Олег Агранянц

Не верьте наивным бродягам

Действующие лица

ХОЗЯЙКА кафе «Приют наивных бродяг»

ПАПАША ФУКО, бодрый старик в видавшем виды комбинезоне

АНРИ Ботье, будущий зять Хозяйки, студент

ВИРЖИНИ Вермон, поэтесса

АРКАДИЙ Акиндинов, русский дипломат

ФИЛИПП Акиндинов, служащий

Изабель БЕСА, доктор клиники Шарите

МАРИ Каламбур, девушка в простеньком платье

ЛЮСИ Пино, актриса

МЕДЕГО, детектив, шустрый парень

ПРОФЕССОР, посетитель кафе в очках с золотой оправой

ДАГОБЕР, субъект невзрачной внешности

ЖУРНАЛИСТ газеты «Леман Нувелль»

ПОЛИЦЕЙСКИЙ

ТЕРРОРИСТЫ:

ГЛАВНЫЙ

ЮЛА

ЧЕ ГЕВАРА, парень в майке с Че Геварой

РЫЖИЙ

Место действия – город на берегу Женевского озера.

Время действия – конец девяностых годов.

Картина первая

Кафе «Приют наивных бродяг». Десять столиков, стойка в виде полукруга; лесенка вниз, там туалеты и склад. На двери, которой теперь не пользуются, полки с цветами. На стене картина, на которой изображены несколько упитанных и мало похожих на бродяг субъектов. Внизу латинское изречение «Нет на свете более смелых и честных чем наивные».

ХОЗЯЙКА восседает за баром. ПАПАША ФУКО чинит кофеварку. Занят только один столик. За ним сидит ПРОФЕССОР.

ХОЗЯЙКА. Долго еще будешь чинить?

ПАПАША ФУКО (уткнулся в кофеварку). Старая она у тебя. На твоем месте я уже давно купил бы новую.

ХОЗЯЙКА. Разбогатею, куплю. Три часа, самое рабочее время, и всего один клиент. (Показывает на Профессора.) Сидит и пишет.

В кафе влетает АНРИ.

ХОЗЯЙКА. Кофе сегодня не будет.

АНРИ. Я пришел не за этим. Мне нужны деньги.

ХОЗЯЙКА. Хочешь купить обручальные кольца? Пора.

АНРИ. Мне нужно много денег. Хочу поставить все точки над «i». Я не уверен, что в ближайшее время смогу их вернуть. Почему вы не спрашиваете, сколько?

ХОЗЯЙКА. Ты скажи, а я послушаю.

АНРИ. Для студента, отдавшего всю жизнь революции, это огромная сумма. Для вас, представительницы хоть и мелкой, но буржуазии – пустяк. Почему вы не спрашиваете, для каких целей мне нужны деньги?

ХОЗЯЙКА. Ты скажи, а я послушаю.

АНРИ. Я полечу в Патагонию.

ПАПАША ФУКО (поднимает голову, удивленно). Куда?

АНРИ. В Патагонию.

ПАПАША ФУКО. Далековато.

АНРИ. Там соберутся замечательные люди. Они борются против варварского истребления пингвинов. Но дело не в пингвинах. Дело в борьбе. В борьбе против империалистических монополий.

ХОЗЯЙКА. И надолго ты собрался к этим «замечательным людям»?

АНРИ. Не знаю. Но обратите внимание, мне нужны деньги только на билет туда.

ХОЗЯЙКА. А назад пешком?

АНРИ. Если движение победит, то мне вручат обратный билет, как мандат свободы.

ХОЗЯЙКА. Кто вручит?

ПАПАША ФУКО (подсказывает). Пингвины.

АНРИ. Вручит победивший народ. (Повернулся к Папаше Фуко.) Вам, в прошлом рабочему, надо бы знать, что народ, решивший обуздать разгул монополий, не может не победить. Революционные идеи неодолимы.

ХОЗЯЙКА. А дочь моя согласна тебя ждать, пока ты будешь спасать пингвинов?

АНРИ. Мы полетим вместе.

ПАПАША ФУКО. Повезло пингвинам.

ХОЗЯЙКА. Ну, ее-то я никуда не пущу. Хочет бороться с буржуазией, пусть борется здесь. Со мной. Сам сказал, что я – буржуазия. (Анри.) Что стоишь? Иди сядь за стол.

АНРИ. Жду пока починят кофеварку.

ХОЗЯЙКА. Тебе кофе вредно. Спать плохо будешь.

ПАПАША ФУКО. Я знаю отличное средство от бессонницы.

АНРИ. У меня нет бессонницы.

ПАПАША ФУКО. Будет. Как начнешь спасать пингвинов, обязательно будет.

В дверях появилась ВИРЖИНИ.

ХОЗЯЙКА (Папаше Фуко, показывая на вошедшую Виржини). Поэтесса! Часто бывает у меня. Сидит в углу и молчит. Наверное, стихи сочиняет. Я дочку ее взяла на три часа в день. Раза два пришла – и все.

ВИРЖИНИ (подходит к стойке). Моя была?

ХОЗЯЙКА. Нет. Третий день не приходит.

ВИРЖИНИ. Я ей сегодня специально напомнила. Не слушает. Говорит: «У меня другие приоритеты». Другие приоритеты! Знаю я эти приоритеты. Не только обнять, посмотреть страшно.

АНРИ (вмешивается в разговор). Ваша дочь занимается важным делом. Она знакомит прогрессивную молодежь с вашим творчеством. (Начинает декламировать.) «И как свободы легко добиться, когда поймешь, что лишен свободы»…

ПАПАША ФУКО. А пингвины где?

АНРИ. Причем здесь пингвины?

ВИРЖИНИ. Действительно, причем здесь пингвины?

ХОЗЯЙКА. Это у нас семейная шутка. Для моего заведения ваше присутствие – реклама.

ВИРЖИНИ. Разве что в отдаленном будущем. Поэты сейчас не в моде. (Обратила внимание на папашу Фуко.) Сломалась кофеварка? Я приду позже.

ХОЗЯЙКА. Ее скоро починят. Подождите, правда скоро.

ВИРЖИНИ. Подожду. (Садится за столик в центре зала.)

Появляется БЕСА. Подходит к стойке.

БЕСА. Опять кофеварка сломалась! Если бы мы, доктора, так людей лечили, как вы чините эту машину!

ПАПАША ФУКО. У вас всегда одна и та же модель. А у меня, что ни дом, то новая.

БЕСА. Ваша правда. Вот только людей больше, чем кофеварок.

ХОЗЯЙКА. Вас давно не было.

БЕСА. Болела.

ПАПАША ФУКО (ехидно). И доктора болеют?

БЕСА. Чаще, чем кофеварки. (Садится за столик у окна.)

Появляется МАРИ, подходит к столику, где сидит БЕСА.

МАРИ. Доктор Беса?

БЕСА. Да.

МАРИ (садится за столик). Я хочу с вами поговорить о Пьере Дюмоне. Он лежит в морге вашей клиники.

БЕСА. Пьер Дюмон? Он не был моим пациентом.

МАРИ. Верно. Не был. Но вы когда-то были знакомы. Разве это не так?

БЕСА. А вам какое дело?

МАРИ. Прямое. Я его подружка.

БЕСА. Соболезную.

МАРИ. И все?

БЕСА. Что еще?

МАРИ. Его привезли в морг из парка «Ле Луазир». Вы когда-нибудь бывали в этом парке?

БЕСА. Бывала.

МАРИ. С кем? Когда?

БЕСА. Не помню.

МАРИ. Он любил этот парк. (Говорит медленно, заунывно растягивая слова.) Любил старинную черную веранду у входа, ее покосившиеся скамейки, зеленый от мха стол…

БЕСА (перебивает). Вы там тоже бывали?

МАРИ. Почему вы так решили?

БЕСА. Просто вы очень подробно рассказываете. Подробно. И я бы сказала, художественно. Но, впрочем, мне до этого нет никакого дела.

МАРИ. Нет, я там не бывала. Я получила от него открытку… Если бы я знала, что это его последние слова… Он упал с этой веранды. Головой о каменную лестницу.

БЕСА. Он был пьян?

МАРИ. Он не пил.

БЕСА. Наркотики?

МАРИ. Это случалось. Когда вы виделись с Дюмоном в последний раз?

БЕСА. Когда я решу, что мне нужно исповедоваться, я пойду в церковь.

МАРИ. Лучше в полицию.

БЕСА. В полицию? Почему?

МАРИ. Сегодня утром в банке, где он работал, обнаружили отсутствие очень большой суммы денег.

БЕСА. Наркотики до добра не доводят.

МАРИ. Вы правы. Он должен был рассчитаться с кем-то за травку. Вы, случаем, не знаете, кто его снабжал травкой, доктор Беса?

БЕСА. Спросите у него… Ах, да. Я забыла, что он в морге.

Входит АРКАДИЙ. Садится за столик. Появляется ФИЛИПП. АРКАДИЙ встает.

ФИЛИПП. Аркадий?

АРКАДИЙ. Аркадий. А вы Филипп?

ФИЛИПП. Филипп. (Обнимают друг друга. Садятся.) Вы к нам надолго?

АРКАДИЙ. Пока я оплатил курс только на одну неделю. А там… Годы, годы! Приходится следить за здоровьем.

ФИЛИПП. Однофамилец! Такая редкая фамилия. И еще из России. В России много Акиндиновых?

АРКАДИЙ. Не встречал ни одного. Есть, правда, известный актер, но он просто «Киндинов».

ФИЛИПП. Актер! А я – просто чиновник.

АРКАДИЙ. Вы хорошо говорите по-русски.

ФИЛИПП. Пока мой отец был жив, мы с ним говорили по-русски. Но вот уже пять лет, как его не стало. Вы выбрали кафе «Приют наивных бродяг», потому что бывали здесь раньше?

АРКАДИЙ. Нет. Вчера я проходил мимо и обратил внимание на вывеску: «Приют наивных бродяг». Лучшего места не придумаешь! В вашем городе я чувствую себя наивным бродягой. У вас прекрасный город. Из гостиницы, где я остановился, чудесный вид на Женевское озеро, даже Лозанну видно.

ФИЛИПП. До Лозанны всего полчаса на пароходе. Вы любите путешествовать?

АРКАДИЙ. Мне приходится много ездить.

ФИЛИПП. А я дальше соседней Швейцарии никуда.

АРКАДИЙ. И никогда не были в России?

ФИЛИПП. Никогда. Уйду на пенсию, начну путешествовать. Признаюсь, я вас немного знаю. Вы когда-то работали у нас в стране в советском посольстве.

АРКАДИЙ. Был такой грех.

Появляется ЛЮСИ. Садится за столик в центре зала.

АНРИ (Хозяйке, восторженно). Люси Пино. Актриса.

ХОЗЯЙКА. Она приходит иногда перед спектаклем.

ПАПАША ФУКО. Кофеварка в порядке.

ХОЗЯЙКА начинает разливать кофе, а АНРИ, как обученный официант, разносит чашечки клиентам. Появляется МОДЕГО, садится рядом с ЛЮСИ.

МЕДЕГО. Извини, задержался. Дела…

ЛЮСИ. Ты всегда опаздываешь? Или только на свидания?

МЕДЕГО. На деловые свидания, крошка. Только на деловые свидания.

ЛЮСИ. А на встречу с красивыми женщинами?

МЕДЕГО (уклончиво). Иногда. Если с красивыми…

ЛЮСИ (перебивает его). Я тебе нравлюсь, Модего?

МЕДЕГО. Ты привлекательна.

ЛЮСИ. С чего ты начинаешь, когда видишь привлекательную особу?

МЕДЕГО. Я представляю ее в горизонтальном положении.

ЛЮСИ. Поняла. Ты действительно частный детектив?

МЕДЕГО. Могу показать лицензию.

ЛЮСИ. Не надо. Чем ты сейчас занимаешься?

МЕДЕГО. Это мой профессиональный секрет.

ЛЮСИ. Профессиональные секреты отличаются от личных тем, что их можно дороже продать.

МЕДЕГО. Я клиентов не выдаю.

ЛЮСИ. Ты в принципе против денег?

МЕДЕГО. Деньги нужны всем. Но я привык зарабатывать честно. На грязную работу я не пойду.

ЛЮСИ. Вчера я играла некую мадам Пинесоль. Она спасает леса от вырубки и создала компанию по производству пластмассовых палочек для эскимо.

МЕДЕГО. Идиотизм.

ЛЮСИ. На этих палочках она хорошо заработала.

МЕДЕГО. Ну, и что?

ЛЮСИ. А то, что благородные поступки хороши только тогда, когда на них можно хорошо заработать. У меня для тебя есть работа.

МЕДЕГО. Мы будем делать палочки для эскимо?

ЛЮСИ. Тебе никто не говорил, что ты умен, как Сократ?

МЕДЕГО. Нет.

ЛЮСИ. И хорошо делали. Врать грешно. А что касается горизонтального положения, то это из сериала «Мифы древней Греции». Помнишь, был там такой Геракл?

МЕДЕГО. Помню.

ЛЮСИ. Это не про тебя. Пойди закажи кофе.

Появляется ЖУРНАЛИСТ, подходит к столику, где сидят АРКАДИЙ и ФИЛИПП.

ЖУРНАЛИСТ. Я – из газеты «Лак Леман Новости». Кто-то из вас просил меня прийти в это кафе. Кто из вас господин Акиндинов?

АРКАДИЙ. Это я, Аркадий Акиндинов. А это тоже господин Акиндинов. (Показал на Филиппа.) Только Акиндинов Филипп.

ЖУРНАЛИСТ (Филиппу). Вы тоже из Москвы?

ФИЛИПП. О, нет. Я – Акиндинов местный.

ЖУРНАЛИСТ. Родственники?

ФИЛИПП. Нет. Просто однофамильцы. Случайно встретились.

ЖУРНАЛИСТ. Надеюсь, вы меня просили прийти сюда не для того, чтобы рассказать о встрече однофамильцев?

АРКАДИЙ. Нет, нет. Хотите кофе?

ЖУРНАЛИСТ. Зачем вы пригласили меня?

АРКАДИЙ. Сюда должен прийти человек, с которым я хотел бы вас познакомить.

ЖУРНАЛИСТ. Тоже ваш однофамилец?

АРКАДИЙ. Не думаю. Но, надеюсь, он заинтересует вас.

ЖУРНАЛИСТ. Чем?

АРКАДИЙ. У него имеются любопытные документы. Совершенно уникальные.

ЖУРНАЛИСТ. Что это за документы?

АРКАДИЙ. Давайте его подождем.

ЖУРНАЛИСТ. У меня много дел. Я хотел бы знать, что это за документы.

АРКАДИЙ. Это сведения о коррупционной деятельности некоторых русских важных персон.

ЖУРНАЛИСТ. Это не фальшивка?

АРКАДИЙ. Нет. И скоро вы убедитесь в этом сами.

ЖУРНАЛИСТ. Что вы от меня хотите?

АРКАДИЙ. Чтобы вы с ними ознакомились.

ЖУРНАЛИСТ. Почему именно я?

АРКАДИЙ. Вы долгое время работали у нас в стране.

ЖУРНАЛИСТ (Филиппу). Вы тоже знаете человека, который принесет документы?

ФИЛИПП. Нет. Я здесь случайно. Я просто однофамилец.

ЖУРНАЛИСТ. И только?

ФИЛИПП. И только. И, скажу вам откровенно, очень удивлен тому, о чем вам рассказал мой однофамилец Аркадий.

Появляется ДАГОБЕР. Садится за столик к ПРОФЕССОРУ.

ДАГОБЕР. Ты подавал заявление о приеме в Союз непримиримых борцов за традиционные культурные ценности?

ПРОФЕССОР. В первый раз слышу о такой организации. И не жалею.

ДАГОБЕР. Тебе безразлично варварское отношение к памятникам национальной культуры?

ПРОФЕССОР. Я профессор химиии в первую очень меня интересуют проблемы химии.

ДАГОБЕР. Но отрываться от народа нельзя. Мы тебя приняли в члены. Следующая встреча в четверг, в семнадцать десять. На третьей конспиративной квартире.

ПРОФЕССОР. На конспиративной квартире! Да еще на третьей.

ДАГОБЕР. Отныне твоя кличка – «Хильперик».

ПРОФЕССОР (обалдел). Кто?

ДАГОБЕР. Хильперик. Это король Бургундии, пятый век. Нельзя забывать историю своей страны. А меня зовут «Король Дагобер». Но ты можешь звать меня просто «Дагобер». Для однопартийцев это допустимо. Мы с тобой подружимся. К девочкам ходить вместе будем. Любишь девочек? Я знаю, ты любишь девочек. Особенно молоденьких.

Появляется ПОЛИЦЕЙСКИЙ.

ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Прошу всех оставаться на местах и соблюдать полное спокойствие.

ЖУРНАЛИСТ (подходит к полицейскому). Я – журналист «Новостей». Что случилось?

ПОЛИЦЕЙСКИЙ. В соседнем банке – грабители. Полиция контролирует положение. С минуты на минуту мы их возьмем. Но выходить из кафе небезопасно.

ЖУРНАЛИСТ (возвращается к столику, за которым сидят Акиндиновы). Ну и времена! У нас теперь как на Диком Западе.

ПРОФЕССОР (вскакивает и бежит к двери). Мне надо уйти сейчас, немедленно!

ПОЛИЦЕЙСКИЙ (встал на его пути). Подождите немного. (Профессор пытается протестовать, потом возвращается к своему столику.)

АРКАДИЙ. Всего ожидал, но только не такого.

ФИЛИПП. Не стоит волноваться. Все закончится благополучно.

АРКАДИЙ. Вы в этом уверены?

ФИЛИПП. Уверен. Видите ли… Я рассказал вам о себе не до конца. Я действительно чиновник. Но служу по департаменту полиции.

АРКАДИЙ. И как же ваша полиция допускает, чтобы грабители среди бела дня врывались в банк?

ФИЛИПП. Среди молодчиков, которые напали на банк, есть наш осведомитель.

АРКАДИЙ. Вы знали, что на соседний с кафе банк готовится налет, и привели меня сюда?!

ФИЛИПП. Простите, но кафе выбрали вы.

Увидев, что посетители кафе соблюдают спокойствие, полицейский уходит.

Старая дверь начинает шататься, потом с грохотом падает. В проеме появляется сначала «ЧЕ ГЕВАРА», у него в руках короткий автомат. За ним ГЛАВНЫЙ. ЧЕ ГЕВАРА дает две короткие очереди в сторону входной двери. Потом в проеме появляется ЮЛА у нее в руках граната, и РЫЖИЙ, он держит чемодан.

ГЛАВНЫЙ. Всем оставаться на местах! Стреляем без предупреждения.

Все замирают, только ХОЗЯЙКА продолжает невозмутимо вытирать чашки.

ГЛАВНЫЙ (Че Геваре). Осмотри помещение.

ЧЕ ГЕВАРА обходит зал, потом спускается по лестнице. ЮЛА стоит с гранатой в центре зала.

ЗАНАВЕС

Картина вторая

Там ж. Те же, кроме ЧЕ ГЕВАРЫ.

ГЛАВНЫЙ (стоит у стойки с телефонной трубкой в руке, в трубку). Мы удерживаем заложников в кафе «Приют наивных бродяг». Цель операции – освобождение нашего товарища… Требуем доставить его сюда и предоставить нам возможность вместе покинуть страну! Автобус на восемь человек. Трое заложников полетят с нами! Если наши требования не будут удовлетворены, каждые четыре часа будем расстреливать по одному заложнику! Если попытаетесь их освободить, взорвем гранату! За жизнь лиц, приближающихся к кафе, мы ответственности не несем. Пусть позаботится полиция! Если отключите свет, взорвем гранату! Пострадавших нет.

ЧЕ ГЕВАРА (возвращается из подвала, Главному). Полная изоляция. Запасного выхода нет. Туалеты пусты.

ГЛАВНЫЙ (подходит к Хозяйке). Кассу мы не тронем.

ХОЗЯЙКА. Хоть на этом спасибо. А кто мне возместит убытки?

ГЛАВНЫЙ. Мы вам сделали хорошую рекламу. Пожалуйста, идите в зал. Здесь разместимся мы.

РЫЖИЙ (Юле, показывая на чемодан). Деньжищ! Можно гоночную машину купить с доставкой на дом.

ЮЛА. А у тебя и дома нет.

ЛЮСИ и МОДЕГО.

ЛЮСИ. Где твой пистолет?

МЕДЕГО. У меня нет оружия.

ЛЮСИ. А чем будем обороняться?

МЕДЕГО. Кулаками.

ЛЮСИ. Глядишь, и получится.

ПРОФЕССОР и ДАГОБЕР

ПРОФЕССОР (вынимает из кармана пистолет и протягивает его под столом Дагоберу). Возьми это. Там обои отходят от стены. Спрячь.

ДАГОБЕР. Ты с ума сошел!

ПРОФЕССОР. Теперь командую я. Щенок! Из третьей конспиративной квартиры! (Дагобер послушно берет пистолет и прячет за обои.)

ЧЕ ГЕВАРА подходит к БЕСА.

ЧЕ ГЕВАРА. Здравствуйте, доктор.

БЕСА. О, это вы! Я вас не узнала.

ЧЕ ГЕВАРА. Это плохо, что вы сюда попали. Вас, наверное, ждут больные.

БЕСА. Ну, так выпустите меня.

ЧЕ ГЕВАРА. Мы женщин не тронем. Вы с вашей подругой можете не волноваться.

БЕСА. Как ваша мать?

БЧЕ ГЕВАРА. Она умерла.

БЕСА. Извините.

ГЛАВНЫЙ и ЮЛА.

ГЛАВНЫЙ (подзывает Юлу). Проверь всех, Юла.

ЮЛА отдает гранату Че ГЕВАРЕ, РЫЖИЙ ставит чемодан на пол рядом с Че ГЕВАРОЙ.

ЮЛА (заложникам). Прошу всех предъявить документы и сдать оружие. Покажите сумки. Мы не сделаем вам ничего плохого. Однако в случае каких-либо действий, мешающих проведению операции, будем вынуждены применить силу без предупреждения.

ЮЛА и РЫЖИЙ начинают обход. Подходят к столику, где сидят ПРОФЕССОР и ДАГОБЕР. Те молча предъявляют документы.

ЮЛА. Оружие?

ДАГОБЕР. Нет.

ПРОФЕССОР. Нет.

Подходят к БЕСА и МАРИ.

ЮЛА. Документы. Оружие. Откройте сумочки.

Те выполняют требования. Подходят к ЖУРНАЛИСТУ, АРКАДИЮ и ФИЛИППУ.

ЮЛА (берет паспорт Аркадия). Русский?

АРКАДИЙ. Да.

ЮЛА. Мы это учтем. Но пока, пожалуйста, посидите со всеми.

АРКАДИЙ. Хорошо.

ЮЛА. Спасибо, и сожалею.

ПОДХОДЯТ к ЛЮСИ и МОДЕГО.

ЮЛА (Люси). Вас, мадмуазель, я знаю. Тем не менее, покажите удостоверение личности.

ЛЮСИ. Там мое настоящее имя, а Люси, это мой театральный псевдоним.

ЮЛА. Я понимаю. Возьмите удостоверение.

Подходят к ХОЗЯЙКЕ, ПАПАШЕ ФУКО и АНРИ.

ЮЛА. Удостоверения личности. Оружие.

Те предъявляют документы. Подходят к ВИРЖИНИ.

ЮЛА (останавливает Рыжего). Потом.

РЫЖИЙ. Потом, так потом.

ЮЛА. Все. Спасибо. Проверка закончилась.

ГЛАВНЫЙ садится за столик ПАПАШИ ФУКО.

ГЛАВНЫЙ. Ну что, господин бывший единомышленник, теперь твои секретари по парламентам заседают, с министрами за ручку здороваются… А помнишь, лет двадцать назад, мы с тобой в Москве «Долой империализм!» «Да здравствует Че Гевара!» вместе кричали. Забыл?

ПАПАША ФУКО. Было другое время.

ГЛАВНЫЙ. Правда победит. Правда всегда побеждает.

ПАПАША ФУКО. Это верно. Только у каждого – правда своя.

ГЛАВНЫЙ. Правда – она одна. Настоящая. Остальное – подделки. Помнишь, как после митинга против войны во Вьетнаме нас забрали в полицию?

ПАПАША ФУКО. Помню.

ГЛАВНЫЙ. Я до сих пор не могу понять, почему всех держали два дня, а тебя сразу выпустили.

ПАПАША ФУКО. Командир патруля имел виды на мою сестру.

ГЛАВНЫЙ. Как она?

ПАПАША ФУКО. Уже два года как ее нет.

ГЛАВНЫЙ. Прости. Я не знал.

ГЛАВНЫЙ отходит от столика. К ПАПАШЕ ФУКО подсаживается ХОЗЯЙКА.

ХОЗЯЙКА. Что он говорил?

ПАПАША ФУКО. Ничего интересного.

ХОЗЯЙКА. Что дальше будет?

ПАПАША ФУКО. Не знаю. Боишься?

ХОЗЯЙКА. Боюсь.

ПАПАША ФУКО. Женщин они не тронут.

ХОЗЯЙКА. А тебя?

ПАПАША ФУКО. И меня не тронут. Они меня знают. Мы с ними хоть и разошлись, но левых они не трогают.

ХОЗЯЙКА. А Анри? Мой будущий зять. Он ведь левый.

ПАПАША ФУКО. Даже слишком. Пингвины могут спать спокойно.

ЮЛА походит к столику, за которым сидит ВИРЖИНИ.

ЮЛА. Вот мы и встретились.

ВИРЖИНИ. Если я скажу, что встреча меня радует, ты не поверишь.

ЮЛА. Не поверю.

ВИРЖИНИ. Выбраться бы отсюда живой. У меня дочка.

ЮЛА. Не бойся, тебя мы не тронем… Дочка, говоришь… А муж есть?

ВИРЖИНИ. Мужа нет.

ЮЛА. А у меня наоборот, муж есть, а детей нет… Не муж, а человек, которого я люблю. И он меня любит.

ВИРЖИНИ. Тогда у вас все впереди. Будут дети.

ЮЛА. Он – в тюрьме. Мы здесь из-за него.

ВИРЖИНИ. Извини, я не знала.

ЮЛА. Странно… Думая о нем, я вспоминаю твои стихи. Правда, странно: человека не любишь, а его стихи нравятся? Как там у тебя? «Люби мою радость, люби мой гнев»… Помнишь?

ВИРЖИНИ. Помню.

Люби мою радость, люби мой гнев,

Забудь, что пол у нас разный.

Наша любовь – как горящая нефть.

Чистое пламя из лужи грязной.

Наша любовь – это мысли сгусток,

Путника путь и погонщика покрик.

Наша любовь – это искусство,

Трижды умноженное на подвиг!

ЮЛА. Трижды умноженное на подвиг. Это ты сказала: «на подвиг». А должна была сказать я.

АНРИ и ХОЗЯЙКА.

АНРИ. Вы мне оплатите проезд в Патагонию?

ХОЗЯЙКА. Я тебе оплачу автобус до дома.

АНРИ. Вы недостойны своей дочери. И знайте, она порвала с вами, с вашим разлагающимся классом, с гнилым засасывающим уютом, с мелкобуржуазной трусостью.

ХОЗЯЙКА. Не будь этих, я бы тебе показала трусость.

АНРИ. Эти люди борются. Борьба с империализмом постоянна, непрерывна, перманентна. Истинно революционная молодежь и ее передовой отряд – студенчество, этот проверенный барометр революции, свято несет высокое знамя борьбы против угнетателей всего мира! (Встает и подходит к Главному). Позвольте мне встать рядом с вами. Меня зовут Анри Ботье. Почти как Потье, автор Интернационала. Я поддерживаю ваше правое дело. Я приветствую всех революционеров мира.

ГЛАВНЫЙ. Спасибо. Мы уважаем «Интернационал» и Эжена Потье. Но тебя мы не знаем. Попытайся нас найти, когда закончится операция.

АНРИ. Но я…

ГЛАВНЫЙ. Иди к ним. (Показывает на заложников. Анри не двигается.) Иди к ним. (Анри возвращается к столу, где сидит Хозяйка.)

ЛЮСИ и МОДЕГО.

ЛЮСИ. Если бы нас захватили туземцы, тебя бы съели в последнюю очередь.

МЕДЕГО. Почему это?

ЛЮСИ. Худой очень. Кожа да кости.

МЕДЕГО. Про мускулы забыла.

ЛЮСИ. Мускулы бесполезны, если нет смелости.

МЕДЕГО. Смелость у меня есть. Нет безрассудства. Ты мне хотела что-то предложить. Я всегда готов.

ЛЮСИ. Всегда? Прямо сейчас?

МЕДЕГО. А почему нет?!

ЛЮСИ. Ты все время торопишься, Медeго. Тебе надо было идти не в частные детективы, а в содержатели тараканьих бегов…

МЕДЕГО. Я принимаю ставки на лошадей. Могу подсказать.

ЛЮСИ. А сам лошадям по ночам отраву подсыпаешь.

МЕДЕГО. За кого ты меня принимаешь?!

ЛЮСИ. За неудачника, которому я хочу помочь.

МЕДЕГО. Кто ты такая?

ЛЮСИ. Попечительница приюта неприкаянных неудачников.

МЕДЕГО. Если у тебя есть, что предложить…

ЛЮСИ. Наберись терпения.

БЕСА и МАРИ.

БЕСА. Как тебя зовут?

МАРИ. Мари.

БЕСА. А дальше как?

МАРИ. Каламбур. Мари Каламбур.

БЕСА. Каламбур. Веселая фамилия. Не дает мне покоя, Мари Каламбур, одна мысль. Умер человек. Умер странно. Упал с веранды. Случаем, не про эту ли старинную веранду он написал тебе?

МАРИ. Про эту.

БЕСА. Не мог он такого написать.

МАРИ. Но написал.

БЕСА. Если бы ты читала газеты, Мари Каламбур, ты бы знала, что веранды и скамейки были установлены в этом парке полгода назад.

МАРИ. Это очень старинная веранда.

БЕСА. Стиль «ретро». Нынешние мастера любят работать под старину. Ты сказала, что ни разу не была в парке, а про веранду знаешь. Значит, ты там была совсем недавно. Я даже догадываюсь, когда. Это ты его столкнула с веранды.

МАРИ. Можешь говорить, что хочешь, доктор Беса! Тебе никто не поверит.

БЕСА. Не читаешь газеты. Не знаешь, что такое стиль «ретро».

МАРИ. А мне и не нужно.

БЕСА. Ты дура, Мари Каламбур. Это тебя погубит.

ЖУРНАЛИСТ, АРКАДИЙ и ФИЛИПП.

ЖУРНАЛИСТ. Итак, господин Акиндинов из России, мы уже не сможем познакомиться с вашим таинственным хранителем документов. Теперь он не придет.

АРКАДИЙ. Вы ошибаетесь. Он пришел. Документы хранились в банке. Когда мои друзья узнали, что террористы планируют налет на банк, они попросили их забрать документы. Надеюсь, они забрали их.

ЖУРНАЛИСТ. И что будет дальше?

АРКАДИЙ. Если их отпустят в какую-то арабскую страну, у нас есть возможность спокойно получить эти документы там. Если они сдадутся, то я заявлю, что у них есть интересные документы. Полицейские не станут со мной разговаривать. Поэтому я пригласил вас.

ЖУРНАЛИСТ. А если полицейские уничтожат всех террористов.

АРКАДИЙ. Среди посетителей есть наш человек. Если террористам будет угрожать опасность, он подаст условный сигнал, и они отдадут ему документы.

ЖУРНАЛИСТ. Как документы оказались в банке?

АРКАДИЙ. Человек, который вывез документы из России, хотел положить их в швейцарский банк, но у него не было швейцарской визы. Он знал, что из вашего города можно добраться пароходом до Лозанны без визы. Но, когда он приехал сюда, на его несчастье, между вашим городом и Лозанной был временно установлен строгий визовой режим. Ждать он не мог, он должен был срочно возвращаться в Россию. У него оставался один выход: спрятать документы в банке здесь. Что он и сделал. Потом он вернулся в Россию, и через неделю его убили.

ЖУРНАЛИСТ. И когда ваш агент начнет действовать?

АРКАДИЙ. Не торопитесь. Приключения только начинаются.

ЖУРНАЛИСТ. И что это за приключения?

АРКАДИЙ. Опасные.

ПРОФЕССОР выскакивает в центр зала. У него в руках пистолет.

ПРОФЕССОР. Всем оставаться на местах и не двигаться!

ЧЕ ГЕВАРА (поднимает гранату). Опусти пистолет!

ПРОФЕССОР (медленно идет к двери). Всем оставаться на местах. Я уйду. Потом делайте, что хотите.

РЫЖИЙ (Че Геваре). Взрывай гранату!

ПРОФЕССОР стреляет. ЧЕ ГЕВАРА падает. ПРОФЕССОР уже добежал до двери. РЫЖИЙ берет автомат. Стреляет. Профессор падает. Испуганные заложники прячутся за столики.

РЫЖИЙ (подбегает к лежащему Че Геваре). Все. Очередь навылет.

БЕСА (встает, подходит к Главному). Я врач. Я осмотрю их. (Осматривает Профессора, потом Рыжего.) Летальный исход. (Возвращается к своему столику.)

ГЛАВНЫЙ (Рыжему). Отнеси трупы в подвал. (Заложникам.) Помогите ему.

ДАГОБЕР, МОДЕГО и РЫЖИЙ берут тело Профессора, уносят в подвал. Остальные заложники садятся за свои столики. МОДЕГО и РЫЖИЙ возвращаются и уносят тело «Че Гевары».

ЗАНАВЕС

Картина третья

Там же. Те же кроме Профессора и «Че Гевары».

ЮЛА подсаживается к ВИРЖИНИ.

ЮЛА. Жалко этих людей. Жалко. Но он говорил мне: «Не надо боятся огня. Без огня мир темен и холоден. Нельзя бояться сгореть и опалить своим огнем других. Ибо огонь – это свет и тепло».

ВИРЖИНИ. Но огонь – это смерть.

ЮЛА. Бывает и так. Но огонь – это всегда крушение старого.

ВИРЖИНИ. Даже если старое лучше нового?

ЮЛА. Ты же сама писала лет десять назад «На месте пожарищ поднимется новый росток».

ВИРЖИНИ. Дура была.

БЕСА и МАРИ.

МАРИ. Вот ведь как события развернулись. Тебе не повезло, доктор Беса. Убили твоего приятеля.

БЕСА. Это ты о парне, который ко мне подходил? Он сын моей пациентки.

МАРИ. Да я не о нем. Я о том, который постарше, в очках.

БЕСА. Я его не знаю.

МАРИ. Знаешь, доктор Беса. Знаешь. Это был гнусный тип, растлевал девочек, сначала наркотиками, а потом… Это ведь ты снабжала его наркотиками.

БЕСА. Как врач я рекомендую тебе реже смотреть телевизор.

МАРИ. А ты и Дюпона снабжала наркотиками. Хочешь, я тебе расскажу, как все было в парке? Ты узнала, что на Дюпона вышла полиция. А парень он слабый. Мог тебя выдать. Вот ты и приказала скинуть его с веранды. Раз, два и всё. Ну, да ладно, доктор Беса. Я тебя понимаю. И не осуждаю, каждый зарабатывает, как может. К тому же назад никого не вернешь. Ни Профессора, ни этого Дюпона.

БЕСА. Вот ты и сиди спокойно. Сиди и придумывай истории.

МАРИ. Тогда, доктор Беса, поговорим серьезно. Профессора больше нет, и ты теперь будешь иметь дело со мной. Теперь я буду покупать у тебя товар.

БЕСА. Сначала я думала отвести тебя в блок для душевнобольных, Мари Каламбур, а теперь, когда все кончится, сдам тебя в полицию.

АРКАДИЙ, ФИЛИПП И ЖУРНАЛИСТ.

ФИЛИПП. Я сегодня утром получил справку о том, что гражданин России Аркадий Акиндинов выехал из нашей страны пять лет назад и после этого границу не пересекал. Более того, господин Акиндинов за последние годы ни разу не обращался за визой в наши представительства за рубежом.

АРКАДИЙ. Но, тем не менее, я здесь.

ФИЛИПП. И не просто здесь, а в этом кафе.

АРКАДИЙ. Вас это удивляет?

ФИЛИПП. Нет. Мы знаем, что в этом кафе перекупщик наркотиков назначил встречу с крупным поставщиком.

АРКАДИЙ (удивился). Вот как! И какую роль вы мне отводите? Перекупщика или поставщика?

ФИЛИПП. Скорее перекупщика. Потому что поставщика мы знаем. За ним неотступно следует наш агент.

ЖУРНАЛИСТ. И оба они в этом зале?

ФИЛИПП. Да. И поставщик, и наш агент – оба в этом зале.

ЖУРНАЛИСТ. И все-таки я не понимаю. Если господин Аркадий – крупный перекупщик, зачем он пригласил меня? В первый раз вижу перекупщика наркотиков, который совершает свои сделки в присутствии прессы.

ФИЛИПП. Мы не знали, что он пригласил вас.

ЖУРНАЛИСТ. А может быть, он пригласил меня для того, чтобы вы не смогли обвинить его в торговле наркотиками?

АРКАДИЙ (хлопает в ладоши). Я в вас не ошибся. Говоря откровенно, я ожидал всего, но только не обвинения в торговле наркотиками.

ЖУРНАЛИСТ. Ну и компания! Полицейский, его агент и осведомитель; русский и его агент; перекупщик наркотиков и поставщик. Семь человек. Теперь я понимаю, почему здесь люди ведут себя так спокойно. Просто все они работают.

АРКАДИЙ. Кстати, работают не семь, а восемь. Вы забыли себя.

ЛЮСИ и МОДЕГО.

МЕДЕГО. И что за дело ты мне хочешь предложить?

ЛЮСИ. Есть две компании. Они воюют друг с другом. Нужно помочь одной из них.

МЕДЕГО. Понял. Промышленный шпионаж. Это по мне.

ЛЮСИ. Согласен?

МЕДЕГО. Сколько заплатят? Бесплатно я не работаю.

ЛЮСИ. Бесплатно только музыка в торговых центрах играет.

МЕДЕГО. Когда начинать?

ЛЮСИ. Прямо сейчас. Вон за тем столиком сидел человек, которого убили. Он что-то писал. Надо подойти к столику и взять все, что он написал. Чистые листы оставь, а те, где есть формулы, возьми.

МЕДЕГО. Но там за столиком сидит человек, вероятно, его друг.

ЛЮСИ. Я его отвлеку.

ЛЮСИ подходит к ДАГОБЕРУ. Садится так, чтобы он не видел, как Модего забирает бумаги.

ЛЮСИ. Можно вас на минуту?

ДАГОБЕР. У меня много времени.

ЛЮСИ. Вашего друга убили.

ДАГОБЕР. Он не был моим другом. Он был скверным человеком.

ЛЮСИ. Я знаю.

ДАГОБЕР. У меня есть дочь. Ей всего тринадцать лет. Он пристрастил ее к наркотикам и потом…

ЛЮСИ. Я догадываюсь.

ДАГОБЕР. Я собирался сделать из него ничтожество. Но мне не повезло, его убили.

ЛЮСИ. Что еще вы о нем знаете?

ДАГОБЕР. Вам я расскажу. Только вам. Вы в театре играете честных людей, и я…

ЛЮСИ (вкрадчиво). И что вы хотите мне рассказать?

ДАГОБЕР. Когда я помогал нести его тело в подвал, я засунул руку к нему в карман. Я думал, что там могут быть фотографии девочек. Моей дочери… А там… там…

ЛЮСИ. Я знаю, что там.

ДАГОБЕР (удивился). Знаете?

ЛЮСИ. Там деньги.

ДАГОБЕР. Большие деньги.

ЛЮСИ. Знаю. Сто десять тысяч франков. Надеюсь, вы ничего не взяли?

ДАГОБЕР. Нет. Нет. Что вы! Я…

ЛЮСИ. Номера всех купюр переписаны. Если вы их предъявите, вас тут же арестуют.

ДАГОБЕР. Я понял. Вы мне что-то хотели сказать?

ЛЮСИ (увидела, что Модего забрал все записки). Я просто хотела убедиться, что вы не друг этого человека.

ЛЮСИ возвращается за свой столик, садится радом с МОДЕГО.

ЛЮСИ. Все взял?

МЕДЕГО. Все.

ЛЮСИ. Сколько листков?

МЕДЕГО. Один листок с химическими формулами. Остальные чистые.

ЛЮСИ. Где этот листок?

МЕДЕГО. Я его спрятал.

ЛЮСИ. Куда?

МЕДЕГО. У меня специальная подкладка в пиджаке. Я все-таки детектив. Тебе их отдать?

ЛЮСИ. Отдашь, когда мы выйдем. Если… Если со мной что-нибудь случится, позвонишь в Лозанну, номер 775 5656. Запомнил?

МЕДЕГО. Запомнил. Я профессионал.

ЛЮСИ. Спросишь Альбера. Ему и отдашь.

МЕДЕГО. Ты думаешь, здесь все так серьезно?

ЛЮСИ. Запомни. Альбер.

БЕСА и МАРИ.

МАРИ. Вот ведь как события развернулись. Тебе не повезло, доктор Беса. Убили твоего приятеля.

БЕСА. Это ты о парне, который ко мне подходил? Он сын моей пациентки.

МАРИ. Да я не о нем. Я о том, который постарше, в очках.

БЕСА. Я его не знаю.

МАРИ. Знаешь, доктор Беса. Знаешь. Это был гнусный тип, растлевал девочек, сначала наркотиками, а потом… Это ведь ты снабжала его наркотиками.

БЕСА. Как врач я рекомендую тебе реже смотреть телевизор.

МАРИ. А ты и Дюпона снабжала наркотиками. Хочешь, я тебе расскажу, как все было в парке? Ты узнала, что на Дюпона вышла полиция. А парень он слабый. Мог тебя выдать. Вот ты и приказала скинуть его с веранды. Раз, два и всё. Ну, да ладно, доктор Беса. Я тебя понимаю. И не осуждаю, каждый зарабатывает, как может. К тому же назад никого не вернешь. Ни Профессора, ни этого Дюпона.

БЕСА. Вот ты и сиди спокойно. Сиди и придумывай истории.

МАРИ. Тогда, доктор Беса, поговорим серьезно. Профессора больше нет, и ты теперь будешь иметь дело со мной. Теперь я буду покупать у тебя товар.

БЕСА. Сначала я думала отвести тебя в блок для душевнобольных, Мари Каламбур, а теперь, когда все кончится, сдам тебя в полицию.

МАРИ. Да ты не расстраивайся. Одного потерла другого найдешь. У меня и расценки поинтересней. Со мной легче договориться. Для начала мне будет нужна небольшая партия.

БЕСА. Как только это все закончится я сдам тебя в бюро по борьбе с наркотиками.

МАРИ. Сдашь?

БЕСА. Сдам.

МАРИ. Когда все кончится?

БЕСА. Когда все кончится.

МАРИ. А зачем откладывать? Сдавай прямо сейчас. (Вынимает удостоверение и протягивает его Беса.) Мари Каламбур. Инспектор бригады по борьбе с наркотиками. Моя задача узнать, не ты ли поставляешь наркотики.

БЕСА. Ну и как? Узнала?

МАРИ. Скорее всего, не ты.

МАРИ подходит к столику, где сидят АРКАДИЙ, ФИЛИПП и ЖУРНАЛИСТ.

МАРИ. Теперь уже нет смысла играть в сыщики.

ФИЛИПП. Ты права. (Представляет ее Аркадию и Журналисту.) Инспектор бюро по борьбе с наркотиками. Расскажите, инспектор, что вы знаете об убитом. Расскажите все с самого начала.

МАРИ. Человек, который был убит, был преподавателем химии в женском колледже. Он попал в сферу нашего наблюдения месяц назад. Он снабжал наркотиками некоего Дюмона, клерка из банка, за которым мы следили несколько месяцев. Три дня назад мы задержали этого Дюмона с тремя пакетами героина. После настойчивой обработки в полиции…

АРКАДИЙ. После настойчивой обработки?

МАРИ. После настойчивой обработки, Дюмон сообщил, что через несколько дней в кафе «Наивных бродяг» состоится встреча наркоторговца с поставщиком. О каких количествах может идти речь, он не знал. Вчера вечером Дюмон был убит. Его сбросили с высокой веранды в парке. Когда я пришла сюда сегодня, я увидела этого профессора, он беседовал с человеком, которого я не знала, и который, скорее всего, может оказаться случайным посетителем. По поведению профессора я поняла, что он еще не получил товар. Когда появилась полиция, он сразу засуетился. Вероятно, решил, что вся эта история предназначена для того, чтобы поймать его с поличным. А потом пытался уйти, но бесполезно. Его убили.

ФИЛИПП. Расскажите про даму, с которой вы беседовали.

МАРИ. Это врач из клиники «Шарите», Изабель Беса. Мы ее давно подозревали. Она имеет дело с распределением медикаментов. Кроме того, она – подруга убитого в парке Дюмона. Сегодня я встретила ее при выходе из клиники. Пошла за ней. Она привела меня сюда. Я знала, что в этом кафе планируется встреча перекупщика с поставщиком, и очень удивилась.

ФИЛИПП. И что дальше?

МАРИ. Ничего. Мне показалось, что она не имеет отношения к торговле наркотиками. Но мы будем проверять. Скорее всего, она пришла в кафе случайно. Кафе рядом с ее клиникой.

ФИЛИПП. Мне очень не нравятся случайности. Продолжайте, инспектор.

МАРИ. На сегодня это все.

АРКАДИЙ. Простите, инспектор. Вы когда-нибудь видели, чтобы перекупщик приходил на встречу с оружием?

МАРИ. Это бывает. Но редко. Такие, как профессор, крайне редко.

АРКАДИЙ. Значит, он не перекупщик, и история о встрече наркоторговца с поставщиком или кем-то придумана, или совпадение.

МАРИ. Но нам точно известно, что он был распространителем наркотиков.

АРКАДИЙ. Может быть. Но мне известно, что здесь он оказался по другой причине.

ЖУРНАЛИСТ. Вы это знаете, господин Аркадий?

АРКАДИЙ. Знаю.

ЖУРНАЛИСТ. И вы нам расскажете?

АРКАДИЙ. Расскажу. Люди, которые мне помогают, попросили его прийти сюда и принести оружие. Он принес.

ЖУРНАЛИСТ. Все так просто. Они попросили, и он принес.

АРКАДИЙ. Он боялся разоблачения. Мадмуазель из бюро борьбы с наркотиками права, это был омерзительный тип. Он приучал несовершеннолетних учениц к наркотикам, а потом соблазнял их. Мы его припугнули, и он согласился.

ЖУРНАЛИСТ (Филиппу). Итак, история с наркотиками закончилась?

ФИЛИПП. Да.

ЖУРНАЛИСТ. Тогда дайте команду на окончание операции.

ФИЛИПП. Боюсь, я вас расстрою. Террорист, которого убили, был нашим осведомителем. Без него мы не можем начать операцию по захвату террористов.

ЖУРНАЛИСТ. И мы теперь в ловушке.

ФИЛИПП. Не надо драматизировать, но…

АРКАДИЙ. Теперь и мои люди ничего предпринять не могут. У них теперь нет оружия.

ЖУРНАЛИСТ. И что будет дальше?

АРКАДИЙ. Дальше? А это как карта ляжет.

ЮЛА подходит к ВИРЖИНИ.

ЮЛА. Если нас выпустят, я никогда не вернусь сюда.

ВИРЖИНИ. А если не выпустят?

ЮЛА. Живыми мы не дадимся.

ВИРЖИНИ. Сколько тебе лет?

ЮЛА. Разве это важно?

ВИРЖИНИ. Пожалуй, нет.

ЮЛА. Прочти что-нибудь.

ВИРЖИНИ. Что?

ЮЛА. Что-нибудь.

ВИРЖИНИ.

Где жизнь? Где смерть? Кто проведет черту?

Нам двое жизнь дают; они – отец и мать.

И только двое вправе жизнь отнять:

Мы сами и Господь. Иному имя – Зло.

И он – убийца самый заурядный,

Каким бы ни был оглуплен законом,

Какой бы истиной ни тешил он себя!

ЗАНАВЕС

Картина четвертая

Те же. Там же.

ЖУРНАЛИСТ, АРКАДИЙ и ФИЛИПП.

ЖУРНАЛИСТ. Сидим, спокойно разговариваем. Как в зале аэропорта. Некоторые даже смеются. Не понимаю. По правде говоря, я тоже думаю не о смерти, а о документах, которые, как вы утверждаете, Аркадий, находятся в этом зале. Настолько ли вы всемогущи, Аркадий, чтобы добыть их?

АРКАДИЙ. Я попытаюсь.

ЖУРНИЛИСТ. Вы сказали, что у вас есть помощник. И вы, конечно, не скажете, кто это.

АРКАДИЙ. Пока не пришло время.

ЖУРНАЛИСТ. Это один из налетчиков?

АРКАДИЙ. Нет.

ЖУРНАЛИСТ. Значит, это заложник. В таком случае я попытаюсь его найти.

ЖУРНАЛИСТ встает и идет к одиноко сидящему ПАПАШЕ ФУКО.

ЖУРНАЛИСТ. Я могу сесть?

ПАПАША ФУКО. Можете.

ЖУРНАЛИСТ (садится). Интересно, что об этом думаете вы, бывший коммунист.

ПАПАША ФУКО. Эти ребята – конечно, мерзавцы. Но это ответ на политику правительства.

ЖУРНАЛИСТ. А вы лучше, чем они?

ПАПАША ФУКО. Вы хотите доказать, что мы и они – одно и то же? Вы это уже доказываете пятьдесят лет.

ЖУРНАЛИСТ. Разве это не так?

ПАПАША ФУКО. Наше правительство…

ЖУРНАЛИСТ. Оставим в покое наше правительство. Министры мало чем отличаются от вас. Ну, получите вы эти документы. Вам-то от них какой прок?

ПАПАША ФУКО. Вы берете у меня интервью? Или собираетесь сами дать мне интервью?

ЖУРНАЛИСТ. Хорошо. Я знаю, что среди заложников есть человек, который может дать сигнал закончить операцию. Эти парни украли из банка документы. И теперь должны передать их русскому агенту.

ПАПАША ФУКО. Вы это точно знаете?

ЖУРНАЛИСТ. Точно. И до тех пор, пока не передадут, мы будем сидеть здесь.

ПАПАША ФУКО. Вы уверены, что этот человек – я?

ЖУРНАЛИСТ. Да.

ПАПАША ФУКО. И как же вы решили заставить меня признаться?

ЖУРНАЛИСТ. Сказать вам, что вы можете спокойно вынести документы.

ПАПАША ФУКО. Это вам сказал тот полицейский? (Показывает на Филиппа.)

ЖУРНАЛИСТ. Да.

ПАПАША ФУКО. Я вас должен огорчить, это – не я.

ЖУРНАЛИСТ (показывает на Хозяйку). А эта женщина?

ПАПАША ФУКО. Нет. Хотя. Идем.

Подходят к столику, где сидит ХОЗЯЙКА.

ПАПАША ФУКО. Ты что, старая дура, на старости лет в детективы играть решила?

ХОЗЯЙКА. Никак ослаб от страха?

ПАПАША ФУКО. Живо выкладывай, какие документы ты должна получить.

ХОЗЯЙКА. Не пойму, о чем ты?

ПАПАША ФУКО. Ты бралась получить документы от этих? (Показывает на террористов.)

ХОЗЯЙКА. Ты что? Скоро землю есть начнешь?

ПАПАША ФУКО. Значит, не ты, а твой защитник пингвинов.

ХОЗЯЙКА. Ах, этот.

ХОЗЯЙКА подскакивает к столику, за котором сидит АНРИ.

ХОЗЯЙКА. Мало того, что дочку мою пингвинами затрахал, ты еще с этими подонками якшаешься, документы для них перевозишь! Пингвин недоделанный!

АНРИ. Я ни при чем. Я их первый раз вижу. Я – настоящий революционер.

ПАПАША ФУКО (отводит Журналиста в сторону). Не они.

ЖУРНАЛИСТ. А кто?

ПАПАША ФУКО. Сам теперь ломаю голову.

ЖУРНАЛИСТ подходит к столику ВИРЖИНИ.

ЖУРНАЛИСТ. Я могу сесть?

ВИРЖИНИ. Да, можете.

ЖУРНАЛИСТ. Почему вы не приносите свои стихи в нашу газету?

ВИРЖИНИ. Я не помню, когда ваша газета в последний раз печатала стихи.

ЖУРНАЛИСТ. В газете всегда существует проблема места. Но времена меняются.

ВИРЖИНИ. Не заметила.

ЖУРНАЛИСТ. Современная технология открыла новые возможности. На первое место выходит личная инициатива. Личная инициатива. Да-да. Теперь Золушка не ждет, когда фея подарит ей туфельку, она берет туфельку в кредит – и во дворец. И добро побеждает зло быстрее, чем раньше.

ВИРЖИНИ. Добро побеждает зло. Вы не знаете, о чем умолчал Перро. А умолчал он о том, что, когда придет время и Золушка станет королевой, будет она королевой жадной и злой, и все будут вспоминать добрую старую королеву. А потом появится еще одна Золушка, и все будут на ее стороне. Потому, что она Золушка. Но и она превратится в злющую королеву. Новое никогда не бывает лучше старого. Но оно нравится потому, что новое.

ЖУРНАЛИСТ. Грустный конец.

ВИРЖИНИ. У истории конца не бывает.

ЖУРНАЛИСТ. Что вы будете делать, когда получите документы?

ВИРЖИНИ. Я не получу никаких документов.

ЖУРНАЛИСТ. Но я знаю, что вы должны получить документы.

ВИРЖИНИ. Вы меня с кем-то путаете.

ЖУРНАЛИСТ. Возможно. Но вы поэтесса, у вас своеобразный подход к людям, своеобразное видение. Я ищу человека, который должен подать сигнал заложникам и закончить операцию. Он должен получить от них важные документы. Мне хочется ему сказать, что он может получить эти документы и беспрепятственно вынести их.

ВИРЖИНИ. Теперь я вас поняла. Вы решили, что этот человек – я. Неужели я так похожа на этих людей? (Показывает на террористов.)

ЖУРНАЛИСТ. Простите, я не хотел вас обидеть.

ВИРЖИНИ. А теперь вы мне предлагаете стать Шерлоком Холмсом?

ЖУРНАЛИСТ. Я прошу вашего совета.

ВИРЖИНИ. Вы пишете детективные романы?

ЖУРНАЛИСТ. Я политический обозреватель. Политическая статья, это то же, что детектив, только наоборот. В детективе сначала преступник разгуливает на свободе, а потом его разоблачают. А в политическом обзоре сначала государственного деятеля разоблачают, а потом его избирают мэром.

ВИРЖИНИ. Я ничем не могу помочь вам… Разве что попросить вас поверить мне, что ничего не имею общего с этими людьми. Но если бы меня спросили, кто может быть сообщником, я бы подумала на… (Показывает на Дагобера). Вот видите, я уже стала доносчицей.

ЖУРНАЛИСТ подходит к БЕСА.

ЖУРНАЛИСТ. Я – журналист.

БЕСА. Я вас знаю. Вы однажды были у нас в клинике.

ЖУРНАЛИСТ. Да-да, совершенно верно. Тогда я готовил статью о наркотиках. Вы, если не ошибаюсь, доктор…

БЕСА. Доктор Беса.

ЖУРНАЛИСТ. Но я хочу спросить вас не о наркотиках. Дело в том, что мои знакомые (Показывает на Аркадия и Филиппа.) полагают, что вы здесь для того, чтобы помогать этим людям. (Показывает на террористов.)

БЕСА. Я врач. Меня в клинике ждут больные. И никому я здесь не помогаю.

ЖУРНАЛИСТ. Ну, а если, скажем, вы помогаете, то я хочу убедить вас дать сигнал на окончание операции. И получить от них документы. Этого не следует бояться…

БЕСА. Подождите, я вас поняла. Вы знаете, что среди заложников есть человек, который связан с террористами и который может дать сигнал на окончание операции.

ЖУРНАЛИСТ. Да.

БЕСА. Я – не этот человек.

ЖУРНАЛИСТ. Но вы…

БЕСА. Не теряйте на меня времени. Ищите этого человека.

ЖУРНАЛИСТ. Вы не могли бы помочь?

БЕСА. Скажите, что я должна делать.

ЖУРНАЛИСТ. Хорошо. Скажу. Потом.

БЕСА. Ищите. Мне ужасно надоел этот театр абсурда. Заложники, террористы… Неужели люди не понимают: в мире болезни, горе, голод. А они…

ЖУРНАЛИСТ. Да скорее всего, не вы. Но кто?

БЕСА. Ищите.

ЖУРНАЛИСТ подходит к столику, за которым сидят ЛЮСИ и МОДЕГО.

ЖУРНАЛИСТ. Я хотел бы поговорить с каждым из вас в отдельности.

ЛЮСИ (играет кокетливую даму). И с кого вы хотите начать?

ЖУРНАЛИСТ. Конечно с вас, мадемуазель.

ЛЮСИ. Он хочет начать с меня! (Берет Модего за руку.) Защити меня, Коко. Не уходи.

МЕДЕГО (поддерживает игру). Не уйду. А если станет приставать, то как в прошлый раз.

ЛЮСИ. Мне будет жалко опять расстаться с тобой на десять лет.

ЖУРНАЛИСТ. Ладно-ладно. Поговорим с вами вместе.

ЛЮСИ. Говорите. Только без двусмысленных намеков. Со мной не получится.

ЖУРНАЛИСТ. Ладно, без намеков. Мне известно, что среди заложников есть человек, который может прекратить операцию.

МЕДЕГО. Какую операцию?

ЖУРНАЛИСТ. Он должен просто сказать этим террористам «заканчивайте операцию» и…

ЛЮСИ. Это Коко. Это точно Коко. Коко, пойди и скажи этим негодяям, чтобы они закончили операцию.

МЕДЕГО (вскакивает подходит к Главному). Кончайте операцию.

ГЛАВНЫЙ. Садись на место.

ЛЮСИ (Модего возвращается) Не согласился?

МЕДЕГО. Не согласился.

ЛЮСИ (берет Журналиста за руку). Вместо того чтобы приставать ко мне, лучше купите у Коко акции его компании. Коко, ты продашь господину, который ко мне пристает, акции твоей компании?

МЕДЕГО. Продам.

ЛЮСИ. Это компания по производству пластмассовых палочек для эскимо. Вы представляете, сколько идет дерева на палочки для эскимо. Но я поняла, господин, который меня домогается, интересуется не палочками, а мною. Осторожнее. Если вы будете продолжать неприлично вести себя, я закричу. Хотя я поняла. Вы не любите эскимо.

ЖУРНАЛИСТ. Я не люблю идиотов.

ЖУРНАЛИСТ отходит от стола. ЛЮСИ и МОДЕГО хохочут. ЖУРНАЛИСТ подходит к ДАГОБЕРУ.

ЖУРНАЛИСТ. Теперь, когда ваш друг убит, вы получите документы вместо него?

ДАГОБЕР. Какие документы?

ЖУРНАЛИСТ. Разве ваш друг не рассказывал вам о документах?

ДАГОБЕР. Если вы имеете в виду человека, с которым я сидел за одним столом, то он мне не друг. Он негодяй и мерзавец. И если кто-то должен был передать ему какие-то документы, то я к ним не имею ни малейшего отношения.

ЖУРНАЛИСТ. Вы утверждаете, что ваш сосед по столику был негодяем, с чем я охотно соглашусь, но вы тем не менее сидели с ним за одним столом.

ДАГОБЕР. Я действительно сел за стол рядом с ним.

ЖУРНАЛИСТ. Зачем?

ДАГОБЕР. Я хотел уничтожить этого мерзавца. Я придумал для него ловушку. Я вам расскажу. Хотя теперь это уже неинтересно.

ЖУРНАЛИСТ. Спасибо за откровенность.

ЖУРНАЛИСТ возвращается к своему столику.

ЖУРНАЛИСТ. Этот тоже – ни при чем.

ФИЛИПП. Кто же тогда? (Аркадию.) Может быть, вы нам все-таки подскажете.

АРКАДИЙ. Подскажу. Самый неожиданный вариант. Никто.

ЖУРНАЛИСТ. Как так?

АРКАДИЙ. А что это меняет?

ЖУРНАЛИСТ. Да ничего.

ГЛАВНЫЙ и РЫЖИЙ.

РЫЖИЙ. У отца было три сына: двое – террористы, а третий – рыбак. Так вот однажды вместо щуки он вытащил мину и взорвался. Отсюда вывод: если уж братья – террористы, рыбачь, ни рыбачь, все одно.

ГЛАВНЫЙ. Ты это к чему?

РЫЖИЙ. Конец нам всем. Всем конец.

ЗАНАВЕС

Картина пятая

Те же. Там же. ГЛАВНЫЙ подходит к АРКАДИЮ.

ГЛАВНЫЙ. Я хочу с вами поговорить.

АРКАДИЙ поднимается. Они отходят к окну.

ГЛАВНЫЙ. Вы обещали, что нам разрешат улететь отсюда.

АРКАДИЙ. Я вам ничего не обещал.

ГЛАВНЫЙ. Нам сказали, что придет посредник от властей и начнет с нами договариваться. Но он не приходит. И не придет. Так?

АРКАДИЙ. Боюсь, что это так.

ГЛАВНЫЙ. Тогда мы выходим из игры. Забирайте бумаги, нам они не нужны.

АРКАДИЙ. Вы их просмотрели?

ГЛАВНЫЙ. Да. Там семь листов с текстом и один листок с какими-то формулами. Забирайте.

АРКАДИЙ. Возьму не я. Возьмет мой человек.

ГЛАВНЫЙ. Кто?

АРКАДИЙ. Он к вам подойдет.

ГЛАВНЫЙ. Ладно. Я передам все бумаги вашему человеку. И будем сдаваться. Лезть под пули я больше не намерен. Я и так уже потерял одного человека. И денег в банке – курам на смех, возиться не стоило. Проклятая операция! Если бы я знал! Забирайте бумаги.

АРКАДИЙ. Где они?

ГЛАВНЫЙ. У Юлы.

АРКАДИЙ подходит к ЛЮСИ.

АРКАДИЙ. Отойдем. (Они подходят к выломленной двери.) Бумаги у Юлы.

ЛЮСИ. Это то, что нам надо?

АРКАДИЙ. По-видимому, да. Шесть листов, там какая-то чепуха, и наш листок.

ЛЮСИ. С формулой?

АРКАДИЙ. С формулой.

ЛЮСИ (показывает в сторону Филиппа и Журналиста). Они не догадываются, что это за документы?

АРКАДИЙ. Я им сказал, что это документы о контактах русского правительства с наркомафией.

ЛЮСИ. Поверили?

АРКАДИЙ. Я говорил убедительно.

ЛЮСИ. Тогда все по плану?

АРКАДИЙ. Не совсем. Что это за парень с тобой?

ЛЮСИ. Частный детектив. Он будет мне помогать.

АРКАДИЙ. С Альбером согласовала?

ЛЮСИ. Да.

АРКАДИЙ. С какой стати Профессор начал пальбу?

ЛЮСИ. Все из-за Дюмона.

АРКАДИЙ. Этот болван причем?

ЛЮСИ. На него вышла полиция.

АРКАДИЙ. Как?

ЛЮСИ. Случайно. Но при нем нашли три пакета. И началось. Парень он слабый. Мог нас выдать. Альбер сказал, что с ним надо решать. Когда начинаешь такое дело, надо, чтобы тылы были надежные.

АРКАДИЙ. Это правильно. Что дальше?

ЛЮСИ. Вчера Профессор назначил Дюмону встречу в парке. И там наши ребята столкнули его с веранды. Так распорядился Альбер.

АРКАДИЙ. Это хорошо, но что дальше? Пока я не могу докопаться до сути. Почему Профессор начал пальбу?

ЛЮСИ. Он принес сюда всю сумму, полученную от Дюмона.

АРКАДИЙ. Идиот. Принес сюда деньги, которые этот Дюмон забрал в своем банке!

ЛЮСИ. Принес, а потом сообразил, что, когда закончится история с заложниками, всех обыщут, и у него найдут купюры, украденные Дюмоном в банке и номера которых наверняка переписаны. И пытался уйти.

АРКАДИЙ. Подонок! Мы все делаем, чтобы получить листок с формулой! Вот-вот мы его получим. А теперь остались без специалиста.

ЛЮСИ. Могу тебя немного утешить. Когда он сидел в кафе, я следила за ним. Он набросал какие-то формулы. Глядишь, это его идеи в отношении нужного нам препарата.

АРКАДИЙ. Нам бы пригодились.

ЛЮСИ. Они уже у меня.

АРКАДИЙ. Молодец.

ЛЮСИ. Ты еще не все знаешь про этого Профессора. Он вел двойную игру. Назначил здесь свидание со своим поставщиком.

АРКАДИЙ. Здесь?

ЛЮСИ. Здесь.

АРКАДИЙ. Идиот! И кто поставщик?

ЛЮСИ. А вон та врач из госпиталя «Шарите». Она ведает складом медикаментов. Мы ее знаем, она давно связана с перекупщиками. Около нее все время крутилась инспекторша бюро наркотиков. Но потом отстала.

АРКАДИЙ. Я это видел. Вы хорошо знаете эту из «Шарите»?

ЛЮСИ. Она нам помогала.

АРКАДИЙ. По убеждениям?

ЛЮСИ. Вообще-то она левая.

АРКАДИЙ. Ее можно потом использовать. Нам будет нужен врач.

ЛЮСИ. Я уже об этом подумала. Но потом. Сейчас рано. С крючка она все равно не сорвется.

АРКАДИЙ. Забери документы. Листок с формулой отдашь Альберу.

ЛЮСИ. А остальные?

АРКАДИЙ. Уничтожь.

ЛЮСИ подходит к ЮЛЕ. Та передает ей документы.

ЮЛА. Может быть, хоть вам повезет.

АРКАДИЙ возвращается за свой столик.

АРКАДИЙ. Скоро все кончится.

ФИЛИПП. Вероятно. Но то, что я вам сейчас скажу, Аркадий, будет для вас неприятной неожиданностью. Документы, которые только что получила ваша сообщница… Вы же не будете отрицать, что она их получила…

АРКАДИЙ. Не буду.

ФИЛИПП. Вот видите. Эти документы вам придется отдать мне.

АРКАДИЙ. Я предпочел бы передать их этому господину. (Показывает на Журналиста.)

ФИЛИПП. Это невозможно. Когда мы узнали о возможном налете на банк, мы, естественно, заинтересовались этим банком. Нас проинформировали, что там не сосредоточивается таких сумм, которые могли бы привлечь налетчиков. Мы попросили дирекцию банка сообщить нам о хранимых у них ценностях. С разрешения банка мы изъяли документы, в которых говорится о связях каких-то русских государственных деятелей с мафиозными структурами. И наше правительство приняло решение передать эти документы русскому правительству.

АРКАДИЙ. Почему?

АРКАДИЙ. Наше правительство считает, что это будет воспринято как дружественный акт с нашей стороны и послужит улучшению отношений с Россией.

АРКАДИЙ. Ваши чиновники понимают, что в России эти документы будут спрятаны за семью замками?

ФИЛИПП. Таково решение нашего правительства. Я очень сожалею. Но как только это все закончится, вам следует передать эти документы мне.

ЖУРНАЛИСТ. Поймите, Аркадий, они, скорее всего, правы. С этической точки зрения. Это – не ваши документы. Россия сейчас становится демократической страной. У вас действует нормальный суд. И я уверен: виновные будут наказаны.

АРКАДИЙ подходит к ЛЮСИ. Она по-прежнему стоит у двери.

АРКАДИЙ. Они требуют их отдать.

ЛЮСИ. Зачем?

АРКАДИЙ. Они вернут их русскому правительству.

ЛЮСИ. А листок с формулами?!

АРКАДИЙ. И листок тоже.

ЛЮСИ. Документы, ладно. Но листок с формулами? Заплачены огромные деньги. Новый наркотик, легкий в производстве. Это миллионы! Вот он, этот листок. Посмотри. Может быть, что-нибудь запомнишь.

АРКАДИЙ. Я в этом совершенно не разбираюсь.

ЛЮСИ. Что будем делать?

АРКАДИЙ. У нас один выход. Добиваться публикации документов.

ЛЮСИ. А наш листок…

АРКАДИЙ. Придется с ним проститься.

ЛЮСИ. У меня есть идея. Мой человек забрал у покойного Профессора листок с какими-то формулами. Если я его подменю…

АРКАДИЙ. Это дело. А я пока буду возмущаться и подключать общественность.

ЛЮСИ. Получится?

АРКАДИЙ. Наивных людей много.

ЛЮСИ. Успеха тебе. Только не переусердствуй. А то тебя вышлют из страны.

АРКАДИЙ. А меня и так вышлют.

АРКАДИЙ подходит к столу, за котором сидит ВИРЖИНИ, садится рядом.

ВИРЖИНИ. У вас неприятности?

АРКАДИЙ. Бандиты захватили в банке документы, связанные с коррупцией русского правительства. Они их передали нам. Мы хотели познакомить с ними прессу. Но местный полицейский (показывает на Филиппа) требует, чтобы мы их отдели ему. На его стороне сила. Нам придется подчиниться.

ВИРЖИНИ. Что они собираются делать с этими документами?

АРКАДИЙ. Вернуть в Россию. Они считают, что в России произошли большие перемены и там есть теперь справедливый суд.

ВИРЖИНИ. Вы в это верите?

АРКАДИЙ. Россия действительно изменилась. Но солнце по-прежнему поднимается на Востоке, только теперь никто не знает, где оно зайдет. Одни считают, что на Западе, другие – что вернется на Восток. Как всегда.

ВИРЖИНИ встает, подходит к столику, за которым сидит АНРИ.

ВИРЖИНИ. Тебя, кажется, зовут Анри?

АНРИ. Анри Ботье, почти как Эжен Потье.

ВИРЖИНИ. Ты знаешь наизусть мою притчу «Над полем желтым, зеленым лесом…»?

АНРИ. Знаю.

ВИРЖИНИ. Можешь ее прочесть?

АНРИ. Могу.

ВИРЖИНИ. Тогда читай.

АНРИ. Вы считаете, что пора?

ВИРЖИНИ. Пора.

АНРИ встает в центре зала, тихо начинает:

АНРИ. Над полем желтым, зеленым лесом…

Потом, когда он обратил внимание, что его все слушают, продолжает громче.

АНРИ. Над полем желтым, зеленым лесом и над деревней, где жили люди, висела палка со львиной мордой. Никто не знал, кто ее повесил, когда, зачем. Но ее боялись. Она вмещала и страх, и силу, мерило жизни и символ веры.

Пахал ли пахарь холодным утром – не видел он ни сохи, ни пашни. А взглядом, полным любви и страха, смотрел на палку со львиной мордой. Кузнец ли сильный, столяр ли ловкий – считали все, что своим уменьем они обязаны только палке.

И даже мать никогда не смела взглянуть в глаза своего младенца. В припадке ласки целуя сына в листочки губ, золотых, как солнце, она о счастье молила палку.

И даже те, кто любил друг друга, сплетясь ногами во мраке ночи, сжимая жадно тугие плечи, смотрели вверх в суеверном страхе.

И жили люди, собой довольны. Порядок, вера – что нужно больше? Других людей, что за дальним лесом, они не знали, и им казалось, что жизнь их лучше, чем жизнь соседей.

И вот однажды, невесть откуда, явился парень, еще безусый. С людьми поел, поработал вместе, а позже людям сказал спокойно:

– О люди, люди, как вы прекрасны! Для вас природа, вы – смысл природы. Зачем вам палка со львиной мордой? Ведь вы свободны, как я свободен. Не бойтесь страха! Ведь вы сильней и смелей, чем буря. Отважней грома и ярче молний.

– Мать молодая, вот твой младенец. Ты посмотри на него скорее. Он так похож на тебя улыбкой. Тебя он любит и ждет поддержки. И молоко он твое живое впивает жадно.

– Любовник юный, взгляни скорее на ту, что любишь. Ее глаза – словно речка ночью, а ноги – точно побеги дуба. Соски – как угли, возьмешь их в руки, они, пылая, прожгут ладони.

– Кузнец и пахарь, столяр и плотник, трудитесь вместе и никого на Земле не бойтесь. И верьте только в свой светлый разум, и в свое сердце, и в свои руки. Ведь вы свободны, как я свободен. О люди, люди, как вы прекрасны!

Застыло солнце на горизонте. Деревья замерли в рыжем свете, лишь ветки синие встрепенулись, пот вытирая с коры уставшей.

Пришелец поднял случайный камень и бросил в палку. Она качнулась и вниз упала, ему под ноги.

Смеялось небо, смеялся ветер… Молчали люди, на палку глядя. Потом старейший из них поднялся и, палку взяв, обратился к парню:

– Пришелец странный, ты ищешь ночи. Ты нас обидел. Ты надругался над нашей верой. Твои слова непонятны людям. Права, свободы – нам их не надо, в них нет порядка, в них нет покоя. Мы сможем жить, если будет палка. Без страха жить не умеют люди.

– Мать молодая, ужель ты хочешь, чтоб сын твой малый, лишь старше станет, решил, что он всех умней на свете, и ночью черной, как зависть ведьмы, спалил твой дом и дома соседей?

– Любовник юный, ужель ты хочешь, чтоб в полночь демон в постель забрался к твоей невесте и языком он своим шершавым лизал ей груди и ног сплетенье?

– Кузнец и пахарь, столяр и плотник, без палки вам не понять друг друга. Без палки каждый уверен будет, что он нужнее всех в этом мире.

– Не будет веры – покой исчезнет. Не будет страха – работа станет. Права, свободы – мы их не знаем, нам их не нужно, они пугают. Пришелец странный, ты ищешь ночи. Мы сможем жить, если будет палка. Без страха жить не умеют люди. Ступайте, люди, верните палку. А ты, кто нас оскорбил жестоко, сгоришь в костре, только ночь наступит.

В лохмотьях туч замер куцый месяц. А над усталым притихшим лесом, над серым полем и над деревней, где спали люди, опять висела все та же палка со львиной мордой. Как день назад и назад полвека.

А рядом с лесом костер зажегся. Огнем объятый, пришелец гордо смотрел на небо и говорил, обращаясь к ветру:

– О, если бы, люди, вы только знали, как вы всесильны, когда свободны! И как свободы легко добиться, когда поймешь, что лишен свободы! Пускай хоть раз, но она упала, в одном из сотен родив сомненье во всемогуществе силы страха. Придет другой, и придут другие. И вы поймете, что страх животен, а человечна одна свобода. О люди, люди, как вы всесильны, когда свободны!

В домах убогих уснули люди. И только мальчик один не в силах был в эту ночь спать, как спал обычно. Он видел сон, он мечтал о счастье. И повторял он слова пришельца:

– О люди, люди, как вы прекрасны, когда свободны! Ведь вы сильней и смелей, чем буря. Отважней ветра и ярче молний. О люди, люди, как вы прекрасны, когда свободны!

Долгое молчание.

ГЛАВНЫЙ выходит в центр зала.

ГЛАВНЫЙ. Мы решили сдаться властям. Все могут выйти. Но сначала мы. Потом остальные.

ЛЮСИ (подходит к Филиппу). Возьмите документы.

ФИЛИПП. Спасибо. (Берет документы.)

Первыми выходят ТЕРРОРИСТЫ потом ДАГОБЕР и МОДЕГО. У дверей ФИЛИПП останавливает АРКАДИЯ и ЛЮСИ.

ФИЛИПП. Я прошу вас пройти со мной. Поверьте, только небольшая формальность. Вы, мадемуазель, пройдите с инспектором в наше бюро, вас там досмотрят. И независимо от того, найдут у вас что-либо или нет, вам не будет предъявлено никакого обвинения, и вы спокойно покинете бюро. Вам, Аркадий, если захотите задержаться у нас в стране, мы дадим визу. Мы вам очень благодарны. Ваша находчивость во многом способствовала благополучному решению конфликта.

АРКАДИЙ. Ну хоть на этом спасибо.

ЖУРНАЛИСТ. Не расстраивайтесь. Я все понимаю. Просто обидно получить мат в партии, которую, казалось, просчитал до последнего хода.

АРКАДИЙ, ФИЛИПП, ЛЮСИ, МАРИ и ЖУРНАЛИСТ выходят.

ПАПАША ФУКО (Хозяйке). Пойдем, подышим свежим воздухом.

ХОЗЯЙКА. И то верно.

ХОЗЯЙКА и ПАПАША ФУКО уходят.

Из-под стойки вылезает АНРИ. Берет трубку телефона, набирает номер.

АНРИ. Я хотел бы поговорить с товарищем Альбером. Здравствуйте, товарищ Альбер! Это говорит революционный студент. Я только что получил задание от революционной актрисы. Ее преследует полиция. Да-да, все по порядку. Меня зовут Анри Ботье, почти как Потье, автора Интернационала. Революционная актриса получила от борцов какие-то документы. Нет, я не знаю, что это за документы. Да, там был листок с формулами. Полиция все документы изъяла. Но актриса подменила этот листок. Дала им какой-то другой. А главный листок отдала мне, сказала ваш номер телефона и просила вам передать. У меня к вам вопрос, товарищ Альбер. Как вы относитесь к борьбе против варварского истребления пингвинов? Я был совершенно уверен, что все прогрессивные силы поддержат борьбу за спасение пингвинов. Вы мне не поможете добраться до Патагонии? Когда? Лететь в Патагонию прямо завтра? Конечно, могу. Оплатите мне проезд из-за солидарности с пингвинами? Я знал, что истинные революционеры всегда помогают друг другу. Да, на обратном пути я могу залететь в Колумбию, забрать чемодан, который забыл там ваш друг. Спасибо. Как я могу передать вам листок? Понял. До скорой встречи, товарищ Альбер. (Вешает трубку. Уходит, что-то напевая.)

ЗАНАВЕС

Content

Олег Агранянц
Не верьте наивным бродягам

Действующие лица

Картина первая

Картина вторая

Картина третья

Картина четвертая

Картина пятая