крыло. Три месяца Ньюэлл учится трюкам разработки и секретам IT- технологий. В конце этой импровизированной стажировки Балмер предлагает ему бросить Гарвард (как в свое время сделал Билл Гейтс) и присоединиться к команде. Недолго думая, Гейб Ньюэлл переезжает в Редмонд и становится 271‑м сотрудником Microsoft. Его назначают на новый проект, который компания планирует разработать для рынка PC-совместимых компьютеров: операционная система, предназначенная для широкой публики, которая должна скрыть язык MS-DOS за графическим интерфейсом. Кодовое название: Windows. Версия 1.0, вышедшая на американский рынок, производит эффект взрыва. Даже в этом рудиментарном состоянии она закладывает основы будущего амбициозного проекта. Труд и продуктивность Ньюэлла оценены по достоинству, и он становится главой проекта по разработке версий 1.2 (1986, предназначена для международного рынка) и 1.3 (конец 1986‑го). Ученик школы Билла Гейтса, Ньюэлл не забывает важнейший урок: в первую очередь, секрет успеха в IT кроется в способности лидера окружить себя командой талантливой разносторонней молодежи и замотивировать их очень честолюбивым проектом. Как раз в это время он знакомится с Майком Харрингтоном. Молодой программист-виртуоз начинает карьеру в видеоиграх с Dynamix, а в 1987-м присоединяется к команде Microsoft, чтобы работать над будущей OS/2 (операционная система, создана в сотрудничестве с IBM) и над Windows NT. Между коллегами, которых объединяет огромная страсть к видеоиграм, сразу же пробегает искра.

В 1993-м они знакомятся с Doom. Этот шутер от первого лица, выпущенный техасской студией id Software, перевернет их жизни. Они играют целыми ночами и поэтому понимают, что видеоигры, еще очень молодое медиа, только в самом начале долгого пути к своей зрелости. Ньюэлл трудится над первой версией прототипа своей OS, будущей Windows 95, и обеспокоен дефектом, который его начальству кажется несущественным. Однако Ньюэлла эта мысль не оставляет: операционные системы Microsoft не могут быть хорошими платформами для игр. Тогда он предлагает своей команде поработать над shareware версией Doom, которая предназначается для их OS. Кстати, позже он свяжется с Джоном Кармаком, владельцем id Software, чтобы предложить ему бесплатно разработать официальную версию игры, совместимую с Windows. Через несколько лет признательный Ньюэллу Кармак сумеет вознаградить его за эту инициативу.

Эта дружба крепнет еще и благодаря тесному сотрудничеству с Майклом Абрашем, специалистом и теоретиком программирования на ассемблере. В Microsoft его взяли за опыт в оптимизации кода, а в глазах юных Ньюэлла и Харрингтона Абраш становится суперзвездой. Они очень многому учатся, общаясь с ним[18]. Но вот однажды Джон Кармак переманивает Абраша: он переходит в id Software, чтобы работать над новым графическим движком, id Tech 2. Цель нового проекта – сделать локации и персонажей в полигональных 3D-моделях[19]. Подопытный кролик – игра под названием Quake, которая станет следующим хитом студии в 1996 году.

Уход Абраша становится для Ньюэлла и Харрингтона откровением. Приятели, как и их наставник, жаждут перемен. Став «миллионерами Microsoft» благодаря фондовым опционам и продажам Windows, они больше не понимают, куда двигаться дальше в компании, которая не разделяет их детские мечты. Вот уже много лет Харрингтон хочет создать собственную студию. Впрочем, владельцем предприятия он себя не видит.

Ньюэлл, в свою очередь, разочарован тем, что Microsoft не хватает дерзости. Только что отклонили[20] его амбициозный проект полностью виртуальной мультимедийной интернет-платформы – в один прекрасный день он обязательно воскресит этот проект в собственной компании. В начале лета 1996 года Харрингтону удается убедить Ньюэлла уйти в свободное плавание, чтобы вместе начать собственный квест: после тринадцати лет службы верой и правдой они решают продать свои фондовые опционы в Microsoft, чтобы основать игровую студию в восьми километрах от Редмонда, в городке Керкленд. Наступает 24 августа 1996 года. На свет появляется Valve Software LLC.

Рекрутинговая кампания

Valve считает начальный этап основой: нужно поставить на ноги маленькую команду и заполучить не слишком дорогой движок, чтобы сделать первую скромную игру, которая привлечет к студии внимание издателей. По счастливой случайности Майкл Абраш убеждает директора id Software, Джона Кармака, встретиться с дуэтом Ньюэлл – Харрингтон. Чтобы поблагодарить Ньюэлла за его щедрость в прошлом, Кармак под конец встречи разрешает двум напарникам использовать исходный код Quake по своему усмотрению, безвозмездно[21].

Несмотря на приличный начальный капитал и солидный послужной список, Ньюэлл и Харрингтон не питают иллюзий: они никогда еще не создавали игр. «Мы с Майком работали только с операционными системами и офисными ПО. <…> Скажем так, мы готовили себя к мысли, что выпустим средненькую игру, а затем вернемся в Microsoft, поджав хвосты». Они решают применить на практике то, чему научились за годы работы бок о бок с Биллом Гейтсом: разыскать среди специалистов в IT талантливых людей и помочь им проявить свою креативность и яркую индивидуальность. Еще один критерий: нужно обожать видеоигры, предпочтительно – FPS. И вполне логично, что они начинают с набега на офис Microsoft, рассчитывая нанять бывших коллег.

Первого нового сотрудника, одного из будущих столпов студии Valve, зовут Кен Бердуэлл. Он друг детства Ньюэлла и пришел в Microsoft в 1994 году. Юный гений-айтишник получил образование в сфере искусств и после этого специализировался на программном обеспечении для 3D-рендеринга и серьезно занимался полигональной анимацией. Несколько устав от недостатка свободы в Microsoft, он приходит в Valve вскоре после ее создания и помогает Ньюэллу и Харрингтону проводить первые собеседования. Например, вместе они принимают решение нанять Келли Бэйли, бывшего продакт-менеджера в Microsoft, который специализировался на медиаконтенте. А в свободное время Бэйли – звукорежиссер и музыкант, член рок-группы из Сиэтла: имея такой багаж, он рассчитывает использовать свои познания в музыке для работы над видеоигрой, к которой создаст саунд-дизайн и оригинальный саундтрек. Скоро присоединиться убедят и Билла ван Бюрена, бывшего разработчика и продюсера медиаконтента в Microsoft. В поисках людей с художественным и революционным подходом Ньюэлл и Харрингтон соглашаются встретиться с Тедом Бэкманом, скейтером и младшим другом Кена Бердуэлла, который видит в нем большой творческий потенциал. Бэкман только что окончил факультет искусств. На собеседовании он показывает тварей из своего портфолио: деформированных монстров ужасающего вида с явным психоаналитическим и физиологическим подтекстом[22]. Ньюэлл и Харрингтон, пораженные очевидной эстетической силой этих работ, не раздумывая нанимают иллюстратора.

Любовь руководителей Valve к шутерам от первого лица побуждает их искать сотрудников и в пуле разработчиков-энтузиастов других студий, а также на молодой развивающейся сцене моддинга, которая отличилась креативным подходом к Doom и Quake. Например, именно там нашлись два моддера, которым едва исполнился двадцать один год: Джон Гатри и Стив Бонд. Порекомендовал их Джон Кармак. Они привлекли к себе внимание участием в создании сайта Quake Command, где очень скрупулезно и понятно описаны детали использования движка Quake: двое юных любителей овладели им в совершенстве. Гатри и Бонд живут во Флориде, и однажды с ними связывается Ньюэлл, предлагая два билета на самолет, чтобы они прилетели побеседовать с ним на другой конец США. Они думают, что это розыгрыш… А через несколько дней у них уже есть собственные столы в Valve. Бонд будет заниматься искусственным интеллектом персонажей, а Гатри – общим левел-дизайном. Valve удается также нанять Гарри Тисли, хотя совсем недавно он подписал контракт со студией Shiny Entertainment. Это ему мы обязаны портом Doom на консоль PlayStation: как левел-дизайнер он станет для Valve серьезным козырем, потому что с умом и даже остроумием подходит к тактике в игре. Та же история с Чаком Джонсом, который приложил руку к дизайну и анимации персонажей в Rise of the Triad и Duke Nukem 3D, работая в 3D Realms. Итого – тридцать с чем-то человек из самых разных кругов: они перебираются в офис в Керкленде, чтобы в первый раз крутануть вентиль[23] и дать разгон амбициям Ньюэлла и Харрингтона.

Half-Life: долгая трансформация будущего шедевра

На ощупь

Несмотря на реальный опыт работы в Microsoft, Ньюэлл и Харрингтон решают на первое место поставить принцип открытости и диалог с командой, а уже потом утверждать план действий: на совещаниях каждый имеет право высказать свое мнение, не считаясь с формальностями субординации. Очень скоро идеи потекут рекой со всех сторон. В итоге отобраны два проекта. Первый – Prospero, приключенческая игра, где можно стать героиней с псионическими способностями и где акцент будет сделан на исследовании мира и кооперации игроков, подключенных к сети.

Второй проект предложил сам Ньюэлл. Фанат «Тумана» (The Mist, повесть Стивена Кинга), он хочет адаптировать его в жанре шутера от первого лица. Кинг от лица обычного человека описывает, как в американский городок вторгается сверхъестественный туман, в котором скрываются монстры. Главный герой вместе с сыном и другими выжившими находит убежище в супермаркете. Туман оказывается результатом неудачного эксперимента ученых на военной базе неподалеку. Ньюэлл хочет сделать «игру-хоррор в 3D и от первого лица, но с точки зрения ученых, которые были причиной катастрофы»[24]. Выбран один из вариантов названия: Quiver, что отсылает в равной мере к истории Кинга и к жанру хоррора в целом[25], плюс на слух напоминает Quake, у которой Ньюэлл хочет позаимствовать не только графический движок, но и большую часть геймплея. Очень быстро найден вариант синопсиса: игрок станет научным работником, которого только что наняли на сверхсекретную экспериментальную базу со множеством пусковых шахт. В свой первый рабочий день он случайно видит коллег: те проводят эксперименты над порталом, открывающим доступ к другому измерению. Пытаясь тайно им воспользоваться, главный герой провоцирует выброс энергии, который открывает разлом между мирами, а оттуда появляется армия монстров и пытается захватить базу, уничтожив все, что движется. Пока ЦРУ старается замять дело, герой должен попытаться отбить атаку пришельцев и одновременно не дать агентам заложить взрывчатку по всей базе: они даже не представляют, что могут стать причиной мирового ядерного апокалипсиса.

Хотя сценарий Quiver отдает второсортными сериалами, он пропитан черным юмором в духе Кинга. Первые эскизы персонажей[26] тоже говорят о нетипичной интонации, далекой от мрачного настроения хоррор-игр. Пусть даже команда еще не совсем представляет, что можно получить от движка Quake, все сходятся на одном ключевом моменте: игре нужен сильный нарратив, чтобы можно было перевести дух между эпизодами экшена. Несмотря на свою неопытность, команда хочет дать толчок развитию жанра, найти новые формы. Как вспоминает Кен Бердуэлл: «Вначале у нас не было ни малейшего представления о цели, которую нужно достичь. Мы только знали, что нас как игроков разочаровывало больше всего, и понимали, какие технологии можно было бы улучшить. Все хотели сделать игру, в которую всегда мечтали сыграть, но никто еще не знал, как это четко сформулировать»[27].

Приготовились, мотор

Как только утвержден сценарий, разработчики берутся за моделирование первых персонажей. Протагонист обретает очертания: бородатый и грузный мужчина в комбинезоне химзащиты. Команда временно (и не без иронии) называет его «Айван, космический байкер». Затем появляется модель усатого ученого, внешне напоминающего Эйнштейна, а после – модель охранника (создатели назвали его Барни, а потом это имя стало общим для всех агентов центра[28]). У него выпученные глаза и бестолковый вид, что тоже соответствует нестандартному тону игры. Движок Quake, который сначала кажется ценным инструментом, очень быстро добирается до границ своих возможностей. Например, он капризничает, когда нужно добавить дополнительные скрипты[29]. При этом ведущий программист, Майк Харрингтон, хочет разработать искусственный интеллект, который не укладывается в обычные рамки шутера: такой ИИ должен обеспечить примитивные рефлексы монстров и сложные тактические действия солдат. Еще одна амбициозная задача – сделать из некоторых NPC (неигровых персонажей) союзников игрока, которые придут на помощь во время сражений. Чтобы иметь больше пространства для маневра, Майк Харрингтон и Стив Бонд решают разобрать исходный код движка Quake, чтобы переписать его под свои нужды. После нескольких недель напряженной работы появляется движок GoldSrc (от GoldSource), новый внутренний инструмент Valve, результат изменения оригинального кода id Software примерно на семьдесят процентов.

Универсальный движок позволяет создавать сложные 3D-модели. После долгих поисков Кену Бердуэллу удается разработать систему скелетной анимации, благодаря которой движения персонажей выйдут на уровень совершенно небывалого на тот момент реализма. Бердуэлл говорит, что вдохновлялся приемами анимации в кино: «Моя идея заключалась в том, чтобы совместить приемы анимации, которые использовались с начала восьмидесятых, и мощность наших тогдашних компьютеров, чтобы воспроизводить [анимацию] в реальном времени»[30]. Этот метод дает приятный результат с четкими движениями, плавными и широкими жестами героев, плюс обладает еще одним достоинством: не требует много ресурсов. Если в большинстве 3D-игр на тот момент модели ограничены пятьюстами полигонами, то в персонажах Бердуэлла насчитывается более шести тысяч полигонов! Есть чем анимировать целую серию оригинальных монстров, нарисованных Тедом Бэкманом, от простой собаки-циклопа (хаундай[31]) до гигантского щупальца, как будто сошедшего со страниц романа Кинга. Проблема вот в чем: чтобы добиться желаемого результата с этим методом, как ни крути, нужно потратить немало времени. Но Бердуэлл способен неделями работать по двадцать часов, не вставая из-за компьютера. При соучастии Келли Бэйли и за спиной боссов он даже экспериментирует с системой анимации рта и синтезированным голосом! Эта система, которую команда примет на ура, позволит также ввести несколько веток диалогов для NPC и дать каждому персонажу иллюзию уникальности. И снова – все это впервые в истории.

Пока Бердуэлл совершает подвиги в анимации, Стив Бонд с головой уходит в работу над ИИ – говорят, что он выучил C++ всего за пару недель. Поработав с движком Quake, Бонд хочет спроектировать ИИ по-новому. Ему не нужен привычный индикатор сложности, который адаптируется под разные типы противников, или примитивная программа, которая выдает несколько вариантов автоматического шаблонного поведения. Теперь у каждого врага будут индивидуальные навыки, и они будут развиваться и меняться в зависимости от действий игрока. «ИИ должен был сыграть свою роль в удовольствии от процесса, задать непростую задачку лучшим игрокам, но не слишком пугать неофитов»[32]. Игра должна выделяться среди прочих FPS своей революционной тактикой – здесь перестрелки никогда не будут скучными.

Для разработки первых уровней Джон Гатри использует Worldcraft – это бесплатный инструмент для создания карт, очень популярный среди моддеров Quake. При помощи GoldSrc Гатри может моделировать элементы графики в шестидесяти пяти тысячах цветов, добавлять эффекты дыма, отражающие поверхности, прозрачные жидкости и цветные источники света. Интерактивное и реалистичное пространство игры должно визуально передавать взаимодействие игрока с пространством. Например, непрочные поверхности (дерево, стекло) ломаются, на материалах остаются следы пуль. К тому же очень гибкий GoldSrc создан так, чтобы по максимуму использовать аппаратное ускорение видеокарт и библиотеки подпрограмм того времени (Direct3D, OpenGL, 3dfx). При этом движок доступен и для более скромных конфигураций и не нарушает плавности геймплея. Сочетая профессиональный и любительский подход, Valve закладывает основу духа игры, задуманной игроками и для игроков.

Quiver уступает место Half-Life

Вооружившись хорошим набором инструментов, члены команды собираются, чтобы в подробностях обсудить архитектуру игры. Затем они составляют список интерактивных предметов, которые хотят разместить на локациях (например, ящики), и придумывают механизмы-головоломки, связанные с окружающим пространством: игрок должен будет их решать путем логических умозаключений. Начиная с обычного рычага, который нужно опустить, и заканчивая вентилем (выбор не случайный), который можно крутить, чтобы открывать или перекрывать каналы. Чувствуется, что Quiver все больше удаляется от Quake, поэтому Ньюэлл решает найти игре другое имя. Думая о том, как теснее связать его с сеттингом, но отойти от клише, он предлагает Half-Life: оригинальный вариант, богатый ассоциациями и одновременно загадочный, намекающий на тайну сценария. Воодушевленная команда единогласно принимает новое название.

1996 год подходит к концу. Проект двигается вперед полным ходом, но требует больше времени и ресурсов, чем изначально предполагалось. С первым прототипом под мышкой Ньюэлл и Харрингтон отправляются по издателям, но безрезультатно. Те осторожничают и не слишком доверяют молодой компании без опыта. Все отказываются инвестировать в амбициозный проект. С тяжелым сердцем Ньюэлл и Харрингтон готовятся все бросить, когда им приходит письмо от некоего Кена Уильямса, который приглашает их в свой офис в Сиэтле. Это владелец Sierra On-Line, разработчика и издателя видеоигр. Известность компании принесли несколько серий адвенчур (King’s Quest, Leisure Suit Larry). В тот момент Sierra пытается дополнить свой каталог играми, похожими на Quake: настоящая находка для руководителей Valve, которые убеждают Уильямса всего за пару минут. Веря в потенциал студии, тот все же не хочет ставить на карту безопасность своей компании. Он выдает Ньюэллу и Харрингтону аванс в тридцать тысяч долларов и подписывает с ними партнерское соглашение на одну-единственную игру, при этом гарантируя свободу творчества в окончательной версии. Взамен Valve обязуется представить игру на E3 весной 1997 года, а выпустить следующей зимой. Бизнес-партнеры с облегчением возвращаются в Керкленд, получив поддержку бренда с престижным каталогом и оборотом в несколько десятков миллионов долларов.

Первая попытка и выстрел в молоко

Впрочем, энтузиазм команды быстро утихает перед лицом жестокой реальности тестирования: хотя игра с технической точки зрения впечатляет, она не получилась ни увлекательной, ни революционной. Хуже того, она напоминает очередной клон Doom или Quake, которые выходят десятками с момента триумфа этих двух игр. «Сыграйте в любую средненькую FPS эпохи 1997–1999, – уверяет нас Бердуэлл, – и вы познакомитесь с первой версией Half-Life. Не то чтобы игра была плохой, в ней просто не было ничего особенного. А мы не хотели „ничего особенного“: мы хотели такую вещь, в которую еще никто никогда не играл»[33]. Ньюэлл и Харрингтон, припертые к стенке, всерьез думают о переносе проекта и радикальной переработке. Но E3 стремительно приближается, и нужно сделать хорошую мину. Опубликовав два скриншота игры (на одном главный герой, на другом – три хаундая), команда готовит неигровой прототип с парой шоковых сцен, чтобы поддержать иллюзию успеха: противостояние между ученым и гигантскими щупальцами, нападение пантерая[34] на охранника, а также несколько общих планов, демонстрирующих запутанную архитектуру научно-исследовательского комплекса, чтобы дать какое-то представление о потенциале Goldsrc. Это должно сработать.

Вот уже несколько лет выставка E3 остается модным местом[35] для презентации будущих тяжеловесов индустрии. Выпуск 1997 года – не исключение: Tomb Raider II, The Legend of Zelda: Ocarina of Time и Metal Gear Solid вызывают первые восторги у публики. Но это также «год клонов Doom», как его окрестит кое-кто из комментаторов. Помимо Half-Life представлены Sin, Daikatana, Quake II, Prey, Star Wars: Jedi Knight, а еще GoldenEye 007, первый шутер от первого лица, предназначенный исключительно для консоли. Другими словами, у Valve есть все шансы остаться без внимания публики.

Sierra, выкупленная за несколько месяцев до этого компанией CUC[36], снимает небольшой стенд для Valve – рядом с Blizzard Entertainment (она тоже принадлежит CUC) в коридорах Inforum, на периферии, подальше от столпотворения на стадионе Georgia Dome. Заинтригованные слухами журналисты начинают стекаться к стенду студии. За несколько дней в прессе появляется огромное количество статей о будущем феномене, которому «удалось улучшить движок Quake, внедрив в него элементы приключенческой игры»[37] и который «пользуется самым инновационным движком со времен изобретения игр, похожих на Doom»[38]. Half-Life, настоящий аутсайдер, уводит несколько призов международных изданий, в том числе титул «лучшей игры выставки». Перспективы у Half-Life не радужные: у разработки есть немало проблем, а публика уже ждет от игры громкого провала. Придется принять серьезные меры.

Драконов маневр

Летом 1997 года к Valve присоединяются новые ключевые сотрудники. Разработчики Valve жаждут включить инструменты Worldcraft в Goldsrc и связываются с создателем программы, Беном Моррисом, чтобы ее купить. Кроме того, студия предлагает ему работу – курировать создание улучшенной версии Worldcraft. Когда Моррис приезжает в Valve как гость, его сопровождает Марк Лэйдлоу, спецкор журнала Wired. Он приехал ради портрета создателя Worldcraft и ради Valve, о которой он наслышан. Лэйдлоу – не только журналист, но и писатель, получивший известность благодаря романам в разных жанрах (The 37th Mandala, Dad’s Nuke, The Orchid Eater). Один из них, The Third Force, был вдохновлен серией приключенческих игр Gadget. Ведь этот человек – увлеченный геймер, он обожает погружаться как в Myst или Ečstatica с их незаурядным нарративом, так и в Quake, где, по его мнению, графика на высшем уровне. Он убежден, что шутеры от первого лица – прекрасный способ рассказывать истории в новом жанре, нужно только обеспечить ему хорошие инструменты. Стоит ли говорить, что этот визит в Valve кажется знаком судьбы: «Вот уже долгие годы я ждал, что кто-нибудь освоит движок Quake, чтобы сделать с ним нарративную игру. Приехав в Valve, я тут же понял, что не я один думал об этом. Они как раз делали то, что никто еще никогда не осмеливался проделать в игре»[39].

Между Valve и Лэйдлоу сразу же пробегает искра. Под конец интервью Ньюэлл даже предлагает ему стать нарративным консультантом на полставки в Prospero. Лэйдлоу не решается признаться, что он предпочел бы внести свою лепту в Half-Life, и берется за работу. Однако это второстепенный для студии проект, и в нем не все так гладко. Хотя над Prospero трудится часть персонала Valve, игра растет в тени Half-Life и с трудом обретает форму. Становясь на бумаге все более амбициозной, она превращается в серьезную MMO: предполагается, что каждый игрок не только будет развиваться в собственной нарративной вселенной, но и сможет посещать чужие миры, взаимодействовать с ними. К сожалению, масштаб затрат постепенно вынудит Valve отказаться от Prospero: бюджет студии такого не выдерживает. Таким образом, в августе 1997 года Ньюэлл в конце концов берет Лэйдлоу на полную ставку, чтобы тот занимался сценарием Half-Life. После неудачи с первым прототипом Ньюэлл излагает новое требование: нужно улучшить experiential density (насыщенность опыта). Эту концепцию Ньюэлл объясняет как способность игры поддерживать игрока в состоянии постоянного напряжения, постоянно сталкивая его с новыми интерактивными элементами. Все это писатель сведет к двум вопросам, которые разработчики должны задавать себе, когда начинают тестировать игру: «О чем думает игрок в этот конкретный момент? Сколько времени прошло с момента, когда он пережил что-то крутое?»[40]

Лэйдлоу не просто сценарист. Он служит посредником между сюжетом и геймплеем, пытаясь связать их в единое целое. По его мнению, текст не нужно видеть или произносить – его нужно доносить до игрока через игровые действия. Для начала нужно полностью переписать сценарий. Освободить его от влияния Стивена Кинга, смягчить черный юмор, добавить более таинственной и тревожной атмосферы. Необходимо избавить персонажей и монстров от мультяшных ужимок, подчеркнуть животный реализм противников, чтобы усилить у игрока чувство дискомфорта при встрече с ними.

Военная база теперь уступает место настоящему научно-исследовательскому центру, который Лэйдлоу окрестил «Черной Мезой»[41]. Она задумана как настоящая крепость, возведенная прямо в скале, а секретные эксперименты, которые проводит там государство, намекают на мифическую зону 51. Кстати, Лэйдлоу сохраняет идею межпространственного перехода, но придает ей гораздо более правдоподобный характер. Он вдохновляется научной фантастикой по теме – книгами и эпизодами телесериалов, такими как «Сумеречная зона» и «За гранью возможного», который ему особенно по душе из-за «реалистичного» подхода.

К тому же он отказывается от бородатого и мускулистого аватара. Герой становится молодым ученым с козлиной бородкой и в очках, с более сдержанными манерами – это уже не архетипичный бунтарь из шутеров. После долгих колебаний[42] Лэйдлоу и Ньюэлл сходятся на имени: новым протагонистом Half-Life становится Гордон Фримен.

Новая динамика

Таким образом, вмешательство Лэйдлоу выходит за рамки обычной работы над сценарием. По его мнению, измениться должна вся методология: «Труднее всего нам было принять тот факт, что нужно начинать с нуля. Нужно было переосмыслить игру как единое целое – до этого она была набором разрозненных идей. Мы начерно набросали на бумаге наши мысли, оставалось все соединить. Все равно что написать роман»[43]. Если в игре провисает ритм и мало увлекательных занятий, то дело прежде всего в том, что связь между левел-дизайном и сценарием слабая. Поэтому левел-дизайнеры должны постоянно иметь это в виду. Чтобы разобраться с ошибками и недочетами, все обязуются проводить два часа в день, наблюдая за бета-тестером, который играет на одном из уровней. Но процесс рискует затянуться, а роковая дата предположительного выхода опасно близка. И снова Ньюэлл и Харрингтон находятся между молотом и наковальней. Мало того что Sierra отказывается финансировать новую задержку, еще и первоначальный капитал Valve почти иссяк. Однако это не имеет значения: руководители студии вкладывают собственные деньги и принимают решение отложить выход игры, даже отказаться от всего, что уже показали прессе. У Sierra нет другого выхода, она официально признает перенос проекта на 1998 год, не сообщая деталей.

Получив отсрочку, команда снова собирается, чтобы обсудить те хорошие идеи, которые стоит сохранить. Следующая задача – собрать их в одном большом уровне, который послужит проверкой жизнеспособности всей игры. Благодаря Worldcraft, переименованному в Hammer Editor, движок Goldsrc наконец-то стал работать лучше и получил дополнительные функции. Ко всеобщему облегчению, все члены команды, включая Ньюэлла и Харрингтона, влюбляются в то, что видят на экране[44], и этот уровень становится эталоном.

В то же время каждый отдел реорганизует свою рутину. Покончено с собраниями на двадцать человек, где идеи вспыхивают и гаснут и где каждый тянет одеяло на себя. Келли Бэйли и Джей Стелли, один из программистов Goldsrc, предлагают устраивать ежедневные собрания в тесном кругу: они называют их cabals. Каждый день на эти «кабальные собрания» отовсюду (арт- отдел, технический отдел, анимация, сценарий) собирается небольшая группа, чтобы обсудить конкретный уровень. По словам Кена Бердуэлла, это нововведение позволило уничтожить любую напряженность, возникающую из эгоизма и соперничества между ветеранами и молодняком: «Это был единственный способ объединить пацанов только что с университетской скамьи и убедить их работать сообща, а не соревноваться друг с другом»[45]. На собрании каждый имеет право голоса и даже обязан высказаться. Один человек, выбранный случайно, вносит все замечания в общий рабочий документ, с которым можно свериться позже. Задача – разобрать один уровень (иногда это занимает несколько часов) и обсудить все, что можно улучшить в плане «насыщенности игрового опыта». Эти встречи подробно описывает сам Кен Бердуэлл в статье на сайте Gamasutra[46]. Для Valve они становятся уникальным инструментом, позволившим заменить одного главного гейм-дизайнера компетентным голосом коллектива. Нет давления сверху, зато обязателен обмен мнениями и критикой. Собрания, которые проходят по четыре раза в неделю и из-за этого растягиваются на пять месяцев, позволяют соединить разрозненные элементы игры в единое целое и улучшить все до последнего пикселя. С точки зрения Бердуэлла, все, что сегодня есть в Half-Life, – результат этих встреч: «Положение дел изменилось от очень плохого до очень хорошего, спасибо „кабальным встречам“. Но опыт оказался болезненным. Любой человек в здравом уме слился бы, увидев такой объем дополнительной работы. Впрочем, некоторые так и сделали»[47].

Финишная прямая

1998 год все ближе, часть команды задействована в других проектах, а остальные засучив рукава вносят последние штрихи в игру. Хотя каркас сценария готов, нужно разобраться с множеством мелочей. Например, создатели игры, особенно Марк Лэйдлоу, размышляют, какое место отвести кат-сценам. В эти моменты очередного поворота сюжета камера не смотрит на мир глазами Фримена, а показывает его в полный рост. Лэйдлоу в конце концов убедит коллег убрать эти вставки, которые нарушают непрерывность действия. Лучше оставить игроку возможность наблюдать события сценария с той же свободой, с которой он передвигается: «Можно просто вспомнить установки шутеров: вы постоянно идете вперед. Если возникает препятствие, вы либо стреляете, либо нажимаете на кнопку, либо обходите его. Вид от первого лица дает вам иллюзию полной свободы в действиях. Соответственно, если мы добавляем к этой динамике скрипты, они должны передавать то же самое ощущение. История должна быть вишенкой на торте, а не костылем для сюжета»[48]. Лэйдлоу удается всех убедить: он редактирует сценарий, сводя к минимуму пояснительные диалоги. А еще, чтобы держать игрока в атмосфере полной тайны, создает героя, который не произносит ни слова. Загадок добавляет и G-Man , предположительно агент американского правительства. Его внезапные появления и действия, которым нет объяснений, расставляют акценты в сюжете, что позволяет заменить агентов ЦРУ из первой версии сценария морпехами и черными оперативниками. Последним поручено убить Гордона, чтобы скрыть от публики катастрофу в Черной Мезе. Кстати, эти отряды вызывают самые напряженные размышления у Стива Бонда и его программистов. Чтобы создать достаточно надежный тактический ИИ, команда разрабатывает композитный алгоритм редкой сложности, отчасти вдохновляясь поведением профессиональных игроков в шутерах на киберспортивных турнирах.

Valve впервые открывает свои двери для журналистов, которые пишут репортажи и восторженные рецензии с закрытого предпоказа. Sierra уже достаточно доверяет студии, чтобы обеспечить игре больше внимания на E3 в мае 1998 года. Valve не только оказывается на самом видном месте каталога Sierra, она также присутствует на стенде Microsoft, чтобы обратить внимание на характеристики новых процессоров Pentium и будущей Windows 98. Игра опять производит сенсацию и становится одним из самых ожидаемых релизов конца года – ее обещают выпустить ко Дню благодарения. Команда возвращается в Керкленд с новыми силами. Но впереди еще много задач: нужно вычистить игру от багов и принять важные решения. Для студии начинается решающий период напряженной работы, так называемый кранч, когда весь проект нужно еще раз прочесать и причесать. Игра по-прежнему требует слишком много ресурсов для запуска со всеми конфигурациями. Значит, нужно ее упростить. Многие элементы приходится убрать: исчезают женские персонажи[49], некоторые виды оружия – например, пулемет с краской (в основном он демонстрировал возможности движка Goldsrc). Кое-где исчезают целые эпизоды, например достойный симулятора боевых действий момент, когда Гордон управляет вертолетом, – сцена оказалась слишком нестабильной для движка. С другой стороны, команда решает полностью переделать начало игры. Именно Лэйдлоу приходит в голову идея начать с монорельсового поезда, везущего Гордона на работу, – это позволяет «забросить» игрока прямо в гущу событий[50]. Джон Гатри и Келли Бэйли запираются на сорок восемь часов, чтобы создать сцену с реактором и каскадным резонансом, в ходе которой Гордон случайно открывает портал между Землей и миром Зен, населенным враждебными существами. Две бессонные ночи спустя они выходят, имея на руках зрелищный эпизод, который производит впечатление на всю команду и после выхода игры остается в анналах истории.

В сентябре Sierra публикует в СМИ первую демку игры, Half-Life: Day One, показывающую двадцать процентов сюжета. Новый триумф: всего за несколько дней пиратская версия Day One взрывает интернет, и Half-Life становится темой номер один на игровых форумах. Даже Джон Кармак, который не очень-то верил в проект, расщедрился на официальное сообщение и поделился своим энтузиазмом. В последние недели сентября Келли Бэйли записывает голоса персонажей и синхронизирует речь с движениями рта, а команда шлифует баланс в многопользовательском режиме и интерфейс редактора уровней: и то и другое входит в игру. Команда Valve на последнем издыхании, все работают в среднем по восемнадцать часов в сутки, чтобы отловить и уничтожить последние баги. В начале октября gold-версия[51] игры отослана в Sierra On-Line для валидации. Через несколько дней издатель присылает лаконичный, но позитивный ответ: игра утверждена в полном объеме. После двух лет экспериментов, перезагрузок и мучений Valve может наконец вздохнуть свободно. Чтобы отпраздновать новость, Гейб Ньюэлл перед командой разбивает пиньяту в виде хедкраба монтировкой – эти два символа игры, оружие и монстр, в будущем станут предметами культа. Но почивать на лаврах никто не собирается. Как мы узнаем от автора Raising the Bar, «Half-Life еще не появилась на полках, а в Valve уже думают о Half-Life 2»[52].

Миф запущен

Немедленный успех

Без предварительных заявлений Half-Life выходит на PC 19 ноября 1998 года. Критики поют ей дифирамбы. Во всех журналах составляют внушительные списки достоинств игры. В равной степени хвалят и сценарий, и разнообразный, изобретательный и требовательный геймплей. Постановку и сценарий называют достойными лучших научно-фантастических фильмов. У игры идеальный ритм без намека на однообразие, ИИ врагов ведет себя исключительно реалистично. Перестрелки, элементы платформера и головоломки гармонично дополняют друг друга. Хотя несколько недостатков все-таки есть: вторая часть (лаборатория Лямбда и Зен) уже не так впечатляет, совершать точные прыжки порой трудно, а некоторые головоломки никак не связаны с сюжетом.

Сайт IGN считает игру «лучшим когда-либо созданным шутером»[53]. Gamespot говорит о революционном для жанра этапе. Журнал PC Gamer трижды назовет ее лучшей игрой всех времен. Во Франции сайт Jeuxvideo.com присвоит ей оценку 18/20, заявляя, что «все в ней практически идеально, мы уже давно ждали такую игру». Журнал Joystick посвятит ей обложку и превью на девяти страницах, а также не поскупится на баллы: 96/100. К этому прилагается аннотация, которая начинается так: «Только что была перевернута новая страница в истории 3D-шутеров». Half-Life более пятидесяти раз отмечена как «лучшая игра года», а на агрегаторе отзывов Metacritic средний рейтинг Valve доходит до 96 % – редкое достижение.

Продажами Sierra тоже может быть довольна: с первых недель игра расходится сотнями тысяч экземпляров. Valve продала более девяти миллионов копий в коробке, что сделало Half-Life бестселлером среди шутеров от первого лица.

Не только соло-режим

Многопользовательский режим deathmatch работает с самого запуска игры и позволяет тридцати двум игрокам сразиться друг другом на картах, сделанных по мотивам одиночного режима, с более или менее тем же набором оружия, которое есть у Гордона Фримена. Этот мультиплеер, который высоко оценили за тактическое разнообразие и сложную архитектуру локаций, делает честь левел-дизайнерам и их моддерскому прошлому.

Но настоящим хитом становится Valve Hammer Editor. Это редактор уровней, оснащенный SDK (комплектом для разработки ПО) и отличающийся лаконичным, но удобным интерфейсом, который часто называют образцом в плане понятности. Теперь фанаты обеспечат Half-Life новое прочтение и вторую жизнь. За несколько месяцев сообщество игроков создает множество сюжетных модов, некоторые станут культовыми. Из наиболее популярных можно упомянуть They Hunger с зомби и Absolute Redemption, в которой сюжет, идущий параллельно истории Гордона Фримена, разворачивается вокруг нового противостояния с G-Man’ом. Фанфиков написано не меньше: игроки не могут смириться с отсутствием информации о дальнейшей судьбе Гордона Фримена. Их авторы придумывают параллельные сюжеты и даже продолжения истории Half-Life. А среди мультиплеерных модов на первый план выходит целый ряд несвязанных со вселенной игры произведений: например, Day of Defeat 2001 года, которой уготована необычайно долгая популярность[54]. В сражениях, вдохновленных Второй мировой войной, друг с другом сталкивается до двадцати игроков. Но самый выдающийся случай – разумеется, Counter-Strike, явление планетарного масштаба в мире геймеров. Этот мод, запущенный в марте 1999 года, представляет собой столкновения спецназовцев и террористов в нескольких режимах (смертельная битва, захват зоны[55], обезвреживание бомбы). Бои довольно реалистичные, умереть можно от одного выстрела, поэтому невозможно выиграть без командной работы и владения телом и оружием на уровне профессионального спорта: все только и говорят о Counter-Strike, игра становится хитом LAN-вечеринок и интернет-кафе, а со временем получает статус одного из самых популярных во всем мире модов, в которые играют онлайн по сей день! Кстати, этот успех Valve сумеет признать и впоследствии присвоить.

Не только Гордон

Даже занимаясь другими проектами, Valve не хочет надолго оставлять вселенную Half-Life без внимания. Руководители компании через Sierra связываются с Gearbox Software. Это молодая студия, основанная в феврале 1999 года Рэнди Питчфордом и еще несколькими разработчиками. Сотрудники – бывшие члены 3D Realms (Duke Nukem, Shadow Warrior), люди, достигшие высокого уровня в искусстве разработки шутеров. Valve доверит им создание первого аддона игры под названием Half-Life: Opposing Force, который Gearbox официально анонсировала в апреле 1999‑го. По сюжету игрок оказывается в шкуре Адриана Шепарда, молодого морского пехотинца, отправленного в Черную Мезу, чтобы вмешаться в происходящее на месте катастрофы. Он пройдет собственный фантастический путь, параллельный истории Фримена.

Не изменяя оригинальному материалу Valve, Gearbox перерабатывает движок GoldSrc, предлагает новых противников (Раса Х), дополнительное оружие, и в результате получает новые вариации геймплея. С помощью Ричарда Грея, выходца из 3D Realms и блестящего левел-дизайнера, студия также разрабатывает более полный мультиплеер с новыми дополнениями (в том числе появляется режим Capture The Flag).

Opposing Force выходит 19 ноября 1999 года, ровно через год после Half-Life, и получает благоприятные отзывы в СМИ и 85 % рейтинга на Metacritic, где оценили изобретательность, с которой Gearbox Software обновила Half-Life. Поскольку аддон продается очень хорошо, Sierra предлагает молодой студии новое, более рискованное поле деятельности: перенос Half-Life на консоль Dreamcast от SEGA. Идея перспективная: мощность приставки гарантирует высокое разрешение текстур, а еще задумана дополнительная новая глава истории.

Порт и аддон Blue Shift анонсированы в сентябре 2000 года, выход запланирован на ноябрь. После нескольких месяцев отсрочек версия для Dreamcast тихо отменяется, но Blue Shift в итоге выйдет на PC как обычное дополнение. Теперь игрок становится Барни Калхуном, охранником в Черной Мезе, который работает вместе с Гордоном Фрименом. В этом аддоне гораздо меньше экспериментов, чем в первом: вооружение в Blue Shift похоже на экипировку Гордона (выбор даже уменьшается), но при этом система взаимодействий с NPC-союзниками усложняется. Еще одним плюсом будут HD-текстуры. Blue Shift выходит 12 июня 2001 года, в сравнении с Opposing Force ее ждет гораздо более прохладный прием (71 % на Metacritic). Дефицит новых идей и короткий сценарий (менее трех часов игры) сильно разочаровывают фанатов, которые ждали чего-то на уровне предыдущего дополнения. В целом Opposing Force и Blue Shift продаются тиражом более двух миллионов экземпляров. Этот успех обеспечит мифологии Черной Мезы крепкое долголетие.

Порты на консоль

Отмененные переносы

Перенос Half-Life на Dreamcast говорил об очевидном намерении Sierra протестировать жизнеспособность игры на консольном рынке. Отмена этого переноса стала бесславным поражением и загадкой, которая так и осталась без объяснения. Много лет спустя Gearbox сообщила, что игра на тот момент была почти завершена.

Тем не менее за несколько недель до релиза, который планировался на июнь 2001 года, Sierra со своим партнером SEGA просто-напросто объявляет об отмене игры «из-за изменений условий на рынке». Официальная версия на этом останавливается, но ходит немало слухов о том, что отмена якобы связана с объявлением SEGA об остановке производства консолей Dreamcast за несколько месяцев до этого. Предполагают, что Sierra опасалась резкого падения потенциальных продаж и решила сократить ущерб, перенеся дополнение Blue Shift на рынок PC.

Но причина также могла иметь технический характер: версия для Dreamcast, слитая в интернет через несколько лет, сильно тормозит на некоторых эпизодах игры, и в ней есть проблемы с автоматическим сохранением. Это действительно требовало хорошей «шлифовки», вероятно, слишком затратной для Sierra.

Версия для Macintosh тоже должна была увидеть свет в 2001 году и тоже была отменена. На этот раз отказ от проекта был вызван несовместимостью с мультиплеерным режимом на PC[56].

PlayStation 2

Несмотря на подмоченную историей с Dreamcast репутацию, Sierra не опускает руки и на E3 2001 анонсирует порт на PlayStation 2. И снова эта задача поручается студии Gearbox. В игре будет обновлена графика, текстуры станут более детализированными, появится возможность играть с клавиатурой и мышкой, подключившись через порт USB к консоли (первой в своем роде). Кроме того, вместе с версией для PS2 выходит новое дополнение под названием Decay. На этот раз сценарий предлагает сыграть за Джину Кросс (в первой Half-Life ее голограмма обучала нас пользоваться костюмом HEV) и Колетт Грин, коллег Гордона, застрявших в крыле Черной Мезы в момент каскадного резонанса. Теперь приключение можно прожить вдвоем в локальном мультиплеере. По ходу прохождения, в том числе и в головоломках, используется механика кооператива: определенные действия нужно выполнить вместе[57]. Задачи игрока связаны с целями Гордона (подготовить для него спутник) или Барни (отвести доктора Розенберга в безопасное место), при этом можно взглянуть на ситуацию с нового ракурса. Игра впервые отчетливо разделена на уровни (миссии), а в конце прохождения обоим игрокам каждый раз выставляется оценка от A до F. Decay никогда не портируют на PC, и причины этого официально никто не озвучит. Версия для компьютера будет существовать только в виде мода, разработанного самостоятельно горсткой фанатов. 5 ноября 2001 года Half-Life выйдет на PS2 и соберет те же лавры, что и оригинал: вот доказательство того, что в конечном счете успех Valve вполне совместим с консольным рынком.

Долгий перерыв

Valve завершает изнурительную разработку проекта с жесткими дедлайнами и больше не хочет повторять ошибки прошлого. На время команда сбавит темп и поучаствует в других проектах, милых сердцам геймеров.

Новые партнерские отношения

Думая о расширении штата, Гейб Ньюэлл принимается за то, что он умеет лучше всего: искать в любительской и независимой среде молодые таланты, которых отличает оригинальное использование инструментов моддинга Valve. Доступность Hammer Editor и свобода действий, которую он дает, способствуют известности Valve: на самом деле для Ньюэлла это один из ключевых элементов стратегии привлечения талантов. Сооснователь студии считает это двойной удачей: ему остается только перебирать представителей группы, которая зародилась сама по себе. Моддеры не только сами учатся работать с Goldsrc, становясь потенциальным пополнением для студии, но и видят возможности движка в другом геймплее, непохожем на Half-Life. Для компании это означает огромную экономию времени в поисках будущих хитов, которые выйдут под ее именем.

Еще не издана Half-Life, а команда Valve уже обратила внимание на Team Fortress, разработанный под Quake мод, который успел приглянуться id Software. Создали его три австралийских студента, Робин Уокер, Джон Кук и Иэн Коули. В игре есть мультиплеерный режим с кооперативным прохождением и системой классов (всего девять, от снайпера до ассасина) с разными характеристиками. Компания id Software, впечатленная результатом, предложила австралийцам взяться за продолжение, используя новый движок студии – id Tech 2. Но из-за ряда технических проблем процесс затянулся, и Valve перехватила мяч на лету, предложив трем моддерам выкупить лицензию на Team Fortress и наняв их для разработки ремейка на Goldsrc.

Team Fortress Classic выходит 7 марта 1999 года. Valve выкладывает ее в сеть, пользуясь шансом продемонстрировать возможности своего бесплатного девкита. Качественный мультиплеер и поддержка игры (команда постоянно пополняет ее новым контентом и исправляет баланс) приносят студии успех, что очень быстро убеждает Valve и троицу авторов приступить к работе над продолжением. Впрочем, выйдет оно только через восемь лет.

Благодаря Hammer Editor появляются и другие проекты, которыми Valve спешит завладеть, чтобы поднять свой престиж. В ноябре 1999‑го, после оглушительного успеха Counter-Strike, руководители студии отправляются на встречу с двумя создателями игры, Джессом Клиффом и Минем Ли (в геймерской тусовке известен под ником Gooseman), чтобы предложить им свою поддержку. На следующий год Ньюэлл решает купить лицензию на CS и нанять Клиффа, чтобы создать версию мода для продажи. Релиз – 8 ноября 2000-го, название – Half-Life: Counter-Strike. Чтобы запустить ее, необходимо иметь Half-Life. Но Counter-Strike очень быстро станет самостоятельной игрой и одним из самых надежных активов в каталоге Valve. Мультиплеерный шутер, популярный во всем мире, перейдет в мир киберспорта, породит множество версий и даже станет самым известным представителем своего жанра.

В 2001 году Valve приобретает права на еще один мультиплеерный мод, получивший широкую известность: Day of Defeat. Приходит очередь «команды DoD» появиться в офисе в Керкленде, чтобы заняться ремейком в виде полноценной игры. Это займет у них два года. В этот раз Valve объединяется с издателем Activision, который в 2003‑м выпускает Day of Defeat в коробке – в тот же год, что и первую Call of Duty. Неудивительно, что Activision станет лидером в нише шутеров про Вторую мировую, как одиночных, так и многопользовательских. Очень теплый прием у публики и хорошие продажи Day of Defeat убедят Valve и команду DoD выпустить продолжение, теперь уже вместе с Electronic Arts[58]. Оно выйдет через два года и будет пользоваться примерно тем же успехом.

Альтернативные проекты

Ньюэлл и Харрингтон не только выпускают новые игры, но и стремятся разнообразить внутреннюю деятельность студии и для начала создают центр исследования и разработки. Им нужны инновации, которые можно будет запатентовать и использовать без каких-либо ограничений, когда понадобится воплотить в жизнь будущие идеи. Здесь чувствуется наследие Microsoft: Valve должна занять прочное место не только на игровом рынке, но и на рынке middleware.

Source

Как только выходит Half-Life, задачей первостепенной важности для Valve становится развитие графического движка. В 1999 году Харрингтон и его программисты начинают экспериментировать с новыми функциями для Goldsrc: например, им нужна возможность отображать более детализированные текстуры, больше реализма в физическом движке и лицевой анимации. Для этого они решают купить лицензии других программ-посредников, чтобы интегрировать их в собственный движок: это Havok (способный воспроизвести закон Архимеда и действие гравитации), звуковая программа Miles Sound System и видеокодек Bink. Кажется, у этого обогащенного движка, который сохранил преимущества своего предшественника, самое подходящее название – Source («источник»). А полем для экспериментов станут Half-Life 2 и Counter-Strike.

По ходу работы инженеры Valve создают новые технологии для Source: появляется динамическая система частиц[59], отбрасывание теней, отражения и блики на воде, динамическое освещение, погодные эффекты, объемные облака, реалистичный звук в трехмерном пространстве и возможность создавать модели из более тысячи полигонов. Как Goldsrc и Hammer Editor, Source станет бесплатным софтом, который можно свободно модифицировать – он подходит и профессионалам, и моддерам. Поэтому нужно тщательно обдумать эргономию движка, сделать интерфейс доступным, с возможностью настройки под задачи.

У Valve нет цели создать самую фотореалистичную технологию из возможных (Грааль современных игр, поиск которого студия оставляет конкурентам вроде Unreal Engine). Она хочет разработать первый в своем роде движок, который сочетает в себе высокую производительность и демократичность, позволяет создавать ААА-игры и обеспечивает идеально плавную анимацию на большинстве PC. Этот ход окупит себя, поскольку к Source скоро обратятся другие студии, начиная с Troika Games, работающей над игрой Vampire: The Masquerade – Bloodlines, которая выходит в том же 2004 году, что и Half-Life 2.

Steam

Еще один крупный проект Valve был запущен из-за проблем с сетью. Мультиплеерный режим Half-Life, а также другие игры, такие как Counter-Strike, Team Fortress Classic и Day of Defeat, разработанные компанией Sierra, зависели от онлайн-сервиса World Opponent Network (WON). Однако WON устарел с технической точки зрения, и игроки столкнулись с постоянными проблемами подключения. Иногда они не могли играть в Counter-Strike несколько дней, потому что им не предоставили патч с обновлением, – это приводило к возмущению и скандалам.

Для Гейба Ньюэлла подобная безответственность недопустима. В 2000 году студия проводит исследование цифрового рынка и обнаруживает, что большая часть игроков теперь переходит на системы широкополосного доступа вроде ADSL, которые позволяют загружать «тяжелый» контент, в том числе видеоигры. В 2001 году Гейб Ньюэлл принимает решение отвлечься от работы над Half-Life 2, чтобы полностью посвятить себя разработке сервисной онлайн-платформы. Еще в Microsoft он мечтал о подобной технологии, и этот проект особенно ему дорог. Ньюэлл решает в первую очередь выкупить WON у Sierra, чтобы улучшить показатели Counter-Strike с помощью клиентского ПО[60], созданного инженерами студии. Во-первых, так повышалась производительность игры, во‑вторых, в нее можно было добавлять патчи всего за пару минут через быструю загрузку, которую обеспечивал клиент. Рассматривают несколько названий, например Grid («сеть») или Gazelle («газель», ассоциация со скоростью). Но в конце концов побеждает Steam («пар») из-за связи со словом Valve[61].

В марте 2002 года Гейб Ньюэлл поднимается на сцену на Game Developers Conference, чтобы объявить о выходе Steam в следующем году. Будущую платформу он представляет как новый инструмент «культуры 2.0», который должен будет облегчить передачу мультимедиаконтента (не только видеоигр) для Valve. Но платформа будет открыта и для третьих издателей и студий. Позже он заявляет в интервью: «Steam обеспечит более гибкий переход между миром любителей и миром профессионалов»[62]. Эта виртуальная платформа нового типа сочетает в себе роль сервера мультиплееров, способного обновлять игры за пару минут, и форума создания модов и обмена ими для всех игр, которые поддаются модификации. Steam также позволяет независимым студиям публиковать свои произведения, не обращаясь к издателю.

В 2003 году Steam приходит к своей окончательной форме. С помощью программы-клиента, которую каждый игрок может установить себе на PC, платформа становится одновременно библиотекой игр и онлайн-магазином, а также бесплатной соцсетью, где геймеры могут обмениваться модами и общаться в чате во время онлайн-партий. В январе 2003 года тщательно отобранной группе игроков-добровольцев, готовых протестировать свежую 1.06 версию Counter-Strike, предложена первая бета-версия, которая размещена эксклюзивно на Steam. Результат впечатляет: почти триста тысяч игроков подключаются ежедневно, что иногда приводит к перегрузке серверов – бесспорный признак растущего успеха.

Официально Steam запускается в 2004 году. Valve закрывает WON и переносит все свои сетевые игры на новую платформу. Чтобы установить программу-клиент на PC, нужно предварительно создать персональную учетную запись онлайн. Это условие связано с другим решением Valve: подчинить каждую игру системе управления цифровыми правами (DRM) через контракт, который при каждой покупке ограничивает использование игры соответствующей учетной записью – что, к примеру, не дает делиться играми[63]. Это решение, которое поддержат не все, несмотря на новый успех студии.

Half-Life 2: новое крещение огнем

«В этот раз совсем другие ставки». Фраза, произнесенная Гейбом Ньюэллом по случаю запуска Half-Life 2, идеально описывает философию работы над этим продолжением. Хотя Valve истекла потом и кровью при рож-дении первой игры, это пустяки по сравнению с новой задачей, которая стоит перед разработчиками. Учитывая растущий культ вокруг Half-Life, понятно, что миллионы игроков ждут от Valve неверного шага. Поэтому, если придется пройти через долгий и противоречивый процесс создания, так тому и быть.

Тайм-аут

Недостаточно, чтобы Half-Life 2 была просто великолепным продолжением. Она должна быть такой же революционной, как ее предшественница, и превзойти ее во всех аспектах. Однако этого невозможно достичь в тех же условиях и с теми же сроками. Потребуется бесконечное терпение и готовность к экспериментам. Разработчики единодушно принимают решение подчиниться приказу и остановиться. Ньюэлл берет на себя задачу освободить команду от любого давления, предоставив ей безграничный бюджет и достаточно времени. Однако не все с ним согласны – например, Марк Лэйдлоу. В тот момент писатель не скрывал своих сомнений по поводу нового эпизода, потому что он не задумывал Half-Life как сагу[64]. «Когда Гейб вошел ко мне в кабинет и объявил, что хочет сделать продолжение, я никак не мог понять зачем. Я ему ответил, что, с моей точки зрения, продолжения часто проваливаются. Он мне посоветовал посмотреть на игры иначе, как на нескольких детей-монстров одной матери, которые растут по-разному. Тогда я понял, что он хочет применить итеративный[65] подход»[66].

Но по-настоящему тяжелый удар наносит сам Майк Харрингтон. Наладив первые винтики движка Source, он переживает экзистенциальный кризис. Приходит понимание: он не хочет переживать еще одну такую разработку, какая велась над Half-Life, и снова ставить репутацию на карту. Одной истории успеха ему хватает, хочется уйти на позитивной ноте. Итак, 15 января 2000 года он объявляет сначала команде, а потом и СМИ, что покидает Valve, продав свою долю Гейбу Ньюэллу. Официальная причина: он хочет построить лодку и вместе с супругой отправиться в кругосветное путешествие. Поначалу Ньюэллу трудно переварить эту новость. Valve теряет туза в рукаве, человека, который написал основную часть кода Half-Life, но еще Ньюэлл теряет доверенное лицо, друга, который часто был посредником между ним и командой разработчиков. Оставшись одиноким капитаном корабля, Ньюэлл смиряется с ролью единственного генерального директора и «лица» Valve для СМИ. После ухода Харрингтона он решает довериться членам оригинальной команды: Марк Лэйдлоу, Кен Бердуэлл, Джон Гатри, Джей Стелли, Келли Бэйли и Билл ван Бюрен станут его козырями и посланниками. С их помощью он будет управлять командой, которая не перестанет расти и в пиковый период разработки достигнет восьмидесяти четырех человек.

Новая авантюра позволяет отправиться на поиски новых талантов. Именно так к команде присоединяется Виктор Антонов, который берет на себя художественное оформление локаций. Молодой болгарский художник родился в Софии, жил между Францией и США, где изучал автомобильный дизайн и аэронавтику в престижном колледже Пасадены Art Center College of Design. Признавая себя духовным учеником Сида Мида, промышленного дизайнера, известного футуристичными механизмами[67], Антонов вырабатывает явный вкус к стимпанк-эстетике и фантастическим технологиям, а вдохновляется историей архитектуры и промышленности. Получив свои дипломы, Антонов решает остаться в США, чтобы сделать карьеру в видеоиграх. В 1997 году его берут на должность арт-дизайнера в Xatrix Entertainment, где он набивает руку на таких шутерах, как Redneck Rampage и Kingpin – в последней он создает город, криминальную столицу с уникальной атмосферой. Его работу замечает Valve и в 1999‑м нанимает его. Художник должен взяться за создание вселенной Half-Life 2 и, обращаясь к разным культурам, найти для нее стиль – узнаваемый, напоминающий первую часть и в то же время оригинальный.

На первых собраниях создатели проекта для начала создают список из ста моментов, которые они хотели бы внести в игру или улучшить. Отталкиваясь от него, они начинают углубляться в идеи, которые кажутся технически достижимыми. Аналогично поступают с нарративной частью игры и сюжетом. Одна из частых претензий в адрес первой части – нехватка эмпатии по отношению к NPC. В этот раз Valve должна будет создать не взаимозаменяемых клонов, а настоящих второстепенных персонажей, чтобы усилить эмоциональную связь между игроком и игровой вселенной: благодаря движку Source персонажи обретут такой спектр эмоций и выражений лица, какого еще ни у кого не было[68].

Кен Бердуэлл пускается в долгие поиски и эксперименты. Он будет консультироваться со специалистами в области эмоций и психологами, такими как доктор Пол Экман. Тот известен поведенческими исследованиями в психиатрической больнице и тем, что обучал полицейских улавливать микровыражения лица и движения тела, связанные с ложью. Бердуэлл последовательно добавляет в движок все, что узнает. Это позволяет ему смоделировать широкую гамму реалистичных выражений лица для персонажей тестовой версии. Не сбавляя темпа, Valve начинает сотрудничать с Биллом Флетчером, аниматором для кино, который прославился цифровыми персонажами в «Маске» и «Каспере». В 2000 году Флетчер наконец вошел в состав Valve как директор анимации и начал тесно работать с Бердуэллом, чтобы «оживить» его модели.

Еще одной важной задачей для будущей игры является улучшение «насыщенности опыта». В каждой ситуации игрок должен иметь возможность взаимодействовать с окружающей средой, чтобы прочувствовать обстановку, и использовать ее элементы, чтобы сражаться и преодолевать препятствия. Для этого нужен продвинутый физический движок, который обеспечит широкий набор контекстных действий. Программисты Source создают большой уровень «песочницы», наполненной мини-играми и задачами, которые можно решить с помощью разных предметов, подчиненных гравитации[69]. Им даже удается придумать игру в баскетбол с первыми зомби, которых только что смоделировал Тед Бэкман! Хотя результаты впечатляют, члены команды очень быстро понимают, что могут себе позволить не все: пытаясь дать игроку слишком много свободы, они рискуют в скором времени превратить разработку в головоломный ночной кошмар.

Создать вселенную

И снова за связь между сценарием и геймплеем отвечает Лэйдлоу. Для него Source – это новый способ ввести режиссуру в игру[70]. Но на этот раз ему придется столкнуться с новым вызовом: присутствие сильных второстепенных персонажей, что подразумевает многочисленные диалоги. Значит, текст будет занимать более заметное место, чем в первой части[71].

Лэйдлоу создает вариант синопсиса, где Гордон, выйдя из стазиса, должен отправиться в путешествие от одной планеты, завоеванной армией Зен, к другой. Но разработчики возражают: с технической точки зрения идея нереализуема. Виктор Антонов предлагает другой путь: действие может происходить в будущем, в тоталитарном городе, архитектурный стиль которого станет напоминать о Восточной Европе. Идея нравится всем, и Лэйдлоу отталкивается от нее, создавая новый вариант сюжета.

Проведя многие годы в гибернации, Гордон обнаруживает, что планету завоевала внеземная цивилизация Альянс (the Combine в оригинале). Собрав выживших в огромных городах, где царит террор, Альянс пытается постепенно истребить человеческую расу, стерилизует людей и осушает океаны Земли. В прологе Гордон просыпается на борту ледокола «Борей», который движется от Южного полюса и держит курс на Сити‑17, один из городов Альянса[72]. Гордон должен найти там старых друзей, которые сопротивляются Альянсу и скрываются в подземельях. Оказавшись в Сити‑17, он узнает, что общество находится под контролем Уоллеса Брина, деспота фашистского толка в стиле Большого Брата из книги Оруэлла «1984». Ежедневно на экранах, которые размещены почти по всему городу, Брин выступает с пропагандистскими сообщениями, чтобы оправдать подчинение человечества «благодетелям» из Альянса.

Разрабатывая сюжет, Лэйдлоу создает первых второстепенных персонажей. Большинство пришло из предыдущих эпизодов: охранник Барни Калхун, ученый Айзек Кляйнер, G-Man. Писатель хочет добавить в историю харизматичного женского персонажа, который сыграет ключевую роль в истории Гордона. И настаивает на том, что эта женщина должна быть родственницей кого-нибудь из второстепенных персонажей. Лэйдлоу считает, что семейные связи будут идеальным двигателем драмы и помогут вызвать у игрока Half-Life эмпатию нового рода. После множества фальстартов[73] персонаж Аликс Вэнс, дочь ученого Илая Вэнса из первой части, делает свои первые шаги на экране.

В то же время иллюстраторы Тед Бэкман и Виктор Антонов делают первые наброски этого антиутопического общества и начинают определять визуальный стиль новой расы пришельцев. Для Альянса они придумывают существ, у которых выработалась болезненная зависимость от технологий: биомеханические создания-гибриды выглядят как монструозные организмы, закованные в броню киберимплантов. Когда дело касается Сити‑17 и его окрестностей, Антонов берет за точку отсчета архитектуру славянских городов, а затем добавляет воображаемые колоссальные металлические конструкции инопланетных зданий. Жесткость этих геометрических форм напоминает о брутализме визуального стиля тоталитарных государств ХХ века. Их внешний вид Антонов дополняет множеством асимметричных элементов, что должно подчеркнуть таинственный и пугающий характер этой инопланетной архитектуры.

За пределами города он располагает огромную ядовитую Пустошь (Wasteland в оригинале), где человек уступил место фауне Зена, установившей там собственное царство. На голой равнине появляются многочисленные заводы Альянса, которые эксплуатируют людей (даже детей), доведенных до состояния безмозглых рабов. Пустошь также станет новой площадкой игровых экспериментов, где «блуждание» и «созерцание» станут ключевыми словами. Первая часть разворачивалась в основном в закрытых пространствах, что облегчало работу движка, поскольку требовало меньше вычислительной мощности. Вооружившись новым движком, куда более мощным и гибким, Valve хочет сломать эту схему и разрешить игрокам подолгу исследовать просторные полуоткрытые локации с далеким горизонтом. А чтобы пересечь эти пустоши и болота, пораженные радиацией, Гордон сможет воспользоваться транспортом Сопротивления. Команда художников вырабатывает два прототипа: багги (небольшой легкий автомобиль) и гидроцикл – оба собраны из подручных средств.

Первые препятствия

В начале 2002 года разработка Half-Life 2 уверенно двигалась вперед. Движок Source приносил первые победы, и уже было готово несколько локаций, в том числе Сити‑17 и Пустошь. Не снижая оборотов, команда сняла несколько роликов из игры, которые дадут первое представление о ней: перестрелка между повстанцами и Метрокопами (временное название сил Альянса) и визит в лабораторию Кляйнера в сопровождении Аликс, в ходе которого Гордон может потренироваться бросать различные предметы разного веса. Хотя Гейб Ньюэлл занимался другими проектами, он не прекращал мониторить работу над игрой. Команда знала об этом и должна была убедить босса двигаться дальше. Но разработчики не теряли уверенности, ведь они верили в результаты своих трудов. В марте 2002 года Ньюэлл, вернувшись с Game Developers Conference (где он официально подтвердил планы на выпуск Steam), попросил команду подготовить для него первую демоверсию игры.

Реакция гендиректора Valve после тщательного изу-чения прототипа производит на разработчиков эффект холодного душа. Впечатленный визуалом и физическим движком, Ньюэлл признает, что с технической точки зрения демоверсия – просто чудо. Но кадры слишком затянуты и даже надоедают, а в геймплее нет ничего революционного. В заключение он выносит убийственный вердикт: игра недостаточно продвинутая для будущей Е3. Эта новость всерьез подрывает боевой дух команды. У многих перед глазами снова стоит призрак разработки предыдущей игры, где то и дело приходилось начинать с нуля. Несколько месяцев команда топчется на месте из-за неубедительных результатов и общего упадка духа. Осознавая, что сотрудники находятся в унынии и замешательстве, Ньюэлл пытается снова всех подбодрить и в ноябре 2002 года объявляет полномасштабное производство игры[74]. Он требует, чтобы работа над Half-Life 2 достаточно продвинулась к следующей Е3 для коммерческого выпуска, запланированного на конец 2003 года. Игру будет сопровождать запуск Steam, который запланирован на то же время. В этот раз сомнений не остается: период тайм-аута окончен.

Бесконечная гонка

Из-за новых сотрудников и новых проектов Valve стремительно расширяется – настолько, что ей становится тесно в офисе. В 2003 году Гейб Ньюэлл решает сменить название компании: Valve LLC становится Valve Corporation. Новое название больше соответствует амбициям. Пользуясь случаем, он вместе с командой переезжает в более просторное здание в Белвью, пригороде Сиэтла в двадцати километрах к югу от Керкленда.

Команда Half-Life 2, воодушевленная новым дедлайном, решает вернуться к «кабальным собраниям»: каждый день небольшая группа разбирает уровень, чтобы доработать «насыщенность опыта», пока действие не пойдет плавно и без пауз. Опираясь на отчеты после каждой встречи, Марк Лэйдлоу корректирует нарратив. И снова грядут многочисленные жертвы. Команда отбрасывает идею заводов Альянса ради экспериментальной тюрьмы Нова Проспект. Пустошь становится прибрежной местностью. Постапокалипсиса становится меньше, зато появляется много разнообразных локаций, которые должны надолго остаться в памяти: взять хотя бы кишащий зомби шахтерский поселок Рейвенхольм или же пустыню муравьиных львов, гигантских насекомых с Зена.

Заодно разработчикам приходится справляться с кап-ризами движка Source, который ведет себя очень нестабильно при работе с локациями, где слишком много деталей. Отдельным испытанием становятся эпизоды с разными видами транспорта. Приходится полностью пересмотреть площадь некоторых зон: бета-тестеры считают их чересчур обширными и постоянно там теряются. Неудивительно, что Бэкману и Антонову тоже приходится переосмыслить свои эстетические амбиции и умерить их. Солдат Альянса перерабатывают, лишают «ксеноморфной» монструозности ради более рационального подхода. Чтобы одеть Патруль Альянса[75] и усилить тоталитарную атмосферу города, Бэкман использует в качестве референса форму, которую эсэсовцы носили во время Второй мировой войны. Стиль зданий тоже становится сдержаннее, появляется больше четких линий, что разгружает движок. Багги остается нетронутым, а гидроцикл Гордона уступает место воздушному катеру. Он не такой быстрый, зато гораздо более манев- ренный и позволяет свободнее передвигаться по узким каналам Сити‑17, дизайн которых тоже полностью переделан ради более лаконичной картинки.

В отличие от движка Quake, который Valve адаптировала под свои нужды, над Source не прекращается работа, он развивается и деградирует одновременно с игрой. Несмотря на растущее отставание от графика, Гейб Ньюэлл доверяет команде. Подсчитав, что им остается сделать, он назначает выход на 30 сентября 2003 года. На самом деле Ньюэлл не представляет себе Steam без Half-Life 2. Он хочет, чтобы игра стала олицетворением платформы и движка Source: это манифест Valve и проявление ее желания изменить облик видеоигр так же, как и их рынок. В нескольких интервью Ньюэлл даже заявляет, что компания, вероятно, сможет продать пятнадцать миллионов экземпляров игры и побить рекорды блокбастеров вроде Halo и GTA – хотя на тот момент он еще сам не знает, на что будет похожа Half-Life 2. Многие сотрудники считают, что он назвал объективно нереалистичное окно возможностей, учитывая то, как продвигается разработка. Никто никогда не узнает, выбрал ли Ньюэлл эту маловероятную дату, чтобы весь год поддерживать боевой дух команды, или же действительно верил в такой исход.

Е3 приближается, и Ньюэлл запрашивает демоверсию на тридцать минут. В ней снова используется идея визита в лабораторию, которая завершается внезапной атакой Альянса и незабываемой перестрелкой бок о бок с Аликс. Правда, команда слышит кое-что другое: отсрочка, необходимая для создания демо, несовместима с приближающейся Е3. Все соглашаются сделать более короткий неиграбельный ролик со сценой, которой, может быть, даже не будет в окончательной версии! У Ньюэлла нет другого выхода, он не может идти против течения.

Несмотря ни на что, демонстрация Half-Life 2 вызывает новый прилив энтузиазма у публики. Пресса делает из этого сенсацию 2003 года, а перевозбужденные фанаты отправляют в Valve тысячи писем[76], чтобы выразить нетерпение и веру в Ньюэлла и его команду. Почти не слышно голосов тех, кто обращает внимание на отсутствие реального игрового демо, что как минимум подозрительно на фоне очень близкого релиза. Ньюэлла успокаивает подобный ажиотаж. Это его лучшая рекламная кампания, сразу для Steam и для движка Source, который после этой презентации многие студии решают взять на вооружение. К сожалению, под блестящей оболочкой успеха скрывается не столь радужная реальность.

Роковой перенос

Перед Valve встает дилемма: с одной стороны – руководитель, который официально заявляет о релизе 30 сентября, с другой – команда разработчиков, которая прекрасно знает, что это невозможно, но не решается об этом сказать. В конце концов сотрудники ставят Ньюэлла перед очевидным фактом: если он хочет выпустить игру к 30 сентября, придется сократить ее по меньшей мере в два раза! Категорический отказ: Ньюэлл продолжает стоять на своем. Даже Sierra, которую в начале 2000‑х выкупила компания Vivendi Universal Games, начинает говорить о вероятном переносе выхода игры на рождественские праздники. Эта новость, вызвавшая бурю негодования у аудитории, немедленно опровергнута Ньюэллом, который в принципе отрицает наличие проблем в своей компании. Только 23 сентября Valve публично признала, что откладывает игру, но даже не объявила предполагаемую дату выпуска! Обманутые фанаты изливают желчь на форумах и призывают бойкотировать будущие продукты студии. Впервые Гейб Ньюэлл признает свой коммуникативный промах. Хотя он всегда критиковал некоторых собратьев за молчание на тему даты выхода (например, знаменитый девиз it’s done when it’s done[77] компании Blizzard, известной постоянными переносами релизов на неопределенный срок), тут он осознает, что следовало сделать то же самое, а не разочаровывать фанатское комьюнити. И все же худшее еще впереди.

Неконтролируемая утечка

В конце сентября 2003 года Гейб Ньюэлл заметил странное поведение своего компьютера, а скоро узнал, что его переписка с разработчиком таинственным образом попала в интернет. Просканировав жесткие диски, он обнаружил несколько программ, которым там не место, и существование новых папок, созданных без его ведома. Нескольких секунд ему достаточно, чтобы понять немыслимое: кто-то взломал Valve! Он кричит команде отключиться от сети. Но дело уже сделано.

Катастрофические последствия станут очевидны через несколько дней. 4 октября 2003 года исходный код Half-Life 2 целиком оказывается в сети. Три дня спустя онлайн выложена и игровая версия. В ней есть целиком тот самый эпизод с лабораторией: теперь всем становится ясно, что для Е3 разработчики смастерили более привлекательную версию. Но Half-Life 2 – не единственная жертва взлома, раскрыты также технические документы Counter-Strike: Source, Counter-Strike: Condition Zero и несколько персонажей будущей Team Fortress 2.

На настрой команды это оказывает разрушительный эффект. Вся их предварительная работа выставлена напоказ. В ярости Гейб Ньюэлл требует помощи фанатов, чтобы вычислить виновных, а затем закрывается от прессы, запрещая сотрудникам говорить о разработке даже с близкими. Мало кражи файлов, он и его студия пойманы с поличным на лжи о состоянии игры. И переварить это Ньюэллу не удается.

Вскоре после инцидента с ним связывается Аксель Дж., юный программист из Германии, который признается, что взлом – его рук дело. Начинается долгая электронная переписка, в ходе которой Ньюэлл пытается понять мотивы хакера. Наконец, он объявляет, что хочет нанять его, чтобы повысить безопасность сетей Valve, и даже предлагает оплатить билет на самолет. Парень клюет на приманку, а Ньюэлл подключает ФБР, чтобы те задержали его, как только он ступит на американскую землю. К счастью для последнего, немецкая полиция арестовывает его перед вылетом и отказывается выдавать иностранным властям[78].

Только в начале 2004 года разработка возобновилась в спокойном режиме. Вот уже год, как команда вступила в фазу кранча, и сейчас разработка Half-Life 2 обходится компании почти в миллион долларов в месяц. Давление еще более ощутимое, поскольку студия связана другими обстоятельствами – судебным разбирательством со своим издателем Vivendi. Это дело тянется с августа 2002 года, когда Valve подала иск на издателя за нарушение авторских прав, обвинив его в продаже лицензий на свои игры в интернет-кафе и невыплате отчислений, которые причитаются студии. В 2004‑м Vivendi наносит контрудар, в свою очередь подав иск на Valve. Повод конфликта: Steam. Логика работы платформы противоречит схеме физической дистрибуции игр через издателя и означает недобросовестную конкуренцию. Ньюэлл начинает опасаться, что Vivendi будет держать в заложниках релиз Half-Life 2, если выиграет процесс. Многие сотрудники Valve чувствуют, что студия проклята, и падают духом.

Хотя над игрой висит дамоклов меч, она благополучно выпутывается из технических трудностей. Source наконец позволяет создавать амбициозные уровни и качественную анимацию без потери плавности. Аниматоры успешно справляются с Псом, домашним роботом Аликс, чьи гиперреалистичные движения знаменуют новый подвиг команды Бердуэлла.

Несмотря ни на что, без сокращений не обойтись. На кабальных собраниях без жалости вырезают из игры эпизоды, потому что в них не хватает ритма. Например, вычеркнуто сражение с гидрой, гигантским синим щупальцем, которое анимировал Кен Бердуэлл. Именно гидру выбрали для рекламной кампании игры. Причина отказа от нее весьма показательна вообще для политики Valve: «В плане визуала это был потрясающий монстр, но на уровне геймплея – сплошная скука. Почти половина оригинальных наработок исчезла по той же причине. Или это не работало, или вам приходилось ради одной хорошей идеи пожертвовать двумя другими, чтобы закончить вовремя. Разработка – это игра с нулевой суммой: у вас есть неограниченное количество идей на ограниченное время»[79].

Как и с первой Half-Life, Марк Лэйдлоу постоянно сокращает сценарий. Это решение позволяет ему закрутить новую интригу вокруг судьбы Гордона и мотивов Альянса, а также облегчить технической команде работу над вступительной главой. Вводные кадры с кораблем «Борей» убраны, на его месте появляется эпизод в вагоне поезда, более короткий и перекликающийся с началом первой части. Зато гравипушка, которая должна была появиться в игре достаточно поздно, переносится на первую треть игры. Это магнитное оружие позволяет Гордону притягивать некоторые предметы, а потом запускать с большой скоростью, как метательные снаряды. Ко всеобщему удивлению, оно оказывается очень популярно среди бета-тестеров, которые находят гравипушке более широкое применение: в частности, используют для решения головоломок.

Недели проходят, и к Ньюэллу возвращается уверенность: у Half-Life 2 может появиться полностью игровая пре-альфа-версия уже в марте 2004 года. В тот момент игра насчитывает сто пятьдесят страниц диалогов. Это два часа эпизодов, которые нужно анимировать и озвучить. На кастинге Марк Лэйдлоу и ван Бюрен проводят долгие собеседования с актерами, чтобы найти идеальный голос для каждого из персонажей.

Им везет отыскать Роберта Калпа, знаменитого актера из сериалов «Я – шпион» и «Все любят Рэймонда». Что особенно важно, он сыграл в эпизоде «За гранью возможного», который поразил Лэйдлоу еще в юности. Его нарочито театральная манера речи идеально подходит коварному персонажу Брина. Что до Аликс Вэнс, разработчиков покоряет голос Мерл Дэндридж, молодой бродвейской актрисы. Очарованная персонажем Аликс, Мерл проявляет неожиданный талант и подчеркивает роль героини в развитии эмоциональной арки сюжета. Какое-то время ожидается, что к дубляжу присоединится даже Робин Уильямс («Общество мертвых поэтов», «Капитан Крюк» и др.) – он однажды публично выразил желание поучаствовать в игре Valve. Но актер вынужден отказаться от проекта из-за несостыковок в графике.

Последние минуты

Келли Бэйли пытается создать еще более новаторский саундтрек, чем в первой части, и прилагает все усилия, чтобы превратить игру в интерактивную партитуру. Для этого он связывает отдельные эпизоды с разными мелодиями, которые должны усиливать драматический эффект. Параллельно он перерабатывает озвучку всего оружия из предыдущей игры и всех монстров, делая звуки более животными и усиливая чувство тревоги, которое они вызывают. Потом он вместе с актерами проводит долгие часы за записью диалогов, ведь для каждой ситуации нужно найти правильный тон и эмоциональную окраску. Поскольку Гордон в игре не произносит ни слова, на игрока должны влиять сами NPC, их правдоподобные характеры. Затем Бэйли передает диалоги Бердуэллу и Флетчеру, которые вместе с Лэйдлоу рисуют скетчи каждого эпизода, как это сделал бы драматург для театральной постановки. В марте 2004 года наконец собраны четырнадцать глав игры. Но на этом этапе проект далек от завершения: уровни еще не доделаны, а темп игры в некоторых сценах нужно ускорить. Гейб Ньюэлл чувствует, что команда выдохлась, но он полон энтузиазма и обещает сотрудникам, что конец туннеля уже близок. В конце лета последние детали складываются в единую игру, и начинается напряженная охота за багами. В октябре Valve отсылает финальную gold-версию в Vivendi Universal Games на согласование. В течение нескольких дней в офисе сгущается напряжение: все ожидают, что издатель встанет на их пути и затормозит выпуск игры до судебного процесса, запланированного на конец ноября. Ко всеобщему облегчению, 13 октября игру утверждают. 14 октября Гейб Ньюэлл по традиции наносит первый удар монтировкой по пиньяте, чтобы отпраздновать конец кранча. На этот раз она сделана в виде дрона Альянса.

Наконец-то триумф

16 ноября 2004 года Half-Life 2 появляется в магазинах и доступна для скачивания на платформе Steam. Игроки могли даже предварительно загрузить игру на жесткий диск за несколько недель, чтобы запустить ее, как только она поступит в продажу. Предлагается простая версия и коллекционная, с разной ценой. В самую дорогую версию входит сама игра, новая версия Counter-Strike и Day of Defeat, плюс ремейк первой Half-Life на движке Source. Даже для Half-Life 2 на материальном носителе нужно открыть свой аккаунт в Steam, она становится первой игрой с DRM-защитой на платформе. Многие восстают против этой практики, которую считают несправедливой, тем более что Steam испытывает трудности и часто оказывается недоступной из-за наплыва игроков, которые подключаются одновременно и долгими часами сидят на платформе, перегружая сети. И все-таки, несмотря на недовольство широких масс и критику DRM, Half-Life 2 добивается мгновенного успеха. Большинство журналов и сайтов, посвященных видеоиграм, ставят ей среднюю оценку 9/10 (или эквивалент в процентах). Она получает тридцать девять наград «игра года», а затем добивается оценки 96/100 баллов на Metacritic – столько же было у первой части. Half-Life 2 превозносят за революционный физический движок, а зрелый сценарий, харизматичные персонажи, разнообразные локации, начиная с впечатляющего Сити‑17, влияют на целое поколение игр. Геймплей признают одним из лучших в жанре и хвалят за необычайное разнообразие тактических возможностей в сражениях, в том числе за возможность свободно использовать гравипушку. Во многом этой игрой Valve закладывает – уже во второй раз – краеугольный камень шутеров от первого лица, переосмысляя целый игровой жанр.

Ньюэлл с командой празднуют победу. Тем более что 29 ноября суд штата Вашингтон выносит решение в их пользу и обязывает Vivendi выплатить полагающиеся им отчисления. Valve готова договориться размере компенсаций во внесудебном порядке и получает за понесенный ущерб более двух миллионов долларов.

С годами игра Valve занимает вечное место в списках лучших игр всех времен. «Книга рекордов Гиннесса 2008» называет ее самым высоко оцененным шутером в мире. За четыре года Half-Life 2 продается тиражом в 6,5 миллиона экземпляров, четверть из них – в Steam. В 2011 году журнал Forbes в статье о саге официально оценивает количество проданных экземпляров в двенадцать миллионов с лишним. Однако одиссея Гордона еще не завершена.

Эпилоги пунктиром

В интервью Джеффу Кили незадолго до выхода Half-Life 2 Ньюэлл шутя сказал, что хотел бы выпустить эпизод, посвященный исключительно Аликс[80] и ее роботу Псу. Дальше этого шутка не пошла, но Valve не ставит крест на продолжении Half-Life.

Снова в бой: Episode One

Из игры пришлось убрать многие сцены. После разрушения ядра Цитадели игрок возвращается к Гордону в стазисе, так что у команды остается чувство неудовлетворенности. Хочется зайти немного дальше с историей главного героя и возобновить игру там, где он остановился. Кроме того, Valve хочет исправить несколько моментов, вызвавших критику, а что-то, наоборот, развить. Основной пример – Аликс. Поскольку игроки-фанаты не раз возвращаются к этой героине, руководители Valve начинают видеть в ней звезду не хуже Гордона.

Но для начала нужно переработать Source, сделать его более гибким, чтобы получить больше пространства для маневра в работе с будущими частями. 27 октября 2005 года Valve публикует первую версию Half-Life 2: Lost Coast, бесплатную главу минут на двадцать. Ее сюжет растет из оригинального эпизода и рассказывает о том, как Гордон прибыл в Святую Ольгу, рыбацкую деревеньку на склоне горы. Создание Lost Coast курирует Виктор Антонов, в первую очередь она нужна, чтобы продемонстрировать новые возможности Source – high dynamic range rendering (HDR), визуальный эффект, позволяющий симулировать естественную адаптацию сетчатки глаза к яркому свету. А еще это первый эпизод, где есть аудиокомментарии, записанные разработчиками разных отделов – игрок может активировать их, кликнув на иконки в виде облачков, рассыпанные по локациям.

В 2005 году Виктор Антонов решает покинуть Valve. Он хочет вернуться во Францию и жить там (он построит там The Building, студию анимации и дизайна), а позже скажет, что предпочел уйти из-за расхождений с политикой нанимателя. На самом деле студия больше не намерена браться за разработку эпичных ААА-игр, теперь предпочтение отдается произведениям средних размеров. Руководство боится терять сотрудников – многие не вынесут повторения затяжной кампании. Вместо этого вводится система небольших эпизодических игр с одним-двумя годами передышки после каждого релиза.

Это решение приведет к началу работы над Half-Life 2: Aftermath, будущей трилогией, эпизоды которой будут выходить с промежутком в несколько месяцев… или лет. Если этот формат подойдет аудитории, руководители студии твердо намерены выпустить целую новую сагу из коротких глав (Half-Life Episodes) – вроде своего рода телесериала. Для работы над текстом наняты два новых сценариста, Эрик Уолпоу и Чет Фалисек. Оба – бывшие журналисты, которые прославились сатирическим слогом своего сайта Old Man Murray[81], а еще приключенческой игрой Psychonauts от Double Fine, где Уолпоу был соавтором сценария. Здесь будущие авторы серии игр Portal проходят боевое крещение под авторитетным руководством Марка Лэйдлоу.

В феврале 2006 года Valve анонсирует выпуск первого эпизода с лаконичным названием Half-Life 2: Episode One. В одном интервью Гейб Ньюэлл признает, что эта трилогия в некотором смысле третья Half-Life, просто без соответствующего названия. Valve не только совершенствует движок, но и дорабатывает поведение Аликс: взаимодействие между ней и другими персонажами хотят сделать более независимым и добавить нюансов. Ньюэлл также настаивает на доработке ИИ врагов: теперь они используют новые тактические маневры, из-за которых перестрелки усложняются. Пользуясь моментом, разработчики возвращают многие вырезанные из Half-Life 2 сцены, слегка переделывая под нужды нового сценария. Лэйдлоу впервые соглашается рассказать немного больше о намерениях Альянса и показать, как по-настоящему выглядят пришельцы на примере Советников[82]. А Гордон и Аликс работают в паре, чтобы справиться с силами Альянса в Цитадели. В итоге они окончательно ее уничтожают, спровоцировав что-то вроде нового межпространственного катак-лизма: так завершается новая часть.

Первого июня того же года Half-Life 2: Episode One выходит отдельным изданием и одновременно попадает в антологию Half-Life 2: Platinum Collection. Игру принимают достаточно хорошо (87/100 на Metacritic), хотя оценивают ниже, чем Half-Life 2. Причина разочарований – слишком короткий сюжет (от четырех до шести часов игры), хотя отмечают также многочисленные инновации, в основном в плане постановки.

Episode Two: Гордон и Аликс в подвешенном состоянии

Разработанная другой командой параллельно с Episode One, Half-Life 2: Episode Two продолжает идти по сценарию бегства героев после разрушения Цитадели. Кульминация – эпичная битва против Альянса на вершине горы Белой Рощи, где скрывается Сопротивление. Эта игра значительно больше предыдущей, для Valve она становится удобной возможностью протестировать более амбициозный геймплей с разнообразным применением транспорта и гравипушки. И снова Лэйдлоу, Уолпоу и Фалисек раскроют неожиданные грани второго плана вселенной – взять хотя бы историю с «Бореем»[83], которая снова всплывает к концу игры. Для писателя это ловкий способ подогнать сюжет под первую версию Half-Life 2 и обойти сокращения той версии сценария. Финал готовит почву для третьей части. Заключение максимально открытое и драматичное (смерть Илая), чтобы держать игрока в напряженном ожидании продолжения. Но с того момента больше ничего не происходит.

Подготовка Episode Two совпала для Valve с другим амбициозным проектом. Речь о сборнике под названием The Orange Box, который включает не только Half-Life 2 и ее два аддона, но и Team Fortress 2 (долгожданное продолжение первой мультиплеерной игры студии), и Portal (игра-головоломка от первого лица, построенная вокруг механики пространственных порталов): сборник, который на этот раз Valve предназначает и для PC, и для домашних консолей Xbox 360 и PS3. Кстати, он будет выпущен совместно с Electronic Arts.

Half-Life: Episode Two, вышедшая 10 октября 2007 года, получает положительные отклики (89/100 на Metacritic), но недотягивает до The Orange Box, который оказался великолепной промоакцией для студии из-за отличного содержания и демонстрации возможности движка Source для других жанров, не только шутеров. Завоевав симпатии критиков (96/100 на Metacritic), Valve продает более трех миллионов экземпляров в год и фиксирует первый серьезный успех на рынке консолей.

Пройдено немало испытаний, преодолены сложные препятствия, зато Valve осуществила мечту. Half-Life не только позволила ей появиться в списке значимых студий, эта серия совершила на игровом рынке настоящий прорыв, благодаря которому компания постепенно перекроила этот самый рынок под свою издательскую философию.

По слухам, всего студия из Белвью продала более двадцати миллионов[84] экземпляров саги Half-Life: рекорд, который делает из этого произведения, одной из наиболее амбициозных видеоигр, самый популярный FPS на PC. Однако серия останется незавершенным памятником вместе с Гордоном Фрименом, возвращения которого многие ждут как прихода Мессии. Но это уже совсем другая история.

2. Одиссея Гордона Фримена

Пересказывать Half-Life – все равно что проделывать рискованные трюки, балансируя на канате. Создатели игры разворачивают перед вами богатую вселенную и увлекательный нарративный фон. Но с самим сюжетом все сложнее: шутер отказывается прибегать к классическому приему, использованию кат-сцен. Поэтому Half-Life предлагает историю, которая разворачивается в реальном времени и полностью зависит от действий игрока, его любопытства и стремления рассмотреть мельчайшие детали – на вставку с объяснением происходящего он может не рассчитывать.

Молчание и поведение Гордона Фримена делают его особенным: герой отказывается давать комментарии, показывать эмоции и даже вступать в диалоги. Приходится рассматривать сюжет Half-Life как простую, даже схематичную историю, которая служит предлогом для чистого, ничем не сдерживаемого экшена. Более того, авторы специально держали некоторые детали истории в секрете или напускали тумана, чтобы поддерживать тайну вокруг мира, о котором они принципиально рассказывали не все. К счастью, ретроспективно раскрывают информацию разнообразные документы, которые мы находим в одновременно или позже вышедших играх (в первую очередь, в Portal), плюс в широком доступе есть результаты впечатляющей детективной работы, которую кропотливо провели интернет-пользователи. Поэтому сегодня становится проще очертить вселенную Half-Life и предложить хронологию событий даже вне рамок самих игр.

Повторяя уникальный подход к нарративу, которым отличается Half-Life, автор этой книги тоже намеревается пойти непривычным путем. Прежде чем рассматривать игровую вселенную, в которой переплетены различные темы и культурные влияния, попытаемся в форме сжатой хронологии наметить историю мира Half-Life: его следы начинают прослеживаться за пятьдесят лет до событий первой игры. Не то чтобы предшествующие события не представляли никакого интереса для исследования, но они отражены в основном в играх серии Portal и заслуживают более последовательного изучения в отдельной книге. Тем не менее предыстория Черной Мезы и рассказ о ее соперничестве c компанией Aperture имеют ключевое значение для драматического происшествия, с которого начинается Half-Life, – катастрофе каскадного резонанса.

Что касается приключений Гордона Фримена и его товарищей в Черной Мезе (Half-Life, Opposing Force, Blue Shift), а также войны с Альянсом (Half-Life 2, Half-Life 2: Episode One, Half-Life 2: Episode Two), более субъективный способ, кажется, лучше подходит к их истории, то есть рассказ в настоящем времени, близкий к репортажу или дневнику и неразрывно связанный с точкой зрения персонажа, в которого перевоплощается игрок. В некоторых случаях порядок выхода игр не так важен, как последовательность событий внутри сюжета: например, история Барни Калхуна (Blue Shift) происходит раньше истории с Адрианом Шепардом (Opposing Force). Надеемся, именно это позволит подсветить некоторые оригинальные черты повествования, которые были придуманы в Valve.

(Альтернативная) хроника событий

Действие Half-Life происходит на нашей планете, точнее, на территории США, но, описывая Черную Мезу и секретные эксперименты американского правительства, разработчики мешают реальность с вымыслом. Хотя Марк Лэйдлоу специально избегал упоминаний конкретного года, оставив только десятилетие (классический прием, создававший эффект правдоподобия еще в романах XIX века: дату обозначали звездочкой, как бы скрывая из осмотрительности), вселенная Half-Life, которую серия Portal будет развивать в более язвительном тоне, на самом деле принадлежит к жанру альтернативной истории – представьте, что действие Half-Life происходит в параллельном мире.

До «Черной Мезы»

1940‑е

– 1943: американский инженер Кейв Джонсон создает Aperture Fixtures, предприятие, которое специализируется на производстве душевых занавесок.

– 1944: благодаря успеху своей компании Джонсон становится миллиардером и покупает соляную шахту в Мичигане. Это сеть подземных туннелей, растянувшаяся более чем на четыре километра, где он размещает штаб-квартиру Aperture Fixtures. Заодно он приобретает судостроительную верфь в Кливленде, которую отдаст под постройку экспериментального корабля «Борей».

– 1947: желая разнообразить деятельность, Джонсон открывает научно-исследовательский центр; компанию он переименовывает в Aperture Science.

1950‑е

– Американское правительство заключает коммерческий контракт с Aperture на поставку душевых занавесок в армию и обещает субсидировать ее будущие проекты.

– Aperture Science запускает серию технологических проектов под грифом «совершенно секретно»: в их числе создание межпространственных порталов, изучение внеземных веществ и разработка «отталкивающего геля» (его поверхность позволяет высоко подпрыгивать). В течение всего этого десятилетия Aperture Science получает немало научных наград за вклад в развитие человечества.

– Где-то в пустыне Нью-Мексико американское правительство инициирует строительство исследовательского центра «Черная Меза», посвященного ксенологии (изучению пришельцев) и квантовым технологиям. Его местонахождение, как и сам факт существования, держат в тайне. В ярости Кейв Джонсон резко критикует нового конкурента, осуждая это решение правительства: так зарождается соперничество между двумя центрами и безу-держная гонка технологий.

1960‑е

– Кризис в Aperture. Завязнув в проблемах с биоэтикой и в политических скандалах, в 1968-м компания разоряется, многие исследовательские лаборатории приходится закрыть.

1970‑е

– Хотя экономическое положение Aperture не улучшается, компания запускает один из своих последних экспериментальных проектов: из лунных камней она производит «преобразующий гель», способный превратить любую поверхность в пространственный портал. Джонсон активно занимается разработкой геля, и вследствие длительного облучения лунными камнями у него развивается орфанная болезнь. Желая передать свои знания будущим поколениям, он начинает проект искусственного сверхинтеллекта, в который после его смерти будут загружены его память и личность.

– Рождение Гордона Фримена (между 1973 и 1982 годом) в Сиэтле и рождение Адриана Шепарда (между 1978 и 1987 годом).

1980‑е

– 1982: Кейв Джонсон умирает от интоксикации. Преемником, который встанет во главе Aperture, он в завещании называет Кэролайн, свою помощницу и правую руку. Кроме того, он требует, чтобы ее память тоже имплантировали в искусственный сверхинтеллект. Даже против ее воли.

– 1986: Aperture начинает работу над первым прототипом сверхинтеллекта GLaDOS (Genetic Lifeform and Disk Operating System). Ее основная миссия – помогать научным группам, чтобы ускорить проект Portal в расчете на победу в состязании, которое Aperture ведет с Черной Мезой.

– 1987: исчезновение «Борея» – на корабле должны проводить эксперименты над межпространственными порталами в море.

1990‑е

– Год неизвестен: цивилизация вортигонтов изгнана Альянсом в пограничный мир Зен, где их порабощает Нихилант, гигантское существо устрашающего вида. Они служат подопытными кроликами для экспериментов по межвидовому генетическому скрещиванию, чтобы создать суперсолдат-гибридов. Но вскоре для вортигонтов пробьет час восстания.

– 1995: Гордон Фримен получает докторскую степень по теоретической физике в Массачусетском технологическом институте (MIT). Тема его диссертации: Observation of Einstein-Podolsky-Rosen Entanglement on Supraquantum Structures by Induction Through Nonlinear Transuranic Crystal of Extremely Long Wavelength (ELW) Pulse from Mode-Locked Source Array[85]. Сразу после защиты молодой доктор отправляется в Институт теоретической физики в Инсбруке, Австрия, на стажировку по изучению телепортационных технологий. Он разочарован медленными темпами университетских исследований. Гордон возвращается в США, где связывается со своим бывшим преподавателем и наставником, доктором Айзеком Кляйнером, который теперь работает в центре «Черная Меза», в отделе изучения аномальных материалов, вместе с Илаем Вэнсом, Ричардом Келлером и Арне Магнуссоном. Кляйнер уговаривает протеже тоже подать заявку на работу в центре: тот сможет помогать ему в исследованиях.

– 1998: в ходе запуска новой версии GLaDOS искусственный интеллект пытается убить инженеров. Нейтрализовав его, они добавляют к личности GLaDOS этическую функцию: ИИ подтверждает, что больше никогда не станет угрожать человеческой жизни.

2003 год (предположительно)

– Май: начало обучения Адриана Шепарда в военном лагере Сантего (Аризона). На этот момент морпеху двадцать два года.

– 5 мая: приходит письмо с подтверждением приема на работу. Гордона Фримена нанимают в центр «Черная Меза» в качестве исследователя-ассистента.

– 15 мая: первый рабочий день Гордона Фримена в секторе С, в Лаборатории аномальных материалов. Он поселяется в жилом секторе на 3 уровне, комната 309. Молодому ученому двадцать семь лет. Адриан Шепард получает приказ о распределении в боевое подразделение военной базы в Сантего. Во время обучения он видит странного человека с портфелем, который как будто работает на секретные службы. Барни Калхун, охранник в Черной Мезе, повышен по службе и переведен в отделение Blue Shift сектора С.

– 16 мая 2003 года, 9 часов (ориентировочное время): катастрофа в Черной Мезе.

Рассказ Гордона Фримена (Half-Life): эксперимент оборачивается кошмаром

Тяжелое утро[86]

Исследовательский центр «Черная Меза», Нью- Мексико. 8 часов 47 минут, температура за бортом уже достигла 35 градусов. Гордон Фримен нервничает. Коллеги ждут его в лаборатории аномальных материалов, а он опаздывает уже на полчаса. Молодой ученый получил эту работу благодаря докторской степени в MIT, но ему еще многое нужно доказать. Он опасается реакции коллег, которые вряд ли оценят такую непунктуальность. Но ничего не поделаешь. Запертый в этой клетке из стекла и стали (но с кондиционером, слава Богу!), Гордон расхаживает туда-сюда по вагону автоматизированного монорельса, который везет его из жилого сектора на уровне 3 в сектор С на другом конце комплекса. Медленно, но верно вагон движется сквозь узкие проходы Черной Мезы, построенной в самом сердце одинокой горы, подальше от чужих глаз. Из громкоговорителей доносится синтезированный голос, методично перечисляющий разнообразные меры безопасности, корпоративные сообщения, которые должны мотивировать сотрудников, и список еженедельных дел, запланированных для персонала… Вокруг поезда закрытый мир Черной Мезы спокойно занимается своими повседневными делами: ученые в белых халатах решительным шагом идут от одной платформы к другой, охранники делают обход, прилетают и улетают вертолеты с работниками, гигантские роботы лазером запаивают элементы на конвейере или без усилий перетаскивают ящики весом в несколько тонн. Гудят генераторы энергии, убаюкивая весь этот симпатичный мирок. Вагон переходит с одних рельсов на другие, поднимается на одном подъемнике, потом на другом, проезжает все более толстые бронированные двери. Это безошибочный знак: Гордон приближается к сектору С, деятельность которого ревниво хранится в тайне руководством центра – там изучают межпространственные путешествия. Когда вагончик ненадолго задерживается, чтобы уступить дорогу роботу, Гордон замечает в кабинке напротив странного человека в костюме с галстуком, держащего в руках портфель: этот тип явно рассматривает Гордона, как будто он его знает. Вагон снова трогается, и мимолетное чувство неуверенности проходит. На конечной остановке охранник открывает герою дверь и торопит его пройти в раздевалку, надеть защитный костюм и присоединиться к научной команде в лаборатории. В коридорах коллеги почти не заговаривают с ним: то ли недовольны опозданием, то ли у них нет времени на болтовню. В воздухе висит напряжение, кто-то говорит, что опасается каскадного резонанса, поскольку некоторые эксперименты были проведены некорректно: подобная катастрофа может оказаться фатальной для Черной Мезы.

Оказавшись в раздевалке, Гордон должен надеть костюм HEV, оранжевый защитный комбинезон с бортовым компьютером, предохраняющий от радиации и поглощающий большую часть наносимого урона. Затем ученый быстро спускается на подвальный этаж, где его с явным нетерпением ждут двое начальников. Наступает критический момент. Совсем недавно в лабораторию для исследования доставили новый внеземной материал: это фрагмент кристалла с неизвестной планеты, который нужно во что бы то ни стало изучить. Взбудораженные мыслью о том, что они могут открыть новые революционные свойства, коллеги Гордона хотят увеличить мощность луча спектрометра до 105 %. Затея несколько рис- кованная, но она не должна представлять серьезной опасности для Гордона в защитном костюме. Пока начальство устраивается в комнате управления, Гордон заходит в тестовую зону, огромный зал с высоким потолком, в центре которого возвышается реактор. После объявления о начале фазы один Гордон поднимается на небольшую платформу и с консоли управления включает спектрометр. Устройство медленно приходит в движение, затем с оглушительным шумом начинает работать энергетический луч. Когда объявлена фаза два, с земли вверх начинает двигаться грузовой подъемник, на борту которого тележка с тем самым кристаллом в механических клешнях. Гордону остается выполнить последнюю задачу: осторожно подтолкнуть тележку к спектрометру, чтобы поместить образец прямо в луч. Как только кристалл оказывается под электрическими разрядами, он начинает странно мигать. Что-то идет не так. Но реагировать поздно: по всему реактору происходит цепь взрывов, в стены камеры бьют энергетические молнии. Ученые в панике пытаются снизить интенсивность спектрометра. Тщетно. Гордон попадает в плен энергетической бури, видеть мешают молнии, а одна бьет прямо в него. Несколько секунд молодой ученый погружен во тьму и больше не слышит ничего, кроме собственного дыхания. Внезапно он оказывается в каком-то неизвестном, явно инопланетном мире. На его глазах двуногие существа плещутся в пруду неопределенного цвета. Новая вспышка: теперь он перед сборищем инопланетян, похожих на сутулых циклопов с красным глазом и жвалами – они начинают окружать его и пристально разглядывать, не произнося ни слова. Новая вспышка, и опускается темная пелена.

Разлом открыт[87]

Звучит сигнал тревоги, вырывая Гордона из плена видений. Он приходит в себя и обнаруживает повсюду хаос. Связанный с кристаллом каскадный резонанс произвел катастрофические разрушения. Спектрометр разбит вдребезги, вспоротые панели стен испускают снопы электрических разрядов и кое-где воспламенились. Гордон может только возблагодарить небеса: защитный костюм спас ему жизнь.

Выбравшись из камеры со спектрометром, он попадает в коридор, где большинство его коллег пытаются помочь раненым или не подают признаков жизни. Один из выживших, Илай Вэнс, окликает его и умоляет найти способ выбраться на поверхность за помощью. Удача не на их стороне – аварийный лифт только что обрушился и подниматься придется по пожарной лестнице. Оказавшись этажом выше, Гордон наблюдает ужасающее зрелище: во вспышке молнии появляются маленькие существа, похожие на крабов, – они движутся к нему и пытаются запрыгнуть на лицо, широко раскрыв пасть. Видимо, эти внеземные создания путешествуют через межпространственные разломы, как тот, что появился в камере с реактором. К счастью, Гордон находит монтировку – ею он сможет защищаться от монстров, а еще ломать препятствия, которые преграж- дают путь, и вскрывать ящики с припасами, где иногда попадаются аптечки. Дальше он приходит на помощь охраннику, которого атакует кто-то вроде зомби с очень длинными руками. Приглядевшись, Гордон понимает, что это существо – его бывший коллега, обезображенный одним из тех самых маленьких крабов. Завладев пистолетом калибра 9 мм, Гордон добирается до приемной сектора С. Но выход заблокирован обвалившимися камнями, и герою не остается другого варианта: придется забираться в вентиляционные шахты. Его путь будет усеян ловушками и все более грозными противниками: жабы-циклопы, скрывающие под своей безобидной внешностью звуковые бомбы замедленного действия, разные виды двуногих мандрагор, плюющихся кислотой, и особые ракообразные[88], прилепившиеся к потолку, – их языки, свисающие как лианы, пытаются схватить неосторожного прохожего и подтянуть к себе, чтобы съесть. Гордон снова столкнется с пришельцами из своих видений: они будут часто появляться ни с того ни с сего за его спиной, пытаясь убить его электрическими разрядами, бьющими прямо из их конечностей. Хотя Гордон может рассчитывать только на скудный арсенал и поддержку коллег, которые иногда помогают ему защититься и открывают некоторые заблокированные двери, ему удается выжить среди враждебной и кровожадной фауны. Впрочем, сюрпризы не заканчиваются. Его путь снова пересекается с загадочным человеком с портфелем, который только наблюдает за ним издалека, не оказывая никакой помощи. Может быть, он – причина всего этого хаоса? Едва в руки Гордона попадает помповый дробовик, ему сообщают хорошую новость: армия выслала морпехов, чтобы всех спасти.

Зажаты в тиски[89]

Когда герой выбирается на поверхность, пройдя через склады Черной Мезы, он обнаруживает, что армия заблокировала все коридоры минами и лазерными установками. Хуже того, он видит, как его коллегу хладнокровно расстреливает один из высадившихся морпехов. Значит, армия появилась не для эвакуации выживших, а чтобы уничтожить все следы происшествия, включая свидетелей. Выбора нет, Гордон должен безжалостно сразиться с этими новыми врагами, которые профессионально владеют тактикой боя и групповым штурмом.

Когда ему наконец удается снова увидеть дневной свет, он понимает, что артиллерия начинает обстрел территории. Гордона загоняют как зверя, и он успевает только прыгнуть в бункер и снова спуститься в недра Черной Мезы. В конце долгой погони он высаживается в другом секторе, где обслуживают и хранят ядерные материалы. Каскадный резонанс нанес помещению серьезный ущерб, пробив сточные трубы, из которых на пол льется радиоактивная жидкость. Некоторые места уже полностью затоплены. Защищенный от радиации своим костюмом Гордон должен исполнить ряд акробатических трюков, чтобы не упасть в эти токсичные омуты. Чуть дальше, в бывшей шахте ядерного реактора, ему придется столкнуться с чем-то вроде трехглавой гидры, которая яростно сотрясает стенки шахты и рубит на мелкие кусочки всякого, кто попадает в ее поле зрения. По совету одного из выживших коллег Гордон отправляется на нижний этаж реактора, снова заправляет его топливом и запускает электрогенератор. Результат не заставляет себя ждать: за несколько секунд тварь обугливается, оставляя в полу зияющую дыру. Через нее Гордон сможет добраться до подземной железнодорожной сети Черной Мезы. Оказавшись на платформе, где сортируются вагонетки, он видит эпичное противостояние между пехотинцами и синим гигантом с огнеметами вместо рук – несчастных солдат они превращают в пепел. Поскольку классическое вооружение против этого монстра, видимо, не работает, Гордон прибегает к хитрой уловке, заманивая его к двум гигантским катушкам-трансформаторам Теслы. После активации они поражают колосса электрическим разрядом, освобождая путь ученому, который направляет вагонетку в сторону выхода.

Переломить ситуацию[90]

Очутившись на рельсах, Гордон пересекается с охранником, и тот передает ему сообщение от собратьев, окопавшихся в лаборатории Лямбда на другом конце комплекса. Они просят Гордона добраться до платформы запуска космических аппаратов и отправить на орбиту спутник, чтобы передать сигнал тревоги по всему миру и разоблачить попытку правительства скрыть происшествие. Очистив подземные туннели железнодорожной станции от полчищ противников, Гордон Фримен наконец попадает к пусковой установке. Ночь только наступила. Он находит комнату управления разоренной. К счастью, консоль управления осталась нетронутой.

Проследив за запуском ракеты, Гордон возвращается в вагонетку и пытается добраться до лаборатории Лямбда. Ему не везет: пути отрезаны, и вагонетка обрушивается в затопленную комнату. Снова оказавшись пленником в глубинах Черной Мезы, Гордон вынужден нырнуть, задержать дыхание и искать выход, уклоняясь при этом от инопланетных акул, поселившихся в затопленных участках. Выбравшись на сушу, он узнает от одного из выживших, что, если он хочет дойти до Лямбды, нужно двигаться через старый промышленный комплекс Черной Мезы. По пути его неоднократно атакуют спецназовцы, солдаты в черных комбинезонах, вооруженные оружием с глушителями, специалисты по стелс-атакам.

Когда Гордону кажется, что он все-таки сумел выкарабкаться, его усыпляют два морпеха, подстроив ему ловушку. Солдаты мстительно лишают его оружия и бросают в уплотнитель для мусора. Стенки опасно сближаются, и Гордон едва успевает влезть на кучу обломков, чтобы выбраться из ямы, схватить новую монтировку и помчаться к индустриальному комплексу. Его пересекают ленты конвейеров, везущие отходы к измельчителям и мусоросжигателям, повсюду цистерны с токсичными жидкостями. Это место – настоящий лабиринт, полный ловушек, которые Гордон должен внимательно обходить, чтобы не превратиться в изуродованный труп. Он доберется до лаборатории, где найдет себе снаряжение.

Что важно, осмотр местности открывает ему печальную истину: большая часть пришельцев, с которыми ему пришлось столкнуться к этому моменту, на самом деле были подопытными кроликами в экспериментах, проводившихся в Черной Мезе. По-видимому, инопланетян здесь начали изучать задолго до каскадного резонанса… Завладев экспериментальным образцом пушки энергетического излучения, Гордон находит трех выживших ученых и проводит их к выходу, отражая атаки пехотинцев. Коллеги советуют ему выбрать путь через скалы снаружи, чтобы быстрее добраться до лаборатории Лямбда. Но нужно по-прежнему следить в оба: армия высадила специальный отряд, чтобы отвоевать Черную Мезу.

Отбросить врага[91]

В Нью-Мексико наступает новый день. Вернувшись на поверхность, Гордон добирается до дамбы ГЭС. Его начинает преследовать вертолет, и он вынужден нырнуть в воды дамбы, слив которой выходит на скалы. Осторожно продвигаясь по случайным тропинкам на склоне горы, Гордон старается не упасть в пропасть и не столкнуться с пехотинцами, которые патрулируют окрестности. При помощи самонаводящихся ракет он наконец избавляется от вертолета, преследовавшего его до этого места. Но до конца сражения еще далеко: противник разместил на пути Фримена пулеметные гнезда, снайперов и танки. Только за счет высочайшего боевого духа (и немного за счет везения) ему удается их обойти. Инопланетная армия, в свою очередь, выслала элитные отряды, снаряженные самонаводящимся оружием: пули – как смертоносные осы!

Гордон, свидетель новой войны миров, не вмешиваясь, лавирует среди сражений между двумя противоборствующими лагерями. Скоро он замечает эскадрилью реактивных самолетов над станцией, а через брошенные рации слышит сообщение штаба, приказывающего отрядам «забыть о Фримене». Через несколько минут авиация начинает бомбардировку. И снова Гордон вынужден спуститься в Черную Мезу, чтобы выжить. Бомбы нанесли серьезный урон помещениям и вызвали множество обвалов.

Гордон обнаруживает новые тестовые камеры: внутри них пространственные порталы открыли несколько разломов в сам исследовательский центр, что позволяет ученому импровизировать и срезать углы, экономя драгоценное время в пути до лаборатории Лямбда. Гордона встречают как героя, но на передышку нет времени. Коллеги сразу же ставят его перед фактом: наступил тяжелый момент. Каскадный резонанс открыл окно между Землей и Зеном, пограничным миром, который Черная Меза изучает уже много лет. Обитатели Зена, которыми правит существо под именем Нихилант, воспользовались резонансом, чтобы захватить Черную Мезу и перебить персонал. Чтобы спасти Землю от межпланетной войны, Гордону придется отправиться на Зен и закрыть портал, связывающий два мира. Ученый дополняет костюм модулем, который позволяет далеко прыгать, и бросается в энергетический луч реактора Лямбда. Но когда спектрометр переходит во вторую фазу, помещение внезапно заполняют новые пришельцы, летающие существа с устрашающими ментальными способностями. У Гордона времени немного: он должен как можно быстрее уничтожить этих врагов, а затем не раздумывая нырнуть в неизвестность.

Лучшая защита – нападение[92]

Гордон приходит в себя на Зене. Этот лишенный растительности мир как будто состоит из одних скалистых платформ, парящих в пространстве. Местная совершенно уникальная фауна реагирует на Фримена или мирно, или агрессивно. Однако, учитывая количество человеческих трупов в похожих костюмах HEV, у Гордона не возникает сомнений в том, что это опасное место. Как и Черная Меза, мир Зен пронизан тайными проходами как швейцарский сыр, в нем полно туннелей и странных гейзеров естественного происхождения, поднимающих Гордона в воздух. Ему очень быстро удается освоиться с местной гравитацией, он учится делать гигантские скачки, чтобы перемещаться от одной платформы к другой.

Внезапно Гордон начинает слышать голос в голове и понимает, что дело в Нихиланте, который через телепатическую связь приказывает ему оставить Зен в покое. Но он игнорирует эти предостережения и прокладывает себе путь через проходы Зена, отбрасывая все новые волны врагов, которые напрасно пытаются его остановить. Один из новых противников – это гонарх, гигантский паук, пытающийся заманить чужака к себе в логово, чтобы сожрать.

Сразив тварь, Гордон обнаруживает странный сборочный цех, где множество пришельцев работают на конвейере, извлекая различные вещества из камней. Фримен в замешательстве: «циклопы», которые до этого момента постоянно пытались его убить, теперь выглядят послушными рабами и не обращают на него никакого внимания. Нихилант открывает Гордону, что обитатели Зена подчинены другому виду существ и что им грозит полное вымирание. Тогда герой понимает, что эти пришельцы пытались не захватить Землю, а всего лишь сбежать из своего мира. Очень скоро он находит причудливый черный алтарь гигантского размера с красной энергетической сферой в центре. Если приблизиться к нему, слышно голоса коллег Гордона, снова и снова повторяющих одни и те же фразы[93] – феномен каскадного резонанса. Когда Гордон трогает сферу, он телепортируется в логово Нихиланта. Гигантский белесый монстр, хозяин Зена, левитирующий в воздухе, как исполинский Будда, бросает вызов человеку в финальном сражении. В ходе эпичного противостояния Гордону удается нанести Нихиланту решающий удар, и тот исчезает, оставив после себя еще одну пространственную брешь, которая перебрасывает ученого навстречу неизвестно чему.

Эпилог

Теперь человек с портфелем прямо перед Гордоном и обращается к нему. Они оба телепортируются в несколько мест на Зене и в Черной Мезе без какой-либо очевидной логики. При этом загадочный персонаж ни на минуту не прекращает говорить, как будто ничто его не удивляет. Так кто он? Администратор Черной Мезы? Один из «людей правительства», которые трудятся в тени для секретных американских служб? Агент Зена? Или его захватчиков? Никаких ответов об этом таинственном человеке Гордон не получает, зато слышит поздравления с тем, что совершил столько подвигов. Очевидно, его «работодатели» договорились нанять его для новой миссии, цель и дата которой пока остаются в секрете. До тех пор Гордона нужно будет поместить в стазис, искусственную спячку.

Теперь мужчины находятся на монорельсе, мчащемся через межзвездную пустоту. Перед Гордоном встает тяжелый выбор: присоединиться к этой загадочной организации или отказаться и безоружным столкнуться с ордой солдат Зена, явно готовых его уничтожить. Каким бы ни было его решение, о прежней жизни можно забыть. Ничто уже не будет таким, как прежде.

Конец передачи – конфиденциальный доклад

Субъект: Гордон Фримен

Статус: нанят

Первое назначение: ожидается

История Барни Калхуна (Blue Shift): защищать и служить

Проблема идентификации[94]

Исследовательский центр «Черная Меза», Нью- Мексико. 8 часов 47 минут, температура воздуха снаружи уже достигла 35 градусов. Барни Калхун еще не вступил на дежурство, но он уже нервничает. Хотя несколько дней назад он получил приказ о переводе в сектор Blue Shift, сейчас он стоит перед автоматической дверью, которая не узнает его бейдж и отказывается открываться. Хорошенько постучав, он наконец видит коллегу, который идет открыть ему дверь. Барни объясняют, что это просто ошибка электронной сети: видимо, центральный компьютер еще не учел его новое назначение. Готовясь войти, охранник видит другой вагончик, проезжающий мимо. В нем взад и вперед ходит Гордон Фримен, явно озабоченный тем, как медленно движется его транспорт. Похоже, этот день будет долгим для всех.

Сориентироваться на местности[95]

Барни едва успевает забежать в раздевалку и натянуть комбинезон с бронежилетом – сразу после этого его вызывают на починку механизма. Его вмешательство потребовалось из-за проблемы с лифтом в секторе С. Чтобы попасть туда, нужно сесть в вагончик монорельса. В коридорах Черной Мезы все занимаются своими делами и не обращают на охранника ни малейшего внимания. Проходя мимо защитного экрана, он снова замечает Гордона Фримена в оранжевом комбинезоне, который быстрым шагом направляется к своей лаборатории. Также Барни видит ученого – тот толкает странную тележку с клещами, зажимающими что-то вроде желтого кристалла. Но время поджимает, и Калхуну некогда задерживаться.

Когда он прибывает на станцию, техник объявляет, что монорельс сломан и что ему придется отправиться в сектор С пешком. Идя по пешеходному мостику, он замечает вдали другой вагончик и человека в костюме и галстуке внутри. «Почему он так странно на меня уставился?» – думает Барни, ускоряя шаг. Он добирается до неисправного лифта и заходит в кабину, чтобы попытаться запустить механизм. Лифт медленно трогается, и тут внезапно вспыхивает молния и начинается землетрясение. Охваченный паникой Калхун видит сквозь решетку одного из этажей, как ученого убивает монстр, будто появившийся из ниоткуда. Охранник не может ничего сделать и успевает только вцепиться в поручень, прежде чем тормоза кабины отказывают. Со страшным дребезгом лифт обрушивается вниз.

Вторжение врасплох[96]

Очнувшись от звука сирены, Барни понемногу приходит в себя посреди обломков лифта. Он замечает еще одного монстра, похожего на крупную желтоватую жабу, который пожирает человеческий труп, и снова теряет сознание. Когда беспамятство отступает, монстр уже исчез. На его месте Калхун находит монтировку, которой очень удобно разбивать ящики, преграждающие дорогу. Чем дальше он продвигается, тем больше видит трупов и разрушений. Вдали он замечает ученых, на которых нападают мелкие четвероногие зверушки: они прыгают им на лица и крепко удерживаются там, превращая своих жертв в опасных зомби. Но пришельцы – это еще не самое страшное. Хотя вначале охранник думает, что пехотинцы, прибывшие на место, спасут всех, он быстро меняет свое мнение. Очевидно, морпехи явились, чтобы уничтожить всех, включая персонал Черной Мезы. Так правительство пытается стереть улики катастрофы в секторе С… Итак, Барни может рассчитывать только на самого себя. Когда он поворачивает обратно, внутрь комплекса, до него доносится разговор солдат: «Отряд Шепарда не выполнил свою работу как следует».

Спасти Розенберга[97]

Убегая от военных, Калхун попадает в сеть канализационных труб и вентиляционных шахт Черной Мезы. После ожесточенных боев с пехотинцами и пришельцами он сталкивается с Гарольдом, одним из ученых сектора С. Тот смертельно ранен в живот и перед смертью едва успевает объяснить причину происходящего. Теперь Барни должен найти доктора Розенберга: только он сможет эвакуировать выживших из Черной Мезы. Его схватили пехотинцы и держат под охраной на поверхности, в товарном вагоне. Розенберг – один из ученых лаборатории Лямбда, которые работали в отделе экспериментов над телепортацией. По слухам, каскадный резонанс, вызвавший весь этот хаос, произошел из-за ассистента, некоего Гордона Фримена. Говорят, что он случайно спровоцировал открытие разлома в другой мир под названием Зен, что привело к вторжению армии пришельцев. Чтобы спасти свою шкуру, Калхун и Розенберг должны для начала поспешить в лабораторию Лямбда и помочь двум коллегам, Беннету и Симмонсу, в работе с телепортом. Кроме того, Калхуну нужно отправиться на Зен и восстановить работу триангуляционного передатчика, который был деактивирован пришельцами. Это позволит всем выжившим телепортироваться за пределы Черной Мезы и вызвать помощь.

Туда-обратно экспрессом[98]

Оказавшись на Зене, Барни открывает захватывающий, но враждебный мир. Он должен исследовать его, перепрыгивая с платформы на платформу и пытаясь выстоять против нападений местных обитателей. В итоге Барни добирается до передатчика. Как только он его включает, устройство начинает шуметь, и на звук сбегается целая орда элитных солдат Зена. Выйдя победителем из изнурительного боя, Калхун в целости и сохранности возвращается в Черную Мезу. Однако Розенберг приносит плохие новости: для телепортации всех выживших из Черной Мезы потребуется много энергии и Барни должен спуститься к вспомогательному реактору, чтобы найти резервную батарею.

Утечка энергии[99]

Пробегая через нижние уровни реактора, Барни с ужасом обнаруживает, что большинство его коллег убиты пришельцами или солдатами, патрулирующими территорию. Одержав несколько побед, он находит резервную батарею, перезаряжает ее, а затем доставляет на лифте Розенбергу. Тот перепрограммирует телепортер и благополучно сбегает вместе с коллегами. Когда Калхун готовится последовать за ними, врываются солдаты и пытаются остановить весь процесс. В последний момент охранник ускользает и приземляется уже снаружи Черной Мезы, где беглецы ломают решетку ворот, чтобы уехать на машине. Они замечают, что Барни окружен странным зеленоватым мерцающим сиянием: внезапно он исчезает. Мужчина снова переносится на Зен, а через несколько секунд оказывается в подсобке Черной Мезы. Через окно он видит бесчувственное тело Фримена, которое двое пехотинцев тащат к мусорной яме. Но когда Калхун собирается вмешаться, его снова ослепляет вспышка, которая на этот раз переносит его к коллегам – те с облегчением видят, что он цел и невредим. Вероятно, Барни на мгновение застрял во временной петле. Но кошмар, кажется, закончился: пятерых мужчин ожидает машина, на которой они покинут Черную Мезу.

Конец передачи – конфиденциальный доклад

Субъект: Калхун

Статус: вне досягаемости

История Адриана Шепарда (Opposing Force): зов долга

Краш-тест[100]

В ушах у Адриана Шепарда стоит гул роторов V‑22 Osprey[101]. Он находится в вертолете с товарищами по оружию, а мимо проплывают горы Нью-Мексико. Штаб по радиосвязи напоминает пилоту пункт назначения: зона высадки 117 центра «Черная Меза». Шепард, новобранец специальных сил Сантего, получил задание вместе с отрядом провести оценку ситуации. Несмотря на шуточки, которыми обмениваются солдаты, в кабине понемногу начинает чувствоваться напряжение. Почему им ничего не говорят о том, что происходит? Это будет операция по эвакуации или просто зачистка? Но разговор обрывается: Шепард видит, как вертолет справа от них уничтожает что-то вроде… гигантского летящего ската!

Боевая тревога, все в спешке хватают оружие. Но поздно: в V‑22 Osprey раздается оглушающий Шепарда взрыв.

Хаотичная дислокация[102]

Чудом уцелев, Шепард медленно открывает глаза. Он распростерт на земле, а его товарищи сражаются со странными противниками: монстрами, у которых из рук бьют молнии! Адриан уверен, что находится во власти очередной галлюцинации, и опять теряет сознание. Снова черная пелена: он пробуждается в зале, похожем на санчасть. Перед ним какой-то лабораторный работник тщетно пытается реанимировать другого солдата при помощи массажа сердца. Он сообщает ужасное известие: Адриан – единственный выживший из своей бригады, всех остальных истребили пришельцы, появившиеся в Черной Мезе в результате неудачного эксперимента. В коридорах Шепард видит множество человеческих трупов. Некоторые даже превратились в зомби и, стоит к ним приблизиться, пытаются выпустить из него кишки. Добравшись до места сбора, он находит свое снаряжение и ловит радиосигнал штаба. Всем отрядам приказано эвакуироваться с территории, которую вскоре начнут бомбардировать. По дороге к пункту эвакуации Шепард сражается со множеством пришельцев, которые на его глазах подбирают человеческие трупы – несомненно, чтобы изучить их в своем мире. Когда герой достигает самолета, который должен его эвакуировать, путь ему преграждает человек в костюме (он уже появлялся на тренировке бойцов за несколько дней до этого). Он в последний момент закрывает дверь перед носом Шепарда, безжалостно оставляя его на произвол судьбы.

Ответный огонь[103]

Шепарду некогда раздумывать над подлым поступком G-Man’а; нужно бежать и прятаться на подземных этажах Черной Мезы, чтобы не погибнуть под бомбами. Пройдя через машинное отделение огромной котельной, кишащей зомби, он сталкивается с товарищами по оружию, о которых тоже забыло правительство. Дальше они идут вместе. Они рассказывают ему, что пришельцы под общим названием «Раса Х» воспользовались пространственной брешью между двумя мирами, чтобы захватить центр и перебить сотрудников. Вырисовывается следующая задача: добраться до лаборатории Лямбда, телепортироваться в мир Зен и попытаться ликвидировать портал. По пути они подслушивают разговор черных оперативников, десанта, направленного правительством для зачистки комплекса от всех нежелательных свидетелей: в другой зоне Черной Мезы они даже запланировали взрыв термоядерной бомбы, которая должна сровнять это место с землей, чтобы остановить внеземное вторжение!

Прибыв в лабораторию Лямбда, Шепард замечает вдалеке человека в очках, одетого в оранжевый комбинезон: тот ласточкой прыгает в межпространственный портал реактора. Неужели это тот самый Фримен, ученый, который, говорят, в одиночку уничтожил целую армию? Думать об этом некогда, и Шепард бросается в портал навстречу неизвестности. На Зене пехотинец старается худо-бедно противостоять осаждающей его фауне, но, увы, ему не удается остановить каскадный резонанс. К счастью, он подбирает с трупа какого-то научного сотрудника устройство, открывающее аварийный портал, и возвращается на Землю.

Секретные исследования[104]

Вернувшись в Черную Мезу, Шепард оказывается в аквариуме, где плавают странные инопланетные акулы – они его едва не сжирают. Он все лучше и лучше управляется с устройством для создания порталов, и на этот раз ему удается благополучно телепортироваться в лабораторию чуть подальше. Там он обнаруживает, что большинство вражеских существ на самом деле уже много лет являются объектами экспериментов Черной Мезы. Герой слышит сигналы бедствия от своих товарищей, которые запрашивают подкрепление в центр переработки отходов. Но уже слишком поздно: всю бригаду только что истребил гигантский одноглазый монстр, выбравший своим логовом место в канализационных трубах станции. Убитое Шепардом чудовище оставляет после себя выход, по которому герой может выбраться на поверхность.

Сменить лагерь[105]

Когда Шепард возвращается под открытое небо, он оказывается между открывшими огонь черными оперативниками, которые полностью заминировали территорию, и Расой Х, отправившей в бой свои элитные подразделения. После жестоких схваток Шепард наконец находит бомбу черных оперативников, которые готовятся ее подорвать, и удачно ее обезвреживает. Однако, вновь попав в ловушку G-Man’a, он оказывается запертым в камере. Шепарду не остается ничего другого, как только опять спуститься в недра, где люди и пришельцы по-прежнему ведут ожесточенные бои. На нижних уровнях заброшенного индустриального комплекса он сталкивается с гигантским инопланетным червем. Тварь пытается захватить Черную Мезу, что может означать конец всего человечества. К счастью, Шепарду удается убить чудовище, и за ним остается другой портал, через который пехотинец попадает на летящий Osprey. Человек с портфелем ждет его там. G-Man объявляет, что проблема Черной Мезы «решилась сама собой». Внезапно ядерный взрыв стирает Черную Мезу с лица земли. Шепард понимает, что его наниматели решили отправить его в другой мир, где он будет отбывать наказание. Не в состоянии что-либо сделать, он смотрит, как собеседник бесцеремонно покидает его через портал. Он оказывается в плену машины, которая несет его в неизвестность, и может только созерцать космические дали, проплывающие за окном.

Конец передачи – конфиденциальный доклад

Субъект: Шепард

Статус: под арестом – досье изучается

После Черной Мезы

17 мая 2003 [?]

– Атомная бомба уничтожает центр «Черная Меза».

Другой день мая 2003 [?]

– День Bring Your Daughter at Work[106] в Aperture Science. По случаю праздника GLaDOS реактивируют, и она за несколько пикосекунд убивает команду исследователей с помощью нейротоксина. Чтобы выиграть соревнование с Черной Мезой, GLaDOS перезапускает программу тестов, связанную с пространственными порталами и экспериментами над людьми с использованием утяжеленных кубов. Случайно выбранная женщина по имени Челл играючи справляется с тестом. Но вместо того чтобы смириться со смертью в огне, девушка восстает против суперкомпьютера и ухитряется его разрушить – по крайней мере, так ей кажется. Затем один из немногих выживших ученых, Даг Раттман, помещает ее в стазис. Потерявшая почти весь персонал компания Aperture стремительно приходит в упадок. Но GLaDOS не была уничтожена: ее система резервного копирования сохранила память в нескольких «модулях персональности».

2010‑е или 2020‑е (неполные или спорные источники)

– В результате каскадного резонанса, спровоцированного неудачным экспериментом в Черной Мезе, происходит серия катастрофических катаклизмов, прозванная «Портальной бурей». Она создает серию межпространственных разрывов между Зеном и Землей. После смерти Нихиланта вортигонты пользуются бурей, чтобы массово переселиться с Зена на Землю и сбежать от угрозы Альянса.

– Буря провоцирует появление целых волн хедкрабов и муравьиных львов, которые заполоняют Землю, повсюду сея хаос. Чтобы выжить, человечество бежит из деревень и с побережья, укрываясь в укрепленных больших городах.

– Альянс, оповещенный о каскадном резонансе на Зене, начинает вторжение на Землю. С помощью межпространственных порталов он отправляет туда своих штурмовиков. Пытаясь их отбросить, вортигонты объединяются с людьми. Но все напрасно. Поскольку Альянс располагает куда более развитой техникой, он мгновенно сметает силы противника в ходе молниеносного конфликта, получившего название «Семичасовой войны». Многие столицы и мегаполисы – например, Нью-Йорк – полностью разрушены.

– Альянс назначает администратором Земли бывшего директора Черной Мезы, Уоллеса Брина, договорившись с ним о союзе между двумя мирами ценой порабощения всего человечества. Большая часть уцелевших городов переименована в пронумерованные «Сити».

– Уоллес Брин устанавливает свое правительство в Сити‑17, где-то в Восточной Европе. Чтобы ускорить колонизацию, Альянс воздвигает там Цитадель, металлическую крепость, предназначенную для производства его синтетических войск, «страйдеров» и «Охотников». Его рабочая сила, «сталкеры», сделаны из лоботомированных людей, доведенных до состояния обезображенных и послушных рабов. Руководители Альянса, «Советники», отправляются в Цитадель для контроля над производством.

– Брин, марионетка Альянса, узаконивает тотальный контроль над СМИ и государственной пропагандой. В ежедневных посланиях он призывает население сотрудничать с новыми захватчиками Земли и обличает появление протестующих групп, которых называет террористами.

– «Патруль», армия из солдат-гибридов («транслюдей»), берет под контроль улицы и устанавливает репрессивный режим в Сити Альянса. Помимо поддержания порядка полиция арестовывает сопротивляющихся, которых затем превращают в сталкеров или отправляют в исправительную тюрьму Нова Проспект.

– Альянс приступает к плану по преобразованию Земли, чтобы сделать ее поверхность пригодной для жизни народа Альянса, как это было раньше с планетой вортигонтов: океаны выкачивают, чтобы осушить планету, и на мировом уровне разворачивают «подавляющее энергетическое поле», чтобы сделать человечество бесплодным и помешать продолжению человеческого рода. Питьевая вода в Сити отравлена какими-то молекулами: те, кто ее пьет, загадочным образом теряют воспоминания.

Спасти мир, еще раз (Half-Life 2)

Внезапное пробуждение[107]

Этот дрожащий и вкрадчивый голос слишком хорошо знаком Гордону. Пока он постепенно выходит из стазиса, у него перед глазами стоит лицо G-Man’а, на которое, словно в кошмаре, наплывают образы Черной Мезы и каскадного резонанса. Сколько времени герой пробыл в этом чистилище? Что произошло с тех пор, как умер Нихилант? G-Man, все такой же непостижимый, заканчивает разговор за несколько фраз: миру нужен Мессия вроде Гордона и ему пришло время вернуться на службу. Почему? Как? Выяснять предстоит самостоятельно. Пугающий человек призывает проснуться, и пространство-время начинают растягиваться. Затем – долгая вспышка. Вот незадача: он снова в поезде…

Пока поезд едет через неизвестный город, Гордон разминает ноги в вагоне, который украшают потертые скамейки и граффити. Несколько пассажиров, которые едут вместе с героем, одеты в такой же синий комбинезон, как у него (куда делся его защитный костюм?), и с подавленным видом смотрят в пространство: их сильно беспокоит назначение в этот город. Но что это за город? На размышления нет времени: поезд прибывает к платформе и с пронзительным звуком останавливается. Конечная, все выходят.

Гордон не узнает вокзал. Это место выглядит грязным, серым, словно из другого времени. Но гигантский экран и маленькие дроны, летающие вокруг него, как будто все-таки доказывают, что он совершил скачок в будущее. Рассмотрев экран, он узнает лицо человека, который снова и снова повторяет свое обращение: это Уоллес Брин, бывший администратор Черной Мезы. Став мэром Сити‑17, он встречает всех новоприбывших торжественной и успокаивающей речью, которая совсем не вяжется с угрюмым видом жителей. Вокзал разбит на секторы колючей проволокой, солдаты в масках следят за путешественниками и торопят пройти к выходу. Их грубые манеры и электрические дубинки создают атмосферу террора. По пути Гордон встречает нескольких жителей, которые с диким видом призывают его быть осторожным и, главное, не пить воду из крана: «они» добавили в нее что-то, из-за чего все теряют память…

Когда Гордон проходит через металлодетектор, звучит сигнал тревоги, который блокирует ему выход. Из-за скрытой двери возникает охранник, и глухим синтетическим голосом приказывает следовать за ним. Он вводит героя в маленькую комнату допроса, где его ждет запачканный кровью стул. Гордон думает, что сейчас его будут бить, но какой же сюрприз его ждет, когда охранник снимает каску: это не кто иной, как Барни Калхун, один из бывших охранников Черной Мезы! И только что он здорово помог Гордону. Барни проник в ряды Гражданской обороны, и ему повезло заметить товарища в камерах видеонаблюдения: он поспешил спасти его под предлогом допроса. Но время поджимает, и Барни должен незамедлительно помочь Гордону сбежать. Он через видеоэкран связывается с Айзеком Кляйнером, другом и ментором Гордона, который счастлив снова увидеть бывшего ученика и советует ему бежать городскими переулками в секретную лабораторию, чтобы его не засекли. Но разговор резко обрывается: солдаты Гражданской обороны, оповещенные об отсутствии Барни на посту, ломятся в дверь. Чтобы не погубить свое прикрытие, Барни незаметно выпускает Гордона через служебную дверь.

Гордон выходит со двора через подъезд жилого здания, чтобы не привлекать внимания, и начинает понемногу знакомиться с географией города. Перед ним открывается ошеломительное зрелище – Цитадель, громадная стальная башня. Ее верхушка возвышается над городом на несколько сотен метров, а сюрреалистический облик этой крепости резко контрастирует с архитектурой остальных зданий. Когда Гордон пытается сократить путь через какую-то квартиру, его засекает рейд Гражданской обороны и тут же начинает погоню. Преследование продолжается по крышам, и в конце концов Гордона окружает группа солдат. Когда уже кажется, что все потеряно, его в последний момент спасает девушка по имени Аликс, дочь его бывшего коллеги Илая Вэнса и участница Сопротивления, борющегося с Альянсом. Она предлагает проводить героя до убежища Кляйнера. Добравшись туда, Гордон узнает в общих чертах о ситуации и об истинной, тиранической природе власти Брина. Кляйнер предлагает Аликс и своему бывшему протеже взять его личный телепортер, чтобы перенестись в Восточную Черную Мезу, поскольку штаб-квартира Сопротивления находится в соседнем с Сити‑17 регионе. Там их будет ждать Илай Вэнс. Прежде чем отправиться в путь, Гордон находит два своих талисмана: комбинезон HEV (он был усовершенствован), а также монтировку, которая послужит ему как в старые добрые времена. Когда Фримен заходит в телепорт, операцию ставит под угрозу Ламарр, прирученная Кляйнером самка хедкраба, которая в критический момент бросается в луч. В итоге Гордона последовательно переносит в несколько мест, в том числе в кабинет Уоллеса Брина, а затем он приземляется среди каналов Сити‑17. У Гордона нет выбора: ему придется выкручиваться самостоятельно, чтобы добраться до Восточной Черной Мезы.

Сбежать из Сити‑17[108]

Бродя по подземельям города, Гордон пытается ускользнуть от атак ГОшников, которые без устали его преследуют. К счастью, на помощь приходят члены Сопротивления – они обеспечивают ему подкрепление и оружие. Гордон обнаруживает немыслимое: вортигонты, одноглазые пришельцы из Черной Мезы, больше не враги. Они даже пополнили ряды Сопротивления! К сожалению, встречи с прочими старыми знакомыми проходят совсем не так радужно. Гордон сталкивается со множеством хедкрабов, зомби и барнаклов, которым Альянс нарочно дал расплодиться. Это верх жестокости: они даже используют снаряды, начиненные хедкрабами, чтобы разбомбить территорию и превратить всех жителей в живых мертвецов! К счастью, рефлексы Гордона все так же хороши, и он успешно добирается до другого конца каналов, где его ждет импровизированный воздушный катер, собранный членами Сопротивления. Он скользит по водным каналам вдоль городского побережья, но тут за ним начинает охоту вертолет Альянса. Он завлекает Гордона в многочисленные ловушки, где его ждут десятки до зубов вооруженных солдат. Под конец этой безжалостной гонки Гордон наконец прибывает в пункт назначения.

Спланировать восстание[109]

В Восточной Черной Мезе Гордона встречает доктор Джудит Моссман, коллега и новая спутница Илая (его супруга погибла во время каскадного резонанса). Гордон счастлив, что бывший коллега невредим – если не считать ноги, которая тоже была потеряна в катастрофе, – и наконец может наверстать упущенное. Он узнает, что после каскадного резонанса и разрушения Черной Мезы Землю захватила инопланетная цивилизация, Альянс. Раньше та же участь постигла вортигонтов, после чего их депортировали в пограничный мир Зен. Альянс поработил землян благодаря своим более развитым технологиям и назначил администратором Брина, который правит всеми городами как диктатор с абсолютной властью, а недовольных ссылает в Нова Проспект, экспериментальный изолятор, откуда еще никто не возвращался. Кстати, именно туда должны были отправить Гордона, если бы не вмешательство Барни. Илай, ставший вождем Сопротивления, просит у Гордона помощи в крестовом походе против Брина и Альянса.

В качестве приветственного подарка ученые преподносят ему революционное оружие: гравипушку, способную притягивать большинство объектов и швырять их на смертельной скорости. Аликс предлагает Гордону протестировать эту штуку во внешнем дворе вместе с Псом, гигантским домашним роботом, которого Илай сконструировал для защиты дочери. Но упражнения быстро прерывает сигнал тревоги. Альянс проследил путь Фримена и теперь пытается захватить базу. Аликс и Гордон бегут в лабораторию, но их внезапно разделяет обвалившийся от взрыва потолок. Скрепя сердце Аликс приказывает Псу проводить Гордона до закрытого туннеля, ведущего к бывшему шахтерскому городку, Рейвенхольму.

Оказавшись на улицах города-призрака, Гордон начинает понимать, почему Сопротивление перекрыло туда путь. После бомбардировок хедкрабами, организованных Альянсом, это место кишит зомби. Гордон даже встречает крабов новых видов, «быстрых» и «ядовитых», которые делают зомби еще более опасными. К счастью, для обороны герой может воспользоваться расставленными повсюду ловушками. Это дело рук сошедшего с ума священника, отца Григория, который думает, что сторожит рейвенхольмских тварей, как пастух свое стадо. Он обещает защитить Гордона, пока тот будет пересекать город. Для этого он дает ему дробовик и прикрывает его с крыш до самого входа в шахту. Но мужчин быстро окружает орда зомби, и Гордону приходится покинуть Григория – тот остается позади, чтобы отвлечь врагов. Путь через шахту ведет к железнодорожной сети Альянса, где Гордону удается выйти на связь с членами Сопротивления. Плохие новости: Илай задержан Альянсом и отправлен в Нова Проспект. Чтобы спасти его, Гордону нужно будет присоединиться к Аликс на шоссе 17, длинной прибрежной автотрассе, на борту багги, который ему подготовили союзники.

По пути в Нова Проспект[110]

Летя на страшной скорости по шоссе 17, Гордон сталкивается с рядом противников посложнее: элитные солдаты и биомеханические военные машины Патруля, который расставил заграждения по всей длине автотрассы. Несясь вперед по бездорожью, чтобы не попасть в засаду, Гордон задевает гнезда муравьиных львов с Зена, гигантских насекомых, которые живут под землей. Эти животные, чувствительные к малейшей вибрации, нападают всем скопом на каждого, кто рискует забрести на их территорию. Гордон добирается до базы Сопротивления под командованием полковника Одессы Кэббеджа, который вручает ему ручной противотанковый гранатомет. Вещь более чем полезная, если вам нужно расчистить небо от вражеских кораблей. Но скоро дорога становится непроходимой, и Гордону приходится оставить багги и идти пешком. Он попадает прямо в логово муравьиных львов, которых защищает «страж», насекомое-солдат огромного размера. Победив эту тварь, Гордон обнаруживает племя вортигонтов, в котором шаман стал настоящим асом по части укрощения муравьиных львов. В залог поддержки в борьбе против Альянса он дарит Гордону «феропод», феромонную железу. При нажатии она привлекает муравьиных львов и даже заставляет их атаковать намеченную героем цель.

Спасти Илая[111]

Во главе армии муравьиных львов Гордон отправляется на штурм крепости Нова Проспект. Хотя это место как будто очищено от всех пленников – всего лишь ряды коридоров и пустых одиночных камер, оно по-прежнему ревностно охраняется Патрулем. Продолжая путь к железнодорожному депо, Гордон снова встречает Аликс, и та помогает ему взломать командные панели, чтобы выйти на след Илая. Тот был заключен в одну из изоляционных капсул, которые тысячами циркулируют по внушительной сети железных дорог, проходящих через центр Нова Проспект. Люди в этих капсулах помещены в стазис и постепенно превращаются в сталкеров, изможденных монстров, которых используют как рабочую силу на фабриках Альянса. Взяв под контроль транспортировку капсул, Аликс отправляет капсулу отца в ближайший телепорт. Но сначала Илай заставляет их пообещать одну вещь: они найдут Джудит, которую держат в плену в одной из камер.

Во время поиска имени Джудит в базе данных Аликс обнаруживает видеоархив, где видно, как та пытается торговаться с Брином по поводу лечения Илая. Потрясенные Аликс и Гордон понимают, что она с самого начала работала на Альянс. Это она выдала Патрулю местонахождение Восточной Черной Мезы. Найдя расположение камеры Джудит, Аликс откровенно говорит ей о предательстве, а та признается, что с самого начала вела двойную игру, чтобы защитить Илая. Когда силы Патруля прерывают разговор, Джудит пользуется тем, что Аликс и Гордон отвлеклись, и вместе с капсулой Илая телепортируется в неизвестном направлении. Отбросив врага, Аликс и Гордон переносятся в лабораторию Кляйнера.

Слова, которыми их встречает Айзек Кляйнер, становятся для них большой неожиданностью: хотя герои думали, что телепортировались за долю секунды, они на самом деле исчезли на неделю! После их отбытия телепорт взорвался и разрушил Нова Проспект, разоблачив перед широкой публикой темные деяния Альянса. Угнетенные жители большинства городов восстали и ведут с Патрулем безжалостную войну.

Народное восстание[112]

Пока Аликс остается с Айзеком, чтобы помочь эвакуировать его лабораторию, Гордон отправляется в сторону Цитадели. Его поддерживает Барни и другие участники Сопротивления, которые присоединяются к ним по дороге. После ожесточенных уличных боев они прибывают к музею города – в нем находится Нексус, точка входа в Цитадель. Война свирепствует: страйдеры и синтеты сбегаются отовсюду, но Гордон может рассчитывать на помощь народа, чтобы отправить эту колоссальную армию к праотцам. Аликс, прибывшая на поле битвы, чтобы протянуть руку помощи Гордону, загнана в угол Патрулем, ее хватают и отправляют в Цитадель.

Успешно проникнув в крепость, Гордон отправляется по железнодорожной сети в одной из капсул, чтобы быстрее достичь вершины. Но капсула резко останавливается, вынуждая Фримена спрыгнуть. Он попадает в центр энергетического поля, и все его оружие разрушается, кроме гравипушки: она как будто впитывает энергию. Преображенная гравипушка становится грозным оружием: с ее помощью можно отбрасывать солдат Альянса и хватать энергетические сферы, которые циркулируют по Цитадели, подпитывая лифты и прочие механизмы. В конце концов Гордон находит правильный путь к вершине башни.

Сотрудничать или умереть[113]

Как только Гордон добирается до последнего этажа, его арестовывает Патруль вместе с Джудит. Он обезоружен и помещен в капсулу, выхода нет – приходится следовать за предательницей в кабинет Брина, где в самом разгаре допрос Илая и Аликс. Диктатор предлагает Гордону сделку: встать во главе Сопротивления и объявить о перемирии. А Илай и Аликс будут депортированы в мир Альянса. Разъяренная таким решением Брина Джудит восстает и освобож- дает Гордона из капсулы. Но Брин завладел гравипушкой: он отвлекает внимание, разрушив часть зала, чтобы облегчить свой побег.

Удостоверившись, что Илай и Джудит могут благополучно покинуть это место, Аликс и Гордон бросаются в погоню за Брином. На экране они видят, как он говорит с одним из Советников Альянса: Брин требует, чтобы его спасли любой ценой. Он решает включить принадлежащий Цитадели реактор темной энергии, который позволит ему прыгнуть в портал, ведущий в мир Альянса. На верхушке башни Гордон бьется с элитными солдатами, которые должны прикрывать побег Брина. Герой выпускает несколько снарядов по ядру темной энергии, и ему удается разрушить реактор. Но раздается взрыв такой силы, что ударная волна отшвыривает Аликс назад.

Кажется, все потеряно, но именно этот момент выбирает G-Man, чтобы остановить время. Нет, Фримену еще не пора умирать – так ему говорит человек с портфелем, у которого на него другие планы. В свое время он вернется за ним. Когда? Загадка. Захваченный в плен вихрем энергии, Гордон видит, как человек с портфелем выходит в пространственный портал. Аликс по-прежнему в оцепенении, Гордон не может ее спасти.

Конец альянсу? (Half-Life 2: Episode One, Episode Two)

Episode One

Отсрочить неизбежное[114]

Время идет, но Гордон не может его измерить. Когда в поле стазиса появляются вортигонты, он наконец видит, что его спасение реально. Обратившись к магическому ритуалу, который позволяет управлять временем, одноглазые пришельцы спасают Аликс до взрыва черного ядра. Появляется G-Man. Вероятно, он хочет проверить состояние Гордона, но вортигонты преграж-дают ему путь защитным полем. G-Man, вынужденный признать временное поражение, убирается, коротко бросив: «Это мы еще посмотрим». Снова вспышка. Гордон приходит в себя в темноте, под огромной грудой обломков. К счастью, искавшие его след Аликс и Пес благополучно находят его и спасают. Гордон обнаруживает себя у подножия Цитадели, над которой нависла гигантская грозная черная туча. Нельзя тянуть: башня может в любой момент взорваться. Найдя командную панель, Аликс связывается с Илаем и Айзеком, которым удалось бежать к штабу в Белой Роще. Ядро Цитадели спровоцировало новый пространственный разрыв, который грозит уничтожить любую форму жизни в округе на много миль. Несмотря на сопротивление Илая, Аликс решает последовать совету Айзека и подняться на вершину Цитадели, чтобы снова запустить систему охлаждения ядра. Это позволит выиграть время, чтобы жители Сити‑17 эвакуировались из этой зоны, и спасти тысячи жизней. Внутри Цитадель лишь слабо напоминает то, чем она была недавно, – все навевает Гордону печальные воспоминания о Черной Мезе после каскадного резонанса. Но Патруль по-прежнему на месте, он пытается остановить героев, хоть и совершенно безрезультатно. По пути Аликс и Гордон видят, как советник Альянса отбывает в спасательной капсуле: он похож на гигантского слизняка с киберимплантами. Видимо, перед запуском советник попытался ослабить героев псионическими атаками. Взломав одну из панелей, Аликс наткнется на секретные данные, предназначенные для советников. По всей видимости, взрыв Цитадели должен был отправить сигнал тревоги на их родную планету, что позволило бы создать суперпортал между двумя мирами. Также Аликс находит видеоархив, где фигурирует Джудит Моссман в научной экспедиции – этот документ Аликс решает забрать в Белую Рощу и показать отцу. Но едва герои успевают запустить систему охлаждения, как тут же вынуждены бежать от Патруля в недра Цитадели. Зажатые в тиски без шанса на выход, они в последний момент бросаются в поезд, перевозящий сталкеров в другие Сити. Надежда длится недолго: поезд летит на максимальной скорости через туннель, но сходит с рельсов, и беглецы едва не погибают. Оглушенные, они выбираются и продолжают путь пешком – иного выхода нет.

Эвакуировать Сити‑17[115]

Затерявшись в подземельях города, Аликс и Гордон попадают в серию туннелей и подземных парковок, захваченных ордами зомби и муравьиных львов. Когда они снова выбираются на поверхность, то видят руины Сити‑17, где продолжает бушевать война между силами Альянса и Сопротивлением. На пропагандистских экранах лицо Брина сменилось лицом Кляйнера. В сообщении, которое крутят снова и снова, ученый с радостью объявляет о разрушении подавляющего поля, из-за которого у людей перестали рождаться дети – он призывает сородичей снова заселить планету. Добираясь до пригорода, Гордон и Аликс встречают Барни, который просит их сопроводить его отряды к поезду, уходящему из города с вокзала, который занят страйдером и солдатами. Когда все посажены на поезд, Аликс и Гордону приходится остаться позади, чтобы сразиться со страйдером и в конце концов его одолеть. Затем они перенастраивают другой поезд, чтобы добраться до Белой Рощи. Вагон понемногу удаляется от Сити‑17, но вот над Цитаделью загорается свет, и во всех направлениях катапультируются мириады спасательных капсул. Вершина башни (вероятно, ядро) испускает ослепительную вспышку света, а затем – волну голубой энергии, которая, опасно приближаясь к кораблю, разрушает все на своем пути. Беспомощные Аликс и Гордон могут только держаться изо всех сил за поручни поезда, который вскоре поглощает голубой свет.

Episode Two

Предвкушение апокалипсиса[116]

Гордон приходит в себя вверх тормашками в сошедшем с рельсов поезде. Тот вот-вот рухнет, но в последний момент появляется Аликс и вытаскивает товарища из вагона. Переводя дыхание после аварии, они видят вдалеке руины Цитадели, над которой парит огромный голубоватый портал. Гигантское нестабильное завихрение хаотично испускает разрушительные ударные волны. В поисках дороги через заброшенную лесопилку Аликс и Гордон находят терминал и через него связываются с Белой Рощей. На экране – Илай и Кляйнер в компании Арне Магнуссона, импульсивного ворчливого человека, который работал с ними в Черной Мезе, а теперь возглавляет команду Белой Рощи. Он торопит Аликс и Гордона, чтобы те как можно скорее добрались до него и передали секретные данные, выкраденные из Цитадели. Они помогут Магнуссону отправить ракету, которая закроет суперпортал над башней Альянса. Разговор внезапно прерывается. Гордон и Аликс слышат Патруль, который их разыскивает. Пока они бегут через лесопилку, на них неожиданно нападает охотник, паукообразный синтет Альянса. Застряв под обрушившимися бревнами, Гордон бессильно смотрит, как охотник наносит Аликс смертельный удар, и теряет сознание. Когда он приходит в себя, к девушке приближается муравьиный лев, и снова герой не может ничего сделать. К счастью, как раз в этот момент появляется вортигонт, убивает монстра и спасает людей. Прибегнув к своим особым силам, чтобы помешать смерти Аликс, вортигонт объясняет Гордону, что смог только стабилизировать ее, но не спасти. Он берет девушку на руки и просит Фримена отправиться с ним в убежище, спрятанное в подземельях: его сородичи, вероятно, смогут вылечить Аликс. К сожалению, в пути пришельца и человека разлучает обвал. Теперь, чтобы дойти до укрытия вортигонтов, Гордон должен пройти через логово муравьиных львов, где подрастают сотни личинок – пока что безобидных.

Вортэссенция[117]

У вортигонтов Гордона встречают еще двое повстанцев-людей, но расслабляться рано: он пробудил гнев муравьиных львов, пройдя через их логово, и теперь они движутся по туннелям, чтобы выдворить чужаков. Для начала Гордону нужно их отбросить. Затем он возвращается к вортигонту, который сумел стабилизировать состояние Аликс. Есть лишь один шанс ее спасти, но для этого нужно провести сложную операцию, для которой нужен важнейший артефакт: личиночная железа из яйца муравьиного льва. У Гордона нет другого выхода, нужно вернуться в логово и найти там яйцо, но на этот раз компанию ему составит вортигонт. Мост находится под охраной стража, но Гордон не должен убивать его: это испортит экстракт, как заявляет вортигонт. Герой отвлекает монстра, ведя по ложному следу, чтобы дать пришельцу время извлечь экстракт из личинки. Вернувшись в свое убежище, вортигонт присоединяется к собранию соплеменников. «Если мы ее потеряем, мы потеряем все», – утверждает один из них. И тогда начинается длинный таинственный ритуал под названием «вортэссенция», во время которого каждый пришелец на своем языке декламирует заклинания, чтобы исцелить Аликс от ран.

Пока Гордон терпеливо наблюдает за ритуалом, его внезапно посещает видение – время снова замирает, и появляется G-Man. Он говорит о своем интересе к Аликс: по правде говоря, он очень внимательно следил за ее судьбой с самого ее рождения в Черной Мезе. Ничего больше не объясняя, он приказывает Гордону спасти Аликс, которая «стоит куда больше, чем считали вначале». Прежде чем исчезнуть, G-Man шепчет что-то девушке на ухо – она должна будет передать послание своему отцу. «Готовьтесь к непредвиденным последствиям». Время возобновляет свой бег, и Аликс просыпается без малейшего воспоминания о визите G-Man’а.

Вортигонт вызывается проводить их до выхода из шахты и отправиться с ними к следующей базе Сопротивления. Но как только они осторожно выходят наружу, их окружает армия муравьиных львов во главе со стражем: он в ярости от потери своего яйца. Сразив страшных насекомых, троица обращает внимание на тревожное зрелище: армия страйдеров и солдат Альянса уже на пути к вершине горы. Нельзя терять ни минуты. Увы, лагерь повстанцев, который искали герои, истреблен муравьиными львами. К счастью, в побоище чудом уцелел багги, что позволит выиграть немного времени. Распрощавшись с вортигонтом, Гордон и Аликс отправляются в путь по горным дорогам до Белой Рощи.

Снова в пути[118]

На вершине горного хребта герои находят радиостанцию и пытаются предупредить Белую Рощу о неминуемом прибытии Альянса. Но связь идет с помехами из-за радиоволн Советника, чья капсула разбилась в амбаре неподалеку. Аликс жаждет мести и пытается взломать стальной кокон, чтобы убить его обитателя. Но тот решительно настроен не сдаваться и с помощью своих псионических способностей обездвиживает обоих людей. Когда Советник уже готовится просверлить их черепа своим языком, капсула взрывается и ранит его. Он исчезает через крышу, втянутый синтетом, который прилетел к нему на помощь[119]. Аликс и Гордон снова в пути и должны постараться избежать многочисленных засад, возведенных Патрулем, который в конце концов окружит их в заброшенной горной деревушке, смахивающей на форт Аламо. Когда путешественники наконец добираются до Белой Рощи, им устраивает засаду страйдер. Он неминуемо раздавил бы их, если бы не внезапное вмешательство Пса, прибежавшего на помощь хозяйке. В результате эпичной схватки Пес в клочья разносит гиганта Альянса. Остается только проводить товарищей до входа на базу.

Непредвиденные последствия[120]

Аликс и Гордона встречают как героев и очень быстро разлучают: их близким и коллегам срочно нужно обсудить важные вопросы. Аликс идет с Айзеком и Илаем расшифровывать данные с диска, Магнуссон требует к себе Гордона и приказывает ему отправиться на вершину ракетной шахты, чтобы отбросить силы Альянса: те пытаются проникнуть на базу. Как только с этим делом покончено, Фримен присоединяется к друзьям, которые анализируют видео с Джудит Моссман. Ролик показывает, как где-то в Северном Ледовитом океане она совершила необычайное открытие: нашла «Борей», легендарный экспериментальный корабль Aperture Science, закованный во льдах. Илай не желает туда отправляться, но Аликс будто в трансе повторяет фразу, которую прошептал ей G-Man. Ее отец чуть не падает в обморок, и Аликс идет заварить ему чай. Ученый пользуется моментом, чтобы наконец завести разговор с Гордоном о том, какая тайна объединяет G-Man’а и его дочь. Но его прерывает сигнал тревоги: армия Альянса уже у входа в Белую Рощу. Магнуссон вручает Гордону прототип магнитного заряда, который можно закрепить на багги, а затем катапультировать на страйдеров, чтобы было проще их взорвать. Отбив все жестокие атаки в лесу, Гордон возвращается победителем в зал запуска ракет. Как только та достигает орбиты, Магнуссону удается реактивировать реактор на Зениуме – тот самый, который Гордон вырубил во время своего пребывания на Зене, – и закрыть спираль суперпортала. Теперь, когда угроза Альянса устранена, Аликс и Гордон могут ехать в Арктику, чтобы раскрыть секрет «Борея». По дороге на вертолетный аэродром Илай задерживает Гордона и просит пообещать, что он во что бы то ни стало уничтожит груз корабля. Тот представляет слишком большую опасность для человечества, особенно в руках Альянса. Когда герои уже стоят в ангаре с вертолетами, раздается взрыв разрушительной силы и появляются два Советника. Обездвижив Аликс и Гордона, они без предупреждения убивают Илая. Пес прогоняет тварей, но слишком поздно. Переводя дух, Гордон бросает последний взгляд на Аликс, рыдающую над безжизненным телом отца.

(Временный?) конец одиссеи Гордона Фримена.

3. Вселенная и нарратив

От замкнутого пространства к широким просторам: вселенная расширяется

Сюжет Half-Life стоит рассматривать как определенный парадокс: это попытка рассказать историю в густонаселенной, логически выстроенной и развивающейся вселенной и при этом сделать акцент на определенной простоте повествования. Простоте, которую – это видно по изложению сюжета в предыдущей главе – лучше всего передает не рассказ, а чувственный опыт игрока, прожитый в игре.

Диегезис [121] первой Half-Life займет несколько страниц. Тем более что в игре есть не только сражения, исследование игрового мира и заскриптованные сцены, но и тайна, которую Лэйдлоу с удовольствием создает из деталей общего сюжета (the big picture, если вспомнить американское выражение). Half-Life – оригинальное произведение, но ее сценарий вскользь задевает самые разные субкультуры (научная фантастика, триллер, гик-культура). Мириады произведений за десятки лет сформировали специфические коды, которые любой игрок, мало-мальски знакомый с соответствующими жанрами, немедленно узнает. Чтобы рассказать свою историю (которая соответствует этим кодам), Valve выбирает повествование от первого лица со всеми вытекающими преимуществами и ограничениями. Если сюжет Half-Life может показаться просто предлогом для банального экшена (на самом деле это не так), то уже обстановка игры показывает, что все немного сложнее. Замкнутая атмосфера первой части не только вызывает напряжение, доходящее до клаустрофобии и паранойи, но и оставляет часть информации о мире в слепой зоне, вне поля зрения. Отрезанный от всего центр «Черная Меза» создает впечатление мира под колпаком, у которого нет ни прошлого, ни понятного будущего – вдобавок Лэйдлоу помещает действие в неопределенный период времени, который можно расплывчато обозначить как середину 2000‑х. Из этого места без закадрового пространства рождается повествование «здесь и сейчас»: непрерывная связь пространства и времени существует только в действиях персонажа, нет ни вступления, ни долгих откровений.

Итак, игра начинается на монорельсе, который уже сам по себе создает впечатление закрытого движущегося мирка в миниатюре. За время поездки игрок может сделать какие-то выводы, наблюдая за будничными занятиями работников Черной Мезы. К тому же через громкоговорители транслируются корпоративные объявления, из которых тоже можно почерпнуть какие-то сведения. Суммы этих фрагментов данных хватает, чтобы познакомить игрока с контекстом, в котором он будет действовать (здесь это научная среда), не представляя ни историю Черной Мезы, ни прошлое героя, ни завязку интриги. И так будет на протяжении всей игры: нарратив концентрируется на жизненном опыте Гордона, Шепарда и Калхуна. О других событиях либо вообще не заходит речи, либо на них есть какие-то намеки в диалогах с NPC и в документах, которые можно найти на той или иной локации. В приоритете догадки, а не объяснения: этого достаточно, чтобы на заднем плане возникала история – даже несколько историй, параллельных той, которую проживает игрок. Это позволяет не слишком сильно приподнимать завесу тайны, окружающей деятельность Черной Мезы. Посыл для игрока предельно ясен: «Есть вещи, которые ты не должен знать и никогда не узнаешь».

То же самое с Зеном и его фауной. Говорим ли мы о хедкрабах, вортигонтах (в первой части мы даже не знаем, что они так называются) или каких-либо представителях Расы Х, для их атаки на центр не дается никакого обоснования. Наоборот, эти создания как будто передвигаются под влиянием простого инстинкта, как дикие животные, – впрочем, это впечатление обрастет нюансами, когда в финале становится ясно, что вортигонтов поработил другой вид пришельцев. Но опять-таки это сообщается мимоходом, в весьма туманной форме, и игрок почти не обращает на это внимания, пока бежит вперед.

Точно так же дело обстоит с морскими пехотинцами: очевидно, что они оказались в Черной Мезе, чтобы навести порядок, но никто ничего не знает о намерениях их штаба и пославших их правительственных сил. Даже Opposing Force, которая забрасывает нас в шкуру десантника, остается такой же загадочной. Зато, кстати, она ломает некоторые стереотипы: хоть Шепард и на стороне правительства, он только карающая десница, если не игрушка иерархии, которая подавляет его и запрещает ему принимать самостоятельные решения и разбираться в происходящем.

Все ведет нас к мысли о том, что Half-Life никогда не пытается ничего «рассказать» игроку, а только подгоняет его вперед, и неважно, что он понял. Это «нарративное сдерживание» может показаться провокацией. Вредит ли оно Half-Life? Вовсе нет. Потому что фрагментарное повествование вызвано не ленью сценариста, а решением дать игроку больше свободы в истолковании этой вселенной. О том же говорит открытая концовка: откровения Нихиланта, затем вербовка Гордона G-Man’ом для следующей миссии открывают широкое поле возможностей. Гордон (вместе с игроком) внезапно осознает, что у вортигонтов есть прошлое и даже мотивация: это не вторжение, а массовое бегство. Важно, что они представляют только второстепенную угрозу, поскольку находятся под властью некоей высшей силы, которая пока остается в тени. G-Man помещает Фримена в стазис, при этом слова «человека с портфелем» порождают напряжение, умело просчитанное студией: мы точно знаем, что Гордон однажды вернется. Мы просто не знаем когда. Оставляя в конце Half-Life жирный вопросительный знак, Valve придает большую гибкость сценарию, который в случае успеха игры позволит студии двигаться в разных направлениях.

И успех случился, что побудило Valve продолжать работать в выбранном направлении. Хотя Марк Лэйдлоу и признался, что не хотел делать из Half-Life серию игр, он все же знал, как именно вырастить из нее продуманный и богатый мир. Это очевидно уже в дополнениях к первой части. Предлагая прожить приключение других персонажей, эти аддоны дают Valve возможность развивать архитектуру Черной Мезы, добавлять к ней новые здания и новые игровые зоны, пересматривать сюжет Half-Life с других точек обзора, часто синхронизируя события с событиями оригинальной игры: например, отсылки к первой части в те моменты, когда мы видим Гордона. Жонглируя этими углами зрения, разработчики раскрывают Черную Мезу немного глубже, она становится более живой и реальной. При этом в дополнениях, как и в первой игре, царит ощущение замкнутого пространства: то, что происходит в Черной Мезе, остается в Черной Мезе. Даже Зен, который был задуман как мир, раздробленный на множество платформ в космической пустоте, обладает всеми признаками закрытой территории: это что-то вроде межзвездного архипелага, изолированного от всего остального.

Первая Half-Life рисовала мрачный и закрытый мир, но Valve осмелилась нарушить его границы. В Half-Life 2 студия бросает себе дерзкий вызов: перейти от замкнутого пространства к открытому и динамичному миру, не отказываясь от своего нарративного метода. Для этого Лэйдлоу, во‑первых, сделает катастрофу в Черной Мезе событием, положившим начало новой эре, – каскадный резонанс как эпицентр (ground zero) будущей антиутопии и колонизации нашей планеты внеземной цивилизацией Альянса. Во-вторых, сценарист введет долгий временной перерыв на десять-двадцать лет[122], оправдывающий радикальные изменения на планете: как они происходили, игрок никогда не увидит.

Наоборот, в Half-Life 2 он видит уже в корне изменившийся мир – настолько, что начинает даже сомневаться, происходит ли это по-прежнему на Земле. Игрока ставят перед рядом фактов, связанных с относительно давним прошлым: существование всемирной диктатуры, движение Сопротивления, появившееся несколькими годами ранее… Восполнить пробелы получится только с большим опозданием, не переставая двигаться вперед. И даже в эпизодах, где раскрываются какие-то новые факты, ничто на самом деле не выставлено напоказ: игрок сам должен искать информацию в диалогах и локациях, которые ему предстоит тщательно изучить. Постановка во второй части становится более зрелищной, появляется больше написанных и рассказанных эпизодов, но сюжет по-прежнему поддается достаточно вольному толкованию: вам не будут разъяснять детали истории за пределами того, что происходит здесь и сейчас.

Стремясь развить мир, созданный в Half-Life, Valve расширяет его до двух игр Portal. У них будут общие сценаристы с Half-Life 2: Episode One и Episode Two – штрих, который благоприятствует транстекстуальности[123]. В остальном общее происхождение двух игровых вселенных не бросается в глаза, но проступает в разных деталях, которые можно заметить, если внимательно наблюдать за обстановкой. И все-таки без саги Portal не обойтись, если хочется понять «историю происхож-дения» мира Half-Life. Знакомя нас с соперничеством, которое некогда столкнуло Aperture Science с центром «Черная Меза», Portal заполняет несколько пробелов в истории центра до катастрофы каскадного резонанса. Как не увидеть в этом воссоздании прошлого Черной Мезы желание студии обогатить историю своих творений? Помимо отличных чисто игровых качеств, Portal предлагает сюжет, который таит немало замечательных открытий. Half-Life уже не просто отдельное произведение, теперь это мир-матрица, который начинает диалог между несколькими играми, связывая их разными общими элементами и единым пространством-временем. К примеру, знаменитый «Борей»: если в конце Episode Two он только мельком появляется, то в Portal 2 мы можем в свое удовольствие рассматривать корабль в сухом доке[124] – для Valve это была возможность замкнуть круг во вселенной, которая в дальнейшем могла бы расширяться на фоне экспоненциального роста студии.

Вселенная, которая рассказывает о себе

Чтобы изучить всю богатую историю Half-Life, нужно сделать несколько лирических отступлений, начиная с внеигровых элементов сюжета, которые мы найдем в гайдах по играм, роликах о создании и в сценарных документах: так можно не только добыть сведения о биографии Фримена, Шепарда и Калхуна, но и сопоставить некоторые даты, чтобы установить нечто вроде общей хронологии. Еще раз повторим, помимо собранной информации, это исследование дает возможность обнаружить парадокс игры, который на первый взгляд ограничивает ее, а на деле составляет ее силу: Half-Life не рассказывают, это мир, который рассказывает сам себя. Здесь никто не берет игрока за руку, чтобы открыть ему все секреты, зато сам поиск становится наградой. Отказавшись от рассказчика и кат-сцен в Half-Life, Valve взламывает классические правила повествования, помещая игрока в центр сюжета и позволяя не просто читать тексты, а проживать все в настоящем времени. Каждая локация, куда попадает игрок, на самом деле скрывает отдельную историю. Пересекая Черную Мезу, Гордон проходит через лаборатории, кабинеты, зоны отдыха, склады, компьютерные залы, машинные отделения, канализационные трубы, систему отвода сточных вод, центр переработки отходов и многие другие места. Именно совокупность деталей в игре показывает, как функционирует Черная Меза, как проходят будни ее работников. Сама по себе та или иная деталь покажется банальным пустяком. Но стоит сопоставить одно с другим, как начинает вырисовываться гораздо более серьезная картина, настоящая информационная сеть, кропотливо сплетенная, чтобы придать этому пространству самобытность и достоверность. В Half-Life 2 улицы, квартиры, кварталы, тюрьмы, крепости, реки, луга, долины, целые горы становятся кладезями деталей, позволяющих реконструировать предысторию. Каждая географическая зона выглядит образцом отдельного игрового мира. Ее элементы связаны с предшествующими и последующими элементами через игрока и создают у него иллюзию автономного существования, иллюзию мира, который продолжит жить даже после того, как главный герой пройдет мимо.

Например, в первой Half-Life на стене над столом висит простой календарь с почти неразличимой фотографией Земли из космоса. Именно он позволил некоторым юзерам вычислить приблизительную дату каскадного резонанса: по всей вероятности, 2003 год. А из придуманных мотивационных писем, которые можно обнаружить в гайде к изданию игры на PS2, получилось выяснить, что еще до катастрофы в Черной Мезе Гордон и Барни хорошо знали друг друга[125].

Особый городской колорит в Half-Life 2 возникает благодаря граффити и слоганам на стенах Сити‑17 – заодно они передают настроения угнетенных жителей. То же самое в Рейвенхольме: многие детали среди руин говорят о мирном быте былых времен, усиливая тоску этого забытого богом места, чьи обитатели бродят по улицам как проклятые, лишенные истории. Более того, лаборатории Айзека Кляйнера и Илая Вэнса, а также помещения Белой Рощи играют роль настоящих музеев того, что произошло за время долгого отсутствия Гордона. Методично обшаривая каждый квадратный метр, игрок может не только изучить историю мира, начиная с его колонизации силами Альянса после происшествия в Черной Мезе, но и найти множество реликвий из первого приключения с Фрименом – костюм HEV, любимую монтировку. Левел-дизайнеры даже спрячут «фото» тех времен, на котором позирует вся научная команда сектора С Черной Мезы (Гордон, Илай, Айзек, Арне)!

Valve любит «подмигивать» игрокам с первых своих игр. Например, когда заходишь в раздевалку в начале Half-Life и в Blue Shift, на дверях шкафчиков можно обнаружить имена некоторых разработчиков из Valve и Gearbox Software. А если покопаться в шкафчике Фримена, можно наткнуться на книги (Dad’s Nuke, The 37th Mandala) – это романы Марка Лэйдлоу. У Калхуна мы находим работы, посвященные паранормальным явлениям и «близким контактам третьей степени» – шуточная деталь, которая по-доброму высмеивает основную тематику игры и эксперименты в Черной Мезе. В Half-Life нарративные элементы пространства – это одновременно источник информации и место для автографов: авторы развлекаются, разбрасывая аллюзии, которые связывают игры с их создателями. Например, в Opposing Force во время боя с первым боссом (с пещерным червем) Шепард должен активировать два механизма в двух разных местах: коробку передач (англ. gearbox) и вентиль (англ. valve)! Неплохая отсылочка от студии Gearbox!

Эти припрятанные напоминания, то малозаметные[126], то очевидные, в конечном счете отражают тот же прием, что и другие детали, подпитывающие нарратив всех игр Half-Life: испытать умение игрока наблюдать за окружающим пространством, чтобы извлечь из него максимум информации, каждую минуту вести с ним диалог. Чтобы не прибегать к словам, Valve выдумывает особый, присущий Черной Мезе язык, визуально и инстинктивно понятный каждому игроку.

Вселенная, которая заново себя определяет

Если вспомнить историю создания Half-Life, можно сказать, что это произведение-мутант: ради его развития авторы пошли на переработку некоторых нарративных элементов и даже внесли серьезные изменения, иногда не обращая внимания на правдоподобие и связь между элементами. Эти переделки особенно заметны в том, как выстроена временная ось сюжета (время – нечто подвижное и неопределенное), и в ролях некоторых NPC, которые из статистов превращаются в ключевых персонажей второго плана. В первой Half-Life большинство ученых и охранников, которых встречает Гордон, укладываются в несколько вариантов персонажей с типичной внешностью[127], – иногда мы обнаруживаем настоящих «клонов» с одинаковой внешностью и дикцией в разных коридорах. В то время подобные повторы не вызывали серьезного возмущения: это был распространенный из-за технических ограничений прием. Большинство NPC тогда подчинялись определенной логике, не связанной с созданием драматической или эмпатической связи с игроком.

В дополнениях, и особенно в Half-Life 2, студия решает снова обратиться к некоторым из этих персонажей и сделать их более яркими и самостоятельными. Иногда для этого даже приходится забыть их изначальные роли и имена! Лысый ученый станет Уолтером Беннетом, одним из персонажей, которых нужно спасти в финале Blue Shift, а в Half-Life 2 получит имя Айзека Кляйнера, участника Сопротивления, бывшего преподавателя и наставника Фримена. Афроамериканца (названного Лютером в файлах игры) мы видим сразу после каскадного резонанса, он оказывает первую помощь одному из коллег и умоляет Гордона отправиться на поверхность, чтобы найти подмогу. Он станет Илаем Вэнсом, ученым, потерявшим жену и ногу в катастрофе Черной Мезы. Ему удастся сбежать из центра с дочерью Аликс и в дальнейшем стать лидером Сопротивления. Модель Джины Кросс в Decay – отчасти голограмма, инструктировавшая Гордона во время тренинга по использованию костюма HEV, отчасти скин[128], доступный в мультиплеере Half-Life Deathmatch.

Такие же радикальные изменения между первой и второй частью произошли и в биографии вортигонтов. Изначально их называют «рабами пришельцев», и только в Half-Life 2 они получают имя, а также собственное прошлое и культуру (вортэссенция, укрощение муравьиных львов) – этого не было в первой игре, где вортигонты выглядят обычными монстрами. Что касается G-Man’а, он долгое время считался тайным управляющим Черной Мезы (об этом упоминают некоторые ученые в коридорах сектора С в начале первой части), но эту должность в Half-Life 2 занял Уоллес Брин.

Чаще всего эти трансформации задним числом противоречат первоначальной информации: иногда выполняемые принудительно, они предполагают определенную терпимость игрока к таким вещам. Больше всего в глаза бросается пример Барни Калхуна: он ведет происхождение одновременно от анонимного охранника, стучащего в дверь в самом начале Half-Life, и от другого, который предлагает Гордону пиво в коридорах сектора С. Физически это невозможно, учитывая временные рамки Half-Life и Blue Shift. Несмотря на это, в начале Half-Life 2 личность Барни существует как данность, а история в игре тем самым переписывается. Этот выбор в пользу переписывания отсылает к литературному приему реткона, «ретроактивного континуитета». Какими бы возмутительными ни были подобные переписывания задним числом, они представляют определенный интерес, так как позволяют усилить эмоциональное воздействие мира и его истории на игрока. Встреча с Айзеком Кляйнером, Барни Калхуном и Илаем Вэнсом в начале Half-Life 2 создает ощущение комфорта, компенсирующее чувство дезориентации в этом новом мире, куда Гордон был так бесцеремонно заброшен. Тот же ретроактивный опыт мы проходим в Белой Роще в Episode Two, когда тестируем устройство Магнуссона под его же руководством. Если Гордону удастся отбросить силы Альянса, Магнуссон обещает ему забыть «фиаско в Черной Мезе»: «Я думаю, ты понял, о чем я – о некой истории с кастрюлькой для микроволновки». Этот намек поймут только те, кто в подробностях помнит начало Half-Life: разгуливая по коридорам сектора С, мы находим кухню с микроволновкой, которую можно включить. Если поиграть с кнопками, мы в конце концов устроим взрыв и испортим блюдо[129]. Деталь, в то время настолько незначительная, теперь становится шуточной отсылкой с очень долгим сроком годности. Valve не только создает комическую ситуацию, но и доказывает, что каждый элемент прошлого, которым можно управлять, может обрести новое значение в будущем. Так студия создает ощущение ностальгии и дежавю, отдает дань уважения игроку и благодарит его за верность, включая его самого в эту общую историю.

Серые зоны

Как мы только что увидели, Valve любит перестановки в своем мире, но она внимательно следит за тем, чтобы не выдавать все нюансы сюжета. Half-Life – это игра, склонная к тайне, об этом говорит даже чисто материальная сторона мира, то есть игровой опыт: вид от первого лица ограничивает обзор полем зрения героя. По сравнению с видом от третьего лица здесь больше пространства остается за кадром, а значит, сильнее элемент неопределенности и загадки.

Эту таинственность авторы стараются поддерживать определенными нарративными приемами: например, поддерживают размытые хронологические и географические границы событий игры, произошедших примерно между 2000 и 2009 годом где-то в горах Нью-Мексико[130]. Сюжет первой Half-Life требует от игрока минимальных познаний в сфере научной фантастики, чтобы мгновенно замечать признаки жанра. Но выдавать информацию об истории игрового мира в час по чайной ложке – на тот момент небывалый для игры прием. Искусство напускать туман ярче всего воплощается в центральном персонаже, G-Man’е. Его имя[131], как и внешний вид, с первого взгляда выдают в человеке с портфелем агента американского правительства. Однако Valve сильно изменила этот образ.

Внезапные появления (иногда где-то вне поля зрения), свобода передвижения, связанная с порталами, делают из этого культового персонажа практически божественную фигуру – демиурга, который наблюдает, предупреждает и даже направляет действия героев на манер энтомолога или кукловода. В Half-Life 2 это видимое всемогущество сопровождается новой тайной: ролью персонажа по отношению к Альянсу. Учитывая неожиданные появления и лирические[132] речи порой на грани мистицизма[133], G-Man может показаться хозяином своего положения. Он не работает ни на американское правительство (оно уничтожено в ходе колонизации Земли), ни на Альянс (G-Man будит Гордона, чтобы тот в конце концов разрушил Цитадель), ни на вортигонтов (в начале Episode Two можно видеть, как они его блокируют). Впрочем, сам он признается, что работает на неких загадочных «работодателей». Настоящая ходячая загадка, а не человек – если он вообще человек, – он напоминает чиновника какой-то вышестоящей инстанции, трудящегося на ниве межпространственных разработок. Помимо этого, мы вправе заподозрить, что он сыграл важную роль в каскадном резонансе[134], судьбе Гордона, прибытии Альянса и колонизации Земли, пусть даже эту роль никогда не получится с определенностью установить. Больше, чем просто персонаж: G-Man – воплощение серой зоны, сознательно выстроенной Лэйдлоу и его командой сценаристов, области, в которой осталось множество нерешенных вопросов, поскольку сага так и не была завершена[135].

Можно было бы задать целый ряд вопросов в надеж- де на то, что на новом повороте сюжета они потеряют актуальность. На кого работает G-Man? Что в прошлом объединяет его и Аликс Вэнс? Что случилось с Адрианом Шепардом, его тоже оставил в стазисе G-Man? Что за груз перевозил «Борей»? Действительно ли Уоллес Брин погиб во взрыве Цитадели? Удастся ли Гордону и Аликс победить Альянс?

4. Механики игры

Valve доводит нарратив до совершенства с помощью игровых механик. Студия стремится к постоянному развитию, поэтому заимствует механики из других игр (и жанров) или создает с нуля. Геймплей переплетается с сюжетом: невооруженным глазом видно, что разработчики стремились сделать эпизоды оригинальными и даже вписать их в анналы истории – почему бы и нет? Благодаря таким амбициям получается взрывная смесь из нескольких концепций, которую можно разбирать на разных уровнях. Прежде всего – и на этом почти полностью построено ее развитие – в игре есть элементы экшена и шутера от первого лица, то есть жанров со своими правилами (движения, виды, звуки, арсенал, баллистика, поведение союзников и врагов), уровнями сложности и хардкорными элементами.

На это накладывается влияние других жанров: мы видим геймплей платформера, требующего от вас определенной ловкости, геймплей головоломки, геймплей стратегии и тактической игры (одиночной и кооперативной). Подобно канатоходцу Half-Life с риском для жизни пытается совершить нечто неслыханное: найти баланс между разными, а то и противоположными концепциями. Игра превращается в лабораторию с неистощимым запасом изобретательности, из сцены в сцену передается чувство свежести и новизны.

Если первая часть заложила основы идеологии Valve, то в дополнениях и продолжениях студия постоянно обращается к заявленным принципам, отклоняется от них и даже выходит из зоны комфорта, но все-таки не отказывается от своих кредо. Как будто геймплей – это органический процесс, в ходе которого клетки естественным образом развиваются от рождения до пика зрелости.

FPS как генетическая основа

Прежде чем погружаться в тайны геймлея, стоит для начала просто определить, что такое Half-Life как система игр. Она заявлена буквально как шутер от первого лица (англ. first-person shooter, или FPS): название, приклеившееся к жанру, который со временем оброс своими кодами, лексиконом и законами и в результате стал отдельным явлением в мире видеоигр. Хотя корни FPS можно проследить до 1974 года и выхода Maze War[136], всеобщее признание этот жанр получил только в 1992-м, после Wolfenstein 3D и особенно после Doom – знакового произведения id Software, которая стала настоящим экспертом по FPS.

Джон Кармак, Джон Ромеро и Том Холл, пионеры first-person view с момента создания студии в 1991 году[137], совершили революцию в жанре лабиринта, поместив игрока прямо в шкуру персонажа. Их первый опыт, Hovertank 3D, забрасывает вас в кабину танка, потом гейм-дизайнеры сворачивают в сторону фэнтези в Catacombs 3-D: боевой маг отправляется в катакомбы, чтобы очистить их от монстров и сокровищ. Только после этого студия обращается к шутеру с «реалистичным» оружием и создает Wolfenstein 3D, где игроку нужно перевоплотиться в наемника, убивающего нацистов во время Второй мировой войны. Сложилось так, что именно эта игра, более скандальная и технически более совершенная, открывает в истории видеоигр эру FPS (хотя сам термин появится позже).

В Doom разработчики снова используют вид от первого лица и собирают все ингредиенты Wolfenstein 3D, но переносят их в жанр научной фантастики (марсианская база, захваченная демонами). Doom доводит этот экспериментальный геймплей шутера до технического совершенства. Влияние новаторского геймплея будет таким сильным, что в течение короткого периода (до выхода Half-Life?) люди будут говорить Doom-like, чтобы описать шутеры, соблюдающие ее принципы. От этих же принципов будет отталкиваться Quake, третья ключевая игра id Software с полностью трехмерным миром (локации, персонажи, оружие).

Вместе с играми id Software устанавливается новое, субъективное изображение, цель которого – имитировать человеческий взгляд, сделав его «играбельным». Стремясь к реализму, FPS все-таки позволяет себе некоторые вольности с физиологией, чтобы обеспечить комфортный игровой процесс и оптимальную четкость действий. Этот вид от первого лица под названием FOV (field of view – «поле зрения») сокращает человеческое бинокулярное зрение (120° по горизонтальной оси) до более узкого поля (между 80° и 100°), освобождая его от естественных физиологических ограничений, таких как расфокус на периферии. FOV будет развиваться дальше, от одной игры к другой – он адаптируется к некоторым движениям (плавание, бег), начнет подстраиваться под разные размеры экрана.

Чтобы обозначить присутствие главного героя, игра постоянно показывает его руку, обычно она держит какое-нибудь оружие или просто сжата в кулак. Остального тела не видно[138]. Проявления самого персонажа в поле зрения ограничиваются сменой оружия – это еще и способ визуально оповестить игрока о том, как он сейчас будет сражаться, сэкономив на контекстном меню. Разумеется, доступный арсенал имеет огромное значение: каждой боевой единице нужен свой внешний вид, специфическое действие и оригинальный характер (ближний или дальний бой, огнестрельное или взрывчатое оружие). Объединяет их привязка к виртуальному прицелу в центре экрана – удобная отметка для игрока, с которой легче целиться и определять местоположение персонажа.

Если в первых FPS управлять нужно клавиатурой[139], а передвигаться можно только по прямой, вперед, назад и в сторону, то следующие поколения (как и Half-Life) поспешат подключить к процессу мышку, главный инструмент для прицела в 3D-мире[140]. С самого начала жанра шутеров перед геймплеем встает двойная задача: нужно, чтобы игрок мог быстро передвигаться в трехмерном пространстве и метко стрелять по врагам, которые по мере его продвижения будут становиться все сильнее. Движение и прицеливание становятся инструментами тактического изучения пространства, и даже превращаются в особую форму спортивной дисциплины – это доказывает мировой успех некоторых FPS на киберспортивных турнирах.

Но FPS хочет также быть ощущением на уровне физиологии через опыт погружения в «тело» аватара. С помощью этого «взгляда изнутри» FPS выстраивает постепенное слияние игрока с персонажем, дублируя взгляд первого в виртуальное пространство. Чтобы усилить этот эффект, игры начнут симулировать субъективные ощущения. Например, поле зрения дрожит или становится красноватым, когда персонаж получает удар, при ослеплении картинка становится размытой или на секунду пропадает, видны движения рук. Все ради перевоплощения в кого-то реального, из плоти и крови – в английском для этого существует выражение body awareness. Эта «телесная осознанность» соотносится с идеей проекции: игра хочет стереть границу между телом персонажа и телом игрока.

Благодаря техническому прогрессу «телесная осознанность» быстро развивается, способности персонажа – тоже. Герой, пригвожденный к земле в Wolfenstein и Doom, в трехмерных FPS уже может перепрыгивать через препятствия или приседать на корточки. Новым вариантам движений соответствует адаптация или эволюция локаций: они становятся более просторными. Создатели FPS, когда-то вынужденные действовать только в горизонтальной плоскости, теперь могут добавить движение по вертикали, расставить препятствия, которые потребуют больше ловкости.

Half-Life в какой-то степени была придумана бывшими моддерами Doom и Quake, передавшими через нее свой опыт и свои идеи, поэтому игра Valve унаследовала многие правила этих шутеров. Однако Half-Life приспосабливается к традиционной системе FPS как двойной агент, чтобы взорвать ее изнутри.

Войти в игру: предвкушение новизны

Меню, обусловленное обстановкой

Уже в самом начале игры Half-Life выделяется своим оригинальным игровым меню. Как только пропадают логотипы Sierra и Valve, на экране появляются локации из игры: никакой музыки, только звуки. Сначала меню показывает лазерный луч в лаборатории, но с каждым рестартом игры картинка будет меняться в зависимости от того, до какого момента в сюжете вы дошли[141]. Этот стиль «декора» меню на тот момент достаточно сильно выделяется сумрачным характером и возможностью глубокого погружения в игру. Скоро он станет визитной карточкой студии. Все меню аддонов подхватят эту логику оформления. Half-Life 2 зайдет еще дальше и сделает из каждой локации ожившую картину: Сити‑17, разбитый на кварталы солдатами Гражданской обороны, крупный план болот в окрестностях города или, к примеру, вид изнутри на Цитадель, где вовсю работают строительные механизмы. Такое меню – прием издателя игры (также использованный в Portal), который задает атмосферу игры и создает отличную «точку входа» в приключение.

Живой учебник

Valve не перестает искать оригинальные пути: разработчики решают создать заскриптованный туториал, чтобы представить основные моменты игры. В первой Half-Life и Blue Shift герою предлагают пройти курс подготовки Черной Мезы под руководством инструктораголограммы: в Half-Life это женщина (Джина Кросс, будущая героиня Decay), в Blue Shift – мужчина-охранник. За тренировкой из-за стекла наблюдают другие ученые: будто они должны утвердить результаты эксперимента. Курс начинается с основ перемещения и движения: как бегать, медленно идти, прыгать, приседать.

Затем начинаются специальные действия. В первую очередь прыжок с поджатыми ногами, комбинация действий «прыгнуть» и «присесть», чтобы перепрыгнуть не очень высокое препятствие или борт. А имея модуль дальних прыжков, можно потренироваться с ускорителем: благодаря ему герой преодолевает пропасти и игнорирует изменения гравитации. Эта функция очень пригодится на Зене ближе к концу игры.

После этого игрок знакомится с разнообразными контекстными действиями: как подниматься и спускаться по лестнице, плавать, пользоваться встроенным в защитный костюм фонариком, чтобы ориентироваться в темноте, запускать различные механизмы (переключатели, вентили), использовать аптечки, чтобы восстановить здоровье или подзарядить костюм. Затем герой переходит к зоне с тиром, где ему нужно попасть в несколько мишеней, стреляя из предоставленного оружия. Здесь игра снова оригинальна: некоторые виды оружия имеют два режима атаки, которые включаются кнопками мыши (первичный огонь – левая кнопка, вторичный – правая). Например, пистолет-пулемет стреляет обычными пулями в первичном режиме и позволяет метать гранаты при вторичном режиме, который наносит более тяжелый урон. Но для этого требуются более редкие боеприпасы: их достаточно сложно найти, у них ограниченный боезапас, и расходовать их нужно экономно.

Затем настает очередь модуля NPC, в котором мы учимся «вербовать» союзника, чтобы тот пошел за нами, открыл двери, заблокированные кодом или сканером сетчатки, прикрыл в бою. Наконец, Гордон принимает управление шахтной вагонеткой (движение вперед на нескольких скоростях, остановка), и на этом тест завершается. Персонаж должен несколько раз выполнить каждое действие и подтвердить прохождение очередной части теста, прежде чем перейти в следующий зал. В дополнение к вступительной речи голограммы на экране появляется небольшой текст, поясняющий, как использовать «горячие клавиши». Отдельные сложные движения голограмма может даже сама продемонстрировать, чтобы помочь игроку.

Gearbox в Opposing Force меняет обстановку: мы встречаем Шепарда за несколько дней до военной операции в Черной Мезе, он проходит курс на базе «Сантего» под командованием сержанта по строевой подготовке Дуайта Т. Барнса. Тот списан с деспотичного сержанта из фильма «Цельнометаллическая оболочка», имеет луженую глотку и перемежает команды ругательствами. Если исследовать локацию в этой вводной главе, можно заметить, как в соседнем здании G-Man разговаривает с одним из начальников лагеря. Кстати, этот момент будет отражен в дневнике Шепарда, который можно увидеть в гайде по игре. Вступительные эпизоды позволяют Valve под предлогом обучения пригласить игрока за кулисы, как будто на репетицию перед официальным представлением. Это нововведение задает эталон игрового туториала, который после Half-Life возьмет на вооружение большинство FPS.

Впрочем, Half-Life 2 и оба ее аддона отходят от такого обучения и ограничиваются малым: каждый раз, когда действие выполняется впервые, на экране высвечивается небольшое пояснение. Понимая, что большинство игроков уже набили руку на первой Half-Life и многих других FPS, Valve предпочитает давать более незаметные подсказки. На тренировке с гравипушкой можно увидеть, как это работает: чтобы подтвердить, что «урок усвоен», Гордон должен поймать снаряды, брошенные роботом Псом, и кинуть их обратно. Так авторы мимоходом иронически меняют роли в игре с палкой между хозяином и собакой.

Образовательный и незаметный интерфейс

Обучающие программы, помимо прочего, позволяют ознакомиться с интерфейсом игры (иначе говоря, с HUD’ом). В нем сочетаются два главных достоинства – полноценность и незаметность: HUD располагается по краям экрана, не мешая общему виду. Его цвет совпадает с цветом униформы героев (оранжевый для Фримена, зеленый для Шепарда, голубой для Калхуна). Интерфейс отображает ключевые для FPS показатели: здоровье и заряд костюма внизу слева, оставшиеся боеприпасы (в магазине и вообще) внизу справа. Каждый тип оружия внесен в каталог и вместе с другими составляет одну из подгрупп арсенала (рукопашный бой, ручное огнестрельное оружие, взрывчатка). Чтобы выбрать оружие, игрок может либо прокрутить все предметы, либо несколько раз нажать клавишу-цифру подгруппы, пока на экране не появится то, что нужно, а потом подтвердить свой выбор кнопкой выстрела, чтобы оружие появилось в руке у аватара. Этот оригинальный двухступенчатый процесс учит игрока думать о тактике боя и сильно облегчает жизнь, стоит только его освоить. Впоследствии он будет встроен в интерфейсы игр-потомков Half-Life, начиная с Counter-Strike.

Как только Гордон включает фонарик, в правом верхнем углу загорается символ, показывающий уровень заряда батарейки – он постепенно разряжается. Чтобы зарядить фонарик, нужно всего лишь погасить его и подождать несколько секунд. Еще на экран выведен индикатор угрозы, указывающий направление удара или снаряда противника. Наконец, внизу могут появиться значки, оповещающие об опасности в локации (огонь, пар, токсичные вещества), – это побуждает игрока принять меры против новой угрозы, которая при слишком долгом воздействии на человека может оказаться смертельной. Valve не перестанет дорабатывать HUD во всех последующих играх Half-Life, впрочем, не внося радикальных изменений.

Каким бы банальным ни показался этот интерфейс любому сегодняшнему поклоннику шутеров, на тот момент он был невероятно революционным. В нем особенно ярко отразилось желание разработчиков превратить способ подачи информации в FPS в полноценный и понятный «язык», который поможет игроку прокачать эффективность.

Ориентиры на местности

Хотя Half-Life стремится проложить собственный маршрут в гейм-дизайне, это не значит, что разработчики хотят сбить с толку рядового игрока. Игра открывается длинным введением в сюжет, во время которого Гордон просто идет через центр «Черная Меза» с пустыми руками. Собственно, шутер от первого лица начинается только с каскадным резонансом – и то не совсем: для начала Гордону придется карабкаться через препятствия и уворачиваться от опасностей вроде огня и смертельного лазерного луча, который мечется по разрушенному залу. Найдя монтировку, игрок сможет ознакомиться с правилами рукопашного боя и научиться разрушать некоторые элементы локаций (стекла, ящики, в которых иногда находятся аптечки и боеприпасы). Только через двадцать-тридцать минут появляется первое огнестрельное оружие, и игра проявляет свою «шутерскую» натуру. Можно сказать, что Valve задумала прохождение Half-Life как некий ритуал посвящения, во время которого внимание игрока привлекается к разнообразным возможностям геймплея FPS помимо традиционных перестрелок. Каждая следующая часть Half-Life, включая дополнения, снова и снова использует эту формулу вводной части игры – что-то среднее между инициацией и возвращением к основам FPS. В Half-Life 2 Гордону тоже придется пройти через длинную экспозицию, чтобы проникнуться атмосферой Сити‑17, и только потом вступить в бой, который по-настоящему начинается с путешествия через каналы, значительно позже прибытия на вокзал.

Выбор оружия

Многообразие между реализмом и экспериментом

Любой FPS функционирует благодаря ключевому элементу – арсеналу, который принадлежит персонажу и должен логично развиваться по мере продвижения игрока. Часто развитие идет по схеме, популярной для всего жанра в целом: начать с малокалиберного оружия (или оружия для рукопашной драки), прежде чем перейти к чему-то более мощному и скорострельному. Half-Life безоговорочно принимает логику предшественников. По ходу развития сюжета протагонист добывает все новые и новые стволы – отбирает их у врагов или получает от союзников. Если ограничиться тем, что герой постоянно держит «в руке», то Half-Life насчитывает четырнадцать разных видов оружия[142], Opposing Force – семнадцать[143], Blue Shift и Decay обходятся девятью[144], а в Half-Life 2 вместе с аддонами их всего одиннадцать [145]. Между моментами знакомства с новым оружием проходит достаточно времени, чтобы игрок мог освоиться. Поначалу (даже в футуристичной Half-Life 2) арсенал отвечает общей научно-военной обстановке игры и свидетельствует об определенном реализме: монтировка, пистолеты, винтовки, пулеметы – все как в жизни. Реализм обязывает: большинство снарядов невидимы для игрока. В отличие от Doom, уклониться от них физически невозможно (за исключением некоторых типов атаки – видны электрические разряды вортигонтов, кислотные плевки буллсквида). Это побуждает игрока скорее спрятаться за каким-нибудь выступом, а не встречать нападение лицом к лицу, уворачиваясь от выстрелов.

По мере того как игра поворачивает в сторону (научной) фантастики, а пришельцы вторгаются в Черную Мезу, арсенал становится все более странным и необычным, доходя до полной фантасмагории. Если с оружием для людей работает реалистический подход (баллистика, отдача), то для пришельцев Valve придумывает собственные правила, которые часто идут вразрез с законами физики, но зато несут с собой огромную мощь и новые тактические возможности. То же самое можно сказать об Opposing Force. Кстати, это единственное дополнение со своим собственным арсеналом, непохожим на снаряжение Гордона. Сначала Шепард использует оружие армии США (охотничий нож, Desert Eagle, крупнокалиберный пулемет), потом – трофеи с трупов Расы Х, куда более развитой, чем первые твари с Зена. В арсенале Half-Life 2 мы находим немало оружия из первой части и, кроме того, новинки вроде гравипушки и энергетических боеприпасов Альянса.

Сила, соразмерная растущей угрозе

Чем дальше Гордон, Адриан и Барни заходят, тем серьезнее угроза и тем чаще встречается опасность. Поэтому игра начинается с медленных и маломощных врагов: хедкрабов, хаундаев, барнаклов, вортигонтов. Для сражений с ними Гордон получает монтировку, потом пистолет и помповый дробовик. Оружие рукопашного боя позволяет ему развить максимальную подвижность и почувствовать вкус к риску: приблизиться к врагу на расстояние удара, отступить, уклоняясь от атак.

Появление морпехов и черных оперативников, более агрессивных и способных атаковать группой, рушит эту модель боя. Для самозащиты Гордон пользуется пистолетом-пулеметом, который одновременно работает как гранатомет, ручными гранатами и взрывчаткой, чтобы чередовать типы атак и адаптироваться к разным способам нападения – он как будто сражается с реальными людьми в мультиплеере. Дальше в столкновениях с пехотинцами, военными вертолетами, элитными стрелками, бронированными машинами и боссами Гордон обзаводится крупнокалиберным оружием (РПГ, глюонная пушка, пушка Гаусса), которое компенсирует его уязвимое положение (всего один удар этих противников может убить наповал). А когда игрок переходит в Зен для финального столкновения с двумя местными боссами, ему пригодятся все навыки из предыдущих боев. Придется опустошить запасы оружия, чтобы победить этих гигантов с повышенным уровнем энергии.

Half-Life 2 тоже следует этой логике, но дополняет ее оригинальными элементами: эволюционирующая гравипушка (о ее использовании мы расскажем ниже) или, к примеру, феропод, благодаря которому Гордон временно встает во главе целой армии пришельцев.

Многофункциональный арсенал

Каждое оружие обладает своим набором характеристик: урон, скорострельность, дальность, разброс. У некоторых видов есть первичный и вторичный огонь: помповый дробовик может стрелять двойным зарядом, у пистолета-пулемета есть встроенный гранатомет, арбалет может переключаться на оптический прицел (так же, как и оптическая винтовка Шепарда), пушка Гаусса тратит огромное количество энергии, но выстрел будет точным и невероятно мощным.

Есть даже живое оружие. Например, снарки, маленькие насекомые: если их выпустить на землю, они направляются к ближайшей цели (ею может стать и игрок, если поблизости больше никого нет) и взрываются, словно маленькие ожившие мины. Рукоулей самостоятельно перезаряжается «мухами»-убийцами, которые автоматически летят к цели (можно выстрелить даже под прямым углом). Или барнакл, конусовидное беззубое существо с длинным свисающим языком, способным схватить и задушить жертву, которая до него дотронулась. Он даже помогает Адриану Шепарду выжить в Opposing Force: язык барнакла, заброшенного в гнездо спор[146], можно использовать как абордажный крюк, чтобы с его помощью попадать в неприступные места.

А портативный телепорт с полным зарядом позволяет свободно путешествовать между измерениями.

В Half-Life 2 Гордон может не только использовать привычный арсенал, но и занять у Патруля импульсную винтовку: ее вторичный огонь – это энергетический сгусток, который аннигилирует все на своем пути и может несколько раз отскочить от стен, прежде чем взорваться. Кроме того, гравипушкой Гордон может перебрасывать обратно гранаты, запущенные солдатами Патруля, и перепрограммировать мины, чтобы они взрывались под противником.

Феромонная железа муравьиных львов – это возможность послать отряд насекомых на нужную цель (первичный огонь) или приказать им окружить вас для защиты (вторичный огонь). Valve отказывается постоянно создавать ситуации прямого противостояния, где задействовано классическое вооружение. В каждой игре разработчики видят потенциал для инновационной боевой стратегии, которая нарушает правила шутера и вынуждает игрока продумывать тактические ходы и импровизировать, отталкиваясь от ситуации или от особенностей локации.

Локация: дополнительное оружие

В игровом пространстве Half-Life есть множество интерактивных элементов, при помощи которых можно атаковать и защищаться. Например, во всех играх Гордон может стрелять во взрывоопасные предметы, часто помеченные красным цветом. При воспламенении происходит мощный взрыв, способный убить сразу несколько противников. Заодно помогает экономить боеприпасы. Еще Фримен может использовать громоздкие стационарные механизмы, чтобы усилить ими личный арсенал – например, пулеметные башни и танковые пушки. С таким подкреплением герой может иногда противостоять целой армии врагов, слишком многочисленных, чтобы победить их обычным оружием. Столкнувшись с гаргантюа, Фримен даже вынужден воспользоваться радиоприемником и картой территории, чтобы узнать координаты местности, взять на себя руководство артиллерийским обстрелом и разбомбить монстра. А Шепарду, чтобы отбросить армию пехотинцев и уничтожить танк, пригодится зенитка.

Эти взаимодействия с окружающим миром хорошо передают философию Valve: разнообразить правила игры, отговорить игрока очертя голову бросаться в бой, научить его наблюдательности, чтобы окружающее пространство стало для него нечаянным союзником.

Гравипушка: инструмент или оружие?

О гравипушке написано уже немало. Стоит сказать, что это изобретение, потенциал которого Valve сначала полностью не осознала, является, пожалуй, самым прекрасным концептуальным нововведением в геймплее Half-Life 2 или даже в геймплее всех игр жанра. Начнем с того, что это оружие позволяет притягивать большинство окружающих предметов, удерживать их, а затем со всей силы отбрасывать. Когда гравипушка ничего не держит, она может выпускать короткие разряды, отталкивающие любой предмет и даже убивающие мелких противников вроде хедкрабов. Благодаря реалистическому физическому движку она превращает любой элемент обстановки в потенциальное оружие: ящик, бочку, циркулярную пилу… Можно даже сделать из ящиков со взрывчаткой и газовых баллонов импровизированные гранаты. В Рейвенхольме и на лесопилке в Белой Роще можно хватать циркулярные пилы и хорошо поставленным ударом «рубить на капусту» целые орды зомби. А после трансформации в энергетическом поле Цитадели гравипушка способна поднять солдата как куклу или убить его одним ударом. Еще можно притягивать энергетические шары, на которых работают разные механизмы, и запускать их во врагов как смертельно опасные рикошетящие снаряды. Ближе к концу Episode Two герой с помощью гравипушки хватает устройства Магнуссона, по форме похожие на мяч в американском футболе, цепляет их к страйдерам и взрывает. Адаптивность и потенциал для импровизаций превращают гравипушку в нечто большее, чем простая замена культовой монтировки[147]. С ее помощью между игроком и его арсеналом устанавливаются новые взаимоотношения: против врагов можно и нужно использовать детали локации.

Это оригинальное оружие, с которым можно самостоятельно экспериментировать, и эта идея позволила Valve исследовать новые грани шутеров. Например, портальная пушка в Portal, которой пользуется Челл, по всей видимости, перенимает опыт одновременно у перемещающей пушки из Opposing Force и гравипушки из Half-Life 2. Чередуя два режима, она создает на некоторых поверхностях вход и выход «червоточины», которые светятся голубым и оранжевым соответственно. И снова студия переворачивает первоначальное назначение оружия (убивать), наделяя его новой, игровой функцией. В Portal даже возникает «метафизическая» связь с окружающей средой (авторы пробежались по верхам квантовой физики) в виде серии головоломок: вот каким необычным, оказывается, может быть игровой процесс в шутере от первого лица.

Бестиарий[148]

У хорошего шутера от первого лица враги обязательно оригинальные, разнообразные и эффективные. Каждый монстр по-своему перемещается по игровому миру, атакует, обороняется. У каждого существа своя стратегия, которую нужно разгадать, мотивы поведения, которые нужно понять. Каждый – задача, которую нужно решить. Так разработчики стараются сделать игру нескучной и разнообразной: монстры Valve – яркое тому доказательство.

Эволюция, продиктованная нарративом

Чем дальше игрок углубляется в мир Half-Life, тем больше появляется новых, все более опасных врагов. Как и в любом шутере, варианты защиты от атак варьируются от одного противника к другому и зависят в том числе от выбора оружия. Но на экране нет шкалы с очками здоровья: уровень энергии врага вообще нигде не показан и его можно лишь угадывать по ходу сражения методом проб и ошибок. У раненого противника может появиться рана, попадание сопровождается специфической анимацией или брызгами крови (красной у людей, желтой у пришельцев с Зена), которая иногда заливает все вокруг. У трехмерных врагов ограниченное поле зрения, то есть неожиданно наброситься на них со спины – хорошая стратегия. Впрочем, стоит помнить, что слух у них тоже хороший и действовать нужно скрытно. Кроме того, движения и возможности противников зависят от их природы и от их поведения в бою: почти все пришельцы атакуют, как только увидят жертву, и уже не отпускают; морпехи могут отступать, преодолевать препятствия и даже устраивать засаду на возвышенности, откуда они неожиданно спускаются по веревкам; муравьиные львы зарываются в землю и перемещаются у вас под ногами, а еще могут делать большие прыжки, помогая себе крыльями, и т. д. Первая Half-Life насчитывает восемнадцать типов периодически повторяющихся врагов[149] и двух боссов (Гонарх и Нихилант). Opposing Force предлагает уже девятнадцать[150] (плюс два босса, пещерный червь и геночервь), большинство врагов – из первой игры, за исключением морпехов, которые здесь становятся союзниками Шепарда. Blue Shift и Decay, как и в случае с оружием, точь-в-точь повторяют бестиарий Half-Life и даже сокращают его. К тому же в них нет сражений с боссами. А в Half-Life 2 целых двадцать два рядовых противника, которых можно поделить на обитателей Зена[151] и силы Альянса[152], без боссов. В эпизодах One и Two появляется несколько новых врагов (зомби в Episode One; охотник, личинка муравьиных львов, рабочий муравьиных львов в Episode Two) вдобавок к старым.

В начале Half-Life (и в ее дополнениях) герой борется с инопланетными захватчиками, которые создают в игре атмосферу научно-фантастического фильма или хоррора. Даже если по отдельности эти существа не особенно опасны, их уродство и склонность появляться неожиданно не только давят на игрока психологически, но и мешают двигаться вперед. С высадкой морпехов все меняется. Теперь враг уже не монстр, а такой же человек, как и главный герой: пехотинцы, которыми управляет лучше организованный и более хитроумный ИИ, выводят игру на новый уровень сложности и заставляют активнее использовать игровое пространство и разнообразные возможности оружия. Черные оперативники за счет высокой мобильности и тихих перемещений[153] (напрячься заставляет только короткий звук быстрых шагов) поднимают эту сложность до критического уровня и доводят игрока до легкой формы паранойи. Чуть позже приходит черед вертолетов. Они практически непобедимы: чтобы справиться с ними, Фримену потребуется ручной гранатомет. Они заставляют игрока быстро искать прикрытие, чтобы не попасть под обстрел крупнокалиберного пулемета. Наконец появление пехотинцев отмечает новый поворот сюжета: пришельцы не только становятся организованной силой, но и вступают в бой с морпехами. На этот раз герой оказывается в эпицентре полномасштабной межвидовой войны. Здесь появляется выбор: вмешаться в перестрелку или пройти этот участок, стараясь не привлекать внимания. На Зене ритм игры меняется. Открытая конфронтация уступает место осторожности в исследовании тайн этого места, смешанной со страхом перед экзотической природой. Гордон сталкивается с фауной, в которую входят уже встречавшиеся в Черной Мезе существа и новые, еще не виданные твари, порой враждебные, порой безобидные.

В Half-Life 2 мы видим похожую схему. Сначала Гордон сражается со старыми знакомыми (организованные группы пришельцев и солдат, бронированные машины): каждый новый тип вводится в игру мини-сюжетом. Однако теперь у каждого вида противников появляются вариации. Хедкраб обзаводится двумя братьями: первый – быстрый, второй – ядовитый[154]. То же самое с зомби: у них появляется несколько классов. Что до солдат, в Гражданской обороне они довольно слабые и быстро исчезают из сюжета, а вот конфликты с Патрулем продолжаются до самого финала игры. Под конец появляются элитные солдаты Альянса и охотники, гораздо более опытные в тактических маневрах. Хотя бестиарий Half-Life 2 менее богат и разнообразен, чем в предыдущей части, он лучше подходит игровому миру: в попытке смешать старое и новое разработчики модифицировали внешность оригинальных монстров, сделав их куда более впечатляющими (особенно зомби).

Схватки с боссами

Помимо «нормальных» врагов, Гордону и Шепарду случается перейти дорогу уникальным и могущественным существам, которых можно назвать боссами[155]. Словно смена фоновой музыки лирической мелодией или торжественным пассажем в духе Вагнера, их появление сигнализирует о драматическом повороте сюжета – значит, будет сложно. Следовательно, бой с ними требует от игрока другого подхода к геймплею.

Например, во время драки с тентаклами и гаргантюа нужно любой ценой уворачиваться от атак и использовать объекты локации (реактор, катушки Тесла, артиллерийскую установку). В других случаях, как с боссами на Зене, наоборот, предполагается долгий и трудный бой, где испытывается выносливость игрока. Так, сражение с гонархом происходит в три этапа, сначала два боя снаружи – оба заканчиваются тем, что тварь отступает вглубь логова, пока не добирается до гнезда. Там, в очень тесном пространстве, Гордон должен максимально быстро двигаться, уворачиваясь от нападений и одновременно стреляя в монстра, – метод, который невольно напоминает стрейфинг [156], хорошо известный игрокам Doom.

Что касается Нихиланта, это эталон игрового финального босса. Белесый монстр высотой в несколько этажей, левитирующий над землей, который использует несколько способов нападения (паттернов): запуск автоматически летящих к Гордону энергетических шаров (каждый может мгновенно его убить), вызов на подмогу второстепенных боевых единиц (вортигонты, контроллеры), создание пространственных провалов, которые, стоит только к ним прикоснуться, телепортируют Гордона в другой зал, заполненный дополнительными противниками. Впрочем, там можно найти оружие и телепорт (часто где-то наверху), чтобы вернуться в зал Нихиланта. Эти бесконечные переходы туда-сюда между залами задают ритм сражению. Игрок должен увернуться от всех атак босса и стрелять в него, пока не раскроется череп, обнаруживая слабое место. Тогда Гордону нужно сделать длинный прыжок с помощью «гейзера-трамплина», которые разбросаны по всему уровню, добраться до уязвимой точки и выпустить по ней заряд. Нанося точные удары, Фримен в конце концов одолеет Нихиланта, после чего телепорт унесет героя к G-Man’у.

Эта схема сражения, построенного на интенсивных перестрелках и тактическом использовании окружающего пространства, используется и в Opposing Force. В подземных каналах во время первой схватки с пещерным червем Шепарду придется сначала воспользоваться своим «ручным барнаклом-крюком», чтобы уклониться от лавины атак, прежде чем запустить механизм, который зальет монстра токсичными отходами. А в борьбе с финальным боссом, геночервем, Адриан должен ослепить пришельца, целясь в его единственный глаз турелью, чтобы заставить червя обнажить слабое место (брюшко), – после этого можно разрядить обойму в монстра и уничтожить его. В каждой драке с боссом игроку придется справляться со стрессом из-за своей уязвимости, разумно и экономно обращаться с боеприпасами и следить за тем, чтобы постоянно быть в движении.

Хотя в Half-Life 2, строго говоря, нет ни одного босса, некоторые крупные столкновения в ней организованы как уникальные события: например, схватки с полчищами солдат и со страйдерами. Эти затяжные сражения были задуманы как большие головоломки. Безоружный Гордон, убегая от страйдера, должен пересечь несколько домов, лежащих в руинах, перебраться через несколько препятствий так, чтобы его не зацепило, и, наконец, найти РПГ и убить гиганта. А в эпизоде со стражем муравьиных львов он должен ловко уклоняться, как тореадор, утомляя монстра, усыпить его бдительность и только потом атаковать.

Срежиссированные как кульминация драмы бои с боссами психологически давят на игрока, заставляя бояться, как бы случайное неуклюжее движение не стало фатальным. Из-за этого они похожи на длинные ритуальные танцы, где есть моменты чрезвычайного напряжения, паузы и молниеносные атаки: вероятно, так проверяется психологическая устойчивость игрока, который тут, по сути, сражается сам с собой.

Костюм HEV: революция в интерфейсе

Красноречивая эргономика

Как и монтировка, костюм Гордона Фримена вошел в историю видеоигр: этот черно-оранжевый талисман серии достаточно показать, чтобы Half-Life сразу вспомнили. Прежде всего, это элемент сюжета: Гордон обязан носить эту униформу по протоколу Черной Мезы[157], чтобы проводить эксперименты с повышенным риском и защитить себя от угрозы каскадного резонанса.

Но еще это и интересная игровая идея сама по себе. Когда Гордон натягивает костюм, на экране появляется HUD, интерфейс шутера. В костюме есть источник света и дополнительная защита от энергетической брони – подзаряжать аккумуляторы можно на оранжевых зарядных станциях, расставленных по всей Черной Мезе. Скромная, но очень весомая деталь: у интерфейса есть голосовое сопровождение. Как только Гордон переодевается, искусственный интеллект начинает перечислять жизненно важные функции комбинезона. По ходу игры вслух проговариваются изменения здоровья героя, причем голосовой помощник уточняет критические показатели[158]. Каждый запрос (смена оружия, заряд аккумуляторов, восстановление здоровья) связан со специфическим звуком, который игрок со временем начинает узнавать. Если Гордон умирает, костюм издает длинный писк, похожий на звук кардиомонитора в больнице. Этот говорящий интерфейс (первый в своем роде) передает игроку информацию и позволяет выиграть немного драгоценного времени, ведь за самим интерфейсом уже не нужно следить и можно полностью сконцентрироваться на действии. Важно, что костюм вносит свой вклад в эффект погружения в игровую реальность, становясь для Фримена второй кожей и попутчиком в дороге – так игрок буквально «влезает в шкуру» персонажа.

Неубиваемый талисман

Несомненно, хорошо понимая масштабы популярности защитного костюма, разработчики оставили его в Half-Life 2 и даже обыграли его историю. Сцена в лаборатории Кляйнера: незадолго до телепортации в Восточную Черную Мезу Гордон следует за своим старым знакомым Барни в дальний угол лаборатории. За металлической шторой находится погруженная во мрак комнатка. Включается свет, и перед нами появляется прозрачная капсула, копирующая устройство шкафчиков раздевалки Черной Мезы: внутри тот самый черно-оранжевый костюм. Эффект, произведенный его появлением, придает моменту почти сакральный характер[159]. Впрочем, мистический пафос немедленно рассеивается. На капсуле сидит Ламарр, одомашненный хедкраб Кляйнера, который без предупреждений прыгает на лицо Барни. К счастью, тварь безвредна, ее лишили ротового органа, переносчика заразы[160]. Эффект комический, но момент очень важен: в этой короткой сценке в новый футуристический мир врываются два важнейших символа Half-Life – это и призраки прошлого, и символические ориентиры для игрока. Теперь он наконец может начать свой путь, и игра открывает ему доступ к геймплею шутера.

Хотя в Half-Life 2 HUD копирует большинство визуальных и звуковых элементов интерфейса первой части, кое-что в нем меняется. На этот раз костюм подпитывается энергией централизованно[161], а уровень заряда демонстрирует горизонтальная шкала: она уменьшается по мере того, как Гордон выполняет физические действия, например бежит или плывет, задержав дыхание. Но если Гордон переходит на шаг или вообще замирает на месте, костюм начнет восстанавливать заряд. Это нововведение в геймплее доводит связь между персонажем и интерфейсом до уровня симбиоза, как будто выносливость (сила легких?) Гордона и его оружие сливаются в единое целое.

Поскольку костюм HEV с Гордоном на каждом шагу, он становится для Half-Life стандартом и быстро превращается в обыденность. Однако не стоит недооценивать значимость HEV. Интерфейс шутера, наделенный голосом и искусственной личностью, становится умнее, так же как ИИ. Неудивительно, что HEV превратился в яркий символ серии Half-Life. В конечном счете Гордон не носит защитный костюм, он и есть этот костюм.

Между экшеном и акробатикой

Широкий диапазон движений

На момент выхода Half-Life идет по стопам многочисленных FPS вроде Quake, Jedi Knight и GoldenEye 007, которые используют вертикальное пространство локаций для создания архитектурных конструкций, изъеденных проходами, как швейцарский сыр. Но мало кто сумел полностью раскрыть динамический и акробатический потенциал трехмерного пространства. У Valve с самого начала технологическое преимущество: у нее не только просторные, элегантные, минималистичные локации – они еще и сделаны правдоподобно, с почти научным подходом. Но главное, студия решается на то, что раньше казалось немыслимым: скрестить FPS с платформером. Гордону нужно защищать свою жизнь с оружием в руках, рискуя сорваться в бездну: опасность рождается из свободы действий, обеспеченной костюмом. Благодаря «прыжку с поджатыми ногами» герой может преодолевать выступы и препятствия, чего еще никогда не было в игре с видом от первого лица – это под стать способности персонажей некоторых платформеров цепляться за карнизы[162]. С помощью модуля дальних прыжков Гордон может мгновенно перемещаться на несколько метров в длину и нарушать законы гравитации. И при этом в нем нет ничего от сверхчеловека: он не может прыгнуть выше, чем позволяет его физическое состояние, а падение со слишком большой высоты нанесет ему большой урон. Из этой уязвимости с претензией на определенную долю реализма (впрочем, очень небольшую долю) рождается геймплей из прыжков и ловкости – игрок должен его освоить, чтобы преуспеть. Эта обязательная подготовка к игровому процессу также позволяет привыкнуть к самому виду от первого лица и его ограничениям. Не иметь возможности увидеть главного героя целиком – дополнительная сложность для игрока, который должен управлять действиями персонажа в локациях с несколькими уровнями высоты, где важен каждый миллиметр точности прыжка. Из-за усеченного поля зрения может показаться, что шутер с видом от первого лица невозможно совместить с платформером. Valve удается доказать, что это не так: она превращает ограничения геймплея в еще один игровой вызов. По сути, это побуждает игрока внимательнее анализировать особенности локации и оттачивать мастерство управления персонажем. При этом субъективное восприятие, в котором есть место головокружению и страху падения, привносит в платформер целую гамму необычных ощущений. Делая из геймплея движения новую драматическую задачу, жанр FPS совершает немыслимый кульбит, достойный гениального акробата.

Среда, будто созданная для паркура

Двигаясь по артериям Черной Мезы, Гордон, Шепард и Калхун неоднократно попадают в помещения, напоминающие настоящие уровни платформера: в их организации прослеживается не столько архитектурный реализм, сколько желание левел-дизайнеров превратить героя в трейсера[163]. Например, Гордон должен в прыжке преодолеть ряд гигантских ящиков, зависших в пустоте, броситься с выступа и в полете схватиться за пожарную лестницу. На другом уровне ему нужно проложить путь через обширную сеть из лент конвейера, мусоросжигателей и чанов с кислотой. Чуть дальше его поджидает головокружительная отвесная скала, где он перебирается с выступа на выступ, убегая от вертолета, который кружится над ним, словно хищная птица. В большинстве игр обязательно есть эпизод, где герой прыгает по плавающим предметам или уцелевшим частям локации с затопленным залом, который вдвойне опасен из-за упавшего в воду электрического кабеля. Под конец Half-Life Гордон обнаруживает инопланетные гейзеры лилового цвета: они появились из-за каскадного резонанса и подбрасывают вверх каждого, кто в них ступает. Это достаточно удобно, если нужно добраться до недоступных мест, но у гейзеров имеются и недостатки: в прыжке игрок может промахнуться и рухнуть на землю, потеряв здоровье или даже жизнь.

Подобные эпизоды с платформингом требуют определенной ловкости, координации бега с прыжками, и часто держат игрока в напряжении. На Зене с модулем дальних прыжков игра полностью переворачивает свои же правила, подстраивая их под среду с низкой гравитацией. Фримен не только может себе позволить огромные прыжки в длину, но и прямо в прыжке корректирует амплитуду движения, чтобы выбрать удачное место приземления. Трудности часто связаны с небольшим размером платформы, ее подвижностью или сочетанием этих факторов. Поэтому нужно как можно точнее прикинуть параметры прыжка, чтобы не пролететь мимо летящей платформы, иначе вы рискуете провалиться в космическую бездну. По сложному геометрическому облику Зен максимально приближается к чисто видеоигровому миру, плоду воображения креативного левел-дизайнера. Этот пограничный мир, разбитый на парящие в космосе осколки, весь состоит из вращающихся друг вокруг друга платформ. Вдохновленные находкой разработчики создают платформер в условиях низкой гравитации, сочетая специфику нового игрового процесса с привычным геймплеем. Эта комбинация достигает кульминации в битве с Нихилантом. Гордон должен, ни на секунду не останавливаясь, взлетать при помощи гейзеров, корректировать эти прыжки на несколько метров в полете, чтобы не разбиться о землю, уклоняться от атак монстра и одновременно стрелять в верхушку его черепа ракетами. Может быть, это оммаж Quake, ролевой модели для Valve, и ее знаменитому рокет-джампу ?

Half-Life 2: мир, зависший над бездной

С движком Source студия доводит эту логику, завязанную на ловкости, до головокружительных высот. В качестве платформ – крыши и руины Сити‑17, подвешенный над Нова Проспект железнодорожный мост[164]: они становятся полноценными уровнями, которые нужно преодолеть, не упав в пустоту. Многие эпизоды истории подразумевают физические испытания, и Рейвенхольм – как раз такой случай. В городке, переполненном зомби, отец Григорий бросает Гордону вызов: добраться до конца лабиринта. Этот местный сумасшедший построил смертельно опасную полосу препятствий с ловушками и разнообразными лезвиями вроде знаменитых лабиринтов из древних храмов, как в фильме «Индиана Джонс» или игре Tomb Raider. Григорий с его обостренным и извращенным представлением об архитектуре – как сумасшедший левел-дизайнер в свободном полете. Всякого, кому не удается пройти его маршрут, он наказывает: отдает на корм полчищам зомби.

Нельзя не вспомнить и сделанный примерно в том же духе эпизод с муравьиными львами в пустыне. Съезжая с Шоссе 17, Гордон попадает в песчаные равнины, усеянные камнями. Если дотронуться до песка, можно разбудить агрессивных муравьиных львов. Если оставаться на камнях – впрочем, они попадаются все реже и до них все труднее допрыгнуть, – риска нет. На этот раз ярко выраженное горизонтальное пространство организовано как цепь защищенных платформ, а игрок должен обдумывать каждый прыжок, чтобы приземлиться в правильном месте. Эта локация чем-то напоминает небезызвестную Super Mario World и ее уровни со смертельно опасными зыбучими песками.

Наконец, с появлением транспорта в игре появляются новые способы передвижения. Гордон должен выдержать гонку с препятствиями на воздушном катере и в багги, находя удачные трамплины, чтобы преодолевать пропасти. Время от времени начинается погоня с участием вертолета Альянса[165], висящего у Гордона на хвосте. Он обстреливает машину из пулемета и сбрасывает на дорогу мины – их нужно объезжать, петляя и не теряя скорости. На этот раз платформер скрестили с гоночной игрой при помощи уровней, задуманных как полоса препятствий, растянувшаяся на несколько десятков квадратных километров!

Живой интерактивный мир

Вездесущая интерактивность

Черная Меза – игровое поле шутера с видом от первого лица, пространство платформера, а еще просто-напросто целый мир, живущий вокруг игрока и реагирующий на любые, даже самые тривиальные его действия. Речь здесь, прежде всего, о научном и профессиональном пространстве с корпусами, кабинетами, комнатами отдыха, канализацией, машинными отделениями, а также внешним периметром из бункеров и смотровых башен.

При помощи физического движка Valve обставляет каждое помещение достаточно реалистичными предметами и мебелью. В то время как большинство FPS ограничивают возможные действия с окружающей средой (можно пользоваться выключателями и открывать двери), Half-Life дает игроку бóльшую свободу, позволяя взаимодействовать с некоторыми элементами просто для развлечения. На самом деле многие действия ни к чему не привязаны и никак не влияют на развитие персонажа. Так, в прологе Гордон может запустить автоматы с напитками, открыть дверь своего шкафчика, включить компьютер и микроволновку – и даже сломать ее, если слишком долго нажимать на кнопки. Казалось бы, пользы никакой, но это хороший способ подготовить игрока к интерактивным возможностям, поджидающим его на пути.

Обстановка локаций в Half-Life – не просто украшение кадра, декорации служат поддержкой для игрока и помогают быть более эффективным. Самым ярким примером служат зарядные устройства, которые присутствуют во всех играх: бело-красные для восстановления здоровья (например, аптечки, спрятанные в ящиках и на локациях), оранжевые для аккумуляторов костюма (батарейки, которые мы тоже находим в ящиках и просто на локациях). Эти устройства, впрочем, имеют ограниченный потенциал, равный примерно трем четвертям полного заряда костюма, и опустошить их можно только один раз. Фримен открывает двери (автоматические и простые) и щелкает выключателями, а еще крутит вентили, чтобы перекрывать воду в канале или чтобы манипулировать разными механизмами вроде подвесного моста и стрелочного перевода на железнодорожных путях. Герой может толкать и перетаскивать некоторые ящики, используя их в качестве лестницы, разбивать их, чтобы расчистить путь, или искать внутри какие-нибудь припасы.

Это искусство взаимодействия с окружением есть и на Зене, причем в гораздо более «экзотическом» варианте. Гордон может «активировать» некоторые организмы, которые при контакте с ним оживают или испускают световые разноцветные струи, почему – неизвестно. Время от времени Фримен «активирует» странные каменные грибы, которые создают новые порталы (опять-таки, объяснений не ждите), позволяя ему продолжить квест.

Half-Life 2: мир, который можно пощупать

Один из главных плюсов Source заключается в том, что этот движок позволяет игроку хватать самые мелкие предметы и управлять ими. Легкие предметы можно брать в руки (они появляются не в руках Фримена, а в центре экрана) и бросать, нажав на кнопку выстрела. В качестве демонстрации в начале игры, на вокзале Сити‑17, охранник требует, чтобы Гордон поднял пивную банку и выбросил в урну – он получит удар, если промахнется. Эту «осязательность» Valve будет эксплуатировать на протяжении всей Half-Life 2, завязывая на ней все более сложные задачи. Нужно то собрать предметы в кучу, чтобы взобраться на возвышенность, то подсоединить электрический кабель и запустить какой-нибудь механизм. Потом начинается вторжение муравьиных львов, безостановочно выбегающих из подземных галерей, – нужно воспользоваться гравипушкой и заткнуть дыру каркасами машин. Позже эти каркасы послужат противовесом трамплина для багги. Гравипушка, будто продолжение руки Гордона, наделяет его сверхчеловеческими возможностями, в корне меняя его отношение к миру – иначе говоря, отношение игрока к геймплею.

NPC: Надежный Помощник-Союзник

В Черной Мезе кипит жизнь в самых разных формах – конечно, чаще всего это враги, но есть и потенциальные союзники в лице некоторых NPC. Главный герой встречает их на пути и может обратить эту встречу себе на пользу. С неигровыми персонажами можно наладить контакт и попросить их следовать за собой или, наоборот, перестать ходить за вами. Если ученые «завербованы», они могут открыть своим пропуском некоторые двери, заблокированные для Гордона, и вылечить его, сделав инъекцию сыворотки. А охранники становятся членами команды героя в сражениях и без колебаний пускают в ход оружие. Пусть охранники недолго продержатся в бою, они полезны, потому что отвлекают врагов и дают Гордону возможность атаковать с тыла.

Эта концепция кооперативной игры, пусть она и находится в зачаточном состоянии, вдохновлена мультиплеерами и резко контрастирует с миром шутера. В следующих играх Valve будет постоянно совершенствовать эту идею и добавлять детали. В Opposing Force появляется отряд из четырех членов, среди которых может быть и игрок, а роли четко определены внешним видом морпехов – например, это может быть медик, инженер. В Blue Shift задача Калхуна – любой ценой защищать своих друзей-ученых. Эти эпизоды с сопровождением других героев держат вас в постоянном напряжении и не могут не напомнить VIP-режим в мультиплеерах вроде Counter-Strike. В Decay у двух игроков наконец появляется возможность помогать друг другу в одном игровом пространстве – идея, которую подхватит Portal 2 и сделает из нее кооперативную кампанию на пару часов.

В Half-Life 2 кооперативный режим последует по проторенной дорожке, но на этот раз ИИ будет куда более продвинутым и гибким. С момента восстания в Сити‑17, в последней четверти игры, Гордон возвращается к роли «предводителя отряда»: он может на улицах вербовать повстанцев, которые последуют за ним, прикроют, вылечат, обеспечат оружием.

К слову, приманка-феропод позволяет Гордону возглавить войско муравьиных львов, которое он может, например, направить на выбранного противника, чтобы задавить его массой. На самом деле в этом кооперативном измерении игры отразилось желание разработчиков создать атмосферу тотальной войны – то же самое студия пыталась сделать в первой части после высадки пехотинцев в Черной Мезе. Впервые главный герой уже не в центре внимания, даже в роли командира: просто один из многих винтиков в глобальном конфликте. Иногда этот конфликт, как в эпизоде со штурмом музея, обретает масштабы битвы уровня исторических мировых битв. Вполне очевидно, что персонаж Аликс играет в этом мире, основанном на взаимопомощи, важнейшую роль, но ей мы посвятим целый раздел в главе «Дешиф-ровка и пути размышления».

Саунд-дизайн

Жаль, что саундтрек к Half-Life так редко становится предметом тщательного ретроспективного анализа и о работе над звуком известно очень мало. Только вот саунд-дизайн, которым в большинстве игр Valve занимается Келли Бэйли, на тот момент не имел себе равных по степени продуманности и интерактивности.

Вездесущий и разнообразный звук

Работа над каждой частью Half-Life была очень кропотливой. Первым подвигом разработчиков в области звука было решение записать диалоги для неигровых персонажей, с которыми игрок может взаимодействовать. Каждый тип NPC связан с целым «деревом» реплик – одни стоят на повторе, другие связаны с одним персонажем или конкретной важной ситуацией. Эти диалоги запускаются либо автоматически, либо в ответ на какое-то действие, которое совершает игрок. Вот что сильно способствует оживлению Черной Мезы (а затем Сити‑17): игрок развивается не в тишине и кажется, что он общается с настоящими людьми. Заурядность диалогов в разы усиливает эффект правдоподобия. Когда игрок осваивается с этим аспектом внутриигровой озвучки, ему становится легче анализировать информацию, скрытую в окружающей обстановке. Поскольку слух и зрение тесно связаны, звук в видеоигре очень важен для геймплея и работает одновременно на погружение в мир и облегчение игрового процесса. Например, костюм HEV удобен тем, что озвучивает информацию в записанных сообщениях и через специальные звуки, которые могут означать смену оружия, подзарядку, активацию фонарика. Костюм даже – до чего дошел прогресс – издает звук, сигнализирующий, что взаимодействие невозможно!

В представлении Келли Бэйли каждый элемент должен иметь свой звуковой характер. Это касается не только разных видов оружия, вдохновленных реальными моделями, если такие можно было подобрать. Все противники тоже обладают звуковыми особенностями, которые их немедленно выдают: для пришельцев это нечеткие звуки, для морпехов и Патруля – членораздельная речь. Бэйли подчеркивает органическую природу монстров, опираясь на целый пласт кинонаследия и хоррор-игр. Их характерные звуки – больше, чем просто шум. Они выполняют игровую функцию, предупреждая игрока об опасности за пределами его поля зрения: саспенс создает напряжение и нервное ожидание, провоцирует эффект неожиданности и побуждает игрока тщательнее взвешивать каждое действие.

Так же как Resident Evil (ворчание зомби) и особенно Silent Hill (знаменитое радио, которое начинает трещать при приближении врагов), Half-Life делает из саундтрека ключевой с точки зрения тактики элемент, а также инструмент в руках разработчиков, играющих с чувствами и эмоциями игроков.

Музыка как двигатель драмы

Еще одна оригинальная черта саунд-дизайна Half-Life: музыка здесь приобретает большое значение. Однако при этом она используется очень экономно, и из-за этой скупости можно немного поспешно решить, что музыкальному аспекту почти не уделили внимания. И действительно, Half-Life – игра, в которой часами можно слышать только фоновые звуки. Хотя большинство шутеров охотно используют музыку, чаще электронную, чтобы задать ритм жестоким перестрелкам, Half-Life предпочитает добавлять ее в гомеопатических дозах. Но в конечном счете саундтрек запоминается по двум причинам: с одной стороны, у каждого эпизода есть собственная мелодия, с другой – Келли Бэйли всегда подбирает идеальный драматический момент, чтобы внести свою музыкальную лепту.

Композитор и музыкант в рок-группе, чтобы написать саундтрек, погружается в хард-рок, фьюжен и электронику. Музыка не просто подспорье, она занимает центральное место в ключевых сценах, усиливая их воздействие в десять раз. Мелодии не только сигналят игроку о том, что происходит важное событие, но и великолепно оформляют нужные моменты и в зависимости от стиля музыки придают сценам разные эмоциональные оттенки. Это подтверждает, что Valve умеет погружать игрока в сумасшедший вихрь визуальных и слуховых впечатлений, благодаря которым пространство игры запоминается, как застревающий в голове назойливый мотив.

5. Тематики и культурные влияния

Хотя Half-Life олицетворяет революцию, она произошла не сама по себе. Креативная и техническая команда из инженеров, моддеров, художников и писателей внесла в процесс багаж более или менее осознанных влияний, которые в той или иной степени осмысливают и используют для дополнения игровых механик.

Как любое произведение поп- и гик-культуры, игра Valve находится на перекрестке культур. Каждый шаг в Черной Мезе и Сити‑17 отсылает к какой-то идее, теме или цивилизации. Переходя из одного вымышленного мира в другой, серия Half-Life говорит с нами о нашем мире, рассказывая историю мрачного и пессимистичного двойника нашей Вселенной, рожденного из травм новейшей истории.

Культура видеоигр

FPS: между оммажем и злоупотреблением

Если Half-Life подходит к жанру FPS радикально, это слово нужно понимать в этимологическом смысле: она возвращается к корням (лат. radix). «Во многом Half-Life стала нашим противоядием от банальности игр с видом от первого лица. Многие из нас влюбились в видеоигры из-за потрясающих возможностей жанра. Мы чувствовали, что на наших глазах индустрия пытается свести поиски новых путей к общему знаменателю, не исследуя потенциал шутеров с видом от первого лица. Мы надеялись, что придумывать новые миры и персонажей будет интереснее, чем создавать, по сути, стрельбища». Эти слова Гейба Ньюэлла[166] идеально резюмируют то, к чему стремилась его первая игра: отдать дань уважения жанру, вскормившему фантазию ее создателей, и в то же время попытаться расширить его горизонты. Как мы уже видели, Half-Life остается детищем жанра FPS и полностью принимает эту роль. Геймплей в основном делает ставку на долгие напряженные перестрелки, когда адреналин зашкаливает и вокруг царит кровавое безумие. Иногда эти схватки требуют от игрока почти физических усилий, плюс нужно продумывать тактику и с умом использовать окружающее пространство. Игра так задумана, потому что ее создатели нежно любят FPS и берут оттуда отдельные элементы и общий принцип работы. Впрочем, Гарри Тисли, один из дизайнеров Half-Life, попавший в Valve после переносов Doom на PlayStation и Nintendo 64, никогда и не скрывал этого: «Мы хотели напугать вас, как это в свое время сделала Doom. На большинство из нас Doom оказала огромное влияние, и мы искренне считаем ее примером блестящего успеха. Это она породила всю индустрию FPS»[167]. И не только: шутеры в прочтении id Software создали определенный язык экшена и вид от первого лица со своими правилами. Valve будет пользоваться наработками, добавив более реалистический подход.

Half-Life появляется на сцене в важный момент истории FPS. После мирового успеха Doom и Quake жанр ищет новые пути между подражанием (Rise of the Triad, Blood), эстетизмом (Unreal, тоже вышедшая в 1998‑м, – демонстрация технологий одноименного революционного движка) и нарративными амбициями.

Под влиянием id Sotware возникло несколько экспериментальных околошутерских проектов, в которых раскрывался талант новых студий. Среди них можно упомянуть System Shock, хитроумную смесь шутера с RPG в футуристических декорациях, а также серию Star Wars: Dark Forces, куда входит Jedi Knight.

Они разработаны игровым филиалом компании Lucasfilm, которая стремится расширить вселенную «Звездных войн», включив в нее другие жанры. В оригинальном сценарии этих FPS акцент сделан на мифологии Силы, но есть и сражения на световых мечах, как в фильмах Джорджа Лукаса.

Duke Nukem 3D, еще один культовый представитель жанра, воплотил желание студии 3D Realms создать первую поп-икону жанра шутеров: это микс динамичного, практически спортивного геймплея Doom с голливудскими боевиками[168]. «Дюк» цепляет не только своим ретровайбом (герой – классический мачо, полный тестостерона), но и забавным подходом к нарративу. Уровни больше не похожи на одинаковые площадки с однородными текстурами (или с текстурами металла), теперь мы видим магазинчики комиксов, стриптиз-клубы и стадионы для американского футбола – места очень символичные и тесно связанные с американской поп-культурой[169]. В том же 1998 году выходят две очень разные игры, Thief: The Dark Project и Tom Clancy’s Rainbow Six: одна предлагает стелс в средневековом мире, другая – технотриллер из книжной вселенной американского писателя Тома Клэнси. Они подходят к жанру FPS с новыми целями: наделить его тактической глубиной, умерить буйство экшена с помощью реалистичных элементов стелса и кооперации с персонажами, которыми управляет ИИ игры – как и в Half-Life.

Приключенческая игра и survival horror

Упомянутые выше слова Гарри Тисли («Мы хотели напугать вас, как это в свое время сделала Doom») указывают на другой элемент ДНК Half-Life: ее любовь к хоррору. Путь Гордона по темным и тесным коридорам, заполненным существами из ночных кошмаров, напоминает целый ряд жутковатых приключенческих игр (Gabriel Knight, Phantasmagoria) и, главное, сближается с жанром survival horror, где страх становится двигателем геймплея и режиссерской работы.

Сложно не увидеть во многих отношениях связь между Half-Life и одним из канонических представителей жанра, Resident Evil. У игр совпадают некоторые монстры (зомби, непобедимые монстры, похожие на Немезиса ), и они обе стремятся перемежать эпизоды экшена с пугающими сценами. Оба сценария строятся на идее катастрофы, спровоцированной научным экспериментом, в котором что-то пошло не так. В результате появляется толпа монстров, мир на грани гибели, а правительство готово на все, чтобы похоронить свои ошибки (и героя вместе с ними). Как и в случае с Resident Evil, создатели Half-Life любят бесконечные лабиринты коридоров, которые запоминаются не только планировкой, но и царящей там зловещей атмосферой. Другой обязательный survival horror, который приходит на ум, это, конечно, Silent Hill, еще один шедевр. Игра Konami вышла через год после Half-Life, и прямой связи между ними нет. Но в обеих ужас скорее психологический. Они погружают игрока в тревожную звуковую среду, которая складывается из потусторонних звуков, бормотания чудовищ где-то за кадром – так саспенс становится по-настоящему мучительным. Важное место в обеих играх занимает психологическое, даже психоаналитическое измерение: появляются ожившие образы из подсознания в виде монстров, доминирует абсурдная логика сна, как в видении Фримена в начале Half-Life 2.

Первоосновой для Half-Life стал survival horror, но появление Марка Лэйдлоу, который специализируется на научной фантастике, обогатило игру новыми идеями. Лэйдлоу вырос на ужастиках и признается, что особенно сильно на него подействовали книги Джеймса Типтри-младшего, которого он всегда ценил за «захватывающие истории, которые тем не менее оставляют читателя в потемках»[170]. Любовь к потемкам Лэйдлоу сохранит в сценарии Half-Life, заигрывая с нашими ожиданиями и далеко не всегда их оправдывая.

К тому же сам Марк Лэйдлоу – заядлый геймер, и он одинаково ценит особенности повествования как в шутерах, так и в приключенческих играх. Например, он преклоняется перед Ečstatica, которая серьезно повлияла на его писательскую манеру. Этот нетипичный квест объединяет фэнтезийную вселенную с хоррором: герой, безымянный искатель приключений, идет через таинственную проклятую деревню. Все «снято» статичными кадрами, которые меняют угол обзора в зависимости от положения игрока. Как и в Half-Life, в Ečstatica очень мало кат-сцен и заскриптованные сцены вплетены в сам геймплей. Лэйдлоу считает нарратив в этой игре революционным: «Ečstatica научила меня, как создавать структуру повествования, где главный механизм – это игрок, который по мере прохож- дения уровней двигает сюжет. Вся история существует в игре с самого начала, она спрятана в локациях и разворачивается на ваших глазах. Отправиться на поиски или нет – зависит только от вас»[171]. Это еще одно определение «повествования через окружение», характерного для видеоигр художественного приема, которое Valve сумеет с ювелирной точностью использовать в Half-Life для создания правдоподобного мира, где действия игрока идеально связывают все игровые элементы[172].

Хотя Half-Life 2 тоже черпает идеи в других жанрах (например, гонка в эпизодах с машинами) и в других вариациях FPS (в первую очередь, Counter-Strike), влияния других игр в ней не так очевидны. Не боясь упреков в избегании трудностей или даже в тавтологии, осмелимся заявить, что самое серьезное влияние на Half-Life 2 в конечном счете имела первая Half-Life. Словно желание вернуться к своему детищу стало навязчивой идеей, разработчики во второй части перебирают структуру оригинальной игры, чтобы отбросить какие-то прежние принципы, а другие, наоборот, развить. Это займет целых шесть лет – что-то вроде длительного вынашивания, за которое эмбрион принимает жизнеспособную форму.

Научная культура

Half-Life и Valve: наука имени

Все начинается с названия: вроде бы мы его хорошо знаем, но не факт, что понимаем значение. Выражение half-life («период полураспада») принадлежит к научному лексикону и обозначает химический процесс: время, за которое материя теряет половину своей активности. Если точнее, период полураспада в ядерной физике – это время, необходимое для того, чтобы половина ядер радиоактивного изотопа распалась естественным образом. Понятие полураспада часто используют в промышленности, например чтобы вычислить длительность фармакологического эффекта препарата или для радиоуглеродного датирования. Впрочем, это загадочное выражение напрямую в Half-Life ни разу не используется. Можно заметить только его отголоски в некоторых элементах игры. Для начала half-life намекает на научную подготовку молодого исследователя в области теоретической физики, Гордона Фримена, а также на его место работы в Черной Мезе – сектор, который занимается материалами повышенной опасности, в том числе радиоактивными (мы не раз встретим их в виде препятствий, рассыпанными в разрушенных коридорах и хранилищах отходов). Период полураспада может также отсылать к эксперименту в начале игры, когда Гордон наблюдает за реакцией кристалла на воздействие энергетического луча, или к временному отрезку, за который кристалл должен потерять половину свойств. А еще полураспад можно рассматривать как метафору самой игры: срок, за который каскадный резонанс рассеется, можно сопоставить с длительностью приключения Гордона, с тем, сколько времени у него займет спасение Черной Мезы от вторжения Зена.

У названия оригинальное не только значение, но и типографика. Официальное заглавие на обложках, в меню и в начальных титрах играет на замене одной буквы: вместо «a» в half стоит «λ» (лямбда), одиннадцатая буква греческого алфавита. Такое же название у лаборатории, куда должен направиться Гордон, – это одна из последних целей в игре, своеобразный Грааль. Заметим, кстати, что название греческой буквы по одной из версий произошло от слова со значением «палка» – вот что могло дать начало некоторым фантастическим теориям[173].

Но, главное, λ – это тоже символ, связанный с научным миром. Он служит для обозначения длины волны, а в ядерной физике указывает на постоянную, связанную с радиоактивным распадом. Так в λ, которая в названии заменяет «a», можно уловить что-то вроде эха каскадного резонанса, аномалии, которая заложена в самое сердце эксперимента с полураспадом элементов. Хотя Half-Life, строго говоря, не относится к «твердой» научной фантастике, она хорошо проработана и более или менее серьезно подходит к наукам, у которых заимствует терминологию, чтобы расцветить игровую вселенную. Если забыть о мире Зена, научная сфера показана очень правдоподобно – язык, обстановка, инструменты (микроскопы, периодические таблицы элементов, металлические столы, испытательные лаборатории). Можно пойти еще дальше: Valve относится к деталям с большим вниманием и дотошно воспроизводит рабочее пространство и фишки современных крупных предприятий (трансляция корпоративных сообщений в эпизоде с монорельсом). Стоит ли искать в Черной Мезе ироничную отсылку к корпоративной политике Microsoft, откуда вышли Ньюэлл и Харрингтон? Вопрос пока открыт.

В любом случае само название студии идеально соответствует миру науки: вентиль (valve) представляет собой механическое устройство, которое позволяет регулировать движение жидкости по каналам, открывая и перекрывая их вручную. Ньюэлл и Харрингтон тщательно обдумывают этот термин, который отсылает как к игровой вселенной, так и к философии команды. Лицо мужчины с вентилем вместо левого глаза наглядно демонстрирует подход к виду от первого лица, который создатели игры собираются «открыть». Начиная с Half-Life 2 логотип сменяется. Теперь это плотный лысый тип – лицо почти полностью в тени, вентиль ввинчен в затылок. От глаза к мозгу, так Valve заявляет о своих амбициях: дать дорогу возможностям видеоигры, открыть ее шлюзы, сохраняя почти маниакальный профессионализм.

Серийная терминология

Экскурсы в науку после первой Half-Life продолжаются в аддонах. По договоренности с Gearbox Valve выбирает три названия, которые одновременно намекают на тематику игры и относятся к научному лексикону.

Opposing Force отсылает к принципу сил взаимодействия, который был сформулирован Исааком Ньютоном в третьем законе: «Действию всегда есть равное и противоположное противодействие, иначе – взаимодействия двух тел друг на друга между собою равны и направлены в противоположные стороны». Принцип идеально описывает отношения между Гордоном и Шепардом и две игры, выводящие их на сцену. Несмотря на антагонизм между героями, эти игры похожим образом изображают мир, приключения Гордона и Адриана одинаково опасны, а их пути заканчиваются зеркальными концовками с участием G-Man’а.

Разумеется, название Blue Shift отсылает к синему цвету формы охранников в Черной Мезе, то есть на цвет формы Барни, а также на его первую смену (shift) на новом месте в день, когда происходит каскадный резонанс. Но blueshift («синее смещение») – это еще и оптическое явление, которое наблюдается, когда расстояние, отделяющее источник света от наблюдателя, становится все слабее. В астрономии это смещение, связанное с эффектом Доплера, позволяет, например, вычислить радиальную скорость звезды. Термин может перекликаться как с межзвездным путешествием (в случае Half-Life – на Зен), так и с временной петлей, в которой на мгновение застрял Барни под конец игры.

Decay – еще одно слово с двойным смыслом. Во-первых, оно отсылает к феномену экспоненциального уменьшения (exponential decay – математический термин, обозначающий уменьшение величины со скоростью, пропорциональной ее текущему значению). Во-вторых, в ядерной физике оно связано как раз с уменьшением числа нестабильных ядер в ходе радиоактивного распада. Это опять намекает на период полураспада и провальный эксперимент Черной Мезы, с которого начался каскадный резонанс. Из-за него вынуждены бежать Джина Кросс и Колетт Грин, чтобы выжить и добраться до конца игры.

Наука геймплея

Сложной системой труб, вентиляционных каналов и ручных вентилей Черная Меза напоминает гигантский механизм, с которым главный герой постоянно взаимодействует. Чем больше игрок путешествует, тем лучше ему открывается монументальное здание, живущее собственной жизнью и работающее с такой точностью, что оно кажется делом рук какого-то часовщика. Часто вас окружают зубчатые колеса, конвейерные ленты и сборочные линии: сложность этих систем может напомнить знаменитые кадры «Новых времен», где Чаплин оказался пленником огромной машины на фабрике.

Half-Life 2 отходит от изолированной технологической среды, как было в первой игре, и предлагает широкий спектр локаций. При этом стиль дизайна уровней сохраняется, у него только появляется налет футуризма в локациях вроде Цитадели – ее гигантский лабиринт труб, рельс и лифтов напоминает усложненный двойник Черной Мезы.

Игрок постоянно находится внутри этого механизма окружающего пространства, становится в нем одновременно колесиком и песчинкой: колесиком, потому что он и есть та искра, которая приводит в движение мир Черной Мезы, раскрывая его запутанное и замысловатое устройство. Песчинкой – потому что он должен одолеть этого стального гиганта, уцелеть в его ловушках, переиграть его внутреннюю логику. Например, для многочисленных головоломок понадобится использовать элементы окружающего пространства: Гордон должен перевести стрелку, чтобы продолжить движение по правильному пути, вынужден таскать тяжести, чтобы сделать из досок что-то вроде качелей, или ему нужно переливать жидкости из сосуда в сосуд, как это делает лаборант. Ему придется даже воспользоваться порталами и пройти через некоторые заблокированные ходы – причем в правильном порядке, иначе придется заново начинать всю операцию. Квантовая физика становится элементом геймплея, позволяя освободиться от законов традиционной физики и стать призраком, проходящим сквозь стены.

В Half-Life 2 реалистичный физический движок и способность манипулировать предметами при помощи гравипушки переносят науку геймплея в ньютоновское царство всемирного тяготения. Гравипушка (physics gun на языке разработчиков игры) становится для Valve способом дополнить идею сложным алгоритмом, способным на невиданные чудеса. Как? Она делает из ньютоновской физики развлечение[174]. Воображаемый мир Half-Life 2 со всеми его разнокалиберными предметами становится огромной лабораторией под открытым небом: каждому игроку предлагается протестировать свойства этого мира, чтобы защититься или изменить пространство, и тем или иным способом расчистить путь своему герою, помочь разобраться с опасностью или с головоломкой. Совершив революцию в FPS, Valve изобретает собственную науку геймплея, от которой студия требует такой же точности, как от теоремы Евклида.

Темы гик-культуры

«Разработка Half-Life по большей части состояла в том, чтобы взять разные клише научной фантастики, которые каждый человек миллионы раз встречал в книгах и фильмах, и попытаться подать их по-новому в новом медиа»[175]. Эта фраза Марка Лэйдлоу идеально описывает уникальную способность Half-Life перерабатывать идеи жанра более старого, чем видеоигры, чтобы в итоге найти собственный – совсем другой! – путь в рамках научной фантастики.

Поэтика ужасного

Когда Гейб Ньюэлл и Майк Харрингтон создают Valve и запускают свой первый проект хоррор-игры в виде 3D-шутера, они охотно цитируют разработчикам «Туман» (The Mist) Стивена Кинга. Эта повесть была опубликована в 1980 году в антологии «Темные силы». Действие разворачивается в американском городке, спокойную повседневную жизнь которого разрушает необъяснимое вторжение загадочного тумана. Протагонист и рассказчик Дэвид, обычный отец семейства, вынужденный вместе с сыном укрыться в местном супермаркете, рассказывает о долгих тревожных часах ожидания перед лицом угрозы сверхъестественного тумана, в котором скрываются чудовищные существа (щупальца, птеродактиль), убивающие любого, кто осмеливается на вылазку. Страсти накаляются, гора трупов растет, и выжившие начинают понимать, что туман мог быть результатом неудавшегося сверхсекретного эксперимента, который проводился на военной базе «Стрела» на окраине города.

«Туман» будет адаптирован для жанра interactive fiction[176] и, уже гораздо позже, для кино. В окончательной версии Half-Life мы найдем только намеки на роман[177]. Но даже если в ходе разработки Valve быстро отошла от концепции Кинга, какие-то следы в игре все-таки остались: замкнутое пространство и параноидальная атмосфера, ответственность государства за произошедшее, черный юмор в некоторых кровавых сценах, вид от первого лица и трудности, которые возникают при попытке определить и описать то, что происходит у вас перед глазами. И конечно, акцент на гротескных монстрах, существах из другого измерения, будто порожденных больным сознанием.

Первые наброски бестиария, которые предложила команда Теда Бэкмана и которые можно увидеть в книге Raising the Bar, демонстрируют асимметричных монстров с явным психоаналитическим подтекстом и эротической окраской. В окончательной версии игры эти наброски, которых было примерно столько же, сколько и для Альянса в Half-Life 2, в основном примут более стерильный вид.

Если бы потребовалось привязать работы Бэкмана к какому-нибудь арт-движению или художественной школе, то можно сказать, что его почерк напоминает творчество Ханса Гигера, швейцарского скульптора, дизайнера и иллюстратора. Его прославили фантасмагорические картины и рисунки, где биомеханика часто смешивается с жутью органики [178]. Гигер, в свою очередь, многое почерпнул у Эдгара Аллана По и Говарда Филлипса Лавкрафта. Предвестники психологического хоррора, произведения Лавкрафта основаны на причудливых кошмарах, научных отсылках и монстрах- гибридах – вспомнить хотя бы знаменитого Ктулху, нечто среднее между гаргульей и гигантским спрутом. Эти образы вскормили целый пласт коллективных страхов: они нашли отражение в иллюстрациях к историям Лавкрафта. Некоторые рисунки даже начинали ассоциироваться (в большинстве случаев посмертно) с его книгами. Это «гигерианское» влияние живет и в существах с Зена. Вортигонты или пехотинцы Альянса, монстры с нижней челюстью насекомого и с третьей рукой посередине туловища демонстрируют богатое воображение авторов в плане изображения гротеска, любовь к фрикам, очарованность физическими аномалиями на уровне шоу уродцев. Что и говорить о хаундае с тремя лапами и гигантским фасеточным[179] глазом, о буллсквиде с телом жабы и щупальцами вокруг пасти, о барнакле (форма вызывает ассоциации с фаллосом, свисающий язык напоминает ловушки некоторых плотоядных растений), который унизительно медленно переваривает игрока. Искаженные очертания этих тварей сближают их с безумными образами Лавкрафта, который часто описывает монстра как плод больного воображения протагониста. Valve в свою очередь связывает эту идею психологического дискомфорта с некоторыми элементами геймплея[180] и заодно использует другие мотивы в творчестве писателя: место человека в космосе, существование внеземных цивилизаций, неспособность человека понять вселенную и его естественную склонность сеять хаос, заигрывая с запретами науки. Все эти темы Марк Лэйдлоу перерабатывает, чтобы применить их к научному контексту Черной Мезы, где мы видим самообман под флагом исследования и инновации, жажду власти G-Man’а и Альянса, которые ради своих захватнических планов будут использовать и силу, и манипуляции.

Хоррор-фильмы

Мало создать монстра, его нужно эффектно вывести на сцену. Объявляя себя адептом survival horror, HalfLife берет на вооружение связь этого жанра видеоигр с фильмами ужасов и использует разные элементы стиля и средства режиссерского языка (что-то страшное вне кадра, джампскейры [jump scares[181]]).

Мы видим это на примере первого же хоррор-элемента игры, хедкраба. Своими повадками и прыжками-атаками эта тварь явно напоминает лицехватов[182] из фильма «Чужой», личинок, которые дают жизнь ксеноморфам, впрыскивая их в зачаточной форме в тело человека. Хедкрабы, создающие зомби, частично имитируют этот способ. Как и Half-Life среди типичных шутеров, «Чужой» в свое время ознаменовал уход от классических ужасов в кино (готика студии Hammer, напыщенная научная фантастика с любительскими декорациями в фильмах RKO Pictures) и сделал выбор в пользу сдержанной и реалистичной постановки, где главную роль играет тишина. Она создает у зрителя чувство тревоги и держит его в напряжении между красочными всплесками жестокости в сценах, способных нанести моральную травму. Тесные коридоры, сумрачные и полные неприятных сюрпризов вентиляционные пути, давящая звуковая среда без музыки: Half-Life повторяет целые главы этого канона выживания и ужаса, который придумал Ридли Скотт. Только на этот раз игрок и актер – одно лицо, одно испуганное подопытное животное в громадном лабиринте, построенном по принципу комнаты страха.

Впрочем, «Чужой» – не единственный ужастик, повлиявший на Half-Life. Когда мы впервые видим измененных хедкрабом людей, обезображенных, движимых каннибальским голодом, с уродливыми телами и дикими повадками, то вспоминаем о самых известных фильмах Джорджа Ромеро («Ночь живых мертвецов», «Рассвет мертвецов»), где зомби сняты без лишних спецэффектов, как в документальном фильме, на камеру с плеча. Довольно очевидно, что Half-Life 2 вдохновляется этими фильмами в путешествии по проклятому Рейвенхольму. Это как парк аттракционов, посвященный Ромеро, Отцу всех зомби, и Resident Evil (которая тоже многим обязана Ромеро): здесь смешаны разные стили архитектуры (готика, модерн), живые мертвецы всех видов (мертвецы Ромеро и быстрые зомби из «28 дней спустя»), а фоновые шумы сигналят: вам здесь не рады. Каждый звук вызывает глубинную тревогу, которая постоянно нарастает: немыслимые утробные стоны, гнусное урчание, нечеловеческие вопли…[183] Этот незабываемый путь изменит сознание многих игроков, во многом благодаря уникальному настроению, отличающемуся от остальной игры. Как бы то ни было, Рейвенхольм вовсе не аномалия в общем сюжете – наоборот, так в масштабе деревни формируется один из важнейших факторов, повлиявших на игру.

Несмотря на почти полное отсутствие кат-сцен, постановка Half-Life довольно близка к хоррорам, у которых разработчики позаимствовали немало трюков, приемов и мотивов чудовищного. Внешний вид вортигонтов не может не напомнить финальную форму Сета Брандла в «Мухе» (фильм уже тогда обыгрывал идею телепортации, которая пошла не по плану). Кроме того, превращение человеческих тел в изможденных зомби разных мастей и другие трансформации организмов в игре напоминают появление инфернальных существ в «Нечто» или же бред психически больного героя, страдающего от галлюцинаций, в «Лестнице Иакова». Такие же кошмарные видения в огромном количестве мы видим в HalfLife 2 и Episode Two, когда в сознание Гордона вторгается G-Man. Изможденное лицо, пронзительный взгляд и дребезжащий голос: G-Man выглядит как призрак из фильма ужасов, наподобие небезызвестного Фредди в «Кошмаре на улице Вязов». Несколько кат-сцен[184] – что-то вроде экспериментальных короткометражек, которые прерываются вспышками образов будто из сна. На ум приходят одновременно разнообразные авангардистские фильмы и конкретный поджанр кино – психологический фильм ужасов: например, произведения Стэнли Кубрика (финальные кадры «Космической Одиссеи 2001 года», «Сияние») и особенно Дэвида Линча («Голубой бархат», «Шоссе в никуда»). Линч всегда любил снимать реальность как кошмар наяву, состояние непрерывного созерцательного транса, в котором живут и множатся сюрреалистические абстракции и бредовые видения. Не будем проводить несуществующие параллели, но любопытно отметить, что Valve по-прежнему стремится показать на экране разнообразные кошмары, вдохновляясь различными формами жанра – творчество Линча здесь одновременно кульминация и точка невозврата. Пока Гордон выходит из стазиса, его сознание смешивает воспоминания и видения будущего в галлюцинациях наяву. Ничего не сказано напрямую, но тон повествования, до этого момента очень рационального, резко меняется. Теперь открыт путь к невиданной режиссуре – то ли сновидению, то ли стилизации восхищения неведомым.

Войны третьего типа

Когда в 1998-м вышла первая Half-Life, у образа инопланетного захватчика уже была долгая история. Valve далека от романов, фильмов и игр, мечтающих о межпланетном сотрудничестве разных рас: Half-Life выбирает противоположное направление, путь «Стартрека» и «Звездных войн», «Дня, когда Земля остановилась» и, позже, Mass Effect, где марсиане и прочие инопланетяне выступают в роли агрессивных захватчиков Млечного Пути.

Апокалиптические картины Земли, преданной огню и мечу, обеспечили золотые дни всему эксплуатационному кино, пока не превратились в пародию. Полноценная история «Марс атакует!», высшая точка историй о космическом захватчике, в 1960‑х сначала была игрой с коллекционными картами, потом ее адаптировали для комикса, после чего в 1996 году по ней снял фильм Тим Бёртон. Сюжет «Марс атакует!», в котором на Землю вторгаются уродливые и безжалостные пришельцы, в пародийной форме собирает основные стереотипы о пришельцах, новом воплощении орд диких варваров.

Развитие сначала физических, потом цифровых спецэффектов на протяжении ХХ века сделало из кино идеальный медиапродукт, в котором инопланетного захватчика можно показать во всевозможных видах, от натурального до гротескного. Целый ряд фильмов, таких как «Вторжение похитителей тел»[185], «Нечто», «Чужие среди нас» и «Факультет» (вышедший в том же году, что и Half-Life), и телесериалов вроде «Захватчиков» и «V» видят в пришельце существо, которое «надевает» человеческую оболочку и проникает в наше общество, чтобы обманом захватить Землю. И наоборот, полнометражный «День независимости», эффектная патриотическая постановка о войне с внеземной цивилизацией на американской территории, изображает долговязых существ с щупальцами, говорящих на непонятном языке урчаний. Эти инопланетяне могут превращать своих человеческих жертв в зомби и управлять ими как послушными куклами, но не умеют маскироваться, и конфликт выливается в широкомасштабное сражение под открытым небом. В Half-Life мы встретим любопытный отголосок этой идеи: нечленораздельный язык вортигонтов и превращение людей в зомби.

Что касается видеоигр, вспомним, например, X–COM, серию стратегий, которую в 1994-м создала студия Microprose. Каждая игра оперирует целым набором клише о космическом вторжении (например, типичное изображение пришельцев в виде серых человечков) и берет за основу катастрофический сценарий нападения на Землю[186]. Для игрока она становится долгой пошаговой тактикой.

Каким бы неровным ни было качество дизайна монстров и режиссуры в этих фильмах и играх, они помогли расставить вехи в истории жанра, в котором с 1998 года не происходит ничего нового. Все вышеперечисленные произведения и еще многие другие стали идеальной почвой для взращивания первой игры Valve благодаря своему пессимизму: команда, даже не признаваясь в этом самим себе, неосознанно ими вдохновится и переработает в своем стиле. Разве Нихилант[187] не похож на гигантскую копию «серого человечка», существа с тонкими конечностями и серой кожей? Это классический образ пришельца по крайней мере с момента Розуэлльского инцидента. Что до муравьиных львов Half-Life 2, они своим внешним видом, поведением и первобытной агрессивностью напоминают арахнида из романа Роберта Хайнлайна «Звездный десант» (его можно увидеть в одноименном фильме). Таким образом Valve отдает дань уважения классическому образу космических захватчиков и дарит ему вторую молодость. Игрок с самого начала сталкивается лицом к лицу с существами, которые напоминают ему о целом пласте поп-культуры, но, главное, игра в конце переворачивает роли: захватчиком Зена становится как раз игрок вместе с Гордоном, когда на какое-то время побеждает цивилизацию вортигонтов.

Half-Life 2 идет по иному пути, на котором мы встречаем более древние культурные аллюзии. Дикому и хаотичному вторжению из Half-Life здесь противопоставлена гораздо более рациональная и организованная колонизация. Методичный инопланетный захватчик, воплощенный в организации Альянса, словно пришел из первых «романов вторжения». Это направление английской литературы появилось в конце XIX века, к нему относятся такие книги, как «Битва при Доркинге»[188] и «Война миров». Марсиане из шедевра Герберта Уэллса первыми открыли идею о внеземном захватчике, которой будет пронизана вся поп-культура. Роман продолжит жить сначала в радиопьесах, потом в кино (по меньшей мере две версии) и переживет целые эпохи. Сходство бросается в глаза в Half-Life 2: сценарий повторяет историю о Земле, которую колонизировала внеземная цивилизация по итогам войны, где люди были заранее обречены на поражение. Оттуда же пришла идея об изменении инопланетянами земной биосферы, чтобы адаптировать ее под потребности захватчиков. Внешний облик и анимация страйдеров – открытый оммаж гигантским треножникам марсиан Уэллса. По иронии судьбы цивилизацию гигантов и технологических чудес в конце романа победят обычные бактерии. В Half-Life 2 роль этих бактерий может взять на себя Гордон Фримен: пусть он и уязвим, ему удается проникнуть в Цитадель Альянса и разрушить его иммунную систему изнутри. Круг отсылок снова замыкается.

Конечно, фигура внеземного захватчика после Half-Life претерпевает еще немало метаморфоз: игра Prey, сериалы «Вызов»[189] (Defiance) и «Рухнувшие небеса»… В любом случае трудно поспорить с тем, что мало где вторжение на Землю было так же хорошо показано изнутри, как в играх Valve.

Параллельные миры и реальности

«Идея инопланетного портала одной из первых пришла нам в голову. Лично на меня повлияли такие вещи, как „За гранью возможного“»[190]. Прежде чем разразится собственно война, должен случиться контакт, коммуникация с другим миром. Здесь Half-Life повторяет еще один мотив научно-фантастической культуры: путешествие между мирами. К Марку Лэйдлоу эта идея приходит из телесериала «За гранью возможного» (The Outer Limits), а конкретнее – из эпизода под названием «Пограничная полоса» (The Borderland). Миллионер-меценат, пытаясь вступить в контакт с потусторонним миром и со своим погибшим сыном, начинает финансировать исследования ученых о доступе к другому измерению, которое может оказаться этим миром «за гранью». Когда открытый портал вот-вот закроется, миллионер, отчаявшись найти когда-либо своего сына, в последнюю минуту бросается туда и исчезает.

Несмотря на скромные технические средства того времени, этот эпизод воплощает мечту о путешествии между мирами, представляя ее как потенциальный ящик Пандоры, способный уничтожить человеческую расу. Очень низкобюджетная постановка «Пограничной полосы» подразумевает хорошее воображение зрителя. Half-Life значительно облагораживает концепт галактической катастрофы, поставив игрока в эпицентр событий. Гордон, Шепард и Барни, поначалу бессильные жертвы, понемногу осваивают квантовые путешествия. По сути, чтобы выбрать правильный путь и стать идеальным туристом в параллельном измерении, нужно найти правильную цепочку порталов. Зеленый цвет означает вход, оранжевым отмечен выход – в каком-то смысле так готовится почва для геймплея Portal, которая будет полностью построена на этом принципе.

Кроме того, Half-Life исследует возможные побочные эффекты квантового путешествия: например, персонаж может оказаться сразу в нескольких местах или заблудиться во временной петле. Это придает какой-то поэтический налет сюжету, который в этом напоминает несколько произведений, давно получивших всеобщее признание. Разве Льюис Кэрролл с его «Алисой в Стране чудес» и «Алисой в Зазеркалье», где сказка смешивается с причудливыми образами, не может считаться предвестником поэзии о путешествиях между мирами?

Очевидно, что настоящим фетишем эта тема станет в научной фантастике. Такие серии книг, как «Темные начала» Филипа Пулмана и «Автостопом по галактике» Дугласа Адамса, описывают – одна очень серьезно, другая в пародийной манере – путешествия по разным параллельным вселенным. Сам по себе образ межпространственного портала символизирует зов в путь, героическую одиссею навстречу неизведанному. Для некоторых фильмов и сериалов вроде «Звездных врат», «Скользящих» и «Грани» межпространственный парадокс становится идеальным поводом пофантазировать о других мирах, их биосфере и социальных устоях, которые отличаются от земных. Half-Life от этого не уклоняется, довольно лаконично демонстрируя быт обитателей Зена, их рабское положение. Играя на странностях этого загадочного мира, который трудно даже осмыслить, создатели Half-Life сбивают игрока с толку так же, как Гордона Фримена, которого одолевают необъяснимые видения и звуковые галлюцинации (телепатические послания Нихиланта). Эта неустранимая «тревожащая странность» держит игрока в напряжении, он просто чужак, затерянный на этом новом фронтире.

Valve делает из этого путешествия непредсказуемое и обоюдоострое оружие. Икар падает в море после того, как злоупотребил крыльями, изобретенными его отцом; Сизиф осужден вечно толкать глыбу за то, что захотел выйти за рамки человеческих возможностей; как и они, Гордон за все свои подвиги иронически награжден тем, что G-Man погружает его в стазис на неопределенный срок. Гордон, пленник временной петли, словно Сизиф, обречен на вечную перезагрузку.

Здесь можно увидеть отсылки и к другим произведениям научной фантастики, например к романам и новеллам Филиппа Киндреда Дика, автора «Убика», «Помутнения», а еще «Трех стигматов Палмера Элдрича» и «Сдвига времени по-марсиански». Дик часто описывает нарушение пяти чувств, психотическое ускорение восприятия, применяя это даже к самому процессу создания романа, вплоть до создания собственного языка. В Half-Life мы видим похожие сцены в менее радикальной форме: каскадный резонанс, серия галлюцинаторных кадров, которые перемежаются с темнотой, появления G-Man’а, выход Гордона из стазиса в начале Half-Life 2 – все они заигрывают с искажением реальности, психозом разума, запертого в другом пространственно-временном континууме, который сбивает все ориентиры осязаемой реальности.

Тело-машина

Черная Меза, гигантский стальной лабиринт, часто напоминает тело-машину[191], которое игрок проходит и оскверняет как вирус. Мы наблюдаем биомеханику во внешнем виде и в самой концепции Зена, в его движущихся платформах и в оружии его солдат: это настоящие живые существа (рукоулей, снарки).

В Half-Life 2 Valve изображает Альянс как извращенную цивилизацию, которая подчиняет жизнь технологиям. Доказательство тому – синтеты, созданные из модифицированных животных, чтобы стать биомеханическими приборами или оружием: транспортер разработан на основе определенного вида скорпионов, штурмовик – из кого-то вроде дельфина, страйдер своими движениями напоминает то ли гориллу, то ли жирафа, наконец, ход боевых сканеров напоминает движения пираний в воде[192]. Даже Цитадель как будто имеет органическую основу: когда Гордон движется вдоль ее фундамента, он может застать гипнотизирующее зрелище – стены гигантского здания медленно перемещаются на несколько метров вперед, впитывая в себя постройки Сити‑17. Так паук всасывает свою жертву[193]. Члены Гражданской обороны и Патруля в одинаковых масках с усилителями синтезированного голоса выглядят как ки- борги, лишенные всего человеческого, результат массового клонирования. Что до советников Альянса, их облик жирных гусениц, закованных в бионические импланты для левитации, идеально демонстрирует зависимость от технологий с полным отсутствием какого бы то ни было желания двигаться. Тед Бэкман объяснил, что на образ советника его вдохновил барон Владимир Харконнен, тучный персонаж романа «Дюна»: автор изображает его настолько толстым, что он больше не способен передвигаться без парящих механизмов суспенсоров, позволяющих ему левитировать.

Технологии в сценарии Half-Life неизбежно перекликаются с двумя направлениями научной фантастики, которые активно развивались в конце ХХ века: с киберпанком и биопанком. Большая часть взаимодействий с окружающей средой происходит между человеком и самыми разнообразными машинами. Костюм HEV наследует кибернетическому экзоскелету и поддерживает жизнь Гордона – это взаимоотношение между машиной и живым существом вызывает в памяти краеугольные произведения киберпанка. Например, «Нейроманта» и его хакеров, которые живут в нейронной зависимости от информационной сети своего города (знаменитая матрица, позже воспроизведенная в фильме «Матрица»).

Кроме этого, Half-Life 2 демонстрирует знакомство с жанром постапокалипсиса: кустарный вид гравипушки, багги (остов Chevrolet Camaro), воздушный катер Гордона (гидроцикл, усиленный арматурой с пропеллером) и бронированные машины Патруля напоминают и футуристические прототипы Сида Мида, и самопальные боевые машины в фильмах «Безумный Макс», и милитари-вселенную настолки Warhammer 40,000.

Культура «Я»

Собственная немота

Вид от первого лица в шутере намекает на литературную традицию вкладывать в слова, а позже – в картинки, субъективное восприятие главного героя, которое часто сливается с речью рассказчика. Среди самых известных произведений, использовавших этот прием, можно назвать роман Альбера Камю «Посторонний». Его начало уже содержит в себе большую часть нарративных кодов: «Сегодня умерла мама. А может быть, вчера – не знаю»[194], – а именно рассказ от первого лица, фрагментарное восприятие событий, которое ставит читателя на уровень персонажа (в отличие от приема со всезнающим рассказчиком, благодаря которому читатель лучше осведомлен, чем герой). Кроме того, в соответствии с этой логикой в романе используется очень много глаголов восприятия. Но еще сильнее, чем стиль, «Постороннего» выделяет его протагонист, чье поведение не согласуется с моральными ценностями традиционного героя и даже обычного человека. Посторонний не только для мира, но и для самого себя, Мерсо не способен, как оказалось, играть в социальную игру, которая очень часто предполагает ложь и притворство. Его внутренняя речь говорит об экзистенциальном одиночестве.

В кино эта постановка истории вокруг «я» выразилась в приеме субъективной камеры[195], что иногда может требовать сложной техники: можно вспомнить некоторые эпизоды «М» Фрица Ланга, пару незабываемых сцен в «Подглядывающем» Майкла Пауэлла, где мы смотрим на мир через камеру глазами безумного убийцы. Она фиксирует и его собственное присутствие (а не присутствие режиссера, конечно) через настойчивую body awareness, «осознание тела», – на экране появляется то рука, то тень главного героя.

К этому приему обращались многие режиссеры, дорабатывая его – например, Джон Карпентер в «Хэллоуине», в длинной сцене экспозиции, снятой с точки зрения скрытого от нашего взгляда убийцы. Другие сделали из этого примету стиля: например, Брайан Де Пальма и его работы «Прокол», «Роковая женщина», «Черная орхидея». Иногда целые фильмы, такие как «Ведьма из Блэр», «Репортаж» и «Монстро», принимают этот вызов: от первой до последней минуты сохранять вид от первого лица, режим документального видео, якобы снятого одним из героев, с его фрагментарностью информации и «любительским» качеством изображения.

И, разумеется, как не тут не привести эпизод из фильма Doom, оммажа одноименной игре id Software? Сначала съемка ведется с объективной камеры, но внезапно кадры меняются, как будто полнометражный фильм вдруг вспоминает, что является киноадаптацией FPS. И появляется короткая сцена экшена, целиком снятая от первого лица, которая с одинаковым увлечением отдает дань своему прототипу и пародирует визуальные особенности шутеров: неловкие движения персонажей, оружие, торчащее в середине нижней части экрана… Как будто кино вдруг признает, что видом от первого лица оно обязано шутерам, и не может выйти за рамки оригинального формата.

Хотя в Гордоне Фримене нет ничего от психопата вроде Марка Льюиса из «Подглядывающего» или Майкла Майерса из «Хэллоуина», Valve осознанно опускает над ним завесу тайны. Во-первых, его внешность: нет ни одного зеркала, которое отразило бы его лицо, мы видим его только вне игры, на концепт-артах и промо-постерах[196]. Во-вторых, тайна окутывает и личность протагониста из-за его абсолютного молчания, и, следовательно, полного отсутствия каких-либо выраженных эмоций. В этом отношении Valve делает отсылку к бесстрастности некоторых голливудских актеров, таких как Джон Уэйн, Гэри Купер и Клинт Иствуд, превративших молчаливого героя в настоящий бренд. Мафиозный босс Тони Сопрано из сериала «Клан Сопрано»[197] описывает этот архетип как strong silent type[198] – он сам закоренелый и завистливый поклонник этого (идеального?) образа невозмутимого героя, и его ностальгия хорошо показывает, каким легендарным этот архетип стал для американского менталитета. Именно его возьмут на вооружение видеоигры, особенно шутеры от первого лица, чтобы раздуть эго игрока, «перенесенного» в тело- машину войны. Когда есть мощный арсенал, слова просто не нужны.

Новый архетип: герой-гик

Хотя на первых эскизах главного героя мы видим бородатого мускулистого бойца с воинственным взглядом, Valve очень быстро сменит тон. В итоге у героя будет совершенно заурядная внешность, никакой связи с гипермаскулинными и почти непобедимыми воинами, популярными на заре эпохи шутеров. В отличие от накачанных и натренированных морпехов, которые преследуют Гордона, сам он выглядит как ученый: худой и долговязый, на носу очки, выживанием обязан в равной степени костюму HEV и помощи NPC. Хотя Фримен выполняет героическую миссию, которую получает случайно, в нем нет ничего от эпического героя. Скорее он представлен как обыкновенный человек без истории, обычный день которого совершенно внезапно сделал крутой поворот. Конечно, сегодня герои этого типа – обычное дело, но выбор Half-Life еще достаточно редок для игр 1990‑х годов (часто они продолжают эксплуатировать мечту о герое-бодибилдере из боевиков десятилетней давности) и выводит на сцену спорного, даже революционного персонажа. Фримен стал одним из первопроходцев в новой категории героев – ученых-ботанов, чей особый шарм в простоте. Гордон Фримен вознесен до небес поколением гиков, которые, вероятно, узнают себя в этой необычной интерпретации. Он – герой-импровизатор, который часто избегает прямого столкновения, используя умение адаптироваться и рациональный ум.

Политическая культура

Хотя Half-Life – экшен на основе неправдоподобной предпосылки, немалая роль отводится реалистичной политике: необдуманное поведение исследовательских центров, которые, стремясь выиграть соревнование у конкурентов, пускаются в безумную гонку, убийственный цинизм американского правительства и его попытки сохранить катастрофу Черной Мезы в тайне… Что до Half-Life 2, она погружает нас в мир антиутопии, где Землей уже правит внеземной колонизатор. Эти две отправные точки определяют место саги на политическом и социальном поле, где игрок занимает одновременно позицию привилегированного наблюдателя и ключевого агента перемен, позволяя создателям игры высказаться на острые темы.

Теории заговора

Ряд событий 1960–1970‑х годов, начиная с убийства президента США Джона Фицджеральда Кеннеди и кончая Уотергейтским скандалом, превратили государственный скандал и политическую паранойю в маркер американской культуры и в итоге повлияли на целое поколение художников в широком смысле этого слова. Настоящая контркультура веры в заговоры становится нарративной и эстетической формой, соответствующей своему времени. Повсюду, будь то фильмы Нового Голливуда («Разговор» Фрэнсиса Форда Копполы [1974], «Вся президентская рать» Алана Пакулы [1976]) или литература (триллеры Тома Клэнси, нуарные романы Джеймса Эллроя и постмодернистские – Томаса Пинчона), теория заговора становится не только стилистическим решением, но и фактором коммерческого успеха. Параллельно с этим теории порождают собственную мифологию, от пришельцев в Розуэлле до Зоны 51. Эти легенды базируются на том же самом механизме паранойи, вызванной ложью со стороны правительства.

Half-Life находится на стыке этих теорий заговора и заигрывает с ними, балансируя между реализмом и вымыслом. Центр «Черная Меза», спрятанная в пустыне крепость, становится чем-то вроде Зоны 51, где повсюду чувствуется давление государственной тайны. Нападение морпехов и черных оперативников, попытка уничтожить всех свидетелей и замести следы делают из Гордона героя, преследуемого церберами правительства, который доминирует в конспирологическом творчестве последних десятилетий.

Half-Life вышла через пять лет после первого эпизода научно-фантастического сериала «Секретные материалы», который придерживался реалистического направления, подводил под свои сюжеты документальную базу и мгновенно стал глашатаем современной конспирологической фантастики. Правительство замалчивает контакты третьей степени с пришельцами, агент ФБР Фокс Малдер отправляется в крестовый поход на поиски истины, которую скрывают свои же, – все это находит отражение в приключении Гордона Фримена и в его отношениях с кукловодом, которым является government man. И как не увидеть в образе человека с портфелем тревожное родство с Курильщиком из «Секретных материалов»? Как не разглядеть в чопорных манерах и в костюме G-Man’а отсылку к «Людям в черном», специальным «копам», которые следят за тем, чтобы присутствие пришельцев на Земле оставалось тайной? В духе своего времени Half-Life транслирует актуальные темы, используя иммерсивный арсенал видеоигры.

В Half-Life 2 студия выводит теорию заговора на новый уровень, за пределы Черной Мезы: теперь это вся Земля, где действует Альянс при активном содействии Уоллеса Брина, который называет захватчиков «наши благодетели». В ответ на оккупацию начинаются действия Сопротивления, которое выступает против действующего правительства и занимается контрпропагандой, саботажем и партизанской войной.

Мир антиутопии

Фримен, выпущенный G-Man’ом из его временной тюрьмы, не узнает мир, который когда-то покинул, и понимает, что его раса низведена до положения послушных животных. Шок от этого открытия и жесткость тона напоминают первую часть романа «Планета обезьян» Пьера Буля, где космонавты, высадившись на другую планету, встречаются с цивилизацией обезьян, которые эволюционировали и поработили представителей Homo sapiens.

Мысль о человеческом обществе, которое становится тоталитарным, связывает Half-Life 2 с жанром антиутопии. Маршруты героя через Сити‑17 позволяют понять, до какой степени улицы заполнены военными патрулями, как много льется пропаганды с экранов, сколько вокруг стабильных и мобильных камер, как страх промыл мозги жителям, которых принуждают к единообразию мыслей и образа жизни. Здесь мы вспомним о Лондоне Джорджа Оруэлла в романе «1984» – и сходство, конечно, неслучайно. Снисходительные видеопослания Уоллеса Брина предстают в каком-то смысле модернизированной версией выступлений Большого Брата, вездесущего диктатора из романа.

В локациях игра рисует портрет неофашистского общества, точный и правдоподобный благодаря обилию деталей. Гнетущая и монументальная архитектура Цитадели напоминает футуристические города из фильмов вроде «Метрополиса» Фрица Ланга, работу Сида Мида над образом Лос-Анджелеса в «Бегущем по лезвию» Ридли Скотта, который в свою очередь вдохновлялся сочинениями Филипа К. Дика, его романом «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» Тот же Дик представил в «Человеке в высоком замке» (первый крупный роман в жанре альтернативной истории, вышел в 1962 году) американское общество, колонизованное в результате победы стран «оси» во Второй мировой войне – возможно, с ней перекликается колонизация Альянса, которая продумана в том же духе научной рационализации. Half-Life 2 входит в семью произведений социальной фантастики, где появляется новая форма городской жизни: монструозные мегаполисы-спруты, населенные рабами, полоумными маргиналами, а также вооруженными повстанцами, членами ячеек подпольной сети, как это можно увидеть в комиксах и фильмах «V – значит вендетта», «Бразилия».

Уроки истории

Рэй Брэдбери, автор одной из самых популярных в мире антиутопий «451 градус по Фаренгейту», утверждал: «Научная фантастика – это описание реальности». В Half-Life его идея сияет особенно ярко. Как подсказывает Лэйдлоу и сценарий игры, Сити‑17 расположен где-то в Восточной Европе. Его архитектура и цветовая гамма напоминают Прагу, Загреб или Минск, но, вероятнее всего, речь должна идти о Софии – это более логично, учитывая роль Виктора Антонова, который родом оттуда. Он признается, что, создавая здания Сити‑17, вдохновлялся детскими воспоминаниями о Болгарии: типичная для славянской страны архитектура[199], классические фасады и расцветки, контрастирующие с футуристической инфраструктурой Цитадели и техникой Граж-данской обороны. Эти отсылки к облику Софии явно указывают на исторические реалии, с которыми создатель Сити‑17 точно был знаком: Болгария во второй половине ХХ века стала сателлитом СССР, полностью подчиненным тоталитарному режиму. Пусть даже город в игре был просто фантазией на перекрестье множества культур, которые в реальности не сочетаются, его функционирование неизбежно напоминает о призраках советских диктатур, а также фашистских государств ХХ века: их рационализм, системную цензуру мыслей, контроль над населением, в том числе методом широкомасштабных репрессий и жестких чисток. Тюрьма Нова Проспект предстает зловещей сестрой нацистских концлагерей и Гулага. Сталкеры, обезображенные технологиями Альянса люди, превратившиеся в послушных зомби, напоминают об ужасах Холокоста, особенно в сцене с поездом, который перевозит их как скот.

Сити‑17, будто рожденный из травм истории, – первый город в видеоиграх, который делает игрока непосредственным очевидцем тоталитарного режима. При этом он не выглядит как музей или парк аттракционов тоталитаризма под открытым небом. У Сити‑17 есть и настоящее: на стенах Гордон видит сделанные повстанцами граффити, которые призывают к бунту или высмеивают Патруль. Стиль и довольно жесткий юмор этих картинок вызывают в памяти работы таких художников стрит- арта, как Бэнкси, Mr. Brainwash и Obey. Протестное городское искусство напоминает сегодняшнюю реальность некоторых столиц, в первую очередь – Лондона. Этот город, который часто критикуют за политику надзора (одна камера на пятнадцать жителей), стал гигантской галереей самовыражения для многих художников стрит-арта, Бэнкси в том числе. Им Виктор Антонов будет вдохновляться, работая над городом Дануолл в своей следующей игре, Dishonored. Когда знаешь этот факт, параллель с английской столицей становится очевидной.

Сити‑17 – место между прошлым и настоящим, и весь облик города демонстрирует кошмары общества тотального надзора и узаконенных репрессий. Half-Life 2 – зеркало современного мира, куда игрок может заглянуть, чтобы увидеть отражение собственной человечности и проникнуться травмами прошлого, а также осознать, что может ждать его в настоящем и будущем.

6. Дешифровка и пути размышлений

Уникальной серию Half-Life делает умение интегрировать все культурные темы и отсылки в по-настоящему захватывающий опыт игры. Геймплей здесь не просто развлекает, но и по-новому передает саму суть видеоигры и роль игрока в ней.

В поисках постоянного обновления

Искусство мчаться вперед

За исключением многопользовательского режима, Half-Life остается одиночной, чисто линейной игрой, где у игрока есть преимущество ограниченного маневра – или, скажем так, контролируемого маневра. Каждая игра серии предлагает конкретного героя, без вариантов и веток в сценарии в ответ на разные решения игрока[200]. Нет системы очков или прокачки[201] (только эволюция нескольких видов оружия). А сюжет движется вперед как по рельсам, невидимым, но вполне реальным.

В каждом новом квесте герой отправляется из точки А в точку Б, возможности вернуться нет. Маршрут часто строится по одной и той же схеме: герой начинает где-то на средних уровнях Черной Мезы, пытается избежать опасности, поднявшись на поверхность, но в итоге его иллюзии рассеиваются из-за нового происшествия (вмешательство морпехов, вторжение Расы Х и т. д.), и он вынужден опять спуститься на нижние уровни центра. Эта беготня между подземельем и локациями на поверхности завершается попаданием на Зен, а затем задержанием (Гордона и Шепарда) на неопределенное время по решению работодателей G-Man’а. Калхуну удается сбежать из Черной Мезы, а судьба Джины Кросс и Колетт Грин неизвестна. В Half-Life 2 Гордон бежит с улиц Сити‑17 в пригороды и дальше, до самой Нова Проспект. Затем он телепортируется назад в Сити‑17, чтобы взять штурмом Цитадель: движение по кругу сначала в горизонтальной плоскости, а потом в вертикальной.

Эти траектории движения выглядят как бесконечная гонка в постоянно меняющихся декорациях. Тут и там маршрут позволяет сделать пару крюков, сюжетно оправданных активацией какого-то оборудования: ракета в лаборатории «Лямбда» в Half-Life, термоядерная боеголовка в Opposing Force, триангуляционный прибор в Blue Shift, механизм охлаждения ядра Цитадели в Episode One. Только однажды игра позволяет пройти одним маршрутом несколько раз – в сражении с тентак-лами в Half-Life Гордону придется побегать между помещениями шахты и только потом попасть в диспетчерскую, запустить реактор и уничтожить монстра.

В отличие от классических шутеров, где цикличность и перемещение туда-обратно становятся ключевыми элементами геймплея и могут сколько угодно повторяться[202], Half-Life осознанно выстроена линейно. Каждый уровень задуман как сегмент в цепи, связанный с соседними частями. Их разделяет экран загрузки или название главы[203], маркеры того, что сценарий развивается последовательно. Экраны загрузки и заглавия – это, конечно, следствие технических ограничений того времени, не позволяющих отобразить весь мир сразу. Но это никак не умаляет таланта Valve в создании такого приключения, где от начала до конца действует логика, а постоянным девизом становится выход за рамки привычного.

Half-Life: те же ингредиенты, новые рецепты

Хотя часто линейность в видеоиграх считается бедой (или неизбежным злом), как раз в ней заключается вся соль Half-Life. Пусть мы идем по заданному маршруту, иногда в узком пространстве, которое дополнительно ограничивает свободу движения, – обновление не прекращается ни на минуту. Да, декорации могут быть лаконичными и однообразными, но левел-дизайн игры все равно остается идеальной взаимосвязанной системой, а комнаты логично перетекают одна в другую, как дополняющие друг друга части единого целого.

Чтобы избежать рутины и однообразия, Valve варьирует обстановку в помещениях, незаметно добавляет тут и там пару текстур, с умом расставляет заскриптованные сцены, прячет врагов в стратегических точках, проверяя умение игрока приспосабливаться. У каждого нового противника, неважно, откуда он и что умеет, как будто есть одна цель: появиться так, чтобы застать игрока врасплох. Окружающая среда, звуковое сопровождение – как в хорроре. Игра встряхивает, вызывает страх, создает напряжение, для которого иногда нет вообще повода. Например, вы находите зал, где полно боеприпасов и аптечек, и чувствуете одновременно облегчение и беспокойство: ясно, что впереди трудное или переломное сражение…

Стремясь поддерживать игрока в постоянной боевой готовности, разработчики Half-Life используют прогрессию в стиле американских горок, которая заставляет игрока переживать различные эмоции, не давая ему возможности расслабиться или заскучать.

Half-Life 2: из коридора в «открытый мир»

Хотя в Half-Life 2 по-прежнему очевидна тяга к зам- кнутым пространствам, очевидно и амбициозное желание переосмыслить архитектуру и линейность игры.

Несколько отрезков пути от поездки на катере до горы Белой Рощи проходит в природных просторах – это долгие гонки на фантастическом транспорте по земле и воде. Вклинившись между сценами в городе и в замкнутых помещениях (камера допроса, шахта, лесопилка, логово муравьиных львов), такие эпизоды меняют нашу связь с левел-дизайном. Полуоткрытые зоны, которые проезжает герой, задуманы как «Бутылочное горлышко»[204]. Часто они создают ощущение свободы движения, играя на любопытстве игрока, приглашают прочесать окрестности в поисках спрятанных боеприпасов или деталей, работающих на «повествовании через окружение». Эти моменты смягчают ограничения линейности, симулируя некоторую свободу действий, а великолепные фоновые пейзажи усиливают этот эффект.

Свобода передвижения может принимать форму головоломки, как в Episode Two во время финального сражения со страйдерами[205]. В локации, где находится Гордон, есть дорожки и перекрестки (иногда там находятся боеприпасы), и ему приходится мчаться на багги то в одну, то в другую сторону, чтобы отражать волны атак на базу. Геймплей этой части заставляет вспом-нить знаменитую битву на Хоте в Star Wars: The Empire Strikes Back – трудность в том, чтобы воспользоваться свободой движения в открытом пространстве, найти кратчайшие пути и застать противника врасплох или атаковать с тыла, пока враги набирают силу, а нападения учащаются. От прямой линии до открытой арены: Valve в Half-Life 2 демонстрирует свое умение развивать пресловутую «насыщенность опыта», связывая каждое новое пространство в игре с очередной находкой геймплея.

Изменчивость жанров

Локации в Half-Life играют не только декоративную роль, и к опоре для сюжета они тоже не сводятся: в первую очередь левел-дизайн – это физическое воплощение состояния геймплея, которое меняется в зависимости от ситуации. Мы уже сравнили первую Half-Life с платформером, но стоит еще подчеркнуть, что окружение в игре часто становится еще одной головоломкой: игрок снова и снова погружается в хаос из разных взаимосвязанных механизмов. Пространство начинает казаться гигантским часовым механизмом, и вам нужно запустить шестеренки в правильном порядке. Некоторые сражения с боссами исключают прямое столкновение и тоже превращаются в головоломки: чтобы ударить по слабому месту или сравняться с противником силой (тентаклы, гаргантюа, Нихилант), в ход идут неочевидные особенности пространства. В Half-Life 2 этот головоломный геймплей, где выживание зависит от быстрой реакции, выходит на новый уровень из-за реалистичного физического движка. Игрок должен демонстрировать ловкость, манипулируя предметами, – например, чтобы сделать из них более или менее устойчивую кучу.

Что касается шутерного компонента игры, геймплей стремится к постоянному обновлению. Чтобы побороть однообразность, характерную для жанра, разработчики стараются сделать перестрелки разными. Например, первые сражения – это обычные дуэли, но игрок уже может мыслить стратегически и использовать особенности пространства (закрытое помещение, нависающий карниз): так игра учит лучше справляться с заданиями, сложность которых по ходу дела будет только расти. Не раз Гордон и Аликс оказываются в ловушке, где на них нападают силы Альянса. Трудность в том, что у противника есть несколько точек входа, и он запросто одолеет героев количеством, если они не смогут методично выстроить защиту. Своей организацией и психологическим давлением на игрока эти осады напоминают несколько знаменитых игровых эпизодов, в частности эпизод с испанской деревушкой и хижиной в Resident Evil 4 и многопользовательские режимы других игр[206], например режим Орды[207] в Gears of War. Подобный эпизод совместной обороны в Нова Проспект предполагает, что игрок сумеет воспользоваться автоматическими турелями – Гордон должен их расставить в разных точках, чтобы прикрыть конкретную зону[208]. Нужно одновременно и отстреливаться, и управлять стационарными орудиями (придется переходить от одной турели к другой, чтобы проверить их состояние): такой подход еще не раз встретится в шутерах от первого лица (например, в BioShock) и предвосхитит расцвет жанра tower defense в 2000‑х, когда начнут выходить игры вроде Toy Soldiers и Plants vs. Zombies. Выше уже упоминалась финальная атака страйдеров, где сочетаются интенсивные бои, стратегические решения и необходимость координировать усилия перед атаками противников. Все это напоминает о стратегиях в реальном времени вроде Command & Conquer и StarCraft и об их современной вариации – MOBA. Яркий пример последних – Defense of the Ancients (DotA) и League of Legends, в них одинаково важна стратегия и быстрые рефлексы, чтобы сдержать продвижение вражеской армии.

На основе игрового концепта FPS с жесткими, практически незыблемыми правилами Valve разрабатывает собственный геймплей как микс разных жанров. Как и сценарий с игровым пространством, этот геймплей, словно живой организм, с каждой новой частью постепенно обретает форму. Понемногу студия доведет его до совершенства. Может быть, именно поэтому так и не вышло продолжение Episode Two? Может быть, Valve просто сделала все, что хотела, и исчерпала игровые концепции? Вопрос остается открытым.

Революционная постановка

Как по рельсам

В сцене, ставшей визитной карточкой Half-Life, путешествие начинается в вагончике монорельса, на фоне играет сдержанная музыка с нотками тревоги. Звучит записанное приветствие: «Доброе утро, и добро пожаловать в Транспортную систему Черной Мезы. <…> Текущее время – 8:47 утра. Внешняя температура – 35 градусов»[209]. У этого пролога есть какое-то фамильное сходство с другим вступлением: «Третье сентября Восьмого года Империи, на часах ровно 21:37, поезд Елены Осман прибывает на Центральный вокзал. <…> В кошмаре Денисова бесконечность сжалась до размеров вокзала. <…> Как всегда, всего лишь символ моей тюрьмы, – подумал он». Это начало «Третьей Силы», романа Марка Лэйдлоу, который вышел в 1996 году[210]. Он был написан незадолго до того, как автор присоединился к команде Valve. В длинном вступлении описана одержимость персонажей поездом, на который они ежедневно садятся. Кажется, мотив поезда и железной дороги – любимый способ Лэйдлоу начинать произведения: игрок прикован к месту, как на американских горках или на поезде в комнате страха. Нет выбора, кроме как подчиниться ритму машины, отдаться ощущениям, которые она вызывает. Сцена напрямую погружает игрока в процессы гигантского исследовательского центра, приводя в замешательство и ничего на самом деле не сообщая о контексте. Записанные сообщения, которые звучат в вагончике, позволяют в общих чертах определить место персонажа в профессиональной среде, но не более того. Введение в сюжет «на рельсах» повторится в следующих частях. В Blue Shift так начинается путь Барни, на другом монорельсе. Кстати, Калхун встретит вагончик Гордона, что позволит игроку снова пережить начало первой Half-Life, теперь уже с другой точки зрения. Opposing Force выбивается из ряда – она начинается в вертолете спецназовцев, из которого можно будет видеть горы Нью-Мексико. Впрочем, игрок здесь не более властен над собой, чем в двух предыдущих частях: он точно такой же заложник ситуации, когда вертолет атакуют скаты с Зена. Общей картины он не увидит.

Как будто осознав влияние вступительных кадров из первой игры, во второй части студия снова обращается к мотиву поезда. А Марк Лэйдлоу признается, что новая вступительная сцена должна была еще сильнее напоминать первый эпизод и быть значительно более длинной: Гордон прибывает в пункт назначения, но выход на вокзал предваряет долгий обзор города. По техническим причинам это вступление пришлось сократить. Вместо него появилась кат-сцена с G-Man’ом, похожая на ночной кошмар. Итак, Гордон просыпается на поезде, который вот-вот прибудет на вокзал неизвестного города. Вагон не имеет ничего общего со стерильной обстановкой монорельса первой игры: здесь грязно, пассажиры подавлены и с ужасом ждут прибытия, словно животные, отправленные на бойню. Если игра намеренно оживляет воспоминания о нашем первом путешествии, то только для того, чтобы пойти в противоположном направлении. Вместо восхищения удивительной средой, которая оживает на наших глазах, мы испытываем страх перед чуж-дым и тревожащим миром, а сама сцена напоминает начало «Третьей Силы»: кошмар действительно принимает форму вокзала.

Новая форма вступления, беспрецедентная для видеоигр, прославила Half-Life. После этого путешествие на поезде становится для франшизы чем-то вроде вестибюля – здесь игрок постепенно входит в нужное состояние и впервые видит мир, который ему предстоит исследовать. Впрочем, стоит сразу подчеркнуть обманчивость первой поездки на монорельсе и первых шагов Гордона в секторе С. На самом деле ничто во вступлении не готовит нас к мысли о выживании и предстоящему ужасу. Наоборот, ситуация бытовая: обстановка Черной Мезы, конечно, во многом подразумевает тайну, но путь Гордона в начале – это просто дорога на работу. Конечно, на секретную работу с материалами повышенной опасности, но все-таки речь о каждодневной рутине и о предприятии с хорошо отлаженными процессами. Если Alone in the Dark и Resident Evil в начале показывают игроку мрачные особняки, которые сразу намекают на предстоящий кошмар, то Half-Life скорее похожа на Silent Hill[211]: она тоже разыгрывает карту обманчивой нормальности, чтобы застать игрока врасплох, когда разразится катастрофический каскадный резонанс и появятся чудовища.

Скорее сценарий, чем кат-сцена

После пролога на рельсах Half-Life переворачивает правила традиционного повествования бескомпромиссным решением: отказ от любых кат-сцен[212]. Чтобы рассказать историю, разработчики вводят систему заскриптованных сценок, в которых NPC занимаются своими делами в пространстве игры, а игрок тем временем продолжает управлять своим персонажем. Кен Бердуэлл объясняет, что это решение было связано с идеей «насыщенности опыта», которую студия хотела довести до предела: «Как только игрок делает шаг вперед, он чувствует, что игра движется вместе с ним и каждый раз заставляет его испытать что-то новое. Для нас движущей силой этого мира становится игрок. Вселенная должна реагировать на его действия и развиваться в ответ на них»[213]. Иначе говоря, Valve пытается накрепко связать режиссуру игры с прогрессией игрока: именно он должен вдохнуть жизнь в события и декорации.

У Half-Life 2 технический потенциал выше раз в десять, и разработчики заходят дальше – опорой для сценария теперь может стать целая панорама. В самом начале перед игроком открывается вид на Сити‑17 – приходится остановиться на несколько секунд, чтобы окинуть взглядом симуляцию жизни, которая разыгрывается на ваших глазах. Взрыв Цитадели в конце Episode One производит эффект визуального фейерверка: вспышки от залпов усеивают экран, прежде чем его зальет ослепительным светом. Многие игры стремятся отделить геймплей от режиссуры, но Half-Life превращает все пространство игры в театральную сцену. В центре – игрок, ключевая шестеренка, благодаря которой возможно движение, даже хореография всего механизма. История не просто не мешает геймплею, наоборот, делает его уникальным, раскрывая все оригинальные черты.

Рассказать через окружение

Даже если словосочетание «повествование через окружение» во времена Half-Life почти не употребляется, игра Valve становится одним из лучших примеров этого приема. Марк Лэйдлоу считает, что повествование через окружение с самого начала является неотъемлемой частью видеоигры: «По-моему, архитектура всегда играла ключевую роль в игре, так же как сюжет в романе. Архитектура направляет движение игрока в нужное русло, создает эффект удивления, ожидания, призывает к бдительности. Это физическая и метафорическая структура истории»[214]. Valve использует эту традицию опоры сюжета на виртуальное пространство так, как никто еще не делал в шутерах. Левел-дизайн перестает быть украшательством и поддержкой тактики сражений: он становится основным вектором сюжета и режиссуры игры. В некоторых эпизодах – визит в сектор С в начале игры, Восточная Черная Меза во второй части – действие отходит на второй план, чтобы позволить игроку просто наблюдать за живым миром. Кажется, что персонажи в нем заняты повседневными делами – и были заняты еще до появления игрока. Отдельные сценки сливаются воедино, как в гигантской диораме. Поочередно или все разом, они завладевают вниманием зрителя, и его опьяняет ощущение, что сам он – один из элементов этого целого.

Чем дальше игрок заходит в миры Half-Life, тем глубже погружается в поток жизни, с каждым шагом все более реальный. В нем скрыто множество потенциальных микроисторий, один намек на которые помогает облечь в плоть и снабдить кровью исполинский хребет общего сюжета. Они делают его незабываемым.

Культ тайны

Каким бы захватывающим и оживленным ни был мир в Half-Life, он создан по образу и подобию сюжета. Иначе говоря, он загадочный, и это делает игру более увлекательной. Начиная с поездки на монорельсе, в повествовании все больше серых зон и пробелов. Кто этот персонаж? Почему он оказался в вагончике? Какое у него прошлое? Вместо биографии Фримена – лаконичное резюме в пару фраз на экране. Весь путь через Черную Мезу такой же: информация подается очень скупо, строго отмеренными дозами. Если пространство рассказывает историю, то никогда не делает этого громко и четко – скорее, это мелкие детали, которых нет в общей картине. Так как двигателем действия становится инстинкт самосохранения (важно сбежать из Черной Мезы, задаваться вопросами можно потом), игрока никто не берет за руку, чтобы провести через препятствия и выполнить все желания. Наоборот, сценарий играет с ним, нарочно уводит от истины, мысль о которой постепенно становится навязчивой. Например, нападение морпехов так и не получает исчерпывающего объяснения (только несколько кратких реплик NPC), и игрок должен справляться с ситуацией, даже если не знает причин. Эффект неожиданности придает сюжету новую динамику и подпитывает паранойю.

Half-Life выросла на почве конспирологии – может быть, это первая игра, где так хитроумно, почти коварно воплощен определенный тип теорий заговора. Манипуляция ощущается особенно сильно во время мимолетных появлений G-Man’а. Незаметные, на границе сознания кадры с ним есть в каждой игре. Иногда его можно заметить, только сконцентрировавшись, нередко человек с портфелем появляется вдали, в пустой комнате, словно в знаменитом цикле детских книжек-игр «Где Уолли?». G-Man, живое воплощение теорий заговоров, неуловим и вездесущ, он ускользает, как только мы пытаемся к нему приблизиться, а его могущество вызывает тревогу. Возникает искушение увидеть в нем фигуру главного сценариста, мастера настольной ролевой игры, который всегда на шаг впереди игрока.

Что уж говорить о мире Зена, который становится центром инопланетной эзотерики! Играя на экзотике и инородности нового измерения, Valve делает из вымышленной планеты загадку межзвездного масштаба. Ее флора и фауна не поддаются никакому описанию – то безобидна, то опасна. Зен никогда не получит исчерпывающего объяснения, игрок будет открывать этот новый мир сам, как первопроходец. К тому же Зен – место ключевого поворота сюжета: оказывается, пришельцы подчинены Нихиланту и принадлежат к совсем другой расе. Однако новая локация нужна вовсе не для того, чтобы объяснить игроку что-то о его судьбе – наоборот, мы погружаемся в очередную бездну загадок. Финал оставляет героя в подвешенном состоянии, конца которому не видно, это кульминация тайны, которую Valve сознательно поддерживает и которую впоследствии уверенно подхватят аддоны. Вместо того чтобы отвечать на повисшие в воздухе вопросы, дополнения игры продолжают путать следы, например оставляя в конце Opposing Force Шепарда в неопределенном положении, так похожем на ситуацию Фримена.

Когда Марка Лэйдлоу спросили про эту скрытность и нежелание рассказать о мире побольше, он ответил: «Это сознательная сдержанность в том смысле, что я хотел как можно меньше писать о вселенной игры. Совершенно не хотелось силой навязывать ее игроку. Значит, нужно было все сделать неуловимым, пропустить информацию должно быть очень легко. Мы вовсе не стремились добавлять в сюжет дополнительные элементы или слишком нагружать его значение. В первую очередь он служит для драматизации и развлечения, чтобы подчеркнуть всю иронию или весь ужас какой-то ситуации»[215].

Итак, по замыслу студии история в игре не столько объясняет, сколько вызывает разнообразные эмоции. Слова Лэйдлоу могут показаться противоречивыми, если принять во внимание сложность интриги, которую он закручивает по ходу действия. Тем не менее его позиция хорошо согласуется с его же подходом к режиссуре, и это особенно очевидно в начале Half-Life 2. Вместо того чтобы рассказать о событиях предыдущей части, уточнить время, разделяющее две игры, ответить на самые животрепещущие вопросы фанатов, игра катапультирует Гордона в неизвестное будущее, в сердце совершенно чужого мира. Первые шаги в Сити‑17 происходят в состоянии дезориентации, и игрок отчаянно ищет привычные реалии первой Half-Life, следы прошлого из Черной Мезы. Каким бы интригующим ни было новое место, оно не дает никаких зацепок для связи с предыдущим квестом, и игроку все страшнее оказаться пленником этой антиутопии. Только после вмешательства Барни Калхуна в лаборатории Кляйнера получится установить логику связи происходящего с историей Half-Life и оказаться в более знакомом контексте. Но даже если цели Гордона становятся более ясными (добраться до Восточной Черной Мезы, спасти Илая, убить Брина), тайна в основной сюжетной арке, наоборот, сгущается. Мало того, что Альянс остается призрачной организацией с неясными целями – в двух дополнениях, где действие разворачивается после разрушения Цитадели, студия только добавит вопросов и сомнений: связь между G-Man’ом и Аликс, «Борей» и т. д. Кроме того, крайне интересно отметить, что Гордон, несмотря на мессианскую природу персонажа, никогда по-настоящему не контролирует роль, которую ему выпало играть в сюжете, – еще меньше он может повлиять на заговор, зреющий на заднем плане. Кстати, этот заговор до сих пор не разгадан, поскольку Episode Two закрыли – травматичный для игроков опыт, который поставил под гигантский вопрос судьбу целой саги и ее вселенной.

Эмпатическая связь: вопрос характера

Трудно говорить об эмпатии в контексте шутеров в девяностых… В тот момент весь жанр опирался на экшен без комплексов и часто без какой-либо эмоциональной или моральной составляющей. Но Half-Life дополняет этот якобы железный закон нюансами. Хотя в первой части игроком все еще движет инстинкт выживания и необходимость бежать, в адреналиновом драйве уже проступает драматическое измерение благодаря харизме персонажей и кульминационным моментам в сценарии, которые не оставляют игрока равнодушным (читай – приводят в смятение). Поэтому в конце первого эпизода роль пришельцев с Зена кардинально меняется (из обычных злодеев они превращаются в угнетенный народ), изменяя и даже разрушая те эмоциональные отношения, которые игра изначально установила между игроком и его врагами. Вторая часть подхватывает и развивает эту идею: вортигонт становится новым союзником, а его сверхъестественная помощь приходит неожиданно и не раз спасает героя из безвыходных ситуаций. Half-Life 2, в которой акцент на сюжете сильнее, чем в предыдущей игре, превращают идею эмоциональной связи в новый вызов: не только для сценария, но и для разработчиков. Когда Кена Бердуэлла спрашивают о том, какие амбиции студия связывала с этим продолжением, он отвечает: «Мы хотели придумать персонажей, которые будут вызывать еще более сильные эмоции, и найти подходящие инструменты для воплощения идеи в жизнь»[216].

Неигровые персонажи из первой Half-Life, которые раньше были просто функцией сценария, превратились в настоящих людей с ярким характером. Они становятся куда более выразительными благодаря анимации, которая с тех пор сильно шагнула вперед. К тому же для Valve эти герои – хитрый способ усилить эмоциональную связь между игроком и миром Half-Life, заодно добавив больше намеков на первую часть. Это работает, например, с появлением Барни: его первая реплика, когда он снимает маску Гражданской обороны – «Помнишь, я должен тебе пиво». Его фраза одновременно вызывает воспоминания о первой Half-Life и о Blue Shift, а также наделяет ангела-хранителя в лице охранника особой харизмой, которая сразу располагает к нему. NPC – больше чем просто массовка или удобные одноразовые носители информации. Между ними и героем завязывается симпатия, даже дружба, потому что у них есть общие воспоминания о событиях в Черной Мезе и общая цель: вышвырнуть Альянс с Земли. Так понемногу зарождается эмпатия, которая неожиданно расцветит игру целой палитрой эмоций. Заметнее всего это в отношениях с новой героиней Аликс Вэнс.

Аликс Вэнс: новый идеал героини

По мнению Марка Лэйдлоу, в Аликс воплотилось стремление студии создать неигрового персонажа, превосходящего всех прочих. «Мы хотели заменить привычный сюжет „герой спасает мир“ на „герой помогает кому-то другому спасти людей, которых он любит“. Это перекликалось с намерением сделать из некоторых NPC союзников»[217].

Аликс подолгу остается на экране бок о бок с Гордоном и выделяется на фоне привычных статисток и клишированных женских персонажей. Бунтарский характер и целеустремленность делают ее независимой героиней и ценным партнером. Рядом с ней перестрелки становятся более драматичными, пусть даже она не умирает в них по-настоящему. Вдобавок она защищает Гордона, а в некоторых случаях они вместе выстраивают тактику. Многие игры упрекают в том, что кооперативному геймплею мешает дефектный ИИ, который делает из NPC-компаньона обузу[218], но Аликс вызывает у игроков противоположную реакцию. Ее полезными в бою качествами остается только восхищаться [219].

Важна и выразительная мимика персонажа: она становится «зеркалом эмоций», обращенным к Гордону. Обращаясь к нему с эмоциями, Аликс помогает игроку почувствовать то, что испытывает его персонаж. Пока он был одинок, это было невозможно. Главный герой был невидимкой для игрока, который смотрел на мир его глазами, в результате чего представление о Гордоне было своим у каждого[220]. Во второй части он больше не пустой холст, на который можно перенести любую личность.

Этой победе в области чувств игра во многом обязана интерпретации характера, правильно взятому тону и тонкой игре актрисы. Мерл Дэндридж[221], озвучившая героиню в оригинальной версии, проясняет важнейший момент: «Когда я впервые встретилась лицом к лицу с командой Valve, они показали мне несколько совсем простых анимаций с Аликс, и я не могла оторвать от нее глаз. Я могла отождествлять себя с ней, чего раньше со мной не случалось. <…> Я всерьез думаю, что работа над персонажем Аликс была для меня курсом драматического искусства. <…> Я научилась выражать разные эмоции и просто использовать воображение».

Слова актрисы, на которую этот опыт очевидно повлиял, хорошо демонстрируют работу Valve: от персонажа нужно постоянно добиваться достоверности. Если после выхода Half-Life 2 Аликс не оставила равнодушными многих критиков и игроков, это случилось благодаря частичке души и искренности, оживившей виртуальную героиню. По сути задача, которую Valve ставит себе с Аликс, сравнима с новым Граалем в мире видеоигр: создать такую правдоподобную симуляцию, чтобы игроку показалось, что он имеет дело с живым человеком. Для этого Valve поддерживает и усиливает эмпатическую связь между Аликс и игроком: цели и потребности Гордона и NPC в конце концов смешиваются. Как считает Марк Лэйдлоу, Half-Life 2 по сравнению с первой частью меняет перспективу в квесте героя: Гордон не столько пытается спасти весь мир, сколько помогает Аликс спасти близких. Для героя (а значит, и для игрока) забота о других и привязанность постепенно становятся все более важными – из-за харизмы Аликс и потому, что она постоянно присутствует в поле зрения Гордона. Так Valve хочет показать, что в конечном счете эмпатия важнее действия: в игровой индустрии это достаточно редкая позиция, которую разделяют ветераны вроде Ico от Фумито Уэды. Трепетное отношение героя Ico к Ёрде[222] (они держатся за руки) – яркий пример, который в свое время наверняка не прошел мимо Valve. Конец Episode Two подчеркивает, что именно эмпатическая связь с Аликс придает Half-Life 2 драматическую глубину. Это ощущение (пусть и мимолетное) не только выносит за скобки неизбежный апокалипсис, но и делает его почти второстепенной проблемой. Именно смерть Илая предстает сокрушительным и жестоким поражением, которое оставляет игрока и Аликс одинаково безутешными.

Гордон Фримен: парадокс идентификации

Молчаливый герой

Гордон Фримен (как и Калхун в Blue Shift и Шепард) – герой, который не произносит ни единого слова, вообще ничего не говорит. Красноречивый парадокс, тем более что окружающие постоянно с ним разговаривают, никогда не получая ответа. Как будто студия решила заглушить его слова, посчитав их лишними или чересчур очевидными. И даже во время сражений герой не издает ни звука! Единственное исключение: когда он падает с большой высоты, можно услышать короткий болезненный стон, быстро заглушаемый комментарием голосового интерфейса кос-тюма. Как и в случае с Линком в The Legend of Zelda (тот выражается только при помощи криков ярости и боли), Гордону это не помешало стать знаменитым героем видеоигр. Поэтому вопрос вот в чем: как отождествлять себя с тем, кто все время молчит?

Да, он молчит, но не исчезает: присутствие Гордона передается не голосом, а движением рук, в которых герой сжимает оружие, звуком дыхания, жестами разной амплитуды, в зависимости от оружия[223], которое он перезаряжает. Иногда на это присутствие в сюжете указывают действия других персонажей – например, когда Аликс бросается в объятия Гордона в начале Episode One или когда Пес хватает его клешнями, чтобы поднять и перебросить через пропасть.

Интересно, что немота Фримена помогает перевести его присутствие на задний план – это может показаться парадоксальным для жанра, который на первый план выдвигает обычно именно личность героя. Но здесь речь идет о сознательно выбранном стиле Valve. Вызов принят, студия решает сделать молчание основой идентификации с персонажем – как будто наперекор философии, заявленной в Duke Nukem 3D двумя годами ранее, где постоянные шуточки героя стали основой его образа. Valve, наоборот, выбирает полную прозрачность, чтобы позволить каждому перенести в Гордона частичку себя.

Освобожденный взгляд

Визуальная подача в Half-Life вдохновлена как шутерами, так и планами от первого лица в кино, откуда игра черпает большую часть приемов. С одной особенностью: субъективная точка зрения используется только в контексте игрового процесса, а не в кинематографической постановке. Если Valve и совершила подвиг, который мало кто сумел воспроизвести с равным мастерством, этим подвигом был баланс между геймплеем и повествованием, показанный через фильтр субъективного взгляда. Half-Life не просто демонстрирует, что FPS может рассказать сильную историю. Игра еще и доказывает, что геймплей и сюжет могут слиться настолько, что невозможно отделить одно от другого. Они не могут существовать друг без друга. Почему? Потому что оба всецело зависят от взгляда игрока и от его намерений.

Всегда, даже в заскриптованных сценах, игрок управляет своим взглядом, если только не усыплен и не связан. Начиная с первой сцены на монорельсе мы отмечаем, что он может двигаться как хочет и смотреть куда хочет, даже если действие происходит в закрытом помещении. Поэтому слияние игрока с персонажем происходит немедленно: игрок не просто актер, но и оператор, и режиссер собственного фильма, который снимается на пути через Черную Мезу. Эта власть проявляется и в отношении неигровых персонажей к герою – они следят за перемещениями Гордона, как будто демонстрируя важность его роли: именно он постоянно находится под софитами, в центре внимания.

Взгляд, освобожденный от рамок кат-сцен, подразумевает определенную ответственность игрока. Если он пользуется своей свободой опрометчиво, если идет вперед слишком быстро и недостаточно внимателен к элементам окружения, он может не заметить особенностей игры. Стоит направить взгляд не туда, и вы просто пропустите определенные сцены и детали сценария – детали, которые могут никогда не повториться, если только не начать игру заново. Урок жесток, но такова цена реализма: каждое событие игры уникально и эфемерно, нужно уметь хватать его на лету.

По мере продвижения через Черную Мезу мы учимся управлять этим взглядом, с вниманием относиться к мельчайшим деталям, держать себя как военкор, вооруженный камерой. Делая взгляд персонажа собственным, мы отождествляем себя с героем: чтобы жить на экране, Гордону не нужны слова, он живет во взгляде игрока. Вся сага была срежиссирована и поставлена так, чтобы привлечь этот взгляд, дать игроку почувствовать пространство, в котором развивается герой, отразить для человека присутствие персонажа. Короче говоря, чтобы оживить его.

Дополнения продолжают идти по этому пути: от одной части к другой персонаж меняется, как и его маршрут и задачи, но игрок остается тем же. Когда он проходит Opposing Force или Blue Shift, его уже изменил опыт, прожитый в шкуре Гордона, и ему проще «перенестись» в тело Шепарда или Калхуна. Студия это хорошо знает и играет воспоминаниями игроков: иногда персонажи аддонов пересекаются с Гордоном, который, чтобы не отходить от оригинального сценария, их не замечает. Часто Гордона застают в момент, когда он совершает какое-то необычное действие, которое отсылает к яркому моменту первой Half-Life. Но точка зрения меняется: игрок переживает событие снова, теперь уже опосредованно, словно искаженный флешбэк. Это не просто пасхалки для игрока, эти эпизоды отсылают к структуре сценария под названием «расёмон» (одна и та же история, рассказанная с нескольких точек зрения), которая часто используется в кинематографе: в фильмах «Расёмон», «Головокружение», «Джеки Браун». Кадры, будто изолированные от основной сюжетной линии и вставленные в игру просто для удовольствия, позволяют студии поместить самого игрока в своеобразную «матрешкy», вызвать у него чувство, будто он смотрит на старую версию себя под новым углом.

Как нам напоминает Portal и ее героиня с говорящим именем Челл[224], в философии Valve игровой персонаж – это лишь ракушка, вторая виртуальная кожа, которая садится на игрока[225] так же, как костюм HEV – на Гордона. Идентичность и даже душу ему дарует взгляд, который игрок может направлять куда угодно. Возникает ощущение, что вы живете через Гордона, а не просто играете за него. Этот феномен можно непосредственно наблюдать в поведении некоторых игроков, которые записывают прохождение Half-Life 2 для YouTube и Twitch, особенно в диалогах с Аликс. Вместо того чтобы просто смотреть сцену, они двигают мышкой, имитируя кивки воображаемой головы Гордона, взглядом активно участвуя в диалоге. Эти спонтанные кивки, может быть, лучше прочего иллюстрируют слияние игрока с персонажем. Как писал Кафка: «Взгляд не овладевает образами, это они овладевают взглядом. Они наводняют сознание»[226]. Каждый реагирует по-своему, на свой лад вселяясь в персонажа и естественно завладевая его взглядом.

Игрок не имеет власти над сценарием, написанным Valve, но образы, которые притягивают его взгляд, расцвечивает каждый раз по-новому индивидуальное восприятие и свободное решение о том, на чем именно сосредоточиться. Это и есть субъективный взгляд, благодаря которому ни одна одиссея Гордона не похожа на другую. Все они надолго остаются в памяти, потому что уникальны для каждого игрока.

7. Наследие

После выхода первой Half-Life прошло почти двадцать лет, судьба Гордона Фримена по-прежнему остается неизвестной, но культовый статус этой серии только укрепляется. Half-Life – больше чем коммерческий успех, она стала ориентиром, источником вдохновения, образцом бунтарского духа для целого жанра и даже всей сферы игр. Если бы не этот бунтарский дух, студия, которая построила свои методы разработки и философию на основе двух игр Half-Life, не совершила бы в итоге революцию в целой индустрии.

Что ждет Гордона?

Толпы отчаянных фанатов до сих пор ждут продолжения Half-Life 2, но, к сожалению, игра все еще находится в подвешенном состоянии. Судя по аудиокомментариям некоторых разработчиков, Episode Three должна была стать финалом трилогии, начатой Episode One. Но с 2007 года нет никакой настоящей надежды на продолжение.

Случай Return to Ravenholm

О существовании этого дополнения стало известно тогда же, когда стало известно о его отмене. Именно поэтому Return to Ravenholm остается тайной, которую едва ли могут раскрыть несколько слухов и скриншотов, попавших в сеть. Как и в случае с Gearbox Software и дополнениями к первой Half-Life, Valve пытается привлечь внешние студии, чтобы продолжить Half-Life 2. В 2004 году компания налаживает контакты с Arkane, лионской студией, которую критики отметили за работу над играми Arx Fatalis и Dark Messiah of Might and Magic, двумя новаторскими ролевыми играми с геймплеем от первого лица. Контакт завязывается через Виктора Антонова, который тем временем успел стать арт-директором в Valve. Ему симпатична эстетика и оригинальная работа молодой студии, и разработчикам для работы над частью, которую назовут Return to Ravenholm, предлагают движок Source в эксклюзивном доступе. По некоторым слухам, действие должно было разворачиваться вскоре после конца Episode Two. Другие говорят, что изначально игра называлась Episode Four, но позже Марк Лэйдлоу это опроверг. Одно несомненно: судя по заглавию и просочившимся скриншотам, местом действия должны были стать новые зоны Рейвенхольма (в том числе подземелья), а сценарий собирался воскресить памятные элементы предыдущей части – например, отца Григория. Но Return to Ravenholm отменили, не успев анонсировать. По словам Лэйдлоу, который лишь однажды официально высказался на эту тему, команда Valve исчерпала потенциал Рейвенхольма и его зомби и опасалась самоповторов[227].

Но сотрудничество Valve и Arkane на этом не закончилось. Благодаря все тому же Антонову студии объединят усилия, работая над The Crossing. В планах стоял амбициозный проект: шутер, сценарий которого разворачивался в Париже, в двух параллельных вселенных. К сожалению, и эту игру отменили, когда концепция даже толком не успела сформироваться[228]. Несмотря на гибель двух проектов, Виктор Антонов по-прежнему хотел работать с Arkane как художественный консультант[229]. На этот раз под руководством издательства Bethesda Softworks они вместе создадут Dishonored. Ее не раз назовут одной из лучших игр современности, и родство с Half-Life тут ни при чем (мы вернемся к этому чуть позже).

Искусство заставить себя ждать

Отмена Return to Ravenholm может вызвать удивление. Но, кажется, когда речь идет о тяжелом наследии Half-Life 2, мы видим только верхушку айсберга. Valve хочет оставить над ним густую завесу тайны, чтобы наружу не просочились никакие сведения об отмененной части.

С 2007 года сообщество игроков неустанно ищет в сообщениях Valve признаки грядущего анонса Episode Three или даже Half-Life 3. Не бывает ни одной E3, ни одной Game Developers Conference или Gamescom, где пресса, блогеры и форумы не играли бы в оракулов, предсказывая неизбежное восстание серии из пепла. Все напрасно. Как будто набравшись теорий заговора из своей любимой игровой вселенной, многие фанаты пытались – доходя порой до кратковременного коллективного помешательства – расшифровать закодированное сообщение о возвращении Гордона Фримена из небытия в каждом файле, который публиковала Valve. Поскольку Valve коварно окружает себя стеной молчания, но и о полном прекращении работы над серией тоже не объявляет, слухи и предсказания о продолжениях Half-Life всегда находят аудиторию. И все-таки на данный момент гипотетическая третья часть рискует оказаться одной из самых крупных обманок поколения[230].

Живучесть Half-Life

Несмотря на преждевременную заморозку, вселенная Valve продолжает выживать на других фронтах. Помимо культа, который все еще окружает Half-Life, игра стала частью поп-культуры, по-прежнему процветает и питает воображение фанатов, которые окружают ее действительно поразительным почитанием в самых разнообразных формах.

Неубиваемая «мифология»

Эстетика, буква λ, монтировка, оранжевый костюм, хедкраб… Все эти детали стали знаковыми, они легко узнаваемы, как почитаемые символы популярного культа, который вырос на работе Лэйдлоу, на таинственной и сокровенной части его истории. Ревностные поклонники игры без устали изучали ее, надеясь перехватить какое-нибудь случайное откровение. Исследуя посвященные Half-Life сайты и форумы, можно заметить, что некоторые методы анализа скрупулезностью наблюдений и своими толкованиями (иногда совершенно фантастическими) напоминают методы толкования Библии. Банальная реплика становится притчей, самая скромная текстура – иллюстрацией, самая ничтожная микродеталь – многозначительным символом, который авторы поместили туда якобы как указание на высшую духовную истину игры. Но если верить самим создателям, в первую очередь Лэйдлоу, причиной лаконичности и загадочности была экономия ресурсов, а не желание зашифровать некое послание. Такой подход позволяет не раскрывать вселенную полностью, ограничившись тем, что показано на экране. Естественно, многие фанаты отвергают это объяснение, предпочитая собственные домыслы.

В любом случае стоит признать, что сами разработчики нарочно подливают масла в огонь, подбрасывая ложные пути и шаткие гипотезы. В Portal, к примеру, отношения между Aperture и Черной Мезой ясно не установлены – они просто подразумеваются в некоторых монологах GLaDOS. В Portal 2 путь Челл через руины Aperture становится удачным местом для археологических находок, ведущих в прошлое Half-Life. Прошлое откапывают снова и снова – через недомолвки, множество скрытых в пространстве отсылок, через незаметные намеки, адресованные избранным. Этот дух заговоров становится формой юмора и позволяет Valve по-прежнему поддерживать миф Half-Life, не подставляясь под удар. Так студия продлевает жизнь своим играм даже после выпуска – в сознании игроков.

Фанфикшн

Благодаря Hammer Editor, уже с первой части Half-Life фанатское сообщество оказалось одним из самых продуктивных по части расширения игрового мира. Целая лавина любительских проектов родилась из страсти игроков к видеоиграм вкупе с разочарованием от того, что на руках не все ключи к пониманию происходящего. Вдобавок к модам Half-Life вдохновила немало любительских и даже полупрофессиональных короткометражек: они сняты так тщательно и эффектно, что пользуются феноменальной популярностью в комьюнити. Из ярких примеров – Enter the Freeman, где показана первая встреча ученого с охранником (плюс зомби в роли нежданного гостя) вскоре после начала каскадного резонанса, и Beyond Black Mesa, фантазия на тему того, что стало с Адрианом Шепардом после Opposing Force (его телепортируют в Сити‑17 и преследуют силы Альянса). Portal vs Half-Life показывает безумное сражение между Челл и Фрименом за легендарный тортик[231], в котором они пытаются убить друг друга своим обычным оружием. Эти фильмы – что-то между любительской поделкой и дорогостоящей профессиональной работой (некоторые спецэффекты производят довольно сильное впечатление). А еще это по-настоящему изобретательная попытка включить визуальные и звуковые символы игр Valve в собственную кинематографическую логику. Этот фанатизм, одновременно благоговейный и забавный, вместе с определенной долей таланта привел к тому, что фанатские фильмы заработали неплохую популярность: в 2016 году она измерялась миллионами просмотров на YouТube.

Официальный спин-офф

Иногда почитание, которым некоторые окружают Half-Life, может достигать таких масштабов, что порождает отдельную игру. Большинство модов пытается отколоться от оригинальной игры и претворить в жизнь другие точки зрения, но некоторые, наоборот, выбирают мимикрию и преемственность. Так, в марте 1999 года Дэниел Фирон aka Sven Viking выпускает Sven Co-op – первый мод, где в кооперативном режиме можно объединить до четырех игроков. Уровни, оригинальные или созданные фанатами, населены существами из Half-Life. Этот очень популярный мод в конце концов получает одобрение Valve и становится самостоятельной игрой. С февраля 2016 года мод Sven Co-op доступен бесплатно. Собравшись компанией, там можно полностью переделать ход первой Half-Life.

Другой яркий пример фанатского подражания называется Black Mesa. В 2004 году, когда студия предложила собственный ремейк Half-Life на Source, многие игроки громко заявили о том, что их разочаровала чрезмерная осторожность студии. Судя по всему, разработчики точь-в-точь воспроизвели игру и успокоились на чисто эстетической шлифовке. Через несколько месяцев появились два мода, которые отличало общее стремление переделать Half-Life. Они сумели воспользоваться новыми возможностями геймплея, которые предлагает движок Source: это Leakfree и Half-Life: Source Overhaul Project.

После переговоров обе команды (всего тринадцать человек) решили объединиться под именем Crowbar Collective и назвать проект Black Mesa: Source. Сценарий и разбивка на главы соблюдаются до последней запятой, но команда начинает переделывать некоторые уровни – сжимает и расширяет пространство игры, увеличивает, например, площадь дамбы ГЭС. Новая версия Source, опубликованная в 2007 году вместе с The Orange Box, убеждает Crowbar Collective переосмыслить освещение в игре и заново продумать некоторые головоломки. Первая неполная версия появилась в сентябре 2012 года, скачать ее можно было бесплатно. В Valve заметили игру и предложили свою поддержку на Steam Greenlight при условии, что из названия уберут слово Source, чтобы не было путаницы с официальной продукцией.

Crowbar Collective, уже в составе сорока человек, опубликовали первую платную версию Black Mesa 5 мая 2015 года в формате раннего доступа. В бета-версии игра расширяется до лаборатории Лямбда. Окончательный вариант, куда войдет эпизод на Зене, обещают выпустить в 2016 году[232]. Black Mesa стала уже не просто модом: это первая платная игра, которая с благословения Valve сумела заработать на вселенной Half-Life.

Ричард Сибрук, двадцатипятилетний моддер, выпустил Prospekt, где показал пробуждение Адриана Шепарда в центре Нова Проспект. Тот вышел из стазиса благодаря вортигонтам, которые умоляют его помочь Гордону Фримену в борьбе против Альянса и для начала поддержать его во время атаки на тюрьму. Игра построена параллельно главе «Нова Проспект» из Half-Life 2, как Opposing Force по отношению к Half-Life. Prospekt предлагает вам приключение на несколько часов и новую героическую судьбу для Адриана Шепарда. Из-за скромного бюджета игра сводится к цепочке перестрелок на очень обширных уровнях, плюс пара кат-сцен с закадровым голосом. Тем не менее руководству Valve понравилось то, как Сибрук использует движок Source. В итоге студия приняла это прочтение персонажа и в феврале 2016 года позволила молодому разработчику выпустить свой независимый проект в продажу[233].

Valve: от первой игры до бренда

Half-Life – это первое громкое заявление в видеоигровой индустрии. По мере того как студия выпускает все новые игры, она постепенно растет в размерах – и влиянии – на уровне всей индустрии. Что есть у нее в арсенале?

Игры made in Valve: методология, которая сохраняется и развивается

– В двух частях выходит Team Fortress, мультиплеер, который делает ставку на командную работу, кооперативный режим и тактический подход. Строится она на системе классов персонажей с уникальными дополняющими друг друга способностями.

– После первой бесплатной версии в 1999 году вышли три продолжения Counter-Strike: Condition Zero и Counter-Strike: Source в 2004‑м; Global Offensive в 2012‑м – и это если не считать аддонов. Несмотря на то что в 2008 году ушел один из ее создателей (Минь Ли[234]), в игре появилось достаточно новых режимов и арен, чтобы каждая следующая часть пользовалась неизменным успехом.

– В 2003 году Day of Defeat предлагает сражения в мультиплеере на фоне Второй мировой войны. Два года спустя выйдет ремейк, Day of Defeat: Source.

– Portal (первоначальное название Narbacular Drop) рож- дается из студенческого проекта, над которым работали восемь человек. Игра была отмечена Институтом технологий DigiPen, в 2005-м на его сайте была опубликована бесплатная версия. Это платформер с видом от первого лица, во многом экспериментальный, где протагонист (тогда это была юная принцесса) контролирует два межпространственных портала, которые можно прилепить к любой неметаллической поверхности. Valve находит этот проект и предлагает разработчикам присоединиться к команде и выпустить полноценную игру на основе их концепции. Portal появляется в двух частях, в 2007‑м и 2011‑м соответственно. Игрок управляет героиней Челл, объектом экспериментов тиранического суперкомпьютера с искусственным интеллектом по имени GLaDOS. В результате Челл восстает и использует портальную пушку, которая позволяет создавать на определенных поверхностях два связанных между собой портала (вход и выход, через которые можно перемещаться и что-то бросать). Хотя решение пространственных головоломок занимает здесь особое место, Portal остается нарративной игрой с оригинальным сценарием и тонким юмором в диалогах.

– Left 4 Dead – кооперативный шутер от первого лица, где группа из четырех игроков должна выжить на уровнях, куда то и дело прибегают толпы всевозможных зомби, и параллельно выполнять задачи, прописанные в сценарии. Игру создает в 2008 году студия Turtle Rock Studios (она также работала над Condition Zero), а в следующем году выходит продолжение, уже без ее участия. Продано более одиннадцати миллионов копий обеих игр, на PC и на консолях (PS3 и Xbox 360).

– Вышедшая в 2013 году Dota 2 – на момент написания книги это последняя игра студии. Покупка в октяб- ре 2010‑го прав на лицензию Defense of the Ancients[235] говорит о стремлении Valve закрепиться на рынке MOBA. С конца 2000‑х это один из самых популярных стратегических жанров, особенно в киберспорте. После того как в Team Fortress 2 сменилась экономическая модель (free-to-play с 2011 года), Dota 2 стала первой игрой Valve, которую в бесплатном доступе предлагает сама студия.

Все эти игры объединяет попытка рассмотреть какой-то жанр или поджанр под новым углом, через оригинальный мир, геймплей и эстетику. Кроме того, все они несут на себе узнаваемую печать фирмы, почерк издательства – высокое качество игр, постоянное и маниакальное наблюдение за их эволюцией, новаторский гейм-дизайн и фирменные интерфейсы, эргономика и типографика которых иногда переходят из игры в игру. Как и Half-Life, эти игры помогли упрочить идентичность студии, подтвердить высокое качество ее работы и крайнюю скрытность, нежелание руководства делиться информацией о текущих процессах. Личность студии, эта ДНК, которая объединила пеструю выборку вариантов, делает из Valve уникальный в своем жанре бастион видеоигр, а ее бизнес-политика является манифестом компании, не имеющей себе равных.

Навязчивый перфекционизм

«Радует, когда я слышу от человека, у которого были огромные ожидания насчет нашей игры: „Ух ты! Круто! Это гораздо больше, чем я ожидал“. Вот то самое чувство, которого мы добиваемся». Эта фраза Гейба Ньюэлла[236] хорошо описывает амбиции студии: удивить даже самого бывалого игрока, взяв за основу классическую схему. Команды Valve построены вокруг ядра из моддеров и геймеров, которое с течением времени обновляется. Сами разработчики становятся первыми критиками студии. Half-Life, как хорошо смазанный механизм, остается эталоном, в котором баги и дисбаланс встречаются редко – настоящий храм FPS, прославляющий оригинальность и трепет перед неведомым. Маниакальный кропотливый труд обусловлен перфекционизмом разработчиков и их коллективным упорным желанием что-нибудь изменить или взорвать. Потребовалось какое-то время, чтобы такой метод начал работать, и порой команды шли ложным путем.

Во времена, когда шутеры были клонами Doom и Quake, Half-Life чуть было не совершила ту же ошибку. Этот печальный факт ударил по основателям Valve, которые предпочли начать работу с нуля, но не предавать свое призвание. Навязчивая мысль о тупом копировании заставила работников студии перейти на жесткие, спартанские условия, при которых рабочий день иногда длился от восемнадцати до двадцати часов. Все, чтобы ни на йоту не отступать от своих критериев качества. Конечно, Valve не была ни первой, ни единственной компанией, где отстаивали подобный максимализм. Но она остается одной из редких независимых студий[237], которые создавали ААА-игры, сопротивляясь идее сделать упор лишь на доходность. Она предпочитала откладывать релиз до лучших времен, чтобы выпустить отличную игру.

Отказ от культа личности

У Valve особая позиция, и это очевидно с самой первой поездки на монорельсе. Пока у нас перед глазами проплывают интерьеры Черной Мезы, возникают очень неброские титры. Имена в алфавитном порядке, нет ни точной должности, ни какой-либо иерархии. В этом потоке фамилии Ньюэлла и Харрингтона просто теряются. Как они любят повторять в интервью, разработчики Valve отказываются официально назначать главного гейм-дизайнера, который соберет все лавры за креативность. В стенах студии авторы и гейм-дизайнеры не существуют по отдельности, только вместе. Как и Черная Меза, студия стала креативной структурой, напоминающей часовой механизм, где каждый сотрудник – лишь один из винтиков, который должен найти свое место и взаимодействовать с другими деталями. «Кабальные» встречи и интенсивные дискуссии смогли доказать: успех Half-Life связан с тем, что особенности отдельных личностей притушили, включили в поток обмена мыслями, а потом собрали все идеи. Разумеется, отдельные имена выделяются на общем фоне. Это доказывает и наша книга: Марк Лэйдлоу, Кен Бердуэлл, Келли Бэйли, Виктор Антонов запомнились новым подходом к сценарию, анимации, музыке, архитектуре. Но все-таки внутри студии это не дает дополнительных прав или привилегий, поскольку индивидуальный вклад становится частью динамики коллективной работы. По мнению Кена Бердуэлла, Valve работает как рок-группа: «Как компания мы против единоличного авторства. Valve ничем не напоминает оркестр или тем более армию. Создание игры каждый раз происходит естественно, как в рок-группе, каждый музыкант имеет решающее значение. Мы собираемся в студии и начинаем импровизировать вместе, играем снова и снова, пока не находим подходящую мелодию. Плевать нам, кто именно сыграл эту мелодию первым»[238].

Антиавторская политика, которую отстаивает Гейб Ньюэлл, присутствует и в его введении к Half-Life 2: «Конечно, есть игры, сделанные авторами[239], которые навязывают свое видение армии послушных рабов, но не думаю, что игру вроде Half-Life 2 можно было бы сделать таким образом»[240].

Valve не выпячивает личности своих создателей, чтобы за них говорили их игры, подавая пример коллективного успеха и солидарности.

Миф об анархии

Если пример Valve так притягателен, отчасти это связано с ее методами управления. В видеоигровой индустрии компанию превозносят как оазис анархии. У нее есть свои причуды, если не сказать пунктики: например, маленькая брошюра, которую вручают каждому новому сотруднику. Книжечка страниц в пятьдесят – одновременно инструкция, чтобы облегчить первые шаги, и манифест компании, ее философия, которая заключается в принципе с ироничным названием Flatland («равнина»). Это схема управления, которая получилась из горизонтальной структуры организации. Иначе говоря, полный отказ от пирамидальной иерархии. Ни один из сотрудников не имеет ни подчиненных, ни начальников – кроме Гейба Ньюэлла, генерального директора и основателя (но не менеджера проектов). Наоборот, система строится на личной ответственности каждого: можно налаживать рабочий график под себя и брать столько отпусков, сколько захочется, специально их не оформляя. Более того, кто угодно может присоединиться к проекту по желанию прямо в ходе разработки. Ничто не мешает работать там, где твои таланты лучше раскроются. Физически эта свобода проявляется в том, что у всех столов есть колесики, и их можно двигать по офису в поисках лучшего места!

Со всеми этими особенностями[241] компания сумела создать настоящую мифологию коллективного успеха с налетом «крутости» и благожелательной атмосферой. Благодаря этой мифологии Valve выросла в настоящую империю видеоигр с выручкой, превышающей 1,5 миллиарда долларов[242] и собственным капиталом в три миллиарда долларов по оценкам на 2012 год, 50 % из которого принадлежит Гейбу Ньюэллу.

Вентиль, который приводит в движение мир PC

Чтобы построить империю, студия задала вектор своей популярности, начиная с Half-Life, защищая свободное творчество. Как? Очень просто и наглядно: предоставив в распоряжение всякого, кто захочет пойти тем же путем, комплект собственных инструментов под маркой Hammer Editor. Мы уже видели, как эта политика открытости позволила Valve находить новых сотрудников и даже приобретать целые проекты. Это немало поспособствовало успеху игр и самой компании.

Что до Half-Life 2, она отметила второй важнейший этап и, может быть, решающую веху в истории компании: в будни игроков на PC вошла система Steam. Благодаря своей универсальности и обширному каталогу эта платформа меньше чем за десять лет стала незаменимой точкой продаж для каждой студии и издательства компьютерных игр, даже если у них уже были собственные онлайн-магазины[243].

Steam стоит у истоков революции потребления видеоигр. Ее формула имела оглушительный успех, и к ней обратились многие издатели, в том числе в сфере игр для консолей[244]. Компьютерная игра потеряла материальность, став абстрактным виртуальным продуктом, в который можно начать играть через пару минут после покупки. Заодно платформа заменяет определенные инструменты продвижения (маркетинг, реклама, пиар), до этого, к сожалению, недоступные для многих небольших независимых студий, из-за чего те были исключены из крупных дистрибьюторских сетей. Конечно, в последние годы видимость независимых игр снижается[245], потому что их общее число в каталоге Steam растет в геометрической прогрессии[246]. Несмотря на это, платформа принесла успех многим независимым играм [247], которые без нее никогда не добились бы подобного взлета.

Сегодня Steam работает как мозговой центр Valve. Платформа принимает в среднем более одиннадцати миллионов игроков в день, миллион из них приходит ради Dota 2, более 700 000 играют в Counter-Strike: Global Offensive, 70 000 – в Team Fortress 2 [248]. У каждой игры собственный параллельный рынок на базе микротранзакций, прибыльный источник доходов для компании. Steam – не только коммерческая зона, но и многофункциональная платформа. Она дает свободный доступ к SDK от Source Engine: Steam Workshop, позволяет создавать и менять моды на основе игр, открытых для свободного творчества игрового сообщества. Steam Greenlight предлагает пользователям голосовать за любимцев (crowdvoting), и так у независимых игр появляется шанс выйти в продажу в онлайн-магазине более простым путем. Ранний доступ (early access) позволяет студии или издателю начать продажу версии, которую дорабатывают уже в процессе, общаясь с фанатским комьюнити, чтобы улучшить конечный результат.

После триумфа Steam студия не прекращала запускать новые проекты. Среди самых раскрученных (необязательно самых успешных) – Steam Machines, модульные домашние консоли. Предполагалось, что их будут выпускать независимые компании, отталкиваясь от характеристик, которые определяет Valve Corporation [249]. Через них можно подключиться с экрана телевизора к библиотеке Steam через интерфейс Big Picture на SteamOS[250] и играть на приставке Steam Controller. Вышедший в апреле 2016-го шлем HTC Vive, последний проект, отмечает выход Valve и тайваньского гиганта телефонии HTC на рынок VR. Они собираются быть первопроходцами и завоевать его, предложив буквально «физический» перенос всего тела игрока в игру[251]. Все эти проекты говорят об амбициях компании, которая стремится стать чем-то вроде разветвленного конгломерата в мире видеоигр. Valve стремится стать лабораторией непрерывных экспериментов и местом самовыражения для самых креативных разработчиков: это что-то вроде храма прогресса с Гейбом Ньюэллом в роли гуру. Гендир Valve превращает свои выступления в СМИ и провокационные высказывания[252] в своего рода агитацию по вовлечению игроков в обсуждение будущего видеоигр – будущего, примером которого Valve хочет стать. Ньюэлл, одержимый мнением фанатов, дает свой электронный адрес в комментариях к Half-Life 2: Episode One, чтобы получить возможные претензии лично. Иногда он выделяет время, чтобы зайти на Reddit и ответить на длинные треды вопросов от интернет-пользователей. Благодаря СМИ глава Valve стал гик-иконой, мемом в музыкальных видео на YouТube и невольным источником неологизма имени себя[253]. Вне зависимости от насмешек, он и его компания сегодня считаются частью современной поп-культуры, а их влияние выходит далеко за пределы игр.

Серьезное влияние на видеоигры

За исключением в каком-то смысле двух игр Portal, все игры серии Half-Life, несмотря на масштаб своего влияния, на самом деле не имеют прямых последователей ни в Valve, ни в других студиях.

Gunman Chronicles

Вероятно, единственным исключением с чисто коммерческой точки зрения можно назвать Gunman Chronicles. В двух словах, это бесстыдный клон Half-Life. Изначально простой мод для Quake II в 1999 году заметила Sierra и предложила авторам выпустить шутер с видом от первого лица на движке Goldsrc при поддержке Valve[254]. При виде результата можно уверенно сказать, что помощь вышла далеко за рамки обычного совета.

Команда, переименованная в Rewolf Software, в итоге выпустила Gunman Chronicles в 2000 году. Несмотря на несколько оригинальных особенностей вроде CGI-ролика в качестве вступления игры, сходство с Half-Life очевидно. Сценарий – футуристического вида межгалактическая война между космическими наемниками и армией пришельцев (ксеномов), которая уже само по себе кое-что напоминает. Но прежде всего сходство бросается в глаза из-за имитации приемов оригинала: игра даже открывается поездкой на монорельсе в сердце космической военной базы! Стоит обратить внимание на звуки, текстуры, визуальные эффекты: любой фанат Half-Life за секунду может определить их происхождение.

Вероятно, пытаясь сберечь свой рецепт успеха, Valve вмешалась в разработку игры настолько сильно, что Gunman Chronicles была обречена кануть в пучину безвестности из-за очевидной вторичности. Впрочем, игра попыталась проявить оригинальность в других аспектах.

Сценарий еще более пафосный, чем в Half-Life: тотальная война между людьми и пришельцами, прямыми потомками «Звездного десанта» Верховена, в гораздо более открытых и обширных локациях, чем в игре Valve. Самобытная фауна (есть динозавры), необычный арсенал (оружие можно кастомизировать, у него, как правило, три режима стрельбы). Но в конечном счете игра не продемонстрировала ничего достаточно новаторского, чтобы добиться признания.

Власть сценария

Один из самых прославленных критиками козырей Half-Life – ее оригинальный подход к постановке: жесткие неинтерактивные кат-сцены заменены заскриптованными эпизодами. Новая возможность оставаться хозяином своего персонажа – как глоток свежего воздуха для экшена в 3D. Это секретное оружие Valve в борьбе с заранее отрендеренными CGI-роликами и FMV.

Все же нужно признать, что Valve была не единственной студией, защищавшей такого рода творческие решения. За год до выхода Half-Life Quake II открывалась сценой инструктажа перед миссией: несмотря на минимализм[255], она уже добавляла глубины линейному повествованию в шутере. Еще одна игра, Unreal, вышедшая на несколько месяцев раньше Half-Life, тоже выступала за сценарий, непосредственно интегрированный в геймплей. Но она скорее показывала историю, чем рассказывала, и стала в первую очередь витриной технических возможностей для студии Epic Games и Unreal Engine. Этот движок со временем станет незаменимым графическим инструментом для создания живописных видов в будущих ААА-играх.

После Medal of Honor, тоже вышедшей в это время, для изображения событий Второй мировой войны непременно используется именно жанр шутера с видом от первого лица. Рецепт Medal of Honor: погрузить игрока в хаос боя, построить линейное продвижение, ограниченное невидимыми стенами в локации, ну и приправить все более и более зрелищными сценами в голливудском стиле[256]. В результате игрок ощущает себя, с одной стороны, одним из героев великих исторических битв, а с другой – пассивным зрителем, буквально придавленным к земле лавиной внешних раздражителей.

Коммерческий успех Medal of Honor приведет к появлению отдельного класса шутеров вроде Call of Duty и Halo[257]: это игры, где сюжет двигает череда заскриптованных событий, за которыми герой преимущественно наблюдает, не выстраивая никакой тактики[258]. Завоевав мировой успех, Call of Duty даже станет для издателя Activision шаблоном для производства подобных игр в промышленных масштабах. Вариации на тему Call of Duty начнут выходить с частотой один релиз в год, и Activision не планирует останавливаться. Игрок в этих заскриптованных FPS часто переходит из кат-сцены в кат-сцену, а рубленый нарративный ритм контрастирует с плавностью подачи сюжета Half-Life. Цельную историю в гибких рамках, как правило, все же рассказывают менее зрелищные (при прочих равных) FPS, которые, как и Half-Life, сближаются с другими жанрами, например survival horror.

Хотя Doom 3 использует приемы и повторяет эстетику оригинальной игры серии, она отличается постоянным использованием скриптов и в итоге напоминает нечто среднее между FPS и приключенческим хоррором. Пусть фанаты часто отрекаются от Doom 3, игра всего лишь применяет рецепт успеха Half-Life, что доказывает – не факт, что изобретение новых жанров в попытке id Software идти в ногу со временем отвечает ожиданиям самых давних поклонников.

Тот же путь скрещивания хоррора с другим жанром, по которому пошла Half-Life, выбрала и Fear. Эта игра – микс FPS, survival horror и манипуляций со временем (по примеру Max Payne). Как и Гордон, протагонист скрывается от созданных правительством суперсолдат и запускает цепь паранормальных событий, встроенных в геймплей, чтобы застать игрока врасплох и подогреть его паранойю.

Prey повторяет идею о враждебных пришельцах: ее герой – молодой индеец чероки, которого вместе с семьей похищают пришельцы на космическом корабле. Ему нужно попытаться сбежать и спасти близких. Релиз многократно откладывали (разработка началась еще до премьеры Half-Life!), и вышедшая в конце концов в 2006 году игра по форме очень напоминала первую работу Valve. В геймплее есть и перестрелки, и решение загадок, многие из которых предвосхищают головоломки Portal: межпространственные порталы, меняющаяся гравитация, заскриптованные кат-сцены с сохранением контроля над персонажем. Под научно-фантастической обложкой сценарий об уничтожении людей чужеземными захватчиками прячет политическую притчу о геноциде индейцев белыми колонизаторами – и точка зрения на эти события в игре напоминает позицию Valve в Half-Life 2.

Можно было бы привести немало других шутеров со столь же красноречивыми сценариями. Но, кажется, сейчас интереснее будет рассмотреть влияние Half-Life за пределами жанра, чтобы отметить, что она сделала популярным во всех видах видеоигр: этот тип сценария, свободного от тисков кат-сцен и их монтажных эффектов. Обязательным условием такого освобождения является отказ от пропусков, пауз и всякого вмешательства, отделяющего игрока от действия и мешающего погружению в процесс и слиянию с протагонистом. Сегодня во многих нарративных играх игрок может самостоятельно действовать во время заскриптованной сцены. Он полностью владеет своими движениями и взглядом, как артист на театральной сцене, где нет режиссера с инструкциями. С развитием технологий видеоигра не перестанет понемногу стирать границу между геймплеем и постановкой. Некоторые студии даже сделают это своим фирменным стилем. Rockstar со своими GTA (III, IV и V) и Red Dead Redemption использует это погружение в повествование в открытом мире. Студия Remedy с играми Max Payne (1 и 2) и Alan Wake хитроумно смешает несколько жанров (шутер, нуарный фильм, комикс, телесериал), чтобы поместить игрока в центр детективных и психоделических трагедий. То же касается Naughty Dog, выпустившей Uncharted (1, 2, 3 и 4) и The Last of Us, а также Хидео Кодзимы и его игр Metal Gear Solid. Эти создатели игр не устанут заявлять о любви к кино через видеоигру, они будут искать полного слияния постановки с геймплеем и в конце концов поднимут его до высочайшего уровня нарративного искусства[259]. Хотя Half-Life и не упоминается среди вещей, на которые ориентировались эти проекты, приятно думать, что она сыграла свою роль в их успехе.

Повествование через окружение

Многие упомянутые игры могут проиллюстрировать концепцию повествования через игровую среду. Но только редкие FPS сумели достичь того же совершенства, что Half-Life.

В их числе серия BioShock от студии Irrational Games[260], которая сегодня состоит из трех частей (BioShock, BioShock 2, BioShock Infinite). Эта серия – наследник System Shock, от которой осталась идея геймплея FPS, скрещенного с RPG[261]. В первых двух частях изображена одиссея героя в подводном городе Восторг, населенном психопатами и чудовищами. Это бывший центр политической утопии, вдохновленной идеями евгеники. BioShock Infinite предлагает посетить Колумбию, парящий в воздухе город начала ХХ века. За ширмой благотворительности его политическая система скрывает религиозный фашизм и расизм.

Восторг и Колумбия схожи: игрок незваным гостем изучает утопию, обернувшуюся кошмаром, пространство обоих городов отражает идеологию и историю общества. Это история, рассказанная через детали архитектуры, афиши, надписи, газеты, записанные сообщения и бесчисленные скрипты, которые срабатывают на пути героя. Так же как в Half-Life 2, игрок взаимодействует с обстановкой, которая посылает ему призраков прошлого и эхо идей, которые когда-то повлияли на это место[262], словно в диораме музея под открытым небом. Добавим, что неигровая героиня Элизабет, которая в BioShock Infinite сопровождает героя и помогает ему в сражениях, буквально повторяет идею NPC-напарника, которой была Аликс в Half-Life 2.

Другая игра, которой не дает покоя история, – Metro в двух частях. На фоне постапокалиптической Москвы игроку предлагается одновременно чувственный и мистический опыт: следы радиации напоминают об ужасах американской бомбардировки Хиросимы и коллективных травмах ядерной катастрофы в Чернобыле, которая вдохновила целую серию «постъядерных» сюжетов в играх.

Dishonored от студии Arkane удачно сочетает FPS, RPG и стелс и получает на выходе взрывную смесь. Игрок в обличии Корво, киллера со сверхъестественными способностями, оказывается на улицах Дануолла, антиутопического города в стиле стимпанк, где правит страх. Как в Half-Life и Deus Ex[263], особенности локаций могут стать тактическим преимуществом: нужно внимательно смотреть, что вас окружает, чтобы не упустить возможность. Важно, что само место берет на себя роль основного рассказчика: именно через окружение игрок узнает историю Дануолла и его переход в тоталитаризм. Как и Гордону в Сити‑17, Корво нужно изучить городские пространства, чтобы взорвать всю систему изнутри. По мере развития сюжета это место все больше напоминает пафосный ретрофутуристичный вариант Лондона из романа Оруэлла «1984».

Из-за сильного сходства (которое просто объяснить в том числе участием Виктора Антонова в работе над дизайном) Half-Life 2 и Dishonored кажутся связанными на генетическом уровне и демонстрируют две крайние точки той шкалы экшенов от первого лица, где повествование через окружение дошло до редкой степени мастерства.

Свобода передвижения

Наконец, следует рассмотреть произведение Valve под простым, на первый взгляд, углом, который тем не менее дает представление о поэтичном подходе игры к экзистенциальным вопросам: это маршрут, который вы проходите и проживаете «от первого лица».

Благодаря масштабам локаций и реализму своей физики Half-Life 2 сумела сделать из Source инструмент симуляции пространства, установив новые отношения между героем-игроком и игровым миром. Длинные сцены, в которых персонаж идет пешком или едет на каком-либо транспорте через открытые уровни, открыли для многих игроков в FPS идею свободного странствия, которое раньше было чуждым этому жанру. Студии очень быстро доведут до идеала эту свободу в самой полной форме – игра с открытым миром, причем не только в жанре FPS.

На идее открытого мира будет основан геймплей некоторых шутеров, например в играх серии Far Cry и Dying Light [264]. Можно также вспомнить серию S.T.A.L.K.E.R. на пересечении RPG и FPS: на фоне постапокалипсиса в месте, пораженном радиацией (Зона), игрок должен отправиться в путь по бескрайним пустошам вокруг ЧАЭС.

Что до идеи совместить головоломки с законами физики, начало которому положила Half-Life 2, она найдет выражение в геймплее Portal. А та приведет к появлению других примеров (Magrunner, Magnetic: Cage Closed) и оставит поле для новых экспериментов от первого лица, которые станут основой многих важнейших игр (The Talos Principle, The Witness). Наконец, полная свобода движения и эквилибристика: как не увидеть в футуристичной Mirror’s Edge, где переплетаются такие жанры, как платформер, паркур и акробатика, высшую точку того наследия, которое появилось в Half-Life?

В некоторых играх вообще весь геймплей будет строиться на прогулках, показанных от первого лица: Amnesia: The Dark Descent как пример хоррора на выживание, Gone Home, квест в соло-режиме, и The Vanishing of Ethan Carter, детективное расследование. Другие игры, которые часто называют «симуляторами ходьбы», будут использовать именно движок Source, чтобы предложить собственный опыт прогулки. Это Dear Esther, меланхолическая прогулка по пустынному острову; Zeno Clash, одиссея в сюрреалистических декорациях, вдохновленных южноамериканскими мифами; The Stanley Parable, безумная история в духе Пиранделли об офисном работнике. Он восстает против сюжета собственной жизни и теряется в искусственном лабиринте офиса: мебель отчетливо напоминает обстановку Черной Мезы, где делал первые шаги Гордон Фримен, – элегантный и пародийный ход создателя игры, Дэви Ридена, который таким образом завершает путешествие, начатое Valve в далеком 1998‑м.

Эпилог

Дело было однажды вечером на Хэллоуин. Мужчина в оранжевом комбинезоне в очках, с фальшивой козлиной бородкой и с монтировкой в руке спорит с одним из своих друзей.

– Кем ты вырядился?

– Я Гордон Фримен!

– Это что, типа почтальон из будущего?

– Нет, это один из самых популярных персонажей в истории видеоигр! Он совершил революцию в FPS: ты его так мало видишь и слышишь, что лучше погружаешься в игру.

– Подожди, я правильно понял, твое представление о «веселье» – это персонаж, настолько лишенный индивидуальности, что его как бы и нет?[265]

Эта сцена из телесериала Looking[266] обращает внимание на главный парадокс Half-Life: пусть Гордон Фримен – герой одной из величайших игр своего поколения, в глазах широкой публики он так и не стал иконой наравне с Пакманом, Марио и Ларой Крофт.

Почему? Потому что у него действительно нет обаяния и харизмы его собратьев. Тем хуже… Нет, тем даже лучше! Ведь Гордон совершил переворот в жизни множества людей несмотря на свою «прозрачность» – скорее, благодаря ей. Прежде всего, он изменил жизни создателей игры, которые сделали Фримена своим секретным оружием, чтобы добиться славы и завоевать мир современных компьютерных игр. А еще – и это главное – изменил жизни игроков, которые не могут забыть свое первое приключение в компании Гордона в Черной Мезе и Сити‑17.

Чем так важна Half-Life? Она доказала, что FPS – идеальная платформа для сочетания эффективного геймплея с серьезной, мрачной и взрослой историей. Она сумела построить в продуманных декорациях портал в богатую и хитроумно устроенную вселенную. Она превратила туманную идею «насыщенности опыта» в революционный и универсальный вид искусства. Ей удалось не разочаровать и постоянно обновляться, отказываясь от легких путей. Она доказала, что постановка может и должна освободиться от жестких канонов кат-сцен, чтобы обрести собственные средства выражения. Она продемонстрировала, что персонажу не нужно говорить и даже проявлять какую бы то ни было индивидуальность, чтобы стать идеальной оболочкой для игрока. И эта оболочка продолжает преследовать умы фанатов, которые будут готовы душу продать за торжественное возвращение Гордона Фримена.

Если перефразировать Гильермо дель Торо, Half-Life доказывает, что шутер с видом от первого лица – это «нарративное животное». В самом жанре заложено инстинктивное умение рассказать себя, рассказать нас. Достаточно взять правильные инструменты, как это сумела сделать Valve. Half-Life по-настоящему уникальна еще и потому, что после нее мало кто сумел обратить этот очевидный факт себе на пользу. Естественно, нам не хватает Half-Life с 2007 года, когда она преждевременно завершилась. И поэтому многие продолжают верить в утешительную идею возвращения игры, закрывая глаза на все, что мешает этой вере в реальности.

Разумно ли еще ждать Half-Life 3?

Сегодня, когда пишутся последние страницы этой книги, Марк Лэйдлоу объявил об уходе из Valve, чтобы посвятить себя собственным литературным проектам после девятнадцати лет службы студии верой и правдой. Вместе с ним уходит кусочек души Half-Life, а кроме того, надежда увидеть возвращение мессии Гордона Фримена, который лишился своего главного рассказчика.

Так что нет, рассчитывать на новую Half-Life нет никакого смысла. Но это неважно, ведь надежда умирает последней. Пусть время делает свое дело. Кто знает, может быть, однажды эти строки все же окажутся опровергнуты.

Избранная библиография

Произведения

Collectif. Half-Life (Series). Richardson (Texas), Hephaestus Books. 2011. 174 p. ISBN 1244020893.

Hodgson David. Half-Life 2: Raising the Bar. Roseville (Californie), Prima Games. 2004. 288 p. ISBN 0761543643.

Keighley Geoff. The Final Hours of Portal 2. Édition Kindle, Amazon Media EU. 2011. 57 p. ASIN B004XMZZKQ.

King Stephen. Brume, t. I: Paranoïa. Paris, J’ai lu, coll. «Roman». 2000. 410 p. ISBN 2290308390.

Laidlaw Mark. Gadget. La Troisième Force. Paris, J’ai lu, coll. «Science-fiction «. 1999. 311 p. ISBN 2290045926.

Laidlaw Mark. Papa, Maman, l’Atome et Moi. Paris, Denoël, coll. «Présence du futur». 1987. 311 p. ISBN 2207304345.

Интернет-сайты

Редакция Jeuxvideo.com, «Half-Life: de la création de Valve à Gordon Freeman, les coulisses du développement» [электронный ресурс]. Jeuxvideo.com, 9 января 2016 года: https://www.jeuxvideo.com/dossier/455231/half-life-de-la-creation-de-valve-a-son-premier-jeu-les-coulisses-du-developpement/.

Birdwell Ken. «The Cabal: Valve’s Design Process for Creating Half-Life» [онлайн-статья]. Gamasutra, 10 декабря 1999 года: https://www.gamedeveloper.com/design/the-cabal-valve-s-design-process-for-creating-i-half-life-i-.

Keighley Geoff. «The Final Hours of Half-Life 2» [онлайн-статья]. Gamespot, 12 ноября 2004 года: https://www.gamespot.com/articles/the-final-hours-of-half-life‑2/1100–6112889.

Статьи, периодические издания

«Le culte Half-Life 3». Составлено редакцией журнала JV – Sortons le grand jeu no. 16, февраль 2015 года, с. 30–45.

Благодарности

Благодарности автора

Огромное спасибо Себастьяну Миттону за его ценные советы.

Спасибо Кену Бердуэллу и Марку Лэйдлоу за открытость и доброжелательное отношение, опровергающее слухи о легендарной недоступности Valve.

Спасибо Корантену, Гильому, Тибо и Кевину за их советы и мнения, которые имели решающее значение.

Особое чувство я питаю к Жюли, неумолимому корректору и гаранту моего спокойствия в критические моменты сомнений и чистого листа.

Благодарности издателей Николя Курсье и Мехди Эль Канафи

Яну за великолепную работу – конечно, небыструю, но результат стоил того!

Тома за то, что день за днем учил нас новым словам.

Фреду, как всегда, за талант и открытость.

Примечания

1

В России официально издана под названием «Arx Fatalis. Последний бастион». – Прим. ред.

2

Стрейфить – двигаться боком, приставными шагами, одновременно стреляя. В Doom непременно нужно стрейфить, чтобы выжить, там даже есть две отдельные кнопки strafe left и strafe right. Игроки считают, что оптимальный контроль над персонажем обеспечивает обзор мышью, движение вперед-назад – кнопками «вверх-вниз», а движение боком – кнопками «вправо-влево». – Прим. ред.

3

В демо Half-Life 2 можно было подбирать и бросать разные предметы, в том числе матрас, который демонстрировал эффекты гравитации, инерции и коллизии. Это было впечатляющим новшеством для игр того времени. – Прим. ред.

4

Бронированный боевой синтет с телом жука на трех ногах и орудием на «носу» и под телом. – Прим. ред.

5

Автор называет свой модем raie manta. Это сленговое название модема SpeedTouch: внешним видом он напоминает морского ската. – Прим. науч. ред.

6

Game Online Association, французская бесплатная платформа для сетевых игр, которая пользовалась в 2000‑х огромной популярностью. – Прим. пер.

7

AOL, или America Online, – популярный в 90‑х интернет-провайдер. Он быстро набрал популярность благодаря бесплатной рассылке дисков с программным обеспечением для подключения к сети. В эпоху, когда тариф на связь был почасовым, за подключение своих услуг AOL выдавали 100 часов бесплатного интернета. С 2021 года входит в состав компании Apollo Global Management. – Прим. авт.

8

В переводе А. Корженевского; 1988 г. – Прим. ред.

9

Например, Half-Life: De la création de Valve à Gordon Freeman, les coulisses du développement на сайте Jeuxvideo.com и The Final Hours of Half-Life 2 Джеффа Кили на сайте Gamespot.com. – Прим. авт.

10

David Hodgson, Half-Life 2: Raising the Bar, Розвилл (Калифорния), Prima Games, ноябрь 2004 г. 288 с. ISBN 0761543643. – Прим. авт.

11

Книга была написана в 2016 году, поэтому не учитывает Half-Life: Alyx, вышедшую 23 марта 2020 года. – Прим. науч. ред.

12

Фримен (от англ. Freeman – «свободный человек»). – Прим. ред.

13

До недавнего времени видов искусств официально было девять: картина, скульптура, театр, архитектура, музыка, танцы, литература, видео, комиксы. Видеоигры вместе с компьютерной графикой и веб-дизайном стали десятым. Видеоигры были признаны искусством министерством культуры Франции 11 сентября 2006 года и Верховным судом США 27 июня 2011 года – считается, что именно с этого момента они стали «десятым видом». – Прим. науч. ред.

14

На самом деле Ньюэлл родился в штате Колорадо и вырос в городе Дэвис, штат Калифорния. – Прим. ред.

15

В оригинале используется слово undergraduate – университетская ступень в англоязычных странах, обозначающая период получения первой ступени высшего образования. – Прим. ред.

16

Однажды он скажет: «В Гарварде я научился пить пиво, стоя на руках в снегу. Безусловно, полезный для жизни талант, но менее полезный, чем умение создавать программы» и «за три месяца в Microsoft я узнал больше, чем за все время обучения в Гарварде» (интервью с Гейбом Ньюэллом на сайте Neowin, декабрь 2013 г.: http://www.neowin.net/news/gabe-newell-i-learned-more-in-three-months-at-microsoft-than-entire-time-at-harvard). – Прим. авт.

17

Позже Стив Балмер будет генеральным директором Microsoft с 2000 по 2014 год. – Прим. авт.

18

Ньюэлл осуществит свою мечту нанять Абраша: в 2011 году тот пополнит ряды Valve. – Прим. авт.

19

До Quake id Software использовала технологию так называемого рейкастинга, которую популяризовал сам Джон Кармак. Она позволяет симулировать пространство в 3D, не имея больших материальных ресурсов, и обеспечивает стабильную скорость и плавность. Но есть и значительные ограничения: параллельное земле поле зрения, отсутствие такой опции, как свободная камера. – Прим. авт.

20

«Проект настолько опережал свое время, что его испугались. В итоге, как это часто бывает с пугающими вещами, его убили важные шишки в Microsoft, которые тогда считали, что рынок PC скоро обрушится» (интервью, взятое автором у Кена Бердуэлла в октябре 2015 года). – Прим. авт.

21

Говорят, выслушав Ньюэлла и Харрингтона, излагавших свои идеи, Кармак просто бросил двум компаньонам: «Очень хорошо, вот исходный код Quake, можете делать игру!» (интервью с Гейбом Ньюэллом, сентябрь 2007 г.:

http://web.archive.org/web/20141211153904/http://www.computerandvideogames.com/172835/interviews/creative-minds-gabe-newell). Но по другим источникам ни Кармак, ни Абраш не думали, что Valve могла на тот момент справиться с крупной игрой, что, безусловно, отчасти объясняет эту щедрость. – Прим. авт.

22

К примеру, на одной из его иллюстраций изображена собака с гигантским пенисом: она могла атаковать и изнасиловать игрока! – Прим. авт.

23

Игра слов. Valve, название студии-разработчика Half-Life, с английского и французского переводится как «вентиль», о чем автор неоднократно шутит на протяжении книги. – Прим. науч. ред.

24

Интервью, взятое автором у Кена Бердуэлла в октябре 2015 года. – Прим. авт.

25

Quiver («колчан») – отсылка к «Стреле», названию военной базы в романе. Кроме того, глагол quiver означает «дрожать». – Прим. авт.

26

Они представлены в Raising the Bar, цит. произв. – Прим. авт.

27

Интервью, взятое автором у Кена Бердуэлла в октябре 2015 года. – Прим. авт.

28

Охранники в игре названы так в честь Барни Файфа: это персонаж комедийного сериала The Andy Griffith Show, сыгранный Доном Ноттсом. Барни Файф прославился своим туповатым видом. – Прим. авт.

29

В программировании script означает программу, написанную на «переведенном» языке (инструкции, которые переводятся на машинный язык с исходного кода при каждом исполнении программы – в отличие от компилируемых языков, где исходный код конвертируется раз и навсегда в файл, исполняемый напрямую процессором). В киноязыке «скрипт» означает рабочий документ на основе сценария, к которому добавляются технические детали, необходимые для съемки каждого плана. В видеоиграх этот термин отсылает к поведению неигрового персонажа или предмета: поведение будет автоматическим, поскольку оно задано программой. – Прим. авт.

30

Интервью, взятое автором у Кена Бердуэлла в октябре 2015 года. – Прим. авт.

31

Изначально хаундай должен был служить боевым спутником игрока. Это одно из редких существ, визуально не изменившихся по сравнению с оригинальным концептом. – Прим. авт.

32

Интервью, взятое автором у Кена Бердуэлла в октябре 2015 года. – Прим. авт.

33

Интервью, взятое автором у Кена Бердуэлла в октябре 2015 года. – Прим. авт.

34

Одноглазое существо, внешне отдаленно напоминающее огромное животное семейства кошачьих; в окончательной версии игры его не будет. – Прим. авт.

35

Такой она была, по мнению автора, в 2016 году и ранее. В последующие годы, особенно после 2020-го, из-за множества организационных проблем и эпидемии ковида Е3 потеряла свою популярность и престиж. К тому же знаменитую выставку давно обогнали конкуренты: у каждого издателя появилось свое онлайн-шоу, а главным видеоигровым «Оскаром» вместо Е3 стала The Game Awards. В итоге в 2022 году Е3 не прошла даже в онлайн-формате, а в 2023‑м в ней отказались участвовать практически все большие издатели, из-за чего мероприятие было отменено, и будущее его весьма туманно. – Прим. науч. ред.

36

Comp-U-Card International – конгломерат, предлагающий коммерческие услуги (развлечения, путешествия, финансирование). – Прим. авт.

37

Подзаголовок из журнала Next Generation. – Прим. авт.

38

Подзаголовок из журнала Joystick от июля-августа 1997 года. – Прим. авт.

39

Интервью, взятое автором у Марка Лэйдлоу в октябре 2015 года. – Прим. авт.

40

Марк Лэйдлоу в The Final Hours of Half-Life 2, Джефф Кили, http://www.gamespot.com/articles/the-final-hours-of-half-life‑2/1100–6112889. – Прим. авт.

41

До этого рассматривали ряд названий: Mesa Diablo, Sand Basin, Black Butte Montana. – Прим. авт.

42

«Я хотел, чтобы имя персонажа напоминало о каком-нибудь известном ученом. Поэтому я взял имя одного из моих кумиров, физика-теоретика Фримена Дайсона, и смешал его с именем французского математика Жюля Анри Пуанкаре. Я гордо предложил Гейбу имя Дайсон Пуанкаре, и тот немедленно выдвинул гораздо более разумный компромисс: Гордона Фримена» (Марк Лэйдлоу, Raising the Bar, с. 30). – Прим. авт.

43

Интервью, взятое автором у Марка Лэйдлоу в октябре 2015 года. – Прим. авт.

44

Кен Бердуэлл описывает результат как взрывную смесь из «Крепкого орешка» и «Зловещих мертвецов». – Прим. авт.

45

Интервью, взятое автором у Кена Бердуэлла в октябре 2015 года. – Прим. авт.

46

The Cabal: Valve’s Design Process for Creating Half-Life: https://www.gamedeveloper.com/design/the-cabal-valve-s-design-process-for-creating-i-half-life-i-. – Прим. авт.

47

Интервью, взятое автором у Кена Бердуэлла в октябре 2015 года. – Прим. авт.

48

Интервью, взятое автором у Марка Лэйдлоу в октябре 2015 года. – Прим. авт.

49

Которые были уже смоделированы. Официального объяснения этому найти не удалось. – Прим. авт.

50

«Сцена в поезде была задумана по принципу американских горок. Чтобы подготовить игрока к общей схеме игры – долгая увеселительная поездка – мы буквально начинаем на борту движущегося поезда» (интервью с Марком Лэйдлоу и Эриком Уолпоу для сайта Gamasutra: https://www.gamedeveloper.com/business/valve-s-writers-and-the-creative-process). – Прим. авт.

51

Версия игры, которая знаменует официальное окончание разработки. – Прим. авт.

52

Raising the Bar, цит. произв., с. 69. – Прим. авт.

53

This has to be the finest shooter ever crafted, Half-Life Review, IGN, 25 ноября 1998 г.: http://www.ign.com/articles/1998/11/26/half-life‑5. – Прим. авт.

54

Пусть в Day of Defeat в свое время играли активно и у нее хорошие оценки от игроков и критиков, сейчас она скорее забыта. В 2023 году в Source-версию Day of Defeat на платформе Steam играет чуть меньше тысячи игроков, а в модификацию для оригинальной Half-life – меньше сотни. – Прим. науч. ред.

55

Формально такого режима в Counter-Strike нет – максимум в отдельных любительских картах и модификациях уже для самой Counter-Strike, так как инструменты для захвата зоны / захвата флага в ресурсах игры есть. Но в перечень режимов, благодаря которым известна модификация и в дальнейшем серия игр Counter-Strike, он не входит. – Прим. науч. ред.

56

В 2013 году первая Half-Life все же получила порты для Mac OS X и Linux. – Прим. науч. ред.

57

Идея, к которой Valve вернется много лет спустя с кооперативным режимом Portal 2. – Прим. авт.

58

Автор имеет в виду переиздание на движке Source. Electronic Arts издавала лишь физические копии переиздания, права на онлайн-дистрибуцию у Valve. – Прим. науч. ред.

59

Динамическая система частиц – это система, которая позволяет создавать и редактировать частицы с полностью интерактивным предварительным просмотром и возможностью увидеть результат сразу в игре. – Прим. ред.

60

Программа, которая дает PC доступ к внешней сети. – Прим. авт.

61

Когда поворачивают вентиль (англ. valve), появляется пар (англ. steam). – Прим. ред.

62

Статья «Триумф мода», вышедшая на сайте Salon.com 16 апреля 2002 года: https://www.salon.com/2002/04/16/modding/. – Прим. авт.

63

В Steam позже появилась функция «семейного доступа» (Family Sharing), позволяющая другим пользователям из вашего списка друзей играть в вашу библиотеку игр, если она не занята в данный момент. – Прим. науч. ред.

64

Что, впрочем, может показаться странным, учитывая открытую концовку первой части. – Прим. авт.

65

Суть итеративного подхода к созданию игр в том, чтобы сначала создать прототип, а затем экспериментировать с ним, пытаясь найти состояние, в котором он приносит больше всего радости и удовольствия игроку. – Прим. ред.

66

Интервью, взятое автором у Марка Лэйдлоу в октябре 2015 года. – Прим. авт.

67

В кино их можно увидеть в фильме Ридли Скотта «Бегущий по лезвию». – Прим. авт.

68

«Я хотел, чтобы игроки видели в персонажах уже не автоматы, а реальных людей…» (Гейб Ньюэлл, цитируется по The Final Hours of Half-Life 2 Джеффа Кили, цит. выше). – Прим. авт.

69

«Мы хотели, чтобы физика предметов усиливала ваше присутствие в мире. Если нам это удастся, игроки смогут воздействовать на окружающее пространство и выходить за рамки действий, прописанных в сценарии» (Джей Стелли, реплика, приведенная в The Final Hours of Half-Life 2 Джеффа Кили). – Прим. авт.

70

Автор вспоминает о влиянии Хичкока во время этого процесса: «Как и он [в кино], мы хотели использовать новую технологию, способную в корне изменить геймплей и драматургию. Я часто думал о том, как Хичкок использовал зум в „Холодном поте“ и как впоследствии все переняли этот прием» (Марк Лэйдлоу, реплика, приведенная в The Final Hours of Half-Life 2 Джеффа Кили, цит. произв.). – Прим. авт.

71

«Конечно, для Half-Life 2 мне пришлось написать гораздо больше, но у этого была своя оборотная сторона. Учитывая то, что мы вводили больше диалогов, мы в целом становились менее свободными» (досье Марка Лэйдлоу, Half-Life: de la création de Valve à Gordon Freeman, les coulisses du développement на сайте Jeuxvideo.com: https://www.jeuxvideo.com/dossier/455231/half-life-de-la-creation-de-valve-a-son-premier-jeu-les-coulisses-du-developpement/). – Прим. авт.

72

Несколько уцелевших концепт-артов этого пролога визуально напоминают другой знаменитый пролог: Солид Снейк на танкере в Metal Gear Solid 2. – Прим. авт.

73

В одной из первых версий Аликс была дочерью солдата и выполняла роль связного между разными базами Сопротивления. – Прим. авт.

74

Full-scale production – пиковая стадия разработки, во время которой задействовано максимальное количество людей. – Прим. авт.

75

Общее самоназвание вооруженных сил инопланетного Альянса на Земле. – Прим. ред.

76

Некоторые получат персональный ответ от самого Ньюэлла. – Прим. авт.

77

Принцип it’s done when it’s done можно перевести как «будет сделано, когда будет сделано». Это означает, что процесс завершения проекта или продукта не может быть ускорен или замедлен. Он завершится только тогда, когда все необходимые шаги будут выполнены и все проблемы будут решены. – Прим. ред.

78

Эта история была рассказана в статье The Final Hours of Half-Life 2 Джеффа Кили. – Прим. авт.

79

Интервью, взятое автором у Кена Бердуэлла в октябре 2015 года. – Прим. авт.

80

В итоге Valve выпустит в 2020-м спин-офф Half-Life: Alyx, VR-игру, полностью посвященную этому персонажу и ее приключениям до событий сиквела и дополнений к нему. – Прим. науч. ред.

81

Сайт обзоров компьютерных игр, известный своим крайне сатирическим тоном, основан в 1997 году. Оказал значительное раннее влияние на мир разработки игр и во многом определил тон современной игровой журналистики. – Прим. ред.

82

Летающие личинки с механизмами, с длинными руками, но без глаз, ушей и различий между особями. Могут протыкать человека языком, чтобы считать из его мозга информацию. Загадочные существа, о которых известно немного. Вероятно, предводители всего Альянса. – Прим. науч. ред.

83

Научно-исследовательское судно компании Aperture Science, главный конкурент Черной Мезы по части разработок и места действия игры Portal. Практически корабль-миф, он пропал в ходе неудачного эксперимента. Сопротивление и Альянс заинтересованы «Бореем», потому что на нем могут храниться революционные разработки, способные изменить ход войны за Землю. – Прим. науч. ред.

84

В декабре 2008 года Valve объявила, что продажи франшизы составили 18,8 млн полных игр (Half-Life — 9,3 млн, Half-Life 2–9,5 млн) и 9,3 млн дополнений, но эти цифры не учитывают цифровые продажи. Сегодня различные оценки и источники указывают на то, что общее количество проданных копий игр серии Half-Life составляет более 30 млн копий по всему миру, но точную цифру назвать трудно. – Прим. ред.

85

«Наблюдение запутанности Эйнштейна – Подольского – Розена на супраквантовых структурах при индукции через нелинейный трансурановый кристалл импульса сверхдлинных волн (СДВ) от исходного набора с синхронизацией мод». – Прим. ред.

86

Далее для каждого подзаголовка текста мы будем в сноске указывать соответствующие главы игр, о которых идет речь. Здесь – глава 1: «Прибытие в Черную Мезу» и глава 2: «Аномальные материалы». – Прим. авт.

87

Глава 3: «Непредвиденные последствия»; глава 4: «Офисный комплекс». – Прим. авт.

88

Автор использует именно такое сравнение, хотя барнаклы больше похожи на моллюсков, от которых и получили свое название (англ. barnacle – «моллюск»). – Прим. науч. ред.

89

Глава 5: «У нас враги», глава 6: «Ракетная шахта», глава 7: «Включить энергию». – Прим. авт.

90

Глава 8: «По рельсам», глава 9: «Мрачные предчувствия», глава 10: «Переработка отходов», глава 11: «Сомнительная этика». – Прим. авт.

91

Глава 12: «Поверхностное натяжение», глава 13: «Забудьте о Фримене!», глава 14: «Ядро Лямбды». – Прим. авт.

92

Глава 15: «Зен», глава 16: «Логово гонарха», глава 17: «Нарушитель», глава 18: «Нихилант». – Прим. авт.

93

Они говорят: «Вытащите его оттуда! Выключите оборудование и кто-нибудь, вытащите его!» – Прим. ред.

94

Глава 1: «Внешние жилые сектора». – Прим. авт.

95

Глава 2: «Ненадежность». – Прим. авт.

96

Глава 3: «Долг зовет». – Прим. авт.

97

Глава 4: «Захваченный груз». – Прим. авт.

98

Глава 5: «Точка фокусировки». – Прим. авт.

99

Глава 6: «Напряженная борьба», глава 7: «Прыжок веры», глава 8: «Освобождение». – Прим. авт.

100

Глава 1: «Вступление». – Прим. авт.

101

Американский конвертоплан, летательный аппарат, сочетающий преимущества самолета и вертолета. – Прим. науч. ред.

102

Глава 2: «Добро пожаловать в Черную Мезу»; глава 3: «Мы отступаем». – Прим. авт.

103

Глава 4: «Пропавший без вести», глава 5: «Огонь по своим», глава 6: «Мы не одни». – Прим. авт.

104

Глава 7: «Глубина крушения», глава 8: «Подмененная реальность», глава 9: «Гнездо пещерного червя». – Прим. авт.

105

Глава 10: «Фокстрот Юниформ», глава 11: «Посылка». – Прим. авт.

106

«Приведи дочку на работу!» – Прим. авт.

107

Введение, глава 1: «Точка внедрения», глава 2: «Великий день». – Прим. авт.

108

Глава 3: «Через каналы», глава 4: «Водная преграда». – Прим. авт.

109

Глава 5: «Восточная Черная Меза», глава 6: «Мы не ходим в Рейвенхольм…». – Прим. авт.

110

Глава 7: «Шоссе 17», глава 8: «Песчаные ловушки». – Прим. авт.

111

Глава 9: «Нова Проспект», глава 9a: «Запутанность». – Прим. авт.

112

Глава 10: «Нарушитель номер один», глава 11: «За Фрименом!», глава 12: «Наши Покровители». – Прим. авт.

113

Глава 13: «Темная энергия», эпилог. – Прим. авт.

114

Глава 1: «Чрезвычайная тревога», глава 2: «Прямое вмешательство». – Прим. авт.

115

Глава 3: «Обездоленные», глава 4: «Побег из города», глава 5: «Выход‑17». – Прим. авт.

116

Глава 1: «В Белую Рощу». – Прим. авт.

117

Глава 2: «Кольцо Ворта», глава 3: «Мостостроитель Фримен». – Прим. авт.

118

Глава 4: «Вооружен и на дороге», глава 5: «На радаре». – Прим. авт.

119

На самом деле в Episode Two Советник улетает на силе своего телекинеза сам – ему никто не помогает. – Прим. науч. ред.

120

Глава 6: «Наш общий недруг», глава 7: «Т-Минус один». – Прим. авт.

121

Концепт диегезиса в том виде, в котором Жерар Женетт сформулировал его для литературоведения в своих работах Discours du récit и Figures III, указывает на «пространственно-временной мир, определенный повествованием». – Прим. авт. (Если точнее, диегезис – это термин, который используется в кинематографе и литературе. Он описывает мир, в котором происходят события и где живут персонажи. Диегезис включает в себя все элементы и аспекты этого мира, такие как места, персонажи, сюжетные линии и т.  д. – Прим. ред.)

122

Гордон выходит из стазиса примерно через 20 лет после событий первой игры. – Прим. ред.

123

Транстекстуальность – еще одно понятие, сформированное Жераром Женеттом. Он понимает его как «все, что устанавливает связь, явную или скрытую, между одним текстом и другим» (Palimpsestes. La Littérature au second degré, Seuil, 1982). – Прим. авт.

124

На самом деле док пуст. – Прим. науч. ред.

125

Друзья даже обсуждали забег на время по вентиляционным каналам центра вскоре после того, как обоих взяли туда на работу. – Прим. авт.

126

Можно добавить, что в Half-Life 2 были смоделированы лица многих разработчиков, ими наделили некоторых повстанцев. Например, Билл Флетчер, директор анимации в Half-Life 2, поделится внешностью с Кейвом Джонсоном, генеральным директором Aperture в Portal. – Прим. авт.

127

Усатый мужчина, мужчина в очках, афроамериканец, белый человек, полный человек. – Прим. авт.

128

Образ персонажа с заданной внешностью, моделью, текстурами. – Прим. авт.

129

С другой стороны, эта сценка приводит в ярость сидящего на кухне ученого, чей тип внешности сильно отличается от Магнуссона. – Прим. авт.

130

Штат с приблизительной площадью в 315 000 км^2, в основном состоящий из горных массивов: определить местоположение Черной Мезы? Легче найти иголку в стоге сена. – Прим. авт.

131

В американском жаргоне выражение G-Man (government man) обозначает спецагента США, как правило сотрудника ФБР. Однако следует отметить, что внутри самих игр он ни разу так не назван (впрочем, у него вообще нет имени, только Илай Вэнс называет его «наш общий друг»). Слово G-Man происходит от названия модели персонажа в файлах Half-Life и Half-Life 2. Под этим же именем он фигурирует в документах Valve и в финальных титрах Half-Life 2. – Прим. авт.

132

Его вступительная речь – сама по себе почти стихотворение: «Проснитесь и пойте, мистер Фримен. Проснитесь и пойте. Нет, я не хочу сказать, что вы спите на работе. Никто не заслуживает отдыха больше вашего. И все усилия мира пропали бы даром, пока… эм-м… скажем просто, что ваш час снова пробил. Нужный человек не в том месте может перевернуть мир. Так проснитесь же, мистер Фримен. Проснитесь, вас снова ждут великие дела». – Прим. ред.

133

Это довольно хорошо соотносится с мессианским образом Фримена, простого человека, который превратился в провиденциального избавителя, почти полубога. – Прим. авт.

134

Некоторые теории даже называют G-Man’а зачинщиком катастрофы: Илай сообщает Гордону, что это «их общий друг» доставил кристалл с Зена в лабораторию сектора С. – Прим. авт.

135

В аудиокомментариях к Episode Two многие разработчики уверяют, что Episode Three существует и в нем будут ответы на эти вопросы. – Прим. авт.

136

В лабиринте, который мы видим от первого лица, несколько игроков продвигаются вперед клетка за клеткой. Им нужно стрелять друг в друга: за каждый удачный выстрел начисляются очки, за каждое попадание в игрока – снимаются. Помимо FPS, Maze War предвосхищает жанры dungeon crawler и CRPG и такие игры, как Ultima и Dungeon Master. – Прим. авт.

137

Но еще до создания id Software первый проект дуэта Кармак – Ромеро, Commander Keen, был попыткой пересмотреть Super Mario Bros. 3 и жанр платформера в 2D. – Прим. авт.

138

Уже потом в некоторых играх появятся и другие части тела героя, например его ноги. – Прим. авт.

139

На заре FPS игроки использовали стрелки справа на клавиатуре. Но постепенно распространилась комбинация zqsd (или wasd на раскладке qwerty), которую гораздо удобнее использовать в игре в сочетании с мышкой. – Прим. авт.

140

На консольных FPS правый джойстик, который обычно отвечает за поворот камеры, позволяет компенсировать отсутствие мышки. – Прим. авт.

141

Вполне логично, что одной из последних локаций будет Зен. – Прим. авт.

142

Монтировка, 9‑мм пистолет, ручные гранаты, помповый дробовик SPAS‑12, автомат MP5 (оснащенный гранатометом), «Магнум-357», лазерные мины-ловушки, взрывпакет, арбалет, жуки-снарки, тау-пушка, ручной противотанковый гранатомет, рукоулей, глюонная пушка. – Прим. авт.

143

Старые: 9‑мм пистолет, ручные гранаты, помповый дробовик SPAS‑12, автомат MP5, лазерные мины-ловушки, взрывпакет, снарки, РПГ. Новые: разводной ключ, охотничий нож, пистолет Desert Eagle, ручной пулемет М249, снайперская винтовка, перемещающая пушка, барнакл, шоковый таракан, спорометатель. – Прим. авт.

144

Все они уже знакомы по Half-Life: монтировка, 9‑мм пистолет, ручные гранаты, помповый дробовик SPAS‑12, автомат MP5, «Магнум-357» взрывпакет, РПГ, снарки. – Прим. авт.

145

Монтировка, 9‑мм пистолет USP Match, осколочные гранаты MK3A2, помповый дробовик SPAS‑12, автомат MP7 (оснащенный гранатометом), «Магнум-357», гравипушка (в двух состояниях), арбалет, импульсная винтовка AR2, РПГ, феропод муравьиных львов (которого в Episode One и Two уже не будет). – Прим. авт.

146

Зеленоватые скопления, которые можно увидеть на стенах. – Прим. авт.

147

Претензия, которая могла бы быть высказана в адрес нового движка после выхода игры. – Прим. авт.

148

Под этим названием мы объединим всех противников, встающих на пути героя: NPC-союзников, будь то люди или пришельцы, мы рассмотрим в другом разделе. – Прим. авт.

149

Хедкраб, зомби, хаундай, буллсквид, барнакл, раб пришельцев (станет вортигонтом), охранная турель, морпехи HECU, тентаклы, гаргантюа, черные оперативники, ихтиозавр, пиявка, вертолет и танки HECU, пехотинец пришельцев, снарк, контроллер. – Прим. авт.

150

Хедкраб, зомби, гоном, хаундай, буллсквид, барнакл, вортигонт, тентаклы, гаргантюа, черные оперативники, ихтиозавр, вертолет черных оперативников, пехотинец пришельцев, снарк, контроллер. Из Расы Х: пещерный трутень, шоковый солдат, шоковый таракан, волтигора. – Прим. авт.

151

Хедкраб, зомби, быстрый хедкраб, быстрый зомби, ядовитый хедкраб, ядовитый зомби, барнакл, муравьиный лев, страж муравьиных львов. – Прим. авт.

152

Солдат Гражданской обороны, городской сканер, мэнхэк, вертолет-охотник, солдат Альянса, снайпер Альянса, бронетранспортер, транспортер отрядов Патруля, штурмовик Альянса, шаровая мина, страйдер. – Прим. авт.

153

В отличие от морпехов, которые обсуждают друг с другом свои действия. – Прим. авт.

154

При любом контакте с этим видом уровень энергии резко падает и восстанавливается очень медленно. – Прим. авт.

155

Поскольку гаргантюа и страйдер из Half-Life 2 несколько раз возвращаются в игру, их следует отнести скорее к мини-боссам или полубоссам. – Прим. авт.

156

Прием, который предполагает, что игроку приходится постоянно крутиться вокруг противника или безостановочно двигаться от одной точки к другой, уклоняясь от атак и не прекращая в него стрелять. – Прим. авт.

157

Лифт, ведущий в сектор С, не получится использовать, если Гордон не наденет костюм. – Прим. авт.

158

Каждый раз, когда здоровье падает на 25 %, он сообщает о повреждении или ранении: «Требуется медицинская помощь», «Критический уровень повреждений», «Пользователь при смерти!» – Прим. авт.

159

Подобную фетишизацию одежды мы находим в некоторых фильмах о Бэтмене, где костюм поборника справедливости хранят, словно какую-нибудь реликвию. В Half-Life, как и в «Бэтмене», костюм становится отдельным персонажем. – Прим. авт.

160

Автор употребляет этот термин, хотя сила хедкраба не в каком-то вирусе: он жалом пробивает шею человека, чтобы подключиться к спинному мозгу, как с помощью USB-провода. Так он может управлять телом и заставить организм человека мутировать в зомби с когтями. Только сами заставляющие мутировать вещества можно назвать вирусом или «заразой». – Прим. науч. ред.

161

В первой части для зарядки нужны были зарядные станции, во второй костюм подзаряжается автоматически и даже использует темную энергию сил Альянса для восстановления и увеличения объема заряда. – Прим. ред.

162

Впрочем, этот прием, характерный для Tomb Raider и Super Mario 64, в 3D-платформерах не так уж популярен. – Прим. авт.

163

Паркурщик, экстремал, который любую среду воспринимает как полосу препятствий. – Прим. ред.

164

В седьмой главе мост не подвешен над Нова Проспект, а находится по дороге к ней. В саму Нову Проспект Гордон попадает в девятой. – Прим. науч. ред.

165

Автор имеет в виду игру в целом, а не конкретный эпизод. На уровне с катером за Гордоном охотится только вертолет-бомбардировщик, а на уровне с багги – лишь машина с импульсной пушкой, вертолет там не участвует. – Прим. науч. ред.

166

Интервью с Гейбом Ньюэллом на сайте Cambridge Student, 24 ноября 2011 года. – Прим. авт.

167

Интервью с Гарри Тисли на сайте 5 Years of Doom: https://5years.doomworld.com/interviews/harryteasley/page3.shtml. – Прим. авт.

168

Облик и сарказм Дюка выдают его явное родство с героями Арнольда Шварценеггера, Сильвестра Сталлоне, Брюса Уиллиса, особенно его персонажа из «Крепкого орешка», Джона Макклейна. – Прим. авт.

169

И даже с политикой: например, на экране телевизора в игре показывают погоню полиции за машиной О. Джея Симпсона, подозреваемого в убийстве, которое потрясло Штаты в 1994–1995 годах. – Прим. авт.

170

Интервью, взятое автором у Марка Лэйдлоу в марте 2016 года. – Прим. авт.

171

Интервью, взятое автором у Марка Лэйдлоу в октябре 2015 года. – Прим. авт.

172

По той же причине Лэйдлоу признается, что обожает игры From Software (серия Souls, Bloodborne): «Думаю, Dark Souls представляет собой вершину гейм-дизайна не только потому, что каждая система, каждое создание, каждая анимация зависят друг от друга, но и потому, что сам мир выглядит восхитительно цельным. Как будто он был целиком вырезан из одного куска слоновой кости, только черной». – Прим. авт.

173

Долгое время в символе λ многие фанаты усматривали стилизованное изображение руки Гордона с монтировкой, что Valve никогда не подтверждала. Франкофоны также могут подумать о каламбуре, построенном на значении «обыкновенный, какой-то» слова lambda, что указывало бы на ироничную дистанцию по отношению к уникальности Half-Life. Но это значение появилось в сленге студентов Политехнической школы в Париже и не существует в английском, поэтому подобная игра слов не входила в замыслы создателей игры. – Прим. авт.

174

До этого момента так поступали только игры-головоломки, например серия The Incredible Machine, созданная на PC в 1993 году. – Прим. авт.

175

Интервью, взятое автором у Марка Лэйдлоу в марте 2016 года. – Прим. авт.

176

Текстовый квест Mindscape, 1985 г. – Прим. авт.

177

Когда Марку Лэйдлоу задают этот вопрос, он вообще отвечает категорично: «Думаю, влияние „Тумана“ на игру сильно раздули. Эта книга ни разу не обсуждалась и не вспоминалась во время разработки. Я не помню, чтобы о ней говорили до того, как Гейб упомянул в нескольких интервью, что она была предметом обсуждения на одном из первых мозговых штурмов, когда меня там еще не было. „Туман“ – одна из миллиона мельчайших „частиц влияния“, воздействовавших на игру» (интервью, взятое автором у Марка Лэйдлоу в марте 2016 года). – Прим. авт.

178

Именно ему кинематограф обязан обликом ксеноморфа в «Чужом». – Прим. авт.

179

Такие глаза, сложенные из огромного количества шестиугольников, характерны для насекомых, ракообразных и некоторых других членистоногих. – Прим. ред.

180

Здесь мы думаем, например, о хедкрабе, который прыгает на лица людей, чтобы «оплодотворить» их своим генитальным органом в форме рта: эффект неожиданности, на котором часто строятся его атаки, усиливает ощущение кошмара. А барнакла придумал Гейб Ньюэлл в качестве наказания для легкомысленного игрока, который идет вперед, не обращая внимания на окружающее пространство: в итоге он попадет в самую нелепую ловушку. Несмотря на неподвижность и мирную уязвимость, барнакл, который обычно затаивается во тьме, значительно повышает уровень стресса у игрока, заставляя его меньше спешить и обращать больше внимания на мир, особенно включая фонарик. – Прим. авт.

181

Прием в фильме или игре, который состоит в том, чтобы внезапно изменить что-то в кадре или серии кадров, чтобы испугать зрителя. – Прим. авт.

182

Фейсхаггеры из вселенной «Чужих», подвижные паукообразные существа с восемью многосуставчатыми конечностями и длинным мускулистым хвостом. – Прим. ред.

183

Зомби в Half-Life 2 испускают долгие невнятные стоны, которые производят очень сильное впечатление и намекают на то, что эти существа утратили человеческую природу. – Прим. авт.

184

Стоит отметить, что это единственные не интерактивные кадры во всей саге. – Прим. авт.

185

Вышло четыре киноадаптации, более или менее верных оригиналу, роману Джека Финнея «Похитители тел»: «Вторжение похитителей тел» Дона Сигела, 1956 г.; «Вторжение похитителей тел» Филипа Кауфмана, 1978 г.; «Похитители тел» Абеля Феррары, 1993 г.; «Вторжение» Оливера Хиршбигеля, 2007 г. – Прим. авт.

186

Или уже свершившегося завоевания, как в XCOM 2. Человечество в ней начинает сопротивляться и вести партизанскую войну против инопланетных оккупантов. – Прим. авт.

187

Внешний вид Нихиланта навеян страхами, связанными с беременностью и деторождением. На его образ Valve вдохновило рож-дение Грея Ньюэлла, сына Гейба Ньюэлла. По крайней мере, так говорит сам Грей Ньюэлл. Первая часть имени «Нихилант» связана со словом «нигилизм» (от лат. nihil – «ничто»), а вторая представляет собой суффикс «-ант», обычно используемый в обозначениях цветов, и относится к способности его головы раскрываться подобно цветку. – Прим. науч. ред.

188

Джордж Томкинс Чесни, 1871 г. Повесть написана в период напряженной международной обстановки, которую усугубила франко-прусская война 1870 года, и изображает вымышленное вторжение Германии на побережье Англии. – Прим. авт.

189

«Вызов» был трансмедийным проектом: одновременно была запущена MMORPG, которая пережила сериал. – Прим. авт.

190

Интервью, взятое автором у Марка Лэйдлоу в марте 2016 года. – Прим. авт.

191

«Тело-машина» – философский термин, который был введен Рене Декартом в XVII веке. Он описывает человеческое тело как машину, которая работает по определенным законам природы. Декарт считал, что тело и разум – это две разные сущности, которые не зависят друг от друга. Термин также используется в современной науке и технологиях для описания машин и роботов, которые имитируют движения и функции человеческого тела. – Прим. ред.

192

Эти соображения основаны на множестве эскизов из Raising the Bar, цит. произв. – Прим. авт.

193

Многие пауки убивают добычу ядом и впрыскивают пищеварительные соки. Через некоторое время они действительно всасывают готовый питательный раствор. – Прим. ред.

194

Пер. Н. Немчиновой. – Прим. ред.

195

Объективная камера – это камера, которая снимает сцену со стороны наблюдателя. Она не включает в себя никаких эмоций или чувств и не показывает точку зрения персонажей. Субъективная камера – это камера, которая показывает сцену через глаза персонажа. Она может использоваться для передачи эмоций персонажа зрителю. – Прим. ред.

196

Также можно мельком посмотреть на Фримена со стороны в нескольких сценах Opposing Force и Blue Shift. – Прим. авт.

197

Тони, вынужденный ходить к психотерапевту, начинает сеанс так: «Что случилось с Гэри Купером? Вот это был настоящий американец!» – Прим. авт.

198

Сильный молчаливый тип. Так называется сорок девятый эпизод телесериала канала HBO «Клан Сопрано». – Прим. ред.

199

Lost Coast дает об этом представление: оказавшись в рыбацкой деревне с разноцветными домиками, Гордон заглядывает в церковь, которая построена в узнаваемом стиле православных храмов. – Прим. авт.

200

За исключением момента, когда в конце первой части G-Man предлагает выбор из двух альтернатив. Впрочем, нужно понимать, что это ложный выбор, потому что в случае отказа протагониста гарантированно ждет смерть. Стоит ли видеть в этом пародию Valve на саму концепцию выбора в видеоиграх? – Прим. авт.

201

Или empowerment – серия новых качеств, которая отражает эволюцию персонажа (новые силы, увеличение очков характеристик) и вознаграждает усилия игрока. – Прим. авт.

202

В играх вроде Doom и Quake нередко игрок, чтобы открыть заблокированную дверь, должен найти соответствующий ключ (того же цвета), расположенный где-то на краю уровня. Для этого ему приходится заново проделать весь путь, уже в обратном направлении, по пути встречаясь с новыми врагами. – Прим. авт.

203

Экранов загрузки в Half-Life хватает. В первых играх насчитывают от пятидесяти до ста экранов во всем приключении. Но ни журналисты, ни широкая публика не смогли ничего противопоставить этой системе, которая позволяет разгрузить ее, заодно сменив обстановку и поставив героя в новую ситуацию. – Прим. авт.

204

Понятие «бутылочное горлышко» (англ. bottleneck) в контексте левел-дизайна описывает такой прием, когда попасть в другую зону можно только через единственный выход. В игре эти выходы представлены в виде длинных туннелей – таким образом, зоны отделены друг от друга временем загрузки. – Прим. авт.

205

Битва за Белую Рощу происходит в лесу вокруг бывшей военной базы. – Прим. ред.

206

Идея, которую Valve использует в масштабе целой игры, когда выпустит Left 4 Dead. – Прим. авт.

207

Аркадный игровой режим, в котором до пяти игроков могут сообща отбивать волны наступающих врагов, причем каждый раз те появляются в различных точках карты. – Прим. ред.

208

Гордон обороняется вместе с Аликс, она перепрограммирует турели так, чтобы они стреляли в противников. Правильно поставленные турели не пропустят никого в один из входов, но второй необходимо контролировать самому, чтобы солдаты не забежали внутрь и не перевернули турели. – Прим. ред.

209

93 градуса по Фаренгейту в оригинале. – Прим. ред.

210

В России не издавался. – Прим. ред.

211

Она в свою очередь начинается с поездки на машине. – Прим. авт.

212

За исключением вмешательства G-Man’а в диалоге в конце игры и в Half-Life 2. – Прим. авт.

213

Интервью, взятое автором у Кена Бердуэлла в октябре 2015 года. – Прим. авт.

214

Интервью, взятое автором у Марка Лэйдлоу в октябре 2015 года. – Прим. авт.

215

Интервью, взятое автором у Марка Лэйдлоу в октябре 2015 года. – Прим. авт.

216

Интервью, взятое автором у Кена Бердуэлла в октябре 2015 года. – Прим. авт.

217

Интервью, взятое автором у Марка Лэйдлоу в марте 2015 года. – Прим. авт.

218

За несколько месяцев до Half-Life 2 вышла Silent Hill 4: The Room, которая была принята хуже, чем предыдущие части. Ее особенно критиковали именно в этом отношении. – Прим. авт.

219

Тем не менее нужно соотнести этот успех с «лайфхаком» Valve, которая хочет сделать эту кооперативную игру безукоризненной: Аликс бессмертна за пределами заскриптованных событий и, следовательно, не подвергается никакой опасности в боях. – Прим. авт.

220

В начале Episode One мы присутствуем при довольно волнующем моменте, когда Аликс кратко обнимает Гордона. Это попытка воспроизвести ощущение личного контакта с человеком с помощью одного инструмента – вида от первого лица. – Прим. авт.

221

Которую игроки смогли обнаружить в аудиокомментариях к эпизодам One и Two. – Прим. авт.

222

Дочь королевы. Мать хочет использовать ее тело, чтобы продлить себе жизнь. Вместе с главным героем Ёрда пытается сбежать из замка, в котором происходят действия Ico. – Прим. науч. ред.

223

Когда Гордон держит в руках снарка, он иногда начинает с ним играть, протягивает насекомому палец, который оно чуть не кусает. Это, может быть, единственная сценка, где герой показан расслабленным, почти комичным. – Прим. авт.

224

Имя напоминает английское слово shell — «ракушка». – Прим. авт.

225

Так же, как Opposing Force и Blue Shift, Portal использует эффекты «матрешки» в изображении игрока, но делает это по-своему: когда игрок создает два портала на поверхностях под острым углом, получается эффект перевернутого зеркала. В результате через эти самые порталы можно полюбоваться собственным персонажем, получив вид от третьего лица! – Прим. авт.

226

Эту цитату, касающуюся кино, в своей книге приводит друг Кафки Густав Яноух, музыкант и писатель. Густав Яноух «Беседы с Кафкой» (сборник). Издательство Aster-Х, 2011 г. – Прим. ред.

227

Lambda Generation: https://lambdageneration.com/home/news/other/marc-laidlaw-on-the-cancelled-half-life-spin-offs-return-to-ravenholm-and-episode-four/. – Прим. авт.

228

В интервью с Рафаэлем Колантонио для журнала Joystick № 254 (январь 2012 года) мы узнаем, что проект должен был, главным образом, добавить студии веса в переговорах с другими издателями. – Прим. авт.

229

А не как арт-директор (вопреки тому, что многие СМИ в свое время подхватили): этот пост в Arkane занимал Себастьян Миттон. – Прим. авт.

230

Журнал JV в статье «Культ Half-Life 3» в десяти ключевых датах с июля 2010‑го по май 2014‑го подробно рассказывает о «10 причинах верить этому», об «утечках» и о слухах вокруг «тайной разработки» Half-Life 3 (с. 35–36). Затем он формулирует и придумывает ряд гипотез о новых фичах, которые могли войти в игру: кооперативная кампания, открытый мир, новый движок. – Прим. авт.

231

Награда, которую GLaDOS обещает в конце первой Portal. – Прим. авт.

232

В 2020 году мод вышел в завершенном виде и получил хвалебные отзывы от игроков и критиков. Авторы Black Mesa сделали один из лучших ремейков в истории индустрии. Он улучшает практически все аспекты игры двадцатилетней давности. А мир Зен из небольшого эпизода в финале общей длиной час-два превратился в сюжет на треть игры, получив новый контент: уровни, переработка боссов, загадки, больше подробностей лора и быта порабощенных вортигонтов. – Прим. науч. ред.

233

В итоге Prospekt вышел посредственным самостоятельным произведением. У него печальные отзывы в Steam, где игроки ругают фанатскую работу практически за все: нереализованные обещания, куцый сюжет, плохой геймплей, неудачный фокус на перестрелках на больших дистанциях, множество глюков и так далее. Обычный игрок про Prospekt или не знает, или уже успел забыть. – Прим. науч. ред.

234

Минь Ли объявил, что он работал с 2002 года над продолжением (Counter-Strike 2), но Valve внезапно отменила проект. В связи с этим Минь Ли перешел в компанию Fix Korea, которая предложила ему выпустить его собственную игру, Tactical Intervention. Она вышла в 2013-м и обернулась громким провалом. – Прим. авт.

235

Многопользовательский мод на базе Warcraft III: The Frozen Throne. Он пользовался огромной популярностью и сегодня считается предвестником MOBA. – Прим. авт.

236

Raising the Bar, цит. произв., с. 283. – Прим. авт.

237

Даже если Valve часто работает с издательствами, она сама финансирует свои игры, чтобы сохранить полную независимость в творчестве. – Прим. авт.

238

Интервью, взятое автором у Кена Бердуэлла в октябре 2015 года. – Прим. авт.

239

Французское слово в оригинальном тексте. – Прим. авт.

240

Слова Гейба Ньюэлла, которые приводятся в Raising the Bar, цит. произв., с. 5. – Прим. авт.

241

Которые, кстати, оценили не все. В июне 2013 года Джери Эллсворт, бывшая сотрудница Valve, уволенная в феврале того же года, осудила методы управления в компании и сказала, что за утопией скрывалась токсичная реальность. По словам Джери, отсутствие иерархии породило экосистему, достойную средней школы, со своими любимчиками, тайными союзами и мелкими подлостями неудачникам. – Прим. авт.

242

По оценкам на 2014 год. – Прим. авт.

243

Если не считать Blizzard и ее Battle.net, некоторые издатели продают свои игры одновременно на своих платформах и в Steam. Например, Electronic Arts (Origin) и Ubisoft (Uplay). – Прим. авт.

244

Первая версия Xbox Live от Microsoft появляется в 2002 году, но полноценная версия 2.0 выйдет только в 2005 году – ею будет Xbox 360. – Прим. авт.

245

Многие считают это пузырем независимых игр, которому суждено лопнуть (так называемый инди-апокалипсис) из-за слишком большого предложения на рынке. – Прим. авт.

246

Более 5000 игр в 2015 году, в среднем выходит 1000 новых игр в год. – Прим. авт.

247

Super Meat Boy, The Binding of Isaac, Braid, Rez, Don’t Starve, Hotline Miami, Gone Home, если вспоминать самые популярные. – Прим. авт.

248

Цифры получены в апреле 2016 года на основе базы данных «Статистика» в Steam. – Прим. авт.

249

Этот ход не может не напомнить MSX, японский эталон мини-PC в 1980‑х: их могли производить разные фирмы. До появления первых PC-совместимых компьютеров (кстати говоря, IBM выступала против) они были первыми совместимыми друг с другом гаджетами. Это касалось и железа, и софтов. – Прим. авт.

250

Операционная система, которую Valve создает на базе стабильной версии Debian GNU-Linux. – Прим. авт.

251

Valve создает игру The Lab, чтобы продемонстрировать возможности Vive. The Lab превращает игрока в тестировщика Aperture Science, который должен провести различные эксперименты в виртуальной реальности. Можно поиграть в механика и открыть капот робота АТЛАС в Portal 2. После этого вас прерывает GLaDOS, которая перехватывает робота и отправляет его в зал тестирования, где возвышается тот самый игровой куб – Valve снова обыгрывает собственную мифологию, чтобы обнаружить революционный потенциал своих изобретений. – Прим. авт.

252

Он никогда не скрывал своей антипатии к PS3 от Sony (по его словам, «полный провал») и к Windows 8 («катастрофа для мира компьютерных игр»). – Прим. авт.

253

В геймерской культуре глагол to gaben стал обозначать «без объяснений откладывать выход игры». – Прим. авт.

254

Во вступительных титрах особая благодарность вынесена Эрику Джонсону, Марку Лэйдлоу и Дагу Ломбарди. – Прим. авт.

255

Каждый раз в начале миссии уровень игры показан в виде спутникового снимка зеленого цвета с определением целей и механическим закадровым голосом, который зачитывает инструкции. – Прим. авт.

256

Это заметно с самой первой сцены, высадки в Нормандии, где игра повторяет целый ряд режиссерских приемов из фильма Стивена Спилберга «Спасти рядового Райана», который тоже выпустила DreamWorks. – Прим. авт.

257

Которая меняет фантазию об альтернативной истории на межзвездную войну. В результате игрок получает больше свободы в тактических маневрах на уровнях с очень проработанным левел-дизайном, которые иногда достигают гигантских размеров. Все это объясняет огромный успех Halo на консоли Microsoft. – Прим. авт.

258

Такие еще называют «коридорными» шутерами – они не дают возможности исследовать локации, ограничивают свободу игрока и ведут его по сюжетным рельсам, будучи полностью срежиссированными от начала до финальных титров. – Прим. ред.

259

Если ограничиться примером Metal Gear Solid 4: Guns of the Patriots, мы можем сказать, что больше всего запоминаются эпизоды между Снейком, Отаконом и малышкой Санни. Эти скетчи, которые выполняют роль интерлюдий между миссиями, игрок может увидеть с нескольких точек зрения. Например, можно выбрать вид от третьего лица благодаря беспилотнику, который свободно двигается между персонажами. Несмотря на внешнюю безобидность, этот маленький дрон предстает идеальным воплощением игрока-оператора – концепция, которую Кодзима всегда использовал в своем творчестве. – Прим. авт.

260

За исключением второй части от студии 2K Marin. – Прим. авт.

261

Герой наделен магическими способностями, которые может развивать. – Прим. авт.

262

«Утопия» Томаса Мора, теории Шарля Фурье, Карла Маркса. – Прим. авт.

263

Откуда пришли некоторые сотрудники Arkane, например Харви Смит. – Прим. авт.

264

В одном из аддонов (The Following) даже можно сесть за руль багги, который внешне явно напоминает машину Гордона. – Прим. авт.

265

В оригинальной версии язык более сочный: «What are you supposed to be? – I’m Gordon Freeman! – And he’s like what, a mailman from the future⁈ – No! He’s one of the most popular videogame characters of all time! He revolutionized first-person shooter games because you so rarely saw or heard him, you could better imagine yourself in the game. – Wait, so, your idea of fun is a character with so little personality he’s basically nothing?» – Прим. авт.

266

Looking, 2 сезон, 6 серия: «Looking for Gordon Freeman». – Прим. авт.

Content

Ян Франсуа
Half-Life. Как Valve создала культовый шутер от первого лица

Предисловие

Вступление

1. Происхождение

И Microsoft запустила Valve

Half-Life: долгая трансформация будущего шедевра

Миф запущен

Порты на консоль

Долгий перерыв

Half-Life 2: новое крещение огнем

Эпилоги пунктиром

2. Одиссея Гордона Фримена

(Альтернативная) хроника событий

До «Черной Мезы»

Рассказ Гордона Фримена (Half-Life): эксперимент оборачивается кошмаром

История Барни Калхуна (Blue Shift): защищать и служить

История Адриана Шепарда (Opposing Force): зов долга

После Черной Мезы

Спасти мир, еще раз (Half-Life 2)

Конец альянсу? (Half-Life 2: Episode One, Episode Two)

Episode One

Episode Two

3. Вселенная и нарратив

От замкнутого пространства к широким просторам: вселенная расширяется

Вселенная, которая рассказывает о себе

Вселенная, которая заново себя определяет

Серые зоны

4. Механики игры

FPS как генетическая основа

Войти в игру: предвкушение новизны

Выбор оружия

Бестиарий

Костюм HEV: революция в интерфейсе

Между экшеном и акробатикой

Живой интерактивный мир

Саунд-дизайн

5. Тематики и культурные влияния

Культура видеоигр

Научная культура

Темы гик-культуры

Культура «Я»

Политическая культура

6. Дешифровка и пути размышлений

В поисках постоянного обновления

Революционная постановка

Эмпатическая связь: вопрос характера

Гордон Фримен: парадокс идентификации

7. Наследие

Что ждет Гордона?

Живучесть Half-Life

Valve: от первой игры до бренда

Серьезное влияние на видеоигры

Эпилог

Избранная библиография

Благодарности автора

Благодарности издателей Николя Курсье и Мехди Эль Канафи

Примечания