Андреа Контато

Ultima. Сквозь Лунные Врата. История Ричарда Гэрриота и его знаменитой франшизы

© Курошев М.М., перевод на русский язык, 2023

© Дружков Д.А., иллюстрация на обложку, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Посвящается моей матери – моему первому «игроку 2»

Мартине – моему «игроку 2» навеки

Диего и Алессандро. Надеюсь, когда вы дорастете до прочтения этой книги, вам будут понятны игры моего поколения

Предисловие

Впервые с миром Ultima я встретился относительно поздно, в 1994 году, когда мне удалось добыть специальное издание сборника игр EA Compilation. Оно шло в комплекте с набором устройств Discovery CD 16 от Creative Labs: привод CD-ROM, звуковая карта Sound Blaster 16 и стереоколонки.

Многие годы я был заядлым, страстным геймером, особенно когда речь шла об RPG, и имел возможность ознакомиться с такими столпами жанра, как Wizardry, Bard’s Tale, Dungeon Master и Eye of the Beholder. Разумеется, я слышал и о Wing Commander – эта игра, входившая в тот самый сборник, была столь успешной, что проложила себе путь даже в городок в итальянской провинции Бергамо, на полку маленького магазина электроники, куда я часто захаживал и глазел на ассортимент.

Бренд Origin Systems Inc. был мне не в новинку, чего не скажешь об Ultima.

Менеджеры из Creative Labs решили включить диск с софтом в состав набора, чтобы покупатели могли сразу прочувствовать мощь свежеприобретенных звуковой карты и дисковода. Задумка интересная и конкретно в моем случае действенная: от плавно выплывшего на монитор кроваво-алого лика Хранителя и его глубокого надменного голоса у меня затряслись поджилки. Я был заворожен.

Я прошел The Black Gate за один присест, делая заметки в тетради, предназначенной для школьных дел. Когда добрался до финала, мне захотелось еще. Этот голод могла удовлетворить лишь Ultima Underworld: The Stygian Abyss. Затем пришлось рыскать по магазинам одной известной компьютерной торговой сети в поисках остальных игр саги.

Тогда серия Ultima была на пике популярности, хотя я об этом еще и не знал. Сначала я ознакомился с наилучшими ее частями, самыми инновационными и креативными, а потом отправился в прошлое, наверстывая упущенное ранее, когда вместо этих игр я наслаждался BurgerTime, Raid over Moscow и Double Dragon.

Увлеченно изучая историю Origin Systems Inc. и биографию ее сооснователя Ричарда Гэрриота, я осознал, насколько тесно жизнь этого человека переплетена с жанром ролевых игр и карьерами многих известнейших персон из видеоигровой и компьютерной индустрии. Эта история заслуживала того, чтобы ее достойно рассказали.

Я начал с журналов и газет того времени: рецензии, обрывочные новостные сводки, интервью Гэрриота, где он продвигал компанию и ее продукцию. Но чем больше я рылся в источниках, тем сильнее разочаровывался. Мне не давало покоя то, что я лишь пересказываю уже известные факты. И то, что ответы на вопросы, возникшие в ходе столь долгих поисков, уже нельзя было так просто найти: требовалось докопаться до самого дна, найти свидетелей описываемых событий. Более того, мне хотелось быть первым, кто услышит их слова.

В дальнейшем я искал уже не просто факты, а конкретных людей – это оказалось непросто, но не так трудоемко, как я боялся. Коллеги Гэрриота и его спутники по жизни в большинстве своем были молодыми и неординарными программистами, одаренными в области видеоигр. Спустя десятки лет часть из них ушла на пенсию, но многие еще были в деле, а некоторые сохранили контакт с игровой индустрией. Когда я выходил с ними на связь, они с энтузиазмом откликались. Почти все готовы были поддержать мое исследование: делились воспоминаниями, тратили личное время и даже слали фотографии, черновики и заметки из тех далеких времен, когда они еще были «ориджинитами» – членами семьи Origin Systems Inc. Кто-то выступал открыто, кто-то пожелал остаться анонимом.

Более чем полгода работы, сотни отправленных и полученных писем, долгие часы разговоров в Skype и обмена сообщениями в мессенджерах – я задал тысячи вопросов и получил столько же (если не больше) ответов. Проведя 33 интервью «под запись» и несколько конфиденциальных, я наконец услышал ту историю, которую так хотел поведать другим. Благодаря открытости и доступности респондентов мне удалось получить все необходимое для работы.

Впервые устанавливая Ultima на свой компьютер, я, как и многие до меня, гадал: кто же такой Лорд Бритиш, который мелькал на страницах руководства как автор и в самой игре – как NPC? Это был лишь один из вопросов, затянувших меня в пучину поисков.

Для меня было честью писать эту книгу. Все это стало возможным лишь благодаря рассказам замечательных людей, с которыми я познакомился по ходу дела, и тем, кто поверил в мой проект.

Андреа Контато

Вступление

12 октября 2008 года в 07:01 по UTC с космодрома в Байконуре был запущен «Союз ТМА‐13». Экипаж состоял из трех человек: командира Юрия Лончакова, российского космонавта, для которого эта миссия была третьей; бортинженера Майкла Финка, астронавта NASA из Питтсбурга, штат Пенсильвания; и пассажира из Техаса, шестого «космического туриста» в истории, богатого разработчика видеоигр.

Космическая экспедиция с участием Ричарда Гэрриота исполнила его давнюю мечту и стала кульминацией карьеры, которая уже вознесла его на вершину успеха и известности и сделала настоящей рок-звездой видеоигровой индустрии. Он был сыном астронавта NASA и лелеял надежду пойти по стопам отца, войдя в число первых космолетчиков второго поколения.

Это событие также должно было вернуть былую популярность Tabula Rasa, научно-фантастической MMORPG, над которой долго трудился Гэрриот. С той поры как разработчик из Техаса ценой огромных средств выбил себе место в особом списке «космических туристов», будущий полет стали использовать, чтобы привлечь внимание публики к его последнему и самому амбициозному творению.

Программист пробыл на орбите 11 дней и 20 часов. Он провел несколько научных экспериментов для ряда британских учебных заведений, снял первую научно-фантастическую короткометражку в космосе и пообщался с «землянами» по любительскому радио МКС. Постоянные видеотрансляции и регулярные радиопереговоры подтверждали, что Гэрриот в восторге от новых впечатлений, – 30 миллионов долларов были потрачены не зря. 11 ноября 2008‐го, уже на Земле, но пока еще в карантине, он подготовил пресс-релиз, который сразу же опубликовала NCSoft. В нем Гэрриот разъяснял, как полет изменил его самого и его жизненные приоритеты, сподвигнув к покорению новых горизонтов и… завершению карьеры разработчика видеоигр.

Это была очень неожиданная и сокрушительная новость для поклонников. Понять причины такого решения было можно, но принять их – гораздо сложнее. Это получилось лишь у части фанбазы. Большинство оказалось не столь снисходительно. Отраслевые журналисты, разработчики-энтузиасты и простые игроки открыто критиковали, осмеивали и ругали миллионера, который купил билет к звездам, а по возвращении из космоса бросил свое последнее детище. Всеобщее возмущение и провальная рекламная кампания Tabula Rasa с попытками поднять популярность игры, эксплуатируя космические приключения ее создателя, погубили благие начинания – все обернулось против и так уже многострадальной MMORPG Гэрриота.

Сразу же поползли слухи, что Tabula Rasa не переживет ухода своего создателя. Ждать пришлось недолго – вышло официальное заявление: 24 ноября NCSoft анонсировала закрытие проекта к концу февраля. Шок и разочарование публики от решения Гэрриота сменились негодованием. По мнению многих, поступок корейского софтверного гиганта был напрямую связан с уходом креативного директора и исполнительного продюсера игры. MMORPG, в отличие от других жанров, жизненно необходимы значительные вливания ресурсов от игроков, и речь о трате не только денег, но и времени на прокачку персонажей. Без Ричарда игроки в Tabula Rasa осиротели, а после закрытия MMORPG еще и почувствовали, что их предали.

С профессиональной точки зрения уход Гэрриота из NCSoft и закрытие Tabula Rasa имели катастрофический эффект. Что хуже всего, в глазах общественности пострадал еще и без того замутненный образ Ричарда, а восстановиться после такого удара по репутации сложно. Видеоигровая индустрия преимущественно анонимна: фокус в ней обычно на компаниях, производителях железа и брендах. Однако в этом конкретном случае аудитория знала автора в лицо и по имени, и эти отношения оказались подпорчены. К счастью или к сожалению, Ричарду пришлось столкнуться с разочарованием фанатов лично. От таланта-самородка, богатого и удачливого энтузиаста до инноватора игровой индустрии, творца миров, изобретателя новых способов играть и познавать жанр RPG и, наконец, астронавта – карьера Ричарда Гэрриота отмечена как грандиозными победами, так и тяжелыми моментами. Плывя по околоземной орбите, он достиг вершины своего развития – личного и профессионального. Подобно траектории ракеты, доставившей его в космос, за подъемом в зенит последовало падение, но без тормозов и парашютов.

Что же на самом деле случилось во время пребывания Гэрриота на МКС и в карантине? Что вынудило его отречься от собственного детища и позволить ему умереть? Какие иные интересы ему захотелось преследовать? Как так вышло, что ему пришлось продать свой дом, поместье «Британния», чтобы справиться с экономическими потрясениями? Действительно ли ему хотелось покинуть игровую индустрию, где он сделал столько всего значимого?

Из-за провала Tabula Rasa сложилось представление, что Гэрриот потерял чутье, волшебную способность делать свои творения необычными, уникальными, успешными и культовыми. Приняв участие в создании многомиллиардной индустрии, он вызвал и заодно возглавил бум компьютерных ролевых игр [CRPG]. Он построил компанию, оставившую след в истории, чье имя до сих пор живо в названии сервиса цифровой дистрибуции от Electronic Arts [1]. Благодаря своей поразительной интуиции он предугадал интернет-революцию, создав жанр, который на протяжении более десятка лет доминировал над остальными. Теперь же Гэрриот, казалось, и вправду утратил интерес к разработке игр.

Но так ли было в действительности?

Настоящая история Ричарда Гэрриота – история о том, как он поспособствовал бурному росту видеоигровой индустрии и изменил принцип нашего взаимодействия с играми; как основал одну из самых влиятельных софтверных компаний и повстречал немало опытнейших разработчиков; как вел дела и схлестывался с другими именитыми гейм-корпорациями, – началась в День независимости 1961 года.

Первые шаги

1

D&D в сумраке космического центра

Мы все вертелись в гиковских и задротских кругах, и очень скоро количество игроков выросло.

Роберт Уайт

Я обычно перебивался с тройки на четверку, но так успешно участвовал в научных ярмарках, что в школе поняли: я способен учиться самостоятельно. И пусть такое понятие, как «независимая научная работа», не применялось, мне позволили заниматься самому. Никаких учителей, никакого расписания. Каждый семестр я заявлял: «Я думаю разработать парочку игр, покажу, как будет готово», – и получал ответ: «Дерзай». За одну только старшую школу я написал 28 игр.

Ричард Гэрриот, Explore/Create

Ричард Гэрриот родился 4 июля 1961 года в Кембридже (Англия), в семье Хелен Мэри Уокер и Оуэна Кея Гэрриота, третьим из впоследствии четырех детей: у него два брата, Роберт и Рэндалл, и младшая сестра Линда. Оба родителя были гражданами США. Когда Ричарду исполнилось всего несколько месяцев, они решили переехать в Штаты и осесть там. Однако рождение в Британии сыграет важнейшую роль в жизни Ричарда.

В начале 1960‐х его отец Оуэн продвинулся в калифорнийском Стэнфордском университете в должности с помощника профессора до доцента кафедры электроинженерии. Благодаря череде замечательных совпадений через несколько лет в местной компьютерной лаборатории молодой студент Нолан Бушнелл, будущий сооснователь Atari и дизайнер Pong, свел судьбоносное знакомство со Spacewar!, одной из первых видеоигр.

В 1965 году NASA выбрало Оуэна Гэрриота из группы шести ученых на роль астронавта. В связи с этим семья была вынуждена перебраться в Нассау-Бэй в Техасе, поближе к Космическому центру имени Линдона Джонсона, который координирует все миссии с участием людей. В 1973‐м прошла экспедиция «Скайлэб», в рамках которой отец Ричарда ненадолго стал рекордсменом по продолжительности пребывания человека в космосе (около 60 суток). По возвращении астронавта на Землю он и его семья стали героями публичного интервью – так было заведено по политическим причинам, в связи с холодной войной и космической гонкой. Двенадцатилетний Ричард был увековечен на пленке играющим с крохотной копией корабля «Скайлэб‐3», небольшая металлическая капсула которого два месяца оберегала в космосе его отца.

Мальчик рос в постоянном тесном контакте с наукой и техникой. Мир вокруг начал стремительно меняться: компьютерная революция зарождалась в исследовательских институтах, постепенно прокладывала себе путь в университеты и далее – в школы. В 1964 году Джон Джордж Кемени и Томас Юджин Курц, двое учителей из Дартмутского колледжа в Новой Англии, обратили внимание на то, что технологии и образование гигантскими шагами движутся вперед, – они впервые могли предложить ученикам курсы по программированию.

Преподаватели также отметили, что доступные на тот момент языки программирования оказались сложноваты для освоения с нуля молодежью. Поэтому Кемени и Курц заложили основы нового языка, почерпнув идеи из Фортрана и ALGOL. Они только что завершили установку системы распределения времени [2] на основе мейнфрейма от General Electric (Дартмутская система распределения времени) и назвали свое творение BASIC (Beginner’s All-purpose Symbolic Instruction Code – «универсальный код символьных инструкций для начинающих»). Студенты разрабатывали программы на Бейсике, сначала прописывая строки кода в тетради, а затем вручную пробивая перфоленты. Они запускали программы на мейнфрейме, используя телетайпы, подключенные к главному компьютеру, а в некоторых случаях – удаленно, через модем, и получали напечатанный на бумаге результат.

Чтобы максимально популяризировать Бейсик, Кемени и Курц решили не продавать его, а распространять компилятор по школам в Нью-Гэмпшире, продвигая его и расширяя функционал на протяжении нескольких лет. Благодаря такому подходу к середине 1970‐х этот язык применяли по всей стране, включая среднюю школу Клир-Крик, где учился Ричард, – там-то в 1975 году он и начал посещать курсы по программированию.

Гэрриота, по крайней мере поначалу, не слишком интересовала информатика. В отличие от большинства сверстников, у него был ежедневный доступ к новым технологиям, равно как и к ученым, исследователям и даже астронавтам, так что он не придавал компьютерам большого значения. Для Ричарда они были просто частью обстановки, ничего выдающегося. Чем он действительно увлекался, так это трудами Дж. Р. Р. Толкина – особенно обожал «Властелина колец».

Летом 1977‐го Оуэн и Хелен решили отправить Ричарда в летний лагерь при Университете Оклахомы. Осенью их сын пойдет в последний класс старшей школы – родители, в первую очередь отец, возлагали на парня большие надежды. Главной целью поездки Ричарда было научиться программировать на Фортране. Однако это, при всей полезности, не так сильно повлияло на его будущее, как другие оклахомские события и впечатления. За несколько недель в кампусе два происшествия в значительной степени определили всю его дальнейшую жизнь.

Так, зажатому и застенчивому Ричарду впервые пришлось самостоятельно справляться с трудностями при помещении в новую среду и взаимодействовать с незнакомыми людьми. К счастью, несколько его ровесников сделали первый шаг сами. Когда вокруг Ричарда собралась группка парней, он поприветствовал их формальным «Здравствуйте» [3], что всех озадачило.

«Так здесь никто не говорит», – заметили они. Последовала дискуссия, которая помогла ребятам узнать друг друга ближе. Когда Гэрриот рассказал, что родился в Англии, новые знакомые связали странное приветствие с этим обстоятельством. И неважно, что Ричард прожил в Британии всего несколько месяцев и что у него техасский акцент – шутки ради его стали звать «Лордом Бритишем» [4]. Гэрриоту прозвище так понравилось, что он оставил его за собой.

Сама по себе эта кличка ничего бы не изменила, не случись у Ричарда еще одна внезапная встреча с судьбой. Однажды он вошел в комнату отдыха и застал сверстников за обсуждением монстров, мечей и заклинаний. Он поинтересовался, что за дела, и ответ его ошарашил – это была игра, в которой приключения, так восхищавшие его в книгах Толкина, мог пережить каждый.

Речь шла о Dungeons & Dragons [5], ролевой настолке Гэри Гайгэкса и Дэйва Арнесона.

Робко пронаблюдав за ходом первой партии, Ричард сделался постоянным игроком и стал уделять D&D львиную долю свободного времени. Энтузиазм и страсть к игре помогли ему победить застенчивость и сломать барьеры, которые поначалу его стопорили.

«Лето прошло под знаком программирования и девушек. Великое было время, много чего случилось тогда впервые», – вспоминал он годы спустя [6]. К концу лета 1977‐го Ричард в определенном смысле переменился. Кратковременная смена обстановки открыла перед ним новый мир, и нужно было перетащить из Оклахомы в Техас хоть толику этих ощущений.

Первым в D&D втянулся Роберт Уайт, старый друг Ричарда. Их отцы оба были связаны с наукой и техникой: Уайт-старший – бортмеханик, а Оуэн Гэрриот – астронавт. Мало того, они являлись коллегами в центре NASA в Хьюстоне и давними знакомыми.

Роберт был на год старше; мальчики познакомились в 1971 году на Webelos – церемонии посвящения кабскаутов в бойскауты [7]. Уайт: «Мы с Ричардом участвовали в очередной школьной научной ярмарке, которую не пропускали с самого детсада, и во время перерыва он показал мне три попавшихся к нему в руки буклета игровых правил. Они были из оригинального издания D&D. <…> Изучать их прямо там было некогда, но назавтра мы собрались с друзьями на короткую партию, а Ричард стал нашим первым мастером подземелий [8]».

В компанию, помимо Ричарда и Роберта, вошли Элизабет Фрёбель, Чак Буше, Рене Ханс и Кит Забалу, парнишка, живший по соседству с Гэрриотами. Никто из них ранее про D&D не слышал, но обещания отлично провести время было достаточно, чтобы собрать подростков-гиков вокруг стола. Там и тогда Гэрриот провел свое первое приключение в роли мастера.

D&D-сессия имела такой успех, что компания решила встречаться почаще. По школе пошла молва, все больше ребят просились поучаствовать – вплоть до того, что дом Гэрриотов буквально заполонили игроки. Уайт: «Прямо как снежный ком. Вскоре мы каждую пятницу ночь напролет резались у Ричарда в D&D в количестве 8–10 человек. Его мать пекла нам пирог; вместе с отцом они подбадривали играющих и смеялись нашим выдумкам. Вскоре стало ясно, что затея слишком разрослась и сделалась сложноуправляемой, поэтому в конце концов мы разделились. Я тоже стал мастером, а параллельно Ричард продолжил вести свои приключения».

Матери Ричарда Хелен пришлось не только постоянно печь пироги, но и отдать в распоряжение игроков свою художественную мастерскую [9]. Ее инвентарь переехал из дома в гараж – через несколько лет ему придется пропутешествовать обратно, чтобы у Гэрриота появилось пространство для завершения одного из его самых масштабных проектов.

По признанию самого Ричарда мастер D&D из него был так себе. В его кампаниях во главе угла стояло то, что больше всего любил он сам, – сражения со все более и более ужасными и опасными противниками, с кратким вступлением в качестве предыстории. Роберт же умел придумывать мрачные сюжеты в демонических декорациях, где игрокам предстояло противостоять его дьявольским махинациям. По словам Уайта, стиль каждого из двоих мастеров был тесно связан с литературными предпочтениями: «Ричарду нравилось более легкое фэнтези-чтиво (если не считать „Властелина колец“), а вот я в то время зачитывался Берроузом („Тарзан“, Барсумский цикл), Говардом („Конан“), Лавкрафтом и подающим надежды Стивеном Дональдсоном („Томас Ковенант“). Мои игры получались более замысловатыми, сюжеты переплетались и становились мрачнее. Разделение подходов оказалось удачным решением, и часто, когда народу было немного, мы даже „гостили“ в мирах друг друга. Но к игре присоединялось все больше людей, и подобное случалось все реже».

Группа разрослась до трех десятков человек; это было натуральное нашествие на дом Гэрриотов – ребятам пришлось найти для игр другое место, чтобы не испытывать терпение родителей. Наблюдая за другими мастерами в деле, Гэрриот смог со временем повысить качество своих историй и стал придумывать сюжетные повороты поинтереснее. В 17 лет он подготовил сценарий, описывающий восход и погибель грозного чародея Мондейна из страны Созарии.

Ролевые игры стали очень важной частью повседневной жизни Ричарда в школе и в свободное от занятий время. Ему нравилось припоминать и обсуждать былые приключения с товарищами по игре, он без конца делал заметки и набрасывал карты в неизменной черной тетради, которую носил при себе. Вскоре Ричард решил совместить полезное с приятным.

Как упоминалось выше, в школе Клир-Крик проводились курсы по Бейсику. Ученики через терминалы подключались к мини-компьютеру DEC (Digital Equipment Corporation) PDP‐11 и благодаря системе распределения времени пользовались его мощностями. В мире, где даже самые влиятельные корпорации, вместо того чтобы закупать собственные тяжелые, громоздкие и дорогостоящие мейнфреймы, арендовали ЭВМ у таких гигантов, как General Electric, телетайпы, к которым имел доступ Ричард, были последним словом техники. Быстрый взлет микрокомпьютеров [10] уже начался – в скором времени они войдут в миллионы домов и учебных заведений.

Любопытно, что за пару лет до того молодой человек по имени Уильям Генри Гейтс III также обучался Бейсику на Teletype Model 33. Этот паренек по прозвищу Билл еще ребенком стал известен благодаря врожденной способности ломать любые системы, до которых только дотянется [11]. А вскоре он продемонстрирует, что у языка, который создатели, профессора Кемени и Курц, решили распространять свободно, есть коммерческое применение.

Хоть Ричард не жаловал информатику, благодаря летнему лагерю при Университете Оклахомы его навыки программирования стали слишком продвинутыми для школы – учителям было почти нечего ему предложить. Так что Гэрриоту пришла в голову смелая идея, которая позволяла свободно работать на компьютере и совмещать увлечение ролевками с исполнением учебного плана. Он попросил директора освободить его от уроков информатики: вместо них он в течение каждого семестра будет писать по компьютерной игре в обмен на отличную оценку. Подметив огонь в глазах ученика, директор согласился. На бумаге же компьютерные занятия Ричарда считались за курс иностранного языка, который посещал он один. Вскоре Гэрриот уже делал заметки к своей первой программе [12] DND1 [13], терпеливо ожидая своей очереди за терминалом.

Сегодня сложно представить, как вообще функционировали прототипы, написанные юным Ричардом. На доступных ему телетайпах не было мониторов: машины управлялись от удаленного мейнфрейма, а выходные данные программы печатались на рулонной бумаге. Ни о каких графических интерфейсах и речи не шло, а с клавиатуры можно было ввести лишь заглавные буквы и небольшой набор символов – ограничений даже больше, чем у печатной машинки, прародительницы этих устройств.

Ричард и Роберт не понаслышке знали, что такое видеоигры. Уайт: «Мы посещали здание TRW [14] напротив NASA, и там нам дали повозиться с мейнфреймами и научили программировать. У нас неплохо получалось кое-что простенькое на Фортране. Даже пробовали выводить каркасную графику [15]. Мы часто звонили на компьютеры Хьюстонского университета и играли в ASCII-игру по „Звездному пути“».

Star Trek за авторством Майка Мэйфилда была вдохновлена одноименным приключенческим телесериалом об экипаже космического корабля «Энтерпрайз». Идею Майк сформулировал вместе с одноклассниками, но спрограммировал игру уже единолично летом 1971‐го. Мэйфилд управился с этим за несколько недель, периодически подключаясь к мейнфреймам Калифорнийского университета.

Майк Мэйфилд: «Тогда, в 1971‐м, я учился в выпускном классе. В моей школе не было никаких компьютеров, но мне повезло „одолжить“ (читай – „выкрасть“) учетную запись для Sigma 7 из Калифорнийского университета в Ирвине. Я пытался сам освоить Бейсик по учебнику. В то время была программа, работающая на векторно-графическом терминале Sigma 7, простейший shoot ‘em up в космосе. Мне хотелось сделать похожую игру, но в моем распоряжении имелся лишь терминал ASR‐33 Teletype без экрана (да-да, это все, что можно было „одолжить“ в школе)» [16].

Майка также впечатлила Spacewar!, та самая, что зацепила Нолана Бушнелла и сподвигла его вступить на рынок аркад. Однако задумка Мэйфилда отличалась тем, что его Star Trek была пошаговой игрой, где приходилось грамотно тратить ресурсы (фотонные торпеды и энергию) и подбивать вражеские корабли на случайно сгенерированной карте.

Эти эксперименты ушли бы «в стол», если бы Майк не приобрел маленький, но прогрессивный карманный калькулятор HP‐35 и не посетил местный офис Hewlett-Packard с целью разузнать любопытные детали про новую «железку». В один из таких визитов работники предложили Мэйфилду портировать Star Trek на их мини-компьютер HP 200 °C. Это тоже была машина с распределением времени и Бейсиком в качестве используемого языка. Творение Мэйфилда под названием STTR1 включили в собрание программ, которое распространяла сама HP, а позднее оно попало в книгу 101 BASIC Computer Games («101 компьютерная игра на Бейсике»).

Как было заведено на заре видеоигровой истории, игра Мэйфилда пошла по рукам и в конечном счете привлекла внимание увлеченных программистов [17]. Им доставляло удовольствие переводить ее и переносить на другие системы, добавлять новые фичи, менять геймплей и в целом переделывать все на свой вкус. Первопроходцами стали Дэвид Х. Ал и Мэри Коул, которые переписали программу для систем DEC и распространили, разослав информационный бюллетень. Пошла молва, и оригинал Star Trek от Мэйфилда добрался до компьютеров Хьюстонского университета, где в конце 1977 года Ричард Гэрриот и Роберт Уайт и получили возможность познакомиться с этой игрой.

В Star Trek применялась исключительно текстовая графика, то же касалось и интерфейса. Космическая карта представляла собой сетку 8 × 8 ячеек, на которой корабль «Энтерпрайз» под управлением игрока (E) сражался с клингонами (K). Управление осуществлялось через однобуквенные команды: например, W для варп-двигателя или T для пуска смертоносной фотонной торпеды в противника.

STAR TREK

ВЫВЕСТИ ИНСТРУКЦИИ (ОНИ ДЛИННЫЕ!)? N

ТРЕБУЕТСЯ РАЗБИТЬ 8 КОРАБЛЕЙ КЛИНГОНОВ ЗА 28 ЗВЕЗДНЫХ ДАТ С 3 ЗВЕЗДНЫМИ БАЗАМИ

ЭНТЕРПРАЙЗ В КВАДРАНТЕ – (2 1) СЕКТОР (4 4)

……….

….*….*

……….

…E..K…

…….*..

……….

……….

…..K….

…*……

……….

КОМАНДА? T

МАРШРУТ ТОРПЕДЫ (1–9)? 1

ПУТЬ: 4–5 4 – 6 4 – 7

КОРАБЛЬ КЛИНГОНОВ РАЗБИТ!

Ричард решил сохранить эту концепцию, представив монстров и объекты в своей ролевой игре простыми буквами: гоблины, к примеру, обозначались G, а за буквой A скрывались гигантские муравьи (ants) [18]. Вышло похоже на другие игры вроде Rogue [19], о которых речь пойдет дальше, – вид сверху и символы ASCII для отрисовки карт и подземелий.

Игрок вводил команды, терминал передавал их на мейнфрейм, а после программа выводила результат на бумагу, перепечатывая обновленную карту. По этой причине перемещение в игре было пошаговым: один ход – одно действие, на просчет и вывод которого требовалось от десяти секунд.

Гэрриот: «Каждый новый „кадр“ приходилось выжидать по 10–30 секунд… Очень низкий был „фреймрейт“. „Неповоротливо“ – вот подходящее слово… невероятно медленно по сегодняшним меркам. И все это под аккомпанемент акустического модема на 300 бод [20]!» [21]

Пока Ричард впервые сражался со сложностями создания игры на Бейсике, развитие компьютеров внезапно скакнуло вперед. Чарльз Ингерхэм Педдл, выдающийся американский инженер, оставил заметный след в General Electric в золотую эпоху производства устройств распределения времени. Подметив, что рынок меняется и услуги, на которых поднялась GE, с каждым годом становятся все менее востребованными, Педдл покинул компанию и перешел в Motorola. Там он вошел в команду Томаса Х. Беннета, разработавшую MC6800 – первый чип в серии 6800, который нашел применение в множестве устройств: кассовых аппаратах, ЭЛТ, аркадных и пинбольных автоматах и даже некоторых компьютерах – как для самостоятельной сборки, так и готовых.

В середине 1970‐х микропроцессоры были крайне дороги, что ограничивало их сферу использования. Педдл полагал, что дешевый в производстве чип потрясет рынок, но в верхах Motorola его идею не оценили. В итоге он уволился оттуда и перебрался в MOS Technology [22] вместе с некоторыми коллегами по разработке MC6800. Уже там группа под руководством Педдла собрала новый чип, MOS 6502, который мог не только продаваться «в плюс» по 25 долларов (по сравнению с 170 долларами за MC6800 и более чем 200 долларов за Intel 8080), но и сражаться на равных с конкурентами. А в ряде операций он даже превосходил их по производительности.

Секрет столь низкой цены на продукты MOS заключался в особенностях производственной цепочки, благодаря которым количество дефектных чипов снижалось по сравнению с конкурентами. Этот фактор был одним из ключевых в микропроцессорной революции. Появление MOS 6502 на рынке заставило других производителей полупроводников значительно сбавить цены и тем самым предварило зарождение новой индустрии. Теперь обычный человек мог позволить себе устройство с микропроцессором – так спрос на обзаведение личным компьютером нашел свое предложение.

До прихода микрокомпьютеров ранним энтузиастам приходилось собирать простейшие ЭВМ вручную из комплектов, которые распространяли изобретатели-одиночки. К этой касте относился и особо талантливый инженер Стив Возняк, который разработал свой компьютер на основе Motorola 6800. В отличие от других электронщиков, веривших в победу Intel 8008, ему приглянулся конкурент; благодаря низкой цене он приобрел напрямую от Педдла образец MOS 6502 и переработал спецификации микрокомпьютера под него. Когда Возняк показал результат своему другу Стиву Джобсу, тот пришел в восторг и предложил организовать бизнес по продаже наборов для сборки, как делали многие компании вроде MOS, MITS и IMSAI.

Скачок от первых экспериментов к коммерческим прототипам случился быстро. Сам Педдл осознавал происходящее, но управляющие MOS все не решались вступать на узконаправленный рынок микрокомпьютеров, а вскоре Motorola изничтожила конкуренцию в нише 6800‐х, затаскав MOS по инстанциям и вынудив уладить дело вне суда. Продажа MOS производителю калькуляторов Commodore, где основателем и управляющим был американский бизнесмен польского происхождения Джек Трэмиел, открыла перед Педдлом большие возможности. Вообще Трэмиел купил MOS только для того, чтобы удешевить производство калькуляторов и, как следствие, пободаться на равных с Texas Instruments. Но когда Педдл объяснил ему, что рынок калькуляторов в упадке и стоит переключиться на новую микрокомпьютерную жилу – тем более владея самым дешевым чипом на рынке! – глава компании впечатлился и дал добро.

Чтобы опередить конкурентов, Педдл предложил Трэмиелу выкупить уже готовое решение. Он вспомнил, как помогал Возняку и Джобсу в процессе доделывания Apple II, и посоветовал главе компании связаться с ними и выяснить, возможно ли приобрести прототип, доработать и пустить в массовое производство. Начались переговоры, но Джобс был чересчур амбициозен и не согласился на условия сделки. Так Commodore могла купить Apple, но не сложилось.

Поэтому Педдлу пришлось обойтись без прототипа Возняка. Вместо этого был создан Commodore PET, мощный и относительно дешевый микрокомпьютер. В комплекте шли магнитофон для считывания магнитной ленты [23] и клавиатура, похожая на калькулятор (фирма Трэмиела их все еще производила, но из-за конкуренции с Texas Instruments проблем было все больше). Понимая, что микрокомпьютер без подходящей операционной системы довольно бесполезен, Педдл в последний момент добавил на ПЗУ PET интерпретатор Бейсика от маленькой софтверной компании Micro-Soft[24]. Этот продукт Пола Аллена и Билла Гейтса был уже известен в компьютерной среде, и его высоко ценили… даже те, кто не решался приобретать дорогущую лицензию [25].

А тем временем похождения Возняка и Джобса продолжались. Им удалось выбить финансирование у венчурных капиталистов, в числе которых были Дон Валентайн и Майк Марккула, – на эти средства и был выпущен Apple II. Этот микрокомпьютер также базировался на чипе MOS 6502 и обладал характеристиками, схожими с PET в плане как доступной памяти, так и поддержки привода на магнитной ленте.

У обоих основателей Apple были связи с Ноланом Бушнеллом из Atari. Джобс трудился там ремонтником, а Возняк подготовил технологическую основу для игры Breakout. Когда последний приступил к работе над Apple II, он в первую очередь желал создать платформу с инструментарием для написания игр. Возняк подготовил среду разработки Integer BASIC с возможностями для вывода графики и цветов (16 в низком разрешении, 6 – в высоком), но без функционала для операций с плавающей точкой.

В это время Radio Shack [26] тоже захотели заиметь похожий продукт и связались с Commodore. Трэмиел в очередной раз оказался непоколебим в своих требованиях, и сделка сорвалась – RS пришлось справляться самим. Технари из Tandy Corporation во главе со Стивом Лейнингером оперативно собрали TRS‐80, микрокомпьютер на базе Zilog Z80 – еще одного дешевого чипа, который придумал Федерико Фаджин из команды разработчиков Intel 8008. Этот чип будут широко применять в видеоигровых автоматах (такие аркадные хиты, как Pac-Man, Galaxian и Galaga) и консолях, в том числе SEGA Master System и Game Boy [27].

Подытожим: к 1977 году на рынке присутствовало три разных микрокомпьютера – Apple II от двух Стивов, TRS‐80 от Tandy Corporation (продавался через сеть Radio Shack) и Commodore PET от Чака Педдла (дебют компании Джека Трэмиела на поприще IT). Во все три изначально была заложена поддержка Бейсика, при этом TRS‐80 включал свой диалект на базе Tiny BASIC [28], рассчитанный на устройства с малым объемом ОЗУ. Ставка Commodore на Бейсик окупилась, и в течение года с выхода PET в комплектацию Apple II и TRS‐80 [29] включили интерпретатор языка от Micro-Soft. Возняку, к его большому разочарованию, пришлось отказаться от своей имплементации Бейсика в пользу решения от Пола Аллена и Билла Гейтса при поддержке Монте Давидоффа. Именно Давидофф привнес поддержку вычислений с плавающей точкой в MS BASIC, заимев преимущество перед конкурентами.

Ричарду, как когда-то дартмутским студентам, приходилось прописывать код в тетради заранее, прежде чем в отведенные часы усесться за телетайп. После ввода всех команд он мог запустить программу, изучить ее работу и внести изменения, хотя низкая скорость передачи данных (каждое действие просчитывалось несколько минут) делу не сильно помогала, как и вывод через принтер. Долгие паузы Ричард коротал, мечтая о личном компьютере, – и вычисления станут проходить быстрее, и под школьный график не придется подстраиваться.

Из всей «Троицы» Apple II был наиболее перспективной платформой для разработки игр. Он обладал графическими возможностями, недоступными обоим конкурентам, и клавиатура у него была гораздо удобнее, чем переработанная панель калькулятора от Commodore. Стив Возняк, один из первых разработчиков видеоигр как таковых, сконструировал Apple II с расчетом на их запуск, в то время как микрокомпьютеры PET и TRS‐80 больше подходили для бизнеса и учебных целей. Для Гэрриота Apple II был идеальным выбором, но самая базовая его комплектация обходилась в 1298 долларов [30]. Между тем его отец Оуэн видеоигры не жаловал, но был счастлив, что сын наконец заинтересовался информатикой и программированием.

Приближалось лето 1979‐го, а с ним и конец учебного года. Ричард стал с тревогой задумываться о будущем: он потеряет доступ к школьному компьютеру, а значит, никаких экспериментов, которых, помимо изначального прототипа, набралось уже 20 ревизий. Только с покупкой микрокомпьютера он сможет продолжать работу на каникулах, но без согласия родителей такое не провернуть. Вспомнив свой опыт с директором, Ричард набрался смелости и предложил отцу сделку: он заканчивает игру, искореняет в ней баги и все так же приносит из школы хорошие оценки. А за это родители покупают ему микрокомпьютер.

Оуэн согласился, и Ричард его не разочаровал. Оценки оставались высокими и позволили сыну пойти по стопам отца и поступить в Техасский университет на кафедру электротехники. Что для молодого человека было еще важнее, 28‐я версия его игры стала финальной, не показав при тестировании багов и недоработок.

Ричард сдержал обещание, и пришел черед его отца выполнить свою часть сделки: Гэрриот получил первый собственный микрокомпьютер.

Новенький Apple II Plus, разумеется.

2

Вундеркинды

В один знаменательный вечер <…> Ричард притащил на масштабную D&D-сессию свой первый компьютер и программку, которая была у него в работе (мы тогда собрались у друга). Из нее потом выросла Akalabeth.

Роберт Уайт

Мне как-то попалась игра под названием Escape!. Это был простенький лабиринт в низком разрешении, но он подтолкнул меня изучить потенциал 3D-графики. Я все лето работал над выводом 3D, но уже в высоком разрешении, и внедрял полученные знания в еще одну итерацию моей ролевой игры. Так появился проект, который я даже не планировал публиковать, – Akalabeth.

Ричард Гэрриот, The Official book of Ultima Шэя Аддамса

В июне 1979 года компания Джобса и Возняка выпустила на рынок первую ревизию своей рабочей лошадки – Apple II Plus. Была обеспечена полная обратная совместимость с предшественником, но объем памяти в базовой версии подняли с 4 до 48 кБ благодаря падению цен на ОЗУ. Ранее у Apple случились проблемы с FCC [31] в связи с электромагнитными интерференциями у начальной комплектации первой модели – вплоть до того, что комплектные контроллеры-колеса спустя несколько месяцев пришлось изъять. Plus уже шел в особом пластмассовом корпусе с латунной обкладкой внутри, чтобы экранировать комплектующие и снизить электромагнитные «шумы». Главной же особенностью Plus было включение Applesoft, интерпретатора Бейсика от Microsoft по заказу Apple (отсюда и такое сдвоенное название), прямо в ПЗУ – он был доступен еще с 1977‐го, но лишь как платное расширение. Applesoft обладал большими возможностями (в частности, инструментами для математических расчетов), чего не хватало Integer BASIC Возняка. На этом диалекте было проще писать приложения для финансовой и научной сфер. К моменту выхода Apple II Plus Applesoft окончательно заместил возняковский интерпретатор, поскольку был мощнее и функциональнее, хотя и существенно медленнее.

Как и предшественник, Apple II Plus не умел выводить строчные буквы, поэтому не было и кнопки для переключения регистров, – зато добавили клавишу REPT для повторения символа, зажатого на клавиатуре. Пользователи, которым требовались строчные буквы, вынуждены были либо искать специальные расширения, либо переключаться на неторопливое высокое разрешение. Этот прокол оказался на руку прямому конкуренту, Commodore PET, особенно в контексте школ и офисов, и повлек за собой забавное следствие: Ричарду и прочим программистам приходилось писать код исключительно заглавными буквами.

Приобретение собственного микрокомпьютера стало одним из важнейших событий в жизни юноши. Теперь можно было отсматривать и изменять код в режиме реального времени и сохранять его на ленту вместо перфокарт, а запуская программу, видеть результат, не тратя времени на систему распределения времени и тормозной принтер. Apple II также ценили за графические возможности, включая вывод цветов (чем Гэрриот еще не воспользовался). Из всей «Троицы» только он один не был сугубо монохромным.

Последняя на тот момент программа Ричарда, DND28, написанная в лабораториях школы Клир-Крик, была рассчитана на доступный ему тогда метод вывода – телетайпную печать. Первым делом следовало портировать DND28 на Apple II. Эта операция никоим образом не задействовала реальный потенциал микрокомпьютера – банально вывод на монитор информации с бумаги и сохранение кода на магнитный носитель вместо муторного прописывания в тетради и пробивания перфоленты.

Помимо этого, Ричарду больше не приходилось подстраиваться под школьное расписание и оборудование, ведь он заимел личное более мощное устройство. А еще для него открылась целая прорва игр, которые ходили по рукам среди студентов. Больше всего юношу впечатлила Escape! [32] Сайласа С. Уорнера, чьи творения выпускал небольшой, но очень популярный североамериканский издательский дом M.U.S.E. Software.

Сайлас Сайерс Уорнер – одна из интереснейших и при этом загадочнейших персон в истории игровой индустрии. Этот одаренный программист случайно открыл в себе талант к информатике и в начале 1970‐х устроился компьютерным техником в Индианский университет. На этой должности Уорнер сделал вклад в создание сети терминалов PLATO (Programmed Logic for Automatic Teaching Operations – «программный алгоритм для автоматизированных операций преподавания»). Эта дидактическая система давала учащимся возможность устраивать многопользовательские «занятия», используя язык TUTOR.

Основанная на платформе от Control Data Corporation, одного из ключевых игроков на рынке мейнфреймов и услуг по дистанционным вычислениям, сеть PLATO прошла через бурный цикл разработки. В четвертую версию имплементировали мощные графические возможности, крайне важный элемент при создании игр. Одним из первых студентов-разработчиков стал Джон Далеске из Айовского университета, который обратился к Сайласу Уорнеру за помощью для получения необходимых ресурсов (они назывались «Пространство под занятия», что подчеркивало дидактическое назначение PLATO).

Получилась Empire – первый в истории многопользовательский аренный шутер и причина существенного падения производительности как студентов, так и самой сети PLATO из-за огромного количества одновременных игровых сессий. Сайласу так понравилась Empire, что он попросил у Далеске разрешения создать более тактическую и вдумчивую модификацию, получившую название Conquest. Но это было лишь начало его карьеры игродела.

С появлением «Троицы» микрокомпьютеров Эд Зарон, знакомый Уорнера, решил купить себе Apple II и попросил друга помочь. Покупка состоялась, и тем же вечером Сайлас почтил Эда внезапным визитом, уселся перед монитором и стал кодить. К часу ночи его первая игра для Apple II была готова. Называлась она Apple Tree, и в ней надо было собирать яблоки, падающие с дерева. Это был просто эксперимент, но Сайлас так впечатлился, что на следующий же день побежал в магазин за собственным Apple II с серийным номером 234.

Эд Зарон так серьезно воспринял страсть приятеля к программированию, что решил основать издательскую фирму по продаже программ для Apple II – Muse Software [33], и начал самолично разрабатывать шутер Tank War. Приняв во внимание умения Сайласа, Эд убедил его делать игры для компании, и они запустили серьезный бизнес, к которому присоединился также Джим Блэк.

У Сайласа был природный талант к программированию, и одним из первых его экспериментов стала Maze с простейшей 3D-графикой. Целью было выбраться из процедурно сгенерированного лабиринта, причем карта, компас и возможность оставлять следы у игрока появлялись не сразу. При всей инновационности Maze оставалась лишь технологическим тестом для куда более амбициозного проекта.

Сразу после выхода Maze Сайлас разработал Escape!, которая была гораздо сложнее и интереснее. В лабиринте теперь обитали стражники, требующие пропуск, и другие неиграбельные персонажи, которые могли поделиться информацией (как правдивой, так и ложной), а если повезет, то и вручить игроку пресловутый пропуск, компас или карту.

Как и в случае с Empire, выход Escape! привел к резкому падению производительности труда в тех лабораториях, куда добиралась игра. Даже компании Стива Джобса не удалось избежать этой напасти – когда Дэвид Гордон (тогдашний сотрудник Apple) показал игрушку коллегам, в офисах встала работа: подавляющая часть персонала решала загадки и рисовала карты лабиринтов. Из-за поделия Muse Software Apple суммарно потеряла 60 трудовых недель [34].

Карьеру Сайласа Уорнера продолжила стратегия Robot War: игроку давалось 256 строк, чтобы запрограммировать своего робота, после чего следовал бой с тремя противниками-автоматонами. Потом были Castle Wolfenstein и Beyond Castle Wolfenstein [35] из числа первых в истории стелс-игр и новаторская программа The Voice – одно из ранних приложений для захвата голоса и последующего его воспроизведения силами примитивных аудиовозможностей Apple II. Мы еще услышим об этих людях и их творениях.

Ричарда, как и многих до него, поглотили узкие коридоры Escape!, заставив решать головоломки, составлять карты и рисовать логические схемы: соврали ему встречные NPC или сказали правду. Этот опыт значительно изменил его инстинктивный подход к созданию игр. Ранее на Гэрриота влияли лишь Star Trek Мэйфилда и долгие партии в настолки с друзьями; тогда у него были только карандаш с бумагой, чтобы набрасывать планы своих миров, да собственное воображение, чтобы рисовать их у себя в голове. Escape! показала ему иной подход к игре и визуализации задумок с помощью компьютера.

В последней версии DND для обозначения монстров и объектов на карте применялись ASCII-символы и вид сверху. После знакомства с Escape! Ричард решил полностью переработать графическое представление своего проекта. Переделать чудовищ и предметы под вид «от первого лица» вместо всяких звездочек, скобочек и значков процента стало приоритетной задачей, и решить ее оказалось возможно благодаря мощностям Apple II.

Для отрисовки коридоров, развилок и объектов под другим углом Ричарду пришлось освоить новые инструменты. Сначала мать-художница преподала ему основы перспективы, но без надлежащей помощи по математике у Ричарда все равно не получалось заставить Apple II рисовать лабиринты, как у Уорнера в Escape!. Оуэн Гэрриот выручил сына, разъяснив ему начала тригонометрии. На основе каркасной модели, с которыми Ричард и Роберт уже поэкспериментировали в 1977‐м, отрисовывались контуры объектов. Сам прототип был разбит на две осязаемые части. Когда игрок путешествовал по миру на поверхности, применялся привычный режим «карта с высоты птичьего полета». Когда же действие переносилось в подземелья, включался вид от первого лица: компьютер примитивно, в несколько линий изображал коридоры, двери и монстров.

Так как изменение было единственным, Ричард обозначил эту итерацию как DND28B, простую надстройку к предыдущему прототипу.

На летних каникулах 1979 года Ричард стал искать подработку и нашел ее в магазинчике Джона Проспера Мэйера. Тот был ученым в NACA [36] (позднее NASA), участвовал в организации полета Bell X‐1 (того самого, на котором Чак Йегер преодолел звуковой барьер), а также в космических программах «Меркурий», «Джемини» и «Аполлон». Однако в середине 1970‐х NASA взяло курс на снижение расходов и начало поощрять возрастной персонал к раннему выходу на пенсию.

Осознавая масштабы происходящих в мире изменений, Мэйер решил принять вызов и попробовать заняться продажей компьютеров в Хьюстоне, рассчитывая, что местный космический центр обеспечит спрос. Он лицензировал вывеску у франшизы ComputerLand и открыл магазин с помощью двух коллег, Стэна Манна и Кеннета Ветчера, и супруги Джеральдины Кауч. С ней он познакомился в NACA – она работала «человеком-компьютером», производя сложные вычисления с помощью одного лишь электромеханического калькулятора Friden. В помощники Мэйер взял молодого и перспективного программиста, с которым познакомился на мероприятии Хьюстонского любительского клуба микрокомпьютерщиков (это было одно из первых объединений энтузиастов). Парня звали Кеннет Уэйн Арнольд.

Двадцатилетний Арнольд (чуть старше Ричарда) любил информатику, «железо» и музыку, но, в отличие от Гэрриота, возился с более простыми устройствами на ранних микропроцессорах. Это были одноплатные компьютеры, которые покупали в основном инженеры, чтобы обучиться конкретному машинному языку. Любители сметали с полок дешевые платы с чипом MOS 6502 на борту. Добавить питание, терминал и кассетник – и вот уже полноценная ЭВМ за меньшие деньги. Первой машиной Кеннета стала Familiarizor от компании EBKA из Оклахомы, очередной одноплатник на MOS 6502. Кеннет Арнольд: «У Familiarizor для ввода служила 20‐кнопочная клавиатура: четыре стрелки и 16 символов (0–9 и А-F). Для вывода же имелось два дисплея… каждый мог показывать лишь одну шестнадцатеричную цифру. Основной памяти был всего килобайт, постоянное хранилище отсутствовало. Программа вбивалась посимвольно, а когда отключалось питание, забывалась. Компьютер был слишком слаб для любого высокоуровневого языка. Даже для ассемблера не годился».

Располагая столь скромным устройством, Кеннету пришлось научиться программировать под 6502 «в гексах». Как мы увидим в дальнейшем, это окажется навыком фундаментальной важности.

В 1977‐м, на первом курсе Хьюстонского университета, Арнольд узнал о Любительском клубе микрокомпьютерщиков. Заведовал им Джо Эллис, технарь-энтузиаст и известный в местном масштабе джазмен. С подачи Джо Арнольда пригласили туда, чтобы он продемонстрировал свои музыкальные эксперименты. Юноша привлек к затее двух друзей, Джеймса ВанАртсдалена и Гэри Моррисона. У первого был Commodore PET, у второго – Electrocomp, один из первых коммерческих синтезаторов. Выступление под названием «Поющий Компьютер» привлекло внимание даже газетчиков из Houston Post, а еще Мэйера, который предложил Арнольду место в своем магазине.

Арнольд: «Однажды я пришел на работу и стал заниматься привычными делами: сборка компьютеров и все такое. Потом понадобилось отнести пустые коробки в мусорку за магазином. Там я увидел парня, который ломал и трамбовал картонки. Никто не предупредил меня, что у нас новый сотрудник, и я представился. Это был Ричард Гэрриот».

Они вскоре сдружились. Арнольд стал частым гостем на партиях в D&D в доме Гэрриота и познакомился со многими его соратниками. Ричард показал Кеннету свою программу для отслеживания прогресса похождений в D&D – «Помощник мастера подземелий». Парни подолгу болтали о компьютерах и программировании. Ричард предпочитал Apple II и Бейсик. Арнольд же, хоть и скопил на свой Apple II, сохранил привязанность к машинному коду для MOS 6502: он был быстрее и давал больше возможностей, чем любой интерпретирующий язык, включая продукт Кемени и Курца.

Прослышав о DND28B и сыграв в нее лично, Джон Мэйер так впечатлился, что предложил выставить игру на витрину. Он следовал прагматичной логике торговца: его товары, в основном Apple II и Commodore PET, стоили дорого и были полностью бесполезны для начинающих. Индустрия ПО еще только зарождалась, и многим покупателям микрокомпьютеров приходилось самим писать программы. Хорошая игра могла подстегнуть продажи устройств и сподвигнуть на покупку Apple II даже тех, кто не мечтал о карьере программиста и не хотел создавать собственный софт.

Арнольд: «Однажды на глаза Джону П. Мэйеру попалась игра Гэрриота. Он сказал ему подготовить 200 копий, чтобы разослать их в магазины ComputerLand по всей стране. И вот мы уже в сверхурочном порядке копируем кассеты, печатаем руководства и пакуем это все в пластик».

Но не продавать же было игру под названием DND28B? Ричарду пришлось выкручиваться, и тут он вспомнил про свою любовь к Толкину. Гэрриот решил наречь свою первую игру Akalabeth: World of Doom с неприкрытым оммажем к Профессору. Вооружившись благими намерениями и толикой наивности, Ричард припряг к работе семью и друзей. Кит Забалу, сосед и старый знакомый по D&D-сессиям, нарисовал начальный экран (чем заслужил место в титрах как художник игровой графики), мать Ричарда – обложку, а сам он копировал листочки с инструкциями и раскладывал содержимое по пластиковым грипперам.

Каждая упаковка имела в правом верхнем углу маленький зеленый ярлычок с номером – так Ричард мог вести учет продажам. За несколько недель было реализовано от 8 до 12 копий по 19,95 долларов каждая, а остальные пылились на полке [37]. Гэрриот еле покрыл расходы и готовился увольняться и переезжать в Остин, чтобы продолжить учебу в университете. Однако Akalabeth привлекла внимание небольшого издательского дома California Pacific Computer Company (CPCC). По словам очевидцев, именно Мэйер отослал туда один из конвертов: он упомянул об игре в телефонном разговоре насчет новых поставок ПО в магазин. Заручившись интересом собеседника, Джон обязался как можно скорее отправить ему экземпляр [38]. По другой версии игра разлетелась по рукам нелегально и так добралась до Калифорнии. Так или иначе, когда она оказалась у главы СРСС Ала Реммерса, он позвонил Ричарду в надежде убедить его, что с грамотной дистрибуцией Akalabeth станет отлично продаваться.

Как многие компьютерщики-первопроходцы конца 1970‐х, Ричард не считал софт предметом для продажи и просто обменивался программами с такими же энтузиастами. Реммерс же, обладая деловой жилкой, осознал, что ПО можно и, более того, нужно продавать, как любой другой товар. Рынок был крохотным, но интенсивно рос и жаждал хороших программ, так как не все пользователи микрокомпьютеров были готовы учить Бейсик и дни напролет возиться с самописным софтом.

Ричарду уже доводилось слышать о компании Реммерса, когда он менялся кассетами и 5‐дюймовыми дискетами с друзьями и знакомился с первыми играми Билла Баджа. Бадж был пионером микрокомпьютеров и сделал себе имя, переработав под Apple II классику вроде Pong и Breakout (это много говорит об отношении к авторскому праву на заре потребительского использования компьютеров – даже в среде профессиональных программистов); его творения Реммерс самолично распространял от магазина к магазину [39].

Ричард никогда всерьез не планировал становиться игровым разработчиком. D&D и программирование были его увлечениями – но жизнь, похоже, складывалась по-другому. Доделать игру – это был вызов, способный принести отличную оценку в школе и новенький Apple II. Самиздат стал приключением, пусть и неприбыльным, и видеть свою игру на полках компьютерного магазина было очень приятно. Теперь Ричард мог сделать очередной шаг вперед, но сначала требовалось одобрение родителей.

Оуэн и Хелен осмотрительно попросили сына связаться с CPCC насчет этого предложения, чтобы можно было лучше оценить перспективы. Ричарда дважды уговаривать не пришлось: он сразу же сел на самолет и отправился в Калифорнию на личную встречу с Алом Реммерсом, который подготовил контракт, обещавший щедрые роялти. По требованию CPCC мануал пришлось переписать, чтобы издание вышло в более профессиональном оформлении, чем с Ричардовыми распечатками. Реммерс также постановил, что цену на игру стоит поднять ровно на 15 долларов – до 34,99 долларов.

По поводу имени автора на начальном экране издателю нашлось что возразить. «Ничего плохого в „Ричарде Гэрриоте“ нет, но мы не думаем, что это поспособствует продажам. А вот „Лорд Бритиш“ нам нравится» [40]. Они предложили выпустить игру под этим псевдонимом вместо настоящего имени Ричарда или же прозвища «Шэмино» [41] – возможно, не до конца осознавая долгосрочные последствия этого выбора, в свое время послужившего огромным толчком для карьеры Гэрриота.

Ричард подписал контракт не задумываясь и немедленно вернулся в Хьюстон. Лето заканчивалось, а юноша, ожидая публикации своего бывшего школьного эксперимента, уже строил планы на продолжение Akalabeth. Помощи с их реализацией он попросил у Кена Арнольда. Парни приступили к делу: пока Ричард старался придать игре глубины, вписать в нее полноценный сюжет и расширить возможности игрока, Арнольд, владевший ассемблером, улучшал механизм обновления игровой карты и отвечал за графику на начальном экране.

Путь к DND28B занял у Ричарда два года. До начала вузовских занятий оставалось слишком мало времени, чтобы сделать что-то сверх заложения основ проекта. Продолжать и заканчивать его парни будут по отдельности, работая удаленно. Вскоре Ричард уже собрал вещи, чтобы отправляться в Техасский университет в Остине, и верный Apple II он вез с собой.

3

Akalabeth: World of Doom

В Akalabeth толком не было сюжета: иди убей монстра. А потом игрок возвращается в замок, и ему говорят: иди убей следующего.

Ричард Гэрриот, Explore/Create

Помимо выверенного дизайна и внимания к деталям, Akalabeth тонкими штрихами рисует нам загадочного Лорда Бритиша как крайне остроумного и добродушного человека. Что любопытно, Бритиш, видимо, взял псевдоним от персонажа из Akalabeth, который выдает задания и присуждает рыцарские звания.

Softalk, рецензия на Akalabeth, январь 1981 г.

Существует как минимум четыре официальных версии Akalabeth: World of Doom. Первая и самая редкая из них – самиздат от Ричарда Гэрриота, продававшийся в ComputerLand. Считается, что было продано всего 12 копий, – это делает издание самым желанным и дорогим коллекционным предметом в истории видеоигр [42], тем более что с течением лет автору удалось откопать еще несколько оригиналов из магазина Мэйера.

Вторую версию CPCC издала в 1980–1981 годах. Было два тиража: первый, очень похожий на самиздат Гэрриота, прозвали «изданием с зáмком» из-за обложки с соответствующей панорамой. Следующий же тираж украшала работа Дениса Лубе, так называемая «картина с Демоном»; в комплекте шло восьмистраничное руководство с лаконичным вступлением, кратким описанием характеристик персонажа и списком команд. Суммарно было продано от 10 000 до 30 000 копий, и эту версию тоже высоко ценят коллекционеры [43].

Третья версия, адаптация под IBM PC за авторством Кори Рота, была самой продвинутой и распространенной. Изначально ее планировалось выпустить вместе с Ultima IX, однако из-за череды переносов U9 дебют состоялся раньше, в сборнике Ultima Collection.

Есть и менее известная четвертая итерация – PC-порт издания от CPCC, монохромный, без звука, возможности сохраняться и улучшений от Кори Рота.

В них всех игра начинается с экрана создания персонажа, но в PC-порте 1998 года добавили главное меню с возможностью заглянуть в титры, продолжить сохраненную игру и посмотреть концовку (при условии, что игра была уже пройдена хоть раз). До этого игроку задают вопрос: «Каково есть твое любимое число?», а в ответ он вписывает «сид» для псевдослучайной генерации целого игрового мира [44].

Как и во многих ранних играх, в Akalabeth нельзя было сохраняться, так что прохождение могло основательно затянуться. Когда Ричард доделывал DND28B, у него еще не было привода для дискет, а следовательно, и возможности встроить систему сохранения. Когда же он обзавелся «флопиком», обнаружилось, что на внедрение этого механизма уже не хватает памяти, а чтобы ее освободить, пришлось бы значительно переписать код.

Ричард решил сделать игру процедурно генерируемой на основе входного числа, как в Star Trek. В итоге наиболее находчивые и прозорливые игроки могли зарисовать карту мира и в следующих сессиях быстрее ориентироваться, где какие города и подземелья [45]. При условии, конечно, что использовался прежний «сид».

Потом игрок вставал перед выбором: принять случайные характеристики своего героя или же попытать удачу. Стартовые параметры и дальнейшие броски кубика строились исходя из того самого «любимого числа», так что персонаж получался не таким уж и «рандомным», – этим можно было пользоваться при перепрохождении или для задания нужных навыков.

Затем игра начиналась в одном из множества поселений: игроку предлагалось подобрать себе экипировку на сумму, полученную на основе ранее выброшенных значений кубика. В лавке, неизменной от города к городу, можно было приобрести щит, магический амулет, еду и одно из трех орудий: меч, топор или лук со стрелами.

Много механик было откровенно позаимствовано из D&D и партий Ричарда, которые он организовывал, а позже пытался воссоздавать в компьютерной форме. Одной из инноваций была система голода: от игрока требовалось мыслить наперед, не отходить далеко от магазинов или тратить огромные суммы денег на запасы провизии. За количеством оставшейся пищи всегда нужно было следить, так как при обнулении этого счетчика игра сразу же заканчивалась.

Akalabeth: World of Doom была любительским продуктом юного начинающего программиста с явной любовью к творчеству Толкина. Как и во многих сценариях от мастеров D&D, которых Ричард наблюдал за работой, игра начиналась с покупки снаряжения. Вступление на загрузочном экране было довольно лаконичным (что любопытно, оно присутствует лишь в версии для Apple II от CPCC, но не на PC), за дальнейшими разъяснениями приходилось лезть в руководство. Вплоть до переделки DND28 в DND28B под личный Apple II Ричард являлся единственным игроком и тестером, следовательно, ему и не требовались пространные вводные инструкции.

Мануал затыкал дыры в повествовании и задавал сеттинг игры. Волшебник Мондейн, сын Вольфганга, из зависти к своему старшему брату наложил темную магию на мир Акалабета и населил его злобными существами. В мрачных коридорах подземелий гнездились гоблины, скелеты и несчетное число ворья, а самые глубокие недра охраняли демоны и грозные балроги (очередная отсылка к Толкину). Правлению Мондейна положил конец Лорд Бритиш, Воин Света. Герой сразил противника и изгнал его из Акалабета. Но, как и в «Сильмариллионе», свергнуть Мондейна оказалось недостаточно, чтобы избавить мир от скверны Темного Лорда: очистка владений Лорда Бритиша от порождений зла была уже заботой игрока.

По наводке из руководства игрок сначала находил замок Лорда Бритиша, а потом добивался аудиенции с владельцем, который выдавал ему ряд заданий в порядке подготовки к финальной конфронтации. Однако мир можно было неограниченно исследовать безотносительно квестов, и враги появлялись в любом случае.

При первом посещении замка Лорд Бритиш представлялся: «Приветствую тебя, простолюдин, в чертогах могучего Лорда Бритиша. Ты вызвался истребить порождения тьмы в недрах земных за достойную награду! Назови имя твое». Весь текст выводился заглавными буквами: Apple II не умел отрисовывать нижний регистр без специальных расширений либо перехода в крайне неповоротливое высокое разрешение с тратой драгоценной памяти.

Стоит обратить внимание на помпезный елизаветинский язык, которым Ричард наделил Лорда Бритиша. Этому приему, который явно вырос из «живых» ролевок, суждено было стать одной из характерных черт работ Гэрриота.

Стоя перед Лордом Бритишем, игрок подбирал имя своему протагонисту. Игра относилась к персонажу крайне вольно, не спрашивая ни возраста, ни пола, а лишь специализацию (боец или маг) и имя – после определения параметров силы, ловкости, выносливости, мудрости и очков здоровья.

Наконец Лорд Бритиш вопрошал, готов ли игрок к исполнению важного свершения. После утвердительного ответа государь начинал выдавать задания [46]. Миссии от Лорда Бритиша разнообразием не блистали: зайти в подземелье и изничтожить какое-нибудь существо из бестиария, состоящего из десятка монстров («нарисованных в высоком разрешении», как амбициозно определяла их обложка самиздатного тиража).

Покинув замок, игрок отыскивал нужное подземелье (помеченное крестиком на карте мира) и заходил туда, нажав определенную клавишу. Пока ничего особенного даже по непритязательным меркам зарождавшейся индустрии. Однако внутри пользователя ожидал переворот всего его игрового опыта.

Подземелья были представлены от первого лица – крайне оригинальный ход и технически незаурядное решение, благодаря которому Akalabeth из простого школьного баловства выросла в коммерческий феномен. Именно оно определило успех игры и взлет карьеры ее автора как разработчика.

Всего несколькими отрезками Ричард весьма доходчиво изображал подземные коридоры, помещения, двери, лестницы и ловушки. Apple II был примитивным устройством, а Бейсик имел ограниченные возможности, так что Гэрриот научился выжимать из них максимум до перехода на более мощный и функциональный язык. Несмотря на все препятствия, с помощью скромного инструментария и собственной находчивости юноша сумел удачно воссоздать на микрокомпьютере ощущения от игры в ролевую настолку.

Ричард просиживал долгие часы над листами в клеточку, считая координаты точек и конвертируя их под формат несовершенной графической системы Возняка, чтобы перенести своих схематичных монстров на экран. В итоге эти рисунки «в высоком разрешении» получились детальнее, чем в Escape!, предшественнице Akalabeth, и многих последующих проектах для микрокомпьютеров [47].

Игроки двигались поэтапно, поворачивались на 90 или 180 градусов и поднимались/спускались там, где было можно, используя исключительно управление с клавиатуры.

Автор улучшал механизм генерации мира с каждой версией и к Akalabeth добился высокой комплексности. Можно было строить трехмерные подземелья со стенами и дверями на основе «любимого числа» и свободно исследовать полученные пространства, не боясь уткнуться в безвыходный тупик. Ричард подробно изучил бейсиковые исходники Star Trek (опубликованные в различных газетах и книге 101 BASIC Computer Games) и в ходе работы над игрой написал более подробный код, задействовав все возможности интерпретатора от Applesoft.

Когда герой натыкался на монстра, начиналась битва. Как и в DND1 и других более ранних играх, бой проходил пошагово, по одному действию за раз. Чаще всего оно заключалось в нажатии кнопки A для «атаки». Затем программа уточняла, чем именно игрок намерен нанести удар, и приходилось вспоминать те же горячие клавиши, которые применялись при покупке оружия в лавке: R для рапиры (Rapier), A для топора (Axe) и B для лука со стрелами (Bow). Сложностей подкидывали воры со способностью красть экипировку. Это случалось довольно часто, и персонаж оставался безоружным – ничего не оставалось, как взять другое орудие (если таковое имелось) или сражаться голыми руками.

Поборов квестового монстра, герой возвращался к нанимателю и получал следующее, более сложное задание. На последнем этапе, после умерщвления самого смертоносного чудища в игре – Балрога, Лорд Бритиш высказывал игроку поздравления: «Ты исполнил мое поручение! Этой победой ты доказал, что достоин звания рыцаря. Можешь продолжить, коль пожелаешь, но знай, что самую главную задачу в игре ты выполнил. Звони в California Pacific Computer по номеру (415)-569-9126 и сообщи о столь великом свершении!»

Последнее предложение (которое в PC-версии звучит так: «Сообщи о столь великом свершении Лорду Бритишу немедля!») присутствовало и в издании для магазина ComputerLand. «Для меня эта игра была очень личным делом, и мы питали в отношении нее скромные ожидания, но я все же вписал туда свой телефон и призвал игроков звонить, когда дойдут до финала», – объяснял Ричард. В версии от CPCC номер сменили, но пользователь все еще мог по нему позвонить и получить сертификат с личной подписью Лорда Бритиша [48].

Вся игра была написана в Applesoft BASIC, печально известном медленной работой: каждый шаг на поверхности или в подземелье требовал несколько секунд, чтобы микрокомпьютер перерисовал соответственно карту или интерьер. А еще это означало исходный код, доступный любому желающему: достаточно было прервать загрузку, чтобы увидеть полный листинг на экране. Для тех, кто полюбопытнее, это был шанс изучить работу достаточно сложной программы изнутри. Для прочих же – дополнительный простор для развлечений: имея возможность менять любые параметры, понимающий игрок мог подстроить приключение под себя.

Имелась в игре и странность – волшебный амулет. Он был доступен с самого начала, но без опаски пользоваться им мог только герой со специализацией мага (то есть отказавшийся от меча и щита). В любой момент в подземелье амулет мог перенести персонажа этажом выше или ниже, создать магическую стрелу (выполнив тем самым атаку) или позволить игроку попытать удачу с заклинанием «Дерзай!».

Последняя способность полностью дестабилизировала баланс и механики игры, так как псевдорандомные броски виртуального кубика можно было обратить в преимущество. Выбрав «Дерзай!», герой рисковал превратиться в жабу (все характеристики снижаются до 3), потерять половину здоровья или же в лучшем случае стать человеком-ящером с +150 % ко всем параметрам персонажа. Трюк можно было проворачивать неоднократно, так что за несколько минут игрок мог сделаться всесильным, значительно облегчив себе дальнейшее прохождение [49].

Еще одной недоработкой Akalabeth было полное отсутствие системы лечения и предельного количества очков здоровья. Потерять хиты можно было в бою, а восстановить – только при выходе из подземелья, и то в зависимости от количества и мощи сраженных монстров. Несмотря на всю странность и нелогичность, система работала, загоняя игроков на исходе сил в данжи, чтобы поправить здоровье. А еще Ричарду не пришлось усложнять программу, прописывая систему набора опыта и получения уровней, подсмотренную в D&D.

Так, здоровье стоило приумножать, беречь и рационально использовать. Теоретически предела у числа хитов не было из-за особенностей повышения характеристик (их счетчик на мониторе был четырехзначным, и максимума в 9999 более чем хватало для прохождения); игра подталкивала пользователя копить очки для наиболее сложных боев.

Akalabeth: World of Doom стала второй в мире компьютерной ролевой игрой, вышедшей в официальную продажу. Ее опередила лишь Temple of Apshai – первый эпизод в серии Dunjonquest Джона Фримана и Джеффа Джонсона, изданный Automated Simulations (позднее Epyx) в августе 1979‐го под TRS‐80. У нее графика была еще грубее и примитивнее из-за особенностей целевого устройства. Микрокомпьютеры от Tandy выводили монохромный видеосигнал и, как на Commodore PET, текстовыми символами обходили невозможность работать с растром.

В Temple of Apshai игрок получал персонажа со случайными характеристиками, сформированными бросками кубика, давал ему имя и закупался снаряжением на стартовый капитал. Первым на пути протагониста всегда оказывался вздорный торговец, который и предлагал экипировку.

Затем игрок наконец спускался в подземелье, выбрав начальный этаж, – опция, обусловленная отсутствием системы сохранения. По сравнению с Akalabeth первое впечатление было решительно удручающим. Из-за графических ограничений TRS-80 персонаж игрока обозначался в виде символа «>», повернутого в направлении движения, сокровища были отрисованы белыми прямоугольниками, а противники – крестиками.

Чтобы обходить значительные ограничения памяти у ранних ЭВМ, программисты часто перекладывали часть информации в сопроводительную документацию. Подземелья Temple of Apshai состояли из помещений, подробно описанных в руководстве, – даже лут в игре проходил под сухими наименованиями типа «Сокровище № X», а чтобы понять, что именно нашел, игрок должен был обратиться к мануалу. Для каждого этажа существовал список комнат и описаний содержимого. На первом уровне подземелья, однако, чаще всего лежало сокровище № 20: «Ничего ценного».

Боевая система была гибридной: смесь пошаговой с реальным временем, в отличие от сугубо пошаговой Akalabeth (из-за системы распределения времени и телетайпного ввода данных, с которыми Гэрриот начинал создавать DND). Каждое действие засчитывалось за ход, компьютер пересчитывал всю сцену, и персонаж с монстром исполняли команду (сражаться можно было только с одним противником, и в комнатах с самыми ценными сокровищами враги буквально выстраивались в очередь). Если выбор действия не происходил в отведенное время, компьютер не засчитывал его вовсе и передавал ход.

В Temple of Apshai можно было вступить в ближний бой, используя различные команды. При нажатии A (Attack – «атака») персонаж бил противника обычным ударом; кнопкой Т (Thrust – «выпад») исполнялась специальная атака, более мощная, но выматывающая и тратящая Выносливость; а в ответ на нажатие Р (Parry – «парирование») персонаж уходил в защиту, нанося меньше урона, но восстанавливая силы. Также был доступен дальний бой с луком и стрелами.

Несмотря на все ограничения, Temple of Apshai первой дала пользователям микрокомпьютеров возможность «прожить» типичные эпизоды из ролевых настолок, принимая важные тактические решения. Успех был уже рядом.

Фриман и Джонсон изначально купили микрокомпьютер в основном как подспорье в любимом хобби – D&D. Чтобы окупить немалые затраты, они стали писать игры и в итоге организовали маленькую фирму по разработке ПО. Теперь они осознали, что это может стать существенной статьей доходов. Вскоре после этого открытия они приступили к портам для PET, Apple II, а с 1982‐го – еще и для Commodore 64 и IBM PC.

Суммарно на всех платформах Temple of Apshai продалась количеством почти 30 000 копий менее чем за три года до момента изъятия из продажи. Это дало начало успешной серии из десяти частей и послужило движущей силой для развития молодого издательского дома Automated Simulations, который позднее наберет известность в сфере микрокомпьютеров под вывеской Epyx.

Одной из причин таких внушительных продаж было то, что следующие две главы, Upper Reaches of Apshai и Curse of Ra, работали как дополнения и требовали наличия первой игры, чтобы игрок мог продолжить приключение.

К сожалению, в первых версиях Temple of Apshai на магнитной ленте не был предусмотрен механизм сохранения: игроку приходилось самостоятельно вести учет параметров персонажа, магических зелий, снаряжения, денег и отвечать (честно или не очень) на вопросы программы при перезапуске. Также требовалось точно указать свой уровень на момент завершения предыдущей сессии. Подобно псевдорандому в Akalabeth решение Фримана и Джонсона не было безупречным, но помогало преодолеть технологические ограничения и позволяло пройти игру в несколько заходов.

Несмотря на всю грубоватость и ограниченность, Temple of Apshai и Akalabeth как первые ролевые игры для микрокомпьютеров были потрясающе ультрасовременны. Игра Гэрриота создавалась прежде всего как школьный эксперимент без намерений выпускать результат в продажу. Так что это была не просто эскизная ролевка, но еще и, как бы сказали сейчас, технодемка, показывающая потенциал вычислительной техники и программиста. К счастью, ее появление на полках магазинов вызвало огромный ажиотаж, коренным образом изменив историю видеоигр и жизнь Ричарда Гэрриота.

Эпоха тьмы

1

Творческий анахронизм

Ага, Общество Творческого Анахронизма. Я все еще туда вхожу, но уже не столь активен. Если вы знакомы с кем-то из местных его участников, то, вероятно, узнаете в игре их имена. Их – и многих сотрудников Origin, близких друзей, просто тех, с кем я пересекся в коридоре…

Ричард Гэрриот, Lord British: A Fantasy Interview – 4/23/92, Дэвид Тейлор

Меня попросили принести картину с Демоном, потому что ее хотели показать Стиву Джексону, а он как раз тогда был Бароном. И вот я в полном средневековом облачении показываю рисунок Стиву. Он смотрит и говорит, что хочет его видеть на обложке журнала Space Gamer. Вот так, в окружении рыцарей и леди, я выполнил первую работу на заказ для Steve Jackson Games с гонораром в 250 долларов и начал свою карьеру.

Денис Лубе, Interview With Denis Loubet, The First Artist Hired At Steve Jackson Games, 2015 г.

Как и в летнем лагере при Оклахомском университете, первые недели в Остине оказались для Ричарда полны разочарований. Застенчивый характер мешал ему влиться в новое окружение, а вдали от дома было сложно нормально заниматься разработкой новой игры. Хотя под рукой был верный Apple II, дело не клеилось. Связаться с Арнольдом получалось редко, ребята работали по отдельности, не зная о прогрессе друг друга, поэтому часто результаты нескольких дней трудов отправлялись в мусор.

В Калифорнии сотрудники CPCC не сидели сложа руки, и уже через несколько месяцев, благодаря знакомствам и связям Реммерса, а также помощи дистрибьютора Softsel Computer Products Inc., первые копии Akalabeth: World of Doom начали поступать в магазины. Ричард между тем пребывал в изоляции и одиночестве – не по своей воле, а из-за проблем с налаживанием отношений с новыми одногруппниками. Он насколько мог часто приезжал домой в Хьюстон и пытался взяться за работу, но настрой становился все менее боевым. К Рождеству 1979 года Ричард решил на время отложить программирование и сделать что-нибудь, чтобы навести мосты в общении со сверстниками. Удобная возможность представилась ему в Остине в виде брошюрки «Общества Творческого Анахронизма» (ОТА), ассоциации, объединенной изучением и воссозданием культуры и быта Средних веков.

Сегодня ОТА – довольно известная международная организация, отчасти благодаря участникам, которые годами устраивали различные мероприятия и привлекали внимание общественности. Но в конце 1979‐го не было речи ни о масштабах, ни о широком распространении. Общество образовалось 1 мая 1966 года, когда на празднике в честь получения Дайаной Л. Пэксон докторской степени по истории Средних веков устроили костюмированный турнир с битвами на мечах. Вечеринка удалась, и довольные гости предложили в будущем году повторить. Чтобы вместить всех желающих, пришлось арендовать целый парк. Для бронирования в договоре требовалось указать название ассоциации-организатора. Писательница Мэрион Зиммер Брэдли, которая с самого начала участвовала в деятельности группы, предложила название «Общество творческого анахронизма в Беркли». Идея была незамедлительно одобрена.

Изначально общество действовало лишь в калифорнийском кампусе университета в Беркли. Через два года Брэдли переехала в Нью-Йорк, где основала свою ячейку ОТА, «Восточное королевство», и с местными единомышленниками организовала первый официальный турнир. По очевидной причине теперь ассоциация переименовалась просто в «Общество творческого анахронизма», без «Беркли». Через народную молву и студенческие организации к концу 1970‐х про ОТА узнали много где в Соединенных Штатах, включая Остин. Изучив брошюру, Гэрриот загорелся идеей заняться чем-то оригинальным и креативным и завести новые интересные знакомства.

Он не разочаровался.

В 1979‐м Звездное Королевство Анстеорра в составе ОТА (так это отделение ассоциации стали называть после присоединения Международной космической станции и большей части Техаса) расширилось за счет территории Остина, и возникла новая вотчина. Согласно уставу Общества правителя местности определял поединок на мечах.

На первый королевский турнир Анстеорры 12 мая 1979 года заявилось около тридцати бойцов. Вот выдержка из архивов ОТА касательно финальной схватки: «Решающая баталия прошла между Графом Джонатаном (который несколькими месяцами ранее лишился титула Короля Атенвелда) и малоизвестным воином с Дремучих Земель Отто Безжалостным» [50]. Одержав победу, Граф Джонатан ДэЛофисон стал первым Королем Анстеорры. В перечне бойцов присутствовал также боевой викинг-кельт Варгскол Полукровка, который отличился доблестью и был наречен Бароном Брин Глада (так в ОТА обозначали Остин). Варгскол только-только кружным путем вступил в Общество: через любовь к настолкам и «живым» ролевкам он вовлекся в деятельность группы ради фехтовальных тренировок и сбора впечатлений для будущих игр. Его настоящее имя было Стив Джексон [51].

По его словам, в Хадсоновском университете он только и делал, что играл в варгеймы и трудился над студгазетой «Молотилка», где два года был редактором. Несмотря на кучу интересов и увлечений, в 1974‐м ему все же удалось получить диплом и зачислиться в юридическую программу Техасского университета в Остине, но предназначение стать игровым разработчиком в итоге возобладало: буквально перед самым квалификационным тестом на право заниматься юриспруденцией Джексон перестал противиться судьбе и полностью посвятил себя созданию игр. Однако контакты с ОТА продолжились даже после того, как Стив бросил учебу. В роли Барона, а позже Национального Летописца, он оказался в активе остинского отделения Общества и завел много интересных знакомств, в том числе с многообещающим молодым художником Денисом Лубе.

Лубе был приглашен на собрание ОТА и принес с собой картину с Демоном – подробное изображение адской твари внутри пентакля. Мгновенно разглядев в новичке талант, Джексон заявил Лубе, что хочет видеть это чудище на обложке своего журнала Space Gamer, и заплатил художнику 250 долларов, положив начало продолжительным рабочим отношениям. Лубе получил должность типографского компоновщика в Steve Jackson Games, фирме, которую гейм-дизайнер недавно основал для независимого издания собственных работ.

Хотя карьера Лубе позже и пойдет в гору, изначально художник занимался муторной и кропотливой подготовкой материалов к печати. SJG, несмотря на все благие намерения, была всего лишь авантюрным предприятием, размещавшимся в сарае за домом Джексона. Но со временем контора выросла, и Денис получил возможность проявить свой талант и продвинуться. «Наборщик из меня был никудышный, но вскоре Стив повысил меня до штатного художника. Я был только рад бросить пишмашинку Selectric с этим ее психованным „мячом для гольфа“ [52] и полностью переключиться на иллюстрации для научной фантастики и фэнтези» [53].

Почти одновременно с судьбоносной встречей Джексона и Лубе Ричарду попалась брошюра ОТА. Шла вторая половина года, и из Калифорнии начинали долетать позитивные новости насчет продаж Akalabeth. Гэрриот немедля отправился в парк Ватерлоо, привычное место сбора ОТА, и встретил там пару практикующихся мечников. Это были 30‐летний ремесленник Дэвид Уотсон и его 20‐летний сосед по квартире Грег Дайкс. Ричард понаблюдал за ними, а потом попросил позволения поучаствовать.

Уотсон: «Мы познакомились в парке Ватерлоо в Остине, на тренировке ОТА. Это был щуплый малый с отличными рефлексами, которому хотелось пошире развернуться в фехтовании. Он и мой приятель Грег Дайкс (он же Дюпре) сразу нашли общий язык, и мы стали втроем ездить на собрания Общества (у меня был надежный автомобиль)».

Уотсон, старше на целый десяток лет, представлялся Ричарду эксцентричной и интересной личностью. В рамках ОТА Дэвид, умелый арбалетчик, придумал себе прозвище Иоло. Дэвид Уотсон: «Весна 1979 года, я гуляю по местному парку (Шол-Крик в Остине) и вижу: у местных любителей Средневековья вербовочная ярмарка. Они фехтовали, сражались на мечах и щитах, играла музыка, и шли какие-то нелепые игрища. Народ был дружелюбный, и мне дали лютню – мы с ними уселись и кое-что сыграли. Эти ребята собирались тут каждое воскресенье, и я пришел на следующей неделе. Мне так понравилось!

Через несколько недель меня пригласили на большой турнир за корону [54] за городом. Я выехал рано, помог подготовить арену (на чудесной полянке рядом с местным ручьем… кажется, Уилбаргер-Крик – не помню уже). Отлично провел время, запросил членство в ОТА и с тех пор с этими ребятами не разлучался».

Дэвид Уотсон увлекался историей и стрельбой из арбалета и еще до ОТА начал возрождать искусство изготовления этих средневековых орудий. Уотсон: «В 1960‐х, когда я был подростком, отец купил арбалет WhamO Powermaster (да, та же фирма, что делала фрисби). Мы жили на участке в восемь акров на окраине города, деревья на нем росли плотно, так что было где пострелять. Годы спустя, в 1972‐м, уже на выпускном курсе (кафедра истории в Техасском университете), я приобрел подержанный WhamO Powermaster на гаражной распродаже, принес домой и испытал на заднем дворе. Состояние игрушки было плачевным: болты виляли и вертелись в воздухе волчком. Явно что-то было не так. Раз уж я изучал историю, то пошел искать в библиотеке информацию по теме. Там нашлась книга „Арбалет – средневековый и современный“ Ральфа Пэйна Галлвея 1907 года издания. Это был толстенный томище, полный чудесных тайных знаний, так что я оторвал от сердца целых 40 долларов и заказал копию. Проглотив книгу от корки до корки, я понял, что не так с моим Powermaster. Если простыми словами, кто-то снял колодку с ложи и приладил назад со смещением на полдюйма, так что ось натяжения отклонилась от центра. Я поправил ошибку, и арбалет стал стрелять как положено… но у него были и другие конструктивные недостатки. Я начал модифицировать оружие, улучшая его работоспособность, но вскоре понял, что вытянул из этой конструкции все возможное. Однако в книге были чертежи настоящих средневековых образцов. У меня имелись кое-какие инструменты, а у соседа – столярная мастерская. Так что я закупился древесиной и попросился поработать с ней к Патрику Такеру. И вот мы собрали рабочий аутентичный арбалет… в котором обнаружились свои косяки. Да, даже в чертежах Галлвея были ошибки, и я вознамерился исправить и их».

Вступив в ОТА, Иоло немедля прославился своими замечательными арбалетами, ушел с работы и стал профессиональным ремесленником – им по сей день и остается. Уотсон: «Все считали мой арбалет классным. Так что я сделал еще один – для друга, потом еще и еще. Все стало выходить из-под контроля. Далее я нашел компанию, которая производила и высылала по почте недорогие колодки из алюминия – вместо наших из прессованного стекловолокна. Теперь можно было обеспечивать изделиями друзей и средневековые ярмарки. Так что в 1981‐м я ушел с работы и стал изготавливать арбалеты на продажу, в основном для таких же помешанных на Средневековье. Так возникла „Мастерская арбалетов Нового Света“. Бизнес приносил немного, но вместе с зарплатой супруги – технического писателя в Техасском департаменте транспорта – жить было можно. Позже мы нашли поставщиков стальных комплектующих, расширили ассортимент и стали выпускать также продукцию с более сильным натяжением для охоты и стрельбы на дальние дистанции. И вот прошло 38 лет, а я все еще поделываю арбалеты – как всегда, вручную».

Вышеупомянутой троице больше всего нравилось фехтовать на рапирах. Примером для подражания у рапиристов во всем Остине был Тивар Лунный Дракон, один из самых активных членов ОТА и первый Дон [55] Ордена Белого Шарфа Анстеорры, который, помимо прочего, фокусировался на боевой доблести. В иерархии Белого Шарфа Кристиан Ричард Дюпре шел четвертым, Иоло ФицОуэн – девятым, Гвенлиан Вал-Гая (Гвинно, будущая супруга Уотсона) – четырнадцатой, а Шэмино Салле Дасил (в миру Ричард Гэрриот), на тот момент ученик Дюпре, – двадцать восьмым [56].

За вычетом соблюдения необходимой в рамках ОТА субординации Орден Белого Шарфа был неформальным и дружелюбным. Поток шуток в столь приятной атмосфере не иссякал. Тивар Лунный Дракон, несмотря на статус лидера, описал происходящее удачной остротой: «Все думают, что я незаменим; я – что влип по уши» [57]. Нетрудно вообразить, как в подобной среде выглядела картотека Донов – набор машинописных листов, каждый с фотографией индивида и описанием, похожим на паспорт персонажа ролевой игры с очевидно нелепыми характеристиками по шкале от 1 до 4. Шэмино был представлен на карточке со своей любимой присказкой: «И тут он говорит: а ты купи слона!»

Интересы Дайкса и Уотсона простирались дальше фехтования, шутеек и собраний Общества. Уотсон уже тогда был продвинутым ремесленником, и эти двое набрели на исследование британского судмедэксперта Бернарда Найта. Из статьи «Особенности медицинского права в отношении колотых ран» Дюпре и Иоло узнали, что основной барьер, защищающий тело человека от протыкания лезвием, – верхний слой кожи, способный выдержать давление от 0,5 до 2,7 кгс, прежде чем порваться. Путем экспериментов парни выяснили, что сравнимую сопротивляемость имеет тонкий ремень, смоченный водой.

На основе этих знаний Иоло и Дюпре соорудили устройство для замеров своих боевых навыков, которое так и назвали: «Машина». Для фиксации силы воздействия в нем служила небольшая мишень с полоской влажной кожи. Результаты оказались любопытными. Уотсон: «У нас на фехтовании всегда были сложности с калибровкой ударов „пассе“, когда укол словно бы проскальзывает по „жертве“, не нанося ущерба. Наша тыкательная машина казалась в самый раз для такого, так что я взял острую (очень острую!) рапиру и попробовал вскользь достать кожу на цилиндрической мишени. Упс, насквозь. Ой, опять. Так я выяснил, что если кончик рапиры достиг цели, то клинок уже никуда не денется, каким бы тупым ни был угол контакта. Так что все заявления, что острие, дескать, всего-то скользнуло по куртке… Пардон, ребята, укол идет в зачет. Не вывод из строя, конечно, но и не так, чтобы говорить было не о чем».

По словам Дэвида, Ричард был одаренным фехтовальщиком и превосходил даже товарищей по тренировкам. Уотсон: «Ричард отлично работал рапирой, быстро и точно. Он скоро поднялся в рангах и заслужил свой Белый Шарф… то есть стал членом гильдии, которая де-факто отвечала за фехтовальную деятельность Общества на территории Техаса».

Практиковались не только ради турниров. Между Грегом и Ричардом сразу же возникло игривое соперничество с выдумыванием как можно более абсурдных условий для схваток. Уотсон: «Как-то раз они досостязались до того, что вышли сражаться, напялив утиные лапы и клювы».

Поединки, кроме того, прекрасно подходили для официального, «как в былые времена», урегулирования шуточных конфликтов между членами Общества. Например, Ричард пристрастился дразнить Грега «Супер-дюпер», иронизируя над его боевым прозвищем в ОТА. После продолжительных издевок Дюпре взбесился и вызвал Шэмино на дуэль, но проиграл, и в итоге Гэрриот получил право обзывать его этой невыносимой кличкой еще полгода. Не подумайте, троица была неразлучна и пронесла дружбу через четыре с лишним десятилетия, но для дуэли годился всякий повод.

Вскоре жизнь ОТА полностью поглотила Ричарда, и он бесчисленное множество часов пропадал в вымышленном средневековом мире вместе с верными Дюпре и Иоло. Формально-претенциозное прозвище «Лорд Бритиш», которое так понравилось Реммерсу, не годилось для сходок Общества, и Гэрриот выбрал более скромное «Шэмино Салле Дасил». Этим никнеймом он подписался в версии Akalabeth для ComputerLand и часто использовал его в сессиях D&D. Как и в случае с Akalabeth, имя Ричард придумал на основе имеющегося слова (в данном случае – названия велобренда Shimano), заменив букву.

Шэмино, кроме прочего, познакомился с Варгсколом Полукровкой, то есть Стивом Джексоном, и они обнаружили, что у них куча общих интересов. Оба вступили в ОТА из любопытства и нашли здесь вдохновение для своих игр. Ричарда больше привлекало построение лора и сюжетных линий, а Стива – продумывание игровых механик для стратегий и ролевок. Оба увлекались D&D, но Ричард пытался компьютеризировать некоторые алгоритмы Гайгэкса и Арнесона, а Стив был недоволен правилами: его раздражало обилие и разнообразие дайсов, а также то, что двадцатигранники (по крайней мере, в первых тиражах) быстро изнашивались, их углы скруглялись, и для внятного результата кости приходилось несколько раз перебрасывать. У Стива в голове уже начинала формироваться игровая система на одних только шестигранниках. В 1986 году она получит название GURPS.

Общаясь с Джексоном, Ричард впервые ознакомился с картиной с Демоном авторства Лубе на обложке журнала Space Gamer № 28 за май-июнь 1980 г. Лубе: «Ричард побывал в Steve Jackson Games, и ему так понравилась моя работа с Демоном, что он выкупил у Стива права на нее, чтобы поставить рисунок на обложку Akalabeth». До этого игра печаталась в так называемом «издании с замком» – простым изображением каменного строения. Однако первый тираж уже раскупили, и Ричард пришел к CPCC с предложением проиллюстрировать второй творением Лубе.

Гэрриот часто рассказывал Джексону про свои проекты. Стив тоже интересовался компьютерами, но серьезно увлечься ими не хватало времени, ведь на нем были еще журнал и небольшая компания по производству настолок. Очень часто их темы для бесед были вообще не связаны с ОТА; парни всегда были рады показать товарищам свои игровые наработки и получить обратную связь. Ричард пошел еще дальше. Через несколько месяцев в лоне Общества он стал расспрашивать соратников, какими словами и фразочками они наделили бы свои виртуальные альтер эго, и записывал ответы в черную тетрадь. У него зрела идея добавить в игры персонажей, созданных по образу и подобию близких знакомых из ОТА. Он считал, что так герои станут реалистичней.

К концу учебного года стало понятно, что Akalabeth – это коммерческий успех и щедрый источник роялти для Гэрриота за счет высокого процента по договору. Когда начали поступать деньги, жизнь Ричарда стремительно изменилась. Первым делом он сдал в утиль старенькую Subaru, доставшуюся от старшего брата Роберта, и купил новую машину (менее чем через год он поменял ее на Mitsubishi Starion). Внешний вид парня тоже разительно изменился: он полюбил кожаные куртки – черта, которая останется с ним надолго. Но важнейшим следствием внезапного и крупного успеха игры Ричарда было то, что доходы с нее превысили годовой заработок его отца в NASA.

Характер Гэрриота тоже претерпел трансформацию, чему знакомые по Обществу оказались не очень рады. В какой-то момент ему напрямую сообщили, что успех вскружил ему голову. А затем выставили ультиматум: либо Ричард перевоспитывается, либо его исключают из ОТА.

Поначалу Гэрриот не желал прислушиваться к критике от друзей. Первой его реакцией был гнев: он не понимал, что дурного в демонстрации новообретенного богатства. Но понемногу зерно истины в их словах дало ростки, и Ричард понял, что его занесло. Чтобы загладить вину, он обещал меньше выделываться и больше трудиться.

На самом деле со стороны заметны оказались изменения не столько в поведении Гэрриота, сколько в организации его вечеринок по случаю дня рождения (который выпадал на День независимости). Дэвид Уотсон: «Вообще не припомню каких-либо мудачеств со стороны Ричарда, но вот размах его гулянок после „Купольной“ сократился» [58].

Тем временем у компании Реммерса в Калифорнии начались сложности, несмотря на успех Akalabeth. У CPCC было на контракте несколько годных программистов вроде Билла Баджа, выпустившего потрясающие продукты Trilogy of Games и 3-D Graphics System & Game Tool, которые хорошо разошлись по университетам всего мира. Но концы с концами не сводились, и компании нужен был еще один хит, чтобы сбалансировать бюджет. На Ричарда стали все сильнее давить насчет разработки новой игры – возможно, сиквела к Akalabeth.

Проект Ричарда не клеился по нескольким причинам: оставшийся в далеком Хьюстоне напарник Кен Арнольд, чрезмерное погружение в дела ОТА и гедонизм по случаю привалившего богатства. Ультиматум от друзей в Остине, давление со стороны CPCC и собственное стремление направить жизнь в позитивное русло помогли ему вернуться к трудам, но по своей натуре Ричард оставался, по словам его матери Хелен, «мечтательным юношей с перфекционистским заскоком».

Родители, все еще считавшие, что разработка игр не годится для построения карьеры, восприняли успех Akalabeth как странную аномалию и посоветовали сыну ехать на этом коне, пока едется, а потом найти уже себе «настоящую» работу. Если Akalabeth выросла из школьного эксперимента до коммерческого продукта чисто случайно, то следующую свою работу Ричард изначально намеревался продавать. Еще и сценария не было, а прототип уже получил название: Ultimatum. Его, как и многие другие, Гэрриот выбрал наугад, а еще потому, что оно звучало достаточно «крутецки». К сожалению, позже он обнаружил, что парой лет ранее Ultimatum уже зарегистрировали как торговый знак для варгейма о гипотетическом противостоянии между Соединенными Штатами и Советским Союзом. Не растерявшись, Ричард просто сократил название до Ultima и продолжил работу.

В начале 1980‐х написать игру для микрокомпьютера мог любой, у кого хватало воображения, целеустремленности и навыков программирования. Специального оборудования не требовалось, да и без лицензирования можно было обойтись. То есть затраты требовались лишь на целевую платформу разработки. В связи с этим случился бум доморощенных программистов. Ричард Гэрриот, Сайлас Уорнер, Билл Бадж, Джон Фриман и Джефф Джонсон были лишь авангардом растущей толпы авторов ПО (развлекательного и не только), решивших испытать удачу на все расширявшемся рынке потребительских ЭВМ.

CPCC требовала новый продукт в кратчайшие сроки, но на этот раз Ричард не хотел рисковать с любительским творением и действительно сделал все, чтобы выдать нечто новое. На переписывание всей игры не хватало времени, так что Гэрриот решил переутилизировать как можно больше кода из Akalabeth, но с доработкой.

Кеннет Арнольд сделал все, чтобы убедить коллегу перейти с Бейсика на ассемблер, но Ричард, который не знал этого языка, торопился действовать. В итоге пришли к компромиссу. Арнольд: «Однажды во время смены в ComputerLand я сказал Ричарду: „Знаешь что? Если твою программу немного доработать, она будет как минимум не хуже тех игр, что мы продаем. Но тебе стоит перейти на ассемблер, чтобы повысить производительность“. Ричард сразу же возмутился: „Чего?! Ассемблер? Да это ж скука смертная“. Но я настоял. Мы договорились, что я напишу те части, где требовалось быстродействие, а он пусть сосредоточится на игровой логике, где скорость не столь важна».

В Akalabeth Ричард выжал из Бейсика максимум, использовав все возможности диалекта от Applesoft. Здесь уже было мало пространства для доработок, так что он позволил Арнольду переписать некоторые элементы под ассемблер, чтобы сберечь память и повысить производительность. В частности, именно на ассемблере написан графический компонент – на Бейсике такой результат был бы недостижим или как минимум все тормозило бы до полной неиграбельности. Сам же Ричард уселся за сюжет и проработку мира.

У него были огромные планы на сеттинг: он хотел придать игре иной дух, и в этом ему должна была помочь черная тетрадка с опросником членов ОТА. Отказавшись от случайной генерации мира, Гэрриот желал создать континенты, реки, города и точки интереса и населить их персонажами с именами и репликами. Но теперь встала проблема недостатка памяти у Apple II – в тесный лимит надо было втиснуть программу, игровые данные и все то, что хотел изобразить Ричард. Код Арнольда был в разы эффективней, чем все написанное ранее на Бейсике. Но все же Кен не мог попиксельно перерисовать весь мир из головы своего товарища: такое количество информации не вмещалось ни в память компьютера, ни на две дискеты, на которых планировалось выпустить игру.

Смешанный графический режим в высоком разрешении на Apple II являл собой 280 × 192 пикселя и до шести цветов. Нижние 32 горизонтали были зарезервированы под четыре строки текста – пространство для вывода диалогов и счетчиков здоровья, золота и провизии, как в Akalabeth. Верхнюю же часть поделили на сетку в 20 × 10 плиток, или тайлов, каждый размером 14 × 16 точек – здесь отображалась карта мира Ultima из четырех континентов. Чтобы сберечь память, одни и те же формы использовали многократно, поворачивая и совмещая: на вид континенты вышли разными, но по факту были собраны из одинаковых деталей.

Оставалось лишь зарисовать эти тайлы, скомпоновать и убедиться, что все работает с кодом Кена. Так как все делалось вручную, процесс нельзя было назвать простым: парни рисовали тайлы 14 × 16 на миллиметровке, далее их надо было перегнать в двоичный код, затем – в шестнадцатеричный, и сохранить все на дискету. И наконец, запустить игру и проверить, совпадает ли результат с ожиданиями.

Арнольд: «Помню, мы с Ричардом как-то ночью в магазине правили тайлы для Ultima I. Мы так задолбались, что впали в бред и истерично ржали над своими художествами: „Да это ж дерьмо дерьмом!“ Ограничения по разрешению и цветам были довольно суровыми, но мы сумели родить вполне достойный набор плиток. В основном трудился Ричард. Я просто давал советы, поясняя, что определенные цвета не могут соседствовать из-за особенностей работы железа».

Поскольку каждую клетку приходилось отрисовывать вручную, просчитывать и интегрировать в игру, у ребят получился не слишком большой набор тайлов: 16 штук на глобальную карту, поверхность и города [59]. Тем не менее усилия не прошли даром, и работа Гэрриота считается первой коммерческой игрой в открытом мире с «мозаичной» графикой. Кен Арнольд же внес незаменимый вклад, лично разработав инновационный код, позволивший создать настолько детализированный мир по частям.

Арнольд: «Я отвечал, наверное, за все ассемблерные вставки под 6502 в Ultima I, но не помню точно. Я прописал механизм отрисовки тайлов и процедуру гипер-джампа. Помню, как нагородил для этой процедуры „костылей“ в плане расчетов с фиксированной запятой, не зная, что все давно стандартизировано. Графика в подземельях осталась на Бейсике и была изрядно тормозной».

Гэрриот: «Кен написал для меня первый ассемблерный шаблон для размноживания тайлов. Хотя в дальнейшем он сделал огромный вклад в музыку для Ultima, начало всей серии дал именно этот кусок кода!» [60]

Подземная часть с видом от первого лица, как в Akalabeth, тоже подверглась изменениям. Игре больше не требовалось «любимое число» – сид для псевдорандомной генерации, – но Ричарду не хотелось слишком далеко уходить от своих наработок. Теперь в качестве сида использовалось имя протагониста, и все подземелья задавались в момент его ввода согласно внутреннему алгоритму. Компонент был все еще написан на Applesoft BASIC, но механизм генерации и система отрисовки улучшились – это позволило добавить больше врагов, расширить коридоры и усложнить планировку.

Закончив игру, Гэрриот отправил результат в CPCC, и компания наконец смогла начать подготовку к массовому выпуску игры. Akalabeth добралась до второй строчки в топ‐30 по версии Softalk, а рынок ПО для микрокомпьютеров в целом пребывал на подъеме, поэтому ожидания были огромные.

Во многом этот проект Гэрриота являлся не менее передовым, чем в свое время Akalabeth, но выполнен был куда старательнее, чем дебютная работа. На огромной поверхности, за скоростную отрисовку которой отвечал грамотно прописанный код Арнольда, раскинулся невиданный ранее высокодетализированный мир; игрок мог посетить замок Лорда Бритиша, множество данжей и – впервые – города. С другой стороны, когда действие игры перемещалось под землю, она работала еще неторопливее, чем Akalabeth.

CPCC всеми силами постаралась выпустить продукт на рынок как можно скорее, и уже в июне 1981 года Ultima официально дебютировала в магазинах по всей Северной Америке. Вскоре у нее появится мощный конкурент, но пока цифры продаж очень обнадеживали и вполне соответствовали ожиданиям. К сожалению, для компании Ала Реммерса это был последний хит. Вскоре после издания Ultima двери CPCC закроются навсегда, однако звезда Ричарда Гэрриота продолжит восхождение по небосводу видеоигровой индустрии: Ultima продемонстрировала, что успех Akalabeth определила не череда случайностей и удач, а нечто большее.

2

Cложности с хронологией на заре жанра CRPG

Либо игра по недосмотру или иной причине не попала в список, либо же продалось немногим больше (а то и меньше) тысячи копий, по крайней мере до того, как Akalabeth стали включать в комплект с более поздними частями Ultima (что случилось довольно скоро). Почти мистическая редкость игры также вызывает вопросы.

Сэм Дербу, Ultima, Wizardry, The Black Onyx and the origin of JRPGs

История возникновения Akalabeth довольно известна, отчасти благодаря той детальности, с которой сам Гэрриот описал предпосылки к решению впервые выставить свое ПО на продажу. Но кое-что в ней остается неясным – в частности, точные обстоятельства и дата попадания версии для ComputerLand к Алу Реммерсу. Ричард всегда заявлял, что тот самый судьбоносный телефонный разговор, давший старт его карьере профессионального программиста, произошел в конце лета 1979 года. По этой версии Гэрриот, едва получив весть от Реммерса, убрал с полок ComputerLand нераспроданные копии и отправился в офис CPCC, чтобы подписать контракт. В течение нескольких недель игра уже должна была поступить в продажу с новой обложкой вместо замка, нарисованного матерью автора. Заключив договор, Ричард отправится в университет в Остине, где в начале 1980‐го столкнется с ОТА и многими людьми, которые послужат прототипами персонажей для следующей игры, Ultima.

Это самый известный вариант изложения начала карьеры Гэрриота, но в нем можно заметить ряд явных несостыковок.

Akalabeth: World of Doom только-только вышла в 1980‐м, причем не в начале осени, как вспоминает Гэрриот. Вдобавок издание от CPCC не появлялось в тематических журналах по Apple II вплоть до января 1981‐го [61]. Что доказывает, что коммерческий релиз игры, вопреки словам автора, состоялся вовсе не в первые месяцы года.

Самое первое издание для продажи в ComputerLand датировано 1980 годом как на самих дискетах, так и на загрузочном экране, аналогично версии от CPCC. Версия эта во многом подобна самиздату Гэрриота. От «издания с замком» ее отличали лишь листочек с обложкой и небольшая редактура руководства пользователя, которое написал лично Ричард, а его мать снабдила иллюстрациями.

Добавим также, что CPCC не входила в реестр юридических лиц Калифорнии до 21 ноября 1980‐го [62], а Softsel Computer Products Inc., компания, через которую Ал Реммерс распространял свои продукты, появилась там лишь парой месяцев раньше, 1 октября, по заявке Дэвида С. Вагмана [63]. Softsel вскоре станет крупнейшим в Северной Америке дистрибьютором на растущем рынке ПО для микрокомпьютеров.

Второй тираж Akalabeth от CPCC был выпущен в следующем году с обложкой от Дениса Лубе. Картина с Демоном также украшала выпуск Space Gamer № 28 за май-июнь 1980‐го – без каких-либо отсылок к творению Гэрриота. Даже в самом журнале, в специальной колонке Deus ex machina, посвященной компьютерным играм, никак не упоминался программист из Техаса и его дебют.

Гэрриот также говорил, что является поклонником работ Билла Баджа, следовательно, он знал об издающей их компании еще до звонка Реммерса [64]. Однако Бадж начал писать игры в 1979 году, выпуская клоны известнейших аркад под Apple II. Когда он продемонстрировал Apple свою Penny Arcade, клона сверхизвестного Pong, менеджеры предложили выпустить игру в рамках The Apple Tapes, комплектного буклета Apple II Plus, – по времени это июнь 1979‐го [65]. Сотрудничество Баджа с Алом Реммерсом началось лишь месяцы спустя, когда коммивояжер стал предлагать работы программиста своим клиентам.

Все это подводит к большому вопросу, которым задались и другие исследователи, Джимми Маэр и Сэм Дербу. Действительно ли события, которые Гэрриот датирует летом 1979 года, случились в тот мимолетный миг между июнем и сентябрем, или же они растянулись на 12 месяцев, до конца лета 1980‐го? А именно: приобретение Apple II Plus, который вышел лишь в июне 1979‐го; знакомство с Escape! Сайласа Уорнера; переделка DND28 в DND28B с добавлением перспективы от первого лица в подземелья; поступление на работу в ComputerLand; похвала от Джона Мэйера и последовавшее издание Akalabeth; вмешательство Ала Реммерса и заключение контракта с CPCC.

При втором варианте развития событий телефонный звонок, после которого Ричард поспешил в CPCC, произошел не в конце лета 1979‐го, через несколько дней после продажи 12 самиздатовских копий игры. Более вероятно, что он имел место летом следующего года. Гэрриот в своих мемуарах Explore/Create пишет, что стал работать в ComputerLand летом 1979‐го и помогал владельцу торговать Commodore 64, Apple II и Sol‐20 [66]. Тут явно закралась ошибка, так как Commodore 64 поступил в продажу лишь летом 1982‐го. Другая значимая модель Commodore, VIC‐20, тем не менее была представлена публике в июне 1980‐го, но ограниченным тиражом и только в Японии, под названием VIC‐1001.

Ричард в тех же мемуарах точно называет время, когда CPCC перевыпустила игру: «За пару недель Akalabeth разошлась по стране. <…> Осенью 1980 года она быстро стала хитом, и игроки стали задумываться о реальной личности Лорда Бритиша» [67].

В это же время Реммерс и Гэрриот в качестве умного рекламного хода запустили в журнале Softalk опрос. Он был размещен в выпуске за январь 1981‐го, через несколько месяцев после выхода игры. Читателям предложили угадать, кто же такой Лорд Бритиш на самом деле, и дали подсказку: «Лорд Бритиш не живет в Кремниевом Ущелье». Очевидно, угадавших не было, так что в следующем, февральском, выпуске последовал второй намек: «Лорд Бритиш учится в крупнейшем институте в штате дружбы».

Опрос привлек немало внимания и наверняка поспособствовал продажам Akalabeth, побудив CPCC выпустить повторный тираж игры с новой обложкой. Никто даже близко не подобрался к разгадке, но некоторые ответы Гэрриота поразили: «Один читатель оказался весьма находчив в рассуждениях: Aka в названии игры – сокращение от фразы „также известная как“ (also known as), la – это, разумеется, Лос-Анджелес, а beth, должно быть, имя создательницы. Таким образом, это женщина по имени Элизабет, которая живет в Лос-Анджелесе. Ответ был замечательный, хоть и совершенно неверный». За столь изобретательное предположение читатель Akabyramben Schwartz American (видимо, составивший свой псевдоним по тому же методу) заслужил поощрительный приз в 50 долларов.

Выдав эту награду, Softalk в марте подкинули еще намеков: «Он и его родной город напрямую связаны с настоящими и будущими ракетными стартами. Он работает в магазине на Королевском Шоссе, у города близ чистого озера, в Компьютерной Стране. Там его величают „Сыном Скайлэба“, и если вы позвоните сейчас, то у вас будет шанс познакомиться с ним», – но снова никто не угадал, и главный приз так и остался невостребованным.

Что касается точной хронологии издания Akalabeth, на основе имеющейся информации можно прийти к двум вероятным выводам.

Первый: Гэрриот правильно вспоминает последовательность событий и ошибается лишь с датой звонка Реммерса. Получается, что одна из копий для ComputerLand добиралась до основателя CPCC почти целый год, и лишь потом молодому программисту пришло предложение от издательства.

Во втором варианте цепочка событий запустилась летом 1979‐го и протянулась до следующей осени, а продажи игры в ComputerLand стартовали летом 1980‐го, отодвинув первый ограниченный коммерческий релиз Akalabeth на целый год (если считать от покупки Apple II Plus, знакомства с Escape!, переделки DND28 в DND28B). При таком варианте мало что меняется по существу: Temple of Apshai все равно остается первой ролевой игрой для микрокомпьютеров, поступив в продажу по всей стране в августе 1979‐го. В это время, согласно воспоминаниям Гэрриота, Akalabeth можно было отыскать исключительно на полках ComputerLand в Хьюстоне.

Придя второй, Akalabeth оказалась более значимым произведением, чем Dunjonquest, которая быстро провалилась и через несколько лет стерлась из памяти общественности, а ее физические копии исчезли с рынка. Основы геймплея Akalabeth послужили фундаментом для серии Ultima, хотя сама игра во франшизу не вошла. Их влияние проявится и в дальнейших играх, дав поколениям программистов и гейм-дизайнеров концепцию образцовой CRPG. С прибытием на Восток серия возродила интерес к RPG в целом, кардинально и неоднократно поменяла подход к их разработке, а в конце концов покорила просторы онлайна и навсегда изменила наше отношение к играм.

3

Ultima

[Akalabeth] была моим дебютом в программировании на Apple II. После я подумал: «Ого, продалось 30 000 копий игры, а я ведь даже не планировал ее публиковать. В ней нет ни сюжета, ни ясного финала». И еще: «Хм, я бы сделал все лучше, начав с нуля». Так зародилась первая Ultima.

Ричард Гэрриот, Online game pioneers at work Моргана Рамзи

Кен по факту написал весь машинный код для отображения тайловой графики. Если так подумать, то, кроме первой Ultima, на тот момент никто не использовал тайлы в таком объеме. Я считаю, что мы, в особенности Кен, стали первопроходцами с таким методом отрисовки.

Ричард Гэрриот, The Official book of Ultima Шэя Аддамса

В финале ваш персонаж узнает главную цель игры. Выполнить поставленную задачу не так уж и легко: требуется опыт, находчивость и много-много очков здоровья.

Джон Уильямс, Softline, рецензия на Ultima, сентябрь 1981 г.

В плане фабулы Ultima не была сиквелом Akalabeth. Сегодня сказали бы, что это ребут, – сам же Гэрриот, понимая, что в его дебютной игре практически отсутствовал сюжет, решил начать с чистого листа, сохранив лишь некоторые отсылки.

Над Созарией нависла тень злого волшебника Мондейна. Четырем континентам, каждый из которых под властью двух правителей, угрожают целые орды чудовищ. Созарию может спасти лишь Странник, единственный, кто в силах одолеть Мондейна. Что любопытно, во вступлении к Akalabeth с этим исчадием зла уже разобрался Лорд Бритиш. Однако в Ultima Мондейн стоит во главе смертоносной армии и обретает вечную жизнь, собрав магический артефакт невероятной мощи – Камень Бессмертия. Чтобы свергнуть злодея и положить конец ужасам и разрушениям, Странник должен отправиться назад во времени и побороть врага, пока он еще смертен, до обретения Камня. Путешествуя по землям Созарии и выполняя разные поручения, порой похожие на задания Лорда Бритиша из Akalabeth, игрок собирает кристаллы для машины времени.

И снова очевидно влияние D&D, но теперь персонаж создавался не случайно. Игрок получал 90 очков и распределял их по параметрам силы, выносливости, ловкости, мудрости, интеллекта и харизмы по шкале от 6 до 20.

Далее следовало выбрать расу: человек, эльф, дварф или хоббит (очередная отсылка к Толкину), каждая со своими бонусами и штрафами. Ричард не удержался от фэнтезийных клише, дав дварфам бонус к силе, эльфам – к ловкости. Людям же он решил дать +5 к интеллекту.

После выбора пола персонажа (который никак не сказывался на игровом процессе) оставалось определиться только с классом: воин, жрец, маг или вор.

В Akalabeth Ричард уже пробовал ввести систему классов, влияющую на геймплей (воин мог брать в руки оружие помощнее, а маг более умело обращался с единственным зачарованным предметом в игре – амулетом), но результат у попытки вышел бледный. В Ultima же выбор класса играл существенную роль, так как гарантировал бонус (+10 к силе у воина, +10 к интеллекту для мага и т. д.) и ограничивал доступное снаряжение.

Ultima выходила на пятидюймовой дискете и позволяла сохранять прогресс, а еще геймер, создав персонажа, перед началом игры записывал его на носитель. Нужно было скопировать содержимое обратной стороны дискеты, называвшейся мастер-диском игрока (Player Master), на чистую пятидюймовку, создав диск игрока (Player Disk), а потом уже запускать программу с лицевой стороны программного диска (Program Disk). У пользователей с двумя приводами было значительное преимущество.

Система сохранения, присутствовавшая в первых прототипах DND, но не имплементированная в Akalabeth [68], в Ultima была просто необходима ввиду продолжительности игры. Гэрриот позднее говорил в интервью, что сохраняться в подземельях было нельзя по техническим причинам.

Начиналось все с привычного вида сверху, но теперь мир расширился и получил краски, тайлы стали красивее, а благодаря ассемблерным вставкам от Арнольда все отрисовывалось быстро и в деталях.

По карте можно было двигаться свободно, однако, чтобы запустить основной сюжет, следовало взять первый квест в одном из замков. Из-за возросшего числа возможностей в интерфейсе прибавилось горячих клавиш.

Замки правителей Созарии были открыты для посещения, а локации полны уникальных тайлов: деревца, стражники, купцы, члены королевского двора (Король, Принцесса и Шут). По кнопке T (Transact) игрок мог инициировать диалог или поторговаться. Значительный шаг вперед по сравнению с Akalabeth, где города и замки были представлены исключительно текстом, а все лавки выглядели одинаково.

Была также возможность напасть на стражника или своровать (по кнопке S) провизию и снаряжение. Ричард, кроме того, добавил первого NPC, шута, который шатался по улицам и напевал: «Хо-эйо-хэ-хум».

Именно в городах и замках впервые появились многие знаковые персонажи франшизы. Иоло и Гвино (шуты, присутствующие во всех восьми дворах замков) отсылают к Дэвиду «Иоло» Уотсону и Кэтлин «Гвинно» Джонс, а Шэмино, еще одно альтер эго Гэрриота, представлен в роли владыки одного из четырех континентов, государя Земель Опасности и Отчаяния.

На первых порах игрок получал задания типа «посетить какое-то место» или, как в Akalabeth, «победить определенное чудовище». Первый сюрприз – пошаговость Akalabeth сменилась на простенькую систему боя в реальном времени, очень похожую на Temple of Apshai: если не дать команду в течение нескольких секунд, ход передавался противнику – это побуждало игрока действовать. Но это относилось только к схваткам на поверхности, сражения в подземельях были все еще сугубо пошаговыми.

Механика самих боев не поменялась. По кнопке A герой совершал атаку, ловкость влияла на шанс попадания, а сила – на наносимый урон. К счастью, теперь по клавише R можно было выбрать нужную экипировку и оружие, а игра больше не переспрашивала каждый ход, чем бить врага.

Все подземелья генерировались на старте игры с именем персонажа в качестве сида. Наполнение их чудищами происходило рандомно, но согласно уровню данжа. Чтобы отыскать квестового монстра, нужны были удача и усидчивость.

Крупным нововведением стала система заклинаний, больше не подвязанная к конкретному предмету вроде магического амулета в Akalabeth. Все персонажи могли купить в городах свитки с заклятьями и пользоваться ими (в основном в подземельях), но сначала их требовалось «подготовить». Стоили они дорого, и игроку приходилось бережно относиться к таким ценным и притом одноразовым приобретениям.

Заклинания делились на две категории: общедоступные и только для магов. Последние, ясное дело, были мощнее и открывали новые тактические возможности: игрок мог телепортироваться на короткую дистанцию с помощью «Рывка» (и потенциально угодить в еще больший переплет), создать перед собой зачарованную стену «Сотворением», разбить аналогичную преграду «Уничтожением» и даже сразить монстра наповал «Убийством».

Другие же классы обходились простыми чарами, похожими на действие амулета из Akalabeth, с небольшой доработкой. Они позволяли переместиться в подземелье выше или ниже этажом, наколдовать «Волшебную Стрелу» (знакомую всем игрокам в D&D) и снизить шанс срабатывания ловушки при обшаривании сундука или саркофага заклинанием «Открытие». Крайне несбалансированное «Дерзай!» из Akalabeth заменили на «Молитву» со случайными, но полезными эффектами: убрать с экрана ближайшего врага или же, находясь на поверхности, добавить себе провизии или здоровья.

Выполнив квесты на первых трех континентах, игрок отправлялся в космос. Сегодня смешение элементов фэнтези и научной фантастики смотрелось бы странно, но тогда Гэрриот даже не пытался что-то пояснять. На обложке тоненького руководства нарисованы были воин, дракон, замок в тумане и космолет, внешне очень похожий на «Шаттл», – понятно, что игра не без сай-фая.

На самом деле в 1970‐е и 1980‐е подобное смешение жанров (известное как научное фэнтези) было не в диковинку. Например, в Expedition to the Barrier Peaks, расширении к D&D за авторством Гэри Гайгэкса, действие происходило на космическом корабле, весь экипаж которого был уничтожен. Игроки сражались против толп роботов и странных созданий предположительно инопланетного происхождения, а также открывали передовую технологию, чтобы продвинуться по сюжету. Случай был не единичным: появились и другие расширения, а пиком их популярности стало объединение в сеттинг Spelljammer в 1989‐м.

Космическая часть Ultima разительно отличалась от остальных. После стыковки с космостанцией на игрока обрушивалась череда экшен-эпизодов, где приходилось отстреливать вражеские корабли, по любопытному совпадению похожие на истребители TIE из «Звездных войн». Бой был явной отсылкой к Star Raiders Дага Нойбауэра, вышедшей парой лет ранее для Atari 800. Немного различалось управление: в игре-предшественнице прицел приходилось смещать в направлении истребителей противника, а в Ultima он был строго посередине экрана[69]. Позднее Гэрриот признал, что примитивная космическая стрелялка Нойбауэра оказала на него большое влияние.

В продолжение отсылок к фильму Джорджа Лукаса под финал игры в ход идут бластеры и световые мечи. Позднее в играх Гэрриота станет больше заимствований из кино. Он заявлял, что книги послужили для него источником вдохновения в меньшей степени, чем фильмы из детства и юности, любовь к которым он разделит со множеством будущих коллег.

Уничтожив двадцать вражеских кораблей, игрок мог вернуться в Созарию и выполнить последние квесты в Землях Опасности и Отчаяния. Затем оставалось отыскать машину времени. Для этого надо было освободить из темницы Принцессу. Чтобы открыть ее клетку, требовалось прикончить городского шута, неоднократно провозглашавшего, что ключ у него.

В отличие от последующих игр серии, где вознаграждалось хорошее поведение, в Ultima акты убийства, мародерства и воровства на пути к финалу были не выбором, а необходимостью. Без какого-либо сценарного объяснения игрок хладнокровно убивал шута, чтобы добыть ключ. После освобождения Принцессы путь к машине времени становился свободен, и герой отправлялся на тысячу лет в прошлое, чтобы сразиться с могучим боссом – Мондейном.

Схватка со злым волшебником проходила на пустой карте города: лишь игрок, Мондейн и маленькая точка, обозначающая Камень Бессмертия. Хотя планировалось, что герой прибудет в прошлое до момента создания Камня, в начале битвы артефакт уже собран и дарует Мондейну способность возрождаться после получения смертельного урона.

Чтобы завершить начатое, игрок должен продержаться в схватке с Мондейном достаточно долго, чтобы подобраться к Камню и разбить его, лишив мага силы. Когда волшебник умирает в последний раз, перед героем предстает Лорд Бритиш, поздравляет с победой и, как в Akalabeth, предлагает оповестить о столь великом свершении California Pacific Computer Company по адресу: 1623 fifth street, suite B, Davis (CA) 95616.

Из изложенного следует, что в 1981 году Ultima была крайне неординарным произведением, заложившим множество стандартов жанра. Огромный мир с локациями из «мозаичных» тайлов и свобода перемещения впечатлили игровую общественность и вдохновили программистов.

Решение накидать в один котел кучу идей без четкого видения итога демонстрировало наивность автора, но именно оно помогло Ричарду сотворить мир, богатый на детали и возбуждающий интерес. Главной его целью было развлечь игрока и выжать максимум из возможностей Apple II. Гэрриот: «Если взглянуть на Ultima I–III, тут и там видны заимствования из произведений, которые я на тот момент считал крутыми. <…> Световые мечи, бластеры, лендспидеры и прочее в первых частях Ultima взяты, конечно же, из „Звездных Войн“. Там же – тонна отсылок к „Властелину колец“. <…> Я тащил в игру все то, чем вдохновлялся на данном отрезке времени» [70].

Игровая индустрия была молода, и многие проекты в ней творили одиночки. В рекламе игр вроде Temple of Apshai в заслугу продукту ставили то, что его тестировали целых семь человек (что по факту крайне мало, особенно в сравнении с современными цепочками тестов и испытаний). На рынок выходили склонные крашиться игры с кучей багов. Ричард привлек в качестве тестеров друзей и знакомых по ОТА, но без похожих ошибок не обошлось. Например, в подземельях игра при расчете урона никак не учитывала сопротивляемость брони персонажа, что давало особо продвинутым пользователям возможность ломать механики, путешествуя по точкам интереса и повторно получая улучшения оружия и бонусы к мудрости [71].

Другие элементы, такие как очки опыта, были почти бесполезны: в отличие от D&D герой от прокачки экспы не развивался и не получал дополнительные способности – росло лишь количество монстров на карте.

А вот характеристики персонажа играли более важную роль: они улучшались от выполнения заданий и получения наград у Лорда Бритиша. Что касается очков здоровья, здесь единственным нововведением была возможность купить их у лордов в замках; однако, умирая, герой возрождался с 99 хитами и 99 единицами провизии, но терял весь накопленный опыт, деньги и экипировку.

Ultima вышла на лейбле CPCC в июне 1981 года. Первый тираж включал пятидюймовую дискету, руководство за авторством Гэрриота, Реммерса и Тома Люрса, а также краткий четырехстраничный справочник. На этот раз обложку – cредневекового рыцаря перед стальным драконом – нарисовал Денис Лубе: «Это был моя первая работа на заказ для Ричарда Гэрриота, когда я еще трудился в Steve Jackson Games. Кроме того, он попросил меня подготовить начальный экран для Ultima I. Я работал с графическим планшетом для Apple II, который был так топорно собран, что перо грозило рассыпаться в руках, а линии прерывались из-за электрических интерференций в устройстве. Первый раз, когда я имел дело с компьютерной графикой» [72].

В последующие годы игра неоднократно переиздавалась, порой с существенными изменениями. Первой ласточкой стал релиз от Sierra On-Line для восьмибитных компьютеров Atari в 1983 году. Работу Лубе на обложке заменили панорамой замка, похожей на иллюстрацию из справочника по игре в версии CPCC. В это время уже вышла Ultima II, и тем самым был дан старт франшизе. Поэтому порт под Atari назвали Ultima I: The Original.

Когда контракт с Sierra On-Line истек, Ричарду пришлось ждать до 1986 года, чтобы переиздать Ultima. Игра получила существенные улучшения в части графики и вышла сначала на Apple II, а через несколько месяцев – на Commodore 64 и IBM PC. Последняя версия также поддерживала новый стандарт видеоадаптеров EGA и могла выводить на монитор 16 цветов одновременно вместо 4‐х. Все издания 1986 года вышли под лейблом Origin Systems и с названием Ultima I: The First Age of Darkness. В коробке, помимо самой игры, лежали бумажная карта всех четырех континентов Созарии, мешок с монетами (одна золотая, три серебряных и один медяк), справочное руководство и книга «Первая Эра Тьмы», которую написал Гэрриот и проиллюстрировал Лубе.

Качественные иллюстрации и прочие элементы оформления становились обыденностью в мире видеоигр, а Ричард, в отличие от большинства программистов, готов был использовать это в своих интересах. Требовалось лишь немного удачи.

К сожалению, вскоре госпожа Удача повернется к нему отнюдь не лицом.

4

Сложные решения

Оригинальная Wizardry, вышедшая в 1981 году, – одна из самых важных и значимых, но при этом относительно неизвестных компьютерных RPG, которые когда-либо выходили в свет.

Бендж Эдвардс, 1 °Classic Computer RPGs, PC Magazine, 2012 г.

California Pacific испытывала финансовые трудности. Из-за этого задерживались положенные мне роялти – сначала ненадолго, а потом деньги вовсе перестали присылать.

Ричард Гэрриот, интервью для The Wizard Journals, лето 1984 г.

Выйдя из печати, Ultima распространилась по всей стране. По такому поводу Гэрриот подготовил статью, где описывал свое инновационное решение демонстрировать подземелья от первого лица. Этот краткий очерк был опубликован в журнале Стива Джексона Space Gamer № 39. В мае 1981 года Ultima восторженно встретили как игроки, так и специализированные издания, которые стали появляться в начале десятилетия. За несколько месяцев продажи достигли приличных значений, но в сентябре у игры появился достойный оппонент – Wizardry: Proving Grounds of the Mad Overlord.

Wizardry за авторством Эндрю К. Гринберга и Роберта Вудхеда долго шла к релизу, если отсчитывать срок от созданного Гринбергом в 1978‐м прототипа на Бейсике. Как и Akalabeth Гэрриота, она безумно тормозила, и когда ее в июне 1980‐го увидел Вудхед, он поставил цель переписать код под UCSD Pascal. Эндрю и Роберт обратились по поводу издания игры к основателю Sir-Tech Software Inc. Норману Сиротеку и к ноябрю подготовили первую рабочую версию. Однако для ее запуска на компьютерах Apple требовалась отдельная 48‐килобайтная среда Паскаля, а чтобы добавить поддержку этого языка, нужен был дополнительный компонент для разработки за 495 долларов. Релиз отложили до тех пор, пока Apple не встроит среду исполнения в саму операционную систему (и еще на пару месяцев сверх того), параллельно исправляя баги. Отец Нормана Фредерик Сиротек, бизнесмен со стажем, посоветовал сыну обратить особое внимание на внешнюю презентацию многообещающей игры, в частности на качественную упаковку и подробное руководство, понятное даже людям, которые с компьютером на «вы». Приняв рекомендацию к сведению, Sir-Tech наняла опытного художника Уилла Маклина, знакомого ролевикам по замечательным иллюстрациям в журнале Dragon и «Руководстве мастера подземелий».

Wizardry сильно отличалась от Ultima по многим аспектам. Первое, что бросалось в глаза, – игрок управлял командой из шести приключенцев, для каждого из которых следовало выбрать класс, расу и мировоззрение по AD&D [73]. Суть игры заключалась в исследовании подземелий, наборе опыта и развитии персонажей; параллельно нужно было искать оружие и магические артефакты и выживать в сражениях с толпами чудовищ, причем каждый этаж подземелья был сложнее предыдущего.

Большую часть экрана занимал пользовательский интерфейс со списком сопартийцев, а справа вверху находился журнал событий. Также под рукой была 3D-карта подземелья в стиле Akalabeth и Escape!. Стычки с монстрами случались по воле рандома, и врагов не было заранее видно от первого лица, так что боя, в отличие от игры Гэрриота, было не избежать.

Wizardry получилась более комплексной из-за обилия классов, уровней, комбинаций навыков и необходимости управлять целым отрядом; в боях было меньше интерактивности и прямого контроля со стороны игрока, а основная ставка делалась на тактику. Персонажи в авангарде вступали в непосредственный контакт с противниками, а у тех, кто стоял на позициях с четвертой по шестую, возможности ограничивались небольшим набором поддерживающих действий.

В итоге вышла веселая и изобретательная [74] CRPG с механиками «данжен кроулера» и фокусом на исследовании комнат и сражениях с монстрами. Хотя 3D-отрисовка подземелий и напоминала об Akalabeth и Ultima, геймплей был совершенно иным: надземный мир отсутствовал, но имелась подробная отрядная система, какой недоставало играм Гэрриота.

Творение Гринберга и Вудхеда полюбилось и публике, и прессе. Особо те и другие отмечали подачу и оформление продукта, превосходящие конкурентов, и увлекательный игровой процесс. В первые недели возник неожиданный ажиотаж, а к середине 1982 года число проданных копий достигло 24 000. Так, Wizardry стала самой продаваемой на тот момент CRPG [75] и обогнала Ultima на 4000 экземпляров, хотя у игры Гэрриота было несколько месяцев форы.

Наряду с Akalabeth и Ultima Wizardry основательно повлияла на игровую индустрию – гораздо сильнее, чем Dunjonquest. Многие игроки (позднее ставшие программистами) решили взять находки Гринберга и Вудхеда за основу и внести свои усовершенствования. Две успешные CRPG ясно дали понять, что рынок жаждет больше такой продукции, и многие издатели стали выпускать как подобия, так и полные клоны этих игр, породив два поджанра, конкурировавших целое десятилетие. Противостояние между Ultima и Wizardry длилось недолго: несмотря на успех игры Гэрриота и наличие других проектов в разработке (вроде Brainteaser Boulevard – первой видеоигры Чака Буше, одного из давних соратников Ричарда по D&D), в начале 1982 года CPCC прекратила выплачивать роялти.

Причина краха CPCC так и не была четко установлена. Гэрриот в Explore/Create красочно описывает, как во время первой встречи с Реммерсом ненароком стал свидетелем сделки по продаже наркотиков в номере отеля. По его словам, закрытие California Pacific Computer Company было связано с наркозависимостью ее основателя. Удивительно то, что к тому моменту, когда роялти стали запаздывать, офисы CPCC уже давно пустовали.

На деле же закрытие CPCC не было одномоментным. Согласно оставшимся записям компания Реммерса продержалась до 1984 года, а последний административный документ датирован 22 мая 1985‐го. В интервью [76] по следам релиза Ultima II Гэрриот все еще упоминает роялти за первую игру в размере 1000 долларов в месяц. Уход Гэрриота от CPCC стал причиной экономических трудностей для конторы, но был наиболее разумным решением для юноши с учетом открывшихся тогда возможностей. CPCС – мелкий издатель, у которого, помимо личных знакомств Реммерса в Калифорнии, не было собственной дистрибьюторской сети в стране, так что приходилось полагаться на партнера Softsel. Компания не смогла бы обеспечить амбиции и профессиональный рост Гэрриота, особенно если взглянуть на задуманные им проекты. В то же время покинуть CPCC решил и Билл Бадж, подписав контракт с Electronic Arts. Потеря двух ключевых программистов нанесла тяжкий удар по финансовым показателям фирмы, и CPCC схлопнулась в течение двух лет.

В связи с разрывом отношений Гэрриота и Реммерса на смену распроданным копиям Ultima было неоткуда прийти новым. Потому Wizardry оставалась на первой строчке чартов в течение трех лет до самого 1985 года, показав на множестве платформ общий объем реализации в 50 000 копий.

Первая реакция Ричарда на кризис в CPCC была – обратиться за советом к брату Роберту, который учился на экономическом факультете Массачусетского технологического института (МТИ). Вскоре они поняли: состояние CPCC столь плачевно, что рассчитывать на приличные роялти не приходится. Требовался резервный план.

У Ричарда имелись и другие заботы.

У юноши появились проблемы с успеваемостью в университете. Он слишком много времени проводил в ОТА, тусовался с друзьями, программировал – исход был ожидаем. Гэрриот также стал все чаще задумываться насчет того, чтобы бросить учебу и стать разработчиком на полный день. Успех Ultima подтвердил, что дело в таланте, а не только в удаче, и дал понять: видеоигры не просто временное модное увлечение, как, например, хулахупы. Доделав второй проект, Ричард наконец убедился, что геймдев годится для ставки на будущее, и сразу засел за сиквел. Однако без Реммерса у него не стало издателя и источника дохода.

С двумя хитами за плечами найти новый лейбл не представлялось проблемой. Но у Ричарда были высокие ожидания как с экономической точки зрения (CPCC выплачивала высокие проценты), так и с производственной. Конкурируя с Wizardry, он осознал, какую важную роль в продажах играет профессиональное оформление продукта, и понял, что для успеха мало сделать еще одну игру – требуется иначе относиться к проекту в целом.

Продуманная и качественно изготовленная упаковка Wizardry с подробным руководством пользователя, снабженным замечательными иллюстрациями Уилла Маклина, не была феноменом новизны. Встречались издания и получше: не в пластиковых грипперах, а в больших и ярких картонных коробках с умело написанными мануалами, отпечатанными в типографии, а не просто пачечкой фотокопий с машинописного оригинала. Качество требовало больших вложений, но благодарная публика с радостью компенсировала затраты.

В рамках этого тренда особенную известность получила компания Infocom.

Все началось с кабинетов информатики в МТИ, где целыми днями резались в еще одну значимую игру. Уилл Кроутер, программист, обожавший пещеры и D&D, создал Colossal Cave Adventure, первую текстовую адвенчуру, чтобы развлечь дочерей. Управление в игре шло через простейшие фразовые конструкции, похожие на естественный язык: она принимала команды из двух слов – «Идти восток», «Смотреть вверх», «Взять еда». Как и Star Trek, Colossal Cave Adventure распространялась из рук в руки, улучшаясь и расширяясь, дарила вдохновение студентам, учителям и программистам и заслужила статус прародительницы нового жанра.

Благодаря творению Кроутера четверо студентов МТИ пришли к идее сделать нечто похожее, но посложнее. Их игра Dungeon понимала более развернутые команды, включая артикли, числа и т. д. Так как все приключение не поместилось бы в память тогдашних микрокомпьютеров, адвенчуру разбили на три части; первый том был выпущен в 1980‐м под названием Zork.

Отличная текстовая составляющая обеспечила Zork огромный успех, и маленькая компания Infocom стала быстро расти, выпуская все больше игр. Она стала лидером в своей жанровой нише, а к декабрю 1983‐го все десять ее проектов попали в топ‐40 от Softsel: Zork на вершине списка, еще три наименования – в первой десятке. Квартет был готов замахнуться на большее. Изначально выбрав путь самиздата, основатели Infocom пользовались абсолютной свободой и не стеснялись издавать то, на что другие не решились бы.

Компания выпускала все более и более амбициозные творения, упирая на качество продукции и богатое наполнение изданий. Первые разработчики видеоигр тоже вкладывали в упаковку сопроводительные картинки и тексты, которые иначе не влезли бы в память современных им устройств, но Infocom пошла дальше.

В комплекте с мистической адвенчурой Deadline шла папка со штампом «Полиция». Внутри лежали: блокнот детектива (т. е. игрока); пакетик с тремя белыми таблетками (по сюжету – найден рядом с телом жертвы); расшифровки допросов некоторых подозреваемых; отчет патологоанатома; письмо от адвоката жертвы; полицейский меморандум; лабораторный анализ кружки чая, выпитой жертвой; фото места преступления.

Вскоре такие бонусы стали визитной карточкой Infocom и получили в народе название «ощущалки» – как фильмы в романе Олдоса Хаксли «О дивный новый мир», которые можно было одновременно смотреть, слушать и чувствовать. Грамотная стилизация способствовала погружению в игру, а еще эти предметы служили антипиратской защитой: без ощущалок нельзя было решить загадку, правильно ответить на вопрос или выполнить некое действие.

Учитывая сложность некоторых игр, многие пользователи стали напрямую обращаться к разработчикам за помощью в прохождении особо заковыристых препятствий. Из-за огромнейшей популярности адвенчур Infocom на офис компании обрушился поток писем и звонков, подав менеджменту идею открыть выделенную платную телефонную линию с советами. Затем последовали печатные руководства с подсказками и даже целые книги с полным прохождением игр. Первые в своем роде, они получили название InvisiClues [77] и были очень популярны в 1980‐х и 1990‐х, до того как основным кладезем информации для отчаявшихся игроков стал Интернет. Позднее Гэрриот тоже будет издавать подобные книги для серии Ultima [78].

Для следующего релиза Ричард подсмотрел у Infocom пару идей насчет оформления и упаковки. Первый же шаг к вовлечению игрока случился, еще когда Реммерс посоветовал Гэрриоту принять псевдоним «Лорд Бритиш». Решение было чистой воды маркетинговым, однако дало неожиданный и приятный побочный эффект: человек покупал игру за авторством правителя вымышленного мира, самого Программиста, доверившего важную миссию по спасению Созарии ему, простому пользователю.

Гэрриот хотел раздвигать рамки творчества, но не каждый издатель был согласен в подобное вписываться. Несмотря на прошлые заслуги Ричарда, многие отказывались сотрудничать, услышав требования автора (например, полная свобода в наполнении коробки с игрой). Основатели Infocom поставили на кон собственный капитал и сорвали куш, но мало кто готов был пройти тем же путем – потратиться больше, чем конкуренты, рискуя недополучить прибыль.

Electronic Arts, которую Трип Хокинс основал всего годом ранее, желала заполучить в свои ряды Гэрриота: компания как раз искала известные бренды для приобретения и издания. Новичок на издательском поле, ЕА выделялась неординарным бизнес-планом и мощной финансовой поддержкой от самых прозорливых венчурных предпринимателей той эпохи (в том числе от Дона Валентайна, ключевой фигуры в становлении Atari, а затем и Apple). У Ричарда настоящего бренда пока не имелось, поскольку Ultima не являлась продолжением Akalabeth, но Хокинс все равно с радостью взял бы Гэрриота в свою команду. Его менеджерская политика заключалась в том, чтобы делать фокус на выдающихся личностях, тем самым дистанцируясь от конкурентов вроде генерального директора Atari Рэя Кассара, который считал программистов не более чем обычным персоналом [79].

Спустя годы Хокинс вспомнит о неудачной попытке завербовать Ричарда в свой стан суперпрограммистов для промо-кампании We see farther [80], в которой участвовал Билл Бадж: «Я с самого начала нацелился на Лорда Бритиша, и в 1982 году мы встретились. Он уже раз обжегся, связавшись с паршивым дистрибьютором, и хотел все делать сам. У него для этого имелось и узнаваемое имя, и достаточно мужества» [81]. Момент тогда был неподходящий, но рано или поздно Гэрриот еще очутится на борту звездолета Хокинса.

Если вычеркнуть всех издателей, не пожелавших вкладываться в такой рискованный проект, как затея Ричарда, в списке оставалось лишь одно название: On-Line Systems, компания, несколько лет назад основанная супругами Уильямс.

5

Sierra On-line

С самого начала я осознавал, что Sierra – нечто из другой отрасли. <…> Мы продавали творчество.

Кен Уильямс, интервью Филлипу Йонгу, 2006 г.

Мне позволили работать над Ultima II так, как я хочу. В контракте даже был пункт, который разрешал мне положить в коробку с игрой тканевую карту вместе с остальной документацией.

Ричард Гэрриот, интервью для The Wizard Journals, лето 1984 г.

Я полагал, это просто чтобы быть при деле. А вообще, когда я спустя пару лет решался бросать вуз (это и так напрашивалось из-за успеваемости), родители сказали: «Что ж, следуй за своей мечтой. Для такого ученой степени не нужно! Но это однажды кончится. И вот в этот момент надо будет вернуться к учебе, получить диплом и найти настоящую работу».

Ричард Гэрриот, интервью Тому Касвеллу для Gamezone, 2016 г.

Роберта и Кен Уильямсы поженились рано: им было 18 и 19 лет соответственно. Они познакомились по воле случая, на двойном свидании. После двух совместных вечеров Кен осознал, что девушка друга ему нравится больше. Немедля проявив некоторые судьбоносные в будущем качества – прежде всего целеустремленность, – он позвонил Роберте и пригласил ее встретиться; через год они сыграли свадьбу. Когда Роберта забеременела, Кен был обычным бедным студентом, но решил кардинально менять свою жизнь.

В начале 1970‐х рынок мейнфреймов и аренда систем распределения времени были самыми быстрорастущими сферами бизнеса. Кен усмотрел шанс получить хорошую работу и отправился на девятимесячные курсы программирования. Надежды оправдались, и ему удалось продвинуться в карьере и достичь некоторой экономической стабильности. Тем временем в семье случилось пополнение: в 1973 году родился ДиДжей.

К сожалению, денег постоянно не хватало, так что приходилось искать новые источники дохода – в основном это была помощь в разработке и консалтинговые услуги. Жизнь Роберты тоже была далека от совершенства: сосланная в домохозяйки молодая мать отчаянно скучала.

Однако кое-что на несколько недель скрасило ее серое существование: Кен в рабочих целях установил дома терминал, подключенный к мейнфрейму, и показал Роберте игру Colossal Cave Adventure, источник вдохновения для авторов Zork и многих других разработчиков в 1970‐х и 1980‐х. Кена она не впечатлила, он счел ее нудной, не понимая логики головоломок. А вот Роберта, наоборот, так увлеклась, что, решая задачки в игре, порой забывала о домашних делах и оставляла без присмотра детей (второй сын, Крис, родился в 1979‐м). Colossal Cave Adventure добавила стрессов в семейный быт Уильямсов: Роберта была совершенно поглощена новым хобби. Но когда она прошла игру целиком, жизнь вернулась в обычную колею.

С появлением «Троицы» микрокомпьютеров запустилась цепочка событий, изменивших жизнь Кена. В 1977 году все больше и больше профессионалов и любителей были готовы приобрести себе личное устройство вместо ежегодной аренды телетайпов и машинного времени у таких гигантов, как GE. Серьезной проблемой был недостаток ПО: владельцы ранних микрокомпьютеров вынуждены были учить Бейсик и писать программы под свои нужды сами. Все переменилось в 1979‐м с релизом VisiCalc, первой электронной таблицы, настолько полезного и востребованного приложения, что оно стало одним из первых в истории killer application [82], взвинтив продажи Apple II до небес.

Кен понимал, что в новой рыночной нише можно сказочно разбогатеть, если грамотно совместить задумки с инструментами, быть целеустремленным и обладать нужными навыками. Кен рассчитывал на успех и решил делать ставку на язык программирования Фортран. Зная, что у программистов под Apple II вроде Ричарда Гэрриота или Билла Баджа выбор языка сводится к двум вариантам – ограниченному Бейсику и сложному, трудоемкому ассемблеру, – Уильямс счел, что интерпретатор Фортрана под эту систему откроет людям новые возможности с мощным, эффективным и не слишком мудреным инструментом. Кена вдохновлял успех Microsoft с ее диалектами Бейсика под различные устройства и умением захватить под свой продукт львиную долю рынка. Кен был твердо уверен, что у Фортрана еще больший потенциал.

Уильямс притащил из офиса TSR‐80, и Роберта открыла для себя еще кучу видеоигр, подобных той, что обеспечила ей столько бессонных ночей. На этот раз ей попались творения Скотта Адамса, первопроходца в жанре текстовых адвенчур, и она нашла их неотразимыми.

Перепробовав множество доступных на тот момент игр, Роберта решила сделать собственную. Она изложила детали проекта мужу, который все еще работал над имплементацией Фортрана. Он выразил интерес, но отметил: чтобы прорваться на рынок, нужно нечто революционное. У Роберты уже кое-что зрело в голове.

Она давно размышляла, насколько лучше было бы отрисовать сцены, которые в других играх описывались исключительно текстом. Кен с этим согласился, и супруги взялись за дело. Для Apple II как раз выпустили новинку – дорогой аксессуар за 199 долларов, который мог облегчить производство рисунков. VersaWriter был предтечей современных графических планшетов и переносил художества пользователя на экран. Он не отличался высокой точностью, освоить манипулятор ввода было непросто, но Роберта с энтузиазмом зарисовывала сценки для своей первой компьютерной адвенчуры.

Mystery House дала старт не только жанру графических адвенчур, но и предпринимательской деятельности четы Уильямсов. Работы Роберты оказались неожиданно успешными, и On-Line Systems, которую Кен в 1975 году [83] основал как консалтинговую контору, переквалифицировалась в студию разработки видеоигр.

Всего лишь за год компания разрослась до более чем двадцати человек, а к 1982‐му ее штаб-квартира вместе с коллективом преданных делу разработчиков переехала в шале, построенное на заказ. Каждая игра Роберты, без исключений, приносила огромную прибыль, и On-Line Systems готовилась войти в число самых влиятельных игроков на рынке. Даже IBM, техногигант из Армонка, штат Нью-Йорк, выступила с предложением портировать шедевры Роберты на новенький PCjr.

В смелой и новаторской On-Line Systems (вскоре переименованной в Sierra On-Line) запросы Ричарда сочли обоснованными. После строительства шале на миллион долларов для сотни сотрудников Уильямсов не отпугнул ультиматум Гэрриота насчет тканевой карты в коробке с игрой. Даже та неторопливость, с которой Ричард подводил к концу свои первые проекты – камень преткновения на собеседованиях с другими издателями, – их не напугала. В штате компании было множество программистов, в активном производстве – несколько игр; Гэрриот мог трудиться, сколько потребуется. Провала тоже не боялись: высокие продажи игр Роберты были способны покрыть любые расходы.

Так, Ричард подписал контракт с Кеном Уильямсом: к апрелю 1982 года у него должна быть готовая игра, а On-Line Systems, как он и хотел, обеспечит ей дорогое профессиональное издание. В договоре также был пункт о потенциальном выкупе прав на Akalabeth и Ultima непосредственно у CPCC с целью их перевыпуска. В случае с Ultima можно было ожидать хорошую прибыль, поскольку с изначального релиза не прошло и года.

Ричард засел за сиквел к Ultima, едва отправив в CPCC первую часть. Чтобы новое вышло лучше прежнего, у Гэрриота был один путь: освоить ассемблер и лишь потом начинать программировать. Чтобы добиться быстрых и качественных результатов, ему нужен был наставник, и он обратился к старому знакомому по CPCC.

Годом ранее Том Люрс отличился, создав игру Apple-oids, клон Asteroids от Atari, но с яблоками вместо астероидов. Apple-oids, написанная исключительно на ассемблере, наглядно демонстрировала, насколько любительским был уровень тогдашней видеоигровой индустрии: компании в открытую копировали идеи друг у друга, совсем не уважая чужой труд. Вскоре все поменяется, а Atari и ей подобные начнут доводить дела до судов [84].

Люрс уже однажды помог Ричарду писать руководство к Ultima, а теперь, летом 1981‐го, в авральном темпе примерно за месяц обучил его новому языку. Наконец-то Гэрриоту больше не приходилось полагаться на Бейсик, и он мог работать напрямую с железом Apple II и использовать имеющиеся мощности наиболее эффективно.

Пересев на другой язык, Ричард снова вынужден был переписывать весь код, как уже было с DND в школьные годы, а потом и с Ultima, – в итоге получалась более качественная игра.

Между тем еще одним источником беспокойства для Гэрриота было возвращение в университет. Ему приходилось делить время между работой и учебой – как следствие, стала страдать успеваемость. Ричард уже подумывал бросить занятия совсем. Главным препятствием был его отец Оуэн, который вряд ли это одобрил бы. Сын с сожалением продолжал пытаться и над игрой работать, и родителей не разочаровывать, но было ясно, что дальше станет только хуже.

Ричард многому научился у Тома Люрса и со временем отточил мастерство, работая с коллегами-программистами из Sierra On-Line и практикуясь на Ultima II, – мало-помалу он становился мастером ассемблера. В 1981 году ему пришлось записаться в университете на курс по этому языку, и он ожидал получить высший балл без особых усилий: ведь он же профессиональный программист с двумя коммерчески успешными работами в портфолио!

Ричард не мог предвидеть, что этот курс проходит не на его любимом Apple II, а на гораздо более мощной машине – SuperPET 9000 от Commodore.

SuperPET, любопытная совместная разработка Commodore и Университета Ватерлоо, создавался с расчетом на применение в учебных заведениях для уроков программирования. Дорогой и мощный, с двумя ЦПУ (MOS 6502 и Motorola 6809), он также обладал гораздо большим размером ОЗУ по сравнению с любым представителем «Троицы». По сравнению с 6502 в Apple II у чипа 6809 имелся ряд дополнительных инструкций. Благодаря своему опыту Ричард справлялся с задачами исключительно возможностями 6502. Когда учитель снизил ему оценку за домашнюю работу, Гэрриот был вне себя. Его программы работали, и он не видел нужды учить еще и инструкции Motorola 6809. А преподаватель все занижал оценки в надежде, что студент перестанет мыслить неординарно. Ричард же уперся рогом, а когда в конце концов схлопотал «двойку», решил, что с него хватит, пора бросать университет.

Оуэн Гэрриот не был готов к такому резкому шагу. Вся семья Ричарда имела высшее образование. Отец – уважаемый университетский лектор и знаменитый астронавт, мать – художница, двое старших братьев еще учились в вузах. Роберт, например, только-только стал магистром в МТИ и планировал научную карьеру, параллельно нарабатывая опыт в крупных компаниях вроде Texas Instruments. Оставить учебу с одним лишь школьным дипломом – такой вариант родители вряд ли сочли бы приемлемым.

Ричард не сразу пошел с дурной вестью к отцу, а вначале признался Роберту. Оценив положение с практической точки зрения, тот без проблем принял стремления младшего брата: благодаря степени магистра по экономике Роберт лучше прочих понимал, что в индустрии ПО Ричарда ждет светлое будущее. И мать Хелен, которая помогала сыну с самого начала, нарисовав обложку для самого первого издания Akalabeth, тестируя его творения и давая советы, поддержала выбор Ричарда. Будучи сама творческой натурой, она видела, что из всех ее детей у младшего сына наиболее богатое воображение и самая явная креативная жилка, и вникнуть в его аргументы ей было несложно.

Хелен сформировала семейный союз в поддержку Ричарда перед главным испытанием: убедить Оуэна, что университет – не лучший вариант для сына.

Нетрудно представить реакцию отца на нежданное известие. Хотя Ричарда и поддерживала большая часть семьи, Оуэн легко не сдался. В его понимании это была не только внезапная смена курса в жизни сына, но и своего рода поражение, которое собьет парня с верного пути. Для Оуэна видеоигры были просто баловством, дорогостоящей забавой без будущего, и решение Ричарда стать разработчиком могло в дальнейшем принести лишь сожаления об утерянном времени и упущенных возможностях, когда эта мода схлынет.

До этого момента Ричард, являясь с инициативой к отцу или в офис директора школы, всегда выходил оттуда, заключив отличную сделку. На этот же раз пришел черед некомфортного соглашения: он перебирается в Гудзонский университет, и ему позволят писать игры только при условии хорошей заочной успеваемости. В противном же случае ему придется распрощаться с геймдевом и вернуться к учебе в режиме полного дня. Была, впрочем, и светлая сторона: у Ричарда снова появлялось время на программирование.

Еще одним плюсом стало то, что, вернувшись домой, Ричард опять встретил старых друзей по D&D, которые могли помочь с тестированием игр. И готовый подсобить с кодом Кен Арнольд снова был рядом.

Любопытный факт: страсть Гэрриота к информатике и созданию игр привела в эту отрасль многих его приятелей по D&D. Кит Забалу, сосед Ричарда, нарисовавший начальный экран для Akalabeth, сам занялся программированием, и теперь его возможности помогать не ограничивались тестированием. Бывший одноклассник Чак Буше, один из участников самой первой партии в D&D после возвращения Ричарда из Университета Оклахомы, также заделался программистом и издал игру Brainteaser Boulevard [85] через CPCC благодаря предоставленному другом контакту. Энтузиазм Ричарда был заразителен, а его личность оказывала заметное влияние на окружающих.

Наконец, обосновавшись дома и частично освободившись от обременительного груза университетских дел, Ричард стал планировать новую игру. Начал потихоньку вырисовываться сюжет на основе волшебной карты из фильма «Бандиты во времени», просмотренного годом ранее. Это была британская комедия в жанре фэнтези, снятая Терри Гиллиамом; каст включал бывших участников комик-группы «Монти Пайтон» и приглашенных звезд вроде Шона Коннери [86]. Ричард решил черпать вдохновение оттуда и дошел до того, что побывал в кинотеатре несколько раз, чтобы с некоторой помощью друзей срисовать карту и поставить ее в центр своего сюжета.

Гэрриот: «Я хотел добавить в Ultima II путешествия во времени. Когда фильм вышел в прокат, я каждую ночь ходил в дешевый кинотеатр с листком бумаги и карандашом и пытался зарисовать карту, чтобы понять логику ее построения. Там она типа есть, хотя это не точно. А потом „Бандитов во времени“ выпустили на кассетах, и я понял, что зря потратил время» [87].

В «Бандитах во времени» шайка грабителей использует порталы для перемещения по разным эпохам и на дальние расстояния, попутно набивая карманы. Чтобы встроить карту из фильма в игру, Ричарду был нужен сюжет, имеющий смысл и по возможности подвязывающий события к первой Ultima.

6

Ultima II: The Revenge of the Enchantress

Во время разработки Ultima II Ричард сказал: «Что ж, мне следует взять пример с Кена и выучить ассемблер под 6502, чтобы игра получилась лучше». И он справился. Его дебют на ассемблере стал огромным хитом, а не как у многих других.

Д-р Кэт, интервью Мэтту Бартону, Matt Chat, 2017 г.

Ultima II уникальна, а ее сюжет оригинален. Вот что мне в ней нравится.

Дэвид Лангендон, рецензия на Ultima II, журнал K-Power, 1984 г.

Странник из иного измерения вернул покой на земли Созарии, но затишье длилось недолго. Победив Мондейна, герой вернулся в свой мир, не зная, что у волшебника была юная ученица и любовница Минакс. Она поклялась отомстить тем, кто лишил ее наставника и спутника.

Свою жажду крови Минакс не могла утолить, даже неся смерть и разрушение через дикое зверье и ужасных чудищ. Вскоре она обнаружила, что герой, положивший конец правлению бессмертного Мондейна, явился не из Созарии. Взяв след, она добралась до Земли, мира, из которого прибыл Странник, и привела в исполнение свой дьявольский план. С самых древних времен Минакс сеяла ненависть и злобу в души людей, и к 2111 году ей удалось развязать ядерную войну, которая опустошила планету, раздробила континенты на куски и обратила человечество в пепел. Лишь горстка выживших спаслась через пространственно-временные порталы и основала Пиратскую Гавань – единственный город на Земле после катастрофы.

И вновь судьба целого мира легла на плечи иноземца. По зову Лорда Бритиша игрок должен был с помощью порталов посетить Землю в нескольких временны´х точках и отыскать артефакты для предотвращения плана Минакс. Вооружившись всем необходимым для победы над колдуньей, герой проникал в Теневую Твердыню, обиталище злодейки, и сражался с ней в решающей схватке. После победы над Минакс влияние зла на судьбы человечества тут же прекращалось, ход истории менялся задним числом, и ядерная война не наступала.

Как и с прошлыми двумя играми, сюжет Ultima II по большей части был изложен в мануале. За все прохождение встречалось лишь несколько отсылок к нему, а Лорд Бритиш выступал не более чем неуязвимым NPC, который лечил игрока… если у того найдется 50 золотых.

Возвращение в будущее имело мало смысла, и в финале героя не встречал Лорд Бритиш и не поздравлял с великим свершением. Из-за временнóго парадокса память о Страннике и злодеяниях Минакс стерлась. Этот момент был учтен в руководстве: «И если… нет, когда тебе это удастся, ты вернешься в настоящее, каким оно могло и должно было стать. Члены этой малой группы от всего сердца обещают, что никогда не забудут твоего великого подвига. Но важно понимать: сама природа твоего успеха такова, что будущие поколения, процветающие под ярким солнцем созданного тобой мира, склонны к забвению. Твое удовлетворение должно быть самодовлеющим».

Однако сюжет все еще был условен и в общих чертах оставался похож на первую Ultima. Ричард искал лишь повод вставить карту из «Бандитов во времени», а весь нарратив был сосредоточен в руководстве пользователя и редких отсылках в самой игре. Когда Гэрриот был мастером в D&D, он в первую очередь концентрировался на испытаниях для игроков, сталкивая их с трудными задачами и сложными баталиями. Сюжеты, как он сам признавал, не были его сильной стороной. Став разработчиком, Ричард продолжал мыслить как мастер, для которого качество сценария и развитие персонажей пока не были приоритетом.

Несмотря на долгий срок производства, Ultima II не сильно отличалась от предшественницы. Немного улучшился внешний вид интерфейса, но функционал остался прежним. Например, создание персонажа все так же проходило через выбор пола, расы и класса – первая улика, указывающая на то, что это лишь надстройка к первой Ultima.

Приключение начиналось в 1423 году до н. э. на Земле, немного стилизованной и с некоторыми условностями во имя целостности геймплея (например, из Северной Америки можно было перебраться в Азию по мосту). Игрок самостоятельно либо благодаря приложенной карте отыскивал порталы и путешествовал по различным эпохам. Управление и горячие клавиши не изменились, похожим остался и набор тайлов – разве что на карте мира прибавилось видов монстров.

Первым серьезным изменением были города: в Ultima они умещались на один экран, а в Ultima II стали гораздо крупнее и детальнее. Чтобы игроку было проще ориентироваться при скромном внешнем виде игры, Ричард сделал тайлы с буквами – так на стенах зданий появились надписи. В частности, таверна в порту Бонифис из 1990 года звалась «Ронал МакДонал» – явная отсылка к популярной сети фастфуда.

Заимствований из поп-культуры и окружающей действительности было не счесть: из игровой индустрии (Эндрю Гринберг и Роберт Вудхед заведовали магической лавкой, которая называлась, разумеется, Wizardry), из кино (капитан Декер из первой полнометражки Star Trek). Но основу сюжета составляли люди из жизни Гэрриота – семья и друзья, помогавшие ему в процессе производства игры. Например, игрок мог встретить NPC, списанных с родителей Ричарда и Мэйера из магазина ComputerLand. В Ultima реальными прототипами обладали лишь Иоло, Гвино и оба альтер эго Гэрриота, Лорд Бритиш и Шэмино. Начиная же с The Revenge of the Enchantress отличительной чертой игр Ричарда станет обилие персонажей из жизни и виртуальный мир, вдохновленный личным опытом автора и забитый шутками «для своих».

Города стали больше чем просто торговыми центрами, там обитали персонажи с именами и репликами. Игроку необходимо было исследовать окрестности и общаться с горожанами (помимо стражников и торговцев), чтобы почерпнуть необходимую информацию. Ричард отошел от текстового описания городов с пунктами покупки и продажи снаряжения и провизии – теперь перед глазами представала панорама, населенная стражниками и простыми жителями, каждый с собственным именем и профессией. Так создавалась иллюзия целостного мира.

На подземельях явно сказался технологический прогресс: этажи теперь были составлены вручную, а не сгенерированы случайно. Новый движок, целиком на ассемблере, работал значительно быстрее и позволил сделать игровой процесс более плавным и добавить монстрам цвета. Однако сказались нехватка времени и перекос внимания разработчиков в сторону поверхностной части мира с ее многочисленными локациями: данжи не оправдывали ожиданий игрока, а бестиарий был крайне ограничен.

В подземельях встречалось еще больше мелких шуточек. Игроки находили там скрытые надписи, такие как Lord Brit, Ultima II и Zab (прозвище Кита Забалу, его первое упоминание в качестве программиста). В городах Ричард расставил тайлы кустов и дорожного покрытия в форме четырех призраков из Pac-Man от Namco, а в Нью-Шутове, населенном исключительно шумными паяцами, можно было увидеть фигуру Инопланетянина из одноименного фильма Стивена Спилберга.

Боевая система и набор заклинаний существенно не поменялись, и герой все так же получал очки здоровья при выходе из подземелий или приобретал их в лавках. Былого изобилия правителей из первой игры не стало, а Лорд Бритиш ненароком сделался своего рода сборщиком налогов: каждый визит стоил денег, а хиты взамен выдавались очень скупо.

Игру доделывали в авральном режиме, чтобы успеть к поставленному Кеном Уильямсом дедлайну, так что на релизе Ultima II получилась незавершенной и полной багов, порой очень серьезных. Один из них назывался «перебор» и проявлялся, когда игрок преодолевал максимум очков здоровья (9999) и характеристик (99), приобретая их у Лорда Бритиша: счетчик обнулялся, а герой падал замертво. Ричард попытался в сжатые сроки исправить ошибку довольно «костыльным» методом: уменьшив количество хитов, которое выдавал Лорд Бритиш за раз.

Чтобы отшлифовать Ultima II, Гэрриоту требовалось больше времени, которое Уильямс не желал предоставлять. В итоге в вышедшей игре встречалось немало почти либо вовсе пустых локаций – например, другие планеты Солнечной системы (первоначальная задумка Ричарда включала масштабную секцию в космосе). Зато подземелий было даже с избытком, и многие из них не содержали предметов, имеющих отношение к основному заданию.

Несмотря на все шероховатости, игра получила лестные отзывы в прессе. Softalk завершил рецензию словами «межпланетная сага с творческим программистским духом, далеко выходящая за рамки большинства фэнтезийных и приключенческих игр», хотя вся межпланетность заключалась в обязательном посещении Планеты X, а остальные космические локации пустовали.

В продолжение традиции игру выпустили летом: 24 августа 1982 года долгожданный сиквел, новый эпизод будущей саги, появился на полках магазинов электроники и видеоигр, а сопровождала релиз мощная рекламная кампания.

На этот раз обложку рисовал не Лубе, а Пол Стинсон – собственный художник Sierra On-Line, которого назначил сам Кен Уильямс. На тот момент Стинсон работал в Нью-Йорке, и связаться с ним можно было только через агента, по телефону либо почтой. Стинсон: «Я не общался напрямую с Ричардом Гэрриотом насчет игры и в глаза ее не видел. Я получил от Sierra синопсис и общие требования к обложке. Разумеется, у меня была полная творческая свобода».

Даже не ознакомившись с Ultima II и обладая ограниченной информацией, Стинсон сумел уловить дух игры Гэрриота: на лицевой стороне коробки был изображен готовый скрыться в портале путешественник, которому угрожал нападением крылатый монстр. На задней стороне иллюстрацию продолжала панорама прилепившегося к шпилю скалы замка, единственный путь к которому пролегал по крутой извилистой дороге. Эта часть обложки, которую Sierra позднее использовала еще и для порта первой Ultima под Atari 400/800 и Mt. Drash, была очень похожа на работу Лоры Филлипс для руководства к этой игре в издании от CPCC. Лишь годы спустя, с согласия Ричарда Гэрриота, у Лубе появилась возможность поработать над собственным концептом обложки к Ultima II [88].

Вместе с тканевой картой (ради которой Ричард и выбрал Sierra On-Line в качестве издателя), изображавшей сеть пространственно-временны´х порталов, в коробке с игрой лежали: 16‐страничное руководство с описанием интерфейса и основ геймплея, информацией по сеттингу и бестиарием; бумажная галактическая карта с координатами (Xeno, Yako, Zabo), необходимая для путешествия по космосу; регистрационная карточка и две пятидюймовые дискеты.

Это был большой шаг вперед по сравнению с изданиями от CPCC, которые стоили лишь на пять долларов дешевле, чем предложение от Sierra On-Line. В дальнейшем Гэрриот будет уделять этой стороне дела еще больше внимания и ценник несколько раз поднимется.

Такой подход немедля отразился на продажах: игра перекрыла достижения обеих предшественниц. Ultima II пришлось соревноваться с другим сиквелом – Wizardry II: The Knight of Diamonds Гринберга и Вудхеда. Однако времени на разработку не хватало и у них, и релиз приняли холоднее, чем первую часть. Опаснейшим решением было по примеру Temple of Apshai делать наличие Wizardry I обязательным условием для запуска продолжения.

Тем не менее обе игры ждал успех и невиданные продажи – этот период позднее назовут золотым веком компьютерных RPG. По правде говоря, рос не только этот жанр, но и вся видеоигровая индустрия в целом.

Но над Ричардом вскоре сгустятся тучи…

7

От Escape from MT. Drash до Origin Systems Inc

Вопреки слухам, Гэрриот знал о существовании этой игры и даже разрешил использовать бренд Ultima, чтобы помочь Забалу, – иначе Sierra не издала бы творение друга.

Краткая сводка об Escape from Mt. Drash на сайте Giant Bomb

По бумагам все, включая меня, прописаны как фрилансеры. Я и Чак (Чарльз Буше) по факту работаем из офиса, так что мы прозвали себя внутренними фрилансерами. Мы такие одни, но есть еще внешние фрилансеры, они занимаются переводами и кое-какими оригинальными разработками. Еще с нами теперь Энди Гринберг, автор Wizardry. Он сейчас трудится над новой игрой Ogre. Должна уже быть готова в ближайшие месяцы.

Ричард Гэрриот, интервью Питеру Эллисону, журнал ROM, т. 1, № 6, июнь 1984 г.

Когда Ричард, его отец Оуэн, брат Роберт и друг Чак Буше решили основать компанию, они предложили мне вложить 5000 долларов и получить пятипроцентную долю в бизнесе. Будучи бедным студентом, я отказался. Очень зря. Именно поэтому мне до сих пор приходится работать:)

Кеннет Арнольд

Фирма Уильямсов не только предоставила молодому программисту все необходимое для реализации его проекта, Кен и Роберта вдобавок пригласили его в главный офис в Калифорнии [89]. Здесь, вместе с другими их гостями, Ричард нашел пристанище и смог сконцентрироваться на работе – программирование Ultima II стало продвигаться семимильными шагами. Однако приятных впечатлений пребывание в штаб-квартире Sierra On-Line у него все же не оставило. Годы спустя Гэрриот поведал, что многие из проблем, с которыми он столкнулся в CPCC, имелись и у Sierra On-Line, и было нелегко простить себе то, что он наступил на те же грабли.

К 1982 году Sierra On-Line уже являлась быстрорастущим гигантом в сфере компьютерных игр; приобрести такой актив желали многие инвесторы. Штат сотрудников постоянно рос, а образ жизни в шале был, мягко говоря, крайне неформальным. Как и в Atari под управлением Бушнелла, обычным делом были вечеринки, и молодые программисты, внезапно получившие независимость и неплохую, относительно хорошо оплачиваемую работу, часто без зазрения совести баловались алкоголем. Позже Ричард рассказывал, что в кампусе Уильямсов можно было найти и наркотики: «Высокопоставленный сотрудник, имеющий тесные связи с руководством, приторговывал травкой, продавая ее в том числе коллегам» [90].

К сожалению, вскоре отношения между Кеном и Ричардом стали портиться. Сначала спор возник по поводу внедрения системы Spiradisc (запись данных на дискеты по спирали, а не как обычно – концентрическими кругами) для защиты Ultima II от нелегального копирования. Изобретатель этого метода записи, Марк Дюшено, был блестящим хакером, но, по словам Кена, вел себя как пуп земли.

Гэрриот, который обменивался «пиратками» с тех самых пор, как завел компьютер, был против Spiradisc: метод был ненадежен и вдобавок замедлял и без того небыстрые загрузки. Дюшено как специалист по защите от копирования в Sierra On-Line получал часть прибыли от каждой игры, где применялась его система, и настаивал на ее использовании, препятствуя тем самым изданию Ultima II.

Только под большим давлением, в том числе со стороны Чака Буше, Дюшено осознал, что блокирует релиз проекта коллеги-программиста ради продвижения собственного, и в конце концов сдался, внедрив стандартный метод защиты без дальнейших проволочек. Однако Гэрриота инцидент встревожил. Прознав о выходках Дюшено, Кен тут же уволил его [91].

Ричарду в очередной раз оказалось сложно вписаться в новое окружение, он покинул офис Sierra и вернулся домой. Ему хорошо заплатили, но он запомнил этот опыт как негативный, проявив присущую его характеру бескомпромиссность. Идиллия с Уильямсами должна была вот-вот подойти к концу.

Когда Ultima II добралась до прилавков и успех был не за горами, Кен стал размышлять, как воспользоваться популярностью франшизы. Контракт, подписанный Ричардом, давал Sierra On-Line гораздо больше контроля над серией, нежели просто возможность перевыпустить первую часть.

Тем временем рынок радикально изменило появление новых микрокомпьютеров вроде Commodore VIC‐20. Он стал доступен к приобретению во второй половине 1981 года, обладал впечатляющими возможностями в плане графики и звука и продавался по невероятно низкой цене – всего 299,95 долларов. Единственный недостаток – всего 5 кБ оперативной памяти (с возможностью расширения) – нивелировался выпуском игр на картриджах. Трэмиел добился своей цели – дешевое устройство, доступное всем и успешно завоевавшее рынок: продажи составили около 800 000 экземпляров за один лишь 1982‐й, всего за год обогнав Apple II.

К середине 1982 года перед Кеном Уильямсом предстал фрагментированный рынок с новыми нишами, и издатель вознамерился сыграть на популярности серии игр Гэрриота. Sierra выкупила у CPCC права на выпуск первой Ultima, и Уильямс решил перенести ее на восьмибитные компьютеры от Atari (т. е. Atari 400/800). Этот порт получил название Ultima I The Original.

В то же время Кит Забалу пришел к Уильямсам со своим дебютом – игрой для VIC‐20, где герой собирал кристаллы и сражался с монстрами, пытаясь выбраться из лабиринта. Не особо выдающийся концепт, но он привлек Sierra, поскольку компания пока еще ничего не издавала на этой платформе.

Есть несколько вероятных объяснений, почему Кен Уильямс дал Забалу согласие. Может, то была попытка умаслить Ричарда в предвкушении его будущих игр и прибыли с них. А может, просто общий хаос на фоне буйного роста компании вынудил Кена выпустить посредственный продукт для многообещающего VIC‐20. Незаметно для всех североамериканская видеоигровая индустрия бешено катилась в невидимую пропасть.

Но все же директор Sierra не до конца верил в игру Забалу и посчитал, что продажам надо немного помочь, провернув один маркетинговый трюк. Ultima тогда была на вершине успеха, и Уильямс решил подвязать проект к серии Гэрриота.

В первой Ultima одной из достопримечательностей на карте из переиздания от Sierra была гора Драш к югу от замка Лорда Бритиша на континенте, которым он правил. Уильямс решил, что действие игры с лабиринтом будет происходить в катакомбах под этой горой, и тем самым продукт как бы станет частью знаменитой саги.

В плане геймплея никаких правок не требовалось. Игра была уже доделана, Забалу нужно было лишь сменить название, добавить Лорда Бритиша в титры, а копирайт Sierrа – на начальный экран. Помимо этого, его блуждания по лабиринту и серию RPG Гэрриота ничего не связывало.

Но у VIC‐20 не было светлого будущего, даже после лидерских позиций в 1982 году. В 1983‐м Джек Трэмиел внезапно снизил цену на свое новое детище, Commodore 64, поставив конкурентов в бедственное положение. Это серьезно задело и VIC‐20: теперь его цена почти совпадала с более мощным младшим братом; стремительный подъем заканчивался.

Гэрриот разрешил использовать бренд Ultima по давней дружбе и в знак благодарности Забалу за былую помощь. В наше время сложно представить такое вольное обращение с брендами. Однако в начале 1980‐х Ричард о подобном особо не задумывался и великодушно согласился на заимствование своей интеллектуальной собственности. Разрешив юридические проволочки, Уильямс осознал, что у него на руках малообещающая игра с амбициозным названием для платформы, быстро приходящей в упадок. Поскольку контракт следовало соблюдать (и чтобы не обидеть Ричарда), Кен все же решился на релиз, но позаботился о том, чтобы напечатали ограниченное число копий.

Ultima: Escape from Mount Drash вышла в середине 1983 года; тираж был маленький, продажи – еще меньше, игра пару раз мелькнула в газетной рекламе и тут же была выведена с рынка. Столь резкая пропажа перевела ее в статус городской легенды, подобно закопанным в пустыне картриджам с E.T. от Atari. Фанаты серии и коллекционеры двадцать лет пытались решить загадку существования Mt. Drash, пока где-то на свалке в Британской Колумбии не обнаружилась сильно потрепанная копия.

Из-за такого бардака Ричард разочаровался в Уильямсах еще сильней. Вскоре Кен решил перенести Ultima II на новую платформу IBM PC, которую Гэрриот считал неудобной, дорогой, маломощной и потому не особо подходящей для видеоигр. Ричарда также не устраивали условия контракта, касающиеся этого порта, но он посчитал, что его игра еще на одной системе – это хорошо. И все же Гэрриот понял, что с него хватит и сотрудничество с Sierra пора прекращать. К сожалению, он поздно спохватился, что контракт передавал креативный контроль над его работами Кену Уильямсу. Потребовалось еще несколько лет, чтобы вернуть права и перевыпустить первую трилогию.

У Кена тоже были свои заботы. С одной стороны, его начало раздражать недисциплинированное поведение таких программистов, как Дюшено. Его компания доросла до гиганта игровой промышленности, и руководство желало внести организованность в ряды программистов, превратив их в прилежных и вышколенных сотрудников. С другой – экономическое состояние фирмы стало ухудшаться из-за внезапного и тяжелого кризиса, затронувшего всю североамериканскую индустрию видеоигр. Жесткость, которую Уильямс проявлял в разговорах с Гэрриотом, и низкие роялти за порт Ultima II под IBM PC были прямым следствием смены курса компании по отношению к сотрудникам и способом бороться с ростом убытков от других проектов Sierra On-Line.

Было еще кое-что. По случаю пятнадцатой годовщины издательства Кен и Роберта подготовили короткую статью для собственного журнала InterAction, посвященную Ultima. Она была проиллюстрирована обложкой Escape from Mt. Drash и освещала события по версии руководства: «Во времена Ultima I и II игры не могли похвастаться вычурной изометрией, как сегодня. Больше было похоже, что по экрану, как по карте, перемещаются фигурки от настолок. Они были довольно популярны (и игроки, как видно, их обожали), но Кен так и не проникся. По этой причине он, скорее всего, не относился к Гериоту столь же хорошо, как к остальным авторам, и Гериот в итоге решил основать собственную компанию» [92].

Гэрриот высказывался гораздо проще: «ОНИ ПЕРЕСТАЛИ ПЛАТИТЬ МНЕ РОЯЛТИ! Мой первый издатель, California Pacific, стух, потому что их босс был заядлым наркошей и растранжирил положенные мне деньги. Sierra тоже: раз – и прекратила выплаты, потому что и там испытывали финансовые трудности. В обоих случаях я просил помощи у брата Роберта и пытался вытрясти долг. Безуспешно. В итоге мы решили основать свой бизнес, и так появилась Origin!» [93]

Когда история с Sierra завершилась, Ричарду нужно было начинать работу над следующей игрой, чтобы закрепить успех Ultima II. Дамоклов меч в виде соглашения с отцом нависал все более грозно, поскольку у сына опять не было издателя. После двух неудачных попыток Гэрриот не горел желанием совершать третью. Он вновь обратился за советом к брату Роберту.

Роберт долго изучал вводные и постановил, что с ясным бизнес-планом у Ричарда есть возможность основать свою компанию и издаваться самостоятельно. Для гарантированного успеха требовалось выпустить новый проект за год, причем продажи у этой работы должны быть не хуже, чем у первых трех. Если срок будет сорван или игра провалится, бизнес не выживет и Ричарду, к радости отца, придется вернуться к учебе.

Выслушав подробный доклад Роберта, Оуэн Гэрриот согласился, что звучит резонно. С его точки зрения, мода на видеоигры должна была уже пройти, но по факту еще держалась. Оуэн дал добро и даже поучаствовал в основании компании, вложив свой капитал. Львиная доля в предприятии принадлежала Ричарду, он же выступил и основным инвестором благодаря доходам от первых трех игр.

Двадцатидвухлетний парень прошел путь от написания программ ради школьных оценок до выпуска игр, а теперь и основания вместе с братом собственной видеоигровой компании. Ричард признавал: задача сложная и ответственная, и если дело не выстрелит, он потеряет почти все сбережения.

Origin Systems Inc. была основана 4 марта 1983 года братьями Ричардом и Робертом Гэрриотами, их отцом Оуэном и старым другом Чаком Буше; сумма начальных инвестиций составила 70 000 долларов. Название позаимствовали у Origins Game Fair, ежегодной выставки настольных и ролевых игр, которая проводилась с 1975‐го и демонстрировала главные достижения в этой сфере. В момент творческого взлета Роберт придумал для компании слоган: «Мы создаем миры». Ричард был в восторге: он сам бы лучше не сказал. Художники журнала Softalk набросали временный логотип, который в дальнейшем периодически пересматривали, но так радикально и не сменили.

Несмотря на высокопарное название, Origin Systems Inc. (OSI) начинала довольно скромно: в маленькой постройке за домом Гэрриотов, том самом гараже, где мать Гэрриота спасалась от нашествия игроков в D&D. Ее студии снова пришлось перебираться в другое место.

Ричарда, который наконец-то обрел возможность работать по-своему, не смущали скромные условия: в конце концов, его друг Стив Джексон начинал в сарае. Apple II Plus Гэрриота технологически уже устарел. В 1983 году была выпущена ревизия IIe, а рынок наводнили новые компьютеры, среди которых доминировал Commodore 64. Но Ричард хранил верность своему первому устройству и продолжал программировать под Apple II, делегировав прочим сотрудникам право работать над портами для других платформ.

Это было разумно и с практической точки зрения: опыт с Apple II уже имелся, а смена приоритетной платформы потребовала бы и времени, и денег – только-только образованная OSI не могла себе этого позволить. С Apple II Ричард мог работать оперативнее, итерируя уже оптимизированный код, и лишь потом приходил черед портов. Тем более что для систем на базе чипа 6502 масштабные переписывания не требовались.

Ричард вернулся к коду Ultima II и попытался исправить прежние ошибки. Ранее он так увлекся переписыванием движка, что допустил существенные дизайнерские просчеты: подземелья можно было пропускать, игроки находили дыры в наскоро слепленных механиках, и в целом игра страдала от серьезных багов. Понимая, что на кону судьба фирмы и новый проект обязан стать хитом, Ричард засел за наименее отлаженные элементы программы вроде подсчета очков здоровья и статистики.

Тем временем на плечи Роберта легла сложная задача: навести в компании порядок и заставить все работать в условиях дефицита ресурсов. Главным препятствием было то, что он недавно женился и переселился в другой штат, – приходилось постоянно летать туда-сюда. Частые отлучки не помогали браку, порождая напряженность между супругами, – рано или поздно Роберт вынужден будет с этим разбираться.

Успех компании зависел преимущественно от Ричарда и его творчества, но трудился не он один. Чак Буше работал над экшеном Caverns of Callistо, разумеется, для Apple II. Также, покидая Sierra, Ричард увел за собой пару человек: Джеффа Хиллхауса, который устроился на раскладушке на чердаке «штаб-квартиры» OSI, и Мэри Фентон из клиентской поддержки. А еще Ричард вспомнил о друзьях и знакомых: Кен Арнольд и Кит Забалу, хоть и не вошли в штат компании, внесли важный вклад.

Стив Джексон решил оказать новому предприятию друзей медиаподдержку, разместив в 63‐м выпуске журнала Space Gamer краткую заметку: «Ричард Гэрриот, также известный как Лорд Бритиш, который уже несколько лет занимается разработкой компьютерных игр, вместе с пятью другими дизайнерами основал новую софтверную компанию. Origins Systems Inc. издает аркадные и ролевые игры и планирует расширяться на рынок образовательных программ и приложений для бизнеса. В число первых релизов войдет Exodus, третья глава серии компьютерных ролевых игр Ultima. Гэрриот и партнеры – Чак Буше, Кит Забалу, Кен Арнольд и Джон Кеннеди – ищут программистов-фрилансеров, готовых помочь с гейм-дизайном».

Неизвестно, кто дописал последнее предложение и вообще решил опубликовать объявление о наборе людей в Origin Systems Inc., но его перепечатали в журнале Softalk за май 1983‐го – теперь на всю страницу, в цвете и с логотипом компании [94]: «Origin Systems открывает дверь в новое измерение. Софт вне конкуренции. Превосходство замысла и исполнения за разумную цену. Заводите свой компьютер и отправляйтесь куда пожелаете. Мы приглашаем присоединиться к нам. 19202 Back Bay Court, Houston, Texas 77058, (713) 333-4716».

Гэрриот: «Самая первая реклама Origin Systems. У нас еще даже логотипа не было! Ребята из Softalk нарисовали его для нас и так объявили о нашем существовании. В качестве адреса использовали родительский дом в Хьюстоне».

Вскоре после того, как напечатали эти объявления, на пороге гаража Ричарда объявился некий Дэвид Шапиро, он же Д-р Кэт [95], полный больших ожиданий: «В журнале была реклама Origin на всю страницу. В ней говорилось: „У нас тут новая игровая компания, мы будем делать Ultima и другие крутецкие штуки“. Им было пока нечего продавать, они просто представлялись. Внизу упоминалось, что ищутся программисты, гейм-дизайнеры, художники, сценаристы и т. д. (не помню точно), – это меня сильно удивило, поскольку в то время игры в большинстве случаев делали исключительно программисты».

Д-р Кэт позвонил по указанному номеру и пообщался с братом Ричарда. Они договорились встретиться, Дэвид сел в самолет, а Роберт встретил его в аэропорту. Шел август 1983‐го, и по Техасу мощно ударил ураган Алисия – погибло более двадцати человек, сильно пострадал город Остин. «Я прибыл сразу после урагана. У многих заведений снесло вывески, и непросто было ориентироваться, пока их не повесили обратно».

Прибытие Д-ра Кэта стало сюрпризом для Ричарда, который не знал о телефонных переговорах брата. К сожалению для кандидата и несмотря на всю рекламу и газетные публикации, компания еще не была готова набирать новый персонал. Хоть Ричард и оценил порыв и таланты Д-ра Кэта, Роберт сообщил брату, что OSI не может и еще очень долго не сможет нанять Дэвида. Но самому Д-ру Кэту этого никто внятно не озвучил, так что он не уехал, – сначала гостевал у Гэрриотов, а потом перебрался в отель, где и ждал вердикта насчет своей кандидатуры. «Я ждал указаний от Origin, а они молча наблюдали, что я буду делать. В конце концов у меня кончились деньги, и мама купила мне обратный билет в Индиану. По дороге в аэропорт Роберт сказал мне: „Я пытался намекнуть по телефону, что мы еще не готовы нанимать людей“. Я про себя подумал: „Это же вроде серьезный бизнес, а не подростки друг друга на свидание зовут. Что значит намекнуть, нельзя было прямо сообщить?“»

Стремясь к успеху, Ричард работал в авральном темпе, и к 23 августа 1983 года, через несколько месяцев после основания OSI, Ultima III: Exodus была завершена. Одного лишь первого заказа хватило, чтобы окупить начальные инвестиции и потраченное время. Но была проблема: OSI как разработчику и издателю в одном лице приходилось делать все своими силами, а команда состояла лишь из кучки программистов, двух работников-на-все-руки и Роберта.

Программистам пришлось забросить свои дела и печатать документацию, паковать коробки и тиражировать пятидюймовые дискеты. К каждому экземпляру Ultima III прилагалась копия «Книги Игр, Древней Литургии Истины», руководства для жрецов, также содержащего информацию по сеттингу игры в форме древнего пророчества. Еще в коробку клали «Книгу Янтарных Рун» с тайными заклинаниями для мага. Дополняли комплект тканевая карта мира Созарии и рекламка «Секретов Созарии» – книги с подсказками по прохождению.

Это была очень богатая комплектация с несколькими брошюрами толще десяти страниц каждая и вдобавок с матерчатой картой. Заимев полную творческую свободу, Ричард по заветам Wizardry позаботился о наполнении коробки, а у Infocom перенял идею книг с подсказками [96]. Больше никто из издателей, кроме Sierra On-Line, на такое не решался.

Оставалось лишь выяснить, стоило ли оно того.

8

Ultima III: Exodus

У меня стремительно росли навыки… Ultima I была на Бейсике, Ultima II – на ассемблере, Ultima III – на гораздо более продвинутом ассемблере… Я знал, что с каждым перезапуском смогу выжать из этого маленького компьютера больше.

Ричард Гэрриот, интервью Роберту «Bladed Edge» Козарко, 2011 г.

Подзаголовок Exodus («исход») весьма ироничен, учитывая, что Лорд Бритиш, он же Ричард Гэрриот, в процессе разработки ушел из Sierra и основал свою компанию Origin.

Богдан Йон Пуркару, Games vs. Hardware. The History of PC video games: The 80’s

Ultima II получилась очень похожей на предшественницу, если не считать движка, полностью переписанного на ассемблере, – это освободило ресурсы и позволило расширить игровой мир. Эксперимент оказался удачным, а игроки оценили возросшую производительность, особенно в подземельях.

Переход от случайно сгенерированных карт к созданным вручную повысил ожидания игроков. Все элементы были тщательно продуманы дизайнером: карта должна была ощущаться цельной, без изъянов. «Мы создаем миры» – таков был девиз Origin, и теперь Ричард стремился его придерживаться.

После событий Ultima и Ultima II: The Revenge of the Enchantress казалось, что зло повержено, но, к несчастью, прежде чем сгинуть, Мондейн и Минакс создали себе последователя, столь же злобного и еще более могущественного. Эксодус из своей крепости на Огненном острове натравил на Созарию полчища кровожадных и смертоносных чудовищ. В очередной раз был призван Странник из другого мира, чтобы победить нового противника.

Как и прежде, Ричард выбрал для антагониста имя «Эксодус» просто из-за благозвучия, не задумываясь о значении слова.

Обложка игры от Лубе (изначально ее должна была рисовать мать Ричарда) изображала Эксодуса как демона, дьявольское отродье. За такое решение на компанию Ричарда набросились с обвинениями в сатанизме и развращении молодежи, хотя в самой игре главный злодей выглядел совсем иначе. Эксодус был не человеком и не демоном, а скорее разумным суперкомпьютером с собственной волей.

Чтобы победить Эксодуса, игрок прежде всего должен был разузнать о его слабых местах, исследуя города Созарии и расспрашивая жителей. Получив всю необходимую информацию, Странник мог отправляться выполнять главную миссию – сбор всего необходимого для восстановления трех ключевых предметов, незаменимых в финальной битве. Нужно было отыскать четыре метки на самых глубоких и самых опасных этажах подземелий, экзотическое оружие с двух островов и четыре древних артефакта – «карты» из святилищ на континенте Амброзия (хотя правильней говорить «перфокарты», носители информации, какими Ричард пользовался в школе, – это позволяет нам трактовать Эксодуса как весьма древнюю ЭВМ).

Собрав все перечисленное, герой перемещался на Огненный остров, изничтожал орды чудищ Эксодуса, уворачивался от взрывов в крепости и, наконец, встречался со злодеем лицом к лицу. В финале от игрока требовалось вставить перфокарты в правильном порядке, который ранее сообщал ему Повелитель Времени. В случае ошибки герой умирал и приключение заканчивалось.

Наконец-то Гэрриоту удалось достичь баланса четырех видов игрового процесса: исследование, посещение городов для общения с NPC, спуск в подземелья и бои. Ни одна из карт в Exodus не была столь пустой, как некоторые планеты в Ultima II, а подземелья, которые в прошлой главе можно было хоть вообще не посещать, снова стали необходимы для успешного прохождения.

Получилась более продуманная, интересная и комплексная игра. Если Ultima II ощущалась как «того же, но побольше», то Exodus была явным шагом вперед, хотя и не отступала далеко от устоявшихся основ – движок изрядно улучшили и подправили, но в целом он оставался прежним.

Одним из важнейших нововведений стало появление отрядной системы.

В прошлых играх серии игрок управлял единственным персонажем, в то время как в других популярных проектах (Wizardry или Dungeon для PLATO) под контроль давали целую группу приключенцев.

Очки опыта ранее влияли лишь на количество возрождающихся монстров, а классы отличались только числами в характеристиках, если не считать системы заклинаний у магов и жрецов.

Но ключевым изменением в Ultima III стало появление систем набора опыта и повышения уровня, как в D&D, а также партии из четверых персонажей. Игрок начинал со 100 очков здоровья и по мере прокачки получал еще по 100 за каждую 1000 экспы вплоть до максимума в 2550 хитов. Дотации от Лорда Бритиша также зависели от уровня, что вынуждало игрока исследовать мир и набирать опыт.

Лимит здоровья и фиксированные пределы характеристик для каждой расы решали баг с «перебором». Теперь максимальным значением было не 6, а 4, сила и ловкость влияли на исход боев, а интеллект и мудрость – на мощь заклинаний и количество маны.

Партию можно было свободно составить из представителей четырех классов, в том числе двух заклинателей (маг и жрец).

Помимо этого, Ричард ввел еще один уровень кастомизации персонажей – профессии. Они добавляли героям четкую специализацию, которая влияла на носимую экипировку, возможность совершать кражи и разряжать ловушки и максимум маны. А еще маги и жрецы получили собственные наборы заклинаний.

Став ближе к играм вроде Wizardry, Exodus, однако, сохранила ряд уникальных черт серии Ultima. Например, необходимость провизии и разное представление надземного и подземного миров – в данжах теперь использовалась сплошная заливка цветом, а не каркасная графика.

Боевка в связи с вводом отрядной системы совершенно изменилась. На поверхности и в подземельях группа двигалась как единый персонаж, а при стычках с врагами происходило переключение на отдельный экран (ранее противники в данжах были видимы, теперь же встречи с ними стали случайными, как в Wizardry). На экране боя тактически представали члены отряда и враги, а сражения проходили пошагово. На каждом ходу игрок решал, кто будет атаковать, читать заклинание или менять позицию.

В серии Wizardry партийная система присутствовала изначально, но в бою отряд делился на фронт (ближний бой) и тыл (поддержка, дальний бой и магия). Такой подход в будущем позаимствовали многие игры.

В противовес этому в Ultima III игрок должен был принимать во внимание еще и тактическое передвижение персонажей на мини-карте – так, чтобы удержать крепкий фронт и не дать противникам атаковать уязвимых членов группы.

Система Гэрриота была инновационной [97], но не без изъянов. Враги следовали элементарному алгоритму и двигались к ближайшему персонажу по прямой, становясь легкой мишенью для стрелков. Чтобы уравновесить простоту ИИ, автор наделил монстров способностью атаковать по диагонали, чего члены партии не умели.

В Exodus, в отличие от других отрядных игр вроде Wizardry, игрок не составлял для персонажей список действий, которые они затем выполняли одновременно и вместе с противниками. Тут он выбирал действие, и герой сразу же его осуществлял.

Недостатком системы Ричарда стало то, что бои затягивались и это било по темпу игры. В сложных баталиях пошаговость помогала, но в постоянных случайных столкновениях со слабыми противниками лишь раздражала. То же самое можно было сказать и о процедуре формирования отряда в начале: игрок должен был сначала создать всех четверых его участников, сохранить их, выбрать из пула приключенцев – и лишь потом наконец можно было приступать к игре.

В схватках опыт получал лишь тот, кто нанес последний смертельный удар. Так что классам поддержки, таким как жрецы и воры, приходилось вести себя агрессивно (как минимум ближе к концу боя), чтобы не отставать в развитии.

Вообще благодаря профессиям в Exodus ценились гибридные персонажи, которые могли и мощное оружие с броней носить, и заклятье наложить. В Ultima II после смерти герой приходил в себя в стартовой точке игры неподалеку от замка Лорда Бритиша. В Exodus же, если умирала вся партия, приключение заканчивалось. Отдельных членов группы можно было воскрешать.

Так как Лорд Бритиш больше не менял игроку хиты на подношения, было желательно принять в отряд как можно больше лекарей, а на продвинутых стадиях игры еще и научиться заклинанию воскрешения «Сурмандум».

Ultima III: Exodus стала невероятным хитом: за первой сотней тысяч копий, отпечатанной в августе 1983‐го, поступали все новые заказы. Согласно чартам ретейлера Softline Exodus заняла третью строчку по платформе от Apple в 1984‐м, но общее число продаж было еще выше, поскольку OSI также выпустила игру одновременно на Atari 800, Commodore 64 и IBM PC.

Ввиду приверженности Ричарда к Apple II наиболее совершенная версия вышла, конечно, именно для этой платформы. Чтобы Exodus была еще увлекательней, Гэрриот решил привнести в нее музыку и звуковые эффекты.

Apple II обладал лишь внутренним спикером, работающим через «щелчки». Как только Сайлас Уорнер научил это хилое устройство воспроизводить речь, другие энтузиасты взялись за более масштабную задачу – проигрывание музыки. В Ultima II уже были простейшие звуковые сигналы, но с Exodus OSI метила выше.

С юных лет Возняк проявлял себя как хакер. Анекдоты о Blue Box – устройстве, позволявшем взламывать коммутаторы телефонных компаний и совершать бесплатные звонки, которое он собрал и продвигал вместе с Джобсом, – объясняли его отношение к электронике как к инструменту ремесленника. Apple II создавался как открытый и улучшаемый компьютер, благодаря картам расширения он мог задействовать технологии, о которых в 1977‐м и не мечтали [98].

Пример – языковая карта, которая позволяла пользователям Apple II программировать на Паскале, а также расширяла ОЗУ на 16 кБ. В 1980‐м Microsoft произвела первое дополнение Microsoft Z‐80 SoftCard. За счет чипа Zilog Z‐80 оно давало микрокомпьютеру Возняка возможность запускать CP/M, в то время самую популярную операционную систему – до MS-DOS оставался еще год.

Одним из интереснейших расширений было Mockingboard от Sweet Micro Systems. Благодаря ему Apple II получал приличные аудиовозможности, которые, впрочем, несколько уступали великому SID в Commodore 64. В зависимости от версии на плате с Mockingboard находились один или два чипа General Instruments AY‐3-8910 – благодаря им выводилось до шести аудиоканалов, – а также выделенный чип под человеческий голос. Преимуществом этих аудиочипов была автономность: задачи управления не нагружали процессор микрокомпьютера.

Устройство вышло в 1981‐м, но даже к 1983‐му не получило широкого распространения. Кеннет Арнольд откопал его, как раз когда Ричард начал кодить Exodus, и предложил добавить в игру поддержку расширения, чтобы озвучить происходящее – такого не было в первых главах, да и в почти всех прочих поделиях для Apple II.

Арнольд: «Когда я явился к Ричарду с предложением добавить музыку к Ultima III, он пришел в восторг. Я расписал ему, что на разных этапах сценария можно менять треки, подчеркивая настроение, и что мелодии могут выступать как спецэффекты для особых достижений. Идея ему понравилась. Еще я сказал, что многие произведения эпохи Возрождения хорошо подходят под события и находятся в свободном доступе. И получил ответ: „О, нет. Я хочу оригинальный саундтрек!“ Так началась моя мини- карьера композитора».

Кеннет всегда любил музыку и компьютеры одинаково: «Когда мне было четырнадцать, я часто захаживал в местные магазинчики и игрался с синтезаторами. Я возился с Minimoog, ARP Oddysey и ARP 2600, пока меня не вышвыривали продавцы. В пятнадцать я заработал готовкой гамбургеров на собственный сборный синтезатор… Aries».

Заставить Mockingboard воспроизводить музыку на Apple II было непросто. Мешал ряд технических сложностей. Во-первых, Возняк, проектируя свой самый известный микрокомпьютер, не посчитал полезным добавить внутренние часы для внедрения прерываний по таймеру. Без них нельзя было предварительно распараллеливать команды [99], и синхронизация звука была большой проблемой. Кроме того, в памяти Apple II не оставалось места под загрузку самой музыки.

На Арнольда навалились все эти препятствия. Вопрос с памятью решила языковая карта и особый приемчик, позволяющий задействовать 4 кБ, которые стандартно не использовались. С таймингом нот на помощь пришел Джеймс ВанАртсдален, вместе с которым они когда-то организовывали мероприятия Клуба Микрокомпьютерщиков, а теперь работали в Origin.

У Mockingboard был свой таймер – им, если запрограммировать должным образом, можно было прерывать работу ЦПУ. Однако из-за этого повреждалась Дисковая Операционная Система (DOS) [100]. ВанАртсдален сумел модифицировать DOS, чтобы уберечь ее от крашей и дать Mockingboard возможность проигрывать нужные ноты в заданное время.

Арнольд: «У нас все еще оставалась проблема с межпроцессным взаимодействием… как игра должна сообщать музыкальной подсистеме, какую мелодию проигрывать. Я придумал простое и безопасное решение. Когда игре было нужно сменить композицию, она записывала номер мелодии (от 0 до 15, где 0 – тишина) в особый участок памяти. Во время прерывания музыкальная подсистема брала оттуда значение. Если оно отличалось от текущего, она останавливала звучащий трек, запускала новый и передавала его значение в другую область памяти, доступную игре. Получилось элегантно и надежно».

Когда разобрались с прерываниями, отсутствием часов, нехваткой памяти и даже с самой ОС, все еще оставалось создать собственно музыку. У Гэрриота не было в этом деле опыта, так что он дал Арнольду полный карт-бланш с поправкой, что саундтрек нужен оригинальный. Арнольд: «В Ultima III в качестве темы Лорда Бритиша я выбрал национальный гимн Британии. Он звучит в минорной версии, когда Лорда нет на месте или он в тюрьме. Разрабатывать музыку к этой игре было очень легко, можно было писать все, что угодно. А вот в Ultima IV–V уже приходилось придерживаться взятой ранее линии. Было несколько мелодий, которые Ричард отверг, но он стал гораздо сговорчивей с приближением дедлайна =). Вообще это Роберт говорил: „Сойдет!“ Мы с Ричардом могли бы шлифовать игру вечно».

Получилось семь композиций: «Путник», «Город», «Замок», «Подземелье», «Сражение», «Лавка» и «Замок Эксодуса – Огненный остров». Они проигрывались в зависимости от происходящего: «Путник» – во вступлении и при исследовании надземного мира, «Город» и «Замок» – в поселениях и поместье Лорда Бритиша соответственно, «Сражение» – в боях и т. д.

Арнольд: «Я часто посвящал работы друзьям и родным. Леди Нэн отсылает к моей тогдашней супруге, а Джо – к дочери Джоанне. Я выбрал двухдольный метр для прогулочной мелодии (левой-правой, левой-правой), трехдольный вроде менуэта – для придворных мотивов, шестидольный – как минимум для одной боевой композиции (эффект раздражения) и т. д.»

Хотя старания смогли оценить немногие (мало у кого из пользователей Apple II были одновременно установлены дорогущая языковая карта и Mockingboard), музыка вернется и в дальнейших играх серии, причем с каждым разом звуковое сопровождение будет все объемнее. К 1983‐му собственное аудиооформление для видеоигры было уже не в диковинку, если речь шла о микрокомпьютерах вроде Commodore 64, снабженного мощным чипом SID. Но Кен Арнольд пошел дальше, сотворив высококачественный саундтрек, подстраивающийся под ситуацию: Лорда Бритиша сопровождала торжественная мелодия, а битвы – более оживленная.

Помимо Apple II, Ultima III: Exodus вышла одновременно еще на трех платформах. Как и Sierra On-Line с Ultima II, OSI сразу нацелилась на Atari 800, на тот момент очень популярную в Северной Америке. Поскольку базовая комплектация этой платформы обладала солидными аудиовозможностями, саундтрек присутствовал и проигрывался безо всяких расширений, а сама игра не пострадала при портировании, так как использовался тот же процессор MOS 6502.

Версия для Commodore 64 могла полагаться на чип SID, так что музыка опять была на месте. И снова, поскольку в Commodore 64 использовался чип MOS 6510, преемник 6502, Чаку Буше, который отвечал за порт, не пришлось вносить изменения – разве что подземелья стали черно-белыми.

Куда менее амбициозным вышел порт для IBM PC. В 1983‐м Гэрриот был прав в своем суждении, что новое творение IBM не годится для игр. Внутренний спикер IBM PC, выпущенного всего два года назад, был лишь немногим более продвинутым, чем у тогда уже шестилетнего Apple II. В ранних играх он использовался для звуков и музыки, но сложный саундтрек Арнольда находился за пределами его возможностей. Более совершенные звуковые устройства (PCjr, Tandy) появятся только к 1984 году, а выделенные аудиокарты – вообще лишь в 1987‐м.

Несмотря на относительную новизну, IBM PC не впечатлял в графическом плане, поскольку изначально задумывался как ЭВМ для бизнеса. Стандарт CGA (Color Graphics Adapter) появился вместе с устройством в 1981 году и поддерживал либо разрешение 320×200 в четырех цветах из палитры в 16, либо же 640×200, но монохромно. Положение год спустя изменил стандарт EGA, но к 1983‐му IBM PC все еще не подходил для видеоигр.

Как следствие, у PC-версии графика была беднее, а саундтрек отсутствовал в принципе. Кроме того, игра страдала от огромного числа багов, причем довольно серьезных. А еще у IBM PC (и его клонов) постепенно росла частота процессора, и многие игры начинали работать на бешеной скорости, становясь неиграбельными.

Эпоха просвещения

1

1983

Atari оказалась с полными складами бесполезных картриджей [с игрой E.T.]. Не надеясь их реализовать, она сбросила миллионы экземпляров на свалку в пустыне в Нью-Мексико. Когда об этом месте поползли слухи, Atari отправила туда паровые катки, а потом залила обломки цементом. К концу 1983‐го убытки компании насчитывали 536 миллионов долларов, и Warner Communications продала ее в следующем же году.

Кент Л. Стивен, The Ultimate History of Video Games

Покинув стены Sierra On-Line и выпустив третий подряд хит, Ричард с легкостью мог бы найти нового издателя. Собственная известность и сила бренда Ultima позволили бы ему диктовать условия или даже рассчитывать на полную творческую свободу. Гэрриот решил, что больше не станет полагаться на некомпетентных, по его мнению, игроков индустрии, в которой они не разбираются. Таким людям, как Ал Реммерс и Кен Уильямс с их корпоративным, предпринимательским мышлением, он больше не доверял.

Однако Ричард позволил брату Роберту управлять своими сбережениями и карьерой. Начало 1983 года представлялось подходящим временем, чтобы основать успешную видеоигровую компанию, – рынок рос от года к году.

Случались и спады. После первого бума, вызванного Pong, в 1977‐м рынок пошатнулся, так как его наводнили клоны этой аркады. Год спустя пришли Space Invaders, и народная истерия достигла невиданных высот. Согласно известной городской легенде, в Японии случился дефицит монеток в 100 иен, поскольку их принимали игровые автоматы. Даже если это была лишь байка, она стала хорошим индикатором успеха аркад. В дальнейшем шуму наделали не менее известные представители жанра: Asteroids и Galaxian в 1979‐м, Missile Command и Pac-Man в 1980‐м, Donkey Kong в 1981‐м и Ms. Pac-Man в 1982‐м…

Видеоигровой тренд на североамериканском, европейском и японском рынках продолжило второе поколение консолей на картриджах, в отличие от первого предлагающее множество сменных игр. Поглядев на деятельность Atari, многие американские и японские компании захотели отхватить свой кусок пирога. Например, Coleco (Connecticut Leather Company) начинала в 1930‐х с продажи изделий из кожи, а затем перепрофилировалась на пинбольные автоматы. На поприще видеоигр компания дебютировала в 1976‐м с клоном Pong – Coleco Telstar, а в 1982‐м закрепила успех с ColecoVision уже с картриджами. По другую сторону Тихого океана Namco (Nakamura Manufacturing Company) стартовала с детскими аттракционами «опусти монетку», а Nintendo тем временем производила игральные карты и пыталась запустить службу такси, но успеха добилась лишь осев в нише видеоигр – с мощным аркадным хитом (Donkey Kong) и портативными консолями (Game & Watch).

До 1982 года видеоигры казались новым, диким и неразработанным Клондайком, где каждый мог сорвать огромный куш. Atari возникла буквально из ниоткуда и практически без вложений доросла до международного гиганта, а многие другие достигали успеха, просто копируя конкурентов.

Истерия обернулась эйфорией, многие стали считать, что потребитель проглотит любой продукт вне зависимости от качества. Прибыль ограничивалась лишь количеством консолей или игр, которые компания способна была произвести и продать.

Основатель Atari Нолан Бушнелл управлял предприятием без четкого плана, совершая дилетантские просчеты. Так, большой успех Gran Trak 10, одной из первых гоночных аркад, превратился в финансовый провал из-за простейшей ошибки бухучета: каждый автомат продавали на 100 долларов дешевле себестоимости. Но Бушнелл, который буквально заложил современный рынок видеоигр, проявлял потрясающую интуицию и креатив, а еще прекрасно понимал желания публики.

Когда Atari была продана развлекательному гиганту Warner, Бушнелла сменил Рэй Кассар, уже зарекомендовавший себя менеджер, который отладил ее работу. Но чего Кассару недоставало, так это той самой интуиции и чувства рынка. Карьеру он сделал на текстильной фабрике, игры воспринимал как продукт, а программистов – как обычный персонал, и не осознавал, насколько в процессе разработки успешных игр важна креативная жилка.

Atari, как и другие американские компании вроде Mattel, Coleco и Milton Bradley, увлеклась необоснованным оптимизмом. Навыки и опыт Кассара не сильно помогли, когда к концу 1982‐го пузырь изготовился лопнуть. Последовал знаменитый крах 1983 года, который уничтожил множество представителей североамериканского рынка видеоигр.

Пока Ричард и Роберт в счастливом неведении организовывали Origin Systems Inc., уже проявлялись первые признаки кризиса. В магазинах не хватало места на полках под новые продукты, а рынок перенасыщался. За один только 1982 год на прилавках появилось пять домашних консолей: Atari 5200, Coleco Gemini (клон 5200) [101], Arcadia 2001 от Emerson, ColecoVision и Vectrex.

Когда рынок больше не смог справляться с такими объемами, ретейлеры, столкнувшиеся с трудностями из-за обилия неликвида, стали требовать более мягких условий возврата. Одни компании взяли расходы на себя и ушли в кризисный штопор, другие отказались принимать продукцию обратно. Как следствие, продавцы начали снижать цены, чтобы банально освободить полки.

Что еще хуже, Джек Трэмиел начал ценовую войну, чтобы надавить на конкурентов и завоевать микрокомпьютерный рынок. Владея непревзойденным Commodore 64, он несколько раз снизил расценки, выбросив с ринга своего давнего соперника Texas Instruments и создав проблемы многим другим производителям «железа». Иронично, что действия Трэмиела затронули и его предыдущий коммерческий успех, VIC‐20, как раз перед самым релизом игры Забалу Ultima: Escape from Mt. Drash под эту платформу.

Уильям Шетнер, тот самый капитан Кирк из «Звездного пути», в рамках одной из самых агрессивных рекламных кампаний Commodore задавал потребителям вопрос: «Зачем покупать видеоигру, когда можно взять компьютер?» Разрыв в цене между Commodore 64 и консолями все уменьшался, и многие делали выбор в пользу первого, получая доступ как к несчетному количеству качественных игр, так и к устройству, которое годилось не только для развлечений.

К середине 1983 года признаки надвигающегося кризиса были налицо, а неутешительные отчеты о доходах Atari дошли до инвесторов – пузырь наконец лопнул. Акции Atari рухнули за пару месяцев, а самой компании пришлось пережить несколько мучительных реструктуризаций с волнами увольнений. После кризиса она так и не достигла прежнего величия. Coleco, Mattel и Milton Bradley пострадали еще сильнее и ушли с рынка окончательно, распродав всю собственность, чтобы покрыть потери. Эпоха доминирования американских консолей подошла к концу.

У Commodore также сильно просели акции. Снижение цен помогло в борьбе с конкурентами, но сильно уменьшило доходы, что подорвало авторитет Трэмиела как гендиректора. Даже компании по разработке ПО вроде Activision прочувствовали серьезность положения, когда часть рынка просто испарилась, несмотря на репутацию производителей замечательных, инновационных и отлаженных игр.

Кен Уильямс тоже поддался общему безумию и послушался инвесторов, наняв кучу программистов и запустив в производство множество проектов, не все из которых были сравнимы по качеству с играми Роберты. Переполненный рынок 1982‐го раззадорил его и убедил расширяться.

Картриджи получили широкое распространение в начале 1980‐х, поскольку были менее уязвимы для пиратства по сравнению с софтом на магнитных лентах и дискетах. Однако их производство требовало больших вложений, а нераспроданные запасы означали большие потери для компании-разработчика. Кен всегда внимательно относился к проблеме пиратства и даже применял технологию Spiradisk в проектах Sierra On-Line. Он решил отдать предпочтение картриджам, но пришлось заказывать очень большие тиражи. Отказу от этого формата в дальнейшем способствовала череда неверных решений, например ставка на микрокомпьютеры от Texas Instruments как раз накануне ценовой войны Трэмиела. Commodore 64 победил TI 99/4A, вынудив Texas Instruments уйти с рынка во избежание окончательного банкротства, а Кен остался с полным складом картриджей и аудиокассет для провалившихся платформ, таких как VIC‐20.

Спад продаж вынудил Sierra On-Line сократить немалую часть персонала, а единственной надеждой пережить кризис для компании остались произведения Роберты. Спасение пришло в виде контракта с IBM и нового шедевра Уильямсов – King’s Quest для PCjr [102].

Фирмы с фокусом на микрокомпьютерах пережили этот год легче – например, Automated Simulations, которая тогда переименовалась в Epyx. В 1983 году с новым руководителем Майклом В. Кацем (бывший вице-президент по маркетингу в Coleco Industries и будущий глава SEGA of America в первый год SEGA Genesis на рынке) Epyx переключилась с ролевых игр и стратегий на экшены, став одним из известнейших разработчиков в Северной Америке с такими проектами, как Summer Games, Mission Impossible, California Games, Barbarian и уже не столь известной G. I. Joe: A Real American Hero, о которой мы, однако, еще услышим.

OSI была основана в марте 1983‐го, в самый разгар кризиса, без оглядки на риски. Пока у Ричарда имелась только серия Ultima, и требовалось время, чтобы расшириться и выпустить на рынок новые проекты. Целевыми платформами были микрокомпьютеры, поскольку команда обладала опытом разработки под них и они лучше подходили под жанр CRPG, чем консоли, для которых игрокам предлагали все больше экшены и порты с аркад. Ролевые же игры были скорее исключением, подтверждающим правило, – например, Adventure Уоренна Робинетта для Atari 2600, помесь адвенчуры, лабиринта и «данжен-кроулера».

Выбор платформ спас Гэрриота от наихудшего исхода в 1983 году, но налицо было нехорошее предчувствие, что массовый психоз вокруг компьютерных игр закончился. Индустрия в Северной Америке на порядок ужалась, а многие ретейлеры опасались снова иметь дело с консолями и картриджами.

Вот в такой обстановке Гэрриоту после невероятного успеха Ultima III пришлось удерживать на плаву свою новую компанию, всецело понимая, что в ближайшем будущем судьба предприятия зависит исключительно от него.

2

Перемены

Я выпустил три игры формата hack’n’slash, и если честно, мне это осточертело. Я хотел сделать что-нибудь, что останется в веках.

Ричард Гэрриот, интервью Дж. К. Херц, Joystick Nation, 1997 г.

Вот глядишь на эти письма про то, как наша игра славит дьявола и развращает американскую молодежь. А потом вдруг понимаешь, насколько глубоко люди способны зарыться в простейшие произведения, изначально лишенные сложного подтекста.

Ричард Гэрриот, интервью для Computer Games Online, 1999 г.

К слову об Ultima: Лорд Бритиш настолько проникся критикой жанра ролевых игр, что задумался о том, как именно игра взаимодействует с игроком. Он не желал брать на себя грех и разрабатывать произведение, где насилие решало бы (почти) все проблемы. Поэтому он совместно с Роу Адамсом продумал восемь добродетелей, которые будут идти в зачет в Ultima IV.

Уайетт Ли, A foreshadowing of fantasy jewels in a duel arcane: Ultima V and Wizardry IV, Computer Gaming World, 1987 г.

Издание и продвижение первого проекта едва позволяло маленькой команде Origin продохнуть. Подготовкой сотни тысяч копий Ultima III к продаже занимались все служащие и программисты без исключения. Теперь же надо было отвечать на звонки и письма покупателей, которые обращались в OSI за техподдержкой, советами по прохождению, заменой бракованных дискет, а также сообщали о победе над Эксодусом, как призывал сам Лорд Бритиш в финале приключения.

Ричард был недоволен отсутствием фидбека от CPCC и Sierra On-Line и на этот раз оставил в конце игры контакты штаб-квартиры OSI: «ПОЗДРАВЛЯЕМ! ТЫ ОДОЛЕЛ EXODUS: ULTIMA 3 ЗА XXXX ШАГОВ! ДОЛОЖИ О СВЕРШЕНИИ ТВОЕМ!» Доложившим игрокам Гэрриот отправлял особый сертификат с личной подписью Лорда Бритиша.

К огромной радости Ричарда, многие захотели связаться с Origin, чтобы просто поделиться впечатлениями, излить восторг или дать советы по улучшению игры. Письма игроков, хвастающихся тем, как они нашли способ умертвить Лорда Бритиша, радовали его гораздо меньше. В первых двух играх Гэрриот не сильно задумывался о безопасности своего альтер эго, просто наделив его высоким здоровьем и прочими характеристиками. Это не остановило особо настойчивых игроков – они поставили себе цель прокачать навыки до потолка и сразить-таки правителя Созарии. В Ultima III Гэрриот предпринял все возможное, чтобы сделать свое воплощение неуязвимым. Однако находчивые пользователи обнаружили, что Лорд Бритиш невосприимчив к обычному оружию, но не к морской артиллерии. Если вступить с ним в бой и вывести за пределы замка, в зону обстрела, то великий правитель будет крайне заурядно сражен обычной пушкой.

(Мне как итальянцу этот случай напоминает о Джованни делле Банде Нере [103], т. е. Людовико де Медичи, известном итальянском кондотьере, главе отряда наемников начала XVI века, который со своими 400 рыцарями сражался против 12 000 единиц пехоты. Его люди были закованы в тяжелую броню и считались неуязвимыми для выстрелов из аркебузы (фитильное ружье, образцовое огнестрельное оружие на тот момент). Поэтому потребовался грамотный маневр: враг завлек отряд в засаду и расстрелял его из фальконетов (маленькие 45–55‐миллиметровые пушки), смертельно ранив Джованни.)

Первая задокументированная смерть Лорда Бритиша от руки пользователя заставила Ричарда смириться с тем, что как только игрок получает определенную свободу действий, авторский контроль тут же теряется. Проблема вновь проявится в будущем с еще более раздражающими последствиями для гейм-дизайнера.

Тем временем продажи игры Чака Буше Caverns of Callisto оказались скромными и стало понятно, что финансовое благополучие компании зависит целиком от Ричарда. Гэрриот прикинул, что у него есть максимум два года, чтобы выпустить следующую главу саги, причем так, чтобы она продалась не хуже Ultima III. Помимо прочего, недостаток прибыли ограничивал потенциал роста OSI.

Не то чтобы лично Ричарду приходилось идти на большие жертвы: ему, обладателю новенького спорткара «Мицубиси», жилось гораздо лучше, чем его старым знакомым в Остине. В очередной раз навестив штаб-квартиру SJG, перестроенный сарай, Ричард познакомился с молодым человеком по имени Уоррен Спектор, с недавних пор – редактором журнала Space Gamer. Спектор: «Я выглянул в окно кабинета и увидел черную „Мицубиси“, в облаке пыли подъезжающую к Steve Jackson Games по гравию. Моя первая мысль была: „Ничего себе, никому из нас не потянуть такую шикарную тачку“. Затем я увидел самого Ричарда, который шел по офису в сплошь черном облачении, с побрякушками и косицей. В тот момент Гэрриот в моем представлении олицетворял успех».

Долгие разлуки Роберта Гэрриота с супругой постепенно разрушали брак. Поэтому во второй половине 1983‐го, пытаясь уговорить брата перевезти дело в Новую Англию, он сделал такое предложение: переместить штаб-квартиру OSI в Массачусетс на три года, пока его жена Мэри не получит повышение, которое даст возможность всем вместе вернуться в Остин.

Каждый раз, уезжая из родного города, Ричард с трудом привыкал к новому окружению, но на этот раз дела обстояли иначе. Он мог взять с собой самых близких друзей. А Роберту больше не пришлось бы упрашивать супругу потерпеть, пока он проводит по три недели в месяц в Остине, за тысячи километров от нее.

Когда решение созрело, был ноябрь.

Каждый из семи штатных сотрудников OSI уселся за руль. В Новую Англию отправился караван из пяти легковушек и двух грузовиков, арендованных для перевозки самых громоздких вещей. Но никто не ожидал, что зима там окажется суровее, чем в Техасе. Вскоре дороги покрылись льдом и снегом, а заднеприводные машины (вроде «Мицубиси» Ричарда) оказались не приспособлены для таких погодных условий.

Тем не менее компания добралась до места и арендовала двухэтажный дом неподалеку от леса. По сравнению с «гаражом» в Остине новая штаб-квартира OSI была значительным шагом вперед. Ричард решил отпраздновать переезд и потратил 10 000 долларов на новое оборудование, стереосистему и телевизоры. Находясь вдали от дома и родителей, совместно с братом управляя молодой, но перспективной компанией, Ричард хотел таким образом обнадежить коллектив. К сожалению, еще до того, как команда успела распаковать вещи, в здание пробрались воры и вынесли все ценное. Ричард подал жалобу и получил компенсацию от страховой компании, на которую и возместил украденное. Но по иронии судьбы преступники решили попытать счастья еще раз и обчистили помещение повторно.

Вообще-то проблемы только начинались.

Отзывы на Exodus продолжали прибывать, и Ричард узнал, что игра оказалась в центре скандала. Кто-то посчитал обложку Лубе изображением Сатаны, и определенные организации, уже долгое время воевавшие с D&D, пополнили свой список мишеней последним творением Гэрриота.

Приняв во внимание поднявшийся шум, личные впечатления игроков, а также открывшуюся возможность убить Лорда Бритиша, Ричард стал размышлять, как развивать сагу дальше. До сих пор механики игры не только позволяли спасти мир, отыгрывая головореза и психопата, но и делали такой подход наиболее практичным для прохождения. Гэрриот не был самым выдающимся мастером подземелий, но понимал: что-то не так с ролевкой, в которой избавление мира от зла достигается путем совершения ужасных поступков по отношению к тем, кого, собственно, спасаешь.

Гэрриот признавался: «В первых частях Ultima, да и у конкурентов тоже, все шло по шаблонному фэнтезийному сценарию № 1. Ты – великий герой, твоя задача – прикончить главного злыдня; и вот ты бродишь по миру, занимаясь мародерством и грабежом, упрашивая, одалживая и воруя, пока не скопишь достаточно маны и силы, чтобы напасть на того самого злыдня, который за все это время никому ничего плохого и не сделал. Выносишь его – вроде бы победа. Но в чем смысл?» [104]

Ричард начинал пересматривать свой подход к гейм-дизайну; тем временем всю историю компьютерных RPG изменила одна судьбоносная встреча.

Получая степень бакалавра по прикладной математике в Брауновском университете (Провиденс), Роу Адамс III не представлял, насколько далеко от специальности занесет его судьба. Адамс был продвинутым игроком в настольные игры, особенно в D&D, а также обладал практическим складом ума, отличным слогом, изобретательностью, креативом и интуицией. Его любимым персонажем стал Соколиный Ветер, появившийся в ходе одного из игровых вечеров. Роу увлекался Японией и аниме, а еще в число его интересов входило поселение эпохи неолита Скара-Брей, которое мощный шторм явил миру сотней лет ранее.

Увлекшись видеоиграми, Адамс в 1981‐м начал карьеру писателя и журналиста в Softalk: анализировал зарождающуюся индустрию, писал рецензии, колонки, сообщал об актуальных трендах на рынке. Он не отличался плодовитостью, но его статьи были интересными и порой чрезвычайно проницательными. Так, в выпуск Computer Gaming World за сентябрь/октябрь 1985 года вошла колонка про бум компьютерных ролевых игр в Японии и про то, как местные разработчики вдохновлялись Wizardry и Ultima.

Еще он обожал текстовые адвенчуры, не пропускал ни одного релиза от Роберты Уильямс и играл самозабвенно. Под рождество 1982‐го Sierra On-Line выпустила Time Zone, известную своей длиной, – согласно рекламе, в двенадцать раз больше Wizard and the Princess. Несмотря на высокую цену (99 долларов [105]), Роу Адамс III приобрел игру и резался в нее сутками в течение недели. Наконец, заборов злодея Рамаду, он назвал творение Уильямс одной из красивейших игр на свете. Впрочем, цифры продаж оказались довольно неутешительными.

Постоянный контакт с производителями ПО в 1983 году помог Адамсу найти работу в игровой индустрии – для начала его наняла OSI, чтобы он написал «Книгу Игр» для Exodus. Через год Адамс трудился с Гринбергом и Вудхедом над руководством для Wizardry, которое ждал огромный успех за счет большого числа уже вышедших расширений для игры. Коллаборация окажется весьма плодотворной и важной не только для развития самой серии Wizardry [106] (четвертая часть, The Return of Werdna, радикально отличалась по настроению от первых трех), но и для распространения аниме на рынке США (Адамс и Вудхед впоследствии организуют компанию-лицензиара AnimEigo [107]).

Переезд OSI и Гэрриота в Нью-Гэмпшир сильно упростил сотрудничество с Адамсом. Видимо, первый опыт в студии так понравился Роу, что он активно включился в работу и над следующей Ultima, причем уже не только над документацией. В то же время Адамс вписывался и в другие проекты, например помогал в разработке CRPG Tales of the Unknown: Volume I для Interplay Productions, над которой программист Майкл Крэнфорд трудился практически в одиночку.

Фактическая доступность офиса студии не только дала Адамсу возможность деятельно участвовать в разработке Ultima IV, но еще и позволила Ричарду вовлечь Роу в ОТА. Писатель так втянулся в деятельность Общества, что заслужил титул Гранд-мастера Арка согласно записям Восточного Королевства за 1 декабря 1987‐го. Любовь к письму, стрельбе из лука и истории побудила Адамса отдать свое перо на нужды ОТА. Он стал летописцем Восточного Королевства за 1986–1987 гг. (вместе с Нэн Нэллиан Скара-Брейской) и, кроме того, единолично отредактировал вышедший в 1988 году 37‐й том ежеквартальника The Compleat Anachronist, главной темой которого было применение длинного лука.

Гэрриот вместе с Роу Адамсом III разработал идею игровой механики, которая бы втайне от игрока учитывала его действия, оценивала их и, возможно, налагала штрафы за резкие отклонения от устоявшегося мировоззрения персонажа, – все как с живым мастером подземелий.

Позднее Гэрриот признается, что мысль о такой системе пришла к нему после просмотра телевизионной документалки об аватарах в индуизме. Понимая, что шестнадцати индуистских добродетелей многовато для формата видеоигры, Гэрриот решил упростить концепт. Возможно, по наводке Адамса, который точно был самым начитанным из них двоих [108], этическая модель следующей игры дословно цитировала «Волшебника из страны Оз», используя три принципа: Правду, Любовь и Храбрость. Их комбинации формировали восемь добродетелей в свежесозданной системе ценностей: Честность (от Правды), Сострадание (от Любви), Значимость (от Храбрости), Справедливость (Правда + Любовь), Честь (Правда + Храбрость), Жертвенность (Любовь + Храбрость), Духовность (Правда + Любовь + Храбрость), Смирение (отсутствие всех трех слагаемых).

Система вышла не без недостатков. По графическому отображению (очень похожему на звезду Давида) было непонятно, как отсутствие трех основных качеств влияет на добродетель Смирения. Однако задумка получилась самобытной, а совершение хороших поступков было в новинку для жанра CRPG – именно то, что надо для очередного хита!

Внедрить эту механику в игру, как мы увидим позже, оказалось непросто.

Любопытно, что система добрых дел появилась прежде сюжета, в котором ее предполагалось использовать. Ричард понимал, что в первых трех играх повторялся один и тот же цикл – набор опыта, пока игрок не окажется в силах одолеть главзлодея, т. е. вся история была лишь предлогом для финальной битвы. Гэрриот и Адамс решили порвать с прошлым и начали с чистого листа.

В итоге было решено, что победа над Эксодусом в третьей части привела к катаклизму планетарного масштаба, который кардинально перекроил Созарию, разрушив города и стерев целые континенты. Новый край получил привычное название Британния, и правил в нем снова Лорд Бритиш. На этот раз – вот и крупное нововведение – миру не угрожала опасность, он не находился на грани уничтожения неким злодеем. Британния процветала, переживая возрождение, подобно Камелоту, до того как рыцари Круглого Стола отправились за Священным Граалем. Каждый из восьми ключевых городов был столицей одной из добродетелей и домом спутника для отряда игрока, а главного героя теперь звали не Странником, а Аватаром [109], который шел по своему собственному жизненному пути.

Но одной лишь игровой механики и интригующей завязки было недостаточно – дорога к релизу новой главы саги оставалась еще долгая.

3

Origin Systems Inc. процветает

Тогда игровая индустрия была совсем невелика, и все мы организовывали множество компьютерных выставок. Я впервые встретился с Гэрриотом то ли на одном из Applefest’ов, то ли на SF Computer Show. В то время я увлекался адвенчурами и фэнтезийными ролевками, так что у нас было много общего.

Дэйв Альберт

Потом я поиграл в Ultima и влюбился в нее. Никогда не видел ничего подобного. У меня не было никакого опыта с жанром RPG, так что происходящее на экране меня просто поразило.

Чак Догерти, интервью Честеру Болинброуку, The CRPG Addict, 2015 г.

Фантазия зарождается с Origin Systems… и не иссякает никогда.

Каталог Origin Systems Inc. за 1987 г.

Ричард был в депрессии – вдали от дома, дважды обокраденный и вдобавок вынужденный вместо программирования и дизайна возиться с печатью копий и техподдержкой. Даже с местными было сложно общаться из-за нездешнего акцента. Выход виделся такой же, как в оклахомском кампусе, в Остине и в шале Sierra On-Line: надо было отыскать творческую отдушину, чтобы выбраться из рутины и вернуть желание работать. На этот раз она нашлась сама, под Хэллоуин.

С помощью пары коллег Ричард начал превращать двухэтажный офис в дом с привидениями. Он делал это впервые, и ему так понравилось, что он приободрился и получил желанный толчок в сторону возвращения к трудам. Хэллоуинское же предприятие он решил непременно повторить позже, когда будет больше времени и средств.

В дом малыми группками приглашали соседей, чтобы они оценили фокусы и спецэффекты, которые наизобретали Гэрриот и его товарищи. Неизвестно, какие у гостей остались впечатления, но разобранные и брошенные в саду декорации и материалы еще на несколько месяцев стали причиной разногласий между «понаехавшими» техасцами и жителями района.

Была еще одна проблема: Origin System Inc. необходимо было расширяться. Прибыли с Exodus хватало на донабор опытных программистов, чтобы они помогли Ричарду с новой Ultima или занялись своими проектами. Ultima IV будет готова только через пару лет, и, чтобы выжить, Origin нужно было издать что-то еще. Братья Гэрриоты понимали, что, сосредоточившись лишь на новой главе фэнтезийной саги, они очень рискуют.

Коммерческие игры, особенно CRPG, становились все лучше в плане комплексности и качества изготовления, и на программистов-одиночек наваливалось все больше работы. До этого Ричард лично отвечал за большую часть кода, доверяя лишь отдельные куски друзьям и коллегам, – управлять целым штатом программистов ему было непривычно. Некоторые студии переходили на модель совместной разработки: сотрудники занимались несколькими проектами, в каждой группе придерживаясь своей специализации.

Одним из первых наняли Дэйва Альберта из Penguin Software, студии, которая прославилась графической адвенчурой Transylvania, сделанной совместно с Антонио Антиохией и Марком Пельчарски. Альберт был не только программистом, но и креативщиком и управленцем – братьям Гэрриотам давно хотелось взять его в команду. Альберт: «Я пришел в Origin в сентябре 1984‐го. До этого я работал в Penguin Software, но хотел продвигаться по карьерной лестнице. Парой месяцев ранее Роберт и Ричард сделали мне бессрочное предложение, так что я позвонил им и сообщил, что готов заступить на должность вице-президента по разработке и маркетингу. С моим появлением в студии стало пятеро сотрудников».

Несмотря на столь громкий титул, Альберт был всего лишь новичком номер пять в дружном коллективе Origin Systems Inc. Первым его заданием стал поиск новых идей и людей. В Penguin Software во время разработки «похожей на Choplifter [110]» Minit Man он сотрудничал с Грегом Полом Мэлоном, а попутно они обсуждали концепт игры про боевые искусства. Мэлон представил его Origin, а Альберта сразу назначили ответственным за проект Moebius: The Orb of Celestial Harmony (итоговое название).

Но все шло не так гладко: программист никак не мог определиться с внешним видом игры, затормозив проект на несколько месяцев. К счастью, в Origin оперативно нашли решение. Альберт: «Грег был очень талантлив и крайне упрям, но игра все не получалась. Наконец его убедили вернуться к изначальному оформлению с черным фоном, разработка вернулась в колею, и проект добрался до финиша».

Альберт отвечал за документацию, а также участвовал в создании сценария, мифологии и некоторых механик. Moebius положила начало сотрудничеству Origin Systems с Electronic Arts; cогласно договору Origin могла полагаться на дистрибьюторскую сеть компании Хокинса.

EA, уже будучи важным игроком на рынке, открыла Origin доступ в Toys „R“ Us, одну из крупнейших сетей магазинов в Северной Америке. Это была просто благодать для любого производителя в плане заметности товара. Nintendo год спустя провернет хитрую стратегию, чтобы попасть в эту сеть со своей Nintendo Entertainment System (NES). Японская фирма заключила партнерство с производителем игрушек Worlds of Wonder (компания, которую после кризиса 1983 года основали бывшие сотрудники Atari), только что выпустившим милейшего говорящего медведя по имени Тедди Ракспин. Этот плюшевый зверь в 1985‐м стал лидером продаж, и в Toys „R“ Us очень хотели заполучить его в свой ассортимент. Однако для этого ретейлер был вынужден выставить на полки и гораздо менее привлекательную для него NES. Но всего за год ситуация кардинально переменилась: медведь вышел из моды, а NES стала одной из самых желанных для покупателей «игрушек». Worlds of Wonder отчаянно пыталась продлить сделку с Nintendo, чтобы остаться в Toys „R“ Us, но безрезультатно.

Это был не первый случай, когда игрушку использовали как рычаг давления на ретейлера, чтобы продать компьютер. В 1983 году Coleco попробовала ворваться на рынок микрокомпьютеров с Coleco Adam (совместимым с прошлогодней консолью ColecoVision). Из-за ошибок при проектировании получилась ненадежная система [111] с плохими отзывами, плачевными продажами и огромным числом возвратов, к огорчению продавцов. По счастливому совпадению, в том же году Coleco выпустила то, о чем под Рождество мечтал каждый ребенок: куклы «Детки с капустной грядки». Компания требовала, чтобы магазины закупали злосчастные «Адамы», если хотят отхватить свой кусок пирога с этой модной игрушкой. Как только интерес к куклам упал, Adam был обречен – после этого провала Coleco так и не оправилась [112]. Moebius изначально разрабатывалась под Apple II, но у Commodore 64 вскоре заметно выросла аудитория. До этого на C64 перенесли лишь Exodus, за портирование отвечал Чак Буше. Сейчас он вместе с Гринбергом (на первых порах) был занят стратегией Ogre. Поэтому Роберт и Ричард решили отдать порт на аутсорс компании, единственной заслугой которой была спортивная игра Computer Baseball для Apple II. Д-р Кэт: «Origin заключила с фирмой под названием Softmates договор насчет версии Moebius под Commodore 64. Но они не укладывались в сроки и не могли вообще ничего показать в плане достижений – шанс, что Softmates к Рождеству выдадут готовый к изданию продукт, все уменьшался».

К счастью, Д-р Кэт работал в Penguin Software, когда Дэйв Альберт еще был ее вице-президентом. Альберт предложил кандидатуру Д-ра Кэта, зная про его навыки программирования и опыт с Commodore 64, и доверил ему портирование Moebius: «Еще в Penguin я сотрудничал с Д-ром Кэтом по ряду проектов и мог ручаться за его таланты, соблюдение рабочей этики и способность завершить проект в срок».

Д-р Кэт: «Дэйв сказал Гэрриотам что-то вроде этого: „Давайте я свяжусь с Д-ром Кэтом, и он нам сделает порт под C64 с нуля за три месяца. Он справится. Если Softmates закончат, то… ну, отдадим несколько тысяч за подстраховку. Но если они облажаются, а Д-р Кэт работу выполнит, мы только в выигрыше окажемся. А еще можно будет взять его на полную ставку“».

Softmates с задачей не справились и в срок не успели, но не все было потеряно: Д-р Кэт спас положение. Понимая, что ставки высоки, он работал изо всех сил: «За три месяца я выдал высококачественный готовый продукт, в завершение встроив в него открытый турбозагрузчик Sizzle [113], чтобы ускорить передачу данных с дискеты в пять раз. Moebius была первой игрой от Origin, которая полагалась на частое обращение к данным [114] (без турбозагрузчика она стала бы на C64 совсем неиграбельной), но не единственной – Sizzle применяли и в последующих играх под эту платформу».

Со второй попытки, после неудачного появления в техасском офисе Origin в 1983‐м, Д-р Кэт заработал себе место в компании. В основном он отвечал за порты под C64, в то время как изначальная разработка велась под Apple II.

В поиске новых проектов для издания, которые поддержали бы фирму на плаву, Ричард обратился к своему старому другу Стиву Джексону. Основатель SJG уже и так планировал расширять бизнес на поле микрокомпьютеров. Наблюдая за легкими успехами Гэрриота, Джексон приобрел Apple II. Однако им долго не пользовались и в конце концов приспособили, чтобы хранить корпоративные данные и редактировать тексты. Никто не умел программировать под эту систему, а у Джексона было слишком много забот, чтобы кодить игры самому.

Одним из первых настольных хитов SJG была Car Wars в декорациях дистопичного будущего, где «у кого пушка на тачке больше, тот и прав», судя по слогану на коробке. Во время очередного визита Гэрриота в Остин его попросили сделать видеоигровую адаптацию. Ричард понадеялся, что она принесет OSI успех, так что с радостью согласился и поставил Чака Буше за главного. С портом под Commodore Чаку помогал Стивен Мюз, еще один программист из Penguin Software.

Получилась Autoduel, экшен в реальном времени с элементами RPG. Игра вышла на привычных платформах: Apple II, Commodore 64, Atari 400/800 и IBM PC, но к ним прибавилась свежевыпущенная на рынок Amiga. Суммарно было продано 100 000 копий Autoduel, что считалось большим достижением.

Потом Джексон задумался насчет адаптации своего лучшего на тот момент творения – Ogre. Это была игра в научно-фантастическом сеттинге с ассиметричным геймплеем: два игрока сходились в смертельной схватке, причем один контролировал боевую машину (огромнейший тяжелобронированный и супервооруженный танк, тот самый «Огр»), а другой – оборонялся, полагаясь на многочисленные, но более слабые войска и защитные укрепления.

Теперь ни один релиз от Origin не обходился без «ощущалок». В случае с Ogre в коробке, помимо прочего, лежала карточка члена командного состава, 6502‐й пехотной дивизии, 2033‐й бронетанковой дивизии, 8088‐й артиллерийско-технической дивизии или же отдела программирования ИИ. Карточка была чувствительна к радиации и под воздействием гамма-лучей меняла цвет… По крайней мере, так утверждала инструкция.

Компьютерную версию Ogre кодил Стивен Мюз, на этот раз вместе с Чаком Буше и Далласом Снеллом, новичком в OSI. У последнего уже имелся опыт в программировании видеоигр, в основном фрилансерский. Он являлся главным программистом графической адвенчуры The Quest от Penguin Software, бестселлера, созданного на волне успеха Роберты Уильямс из Sierra On-Line. Снелл был отличным кодером с успешным портфолио, но именно с Ogre показал себя как профессионал-разработчик. После этого он станет ключевым сотрудником OSI, начав с продюсера и поднявшись до самых вершин карьерной лестницы.

При производстве Ogre было важно, чтобы ИИ корректно следовал довольно сложным правилам настольного оригинала. В игре можно было сражаться одному против компьютера или же вдвоем через «хот-сит», т. е. сменяя друг друга за клавиатурой. Чтобы бросить пользователям настоящий вызов, Альберт запряг в работу почти всех имевшихся программистов.

OSI была все еще невелика, но гибка и динамична. Помимо «ядра», т. е. постоянного состава, у компании имелось секретное оружие: офисы студии служили домом для нескольких независимых разработчиков и программистов. Предоставляя им инфраструктуру, рабочие помещения и логистическую поддержку, Origin функционировала как стартап-инкубатор – так бы ее назвали сегодня. В 1986 году в студии неофициально работали двое программистов, помогая на ее проектах и параллельно трудясь над собственными. Их звали Стюарт Маркс и Пол Нюрат.

Снелл, Маркс и Нюрат отвечали за ИИ в Ogre, Гэрриот и Буше помогали им с предложениями и правками. Эти же двое плюс Джефф Хиллхаус и сам Джексон проводили углубленное тестирование игры. Все постарались на славу, и Альберт до сих пор предается воспоминаниям: «Из того периода меня больше всего впечатлила работа над ИИ для игры Стива Джексона Ogre. Спустя неделю обнаружился дисбаланс в игровой механике – в какой-то момент однозначно побеждала одна из сторон (супертанк против „традиционных“ войск). В связи с этим Джексон внес правки в характеристики „Огра“ MkV в последующем издании настольного оригинала».

Ogre была еще более нишевой, чем Autoduel, так что возложенных надежд не оправдала: продалось всего 10 000 копий. Origin продолжала сохранять независимость в индустрии, где гиганты постепенно притягивали к себе мелких игроков, превращая их в своих спутников либо поглощая.

Несмотря на скромные размеры, у OSI был внушительный авторитет. Успех ролевых игр Гэрриота оказал влияние на рынок и продемонстрировал другим студиям, что жанр можно и нужно эксплуатировать.

В число первых результатов вошел релиз Questron от Strategic Simulations Inc. (SSI) в 1984‐м. Игра за авторством Чарльза Догерти и Джеральда Вичора очень походила на первую Ultima. В Questron герой должен был победить злобного правителя Монтора, исследуя мир с тайловой графикой и видом сверху и спускаясь в подземелья, показанные уже от первого лица. Ничего не напоминает?

Эти двое программистов в поисках издателя обратились даже к Sierra On-Line, как раз когда Ричард ненадолго остановился в шале Уильямсов. Возможно, из-за явной схожести с Ultima Кен Уильямс отказался взять проект под крыло, и авторы отправились попытать счастья в Brøderbund. Схожесть игр, как утверждал Догерти, отчасти объяснялась явным влиянием Ultima, но и судьба тоже приложила к ней руку. Чак Догерти: «Внешний вид надземного мира напоминал Ultima, меню и интерфейс в целом – тоже. Но пока я доделывал Questron, успела выйти Ultima II. Учтите, я в глаза ее не видел, до того как разослал Questron издателям, но когда увидел, то понял, что моя игра гораздо ближе к сиквелу, чем к первой части. Было жутковато: все изменения и улучшения, которые я привнес, чтобы плод моих трудов менее походил на творение Гэрриота, совпали с естественным развитием от Ultima I к II» [115].

Братья Даг и Гэри Карлстоны основали Brøderbund, чтобы издать Galactic Empire, которую Даг написал для TRS‐80. Их ждали четыре успешных года подряд, и в 1984‐м они заняли десятое место в чарте компаний-производителей ПО по версии журнала InfoWorld. Brøderbund началась как семейный бизнес; название компании произошло от бурского Broederbond, то есть «братья по оружию» (но пару букв пришлось поменять, чтобы избежать неприятных ассоциаций с одноименным южноафриканским тайным обществом).

Братья Карлстоны решили дать Questron шанс. Их фирма процветала, а череда успехов сделала ей имя – в их числе был экшен Raid on Bungeling Bay, первый эксперимент тогда еще никому не известного Уилла Райта.

А потом к ним пришло резкое отрезвление. Чак Догерти: «Brøderbund рассказали, как они анонсировали Questron на какой-то выставке, и это увидел Ричард Гэрриот. Полагаю, он был взбешен, и, учитывая все, что мне известно сейчас, я его не виню. Brøderbund сильно обеспокоились и уже не были уверены, что проект следует выпускать» [116].

Догерти попытался внести в Questron правки, чтобы она сильнее отличалась от Ultima II. К сожалению, когда все было готово, Brøderbund уже была не заинтересована в игре, и авторам пришлось искать издателя вновь; на этот раз они обратились в SSI. Эта фирма была основана с целью продавать маленькие стратегические игры на Бэйсике для TRS‐80, вскоре, впрочем, прекратив поддерживать эту платформу и по совету Трипа Хокинса переключившись на Apple II. Преуспев в этом, SSI расширила свой каталог от стратегий и варгеймов до ролевых игр.

Questron стала бы третьей за 1984 год CRPG для издателя, но когда Гэрриот узнал о планах выпуска, то обратился к ним, как ранее к Brøderbund. Менеджмент SSI без боя не сдавался, и впервые Ричард пригрозил кому-то судом. По факту же компании пришли ко внесудебному компромиссу: Гэрриот фигурировал в титрах Questron как создатель «структуры и формата геймплея», а Origin получала процент с продаж [117]. Примечательно, что Brøderbund, а затем и SSI признали копирование работы Гэрриота в этой игре. Это означало, что его геймплейный стиль приобрел влияние и авторитет. Индустрия, где раньше было не зазорно списывать у соседа, вот-вот станет более зрелой [118].

Выиграв свою первую судебную тяжбу, Гэрриот готовился выпускать четвертую Ultima. Он еще не подозревал, что скоро множество разработчиков по другую сторону Тихого океана вдохновятся его работами и представят собственные. Видеоигровая индустрия менялась стремительнее, чем полагал Ричард, – и бум японских ролевых игр будет меньшей из его забот.

4

Ultima IV: Quest of the Avatar

В каком-то смысле игра выросла вместе с аудиторией.

Дж. К. Херц, Joystick Nation, 1997 г.

Вся информация есть в самой игре, но ее еще надо поискать. Приготовьтесь провести в этом эпике изрядное количество времени… Вас ждет серьезное испытание!

Scorpia, рецензия на Ultima IV, Computer Gaming World, январь/февраль 1986 г.

Еще до релиза Exodus Гэрриот принялся за работу над новой Ultima, которая должна была совершить революцию в жанре CRPG. За два года разработки у игры сильно изменится движок, как следствие – малое сходство с предыдущей серией, несмотря на явную преемственность.

В процессе Ричард неоднократно пользовался возможностью разъяснить публике свои инновации для нового проекта. В интервью, опубликованном сразу после релиза Exodus, он немедля анонсировал продолжение и поведал, что игрокам придется пройти по пути 16 добродетелей (в два раза больше, чем в финальном варианте).

Одновременно с этим, почитав отзывы, Ричард осознал, насколько тщательному анализу подверглась его работа, причем некоторые особо увлеченные игроки находили смыслы и посылы там, где их изначально никто не закладывал. Иные, вроде религиозных экстремистов, дошли до того, что из-за обложки от Лубе назвали Гэрриота сатанистом, развращающим американскую молодежь. Ричард отнесся к критике серьезно и внедрил в свой подход изменения: сеттинг будет более цельным, элементы научной фантастики упразднятся, а вот точечных камео друзей и коллег (часто с прозвищами по ОТА) в качестве благодарности за поддержку, наоборот, станет больше.

До сих пор Ричард создавал игры преимущественно для того, чтобы испытать свои возможности как программиста. Во главе угла стояло переделывание кода, чтобы он стал более оптимизированным и понятным. Он ввел в Ultima космические битвы лишь потому, что на дискете еще оставалось место, и с расчетом на то, что всем понравится сбивать истребители TIE, – самое то после спасения Принцессы и перед финальной схваткой с Мондейном.

После Ultima III кое-что изменилось: Ричард впервые задался серьезным вопросом, что он на самом деле хочет видеть в своем творении. После неприятного опыта с фанатиками, заклеймившими его дьяволопоклонником, он решил на всякий случай отказаться от любых религиозных отсылок. Изначальные 16 добродетелей были специально для игры переработаны в иную модель. Ричард представил новую вселенную, которая частично отсылала к прошлым главам саги, позволяя сохранить уже имеющуюся базу поклонников.

После победы над Эксодусом Созария переживала эпоху культурного, экономического и общественного процветания. Люди собрались под знаменем мудрого и просвещенного Лорда Бритиша и основали новое королевство Британния. Они следовали восьми добродетелям, но им требовался духовный лидер, кто-то, кто послужит эталоном, став Аватаром этих достоинств. И вновь Лорд Бритиш призвал Странника из иного измерения: на этот раз задача стояла не спасать мир от ужасного врага, а исполнять добродетели и нести слово Аватара по свету. Чтобы подвиг свершился, игрок погружался в Великую Стигийскую бездну (очевидная отсылка к «Божественной комедии» Данте Алигьери, которой Ричард зачитывался в процессе разработки Ultima IV и откуда набрал идей для финального акта) в поисках Кодекса Всеобъемлющей Мудрости.

Еще до релиза Гэрриот заявил в интервью: чтобы пройти игру, пользователю придется изменить свое мировоззрение и подготовиться к революции, которую они с Роу Адамсом III возглавят. Впервые в истории CRPG целью приключения была не победа над противником, а выполнение абстрактной задачи: сделаться олицетворением восьми добродетелей.

Сейчас очевидно, почему двухлетний цикл разработки Ultima IV получился таким сложным и выматывающим.

Из-за колоссального прессинга Ричарда одолевали тревога и гастрит. Создание нового игрового процесса было не только непростой задачей с точки зрения программирования, но и значительным и опасным риском. Оценит ли публика? Поймут ли игроки нововведения?

Те, кто привык к прежнему интерфейсу, все четыре года почти не менявшемуся, на старте игры чувствовали себя неуверенно. Где создание персонажа? Где распределение характеристик? Вместо этого игроков встречало полноценное вступление.

Ричард решил позаимствовать повествовательный прием из графических адвенчур Роберты Уильямс – иллюстрация почти на весь экран в сопровождении абзаца текста:

«День теплый, но дует прохладный ветерок. Последний эпизод в серии личных кризисов представляется невыносимым. Тебя разрывает на части. Однако послеобеденная прогулка за городом постепенно несет измученному разуму расслабление. Налет современного высокотехнологичного образа жизни слой за слоем улетучивается. Ива у ручья манит к себе уютом. Жужжание стрекоз и легкий шепот покачивающихся ветвей убаюкивает. В надежде обрести спокойствие и счастье ты закрываешь глаза. Пронзительный нарастающий звук, подобный звону хрустальных колокольчиков, мгновенно приводит в чувство. Перед твоим взором от уровня земли вырастает мерцающая синева. Шум, похоже, идет из этого светящегося портала».

Так начинались похождения игрока в мире Британнии. Далее следовал разговор с предсказательницей (этот сюжетный ход Гэрриот еще повторит), которая на основе гипотетических моральных выборов определяла главенствующую добродетель и начальную профессию героя.

В каждом вопросе выбиралось одно из двух благих намерений: «Тебе поручили доставить кошель с неназванной суммой золота, но по пути ты встречаешь оборванца. Каково будет твое решение: а) доставить золото и доказать свою Честность; б) проявить Сострадание и дать бедняку монетку, зная, что ее недосчитаются?»

Эти вопросы уже считались частью приключения. А затем игрок осознавал, что в Ultima IV для продвижения по сюжету требовались не только привычные для игр середины 80‐х качества: решимость, усидчивость, упорство и неукоснительное следование методу проб и ошибок. Нужно было познать добродетели и действовать в соответствии с ними, чтобы в конечном итоге сделаться Аватаром. Жанр CRPG дорос от банального заимствования правил, механик и элементов фэнтезийного сеттинга из AD&D до отыгрыша роли в буквальном смысле.

Игровой процесс походил на Ultima III, но с одним серьезным отличием – Туманом войны. Деревья, стены и закрытые двери перекрывали обзор, и игрок не знал, чего ждать за углом или за ближайшей лесополосой.

Герой начинал приключение в одиночку, как и в предыдущих частях. Простейшая односложная диалоговая система, где NPC давали новую подсказку в ответ на верно выбранное ключевое слово, не расширилась, зато стала играть гораздо более значимую роль. Вместо получения уровней за убийство чудищ тут было важно искать ключи к добродетелям. Некоторые NPC также могли присоединиться к герою в качестве спутников – таким образом можно было сформировать отряд до восьми человек.

Система отображения тайлов не сильно изменилась, разве что ожидаемо подтянули качество графики и нарисовали уникальные клетки для тактических боев в подземелье.

Игровой движок серьезно переработали, чтобы он справлялся с возросшим вдвое по сравнению с прошлой частью количеством однопартийцев героя. Но самые важные изменения в Ultima IV оставались незаметны для взора пользователя: программа вела учет действий игрока – вернее, его поведения. Раньше приходилось воровать у торговцев, убивать шутов во имя спасения принцесс (и получения награды), теперь же такая сомнительная деятельность не вела к успеху. От игрока требовался сдвиг парадигмы и полное вживание в роль. Цель больше не оправдывала средства, и, если странник желал стать Аватаром, человек за клавиатурой должен был вести себя соответственно.

Что касается взаимодействия с NPC, в ходе приключения можно было, например, набрести на попрошайку и дать ему монетку, тем самым продвинувшись в добродетели Сострадания, или же победить злобного врага и получить очков Доблести. У каждого действия были последствия, незримые, но все же важные, а финал путешествия зависел от суммы всех этих шажков.

После любого доброго дела, будь то выбор или действие, игрок приближался к вершине какой-либо добродетели или же откатывался назад. Кроме того, каждое из достоинств представляли город и святилище, а также спутник, буквальное его воплощение. Наличествовали еще и подземелья, связанные с добродетелями, а также Лунные Врата – порталы, чтобы перемещаться между поселениями. Они были отголоском карты из «Бандитов во времени».

Часть систем работала интуитивно понятно: помимо набора опыта теми же методами, что и в Ultima III, в боях главный герой получал очки Доблести при условии, что противник действительно был злодеем. Другие механики были менее явными. Так, покупая реагенты у слепого торговца, можно было обсчитать его, воспользовавшись недугом. Но в этом случае персонаж лишался очков Справедливости, а если оплачивал покупки как положено, то приобретал. Таких примеров по всей игре было множество, и Гэрриот надеялся, что пользователь, привыкший грабить и убивать на пути к финальной битве, пересмотрит стиль игры и задумается над своим поведением.

Пока – спустя много лет – моральные дилеммы и видимые последствия решений не стали привычным делом в CRPG, нововведения Ричарда оставались редкой любопытной диковинкой. Впрочем, начало было положено, и игры вроде Mass Effect, где игрока ставили в тяжелое положение и заставляли делать выбор между благородным (Герой) и безжалостным (Отступник) поступками, явно развивали систему, впервые представленную в Ultima IV в 1985‐м.

К сожалению, не обошлось без недочетов. Так, эти механики не доводились до сведения игрока, и тот понятия не имел, верные ли решения принимает. Например, за то, что герой позволял негодяю убежать с места битвы, он получал штраф к Состраданию, за прочтение неправильной молитвы в храме – к Духовности, за высокомерное общение с NPC – к Смирению. С точки зрения Ричарда, эти действия считались негативными, так что простой выбор опции в диалоге мог ненароком привести к потере очков.

В интервью для Computer Gaming World за август 1985‐го Гэрриот признался, что протестировал и прошел Ultima IV целиком лишь перед самым выпуском. В релиз проникла куча багов, портящих игровой процесс и мешающих прохождению. Некоторые критичные диалоги были привязаны к неверно написанным ключевым словам («иследавание» вместо «исследование»). Полное отсутствие бета-тестирования, а значит, и комментариев, сильно подпортило впечатление от конечного результата. Так, до некоторых ключевых слов, которые требовались в том числе и в обязательных диалогах, было просто нереально додуматься самостоятельно. Тем не менее критики встретили Ultima IV рукоплесканиями. Computer Gaming World, который выделил игре и ее автору столько места на своих страницах до релиза, назвал Quest of the Avatar «великолепной» и предрек, что она станет современной классикой. Столь же приятные слова звучали в журнале Dragon годом позже: «Самое впечатляющее и комплексное приключение на данный момент».

16 сентября 1985 года вышли версии под Apple II и Commodore 64, но порт под Atari 800 выпустят лишь в следующем году, а версию для IBM PC – в 1987‐м: там не использовался процессор MOS 6502, и это означало полное переписывание кода. Столь сильная зависимость от процессора десятилетней давности вскоре принесет ряд серьезных проблем.

На Apple II вновь звучал саундтрек за авторством Кена Арнольда: девять композиций, часть из которых либо испытала влияние Exodus, либо была напрямую оттуда взята. Изначально рассчитанная под Mockingboard, музыка присутствовала и на Commodore 64, но не на Atari 800 и PC, хотя под последнюю платформу уже выпускались звуковые карты. С другой стороны, графика была отменная, благодаря новым видеокартам ЕGA.

Кое-какие гейм-дизайнерские ошибки можно было обойти: так, Шэмино (снова альтер эго Гэрриота) и еще трое NPC окружали Анкх Духовности, символ этой добродетели, мешая игроку подойти и взаимодействовать с реликвией. Но был вариант поговорить с Шэмино и убедить его освободить путь и вступить в отряд героя (если только тот не рейнджер). Рейнджеру же оставалось только атаковать Шэмино, получив серьезные штрафы к Значимости, Чести и Состраданию.

Несмотря на все недостатки, OSI ждал грандиозный успех в виде 300 000 проданных копий – студия была обеспечена достаточными средствами на производство неизбежного сиквела.

Игра шла в богатом оформлении и комплектации. На лицевой стороне коробки покупателя встречала очередная работа Лубе, а внутри находились привычная тканевая карта мира Британнии (которая не сильно изменится в дальнейших главах) и книга «История Британнии» со сведениями об игровой среде и профессиях, бестиарием монстров и заключением за авторством самого Лорда Бритиша. Также там лежали талмуд «Книга Мистического Познания», где описывались 26 заклинаний и необходимые реагенты, и металлическое ожерелье в форме анкха, какое Странник получает в ходе приключения.

Ричард Гэрриот был очень доволен своей работой. Она продемонстрировала, что CRPG можно сделать более глубокой и личной, чем какая-нибудь Wizardry, и публика встретила игру с энтузиазмом, хотя реализация задумок была довольно примитивной и не всегда рабочей.

Сам Дэйв Арнесон, соавтор D&D, послужившей первым источником вдохновения для Гэрриота, похвалил Ultima IV за попытку выйти за привычные рамки навыков, очков здоровья, характеристик, боев и набора опыта [119]. Арнесон также справедливо заметил, что эксперименты Гэрриота останутся частным случаем и пройдет еще много времени, прежде чем появятся последователи.

Главным конкурентом Ultima IV выступил не сиквел какой-нибудь монументальной франшизы, а новичок на поле CRPG, которому предначертано было положить начало новой серии.

Tales of the Unknown: Volume I вышла 3 сентября 1985 года, всего за десять дней до Quest of the Avatar; разработкой занималась Interplay, издателем была Electronic Arts. Планировалось, что игра станет первой главой саги, но название было несколько громоздким, а на коробке сильнее всего выделялся броский подзаголовок The Bard’s Tale, прочее же сливалось с фоном. Автор Майкл Крэнфорд: «Этот конкретный класс банально выступал на первый план в процессе разработки из-за своей особой природы и сильной завязанности игры на музыке. Обыграть это в названии была идея нашего консультанта, а не моя. Так что Бард встал во главу угла, потому что людям из Interplay и EA мысль понравилась» [120]. Кто же тот, благодаря кому подзаголовок превратился в заглавие для франшизы? Один наш старый знакомый: «[…из-за музыки] мы поменяли название (не я его придумал, а внешний консультант, Роу [Р.] Адамс [III]) [121]».

Крэнфорд придумал, задизайнил и спрограммировал почти все единолично, но ему помогали: Лоренс Холланд (позднее сделает карьеру в LucasArts Entertainment Company, руководя такими значимыми сериями, как X-Wing и TIE Fighter) – с музыкой, Брайан Фарго (основатель Interplay и директор Wasteland, Star Trek: 25th Anniversary и Fallout) – с проработкой пары уровней, а Ребекка Энн Хайнеман (позднее ей принесли известность порты игр от id Software, таких как Wolfenstein и Doom, под 3DO) – c подготовкой процедур сжатия данных. Плюс к тому к этой RPG приложил руку Роу Адамс III, заслужив строчку в титрах за «дополнительный дизайн». Адамс параллельно трудился и над Ultima, и над Wizardry, и над Bard’s Tale и не упустил возможности засунуть свое любимое поселение Скара-Брей в два проекта, а не менее обожаемого протагониста Соколиного Ветра Скара-Брейского – во все три.

В Bard’s Tale игрок создавал отряд из шести героев (прямо как в Wizardry) и спасал город Скара-Брей, жители которого таинственным образом исчезают по вине злого волшебника Мангара. Интерфейс и пошаговая боевая система также испытали явное влияние Wizardry.

Bard’s Tale выделялась потрясающей трехмерной отрисовкой: врагов создал Дэвид Лоури, наделив их даже простенькой анимацией. Комплексная система из 85 заклинаний, множество хорошо продуманных головоломок, а также сам персонаж Барда из подзаголовка были для публики в новинку, и она хорошо их приняла. Бард – класс, помогающий спутникам «баффами» и «дебаффами» – полюбится многим авторам будущих CRPG, а подзаголовок, как мы уже знаем, станет основным названием игры.

Хотя проект и не был столь инновационным, как Ultima IV, но оказался еще более коммерчески успешным – 400 000 проданных экземпляров суммарно под множество платформ: Apple II, IBM PC, Commodore 64 и ZX Spectrum. Помогло то, что авторы Wizardry предпочитали игнорировать Commodore 64 вплоть до 1987 года, а также любопытная возможность импортировать свои отряды персонажей из Ultima и Wizardry.

Но звезда Bard’s Tale мерцала недолго. Вторую главу, вышедшую всего через год, в 1986‐м, что публика, что критики приняли менее тепло. Разногласия между Крэнфордом и Фарго привели к тому, что Майкл покинул Interplay, и третья глава (1988) делалась уже без него, а падение продаж и рейтингов продолжилось. Название четвертой части, все еще под издательским крылом EA, пришлось сменить на Dragon Wars, когда сотрудничество между компаниями прекратилось. Понадобилось целых 30 лет, чтобы Bard’s Tale IV [122] добралась до прилавков в 2018‐м; на этот раз разработчиком выступила inXile Entertainment, которую Фарго основал после ухода из Interplay.

Несмотря на свое несовершенство и утрату лидерства по продажам, Ultima IV оставалась одним из важнейших достижений в карьере Ричарда. Последуют и другие значимые проекты, но чтобы сотворить что-то столь же революционное для игровой индустрии с художественной и новаторской точек зрения, Гэрриоту понадобится целый десяток лет.

5

Возвращение домой

Я появился как раз вовремя, чтобы выбрать сторону в противостоянии двух могучих сил.

Джон Майлз

В Остине погода была поприятнее. Американским девицам нравился мой британский акцент, и я это оценил; и всего было много… Казалось, что все дешевле и всего в достатке, особенно по тем временам. <…> Так что я пришел в компанию и такой: «Ох, знаете, а тут довольно круто». Я узнал про Origin и присоединился к ним, когда в Остине все только начиналось… Ну а прочее, полагаю, уже история. Я, по сути, никогда не оглядывался назад.

Крис Робертс, The forgotten interview with Chris Roberts Пола Дина

Джон Майлз, юный гик с непомерной страстью к ковырянию в «железе» [123], просто обожал серии Ultima и Zork. Едва начав осваивать программирование на Apple II, он немедля приступил к работе над концептом, который объединил бы две его самые любимые игры – RPG с парсером, столь же мощным, как у Infocom.

К концу лета 1985‐го игра уже была в активной разработке. Вышла Ultima IV, и Майлз с соседями по общежитию убили на прохождение множество часов вместо сна и лекций. Несмотря на логичный перерыв в трудах, прототип все же был доведен до играбельного состояния, и Джон призадумался о том, чтобы бросить институт – и пусть его творение найдет ему работу. Майлз: «Как только у меня появилась функционирующая демка, я стал обзванивать все известные мне компании в поисках издателя. Infocom была одной из первых, но Origin Systems все же стояла в списке выше».

Собравшись с духом, Майлз связался с Origin, секретарь соединил его с Чаком Буше, а тот перевел звонок на Дэйва Альберта. Сам того не зная, Джон позвонил в самый удачный момент: Ричард отказался программировать новую Ultima в одиночку, и компания искала специалистов по Apple II ему в помощники.

Альберт отнесся к проекту Майлза без особого восторга – «слишком очевидные источники вдохновения». Но талант кандидата был очевиден, и ему нашлось место в Origin. Майлз: «Дэйв объяснил, что они пока не готовы делать парсер, как в Zork, зато Ричарда наконец убедили нанять-таки еще программистов под Ultima V, и моя демка может быть им интересна».

Не тратя времени зря, Джон устремился в Нью-Гэмпшир, но на этот раз везение ему изменило: конфликт между Ричардом и его братом Робертом все накалялся. OSI уже преодолевала трудности вроде краха рынка аккурат в год основания студии, и ей все еще удавалось нечто большее, чем просто выживать. Благодаря череде хитов получилось набрать отличных работников, занять центральную позицию в сфере CRPG, а также потихоньку продвинуться в другие жанры.

Успех все же имел оборотную сторону в виде высокого уровня стресса и постоянных рисков. Регулярные конфликты испытывали крепость братских уз. Роберт со своим мощным вузовским бэкграундом стремился превратить OSI в эффективную и продуктивную организацию, пока Ричард занимается творческими аспектами и планированием. Однако стиль работы младшего брата вскоре начал создавать проблемы старшему. Ричард завел привычку появляться на рабочем месте к полудню или вообще после обеда и засиживаться в офисе допоздна. Этот подход подхватили и коллеги, что не нравилось Роберту, который пытался ввести четкий график работы, одинаковый для всех.

Когда трения усилились, Ричарду пришлось подстроиться, поскольку он понимал, что является примером для остальных. Тем не менее вопрос дисциплины поднимался снова и снова, а виновником чаще всего оказывался Ричард. В поисках вдохновения или в попытке поэкспериментировать с чем-то новеньким он мог отложить код на несколько часов, а то и на весь день, вместо этого болтая с коллегами на внерабочие темы. По мнению Роберта, главной задачей Ричарда было программирование, а компания не могла себе позволить задержек с релизом новой Ultima. Каждый потерянный час обострял дилемму: выживет Origin или же покинет рынок. Ричард же испытывал потребность подпитывать свое творческое начало и пробовать новое, считая, что разработка дизайна для игры – труд особый, не имеющий ничего общего с правилами и расписаниями.

Кроме того, переезд в Новую Англию все еще причинял Ричарду дискомфорт, и ему никак не удавалось здесь прижиться. Соседи его невзлюбили, а Роберт частенько принимал их сторону в случае недоразумений. Да еще и холодный климат удручал многих программистов, привыкших к техасской жаре.

Накопившееся напряжение грозило взорваться от любой мелочи – так, однажды спор за карандаш между Ричардом и Робертом чуть не перерос в драку [124]. В итоге им пришлось привлекать родителей в качестве посредников.

Другие конфликты затрагивали не только братьев Гэрриотов во главе Origin. Переезд в Новую Англию задумывался как временный, пока супруга Роберта Мэри не получит повышение. Плановый срок прошел, и несколько сотрудников, работавших в компании с самого ее основания, в том числе и сам Ричард, начали проявлять определенное нетерпение по поводу возвращения в Техас.

Роберт не намерен был уезжать снова: несколько лет назад постоянное нахождение вдали от дома чуть не стоило ему брака. Зная, что на административные и исполнительные должности OSI нанимала местных жителей, он включил в повестку вопрос о релокации всего персонала.

Первоначальное «ядро» OSI, в основном из техасских программистов, к тому времени стало меньшинством, и голосование явно обернулось бы в пользу новоприбывших работников. Ричарда достала Новая Англия. С самого переезда его жизнь кардинально переменилась; следствием стал, как он позднее выразится, «черный период» – как в настроении, так и в излюбленном цвете одежды (включая кожаные куртки).

Раскол между братьями был неминуем, но худшее ждало впереди, и удар оказался совершенно внезапным…

Чак Буше очень расстроился, что отъезд домой откладывается. Дело усугубил хитрый ход Роберта с голосованием, при том что в компании количественно преобладали сотрудники из Нью-Гэмпшира. Все это заставило Чака задуматься о своем профессиональном будущем в Origin.

В юности Чак провел многие часы за D&D вместе с Ричардом, а позже, в 1981 году, они стали соседями по комнате в общежитии университета в Остине. Вскоре Буше бросил вуз, чтобы сопровождать товарища на его блестящем карьерном пути с самого основания OSI.

Его карьера разработчика началась с клонов успешных игр. Первым его собственным творением стал аркадный шутер Caverns of Callisto, но успех был весьма ограничен. Отчасти из-за того, что Origin редко издавала что-то не под брендом Ultima, игру мало кто заметил. Дальнейшие проекты на основе настолок Стива Джексона хорошо продавались, но были нацелены на нишевую аудиторию и в силу этого не могли произвести такой же фурор, как флагман студии.

Поработав с Гэрриотом над несколькими Ultima, Чак занялся своей научно-фантастической RPG под названием 2400 A.D. Она вышла в 1987 году, и критики ее разнесли. В Computer Gaming World ругали графику и указывали на проблемы с дизайном и разработкой, в том числе нехватку глубины, головоломок и испытаний [125].

Сразу же началась работа над сиквелом, 2500 A.D., с планами на порт под C64. Для этого Origin наняла многообещающего программиста Джона Ромеро. За пару месяцев до этого Ромеро подошел к стенду Origin на компьютерной выставке и запустил на Apple II свое поделие вместо Ultima, которая там демонстрировалась. Его игра задействовала высокое разрешение, которое редко использовали на этой платформе, так как с ним было сложно работать. Организатор стенда впечатлился и, вняв настойчивым просьбам Ромеро, дал ему контакты отдела кадров Origin [126].

Печальный опыт с Moebius был все еще свеж в памяти, поэтому в Origin продолжили работать над портами своими силами. Ромеро назначили в новый специализированный отдел с начальной ставкой 22 000 долларов в год – больше, чем он зарабатывал в фаст-фуде и бюро временного трудоустройства. «Когда я приступил к портированию, то с ходу застрял. Я им говорю: „Мне надо перенести код на Commodore. Где кабель, ребят?“ А они такие: „Чего? Нет у нас кабеля. Мы портированием не занимались. Ты первый, кто за это взялся“» [127].

Ромеро продержался в студии всего восемь месяцев. Когда продажи 2400 A.D. для Apple II и IBM PC начали грозить разочарованием, разработку сиквела резко отменили. Работа Ромеро встала. Вскоре он покинул OSI и стал сооснователем Inside Out Software [128], а после – id Software, студии, которая в 90‐е создаст две иконы в жанре шутеров от первого лица: Wolfenstein и Doom. Но важнее и внезапнее было то, что отмена проекта переполнила чашу терпения Буше. Он решил, что с него хватит, – он вернется в Техас, чтобы продолжить учебу.

Ричард тяжело переживал уход Чака, все сильнее мечтая вернуться домой, даже без согласия брата. Роберт осознал, что, если запрещать переезд, компании вскоре не станет. И в этот-то тяжелый момент на пороге OSI и появился Майлз. Джон: «Ричард не желал проводить еще одну зиму в, как он выразился, ледяной дырище, где живут сплошные грубияны, которые смешно разговаривают и неспособны сготовить приличную фахиту, даже если на кону их жизнь».

Первым заданием Майлза стала помощь с обновлением Ultima I. Origin только-только выкупила у Sierra On-Line права на перевыпуск второй игры Ричарда. Аудитория CRPG стремительно росла, а серия находилась на пике популярности. Новые фанаты могли стать потенциальным источником дохода от переиздания. Братья Гэрриоты решили увеличить отдачу от инвестиций и организовали целую команду: Дэйв Альберт во главе, Джон Фачини – ведущий программист плюс четыре кодера (сам Ричард, Стивен Мюз, Даллас Снелл и Д-р Кэт), чтобы проапдейтить и улучшить игру перед повторным релизом.

Раз уж выпала честь иметь дело с IBM PC, Д-р Кэт решил подобающе приодеться, чтобы высмеять формальный деловой дресс-код сотрудников этой компании. Альберт: «Мой любимый случай с Д-ром Кэтом – это когда его назначили на портирование под IBM PC. На следующий день он явился в костюме-тройке, сказав, что недопустимо работать на IBM PC в ненадлежащем виде (к счастью, в таком режиме он продержался не дольше дня)».

В середине 1980‐х организованность и планирование не были сильными сторонами Origin, так что новичок Майлз не получил четких инструкций. Юноше первым делом хотелось показать себя, и он выдал максимум старания и креатива. Когда его скоропостижно взяли в штат, улучшенная версия Ultima I была уже почти готова, так что Майлзу оставалось только «нарисовать начальный экран и поправить баги в паре мест, не помню уже, где именно».

Д-ра Кэта его демонстрация возможностей впечатлила: «Джона Майлза наняли, когда проект уже был в активной фазе, и ему пришлось переезжать из своего дома в Антлерсе, штат Оклахома. Он загрузил в машину кое-что из одежды и компьютер Apple и отправился в Нью-Гэмпшир. Каждую ночь он останавливался в отеле, разворачивал там свой Apple и трудился над анимированным начальным экраном. Никаких точных инструкций, что и как должно выглядеть, ему не дали, он все придумал сам. Добравшись до Нью-Гэмпшира, Майлз принес в офис дискету и сказал, что все сделал по пути».

Майлз загрузил программу и стал презентовать идею. Как это описывает Шэй Аддамс: «Загрузочный экран в переиздании Ultima I под Apple представлял собой серию анимированных сценок, которые проигрывались по кругу, пока игрок не нажмет кнопку. Майлз изобразил средневековый пейзаж: пасторальное озеро и лес, из-за деревьев вырастает замок; пролетает птичка и садится на ветку; опускается логотип Ultima, а из озера медленно показывается рука с мечом» [129].

Заставка Майлза с явными отсылками к эпохе короля Артура выглядела очень классически. Предположив, что игру будут демонстрировать в компьютерных магазинах и на выставках, проигрывая бесконечную анимацию, Джон запрятал в нее пару секретиков. Каждые четыре цикла срабатывала маленькая вариация: конный рыцарь в доспехах выезжал с левой стороны экрана, скрывался за замком и направлялся к озеру.

Аддамс: «Это была просто шутейка: Джон покатывался со смеху, представляя, как кто-то смотрит заставку в магазине, замечает рыцаря и говорит другу: „Эй, погляди!“ – а потом удивляется, когда в следующем цикле никто не появляется».

Рыцарь был не единственной «пасхалкой». В одном случае из четырех вместо него возникала «Ламборгини», которая стремительно въезжала в замок, и ворота закрывались за ней. Вдобавок Майлз дал пользователям возможность, вычислив нужную комбинацию клавиш, самим проигрывать эти анимации, причем хоть обе сразу – тогда конник и машина устраивали гонку.

Вступление всем понравилось. Д-р Кэт: «В игру этот начальный экран попал практически без изменений».

Вскоре после выхода переиздания с новой графикой и под названием Ultima I: The First Age of Darkness команда была распущена. Ричард вернулся в Техас, где создал небольшой филиал Origin и стал работать над Ultima V вместе со Снеллом и Мюзом. Майлзу дали выбор: «Роберт предложил мне остаться в Нью-Гэмпшире и работать над портами под Atari, Commodore, Mac и IBM/Tandy или же отправиться с его братом в Остин и помогать с Ultima V».

Выбор оказался непростым, и Джон, находясь под давлением, пошел по самому дипломатичному пути: «Я был новичком, хотел понравиться начальству и, похоже, имел некоторые проблемы с головой, потому и согласился остаться».

Но это было лишь временное помутнение, так как: «Тем же вечером по пути домой я на своем „Камаро“ потерял управление во время снежной бури и угодил в аварию. И господи, еще ведь даже День благодарения [130] не справляли! Что ж за дыра-то такая все-таки! Я ужасно ошибся! Мне тут не место! Так что я извинился перед Робертом и примкнул к „отступникам“. Благо он отнесся с пониманием».

Уход Ричарда получил немедленные негативные последствия. Повстанцы, которых он собирался взять с собой в Техас, появились в студии в результате долгого и кропотливого труда вице-президента по разработке и маркетингу Дэйва Альберта по поиску и набору персонала. Разделение штата Origin на две части угрожало пустить его усилия насмарку. Дэйв: «Ричард ненавидел Новую Англию и мечтал вернуться в Техас. По итогам предварительных обсуждений переезд состоялся, и там тоже появилась небольшая студия».

Вскоре ситуация переменилась кардинально. То, что должно было остаться решением одного лишь Ричарда, переросло в настоящий раскол, который разочаровал Альберта: «В итоге он активно переманивал персонал из Нью-Гэмпшира к себе… Мне запретили отговаривать уезжающих, и я очень расстроился, что несколько лет стараний построить слаженный коллектив пошли прахом лишь из-за того, что Ричарду не нравилась Новая Англия».

Альберт понял, что пора двигаться дальше, разочаровавшись в управлении небольшой семейной компанией, «где решения принимались скорее по личным, нежели деловым причинам». К нему уже проявляли интерес Electronic Arts и Brøderbund; Альберт обсудил профессиональные перспективы с Дагом Карлстоном и Трипом Хокинсом и в итоге предпочел EA.

Опыт в OSI оказался очень полезен для Дэйва Альберта: «Возможности для обучения и роста там были замечательные». Присоединившись к EA, Альберт стал продюсером в команде разработки RPG Джо Ибарры. На этой должности он участвовал в производстве значимых CRPG: Wasteland, научно-фантастической постапокалиптики, разработанной в Interplay под руководством Брайана Фарго; сиквела Fountain of Dreams; третьей главы The Bard’s Tale. А еще была Centurion: Defender of Rome, смесь стратегии, тактики, адвенчуры и экшена, последовавшая за знаменитой Defender of the Crown и оказавшая огромное влияние на серию Total War от Creative Assembly.

Когда Майлз приехал в Техас, разработка уже была в разгаре. Снелл трудился над начальными титрами, а Мюз – над регулировкой ежедневных занятий NPC. Офисное пространство на новом месте в Остине было небольшим, на пятнадцать рабочих мест в нескольких комнатах вдоль коридора. Большинство сотрудников Origin осталось в Нью-Гэмпшире, и лишь горстка программистов, в том числе Майлз и Снелл, перебралась в Техас. Ричард стал набирать новый персонал.

Первыми на работу приняли Марка Хамнера и Тоси Мориту. Майлз вспоминает: «Они отвечали за секции в подземельях с перспективой от первого лица, а также занимались задачами типа поддержки и обновления процедуры поиска пути, созданной Стивом».

Впервые Гэрриот не заведовал большей частью кода – эта ответственность легла на плечи Майлза: «Я прописал системы боя, магии, инвентаря, а еще главный обработчик процедур и большую часть игровой „бизнес-логики“».

На этот раз Джону довелось применить к делу лишь невеликую часть исходников своей игры, над которой он работал еще в университете: «Из кода моего прототипа в Ultima V не попало ничего, кроме алгоритма сжатия „по Хаффману“ для хранения текстов. Он очень пригодился для всего этого множества диалогов» [131].

Теперь, когда в коллективе Origin стало больше одного-двух программистов-многостаночников, организация сделалась серьезнее. Но часть старых порядков все же сохранилась: как и коллеги, Майлз отвечал за документацию и даже за книги с подсказками, которые планировалось продавать вместе с Ultima V, чтобы наименее усердные игроки могли добраться до финала, а компания – заработать несколько лишних долларов. Майлз: «Я также создал много сопроводительных материалов к Ultima V: от летописи с путешествием отряда в Бездну и гибелью Лорда Бритиша и до (потрясающе бесполезного) сборника подсказок».

Об одном из забавнейших моментов за всю историю разработки игры рассказал Д-р Кэт: «Как-то раз Джон приходит с обеда и видит: на мониторе с игрой вся графика вверх ногами. Он созывает коллег к себе в кабинет и говорит: „Эй, глядите. Ну и баг! Вместо того чтобы крашнуться, игра такое показывает!“ Все разглядывают эту оказию, обсуждают, а Кен старается не заржать. Наконец он раскалывается, что спрятал в аудиодрайвере одну процедурку, которая отсчитывала полчаса с последнего нажатия кнопки на клавиатуре, после чего изображение на экране разворачивалось на 180 градусов. Команде так понравилось, что „пасхалка“ осталась – ее можно вызвать по команде flipflop».

Арнольд: «Подшутить хотели над Ричардом, и шалость удалась! Еще одной жертвой был Майлз, но он быстро все раскусил».

Хотя переезд в Остин и разлучил братьев, творческое видение Ричарда и прагматичность Роберта никуда не делись – споры и недопонимания на почве их несовместимости продолжались. Наиболее громкий конфликт того периода – когда Роберт по просьбе главного тестера Ultima V попросил Ричарда убрать кусок, где отряд натыкается на монстров, похожих на обычных детей. Их можно было освободить с помощью рычага или оставить на произвол судьбы в кандалах и за решеткой. Если игрок, движимый Состраданием, дергал переключатель, выяснялось, что дети на самом деле оборотни. Немедленное нападение вынуждало протагониста атаковать или спасаться бегством.

Тестер посчитал этот эпизод неприемлемым и сказал об этом Роберту, а тот, боясь повторения прецедента с «сатанистской» Exodus, дал добро вырезать его. Ричарда же реакция тестера порадовала, и он разъяснил идею: сценка сделала свое дело, поставив игрока перед сложным моральным выбором. Когда Ричард уперся рогом, весть дошла до родителей, и они дружно встали на сторону старшего сына. Однако младший был непреклонен, и тюрьма с «детьми» так и осталась в игре, к слову, не вызвав особых возмущений у публики.

Пока Ричард и другие трудились над Ultima V, Денис Лубе узнал, что OSI переехала из Нью-Гэмпшира в Техас. Художник все еще состоял в штате SJG, а обложки для нескольких Ultima нарисовал по контракту, но теперь с ним связался лично Гэрриот. Лубе: «Я побаивался вливаться в индустрию комиксов, потому что работы там было много, а платили мало. Плюс я не особо оперативный. Но как раз на фоне таких размышлений мне позвонил Ричард и сказал: „Я перенес штаб-квартиру в Остин, хочешь поработать со мной?“ Я поразмышлял всего четверть секунды и воскликнул: „Да, конечно!“» [132]

Денис присоединился к команде, когда Ultima V уже была на продвинутой стадии разработки, и нарисовал несколько тайлов для надземного мира. Майлз внес в движок правки, но в основе все еще лежал код Кеннета Арнольда для первой Ultima. Благодаря найму Лубе OSI получила не только способного графического дизайнера, удача вышла двойная: за собой Денис привел молодого программиста Криса Робертса.

Робертс родился 27 мая 1968 года в Редвуд-Сити в Калифорнии и провел юность в английском Манчестере. В середине 1980‐х, еще подростком, он писал игры на Бейсике для BBC Micro от Acorn Computers, платформы, популярной в Британии, но относительно неизвестной за ее пределами.

Основанный все на том же MOS 6502 микрокомпьютер BBC Micro выделялся собственной средой разработки под Бейсик, одной из самых мощных и гибких, прямо в ПЗУ. В отличие от Microsoft BASIC, наиболее популярного диалекта этого языка, BBC Micro предлагал структурированный синтаксис процедур, а не мешанину кода [133]. Также эта машина показывала картинку в высоком разрешении, имела четыре аудиоканала, использовала указатели и не ограничивала наименования переменных двумя символами. BBC Micro показал себя не только как инструмент для обучения программированию, но и как годная игровая платформа – свидетельством тому являются Дэвид Брэбен и его легендарная Elite.

Первой игрой Робертса стала Wizadore, крайне сложный [134] платформер, где игроку нужно было найти три детали меча и сразить дракона. В качестве издателя Крис хотел видеть скромную, но многообещающую компанию Ultimate Play the Game (UPG), которую несколько лет назад основали Тим и Крис Стемпер.

Однако UPG (позднее переименованная в Rare и штамповавшая блокбастеры вроде Donkey Kong Country) целилась на куда более перспективный рынок Commodore 64 и ZX Spectrum, так что проект для BBC Micro под свое крыло брать не стала. Чем дороже стоил компьютер, тем меньше была его доля в игровой среде.

Компания Марка Батлера и Дэвида Лоусона Imagine Software искала подходящие игры, чтобы выпустить их, пока готовятся к релизу ее собственные. Робертса и Imagine свел Мартин Голуэй, который работал в Ocean Software в Манчестере. Благодаря этому Крис издал свою первую игру всего в 16 лет.

Wizadore ждал большой успех на своей платформе, и карьера автора стартовала. Год спустя, в 1986‐м, Робертс выпустил вторую игру, Strykers Run, очередной платформер с плавным горизонтальным скроллингом. С музыкой и звуковыми эффектами ему помог Голуэй, который тем временем зарекомендовал себя как один из самых опытных и креативных специалистов по аудио, особенно после саундтрека к Rambo II для Commodore 64.

Между тем отца Робертса пригласили на работу в Техасский университет, так что семья переехала в Штаты. Но сотрудничество Криса с Голуэем на этом не закончилось [135].

Прибыв в Остин, Робертс разузнал насчет состояния игровой индустрии в Северной Америке. Про британские BBC Micro и Spectrum в Техасе не слыхивали, так что Крис пересел на более популярный Commodore 64. Но для большого рывка ему требовалась помощь. Наткнувшись в магазине настольных игр на любопытный постер, он спросил, кто художник – им оказался Денис Лубе.

Через продавца эти двое и познакомились. Понимая потенциал проекта Робертса, художник решил начать сотрудничать с Крисом, но через несколько месяцев уехал в Техас по приглашению от OSI. Для творения Робертса тут все могло и закончиться, но нет, позднее его игра станет известна как Times of Lore, а все благодаря счастливой случайности – Лубе рассказал Гэрриоту о прототипе.

Познакомившись с Робертсом, Гэрриот очень впечатлился его способностью продумывать и разъяснять проекты до последней мелочи и предложил ему присоединиться к техасскому филиалу Origin. Двадцатилетний Крис согласился и тут же был принят в команду Ultima V. Параллельно он трудился над Times of Lore, а Снелл, Гэрриот и Лубе оказывали ему поддержку.

Никто из этих троих даже не представлял, насколько молодой программист окажется полезен для серии Ultima и компании в целом.

6

Ultima V: Warriors of Destiny

Можно постоять у замка Лорда Бритиша и понаблюдать, как течет время. Вечером у караула пересменка: одни заступают на пост, другие отправляются спать. А еще один стражник может отлучиться в пивную пообедать, а когда он вернется, то и второй тоже.

Ричард Гэрриот, интервью для Questbusters The Adventurer’s Newsletter, июнь 1987 г.

Ultima IV демонстрировала важность доброты и совершения благих дел; Ultima V показывает, что бывает, когда доброта заходит слишком далеко и перевоплощается в гнетущее зло. Резюме: не пропустите!

Scorpia, рецензия на Ultima V в Computer Gaming World, № 47, май 1988 г.

На долгом пути от Akalabeth до Ultima IV Ричард постепенно превращался из мальчика с богатым воображением и страстью к приключениям в опытного и прогрессивного гейм-дизайнера. Он переключился со странных смешений научной фантастики и фэнтези – двух вещей, которые так нравились юным нердам вроде него, – на личный опыт игрока и моральные выборы при прохождении. Ultima IV стала революцией в жанре CRPG и открыла Гэрриоту новый простор для творчества, но оставалось разрешить еще один вопрос. Серии недоставало комплексного и небанального сюжета, интегрированного в игровой процесс.

Даже в Ultima IV мир был статичен и по ходу истории никак не реагировал на действия игрока. NPC были либо врагами, которых надо победить, либо просто истуканами, источниками информации, подаваемой через переусложненную (и вообще не слишком удачную) диалоговую систему.

А вот на Ultima V у Гэрриота были иные, более амбициозные планы.

После событий Ultima IV, благодаря свершениям Аватара, Британнию ждала очередная передышка. Великий Совет запечатал все подземелья, население было счастливо и благополучно – пока не обнаружили проход в Подземье, целую сеть загадочных тоннелей. Движимый любопытством, мудрый правитель Британнии Лорд Бритиш снарядил туда исследовательскую экспедицию и лично ее возглавил, но отряд захватила неведомая мощная сила.

Без Лорда Бритиша страна лишилась государя, и бразды правления временно принял Лорд Блэкторн. Под влиянием трех призрачных фигур, Повелителей Теней, Блэкторн быстро пал жертвой морального разложения и начал навязывать жителям Британнии безжалостную тиранию, а также объявил вне закона героев, помогавших Аватару на его пути.

На этот раз игрока призывали старые товарищи Иоло и Шэмино, а не лично Лорд Бритиш. И вновь ему нужно было взять на себя роль Аватара и спасти королевство от гибели. Требовалось восстановить четыре могущественных артефакта, принадлежавших Королю (Корону, Скипетр, Амулет и Сандаловую Шкатулку), побороть Повелителей Теней и, наконец, спуститься в Подземье и спасти Лорда Бритиша. В ходе приключения игрок осознавал, что Повелители олицетворяли противоположности трех Принципов (Ложь вместо Правды, Трусость вместо Храбрости и Ненависть вместо Любви).

Повелители Теней возникли из трех осколков принадлежавшего Мондейну Камня Бессмертия, который Странник уничтожил в первой Ultima. Они томились в Подземье, пока исследователи не открыли проход, а потом стали захватывать разум Лорда Блэкторна. Тот подвергся дурному влиянию и начал насаждать соблюдение восьми добродетелей, через жестокую и беспощадную систему законов извратив их до строгих предписаний вроде: «Отдашь половину имущества на благотворительность, или лишишься всего» – для Жертвенности; «Утратишь честь – прощайся с жизнью» – для Чести; «Сознаешься в преступлении и понесешь справедливое наказание, а иначе тебя ждет казнь» – для Справедливости.

Первым сюрпризом для игрока было то, что былые действия протагониста влекли печальные последствия: уничтожение Камня Бессмертия породило Повелителей Теней. Вторым – то, что Лордом Блэкторном двигала не злоба, а благие намерения, которые жестокие диктаторские методы изменили до неузнаваемости. В конце же, освободившись от влияния Повелителей и осознав последствия своего правления, Блэкторн принимал от Лорда Бритиша наказание – вечную ссылку в неизвестность через Лунные Врата (но в последней главе саги мы его еще увидим).

Ultima IV и ее добродетели показывали понятную борьбу добра и зла. В Ultima V все было иначе: благие поступки и намерения обратились в кодекс драконовских законов при безжалостном, жестоком правлении, и игроку порой приходилось принимать очень сложные решения.

Дети-оборотни были не единственным примером. Отряд мог исследовать замок Блэкторна, не прячась от стражи, если обладал так называемым Черным значком и знал пароль «Угнетения». Так называлась ячейка тайных агентов, которых правитель использовал как свою карающую длань. Если герои без значка и пароля попадались охране, их бросали в тюрьму, где Блэкторн ставил Аватара перед выбором: либо тот отдает ему мантру добродетели, либо смотрит, как одного из спутников (чаще всего Иоло) распиливает пополам маятник. Другими словами: предаешь дело или жертвуешь другом.

К сожалению, оба варианта вели к одному результату: соратника разрезало надвое, и он умирал насовсем (член отряда стирался с резервной дискеты, и его нельзя было воскресить игровыми механиками). От этого страдала драматичность выбора: поддаешься шантажу или нет, спутника все равно казнят. И игрок предпочитал перезагрузить игру с более ранней точки, а не продолжать ее с последствиями своего решения.

Повелители Теней влияли и на поведение NPC: из-за Трусости жители городов сбегали при виде Аватара, Лживость обращала их в грабителей, а Ненависть делала агрессивными.

Надземный мир и подземелья приобрели более лощеный вид, диалоговая система немного улучшилась, прибавилось заклинаний. Упор на этот раз был сделан на повествование, техническая же сторона поменялась мало, за одним существенным исключением: пристальное внимание к мелочам при отрисовке Британнии. Интерактивность игры значительно повысилась: можно стало забирать факелы со стен, садиться на стулья и пользоваться инструментами в помещениях и лабораториях. Наибольший интерес представлял телескоп, который позволял взглянуть на все восемь планет и две луны и обнаружить, что их положение и поворот меняются со временем. Ричард сам увлекался космосом и звездами, и все ограничения Apple II не помешали ему внедрить в игру целую астрономическую систему. Так, особо терпеливые игроки имели возможность наблюдать парад планет (каждая представляла одну добродетель), случавшийся строго раз в пять с половиной лет.

В Ultima V времени подчинялись не только небесные тела. Расписанию следовали неигровые персонажи – игрок мог проследить за горожанами и их бытом. Нововведение требовало много ресурсов, и число NPC сократилось (189 против 309 в предыдущей части), но зато у каждого было больше реплик и полезной информации, которую можно было извлечь не только через собственно диалог, но и из распорядка дня.

Origin еще разрастется и организует собственный отдел тестирования, но уже после релиза Ultima V. Единственному тесту игру подвергли в конце разработки: двое наиболее плодовитых авторов кода прошли ее на скорость. Гэрриот и Майлз даже заключили пари, кто быстрее дойдет до финала.

Майлз делал упор на развитие главного героя и пользовался магическим топором, чтобы как можно скорее добраться до концовки. Гэрриот же формировал и прокачивал отряд, чтобы побороть сильнейших противников. Джон: «Топор был таким мощным, что рушил игровой баланс. Фактически это дальнобойный бумеранг, и урон у него сопоставим с добрым мечом. Так что с таким оружием можно было быстро разжиться золотом и пролететь всю оставшуюся игру, почти не встречая сопротивления. <…> Главное – добыть этот топор как можно раньше. И так как другие члены отряда им не пользуются, то и нанимать их нет смысла».

Стратегия Гэрриота оказалась менее эффективной. Майлз со своим топором добрался до финиша первым: «Я обогнал Ричарда, с ходу отправившись в какой-то из западных городов (то ли Скара-Брей, то ли Джелом). Плохо помню, но вроде бы я воспользовался ковром-самолетом из замка Лорда Бритиша».

Ultima V, выпущенная для Apple II в марте 1988 года, была богато укомплектована: подробная Книга Знаний с информацией о заклинаниях, монстрах и снаряжении, уже привычная тканевая карта Британнии, Журнал Похождений Лорда Бритиша в Подземье, т. е. дневник той самой злополучной экспедиции, а также Монета Кодекса – медальон с диаграммой добродетелей.

Что любопытно, Монета Кодекса упоминалась и во вступлении: именно с помощью нее Иоло и Шэмино призвали игрока в Британнию и сразу за этим прогнали Повелителей Теней (в самой игре этого сделать нельзя). Поскольку Лорд Бритиш пропал, связкой между игрой и реальностью выступал этот медальон.

В версии для Apple II вновь использовали Mockingboard для музыки и звуковых эффектов. Пользователи с более новыми и мощными картами, такими как Phasor от Applied Engineering и MIDI-интерфейс от Passport Designs, могли сполна насладиться 14 треками от Кена Арнольда и песней Stones за авторством Иоло и Гвинно, то есть Дэвида Р. Уотсона и Кэтлин Джонс.

Уотсон: «Моя ныне покойная супруга Гвинно написала слова (большую часть) и сочинила мелодию. Мы провели медовый месяц в Британии, только-только вернулись, и я натягивал струны на новенькой лютне. В процессе ее настройки и возникли первые такты композиции. Гвинно, которая была без ума от Стоунхенджа, немедля взялась за стихи. Песня сложилась меньше чем за час. Позднее Ричарду понадобилась новая музыка для игр, и мы предложили ему Stones и еще пару вещей просто по старой дружбе. Позже, когда компания EA приобрела Origin, а Гвинно боролась с раком, EA оформила полноценное соглашение на использование Stones с официальным договором на хорошую сумму. В тот момент нам были очень нужны деньги».

Арнольд: «Ричард очень хотел включить в Ultima V песню Иоло Фицóуэна, товарища по Обществу творческого анахронизма (ОТА). Мы пришли к нему домой и записали вокал и лютню. Я приложил все усилия, чтобы все вышло, как надо. Народу песня понравилась, и она до сих пор иногда играет у меня в голове».

Уотсон: «Я очень хорошо помню, как Кен и Ричард пришли к нам с Гвинно домой. Мы приятно посидели, записали Stones и, наверное, Baron of Eastmarch тоже. Последняя в будущем станет заглавной темой SOTA [Shroud of the Avatar]; там, правда, использовалась запись из домашней студии нашего друга Трули Кармайкла, более поздняя… Хотя и с тех пор уже много воды утекло. Обе песни шли от чистого сердца, и я рад, что они попали в игры Ричарда». Из двух этих композиций в итоге для Ultima выбрали Stones. Уотсон: «Она попроще, а в игре надо было сыграть ноты по порядку, чтобы открыть запертую дверь. Возможно, Ричард с дизайнерами посчитали, что так игрокам будет легче».

Визит Арнольда оказался не единственным. Дом Уотсона, как позднее и его лаборатория, станет важным местом для всех причастных к последующим играм серии Ultima.

Apple II в смысле графики уже считался устаревшим, однако другие версии игры не предлагали каких-то преимуществ в этом плане, за исключением порта под C64/C128 за авторством Д-ра Кэта: «На этот раз я начал работу еще до выхода версии для Apple, чтобы порт для Commodore не сильно задержался».

Решение было логичным: к 1988‐му C64 лидировал по охвату аудитории. По словам Д-ра Кэта, «объемы продаж Commodore 64 были больше, чем у любого другого персонального компьютера, – компания отчиталась о 20 млн экземпляров. Хотя позже выяснилось, что цифры были несколько завышены, а реальный показатель составлял всего где-то 12,5 млн».

Более того, на платформе Commodore больше было и количество геймеров. С64, который Трэмиел задумывал как рабочую лошадку, использовали в основном для игр – в отличие от Apple II, который применялся в офисах и школах.

Как и в случае с Moebius, Д-р Кэт приступил к работе с размахом: «Origin не требовала, чтобы я допрограммировал этот порт еще и под дополнительные возможности Commodore 128. Но я сам этого хотел, так что мне купили эту модель и поставили в офисе рядышком с Commodore 64».

Commodore 128 продавался с 1985 года, но ожиданий не оправдал. Компания много раз пыталась заинтересовать потребителей более мощной моделью, но никто не желал расставаться с C64. К 1989‐му производство C128 свернули, реализовав шесть миллионов устройств, – в два раза меньше, чем у старшего брата, но все же больше, чем у всего поколения Apple II вместе взятого.

Поскольку C128 имел обратную совместимость, Д-р Кэт делал порт под обе системы сразу: «В самом начале игра проверяет, на чем она запущена, и включает особые возможности, если это 128‐й».

Дополнительные 64 кБ оперативной памяти использовались для музыки (которой на C64 не было вообще) и кеширования данных в боях и подземельях. Даже 16 кБ добавочной видеопамяти – и те сокращали число обращений системы к четырем дискетам, на которых шла игра.

Такое большое количество носителей (двусторонних!) означало не только необходимость менять их в приводе, но и снижение прибыли с потенциальных продаж. Д-р Кэт: «Ричард долго спорил с Робертом насчет игры на двух… трех… четырех дискетах, так как печать каждого носителя прибавляла примерно один доллар к себестоимости, то есть убавляла его от будущей выручки. Но Ричард был непреклонен и желал выдать лучшее из возможного». Проблема еще всплывет и потребует срочного решения.

Арнольд помог Д-ру Кэту разобраться с SID (звуковым чипом в Commodore). В завершение работ по портированию Дэвид отлично провел время, совершенствуя графику путем использования всех 16 цветов видеочипа в C64. Старания не остались незамеченными: «С Ultima V меня ждал щедрый сюрприз. На обложке каждой копии порта вместо привычного стикера „Версия для C64“ красовалась надпись „Версия для C64 за авторством Д-ра Кэта“! Вот такой мне был приятный бонус».

Большую часть работы Д-р Кэт сделал в Нью-Гэмпшире, где остался с большинством программистов, когда Ричард и «отступники», как окрестил их Майлз, отправились в Техас. К финалу разработки Д-р Кэт, как и многие другие, тоже собрался перебираться в Остин: «Мое место в Нью-Гэмпшире занял Джон Ромеро, который трудился над портами под IBM PC. У меня был ненужный принтер Imagewriter, а вот цветной монитор Amdek мне бы в хозяйстве точно пригодился. Так что я оставил принтер в офисе и забрал один из казенных мониторов. Они стоили примерно одинаково, и я посчитал это честной сделкой. Джон потом отметил в беседе, что у меня на принтере приклеена прикольная резиновая крыска. Я сказал, что специально ничего не приклеивал, а просто принтер от работы нагрелся, игрушка подплавилась и срослась с ним навеки!»

Порт для Atari 800 не сильно отличался от оригинала, а вот версия под IBM PC, вышедшая в октябре 1988‐го, задействовала новый стандарт EGA и оттого была более цветистой. Другие 16‐битные порты под Amiga и Atari ST поддерживали управление мышью, но там была куча багов, которые так никогда и не исправили.

Партнерство с Electronic Arts пару месяцев назад прекратилось, так что Ultima V была издана силами Brøderbund. Коммерческие отношения с компанией братьев Карлстонов длились недолго, но позволили Origin временно сойти с орбиты EA.

Текстовый парсер Ultima V включал в себя фильтр грубых и оскорбительных слов. Поскольку отношения между Гэрриотом и EA все ухудшались, Ричард решил мелко отомстить, добавив в список словосочетание «Electronic Arts». Д-ру Кэту пришлось разбираться и с этим, когда он работал над своим портом: «Я мельком пробежал весьма краткий „черный список“ и подумал: „О-о-о, ну я уж точно больше слов знаю!“ Это был своего рода вызов. Так что в версии для C64 присутствует вся известная мне ненормативная лексика. Включая „gamahuche“ [136], о котором я вычитал в книжке про викторианскую эротику».

К 1988 году жанр CRPG переполнился. Ultima V состязалась с такими гигантами, как Wasteland, Might and Magic II: Gates to Another World, Bard’s Tale II: The Destiny Knight, Pool of Radiance от SSI и Wizardry V: Heart of the Maelstrom.

Самым грозным конкурентом была Pool of Radiance. В первой главе длинной серии на основе движка Gold Box чувствовалось влияние Ultima и Wizardry. Из Ultima позаимствовали тактическую боевую систему и вид сверху на отряд. Из Wizardry – трехмерные подземелья с окошком в левом верхнем углу.

Хотя рецензенты подмечали, что некоторые элементы Pool of Radiance встречались и в других играх, здесь сочетание получилось очень удачным, да еще и с лицензией AD&D. Бои были тактически вариативны; удались системы заклинаний, навыков и развития персонажей. Игра разошлась числом 264 000 копий, обогнав и Ultima V, и вторую Bard’s Tale, и стала лидером в жанре за 1988‐й.

Еще один будущий столп CRPG – Dungeon Master от FTL, которая вышла в декабре 1987‐го для относительно нового на тот момент 16‐битного Atari ST (Джек Трэмиел выкупил имя Atari и решил отомстить Commodore выпуском очередного дешевого компьютера [137]).

Dungeon Master произвела революцию среди «данжен-кроулеров» от первого лица, предложив игрокам беспрецедентный уровень погружения. Геймплей проходил в реальном времени, при этом игра выделялась блестящей звукоинженерной работой [138], простейшим динамическим освещением и передовой графикой. Прогрессия на основе выполнения заданий и лаконичный интерфейс [139] обеспечивали плавность игрового процесса. Поддержка мыши позволяла интуитивно хватать и швырять предметы, а также разбирать инвентарь с помощью еще одной инновации – «куклы» персонажа. Заклинания были основаны на комбинировании рун, но механика совершенно отличалась от Ultima IV [140].

Dungeon Master мгновенно сделалась феноменом, став самой продаваемой игрой для Atari ST и, более того, спровоцировав повышение спроса на сам компьютер (а также на расширители памяти для Amiga). Ее перенесли на множество платформ, в том числе консоли и даже японские системы. Dungeon Master была так хорошо сделана и многофункциональна, что будущие проекты в поджанре, такие как Eye of the Beholder и Captive, называли «клонами Dungeon Master». Игра оказала влияние на другие CRPG и их авторов – в числе последних были сам Гэрриот и его помощник-фрилансер Пол Нюрат.

Ultima V на момент выхода порта под Commodore 64 соперничала также с другой игрой от Origin. Times of Lore, собственный проект Криса Робертса, хорошо продавалась, но хитом не стала (эта участь ожидала многие проекты OSI), таким образом сделавшись весьма лакомым кусочком для коллекционеров.

Но кое-что из игры Робертса получит развитие в серии Ultima.

7

Неверный шаг

В начале 90‐х Sega и Nintendo столкнулись с новым, все более опасным противником – персональными компьютерами. Точно так же, как Commodore десятью годами ранее конкурировал с Atari и Coleco, с началом эпохи мультимедиа PC угрожали затмить новое поколение производителей видеоигровых устройств.

Кент Л. Стивен, The Ultimate History of Video Games

Чего я хочу добиться в U6 в техническом плане: карта в 1024 тайла, прорисовка светотени, больше реалистичности в действиях NPC, еще более зрелищные подземелья… Вам точно понадобится минимум 128 кБ памяти, когда игра выйдет под Apple II.

Ричард Гэрриот, The Gamers’ Forum в сети CompuServe, 1988 г.

Но потом случился бурный рост IBM PC (а Apple столь же быстро сдувалась), и я понял, что нам просто нечего и некому будет продавать. Не станет целого рынка сбыта. Пришлось полностью перекроить команду.

Ричард Гэрриот, интервью Стиву Бурку для Gamernexus, 2016 г.

Продолжительный и все возрастающий успех произведений Гэрриота убедил его не менять методы работы. Его последнюю игру по-прежнему покупали в основном владельцы Apple II. В Ultima V Ричард задействовал все 64 кБ памяти, доступные компьютеру, и ускорил загрузку с дискеты.

Двумя годами ранее сам Возняк назвал Pinball Construction Set Билла Баджа «лучшим приложением, созданным для восьмибитного компьютера». Ultima V могла потягаться за этот титул с творением бывшего коллеги Гэрриота по CPCC.

Несмотря на возраст платформы, Ричард уже строил планы на очередную главу под старенький Apple II и анонсировал амбициозные технологические нововведения: 128 кБ памяти как необходимый минимум, более приятные глазу подземелья. Гэрриот трагически переоценил собственные возможности, но осознает он это лишь месяцы спустя. Что забавно, из всего обещанного до релиза дожила только масштабная карта мира.

IBM PC создавались в первую очередь для офисных нужд, а не для разработки игр. Хотя Microsoft (которая по заказу IBM подготовила операционную систему для платформы, MS-DOS, и интерпретатор Бейсика) и выпустила две игры: Colossal Cave Adventure и Donkey.bas. Ко второй приложил руку Билл Гейтс, и она выступала демонстрацией возможностей MS Basic. Ее высмеивали за примитивность и уродливость – в основном пользователи Apple.

Первым шагом стал PCjr, попытка IBM ответить Commodore и Apple. Компьютер был нацелен на домашнее использование и обладал впечатляющими аудио- и графическими возможностями. Роберта Уильямс специально для этой платформы создала один из своих самых важных и влиятельных шедевров – King’s Quest – и тем самым спасла Sierra от финансового краха.

Интерес к PCjr быстро стух, как только вскрылось множество проблем. Гэрриот: «IBM [PCjr] поставлялся в огромном некрасивом прямоугольном корпусе. Вместо нормальной клавиатуры – прорезиненные кнопки, как в калькуляторах. У этого компьютера не было очевидных преимуществ: не сильно больше памяти; сложная в освоении DOS. Лично для меня он был или на равных с Apple, или даже похуже по всем объективным параметрам».

PCjr провалился, а IBM прекратила его поддержку меньше чем через год, тем самым вынудив Sierra срочно начать работу над портами King’s Quest под Apple II и Tandy 1000, одного из многих клонов IBM PC. Вразрез с привычной бизнес-стратегией IBM опубликовала всю необходимую документацию для производства ПО и «железа» под платформу.

Такой шаг был продиктован экономическими соображениями: быстро ворваться на рынок с дешевым продуктом, делегировать производство ПО Microsoft и использовать привычные комплектующие. То, что стандарт так быстро и охотно приняли различные производители, удивил даже саму IBM.

Платформа стремительно развивалась. В 1984‐м появились видеокарты EGA, заместившие CGA и Hercules, и качественные звуковые решения (в 1985‐м – Adlib OPL2 с чипом Yamaha YM3812 на борту, в 1987‐м – Roland MT‐32). Все это было совместимо с IBM PC, теперь эти машины стали гораздо интереснее для геймеров и смогли конкурировать с Apple II и Commodore 64. С появлением стандарта Video Graphics Array (VGA) в 1987‐м и первых карт SoundBlaster от Creative в 1989‐м PC суждено было покорить наконец рынок.

И так сдувшаяся доля Apple II в конце 1980‐х сокращалась еще быстрее; в том же положении находились и C64 и другие восьмибитные устройства (за исключением NES). Из-за современных 16- и 32‐битных платформ тринадцатилетний ветеран был обречен. Даже актуальные модели Apple II на самом деле тоже были 16‐битными, с процессором, обратно совместимым с инструкциями 6502. Клиентской базе угрожало, что ее забросят в пользу более современных устройств и их владельцев. Неверная ставка Роберта и Ричарда привела OSI к краю пропасти: в производстве находилось несколько проектов под платформы, поддержку которых могли прекратить еще до релиза этих игр. Это был самый страшный кризис для Origin с момента основания.

Требовалось срочно и радикально перестраивать modus operandi [141] компании. Игры следовало писать в первую очередь под IBM PC, а все остальное считать нишевой продукцией. Но коллектив состоял из специалистов по 6502, а не PC. Лишь немногие в студии имели опыт портирования под новую платформу. По словам Д-ра Кэта, это была не просто случайная ошибка в прогнозах тенденций: «Origin основали ребята, которые очень, очень сильно любили Apple и хотели делать игры под „яблочную“ систему».

Что хуже, Ultima VI находилась в разработке уже минимум полгода. Движок за авторством Ричарда надо было переписывать целиком. Могла ли Origin, потратив драгоценные шесть месяцев впустую, протянуть достаточно долго, чтобы закончить Ultima VI под PC?

Роберт подошел к ситуации практично, чисто на уровне цифр. С учетом того, что персонал требовалось переучить работать под IBM PC, а также нанять еще людей, уже знакомых с платформой, поддержание компании в рабочем состоянии в процессе портирования начатых проектов, в том числе Ultima VI, вставало как минимум в два миллиона долларов. В то время бюджет ни одной игры не достигал еще планки в миллион, это была солидная сумма. Уже вышедшие игры OSI делались с расчетом на то, что прибыли хватит, чтобы покрыть расходы, но учитывая, что проекты студии без узнаваемой плашки Ultima оказались не особо успешными, OSI вновь приходилось целиком полагаться на сагу Ричарда. Он должен был выпустить громкий хит на незнакомой платформе и в сжатые сроки, поскольку Origin не могла позволить себе перенос даты.

За шесть лет братья Гэрриоты заработали достаточно, чтобы можно было спокойно выйти из бизнеса. Альтернатива была – инвестировать в него дальше и надеяться на лучшее. Ричард только что приобрел новый дом в Остине, поместье «Британния Номер Два» (Номером Один было его временное пристанище в Нью-Гэмпшире, первая версия дома с привидениями), вложив туда большую часть сбережений. Оценив активы Origin, братья поняли, что не смогут покрыть роковые два миллиона долларов. Если взять кредит у банков и заложить «Британнию», они, возможно, справятся. Однако на кону стояло все, а в случае неудачи их ждали банкротство и невосполнимый долг.

В условиях рынка, на котором многие игровые проекты не окупали вложений, идея сохранить заработанное и, возможно, продать лицензии и интеллектуальную собственность одному из гигантов индустрии электронных развлечений казалась разумной. Ричард и Роберт сделали успех вопросом принципа: «Если бы мы облажались, я бы не только лишился дома – мы с братом потеряли бы компанию, влипнув в миллионные долги. Это хуже, чем остаться ни с чем. Но мы поверили в собственные силы. Главная цель была: выпустить следующую Ultima с приемлемым качеством до того, как кончатся деньги» [142].

Братья Гэрриоты пошли на риск и получили необходимые средства, чтобы переобучить работников, нанять новых технарей и менеджеров и доделать порты под PC. Мало того, студия повысила ставки: на выставке CES летом 1989 года было эффектно объявлено об отмене соглашения о присоединении OSI к Brøderbund. Братья Карлстоны сообщили, что потеряли Origin, зато успешно приобрели Distinctive Software Inc. (ненадолго, поскольку в 1991 году EA купит DSI и переименует в EA Canada – это старейшая и крупнейшая их студия, которая существует по сей день [143]).

Филиал в Остине создавался с единственной целью: предоставить Ричарду материально-техническую поддержку, пока он пишет код для Ultima, прочие же работники остались в Нью-Гэмпшире. В головном офисе, помимо административных отделов и кабинета Роберта, располагались авторы ответвлений серии, а также портировщики.

Связь между Нью-Гэмпширом и Остином была затруднена из-за большого расстояния. Команда, ответственная за портирование Ultima V, работала в Новой Англии, полагаясь на код, который время от времени присылала техасская группа Ричарда. Компания специально приобрела микрокомпьютер AT&T 3B2 на Unix, но вся коммуникация так или иначе шла через Роберта. Внутренние сети электронной почты появятся лишь через несколько лет, а пока данные проходили через кучу операторов, пока не оказывались в нужных отделах, – это вело к задержкам и даже потере информации.

Показательный случай произошел, когда Кен Арнольд, находясь в Техасе, решил провести очередной конкурс профмастерства, чтобы поразвлечь коллег. Д-р Кэт: «Кен забавы ради придумывал разные задачки по логике и программированию. В одной из них были даны спецификации вымышленного ЦПУ, требовалось найти самый быстрый способ поменять местами содержимое двух регистров. Программисты из Нью-Гэмпшира присылали ответы Роберту, а тот отправлял их через 3B2 Кену в Остин».

Джон Майлз выиграл соревнование, управившись всего за 16 процессорных циклов. Д-р Кэт и Пол Нюрат, которые тогда еще пребывали в Новой Англии, передали свои варианты Роберту, но тот забыл переслать их в Техас. Д-р Кэт: «У Пола Нюрата <…> было решение в 15 циклов. У меня тоже, по похожему принципу, но иным методом».

Ко второй половине 1988‐го Ричард целиком осознал свою ошибку, и вся политика компании повернулась в сторону необходимых изменений. Видеоигровая индустрия готовилась отринуть устаревшие восьмибитные компьютеры, на которых вырос Гэрриот. Параллельно с этим возрастали ожидания публики, и Origin было необходимо им соответствовать, покоряя все новые вершины.

Молодость прошла. Origin должна была измениться, иначе ее ждал крах.

8

Смена караула

Мы с Ричардом получили новенькие компьютеры с «386‐м» на 25 МГц, с которыми не умели обращаться. Он теперь отвечал за дизайн, а я засел за книжки по C и ассемблеру x86.

Джон Майлз

В то время было не принято разграничивать программирование и гейм-дизайн.

Герман Миллер

В конце 1988 года Кен Арнольд перешел в Dell на должность системного и технического инженера, а в Origin программиста Далласа Снелла повысили до исполнительного продюсера, ответственного за ход разработки проектов в Нью-Гэмпшире и Остине. Джон Майлз и Ричард Гэрриот, ключевые авторы кода в Ultima V, отступили с позиций и программированием новой главы не занимались: им недоставало опыта с новой платформой. Поскольку «старая гвардия» кодеров под Apple II поуходила в другие компании, продвинулась до руководителей либо временно исчезла из зоны досягаемости, самым ценным ресурсом в студии стали технари, отвечавшие ранее за порты, – единственные сотрудники, которые могли сразу же взяться за дело во избежание остановки конвейера.

Герман Миллер и Шерил Чэнь, ранее работавшие над портами под IBM PC, уехали из Нью-Гэмпшира и перешли под руководство Ричарда, сформировав костяк новой команды.

Молодая программистка Сяо «Шерил» Чэнь родилась в Китае и переселилась в Америку, чтобы учиться информатике в Бостонском колледже. В Origin она попала по объявлению в местной газете. Шерил уже приложила руку к портам Times of Lore Криса Робертса, 2400 A.D. Чака Буше и, разумеется, Ultima V – все под IBM PC. Также она консультировала Пола Мэлона по вопросам китайской культуры для игры Windwalker, сиквела Moebius.

Герман Миллер, как и она, пришел в Origin недавно, после того как разослал резюме по нескольким софтверным конторам. Он увлекался ролевыми играми, жаждал продемонстрировать познания в IBM PC и ассемблере под MOS 6502 и мечтал сделать карьеру в видеоигровой индустрии. Origin искала людей, чтобы портировать Ultima V под IBM PC; во главе команды программистов встал Джон Фачини. Миллер появился как раз вовремя, и его сразу же наняли.

Новички Чэнь, Миллер и Эд Нельсон отвечали за разные участки кода порта. Его разработка шла параллельно с основной версией под Apple II, которой занималась техасская команда под руководством Гэрриота. Миллер: «Мы периодически получали свежие исходники на ассемблере под 6502. Затем распечатывали код и переводили на язык C или же 8086‐й ассемблер. Бóльшая часть PC-порта написана на C, а ассемблерные вставки использованы для графики и прочих систем, где важно быстродействие. Мы работали в соседних помещениях и делились кодом на „пятидюймовках“: о внутреннем файловом сервере и контроле версий тогда даже и не мечтали. Мы просто распределяли задачи и трудились параллельно каждый над своим сегментом игры».

Благодаря слаженным усилиям всей команды эту версию Ultima V ждал успех. А еще Ultima V на PC использовала новый видеостандарт EGA и могла похвастаться бóльшим количеством цветов, чем «яблочная» версия c устаревшей графикой. Однако на устройствах IBM все еще не хватало поддержки выделенных звуковых карт, подобных Mockingboard для Apple II, которую Кеннет Арнольд задействовал начиная с Exodus.

Когда пришел черед Ultima VI, к коллективу присоединился Д-р Кэт. Он перебрался в Техас под конец разработки Ultima V для Commodore 64/128 – это позволило выпустить порт одновременно с оригиналом на Apple II. Штаб-квартира в Нью-Гэмпшире все пустела, а вскоре от нее и вовсе откажутся в пользу Остина. Даже Роберт Гэрриот в итоге сдался и стал посещать Техас пару раз в месяц, в остальное время управляя работой офиса дистанционно.

Работники, не знакомые с IBM PC, либо переучивались, либо переводились на подходящие им проекты. Так, Джон Майлз, который «пропахал целую борозду к кабинету Чэнь и Миллера, задавая им один глупый вопрос за другим», стал покорять ассемблер для x86. Он чувствовал себя достаточно подготовленным, чтобы вернуться к программированию, но больше не желал заниматься разработкой игр: его увлекло создание инструментария и связующего ПО.

Майлз: «Сегментированная архитектура, которая в то время применялась в MS-DOS, превращала жизнь в кошмар, так что я стал проектировать универсальные библиотеки, чтобы мы могли внедрять код на C куда угодно».

Сделав экраны вступления и концовки Ultima VI, Майлз больше не участвовал в разработке игр напрямую. Но написанные им утилиты легли в основу многих успешных проектов OSI на годы вперед, даже после того как он покинул компанию.

Одним из важнейших приобретений для Origin в промежутке с 1988‐го по 1990‐й стал Уоррен Спектор.

Спектор родился 2 октября 1955 года и был на шесть лет старше Ричарда, да и в целом оказался одним из самых возрастных сотрудников OSI. У него имелась степень бакалавра по коммуникациям Северо-Западного университета Иллинойса, а также магистерская степень в сфере радио, ТВ и кино Университета Остина. Там-то, в попытках наскрести денег на аренду жилья, он и повстречался со Стивом Джексоном и начал работать в SJG.

Спектор быстро сделал карьеру у Джексона, стартовав с должности простого редактора, а в итоге став ответственным за выпуск нескольких журналов. Затем пошла полоса везения – ему удалось вскочить на подножку TSR, издательского дома, владеющего правами на D&D, который был одной из ключевых фигур на поле настольных и ролевых игр. Там Уоррен курировал важный релиз – Top Secret/S.I.

Спектор впервые увидел Гэрриота в «черный период» его жизни, не преминув обратить внимание на «Мицубиси», на которой программист приехал на встречу с Джексоном, но поговорить им тогда не удалось. Вторая, решающая встреча произошла в 1987‐м. Спектор: «В конце 80‐х я работал в TSR в Лейк-Джениве в Висконсине. Я вернулся в Остин, чтобы выступить на научно-фантастическом конвенте Armadillocon, и в числе спикеров там был и Ричард. Как раз тогда шла работа над Ultima V, оба мы в рамках той панели рассказывали про игры, и стало ясно, что мы на одной волне».

Вернувшись в Лейк-Джениву, Уоррен начал скучать по дому и разочаровываться в работе. И в такой благоприятный момент ему позвонил Денис Лубе: «Он сказал, что Origin ищет помощника продюсера, – не заинтересует ли меня это предложение? Я сразу же согласился, потому что тащился тогда от видеоигр, – а еще это была возможность вернуться в Остин».

Лубе, вероятно, поговорил с коллегами насчет нового кандидата, потому что Уоррену быстро назначили встречу. Однако попасть на саму должность оказалось не так просто: «Парень, который у них возглавлял разработку [Даллас Снелл], из меня все соки выжал – девять часов собеседовал! – и только потом дал пообщаться с Ричардом, Крисом Робертсом и еще кое-кем из тогдашней творческой команды. Им, видимо, все понравилось, они предложили мне работу (с нехилой потерей в зарплате!) – и вот я уже делаю компьютерные игры».

Будучи страстным киноманом, Спектор попытался привнести частичку кино в видеоигровую среду, для начала реорганизовав OSI согласно голливудской производственной иерархии. Эта идея быстро распространилась и прижилась в индустрии, ведь эту форму развлечения можно было назвать своеобразным интерактивным кинематографом. В будущем появление CD-ROM и пионеров жанра в лице Night Trap и, прежде всего, 7th Guest доказало, что Уоррен мыслил в правильном направлении.

Придерживаясь своего видения творческого процесса, Уоррен занял роль продюсера нескольких готовящихся проектов Origin и стал помогать Ричарду с дизайном Ultima VI. Привыкший управлять повседневными операциями, Спектор вскоре станет отвечать за все разработки в студии, поможет командам полностью раскрыть потенциал и выведет компанию на творческий пик.

С новыми силами Ричард с коллегами поставили себе цель: закончить Ultima VI в начале 1990‐го.

Несомненно, это был один из самых выматывающих периодов для Гэрриота. Работа и беспокойство лишили его сна, и он начал опасаться наихудшего исхода: что выпуск игры задержится или что публика ее не оценит. У компании остались считанные дни, и Гэрриот, который обычно не отличался пунктуальностью – что в CPCC, что в On-Line Systems, – не мог позволить себе пропустить релиз в марте 1990‐го.

Отчаяние, как он писал, служило отличным мотиватором.

Ричард придерживался грамотного распределения времени и ресурсов и не поддавался соблазну резать контент, функционал и в целом понижать качество проекта, чтобы вписаться в сроки. Однако же ему пришлось отказаться от движка, который он написал еще в 1978‐м и развивал с каждой игрой, – новая платформа требовала начинать с чистого листа. К счастью, первая игра Криса Робертса для Origin, Times of Lore, обладала куда более удобным пользовательским интерфейсом, чем Ultima V, так что команда взяла его за образец. Как в свое время с D&D1, Ричард сначала создал программную технологию, а потом, понимая ее потенциал, приступил к разработке.

Перед ним стоял действительно непростой выбор. До сих пор в OSI прототипы делались под машины со стандартизированными комплектующими. ПО, написанное для Apple II, из-за особенностей платформы от Возняка было совместимо с последующими ревизиями, требуя разве что расширения памяти для более сложных программ. По факту, саундтрек и улучшенное звуковое сопровождение были единственной возможностью, доступной не всем, а лишь тем, кто мог позволить себе опциональную звуковую карту вроде Mockingboard.

Разработка под подобные ЭВМ и портирование на платформы типа Commodore 64, чей ЦПУ был полностью совместим с «яблочным» 6502‐м, проходили относительно просто, опять же, из-за стандартизации оборудования. С появлением PC все поменялось: пользователи собирали компьютеры с периферией и комплектующими от разных производителей и с очень разнообразными спецификациями. Конечно, передовые сборки могли похвастаться и жесткими дисками, и выделенными звуковыми картами, но были и машины постарше с дешевыми процессорами, устаревшими версиями MS-DOS, дискетными приводами (для пяти- или трехдюймовых носителей) и PC-спикерами для вывода аудио.

Столкнувшись с разработкой под PC, некоторые издатели стремились достичь максимальной совместимости с большинством доступных машин, желая охватить максимум аудитории. Приходилось идти на серьезные жертвы: игры нужно было проектировать как под самое слабое «железо», так и под наиболее производительное. Но с этим был связан риск потратиться на издание и продвижение того, что к концу процесса будет уже казаться устаревшим по сравнению с продукцией конкурентов, выбравших иной подход. Другие же, в частности Sierra On-Line, ставили на продвинутые PC с расчетом на «вау-фактор», превосходную графику и потрясающий звук и надеялись на высокие продажи, потому что игру будут покупать «на будущее» даже те, кто еще только планирует апгрейд.

Гэрриот и OSI остановились на втором варианте. Их игры не подстраивались под наименьший знаменатель в попытке отхватить наибольший кусок пирога. Они создавались под самое современное «железо» с новенькими VGA-видеокартами и передовыми звуковыми решениями. Такая стратегия, как покажет время, не была лишена рисков. Чтобы поспевать за прогрессом, Ричарду были нужны технически продвинутые команды, а главное – в них должно было быть больше народу, чем тогда было принято. Первые четыре части Ultima Гэрриот делал лично, обращаясь за помощью к друзьям и единомышленникам лишь ради чего-нибудь особенного, вроде механизма отрисовки тайлов или саундтрека от Арнольда. Пятую кодили в основном Майлз и Гэрриот, Арнольд отвечал за музыку, а Лубе – за графику. Но вот для шестой главы саги требовался иной подход. Временный отдых Ричарда от программирования, который дал ему время на изучение ассемблера x86, стал постоянным. Гэрриот скрепя сердце доверил написание кода другим, а сам посвятил себя исключительно гейм-дизайну.

За несколько месяцев команда значительно разрослась – к ней присоединился квартет программистов (Шерил Чэнь, Джон Майлз, Герман Миллер и Гэрри Скотт Смит), практиковавших разделение обязанностей. Также штат пополнился технарями, композиторами, художниками и сценаристами. Переход видеоигровой индустрии на более серьезную стезю шел вовсю, но еще не завершился, по крайней мере в Origin. Коллектив разработчиков теперь включал людей с разными умениями, но четкой специализации пока не наблюдалось. Д-р Кэт, например, пришел в Origin в качестве программиста, но в проекте Ultima VI работал над сценарием и диалогами. Аналогичным образом Миллер, в придачу к написанию значительной части кода, занялся еще и саундтреком.

Помимо экономического фактора, разделение обязанностей осложнялось еще и тем, что средства разработки, не требующие прокачанных программистских навыков, отсутствовали в принципе. Миллер: «Звук на PC был очень примитивен, и его надо было программировать. На большинстве машин стоял спикер, способный производить один тон за раз, и чтобы выжать из устройства что-то поинтереснее, приходилось быстро менять высоту звука, тщательно рассчитывая время».

За неимением подходящего инструментария написание музыки для PC было работой скорее для программиста, нежели для композитора. Можно было быть отличным музыкантом и все же развести руками, столкнувшись с хитроумной методикой, необходимой, чтобы компьютер «зазвучал».

В похожем положении находились и сотрудники, которые сочиняли диалоги, прописывали взаимодействия NPC и игрока, добавляли интерактивности окружению и строчка за строчкой встраивали сценарий в игровой мир. Подходящих инструментов не имели и они – и также должны были обладать некоторыми компетенциями в работе с кодом, чтобы все интеракции и реплики находились на своих местах и давали требуемый эффект. Поэтому границы между ролями программистов, художников и сценаристов размывались. Шерил Чэнь, например, в основном занималась UCS (Ultima Conversation System) – подсистемой, ответственной за общение с NPC, и другим людям тоже пришлось изучить скриптовый язык под этот компонент, чтобы добавлять диалоговые строки куда следует.

В числе этих «других людей» была Мэнда [144] – еще одна новенькая в Origin. В 1988 году, получив приглашение разом от троих знакомых – Дениса Лубе, Джеффа Ди и Д-ра Кэта, – она предложила свою кандидатуру, и ее приняли на должность графического дизайнера. Сначала она работала над Windwalker Грега Мэлона, рисуя «всяких панд и бамбуки», но проявила себя и как способный инженер, подготовив маленькую программку для сканирования изображений, «подружившую» Commodore 64 и факс.

Совсем неудивительно, что при разработке Ultima VI Мэнда совмещала две функции: графический дизайнер портретов NPC и сценарист, внедряющий реплики персонажей через UCS. И случай был не единичным.

Подсистема Шерил Чэнь была значительно дружелюбнее по отношению к пользователю, чем парсер из прошлых игр. Она не заставляла игрока вводить простейшие слова вроде «имя», «профессия», «здоровье» и угадывать ключевые фразы, чтобы вывести NPC на диалог, – теперь игра визуально выделяла важные термины, которые как раз и пригождались в беседе. Но на деле полезные слова не всегда были столь очевидны. Мэнда: «Скриптовый язык позволил мне ввести больше ключевых фраз, и потом они подсвечивались. Но в самой первой версии такого не было. Выделение слов появилось позже: это делало процесс вычленения нужной информации менее сложным, проще, чем в настоящем разговоре. Но зато игроки уж точно не пропускали ничего важного».

Поскольку Ричард любил вставлять друзей и знакомых в игры в качестве персонажей, Мэнду пригласили познакомиться и пообщаться с ними, чтобы их образы получились по-настоящему аутентичными. Так, для портрета Иоло она посетила мастерскую Дэвида Уотсона, который показал ей, как собрать настоящий арбалет (а позже он починил одну штуку для Д-ра Кэта).

Уотсон: «Аманда, художница из Origin, неоднократно навещала меня, обычно в компании Д-ра Кэта Шапиро. Я отремонтировал для нее кукольный домик в традиционном японском стиле, а потом мы занялись арбалетами. Мэнда – душа компании, она всегда полна энтузиазма и быстро научилась работать с деревом».

Мэнда: «О, я помню! Он так добр. А домик был не мой, а Д-ра Кэта. Точнее, его отца. И это вовсе не игрушка. Его отец участвовал во Второй мировой, и в 1944‐м их размещали в Японии. Этот крохотный домик – масштабная модель дома, который они действительно построили. Вместо чертежей они делали модели!»

Уотсон: «Точно, я подзабыл: Мэнда рассказывала мне, что этот домик – копия реального. Логично, что строителям традиционных японских домов не нужны были чертежи, поскольку они не отходили от привычных форм… Все соединения и детали были установленного образца. Собирать средневековый арбалет – довольно-таки похожее дело. Так или иначе, Аманда – солнышко, с ней приятно работать и просто общаться».

Потом Мэнда познакомилась с Шерри по кличке «Мышка», тогдашней девушкой Ричарда, и очень впечатлилась ее образом и характером: «У нее такое доброе сердце, подумала я. Поэтому на мини-портрете ее персонажа в игре можно заметить кусочек пластыря в форме сердечка».

Так сформировался образ персонажа Мышки Шерри, хотя «моделью» самой мыши на портрете послужил хомяк Д-ра Кэта по имени Арахис, также известный как Хоммибал Лектер. Он был очень вольнолюбив и часто удирал, но хозяин и Мэнда знали, как его поймать: достаточно было сесть и протянуть руку с семенами кунжута, и зверек прибегал кормиться.

В игре фигурировали и несколько программистов. Виртуальным альтер эго Мэнды стала Пенумбра: «Я обожаю садоводство, так что Ричард придумал обитательницу хижины с садом, полным усыпляющих и ядовитых растений. Аватару предстояло преодолеть это препятствие». Картинкой для Пенумбры выступал автопортрет художницы, которая позволила себе вольность и пошла против желания Гэрриота воздержаться от типичных элементов фэнтези вроде дварфов и эльфов. Мэнда: «Если взглянуть повнимательнее, можно заметить у нее заостренные уши. Возможно, в Созарии все-таки остались эльфы».

Штат сценаристов был велик, и кроме Мэнды туда входили, конечно же, Ричард с Уорреном Спектором, Грег Пол Мэлон II, Джон Майлз, Герман Миллер, Тодд Митчелл Портер и Д-р Кэт. По факту последний был главным, но официально это нигде не было закреплено. На обложке Ultima V никнейм Дэвида Шапиро значился в качестве автора порта под Commodore – невиданная вещь в те времена. Руководить толпой писателей у него выходило хуже, и Д-р Кэт этим моментом до сих пор слегка разочарован: «В титрах Ultima VI я значусь как один из сценаристов, но не как глава сценарной группы, хотя на работе меня звали именно так. В итоге, как мне сказали, решили не делать различий».

Авторству Миллера, помимо значительной части кода игры, принадлежит система «спавна» монстров: «Я ее придумал и назвал точки их возрождения „яйцами“. В редакторе карт они даже обозначались соответствующим значком».

Так как Кен Арнольд покинул Origin, Миллеру пришлось переписывать звуковую подсистему под популярное оборудование: Music Synthesizer Card от AdLib, Sound Blaster от Creative Labs и представителей стандарта Roland MT‐32 для синтезированной музыки. Сами композиции подготовил очередной новичок в студии Тодд Митчелл Портер.

История этого последнего найма многое говорит о кадровой политике и неформальной корпоративной культуре Origin вплоть до 1990‐х. Портер мечтал влиться в видеоигровую индустрию и все свободное время посвящал разработке RPG под названием Knights of Legend. Почувствовав, что готов, он попросил знакомого из Penguin Software (оттуда в Origin пришли многие из «первого поколения» программистов и менеджеров) помочь ему связаться с руководством OSI.

К счастью, Портер законтачил с Origin именно тогда, когда Ричард вернулся в Остин и подыскивал новое помещение для филиала. Так что организовать собеседование с Гэрриотом не составило проблем.

Портер: «Я не мог поверить в такую удачу! Я поехал в Остин и встретился с Ричардом, который тогда перебирал варианты, где бы разместить техасский офис студии. Он оказался очень приятным человеком, провел со мной целый день, и я показал ему свое творение. Мы долго болтали, и уже где-то около полуночи Ричард сказал: „Давай издадим твою игру“, – и буквально на салфетке набросал условия договора. У меня в голове не укладывалось: случайный звонок меньше чем через сутки привел к подписанию контракта».

Knights of Legend вышла в 1989 году, прямо перед Ultima VI. Издатели планировали, что игра будет эпизодической, и надеялись, что игроки станут покупать дополнения, чтобы пройти приключение полностью, как это было с сагой Dunjonquest. К сожалению, несмотря на благосклонность критиков, продажи разочаровали. Франшизы не получилось, но это не стало концом карьеры Портера в Origin. Потом он переберется в Калифорнию, устроится в SSI и приложит руку к играм по D&D – к знаменитой серии Gold Box.

Для Ultima VI Портер предложил несколько своих гитарных наработок. Будучи правнуком знаменитого Чета Аткинса, Тодд Митчелл освоил инструмент еще в детстве, но нотную грамоту так и не выучил и сочинял музыку интуитивно, на слух, так что перевести его творчество в машинный код было непростой задачей. Портер: «Для этого я использовал кое-какой софт. Я проигрывал фрагмент мелодии на гитаре, а потом нота за нотой (прислушиваясь к звукам) перегонял его в компьютер. Был забавный случай: много лет спустя я наиграл одну песенку на Game Developers Conference. Ко мне подошли какие-то ребята и сказали: „Господь, какая крутотень – гитарный кавер старой музычки из Ultima VI!“ Я посмеялся и рассказал им, что мелодия изначально под гитару и делалась, а уже потом я перевел ее в электронный формат!»

Работа по адаптированию для Ultima VI работ Кена Арнольда из прошлых игр и творений Тодда Митчелла Портера не помешала Миллеру написать и собственный трек Audchar Gargl Zenmur («Песнь гаргульего народа» на гаргийском языке). У этой композиции была интересная особенность: сначала она звучала одна, а позднее, в финале игры, – одновременно с «Правь, Британния». Последняя была переложением знаменитой британской патриотической песни, которое Кен Арнольд подготовил еще для Exodus, и позднее стала гимном серии, торжественным мотивом, сопровождающим Лорда Бритиша. Объяснение такого любопытного решения дано ниже.

В саундтрек игры вновь вошла Stones, баллада Дэвида Уотсона и его супруги Кэтлин Джонс – ее включили в число 12 композиций, отобранных для релизной версии.

К команде сценаристов присоединилась Шивон Биман, учившаяся в Техасском университете в Остине. Большая поклонница ролевок, она посетила слет Hexworld [145], который организовал игровой сценарист-фрилансер Дэвид Ледиман. Там она повстречала человека, давшего начало ее карьере в индустрии, – Скотта Хэринга, дизайнера серии настолок Car Wars в SJG.

Шивон самозабвенно заигрывалась в Car Wars, и во время судьбоносной встречи ей удалось лично поучаствовать в тестировании новой игры фирмы Джексона. Когда в 1987 году Хэринг покинул SJG, Биман немедленно наняли на освободившееся место гейм-дизайнера – так она познакомилась с Уорреном Спектором и Джеффом Джорджем [146]. Меньше чем через два года, летом 1989‐го, Origin набирала персонал, в основном сценаристов, в команду Ultima VI. Биман подала заявку, благодаря рекомендациям от Спектора и Джорджа присоединилась к компании и занялась разработкой расы гаргулий.

Задача была не из простых, поскольку каждая гаргулья должна была отличаться от прочих. Биман: «Боюсь, детали мы прописывали широкими мазками, но получилось здорово». Единственным человеческим персонажем, за которого отвечала Шивон, стал Придгарм, охранник в тюрьме города Йе. Источником вдохновения для описания этого NPC была реклама бисквитов производства Pepperidge Farms, с говором янки начала XX столетия [147].

Программистам и сценаристам помогал целый отдел художников, в первую очередь и главным образом Денис Лубе. Согласно внутреннему распорядку студии, который продержится до 1992 года (когда Electronic Arts приобретет Origin), автономная группа дизайнеров и художников была общим ресурсом и помогала разным командам по различным проектам. В случае с Ultima VI Лубе отвечал за самое важное: крышку коробки, некоторые портреты и огромное количество тайлов. Новый графический движок, помимо высокого разрешения и расширенной палитры, был способен отрисовать карту из целых 2048 клеток, формируя масштабную мозаику.

Такая занятость кого угодно бы перегрузила, и Лубе, в надежде завести себе помощника, предложил начальству кандидатуру своего старого знакомого по настольному прошлому Джеффа Ди. Тот давно уже искал работу и отправил резюме во множество компаний, но про OSI забыл. Хотя звонок из Origin поступил внезапно, собеседование прошло успешно, и Ди сразу же поставили на проект Пола Нюрата Space Rogue. По завершении работы Джеффа перевели на Ultima VI, а затем на Worlds of Ultima: The Savage Empire.

Кроме Лубе и Ди, в отдел художников входили Кит Бердак, Дэниел Бурбонне, Глен Джонсон и, конечно же, Мэнда. Все так или иначе внесли вклад в графическую часть Ultima VI, самого амбициозного проекта Origin на тот момент.

В атмосфере спешки и суматохи Ричард был уверен, что игра выйдет исключительно под лучший на тот момент стандарт VGA, без обратной совместимости с EGA и CGA. Однако на помощь пришел Гэри Смит и написал конвертер графики под низкие разрешения и меньшее количество цветов. Пришлось попотеть, но программист удивил Гэрриота и успел вовремя внедрить драйвер, который в реальном времени перегонял 256‐цветные изображения под палитру в 16 или четыре цвета, а то и монохромную, для Hercules Monochrome.

Учитывая огромное количество NPC (фанаты насчитали 202, но Д-р Кэт сообщает, что их было около 250), Ричард сомневался, что они успеют хотя бы наделить всех портретами, не говоря уже о том, чтобы прописать каждому ежедневный распорядок и диалоги. Д-р Кэт был ответственен как минимум за треть всех диалоговых строк, добавил в сценарный отдел тех, за кем не мог следить лично, и надзирал за работой коллег. Мэнда, уже загруженная портретами персонажей, тоже взялась сочинять реплики. Биман сфокусировалась на гаргульях, а Тодд Портер, который только-только закончил со своим вкладом в саундтрек, вызвался заполнить пустующие поселения жителями.

Портер назвал это настоящим tour de force, «маршем смерти». Самым важным были портреты. При условии, что все художники были на месте, каждый должен был заканчивать по шесть штук в день, чтобы успеть к релизу. Д-р Кэт: «Пятеро художников выдавали от одного до четырех портретов за день в зависимости от производительности. Мэнда чуть сбавила в качестве, но прибавила в скорости, выдавая по шесть. Она раньше не занималась графикой для компании (не считая переделки арта Windwalker из „яблочных“ четырех цветов в 16 на C64, пока я трудился над портом), и некоторые коллеги по проекту беспокоились, что она окажется недостаточно хороша. Но когда увидели результат, поняли, что ошибались».

Портреты гаргулий нужно было выдержать в едином стиле, поэтому их доверили одному художнику – Бердаку, а Джефф Ди тем временем нарисовал предсказательницу.

При таком количестве персонажей проблемой было даже придумать всем имена. Ричард уже перебрал всех друзей, родню, коллег и членов ОТА. Д-р Кэт начал вписывать тех, кто ранее появлялся во вселенной Ultima, но понял, что и этого мало.

В то время они с Мэндой были членами клуба «Амтгард» (позднее – Общество эпического фэнтези), группы по интересам наподобие ОТА. Разница состояла в том, что те занимались воссозданием атмосферы Средневековья, а «Амтгард» – вымышленных миров. Д-р Кэт и Мэнда решили прибегнуть к помощи друзей по ОЭФ и назвали персонажей в их честь. Благодаря этой идее команда успела доделать всех NPC в срок. Самое, пожалуй, забавное последствие имело место, когда Ричарда и других причастных к ОТА пригласили на сходку «Амтгарда». Д-р Кэт: «Члены группы подходили к столу для почетных гостей, кланялись и благодарили благородную особу, почтившую их визитом. Некоторые также сообщали, что безмерно рады видеть свое имя в игре. Несколько раз за вечер можно было наблюдать на лице Ричарда явное недоумение, скрытое за маской дружелюбия и вежливости. Он явно думал: „Кто вообще все эти люди и как они оказались в моей Ultima?“ Такого с ним точно еще не бывало! Я отлично поразвлекся».

Не все в компании знали, что Origin ведет жесткую гонку со временем и на кону стоит не только успех игры, но и дальнейшее существование студии. Выбрав движение вперед, Ричард и Роберт положили все яйца в одну корзину – это была самая серьезная ставка за всю их карьеру.

Д-р Кэт: «Никому из персонала не сообщили, что у компании кончаются финансы без возможности взять еще один банковский кредит. И что, если Ultima VI не будет готова к началу марта, студия станет банкротом. Ричард вложил в компанию все, что у него тогда было, и оставил ровно столько, чтобы при наихудшем исходе каждый сотрудник получил месячный оклад и продержался, пока ищет новую работу. Но поскольку мы находились в счастливом неведении, то могли сосредоточиться на работе и довести игру до блеска к 1 марта, как и планировалось».

Невероятно, но они это сделали – игра ушла «на золото» вовремя. Как обычно, коллектив отпраздновал завершение проекта, но насладиться заслуженным отдыхом не довелось: Уоррен Спектор, убежденный, что нашел алмаз, почти сразу бросил все доступные ресурсы на его «огранку». Речь шла о проекте Криса Робертса, который тот вынашивал уже два года, – симуляторе космических баталий под временным названием Wingleader.

Ричард был полон радости от проделанной работы и уверен в будущем компании. Он еще восстанавливался после вынужденного марафона, когда пользователи вдруг начали сообщать о проблемах с игрой. Инженеры студии попытались воспроизвести ошибку и поняли, что Ultima VI некорректно функционировала при запуске напрямую с пятидюймовых и трехдюймовых дискет, а вот у обладателей жестких дисков все было нормально.

Менеджеры OSI пришли к выводу: игра делалась на передовом оборудовании, т. е. PC с жестким диском – в 1990‐м это еще не стало стандартом, а лишь постепенно набирало популярность. Запуск напрямую с привода для дискет никто попросту не проверил, и игра ушла в печать с таким серьезным багом, буквально отрезавшим часть аудитории.

Ричард Гэрриот: «Выяснилось, что без наличия жесткого диска игра не работала. Проблема затрагивала не только человека, который сообщил о баге, или нашего программиста, который его проверял, – нет, она касалась вообще всех владельцев PC без „харда“, более 90 % аудитории» [148].

К тому моменту, как баг выявили и воспроизвели, Origin уже отпечатала и разослала по магазинам сотни тысяч копий игры, и Ричард с Робертом серьезно подозревали, что после такого Origin схлопнется вместе со всеми их сбережениями. Делать было нечего, и они приготовились к худшему, но выяснилось, что доля тех, кто столкнулся с ошибкой, не превышала уже заложенного в расчеты допустимого процента брака носителей. Ставка на передовое железо сыграла – оказалось, что самые первые покупатели Ultima VI действительно были на острие прогресса и владели комплектующими последнего поколения и жесткими дисками. Хотя эта группа и составляла меньшинство в общей структуре пользователей PC, она вовсе не заметила бага.

Origin вырвалась из финансовой пропасти и готовилась представить миру очередной шедевр, который разрушит миф, что Ultima – это единственное, что получается у студии.

9

Ultima на Востоке и зарождение JRPG

Dragon Quest Юдзи Хории совместила вид сверху из Ultima со случайными стычками от первого лица из Wizardy, и так появился поджанр японских RPG.

Курт Калата, The History of Dragon Quest, Gamasutra, 2008 г.

И Wizardry, и Ultima в Японии получили огромное признание. Их компьютерные журналы освещали личность Лорда Бритиша (Ultima) не хуже, чем наш National Inquirer – какую-нибудь телезвезду. Когда Роберт Вудхед, автор Wizardry, прилетел в Японию, его тут же осадили фанаты, просящие автограф.

Роу Адамс III, CGW, том 5.4, сентябрь/октябрь 1985 г.

Первые разработчики и предприниматели в мире видеоигр в первую очередь сами были игроками. Нолан Бушнелл узнал про Spacewar! в колледже, и это вдохновило его на создание аркады Computer Space. Успешной она не была, но Нолан не сдавался, пока не заказал у Аллана Алкорна Pong. Такие вещи, как dnd и Moria для PLATO или же Colossal Cave Adventure для PDP‐10, зарождались в университетских аудиториях, в них играли как студенты, так и преподаватели – в скором будущем из этих зерен прорастут MUD [149], адвенчуры, «данжен-кроулеры» и RPG для мейнфреймов и только появившихся микрокомпьютеров. Шло постепенное понимание основ хорошего гейм-дизайна.

В 1983 году двое молодых британцев, Джон Ф. Хамфрис и Д. А. Брисхэм, сделали CRPG Ring of Darkness под платформу Dragon от Dragon Data, уэльской компании, развалившейся год спустя. Игра быстро забылась, разделив судьбу несчетного числа разработок под неудачные микрокомпьютеры начала 1980‐х.

Ее вступление явно отсылало к Толкину: сильные маги сковали четыре кольца, дабы противостоять Шедир, злому и самому могущественному Кольцу Тьмы. Сама игра не просто копировала Akalabeth или же первые две Ultima, она смешала в кучу все три источника. Создатели Ring of Darkness следовали заветам Гэрриота столь рьяно, что скопировали даже абсурдный эпизод из Ultima II, где нужно было убить шута для освобождения Принцессы.

Gates of Delirium Роланда Найта и Дэйва Шучума для TRS‐80 «наследовала» уже третьей Ultima. Раскладка горячих клавиш была слизана практически от и до, как и начальный экран, тайлы в мире и городах, монстры и корабли.

Оба упомянутых проекта были первыми играми, вдохновленными Ultima до уровня откровенного плагиата, но точно не последними.

Два издателя ранних творений Ричарда не имели выходов на рынки Европы и Азии. Пустоту заполняли мелкие импортеры, но по ту сторону океана спросом пользовались другие платформы, гораздо дешевле, чем Apple II.

В 1983‐м по соглашению с Electronic Arts Origin получила доступ к их сети дистрибьюторов в Европе, где быстро росло влияние Commodore. Права на издание Akalabeth и первых двух частей Ultima остались у Sierra On-Line и вернутся к OSI лишь годы спустя, но вот Exodus сразу издавали для международной продажи.

Было широко распространено убеждение, что восточный рынок непредсказуем и плохо принимает продукты с Запада, хотя некоторым американским компаниям и удавалось донести успешные игры до Японии. Breakout от Atari стала настолько громким хитом, что даже вмешалась якудза: основатель NAMCO Масая Накамура был вынужден заняться пиратским клонированием аркадных автоматов, вместо того чтобы дожидаться, пока Бушнелл пришлет ему несколько непроданных экземпляров из США. Япония была важным рынком со своей спецификой, но зайти на него было тяжело. Чаще всего случалось обратное: проекты из Страны восходящего солнца гремели на Западе – например Space Invaders, Pac-Man и Donkey Kong.

Ultima и Wizardry пробивались на это поле с тяжким трудом, поскольку микрокомпьютеры развивались там по своему пути, отличному от западного. Да и настольную D&D официально выпустили лишь в 1985‐м, а до того момента самиздатовские переводы были доступны лишь кучке энтузиастов.

Неудивительно, что первое поколение CRPG из Японии, часто называемое «прото-JRPG», слабо походило на собратьев по другую сторону Тихого океана. Как сообщает Наито Токихиро, программист и дизайнер Hydlide: «В то время у японцев не было четкого понимания RPG как жанра. Я полагаю, поэтому наши авторы взяли за основу для подражания лишь внешний вид и атмосферу западных игр, а остальное достроили интуитивно. Я лично ни разу не пользовался Apple II, так что о Wizardry и Ultima и не слыхивал. Даже сейчас я ничего о них толком не знаю. Меня вдохновляли AD&D и фэнтезийные иллюстрации из западных книг – так сформировался мой собственный уникальный взгляд на жанр» [150].

Ранние японские игры не полагались на западные системы правил и могли позволить себе многообразие сеттингов: от фэнтези до научной фантастики, от шпионских страстей до эротических мотивов в современном антураже. Важным этапом эволюции стало смешение RPG и экшена, представленное в одной из ключевых игр 1984 года Dragon Slayer, – она положила начало серии от Falcom. Скоро пути этого издателя и Гэрриота с его Ultima пересекутся.

Первую попытку привести западные ролевые игры в Японию предпринял тридцатилетний голландец Хенк Роджерс. Он родился в Амстердаме, вырос в Нью-Йорке, а после перебрался на Гавайи и в институте свел знакомство с D&D. Его отец был вынужден переселиться в Японию по работе (он трудился в индустрии драгоценных камней), и в конце концов Роджерс последовал его примеру, чтобы не расставаться с девушкой, которая позже станет его женой.

Первое поколение микрокомпьютеров представляло собой целый зоопарк взаимно несовместимых устройств, которые боролись за место под солнцем. В 1979 году хорошо зарекомендовал себя PC‐8001 от NEC, и это побудило вступить в гонку таких важных игроков, как Fujitsu и Hitachi, пока остальные представители «хай-тека» отсиживались в сторонке.

Модель-преемник PC‐8801 впечатлила Роджерса настолько, что он приобрел такой компьютер. Он не мог знать заранее, что несколько производителей «железа» объединятся и создадут конкурирующий стандарт MSX, который в дальнейшем воцарится на рынке.

Ознакомившись с The Temple of Apshai, Ultima, Wizardry, а также сыграв множество партий в D&D, в 1983 году Роджерс решился разработать свою CRPG – на тот момент жанр в Японии был крайне нишевым. Основным источником вдохновения стала Wizardry. Роджерс написал «данжен-кроулер» от первого лица с частично символьной графикой, как в Escape! несколькими годами ранее. Он основал Bullet Proof Software (ныне Blue Planet Software) и издал проект под названием The Black Onyx (отсылка к профессии отца).

В игре не имелось системы магии, выбор класса отсутствовал (был доступен только воин), и в целом она уступала Wizardry по многим пунктам. Интересно было то, что внешний вид членов отряда менялся в зависимости от носимой экипировки. В остальном Black Onyx не представляла собой ничего особенного.

Прежде всего Роджерсу пришлось усвоить урок про культурные различия, на которых обожглось немало предпринимателей до него: обложка «под Фрэнка Фразетту» [151] с Конаном-варваром, стоящим на куче трупов, не привлекла японского покупателя. Отсылку не поняли, и за весь первый месяц миссис Роджерс, исполнявшей в этом предприятии роль торгового представителя, не позвонил никто. Ее супруга, прирожденного коммерсанта, это не остановило. Позже Роджерс прославится тем, что заключит самую прибыльную сделку в истории видеоигр – приобретение прав на «Тетрис» [152]. А пока Хенк в сопровождении переводчика одну за другой навещал редакции игровых журналов и проводил для сотрудников краткий ликбез по ролевкам.

Роджерс: «Мы с журналистом усаживались рядышком, я спрашивал, как его зовут, и вбивал это имя в компьютер. Затем просил выбрать наиболее похожий портрет персонажа. Шаг за шагом я показывал, как создавать героя в D&D. А потом уходил, а человек оставался играть» [153].

План сработал идеально. Уже к марту, благодаря восторженным рецензиям, продажи игры рванули вверх, и в итоге она стала бестселлером в 1984 году, а годом позже опустилась на второе место. Black Onyx проторила дорожку для других RPG и вскоре была портирована на множество систем.

Общий тираж на всех платформах (NEC PC‐8801, MSX, SG‐1000 – первая домашняя консоль от SEGA – и Nintendo Famicom с Game Boy Color) составил 150 000 копий, показав, что у RPG невероятный коммерческий потенциал.

Роджерс не внес в сиквел никаких усовершенствований, так что он получился очень похожим на первую часть. В условиях столь бурно растущего рынка такой подход гарантировал провал, ведь за дело уже взялись местные разработчики, у которых было куда больше навыков и доступных ресурсов.

Возникла мощная конкуренция, и Black Onyx сместил с пьедестала новый хит – игра Dragon Quest, созданная под руководством Коити Накамуры. У его команды было более ясное понимание, что нравится японскому игроку: Накамура нанял мангаку Акиру Торияму в качестве арт-директора, доверив ему дизайн персонажей.

Торияма к тому моменту уже входил в число наиболее известных и уважаемых в стране комиксистов. В первой половине 1980‐х он имел за плечами две успешные серии манги: Dr. Slump и Dragon Ball. Героев последней полюбят читатели от мала до велика не только на родине, но и по всему миру.

Накамуре повезло с музыкой: в компанию Enix, с которой он сотрудничал, написал фанатское письмо Коити Сугияма, известный телевизионный композитор, и кто-то узнал автора по имени. Убедившись, что это тот самый Сугияма, Накамура связался с музыкантом и привлек его к работе над звуковым сопровождением Dragon Quest. Сугияма станет бессменным [154] автором музыки для серии и заслужит характеристику «великий властелин игрового саундтрека» от Нобуо Уэмацу, композитора Final Fantasy.

Разработчики Dragon Quest ничего не брали из Black Onyx, а заимствовали напрямую у ее вдохновителей – Wizardry и Ultima. В игре была отрядная система, и действие происходило с видом сверху на тайловую графику.

«Хории командировали на Applefest 1983 в Сан-Франциско, и там они с Коити Накамурой, еще одним победителем конкурса по программированию от Enix, впервые увидели Wizardry, запущенную на Apple II. Компьютерное переложение Dungeons & Dragons от Роберта Вудхеда заворожило молодых людей, и те стали нести свет RPG на родине. Со временем Хории потянуло к Ultima-подобным представителям жанра с упором на исследование мира, а Накамура оставался верен заветам Wizardry с боевой системой, основанной на меню. Когда Хории настоял на совместной работе над новой RPG, было решено взять лучшее из обоих направлений и сделать сильный фокус на повествование, как в Portopia (по крайней мере, на фоне игрового сторителлинга в тогдашнем его состоянии). Так получилась ролевая игра из Японии, способная потягаться с западными представителями жанра и даже превзойти их. Имя ей Dragon Quest» [155].

Такой подход к разработке превалировал, пока не появились первые консоли, способные выводить 3D-графику.

Dragon Quest имела такой огромный успех, что конкурирующая компания Square даже решила пересмотреть одно прежнее решение: Хиронобу Сакагути давно уже вынашивал идею RPG под патронажем издательства, но руководство завернуло ее, посчитав неперспективной. Цифры продаж Dragon Quest послужили убедительным аргументом, и Сакагути дали зеленый свет. Так родилась еще одна знаменитейшая серия JRPG – Final Fantasy. Вместе с Dragon Quest она занимала вершину чартов продаж в регионе, а с 1991 года, с выходом локализованной четвертой части, покорила и западный рынок.

Наконец, важный вклад в жанр в период его становления в Японии внесли знаменитый гейм-дизайнер Сигэру Миямото («отец» Donkey Kong и серии Mario) и Такаси Тэдзука, создатель The Legend of Zelda. Хотя в последней и недоставало привычных элементов RPG, она стала образцом [156] для последующих японских экшен-адвенчур, где игрок бродит по миру, исследует подземелья, сражается с монстрами и находит скрытые сокровища.

Успех игры значительно подстегнул продажи Famicom в Японии [157] и популяризовал добавление RPG-элементов в экшен-адвенчуры среди множества разработчиков по всему миру. Так сформировался поджанр экшен-RPG, отголоски которого прослеживаются даже в таких наследниках Rogue, как великая Diablo от Blizzard.

Крису Робертсу нравились смешения жанров, и The Legend of Zelda ему пришлась по душе; сначала она повлияла на разработку Times of Lore для OSI, а затем затронула и Гэрриота с его Ultima VI. Обмен идеями между игровыми индустриями двух полушарий начался еще с аркад в начале 1970‐х. Более того, у JRPG оказалось больше поклонников среди западных игроков, чем у американских игр – в Японии.

Выкупив права на первые части Ultima, Origin начала портировать игры под японские компьютеры и консоли. Начало делу положила Ultima I для NEC PC‐8801 в 1988‐м. Оформление и наполнение изданий тоже локализовали для восточного рынка, а Starcraft продавала Ultima III как две коробки: одна с самой игрой, а вторая – с картой ее мира в виде пазла на 550 деталей.

Ёсио Кия уже ранее показал себя с Dragon Slayer, а теперь перешел к разработке Xanadu. Игра была выпущена для всех ключевых платформ в 1985‐м, ее издателем выступила Nihon Falcom. Геймплей любопытным образом совмещал экшен в реальном времени, элементы платформера и ролевок и был частично вдохновлен западными RPG, но и новшеств содержал немало.

Xanadu ждал огромный успех на родине: было продано 400 000 копий, и это привлекло внимание OSI. Ричард Гэрриот лично прилетел в Татикаву, где располагалась штаб-квартира Falcom. Он надеялся получить права на локализацию и издание игры в Северной Америке, а взамен предложить лицензирование Ultima I с последующим производством портов под местные системы. Представители Falcom рады были показать Ричарду свое творение. Гэрриот разделял их энтузиазм, пока не увидел внутриигрового торговца, и в офисе воцарилась неловкая тишина. В Xanadu семь спрайтов продавцов были напрямую скопированы из руководства к Ultima III, слегка перерисованы и раскрашены.

Столь откровенный плагиат Гэрриоту совсем не понравился, и на смену переговорам о сделке пришли угрозы судом [158]. Falcom заменила скандальные рисунки, и дело было улажено полюбовно, однако даже в новой редакции, без элементов творчества Лубе, Xanadu так и не вышла на Западе. Но до тамошних игроков японская версия все равно добралась, потому что и так была почти вся на английском.

Фиаско с Xanadu также нарушило планы на издание Ultima I, и лицензию передали другой компании. В итоге японской аудитории пришлось ждать релиза для PC‐88 целых три года после случая с Falcom – до 1988‐го. Код писал в основном Тору Хидака, подрядчик Pony Canyon. Он разъясняет типичные сложности, с которыми сталкивались западные игры по ту сторону океана: «В то время Pony Canyon часто делегировала работу – например, портирование игры, – подрядчикам из компании поменьше, но тем не хватало навыков, и они сами перекидывали заказ субподрядчикам из еще более мелких фирм. А этим навыков не хватало еще сильнее. Все это сказывалось и на организации работ, и на итоговом качестве. И порт Ultima не стал исключением… Как-то раз подрядчик подрядчика Pony Canyon сказал мне: „У нас никто не разбирается в машинном коде под целевую платформу, умоляю, помогите!“» [159]

10

Ultima VI: The False Prophet

Так-то Ultima VI – первая в серии игра, где стояла четкая задача: написать понятный сценарий, которому легко следовать, и при этом сохранить богатый мир для изучения и экспериментов. А также вы заметите, что у Ultima VI пользовательский интерфейс ГОРАЗДО проще в освоении.

Ричард Гэрриот, конференция на The Gamers’ Forum, 1990 г.

Ultima VI примечательна цельным миром с городами, плавно вписанными в глобальную карту, а также сильным моральным смыслом и неструктурированным нелинейным геймплеем – предтечей настоящих «песочниц».

Краткая сводка об Ultima VI на сайте Giant Bomb

Помню, как мы неделями сидели у Ричарда дома и продумывали игру от вступления до концовки. Ричард показал, как он планирует свои творения в так называемой «черной тетради». Все его проекты начинались с рукописных заметок. Каждый персонаж, локация, квест, заклинание, объект… Все содержалось в одной черной папке со скоросшивателем.

Уоррен Спектор

Приступая к шестой главе саги с чистого листа, Ричард решил полностью переделать игру, нарисовав новый интерфейс и внеся важные правки в гейм-дизайн. Так Ultima VI стала первой «современной» частью серии. Хотя формально ее относили ко второй трилогии, именно она положила начало многим изменениям: первая разработка под PC в качестве основной платформы, интерфейс с иконками вместо горячих клавиш и прощание с пользователями Apple II.

Явно под вдохновением от экспериментов Робертса в Times of Lore, Ultima VI сохранила вид сверху и мир из тайлов, но угол обзора чуть сместили, чтобы придать перспективе глубины. Библиотека спрайтов, в которую ранее входили лишь избранные объекты, отрисованные в нескольких вариантах, чтобы создать простенькую анимацию, неимоверно разрослась благодаря вместительному 640‐килобайтному ОЗУ на PC. Лубе отрисовал 2048 тайлов, дав дизайнерам обилие материалов для постройки игрового мира: они заполняли города и замки различной фурнитурой – стулья, столы, картины, статуи, декоративное оружие, еда, факелы, просто украшения и предметы быта, большинство из которых можно было потрогать и подвинуть.

С самого начала игры Гэрриота обладали открытым миром, давая игроку полную свободу перемещения. Любой участок на карте был доступен с самого старта. Однако вплоть до Ultima V присутствовало четкое деление: подземелья от первого лица и надземный мир с видом сверху.

В Ultima VI все наконец собралось воедино: игровой мир представлял из себя цельную карту 1024x1024 тайла без «швов» между основным окружением, городами и подземельями. Поселения, пещеры, замки, конюшни, улицы, дома и горы были представлены в одном масштабе и состояли из набора компонентов, нарисованных Лубе, кроме некоторых данжей с несколькими уровнями.

Ричард отказался от трехмерных подземелий. Такой выбор делал геймплей более целостным и упрощал процесс разработки. Он реально облегчил жизнь программистам: вплоть до Ultima V им приходилось поддерживать два никак не взаимодействующих движка для одной игры. Единожды приняв решение насчет объемных данжей от первого лица, Ричард с тех пор часто сталкивался с сопутствующими ему технологическими ограничениями. Так, оно не позволяло внедрить в подземельях возможность сохранения, а отсутствие NPC и минимум доступных действий вырывали игрока из погружения.

Гэрриот: «Все, что можно поднять и использовать, должно было работать и в 3D, и в 2D. Отсюда варианты: давать игроку доступ лишь к тем предметам, которые я могу подогнать под оба измерения; все-таки ориентировать каждый объект под одно из них в ущерб другому; придумывать для одной вещи два разных применения. Так или иначе возникал диссонанс, и, поскольку я стремился к целостному миру, от трехмерных подземелий пришлось отказаться».

Это стремление к однородности привнесло в геймплей некоторые минусы. Самым явным была утеря всех выразительных возможностей игры, которые давал вид от первого лица. Кроме того, пропала опция быстрого перемещения. Единый масштаб надземного мира требовал расширить города, чтобы избавить игрока от долгих нудных путешествий через пустые пространства между ними. В итоге замок Лорда Бритиша оказался по площади больше, чем горный хребет, а Британь, столица Британнии, занимала изрядную часть планеты. Города же являли собой кучки домов, с виду отстоящих друг от друга на сотни метров.

Цикл смены дня и ночи, впервые представленный в Ultima V, был усовершенствован: солнце всходило на востоке и заходило на западе, меняя интенсивность освещения в течение дня. Боевая система сильно не поменялась, но теперь бои велись на цельной карте (благодаря миллеровским «яйцам» для обозначения точек респавна монстров) и с более простым и понятным интерфейсом под мышь.

Теперь игрок мог задать компаньонам поведение в бою («Фронт», «Тыл», «Берсерк», «Отступление» и т. д.) и отдать ход сражения на откуп ИИ. Битвы стали проходить существенно быстрее – раньше на них уходила куча времени, с каждой игрой все больше, а в Ultima V эта часть геймплея и вовсе превратилась в утомительный процесс. Однако хардкорщики все еще могли контролировать каждый шаг в классическом режиме.

Аналогичным образом оптимизировали магию: было упразднено длительное и сложное смешивание компонентов заклинания непосредственно перед применением. (Хотя эта система так нравилась Гэрриоту, что в Ultima Online он ее вернул.)

О некоторых упрощениях просили в письмах сами поклонники, но не всем изменения пришлись по душе. Преданные фанаты RPG, которым нравилось копаться в статистике, разбираться в боевке, следить за очками здоровья и развитием персонажа, не оценили нововведений и заклеймили Ultima VI адвенчурой с элементами RPG. С другой стороны, игра стала доступнее для более широкого круга.

На самом деле решения, принятые Гэрриотом, максимально эффективно помогли увеличить аудиторию проекта: чтобы осилить игру, больше не требовались упорство и настойчивость, теперь она подстраивалась под игрока.

Ричард постарался продумать задачи, головоломки и препятствия со множеством решений на любой вкус: пробиться грубой силой; применить стратегическую хитрость; изобрести выход из ситуации. По-прежнему важную роль по ходу всего путешествия играли диалоги – в них содержались подсказки, как преодолеть преграды.

В прошлых сериях система ключевых слов в диалогах часто сводилась к угадыванию верной реплики путем проб и ошибок. Ultima VI значительно упростила дело: необходимое для продвижения беседы теперь подсвечивалось. Сложность резко упала: игроку уже не нужно было пробовать на каждом NPC все известные «ключи» методом перебора – оставалось лишь собрать фрагменты разговора, сопоставить кусочки пазла и сделать вывод.

Мир с каждой частью саги рос, и теперь игроку по пути встречались сотни персонажей, каждый с именем, биографией и запасом реплик, написанных под руководством Д-ра Кэта. Создать настолько детализированную вселенную было непросто – по словам Спектора, сложно до абсурда. Во имя этого подвига они с Ричардом заперлись в одной комнате на целых две недели и питались исключительно китайской едой навынос. Каждый персонаж и локация, в том числе перешедшие в эту часть из прошлых игр, были деталями финальной головоломки – и всем им разработчики должны были найти место в мире Британнии.

Раньше игрокам приходилось блуждать по карте, общаться со всеми NPC, пробуя всевозможные ключевые слова, и самим делать заметки. Выстраивая логическую нить, которая связывала кусочки информации, они порой натыкались на провалы в повествовании и выводы, которые казались очевидными лишь самому автору.

В Ultima VI Гэрриот и Спектор улучшили дизайн мира, а сюжет и подсказки теперь вплетались в игровой процесс гораздо гармоничнее. Чтобы добраться до финала, все равно нужно было собрать все хинты, но благодаря тому, что в Origin озаботились протестировать логику, теперь их стало куда легче верно сопоставить.

Категорический дедлайн определили несколько месяцев назад, над компанией нависала угроза банкротства, но сюжет новой главы саги все еще был не готов. Подход Гэрриота не сильно поменялся: сперва технологии и программирование, а уже потом сеттинг и сценарий. Два последних аспекта приобрели ясные очертания во время двухнедельного мозгового штурма со Спектором.

В Ultima V действия Блэкторна, несмотря на его благие намерения, влекли катастрофические последствия, а убийство Мондейна во имя спасения мира породило одну из самых серьезных угроз для Британнии за всю ее историю. В новой части Гэрриот решил развить эту тему. На этот раз предтечей очередной внезапной напасти стал спуск Аватара в Стигийскую Бездну за Кодексом Всеобъемлющей Мудрости в финале Ultima IV.

Анимированное вступление сообщало: минуло пять лет с последнего путешествия Аватара в Британнию. Странник из иного мира сидел на диване перед телевизором, но насладиться заслуженным отдыхом ему мешали мысли о былых сражениях и сгинувших соратниках. За окном усилился ветер, загромыхал гром, сверкнула молния. Это был знак: в кругу камней за домом открывался проход. Понимая, что над Британнией нависла опасность, Странник, теперь уже Аватар, готов был войти в портал и выполнить свой долг.

Скриншот Аватара на диване был впервые опубликован в спецвыпуске журнала ACE (№ 31 за апрель 1990‐го) за месяц до релиза Ultima VI. В левом верхнем углу снимка на стене висела картина, явно вдохновленная работой американского художника Патрика Нагеля «Женщина в куртке». В финальной же версии игры на этом месте появилось странное изображение девицы-кентавра возле стриптизного шеста. Поскольку Origin в последний момент прокатили с правами на публикацию работы Нагеля, его картину заменили на творение Кита Бердака «И зебра туда же».

Мэнда: «Когда мы выяснили, что постер Нагеля не является общественным достоянием, Кит перерисовал для игры свой скетч с девушкой-кентавром. Он пользовался Dpaint [160], то есть весь процесс был похож на вышивание: точечка за точечкой».

Что любопытно, на коробке с первым тиражом игры так и напечатали старый скриншот с работой Нагеля. Еще один момент: у протагониста появились определенные физические характеристики (стрижка и цвет волос), так что игроку стало менее удобно идентифицировать себя с персонажем.

Ступив в портал, Аватар обнаружил себя привязанным к жертвенному алтарю в окружении дьявольских фигур, похожих на того самого демона с обложки Лубе для Exodus, который спровоцировал громкий скандал между Гэрриотом и консервативными религиозными группами. Эти создания – гаргульи – попытались убить Аватара, но им помешали его товарищи по подвигам: Иоло, Дюпре и Шэмино. Далее Аватар узнал от Лорда Бритиша, что Британния вновь в опасности. От возрожденного мира из Ultima IV осталось одно воспоминание. Гаргульи восстали из подземных глубин и начали войну, разграбляя и уничтожая святилища добродетелей и грозясь похитить Кодекс.

Вскоре игрок понимал, что не все так, как кажется, – гаргульи не злобные чудища, и движет ими не жажда крови и разрушений. Катаклизм, вызванный Аватаром в подземелье Рока в концовке Ultima V, угрожал их дому, Подземью. С их точки зрения Аватар первый украл Кодекс, и из-за этого подземный мир стал разрушаться, а все его жители оказались обречены на смерть. В одном из гаргульих пророчеств говорилось, что конец миру наступит, когда явится «Лжепророк» и похитит Кодекс. На самом деле они пытались предотвратить исполнение предсказания и попросту боролись за выживание. У гаргулий была своя система добродетелей, схожая с той, которой следовал верхний мир; они погрязли в отчаянии и посчитали Аватара и обитателей Британнии опасными.

Миссия победить гаргулий оборачивалась задачей выстроить отношения между двумя цивилизациями, устранить недопонимания и совместными усилиями наладить мир. Цель игры приобретала более благородный оттенок, чем казалось поначалу – все благодаря замечательному сюжетному повороту. Последний музыкальный трек «Единство» символизировал гармонию, установившуюся между Британнией и Подземьем в финале игры. В нем смешивались гаргульский гимн Миллера и мотив «Правь, Британния».

Язык гаргулий, гаргийский, возник на почве интереса Гэрриота к лингвистике. Миллер: «Ричарду пришла в голову мысль насчет гаргульского алфавита, и когда он ее озвучил, я вспомнил о системе Александра Мелвилла Белла „Зримая речь“. Но, полагаю, Гэрриот дошел до идеи сам. Буквы состояли из штрихов, каждый из которых обозначал какую-то фонему. На этой базе я и отрисовал алфавит».

Миллер разделял увлечение Ричарда языками и алфавитами. Оно уже принесло в мир Ultima систему рун, но Гэрриот втайне от всех придумывал новую фонетическую азбуку. Встреча между этими двоими прошла плодотворно: используя черновики Ричарда, Миллер создал гаргийский.

Миллер: «Меня давно интересовали искусственные языки вроде толкиновских квенья и синдарина из „Властелина колец“ или клингонского из „Звездного пути“. Так что я взял наработки по алфавиту и стал строить систему вокруг них. Я составил для книги с подсказками по Ultima VI гаргийский словарь и изложил основы грамматики, чтобы можно было переводить надписи».

Музыка была не единственным средством, чтобы подчеркнуть сюжетный поворот в игре. Язык Миллера тоже пригодился для этих целей: Биман, которая отвечала за описание персонажей-гаргулий, могла обыгрывать лингвистические двусмысленности, опираясь на правила, разработанные Германом. Шивон Биман: «Гаргийский походит на систему магии, только сложнее. Как и заклинание, предложение – это связка слогов, каждый из которых обозначает какое-то свойство, а все вместе передают одну цельную мысль. К какой части речи относится слово, следует из тона и жестов, на письме же не фиксируется. Порядок слогов не играет роли и в большинстве случаев всего лишь упрощает произношение».

Снова Биман: «Пока игрок не выполнит задание по изучению языка, вся речь гаргулий пишется на чистом гаргийском… А поскольку они считают Аватара демоном, это в основном панические вопли при его появлении. На гаргийском „лжепророк“ – это „Ан-бал-сил-фер“, буквально „не-зло-предсказание-вестник“. Но точнее и уместнее будет переводить „бал-сил-фер“ как „предвестник рока“, а не „пророк“. Гаргульская концепция „пророка“ или „предвестника“ – „тот, кто приносит дурные вести“, то есть сам он, по сути, не плохой. Если прибавить отрицательный слог „ан“, получается „тот, кто НЕ приносит дурные вести“, а исполняет их. Что, конечно, и делает Аватар по ходу приключения. Весь сюжет строится на путанице при переводе, и само то слово, которым гаргульи именуют героя, истолковано ошибочно».

К облегчению Роберта, Ultima VI вышла вовремя, в марте 1990‐го, через два года после предыдущей главы саги. Пресса приняла игру благосклонно; особенно хвалили техническую часть, но также отмечали, что даже на мощных системах производительность падала, когда на экране собиралось слишком много NPC. Замену случайных стычек на видимых противников, исследование открытого мира и сценарий оценили очень положительно. Некоторые критиковали задания за скачки сложности, приводя в пример квест про пиратскую карту в середине игры (где Ричард имел удовольствие посмеяться над Трипом Хокинсом и Electronic Arts [161]).

Количество проданных копий превысило 200 000, и Ultima VI вновь поставила Origin Systems Inc. на рельсы. Кроме игры, в упаковке лежали: тканевая карта; книга-компендиум; черный кристалл (Сфера Луны, артефакт для переноса чужака из нашего мира в Британнию, фигурирующий во вступлении); почтовая открытка с рекламой Конкурса Бессмертия (участники могли придумать и прислать разработчикам своего персонажа – претендента на место в следующей игре) [162]; в некоторых коробках еще и руна.

Было и особое издание с автографами Ричарда и Дениса Лубе и 45‐минутной аудиозаписью, где Гэрриот рассказывал о создании игры.

Новая глава саги, изначально созданная для PC, была портирована на множество платформ, но лишь одна из них была восьмибитной – все еще весьма популярный Commodore 64. Из-за комплексности игры и ограниченной памяти устройства игроков ждали очень долгие загрузки и необходимость поочередно засовывать в привод три двусторонние пятидюймовые дискеты.

В релизную версию вкрались баги, и некоторые из них могли испортить игровой процесс. Например, если игрок возрождал компаньона, когда у него уже был занят восьмой слот отряда, воскресший занимал девятый, но этим персонажем нельзя было управлять через интерфейс. Вскоре после такой ошибки игра крашилась.

Origin сразу же отправила часть сотрудников работать над патчем – его распространяли через ретейлеров и высылали пользователям почтой по запросу. Вскоре студия заслужит себе репутацию компании, которую одновременно ругают за баги в играх и которой восхищаются за амбициозность проектов, заявленных к релизу.

У Origin началась золотая пора.

11

Ultima Worlds

Маленькие игры меньшими силами.

Шивон Биман

Нам так и не сказали толком, сколько копий было продано. Мое мнение: решение закрыть разработку ответвлений Worlds было крайне недальновидным. Игры получались ОЧЕНЬ дешевыми в производстве, особенно в сравнении с AAA-бюджетами основной серии.

Филип Брогден

С самого начала карьеры Гэрриот следовал негласному правилу: с каждой новой Ultima улучшать движки. Сложная и дорогостоящая работа над технической частью Ultima VI выявила недостатки такого подхода: бюджеты проектов неуклонно росли, так что повторное использование наработок уже не казалось плохой идеей. Ричард еще во времена Ultima IV подумывал продолжить серию не абсолютно новой главой, а прямым развитием той же истории, но отказался от этой мысли. Как результат – напряженность в отношениях с Electronic Arts. Во имя сохранения партнерских отношений лейбл требовал скоростей и выполнения плана по продажам, так что ожидал от Гэрриота по игре в год.

Для 1990 года движок Ultima VI был одним из самых продвинутых. Тогда же фанаты RPG могли насладиться Eye of the Beholder – последовательницей Dungeon Master, которая отличалась эффектным вступлением, демонстрирующим возможности VGA-графики в отрисовке подземелий.

В то же время вышла Champions of Krynn от SSI, спин-офф серии Gold Box, выпущенный через два года после релиза Pool of Radiance. Однако в плане графики эта игра не поспевала за конкурирующими RPG.

Давнее соревнование с Wizardry продолжилось с выходом шестой части серии, Bane of the Cosmic Forge. Четвертая, The Return of Werdna, коммерчески провалилась и отпугнула многих фанатов. Начиная с пятой разработку передали в руки Дэвида У. Брэдли. Он сохранил верность формуле «данжен-кроулера», целиком переписал движок, добавил новый графический интерфейс с поддержкой мыши и красочное оформление – все это помогло частично восстановить базу поклонников. К сожалению, игра все еще полагалась на старый стандарт EGA, у которого было меньше возможностей, чем у актуального VGA.

Кроме того, Ultima VI соседствовала на витринах с двумя RPG в научно-фантастическом сеттинге от Electronic Arts. Первая игра внутреннего производства – неофициальное продолжение детища Брайана Фарго Wasteland: Fountain of Dreams. Она не оправдала ожиданий фанатов, и вплоть до 2015 года им пришлось ждать «настоящего» сиквела от inXile Entertainment. Второй проект, Hard Nova, совмещал исследование космоса и планет с RPG-сегментами на поверхности и орбитальных станциях. Обе игры ждал скромный успех, в основном из-за низкого технического качества. Fountain of Dreams также критиковали за то, что по сравнению с предшественницей она была слишком короткой. Hard Nova оценили чуть выше, отметив удачное развитие некоторых геймплейных аспектов прошлой части, Sentinel Worlds I: Future Magic.

Конкурентами Ultima VI выступали RPG на движках похуже, из них всех лишь Eye of the Beholder пыталась обращаться к рынку VGA. В 1990‐м западные CRPG в большинстве были сиквелами либо производными признанных Wizardry, Ultima и Dungeon Master. Ultima VI выделялась четкой целевой аудиторией: владельцы самых мощных компьютеров с современными графическими стандартами.

Такое преимущество стоило использовать, да и затраты на разработку передовой технологии нужно было как-то покрывать. Даже если самому Гэрриоту не нравилась идея браться за новую главу саги без серьезных прогрессивных нововведений, кое-кто из его соратников задумался насчет создания игры под брендом Ultima с Аватаром в главной роли, но без связи с основной историей.

Одним из них был Джефф Йоханнигман. Он рано начал карьеру в игровой индустрии. Еще в Корнеллском университете Йоханнигман разрабатывал игры под восьмибитные компьютеры от Atari. Две из них, Rabbotz! и Snark Hunt, попали в каталоги Atari Program Exchange, подразделения компании Бушнелла, которое занималось распространением ПО для Atari 400/800 по почте [163].

После окончания вуза Джефф, благодаря полученным навыкам, устроился в Brøderbund, где его поставили заправлять портированием The Mask of the Sun и The Serpent’s Star, двух графических адвенчур Ultrasoft. Позднее он перебрался в Epyx и там вместе с Рэем Карпентером разработал экшен по серии игрушек от Hasbro G.I. Joe: A Real American Hero.

Еще три года Йоханнингман провел в EA, сначала как разработчик системы защиты от копирования, потом как технический директор и далее как помощник продюсера. Там он набрался опыта, приложив руку ко многим играм под популярные платформы – а именно Apple II, восьмибитные системы от Atari, Commodore 64 и будущего лидера рынка IBM PC.

В 1989 году Джефф Йоханнигман получил от Origin приглашение на вакансию продюсера. По сравнению с ролью помощника это было повышение, но работать в ЕА считалось престижнее, да и платили там больше. Но всякие сомнения насчет правильности выбора в пользу Origin вскоре исчезли. Йоханнигман: «Мы только начали готовиться к переезду, и тут как раз подоспел октябрь и случилось землетрясение Лома-Приета [164]. Тут уж я убедился: самое время валить из Калифорнии».

Йоханнигман сомневался еще и потому, что представлял себе Техас как недружелюбную жаркую местность, утыканную кактусами и нефтяными вышками. Джефф: «Остин оказался совсем не таким, как я предполагал. Там было полно зеленых холмов и классных книжных магазинов. А назавтра после собеседования Уоррен Спектор, чтобы закрепить соглашение, повозил нас с семейством по городу и показал, насколько доступно здесь жилье по сравнению с Калифорнией».

Поместье «Британния Номер Два», техасская резиденция Ричарда, которая по совместительству являлась музеем, астрономической обсерваторией и домом с привидениями, поглотило еще одного бедолагу: «Ричард устроил мне тур по всему зданию и показал купол обсерватории, секретные проходы, потайное подземелье и гироскоп в человеческий рост. Я был покорен».

Йоханнигман первым делом обсудил со Спектором и Снеллом перспективы повторного применения движка от Ultima VI: «Так как Origin вбухала в движок столько средств, мы с Далласом и Уорреном стали размышлять, какую бы еще пользу извлечь из этой технологии, – тогда U6 была почти на финишной прямой. Мы хотели оставить ролевой сеттинг с „мечами и магией“ Лорду Бритишу и прикинуть, в каких бы еще жанрах можно сделать игру на движке U6. Уоррен обожал истории Эдгара Райса Берроуза про „затерянный мир“ и „романтику в джунглях“. Я же всегда мечтал замешать в один сюжет кучу персон из викторианской эпохи. В итоге начать решили с концепта „затерянного мира“».

У Роберта так и не дошли руки организовать работу студии, хотя у него в распоряжении были четыре продюсера. В итоге проекты распределялись между ними исходя не из способностей, наклонностей и вкусов, а банально из доступности человека в данный момент. Йоханнигмана наняли только что, то есть ему пока не назначили задач, в то время как Спектор уже был загружен. Йоханнигман: «Поскольку у меня было много свободного времени, именно я стал продюсером задумки Уоррена, которая потом вылилась в Savage Empire (а он позже взял на себя мою, будущую Martian Dreams)».

Как мы увидим, такая неэффективная система распределения продюсеров на проекты приведет к проблемам.

Суть проекта Ultima Worlds звучала просто: экономия за счет масштабов. Savage Empire могла гарантировать Origin серьезную прибыль при минимальных затратах. Умение Аватара путешествовать между мирами оговаривалось с самого начала серии, так что он без вопросов мог очутиться в диких джунглях или даже на Марсе.

Шивон Биман взяли на должность сценаристки, потому что у нее был опыт с настольными играми от SJG, но она оказалась неожиданно более ценным сотрудником. Биман: «Во время работы над U6 я мимолетом упомянула, что пишу еще и код, а не только тексты. Программировать я научилась еще в девятилетнем возрасте. Мой отец был инженером в NASA, так что компьютеры у нас дома завелись с тех самых пор, как появились в доступе. А еще я подрабатывала программистом на С, когда училась в выпускном классе. Уоррен и Ричард изумились, что я не сказала им об этом сразу, и тут же нашли моим навыкам применение: назначили меня руководить проектом Worlds of Ultima: The Savage Empirе – это был спин-офф U6».

Origin начиналась как объединение молодых, способных и увлеченных разработчиков, полных свежих идей, но методы организации и оптимизации производства они еще только осваивали. То, что работало с маленькой командой, не всегда подходило для коллектива побольше – часто требовались иные, более эффективные подходы. В то же время более мощные компьютеры позволили снизить потери производительности, которые раньше дорого обходились компании, и сократить сроки разработки. В условиях дедлайна и непрекращающегося прогресса игровых движков было еще сложнее отыскать время на развитие рабочей среды. Связанная с этим нехватка удобного инструментария была ощутима, для некоторых – весьма остро, но не ставила крест на процессе разработки, поскольку большинство в коллективе составляли программисты. Таким опытом обладали даже некоторые руководители проектов. Биман: «В сущности, он вывел меня в лидеры команды, и я была почти как кинорежиссер для съемочной группы. Я писала существенную часть кода и следила за ходом работ, вносила некоторые правки в сюжет и еще немного занималась текстами и гейм-дизайном».

Несмотря на изначально оговоренную низкобюджетность проекта, Шивон замыслила использовать свои программистские навыки в интересах геймплея Savage Empire, но прежде всего ей нужен был кто-то, способный придумать приключение, достойное бренда Ultima, – и она вспомнила о старом знакомом по SJG Аароне Оллстоне. Биман начала путь в гейм-индустрии с Car Wars, и Оллстон стал для нее основным источником вдохновения как автор книги Autoduel Champions – кроссовера автомобильной игры от Джексона и ролевой супергероики Champions. Благодаря своему опыту и компетентности Аарон Оллстон даже написал по заказу TSR справочник для D&D The Grand Duchy of Karameikos – 64 страницы подробнейшей информации о Карамике, с картами и материалами для создания собственных приключений и кампаний.

Впервые эти двое встретились на Hexworld Ледимана. Оллстон был мастером подземелий, и Биман, наблюдая за ним, многое узнала о том, как планировать и проводить приключение. «С Аароном было приятно работать», – вспоминала Биман годы спустя, после скоропостижной гибели гейм-дизайнера в 2014‐м. Похожим образом о нем отзывался и Йоханнигман: «The Savage Empire, безусловно, была моим любимым проектом. И не потому, что я внес какой-то особый вклад в игру, а скорее потому, что мне довелось поработать в замечательном коллективе. Все прошло просто здорово – главным образом благодаря талантам <…> Биман в качестве главного дизайнера и программиста, а также ныне покойного (и нам очень его не хватает) Аарона Оллстона, который придумал шикарную историю и все это многообразие персонажей».

Новый движок позволял внедрять анимированные вставки, так что Дэниел Бурбонне нарисовал вступление: камера медленно перемещалась слева направо, демонстрируя первобытную панораму с динозаврами и прочей доисторической живностью. Мэнда присоединилась к команде: она занималась сценками, включающими новый набор тайлов с существами в тему «затерянного мира», а Джефф Ди помогал отрисовать эти тайлы.

К осени 1990‐го игра была готова. Техническая часть во многом совпадала с Ultima VI, но в Worlds of Ultima: The Savage Empire применили вдобавок движок Origin FX – это привнесло в ролевую игру толику кинематографичности: так, начиналась она с дирижера и оркестра на фоне земного шара.

Сеттинг сформировали мозговые штурмы Йоханнигмана, Спектора и Снелла, а также перо Оллстона, предложения Гэрриота и вклад Биман. Это была смесь Толкина, D&D и ОТА с заметным влиянием викторианских приключенческих романов, таких как «Затерянный мир» Артура Конана Дойля, «Путешествие к центру Земли» Жюля Верна и «Копи царя Соломона» Генри Райдера Хаггарда. Диалоги за авторством Аарона и Филипа Брогдена, новичка в студии, просто пестрили цитатами из этих произведений.

Сюжет Savage Empire начинается с эксперимента с обсидиановыми лунными камнями, который пошел не по плану. Из-за этого Аватара переносит в долину Эодон, примитивный мир, где существует цивилизация, расколотая на несколько племен. Местные жители также очутились здесь не по своей воле в разные моменты человеческой истории, и сейчас их общество раздирала непрекращающаяся война. Перед Аватаром стояла задача освоить магию и культуру племен, дабы в Эодон вернулся мир и все тринадцать поселений сплотились для борьбы с гигантскими жуками – мирмидексами.

Геймплей Savage Empire тоже недалеко ушел от Ultima VI, разве что поменялась система заклинаний: племена применяли более примитивную магию. Окружение в спин-оффе Ultima отличалось крайней интерактивностью, игрок мог взять или использовать множество объектов. Диалоги были качественно прописаны и разнообразны, и даже второстепенных персонажей, никак не задействованных в основном сюжете, наделили увлекательными историями и запоминающимися репликами. Команда разработчиков решила создать несколько героев, которые явно передавали привет основной серии Гэрриота: Триоло вместо Иоло, Шэмуру вместо Шэмино, Докрей вместо Дюпре. Спектор удостоился чести наделить своей внешностью одного из ключевых персонажей, Д-ра Йохана Спектора, сначала врага, а позднее союзника Аватара. Так продолжилась традиция: в каждой игре от Origin должно присутствовать альтер эго продюсера.

В отличие от Ultima в Savage Empire нельзя было задать пол протагониста. Решение пришло со стороны менеджмента, и объяснение было понятным: если добавить возможность играть за Аватара-женщину, это сильно скажется на производственном процессе. Потребуется перерисовать арты и переписать диалоги, как следствие – увеличение числа дискет, рост себестоимости и снижение прибыли. В то время носители стоили дорого, и место на них очень экономили. И опять-таки вся суть этого проекта была в том, чтобы использовать уже имеющийся движок и минимизировать затраты. Цикл разработки тоже бы увеличился, что снова шло вразрез с изначальным планом «дешево и быстро».

Йоханнигман: «Сама возможность сделать Аватара женщиной была, но тогда бы потребовалось переписать сюжет и диалоги с учетом разных вариантов любовных отношений. Все это затянуло бы разработку еще на несколько недель и вряд ли оправдало бы себя в то время».

Следовало учитывать и еще один момент. Йоханнигман: «Прежде всего мы стремились придерживаться заветов определенного жанра – „любовная история в затерянном мире“. Ему на тот момент было больше сотни лет, и он являлся продуктом своего времени. Важная его часть, центр сценария – клише героя-мужчины с волевым подбородком, влюбленного в экзотическую аборигенку. Если бы Аватар стал женщиной, это пошло бы вразрез с каноном жанра, и запихивание современных ценностей в сеттинг столетней давности ощущалось бы фальшиво и неуместно».

На быстрой летучке обсудили изменения, которые пришлось бы вносить разработчикам, и связанные с этим расходы. Кто-то указал на то, что сценарный троп не сработает должным образом, если Аватар будет не героическим маскулинным самцом, а женщиной, и ни у кого не нашлось возражений.

Всем решение казалось очевидным в плане экономии времени и бюджета. Но Биман до сих пор о нем сожалеет: «Единственное, что мне не понравилось в Savage Empire, – это то, что исключили возможность играть за женщину, как в Ultima VI и позднее в Martian Dreams. Это было сделано намеренно: чтобы соблюсти дух бульварных романов, сюжет включал любовную линию с Аватаром и „принцессой джунглей“ Аэлой. Команда решила убрать выбор пола протагониста, чтобы не провоцировать прессу на негатив. Я, ясное дело, была такому исходу не особо рада, но мне пришлось бы выйти за границы своего комфорта, чтобы отстаивать эту опцию в игре».

Можно ли было поступить иначе и все же прописать арку с Аватаром-женщиной? Биман: «Я точно уверена, что Аарон бы с радостью согласился. Да и Джефф Йоханнигман и Ричард не возражали бы».

Ричард уже бывал жертвой нападок из-за обложки Exodus от Лубе и специально выбрал себе номер «666» для внутренней телефонной линии, чтобы подколоть тех, кто обвинял его в сатанизме и развращении американской молодежи. Но теперь в центре скандала оказалась бы вся компания целиком.

Шивон: «Даже если бы все четыре человека в той комнате воскликнули: „А давайте сделаем так и войдем в историю!“, глава компании (брат Ричарда Роберт) и руководитель отдела маркетинга нас бы отговорили – и не могу сказать, что напрасно. Общество еще не добилось должного прогресса, но продвинулось дальше, чем способны осмыслить сегодняшние люди».

Возможно, если бы кто-нибудь поддержал идею, итог был бы другим. Йоханнигман: «Это интересное художественное решение, и сейчас я, пожалуй, проголосовал бы „за“. Однако в 1990‐м (27 лет назад) я не знал о связанных с этим личных проблемах. <…> Если бы я тогда полагал этот вопрос достаточно значимым, боролся бы за сохранение опции».

Ричард Гэрриот не сомневается: «Если бы Шивон или кто-нибудь еще стал отстаивать альтернативные сценарные идеи, мы, вероятно, смогли бы приспособиться. В Ultima III человечек на экране был бесполым. Последующие игры стали требовать все больше и больше трат для внедрения вариантов графики и развилок сюжета. Каждое такое дополнительное удорожание требовалось обосновать и защитить. Тогда рассказывать типичную „палповую“ историю не казалось странным. Я считаю нормальным, когда в РОЛЕВОЙ игре нужно ИГРАТЬ РОЛЬ не самого себя, а того, кого ХОЧЕТ рассказчик: человека, эльфа, собаки, мужчины, женщины и т. д. Тем не менее мне нравятся ролевки, где отыгрываешь СВОЕГО аватара, поэтому нужно предусмотреть возможности для любого самоописания игрока».

Savage Empire изначально вышла исключительно на PC, а несколько лет спустя ее портировали под японские системы, но особого успеха все это не принесло (по словам Биман, тираж составил лишь около 40 000 копий). Однако менеджмент Origin все же дал добро на вторую попытку – Martian Dreams.

По все той же традиции распределения проектов по продюсерам Martian Dreams досталась Спектору, а Йоханнигмана перевели на Runes of Virtue, первую Ultima для портативных консолей.

Там Йоханнигмана ждала малочисленная, но уже опытная команда. Д-р Кэт и Гэри Скотт Смит отвечали за дизайн и программирование под Nintendo Game Boy, а Мэнда – за графику и музыку. Она даже специально написала «Песню про сыр», которая играла во время исследования мира. Д-р Кэт: «Мэнда сочинила и слова – они должны были войти в руководство пользователя, но мы и так переборщили с объемом буклета на целых две страницы, так что их пришлось вырезать».

С мышкой я дружу,

Звать ее Шерри,

И если ты попросишь:

«Шерри, помоги!» —

То она пропищит:

«Рада я помочь, но…

Ты для начала

Дай-ка мне сырку».

Сыру бы, сыру —

Где ж его достать?..

Сыру бы, сыру —

Как его достать?..

Всем он по нраву!

Все его ПРЯЧУТ!

Ну как, вы мне скажите,

Добыть себе кусок?! [165]

Чтобы отрисовать карты для этих игр, внутри компании провели конкурс – о нем объявили в корпоративной новостной рассылке Point of Origin («Оригинальные координаты»). Герман Миллер и Пол Айзек представили свои варианты и выиграли – позднее их удостоят специального упоминания в руководстве к Runes of Virtue II, а их творения войдут в оба проекта.

Хотя идание Nintendo Power и подготовило восьмистраничный спецвыпуск, посвященный Runes of Virtue, она не сильно понравилась что публике, что критикам, и быстро забылась, несмотря на то что это была первая в серии игра с поддержкой мультиплеера.

Пока Йоханнигман с командой создавали Runes of Virtue, Спектор занимался еще одним спин-оффом Ultima. Хотя изначальная задумка «замешать кучу викторианских персонажей в один сюжет» и принадлежала Йоханнигману, Спектор отлично чувствовал себя в кресле продюсера ролевого проекта в этом сеттинге: «Меня всегда восхищало викторианство. Это было время невероятных технических прорывов: телефоны, автомобили, кино – все то, что мы воспринимаем как должное, родилось на закате этой эпохи. И тогда же Жюль Верн и ему подобные стали задумываться о будущем».

Изначальный концепт несколько отличался от итогового. Когда Джеффа Джорджа назначили руководителем проекта Martian Dreams, у него было множество идей и он рвался поскорее приступить к работе: «Мне очень-преочень хотелось создать приключенческую историю в сеттинге недалекого будущего, быть может, слегка киберпанковскую, и все это на движке Ultima VI. На тот момент меня увлекала тематика развития человечества в ближайшие годы, перспектив исследования и колонизации нашей Солнечной системы. В научной фантастике тогда как раз на пике был киберпанк».

Спектор строил иные планы: «Совмещение футуризма и викторианской машинерии казалось очевидным решением. А еще я заставил команду и, в частности, Джеффа вписать в игру реальных исторических личностей лишь затем, чтобы утолить свою страсть к викторианщине».

По правде говоря, Джордж отнесся к «викторианскому» видению Спектора без восторга: «Не поймите неправильно, я безмерно благодарен Origin за возможность руководить разработкой крупной игры на замечательном движке – для того времени. Но конкретно на этом проекте я чувствовал себя простым служащим, который действует по чужой указке. Bad Blood целиком была моим детищем, и со Squadron/Wing Commander у меня получилось полное погружение. Однако, когда Worlds of Ultima 2 превратилась в викторианскую Martian Dreams, я, если честно, ощутил, что руковожу проектом, результат которого меня самого вряд ли заинтересовал бы как игрока».

В итоге сюжет и сеттинг Martian Dreams представляли собой уникальную помесь викторианской научной фантастики и технологий: космические корабли и паровые двигатели, телеграфы и ракеты – это был один из первых примеров видеоигрового стимпанка. Однако в некотором смысле тот дух киберпанка, о котором мечтал Джордж, сохранился и в финальном варианте игры. Если Savage Empire сформировали в основном викторианские литературные приключенцы, то в Martian Dreams ощущалось влияние ранней научной фантастики, в первую очередь работ Жюля Верна и Герберта Джорджа Уэллса, с особенным упором на уэллсовскую «Машину времени».

Игра начиналась с уже известной заставки Origin FX, но теперь на фоне красной планеты. Она была прямым продолжением прошлой части: Аватар и альтер эго Спектора получают от незнакомца книгу, где излагаются методы применения лунных камней для путешествия во времени, и решают отправиться в прошлое – а именно в викторианскую эпоху. Там в этот момент как раз готовится к отлету на Марс ракета с экипажем из исторических фигур: психоаналитика Зигмунда Фрейда, изобретателя Николы Теслы и журналистки Нелли Блай [166]. Цель экспедиции – спасение мировых лидеров, которые ранее по ошибке очутились на красной планете. Персиваль Лоуэлл [167] построил огромную пушку, чтобы послать на Марс исследователей, но в результате саботажа судно, которым она была заряжена, улетело в космос, аккурат когда на борту находились те самые важные шишки. Аватар присоединяется к спасателям, и они отправляются выяснять причины произошедшего, узнавать секреты местной древней цивилизации и мешать коварным планам монаха Распутина.

Команда у Джеффа Джорджа была поменьше, чем коллектив Savage Empire. Филип Брогден в ней отвечал за отрисовку мира и заполнял его персонажами, монстрами, секретами и местами для исследования. Карьеру в студии он начал с того, что писал диалоги и задавал поведение NPC для Savage Empire. И как обычно, в отсутствие удобного инструментария эти задачи сводились к программированию. Брогден: «UseCode – внутренний скриптовый язык, который отвечал за все: от разветвления диалогов до взаимодействия с объектами вроде дверей или бомб».

Герман Миллер придумал UseCode для Ultima VI, чтобы автоматизировать прописывание свойств объекта в движке и обработку диалогов. Подсистема была несложной, но без соответствующих инструментов скрипты приходилось создавать вручную в обычном текстовом редакторе. Это требовало усидчивости и многократного копирования одних и тех же кусков кода.

Работая над миром Martian Dreams, Брогден взял за основу настоящую карту Марса из архивов NASA. Воспользовавшись калькой, он сначала нанес на лист знаменитые каналы и известные достопримечательности красной планеты, после чего разбил карту на секторы. На основе предложений коллег дизайнер потихоньку отрисовал общую часть целиком, а затем сценаристы добавили квесты, сценки и объекты. Это была командная работа, и каждый имел возможность сделать свой вклад в студийный принцип. Так о нем вспоминает Брогден: «В Origin продукт мог улучшаться вплоть до самой отправки „на золото“ – будь то сюжет, карта, арт или код. Мы всегда работали до последней секунды».

Мэнда, Стив Кантрелл, Карл Долгенер и Мэри Бет Миллер отвечали за диалоги, а их тестирование поручили Рэймонду Бенсону, очередному новобранцу, когда игра была уже почти готова.

Джеффу Ди досталась самая важная с художественной точки зрения задача: он отрисовал большинство тайлов, из которых дизайнеры потом собирали мир, сделал наброски существ и монстров с Марса, а также разработал дизайн космолета в форме пули (явно навеянный повестью Жюля Верна «Из пушки на Луну» – то же, впрочем, касалось и всей игры).

Вмешательство Ричарда было минимальным, поскольку он был занят другими проектами. Спектор: «Ричард уже закопался в Ultima VII и дал мне полную творческую свободу в плане приключений Аватара, пока ковалась очередная номерная часть».

В Martian Dreams разработчики вновь не преминули позабавиться. В игру вставили образы Ричарда Гэрриота, Грега Дайкса и Дэвида Уотсона, намеренно неуклюже замаскировав их под Ричарда Шермана, Грега Дюпрея и Дэвида Йеллина соответственно. Кроме того, создание персонажа повторяло сценку с предсказательницей из Ultima, но на ее месте восседал психоаналитик Зигмунд Фрейд.

Martian Dreams вышла на PC в 1991‐м, но ее встретили менее тепло, чем предшественницу, поэтому менеджмент студии постановил прекратить проект Ultima Worlds и отменить уже начатый порт для SNES.

Йоханнигман: «Мы надеялись, что спин-офф Worlds of Ultima поможет расширить аудиторию: привлечет как поклонников Ultima, так и новых игроков, которых заинтересуют нестандартные миры. А по факту угодили в пересекающееся подмножество – уже имеющихся фанатов франшизы, которым в то же время были любопытны представленные сеттинги. Если подумать, то, выйди Savage Empire ЧЕРЕЗ ГОД, как раз под прокат первого „Парка юрского периода“, ее ждал бы больший успех. Наверное».

Впрочем, эта попытка OSI выпустить спин-офф оказалась не последней – подобные проекты еще будут, с переменными результатами.

Ultima VII уже находилась в активной стадии разработки. Причастных к обеим Ultima Worlds перевели на другие, более перспективные проекты – вместо работы над третьей главой с сомнительным финансовым выхлопом. К тому времени Крис Робертс добился оглушительного успеха, продвинулся до продюсера и стал управлять существенной частью коллектива OSI.

Его шедевр Wing Commander привлек внимание всего мира к техасской конторе, ранее известной лишь в рамках жанра CRPG. Продажи этого космического боевого симулятора достигли стратосферы и вдохновили другие компании на выпуск высококачественных игр со столь же амбициозными бюджетами. Origin стала у истоков этих перемен и сама же в последующие годы кардинально перестроится под новые веяния рынка.

После длинной череды событий OSI окажется в числе самых влиятельных компаний, став флагманом передовых технологий в масштабах всей американской игровой индустрии. А началось все с того, что Гэрриот предвкушал уже давно: очередной игры, призванной сгрузить с плеч франшизы Ultima бремя ответственности за финансовую стабильность студии. За какие-то несколько месяцев новая серия затмит даже саму сагу Ричарда.

Благодарности

Писать эту книгу было большим личным и профессиональным испытанием, которое дало мне возможность вновь пережить зарождение компьютерных ролевых игр и серии Ultima, а также историю Origin Systems Inc. Всего этого не случилось бы без участия замечательных людей, в первую очередь моей супруги Мартины, которая неизменно была рядом, помогала советом и поддержкой, всегда верила в проект и не позволяла мне опустить руки даже в наиболее трудные минуты.

Самая огромная благодарность – Ричарду Гэрриоту за помощь в поиске информации, за то, что нашел время ответить на вопросы и даже связаться с бывшими коллегами. Также большое спасибо Энрико Риччарди за все, чего я в жизни не сумел бы сам, и за то, что он сделал возможным выпуск этой книги.

В рамках этого конкретного тома хочется особо поблагодарить «ориджинитов»: Эда Нельсона, Д-ра Кэта, Германа Миллера, Кена Арнольда, Рэймонда Бенсона, Роберта Уайта, Шивон Биман, Филипа Брогдена, а также тех, кто наиболее щедро профинансировал эту кампанию на Kickstarter: Фабио Периколи и Доминика Рейхардта.

Огромное спасибо «ориджинитам» и бэкерам на Kickstarter: Дэйву Альберту, Дэвиду Ледиману, Дэвиду Уотсону, Джеффу Ди, Джеффу Джорджу, Джеффу Йоханнигману, Джону Майлзу, Мэнде, Майклу Бекли, Майклу Симсу, Полу Нюрату, Ричарду Diko Матеру, Тодду Портеру, Винченцо Вердуччи, Уоррену Спектору и всем тем, кто помогал в исследовании, но предпочел остаться анонимом.

Также говорю спасибо Андреасу Пшигенде и Элуизе Макгихи за неоценимый редакторский труд и перевод на английский. Знания Андреаса по истории компьютеров пригодились при проверке фактической части, а упорство, мастерство и профессионализм обоих превратили рукопись в отредактированный материал, которым я могу гордиться.

Наконец, надо поблагодарить всех тех, кто поддержал начинание финансово, и членов небольшого, но увлеченного сообщества «Лунных привратников», которые помогли мне успешно завершить краудфандинговую кампанию – Галлару Драгон, Джаррода Кейлифа, Кеннета Калли, Паскаля Уэлсинга, Ричарда Пиклза, Стивена Эмонда. Также спасибо Джорджо Морокутти и Карло Сантагостино из Retrocampus за то, что они поверили в проект и предоставили шикарные ретрокомпьютеры для съемок трейлера.

Понравилась книга?

Поставь бумагу на полку!

GAMEBOOK23

в корзине Book24

и забирай книги серии «Легендарные компьютерные игры» со скидкой = цене электронной книги!

Примечания

1

С октября 2022 г. старый клиент магазина Origin заместился новым, который называется просто EA App: https://www.gamesindustry.biz/ea-desktop-app-set-to-replace-origin-now-available. – Прим. пер.

2

В те годы работа на мейнфреймах была строго ограничена, поэтому каждому, кому требовалось сделать вычисления или ввести программу, выделялось некоторое время в порядке очереди. – Прим. науч. ред.

3

Английское приветствие «hello»», которое использовал Ричард, соответствует формальному «здравствуйте» или даже «приветствую вас», а в этой ситуации от него ожидали скорее неформального «привет» (англ. «hi», «hey»). – Прим. ред.

4

Lord British можно перевести как «Господин Британец». – Прим. науч. ред.

5

Придуманная двумя фанатами варгеймов и впервые изданная в 1974‐м, Dungeons & Dragons (D&D) стала первой ролевой игрой в истории – по крайней мере, на рынке. За десятки лет популярность D&D лишь выросла: к 2004‐му в нее играло уже 20 миллионов человек, а суммарная прибыль от книг и прочего мерча превысила отметку в миллиард долларов. Механики D&D стали отправной точкой для RPG следующих поколений, причем влияние игры не ограничилось жанром: она оставила заметный след в литературе, фильмах, музыке и поп-культуре в целом. – Прим. авт.

6

King, Brad; Borland, John. Dungeons and Dreamers: The Rise of Computer Game Culture from Geek to Chic (2014). – Прим. авт.

7

Webelos – акроним клятвы We'll Be Loyal Scouts («Мы будем верными скаутами»). Кабскауты – младший возраст (6–10 лет), в бойскауты принимают с 11 лет. – Прим. ред.

8

От англ. Dungeon Master – «мастер подземелий», на практике для краткости часто используют просто «мастер». Так называют ведущего в D&D. Он выполняет функцию рассказчика и следит за соблюдением правил. – Прим. ред.

9

Хелен Гэрриот была художницей, а также занималась гончарным делом. – Прим. ред.

10

Тогда микрокомпьютерами называли любые компьютеры на основе микропроцессоров. Они были компактнее и дешевле мейнфреймов и мини-компьютеров, но и менее производительны. Сейчас же используется термин «персональный компьютер». – Прим. авт.

11

Wallace, James; Erickson, Jim. Hard Drive – Bill Gates and the Making of the Microsoft Empire (2005). – Прим. авт.

12

В исходном коде первого прототипа (который опубликовали в рамках конкурса в честь релиза Shroud of Avatar) можно подметить занятную деталь: в начале игрока спрашивали, хочет ли он прочитать инструкции. При подтверждении игра сразу же закрывалась с сообщением: «ТЕБЕ КТО РАЗРЕШИЛ ИГРАТЬ». То же самое случалось, если набрать в качестве имени персонажа „SHAV“. Ричард Гэрриот: «SHAVS – имя, которым меня называла моя девушка в старшей школе. Она обещала, что объяснит его смысл, когда мне стукнет сорок или я женюсь. Я был (и остаюсь) зол на нее, после того как узнал, что это просто белиберда. Да, а такое сообщение – потому что никто, кроме МЕНЯ, игру и не запускал, так что, понадобись кому инструкции… их в природе не было!» – Прим. авт.

13

Серию игр, написанную Ричардом в школе, часто называют D&D с итерациями D&D 1, D&D 2 и т. д. И хотя сам Гэрриот использует такую нотацию в Explore/Create, она некорректна. Правильное название – DND1, DND2 и далее, так как на телетайпе не было амперсанда (&). – Прим. авт.

14

Американская многоотраслевая корпорация. – Прим. ред.

15

Wireframe graphics – способ изображения трехмерных объектов через простые геометрические фигуры без использования цветов и заливок межреберных пространств. Что-то вроде чертежных рисунков, только с иллюзией полного 3D. – Прим. науч. ред.

16

Mayfield, Mike (2000): https://gamesoffame.wordpress.com/star-trek/. — Прим. авт.

17

Spacewar! Стива Рассела (он же Slug) постигла похожая судьба: она распространилась через игроков и начинающих программистов по большинству американских исследовательских институтов и, добравшись до Нолана Бушнелла, вдохновила его на создание первой игры. – Прим. авт.

18

В ранних версиях DND был интерфейс, похожий на интерфейс в Star Trek и ряде других игр на Бейсике того времени. Команды принимались путем ввода одной буквы, числа или простых слов (если нажать Enter или ввести недопустимую команду, выпадал список возможных действий и связанных с ними кодов). – Прим. авт.

19

Предтеча жанра «рогаликов» (roguelike), где карты генерируются случайно, играбельные персонажи умирают навсегда, а передвижение пошаговое. – Прим. авт.

20

Бод (англ. baud) в связи и электронике – единица измерения символьной скорости, количество изменений информационного параметра несущего периодического сигнала в секунду. – Прим. ред.

21

Garriott, Richard. Интервью Роберту «Bladed Edge» Козарко (2011): http://www.hardcoregaming101.net. – Прим. авт.

22

MOS (Metal Oxide Semiconductor) – металло-оксидный полупроводник, т. е. МОП-транзистор. – Прим. авт.

23

Магнитная лента пришла на смену перфокартам и перфоленте в качестве носителя информации на микрокомпьютерах. – Прим. ред.

24

Такое написание названия в 1975 году предложил Пол Аллен, соучредитель компании, и именно оно мелькает в первых версиях интерпретатора. Дефис пропадет в 1978-м. – Прим. пер.

25

Gates, Bill. Open Letter to Hobbyists («Открытое письмо энтузиастам») в ответ на бурное пиратство интерпретатора Бейсика для Altair 8800 (1976). – Прим. авт.

26

Американская компания, сеть розничных магазинов по продаже электроники. – Прим. ред.

27

Не совсем корректно. В Game Boy стоит собственный чип LR35902 производства Sharp с процессором SM83, сочетающим регистры Intel 8080 и частичный набор инструкций от Z80: https://www.copetti.org/writings/consoles/game-boy/#cpu. – Прим. пер.

28

В TRS‐80 действительно использовалась «ужатая» версия Бейсика, но не Tiny BASIC, а Level I BASIC. – Прим. науч. ред.

29

В то время эти машины объединяли словом «Троица», а сам год прозвали «Годом Троицы». – Прим. авт.

30

Рекомендуемая розничная цена за начальную комплектацию с 16 кБ памяти и магнитофоном в июне 1979 года. – Прим. авт.

31

Федеральная комиссия по связи – независимое правительственное агентство, отвечающее за надзор над радио-, теле- и кабельными коммуникациями в США. – Прим. авт.

32

Garriott, Richard. Space Gamer № 39, май 1981 г. – Прим. авт.

33

Изначально она называлась Micro Users Software Exchange, Inc. («обмен программами для пользователей микрокомпьютеров»), позже сохранилась только аббревиатура. – Прим. науч. ред.

34

Gorgon, David. Creative Computing Magazine, т. 10, № 11, ноябрь 1984 г. – Прим. авт.

35

Бренд в 1990‐е перешел к id Software, давним поклонникам работ Сайласа. Они связались с ним для получения лицензии на название и так узнали о банкротстве Muse и истечении срока действия прав на торговую марку Wolfenstein. Это позволило свободно использовать ее для знаменитого шутера Wolfenstein 3D. – Прим. авт.

36

National Advisory Committee for Aeronautics (Национальный консультативный комитет по воздухоплаванию) – федеральное агентство США, предшественник NASA. Основано в 1915 году и преобразовано в 1958‐м. – Прим. авт.

37

Брэд Кинг в книге Dungeons and Dreamers: The Rise of Computer Game Culture from Geek to Chic сообщает, что было продано 15 копий, но в 1992 году в интервью в Техасском университете в Остине Ричард лично называет цифру 8. Позднее, в 2013‐м, Гэрриот распространил 10 копий Akalabeth: World of Doom, свеженапечатанных на основе исходников из 1979 года. Из маркетинговых соображений он опубликовал фото двенадцатой копии, последней проданной из оригинального тиража и вернувшейся в коллекцию годы спустя. – Прим. авт.

38

Интервью с Лордом Бритишем. The Wizards Journal, т. 2, № 1, лето 1984 г. – Прим. авт.

39

«Продав Apple свою версию Pong, я решил писать игры дальше и зарабатывать на этом. Я тогда выпускался с кафедры информатики Калифорнийского университета в Беркли. Друг познакомил меня с коммивояжером, который ездил по компьютерным магазинам и продавал восьмидюймовки для систем на CP/M. Этот комми по имени Ал Реммерс предложил взять мои игры на реализацию и поделить выручку пополам. Я был потрясен, когда за первый месяц мне пришел чек на 7 000 долларов». Бадж, Билл. Halcyon Days: Interviews with Classic Computer and Video Game Programmers, James Hague (1997). – Прим. авт.

40

Garriott, Richard. Explore/Create, глава 3 (2017). – Прим. авт.

41

Начальный экран Akalabeth, который в версии для ComputerLand сообщал заглавными буквами (из-за графических особенностей Apple II они использовались во всем тексте): «СОЗДАНО ШЭМИНО САЛЛЕ ДАСИЛОМ, ТО ЕСТЬ РИЧАРДОМ ГЭРРИОТОМ © 1980, RICHARD GARRIOTT», заменили на «СОЗДАНО ЛОРДОМ БРИТИШЕМ © 1980, CALIFORNIA PACIFIC COMPUTER». – Прим. авт.

42

В промежутке между 2011‐м и 2013‐м на eBay было продано две копии Akalabeth за 4050 и 4900 долларов. Ни одна из них не являлась оригиналом из ComputerLand и не имела зеленой наклейки с номером. Ричард произвел их гораздо позже, воспользовавшись оставшимися расходниками (лейблами и руководствами) и дополнив комплект (он купил аутентичные дискеты и лично записал на них копию игры). Этот мини-тираж был частью роздан друзьям, частью – разослан участникам краудфандинга Shroud of the Avatar. – Прим. авт.

43

Ричард Гэрриот неоднократно называл цифру в 30 000 копий, принесших 150 000 долларов прибыли. Однако, если сопоставить показатели продаж в журнале Softalk с публикацией в Computer Gaming World № 2.5 за сентябрь-октябрь 1982 г. (где Akalabeth не появилась вообще) и сравнить с местом игры в рейтинге, данные Гэрриота выглядят неточными. Тот факт, что K-Razy Shoot-Out от K-Byte добрала 35 000 копий к июню 1982 года, относительная «бедность» наполнения издания от CPCC и политика высоких роялти в компании Реммерса противоречат заявлениям Ричарда. У Akalabeth был и третий тираж в 1981‐м в одном конверте с Ultima, также от CPCC. Ultima, скорее всего, тащила продажи Akalabeth, из-за чего Гэрриот и вспомнил о 30 000 копий, посчитав как отдельные тиражи от CPCC, так и перепечатку вместе с первой игрой серии Ultima. – Прим. авт.

44

Алгоритм процедурной генерации в Akalabeth за авторством самого Ричарда Гэрриота был детерминистским. То есть одни и те же входные данные («сид») давали один и тот же результат. – Прим. авт.

45

В рамках релиза Shroud of the Avatar Гэрриот выложил исходный код DND1 на основе распечатки от 28 февраля 1979 года. В этой версии мир создавался заранее и хранился в отдельном файле, указанном пользователем. Между DND1 и DND28 Ричард переработал графическую составляющую – от исключительно цифр до всех возможных символов в качестве объектов на карте, – а также встроил псевдослучайную генерацию мира, продолжая улучшать этот компонент и после Akalabeth. – Прим. авт.

46

Можно было и отказаться. В таком случае игрока вышвыривали из замка пинком, но туда можно было вернуться и повторить сценку как ни в чем не бывало. – Прим. авт.

47

На базе мощной системы PLATO создавались крайне сложные по устройству игры. Например, предтеча «рогаликов» dnd, «данжен-кроулер» от первого лица с каркасной графикой Moria и уже упоминавшаяся многопользовательская Empire. – Прим. авт.

48

Garriott, Richard. Explore/Create, глава 3 (2017). – Прим. авт.

49

Например, Джейсон Кунц, большой фанат Akalabeth и других ролевых игр, детально расписал, как использовать работу псевдорандома при бросках кубика, задав нужное «любимое число», совершив девять действий с, так сказать, предрешенным провалом и применив амулет на десятом, когда успех гарантирован. «Атакуйте 10 раз, потом активируйте „Дерзай!“. А теперь еще раз, человек-ящер! Повторяйте, пока не начнете изничтожать все живое голыми руками, – 1000 с лишним пунктов в Силе и Ловкости должно хватить, 5000 – вообще отлично». – Прим. авт.

50

Сайт Поместья Лунного Дракона: http://moondragon.info/wiki/Main_Page. – Прим. авт.

51

Стив Джексон – гражданин Великобритании и сооснователь Games Workshop, Fighting Fantasy, а также Lionhead Studios (вместе с Питером Молиньё). – Прим. авт.

52

Пишущая машинка IBM Selectric обладала сферической печатающей головкой (напоминающей мяч для гольфа), благодаря чему «умела» переключать шрифты и раскладки. – Прим. ред.

53

Loubet, Denis. Interview With Denis Loubet, The First Artist Hired At Steve Jackson Games (2015). http://www.sjgames.com. – Прим. авт.

54

Там Стив Джексон стал Бароном Брин Глада. – Прим. авт.

55

Отрывок из What is a Don? («Кто есть Дон?») Дона Робина Гильвельского: «Да будет создан на землях Анстеорры Орден, что станет передавать корону тем жителям провинции, кои продемонстрируют следующие качества: 1) непревзойденный навык обращения с дуэльным оружием; 2) верное служение Анстеорре и народу ее; 3) мастерство дворянского этикета; и наконец, 4) соблюдение законов и порядков Королевства и Общества Творческого Анахронизма». – Прим. авт.

56

http://www.stormypetrel.org/cgi-bin/wsa/server.cgi. – Прим. авт.

57

Don Tivar Moondragon. The Swashbuckling Game. – Прим. авт.

58

Вечеринки Гэрриота часто были тематическими. В данном случае речь идет о фильме «Безумный Макс 3: Под куполом грома». – Прим. авт.

59

В 1986 году игру перевыпустили в улучшенном виде, добавив четыре цветных варианта под каждый элемент, чтобы создать иллюзию анимации и движения. Вышло более 270 тайлов под одну только поверхность и лишь немногим меньше – под города. – Прим. авт.

60

Garriott, Richard. Интервью Роберту «Bladed Edge» Козарко (2011): http://www.hardcoregaming101.net. – Прим. авт.

61

Softalk опубликовал небольшую рецензию в выпуске за январь 1981 года, в целом похвалив игру, но пожурив за отсутствие системы сохранений. – Прим. авт.

62

https://www.ca-registry.com/C1009918‐california-pacificcomputer-co-inc. – Прим. авт.

63

https://www.ca-registry.com/C1026068‐softsel-computerproducts-inc. – Прим. авт.

64

Fields, Tim. Mobile & Social Game Design: Monetization Methods and Mechanics (2014). – Прим. авт.

65

Что забавно, за работу Биллу Баджу подарили принтер. – Прим. авт.

66

Garriott, Richard. Explore/Create, глава 3 (2017). – Прим. авт.

67

Там же. – Прим. авт.

68

Когда Гэрриот занимался переделкой DND28 в Akalabeth (она же DND28B), в качестве привода для Apple II у него имелся только кассетник, поэтому механизмы сохранения не были реализованы. Disk II появился у Ричарда лишь незадолго до релиза Akalabeth в магазине ComputerLand, но поддержка этого устройства съедала больше оперативной памяти. Возможности переписать код и оптимизировать программу не было, поэтому функция сохранения так и не появилась. Выставляя игру на прилавок, Ричард и Арнольд подготовили копии на обоих носителях. Однако спрос на кассеты падал, и продалось лишь несколько экземпляров на дискетах. – Прим. авт.

69

На самом деле в игре используется аналогичная система с подвижным прицелом. – Прим. пер.

70

Drachenväter: Die Interviews, Konrad Lischka и Tom Hillenbrand. – Прим. авт.

71

Не совсем понятно, как автор увязывает ошибку в расчетах не в пользу игрока и манипуляции с игровыми механиками, которые действительно возможны в этой версии игры. – Прим. науч. ред.

72

Что интересно, решение Ричарда поменять обложку для повторного тиража Akalabeth привело к знакомству Лубе и Реммерса, и издатель стал заказывать у художника оформление для прочих игр CPCC. До Ultima Лубе подготовил обложку к Apple-oids. – Прим. авт.

73

Advanced Dungeons & Dragons – расширенная редакция правил ролевой настолки. – Прим. ред.

74

Такие детали, как отрядная система и вид от первого лица, были явно вдохновлены играми для PLATO и теперь представлены аудитории микрокомпьютеров. Temple of Apshai в основном заимствовала из dnd, а Wizardry в плане геймплея и интерфейса была похожа на Oubliette, доступную на PLATO еще с 1977 года и, в свою очередь, выросшую из Moria. Скорее всего, даже Escape!, в основном благодаря которой в Akalabeth появился вид от первого лица, подверглась влиянию Moria. – Прим. авт.

75

Не считая Apshai с 30 000 проданных копий за три года. Такое количество обусловлено также тем, что последующие модули-приключения требовали наличия оригинальной игры. – Прим. авт.

76

National Enquirer, 1983 г. – Прим. авт.

77

От. англ. invisible – «невидимый» и clues – «зацепки», «подсказки». Название отсылало к тому, что текст печатался невидимыми чернилами, которые проявлялись в свете специального комплектного фонарика. Вдобавок так боролись с фотокопированием. – Прим. авт. и ред.

78

Они получат название Ultima Companion Clue Books («Сопроводительные книги с подсказками по Ultima»). Все началось в 1983 году с Ultima III: Exodus: застрявшие игроки могли обратиться к этим руководствам, хотя те были написаны довольно туманным слогом, который не всегда удавалось даже прочесть, не то что расшифровать. – Прим. авт.

79

Однажды Кассар произнес в присутствии нескольких программистов фразу: «Вы для нашего бизнеса важны не больше, чем парни, которые собирают картриджи на конвейере», – после чего программисты навострили оттуда лыжи и вскоре открыли собственную компанию Activision. – Прим. науч. ред.

80

«Мы зрим дальше». – Прим. пер.

81

Hawkins, Trip. Trip Hawkins on 30 Years of Electronic Arts, Edge.com (2012). – Прим. авт.

82

Killer application («убийственное приложение») – компьютерная программа, которая является настолько желанной или необходимой для потребителей, что служит для них решающим аргументом при выборе некоей большой технологии. – Прим. ред.

83

Ramsay, Morgan. Gamers at Work: Stories Behind the Games People Play, глава 11 (2012). – Прим. авт.

84

Иронично, что тяжба Atari против этой же Sierra On-Line (Уильямс согласился выпустить игру, копирующую геймплей Pac-Man, в то время как права на японский оригинал были у Atari) закончилась как раз в пользу ответчика, став важным прецедентом: игровые идеи и механики патентованию и защите не подлежат. – Прим. науч. ред.

85

В Brainteaser Boulevard прослеживается сильное влияние Frogger, аркады от Konami. Только вместо лягушонка игрок управлял скаутом, который переводил старушек через дорогу с плотным движением. – Прим. авт.

86

Шотландский актер, которого продюсерская группа очень хотела видеть в касте, но это было крайне маловероятно из-за его высокого статуса. Однако Коннери с радостью согласился, поскольку был давним поклонником творчества «Монти Пайтона». – Прим. авт.

87

Ultima IX: Ascension – Prima’s Official Strategy Guide (1999). – Прим. авт.

88

https://www.patreon.com/posts/1858658. — Прим. авт.

89

Стоит отметить, что речь идет не о мегаполисе вроде Лос-Анджелеса, а о маленьком пятитысячном городке Оукхерст в 200 милях от Сан-Франциско. – Прим. науч. ред.

90

Garriott, Richard. Explore/Create, глава 3 (2017). – Прим. авт.

91

Леви, С. Хакеры. Как молодые гики провернули компьютерную революцию и изменили мир раз и навсегда, глава 19: «Эпплфест». М.: Бомбора, 2023. — Прим. ред.

92

Журнал InterAction, т. VII, № 1, осень 1994 г. Sierra On-Line, стр. 44. — Прим. авт. (В цитате сохранена ошибка в фамилии Гэрриота, которая была допущена в оригинальной статье. – Прим. ред.)

93

Garriott, Richard. Интервью Роберту «Bladed Edge» Козарко (2011): http://www.hardcoregaming101.net. – Прим. авт.

94

Первый вариант логотипа OSI представлял собой компас на небесно-голубом фоне, наложенный на букву O в слове Origin. Шрифт был похож на тот, который использовался в ЖК-калькуляторах. – Прим. авт.

95

По документам его звали Дэвид Шапиро, но никнейм так с ним сросся, что очутился даже на водительских правах. Д-р Кэт: «Имя „Д-р Кэт“ пошло от моих первых ников в Интернете, когда я в 1980 году обзавелся модемом. У меня было два любимых персонажа: Доктор Кто (Том Бейкер рулит!) и Кот-самурай. Однажды я решил их смешать, и получилось уникальное, только мое имя». – Прим. авт.

96

Первой книгой с прохождениями по Ultima стали «Секреты Созарии». Ее составил сам Роберт Гэрриот под псевдонимом Лорда Роберта, главного писца, а продавалась она за 12,95 долларов. В ней было 48 страниц, полных полезной информации и намеков, которые передавались не напрямую, а через летописи и слова обитателей мира Ultima. Верстка была простейшей, карты были отрисованы текстовыми символами, а единственные элементы художественного оформления располагались на уголках страниц и вокруг текста. Редактировала книгу Мэри Фентон под псевдонимом Писец Фентон. – Прим. авт.

97

Игры с подобной боевой системой уже существовали: первая тактическая RPG для Apple II вышла еще в 1980 году, а к выходу Ultima III: Exodus на «Троице» микрокомпьютеров обосновались как минимум четыре известные игры в этом поджанре. – Прим. науч. ред.

98

Это изменится позже, когда позиция Джобса возобладает над открытым подходом Возняка к хакерству. – Прим. авт.

99

Распараллеливание – значит прерывание процесса, перенос задачи из ЦПУ и затем выполнение следующей команды без взаимодействия с первым процессом. – Прим. авт.

100

Проблема была нетривиальная и возникла в связи с тем, что Apple II был разработан с расчетом на то, что носителем данных будет дешевая магнитная лента. Лишь позже Возняк создал Disk II и специальную Дисковую Операционную Систему для этого устройства. Арнольд: «Когда Apple стала продавать приводы для дискет, с ними шла Дисковая Операционная Система (DOS). Похоже, ее разработчики не были в курсе, что, когда происходит запрос на прерывание, Служба Управления Прерываниями (ISR) в ПЗУ сохраняет данные в определенных участках памяти. DOS хранит данные в тех же областях – это вело к катастрофическим сбоям в работе». – Прим. авт.

101

На самом деле Coleco Gemini была клоном более старой системы, Atari 2600, и вышла в 1983 году. Основой этой консоли послужила как раз ColecoVision из 1982‐го с аппаратной модификацией, позволяющей запускать игры для Atari 2600. Из-за этого Atari подала на Coleco в суд, и той пришлось покупать лицензию на коммерческое производство всех совместимых с 2600 аппаратов. – Прим. науч. ред.

102

Сделка с IBM позволила Sierra On-Line вернуть большинство недавно уволенных сотрудников (а их было около 100 из 120). IBM PCjr с треском провалился, что, впрочем, не сильно повлияло на судьбу Sierra, которой «Голубой Гигант» платил по мере готовности самих игр, а не по результатам их продаж. – Прим. науч. ред.

103

Его войска начали называть «Черными полосками» (Banda Nera), когда Джованни добавил соответствующий элемент на свой герб в знак траура по дяде, Папе Льву X, которому он в то время служил. – Прим. авт.

104

Herz, J. C. Joystick Nation (1997). – Прим. авт.

105

Цена на момент выхода игры. – Прим. ред.

106

Вудхед: «Я познакомился с Роу Адамсом, когда он еще работал в журнале Softalk. Он отвечал за дизайн игры, и основная идея тоже была его. Мы сделали несколько концовок и очень симпатичный с программистской точки зрения 3D-лабиринт. Так как теперь мы играли за злого волшебника из самых недр подземелья, в качестве противников выступали герои из прошлых глав. Нам прислали сотни дискет с сохраненными персонажами, так что кому-то точно пришлось сражаться со своими бывшими сокомандниками. По-моему, мы вставили в игру 40–50 полных пользовательских отрядов». Интервью Джареду Петти: http://www.hardcoregaming101.net. – Прим. авт.

107

«<…> 1988‐й, Итака, Нью-Йорк. Роберт Вудхед и Роу Адамс совместно работают над компьютерной игрой (Wizardry IV: The Return of Werdna <…>). Как-то раз, вместо того чтобы делать вид, будто программирует, Роберт возился с новой диковинкой – Colorspace II, картой захвата для работы с видео на Macintosh. Роу, вместо того чтобы делать вид, будто конструирует игру, поглядел, чем занимается его товарищ. Адамс, большой фанат аниме, задался вопросом, а нельзя ли с помощью этой штуки добавить субтитры к странным мультикам, которые ему так нравятся. <…> Роберт чуть подумал и сказал: „Да запросто!“ Затем Роу предложил размножить эти видео и разослать по аниме-клубам – пусть и там их посмотрят. Роберт подумал еще и ответил: „У меня есть идея получше – я постоянно бываю в Японии по делам. Может, договоримся насчет лицензии и станем продавать релизы здесь?“ Пять минут спустя, когда они наконец закончили ржать над тупой идеей, которая уж точно не принесет ни шиша, родилась AnimEigo <…>». https://www.animeigo.com/about/secret-history-animeigo/. — Прим. авт.

108

«Ричард Гэрриот мог быть по-джойсовски амбициозен и замысловат, но сам признавал, что литературных способностей ему недоставало: „Правописанию я не обучен, грамматика тоже хромает, а за жизнь я прочитал не больше двадцати пяти книг“». Леви, С. Хакеры. Как молодые гики провернули компьютерную революцию и изменили мир раз и навсегда, глава 19: «Эпплфест». М.: Бомбора, 2023. — Прим. ред.

109

Название «Аватар» оказалось исключительно уместным, неразрывно связав термин с серией Ultima. Позднее, ввиду удачного совпадения, слово уйдет в народ и станет обозначать виртуальное альтер эго игрока или пользователя Интернета. – Прим. авт.

110

Горизонтальный скролл-шутер от Дэна Горлина, изданный Brøderbund под Apple II в 1982 году. – Прим. авт.

111

Те экземпляры, которые в принципе функционировали, имели свойство при запуске стирать данные со вставленного носителя. Позднее на нераспроданные «Адамы» приклеивали стикер, предупреждавший пользователей, чтобы они не запускали устройство с кассетой в приводе. – Прим. авт.

112

Подкаст Matt Chat, 372 выпуск с Дэвидом Уэсли. – Прим. авт.

113

Исходный код был напечатан в журналах Run и Loadstar за 1986 г. – Прим. авт.

114

К C64 можно было подключить приводы от VIC‐20, которые были крайне медлительны из-за одного недостатка «железа», исправленного в последний момент. Он не проявлялся на самих VIC‐20, где было всего 5 кБ ОЗУ, но у C64 было уже 64 кБ, и ради совместимости со старыми приводами данные в память записывались очень медленно. Подробнее об этом можно почитать в главе 28 книги Брайана Бэгнолла Commodore, a Company on the Edge. – Прим. авт.

115

Questron: More from the Creator, Chester Bolingbroke (CRPG Addict). – Прим. авт.

116

Там же. – Прим. авт.

117

https://web.archive.org/web/20070601183414/http://vorlon.case.edu/~zwb2/Ultima/1984–06–14.txt. – Прим. авт.

118

Также в 1984 году Brøderbund издала The Print Shop – приложение для печати обложек и коробок, отличавшееся большой библиотекой готового клип-арта. Годом позже Unison World выпустила Printmaster – программу, очень похожую на The Print Shop, так что Brøderbund сразу же натравила на них юристов. Это дело послужило прецедентом для случаев нарушения копирайта в плане внешней и тактильной схожести двух приложений (позднее закон смягчат). – Прим. авт.

119

Arneson, David L. Computer Gaming World, май 1988 г. – Прим. авт.

120

Интервью с Майклом Крэнфордом: https://rpgcodex.net/content.php?id=9163. — Прим. авт.

121

Интервью с Майклом Крэнфордом: https://www.lemon64.com/forum/viewtopic.php?t=40586&sid=7e84ac3f2d7b35003f342a6ccaee8c14. — Прим. авт.

122

Еще в начале 2000‐х Брайан Фарго задумал сатирический ролевой экшен The Bard’s Tale, высмеивающий штампы многочисленных клонов Diablo того времени и официально относящийся к серии Bard’s Tale. Игра вышла в 2004 году, а ее порты выходили до 2020-го, причем в их состав включена и оригинальная трилогия. – Прим. науч. ред.

123

http://www.ke5fx.com/bio.html. – Прим. авт.

124

Garriott, Richard. Explore/Create, глава 5 (2017). – Прим. авт.

125

Scorpia, Computer Gaming World, февраль 1988 г. – Прим. авт.

126

В своей автобиографии Ромеро приводит больше деталей: «организатором стенда» была директор по маркетингу OSI, которую он еще три недели доставал звонками, пока она не переключила его на Джона Фачини, отвечавшего за портирование на новые платформы. Несмотря на отсутствие опыта работы с Commodore 64, Ромеро умудрился пройти все этапы собеседования. Впоследствии именно Фачини предложил ему партнерство в своей фирме Inside Out Software. – Прим. науч. ред.

127

Ramsay, Morgan. Online Game Pioneers at Work, глава 10 (2015). – Прим. авт. (Автор опускает важный момент истории: узнав, что кабеля у них нет, Ромеро позвонил в остинский офис, и там ему сказали, что они не пользуются кабелями, а печатают код для каждой платформы заново. Джон удивился такому подходу, пошел в магазин радиотоваров, купил все необходимое и спаял кабель для переноса кода с Apple II на C64 самостоятельно. – Прим. науч. ред.)

128

На это дело его подговорил Джон Фачини, который тоже ушел из OSI, чтобы управлять новой студией. Ромеро успел только провести портирование на Commodore 64 другой популярной CRPG того времени – Might and Magic II. – Прим. науч. ред.

129

Addams, Shay. The Official Book of Ultima, глава 7 (1990). – Прим. авт.

130

День благодарения в США отмечают в третий четверг ноября. – Прим. ред.

131

Escape from Belsaena, Interactive Fiction Database. http://ifdb.tads.org/viewgame?id=00cm1r4ysim2hkcc. – Прим. авт.

132

Loubet, Denis. Denis Loubet Interview (Origin Systems Illustrator), подкаст BBPCGC VidCast (2017). – Прим. авт.

133

Вместо GOTO применялись более ясные IF… THEN… ELSE, REPEAT… UNTIL, однако ради совместимости диалект все еще принимал первый вариант конструкций. – Прим. авт.

134

Настолько сложный, что рекламная кампания включала ежемесячный розыгрыш приза за доказанный факт прохождения. – Прим. авт.

135

В январе 1988 года Мартин Голуэй тоже пеерехал в Остин и устроился в Origin штатным директором по звуку и композитором после ухода Кена Арнольда. – Прим. науч. ред.

136

Термин для обозначения орального секса. – Прим. авт.

137

В январе 1984‐го Трэмиел покинул Commodore после конфликта с сооснователем, а уже в июле выкупил у Warner Communications изрядно подешевевшую Atari. Еще через год стараниями Джека свет увидел 16‐битный компьютер Atari ST. – Прим. науч. ред.

138

Версия Dungeon Master для Amiga одна из первых применяла 3D-аудио. Игрок мог понять, с какой стороны доносится звук и как далеко находится его источник. – Прим. авт.

139

Ultima в будущем тоже перейдет на управление мышью, переняв идею у конкурента. – Прим. авт.

140

Первую реализацию механики составления заклинаний из магических слогов приписывают Oubliette для PLATO. Эта система, как и еще несколько заимствований оттуда, позже появится в Wizardry. – Прим. авт.

141

От лат. «образ действия». – Прим. ред.

142

Garriott, Richard. Explore/Create, глава 5 (2017). – Прим. авт.

143

Под названием EA Vancouver. – Прим. пер.

144

«Мое полное имя – Мэнда. Не путайте с Амандой Ди, она видеоигровой продюсер». – Прим. авт.

145

Ледиман: «Hexworld была интерактивной конвенционной игрой – до сотни участников циркулировали туда-сюда между восемью мастерами D&D. Этакий прототип будущих компьютерных игр, в том числе онлайновых, когда у нас компьютеров-то еще не было». https://robertsspaceindustries.com/comm-link/transmission/13296-Meet-David-Ladyman. – Прим. ред.

146

Джефф Джордж внес важный вклад в разработку Bad Blood, Wing Commander и Ultima VII: Serpent Isle. – Прим. авт.

147

Персонаж этой рекламы позднее появился в мультсериале «Гриффины» и стал широко известным мемом. – Прим. авт.

148

Garriott, Richard. Explore/Create, глава 5 (2017). – Прим. авт.

149

Multi User Dungeon – «многопользовательское подземелье». – Прим. авт.

150

Szczepaniak, John. The Untold History of Japanese Game Developers Vol. 2 (2015). – Прим. авт.

151

Влиятельный американский иллюстратор, специализировавшийся на фэнтези и научной фантастике. – Прим. авт.

152

Создатель «Тетриса» Алексей Пажитнов (СССР) передал права на игру государству. Роджерс выкупил их и сделал состояние на лицензиях, в том числе на популярнейшую версию для Game Boy. – Прим. авт.

153

Parkin, Simon. The Dragon Invasion. The Magazine, сентябрь 2013 г. – Прим. авт.

154

До самой смерти в сентябре 2021 года. Новый композитор следующей номерной части Dragon Quest все еще не объявлен. – Прим. пер.

155

Messner, Steve. The forgotten origins of JRPGs on the PC. PC Gamer. – Прим. авт.

156

«Пока Америка радовалась очередным Wizardry, Ultima или Might & Magic, где каждая новая часть была больше и сложнее предыдущей, у японских разработчиков было свое представление о CRPG. Первыми представителями жанра являлись Rygar и Deadly Towers на NES. Они кардинально отличались от экшен-адвенчур, составлявших большую часть библиотеки платформы. Экшен-адвенчуры по сути своей были аркадами в фэнтезийном сеттинге – например, Castlevania, Trojan и Wizards & Warriors. Новая волна CRPG переняла некоторые атрибуты предшественников. Персонаж со временем становился сильнее и получал бонусы, которые не сводились к краткосрочному «павер-апу» – это были особые предметы, дававшие постоянное улучшение атаки или защиты. Вводилась простенькая система торговых лавок, где игрок мог приобрести что-то, что поможет ему в путешествии. Когда осенью 1988‐го вышла The Legend of Zelda, это была словно вспышка новой звезды. Хотя в ней оставалось еще немало от экшен-адвенчуры, это определенно была CRPG». Roe Adams III, CGW, выпуск 76, ноябрь 1990 г. – Прим. авт.

157

NES в других регионах. – Прим. авт.

158

Addams, Shay. The Official Book of Ultima, глава 7 (1990). – Прим. авт.

159

Szczepaniak, John. The Untold History оf Japanese Game Developers (2014). – Прим. авт.

160

Тогдашний «фотошоп» для пиксельной графики. – Прим. авт.

161

Капитан пиратов Хокинс в игре был таким ужасным и кровожадным человеком, что в конце концов собственная команда убила его из страха, что его жестокость может обернуться против них – «привет» Ричарда главе ЕА. – Прим. ред.

162

Семнадцать победителей были увековечены в Ultima VII: The Black Gate и Ultima VII: Serpent Isle. http://wiki.ultimacodex.com/wiki/Immortality_Contest. – Прим. авт.

163

Разработчики могли присылать игры в приемный отдел Atari, который включал их в каталог продукции для клиентов. Программисты получали вознаграждение в соответствии с количеством проданных копий, а раз в четыре месяца авторов самых популярных продуктов награждали бонусом в размере от 1000 до 25 000 долларов. Под патронажем APX вышли такие удачные игры, как стратегия Eastern Front и shoot ‘em up Caverns of Mars (она выделялась тем, что экран в ней смещался вверх-вниз). Успех был столь громким, что обе заслужили издание на картриджах. – Прим. авт.

164

17 октября в 17:04 по местному времени в штате Калифорния произошло разрушительное землетрясение магнитудой 7,1 по шкале Рихтера. Погибло 63 человека, тысячи были ранены, ущерб оценивался в миллиарды долларов. – Прим. авт.

165

Текст песни любезно предоставлен Мэндой. – Прим. авт.

166

Среди прочего известна тем, что объехала вокруг света за 72 дня, приблизительно следуя маршруту, описанному у Жюля Верна. С ним самим, кстати, она тоже встретилась в этом путешествии. – Прим. науч. ред.

167

Персиваль Лоуэлл (1855–1916) – американский бизнесмен, математик и астроном. – Прим. авт.

Content

Андреа Контато
Ultima. Сквозь Лунные Врата. История Ричарда Гэрриота и его знаменитой франшизы

Предисловие

Вступление

Первые шаги

1 D&D в сумраке космического центра

2 Вундеркинды

3 Akalabeth: World of Doom

Эпоха тьмы

1 Творческий анахронизм

2 Cложности с хронологией на заре жанра CRPG

3 Ultima

4 Сложные решения

5 Sierra On-line

6 Ultima II: The Revenge of the Enchantress

7 От Escape from MT. Drash до Origin Systems Inc

8 Ultima III: Exodus

Эпоха просвещения

1 1983

2 Перемены

3 Origin Systems Inc. процветает

4 Ultima IV: Quest of the Avatar

5 Возвращение домой

6 Ultima V: Warriors of Destiny

7 Неверный шаг

8 Смена караула

9 Ultima на Востоке и зарождение JRPG

10 Ultima VI: The False Prophet

11 Ultima Worlds

Благодарности

Примечания