Виктор Суворов

Спецназ

Когда на протяжении семи десятков лет унылые надсмотрщики советской литературы талдычили о социальном заказе и положительном герое, не веря ни одному своему слову, они и помыслить не могли, что можно написать такое. «Аквариум» Виктора Суворова — это признание в любви потомственного офицера своей армии. Посреди сегодняшнего плача и стонов чиновников и милиционеров, депутатов и генералов о том, что им чего-то не додали, не разрешили, эта веселая и злая, упругая и энергичная проза человека отважного потому и производит огромное впечатление. И не нужно производить раскопки на соседних полках и допытываться: а на кого он похож? Ни на кого. Сам на себя. Своей собственной школы человек.

Григорий Файман. Газета «Русская мысль». 7–13 мая 1993 г.

Суворов — яркий, ни на кого не похожий писатель. Он мастерски меняет сцены, внезапно разворачивает действие в неожиданном направлении, понижает тон повествования и вдруг доводит его до громового звучания в духе самой лучшей приключенческой классики… Несмотря на великолепие стиля, причины его побега остаются загадкой. В книге эти причины не нашли внятного объяснения.

London Review of Books о книге «Аквариум». 19 декабря 1985 г.

То, о чем рассказывает Суворов, не придумать. Хочет того автор или нет, книга убедительно доказывает, что советская разведка — лучшая в мире, и не просто лучшая — ее нельзя сравнивать ни с одной разведкой других стран.

Анатолий Гладилин, писатель. Газета «Новое русское слово». Нью-Йорк, 24 июня 1986 г.

Великолепно. «Аквариум» очарует всех, кто неравнодушен к приключениям, шпионажу, столкновениям характеров, к мужеству и храбрости.

Джон Баррон. Газета The New York Times. 10 июня 1986 г.

К сожалению, в «Аквариуме» нет ничего о жизни разведчиков. Каждый, кто ждет увлекательного повествования, будет разочарован книгой Суворова. «Аквариум» — это нудное сочинение о его карьере, он вспоминает факты из своей жизни, которые никому не интересны, кроме него самого. Книга может вызвать отклик только у тех, кто интересуется советской бюрократией и методами проталкивания разведкой своих людей или вопросом, как советские шпионы пьют водку после выполнения задания. (Они пьют стаканами, стараясь не пролить.)

Газета The Jerusalem Post. Иерусалим, 27 сентября 1986 г.

Художественное по форме, но убедительное по фактической основе повествование Суворова поражает.

Газета «Рабочая трибуна». 17 декабря 1991 г.

— Это и есть тот самый «Аквариум», так подробно описанный в одноименной книге Виктора Суворова?

— Да, этот дом, где вы сейчас сидите, наш бывший резидент называет «Аквариумом». Обратили внимание, здесь много стекла? Вообще-то он когда-то строился под госпиталь. Кстати, настоящая фамилия автора — Резун. Это наш полковник, лет 11–12 назад сбежавший в Англию.[1]

Заместитель начальника Генерального штаба Вооруженных сил СССР, начальник ГРУ генерал армии В. М. Михайлов. Интервью газете «Комсомольская правда». 23–31 августа 1991 г.[2]

Литературный псевдоним «Суворов» взял себе бывший майор Резун Владимир Богданович… Что он за человек? В одной из аттестаций записано: самый младший на курсе, но успевает лучше своих коллег, собирает книги по военной тематике для личной библиотеки, имеет второй разряд по стрельбе из автомата Калашникова… Многое в его книге выдумано именно для того, чтобы было захватывающе интересно при сохранении внешнего правдоподобия.

Заместитель начальника Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации, начальник ГРУ генерал-полковник Е. Л. Тимохин. «Красная звезда». 29 апреля 1992 г.

Биография капитана Резуна была безупречной, в его работе и поведении не отмечалось каких-либо настораживающих моментов. Резун во время обучения в Калининском суворовском военном, Киевском высшем общевойсковом командном училищах и в Военно-дипломатической академии Советской Армии имел только положительные характеристики, только с положительной стороны зарекомендовал себя на практической работе в штабе военного округа и в разведаппарате ГРУ в Женеве. Никаких сигналов по линии 3-го управления КГБ СССР (военная контрразведка) и управления «К» КГБ СССР (контрразведка ПГУ) не поступало. В общении с товарищами и в общественной жизни производил впечатление архипатриота своей родины и вооруженных сил, готового грудью лечь на амбразуру… Служебные отношения складывались вполне благоприятно: незадолго до исчезновения был повышен в дипломатическом ранге с атташе до 3-го секретаря с соответствующим повышением оклада, в порядке исключения срок пребывания продлен еще на один год. По окончании командировки Резун знал, что его использование планируется в центральном аппарате ГРУ. В свои 27 лет окончил два высших военных учебных заведения, и для него открывалась перспективная карьера в центральном аппарате ГРУ. Отклонения в нормах поведения, психика, чрезмерные увлечения? Ничего подобного не отмечалось, внешне и внутренне выглядел как преданный Родине и воинскому долгу офицер.

Капитан 1-го ранга Валерий Калинин, начальник 3-го направления Первого управления ГРУ, временно исполнявший обязанности резидента ГРУ в Женеве. «Независимая газета». 25 декабря 1993 г.

Резун вел себя подчеркнуто безупречно, многие даже после его побега давали ему положительную характеристику.

Генерал-полковник А. Павлов, первый заместитель начальника ГРУ. «Красная звезда». 14 апреля 1993 г.

Перед нами уродливая личность, для которой ложь стала средством существования.

А. Л. Дмитриев, доктор технических наук, о Викторе Суворове. «Военно-исторический журнал». 1993. № 10

В его выпускной аттестации, кроме основного содержания написано, что он «является самым молодым по возрасту слушателем Военной академии Советской Армии. Военные дисциплины он знает лучше своих коллег. Увлекается сбором книг по военной тематике». Резун в самом деле был толковым парнем и хорошим аналитиком, работал в разведотделе штаба округа. Он ведь, по большому счету, неординарная личность и писатель неплохой.

Военный атташе при посольстве России в Украине полковник В. Безрученко. Газета «Время» (Украина). 12 мая 2001 г.

Суворов не историк. И не писатель. Он мелкий политикан, причем самого грязного пошиба. Пешка в ГРУ, он, перебежав на Запад, не смог даже никаких наших секретов продать — просто их не знал. Вот и стал выдумывать их на потребу клеветникам России.

В. Карпов, лауреат Государственной премии СССР, бывший Первый секретарь правления Союза писателей СССР. Еженедельник «Книжное обозрение». 9 мая 1995 г.

«Аквариум» читать было интересно. И мир перед нами открывался таинственно-неведомый, и описывался он сочно. Один из нынешних работников ГРУ дал книге такую характеристику: «Все врет, стервец, но очень лихо. Я бы даже сказал — красиво».

«Правда». 18 февраля 1993 г.

Низколобый малограмотный перебежчик Резун-Суворов сочинил энциклопедию умственного убожества.

Владимир Бушин о книге «Аквариум». Газета «Советская Россия». 6 марта 1993 г.

Суворов очень хорошо пишет — интересно, остроумно. Он заслужил свою славу полностью.

Олег Гордиевский. «Литературная газета». 9 апреля 1997 г.

Самым большим преступлением государства против ветеранов Второй мировой и Великой Отечественной войн является разрешение на издание книг господина Резуна «Аквариум», «Ледокол» и тому подобного чтива.

Александр Розенбаум. Интервью газете «Приазовский рабочий». Февраль 1996 г.

Наиболее сильные чувства у своих бывших коллег вызывает майор Владимир Резун, сбежавший из Швейцарии в Англию в 1978-м. Связано это не только с тем, что его, в отличие от Пеньковского и Полякова, не удалось отдать под суд и расстрелять, сколько с опубликованной под псевдонимом Виктор Суворов книгой «Аквариум».

«Известия». 5 ноября 1998 г.

Фамилия автора «бестселлеров» «Аквариум», «Ледокол», «День М», «Освободитель» на слуху. Книги опять же на всех лотках, многочисленные офени ими в нос тычут ‹…› Пушкина нет, а Суворов — пожалуйста. Сегодня Резун читает лекции будущим английским офицерам. О чем, не ведаю. Может про то рассказывает, чему учили его в советской военной академии. Бог ему судья. И военный трибунал. И если первый своего отношения к неофиту от разведки публично не выразил, то второй конкретно, хотя и заочно, приговорил к высшей мере.

Полковник Н. Н. Поросков. «Красная звезда». 27 апреля 1994 г.

«Московский комсомолец» посвятил юбилею ГРУ статью «“Аквариум” дает течь». В статье около десяти раз повторяется словечко «Аквариум», заимствованное у предателя В. Резуна, опубликовавшего под этим названием книгу, полную клеветы на военную разведку.

Генерал-майор И. Студеникин. «Красная звезда». 18 ноября 1998 г.

Читателя у нас погружают в «Аквариум», давят «Ледоколом». Сегодня в России над человеком, читателем в частности, идет бессовестный эксперимент. И указанные романы в нем участвуют. Им создают рекламу, заставляют читать. Это своего роль щуп для определения состояния нашего общества.

А. Афанасьев, писатель. «Красная звезда». 24 августа 1996 г.

«Аквариум», вернувшись из-за бугра, стал самиздатовским гимном Советской Армии.

Александр Никишин. Альманах «Конец века». 1991. № 2

Наташе и Александру

Предисловие

У книги «Спецназ» тяжелая судьба.

Писать эту книгу я вовсе не собирался и не замышлял. Но был вынужден.

Началось с того, что 13 сентября 1982 года в Британии после долгих задержек наконец вышла в свет моя книга «Inside the Soviet Army» («В Советской Армии»)[3]. Вскоре эта книга была опубликована и в США.

За американцами потянулись японцы, немцы и разные прочие шведы. Книга имела определенный успех. В пяти странах, включая США, она стала бестселлером.

Правда, не обошлось без вздорных нападок и злобной критики. В книге я писал о стратегии и тактике Советской Армии, о вооружении и технике, о сапогах и шинелях, о службе солдатской и офицерской. Упомянул я в той книге и о диверсионных частях и соединениях, назвав их необычным словом «Спецназ». В подробности не вдавался, не было в том необходимости.

Но некоторые именитые зарубежные военные эксперты к слову придрались: нет в русском языке такого слова! Нет в Советской Армии такого термина! Нет, и всё тут! И критики выкладывали доказательства — ссылки на самые разнообразные словари русского языка, в том числе весьма специфические.

Вот, говорят, «Краткий словарь оперативно-тактических и общевоенных слов» (М: Воениздат, 1958) — нет там слова «Спецназ».

А вот совсем уж свежий (на тот момент) «Словарь сокращений русского языка» (М: Русский язык, 1977) — 15 тысяч сокращений! Есть «спецкор», сразу за ним — «спецстрой», но никакого «Спецназа» между ними нет!

Да что там словари! Вот «Советская военная энциклопедия» (М: Воениздат, 1976–1980. В 8 томах), седьмой том которой вышел в 1979 году. Есть в седьмом томе статья «Специя» — это военно-морская база в Италии, следом идет «Спешивание» — это высадка пехоты с бронетранспортера или с танковой брони. Если бы и был какой-то «Спецназ», то место ему — между «Специей» и «Спешиванием». Только нет тут твоего «Спецназа»! Врешь ты все! Не тебе нас дурить! Обрати внимание на состав редакционной комиссии «Советской военной энциклопедии»: маршалы, генералы, адмиралы, доктора, академики! Председателем редакционной комиссии энциклопедии был член Политбюро Центрального комитета Коммунистической партии министр обороны СССР Маршал Советского Союза А. А. Гречко, а после его смерти в 1976 году — член ЦК КПСС начальник Генерального штаба Вооруженных сил СССР Маршал Советского Союза Н. В. Огарков, до этого занимавший должность заместителя председателя редакционной комиссии. Уж они-то должны были знать, есть так называемый «Спецназ» в Советской Армии или нет его! Уж Маршал Советского Союза Огарков Николай Васильевич врать бы не стал!

Справедливости ради надо заметить, что во втором томе «Советской военной энциклопедии» на странице 326 можно найти статью о войсках специального назначения, но статья эта еще больше запутывала дело:

Войска специального назначения (иностр.) — особые части и подразделения в вооруженных силах ряда капиталистических государств, предназначенные для ведения разведывательно-диверсионных и террористических действий, организации повстанческой деятельности и вооруженных нападений, ведения психологической войны, пропаганды и других подрывных действий. В военное время подразделения войск специального назначения забрасываются в тыл противника для нанесения ему ущерба путем внезапных нападений (рейдов, налетов и др.), захвата и разрушения важных объектов, уничтожения групп военнослужащих, нарушения коммуникаций, дезорганизации жизни населения, затруднения работы органов власти и управления, организации побегов военнопленных, создания подпольных организаций и групп. Войска специального назначения используются также для поддержки оккупационного режима на захваченной территории. Войска специального назначения используются и в мирное время, особенно в период обострения международной обстановки. [Выделения жирным шрифтом сделаны мною. — Виктор Суворов.]

Таким образом, «Советская военная энциклопедия» доходчиво растолковала всем и каждому, что войска специального назначения использовали проклятые капиталисты, и использовали в весьма неприглядных целях (как и положено капиталистам), да и само это словосочетание было иностранным.

Меня особенно умиляло то, что советские военачальники, рассказывая в этой статье якобы о противниках Советского Союза, использовали терминологию, которой сами противники никогда не пользовались. Ни в одной стране мира, кроме Советского Союза и стран, находившихся под его контролем, никто не называл диверсионные части войсками специального назначения; иногда в названиях таких частей могло присутствовать прилагательное «специальный», но словосочетание «специального назначения» не использовалось никогда.

Дальше — больше. В седьмом томе энциклопедии на странице 493 можно найти еще одну статью:

Специальная разведка (иностр.) — разведка, проводимая в целях подрыва политического, экономического, военного и морального потенциалов вероятного или действующего противника. Основные задачи специальной разведки: добывание разведывательных данных о важнейших экономических и военных объектах, уничтожение или вывод из строя этих объектов; организация саботажа и диверсионно-террористических актов; осуществление карательных операций против патриотических сил; ведение враждебной пропаганды; сколачивание и подготовка повстанческих отрядов и др. Специальная разведка организуется военными органами и специальными службами, ведется силами агентурной разведки и войск специального назначения. При этом используются специальные образцы вооружения, снаряжения и технических средств, в том числе бесшумное огнестрельное оружие, мины и средства подрыва, радио— и другая специальная аппаратура, а также биологическое оружие, наркотические средства, яды и т. д.

Эта статья, утверждая, что специальная разведка ведется силами войск специального назначения, прямо отсылает нас к предыдущей статье о таких войсках, откуда прямо следует, что и специальную разведку тоже придумали злодеи-буржуины, да и словосочетание это, как утверждает энциклопедия, тоже не наше, а иностранное.

А вот что такое агентурная разведка, силами которой также ведется специальная разведка? Лезем в первый том «Советской военной энциклопедии» и на странице 95 читаем, что агентурная разведка — это

широко применяемый капиталистическими государствами вид разведки, который осуществляется с помощью тайных агентов.

А вот о том, есть ли в Советский Армии агентурная разведка и войска специального назначения или нет их, в «Советской военной энциклопедии» ничего не сказано.

Складывается впечатление, что советские военачальники, руководившие изданием «Советской военной энциклопедии», не успели посмотреть ни «Подвиг разведчика», ни «Семнадцать мгновений весны», ни «Мертвый сезон»; они, видимо, не читали повести и романы про агентурную разведку «Медная пуговица», «Не открывая лица», «И один в поле воин». В этом, наверное, и кроется причина того, что маршалы, генералы и адмиралы, под руководством которых издавалась энциклопедия, ничего не знали о наличии агентурной разведки в системе органов управления Советской Армией. Неудивительно, что они и про Спецназ не вспомнили.

Особую пикантность ситуации придавал тот факт, что председатель редакционной комиссии энциклопедии Николай Васильевич Огарков на протяжении нескольких лет возглавлял сверхсекретную организацию — Главное управление стратегической маскировки, основной задачей которого была дезинформация противника (я подробнее расскажу об этой организации в главе 24).

Но никакие мои аргументы на злобствующих критиков не действовали. Меня обвиняли в преднамеренном обмане широких народных масс. И тогда в сентябре 1983 года я опубликовал большую статью о Спецназе Советской Армии в военном журнале «[4] International Defense Review».

Статья вызвала мощную волну откликов. Но разоблачителей и критиков не убавилось. Да и как тем критикам успокоиться, если и вправду никто никогда не слышал такого слова?

Объясняю критикам: откуда такому слову взяться в словарях и энциклопедиях, если, тайны сохранения ради, даже в секретных документах термин этот писали сокращенно — СпН? Слово «спецназ» легко расшифровывается. А поди, даже получив доступ к секретному документу, догадайся, что такое РП СпН или ОДА СпН. И только в совершенно секретных документах это сокращение полностью раскрывалось — «специального назначения».

Кстати, аналогичным сокращением был термин «Осназ» — так назывались части особого назначения, появившиеся в составе Разведывательного управления РККА в 1930-е годы и занимавшиеся радиоразведкой (не путайте их с частями и соединениями особого назначения НКВД (НКГБ)). В 1942 году все формирования Осназ были переданы из Разведупра Красной Армии в подчинение НКВД (в 1943–1946 гг. — НКГБ), но после окончания войны часть этих формирований вернулась в структуру ГРУ, и на их основе были созданы радиотехнические войска особого назначения (РВ Осназ).

Вскоре на английском, немецком, японском и других языках вышла моя книга «Inside Soviet Military Intelligence» («Советская военная разведка: взгляд изнутри»), в которой я рассказал о частях и соединениях СпН и об агентуре СпН (не путать с добывающей агентурой ГРУ и агентурой обеспечивающей). Обойти стороной тему СпН я не мог, ибо Спецназ был органичной частью советской военной разведки.[5]

Вслед за этой книгой я написал «Аквариум». Для удобства восприятия выбрал форму приключенческого романа. Однако книга эта была вовсе не о приключениях, а о том, как устроена советская военная разведка, в том числе и формирования Спецназ.

Книга имела успех, но критики объявили, что такого просто не может быть. И тогда мне пришлось написать книгу «Spetsnaz. The Inside Story of the Soviet Special Forces» («Спецназ. Советские войска специального назначения»), которая вышла в Великобритании в 1987 году, а через год — в США и других странах мира.

Окрыленный успехом, я решил издать «Спецназ» и на родном языке. В те славные времена в Британии, во Франции, в США и Западной Германии хватало издательств, которые выпускали книги на русском языке. Но все эти издательства ответили отказом: нет, мол, официального подтверждения существования таких структур, да и слова такого нет в русском языке; «Аквариум» публикуем, потому что это художественное произведение, и любые спорные моменты в нем можно объяснить вымыслом автора, а «Спецназ» не берем, потому что здесь ты претендуешь на достоверность, которая кажется нам сомнительной.

Ни одно из зарубежных русскоязычных издательств так и не решилось выпустить «Спецназ». Такая же судьба ждала «Ледокол» и «Советскую военную разведку» — на русском языке за пределами Советского Союза до и после его развала эти книги никогда не выходили.

Прошло совсем немного времени, и в 1991 году Советский Союз рухнул. И вдруг открылось, что есть-таки Спецназ, и слово такое в русском языке тоже есть. Правда, признали это не сразу и не полностью. Начальник ГРУ генерал-полковник Е. Л. Тимохин 29 апреля 1992 года на страницах газеты «Красная звезда», которая в тот момент была центральным печатным органом Министерства обороны Российской Федерации, сообщил:

В системе военной разведки имеются формирования специального назначения, которые пресса и нарекла спецназом.

То есть формирования такие есть, а вот названия такого нет. Название такое пронырливые журналюги выдумали.

Но довольно скоро термин этот перестали хранить в строгой тайне, и он пошел гулять по свету. И прижился. И многим понравился. И вдруг расплодилось множество всевозможных спецназов: спецназ МВД, спецназ ФСИН, спецназ ФСБ, спецназ Пограничных войск, спецназ СВР, спецназ МЧС, американский спецназ, израильский, иранский, британский… Слово «спецназ» стало нарицательным. Его стали писать со строчной буквы. В то время как в ГРУ термин этот писали с заглавной буквы, ибо это было имя собственное.

Дабы отмежеваться от уймы разнообразных «спецназов» и не путать грешное с праведным, руководство ГРУ негласно отказалось от частого употребления термина «Спецназ», отдав предпочтение более короткому имени — СпН. Встретив это сокращение, мы с большой долей вероятности можем считать, что в данном случае речь идет о структурах, которые являются частью военной разведки.

Все остальные «спецназы» — это неуклюжая попытка примазаться к звучному имени боевых формирований ГРУ.

За совсем короткое время слово «спецназ» прочно вошло в наш быт и в наш язык.

И посыпались предложения как от издателей из России, так и от зарубежных русскоязычных издательств. Только вчера надменные редакторы отвергали рукопись не глядя, а тут вдруг: вот контракт, подписывай, отпечатаем немедленно и денег отвалим невпрогреб.

На эти предложения, порой весьма заманчивые, я отвечал категорическим отказом.

Причина отказа серьезная.

После Второй мировой войны части и соединения СпН были созданы по приказу товарища Сталина для решения единственной, однако предельно сложной и ответственной задачи — для поиска и уничтожения ядерного оружия противника и средств его доставки.

Кроме того, части и соединения СпН, а также агентура СпН были призваны решать и другую задачу, которая, тем не менее, была неразрывно связана с решением главной задачи: поиск и уничтожение штабов, командных пунктов, узлов и линий связи, которые могли отдавать, передавать и исполнять приказы на применение оружия массового поражения, на передачу и прием соответствующих распоряжений и указаний.

Помимо решения этих задач части СпН и агентуру СпН планировалось использовать против транспортных систем, трубопроводов, электростанций, высоковольтных линий электропередач, для поиска и ликвидации высокопоставленных политических и военных лидеров, для создания в тылу противника атмосферы страха и паники. Однако эти задачи могли быть поставлены частям и агентуре СпН только в том случае, когда главная задача была решена, — когда оружие массового поражения противника в данном районе уничтожено или по крайней мере подавлено.

Моя книга — о том, что должны были делать части и агентура СпН в случае тотальной ядерной войны между Западом и Советским Союзом и его сателлитами.

Но когда Советский Союз благополучно развалился, а все его бывшие союзники переметнулись в НАТО, никакая глобальная война против проклятых капиталистов в обозримом будущем больше не готовилась и не замышлялась. А потому мои размышления о том, что будут делать бойцы и агентура СпН в грядущей глобальной войне, никому больше не нужны, ибо не будет такого столкновения.

Если бы книга вышла на русском языке во времена противостояния стран НАТО и стран Варшавского договора, то сейчас ее можно было бы переиздать. Всем стало бы ясно: речь идет о том, что было в годы Холодной войны.

Но если во времена существования СССР книга на русском языке не выходила, то после крушения сверхдержавы издавать ее незачем. Глупо в новом тысячелетии рассуждать о том, что должны были делать части и агентура СпН Советской Армии в грядущей войне, если у Советской Армии больше нет союзников в Центральной Европе, если нет больше частей СпН в Германской Демократической Республике, в Чехословакии, в Польской и Венгерской Народных Республиках, если больше нет ни Германской Демократической, ни Польской, ни Венгерской Народных Республик, если нет больше страны с названием Чехословакия, если нет войск Советской Армии на территории всех этих стран, если нет больше ни Советской Армии, ни самогó Советского Союза, если больше не надо решать главную задачу, ради которой создавались и существовали части и агентура СпН.

Все предложения переиздать книгу «Спецназ» на русском языке после распада СССР я отклонял по причине того, что текст книги после крушения Советского Союза потерял актуальность.

Думал, что этот вопрос исчерпан.

Не тут-то было.

Нашлись те, кто стал переводить текст книги с английского, немецкого или польского языка на русский и выкладывать в Сеть.

В переводе книга всегда многое теряет.

Пример: в профессиональном жаргоне ГРУ существовало словосочетание, которое фактически имело статус внутреннего секретного термина — цельнотянутая технология. Имелись в виду те образцы оружия и техники, которые создавались в Советском Союзе в точном соответствии с иностранными документами и образцами, добытыми агентурным путем. Скажите мне, как можно этот термин перевести, например, на английский или немецкий язык, не потеряв всю его неповторимую первозданную прелесть?

Книга «Спецназ» в переводе теряла не только свой слегка ироничный стиль, но и весьма интересные фрагменты. Вот один пример. В 1957 году Маршал Советского Союза Жуков Георгий Константинович готовил государственный переворот, который планировал совершить с помощью подразделений СпН. После отстранения Жукова от власти весь высший руководящий состав Вооруженных Сил СССР, а также офицеры, служившие в центральном аппарате ГРУ, были поставлены в известность о заговоре маршала Жукова, генерал-полковника Штеменко и генерал-лейтенанта Мамсурова. Делалось это для того, чтобы предостеречь грядущих заговорщиков: ребята, и не пытайтесь![6]

Кремлевские вожди кого надо предупредили, но сор из кремлевской избы не выметали. Потому на Западе сведения о заговоре Жукова широкого распространения не получили. Потому английские и американские редакторы потребовали этот фрагмент из книги исключить как не имеющий официального подтверждения.

По требованию редакторов из книги были удалены и другие фрагменты, относившиеся к моему ключевому тезису о принципиальной невозможности мирного сосуществования двух систем, капиталистической и социалистической. Я всегда говорил, что социалистические страны, строившие коммунизм, не выдержат конкуренции со странами свободного мира. Вожди Советского Союза прекрасно понимали это; мировая революция была для них не просто навязчивой идеей, не просто идеологической установкой, но единственной гарантией выживания. Именно поэтому советские вожди вели столь агрессивную политику, стремясь подмять под себя весь мир. «Не питайте иллюзий, — говорил я западным читателям, — не ждите, что коммунисты изменятся; не надейтесь, что с ними можно будет договориться. Или они победят вас, или вы — их. Они никогда не остановятся и будут биться до конца». В те времена такая точка зрения прямо противоречила взглядам и установкам политических элит ведущих стран Запада.

Но даже если книга не сокращалась, в переводе, как бы ни старался переводчик, она непременно становится хуже. Если же книгу вновь перевести на язык оригинала, то ничего хорошего получиться не может. Текст уже однажды был искажен, исковеркан, обеднен переводом и вмешательством редакторов, и обратный перевод его добивает.

Для начала приведу один яркий пример, не связанный непосредственно с этой книгой. На одной конференции британские военные эксперты попросили меня поподробнее рассказать о якобы имевшихся в Советской Армии «гвардейских» патронах. «Нет в Советской Армии таких патронов, — решительно заявил я, — и никогда не было». Высоколобые эксперты тут же с надменным видом обвинили меня в некомпетентности, ссылаясь на серьезные публикации, в которых упоминались эти боеприпасы.

Мы стали разбираться. Оказалось, что гвардейскими были названы караульные патроны: сначала в каком-то переводе с русского на английский их назвали guard cartridges, а затем зарубежные эксперты, пытавшиеся разобраться в этом вопросе, «блеснули» знанием русского языка и перевели это словосочетание обратно на русский как «гвардейские патроны», думая, что речь идет о патронах гвардейских частей (Guards units) — в таком значении термин и вошел в оборот в узких кругах военных экспертов. Должен сказать, что это был не самый худший вариант, ибо, учитывая, что слово guard в английском языке имеет множество разных значений, горе-переводчики могли назвать те патроны бдительными, осторожными или конвойными.

Пользуясь случаем, объясняю, что такое караульные патроны.

Прикарпатский военный округ, 145-й гвардейский учебный мотострелковый полк 66-й гвардейской учебной мотострелковой дивизии. Первый взвод третьей учебной мотострелковой роты заступает в караул. Каждый солдат и сержант получает по 60 патронов. Служба в учебке тяжкая. Все измотаны. Недосып хронический и тяжелейший. Ночью один боец, сменившись с поста и разряжая автомат возле караульного помещения, сначала передернул затвор, а уж потом отсоединил магазин. И, как положено, нажал на спуск. Грохнул выстрел. Стрельба в караулах — чрезвычайное происшествие. И начальника караула, и его помощника, и разводящего за это взгреют.

Система была устроена так, что за ошибки, проступки и преступления подчиненных отвечали командиры. Пример. 8 марта 1959 года в 1140-м гвардейском артиллерийском полку 76-й гвардейской воздушно-десантной дивизии произошло чрезвычайное происшествие: групповое изнасилование. Немедленно был снят с должности командир полка полковник Тюнин Н. И. Этого мало — снят с должности командир дивизии генерал-майор А. Евдан. Но и этого мало — снят с должности и назначен с понижением командующий ВДВ генерал-лейтенант Маргелов Василий Филиппович. (Через два года Маргелова простили и вернули на должность; командира полка и командира дивизии не простили.) А всей Советской Армии — сто тысяч первое предупреждение: за преступления подчиненных отвечают командиры. Потому интерес командиров всех рангов — скрывать любые ошибки, просчеты и преступления своих подчиненных. Взводные командиры скрывали их от ротных. Если ротный узнавал о проступке, то устраивал нагоняй взводному, но скрывал это от комбата. Комбаты скрывали от командиров полков, а те — от командиров дивизий. И так — до самых кремлевских вершин.

И вот в моем взводе случайный выстрел. Казалось бы, скрыть пустяковое происшествие в данном случае просто: ночь, туман, где-то что-то хлопнуло, измотанный полк спит непробудным сном. Кто на тот хлопок внимание обратит? А патронов у нас в избытке. Мой полк, как и соседние полки, в ходе боевой подготовки ежедневно расходовал немыслимое количество боеприпасов. Гильзы со Сторожинецкого полигона вывозили самосвалами. Чего стоит сунуть солдатику новый патрон — получил он, заступая в караул, два полных магазина, и сменившись, сдал два полных магазина. Всего-то делов. Так?

Нет, не так!

На полигоне мы стреляем обыкновенными патронами, на их гильзах нет окраски, а в караул нам выдают особые патроны, которые так и называются — караульные. Гильзы караульных патронов при изготовлении покрывают каким-то особым лаком темно-зеленого цвета. Перед разводом караулов каждый солдат и сержант получает деревянный брусок с дырочками. В каждой дырочке патрон пулей вниз, капсюлем вверх. Дырочки — как зэки в строю, по пять в каждой шеренге, всего 12 шеренг. Сменившись из караула, каждый солдат и сержант разряжает магазины, патроны вставляет в эти дырочки и возвращает брусок дежурному по роте. А дежурному, который принимает оружие и боеприпасы, достаточно одного взгляда, чтобы убедиться — все патроны на месте, пустых дырочек нет, и все гильзы зелененькие. Подменить караульный патрон обыкновенным не выйдет.

Если переводчик всего этого не знает, то никакой словарь ему не поможет.

Так вот, в «обратном» переводе книги «Спецназ» с английского на русский ляпов подобного рода оказалось очень много — просто потому, что незнакомых переводчикам моментов там было гораздо больше. Было сделано несколько переводов этой книги, среди которых не оказалось хороших или плохих, ибо все эти переводы — чудовищные.

Возьмем в качестве примера один из переводов. Ошибки появляются в первом же абзаце. Переводчик от моего имени повествует о том, что советская пехота, получив приказ остановиться, якобы немедленно начинает рыть ямы и траншеи. Для этого у каждого бойца будто бы есть какая-то саперная лопатка. Привожу этот абзац полностью:

Каждый пехотинец в Советской Армии носит с собой маленькую лопатку. Когда он получает приказ остановиться, он немедленно ложится и начинает копать яму в земле рядом с собой. За три минуты он отроет небольшую траншею в 15 сантиметров глубиной, в которую может, вытянувшись, лечь так, что пули будут безопасно свистеть у него над головой.

Так вóт: не было в Советской Армии никаких саперных лопаток. И в книге моей их не было. Лопатки — в детском саду, в песочнице. А в Советской Армии — лопаты, саперные и малые пехотные. Длина саперной лопаты — 110 сантиметров. Саперных лопат у бойцов мотострелковых войск нет. В мотострелковых подразделениях только малые пехотные лопаты МПЛ-50.

Итак, в обратном переводе самое первое предложение, повествующее о наличии у советских пехотинцев каких-то «лопаток», является грубейшей ошибкой.

Во втором и третьем предложени переводчик утверждает, что каждый советский пехотинец, получив приказ остановиться, начинает копать яму и за три минуты отрывает небольшую траншею.

Не знаю, переводил ли книгу совершенно безграмотный человек или же он преднамеренно искажал текст, чтобы выставить советских солдат полными идиотами.

Давайте же представим ситуацию: атакующие цепи залегли. Залегли не от хорошей жизни. Залегли потому, что дальше идти невозможно — огонь смертельный, потери огромные, свистят пули, визжат осколки, горят наши танки, смрадный дым разъедает глаза, стонут раненые, в неестественных позах застыли убитые. Какой же дурак в такой обстановке будет рыть траншею?

Если взводный или ротный командир недоглядел, и его подчиненные с перепугу ринулись рыть траншеи, то с командира за такое безобразие сорвут погоны и отправят в штрафняк (то есть в штрафную роту или штрафной батальон) кровью искупать вину перед Родиной.

В ситуации, когда атака захлебнулась, первым делом нужно рыть окопы, а вовсе не траншеи!

И только после того, как будут отрыты окопы полного профиля, их соединяют траншеей.

Чепуха про траншеи и саперные лопатки — это только первый абзац первой главы одного из вариантов перевода книги, подписанной мои именем. Дальше — больше. Переводы просто пестрят чепухой. Чего же там только нет!

«Ракетные силы». Нет таких сил!

«Воздушно-десантные силы». Нет и таких сил, дорогой товарищ переводчик. Неужели никогда не слышал сокращение ВДВ?

«Пионерский батальон». Уххх! У меня в книге речь шла о стройбатах. В Советском Союзе существовала всеобщая воинская обязанность. Все лица мужского пола должны были служить. Понятно, были исключения из правила. Но большинство все же служило. Однако всем молодым парням в мирное время в рядах Вооруженных Сил места не находилось. Что же делать с лишними? Решение простое: их загребали в строительные батальоны и гнали на великие стройки коммунизма. Нигде в мире, кроме тех стран, которые созданы по нашему образу и подобию, такого варварства нет. Потому английский переводчик термин «стройбат» перевел как «инженерно-саперный батальон». Более близкого термина в английском языке не сыскать. Сапер в переводе на английский — pioneer. В обратном переводе на русский язык получился «пионерский батальон» — у любого русскоязычного читателя это словосочетание ассоциируется исключительно с десятилетними мальчиками и девочками в белых рубашечках и красных галстуках.

В Советском Союзе все документы, имевшие гриф секретности, от ДСП до СС ОВ и СС ОП включительно, назывались грифованными. В английском языке есть соответствующий термин, точно передающий значение этого слова. Но переводчик русской терминологии не знает, и английский термин classified он перевел дословно. Так в моей книге появились классифицированные документы. Сэр переводчик, не было таких документов в Советском Союзе, и в моей книге их не было. Документы, которые грифа секретности не имели, в Советском Союзе назывались открытыми, а в обратном переводе они стали «неклассифицированными».

«Погиб во время выполнения своих служебных обязанностей». Формула эта в русском языке звучит иначе. Не «во время выполнения», а «при исполнении». Обязанности не «свои», а просто обязанности. Формула эта известна каждому, кто хоть немного владеет русским языком. Есть даже знаменитая повесть Юлиана Семенова «При исполнении служебных обязанностей» и фильм с тем же названием.

«Прежде чем ты начнешь отдавать приказы, ты должен научиться повиноваться им». Нечто подобное изрек афинский философ Солон более двух с половиной тысяч лет назад. И в древнегреческом оригинале, и в русском переводе фраза эта звучит коротко и хлестко: прежде чем повелевать, научись повиноваться. Неужели переводчик никогда ее не слышал в таком, более коротком и звонком звучании?

«Селекционный процесс». А ведь можно вместо двух иностранных слов использовать одно русское — выбор. У меня даже книга есть с названием «Выбор», но вовсе не «Селекционный процесс».

«Все озлоблены — офицеры и особенно люди». Такого я написать не мог. Из обратного перевода следует, что офицеры людьми не являются.

«Статья 64 советского Уголовного кодекса». Не было такого кодекса. Был Уголовный кодекс Литвы, Латвии, Эстонии, РСФСР, Украины и так далее. А общесоюзного не было. И в книге моей такого кодекса не было и быть не могло. Уж с 64-й статьей УК РСФСР я знаком лично.

В обратном переводе военные топографы и геодезисты превратились в землемеров.

Одного резвого солдатика из второго взвода 808-й отдельной роты СпН, о котором я упоминал в книге, прозвали Гончим Боровом. В обратном переводе его кликуха превратилась в Беговую Свинью.

«Присвоили чин сержанта». Да не могло такого быть! Нет ничего подобного в моей книге. Такого я не писал и написать не мог. Ибо не было никаких чинов в Советской Армии. Чины отменили 15 декабря 1917 года декретом Совета Народных Комиссаров.

«1930 год отметил начало серьезному вниманию парашютным ротам в СССР».

«Эта цель не является субъектом никаких ограничений».

«Противник может активизировать свои ядерные возможности».

«Эти исследования проводятся на острие советской военной мощи».

«Кабинет пропусков».

«Командир фронта».

«Высший чиновник спецназа».

«Маршал Военно-Воздушных Сил».

«Воздушно-штурмовые войска».

«Он может стать постоянным солдатом».

Курсанты военных училищ в обратном переводе превратились в студентов. До какой же степени надо ненавидеть армию собственной страны, чтобы курсанта обзывать студентом!

«Во время войны взаимодействие является наиболее зависимой формой сотрудничества».

«Регулярная дивизия».

«Начальство ГРУ считает, что специальное обучение необходимо для выполнения любой функции, особенно для лидера».

«Офицеры из управления командования».

Граждане, это не мой стиль. В моих книгах вы ничего подобного не найдете.

«Разрушение тактического ядерного оружия, делающего советскую агрессию невозможной или бесполезной, могло быть выполнено только в том случае, когда все или, по крайней мере, большинство ядерных тактических установок противника были бы известны».

Бейте меня, режьте ножами булатными, но я такого не писал и не мог написать, ибо столь заумными фразами выражаться не приучен и не способен. Нет у меня такого дарования. По мне — покороче да попроще, чтобы было понятно даже тем, кто не хочет понимать.

«Главной задачей, которую приходилось решать войскам спецназа, было проникновение на территорию противника». Это первое предложение главы о тактике СпН. Но ничего подобного в моей книге нет, ни в английском, и ни в любом другом издании, кроме обратного перевода на русский язык. В английском издании первое предложение этой главы выглядит так:

Before Spetsnaz units can begin active operations behind the enemy’s lines they have to get there.

То есть: «Прежде чем начинать активные действия за линией фронта, подразделения СпН каким-то образом должны туда попасть». А вся книга о том, что главной задачей СпН был поиск и уничтожение ядерного оружия противника и средств его доставки.

«Балучистан». Уважаемый переводчик, кто же тебе географию преподавал! Твоего учителя географии во времена товарища Сталина загнали бы на Колыму — за злостное вредительство.

Но весь обратный перевод моей книги именно такой — с пионерскими батальонами, саперными лопатками, неклассифицированными документами и Балучистаном.

И надо мной потешались знатоки. А я огрызался: да не мною все это писано! Премудрые переводчики должны были подписать эту галиматью своими именами. Я к тем текстам отношения не имею.

Но убедить широкие народные массы не вышло. Претензии адресовали мне.

Потому волей-неволей приходится мне теперь опубликовать и эту книгу, написанную во второй половине ХХ века, когда война между странами НАТО и странами Варшавского договора была вполне возможна, во времена, когда основные группировки войск Советской Армии находились на территории ГДР, Польши, Венгрии и Чехословакии, а так же в Прибалтийском, Белорусском и Прикарпатском военных округах, когда термин «Спецназ» был совершенно секретным, когда не надо было уточнять, что это Спецназ ГРУ, ибо подразделения и агентура СпН существовали только в составе Вооруженных Сил Советского Союза и подчинялась в конечном итоге Главному разведывательному управлению Генерального штаба.

В других государственных структурах Советского Союза, как и в других странах, тоже существовали похожие формирования. Например, ОМСБОН НКВД СССР, полк «Бранденбург» в гитлеровской Германии, SAS в Великобритании. Но Спецназом они не назывались.

Спецназ во времена Советского Союза был только в составе ГРУ и больше нигде.

Дорогой читатель, застегнем ремни в машине времени и вернемся во вторую половину ХХ века. Давай смотреть на ситуацию не из нового тысячелетия, не из нашего светлого, радостного, безоблачного и счастливого сегодняшнего дня, давай перенесемся во времена Холодной войны, которая в любой момент могла превратиться в Третью мировую.

Согласен?

Тогда поехали.

Глава 1

О людях и лопатах

Оборона — это вид боевых действий.

Советская военная энциклопедия (М: Воениздат, 1978. Т. 5. С. 660)

Наступление — это основной вид боевых действий.

Там же. С. 518

1

Давайте же навсегда затвердим, что видов боевых действий всего два. При этом только наступление является основным видом.

Красная Армия (с 13 февраля 1946 года — Советская Армия) была создана и существовала для наступления.

Однако наступление может быть успешным только в том случае, если подготовка к нему надежно прикрыта обороной, а результаты наступления прочно закреплены. То есть: без прочной обороны не может быть успешного наступления.

Вот почему после Второй мировой войны для советских танков было разработано и поступило в войска навесное бульдозерное оборудование. Наступающий танк с навесным оборудованием, получив приказ на оборону, сначала отрывает окопы для двух соседних танков, потом отрывает окоп для себя и укрывается в нем. На уровне земной поверхности остаются только башни, и это резко снижает уязвимость танков как для огня обычных противотанковых средств, так и для воздействия ядерного оружия.

Основные тяготы войны несет на своих плечах пехота. На войне боец мотострелковых войск несет на себе автомат со штык-ножом и четыре магазина по 30 патронов в каждом. Кроме того, на левом боку у него подсумок с двумя наступательными (РГД-5) или оборонительными (Ф-1) гранатами. На его голове — стальной шлем СШ-68. Весит он полтора килограмма. На левом боку — сумка с противогазом, за спиной — свернутая в рулон плащ-палатка и противоатомный защитный комплект (резиновый плащ с капюшоном, резиновые перчатки и резиновые чулки, которые в случае необходимости надевают сверху на сапоги). А еще у него фляга с водой. Фляга — в чехле. Оттого вода не прогревается на жаре и не так быстро остывает на морозе. Весит пустая фляга 210 граммов. Воды в той фляге 750 граммов.

Все это — облегченный комплект. А полную выкладку бойца мотострелковых войск лучше не вспоминать, чтобы не портить себе настроение.

Ах, чуть не забыл. И в полную выкладку, и в облегченный комплект входит малая пехотная лопата МПЛ-50. Не путать с саперной лопатой. Саперная — это та, которая с длинным черенком.

Малая пехотная лопата (по невежеству именуемая саперной лопаткой) служит солдату холодным оружием, веслом, сковородкой и даже измерительным прибором: ширина стального лотка — 15 сантиметров, длина стального лотка — 18 сантиметров, длина лопаты вместе с деревянным черенком — 50 сантиметров. Лоток не должен выделяться или отражать солнечный свет, демаскируя бойца; для этого стальной лоток делается вороненым.

Но главное назначение агрегата с индексом МПЛ-50 в том, чтобы рыть землю.

Основной вид боевых действий Советской Армии, как мы твердо усвоили, — наступление. Однако в какие-то моменты пехота, атакующая вслед за танками, получает приказ остановиться. Причины могут быть разные:

• задача дня успешно выполнена;

• вышестоящий командир принял решение перенести направление удара на другой, более перспективный участок;

• атака захлебнулась, огромные потери не позволяют продолжать выполнение боевой задачи.

Получив приказ остановиться, боец мотострелковых войск, не дожидаясь дополнительных указаний, достает лопату и вгрызается в землю. Лопата всегда с ним — чехол с лопатой он носит на поясном ремне. Лоток лопаты на том самом месте, что пониже спины, на правой половинке.

Удобство малой пехотной лопаты в том, что ею удобно рыть землю лежа, под огнем противника. (Попробовал бы кто лежа рыть землю саперной лопатой, длина которой 110 сантиметров.)

Первым делом боец отрывает окоп длиной по своему росту, обычно — около 170 сантиметров. Ширина такого окопа — 60 сантиметров, глубина — 30 сантиметров. Земля выбрасывается в сторону противника. Эта насыпь называется бруствером, она защищает солдата от вражеских пуль.

Солдат еще не успел отрыть окоп для стрельбы лежа, а батальонные минометы, полковые пушки и дивизионные гаубицы наносят короткий интенсивный артиллерийский удар по противнику. Пехота получает команду «Приготовиться к атаке!», и тут же — «В атаку! Вперед!» Пехота вслед за танками снова прет напролом, а получив приказ остановиться, тут же опять вгрызается в землю. И снова боец отрывает окоп для стрельбы лежа. Если нового приказа атаковать не последовало, боец превращает окоп для стрельбы лежа в окоп для стрельбы с колена, далее — для стрельбы стоя.

В любом окопе бойцу не страшны вражеские пули. В любом окопе вероятность быть пораженным осколками снарядов резко снижается. При наличии любых окопов, даже окопов для стрельбы лежа, устойчивость обороны при атаках вражеских танков резко возрастает — даже если танк проедет по окопу глубиной всего 30 см, укрывшийся в таком окопе боец в половине случаев останется невредим.

Если контратаки противника отбиты, а приказ продолжать наступление не поступил, солдаты без всяких напоминаний и приказов соединяют свои одиночные окопы траншеями.

Нерушимый принцип: оборона должна совершенствоваться постоянно! Пот экономит кровь — лучше отрыть десять метров окопов, чем метр могилы.

На войне солдат-пехотинец каждый день роет землю десять часов. Огневые позиции отделений соединяются общей траншеей, образуя опорный пункт взвода. Опорные пункты взводов соединяются траншеей, образуя опорный пункт роты. От траншей в тыл роют ходы сообщения. Крутости траншей и ходов сообщения обшивают досками и бревнами, участки траншей перекрывают любым подручным материалом и засыпают грунтом, в каждом отделении оборудуются позиции для пулеметов и гранатометов, в каждом взводе строится блиндаж и КП для взводного командира, все это тщательно маскируется.

Нормы Советской Армии предусматривали, что за 10 часов боец должен был отрыть малой пехотной лопатой:

• в глинистом грунте — 3 кубометра,

• в среднем растительном грунте — 5 кубометров,

• в песчаном грунте — 7,5 кубометров.

2

Неисчислимы возможности применения малой пехотной лопаты.

Боец мотострелковых войск роет этой лопатой могилу павшему товарищу.

Если у бойца нет топора, он рубит ребром лопаты буханку хлеба, которая на свирепом морозе стала твердой как гранит.

Под убийственным вражеским огнем боец гребет лопатой, словно веслом, форсируя на поваленном и брошенном в воду телеграфном столбе водные преграды — Днепр, Вислу или Одер.

Но, получив приказ остановиться, боец, этот великий землекоп, вновь и вновь возводит вокруг себя несокрушимые укрепления.

Своей лопатой боец может создать непреодолимую оборону в районе Сталинграда и на Курской дуге, на Кюстринском плацдарме и в сражении в районе озера Балатон.

Своей лопатой боец может измерить длину отреза сукна в брошенном вражеском магазине. Зачем добру пропадать? Две лопаты — метр!

Своей лопатой боец может определить ширину гусеницы подбитого вражеского танка, и только по одному этому параметру определить его тип.

Во вражеских армиях малая лопата делается складной. Это баловство. Нет, граждане, лопата должна быть единым монолитом, словно несгибаемый член Коммунистической партии, словно несгибаемая воля рабочего класса, идущего на завоевание мира!

Лопата — это гарантия стойкости пехоты, а, следовательно, и всех остальных войск в моменты самого яростного вражеского напора.

Если у пехоты есть совсем немного времени, чтобы зарыться в землю, то выкурить ее из окопов и траншей враг не сможет, какое бы сверхсовременное оружие он ни использовал.

3

Но книга эта вовсе не о любимой мною пехоте, а о бойцах совсем других частей и соединений, имя которым — Спецназ. Сокращенно — СпН.

Бойцы СпН никогда не роют окопов и траншей — им не приходится вести оборонительные бои. Они либо внезапно нападают, либо, встретив сопротивление превосходящих сил, исчезают так же внезапно, как появились. А потом нападают там и тогда, где и когда противник меньше всего ожидает их появления.

Удивительно, но бойцы СпН, которым не нужно вести оборонительные бои, любят малую пехотную лопату МПЛ50 той же нежной солдатской любовью, что и бойцы мотострелковых войск.

Зачем же бойцу СпН малая пехотная лопата, если он никогда не роет окопов и траншей?

О… Описать словами это невозможно. Это надо видеть.

В руках бойца СпН малая пехотная лопата превращается в грозное бесшумное оружие. Каждый боец СпН тренируется в использовании лопаты много больше, чем солдат мотострелковых войск. Первым делом — отработка силы и точности удара. В былые времена кавалеристы шашками рубили тростник. Проблема в том, что гибкая тростинка гнется под ударом, не давая себя перерубить. Потому удар должен быть молниеносным, настолько стремительным и мощным, чтобы свистел рассекаемый воздух, чтобы тростинка не успела согнуться.

Высший класс — это когда перерубленная тростинка несколько мгновений продолжает стоять вертикально и лишь потом медленно валится на землю. Вот именно к такому совершенству стремится боец СпН.

Для тренировки хорошо подходят бутылки. Нужно рубануть так, чтобы горлышко бутылки со звоном отлетело, а сама бутылка осталась на месте и ее содержимое не расплескалось.

Боец СпН верит своей лопате как любимой женщине: ладонь на пенек — и страшный рубящий удар возле самых кончиков пальцев. В 808-й отдельной роте СпН Разведывательного отдела штаба Приволжского военного округа ходила шутка о том, что старшина роты Приходько на утреннем осмотре своей лопатой нерадивым бойцам ногти стриг.

В рукопашной схватке лопата надежно отбивает удар штыка, ножа или другой лопаты.

Диверсионные группы СпН предназначены для действий против хорошо защищенных и охраняемых объектов, в том числе и тех, для охраны которых помимо прочего используют сторожевых собак. Так вот, рубануть песика острым краем лопаты надежнее, чем резать его ножом.

Бойца СпН, вооруженного одной лопатой, тренировки ради запирали в помещении вместе с озверевшим псом. Тот, кто прошел через такое испытание, носил гордое имя Гладиатора. Шутили бойцы: да что вы меня шавками и моськами стращаете, против меня тигру уссурийскую выставлять нужно.

Да и тигры той боец СпН не боится, если в его руке — мощное оружие с гордым именем МПЛ-50!

Это оружие еще страшнее, если его используют не как казачью шашку, а как томагавк краснокожего индейца, то есть — не как рубящее орудие, а как орудие метательное, как боевой топор.

Давайте вспомним хронику военных лет. У немецких солдат — гранаты с длинными деревянными ручками. Для чего? Да для того, чтобы метать дальше и точнее. А в советском цирке клоуны жонглировали блестящими штуковинами — уж не знаю, как они называются, — один конец у них толстый и тяжелый, а другой — тонкий и длинный. Предметом такой формы удобнее всего жонглировать; он — прямо как немецкая ручная граната или советская малая пехотная лопата.

Боец СпН — великий мастер швырять лопату. Он швыряет ее из любого положения — лежа, сидя, в прыжке, в кувырке.

Если лопата врубилась в дерево, то вырвать ее не так просто. А если вмазать в чей-то череп, то проблем не возникает — рванул на себя, и используй повторно.

Летящая в твой лоб лопата — не самое приятное зрелище. Скрашивается неприятность тем, что созерцание продолжается недолго: есть только миг, ослепительный миг, и времени на переживания почти не остается. Но большинству жертв даже переживать не приходится, ибо удар наносится сзади: лезвие врезается в череп либо между лопаток, дробя и круша позвоночник и ребра.

Психологами ГРУ давно была отмечена интересная деталь: если боец СпН стреляет в противника, то противник отвечает огнем. Но если в противника умело, вкладывая душу, швырнуть лопату МПЛ-50, то злобный враг прекращает стрельбу и шарахается в сторону.

Это книга о бойцах, которые действовали лопатами более уверенно и точно, чем ложками за солдатским столом.

Кроме своих лопат, они, понятно, имели и другое оружие, включая носимые ядерные боеприпасы.

Глава 2

Предшественники частей и соединений СпН

1

Во все века люди мечтали о счастливой жизни, но каждый представлял счастье по-своему.

Еще в четвертом веке до нашей эры Платон в трактате «Государство», написанном в форме диалога, сформулировал ключевые отличительные особенности идеального государства.

Почти две тысячи лет спустя, в 1516 году, будущий лорд-канцлер Англии Томас Мор опубликовал свое сочинение, которое именовалось «Золотая книжечка, столь же полезная, сколь и забавная, о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопия». «Топос» в переводе с греческого — «место» (отсюда — топография), а «утопия» — «не-место», то есть место, которое не существует.

Время было суровое. Страной правил Генрих VIII, который, если кто не помнит, любил рубить головы своим приближенным. В 1535 году сэру Томасу голову срубили. Ровно через 400 лет после казни он был причислен католической церковью к лику святых.

В своей «Золотой книжечке» будущий святой показал идеальное общество людей на вымышленном острове Утопия. С тех пор имя это стало нарицательным. Утопия, в народном понимании, — это нечто слишком хорошее, чего на самом деле быть не может.

Однако ничего утопического в той книге не содержалось. Вымышленная Утопия была полуостровом, но титаническими усилиями всего народа и армии была отделена от материка рукотворным проливом и тем самым изолирована от окружающего мира.

Так что в самых первых строках рассказа о чудесном острове мы встречаем что-то родное и знакомое. Советский народ рукотворным проливом от соседних стран не отделялся, но только потому, что сухопутная граница Советского Союза была самой протяженной в мире. Однако были найдены другие, не менее действенные способы самоизоляции.

Всё на чудесном острове Утопия нам знакомо и близко. В Утопии нет частной собственности. Страна живет единым колхозом. Все города Утопии построены по единому плану, все дома одинаковые. И это мы тоже проходили: в каждом городе Советского Союза на центральной площади всенепременно — памятник Ленину и дворец с колоннами, в котором заседают слуги народа, а дома для народа, что в Чертаново, что в Черёмушках, что в Хабаровске, что в Урюпинске — серые пятиэтажки. Чем не Утопия!

Советский Союз был максимально мягким вариантом Утопии — так сказать, Утопией с человеческим лицом. Потому как в Утопии порядки куда как круче, чем в наших родных тюрьмах и лагерях. Вся страна Утопия ложится спать в 8 вечера и спит 8 часов. То есть подъем — в 4 часа утра. Невольно вспоминаешь самые первые строки повести Александра Исаевича Солженицына «Один день Ивана Денисовича»:

В пять часов утра, как всегда, пробило подъем — молотком об рельс у штабного барака. Перерывистый звон слабо прошел сквозь стекла, намерзшие в два пальца, и скоро затих: холодно было, и надзирателю неохота была долго рукой махать.

Подъем в пять утра — это порядки в каторжном лагпункте ГУЛАГа. Отметим с гордостью, что наши родные вертухаи все же не докатились до настоящего утопического зверства.

Каждый день в Утопии начинается с публичных лекций для всего населения. В Советской Армии с этим было мягче — политзанятия проходили раз в неделю по субботам.

Вся Утопия пронизана стукачеством. Стучат все. Так об этом будущий святой сэр Томас с гордостью и сообщает: «Каждый смотрит за тобой».

В Утопии дома не являются собственностью граждан, потому любой может в любое время идти в тот дом, в который хочет. Вот только в другой город без разрешения верховной власти ходить не дозволено. Нечто похожее наблюдаю на британских свинофермах, проносясь мимо по автостраде М4: каждая ферма — это огромное огороженное поле со множеством одинаковых свинячьих домиков; свиньи свободно бродят вокруг, ночуя в любом из них. А вот с этого поля выход им — только на приемный пункт мясокомбината.

Оттого, что все города Утопии одинаковые, смотреть на другой город незачем, — ничего интересного все равно не увидишь. Но если какому жителю Утопии в голову взбредет на другой город полюбоваться, то никаких проблем: проси разрешение на путешествие. Решение последовательно принимают на трех уровнях. В переводе на наши понятия: пусть тебе даст разрешение председатель колхоза, затем глава района, затем — самый главный вождь страны.

Кстати, вождь в Утопии несменяемый. Если взобрался на вершину власти, то это на всю оставшуюся жизнь. До упора. Ну прям как у нас.

Так вот, только вождь Утопии (князь) имеет право дать окончательное письменное разрешение на путешествие по родной стране. В документе, который разрешает данный вояж, указан срок, когда путешественнику надлежит вернуться. Из текста книги однозначно следует, что какие-то весьма компетентные органы бдительно следят за тем, чтобы путешественники возвращались в указанный срок, чтобы никто с места своего постоянного жительства в самовольную отлучку не срывался:

Пойманный без грамоты князя подвергается позорному обхождению: его возвращают и, как беглого, жестоко наказывают. Дерзнувший на то же вторично обращается в рабство.

Вот оно! Значит, Утопия — рабовладельческое государство, такое же, как Рим, Карфаген, Афины, Спарта?

Нет, не такое. И в Риме, и в Спарте, и в других рабовладельческих государствах в рабов, как правило, превращали пленников из покоренных стран. А в Утопии обращают в рабство не только пленников, но и граждан собственной страны, — за любые нарушения, в данном случае — за повторную самовольную отлучку. А как же иначе, если рецидивист!

И, надо полагать, в Утопии налажен строгий учет: вот этот нечестивец попался в самоволке, а ведь 27 лет назад его уже однажды на этом застукали! В рабы его! Навсегда!

Граждан Утопии могли сделать рабами за множество грехов. Пример:

Оскорбители брачного союза караются тягчайшим рабством.

Живут граждане Утопии огромными семьями, вернее — стадами, по 40 человек в каждом стаде плюс рабы в качестве обслуги. Если в какой семье перекос в мужскую или женскую сторону, лишних просто перегоняют в другую семью, словно свиней в другой загон. Это так с вольными поступают, а как обращаются с рабами, святой Томас не уточнил.

Но зато рабовладельческая Утопия постоянно ведет войны за свободу и счастье соседних стран и народов. И соседние народы благодарны освободителям:

Эти добродетели привлекают к утопийцам внимание их свободных и независимых соседей, многих из которых они давно уже освободили от тирании.

Понятно, что соседние освобожденные народы просят руководство Утопии прислать должностных лиц для управления своими странами:

По окончании срока иноземцы провожают этих лиц с почетом и похвалой и привозят к себе на родину новых. Те народы, которые просят себе в Утопии должностных лиц, называются у них союзниками, а прочих, кто ими облагодетельствован, они именуют друзьями.

Все так знакомо: наши союзники по социалистическому лагерю и наши африканские друзья. У нас действовали те же порядки. Вот, к примеру, освобожденный братский народ Польши просит товарища Сталина прислать советского полководца для руководства армией Польши. И товарищ Сталин посылает в Польшу Маршала Советского Союза Рокоссовского. Рокоссовский занимает должность министра обороны братской страны, становится заместителем главы правительства Польши и членом Политбюро правящей партии. И все руководство вооруженными силами Польши и все руководство органами безопасности — из Советского Союза. Правда, потом товарища Рокоссовского и других товарищей провожали из Варшавы без почестей и похвал. И на их место новых руководителей из Москвы не позвали.

Народ Утопии (как и народы Советского Союза) невероятно миролюбив и ненавидит войну. Но соседние народы страдают под гнетом. Потому воины-интернационалисты из Утопии оказывают бескорыстную братскую помощь угнетенным соседям. Это священный долг свободолюбивых жителей Утопии. Они приходят на помощь даже тогда, когда их об этом не просят.

Понятно, что Утопия непременно всех побеждает. В «Золотой книжечке» подробно расписано, как именно это делается. Утопия провоцирует столкновения и противоречия в тех странах, которые еще не освобождены. (И товарищ Ленин, и товарищ Сталин практиковали то же самое — смотри «Ледокол»).

Если кто-то в еще не освобожденной стране агитирует за капитуляцию перед Утопией, он может рассчитывать на щедрую награду. Но любой, кто призывает к сопротивлению Утопии, будет изловлен и продан в рабство или поплатится жизнью, а его имущество будет разделено среди тех, кто струсил и перебежал на сторону освободителей.

В момент начала войны агенты Утопии во вражеской стране расклеивают листовки, где объявляется награда, которая будет выплачена тому, кто убьет главу государства. Это целое состояние. В тех же листовках помещен список других лиц, за убийство которых будут выплачены громадные суммы. Прямой результат таких мер — во вражеском государстве воцаряется всеобщая подозрительность и недоверие каждого к каждому.

Но главное для нас в данном случае вот это:

В то время, как везде кипит ожесточенная битва, отборные юноши, связанные клятвой и присягой, намечают себе в жертву вражеского вождя. Он подвергается открытому нападению и ловле из засады; его преследуют издали и вблизи…

Через четыре века после выхода «Золотой книжечки» Томаса Мора многие его предначертания были осуществлены в Советском Союзе. Моя книга — о группах отборных юношей, которых руководство Советской Армии готовило именно к таким действиям в грядущей войне за счастливую жизнь всего человечества в коммунистических свинарниках, из которых некуда бежать.

2

Через 332 года после выхода «Утопии» Томаса Мора Карл Маркс и Фридрих Энгельс опубликовали «Манифест Коммунистической партии». Основоположники научного коммунизма требовали:

1. Полностью ликвидировать частную собственность.

2. Ликвидировать семью, ввести «официальную открытую общность жен».

3. Всех детей взять на общественное воспитание.

4. Учредить промышленные армии, в особенности для земледелия.

Последователи Маркса и Энгельса позже объявили, что «Утопия» была просто красивой мечтой, а вот марксизм — это уже научная теория. Но это не так. По уровню садизма «Манифест Коммунистической партии» не уступает «Утопии». Однако «Утопия» гораздо честнее.

Маркс и Энгельс в своих многопудовых трудах забыли сообщить самое главное.

Первое: авторы «Манифеста», требуя загнать все население планеты в трудовые армии, обошли молчанием вопрос о том, кто будет управлять трудовыми взводами, ротами, батальонами, полками, бригадами, дивизиями, корпусами и армиями, кто будет координировать действия трудовых армий, кто будет на самом верху.

Второе: без ответа остался вопрос о том, кто будет выполнять самую трудную и самую грязную работу. Проще говоря, кто в идеальном обществе будет чистить общественные сортиры.

Третье: что будет с теми, кто не захочет состоять в трудовых армиях, кто попытается из трудовой армии сбежать.

А в «Утопии» на эти самые важные вопросы даны четкие ответы:

Власть — бюрократическая пирамида, на вершине которой находится несменяемый диктатор.

Самую грязную и тяжелую работу выполняют рабы.

А попытка сбежать из Утопии карается смертью.

3

Прошло четыре века после написания «Утопии» и семь десятков лет после выхода «Манифеста Коммунистической партии». Рецепты сэра Томаса Мора по созданию идеального общества и рекомендации товарищей Маркса и Энгельса по ликвидации семьи и частной собственности и насильственному сгону всех жителей в трудовые армии были испытаны на сотнях миллионов жителей Российской империи и соседних стран. Под руководством товарища Ленина, товарища Троцкого и других товарищей был совершен рывок в светлое завтра, в эру всеобщего равенства и справедливости.

С рецептами сэра Томаса по построению идеального общества мне посчастливилось ознакомиться в достаточно юном возрасте. Библиотека Воронежского суворовского военного училища была роскошной. Во время войны старинная и богатейшая городская библиотека сохранности ради была эвакуирована на левый берег в несокрушимые казармы штрафного батальона, возведенные еще при Александре III. Немцы до левого берега не дошли. Город был полностью разрушен, а казармы на левом берегу устояли. После войны библиотека так и осталась в тех хранилищах. Вначале ее просто некуда было возвращать, а потом о ней, видимо, и вовсе забыли. Дореволюционными, со старой орфографией, книгами были забиты все полки и ящики. Среди них оказалась и «Золотая книжечка, столь же полезная, сколь и забавная…» Читать текст со множеством ятей и другими непонятными буквами не то что трудно, но поначалу как-то непривычно. Но интерес победил. Книгу я одолел. И был сражен той точностью, с которой вожди моей страны следовали указаниям четырехсотлетней давности.

Жители Советского Союза, в соответствии с рекомендациями святого Томаса, ничего не знали о происходящем за границей. Незачем им было об этом знать. И одеты они были почти одинаково. (В Утопии, как и в тюрьме, не существовало моды, это и для экономики хорошо, и для всеобщего равенства.)

В Утопии иногда появлялись отщепенцы, «которые думали иначе». Им, ясное дело, затыкали рты и отправляли куда следует. Ну прямо как у нас, в Советском Союзе. Друг мой Володя Буковский, а ведь это твое появление святой Томас предсказал за 426 лет до твоего рождения. И снабдил недремлющие органы инструкциями о том, как бороться с тобой и тебе подобными.

В Утопии существовали группы «специально отобранных молодых людей», которым отводится особая роль в войне. Интересно отметить, что в России подобные группы были сформированы еще до того, как власть в стране захватили пламенные сторонники всеобщего равенства.

Прообраз формирований и агентуры СпН мы находим в революционном терроризме XIX века. Группы молодых людей бросали бомбы под царские кареты в полной готовности умереть от взрыва собственной бомбы (если повезет) или принять мученическую смерть в петле (если не повезет).

Поборники всеобщего равенства искали те организационные формы своего движения и те методы борьбы, которые могли бы обеспечить им победу. После многих проб и ошибок была найдена оптимальная организационная структура в виде Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП), впоследствии превратившейся в Коммунистическую партию Советского Союза.

Эта партия изначально создавалась из двух половинок.

Одна половинка — вполне легальная политическая партия, депутаты которой заседали в Государственной Думе.

Вторая половинка — подпольная террористическая организация, которая убивала государственных служащих, грабила банки и целью своего существования ставила насильственный захват власти и осуществление звериных замыслов Томаса Мора и Карла Маркса.

Стороннему наблюдателю могло показаться, что эти две части не связаны между собой, однако на самом деле это был единый организм, хотя и состоявший из двух половинок.

Обе половинки единого организма исповедовали возникшую в чужой стране идеологию, отвергающую патриотизм. Обе половинки ставили своей целью поражение собственной страны в грядущей мировой войне.

Товарищ Ленин (первая половинка), нигде не работая, привольно жил в благословенной Швейцарии, столь любимой современными российскими олигархами, а товарищ Сталин (вторая половинка) грабил банки, обеспечивая товарища Ленина и других товарищей финансовыми средствами на пиво в женевских кабаках и подготовку насильственного захвата власти сначала в собственной стране, а потом и во всем мире.

4

Многие из первых руководителей Советской России и Красной Армии были выходцами из среды террористов. Михаил Фрунзе, один из организаторов Красной Армии, получил первый смертный приговор 27 января 1909 года, второй смертный приговор — 23 сентября 1910 года.

В те славные времена надо было исхитриться, чтобы схлопотать даже один «вышак». Ленин, создавший террористическую партию, целью которой был насильственный захват власти в стране, получил только три года комфортной ссылки, где коротал время на охоте и рыбалке.

Террористка Вера Засулич, стрелявшая и тяжело ранившая петербургского градоначальника Ф. Ф. Трепова, была оправдана российским судом. Суд в России был независим от государственных чиновников. Присяжные посчитали, что террористка имела основания так поступить, вот и всё. Больше никто не имел права вмешаться в процесс и изменить решение присяжных.

В Советском Союзе по Вере Засулич плакала бы тюрьма уже потому, что она имела револьвер. Однако о тюрьме террористка Засулич могла бы только мечтать, ибо коммунисты беспощадно истребляли всех, кто осмеливался поднять руку на их монопольное право управлять страной.

Должность столичного градоначальника Трепова в Советском Союзе соответствовала должности первого секретаря Московского городского комитета коммунистической партии. Эту должность в разные годы занимали товарищи Молотов Вячеслав Михайлович, Каганович Лазарь Моисеевич, Хрущёв Никита Сергеевич, Фурцева Екатерина Алексеевна, Гришин Виктор Васильевич и другие товарищи. Попробовала бы товарищ Засулич стрельнуть в товарища Фурцеву или товарища Гришина!

И вот в стране, в которой суд оправдывал террористов, товарищ Фрунзе ухитрился схлопотать аж два «вышака». Правда, ни один из них не был приведен в исполнение. В обоих случаях приговор был заменен на ссылку, из которой товарищ Фрунзе бежал без особых затруднений.

Будучи в ссылке, Фрунзе организовал кружок единомышленников, который был назван «Военной академией». Это была настоящая школа террористов.

Бежав из ссылки, Фрунзе, тридцатилетний здоровый мужик, имевший два «вышака», во время мировой войны сумел так устроиться в тылу, что не был призван под знамена. Мало того, он поступил на государственную службу, и никто не поинтересовался его прошлым.

Вот такие порядки были в России до 1917 года.

5

Захват власти коммунистами продемонстрировал (прежде всего — самим коммунистам), что в современном мире вполне возможно относительно небольшими силами нейтрализовать огромную страну и затем взять ее под свой контроль.

Все, что для этого требуется, — группы «отборных юношей», которые в нужный момент внезапно нападают на высших должностных лиц государства, захватывают в столице правительственные и финансовые учреждения, узлы связи, мосты, вокзалы, продовольственные склады. Паралич в столице гарантирует, что противодействие по всей стране, с южных гор до северных морей, будет разобщено. После этого можно распространять свою власть. Если не получится распространить ее на все государство сразу — ничего страшного. Можно отвоевывать район за районом в порядке общей очереди.

Покорение европейских губерний России незаконной коммунистической властью продолжалась с октября 1917 года до ноября 1920 года. В Восточной Сибири и на Дальнем Востоке война затянулась до 1923 года, а в Средней Азии — до середины 1930-х годов.

Во время этой захватнической войны Фрунзе последовательно командовал 4-й и Туркестанской армиями, Восточным, Туркестанским, Южным фронтами. Он проявил нечеловеческое зверство и дьявольское коварство.

Он дал гарантии безопасности зауральским казакам: сдавайтесь, я лично каждому из вас гарантирую жизнь и свободу. Когда казаки сдались, Фрунзе зверски расправился с ними.

Он дал гарантии безопасности защитникам Бухарского эмирата. Всех, кто ему поверил, истребил.

Он дал гарантии безопасности русским офицерам в Крыму. После сдачи этих офицеров ждали нечеловеческие пытки и поголовное уничтожение.

Фрунзе штурмовал Крым вместе с Революционной повстанческой армией Украины, которой командовал Нестор Иванович Махно. После разгрома Врангеля Фрунзе нанес внезапный удар по своим союзникам-махновцам.

Ко всем бойцам Революционной повстанческой армии Украины, которые сумели увернуться от разящего удара и рассеяться, Фрунзе обратился с воззванием: сдавайтесь, я лично каждому из вас гарантирую жизнь и свободу…

В ходе войны Фрунзе широко использовал диверсионные группы Красной Армии, которые были переодеты в форму противника — белогвардейцев, басмачей, махновцев. В Киевском высшем общевойсковом командном дважды Краснознаменном училище имени Фрунзе нам рассказывали, что товарищ Фрунзе, действуя подобным образом, добился выдающихся успехов, и этот его опыт должен быть учтен и использован в грядущих сражениях за светлое будущее всего человечества.

А на других лекциях нам рассказывали, что в ходе Второй мировой войны в наших тылах действовали группы германских диверсантов из полка «Бранденбург», переодетые в форму Красной Армии, и что такие действия были тягчайшим нарушением обычаев ведения войны. В случае поимки вражеский диверсант, одетый в советскую форму, не считался военнопленным. Он был вне закона.

6

После завоевания России Красной Армией Фрунзе был назначен на должность народного комиссара по военным и морским делам. Но командовал он недолго. Борис Бажанов, бежавший на Запад секретарь Сталина, достаточно подробно описал устранение Фрунзе. (Напомню, что у Сталина было три личных секретаря: Бажанов — «по светлым делам», Лев Мехлис — «по полутемным» и Григорий Каннер — «по темным делам».)

Фрунзе заболел. А дальше было так:

Сталин выразил чрезвычайную заботу о его здоровье. «Мы совершенно не следим за драгоценным здоровьем наших работников» ‹…› Врачи Фрунзе операцию опасной не считали.

Я посмотрел иначе на все это, когда узнал, что операцию организует Каннер с врачом ЦК Погосянцем. Мои неясные опасения оказались вполне правильными. Во время операции хитроумно была применена как раз та анестезия, которой Фрунзе не мог вынести. Он умер на операционном столе, а его жена, убежденная в том, что его зарезали, покончила с собой ‹…›

Я думаю, что Сталин разделял мое ощущение, что Фрунзе видит для себя в будущем роль русского Бонапарта. Его он убрал сразу, а остальных из этой группы военных (Тухачевского и прочих) расстрелял в свое время. (Бажанов Б. Воспоминания бывшего секретаря Сталина. Париж: Третья волна, 1980. С. 141.)

Много веков назад люди подметили, что каждому человеку судьба в конечном итоге воздает по заслугам. Товарищ Фрунзе, теоретик и практик большого террора, получил то, что заслужил: расплатой за подлые методы ведения войны стало подлое убийство на операционном столе.

Товарищ Сталин тяжело переживал смерть Фрунзе. По его приказу столица Киргизии, где родился полководец, получила новое имя — Фрунзе. Первая военная академия Красной Армии стала Военной академией имени Фрунзе. Это же имя получил крейсер Черноморского флота и десяток военных училищ. В самом центре Москвы возник Фрунзенский район, который при Сталине включал даже Кремль и Красную площадь. Фрунзенские районы появились в Ленинграде, Минске, Саратове, Владивостоке, Владимире, Иваново, Харькове, Ярославле, Ташкенте. Улицам Фрунзе несть числа. А еще именем Фрунзе были названы речные и морские пароходы, колхозы, парки и дворцы культуры и прочее, и прочее.

Однако такие почести покойному полководцу — мол, уж так товарищ Сталин любил товарища Фрунзе, уж так любил, — некоторые люди, близко знавшие товарища Сталина (тот же Бажанов), считали обыкновенным заметанием следов.

Глава 3

Между двумя мировыми войнами

1

Коммунизм должен был распространиться на весь мир. Если распространение замедлилось, коммунизм хиреет, если распространение остановилось — коммунизм гибнет.

Маркс и Энгельс, апологеты коммунизма и мировой революции, не разменивались по мелочам. Они сразу замахнулись на весь мир еще в 1848 году.

У коммунистов России, верных учеников Маркса и Энгельса, тоже был замах на весь мир. С самого первого момента захвата власти в Петрограде вожди коммунистов ставили перед собой цель покорения не только России, но и всего мира. Эти настроения четко выразил Александр Блок в поэме «Двенадцать»:

Мы на горе всем буржуям Мировой пожар раздуем.

Эти строки были написаны в январе 1918 года. Еще никто на коммунистов не нападал, а у них на уме было только одно — раздуть «мировой пожар».

Однако перед тем, как захватить весь мир, требовалось покорить собственный народ. Покорение собственной страны вылилось в жесточайшую Гражданскую войну, которая гремела на необъятных территориях от Варшавы до Владивостока, от Котласа и Архангельска до Севастополя и Ташкента.

Это была маневренная война без постоянного стабильного фронта, война с огромным числом разнообразных участников, с уймой разного рода армий, независимых дивизий, полков, отрядов и банд. Это была партизанская война и по духу, и по содержанию. Небольшие разрозненные отряды сливались в армии, а в случае разгрома вновь рассыпáлись на большие и малые воинские образования, продолжая воевать то на фронтах, то в тылах многочисленных и всевозможных врагов. В те годы действовали партизаны красные, белые, зеленые и бог весть какие еще.

Нас в данный момент интересует не партизанская война вообще, а только боевые действия отрядов регулярной Красной Армии, созданных специально для действий в тылу противника. Такие подразделения существовали в различных дивизиях, полевых армиях и фронтах. В те времена их еще не называли Спецназом, но не в названии суть. По духу, по характеру выполняемых задач, по тактике действий это был самый настоящий Спецназ.

Фрунзе был не единственным, кто оценил важность применения регулярных подразделений в тылу врага. Товарищи Троцкий, Сталин и Ворошилов тоже поддерживали эту стратегию и ее широкое использование.

2

Окончание Гражданской войны вовсе не означало окончания тайной войны, развернутой коммунистами против сопредельных государств. Наоборот, борьба против соседей усиливалась, поскольку по окончании Гражданской войны высвобождались необходимые ресурсы. Как только, подавляя сопротивление народов своей страны, Красная Армия с боями выходила к границам соседних государств, уровень подрывной деятельности против соседей возрастал.

На протяжении всей истории Советского Союза тайная полиция ЧК — ГБ и Красная (Советская) Армия имели собственные разведывательные и диверсионные структуры, которые действовали независимо друг от друга. Эффективность работы от этого резко повышалась, ибо конкуренция полезна везде, и прежде всего — в шпионско-террористической деятельности.

На территории Финляндии красные террористы действовали до конца 1921 года. Война с Польшей официально завершилась в 1920 году, но советские «партизанские отряды», укомплектованные головорезами из советской военной разведки и тайной полиции, еще шесть лет продолжали убивать людей в этой стране во имя мировой революции. Они активно действовали до октября 1926 года, терроризируя население и пытаясь развязать гражданскую войну.

Но и те государства, которые не имели общих границ с Советским Союзом, не были защищены от действий советских диверсантов.

В ноябре 1923 года советские товарищи готовили коммунистический переворот в Германии. В числе видных коммунистических вождей, нелегально переправленных в Германию, был Иосиф Уншлихт, который 28 августа 1923 года стал членом Революционного военного совета СССР.

На Уншлихта была возложена организация отрядов вооруженного восстания для переворота, их рекрутирование и снабжение оружием. На него же была возложена обязанность организации германского ЧК для истребления буржуазии и противников революции после переворота. (Бажанов Б. Воспоминания бывшего секретаря Сталина. С. 67.)

В Германии мы работали над организацией военных коммунистических формирований для будущей германской Красной Армии. ‹…› Москва решила в этот раз продумать все до мелочей. Она тайно направила в Германию своих лучших людей — Бухарина, Макса Левине, одного из лидеров Баварской советской диктатуры, просуществовавшей четыре недели, Пятакова, венгерских и болгарских агентов Коминтерна и самогó Радека. Мы, командиры Красной Армии, продолжали в Германии обучение войск. Проводили секретные ночные маневры близ Золингена в Рейнской области, в которых порой принимали участие по несколько тысяч рабочих. ‹…› Готовясь совершить революцию, немецкие коммунисты создавали так называемые «группы Т» — небольшие террористические группы для деморализации рейхсвера и полицейских сил с помощью серии покушений. ‹…› На протяжении нескольких недель эти группы наносили быстрые и эффективные удары в разных частях Германии, выбирая для этой цели полицейских чинов и других противников коммунистического дела. (Кривицкий В. Я был агентом Сталина. М: Современник, 1996. С. 50–51.)

После Гражданской войны в состав каждой стрелковой дивизии был введен взвод диверсантов — 39 бойцов и командиров. Дабы не называть вещи своими именами, эти взводы по всем документам проходили как саперно-маскировочные. Они располагались рядом с саперными батальонами дивизий и были как бы частью этих батальонов. Но так казалось лишь непосвященным. На самом деле каждый такой взвод подчинялся не командиру саперного батальона, а начальнику разведки дивизии.

Основное назначение этих взводов — нападение на штабы и узлы связи противника, диверсии на железных и шоссейных дорогах, дезорганизация вражеского тыла. Переход границы или линии фронта — пешим порядком.

3

Попытки распространить коммунизм на всю Европу, а затем и на весь мир продолжались непрерывно.

В 1936 году в Испании разразилась гражданская война. Советский Союз не мог оставаться в стороне. В Испании на стороне коммунистов воевали советские военные летчики, танкисты, артиллеристы, моряки. Не обошлось и без диверсантов, причем диверсантов двух разных разведывательно-диверсионных монстров.

Военные диверсанты (то есть СпН, если выражаться современным языком) в те годы находились в подчинении спецотдела «А» Разведывательного управления РККА. Начальником отдела, то есть главным военным диверсантом Красной Армии, был майор (впоследствии — полковник) Хаджи-Умар Джиорович Мамсуров. В Испанию он приехал нелегально и действовал там под псевдонимом «полковник Ксанти». Под его руководством впервые в мировой истории был создан корпус диверсантов, бойцы которого взрывали железнодорожные пути, мосты, тоннели, убивали из засад командиров армии противника. Должен особо подчеркнуть, что речь идет не о диверсионном батальоне, не о полке, бригаде и даже не о дивизии, но о диверсионном корпусе!

В составе корпуса было семь бригад по 700–900 диверсантов в каждой бригаде, кроме того — штаб корпуса, подразделения связи и тылового обеспечения.

В то же самое время в Испании не менее успешно действовал один из патриархов подрывного дела из Разведывательного управления Красной Армии Старинов Илья Григорьевич. Вот что он пишет о своей профессии:

С давних пор сложилось мнение, что диверсант — мрачный свирепый человек без совести и чести. Нет спору, подонки, выходящие из разведывательных школ буржуазных государств, и являются такими зверями. Но в армиях, сражающихся за народное дело, подрывниками становятся лучшие, беззаветные и человечные бойцы. (Старинов И. Г. Мины ждут своего часа. М: Воениздат, 1964. С. 81.)

Вот как воевал в Испании этот «человечный боец». В апреле 1937 года было решено захватить монастырь Вирхен де ла Кабеса. Но как? В монастыре мощные стены и крепкие ворота. «Человечный боец» Старинов придумал способ. Поймали мула, которого выпускали из монастыря пастись, и нагрузили его ящиками.

В одном из ящиков, навьюченных на мула, находилась взрывчатка: двадцать килограммов динамита, обложенных гвоздями и кусками железа. Этот ящик был снабжен замыкателем. (Там же. С. 134.)

Мул пошел к воротам монастыря. Его впустили внутрь. И там грохнуло… Вот так боролся за демократию в Испании «человечный боец» Старинов. И это лишь один из эпизодов, о которых он рассказывает без стеснения. Этим он гордится. Об этом ему разрешили рассказать. Но не обо всем главный диверсант имел право рассказывать.

Опыт «человечных бойцов» стал интернациональным. Из ХХ века он пришел в новое тысячелетие. Когда на улицах мирных городов то там, то тут рвутся заряды взрывчатки, обложенные болтами, гайками, гвоздями или обрезками стали с острыми краями, давайте вспомним наших советских «человечных бойцов», которые не только действовали сами, показывая пример, но и готовили интернациональные банды диверсантов, обучали их, вооружали, финансировали, передавали им свои знания и опыт.

4

Пока советские «человечные бойцы» воевали в далекой Испании, в Советском Союзе продолжалась массовая подготовка диверсантов. Сколько их наготовили в те годы — неизвестно. Сведения на этот счет противоречивы. Известно, что одна из школ располагалась в Киеве; она существовала под видом парашютного клуба и находилась под контролем Разведывательного управления Красной Армии.

На многочисленных учениях разведывательные группы проникали в тыл условного противника для поиска и уничтожения командных пунктов, штабов, узлов и линий связи.

Известно, что разработкой подрывной техники для диверсантов занимался специально созданный научный центр. Среди его разработок — особая мина для подрыва железнодорожных мостов. Понимая, что во время войны железнодорожные мосты будут хорошо охраняться, специалисты создали специальную мину, которая укладывалась на шпалы вдали от моста. Проходящий поезд цеплял эту мину, тащил с собой на мост, на котором она благополучно взрывалась.

5

2 августа 1930 года на учениях Московского военного округа был выброшен парашютный десант численностью до роты. Эта дата стала днем рождения ВДВ.

В 1932 году были созданы десантные батальоны, а вскоре — и бригады.

В 1934 году на учениях Красной Армии был выброшен парашютный десант численностью 905 бойцов и командиров.

На знаменитых Киевских маневрах 1935 года был выброшен парашютный десант численностью 1188 человек, который захватил аэродром, куда тут же приземлились транспортные самолеты, доставившие посадочный десант численностью 1765 человек с легкими танками, бронеавтомобилями и артиллерией.

В 1936 году на учениях в Белоруссии был выброшен парашютный десант численностью 1810 бойцов и командиров, немедленно вслед за ними — посадочный десант, 5708 человек с тяжелым вооружением.

В Московском военном округе в том же году в тыл условного противника была переброшена по воздуху 84-я стрелковая дивизия в полном составе.

Но это лишь видимая часть айсберга. Была и невидимая: воздушно-десантные операции сопровождались высадкой в соседних районах небольших диверсионных групп, которые действовали как в интересах воздушного десанта, так и в интересах разведывательных органов Красной Армии. Мощный воздушный десант с боевой техникой своим присутствием и своими действиями создавал благоприятную обстановку для работы диверсантов в соседних районах.

В 1938 году в Советском Союзе было шесть воздушно-десантных бригад общей численностью 18 тысяч бойцов и командиров. Это число, однако, обманчиво, поскольку одновременно существовали «отдельные разведывательные отряды», количество и численность которых неизвестны.

Но не это главное. Красная Армия мирного времени создавалась так, чтобы в нужный момент принять в свой состав миллионы резервистов, в том числе десятки и сотни тысяч десантников.

Парашютистов готовили не только в Красной Армии, но и в «гражданских» клубах. Советский Союз вступил во Вторую мировую войну с миллионом подготовленных парашютистов, которых можно было использовать как в воздушно-десантных войсках, так и в специальных отрядах — то есть, выражаясь современным языком, в подразделениях и частях специального назначения.

В апреле 1941 года в Советском Союзе началось формирование пяти воздушно-десантных корпусов, велась подготовка к созданию еще пяти.

А диверсанты всех мастей, в том числе и знакомые нам Мамсуров и Старинов, зачем-то собирались к западным границам страны, хотя к обороне страна не готовилась, хотя в возможность нападения Германии не верил никто, начиная с товарища Сталина.

Глава 4

Советские диверсанты во Второй мировой войне

1

В первые полтора десятка лет своего существования Советский Союз был предельно слаб во всех отношениях, особенно — в экономическом и военном. Коммунистические вожди опасались интервенции со стороны иностранных государств. Потому страна готовилась к обороне.

Вдоль западных границ Советского Союза была создана так называемая полоса обеспечения глубиной от 100 до 250 километров. Эта полоса протянулась от Балтийского моря до Чёрного. В пределах этой полосы все железнодорожные и автодорожные мосты, станции, паровозные депо, туннели, водонапорные башни и электростанции были подготовлены к подрыву. Команды подрывников, имевшие все необходимое для подрыва, располагались так, чтобы по сигналу тревоги немедленно приступить к работе.

В случае угрозы войны в этой полосе планировалось в кратчайшие сроки на заранее выбранных направлениях и участках установить минные поля большой глубины и протяженности, отрыть десятки и даже сотни километров противотанковых рвов, эскарпов и контрэскарпов, возвести сотни километров заминированных проволочных заграждений и лесных завалов.

Полоса обеспечения была своеобразной страховкой Красной Армии на случай внезапного нападения противника. Попав в полосу обеспечения, противник терял свое главное преимущество — внезапность. Кроме того, по мере медленного продвижения противника совершенно четко вырисовывалось то направление, на котором он сосредоточил свои главные усилия. Это давало командованию Красной Армии время и возможность подтянуть стратегические резервы на самое угрожаемое направление.

Сразу за полосой обеспечения была возведена так называемая линия Сталина: 13 укрепленных районов с железобетонными и броневыми оборонительными сооружениями. Замысел Генерального штаба Красной Армии был предельно прост: в случае нападения противник будет терять силы и драгоценное время, продираясь сквозь заграждения, завалы и минные поля. Противник будет вынужден восстанавливать мосты, железнодорожные пути, тоннели и все прочее. И только понеся значительные потери и потеряв много времени, он упрется в линию железобетонных укреплений, за которыми находятся главные силы Красной Армии.

Но и это не все. Уже в мирное время на территориях, по которым пролегала полоса обеспечения, то есть между государственной границей и линией Сталина, были тайно сформированы партизанские отряды и диверсионные группы. Партизаны и диверсанты были заняты мирным трудом, но время от времени их собирали на секретные сборы и учения. В укромных местах они совершенствовали свои навыки. По первому сигналу тысячи заранее подготовленных бойцов были готовы уйти в леса.

Эти отряды являлись ядром для развертывания многотысячных партизанских соединений. Уже в мирное время для будущих партизанских полков и бригад были подготовлены тайные базы и хранилища оружия, боеприпасов, средств связи, продовольствия, медикаментов и всего прочего, что было необходимо для долгой и упорной борьбы.

При отходе советских войск все мосты следовало взорвать, тоннели — завалить, железнодорожные узлы — привести в полную негодность, стрелочные переходы и даже рельсы и телефонный кабель — эвакуировать. Партизанам оставалось лишь не допускать восстановления уже разрушенных объектов.

Суровый климат, необъятная территория, непроходимые леса, топкие болота, низкая плотность населения, слабо развитая сеть дорог, — все это делало территорию Советского Союза идеальным местом для действий партизан и диверсантов.

2

Линия укрепленных районов, полоса обеспечения перед ней, партизанские и диверсионные формирования, действующие в этой полосе, — это триединая оборонительная система государства.

Однако в сентябре 1939 года Гитлер, вопреки своим планам и расчетам, вдруг вляпался в войну не только против Польши, но и против Великобритании и Франции, а потенциально и против США. С этого момента оборонительные системы Советского Союза стали совершенно не нужны товарищу Сталину. Все, что готовилось для обороны, было брошено, разрушено, расформировано до германского нападения. В первую очередь было уничтожено все, что готовилось для развертывания партизанской войны на своей территории: партизанские отряды были распущены, оружие, боеприпасы, взрывчатка — изъяты, тайные убежища и хранилища — засыпаны землей, партизанские базы — опустошены.

Одновременно с уничтожением всего, что ранее было создано для обороны страны, шло столь же стремительное развертывание сил, предназначенных для нанесения внезапного удара по Германии и Румынии, для действий на вражеской территории в ходе грандиозных освободительных походов.

18 июня 1941 года в составе Разведывательного управления Генерального штаба внезапно появилась новая структура — Центр специального назначения (войсковая часть 9903) численностью 2500 отборных бойцов тайного фронта.

Командный состав этого Центра комплектовался матерыми диверсантами, которые уже прошли Испанию, Монголию, Польшу, Финляндию.

Средний командный состав — срочно снятые с занятий слушатели разведывательного факультета Военной академии имени М. В. Фрунзе.

А рядовой и младший командный состав — это, во-первых, спортсмены ЦСКА, во-вторых, иностранцы, которые по разным причинам оказались в Советском Союзе и еще до войны были завербованы военной разведкой для выполнения ее заданий, и, в-третьих, девушки — работницы московских предприятий и студентки.

По странному совпадению именно в тот день, 18 июня 1941 года, в Москве на стадионе «Динамо» началось формирование Особой ударной группы НКВД численностью в полторы тысячи диверсантов. Группу предполагалось перебросить через границу Германии в ближайшие десять дней.

И надо же было такому случиться: Германия вдруг безо всякой причины почему-то внезапно напала на миролюбивый Советский Союз. Поэтому планы пришлось радикально менять. Переброска диверсантов на территории, захваченные Германией, была отменена. Вместо этого по приказу народного комиссара внутренних дел СССР Генерального комиссара государственной безопасности товарища Берии Лаврентия Павловича были сформированы две мотострелковые бригады особого назначения — ОМСБОН. Они комплектовались сотрудниками НКВД и НКГБ, а также спортсменами общества «Динамо». Третьим источником укомплектования этих бригад были иностранцы — испанцы, немцы, французы, итальянцы, болгары, в основном бывшие бойцы интернациональных бригад, воевавшие в Испании, а после разгрома объединенных сил коммунистов и социалистов бежавшие в Советский Союз. В СССР их готовили для освободительных походов, но вдруг пришлось срочно ломать все планы и готовить диверсантов к действиям на совсем других территориях.

Германские войска тем временем безо всякого труда преодолели районы, где ранее пролегала полоса обеспечения, где должны были действовать, но не действовали советские партизаны и диверсанты. Столь же легко германские танковые клинья прошили две линии укрепленных районов, не занятых войсками Красной Армии.

3

3 июля 1941 года по радио выступил товарищ Сталин. Он призвал к упорному сопротивлению противнику и поставил задачи Красной Армии и всему советскому народу. В том числе:

Не оставлять противнику ни килограмма хлеба, ни литра горючего. Колхозники должны угонять весь скот, хлеб сдавать под сохранность государственным органам для вывоза его в тыловые районы. Все ценное имущество, в том числе цветные металлы, хлеб и горючее, которое не может быть вывезено, должно безусловно уничтожаться.

В занятых врагом районах нужно создавать партизанские отряды, конные и пешие, создавать диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога лесов, складов, обозов. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия.

В этом тексте лично меня еще в ранней юности озадачили два слова: поджог лесов.

Оставим в стороне вопросы высокой морали. Попытаемся вникнуть в практическую ценность таких действий и зададим вопрос одним лишь словом: зачем? А потом это слово мысленно, дабы нас не обвинили в хулиганстве и сквернословии, переведем на матерное наречие и повторим еще раз: какого хрена?

Ну что толку от того, что мы будем сжигать свои леса? Немцы в леса особенно и не лезли. Лес нужен партизанам и диверсантам. А если леса выжечь, то где потом будут прятаться наши родные поджигатели?

Гитлер был злодеем. Не знаю, может быть, он и писал секретные инструкции о том, что в случае захвата Германии противником надо сжигать леса на собственной земле. Но открытых призывов Гитлера к сжиганию германских лесов я пока не обнаружил.

А товарищ Сталин призывал. При этом он использовал все радиостанции, все радиоприемники и репродукторы Советского Союза, все остальные средства массовой информации, начиная с первых страниц газеты «Правда».

Помимо открытого и громкого призыва уничтожать «все ценное имущество, в том числе цветные металлы, хлеб и горючее», товарищ Сталин подписывал секретные документы. Один из них, приказ № 428 «Об уничтожении населенных пунктов в прифронтовой полосе», я привожу в отдельном приложении в конце этой книги, на странице 403. И это уже не призыв, это приказ!

И в тексте документа это слово выделено особо: Ставка Верховного Главнокомандования приказывает.

А далее — список деяний, которые, по мнению товарища Сталина, должны обеспечить победу нашему народу в его справедливой борьбе. Первым делом:

Разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40–60 км в глубину от переднего края и на 20–30 км вправо и влево от дорог.

Прикинем: минимальная протяженность советско-германского фронта — 2 тысячи километров (порой она доходила и до 6 тысяч). Берем по минимуму: полоса протяженностью 2 тысячи километров и 40–60 (в среднем 50) километров шириной. Получаем площадь полосы — 100 тысяч квадратных километров. Тут все ясно: на этих ста тысячах квадратных километров надо сжечь и разрушить все населенные пункты независимо от того, находятся они возле дорог или в отдалении.

Но теперь представим себя на месте командующего, допустим, Западным или Волховским фронтом, и задумаемся: а зачем в приказ товарища Сталина вписаны еще и полосы по 20–30 километров вправо и влево от дорог? Ведь мы и так всё разрушаем и сжигаем в прифронтовой полосе!

Вывод один: товарищ Сталин имел в виду те дороги, которые в полосу глубиной 40–60 километров не вошли. Они расположены далеко-далеко от переднего края. И в приказе товарища Сталина не указано, как далеко нашим диверсантам надо забираться, чтобы выполнить приказ Верховного Главнокомандующего.

И, почесав затылок, большой начальник пытается представить себе населенный пункт, вокруг которого в радиусе 20–30 километров нет никаких дорог. Большому начальнику явно не хватает воображения такое представить. У меня, признаюсь, для этого тоже воображения не хватает.

Как ни крути, а выходит, что во исполнение приказа товарища Сталина следовало на занятых немцами территориях уничтожать вообще все дома и строения. Конечно, если встретится где большой или малый город, поселок или деревня, вокруг которых на 20–30 километров вообще нет дорог, его, так и быть, можно оставить.

Но это всего лишь первое предложение первого пункта. В том документе еще много удивительных моментов. Вот, к примеру, еще одно предложение из секретного приказа товарища Сталина:

Для уничтожения населенных пунктов в указанном радиусе действия бросить немедленно авиацию, широко использовать артиллерийский и минометный огонь, команды разведчиков, лыжников и партизанские диверсионные группы, снабженные бутылками с зажигательной смесью, гранатами и подрывными средствами.

Бойцам и командирам НКВД и Красной Армии надо было просто представить, что в каждом доме и в каждом бараке, в каждой избе и в каждой хате, в каждом цеху и на каждом вокзале засели проклятые фашисты, и бить те дома, бараки, избы и хаты авиацией, артиллерий, да еще и партизанам и диверсантам поставить ту же задачу.

Рецепт безотказный: если с восьмого этажа швырять кирпичи на головы прохожих, то рано или поздно попадешь в шпиона. Именно так приказал действовать товарищ Сталин: уничтожайте всё, не разбирая, где свои, а где чужие.

Приказ товарища Сталина уничтожать населенные пункты можно квалифицировать как серьезное военное преступление: так, например, Гаагская конвенция 1907 года прямо воспрещает подобные действия.[7]

После войны советские историки с прискорбным видом сообщали, сколько городов и деревень сожгли и разрушили проклятые фашисты. Советские обвинители, исходя яростью благородной, требовали самых суровых наказаний для побежденных германских генералов, которые иногда на войне действовали точно так, как учил товарищ Сталин. Германских генералов за такие преступления судили и вешали. А товарищу Сталину и другим товарищам повезло: их после войны никто не судил.

4

Указания товарища Сталина, прогремевшие 3 июля 1941 года на всю страну и на весь мир, подтвержденные секретными приказами и устными распоряжениями, стали руководством к действию как для военного командования, так и для бдительных товарищей из недремлющих органов.

Для диверсантов НКВД и Красной Армии открылось широчайшее поле деятельности. Ломать — не строить.

18 августа 1941 года была взорвана плотина Днепровской гидроэлектростанции (ДнепроГЭС). Заряд — 20 тонн аммонала. Исполнители — 205-й отдельный саперный батальон Инженерного управления Южного фронта (командующий фронтом — генерал армии Тюленев Иван Владимирович, начальник инженерных войск фронта — Герой Советского Союза генерал-майор инженерных войск Хренов Аркадий Федорович, впоследствии — генерал-полковник инженерных войск).

Не отставали и подрывники из лубянского ведомства. Но эти ребята — не моя тема. Пусть о них расскажут те, кто продолжает славные боевые традиции расстрелянных врагов народа Абакумова Виктора Семеновича, Меркулова Всеволода Николаевича, Кобулова Богдана Захаровича, Берии Лаврентия Павловича.

5

В 1942 году в Красной Армии была сформирована гвардейская инженерная бригада СпН в составе пяти батальонов. Вскоре было сформировано еще двенадцать отдельных гвардейских батальонов.

И бригада, и отдельные батальоны вошли в историю как гвардейские минеры. Лишь весьма ограниченный круг командиров знал, что это означает. А это означало не что иное, как разведывательно-диверсионные части.

В Красной Армии гвардейское звание можно было получить только в бою. Гвардейские минеры были одним из исключений: бригада и отдельные батальоны получали гвардейское звание сразу в момент формирования.

В тот момент от Белого моря до Чёрного действовали двенадцать советских фронтов, каждый фронт — это группа армий, и каждый из фронтов получил по одному отдельному гвардейскому батальону минеров, а бригада осталась в подчинении Верховного Главнокомандующего.

В Разведывательном управлении каждого фронта был создан еще один отдел, который руководил работой гвардейских минеров. Кроме того, каждый такой отдел вел вербовку агентуры. Эти агенты должны были действовать в тылу противника самостоятельно и оказывать поддержку диверсантам, когда те появлялись во вражеском тылу.

Гвардейские минеры были частями СпН в чистом виде, хотя это название употреблялось не каждый раз. Основным способом их проникновения в глубокий тыл противника была доставка самолетом и выброска с парашютом, однако не исключались и другие способы.

Гвардейские минеры действовали самостоятельно либо совместно с партизанами. Партизанский лагерь мог служить базой для диверсантов. Тут им была обеспечена надежная охрана и оборона, радиосвязь с Большой землей, тут можно было укрыться от мелких групп преследователей либо принять бой против крупных сил. Тут можно было спокойно отдохнуть между боями, получить медицинскую и другую помощь в случае нужды. Партизаны хорошо знали свой район и могли использоваться в качестве помощников и проводников. Это была великолепная комбинация: местные партизаны, превосходно знающие свой район, и самая современная подрывная техника в руках настоящих специалистов, которые прилетели с Большой земли.

Гвардейские минеры были своего рода «гастролерами»: они появлялись на короткое время, делали свое дело и затем исчезали. Их возвращали самолетами с партизанских аэродромов, либо они сами возвращались за линию фронта пешим порядком.

6

Кульминацией партизанской войны против Германии стали две крупные операции 1943 года. В тот период в результате работы товарищей из НКВД в партизанских соединениях был наведен порядок: они были «очищены» от вредного элемента и поставлены под жесткий контроль Центрального штаба партизанского движения.

5 июля 1943 года на Курской дуге германская армия начала свое последнее стратегическое наступление на советско-германском фронте. Германские танковые клинья врезались в несокрушимую оборону двух советских фронтов. Советские войска изматывали наступающего противника в изнурительных оборонительных боях.

13 июля Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза Сталин отдал приказ на проведение операции «Рельсовая война».

Цель операции: нарушение снабжения наступающих германских войск и отвлечение сил противника на охрану железнодорожных линий и узлов.

Пространственный размах операции: оккупированные противником территории Ленинградской, Калининской, Смоленской и Орловской областей, Белоруссия и северо-восточные районы Украины — более 1000 километров по фронту, более 750 километров в глубину от линии фронта.

В операции принимали участие 167 партизанских бригад и отдельных отрядов общей численностью свыше 100 тысяч партизан и диверсантов. Партизанские формирования были усилены группами подрывников из состава отдельной бригады и восьми отдельных гвардейских батальонов минеров.

Первый день операции (вернее, первая ночь) — со 2 на 3 августа 1943 года. В эту ночь на огромных пространствах чуть ли не в миллион квадратных километров было подорвано 42 тысячи рельсов. Операция продолжалась до 15 сентября 1943 года. Всего в ходе операции «Рельсовая война» было пущено под откос 836 вражеских эшелонов, подорвано 215 тысяч рельсов, 184 железнодорожных и 556 автомобильных мостов, уничтожено значительное количество вражеского вооружения и боевой техники. Противник был вынужден отвлекать значительные силы на охрану железных дорог, на борьбу с партизанами и подрывниками.

Продолжением операции «Рельсовая война» стала операция «Концерт», которая началась 19 сентября 1943 года и продолжалась до конца октября. В этой операции принимали участие 195 партизанских бригад и отдельных отрядов общей численностью свыше 120 тысяч партизан и диверсантов. Пространственный размах: 900 километров по фронту и 400 в глубину.

Однако…

Однако после столь блестящих успехов большинство частей гвардейских минеров начали в спешном порядке переформировывать из диверсионных в обыкновенные гвардейские саперные батальоны, полки и бригады. В этом виде их использовали до самого конца войны.

А почему?

Глава 5

Создание частей и соединений СпН

1

Если бы операции наподобие «Рельсовой войны» или «Концерта» были проведены в июле и августе 1941 года, то ход войны был бы совсем иным. В этом случае германский блицкриг был бы остановлен не у стен Ленинграда и Москвы, а на рубеже Смоленска, Киева, Днепропетровска и Запорожья.

Но весной 1941 года вся диверсионная мощь Красной Армии и НКВД была ориентирована вовсе не на противодействие вражескому нашествию, а на решение совсем других задач. Наши родные диверсанты вместе со всем советским народом дружно пели:

И на вражьей земле мы врага разгромим Малой кровью, могучим ударом!

На вражьей земле, малой кровью, могучим ударом — эти семь слов переводятся на немецкий язык одним словом: блицкриг.

Оттого, что война готовилась на вражьей земле, для действий на своей земле ничего не было подготовлено. Вернее, было подготовлено, но затем за ненадобностью отвергнуто.

Операции наподобие «Рельсовой войны» или «Концерта» могли бы очень помочь Красной Армии не только летом 1941 года, но и летом 1942 года, когда после провала стратегической наступательной операции Красной Армии в районе Харькова немцы перехватили инициативу и ударили на Сталинград и Северный Кавказ.

Но летом и осенью 1943 года такие операции незачем было проводить. Вернее, их следовало проводить, но совсем не так. Объясняю.

Допустим вас, мои дорогие читатели, вооружили, одели в маскировочные халаты, навесили парашюты и выбросили в партизанские леса. Задача — взрывать железнодорожные пути. Чем больше — тем лучше!

И вот вы — вернее, мы; куда же вы без меня? — в партизанском лагере с командиром отряда и его заместителем по диверсиям обсуждаем план предстоящих действий. Есть два варианта.

Первый вариант. Рядом проходит железная дорога, которую немцы почти не охраняют или совсем не охраняют, риска никакого. И за ночь — двадцать взрывов. Или тридцать! А днем — спи-отдыхай. Но можно и днем взрывать.

Второй вариант. Взрывать предстоит железнодорожный путь, который хорошо охраняется. Риск нарваться на засаду карателей — огромный. Группа диверсантов пойдет очень далеко — день туда, ночь для работы, на следующий день, уходя от погони, путая следы, группа возвращается. Вероятность вернуться без потерь — ничтожная. Результат: взорвали один рельс. Ну, два или три. Поредевшая группа сможет повторно выйти на задание через три дня. (Оно и понятно — раненых на себе тащили, сутками не спали, ноги истерты, все бойцы измотаны).

В первом случае победный доклад в Центр: двадцать рельсов за ночь! А можем и тридцать! Да хоть пятьдесят!

Во втором случае — один рельс. Или два. Ну пять. А повторно на задание пока не выходим, ибо зализываем раны.

Попытаемся с трех раз отгадать, какой вариант выберут командир партизанского отряда, его зам по диверсиям и гастролеры из бригады гвардейских минеров.

Так вот, все они почему-то, уж не знаю почему, в подавляющем большинстве выбирали первый вариант. Они рвали рельсы на тех путях, которые немцы слабо охраняли или не охраняли вовсе.

А почему не охраняли?

Да потому, что те пути им были не нужны.

Те, которые были нужны, немцы берегли. По обеим сторонам от таких железнодорожных путей лес был вырублен, подходы к путям — заминированы, в районе тех путей у немцев разведка работала, на станциях — подвижные группы для отражения налетов и преследования диверсантов, возле каждого моста — опорный пункт с блиндажами, пулеметами и прожекторами, а по путям бронепоезда курсируют. Наши диверсанты туда и не лезли.

В ходе войны возникло такое понятие — партизанский край. Это огромная, чаще всего покрытая лесами и болотами территория, которую контролируют партизаны. Уже в первую военную зиму таких партизанских краев на оккупированной немцами советской территории насчитывалось до десяти. Каждый из них — сотни, а то и тысячи квадратных километров.

Если железная дорога проходила через такой партизанский край, немцы либо выбивали оттуда партизан, очищали район, укрепляли охрану и оборону на этом участке, либо, не имея возможности держать проходившие там железнодорожные пути под плотным контролем, отказывались от их использования.

Вот по этим-то путям, которые немцам были не нужны, и ударили гвардейские минеры. И полетели радостные рапорты в Центральный штаб партизанского движения: «Сорок две тысячи взрывов за первую ночь!»

И эти тысячи взорванных рельсов вошли во все учебники истории, во все героические сказания о войне.

А тем временем Красная Армия, остановив последнее германское стратегическое наступление на Курской дуге, поперла в решительное контрнаступление. Каждый партизанский край мог бы стать тем оазисом, где сохранилась железнодорожная сеть.

Но!

Те железнодорожные пути и узлы, которые были нужны немцам, оккупанты при отходе весьма профессионально портили: взрывали, ломали шпалы огромными крюками и гнули рельсы особыми приспособлениями, которые тащили за собой уходящие паровозы.

А те железнодорожные пути и узлы, которые немцам были не нужны, добросовестно исковеркали гвардейские минеры.

Осенью 1943 года Красная Армия, вырвавшись на оперативный простор, вполне могла выйти к границам Польши и Восточной Пруссии. Но победно прущие на запад дивизии и корпуса, армии и фронты надо было снабжать. А это десятки и сотни тысяч тонн боеприпасов, горючих материалов, запасных частей, инженерного имущества. К фронту из глубокого тыла надо подвозить стратегические резервы и вводить их в сражение. А это сотни тысяч солдат, тысячи танков и орудий. Без железных дорог такие переброски невозможны.

Осенью 1943 года вместо подвоза свежих дивизий, вместо доставки боеприпасов и горючих материалов эшелоны везли к фронту рельсы и шпалы. Тысячи солдат, место которым — в атакующих цепях, были брошены на восстановительные работы. А рвущиеся вперед танковые корпуса и армии остановились, истратив топливо.

В 1943 году успех летне-осеннего наступления Красной Армии был огромным. Но он мог быть куда более грандиозным. Красная Армия остановилась не из-за немецкого сопротивления, а из-за невозможности вовремя подать наступающим войскам боеприпасы, топливо и все остальное, без чего наступательный порыв выдыхается.

Немцы, получив передышку, зарылись в землю. А уж рыть окопы и траншеи они были великие мастера. Немецкая пехота рыла землю лопатами никак не хуже, чем пехота Красной Армии перед грандиозным сражением на Курской дуге.

На главном стратегическом направлении войны Москва — Смоленск — Минск — Брест — Варшава — Берлин фронт стабилизировался до следующего лета.

Уникальные возможности были упущены.

Причина стандартная: дураки и дороги.

Товарищ Сталин, сообразив, что произошло, сдержал гнев. Но гвардейских минеров больше на такие подвиги не посылал.

Сталину было ясно, что он и сам виноват. Если бы была поставлена задача взрывать не рельсы, а вражеские эшелоны, идущие к фронту, если бы результат работы учитывался не по взорванным рельсам, а по эшелонам, пущенным под откос, то диверсанты действовали бы совсем иначе.

Но они добросовестно выполнили то, что им приказали.

2

Обратим внимание на достаточно интересный момент: главный диверсант Красной Армии Старинов Илья Григорьевич вступил в войну полковником.

И завершил ее полковником.

Он верно служил коммунистическому режиму, совершил множество полезных для режима дел, но умер, не получив ни генеральского звания, ни звания Героя Советского Союза, ни даже полководческого ордена.

Взорванные рельсы товарищ Сталин ему не простил.

Правда, и не расстрелял.

Партизан и диверсантов товарищ Сталин любил и жаловал. Вот пример: Ковпак Сидор Артемьевич вступил в войну гражданским человеком, создал и возглавил партизанский отряд, который превратил в мощное партизанское соединение. Сталин присвоил ему первичное воинское звание. И было это звание генерал-майора. Ковпак завершил войну дважды Героем Советского Союза, кавалером двух высших полководческих орденов — Суворова первой степени и Богдана Хмельницкого первой степени, не говоря о других государственных наградах.

А главный диверсант Красной Армии Старинов после грандиозных побед и свершений остался без геройского звания, без полководческих орденов, без полосатых генеральских штанов.

3

На заключительном этапе войны части гвардейских минеров были переформированы в обыкновенные инженерно-саперные батальоны и бригады. Только сравнительно небольшое число гвардейских минеров продолжали действовать в тылу врага на земле Чехословакии, Болгарии и Югославии.

В августе 1945 года Красная Армия нанесла внезапный удар по японской армии на Дальнем Востоке. Тут диверсанты могли бы сыграть решающую роль. Однако эту роль вместо расформированных частей гвардейских минеров играли обыкновенные стрелковые подразделения, усиленные саперами, доставленные самолетами на японские аэродромы и высаженные посадочным способом. Тем не менее, эти подразделения широко использовали тактику диверсионных частей и действовали с присущими матерым диверсантам куражом и нахальством.

Кстати, Маньчжурская стратегическая наступательная операция представляет огромный интерес для военного историка, потому что ярко показывает, что произошло бы с фашистской Германией, если бы она не напала на Советский Союз 22 июня 1941 года.

13 апреля 1941 года СССР и Япония подписали Пакт о нейтралитете. Каждая из сторон этого Пакта взяла на себя обязательство соблюдать нейтралитет, если вторая сторона будет вести войну с одним или несколькими другими государствами. Другое важное обязательство состояло в том, что в случае денонсации пакта одной из сторон она освобождалась от обязательства соблюдать нейтралитет лишь спустя год после денонсации.

Япония, как и Германия, вступила в войну с соседними государствами и растратила в этой войне свои ресурсы. Япония тоже оккупировала огромные территории, население которых жаждало освобождения и готово было поддержать любую страну, пришедшую к нему с освободительной миссией. Летом 1945 года Япония находилась именно в таком положении, в которое Сталин хотел поставить (и в значительной степени поставил) Германию: она была ослаблена войной с соседями, ее войска были рассеяны по огромным территориям, население которых ненавидело оккупантов.

Поэтому Сталин — разумеется, исключительно из гуманных соображений и ради мира во всем мире, — нанес внезапный сокрушительный удар по силам Японии в Маньчжурии и Китае, нарушив пакт, подписанный четыре года назад. Маньчжурская наступательная операция разворачивалась на огромной территории; по скорости проведения и темпам продвижения советских войск операция до сих пор не имеет аналогов в мировой истории. Советские войска действовали на фронте протяженностью свыше 5 тысяч километров, на глубину от 200 до 800 километров, на сложном театре военных действий с пустынно-[8] тепной, горной, лесисто-болотистой, таежной местностью и крупными реками; на границе СССР и МНР противник имел 17 укрепленных районов общей протяженностью до 1 тысячи километров, в которых насчитывалось более 8 тысяч долговременных огневых сооружений (Советская военная энциклопедия. М: Воениздат, 1978. Т. 5. С. 128–130). В операции принимали участие 1,5 миллиона бойцов и командиров, более 5 тысяч танков и около 4 тысяч самолетов. В ходе молниеносного наступления 593 тысячи японских солдат и офицеров были взяты в плен; 84 тысячи были убиты. Красная Армия захватила в качестве трофеев огромное количество оружия, боеприпасов и военного снаряжения.

Читатель может возразить, что эта операция оказалась столь успешной потому, что Япония уже стояла на грани поражения, ведя войну со странами антияпонской коалиции, прежде всего с США и Великобританией. Это верно. Но именно в этом и заключался замысел советского руководства — сохранять нейтралитет, пока противник истощает свои силы в войне с другими государствами, и в подходящий момент нанести сокрушительный удар. Именно такой замышлялась война с Германией, именно для этого в 1941 году в СССР были созданы 10 воздушно-десантных корпусов.

В ходе Маньчжурской наступательной операции советские войска высаживали воздушные и морские десанты, а также высылали передовые отряды, которые захватывали важные объекты противника, подготовленные к подрыву (например, железнодорожные туннели, станции и мосты, аэродромы) и удерживали их до подхода главных сил. Кроме того, был опробован и успешно применялся один весьма необычный и очень рискованный тактический прием. Советские транспортные самолеты с небольшой группой бойцов под командованием высокопоставленного офицера советской военной разведки, имевшего звание полковника или даже генерал-майора, под прикрытием истребителей внезапно совершали посадку на японском военном аэродроме, неподалеку от которого располагался штаб японской части или дислоцировался военный гарнизон. Неожиданное появление советского полковника или генерал-майора в глубоком тылу противника производило неизгладимое впечатление на японских солдат и их командиров, не говоря уже о местном населении. Советские транспортные самолеты оставались на японском аэродроме, но сопровождавшие их истребители должны были вернуться обратно, оставив высадившихся бойцов без какой-либо поддержки. Советский офицер настаивал на встрече с японским командованием и на этой встрече требовал капитуляции японской части или гарнизона. Советский передовой отряд не мог рассчитывать на поддержку, ибо главные силы Красной Армии находились в сотнях километров от нее, однако местные японские военачальники, как правило, не имели об этом точных сведений (к слову, такими сведениями не всегда располагали и советские офицеры, командовавшие передовыми отрядами), поэтому…

Поэтому, хотя кодекс чести самурая требовал сражаться до последней капли крови, в некоторых подобных случаях японские военачальники капитулировали без каких-либо консультаций с вышестоящим командованием и приказывали своим солдатам сложить оружие. Конечно, подобные операции поднимали боевой дух Красной Армии на недосягаемую высоту и значительно облегчали советскому командованию ведение наступательных действий.

4

6 августа 1945 года американский стратегический бомбардировщик Б-29 сбросил атомную бомбу на японский город Хиросима. Мощность взрыва составила, по разным данным, от 13 до 18 килотонн.

9 августа 1945 года другой американский бомбардировщик Б-29 сбросил атомную бомбу на город Нагасаки. Мощность взрыва — 21 килотонна.

Ядерные удары по Хиросиме и Нагасаки имели целью заставить Японию капитулировать, и эта цель была достигнута. Ядерные удары по японским городам, помимо своей основной цели вывести Японию из войны, имели еще и сопутствующую цель. Это было послание товарищу Сталину и другим товарищам: японцы рвались захватывать чужие земли, пришлось их приструнить. Ваши цели, товарищи коммунисты, громко объявлены на весь мир. Вы бы сбавили пыл, а то как бы чего не вышло…

Появление в США ядерного оружия и первое его применение кардинально изменили соотношение сил в мире. На пути коммунистической экспансии появилось непреодолимое препятствие. Надо было что-то предпринимать.

Сталин приказал резко ускорить работы по созданию ядерного оружия. Это во-первых.

Во-вторых, было принято решение развернуть специальные диверсионные подразделения для поиска и уничтожения ядерного оружия противника и средств доставки этого оружия. Если главной угрозой становилось ядерное оружие, нужно было иметь как можно больше средств противодействия его применению, и диверсионные части были одним из таких средств.

Американские ядерные бомбы в то время хранились в основном на территории США. Вскоре у американцев появился межконтинентальный бомбардировщик Б-36, который мог взлетать с территории США, бомбить Советский Союз и без дозаправки возвращаться домой. Неприятность заключалась в том, что достать эти ядерные заряды и средства их доставки было нечем.

А в 1950 году американцы разместили некоторое количество ядерных зарядов на территории Западной Европы. Эти заряды и средства их доставки советские диверсанты могли, если повезет, нейтрализовать. По крайней мере, могли попытаться сделать это.

24 октября 1950 года Военный министр СССР Маршал Советского Союза А. М. Василевский подписал директиву о создании 46 отдельных рот СпН.[9]

Этот день стал днем рождения частей и соединений СпН Советской Армии.

Все, что было раньше, — только присказка, зачин, предыстория.

А с 24 октября 1950 года началась настоящая история этих частей и соединений. С этого момента во всех секретных и совершенно секретных документах их называли только тем именем, которое сохраняется и поныне.

5

Смысл появления современных частей и агентуры СпН заключался в следующем. Средства доставки тактического ядерного оружия довольно легко скрыть. Столь же легко выставить ложные цели — можно надувные ракеты в лесу за колючей проволокой и под надежной охраной разместить. Можно выставить и не резиновые, а гораздо более правдоподобные макеты. Называется такая штука габаритно-весовым эквивалентом. Выпускают ракеты на заводе, а технический контроль там просто зверский. Забраковали ракету, нельзя ее на вооружение принимать. И куда ее? Ее отдают в учебные подразделения. А еще могут использовать в качестве ложной цели.

Летит самолет-разведчик, снимает на пленку земную поверхность, а фотодешифровщики потом те снимки разглядывают, разбираются. И вроде бы настоящие ракеты усмотрели или еще что интересное. В самом конце 1950-х годов появились разведывательные спутники. Но и под камеру спутника можно подсунуть нечто правдоподобное.

Поэтому советскому высшему командованию потребовалось иметь такие средства разведки, которые смогли бы подобраться к интересующему объекту весьма близко, а по возможности и пощупать его, убедиться, что это не подделка.

Но и этого мало. Нашли, допустим, наши ребята те стартовые батареи, и теперь им нужно время, чтобы составить донесение, зашифровать его, отправить, кто-то это донесение должен получить, расшифровать, оценить, принять какие-то меры.

А тем временем обнаруженная ракета взревет и понесет ядерный заряд к цели.

Потому задача состояла не только в том, чтобы обнаружить цели первостепенной важности, опознать их, определить их координаты и доложить. Всего этого было мало. Нужно было иметь такие силы разведки, которые не только могли бы находить и опознавать цели, но и при необходимости немедленно их уничтожать.

Части СпН стали именно тем инструментом, с помощью которого можно было в ходе войны или непосредственно перед ее началом и находить, и опознавать, и немедленно уничтожать оружие массового поражения и средства его доставки.

Если задача поиска и уничтожения целей первой категории была решена, части СпН планировалось переключить на поиск и уничтожение целей второй категории, среди которых были:

• мозг государства и армии, то есть штабы и командные пункты;

• нервная система государства и армии, то есть узлы и линии связи;

• кровеносная система государства и армии, то есть газопроводы, электростанции, линии электропередач, нефтепроводы, хранилища нефти и газа;

• элементы инфраструктуры: аэродромы и аэропорты, мосты, тоннели, железные дороги.

Кроме того, важной задачей был общий террор во вражеских тылах, который создавал обстановку подозрительности, неуверенности и страха, сеял панику и дезорганизовывал вооруженные силы и население противника.

Однажды в Нью-Йорке по какой-то причине вдруг погас свет. Немедленно застряли лифты между этажами небоскребов, разморозились холодильники (не только бытовые, что стояли в кухнях добропорядочных граждан, но и промышленные, огромной мощности, в которых хранились тысячи тонн мяса), остановилось метро, погасли витрины и светофоры, город погрузился во мрак. Причина была чисто технической, но товарищи в руководстве ГРУ потирали руки: они воочию убедились в том, что может случиться с огромным городом или даже с целой страной, если нанести по ней точечный, но весьма точный удар.

6

Каждая отдельная рота СпН образца 1950 года — это 120 солдат и офицеров: командование, взвод связи, один учебный и два боевых разведывательно-диверсионных взвода, автотранспортное отделение.

Однако во все времена нашу родную Советскую Армию сотрясали рывки и шараханья. Прошло совсем немного времени, и в 1953 году три четверти этих рот разогнали.

Тем не менее, несмотря на колебания линии партии и высшего руководства вооруженных сил, некоторые советские генералы продолжали последовательно отстаивать идею широкого использования диверсионных спецподразделений. Одним из них был Виктор Кондратьевич Харченко, которого в узких кругах совершенно заслуженно называли родоначальником советских частей СпН. Харченко был прекрасным спортсменом (в 1937–1940 годах он завоевал звание чемпиона РККА по прыжкам с трамплина, а в 1938 году стал серебряным призером чемпионата СССР) и экспертом в области взрывчатых веществ. В 1938 году он окончил Высшую военную электротехническую школу РККА, которая, кроме подготовки связистов, готовила также специалистов-подрывников, обучавшихся там «продвинутым» приемам минирования и подрыва крупных сооружений и других объектов. После нападения Германии на Советский Союз Харченко был назначен начальником штаба управления специальных работ Западного фронта и занимался минированием мостов и прочих важных объектов, которые оставляли отступавшие советские войска. В мае 1942 года он был назначен начальником штаба 16-й отдельной инженерной бригады специального назначения, а в июне — заместителем командира этой бригады. Главной задачей бригады было устройство минных заграждений в ходе оборонительных действий и разминирование местности при наступлении. В июле 1944 года его бригада получила гвардейское звание и стала называться отдельной гвардейской моторизованной инженерной бригадой специального назначения.

После войны Харченко некоторое время занимался разминированием различных объектов на территории Германии, а затем был переведен в штаб инженерных войск Красной Армии. Ветераны СпН утверждали, что именно Харченко первым предложил сформировать специальные разведывательно-диверсионные части из армейских спортсменов, которые в мирное время должны были участвовать в различных международных соревнованиях, попутно знакомясь с особенностями стран, на территории которых им предстояло действовать в будущей войне.

В 1948 году Харченко окончил Высшую военную академию имени К. Е. Ворошилова (с 1958 года — Военная академия Генерального штаба Вооруженных Сил СССР); с 1951 года он возглавлял Научно-исследовательский институт инженерных войск. Под его руководством разрабатывались новые виды взрывчатых веществ, боеприпасов и специального оборудования, в том числе для диверсионных подразделений, которые должны были действовать в тылу противника.

В первые же послевоенные годы Харченко стал активно добиваться воссоздания в Советской Армии диверсионных частей. В высшем командовании Вооруженных Сил годами шли непрекращающиеся дискуссии о целесообразности использования таких частей в будущей войне; многие военачальники считали, что после появления в Советском Союзе ядерного оружия армия не будет нуждаться в частях и соединениях СпН, а эффективность их боевого применения будет крайне низкой. Именно поэтому у Харченко было много противников.

В какой-то момент Харченко понял, что словами ничего не докажешь. Вместо этого он, получив разрешение руководства, в качестве эксперимента набрал группу спортсменов из числа слушателей Военно-инженерной академии имени Куйбышева, заинтересовавшихся его идеями, и лично подготовил их к выполнению сложных диверсионных задач. В 1954 году, во время Тоцких учений, в ходе которых по инициативе маршала Жукова отрабатывалась фронтовая операция по прорыву глубоко эшелонированной обороны потенциального противника с использованием ядерного оружия, для чего на полигон была сброшена атомная бомба РДС-2 мощностью 40 килотонн, Харченко на свой страх и риск решил продемонстрировать группу в действии.[10]

Группа Харченко была включена в число частей и подразделений, принимавших участие в учениях, и должна была выполнять рутинные инженерные задачи на стороне «западных», которые по плану учений организовывали оборону и удерживали обороняемые позиции.

Во время разбора учений всё высшее военное руководство Советского Союза согласилось с тем, что учения прошли успешно, и поставленная задача была выполнена, но генерал Харченко выступил с категорическим возражением. Он обратил внимание командования на то, что в реальной обстановке бомба не была бы сброшена, и операция по прорыву обороны провалилась бы, потому что группа Харченко в какой-то момент прекратила выполнять предусмотренные планом учений задачи, проникла на территорию условного противника, нашла объект, где хранились ядерные заряды, и готова была уничтожить автомобильную колонну, перевозившую атомную бомбу на аэродром. Более того, военачальники, руководившие учениями и отдававшие приказ пилоту самолета-носителя на сброс атомной бомбы, в реальной обстановке были бы убиты бойцами группы Харченко прежде, чем отдали бы такой приказ. В подтверждение этого Харченко продемонстрировал командованию фотоснимки, сделанные бойцами его группы и убедительно доказывающие, что бойцы в самом деле скрытно подобрались к своим целям и заняли такие позиции, которые позволяли гарантированно уничтожить и ядерный заряд, и руководителей учений. Харченко напомнил, что всего тринадцать лет назад грандиозный замысел недавней войны тоже казался руководству Советского Союза безупречным, но в реальности внезапное нападение Германии расстроило советскому командованию все планы. Он настаивал на том, что диверсионные подразделения доказали свою эффективность в современных условиях, и подготовке таких подразделений нужно уделять особое внимание.

Конечно, Харченко сильно рисковал: как известно, инициатива в Советской Армии (и не только там) была наказуемой, а за такую инициативу Харченко мог поплатиться карьерой, тем более что учениями руководил маршал Жуков, известный своим крутым нравом и чудовищной, даже по меркам военных, жестокостью. Однако Харченко все тщательно рассчитал, и его расчет оказался верен: важное сообщение, сделанное в присутствии большого количества высших офицеров и дополненное дельным предложением, в значительной степени обезопасило генерала от гнева высокого начальства, ибо тот военачальник, который решился бы наказать Харченко за его инициативу, выглядел бы в глазах остальных полным идиотом.

В тот раз действия диверсионной группы Харченко не произвели должного впечатления на командование, и тогда Харченко повторил то же самое на следующих больших учениях. В конце концов генерал Харченко и его единомышленники добились своего: уже в 1957 году, всего через четыре года после сокращения, пять из оставшихся девяти рот СпН превратили в батальоны СпН.

Харченко сделал блестящую карьеру. В 1961 году он стал заместителем начальника, а в 1965 году — начальником инженерных войск. В 1972 году ему было присвоено звание маршала инженерных войск. Достигнув таких высот, Харченко, тем не менее, никогда не забывал о своем детище и был частым гостем на полигоне под Кировоградом, где регулярно проходили большие учения частей и соединений СпН, собранных со всей европейской части Советского Союза. Когда в 1975 году Харченко погиб на очередных учениях, в его некрологе была использована самая почетная формулировка, в мирное время крайне редко встречавшаяся в некрологах советских военачальников: «Погиб при исполнении служебных обязанностей».

7

В августе 1961 года разразился очередной Берлинский кризис. Его удалось уладить. Но Хрущёв не успокоился. Советское руководство готовилось взять реванш.

5 февраля 1962 года в СССР было принято решение о создании десяти бригад СпН. Это были не роты, не батальоны и даже не полки. Это — бригады! И сразу десять! В дополнение к тем отдельным ротам и батальонам, которые уже существовали.

Развертывание сразу десяти бригад говорит о том, что кремлевские вожди затевали нечто серьезное.

10 июня 1962 года члены Президиума ЦК КПСС единогласно приняли решение о тайной переброске на Кубу советских стратегических ракет средней дальности и ядерных зарядов для них.

В октябре 1962 года американцы узнали о том, что на Кубе находятся советские стратегические ракеты с зарядами мегатонного класса. Разразился Карибский кризис. Мир оказался на грани ядерной войны.

Кризис удалось погасить, непосредственная угроза ядерной войны миновала, но бригады СпН, созданные по приказу Хрущёва для действий в глобальной ядерной войне, разгонять не стали.

Глава 6

«Неучтенные» подразделения СпН

1

В армии все решения принимает командир. За все свои решения, распоряжения и приказы он отвечает головой — в самом прямом смысле.

Всю необходимую информацию для командирского решения готовит штаб. Штаб, как и мозг человека, обрабатывает информацию. Для того в каждом штабе есть разведывательные органы: отделения, отделы, управления, а в Генеральном штабе — Главное разведывательное управление.

Начальник штаба — первый после командира человек в батальоне, полку, бригаде, дивизии и так до самого верха: начальник Генерального штаба является первым заместителем министра обороны.

Каждый штаб, как и каждая голова (человека, мартышки, носорога), непосредственно связан с органами чувств: разведывательными ротами, батальонами, полками, бригадами, а также с агентурой, информационной и специальной.

Возможности мозга резко ограничены, если отсутствует связь с органами зрения, слуха, обоняния, вкуса, осязания. Однако и самые зоркие глаза, и самые чуткие уши не много стоят, если голова пустая.

Идеальное сочетание: острое зрение, абсолютный слух и могучий, быстро и точно действующий мозг с феноменальной памятью.

Главное разведывательное управление (ГРУ) — это не просто какой-то орган, связанный с Генеральным штабом, это одна из самых важных его частей, это Второе главное управление Генерального штаба.

Уровнем ниже — штабы стратегических направлений, фронтов, флотов и военных округов. Каждый из этих штабов имеет в своем составе Разведывательное управление. Дабы название это звучало не столь пафосно и чарующе, его именуют проще — Второе управление штаба.

Еще ниже — штабы армий (общевойсковых, танковых, воздушных). В каждом из этих штабов — второй отдел.

2

В мотострелковых и танковых батальонах Советской Армии штатных средств разведки не было. Но вторая рота каждого батальона помимо своей основной специальности имела смежную разведывательную специализацию. В случае необходимости такая рота могла использоваться не только как танковая или мотострелковая, но и как разведывательная.

Каждый мотострелковый и танковый полк имел в своем составе разведывательную роту: 3 танка (ПТ-76, позже — Т-64, Т-72), 7 разведывательных бронированных машин (БРДМ, БРДМ-2) и мотоциклы.

Каждая мотострелковая и танковая дивизия имела собственный разведывательный батальон. И тут мы вплотную приближаемся к теме нашего повествования.

Разведывательный батальон каждой дивизии — это штаб батальона, четыре роты, взвод связи и тыловые подразделения.

Первые две роты разведбата были обыкновенными разведывательными ротами, точно такими же, как и разведывательные роты полков. Их вооружение — танки, БРДМ, мотоциклы.

А третья рота разведбата была непростой. По документам третьи роты проходили как разведывательно-десантные, являясь на самом деле разведывательно-диверсионными. Сокращение в обоих случаях одинаковое — РДР.

В 1960-х годах разведывательно-диверсионные роты именовались ротами глубинной разведки. Но не в названии дело. Как те роты ни назови, суть не меняется: каждая советская дивизия имела свой собственный разведывательный батальон, и в составе этого батальона одна из рот, по номеру третья, была диверсионной. Это была самая маленькая по численности рота не только в разведывательном батальоне, но и во всей дивизии. И в то же время это была самая боеспособная рота не только разведывательного батальона, но и всей дивизии. Рота комплектовалась отборными головорезами. Внутри каждого разведбата ее бойцов в шутку называли десантниками-диверсантниками.

Четвертая рота каждого разведбата — это рота радио— и радиотехнической разведки. Эта рота внимательно прослушивала эфир, засекала не только работающие радиостанции, но и радары противника. Нас эти роты в данный момент не интересуют. У нас речь про СпН.

Так вот, разведывательно-диверсионные роты разведывательных батальонов мотострелковых и танковых дивизий официально не считались подразделениями специального назначения (СпН), однако по характеру выполняемых задач, по способам ведения боевых действий, вооружению и снаряжению, по направленности и уровню подготовки РДР практически ничем от подразделений и частей СпН не отличались.

В Советской Армии было полторы сотни мотострелковых и танковых дивизий. Именно столько было и разведывательных батальонов — по одному в дивизии. Именно столько было и третьих рот в составе этих батальонов.

Когда услышите про третью роту разведбата, помните, что она была третьей только по номеру. На самом деле по выучке и боеспособности она была первой и лучшей не только в своем батальоне, но и во всей дивизии.

3

Разведывательно-диверсионная рота взводов не имела. Она состояла из пяти групп. В каждой — группе командир (по штату — старший лейтенант) и пять бойцов. Всего в роте 36 человек, в том числе шесть офицеров и прапорщик. Транспорт разведывательно-диверсионной роты — 7 автомашин повышенной проходимости ГАЗ-69: одна у командира роты, вторая у старшины и 5 машин в разведывательных группах.

Разведывательно-диверсионные группы мотострелковых и танковых дивизий проникали в глубокий тыл противника через открытые фланги и разрывы в его боевых порядках. Кроме того, такие группы без транспорта высаживались в тыл противника с вертолетов либо парашютным способом с самолетов. После десантирования группы РД (разведывательно-диверсионные) могли в случае необходимости захватывать и использовать транспортные средства противника.

Главная задача РДР — поиск и уничтожение ядерного оружия и средств его доставки. В составе каждой мотострелковой и танковой дивизии был отдельный ракетный дивизион. Боевые части ракет — ядерные, химические, обычные. Ракетный дивизион — это главная сокрушающая сила дивизии.

Разделение труда было таким: РДР ищет цели, ракетный дивизион их накрывает.

Помимо ядерного оружия и средств его доставки группы РД искали штабы и узлы связи. В принципе, это все та же работа по нейтрализации оружия массового поражения противника: уничтожили штаб — и некому отдать приказ на применение ядерного оружия, ударили по узлу связи — и некому принятое решение передать исполнителям.

Работа шла одновременно по всем трем направлениям: ищем и штабы, и узлы связи, и ракетные батареи. И уничтожаем.

Группе РД было достаточно доложить координаты вскрытого объекта и рывком выйти из-под удара: у командира дивизии было чем накрыть обнаруженную цель. Если что-то мешало командиру дивизии нанести удар по вскрытому объекту, группа РД получала приказ на самоубийственную атаку.

4

Войсковая разведка своих знаков различия не имела. Оно и правильно: незачем выделяться на общем фоне.

Личный состав разведывательных рот мотострелковых полков был одет точно так же, как и личный состав мотострелковых батальонов: цвет околышей, кантов и петлиц малиновый, с 1970 года — красный. А эмблема общевойсковая: звездочка в веночке.

Разведывательные роты танковых полков, разведывательные батальоны как танковых, так и мотострелковых дивизий были одеты в танковую форму: канты красные, околыши и петлицы черные бархатные. А на петлицах — танки.

На оперативном уровне, в разведывательных отделах и управлениях армий, округов и групп войск, офицеры в основном имели такие же черные бархатные околыши и петлицы, но в петлицах — артиллерийские эмблемы. Хотя иногда они носили и эмблемы инженерных войск, и эмблемы войск связи. В этих случаях эмблемы носили не на черном бархате, а на черном сукне.

И вот однажды в Разведывательный отдел штаба Приволжского военного округа прибыл для прохождения службы новый офицер — старший лейтенант Красников Василий Алексеевич. Предыдущая должность — командир пятой группы третьей роты 30-го отдельного гвардейского разведывательного батальона 6-й гвардейской мотострелковой дивизии 20-й гвардейской армии Группы советских войск в Германии.

Я, как самый молодой в отделе, несусь в бюро пропусков, чтобы встретить нового человека и провести в наши берлоги. Встречаю старшего лейтенанта, и глаза мои становятся большими и круглыми.

Передо мной стоит статный симпатяга-старлей, а на черном бархате петлиц — десантные парашютики. Я такого никогда не видел. И ни в каких инструкциях, приказах и правилах ношения военной формы ничего подобного не было.

Оказалось, вышло распоряжение, чтобы третьи роты разведывательных батальонов мотострелковых и танковых дивизий отныне носили десантные эмблемы.

И это правильно. Офицеры этих рот совершали прыжки с парашютом точно так же, как вся советская десантура, и имели все привилегии ВДВ и СпН. Во всем разведбате у офицеров срок службы исчислялся как обычно, а третьей роте, десантникам-диверсантникам, год шел за полтора. Соответственно, и получали они полторы получки, и очередные звания им присваивали в полтора раза быстрее.

Долгие годы бойцы десантно-диверсионных рот носили танковые эмблемы. А у высшего командования были два веских соображения, противоречащих друг другу. С одной стороны, тайну военную хранить надо, чтобы не светились эти ребята на общем фоне. А с другой стороны, надо было поддерживать боевой дух этих бойцов: бросали их и с малых высот, и со сверхмалых, ломали они и ноги, и руки. А у кого-то и парашюты не раскрывались. Так вот тебе купола на петлицы! Будь уверен — в следующий раз раскроются.

К чему это я клоню?

Клоню к тому, что помимо рот, батальонов, отрядов и бригад СпН существовали еще и полторы сотни разведывательно-диверсионных рот, которые отличались только тем, что десантная эмблема у их бойцов была не на голубых петлицах, а на черном бархате. Это те же самые части и соединения СпН, только в общих списках не учтенные.

Потому, когда мы ведем речь о бригадах, отдельных батальонах, отрядах и ротах СпН, давайте помнить и о разведывательно-диверсионных ротах разведывательных батальонов мотострелковых и танковых дивизий.

Вспомнили про СпН — тут уж и разведывательно-диверсионные роты не забудьте, помяните их тихим добрым словом.

Глава 7

Отдельная рота СпН

1

Каждая общевойсковая армия Вооруженных Сил СССР начиная с конца 1950-х годов имела в своем составе 3–5 мотострелковых и 1–2 танковые дивизии, а также комплект армейских частей: ракетная, зенитно-ракетная и артиллерийская бригады, саперы, связисты, химики и так далее.

Танковая армия имела в своем составе 3–4 танковые и 1–2 мотострелковые дивизии плюс тот же самый комплект армейских частей: ракетная бригада, зенитно-ракетная бригада и так далее.

На тех направлениях, где во время войны усилий целой общевойсковой армии явно не потребуется, а боевых действий одной дивизии окажется явно недостаточно, были развернуты армейские корпуса. Это было либо в северных, либо в южных районах Советского Союза. Армейские корпуса имели в своем составе по 2–3 мотострелковые дивизии, а иногда еще и одну танковую дивизию. Управление и штаб каждого армейского корпуса весьма напоминали управление и штаб общевойсковой армии, только были чуть меньше по размерам. Комплект корпусных частей был почти таким же, как и комплект частей каждой общевойсковой армии. По существу, каждый армейский корпус был как бы общевойсковой армией с меньшим количеством дивизий.

2

В штабе каждой общевойсковой и танковой армии и каждого армейского корпуса был разведывательный отдел. Отдел состоял из групп.

Первая группа контролировала разведывательные батальоны дивизий и разведывательные роты полков.

Вторая группа — агентурная. Ей подчинялся Разведывательный пункт, который вербовал информационную агентуру на тех территориях, где данной армии предстояло действовать во время войны.

Третья группа — диверсионная. Ей подчинялась отдельная рота СпН.

Четвертая группа — информационная. Здесь выполнялась обработка всей поступающей информации.

Пятая группа — радиоразведка. В подчинении — полк радиоразведки. Кроме того, эта группа контролировала радиоразведку подчиненных дивизий.

3

В этом списке нас интересует только отдельная рота СпН.

Тому, кто с Советской Армией незнаком, следует объяснить разницу между ротой и отдельной ротой.

Если рота входила в состав батальона или полка, она являлась подразделением. Командир такой роты мог получить звание капитана (это максимум), его заместители — звание старшего лейтенанта.

Если рота не входила в состав батальона или полка, она являлась не подразделением, а воинской частью. Чтобы не путать ее с обычными ротами, она именовалась отдельной.

Командир отдельной роты мог получить звание майора, его заместители — звание капитана. Каждая отдельная рота имела номер в системе нумерации, общей для всей Советской Армии (который был ее настоящим номером), и условный пятизначный номер. Например, 808-я отдельная рота СпН имела условный номер — войсковая часть 74972. В открытых документах использовался условный пятизначный номер, который никому ни о чем не говорил; в секретных и совершенно секретных документах использовался настоящий номер воинской части.

В отличие от обычной роты, отдельная рота имела в своем составе собственные тыловые службы: оружейную, инженерную, транспортную, финансовую, вещевую, продовольственную. Командир отдельной роты имел комплект печатей и штампов, ему была подчинена собственная секретная часть.

Та же система действовала и на уровне батальонов. Если батальон входил в состав полка, он являлся подразделением. Если батальон не входил в состав полка, он являлся воинской частью и именовался отдельным. Как и отдельная рота, отдельный батальон имел собственные оружейную, транспортную, финансовую, вещевую, продовольственную и другие службы. Кроме того, отдельный батальон имел Боевое знамя. В этом его отличие от отдельной роты и от обычного батальона. Исключением были отдельные штрафные, дисциплинарные, транспортные, ремонтные и медико-санитарные батальоны; они Боевых знамен не имели.

Уяснив разницу между ротами обычными и отдельными ротами, мы несколько иначе посмотрим на 46 отдельных рот СпН, которые в 1950 году были развернуты по приказу товарища Сталина. Каждая отдельная рота была полностью самостоятельной боевой единицей практически во всех вопросах, от тыловых и транспортных до финансовых и юридических. Всего в составе этих рот было пять с половиной тысяч отборных головорезов.

В мое время (в первой половине 1970-х годов) каждая отдельная рота СпН имела не 120, а 115 человек личного состава, в том числе 9 офицеров и 11 сверхсрочников (с 1972 года — 11 прапорщиков). Структура отдельной роты СпН выглядела так:

• командир роты;

• заместитель командира роты по политической части;

• заместитель командира роты по ПДС (парашютно-десантная служба; впоследствии — зам по ПДП — по парашютно-десантной подготовке);

• заместитель командира роты по инженерной подготовке;

• военный переводчик, который имел диплом Военного института иностранных языков (ВИИЯ) и свободно владел как минимум двумя иностранными языками;

• старшина роты (сверхсрочник);

• секретчик (сверхсрочник);

• три разведывательных взвода по 20 бойцов и командиров в каждом;

• взвод связи (30 человек);

• автотранспортное отделение;

• парашютный склад с парашютной сушилкой;

• склад инженерно-подрывного имущества.

Вооружение роты:

• автоматы АКМС на весь личный состав, включая офицеров, на всех автоматах разведывательных взводов — ПБС (прибор бесшумной стрельбы),

• бесшумные пистолеты 6П9 на весь офицерский состав и весь состав разведывательных взводов,

• стреляющие ножи НРС-2 на весь состав трех разведывательных взводов,

• разнообразные мины в весьма широком ассортименте: направленного действия (МОН-50 и МОН-100), осколочно-заградительные (ОЗМ-72) и другие.

Средства связи:

• 2 очень мощные радиостанции Р-118, смонтированные на ЗиЛ-157,

• 15 носимых радиостанций Р-350 для связи диверсионных групп с узлом связи роты, который мог находиться на расстоянии нескольких сотен километров от действующих групп,

• небольшие радиостанции для связи между группами.

Транспорт (оставался на своей территории; на территории противника рота СпН могла использовать захваченный транспорт):

• 1 легковой автомобиль повышенной проходимости ГАЗ-69 (командирский),

• 2 грузовых автомобиля повышенной проходимости ЗИЛ-157 с радиостанциями Р-118,

• 7 полноприводных грузовых автомобилей ГАЗ-66 (для транспортировки личного состава роты на своей территории).

4

Состав взвода связи (30 человек):

• командир,

• заместитель,

• 2 отделения по 5 человек (расчеты двух радиостанций Р-118 на автомобилях ЗиЛ-157),

• 3 отделения по 6 человек, в каждом командир и 5 радистов с радиостанциями Р-350.

В ходе выполнения боевой задачи радиостанции Р-118 на ЗиЛ-157 разворачивались неподалеку от командного пункта общевойсковой или танковой армии, в состав которой входила данная рота. Каждая радиостанция Р-118 могла самостоятельно держать связь с разведывательным отделом штаба армии и со всеми разведывательными группами.

Во взводе связи было две радиостанции Р-118, чтобы гарантированно обеспечить бесперебойную связь. Кроме того, во время перемещения командного пункта армии одна из машин следовала за штабом армии и в это время держать связь не могла (для связи нужно было разворачивать большую стационарную антенну, что невозможно было сделать на марше), в это время связь с диверсантами обеспечивала вторая машина, которая затем догоняла штаб.

Каждое отделение связистов с радиостанциями Р-350 было закреплено за одним из разведывательных взводов, в состав которого оно вливалось перед выброской в тыл противника. Радиостанция Р-350 весила 13 килограммов. Радист нес облегченный комплект вооружения: у него не было ни бесшумного пистолета, ни стреляющего ножа. К автомату он нес не 300, а только 120 патронов. На его автомате не было ПБС. И все равно жизнь радиста была нелегкой, и часть его ноши распределялась между всем составом группы.

5

Состав каждого разведывательного взвода (20 человек):

• командир,

• заместитель,

• 3 отделения по 6 бойцов.

Перед выброской в тыл противника каждый взвод получал в свой состав пять радистов с радиостанциями Р-350 из взвода связи, то есть во взводе становилось 25 бойцов и командиров.

Взвод мог действовать как одна разведывательная группа.

Взвод мог разделиться на две группы: одна — под командованием командира, другая — под командованием его заместителя.

Взвод мог действовать тремя группами, по одному отделению в каждой, при этом командир взвода находился с той группой, которая в данный момент выполняла самую важную задачу, заместитель — с той группой, которая выполняла вторую по важности задачу.

Взвод мог разделиться на четыре группы: три отделения и командир взвода с группой бойцов из разных отделений.

Наконец, взвод мог разделиться на пять групп по пять человек в каждой, включая радиста, и во главе этих пяти групп были командир взвода, его заместитель и три командира отделений. Такое деление взвода было максимально возможным.

Рота тоже могла действовать в полном составе либо делиться на группы. Максимальное количество таких групп — 15. В ходе выполнения боевой задачи рота постоянно меняла конфигурацию: например, в самом начале действовала одна крупная группа в составе взвода, пара средних, остальные — мелкие, а затем рота сливалась в один организм, потом снова рассыпáлась на мелкие группы и так далее.

За жизнь радиста и сохранность аппаратуры каждая группа отвечала своими головами в буквальном смысле слова. При угрозе захвата противником радиостанцию, аппаратуру шифрования и шифры нужно было уничтожить, как и самогó радиста, который, попав в плен, мог раскрыть шифры и особенности системы связи.

Количество радиостанций Р-350 во взводе связи точно соответствовало максимальному количеству разведывательных групп, на которые могла разделиться рота.

Командиры отделений связи сами радиостанций Р-350 не имели. На время операций они включались в состав разведывательных взводов или находились в группе управления рядом с командиром роты в качестве запасных радистов.

Глава 8

Отдельный батальон или отдельный отряд?

1

В 1957 году в Советской Армии на базе пяти отдельных рот СпН было развернуто пять отдельных батальонов СпН. Каждый из них имел в своем составе:

• управление и штаб,

• роту связи,

• три разведывательные роты СпН,

• взвод снайперов,

• транспортный взвод,

• подразделения обслуживания.

В батальоне 365 человек, как дней в году.

Все роты были не отдельными, а обычными. Состав каждой роты:

• командир,

• зам по ПДС,

• зам по инженерной подготовке,

• переводчик,

• старшина и его помощник,

• три разведывательных взвода по 20 человек.

Всего в роте 66 человек, в том числе 7 офицеров.

Вот разница между ротой и отдельной ротой. В обычной роте почти вдвое меньше личного состава. Подразделения связи, а также транспортные, финансовые, продовольственные и все прочие службы вынесены из разведывательных рот на уровень батальона. Но при этом каждая рота все так же могла выставить максимально 15 групп, получая для этого радистов из роты связи. Батальон при максимальном разделении мог выставить 45 групп.

Взвод снайперов никогда не действовал самостоятельно; снайперы распределялись между разведывательными ротами в зависимости от характера решаемых задач.

На мой взгляд, отдельные батальоны СпН имели оптимальную для ведения боевых действий в тылу противника структуру.

2

Прошло совсем немного времени, и отдельные батальоны СпН вдруг почему-то стали называть отдельными отрядами СпН. Отряд — это нечто неопределенное: отряд кораблей, строительный отряд, отряд космонавтов, отряд заключенных, пионерский отряд.

Кроме названия, ровным счетом ничего не изменилось. Но зачем понадобилось переименовывать батальоны СпН в отряды СпН?

Вопрос этот меня заинтересовал при самом первом знакомстве с частями СпН. Чем, кроме названия, отдельный отряд отличался от отдельного батальона?

Отличие нашел, и картина прояснилась. Дело в том, что каждый отдельный батальон (разведывательный, танковый, саперный и т. д.) имел Боевое знамя.

Исключения уже были упомянуты выше: Боевое знамя не было положено отдельным штрафным, дисциплинарным, транспортным, ремонтным и медико-санитарным батальонам. Отдельный батальон СпН в эти исключения не вписывался.

А вот требование Устава внутренней службы:

Боевое знамя всегда находится со своей воинской частью, на поле боя — в районе боевых действий.

Весь личный состав воинской части обязан самоотверженно и мужественно защищать Боевое знамя в бою и не допустить его захвата противником. При утрате Боевого знамени командир воинской части и военнослужащие, непосредственно виновные в таком позоре, подлежат суду, а воинская часть — расформированию.

Длина древка знамени — 250 сантиметров, на вершине наконечник длиной еще 25 сантиметров. Полотнище знамени шелковое, 145 сантиметров в длину, 115 сантиметров в высоту. Да еще шелковый шнур золотистого цвета длиной 280 сантиметров с двумя кистями на концах. На знамени крепятся ордена, которыми награждена воинская часть, а к каждому ордену на древко крепится шелковая орденская лента шириной 7 сантиметров и длиной 270 сантиметров. Середина ленты, как и середина золотистого шнура, завязана у наконечника, так что получается, что она имеет два конца примерно по 135 сантиметров каждый.

И вот представим себе командира 36-го отдельного батальона СпН Прикарпатского военного округа. Батальон подняли по тревоге, вывезли на аэродром, погрузили в самолеты, долго-долго куда-то везли, а потом выбросили на малой высоте в тундру, в горы или в пустыню.

И куда знамя девать? На месте оставить нельзя — Устав требует с собой тащить. А как с ним прыгать? Прямо с развевающимся знаменем? А как нести его через леса и болота? Знамя ведь шелковое, оно порвется или испачкается.

Ладно, нарушим Устав, в своем тылу знамя оставим. Так ведь тогда сердце командирское болеть будет: командир где-то в тылу врага защищает интересы Родины и всего прогрессивного человечества, а Боевое знамя отдельного батальона далеко-далеко осталось, словно жена любимая. С кем она там? Кто за сохранность жены — простите, Боевого знамени — ответит?

Если в отсутствие мужа жена утонет в Чёрном море или погибнет в пожаре, можно другую найти. Но если в пожаре сгорит или утонет во время наводнения Боевое знамя, да что там пожар, — если знамя просто сопрут хулиганы, — то командира-героя, который за тысячи километров от родного военного городка интересы мирового пролетариата защищает, должны разжаловать в рядовые и отправить в штрафбат.

Так о чем же командиру думать: о выполнении задания Родины или о сохранности знамени?

Даже если ослабить батальон, послать на задание две роты, а третью оставить в городке для охраны знамени, то все равно в случае утраты знамени виноват будет командир.

И это только в мирное время. А что будет в военное время? Батальон ушел в ночь врагам глотки резать, а в это время другие враги городок военный захватили вместе со знаменем. Отдельный батальон СпН доблестно врагов крушит, бойцы подобрались к хранилищу вражеских ядерных боеприпасов, а тут вдруг шифровка: командира разжаловать в рядовые и отправить в штрафбат кровью вину искупать, а отдельный батальон СпН разогнать к чертовой матери. Что? К хранилищу ядерных боеприпасов подобрались? Да хрен с ними, с теми боеприпасами. Налет отменить, всех вернуть и списать в пехоту. К чертям ядерные боеприпасы, пусть мирно лежат там, где лежали.

Если Боевое знамя утеряно, командира и всех непосредственно виновных положено судить, а воинскую часть — разогнать. Против Устава не попрешь!

3

И вот руководству ГРУ головоломка: как требования Устава обойти? Как организовать службу, чтобы сердце командира отдельного батальона СпН только из-за любимой жены ныло, а голова от забот Боевом знамени не болела?

О, в ГРУ и не такие проблемы решали! Объяснили ситуацию умным людям в руководстве Генерального штаба и выход нашли: да не будет у нас никаких батальонов! Вместо отдельных батальонов СпН будут отдельные отряды СпН!

А что Устав внутренней службы про отдельный отряд говорит? Ничего не говорит. Вот и все. Не положено Боевое знамя отдельному отряду. Можно знамя дать, но можно и не давать.

Раньше бригада СпН состояла из 4–6 отдельных батальонов. В бригаде было Боевое знамя, да еще и в каждом отдельном батальоне. 5–7 знамен на бригаду получалось. И командиры батальонов, уходя во вражеский тыл, свои знамена командиру бригады доверить не могли, ибо согласно Уставу в случае потери Боевого знамени все равно командир батальона будет отвечать, а вовсе не тот, кому он знамя доверил.

С бригадой проще. Штаб бригады, узлы связи и тыловые подразделения находятся на своей территории в районе командного пункта штаба фронта. Знамя бригады сохранить не проблема.

Пока были отдельные батальоны, было много знамен. И много проблем. Как только отдельные батальоны превратили в отдельные отряды, количество проблем резко сократилось.

Глава 9

«Другие люди»

1

Подразделения и части СпН в послевоенное время комплектовались в основном славянами: русскими, украинцами, белорусами. Но разве бывают правила без исключений?

Вот вам в качестве примера такого исключения один боец. На первый взгляд — цыган: худой, смуглый, поджарый, чернявый, нос с горбинкой, а глаза горят. Не хватает только золотой серьги в левом ухе. Пляшет и поет как заводной. На гитаре играет, как заправский лабух. На голове — голубой берет ВДВ, на плечах — капитанские погоны. Мундир на нем сидит идеально — как на манекене в витрине главного магазина Военторга в Москве.

На первый взгляд ничего необычного в его биографии нет. Родился в 1952 году в самом центре России, в городе с самым русским названием — Иваново, там же школу окончил. Потом — Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище. Окончил училище с отличием, получил офицерские погоны, командовал взводом, был заместителем командира роты по ПДС, то есть по парашютно-десантной службе. Потом получил десантную роту в Сибирском военном округе.

И тут у любого, кто немного знаком со структурой Советской Армии, должна отвалиться челюсть: как же так? 7-я гвардейская воздушно-десантная дивизия — в Литве, 76-я гвардейская — во Пскове, 98-я гвардейская — в Одесском военном округе. Перебираем номера остальных гвардейских воздушно-десантных дивизий: 103-я, 104-я, 106-я, и вспоминаем, что в Сибири воздушно-десантных дивизий не было!

Но и это не все. Имя у капитана какое-то уж совсем не сибирское — Роберто Руэда-Маэстро.

Капитан этот — не цыган, он — испанец.

Сложим вместе два факта: офицер-десантник иностранного (капиталистического!) происхождения служит там, где десантных войск нет.

Теперь можно утверждать наверняка: это не десантура.

Это СпН.

2

Во время Гражданской войны в Испании товарищ Сталин предложил испанским товарищам отправлять в Советский Союз детей сражающихся коммунистических бойцов. В СССР из Испании переправили несколько тысяч детей.

Потом красные войну в Испании проиграли. Детей товарищ Сталин возвращать не стал — незачем. Пусть подрастают и вливаются в ряды бойцов за светлое будущее всего человечества.

Помимо эвакуированных детей на родине мирового пролетариата нашли убежище некоторые бойцы несостоявшейся Красной Испании. Вот их-то товарищ Сталин и готовил для освободительного похода к берегам Атлантики. В апреле 1941 года в Советском Союзе впервые в мировой истории были развернуты воздушно-десантные корпуса. Не полки, не бригады, не дивизии, но корпуса!

Первую волну в составе пяти воздушно-десантных корпусов товарищ Сталин готовил для действий на территории Германии. Потому бойцы и командиры этих соединений зубрили немецкий язык, потому в составе этих корпусов было некоторое количество немецких коммунистов.

Но Гитлер не стал дожидаться сталинского удара, Гитлер нанес удар упреждающий.

А в Советском Союзе продолжалось развертывание Красной Армии по предвоенным планам. В июле 1941 года были созданы еще пять воздушно-десантных корпусов, которые планировалось использовать для освобождения Франции, Испании и Португалии. Надо отметить, что вторая серия десантных корпусов не была ответом на германское вторжение. Решение об их создании было принято в мае 1941 года, а все необходимое для укомплектования этих корпусов, от командного состава до рядовых бойцов, от парашютов до вооружения, обмундирования и обуви готовилось на протяжении нескольких месяцев или даже лет до нападения Германии на СССР. Вот в эти корпуса и попадали эвакуированные испанские бойцы.

Война пошла не по тем сценариям, которые сочинил товарищ Сталин, потому десантные корпуса пришлось превратить в гвардейские стрелковые дивизии и бросить под немецкие танки. В одной из этих дивизий, в 35-й гвардейской стрелковой, сражался Рубен Руис-Ибаррури, сын Долорес Ибаррури, Генерального секретаря Коммунистической партии Испании, и Хулиана Руиса, шахтера, одного из основателей Коммунистической партии Испании.

35-я гвардейская дивизия — не что иное, как 8-й воздушно-десантный корпус, у которого отобрали парашюты, превратив десантные бригады в гвардейские стрелковые полки, а сам корпус — в гвардейскую стрелковую дивизию. Не солнечную Испанию пришлось освобождать старшему лейтенанту Ибаррури, а спасать Советский Союз. В августе 1942 года старший лейтенант Ибаррури был смертельно ранен на окраине Сталинграда. Посмертно ему было присвоено звание капитана и звание Героя Советского Союза. Погиб он в возрасте 22 лет.

В 1960-х годах 35-я дивизия, ставшая к тому времени гвардейской мотострелковой, входила в состав Московского военного округа. В этой дивизии ваш покорный слуга, в те давние времена суворовец Калининского суворовского военного училища, дважды проходил войсковую стажировку, дважды слушал рассказы замполитов о том, какими славными были испанские ребята, как храбро они сражались против коварного врага и как круто им не повезло — не случилось им донести красное знамя до берегов Средиземного моря и Атлантического океана.

На войне гибли те попавшие в Советский Союз испанцы, что были постарше. А те, которым было еще рано воевать, освоились, выросли, возмужали, корни пустили. Вот откуда в частях СпН встречались смуглые, чернявые красавцы-офицеры, рожденные уже после Второй мировой войны.

3

Итак, дети, которых во второй половине 1930-х годов вывезли из Испании, стали взрослыми и в Советском Союзе произвели новое поколение испанцев. И это новое поколение для КГБ и ГРУ было куда интереснее, чем поколение предыдущее. У тех, кого из Испании привезли, там родственники остались. У нового поколения этой связи не было, связь с Испанией оказалась полностью разорвана. А связь с Советским Союзом — кровная. Посылай такого бойца куда угодно — у него мама с папой в городе Иваново остались и жена молодая с малыми детками.

Когда на Кубе победила революция, в стране началась грызня за власть. Кремлевские товарищи поставили на Фиделя Кастро, поддержали его оружием, деньгами, подбросили техники, продовольствия и много чего еще. А еще прислали ему телохранителей, говоривших с Фиделем на одном языке и внешностью напоминавших кубинцев: если боевые друзья пожелают Фиделя турнуть, то с личной стражей им не справиться — ее не подкупить и не запугать. Потому как личная стража Фиделя даже и ему самому не подчинялась, а подчинялась Москве.

А вот еще один побочный результат появления испанцев в российской глубинке. Друг мой Гена Челноков воевал в Анголе. С ним мы пять лет отмотали в Воронежском суворовском военном училище, два года — в Калининском СВУ и три года — в Киевском высшем общевойсковом командном (мы с ним сразу на второй курс поступали). А потом наши пути разошлись: я оказался в Западной Европе на тайной войне, а он — в Африке на войне настоящей. И рядом с ним воевали боевые друзья-кубинцы. И те кубинцы водку пили как сапожники, травили наши родные анекдоты и смачно матерились отборным русским матом.

Потому как были они вовсе не кубинцами, а только корчили из себя кубинцев. А на самом деле все они были испанцами из Советского Союза.

Большинство бойцов, которые называли себя кубинцами, воюя за свободу чужих народов в Африке и Южной Америке, несомненно, были кубинцами. Но среди них были и те, кто кубинцем был лишь по легенде, те, кто затем из пекла партизанской войны возвращался вовсе не под пальмы и кактусы, а под родные березки.

Эти ребята и в глубокое прикрытие, то есть в нелегалы, по всем статьям подходили. Из смуглого да чернявого куда как легче нелегала лепить, чем из коренного жителя Рязанской области.

4

Руководство ГРУ выискивало и находило людей (это легко было делать в тоталитарном государстве, где всё было на учете), родившихся в Советском Союзе, но явно иностранного происхождения. И те достаточно охотно шли в ряды бойцов тайного фронта. Ибо с фамилией вроде Руэда-Маэстро трудно карабкаться вверх по служебной лестнице Вооруженных Сил СССР. Единственным исключением являются формирования СпН, где подобная фамилия становится не преградой, но трамплином для головокружительной карьеры.

В СпН можно было встретить ребят с немецкими фамилиями, такими как Штольц или Шварц. Согласно переписи 1979 года в Советском Союзе проживало 1 миллион 846 тысяч немцев. Советские немцы были двух категорий.

Подавляющее большинство — немцы, осевшие в России лет двести назад. А вот меньшинство — это потомки пленных, захваченных в ходе Второй мировой войны, особенно на заключительном ее этапе. Содержали у нас эти огромные массы пленных в нечеловеческих условиях. Нет ничего удивительного в том, что некоторые из них совершали преступления по отношению к товарищам по плену — так начался процесс, который в советских тюрьмах и лагерях назывался ссучиванием. Ни в какой иной ситуации они не могли такого совершить, но их преднамеренно загоняли за грань человеческой морали.

И вот однажды этих пленных стали отпускать домой в Германию; большинство вернулось, но не все этой возможностью воспользовались. Некоторые боялись возвращаться в Германию и оседали в Советском Союзе. Таких было очень мало. Но товарищам из ГРУ много и не надо, да и нужны им были не сами эти люди, а их потомки.

Помимо испанцев и немцев вербовочная база была достаточно широкой. Вот, к примеру, югославы. Точнее — сербы, хорваты, черногорцы и другие жители этой многонациональной страны.

История тут несколько иная. В 1945 году после разгрома Германии повсюду, куда ступила нога советского солдата-освободителя, возникли политические режимы по нашему образу и подобию. Это случилось и в Югославии. Все братские страны отправляли в Советский Союз своих курсантов и офицеров для обучения в советских военных училищах и военных академиях. Отправляла и Югославия.

Потом произошел разрыв. Маршал Тито повел Югославию своим путем, вовсе не тем, которым товарищ Сталин вел в светлое завтра народы Советского Союза и других братских стран.

Разрыв с Югославией был шумным и скандальным. Тито мог ожидать от товарища Сталина любых неординарных поступков. За свою жизнь он опасался не зря. Уж товарищ Сталин знал толк в политических убийствах. Тито мог ждать не только удара ледорубом по черепу, но и военного переворота со стороны своей армии и тайной полиции. Потому все, кто прошел обучение в Советском Союзе, попали под подозрение, а то и под следствие. В этой обстановке многие югославские курсанты и офицеры, продолжавшие обучение в Советском Союзе, отказались возвращаться домой. Все они по приказу Сталина были зачислены в кадры Вооруженных Сил СССР. А часть этих югославских курсантов и офицеров пошли прямой дорогой в ГРУ и СпН.

Вот пример из жизни. В Киевском высшем общевойсковом командном училище топографию мне преподавал майор Голосевич. Я думал, что он — белорус. Оказалось — югослав. Уж не знаю — серб, хорват или еще кто. Преподавал просто, интересно и грамотно.

5

Иногда среди офицеров СпН встречались советские итальянцы такого же происхождения, что испанцы и немцы. В СпН были турки, курды, греки, корейцы, монголы, финны и люди других национальностей. Эти солдаты и офицеры являлись гражданами СССР, но выделялись на фоне большинства населения. В СпН их почему-то называли «другими людьми».

Не знаю, откуда взялось такое прозвище, но эти добрые ребята принимали его без обиды (или делали вид, что не обижаются). На мой взгляд, название это использовалось без какого-либо оттенка расизма, больше в духе дружбы народов, и было образцом топорного армейского юмора, чтобы отличать сослуживцев, которые являются, с одной стороны, советскими людьми, родившимися в Советском Союзе у советских родителей, но, с другой стороны, резко выделяются из общей массы бойцов СпН своим внешним видом, речью, манерами и предпочтениями в быту.

В мое время в СпН не было никаких чисто национальных формирований вроде «немецкого взвода» или «испанской роты». Но в случае необходимости они могли быть созданы. Пример: для государственного переворота в Афганистане и физического устранения его руководства в Кабул был переброшен так называемый «мусульманский батальон» из состава 15-й бригады СпН Среднеазиатского военного округа.

С поставленной задачей батальон справился.

Об этом речь впереди.

Глава 10

Из спортивного интереса

1

Советский Союз был великой спортивной державой. Но величие это было дутым и призрачным. С одной стороны, команда, выходившая на стадионы под серпасто-молоткастым флагом, сноровисто сгребала целые корзинки олимпийских медалей. Стратегия борьбы за медали была поставлена на твердую научную основу и находилась под неусыпным контролем высших органов государственной власти.

Ради того, чтобы наши олимпийцы уверенно гребли олимпийское злато-серебро, для них выстраивали тренировочные комплексы, для них диетологи выдумывали специальные режимы питания и витамины, научные и медицинские центры разрабатывали и внедряли новейшие методики тренировок, спортсменов вывозили на спортивные базы, потому как там, на чистом воздухе, тренировки дают лучший результат, какие-то ушлые ребята изобретали для них нелегальные допинги и методики сокрытия последствий их употребления, вожди Советского Союза осыпáли спортсменов-победителей высшими государственными наградами до ордена Ленина включительно, дарили им квартиры, машины и прочие блага.

Базой олимпийского спорта были могущественные спортивные федерации, особенно те, которые принадлежали Вооруженным Силам СССР (ЦСКА) и органам госбезопасности (Динамо). Для пополнения спортивных обществ новыми кадрами была развернута широчайшая сеть детских и юношеских спортивных школ. Было из кого выбрать и было кому подниматься на почетные пьедесталы.

Но за все надо платить. На спортивные затеи страна тратила непомерные финансовые средства. Спортивная бюрократия плодилась и размножалась. Всем этим хозяйством управлял Государственный комитет по физической культуре и спорту. Дошло до того, что некоторые товарищи с горячими головами предлагали учредить в стране чуть ли не министерство спорта.

Нужно отдать должное советским правителям: до таких глубин разложения они не докатились, и предложения о создании так называемого «министерства спорта» были решительно отклонены высшим руководством страны. Но и без такого министерства спортивные воротилы Советского Союза не бедствовали. Правда, дело свое они знали и решительно вели подведомственные структуры к новым олимпийским высотам.

Но все это — парадно-показушная сторона. А с другой, полутемной стороны вырисовывалась совсем иная, не столь радужная картина. Какая-то часть мужского населения любила спорт смотреть. В основном — футбол и хоккей. Интерес к спорту у этой части населения ограничивался созерцанием голубого экрана. Другая часть даже и смотреть не любила.

Но ни те, кто относился к первой части, ни те, кто относился ко второй, спортом не занимались. Население бухáло, спивалось, вырождалось и вымирало.

Статистика средней продолжительности жизни русских мужчин подтасовывалась. Ислам, например, запрещает употребление алкоголя и любых других опьяняющих веществ в любых количествах, потому народы СССР, традиционно исповедовавшие ислам, производили здоровое и многочисленное потомство, но хитрая советская статистика не выделяла их демографические показатели, — всех учитывали чохом, потому в итоге картина получалась не столь удручающе-пугающей.

2

Когда мы поднимаем вопрос о состоянии спорта в Советском Союзе, то первым делом для самих себя обязаны установить: а что это такое — спорт? Где лежит тот предел, за которым спорт превращается в подобие спорта, таковым не являясь?

На мой взгляд (возможно, глубоко ошибочный), достаточно легко отделить настоящий спорт от того, что на первый взгляд тоже кажется спортом. Для этого надо задать только один вопрос: кто платит за удовольствие?

Если тракторист Вася на свои трудовые сбережения купил двухпудовую гирю и ею балуется по утрам перед выходом в степь широкую, то он спортсмен.

Но вот другая ситуация:

Выходят на арену силачи, Не ведая, что в жизни есть печаль, Они подковы гнут как калачи И цепи рвут движением плеча.

Красиво? Красиво. Но спорт ли это? Нет, это цирк. Это балаган.

Почему же это не спорт? Да потому, что у ребят такая работа. Они вкалывают за деньги. А за удовольствие созерцать их бычьи шеи платит зритель.

Так вот: профессиональный спорт спортом не является.

Простые граждане Советского Союза безо всяких указаний сверху установили раздел между спортом и тем, что так похоже на спорт. Выражен сей рубеж тремя словами: из спортивного интереса.

О! Такие словесные жемчужины способен находить только мой великий и мудрый народ. Мой народ подсознательно чувствует, что спортивный интерес — это нечто такое, что никак не связано с материальной выгодой. Кстати, советский писатель Виктор Шкловский поведал об одной легенде, согласно которой именно спортсмены-силачи, которые еще в позапрошлом веке на потеху публики боролись на цирковых аренах, установили для себя так называемый гамбургский счет:

Гамбургский счет — чрезвычайно важное понятие. Все борцы, когда борются, жулят и ложатся на лопатки по приказанию антрепренера. Раз в году в гамбургском трактире собираются борцы. Они борются при закрытых дверях и завешанных окнах. Долго, некрасиво и тяжело. Здесь устанавливаются истинные классы борцов — чтобы не исхалтуриться (Шкловский В. Гамбургский счет. Ленинград, 1928).

Поединок, участникам которого кто-то платит деньги, спортом считать нельзя. Но такой же поединок в полутемном кабаке без публики, аплодисментов и денежных призов — спорт. Ибо тут бьются из интереса.

Если человек купил или на свои деньги построил яхту и рванул на ней через океан — это спорт. Если купил веревку, ботинки с шипами, да и полез на Эверест — спорт. Но если талантливому мальчику или столь же талантливой девочке доброе советское государство выдавало талоны на питание, обеспечивало спортивной одеждой, назначало тренера, оплачивало поездки на соревнования и проживание в гостиницах, то это — все что угодно, но только не спорт.

У моего хорошего знакомого сынок ходил в спортивный клуб, а папа платил за это денежку. Это — спорт. Нанял папа частного тренера, платит за каждый час тренировок в семь раз больше, чем за тренировки в группе — спорт. Но вот однажды сыночка приглашают в Олимпийский резерв Великобритании: всё бесплатно — тренеры, спортзалы, медицинский контроль, инвентарь, спортивная одежда, поездки, питание и прочее, и прочее. Называйте этот как угодно, но такие привилегии означают выход за пределы спорта. Предложение не было принято — по чисто этическим соображениям.

Обратим наш проницательный взгляд на современные Олимпийские игры. Перед играми в Пекине группа британских журналистов тайно отсняла фильм о подготовке китайских спортсменов. Удалось зафиксировать вещи чудовищные и дикие. Детей в большой спорт отбирают в самые ранние годы. Никакого сострадания к детям у тренеров нет. Трехлетних малышей гнут и растягивают. Тренировки с утра до ночи с дикой болью и плачем. Тут нет детства. Подготовка так называемых «спортсменов» ничем не отличается от подготовки будущих артистов цирка, просто одни будут выступать на спортивных аренах, а другие — на цирковых. Кто-то из этих юных «спортсменов» станет калекой, кто-то погибнет. Это — отходы производства. Ничего страшного. Народу в Китае хватает. Зато уж есть чем блеснуть на очередной олимпийской показухе, есть чем гордиться.

Для чего же детям калечат тела и души? Ради чего лишают детства?

Ради чего угодно.

Но только не ради спортивного интереса.

И там, в Пекине, стоит и поныне грандиозный олимпийский стадион. Чудо инженерной мысли. В строительство этого монстра вбуханы несметные миллионы. Стадион этот — одноразового действия. Отгремели салюты, смолкли гимны, и стадион больше никому не нужен.

Ради чего на возведение этого чудища тратили фантастические суммы? Предполагайте что угодно, только не говорите, что тратили из спортивного интереса.

Однажды я лично посетил олимпийские сооружения в Афинах — современные, в XX веке построенные, а не те, развалины которых сохранились с античных времен. Все заброшено и загажено. Колючим кустарником заросли трибуны, все стекла побиты, облезла краска, обвалилась плитка, бассейны завалены гниющим мусором, стены изрисованы похабными картинками и исписаны столь же похабными словами.

В Рио — та же картина.

Большой спорт давно выродился в тайную битву фармацевтов и химиков: одни изобретают новые допинги, другие пытаются их прищучить. И те, и другие вкалывают вовсе не из спортивного интереса.

3

Для чего придуман спорт?

Для того, чтобы укрепить здоровье отдельных граждан и всей нации в целом.

Во что выродился большой спорт? Он выродился в показуху. Никакого отношения к здоровью нации он больше не имеет. И ни один современный профессиональный спортсмен (на олимпийском уровне они все профессионалы) еще не вошел в число долгожителей.

Для чего же нужен такой «спорт», которой стоит огромных денег, но здоровья и долголетия не прибавляет?

Такой «спорт» нужен, во-первых, для пропаганды: смотрите, какие мы сильные, резвые и ловкие!

Во-вторых, он нужен для отвлечения народа от размышлений о происходящем в стране. Народу спорт суют в рот, словно пустышку младенцу. Чтоб не плакал.

Третья причина — чисто экономическая. Шахтеры добывают уголь. Им надо платить. Уголь надо перевозить. Платим железнодорожникам. Уголь превращаем в кокс. Снова платим. Кокс везем на металлургический комбинат. Платим. Сюда же везем железную руду. Снова платим передовикам производства. Плавим броневую сталь. Строим танки. Много танков. Очень много. Больше, чем строят все остальные страны мира вместе взятые. Создателям лучших в мире танков платим премии за разработку, за освоение производства, за выполнение плана и за его перевыполнение. И наши конструкторы, инженеры и рабочие танковых заводов бегут в магазины занимать места в нескончаемых очередях.

А прилавки пустые, ибо всё уже размели создатели атомных подводных лодок, загоризонтных радаров, разведывательных спутников, ядерных боеприпасов, противотанковых управляемых снарядов, сверхзвуковых ракетоносцев, шифровальной аппаратуры и прочего, и прочего. И в стране нечего жрать. А ведь еще братскую Кубу кормить надо, и братский Вьетнам, и Анголу, и Алжир, и вооружать их ненасытные армии. Родная власть платит рабочему классу за успешное выполнение заданий очередного пятилетнего плана, только купить в магазинах нечего.

Дабы сбавить давление народных толп на двери хлебных, молочных, овощных, мясных, обувных, мебельных и прочих магазинов, надо деньги, только что выданные народу, как-то выманивать назад.

Для этого — два способа.

Первый: продать народу много водки, — производство стоит копейки, а продаем за рубли. Попутно сажаем самогонщиков. А зачем? А затем, чтобы конкуренции не было. Затем, чтобы алкаши водяру только у родного государства покупали.

Второй способ сбавить давление на пустые магазины: устраивать для народа представления в цирках и на стадионах. Пусть народ деньги в кассу стадиона несет. Лишь бы с теми деньгами к очереди за картошкой не пристроился.

Помимо вышеперечисленных причин была и еще одна, пожалуй, самая главная. Спорт высших достижений был нужен для подготовки бойцов-профессионалов к грядущей войне.

4

Советское государство поддерживало любой вид спорта, где достижения измерялись в минутах, секундах, метрах, километрах, сантиметрах, килограммах или граммах.

Если спортсмен давал хоть какую-то надежду на то, что он может пробежать дистанцию на десятую долю секунды быстрее, чем американец, или что он сможет прыгнуть на полсантиметра выше, чем его заокеанский соперник, государство создавало для такого атлета любые условия, которые требовались. Государство строило ему персональный тренировочный центр, собирало персональную группу тренеров, врачей, администраторов и научных консультантов.

Большой спорт в Советском Союзе официально считался любительским, но на самом деле был профессиональным. Советское государство было богатым и на пропаганду выдающихся спортивных достижений денег не жалело. Такой «спортсмен-любитель» зарабатывал приличные суммы денег, при этом конкретные цифры были священной государственной тайной.

Вопрос о заработной плате «любителей» раздражал некоторых граждан Советского Союза. Рассуждали несознательные граждане так: если бы суммы эти были небольшими, они бы не были секретными.

Во второй половине 1980-х годов Советский Союз вступил в стадию необратимого распада, граждане осмелели и вопросы о заработной плате «спортсменов-любителей» задавать стали чаще и громче. Даже «Литературная газета» 6 августа 1986 года с некоторой долей возмущения поднимала этот вопрос.

Самым большим, самым успешным и самым богатым спортивным обществом Советского Союза был ЦСКА — Центральный спортивный клуб Армии. Каждый желающий может найти статистику — сколько олимпийского золота сгребли военные спортсмены, сколько мировых и европейских рекордов установили. Но эти результаты вовсе не свидетельствуют о том, что в Советской Армии лучше всех готовили высококлассных спортсменов. Секрет успеха заключен в колоссальных ресурсах Советской Армии. Это подтверждает даже газета «Правда» 2 сентября 1985 года:

Достаточно появиться любому даже не очень подающему надежды боксеру, и его тут же заманивают в ЦСКА.

В результате из двенадцати лучших боксеров Советского Союза десять были выходцами из армейского клуба. Но эти десять армейских боксеров не являлись питомцами ЦСКА. Все они были привлечены со стороны, из других клубов. То же самое происходило в хоккее с шайбой, парашютном спорте, плавании и многих других видах спорта.

Как умудрялся армейский клуб привлекать спортсменов?

Во-первых, им присваивали воинские звания. Любому атлету, перебежавшему в ЦСКА, давали звание сержанта, старшего сержанта, старшины, прапорщика, лейтенанта и выше — в зависимости от его показателей в спорте. Выше результаты — выше звание. Такой «спортсмен» все время отдавал тренировкам, а профессионалом не считался лишь потому, что у него была официальная работа: он — защитник Родины!

Такие «любители» кроме своей «военной» зарплаты (которая была значительно выше, чем у большинства граждан Советского Союза) получали дополнительную оплату в разных формах: на питание, на спортивную одежду, командировочные и так далее.

ЦСКА был привлекателен для атлета тем, что, когда атлет был уже не в состоянии заниматься спортом на международном уровне, он по-прежнему сохранял свое воинское звание и зарплату. В большинстве других клубов он потерял бы всё.

5

А теперь вопрос: зачем Советская Армия столь охотно присваивала воинские звания спортсменам, платила им зарплату и обеспечивала их жильем и офицерскими привилегиями?

Ответ таков: ЦСКА и его многочисленные филиалы были вербовочной базой, которую использовал СпН для отбора в свои ряды лучших бойцов. Конечно, не каждый член ЦСКА являлся бойцом СпН. Но лучшие атлеты ЦСКА в большинстве случаев имели какое-либо отношение к СпН.

Спецназ — это смесь спорта, политики, шпионажа и терроризма. Трудно различить, что преобладает, а что второстепенно, настолько тесно все переплетено. На первое место Советский Союз ставил международный престиж — он повышался по мере завоевания золотых медалей на Олимпийских играх и прочих международных состязаниях. Для этого нужна организация со строгой дисциплиной и правилами, способная выжать каждую каплю силы из спортсменов, не позволяя им расслабляться. В Советской Армии это делать умели.

Во-вторых, Советская Армия нуждалась в большом количестве людей, обладавших исключительными атлетическими способностями олимпийского уровня, для выполнения специальных заданий в тылу врага. Желательно, чтобы эти люди в мирное время могли посещать иностранные государства. Участие в международных спортивных соревнованиях давало такую возможность.

Спортсмену нужен был такой клуб, где он мог бы считаться любителем, хотя на самом деле нигде, кроме этого клуба, он не работал. Спецназ был той точкой, в которой интересы страны, Советской Армии и военной разведки совпадали с интересами некоторых людей, желавших посвятить всю свою жизнь спорту.

6

После Второй мировой войны в каждом военном округе и флоте были созданы спортивные роты или даже спортивные батальоны. Помимо этого, создавались спортивные команды военных округов, групп войск, флотов. Эти спортивные команды существовали как независимые подразделения. Солдаты, сержанты, прапорщики и офицеры, числившиеся там, не служили в полках, бригадах или дивизиях. Многие из этих «спортсменов» тщательно изучались и вербовались для прохождения боевой подготовки в частях СпН. Основные направления подготовки: прыжки с парашютом, самбо, стрельба, бег на дальние дистанции, лыжи, плавание.

Человек со стороны не видел в этой подготовке ничего необычного. Сегодня на виду у всех такой «спортсмен» бегает, плавает, прыгает и стреляет. А завтра в закрытом помещении изучает топографию, радиосвязь и подрывное дело.

А потом — сборы. «Спортсмен» куда-то уехал. А уехал он не куда-то, а в горы, в тайгу, в пустыню. Его тренируют индивидуально или в небольшой группе. И для спорта хорошо, и для боевой подготовки.

Роты и полки профессиональных спортсменов внезапно появлялись неизвестно откуда во время учений или при объявлении тревоги. Затем они тихо исчезали и возникали в форме невинных спортивных секций и команд. В прямом подчинении руководства ГРУ находились три полка СпН, укомплектованные профессиональными спортсменами, в составе каждого такого полка было 5 или 6 рот; эти полки предназначались для выполнения особо важных стратегических задач командования (речь о них пойдет ниже).

Спортсмены были самыми энергичными, храбрыми и уверенными в своих силах бойцами. Их трудно было застать врасплох, они быстро реагировали на изменения обстановки, они были куда более выносливыми, чем подавляющее большинство людей на нашей планете. Первоклассный спортсмен обладает огромной силой воли, он преодолел свою лень и трусость, он заставил себя тренироваться каждый день до полного изнеможения.

Спортсмен заражен духом соперничества. Он привык побеждать, он жаждет новых побед.

7

Боевые подразделения СпН, сформированные из «спортсменов-любителей», были элитой в рядах элитарных частей. Как правило, именно эти бойцы при выполнении заданий в тылу противника должны были получать помощь от агентуры СпН, ибо им доверяли выполнение самых сложных и ответственных заданий исключительной важности. Этих «любителей» первыми знакомили с новейшими образцами вооружения, они первыми отрабатывали наиболее рискованные виды боевых действий. И только после испытаний, выполненных отрядами профессиональных спортсменов, новые рискованные приемы становились достоянием остальных диверсантов.

Вот пример. 1 марта 1968 года парашютисты Центрального парашютного клуба воздушно-десантных войск совершили рекордный групповой прыжок со сверхмалой высоты 100 метров в честь пятидесятилетия Советской Армии. Потому в группе парашютистов было 50 спортсменов. Прыжок планировали на 23 февраля, но из-за погодных условий перенесли на несколько дней. У каждого парашютиста был только один парашют — обычный десантный Д-1-8; запасной на сверхмалой высоте не потребуется. Каждый парашютист находился в воздухе от 9,5 до 13 секунд. (Об этом прыжке рассказал, например, генерал-лейтенант И. И. Лисов в ноябрьском номере журнала «Советский воин» за 1985 год.)

Итак: 10 самолетов Ан-2, высота 100 метров, 50 человек. С момента, когда первые десять парашютистов оторвались от самолетов, до момента, когда последние десять коснулись земли, прошло 23 секунды.

Результат феноменальный по любым стандартам.

Спорт? Нет. В соответствии с международными спортивными нормами того времени, любого, кто в ходе соревнований раскрывал парашют ниже 400 метров от земли, дисквалифицировали.

А ведь эти ребята раскрывали купола не на ста метрах!

Они самолет покидали на ста метрах. Но от момента отделения до момента, когда над тобою хлопнет купол, парашютист пролетает несколько десятков метров. Их купола раскрывались явно у самой земли.

Такие рекорды устанавливались не ради спортивной славы — в парашютном спорте такая практика была запрещена. Это отрабатывалась техника десантирования диверсантов.

А в чем смысл?

Смысл в том, что на такой высоте системам ПВО очень трудно обнаружить даже огромный Ан-12, не говоря уже о малыше Ан-2.

Место выброски в подобных случаях тоже не так легко определить. Одно дело — выбросили с тысячи метров, парашютисты в воздухе зависли. Противник прикидывает, где будут точки приземления. А тут не так. Пронеслись самолеты. Где-то десант выбросили. Поди сообрази, где именно. Самолеты еще за горизонт не ушли, а диверсанты уже на земле. Они готовы действовать до того, как враг поймет, чтó произошло.

Риск огромный, зато внезапность невероятная.

Уже в следующем году этот опыт был распространен на все бригады и отдельные роты СпН. Понятно, что обыкновенное подразделение СпН никогда не достигнет сравнимых результатов. Тем не менее, групповые прыжки с высоты ста метров прочно вошли в программу подготовки и практику СпН.

Именно такой прыжок совершает на учениях главный герой романа «Аквариум» вместе с группой диверсантов. В том эпизоде я рассказывал об обычной группе СпН, с которой я прыгал и которую сопровождал на учениях в качестве личного представителя начальника Разведывательного управления штаба Приволжского военного округа. Все было именно так, как я описал в книге: зима, снег, мороз, высота 100 метров, у каждого — обычный десантный парашют Д-1-8 без запасного купола. Временны́е рамки того периода моей жизни можно определить совершенно точно: это было после моего возвращения из «освобожденной» в августе 1968 года Чехословакии и до того, как я поступил в Военно-дипломатическую академию летом 1970 года.

Роман «Аквариум» был впервые опубликован в июле 1985 года, но о том, когда и кем была впервые отработана техника десантирования со сверхмалых высот, я узнал только четыре месяца спустя из упомянутого выше сообщения генерал-лейтенанта И. И. Лисова в ноябрьском номере журнала «Советский воин».

8

Генерал-лейтенант Лисов Иван Иванович был одним из отцов-основателей десантно-диверсионных подразделений и частей Красной Армии и после войны на протяжении 17 лет служил заместителем командующего ВДВ генерала армии Маргелова. Однажды генерал-лейтенант Лисов рассказал, ради чего в Советском Союзе готовили спортсменов-парашютистов:

Когда началась война, «чистые» парашютисты исчезли. Большинство из них стали «воздушными солдатами» — десантниками. (Советский воин. 1985. № 20. С. 33.)

Слово «чистые» генерал-лейтенант взял в кавычки не случайно. Ибо во все времена для любого здравомыслящего человека было ясно, что государство закачивало в спорт колоссальные средства не только ради пропаганды и не из спортивного интереса. Развитие спорта высших достижений имело кроме всего и чисто прикладную цель — это была подготовка бойцов для грядущей войны.

Глава 11

Бригада СпН

1

В мирное время фронтов нет. Фронты разворачиваются во время войны или непосредственно перед ее началом.

Фронт — это командование и штаб, одна воздушная, одна — две танковые и несколько общевойсковых армий, а также комплект фронтовых частей и соединений: артиллерийская дивизия или даже корпус, ракетные и зенитно-ракетные бригады, саперы, связисты, химики и так далее.

Штаб фронта имел такую же структуру, как и штаб общевойсковой или танковой армии. Только тут все на одну ступень выше: в штабе каждой армии — отделы, а в штабе фронта — управления. В штабе армии разведывательный отдел состоял из групп, а в штабе фронта разведывательное управление состояло из отделов. Но аналогия полная.

В Разведывательном управлении штаба фронта — 5 отделов и 2 группы.

Первый отдел руководил всей тактической разведкой фронта, то есть разведывательными батальонами дивизий и разведывательными ротами полков.

Второй отдел — агентурный. В его подчинении находился Разведывательный центр (РЦ), который вел агентурную разведку в полосе предстоящих боевых действий данного фронта. РЦ вербовал информационную и обеспечивающую агентуру и руководил ею.

Третий отдел — специальной разведки. В его подчинении находилась бригада специального назначения (СпН), о которой речь впереди, и разведывательный пункт специального назначения (РП СпН).

Четвертый отдел — информационный. Сюда стекались сведения изо всех подчиненных частей и соединений, входящих в состав фронта. Здесь эти сведения обрабатывались, отсюда поступали как в вышестоящие штабы, так и в нижестоящие. Понятное дело, вышестоящим отправляли то, что им интересно и нужно, а нижестоящим — то, что им можно доверить.

Пятый отдел — радиоразведки. В подчинении этого отдела находилась бригада и несколько отдельных полков радиоразведки. Кроме того, этот отдел координировал действия радиоразведки во всех частях и соединениях, входящих в состав фронта.

Первая группа — переводчики.

Вторая группа — техническая. Она занималась обеспечением всех разведывательных подразделений фронта специфической разведывательной техникой и аппаратурой.

2

В 1962 году в Советском Союзе были созданы бригады СпН. Бригада подчинялась третьему отделу Разведывательного управления штаба фронта, а в мирное время — третьему отделу Разведывательного управления штаба группы войск или военного округа.

В состав каждой из этих бригад входили штаб, отдельный батальон связи, 5–6 отдельных батальонов СпН, отдельная рота специального минирования, автотранспортная рота, тыловые подразделения. Численность бригады в военное время — 2300–2500 солдат и офицеров.

Потом в каждой бригаде все батальоны, включая и батальон связи, по известной нам причине, о которой я рассказывал ранее, преобразовали в отдельные отряды.

В этой структуре все просто, нам тут все ясно. За исключением отдельной роты специального минирования.

Что за чепуха! Все подразделения и части СпН унаследовали боевые традиции гвардейских минеров. Мины как были, так и остаются основным и мощнейшим оружием частей СпН. На вооружении военных диверсантов — широчайший арсенал всевозможных мин самого разного назначения. В каждой бригаде СпН минерами-подрывниками были все бойцы и командиры, за исключением личного состава обеспечивающих и тыловых подразделений. Мало того, в каждой роте один из офицеров был профессиональным инженером-подрывником, а таких рот в бригаде — 15–18. Зачем нужны были еще какие-то особые подрывники? Зачем в бригаде, которая носит название специальной, в которой все боевые подразделения официально называются специальными, иметь еще и какую-то особую роту?

Ответ прост. Рота эта имела на вооружении такое оружие, которого больше никто в этой бригаде не имел, к секретам которого не был допущен никто, кроме командования бригады и личного состава этой особой роты.

Речь идет о спецбоеприпасах — то есть о ядерном оружии, о зарядах, которые могла нести в тыл противника небольшая группа диверсантов.

Рота специального минирования комплектовалась только офицерами и прапорщиками. Солдату срочной службы в той роте делать было нечего.

Понятно, что в мирное время ни одна бригада СпН ядерных зарядов в своем распоряжении не имела. Ядерные боеприпасы всех типов (головные части ракет и торпед, авиационные бомбы, артиллерийские снаряды и так далее) хранились в ПРТБ и на так называемых объектах «С».

ПРТБ — это подвижные ремонтно-технические базы. Как услышишь такое название, так сразу представляешь чумазых ремонтников в промасленных комбезах. Но «ремонтники» ПРТБ были одеты совсем не так. Они были больше похожи на хирургов или на врачей инфекционного отделения хорошего госпиталя.

Объекты «С» — это центральные базы хранения ядерных боеприпасов.

Специалисты ПРТБ проводили подготовку ядерного заряда к применению, доставляли его в бригаду СпН и передавали в роту специального минирования непосредственно перед выполнением задания. Понятно, что такая рота была укомплектована самыми сильными, самыми выносливыми, самыми надежными и проверенными офицерами и прапорщиками.

3

Помимо особой роты, вооруженной носимыми ядерными боеприпасами, в составе каждой бригады была еще и рота-невидимка, о существовании которой мало кто знал. Можно было всю жизнь прослужить в бригаде СпН и ничего не знать о существовании такой роты.

В последние годы о частях и соединениях СпН было написано много книг и статей. Однако при описании структуры бригады СпН обычно не упоминают о так называемой штабной роте. И понятно почему. Ее как бы не было. Большинство офицеров и солдат бригад СпН даже не подозревали о существовании такой роты в своей бригаде. Среди тех, кто был посвящен в эту тайну, штабные роты неофициально назывались «злыми».

Согласно открытым документам, «злая рота» в составе бригады не числилась. В секретных документах она называлась штабной. На самом же деле эта рота была анти-штабной. Точнее говоря, если выражаться современным языком, это была рота анти-VIP.

В мирное время в бригадах СпН некоторые подразделения были укомплектованы полностью, другие имели только командиров — в случае необходимости такие подразделения пополняли резервистами. Среди таких подразделений была и «злая рота» — 5–6 офицеров, которые почти постоянно отсутствовали, находясь непонятно где и занимаясь неясно чем.

А все было устроено так: каждый военный округ имел в своем составе спортивный батальон. Некоторые военные округа имели в своем составе спортивную роту. И каждый флот имел спортивный батальон или роту.

Советский спорт, как все мы помним, был спортом высших достижений. Простой народ спивался и вымирал, зато наши спортсмены регулярно побеждали на Олимпийских играх и мировых чемпионатах. К этим блистательным победам приложили руку спортивные структуры КГБ и Советской Армии, в том числе армейские спортивные роты и батальоны.

У этого явления была и оборотная, невидимая миру сторона. Профессиональные армейские спортсмены, числившиеся любителями, были той средой, в которой разведывательные управления военных округов и флотов вербовали диверсантов самого высокого уровня. Боксеры и борцы, бегуны и лыжники, мотоциклисты и стрелки, парашютисты и самбисты со значками мастеров спорта на груди — ценнейший человеческий материал для диверсионных групп.

Кандидатов изучали и делали предложение: за свою любовь к спорту ты получаешь деньги, квартиру, спортивный паек. Но твое благосостояние можно поднять на еще более высокую ступень, если ты готов освоить смежную профессию и стать бойцом специального разведывательного подразделения. Если принимаешь наше предложение, распишись вот тут, и еще вот тут.

Все это решалось тихо, в индивидуальном порядке. За разглашение — уголовная статья.

Подготовка — небольшими группами. Под видом тех же спортивных тренировок.

В случае необходимости как бы несуществующая штабная рота каждой бригады СпН разворачивалась мгновенно — надо было лишь сменить футболки с надписью ЦСКА на камуфляж и берцы, получить на складе парашюты, оружие и боеприпасы.

4

Как мы помним, первая и главная задача, которая ставилась перед частями СпН при их создании — поиск и уничтожение ядерного оружия противника и средств доставки этого оружия. «Злая рота» каждой бригады СпН решала еще более сложную задачу. Каждая такая рота должна была заниматься поиском и уничтожением тех, кто мог бы отдать приказ на применение ядерного оружия.

Основной целью диверсионных групп этой роты было высшее военное и политическое руководство вражеских государств. Бойцов штабных рот СпН специально готовили для похищения или уничтожения государственных деятелей, членов правительства и военного командования вероятного противника.

Штабные роты бригад СпН — единственные диверсионные подразделения, бойцы которых должны были выполнять свои задачи не в военной форме, а в гражданской одежде или же в военной либо полицейской униформе противника, и имели право устанавливать контакт и действовать вместе с агентами-диверсантами СпН (речь о них пойдет ниже).

Среди потенциальных «клиентов» штабных рот были не только «отцы нации», но и командиры самых важных военных формирований противника. Например, капитан вражеской атомной подводной лодки перед дальним походом отлучился в кабак на прощальный вечер. А там его в пьяной драке убили какие-то хулиганы. То же самое могло приключиться с командиром ракетной бригады или с комендантом хранилища ядерных боеприпасов.

Но этих важных персон могли не убивать, а выкрасть. Для серьезного разговора.

5

На стратегическом уровне, то есть в непосредственном подчинении начальника Пятого управления ГРУ, находились три «невидимых» полка, которые должны были внезапно появиться только в самые последние дни перед началом войны.

Каждый такой полк имел в своем составе 6–7 отдельных рот СпН. Все эти роты были «злыми», то есть комплектовались профессиональными спортсменами олимпийского уровня. Эти три невидимых полка составляли Резерв Верховного Главнокомандующего и могли быть использованы по его приказу.

Назначение этих полков было точно таким же, как и назначение «невидимых» рот бригад СпН — ликвидация важных персон, в том числе высших руководителей вражеского государства. Эта задача могла выполняться как с использованием обычного оружия, так и специальных боеприпасов, — тех, которые в мирное время хранились на Объектах «С».

Глава 12

Разведывательный пункт СпН

1

Во времена товарища Хрущёва в Киеве среди прочих военных учебных заведений, которыми был забит город, находилось училище со скромным именем ККТУ. В этом названии отсутствовали любые намеки на истинный профиль училища. Оно даже не называлось военным, название звучало совсем просто: Киевское командно-техническое училище. А эмблемы у этих ребят были танковые.

На самом деле это было училище Ракетных войск стратегического назначения — РВСН.

Товарищ Хрущёв в свое время перестарался (шараханья у нас в крови) и открыл слишком много ракетных училищ, но столько офицеров-ракетчиков Советской Армии не требовалось. Потому сразу после свержения Хрущёва часть учебных заведений РВСН, в том числе и ККТУ, расформировали, а на место «танковых техников» в Киеве пришли командиры, преподаватели и курсанты из расформированного в 1965 году Одесского высшего общевойскового командного училища, готовившего офицеров войсковой разведки и попутно — иностранных бойцов для всевозможных освободительных движений: африканских, южноамериканских, арабских и всяких прочих. Дело было в том, что в один прекрасный день иностранных курсантов в Одесском ВОКУ стало слишком много, потому училище разделили на две части. Борцы за счастье мирового пролетариата остались учиться в созданном на базе училища 165-м учебном центре СпН (речь о нем пойдет в следующей главе), а вторая часть Одесского ВОКУ, готовившая советских курсантов, стала Киевским высшим общевойсковым командным училищем.

В тот самый момент в Киевское ВОКУ поступил ваш покорный слуга вместе с друзьями по Воронежскому и Калининскому суворовским военным училищам. В это время в военном городке училища шла мощная перестройка: всё, что осталось от «танковых техников», выгребали, разворачивая новую учебную базу. Не дожидаясь завершения перестройки, мы вгрызались в гранит науки, а в это время училище срочно «перешивалось» на новый профиль. Основная работа легла на плечи стройбатов, а самую грязную работу, которая не требовала никакой квалификации, выполняли арестанты Киевской гарнизонной гауптвахты и 307-го отдельного дисциплинарного батальона. Арестантов под конвоем привозили в закрытых машинах. И вдруг…

Ба! Начальник конвоя — лейтенант Витя Холостых! Мы с ним в Воронежском суворовском военном училище вместе науки постигали в разных ротах — он был на четыре года старше. И вот снова встретились. Нам до офицерских погон еще три года трубить, а он уже офицер, лейтенант на должности капитана. В дисбате должности на ступень выше — взводный командир может получить звание капитана, ротный — майора. Это как в военных училищах и учебных дивизиях.

Но должности заместителей командиров учебных и курсантских батальонов, как и везде, майорские, а командиров батальонов — подполковничьи. И только в дисциплинарных батальонах (а во время войны — в штрафных батальонах) должность командира батальона — полковничья.

Офицеры, служившие в дисбате, помимо высоких званий и окладов имели еще множество других привилегий. Попасть служить «на дизель» — большая честь, не каждого туда берут.

В общем, засы́пали мы вопросами друга нашего, лейтенанта Витю Холостых. А он в гости приглашает: приходите, полюбуйтесь; кто знает, может, кому-то из вас тоже когда-нибудь по службе повезет.

И вот Генка Челноков, Валера Антонов и я дождались момента, когда всем троим дали увольнение в город, и нагрянули в 307-й отдельный дисбат Киевского военного округа.

2

Киевская крепость — одна из самых мощных крепостей Европы и мира. Крепость эту возводили веками. Если вы изучаете фортификацию, то вот вам мой совет — поезжайте в Киев. Хотите увидеть бетонные доты ХХ века — посмотрите налево; если вас интересуют форты XIX века — посмотрите направо. А ХV век — это вон там, возле сооружений ХII века.

Сама крепость в глаза не бросается. Едешь по городу — где же крепость? А она кругом! Если город на ровном месте, то улицы можно делать прямыми и широкими. Но место Киеву три брата — Кий, Щек, Хорив — и сестра их Лыбедь выбрали так, чтобы врагам подобраться было весьма непросто. Киев изрезан глубочайшими и широчайшими оврагами. Потому тут множество тихих улиц, улочек и переулков в стороне от магистралей. Вот там и ищите форты, редуты, капониры и люнеты. Один только военный госпиталь чего стоит! Где-то тут найдем и кольцевые казармы. Они только называются казармами, но если надо оборону держать, то враги далеко не сразу смогут проломить стены тех казарм, ибо стены эти полутораметровой толщины. В одной из этих казарм и располагался 307-й отдельный дисциплинарный батальон.

Дисбат — это военная тюрьма с драконовскими порядками. С такими порядками, которые большинству заключенных обычных тюрем не могли присниться даже в страшном сне.

Лейтенант Витя показывает достопримечательности: там арестанты сидят, тут у нас штаб батальона, тут — парк машин, там — караульное помещение.

А там за высоким забором что?

И нам лейтенант отвечает, что понятия не имеет, что за тем забором. Там тоже военные, но называют их глухонемыми, потому как они ни с кем не разговаривают. А машины у них на тюремные автозаки весьма похожи.

3

Прошло шесть лет. Я окончил училище, побывал в освободительном походе, два года отмотал в учебной дивизии и год в разведывательном отделе штаба округа, а потом стал слушателем весьма закрытой военной академии. Основной предмет в этой академии — стратегическая разведка, а сопутствующий предмет — разведка оперативная. На лекциях по оперативной разведке мне рассказали, что такое Разведывательный центр фронта и что такое Разведывательный пункт СпН. А чтобы представление о них иметь, нас по одному на несколько дней посылали в соответствующие части по всей стране — кого на Черноморский флот, кого на Балтийский, кого в Центральную группу войск, кого в Южную. А мне выпал Киевский военный округ.

Приезжаю туда. Меня встречают два парня в гражданской одежде (да и я сам после поступления в академию форму ни разу не надевал). И везут они меня на автомобиле «Волга» ГАЗ-21 с гражданскими номерами прямо к высоченной колокольне Киево-Печерской лавры. А ведь рядом знаменитая Киевская гарнизонная гауптвахта. У меня аж сердце от воспоминаний сжалось: раз там побываешь — вовек не забудешь.

И в этот момент мы въезжаем прямо в ворота этой самой гауптвахты.

Вроде ничего страшного я пока не совершил… За что же меня сюда?

Но меня сюда привезли вовсе не затем, чтобы посадить на губу. Двор гауптвахты кроме основного своего назначения служит еще и перевалочным пунктом. Тут нас ждет ГАЗ-66 с металлическим кузовом, весьма на автозак похожий. Туда меня и сажают. Правда, внутри вовсе не тюремный интерьер, а нормальные сидения, как в обычном автобусе. Только окон нет. И куда-то меня везут. Через некоторое время машина остановилась, дверь растворилась, и мне предложили выйти. Представляюсь гражданскому человеку, которого приказано называть товарищем полковником. Он вводит меня в курс дела, и я приступаю к работе. Тут мне жить пять дней, в специфику работы Разведывательного пункта СпН вникать.

А за высокой стеной — кольцевая казарма 307-го отдельного дисциплинарного батальона.

4

Во все времена и во всех странах крепости и форты служили тюрьмами. Граф Монте-Кристо не в простой тюряге сидел, а в замке Иф, и княжна Тараканова — тоже не в тюрьме, но в Петропавловской крепости.

А тюрьмы, помимо основного своего назначения, во все времена были прикрытием и приютом для разного рода тайных учреждений. Например, все та же Петропавловская крепость в Петербурге была не только крепостью, не только главной тюрьмой государства, не только монетным двором, хранилищем ценностей и документов, но и штаб-квартирой разведки Государства Российского. А после захвата власти большевиками — еще и местом массового уничтожения людей.

Итак, идея проста — берем некое хорошо защищенное и охраняемое место: зáмок, крепость, тюрьму, военный завод или тот же дисбат, в старинном форте размещенный, и внутри отгораживаем сектор. Все вокруг знают, что тут дисбат, что туда въезжают машины, похожие на тюремные. Ни у кого вокруг вопросы не возникают.

И что еще важно: место это должно быть достаточно оживленным. Дисбат вполне подходит: машины с тентами по утрам вывозят целый батальон арестантов на работы, причем в разное время и в разные места. Вечером арестанты возвращаются, опять же из разных мест и в разное время. Особо опасных куда-то возят не под тентами, а в настоящих арестантских машинах. Дисбат посещают многие: следователи, юристы, офицеры военной прокуратуры и военной комендатуры города. То есть заходят сюда люди военные. И никто на них внимания не обращает. Если же в тот хитрый отгороженный сектор надо доставить человека в гражданской одежде, то нет проблемы: сажаем в машину без окон и везем. А потом тем же порядком вывозим. Только нужны какие-то места пересадок, где нет посторонних.

Вот и вся конспирация.

Без разрешения соваться в дисбат не советую — пристрелят. А уже внутри дисбата огорожено еще что-то. Большинство тюремных машин въезжают в ворота дисбата и тут принимают или сдают арестантов. А некоторые машины, въехав в ворота дисбата, уже затем, находясь на его охраняемой территории, ныряют в другие ворота.

Командиру дисбата и его офицерам незачем знать, что происходит в том отгороженном секторе за высоким забором. Для отмазки командиру могли по большому секрету шепнуть, что там работает секретный научный центр, разрабатывающий новое оружие, или что-нибудь еще в этом роде.

В этом сообщении была доля правды: там действительно занимались новым оружием, только оружием несколько иного плана, чем посторонние могли себе представить.

Были и другие приемы маскировки — конструкторское бюро, узлы связи и тому подобное. Основная идея была такой: небольшая совершенно секретная структура укрывается внутри большого, тщательно охраняемого военного объекта.

5

После крушения Советского Союза многое тайное стало явным. На волне гласности начали выходить статьи и книги о военной разведке вообще и о разведывательных пунктах СпН в частности. О разведывательных пунктах СпН сообщалось, что это отдельные воинские части, которые предназначены для проведения диверсий на территориях, занятых противником. Численность личного состава — 70–140 солдат и офицеров, командир — полковник.

Все тут ясно и понятно, кроме полковника.

Численность личного состава роты СпН в разное время составляла 60–70 солдат и офицеров, штатная категория командира — капитан.

В отдельной роте СпН 115–130 солдат и офицеров, штатная категория командира — майор.

В разведывательном пункте СпН 70–150 солдат и офицеров, штатная категория командира — полковник либо равный ему по званию капитан 1-го ранга в морском разведывательном пункте СпН. Это еще почему?

Да потому что РП СпН — это не только подразделение диверсантов, но еще и резидентура, которая вербовала террористическую агентуру, готовила ее и руководила ею.

70–150 солдат и офицеров — это только видимая часть айсберга. Это как резидентура ГРУ в какой-нибудь Женеве. Сидит там высокопоставленный дипломат, у которого под фраком, образно говоря, генеральские погоны. У него в подчинении полковники, подполковники, майоры и капитаны, которые прикидываются военными атташе, гражданскими дипломатами, представителями Аэрофлота и так далее. Но все это — вершина айсберга. Агентура — его подводная часть.

Именно так устроен и каждый РП СпН. Помимо основного места дислокации он имеет конспиративные квартиры, дачи и другие укромные рабочие места.

А 70–150 солдат и офицеров — это лишь видимая его часть.

Глава 13

Агентура СпН

1

В советской военной разведке агентом назывался завербованный иностранец.

Офицер советской разведки, который вербовал агентуру и работал с ней, назывался разведчиком.

Агентура (добывающая, обеспечивающая, специальная) вербовалась как центральным аппаратом ГРУ, так и разведывательными управлениями фронтов, флотов, групп войск и военных округов. Поэтому в советской военной разведке существовали как бы два уровня агентуры — стратегическая и оперативная. К стратегической агентуре относились агенты, которых центральный аппарат ГРУ и его многочисленные резидентуры и управления вербовали в зарубежных странах и в самом Советском Союзе; эти агенты работали непосредственно в интересах Генерального штаба Вооруженных Сил СССР. Оперативная агентура вербовалась независимо от стратегической разведывательными управлениями военных округов, флотов и групп войск, а также разведывательными отделами армий и флотилий; эти агенты работали в интересах соответствующего фронта, флота, армии и т. п., их вербовали в основном на территории Советского Союза и дружественных ему государств. К оперативной агентуре относилась, во-первых, добывающая агентура, которую вербовали вторые отделы разведывательных управлений военных округов, флотов и групп войск и разведывательные отделы армий и флотилий, и, во-вторых, агентура СпН, которую вербовали третьи отделы тех же разведывательных управлений (армии не имели собственной агентуры СпН).

Такое разделение агентуры на стратегическую и оперативную вовсе не означало, что оперативная агентура была менее важной или снабжала командование менее качественной информацией. Стратегическая агентура действительно была гораздо более многочисленной, чем оперативная; с некоторой натяжкой можно сказать, что стратегическая агентура имела прямой доступ к государственным секретам высшего уровня. Тем не менее, оперативная агентура зачастую тоже добывала информацию, представлявшую интерес не только для конкретных военных округов или флотов, но и для высшего командования Вооруженных Сил СССР и даже для высшего руководства страны.

Во время Второй мировой войны информация, поступавшая от стратегической агентуры, в большинстве своем не представляла для Советского Союза особого интереса. Важную информацию давали лишь немногие источники, но и эта информация все равно была недостаточно полной для военного времени и нуждалась в проверке и подтверждении. Поэтому в годы войны оперативная агентура армий, фронтов и флотов значительно увеличилась и стала играть более важную роль, чем стратегическая агентура центрального аппарата ГРУ. Это могло произойти снова, если бы следующий глобальный военный конфликт оказался — вопреки представлениям военного и политического руководства большинства западных стран — длительным и затяжным.

В этой книге речь идет только о специальной агентуре, то есть об агентуре СпН.

2

Начнем издалека, со стратегического уровня. Представим себе дипломатическую резидентуру ГРУ ну хотя бы в Женеве. Пример беру «с потолка» — первое, что на ум пришло. Эта резидентура была спрятана под крышей Постоянного представительства СССР при отделении ООН и других международных организаций в Женеве.

Территория Постоянного представительства являлась территорией Советского Союза. Над белокаменным зданием развевался красный серпасто-молоткастый флаг. На территории представительства действовали законы Советского Союза; она была огорожена мощными стенами, везде стояли хитрые системы сигнализации и телекамеры. Нападение на Постоянное представительство, равно как и на его дипломатический состав, было равносильно нападению на Советский Союз со всеми вытекающими последствиями.

Охрану Постоянного представительства несли офицеры Пограничных войск КГБ. Это были молодые ребята в звании от лейтенанта до капитана, заместители начальников пограничных застав. Их присылали сюда на два года. Понятно, что носили они гражданскую одежду, а их оружие (до пулеметов РПК и ПКМ включительно) на показ не выставлялось. Они имели право применять оружие для защиты дипломатического представительства точно так же, как применяли его при охране священных рубежей нашей великой Родины. Выход в город для этих ребят был строго ограничен: только организованной группой по центральным улицам в воскресенье. А вот чтобы поодиночке, да еще и вечером, — нет уж, простите.

В центральном здании Постоянного представительства было множество разных помещений. Тут находились рабочие кабинеты послов трех государств, которые являлись членами ООН — Советского Союза, Украины и Белоруссии (РСФСР до распада Советского Союза членом ООН не являлась, остальные 12 республик СССР до конца 1991 года тоже не были членами ООН). Помимо начальственных кабинетов в центральном здании были рабочие помещения остальной дипломатической братии, большой зал приемов, кинозал, малый кинозал, библиотека и прочее. В соседних зданиях находились резиденция посла, квартиры тех, кому за ворота выходить не рекомендуется, спортзал, бассейн, невероятно роскошный магазин с невероятно низкими ценами, гаражи и все остальное.

Но вернемся в центральное здание и откроем неприметную дверь, ничем не отличающуюся от остальных. За этой дверью — еще одна, на этот раз — из броневой стали. За ней — лестницы вверх и вниз в три коридора: в референтуру, в резидентуру КГБ, в резидентуру ГРУ.

Референтура была защищена даже лучше резидентур — это словно крепость внутри крепости, дверь туда не выломаешь и стену не проломишь. Все секреты хранились именно здесь. В референтуре три помещения: МИД, КГБ, ГРУ. В каждом из этих помещений — сейфы, а также аппаратура шифрования и связи. Тут работали радисты-шифровальщики. У каждой из трех структур были свои секреты, свои сейфы, свои шифры, своя аппаратура. Все самое важное в любой момент могло быть уничтожено, причем мгновенно. Сейфы тут стояли хитрые, в каждом находился кислородный баллон и простое устройство зажигания. В случае опасности шифровальщик мог нажать кнопку, и все содержимое сгорало сразу во всех его сейфах.

Это ведь не американский подход. В 1979 году какие-то фанатики захватили посольство США в Тегеране. Они фактически вторглись на территорию США, а вооруженная охрана посольства никакого сопротивления не оказала, и некоторые секретные документы попали в руки нападавших.

В Советском Союзе беспорядка хватало везде, но только не там, где дело касалось сохранения государственных тайн. В случае нападения на дипломатическое представительство СССР пограничники имели категорический приказ применять оружие — они отстреливались бы до последнего патрона, отбивались до последней гранаты. А пока нападающие, перебив охрану, взломают броневые двери референтуры, все секреты давно вылетят в атмосферу вместе с дымом. Кстати, в подобной ситуации все уничтоженные документы не были бы утрачены, ибо их копии хранились в Москве.

Помимо референтуры за первой броневой дверью находились две резидентуры — КГБ и ГРУ. Обе резидентуры напоминали автономные республики. В каждую резидентуру посторонний мог попасть, только взломав броневую дверь, однако ничего ценного он бы здесь не нашел. Каждый офицер, приступая к работе, звонил шифровальщику, и тот приносил из референтуры опечатанный портфель с документами. Завершив работу, следовало опять вызвать шифровальщика и сдать ему портфель.

О резидентуре КГБ ничего сказать не могу, ибо не посвящен в тайны ее работы, а вот резидентура ГРУ искала, находила, изучала, проверяла, вербовала агентуру и с ней работала.

Агентура делилась на добывающую и обеспечивающую. Добывающая гребла документы и образцы. Обеспечивающая проводила финансовые операции в интересах военной разведки, разными путями доставала легализационные документы (паспорта, водительские права, разнообразные дипломы, аттестаты, справки и тому подобное), содержала конспиративные квартиры и адреса, принимала участие в поиске нужных людей, которых можно было бы завербовать.

Но в жизни каждого агента, работавшего в добывании или обеспечении, рано или поздно наступал момент, когда он исчерпывал весь свой агентурный потенциал. Чаще всего это происходило потому, что агент уходил на пенсию и больше не имел возможности делать то, что делал раньше. И тогда его могли отпустить с миром, порекомендовав забыть некоторые интересные события в его жизни.

Но такого человека могли и перевести в разряд агентуры специального назначения — агентуры СпН.

3

Вопрос: чем же может быть полезен ГРУ отошедший от дел пенсионер? И какой от него толк?

А вот какой. Списанный добывающий или обеспечивающий агент хорош уже тем, что «замазан» по самую макушку. Ему не было смысла стучаться в дверь полицейского участка и признаваться в былых грехах. А пользу он мог принести огромную.

В Советском Союзе были развернуты бригады, полки, отдельные отряды и отдельные роты СпН. Если грянет война, и гуманные, человечные советские головорезы высадятся на вражьей земле, кто поможет им, кто накормит их и обогреет?

Так вот, служили бойцы и командиры в бригадах, батальонах, отрядах и ротах СпН и не ведали, что кто-то ночей не спит, по окрестностям разнообразных цюрихов и амстердамов, мюнхенов и неаполей шастает, выискивает площадки приземления, прикидывает пути отхода, присматривает укрытия. Потом все это будет нанесено на точнейшие топографические карты и расписано в приложениях: где посты полицейские на дорогах, где особо охраняемые объекты, к которым лучше не приближаться, дабы не светиться, а где особо охраняемые объекты, к которым надо будет приблизиться любой ценой.

Но и это не всё. Особые группы СпН нуждались в особой поддержке. И на этот случай вербовалась агентура СпН, условно называвшаяся домовладельцами.

Офицеры РП СпН обладали ограниченными возможностями вербовки граждан зарубежных стран, потому часть этой работы ложилась на офицеров стратегической разведки, работавших в зарубежных странах под разными прикрытиями.

Представим ситуацию: во время войны либо за несколько дней до ее начала во вражеский тыл выброшены сотни диверсионных групп СпН. Они прячутся в лесах, их ищут с собаками, ловят, истребляют. Небольшое число этих групп выполняет какие-то особо ответственные задания. Для этих особо важных групп еще в мирное время нужно создать какие-то места, где они могли бы укрываться некоторое время.

Вот вам один возможный вариант такого убежища. За городом, на отшибе, рядом с лесом, стоит небольшой домик. Владеет им какой-нибудь старичок. Он давно на пенсии, и его возраст является оправданием его нахождения в тылу во время мобилизации и войны. Сам он никого убивать не будет и взрывать тоже ничего не будет. Просто однажды ночью в его окно постучат условным стуком, и он впустит мокрых и грязных гостей. Сам он якобы параноик и до смерти боится новой мировой войны, в скором начале которой уверен, и потому заблаговременно оборудовал в соседнем лесочке убежище с водопроводом, отоплением и сортиром. Кстати сказать, во второй половине ХХ века это был весьма прибыльный бизнес: огромное количество компаний предлагали простым гражданам услуги по строительству противоатомных убежищ, типовые проекты которых можно было выбрать по каталогам. Никого такое строительство не удивляло.

Построил тот пенсионер убежище, и о нем все давно забыли, ибо завалил он подходы к убежищу срубленными деревьями и разбросал вокруг семена ежевики. Ежевика быстро всходит и быстро растет, покрывая большие пространства. Вот и все. Хозяин такого места ничем не рисковал, ничего подозрительного или противозаконного не делал.

Такое заранее подготовленное место идеально подходило для временного проживания группы СпН. Прежде всего — лес рядом. Есть откуда нашим ребятам появиться, есть куда уйти. Неплохо бы владельцу подобного убежища и автомобиль хороший иметь. Хороший — значит полноприводный, какой-нибудь внедорожник вроде «Ленд Ровера». Все расходы на создание и содержание такого убежища оплачивал, разумеется, миролюбивый Советский Союз.

И вот представьте себе, что грянула война. Пришли к старичку из леса какие-то вежливые люди, несколько дней в убежище прятались, а как только весь запас сосисок смолотили, куда-то ушли. Бедный старичок в полицию сообщить не мог, так как незваные гости телефонный аппарат разбили, провода перерезали, а машину угнали. И ни в чем он не виноват, и придраться к нему никто не сможет.

4

Был и другой способ подбора агентуры СпН. Офицеры советской военной разведки искали подходящих кандидатов для вербовки среди иностранных туристов, посещавших Советский Союз, и среди иностранных студентов, обучавшихся в советских вузах, изучали контакты граждан СССР и стран-сателлитов Советского Союза с гражданами других государств (переписка, телефонные разговоры и т. д.) в поисках иностранцев, которые могли представлять интерес для военной разведки. Кандидатов для вербовки среди иностранных граждан искали завербованные агенты СпН; такие кандидаты выгодно отличались тем, что никогда не бывали в Советском Союзе и никогда не контактировали с гражданами СССР. Иногда офицеры СпН выезжали для вербовки агентов в зарубежные страны. В большинстве таких случаев они не занимались вербовкой в крупных городах и действовали без дипломатического прикрытия, появляясь в иностранных государствах под видом моряков советского торгового или рыболовного флота, водителей грузовиков, пилотов «Аэрофлота» или проводников советских поездов. Отличным местом для вербовки было советское круизное судно: две недели в море, водка, икра и прочие прелести жизни, приятная компания и возможность спокойно и обстоятельно обо всем поговорить, не опасаясь привлечь внимание полиции и контрразведки.

Если бы вам довелось полистать личные дела агентов СпН, вы были бы разочарованы и даже поражены тем, как непохожи эти агенты на утонченных, умных, подтянутых и симпатичных героев шпионских фильмов. Советская военная разведка искала людей совершенно иного типа. Идеальным агентом СпН был мужчина в возрасте 55–65 лет, никогда не служивший в армии, никогда не имевший доступа к секретным документам, никогда не носивший оружия и не имевший его, не владевший приемами рукопашного боя, не симпатизировавший коммунистам, не читавший газет, никогда не бывавший в Советском Союзе и никогда не встречавшийся с гражданами СССР, замкнутый, необщительный, живущий в одиночестве вдали от больших городов, работающий лесником, рыбаком, смотрителем маяка, охранником или рабочим на железной дороге; этот агент вполне мог быть инвалидом. Офицеры СпН также искали женщин примерно такого же типа.

Если агент соответствовал такому типу, это означало, что:

• он наверняка не находится под наблюдением полиции или спецслужб;

• он будет последним человеком, кого можно заподозрить в связях с противником;

• даже если такие подозрения возникнут, их невозможно будет подтвердить, что, в свою очередь, практически гарантирует, что в мирное время этот агент не будет раскрыт или арестован;

• в случае войны он не покинет место проживания, потому что в ходе мобилизации его не призовут в армию или ополчение.

Благодаря отбору именно таких людей агентурные сети СпН обладали колоссальной устойчивостью и живучестью. Конечно, из каждого правила были исключения (а когда речь идет о правилах вербовки агентов, таких исключений очень много), и агентами СпН становились самые разные люди, но все же офицеры СпН стремились вербовать агентов именно этого типа.

Кроме подготовки убежища для диверсионных групп СпН, о чем шла речь выше, агент СпН после прибытия группы мог работать в ее интересах, выполняя множество других задач: наблюдать за действиями полиции, охранять убежище и предупреждать группу о любой подозрительной активности в его окрестностях, собирать информацию об интересующих группу объектах и людях и т. д. Некоторых агентов вербовали специально для выполнения диверсий; такие агенты могли действовать самостоятельно, под наблюдением офицера ГРУ, в составе агентурной группы совместно с другими такими же агентами или присоединившись к диверсионной группе СпН, состоявшей из профессиональных спортсменов и заброшенной на территорию противника накануне войны.

Агенты СпН, задачей которых была помощь диверсионным группам и простое обеспечение их действий (подготовка убежища и транспорта, снабжение и т. п.), чувствовали себя в полной безопасности. Раскрыть их было практически невозможно, и даже в случае ареста никто не мог бы доказать их вину. Так думали сами агенты, и это ощущение полной безопасности всячески поддерживали контактировавшие с ними офицеры СпН. Но ни один агент СпН даже не догадывался, что ему угрожала смертельная опасность, источником которой были сами офицеры СпН и бойцы диверсионных групп. Офицеры ГРУ, недовольные советским режимом, время от времени уходили на Запад. Некоторые из них запросто могли выдать известных им агентов, в том числе агентов СпН. Кроме того, любая диверсионная группа после выполнения поставленной задачи должна была уничтожить все следы своего пребывания в районе выполнения задачи, в том числе всех свидетелей, и в первую очередь — того самого агента, который оказывал ей помощь. Агенты, завербованные для обеспечения действий диверсионных групп СпН, редко задумывались о том, что произойдет с ними после того, как они выполнят свою функцию.

5

Завербовать гражданина иностранного государства для работы в качестве «законсервированного», «спящего» агента СпН для обеспечения действий диверсионных групп было относительно легко. А как происходила вербовка агентов СпН для выполнения диверсий? Если вы думаете, что завербовать такого человека было гораздо труднее, вы ошибаетесь.

Удивительно, но факт: найти подходящих кандидатов для такой работы было не так уж сложно. Офицеры СпН, подбиравшие агентов для выполнения диверсионных операций, имели в странах Запада широкую вербовочную базу и прекрасные условия для своей работы. Очень многие жители этих стран были чем-нибудь недовольны, и большинство из них готовы были протестовать против всего, что вызывало их недовольство. Миллионы людей выходили на мирные протестные акции, но некоторые из недовольных искали другие способы выражения своего протеста. Офицерам СпН оставалось только найти тех недовольных, которые были готовы пойти на крайние меры.

Человек, активно протестовавший против присутствия американских войск в Западной Европе и писавший на заборах и стенах соответствующие призывы, представлял для советской военной разведки определенный интерес. А если он не только писал призывы на заборах, но и готов был пальнуть в американского генерала, то становился для ГРУ исключительно интересным человеком. Его цели полностью совпадали с целями ГРУ, и советской военной разведке оставалось лишь в нужный момент дать такому человеку автомат или гранатомет.

Во Франции протестующие однажды стреляли по атомной электростанции из гранатомета РПГ-7. Я не знаю, как советский гранатомет попал в их руки. Возможно, эти люди просто нашли его на обочине дороги. Но если они получили гранатомет из рук офицера СпН, нашедшего этих людей, то сразу же после того происшествия офицер наверняка был награжден орденом Красного Знамени и получил внеочередное воинское звание. ГРУ питало особую ненависть к атомным электростанциям западных стран, в том числе и потому, что эти электростанции уменьшали зависимость стран Запада от импорта нефти (в том числе советской), благодаря чему эти страны становились сильнее и самостоятельнее. Атомные электростанции были в числе наиболее важных целей частей и соединений СпН.

В Великобритании какие-то борцы за права животных однажды устроили акцию протеста, тайком впрыскивая яд в продукты питания животного происхождения. Если бы офицеры советской военной разведки имели возможность связаться с этими ребятами (а такая возможность у них, скорее всего, была), они наверняка предложили бы им множество более эффективных способов «протеста» — разумеется, не раскрывая себя и организацию, от имени которой они действовали. Активисты, радикалы, экстремисты, борцы за мир и за охрану окружающей среды, члены так называемых зеленых партий, — все они представляли интерес для советской военной разведки, и многие из них напоминали спелый арбуз: оставаясь «зелеными» внешне, на самом деле, внутри, они были «красными».

Офицеры советской военной разведки активно работали со всей этой вербовочной базой. В странах Запада находилось множество недовольных людей, которые готовы были не только убивать других, но и отдать свою жизнь, отстаивая собственные идеалы; советская военная разведка активно эксплуатировала этих людей и манипулировала ими. Офицеру советской военной разведки нужно было лишь найти недовольного, готового пойти на крайние меры, и помочь ему осуществить свои замыслы.

Некоторые могут попытаться сравнить агентурную сеть СпН с международной террористической организацией, но это совершенно разные вещи, и их даже нельзя ставить рядом. Было бы ошибкой утверждать, что международный терроризм как глобальное явление возник исключительно из-за Советского Союза. Однако без определенной поддержки со стороны Советского Союза международный терроризм никогда бы не достиг такого размаха.

Когда в какой-нибудь стране, не находившейся под влиянием СССР, появлялась группа экстремистов, во многих случаях Советский Союз очень быстро становился их лучшим другом. В структуре ГРУ контактами с экстремистами, национально-освободительными движениями и террористическими организациями независимо друг от друга занимались два мощных подразделения — так называемое третье направление, подчинявшееся первому заму начальника ГРУ и изучавшее все эти организации и движения, возможности их использования в интересах военной разведки и способы проникновения в них, и Пятое управление, контролировавшее работу оперативной разведки.

В отношениях с организациями и лицами экстремистского толка ГРУ придерживалось очень простого принципа: не пытаться командовать ими, не говорить им, что надо делать, и вообще не побуждать их к каким-либо действиям. Эти люди разрушали западную цивилизацию; они знали, как это делать, поэтому надо просто не мешать им заниматься своим делом, говорили в ГРУ, но пусть они делают свое дело под нашим ненавязчивым наблюдением. Эти люди — идеалисты, готовые умереть за свои идеи, и не надо им мешать. Самое главное — поддерживать у них иллюзию того, что они действуют совершенно свободно и самостоятельно.

Советский Союз никогда не направлял террористов и не давал им приказов, но некоторые террористические группы и организации, обращавшиеся за помощью к Советскому Союзу, могли получить помощь, если ее можно было оказать без риска столкнуться с серьезными внешнеполитическими последствиями. Вопрос о характере и объемах помощи всегда решался индивидуально. Одно «движение сопротивления» могло получить значительную финансовую помощь, другое — совсем небольшую. Одна «Красная Армия» могла получить самое современное вооружение и неограниченное количество боеприпасов, другой целесообразнее было передать устаревшее оружие и небольшое количество боеприпасов. Одно национально-освободительное движение могли официально признать, а другое — решительно и публично осудить, оказывая ему при этом тайную помощь. Посмотрите кадры кинохроники 1970-х годов, запечатлевшие боестолкновения в Афганистане и на улицах Бейрута, и вы будете поражены: бойцы Народно-демократической партии Афганистана, вооруженные «калашами», берегут каждый патрон, а боевики, связанные с Организацией освобождения Палестины, то и дело палят из тех же «калашей» куда попало, дают длинные очереди в воздух, не задумываясь о том, что тем самым они понапрасну тратят огромные деньги. Чьи же деньги они тратили?

Когда я еще был зеленым курсантом, на стрельбах меня учили беречь каждый патрон. Во-первых, патрон стоил дороже, чем перьевая ручка. Во-вторых, беречь патроны надо для того, чтобы в критический момент боя не остаться без боеприпасов. Снабжение войск боеприпасами — сложная и очень ответственная логистическая задача. Если транспорт с боеприпасами прибудет на передовую в разгар боя всего через пару минут после того, как бойцы подразделения израсходуют свой боезапас, это может стоить всем бойцам подразделения жизни. Но в Бейруте никто не задумывался о том, сколько стоят патроны и чем грозит их нехватка. Проблем с боеприпасами там не было. Каждый боец знал, что патронов у него в избытке и что новые боеприпасы подвезут вовремя.

Кроме военной и финансовой поддержки разнообразных национально-освободительных и революционных движений и организаций, Советский Союз также оказывал им помощь в форме обучения. Для этого в СССР, а также на Кубе и в странах советского блока в Восточной Европе были созданы учебные центры, где проходили подготовку бойцы из самых разных стран. Я был хорошо знаком с работой такого центра, расположенного в Одессе. История его создания такова. До 1965 года в Одесском высшем общевойсковом командном училище готовили офицеров войсковой разведки и попутно — иностранных бойцов для всевозможных освободительных движений: африканских, южноамериканских, арабских и всяких прочих. В 1965 году училище реорганизовали: советских курсантов перевели в Киев, где было развернуто Киевское высшее общевойсковое командное училище, а зарубежные борцы за счастье трудового народа остались учиться в Одессе. Здесь на базе Одесского высшего общевойскового командного училища, прекратившего свое существование, был создан 165-й учебный центр СпН 5-го управления ГРУ. Формально этот центр находился в введении Десятого управления Генерального штаба Вооруженных сил СССР, которое занималось экспортом оружия, отправкой советских военных советников в другие страны и обучением иностранцев из армий дружественных государств.

Разница в условиях жизни и учебных программах между советскими и иностранными курсантами была огромной. Иностранцев лучше кормили; они носили офицерскую форму, хотя и без знаков различия. У них практически не было теоретических занятий, но практические занятия были очень интенсивными даже по стандартам Советской Армии. У них никогда не было недостатка в боеприпасах, а стрельбы на их полигоне шли круглые сутки.

Иностранные курсанты содержались в строгой изоляции, которая плохо отражалась на успеваемости и психическом состоянии некоторых из них, особенно на состоянии курсантов с Кубы. Чтобы курсанты не убегали из расположения учебного центра и чтобы не страдала их психика, министр обороны Республики Куба настоял на том, чтобы в Одессу на обучение приехали несколько кубинских девушек, которые должны были пройти специальное обучение и затем отправиться в качестве медсестер в революционные партизанские отряды стран Латинской Америки и Африки. Интересно, что срок обучения рядовых бойцов кубинской армии в одесском центре в те времена составлял один год, офицеров — два года, а вот будущие партизанские медсестры обучались в Одессе около десяти лет. По окончании этого срока медсестер отправили обратно на Кубу, а им на смену приехали другие девушки. После того, как в учебном центре появились девушки-курсанты с Кубы, строгая изоляция уже не мешала остальным курсантам успешно учиться.

6

Как правило, советская военная разведка не вербовала бойцов так называемых национально-освободительных движений, проходивших подготовку в Советском Союзе. Многолетний опыт показал, что боец, который считал, что действует самостоятельно и сражается за свои идеалы, более эффективен, чем тот, кто выполняет чужие приказы. Человек охотно пойдет на риск и даже пожертвует своей жизнью, отстаивая собственные идеалы и убеждения, но едва ли сделает это, если его борьбой будут руководить иностранцы. Так зачем же его вербовать?

Из этого правила были важные исключения. В процессе подготовки каждого курсанта тщательно изучали советские офицеры. Они выявляли среди бойцов потенциальных лидеров и прирожденных бунтарей, которые не хотели никому подчиняться, определяли слабости курсантов, их мотивы и амбиции, особенности их отношений между собой. Когда-нибудь, в далеком будущем, один из этих курсантов мог — даже безо всякой помощи со стороны Советского Союза — стать вождем или важной фигурой в своей стране, и на этот случай советская военная разведка должна была иметь всю необходимую информацию о своем вероятном друге (или враге). В процессе такого изучения офицеры ГРУ могли обнаружить среди курсантов подходящих кандидатов для вербовки — своего рода исключения, позволявшие отступить от общего правила. Вербовкой иностранных курсантов в советских учебных центрах занимались офицеры тех двух подразделений ГРУ, о которых я уже упоминал выше. Третье направление ГРУ вербовало агентов-информаторов, которые, вернувшись на родину и продолжив революционную борьбу в составе какого-нибудь национально-освободительного движения, должны были передавать ГРУ информацию об этой организации, ее секреты и планы. Пятое управление ГРУ вербовало новых агентов СпН.

В обоих случаях вербовка агентов из числа иностранных курсантов была очень сложным процессом. Кандидат в агенты-информаторы должен был оставаться в своем национально-освободительном движении и работать там как ни в чем не бывало, но на самом деле обязан был действовать в соответствии с планами ГРУ. Ситуация была очень деликатной, и ГРУ принимало все возможные меры к тому, чтобы провал такого агента не бросил тень на репутацию Советского Союза как бескорыстного и благородного помощника всех обездоленных и угнетенных. Для этого тщательно отобранного кандидата, ничего не подозревавшего о той роли, которую готовила для него советская военная разведка, переводили для продолжения обучения в одну из стран — союзников СССР. Здесь проводилась вербовка кандидата, но выполнялась она не советской военной разведкой, а разведкой этой страны.

Вербовка курсанта в агентурную сеть СпН радикально отличалась от вербовки агента-информатора. Агентов СпН вербовали из числа убежденных, идейных бойцов, проходивших в СССР подготовку к ведению подпольной работы и партизанской войны у себя на родине. Эта подготовка была очень жесткой и интенсивной; вскоре она становилась настоящим круглосуточным кошмаром. Будущий партизан-подпольщик мечтал только об одном: чтобы обучение поскорее закончилось, и он смог вернуться на родину и заняться настоящим делом. В то же самое время советские преподаватели регулярно беседовали с ним и спрашивали, чем он хотел бы заняться, когда вернется домой, и как собирается бороться за свободу своего народа, чтобы в Советском Союзе его могли должным образом подготовить. Курсант рассказывал о своих планах и замыслах, об акциях, которые он мог бы организовать. После этого преподаватели брали паузу, чтобы «обдумать» его предложения, и через несколько дней говорили курсанту, что в реализации таких планов ничем не могут ему помочь. Изматывающая подготовка шла своим чередом. Через некоторое время с курсантом снова беседовали. Ему опять задавали вопрос о том, как он представляет себе борьбу за свободу своего народа, внимательно выслушивали его предложения и через некоторое время снова их отвергали. Отказ всегда был обоснованным и подкреплялся очень серьезными аргументами: мы слишком высоко ценим твою жизнь, чтобы помогать тебе в подготовке такой рискованной операции; твои планы могут поставить под угрозу твою семью, твоих товарищей, твою организацию, и т. п.

Таким образом, шаг за шагом пространство выбора постепенно сужалось — до тех пор, пока курсант не предлагал именно то, чего хотело от него руководство советской военной разведки. На этот раз преподаватели, как и прежде, брали несколько дней на «обдумывание» и, наконец, соглашались с предложениями курсанта, но соглашались так, чтобы это согласие выглядело как компромисс или уступка. Будущий агент ни в коем случае не должен был заподозрить, что на этот раз его предложения совпали с планами ГРУ. Ему отвечали примерно так: ладно, если ты действительно считаешь, что необходимо делать именно это, пусть так и будет, мы не станем тебе мешать.

Конечно, здесь я изложил процесс вербовки в сильно упрощенном виде; в действительности каждая такая вербовка была гораздо более сложной и тонкой операцией. Но такая игра стоила свеч: завербованный подобным образом боец в подавляющем большинстве случаев даже не подозревал, что действует в интересах советской военной разведки. Он был совершенно уверен, что действует самостоятельно, по собственной воле, по зову совести. Офицеры ГРУ никогда не оставляли следов или отпечатков пальцев.

И даже в тех случаях, когда речь шла не об отдельных бойцах, подпольных группах или партизанских отрядах, а о многоопытных руководителях крупных террористических или революционных организаций, ГРУ прилагало колоссальные усилия к тому, чтобы не только сторонние наблюдатели, но даже сами эти руководители не догадывались о том, в какой степени их действия соответствуют целям ГРУ. Руководители таких организаций всегда имели широкое поле для своей деятельности и огромный выбор вариантов действий. Но среди множества альтернатив были отдельные операции и диверсии, для проведения которых ГРУ готово было предоставить исполнителям любые деньги, любое оружие и любое прикрытие, в то время как для других операций у ГРУ не находилось ни денег, ни оружия, ни прикрытия. Руководители крупных террористических и революционных организаций имели полную свободу действий и могли планировать любые операции, но в отсутствие достаточного количества денег, оружия и поддержки степень свободы их выбора резко уменьшалась.

7

Другим типом агентуры СпН были рейдовики. Они не были агентами в строгом смысле слова, потому что оставались советскими гражданами, а агент по определению был гражданином зарубежного государства. Тем не менее, рейдовиков тоже относили к агентуре СпН, потому что они не были военнослужащими регулярных частей.

Рейдовики действовали в одиночку, парами или мелкими группами. В их задачи входило нанесение удара по энергетической системе противника (электростанциям, трансформаторам, линиям электропередачи), по объектам водоснабжения и канализации, трубопроводам, по мостам и тоннелям — то есть по объектам инфраструктуры огромного размера и (или) протяженности, которые невозможно держать под постоянным контролем во всех точках.

Руководство ГРУ готовило такие удары, которые помимо огромного экономического и военного ущерба вызвали бы сильный психологический шок у жителей крупных регионов. Например, не только подрыв крупной плотины или нефтехранилища, но даже подрыв пары опор высоковольтной линии электропередачи мог сильно осложнить жизнь большому количеству людей.

Расчет был прост: если противник попытается взять под постоянный и надежный контроль все подобные объекты, то это отвлечет огромные силы армии и полиции от выполнения их прямых обязанностей. И такой результат следует считать положительным. Если же противник не бросит огромные силы на охрану и оборону объектов инфраструктуры, то наверняка проиграет войну.

Кандидаты в рейдовики должны были удовлетворять двум главным требованиям:

1. Хорошая физическая подготовка.

2. Наличие качеств, оправдывающих присутствие человека в глубоком тылу во время войны.

Этим двум требованиям в первую очередь соответствовали женщины-спортсменки. О них речь впереди. Потому офицеры РП СпН обращали на прекрасную половину рода человеческого особое внимание.

Рейдовиков-мужчин старались подбирать среди представителей тех национальностей, которые были нехарактерны для Советского Союза — такие люди, оказавшись на вражеской территории, не ассоциировались бы у противника с коренным населением СССР и вызывали бы меньше подозрений. На территории СССР жили немцы, курды, греки, турки, венгры, корейцы, китайцы, финны и еще множество людей самых разных народностей и наций. Офицеры РП СпН просматривали огромное количество личных дел в поисках тех, кого можно было бы привлечь к такой работе. Когда находился достойный кандидат, его негласно изучали и затем приглашали на беседу.

Но почему руководство ГРУ было уверено в том, что «чужак» или «инородец» станет верой и правдой служить коммунистической власти?

А почему бы и нет? Пошелестим страницами истории: среди верных столпов режима мы обнаружим полный интернационал. Коммунистическим режимам всех мастей верно служили немцы, швейцарцы, латыши, эстонцы, венгры, румыны, британцы, американцы и разные прочие шведы. И во всех покоренных коммунистами странах находились прохвосты, готовые служить кому угодно. Так что иностранное происхождение вовсе не означало, что данный товарищ не будет верой и правдой служить Москве. Будет! Еще как будет!

Подобрав подходящего человека, приступали к его подготовке. Такой человек либо по-прежнему оставался на своей работе и проходил подготовку в свободное от работы время, либо ему подбирали новую работу, которая не требовала обязательного присутствия на рабочем месте с девяти утра до пяти вечера.

Подготовка диверсанта-рейдовика — дело весьма сложное.

Его надо было обучить подрывному ремеслу. Это во-первых.

Во-вторых, надо было придумать ему легенду и заготовить легализационные документы. Во время войны он окажется на вражеской территории, и ему надо будет объяснить, кто он такой и как тут оказался.

Помимо этого, уже в мирное время надо придумать и подготовить способ переброски рейдовика во вражеский тыл. Вариантов много: от выброски с парашютом до перехода границы или линии фронта пешим порядком.

Глава 14

Курс молодого бойца

1

Как мы уже видели, ГРУ формировало боевые подразделения СпН трех типов: отряды профессиональных спортсменов, сети секретных агентов и регулярные части и соединения СпН. Последние, разумеется, были самыми многочисленными.

Части и соединения СпН надо было комплектовать сильными, умными, идеологически устойчивыми солдатами, сержантами и офицерами. И тут возникала первая проблема, ибо вожди Советского Союза пытались в критерии отбора бойцов СпН включить заведомо невыполнимые требования.

Рассудим сами.

Третья Программа Коммунистической партии Советского Союза, принятая на XXII съезде КПСС в 1961 году (каждый военнослужащий изучал ее на политических занятиях) завершалась словами: «Партия торжественно провозглашает: нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме».

Допустим, что боец СпН в это верил, то есть верил в то, что совсем скоро наступят такие времена, когда можно будет работать по способностям (то есть сколько хочешь), а получать по потребностям (то есть, опять же, сколько хочешь). Если боец в эту глупость искренне верил, значит, он был дураком. А разве можно посылать такого бойца в тыл противника?

Теперь предположим, что боец СпН в этот треп совершенно не верил; он понимал, что замполиты его держат за идиота и рассказывают ему всякие небылицы. Как же такого умного, в коммунистическое словоблудие не поверившего, посылать в тыл противника?

Проблема решалась как бы сама собой. Большинства населения Советского Союза коммунистический треп как бы не касался. По радио что-то болтали, по телевидению что-то показывали, очередной съезд родной коммунистической партии принимал какие-то решения. Все это миллионы граждан страны, в том числе и личный состав Советской Армии, пропускали мимо себя, не вникая.

Находились некоторые сомневающиеся в правильности пути, по которому шла страна.

Если они о своих сомнениях заявляли публично, их сажали.

Если сомнения свои они громко не высказывали, то выявить сомневающихся среди миллионов граждан страны было вовсе не так просто.

2

В Советском Союзе существовала скрытая система отбора призывников для службы в армии и на флоте.

Задолго до того, как молодые ребята надевали военную форму, кто-то где-то (я даже скажу, где именно, — в военкоматах) тщательно изучал миллионы личных дел призывников и делил их на категории в соответствии с политической благонадежностью, уровнем физического и умственного развития, степенью политической активности и чистоты биографии. Изучали не только самих призывников, но и их ближайших родственников. Будьте уверены: если в семье кто-то когда-то имел судимость, то такой юноша, будь он трижды подходящим по другим критериям, ни в СпН, ни в ВДВ, ни тем более в кремлевский полк не попадет.

Призывник и понятия не имел, к какой категории его отнесли. Ему вообще не положено было знать о существовании каких-то категорий.

Если призывника включали в одну из самых высоких категорий, это вовсе не означало, что ему повезло. Наоборот! Чем ниже твоя категория, тем лучше: зашлют туда, где нет ни дисциплины, ни порядка, где солдатам вольная воля, ибо товарищи офицеры крепко поддают, забыв о службе.

Чем более высокой была категория, в которую попадал призывник, тем труднее оказывалась его служба. Призывники самой высокой категории попадали в охрану Кремля, в войска правительственной связи, на атомные подводные лодки, в части и соединения СпН.

Но включение конкретного призывника в списки высшей категории вовсе не означало, что его возьмут в соответствующие войска. Районный или областной военкомат просто готовил списки по категориям и предлагал свой «товар» «покупателям». «Покупатель», то есть представитель того ведомства, которому в данный момент нужны были новобранцы, выбирал только тех, кто ему подходил.

Все призывники, отнесенные к высшей категории, но не заинтересовавшие «покупателей», переводились на одну ступень ниже, откуда шел отбор в Ракетные войска стратегического назначения (РВСН), ВДВ и Пограничные войска КГБ. Личные дела тех, кто оказался невостребованным и на этом уровне, переводили еще на одну ступень ниже. И так до самого дна — до стройбата.

Призывник понятия не имел, что происходит. Его просто вызывали в кабинет, где незнакомые люди задавали ему вопросы. Через несколько дней будущего солдата вновь вызывали в тот кабинет, и другие незнакомцы снова задавали ему множество вопросов.

Такая система отбора призывников была точной копией системы закрытых распределителей для руководящих партийных товарищей: самый большой начальник первым выбирал себе деликатесы, выдержанный коньяк, шубу для жены и дубленку для сына-балбеса.

Затем из того, что осталось, выбирали его заместители.

Потом выбирали нижестоящие руководители и чиновники.

Именно так выбирали для себя бойцов и советские командиры. В этой системе отбора новобранцев представители частей и соединений СпН пользовались самым высоким приоритетом: у них было право первого выбора.

3

Тех, кто приглянулся офицерам СпН, привозили к месту службы. Из них формировали команды новобранцев для прохождения курса молодого бойца — КМБ. Во время прохождения КМБ каждый солдат принимал присягу. Позднее лучших солдат на 6 месяцев направляли в учебный батальон СпН — так называемую «учебку», где из них готовили сержантов (об этом я подробно расскажу в одной из следующих глав).

Юноша, которого призывали на службу в части СпН, давал подписку о неразглашении секретной информации. Он не имел права сообщать, где именно он служил и в чем заключалась его служба. Обычно солдаты частей СпН должны были говорить родственникам и знакомым, что служат в воздушно-десантных войсках — такая легенда широко использовалась в СпН в качестве прикрытия.

После двух лет срочной службы солдат СпН мог выбрать один из трех вариантов дальнейших действий. Он мог стать офицером СпН, и в этом случае ему предлагали поступить — по направлению и на особых условиях — в Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище. Он мог остаться на сверхсрочную службу, и для этого ему нужно было пройти несколько дополнительных учебных курсов. Третьим вариантом было увольнение в запас. Если боец СпН выбирал последний вариант, следующие пять лет он числился в резерве СпН. По истечении этого срока его переводили в резерв ВДВ, где бывший боец СпН числился вплоть до 30-летнего возраста. В возрасте 30 лет его переводили в резерв мотострелковых войск, где он оставался до достижения 50-летнего возраста. Наличие большого количества военнообязанных мужчин, состоявших в запасе СпН, позволяло в случае мобилизации значительно увеличить численность боевых частей и соединений СпН, а также восполнять их потери в ходе войны.

КМБ СпН был разработан ведущими военными психологами страны. Этот курс кардинально отличался от подобных курсов во всех остальных частях и соединениях Советской Армии: например, уже на третий день после прибытия в часть СпН молодой солдат стрелял на полигоне. Кстати, в СпН всегда и везде стреляли только боевыми патронами — никаких условностей, никаких холостых хлопушек.

В каждой роте временную команду КМБ возглавлял зам командира роты по ПДС, то есть второй после командира человек в роте. Ему помогали самые свирепые сержанты роты. На спецý — так бойцы СпН называли свою службу — все сержанты были свирепыми, но с молодым пополнением работали самые свирепые из свирепых.

А на седьмой день временный взвод КМБ вывозили на аэродром, одевали на новобранцев рюкзаки с парашютами, сажали в самолеты и куда-то везли.

И хотя подготовка к парашютным прыжкам начиналась с первого же дня после прибытия в часть, у новобранцев возникали недоуменные вопросы: «Это чё, прыгать, что ли, сегодня будем?», «Неужели вот так, с бухты-барахты, без длительной подготовки?», но им никто ничего не объяснял. Все молодые солдаты, сидя в самолете с парашютами за плечами, были полностью уверены, что везут их не прыгать, а для чего-то другого. Прыгать на седьмой день после призыва, еще не приняв присяги? Такого просто не может быть потому, что не может быть никогда!

Но в СпН многие вещи, казавшиеся невозможными, были повседневной рутиной.

Створки люка, чуть шурша, распахивались: вперед!

Общепринятая методика подготовки новобранцев в Советской Армии основывалась на одном главном принципе: от простого к сложному. Но в СпН все было не так! Тут самое сложное, самое страшное происходило прямо в первую неделю. Этому моменту — первому прыжку, который новобранцы совершали уже через неделю после прибытия в часть, — уделялось внимание на самом высшем уровне руководства ГРУ.

Могло случится так, что отдельная рота, отряд или бригада СпН, получив новобранцев, просто из-за плохой погоды не имела возможности проводить десантирование на седьмой день их службы. Такая ситуация тоже была предусмотрена. Десантирование производилось с военно-транспортных самолетов Ан-12. Дальность полета у них приличная. Заранее составлялся и на высшем уровне руководства ГРУ утверждался план первого прыжка. Например, в Куйбышеве, который был тайной запасной столицей Советского Союза, находилась 808-я отдельная рота СпН. Если, допустим, погода в день планировавшегося первого прыжка нового пополнения ожидалась неважная, прыгать в районе Куйбышева не выйдет. Ничего страшного! Страна у нас большая. Новобранцев вывезут на аэродром Курумоч и погрузят в самолеты. Если нельзя прыгать в районе Куйбышева, то можно сделать это в районе Ростова, Кировограда или Ташкента. Средств на такие перелеты не жалели. Главное в том, чтобы не упустить момент, не позволить новобранцу слишком долго ждать самого страшного, ибо такое ожидание убивает храбрость.

Полтора века назад Лев Толстой в «Севастопольских рассказах» описал офицера, рвавшегося на войну. Храбрый офицер отправил рапорт, но ответа не получил. Долго ждал, а потом решил, что ему и без войны хорошо. Прикидывал, дошел ли рапорт до командования или потерялся. Чем дольше он ждал, тем меньше ему хотелось на ту войну попасть. И однажды он рассудил, что о рапорте его давно забыли. Тут и пришел ему вызов. Если бы его сразу отправили на войну, этот офицер стал бы героем, но он слишком долго ждал. В результате на войну приехал человек, которому больше не хотелось воевать и совершать подвиги.

А вот случай из жизни.

Завершается Первая мировая война. В декабре 1916 года германский кайзер обратился к своим противникам с предложением о прекращении войны и заключении мира. Германия больше не могла воевать, ее продовольственные резервы были полностью исчерпаны. Германии грозил голод, крах и революция.

Понимая это, правительство Николая II решило мир не заключать, а добить Германию и завершить войну блистательной победой. И ради этой желанной и близкой победы было признано целесообразным бросить на фронт последние резервы — запасные гвардейские батальоны.

Гвардия — это лучшие полки Русской армии. Все гвардейские полки доблестно воевали на фронте. В каждом гвардейском полку было по четыре огромных батальона и еще один, который назывался запасным и находился в Петрограде. В запасных батальонах были солдаты и унтера двух категорий: новобранцы и старые солдаты, которые возвращались в родной полк после ранения и госпиталя. Шла третья военная зима, и ни старослужащим, вернувшимся из госпиталей, ни новобранцам совсем не хотелось попасть из теплых казарм в промерзшие окопы, траншеи и землянки. Тем более, что война должна была завершиться со дня на день, и никто не хотел погибнуть в последние дни войны. Унтера и солдаты запасных батальонов гвардейских полков уже было решили, что конец войны им удалось пересидеть в тылу, а тут вдруг приказ: готовиться к отправке на фронт. И начался солдатский бунт в одной команде запасного батальона лейб-гвардии Волынского полка. В результате солдаты этого полка первыми перешли на сторону недовольного населения Петрограда и поддержали вооруженное восстание, закончившееся крушением Российской империи, а затем и свержением Временного правительства. Во время Октябрьского переворота солдаты Волынского полка участвовали в штурме Зимнего дворца и охраняли подступы к Смольному.

Партия Ленина — Троцкого, которая захватила власть в огромной империи, опираясь на штыки обленившихся тыловых гвардейцев, сделала из произошедшего правильные выводы. С тех самых пор в Советской России (а затем и в Советском Союзе) солдата долго в тылу не держали. Рассудили, что лучше будет бросить молодого солдата прямо в бой; части, которые понесли серьезные потери, выводим в резерв, пополняем свежими бойцами и командирами и снова бросаем их в бой. Именно на этом строилась и боевая подготовка СпН: все самое страшное — с самого первого момента. Чтобы не дать бойцу времени на долгие сомнения и размышления.

Раньше солдата долго готовили к прыжкам. Чем дольше готовили, чем дольше тянули с первым прыжком, тем больше солдат начинал его бояться. Опыт войны говорит о том, что молодые солдаты, которых обучали всего несколько дней, а затем бросили в бой, в большинстве случаев действовали уверенно и смело. Самое главное — не дать им времени думать о том, что ждет их впереди. Опасности разного рода должны возникать регулярно и внезапно. Преодолев нежданное препятствие, боец поверит в себя, у него появится причина тайно гордиться собой, своей отвагой, решительностью и способностью рисковать.

Неприятные сюрпризы ожидают молодого бойца СпН за каждым поворотом, за каждой дверью и за каждыми распахнутыми перед ним воротами.

Он входит в помещение, и ему бросают змею. Может быть, даже не ядовитую. Так ведь не знаешь же, когда прямо на тебя летит извивающаяся гадина, кто она по имени: гюрза, эфа или самая обыкновенная гадюка, а, может, и просто резиновое подобие шипящего гада.

Ночью боец вскакивает по сигналу тревоги и, натягивая сапоги, вдруг обнаруживает в одном из них огромную серую крысу.

В субботу вечером, когда, казалось бы, тяжелая неделя уже осталась позади, бойца хватают и бросают в маленькую тюремную камеру, где он остается наедине с голодным злобным псом.

Вот и первый прыжок с парашютом тоже происходил внезапно. В его возможность солдат не верил до того момента, пока выпускающий не рявкал: «Первый, пошел!»

Совсем короткий инструктаж, посадка в самолет, и команда с диспетчерской вышки: «Вам взлет!»

Постойте, постойте! А если солдат из-за недостаточной подготовки разобьется?

Ответ простой: значит, он не подходит для службы в СпН! А остальным — наука: вникайте, остолопы, глубже! Никто вам теорию повторять не будет. Схватывайте с первого раза.

4

Вся территория летнего лагеря — в непролазной грязи, все пропитано дождевой водой и вымазано жидкой глиной. Дожди шли все лето. Все промокло и раскисло. Все увязло в грязи.

На каждом солдатском сапоге — килограммы грязи. Свои сапоги солдаты называли «говнодавами», сокращенно — ГД или «гэдэшниками».

Все солдатики вымазаны в грязи до самых ушей и выше, их одежда пропитана дождем снаружи и пóтом изнутри. Сегодня завершается курс молодого бойца.

КМБ СпН гарантирует бойцу регулярные ночные кошмары на всю оставшуюся жизнь.

Первый, самый страшный этап службы пройден, и теперь молодых распределяют по взводам. Взводная палатка — на 20 человек. Недавно из каждого взвода по 4–5 бойцов и сержантов ушли на дембельский аккорд, и каждый взвод теперь получает новоприбывших салаг.[11]

Во время КМБ все они с первого дня были приучены выходить из любого помещения без последнего. И входить в любое помещение им тоже положено без последнего. Если вас десять человек, то врывайтесь в дверь сразу все десять. Если останется последний, он об этом сильно пожалеет. А если вас не десять, а двадцать, то это ничего не меняет: сказано ведь — без последнего!

И вот впереди новое испытание — влиться в устоявшийся сплоченный коллектив взвода. Временный взвод КМБ распался, из каждого боевого взвода пришел сержант, забрал своих салаг и бегом, понукая и матерясь, погнал их к новому месту жительства. Во второй взвод их, новичков, пришло пятеро. Потому влететь в палатку «без последнего» им совсем легко.

Не тут-то было! Новички отбрасывают в сторону тяжелый мокрый брезент, который служит дверью, и тут же тормозят на входе. Внутри палатки, у сáмого входа, на сколоченном из неструганных досок полу вместо коврика расстелено чистое белое полотенце, да не солдатское вафельное, а махровое, офицерское.

Первые двое тормозят, но сзади на них напирают двое других! Все четверо прыгают через полотенце, стараясь не заляпать его комьями налипшей на сапоги грязи. И только пятый на мгновение задерживается у входа, а потом своими заляпанными грязью гэдэшниками деловито становится на полотенце и тщательно вытирает о него сапоги, словно стоит на коврике.

Тем временем весь взвод внимательно следит за поведением новичков. Поступок пятого салаги он встречает одобрительным гулом. Этого салагу, как брата, обнимает замкомвзвода (он тут старший), ведет в угол и что-то наливает ему в кружку из солдатской фляги: пей, будешь братом.

Остальных салаг этой же ночью будут бить. В санчасти в момент появления салаг временно пропадают тапочки на резиновых подошвах, но через некоторое время их находят. Тапочки нужны для присяги. Присяга — тапочками по заднице. По лицу не бьют, чтобы замполит лишних вопросов не задавал: отчего, мол, у салаг морды битые.

А задницы замполит не проверяет. Потому по заднице можно бить тапком с резиновой подошвой до тех пор, пока ягодицы не покроются огромными сине-черными пятнами.

Салаг будут бить каждую ночь. Их будут выгонять в грязь босиком, их будут заставлять спать в сортирах. Их будут бить ремнями, тапками, ложками. Дембеля будут ездить верхом на салагах во время ночных скачек по казарме и рыцарских турниров в хозяйственной комнате. Салаги будут чистить оружие стариков и делать за них любую работу. Только укладку чужих парашютов им не доверят. В СпН свой парашют каждый укладывает сам.

Жить так салагам полгода, пока не появятся новые салаги. Уж тогда они отыграются! Тогда на входе в палатку вновь будет разложено ослепительно чистое полотенце.

Смысл этого ритуала таков: мы — правильные пацаны. Мы встречаем тебя, молодой, с открытой душой. Мы приглашаем тебя в наш дружный коллектив. Будь братом! Наша работа опасна и трудна, но мы не позволяем зачерстветь нашим сердцам. Входи в наш дом и чувствуй себя как дома. Мы уважаем тебя, и нам для тебя ничего не жалко. Мы расстелили перед тобой чистое полотенце, которым замкомвзвода Грыгорий личико свое румяное вытирает. Мы это полотенце под твои сраные гэдэшники положили. А ты, волчара позорный, брезгуешь. Ты нас не уважаешь — иначе ты не вошел бы в наш дом в грязных сапогах. Ну что ж, получи, что заслужил. Не мы первые начали.

Только одному из салаг — тому, который вытер ноги о полотенце, — позволят спокойно спать. Он получит весь свой паек и будет чистить только свое оружие; возможно, старики объяснят ему, что он не должен делать даже и этого, потому что всю тяжелую и грязную работу во взводе положено делать другим.

Где же этот молодой солдат восемнадцати лет, пятый в группе салаг, постиг тайны диверсантского этикета? Откуда он мог узнать о подвохе с чистым полотенцем?

СпН — структура закрытая. О тамошних традициях распространяться не принято.

Солдат, служивший в СпН, не имел права болтать о своей службе. Если его язык окажется слишком длинным, язык вырвут. Да и смысла нет болтать: меня били, так пусть теперь и других бьют. Молодой боец мог узнать о традициях СпН от своего старшего брата, который служил в СпН. Брат, понятно, никогда не произносил это слово — он говорил, что служил в десантуре. Но младшего, уходящего в армию, мог предупредить: «Знаешь, братишка, в некоторых частях есть разные необычные традиции. Вот, к примеру, такая. А еще вот такая и вот такая. Только не болтай об этом, а то я тебе голову откручу. Ты же знаешь, что я этому обучен».

Солдат также мог включить собственный мыслительный агрегат, который покоился на его плечах. Раз полотенце положено перед входом, значит, оно здесь для того, чтобы вытирать о него ноги. Для чего же еще его тут положили?

Глава 15

Боевая подготовка

1

День холодный, серый, противный. Порывистый резкий ветер гонит по небу низкие серые тучи. Нас двое — заместитель начальника разведки Приволжского военного округа полковник Иосипенко и я, офицер четвертой группы разведывательного отдела штаба округа.

Мы — контролеры. Наша контрольная точка находится рядом со старым брошенным железнодорожным мостом. Здесь во времена товарища Сталина ради каких-то целей зэки проложили железнодорожный путь. Но затем цели эти оказались недостижимыми либо необходимость в их достижении вовсе отпала, и путь забросили. Со временем все здесь заросло лесом и кустарником, некоторые участки насыпи размыло водой, и над промоинами нависали ржавые рельсы с давно прогнившими шпалами. А мост над свинцово-серой рекой как стоял, так и стоит.

Вокруг — унылый лес до самого горизонта и даже дальше. Медведей в этих краях явно больше, чем людей. Места для подготовки бойцов СпН идеальные. Никто, кроме волков и медведей, не мешает.

Идут соревнования диверсионных групп. Параллельно — соревнования бойцов-одиночек.

Одиночек выбирают безо всякой системы: вот этот, этот, и вот эти трое. Смысл вот в чем: выбросили, например, группу СпН во вражеский тыл, группа собралась после приземления, а одного бойца ветром унесло далеко-далеко. И тогда группа действует без него, а он действует самостоятельно. Он, кстати, может оказаться командиром группы: ткнул проверяющий перстом — тебя унесло. И всё. И пусть группа действует без командира. Вот и посмотрим, ребятушки, что у вас получится.

Маршрут по стандартам СпН довольно короткий, за три дня и две ночи хорошо тренированная группа вполне может его пройти. Бойцы нагружены оружием, боеприпасами и всем прочим. Они могут отдыхать, когда захотят, могут спать час, два или три, могут идти, могут бежать. Никакой жратвы с собой не дают: можете зайчика поймать, а можете — ежика. Можно и вовсе ничего не жрать — и для сброса веса хорошо, и время драгоценное экономится. А на финише победителям — жареный поросенок и отпуск домой по десять суток каждому, не считая дороги.

Некоторые участки пути надо пройти по стрелкам, расставленным в контрольных точках, потом снова никаких указателей — просто назван конечный пункт, куда надо выйти, вот и прокладывай путь по карте, как нравится. А потом снова участок со стрелками и контролерами.

Для проверяющих эти места хороши тем, что проверяемые машину попутную тут вряд ли смогут тормознуть. Последний раз машины тут ездили при товарище Сталине.

На нашей контрольной точке оранжевые стрелки предписывали бойцам идти на мост. На середине моста следующая стрелка указывает прямо в воду. Вот боец, действовавший в одиночку, вышел на мост. Дошел до середины моста. Резко остановился, соображая, что же делать. Оценил обстановку. С тем оружием и снаряжением, которое он нес, прыгнуть в воду, конечно, можно, но выплыть на берег не удастся. На этот случай на грудь ближе к подбородку крепится специальное спасательное средство наподобие надувного круга, охватывающее шею. Надул боец тот круг, смачно выматерился, не забыв помянуть отцов-командиров, службу военную и любимую роту. Затем перелез через перила моста и прыгнул. Вода в реке ледяная, но только с поверхности воды боец может увидеть следующий указатель. Вынырнул боец и поплыл.

А потом стали подходить солдатики один за другим, поодиночке и группами. То вдруг несколько групп, а потом долго никого нет. Спустя некоторое время снова появляются.

Прыгали они кто с матом, кто с шутками. Ни у полковника, ни у меня — никаких средств спасения. Наше дело — убедиться в том, что все прошли контрольную точку, причем прошли ее правильно, то есть прыгнув с середины моста. Впрочем, если прыгать не с середины, то можно и шею свернуть. А если по мосту перебежать на другую сторону, то стрелок там не найдешь. Они расставлены таким образом, чтобы их видели только те, кто правильным маршрутом идет.

Идут группы одна за другой, а мне один вопрос покоя не дает. Долго я терпел, но все же задал его:

— Товарищ полковник, а что будет, если кто-нибудь утонет?

И получил ответ:

— Да ничего страшного. Если утонет, значит, он не подходит для нашей работы.

Не подходит для нашей работы. Эта фраза выражает всю суть боевой подготовки в частях СпН. Солдаты, отслужившие год, а то и полтора, передавали эту мудрость салагам. Те сперва воспринимали эту фразу как шутку, но очень скоро обнаруживали, что с ними не шутят.

2

Одним из наиболее важных аспектов боевой подготовки СпН была отработка навыков выживания. В Советском Союзе есть множество совершенно безлюдных мест площадью в сотни тысячи квадратных километров. Подготовка состояла в выброске небольшой группы из трех — пяти бойцов в абсолютно незнакомом месте, где нет людей, нет дорог, нет ничего, кроме слепящего снега от края до края, или дремучих лесов, или жгучих песков, раскинувшихся не только до горизонта, но и далеко за его пределами. У группы нет ни карты, ни компаса. И что предельно важно — нет и опытного командира: сами выбирайтесь, ребятки, как знаете.

У каждого на плече автомат. Но на каждый автомат — только один патрон. Вдобавок, у каждого нож и лопата МПЛ-50. Запас продовольствия — минимальный. Группа не знает, сколько придется идти: день, пять дней, две недели. Боеприпасы можно использовать по своему усмотрению. Можно оленя завалить, лося или медведя. Этого будет достаточно для питания всей группы на протяжении многих дней. Жаль, тащить такую провизию тяжело.

Но если нападут волки, а патроны закончились?

Дабы служба медом не казалась, дабы реализма добавить, группу выбрасывали без средств связи. Сигнал бедствия, что бы в группе ни случилось, передать невозможно до тех пор, пока она не встретит на своем пути других людей.

Место приземления могло быть весьма неожиданным: озеро, покрытое тонким льдом, густой лес, горы. Однажды трех бойцов СпН выбросили прямо в кратер вулкана Авача (Авачинская сопка), откуда они должны были выбраться, прежде чем выйти на маршрут.

Следует иметь в виду, что для выживания в густонаселенной местности, преобладающей в большинстве стран Западной Европы, нужны совсем другие знания и навыки, нежели для выживания в дикой природе, и для отработки этих навыков использовались совсем другие методы. Для этого, например, бойцов СпН переодевали в лагерные робы и ночью выбрасывали в центре крупного города. «Преступникам» ставилась задача вернуться в свою часть, а милиция и Внутренние войска получали приказ найти и схватить беглецов. Кроме того, накануне выброски жителям города сообщали, что из местной тюрьмы или лагеря сбежали несколько особо опасных преступников. Разумеется, эти сообщения нельзя было публиковать в газетах или передавать по всесоюзным радио— или телеканалам, поэтому такая информация распространялась по доступным каналам локально (например, в виде объявлений по местному радио) или вбрасывалась в виде разного рода слухов, которые быстро расходились по городу.

О том, что это были учения, знало только высшее руководство МВД; милиция на местах была проинформирована, что преступники не вооружены и что их обязательно надо брать живыми, а сразу после поимки кого-нибудь из них об этом следует немедленно доложить руководству. Но здесь возникала одна проблема: милиционеры не особенно рассчитывали на то, что преступники окажутся без оружия (и это было правильно, ведь настоящие преступники в любой момент могли украсть или захватить его), поэтому, вопреки полученным инструкциям, во многих случаях преследователи действовали предельно жестко. Иногда арестованного в ходе таких учений бойца СпН отдавали приехавшему за ним офицеру едва живым, ссылаясь на то, что он оказал сопротивление, и милиция была вынуждена применить оружие для самообороны.

В некоторых случаях (например, на крупномасштабных учениях) и милиция, и Внутренние войска знали, что это были учения. Но и в этих случаях бойцы СпН сильно рисковали, ибо для их поимки МВД использовало собак, а собаки не понимали разницы между условным и реальным противником.

В целом же все части и соединения СпН регулярно принимали участие в самых разных учениях с разным составом участников. Роль их условного противника на таких учениях играли Внутренние войска МВД, милиция, Пограничные войска КГБ, подразделения КГБ по охране правительственных объектов и коммуникаций и, конечно, другие части Вооруженных Сил.

Во время войны советское руководство собиралось использовать войска КГБ и МВД для подавления протестов населения и борьбы с разного рода национально-освободительными, антисоветскими и антикоммунистическими движениями и организациями внутри страны, вероятность возникновения которых оценивалась как очень высокая. Вожди СССР хорошо помнили, какой грозной силой стала в ходе Второй мировой войны Русская освободительная армия под командованием генерала Власова; они отдавали себе отчет в том, что в случае новой войны движение сопротивления в форме партизанской войны наверняка возникнет в Украине, в трех прибалтийских республиках и на Кавказе. Поэтому КГБ и МВД имели в своем составе крупные военизированные формирования, вооруженные танками, бронемашинами и артиллерией; действуя против частей СпН в ходе учений, эти формирования приобретали ценный опыт, который очень пригодился бы им в грядущей войне против собственного народа. У ГРУ был свой интерес: руководство советской военной разведки прекрасно понимало, что богатый опыт действий против таких могущественных условных противников, какими даже на учениях были КГБ и МВД, поможет частям СпН успешно выполнять реальные боевые задачи в грядущей войне.

Во время учений КГБ, МВД и армия использовали против частей СпН все имеющиеся в их распоряжении средства, от тотального контроля радиоэфира до электронных охранных систем, от средств авиационной разведки до огромных свор специально обученных поисковых собак.

На таких учениях диверсионным группам СпН приходилось преодолевать многочисленные линии обороны и проникать на тщательно охраняемые объекты. Любая диверсионная группа, попавшая в ходе учений в руки условного противника, преднамеренно подвергалась специальной обработке, целью которой было навсегда отбить у каждого бойца СпН всякое желание попасть в руки противника, как на учениях, так и в ходе боевых действий. Прежде всего, в голову бойца настойчиво вбивали мысль о том, что лучше умереть, чем попасть в плен. Во-вторых, ему внушали, что он сражается за правое дело ради высокой цели. Бойцов СпН, попавших на учениях в руки противника, жестоко избивали, а затем показывали им специально подобранные фрагменты архивной кинохроники времен Второй мировой войны, снятые в концентрационных лагерях. В этой кинохронике были запечатлены самые изощренные пытки, которым подвергали военнопленных (само собой, гораздо более страшные по сравнению с тем, как обращались с бойцами СпН в плену условного противника). Потом бойцов отпускали, но если на следующих учениях они снова попадались, процедура повторялась. В результате у бойца СпН очень быстро пропадало всякое желание оказаться в плену, и крепло убеждение, что смерть — смерть во имя высокой цели, в бою, — гораздо лучше и легче плена.

На учениях части СпН действовали против реальных целей, но этими целями были советская военная техника и элементы советской инфраструктуры. Помимо этого, бойцов СпН время от времени отправляли в особые учебные центры, где были точно воссозданы условия того географического региона, в котором предполагалось использовать конкретные части и соединения СпН. Здесь были размещены точные копии оперативно-тактических ракетных комплексов вероятного противника, самолетов-носителей ядерного оружия, артиллерийских орудий, которые могли стрелять ядерными снарядами, собраны образцы транспортных средств вероятного противника, в том числе используемые для перевозки ракет и ядерных боеприпасов, и многое другое.

3

Каждый солдат Советской Армии, где бы он ни служил, должен был быстро бегать, хорошо стрелять, содержать свое оружие в чистоте и исправном состоянии, точно и быстро выполнять приказы своих командиров, не задавая ненужных вопросов. У стороннего наблюдателя могло сложиться впечатление, что в процессе боевой подготовки солдатам всех родов войск прививали некие общие стандарты действий в любых условиях. Это не совсем верно. Действительно, в Советской Армии был длинный ряд стандартных требований, которые предъявлялись ко всем солдатам и офицерам. Тем не менее, каждый военный округ Советского Союза и каждая группа войск действовали в особых, характерных только для них условиях. Войскам Ленинградского военного округа приходилось действовать в суровом северном климате (местами — в арктическом), и они проходили боевую подготовку в лесах, болотах и тундре. Войска Закавказского военного округа должны были действовать в высоких горах, тогда как и войска Прикарпатского и Уральского военных округов — в горах пониже. При этом для Прикарпатского военного округа характерен умеренный континентальный климат, мягкий, как в Западной Европе, тогда как в Уральском военном округе климат совершенно иной — суровый, континентальный, с очень жарким летом и очень холодной зимой.

Командующий войсками каждого округа, его начальник штаба и начальник разведки головами отвечали за боевую готовность войск своего округа.

Каждый военный округ и группа армий имели совершенно конкретные задачи в будущей войне (конечно, совершенно секретные), каждому отводилась определенная роль в планах Генерального штаба, каждый должен был действовать против определенного противника. Боевая подготовка войск округов и групп армий велась именно в местах их постоянной дислокации как раз потому, что природные условия в этих местах, как правило, были аналогичны тем условиям, в которых предстояло действовать войскам округа или группы армий в будущей войне. Например, природные условия Карелии мало отличаются от природных условий Норвегии, Швеции и Финляндии. Если бы войска Прикарпатского военного округа пересекли границу Советского Союза (а именно такая роль отводилась им в грядущей войне), там они действовали бы в такой же труднопроходимой горной местности. А части Группы советских войск в Германии, перейдя границу Восточной Германии, действовали бы в условиях, полностью идентичных условиям в местах их постоянной дислокации.

Части и соединения СпН были сконцентрированы на уровне фронтов и армий. Чтобы боевая подготовка этих частей и соединений велась в условиях, максимально приближенных к тем, в которых им предстояло действовать, для них были созданы специальные учебные центры. Например, природные условия Прибалтийского военного округа очень похожи на природные условия Дании, Бельгии, Нидерландов, Северной Германии и Франции. Части и соединения, которым предстояло действовать на Аляске и в Канаде, проходили подготовку в Сибири, а те, кого планировалось забрасывать в Австралию, — в Казахстане. В то же самое время бригаду или любое подразделение СпН могли неожиданно перебросить в учебный центр, принадлежавший другой бригаде СпН, и тогда бойцам приходилось действовать в совершенно незнакомых условиях. Например, в марте 1970 года во время крупных общевойсковых учений «Двина» в Белоруссию были переброшены части и соединения СпН Ленинградского, Московского и Северо-Кавказского военных округов. На этих учениях они действовали в непривычных для них условиях; части СпН, переброшенные с Северного Кавказа, особенно сильно ощущали эту разницу.

Такие переброски устраивались, как правило, для частей и соединений внутренних военных округов. Советское командование считало, что войска приграничных военных округов (например, Закавказского военного округа), как и части, дислоцированные в зарубежных государствах (например, в Германии или Чехословакии), в будущей войне в любом случае будут действовать в местах своей дислокации, и целесообразнее обучать их ведению боевых действий исключительно в этих условиях, не тратя времени и сил на боевую подготовку в иных условиях. А вот войска внутренних военных округов (например, Уральского, Приволжского, Московского и Северо-Кавказского) проходили «универсальную» подготовку, так как в случае войны их должны были перебросить туда, где они будут больше всего нужны, — то есть они могли оказаться где угодно. Такую же подготовку проходили части СпН, укомплектованные профессиональными спортсменами. Бойцы таких частей много ездили по всей стране от Владивостока до Ташкента и от Тбилиси до Архангельска, принимая участие в различных соревнованиях. Эти поездки сами по себе были важной частью боевой подготовки: благодаря им бойцы СпН становились психологически готовыми к действиям в любом климате и любой обстановке. Важную роль играли поездки на зарубежные соревнования, особенно в те страны, где бойцам СпН предстояло действовать в случае войны. Такие поездки не только помогали сломать своеобразный психологический барьер в сознании бойцов, но и давали возможность изучить районы будущих действий.

4

Каждый из нас чего-то боится.

А боец СпН не должен ничего бояться.

Психологи из советской военной разведки давно отработали методики выявления фобий. Изучая каждого бойца СпН индивидуально, они быстро выясняли: этот боится крыс, этот — змей, а этот — тесных замкнутых пространств. С такими будут работать индивидуально. Но даже и тот, кто ничего не боится, нуждается в весьма серьезной подготовке, ибо степень его храбрости можно и нужно поднять на куда более высокий уровень.

Первое и самое главное — отбить страх высоты. Этим ребятам, прежде чем они начнут резать вражьи глотки, на вражескую территорию надо как-то попасть. Главный путь для всех — прыжок с парашютом. Советская Армия накопила колоссальный опыт преодоления страха высоты.

Во-вторых, во всей Советской Армии серьезное внимание уделялось психологической готовности солдата или матроса бороться с огнем. Во флоте старые подводные лодки вытаскивали на сушу, запирали нескольких матросов в одном из отсеков, где вдруг возникал пожар, и матросам приходилось бороться с огнем. В танковых войсках экипажи танков точно так же закрывали в старом танке, а внутри или снаружи вдруг возникал огонь. Самое противное — когда он возникал и внутри, и снаружи.

В СпН бойцов гоняли сквозь огонь куда чаще, чем в любых других частях. Огонь в боевой подготовке бойца СпН присутствовал постоянно, с первого до последнего дня.

Сначала бойца учили не бояться огня, бушующего рядом с ним. Затем он учился защищаться от огня и спасать из огня своих товарищей, осваивал различные способы борьбы с огнем — гасил огонь подручными средствами (землей, песком, дерном), катался по земле, чтобы сбить пламя с одежды, и так далее.

После этого боец СпН сталкивался с огнем, который прямо угрожал его жизни: он оказывался возле рва, в котором бушевало пламя, и через тот ров надо было прыгать. Он должен был бежать сквозь горящие помещения или по горящему мосту. Ему приходилось нестись на мотоцикле по пылающему огнем туннелю. Он совершал парашютный прыжок на точность приземления, когда нужно было приземлиться точно в центре белого креста, и в момент касания земли все вокруг вдруг вспыхивало жарким пламенем.

Но главная задача таких занятий состояла в том, чтобы боец СпН усвоил: огонь — его постоянный спутник, и при умелом обращении он будет союзником, а не врагом.

5

Другой важный элемент подготовки — научить солдата убивать. Для бойцов СпН это умение куда важнее, чем для обычной пехоты. Боец мотострелковых войск убивает врага, находясь в сотне метров от него, а иногда и в нескольких сотнях метров. Мотострелок, убивая врага, не видит крови, пролитой его выстрелом, не видит предсмертных мук своего противника. Все, что от него требуется, — передернуть затвор, прикинуть расстояние, установить прицел, затаить дыхание и нажать на спуск. Правило старое: плавно жми, не дыши, ровно мушку держи.

Бойцы мотострелковых войск в мирное время стреляют по фанерным мишеням, а на войне — в людей, которые издалека весьма похожи на такие мишени. Кровь, которую видит на войне боец мотострелковых войск, — это прежде всего и главным образом кровь его убитых товарищей. И эта кровь требует отмщения. Потому боец мотострелковых войск стреляет по врагам, не терзаясь сомнениями, с чистой совестью.

А в СпН все не так просто. Тут приходится убивать, глядя противнику или жертве прямо в глаза. На войне боец СпН тоже будет видеть кровь, но чаще всего это будет кровь тех людей, которые ни в чем ни перед самим бойцом СпН, ни перед Советским Союзом не провинились.

Как и огонь, кровь была постоянным атрибутом боевой подготовки бойца СпН.

Первая встреча бойца СпН с кровью должна быть внезапной. Крови должно быть много. Солдат должен научиться ничему не удивляться, ничего не бояться.

Группу молодых солдат поднимают ночью и куда-то гонят. Чем хуже погода, тем лучше. Самый желанный вариант — проливной дождь, пронизывающий ветер, непролазная грязь. А чтобы служба медом не казалась, на пути — многие километры препятствий: ступеньки, которые проваливаются под твоим сапогом, узкие лазы и дыры в стенах, тонкие, невидимые в темноте струны, натянутые поперек дыр и траншей. Салаги выдохлись и обессилели, их сердца бешено колотятся, ноги скользят, руки исцарапаны и изранены. А сержант злобствует: вперед, уроды, мать вашу! Смысл всего этого в том, чтобы бойцы переполнились злобой.

На их пути оказывается участок с развалинами домов, кругом битый кирпич и битое стекло. Все мокрое и скользкое, повсюду нескончаемые препятствия, а прямо в глаза — ослепляющий свет прожекторов.

Вперед, желудки обожравшиеся! Вперед! В подвал! По коридору!

Впереди — затопленный подвал. Вперед, в воду! И вдруг в темном подвале врубается ослепительно яркий свет. Салаги вдруг видят, что вокруг вовсе не вода — это кровь.

Кровь до колен, потом до пояса, а потом и на уровне груди. Оно бы и ничего, если двигаться потихоньку. Но надо нестись вперед, распихивая своих же товарищей. На стенах и на потолке — куски гниющей плоти, смердящие окровавленные внутренности. Ступеньки скользкие от крови.

И потоптаться перед таким препятствием никому не удастся, потому как позади кто-то спускает с цепи злобного пса. И есть только один способ увернуться от его клыков — рвануть вперед через море крови. Только вперед, туда, где виден выход и лестница наверх.

Где же можно набрать столько крови? Да на скотобойне, где же еще! Много крови, конечно, не наберешь, потому коридор должен быть узким. Он может быть и не очень глубоким, только потолок тогда пусть будет пониже, пусть солдатики на карачках через кровь ползут. Если нет крови в достаточном количестве, использовали внутренности животных, перемешанные с кровью.

Даже в весьма ограниченном пространстве можно выстроить такой интерьер, попав в который, солдат будет думать, что оказался в огромном, бесконечном лабиринте. Главное — побольше изгибов, поворотов, подъемов и спусков, дыр, провалов и тупиков. Дно коридора не должно быть ровным: пусть, блин, спотыкаются, пусть скользят, падают и проваливаются!

Важно, чтобы подобные препятствия были совершенно неожиданными. Салаг надо изолировать от старослужащих, чтобы никто не предупредил новобранцев о предстоящих испытаниях.

И еще один важный момент: коридор с кровью не должен быть последним препятствием этой ночи. Было бы ошибкой прогнать бойцов через это испытание, а сразу после этого завершить занятие и отправить их мыться и спать. Да нет же! Их надо гнать дальше и дальше. Сутки без сна — тоже испытание, а сутки без сна с запредельной физической и психологической нагрузкой — это перековка рыхлого человеческого материала в разящий инструмент истребления.

Занятия продолжались так, чтобы никто не знал, когда же всему этому наступит конец. Продолжались без перерывов на еду и питье. Таким способом бойцов обучали умению ничему не удивляться. Кровь была на их руках и одежде, кровь была на их сапогах — все это становилось чем-то привычным. Бойцов нужно измотать так, чтобы погасить любые эмоции — сострадание, жалость, страх.

Пусть останутся только злость и ненависть.

На таких занятиях всегда было много стрельбы и внезапных взрывов. И были собаки — много собак. А когда салаги ползли под рядами колючей проволоки, на ней были развешены кишки и прочие внутренности.

Когда боец СпН выходил на стрельбище, огневой рубеж иногда «украшали» кусками гниющего мяса. Когда бойцы выполняли парашютный прыжок на точность приземления, возле белого креста могли положить чучело в форме СпН, а рядом — порванный и спутанный парашют из числа давно списанных, забрызганный свиной кровью.

Это простые приемы, но действовали они безотказно. Дабы усилить эффект, в частях СпН создавали ситуации, когда боец не только видел кровь, но вынужден был вымазать кровью свою одежду, обувь, руки, лицо. Боец карабкался по стене к высокому окну, хватался за край подоконника и обнаруживал, что он весь залит липкой жижей, которая оказывалась кровью. Пусть решает: прыгнуть вниз и сломать ноги (а то и шею) или ухватиться покрепче, подтянуться, опереться подбородком, потом предплечьем и, наконец, влезть в окно.

Боец СпН был приучен тянуться вверх. Отплевываясь и матерясь, он рвался к победе.

Процесс приучения бойцов СпН к постоянному присутствию крови не имел цели превратить их в садистов. Просто кровь была той жидкостью, с которой им предстояло работать. Боец СпН не должен был бояться этой жидкости.

Хирург постоянно работает с кровью. И мясник. Что будет, если у хирурга или мясника во время работы от вида красной жижи задрожат руки?

Глава 16

Клан

1

Символ ГРУ — летучая мышь. Многие годы и десятилетия символ этот был тайным, как, впрочем, и само существование ГРУ. Летучая мышь иногда использовалась и в качестве символа СпН, и это было оправдано, ибо СпН — неотъемлемая часть военной разведки.

Однако во все времена помимо общего символа военной разведки неофициальным символом СпН был волк — точнее, волчья стая.

У волка могучий интеллект. Он горд и независим. Вы можете приручить белку и лису, тюленя и дельфина. Тигры и львы делают на арене то, что приказывает дрессировщик. Ученый медведь может кувыркаться, играть в футбол и ездить на велосипеде. Но приручить волка невозможно. Как волка ни корми, он все в лес смотрит.

Волк живет в стае, как боец в группе СпН. Волк обладает поразительной силой и выносливостью. Волк способен часами гнать свою жертву по глубокому снегу, доводя ее до полного изнеможения, а затем вдруг совершить невероятный рывок на короткой дистанции. Волки убивают огромного лося не только силой своих зубов, но прежде всего силой своих ног.

Волка ноги кормят. Это сказано не только про волка, но и про его серого брата — бойца СпН.

В СпН берут того, у кого светлая голова и крепкие ноги. Но того, что дала человеку природа и юношеская спортивная школа, недостаточно. Потому основой боевой подготовки СпН является тренировка ног и дыхательного аппарата.

Человек силен и молод настолько, насколько сильны и молоды его ноги. Слабый человек ходит вяло, волоча ноги по земле. С другой стороны, танцующая, пружинящая походка является верным признаком физического и умственного здоровья.

2

Не нужно обладать каким-то особым опытом, чтобы выделить «спецов» из общей массы солдат. Моряка узнаю́т по походке. Палуба под ним качается, потому ходит он, широко расставляя ноги, как бы вразвалочку. И у «спецов» тоже какая-то особая походка — мягкая, энергичная, как бы слегка подпрыгивающая.

Я никогда не забуду бойца, получившего прозвище Торсион.

Объясняю тому, кто не знает: торсион — это длинный вал, вроде лома, из особого, весьма дорогого сорта стали. Торсион — это пружина, которая работает не на сжатие и не на сгиб, а на скручивание. Многие танки и бронетранспортеры (КВ, ИС, Т-10, Т-40, Т-44, Т-54, Т-64, ПТ-76, БТР-50П и другие) имели торсионную подвеску. Поперек днища танка были расположены валы. Один конец каждого вала намертво закреплен, на другом конце — рычаг и каток. Как только каток въехал на препятствие, нагрузка на него резко возрастала, он подскакивал вверх, скручивая торсион. Как только каток миновал препятствие, могучий торсион, раскручиваясь, возвращал каток в прежнее положение.

Дело было так. На вооружении ракетной бригады Приволжского военного округа находились одноступенчатые оперативно-тактические баллистические ракеты Р-17. Запускали их с пусковых установок 2У218. Это не что иное, как танк ИС-2 без башни и верхней части броневого корпуса, с установленными на нем легкой кабиной и подъемным механизмом со стартовым столом. Двигатель, силовая передача, торсионная подвеска — все как у танка ИС-2. Осталось загрузить изделие 8К14 (то есть саму ракету) и двинуть установку на стартовую позицию.

Готовились учения. Ракетчики должны были по нескольким маршрутам выдвинуться в районы предстоящих учебных пусков. На этих маршрутах их поджидали разнообразные препятствия и сюрпризы, в том числе и зловредные диверсанты.

Одновременно это были учения и для 808-й отдельной роты СпН. По замыслу учений, в данном весьма обширном районе вражеская ракетная бригада выдвигается предположительно вот в эти районы. Задача роты: найти, доложить, воспрепятствовать, не позволить, уничтожить.

Рота СпН поставленную задачу выполнила. После учений бойцов роты кормили в расположении ракетной бригады вместе с ракетчиками. Здесь командиру роты СпН попался на глаза один солдатик, стоявший в очереди к походной кухне, чтобы получить свою порцию супа, — не очень высокого роста, без бычьей шеи и бицепсов, рвущих рукава. Ничего особенного. За исключением одного…

Солдатик этот не просто стоял — он все время словно пританцовывал. Можно было подумать, что у парня переполнен мочевой пузырь, но при желании справить малую нужду мы ведем себя совсем не так — мы переминаемся с ноги на ногу, слегка сутулясь и наклоняясь вперед. А этот солдатик пританцовывал с широкой улыбкой, держа спину прямо и развернув плечи. Создавалось впечатление, что его сдерживает какая-то невидимая ниточка, и, если ту ниточку перерезать, он начнет прыгать, бегать и танцевать без остановки. Военный комиссариат, в чьи обязанности входил отбор и сортировка человеческого материала, явно недооценил этот экземпляр.

— Подрули-ка сюда, служивый, — командир роты СпН начертил линию на земле. — Ну-ка, прыгни, воспроизведи лягуху.

Солдат встал на линию и прыгнул с места. У командира роты не было с собой никаких измерительных инструментов для оценки длины прыжка, но в данном случае они не требовались. Командир роты знал цену хорошим бойцам и понимал, какой прыжок можно считать хорошим, а какой — отличным.

— Садись в мою машину! — приказал он солдату.

— Без разрешения моего командира я не могу, товарищ старший лейтенант.

— Садись и не беспокойся, со мной не пропадешь. Я доложу кому следует.

Через час командир роты СпН показал бойца начальнику разведки Приволжского военного округа полковнику Шурыгину:

— Товарищ полковник, посмотрите, кого я нашел у ракетчиков. Прыжок с места — примерно на два пятьдесят, если на глаз.

Солдатику снова было приказано сделать прыжок с места; на этот раз длину прыжка измерили рулеткой — 2 метра 41 сантиметр. Начальник разведки, не задумываясь, отдал ротному распоряжение:

— Забирай бойца к себе. И подыщи ему соответствующий головной убор.

Затем у начальника разведки состоялся короткий телефонный разговор с начальником штаба округа генерал-майором Безхребтым, и в ракетную бригаду ушел приказ: о солдатике том забыть, а все его вещи передать в войсковую часть 74972.

В советской армейской иерархии полковник, занимавший должность начальника разведки военного округа, стоял гораздо выше полковника, командовавшего ракетной бригадой. Все командиры знали, что у начальника разведки есть привилегия умыкать особо талантливых солдат. При его появлении командиры своих самых лучших солдат старались не демонстрировать. Солдата, который впоследствии получил кликуху Торсион, никто не прятал, ибо ничем особым он не отличался, — во всяком случае, так считали его командиры. Но у него были резвые ноги серого лесного хищника.

Пританцовывающего солдата не зря прозвали Торсионом. Его можно было скручивать так, как выжимают мокрое полотенце, и он тут же раскручивался обратно. До армии он не проявлял особого интереса к спорту, но был прирожденным атлетом. Под руководством опытных тренеров его талант проявился и засиял бриллиантом. Спустя год, когда пришла пора уходить на дембель, его личный рекорд в прыжках в длину с места составлял 2 метра 90 сантиметров. Его пригласили в спортивную команду округа, и он согласился.

Прыжки в длину с места незаслуженно забыты, их перестали включать в программу официальных соревнований. А когда-то за прыжки с места давали олимпийское золото. Олимпийский рекорд 1908 года — 3 метра 33 сантиметра.

Как спортивное упражнение, прыжок в длину с места является наиболее достоверным показателем силы ног человека. А сила ног является достоверным показателем физического развития солдата в целом. Практически половина мускулов человека находится в его ногах.

В СпН развитию мышц ног уделяли особое внимание. Для этого существовало множество простых, но предельно эффективных упражнений: бег вверх по лестнице, прыжки вверх на несколько ступенек, бег вверх и вниз по песчаным склонам, прыжки с большой высоты, прыжки с движущихся автомобилей и поездов, и, конечно, прыжки с места.

3

Боец СпН знал, что он непобедим. Кто-то мог иметь другое мнение, но мнения других бойца СпН не интересовали. Он был уверен в себе, и этого достаточно.

Развитие чувства уверенности в себе, самостоятельности и превосходства над любым противником проводилось одновременно с тренировкой сердца, мускулов и легких. Задача командиров и их заместителей состояла в том, чтобы заставить каждого бойца поверить в свои силы.

Человек может выдержать нечеловеческие нагрузки. Эту мысль бойцу внушали исподволь, ненавязчиво, однако делалось это постоянно, систематически.

Есть множество доказательств тому, что человек обладает колоссальными возможностями — такими, о которых большинство из нас даже не догадывается. Но прежде чем победить противника, человек в первую очередь должен преодолеть себя, перебороть свои страхи, свои сомнения и свою лень. Путь наверх — это путь побед над собой.

Человек должен заставить себя вставать раньше всех и ложиться позже всех.

Он должен исключить из своей жизни все, что препятствует достижению поставленной цели.

Он должен подчинить свою жизнь строжайшему режиму.

Он должен отказаться от выходных.

Он должен использовать свое время наилучшим образом и успевать больше, чем планировал.

Человек, поставивший перед собой определенную цель, может достичь успеха, только используя каждую минуту своей жизни с максимальной выгодой для исполнения своего плана. Он должен понять, что четырех часов сна вполне достаточно, а остальное время должно быть использовано для рывка к поставленной цели.

Внедрить такие принципы подготовки в массовую армию, которую комплектовали путем насильственной мобилизации, невозможно и не нужно. Но в отдельных подразделениях и частях, которые формировали из тщательно подобранного человеческого материала, такая система ценностей была единственно верной.

Численность соединений и частей СпН была совсем невелика в сравнении с общей численностью Вооруженных Сил Советского Союза. Но это была лучшая их часть. И в частях и соединениях СпН истина о том, что потенциал человека неисчерпаем, не вызывала ни внешнего отторжения, ни внутреннего неприятия. Каждый член этого тайного братства в полной мере разделял это убеждение.

Каждый, кому судьбой было предначертано носить голубой берет, знал, что путь к победе есть битва с самим собой, с собственной психологической и физической слабостью.

Любая тренировка имеет смысл только тогда, когда она подводит бойца к границам его физических и психических возможностей и на самую малость эти границы переходит.

Каждый сам должен четко знать нынешние границы своих способностей. Например, если боец может подтянуться 120 раз, он должен помнить это число и знать, что это его предел. Но перед каждой новой тренировкой он должен обещать самому себе, что сегодня побьет свой рекорд.

Чемпионом становится только тот, кто идет на каждую тренировку как в последний и решительный бой.

Победителем становится тот, для кого победа важнее собственной жизни.

Победителем становится тот, кто на сантиметр заходит за тот предел, за которым — смерть.

4

Жутким местом, позволявшим бойцу СпН в полной мере познать себя, был ров на полигоне СпН в Кировоградской области. Ров этот имел множество названий, и все эти названия были матерными. В самом узком месте ширина рва составляла три метра. В других местах ров расширялся. Края его были сделаны бетонными, дабы не обваливались. Дно тоже залили бетоном и в тот бетон воткнули толстые стальные стержни арматуры. Казалось, что на дне рва притаился ежик исполинских размеров со стальными иголками на спине.

Никого не заставляли прыгать через тот ров. Любой, кто не рассчитал свои силы, падал на стальные стержни и гарантированно получал тяжелые увечья. Но если кто-то желает испытать себя и судьбу, то пожалуйста — прыгай на здоровье в любое время дня и ночи. Можешь начинать в самом узком месте, понемногу переходя к более широким участкам. Можешь прыгать в спортивном костюме или в своем диверсантском облачении.

Сперва желающих намотать собственные кишки на стальные стержни того рва с непечатным названием находилось немного. И тогда командир 9-й отдельной бригады СпН полковник Гришаков приказал рядом с этим рвом повесить строгое предупреждение: «Только для настоящих бойцов!»

После этого число желающих попрыгать существенно увеличилось.

5

Взаимоотношения и порядки в подразделениях СпН были точно такими же, как в волчьей стае. Послушайте рассказы зоологов о жизни и поведении волков, а потом посмотрите на роту СпН — разница только в том, что одни бегают на двух ногах, а другие — на четырех.

Специалисты говорят, что волчица никогда не убивает самого слабого волчонка в своем выводке. Она заставляет здоровых волчат убить своего брата. Волчица дает своим детенышам первый урок действий организованной группой. Первой жертвой волчат становится их самый слабый брат. Но когда слабейший уничтожен, волчица охраняет остальных. В случае опасности она скорее пожертвует собой, чем позволит кому-либо обидеть своих детенышей. Уничтожением слабейшего волчица сохраняет чистоту и силу потомства, позволяя жить только сильным.

Это очень похоже на процесс отбора и отсева внутри подразделений СпН. Того, кто оказался слабым, в мирное время, конечно, не убивают, — его переводят из СпН в другие войска. Однако на войне, в тылу врага, волки из СпН без колебаний загрызут своего товарища, если тот проявит слабость. Кому-то это может показаться варварством, но только так волки смогли сохранить свою силу в течение полутора миллионов лет, оставаясь хозяевами лесов до тех пор, пока не появился более свирепый двуногий хищник.

Внутри стаи волков идет постоянная и жестокая борьба за место ближе к вожаку и за само место вожака. Прямо как в 808-й отдельной роте СпН, прямо как в 9-й отдельной бригаде СпН. Не припомню, чтобы в отношениях между бойцами подразделений СпН возникало нечто похожее на солдатскую дружбу. По крайней мере, отношения между бойцами там даже отдаленно не напоминали те, что мне пришлось видеть в танковых и мотострелковых войсках. Внутри отделений, взводов и рот СпН шла жестокая борьба за место во внутренней иерархии — за место в стае, за близость к вожаку и за само место вожака. В ходе этой борьбы боец СпН иногда мог продемонстрировать такую силу характера, какую я больше никогда ни у кого не встречал.

И тут надо внести полную ясность: боец СпН предельно жесток, однако он не садист. В частях СпН поощрялся и насаждался культ силы, жестокости и самопожертвования. И одновременно шел кропотливый процесс выявления тайных и явных садистов. Садисты для службы в СпН не подходят. Их под разными благовидными предлогами переводили в другие войска.

Опыт показывает, что в подавляющем большинстве случаев садисты оказываются трусами, неспособными на самопожертвование.

6

Служба в частях СпН была гораздо более тяжелой, чем в любых других частях Советской Армии, за исключением разве что службы в дисбатах (впрочем, последняя, строго говоря, является не службой, а наказанием). В частях СпН солдат месяцами испытывал колоссальные физические и психологические нагрузки, которые были преднамеренно доведены до предельно высокого уровня, а зачастую (тоже преднамеренно) и превышали все мыслимые пределы. Поэтому вполне объяснимо, что некоторые солдаты не выдерживали подобных экстремальных нагрузок и «ломались». Такого рода надлом мог принимать разные формы: нервный срыв, истерический припадок, глубокая депрессия, душевное расстройство, помешательство, дезертирство, попытка самоубийства.

Уезжая на повышение в Москву из Приволжского военного округа, где служил в разведывательном отделе штаба округа, я случайно заметил на одной маленькой железнодорожной станции знакомого лейтенанта СпН, с которым находились два вооруженных солдата.

— Ты что здесь забыл? — окликнул его я. — На этой станции люди появляются раз в месяц!

— Один из моих бойцов сорвался!

— Дух?

— Нет, старик, в том-то и дело. Ему всего месяц оставалось трубить до дембеля.

— С оружием?

— Без…

Пожелав лейтенанту успехов, я сел в поезд. Я так и не узнал, чем закончилась эта история, но на следующей же станции вагоны поезда, в котором я ехал, тщательно обыскали солдаты Внутренних войск. По тревоге были подняты войска всего округа.

Солдаты-срочники бежали из частей СпН значительно чаще, чем из любых других частей Советской Армии. Но обычно это были новобранцы, салаги, не выдержавшие запредельных нагрузок; чаще всего они уходили, прихватив автомат. Такой солдат, не задумываясь, застрелил бы любого, кто встал у него на пути. Обычно таких беглецов быстро находили и убивали. Но в данном конкретном случае это был старик, почти дембель, и ушел он без оружия. Почему он сбежал и на что надеялся? Я не знаю. Нашли ли его? Этого я тоже не знаю. Впрочем, в последнем сомневаться не приходится: конечно, нашли. В СпН это умели. Так как у этого солдата не было оружия, возможно, его не убили. В СпН не убивали людей без необходимости. Что с ним стало? Возможно, его на два года отправили в дисциплинарный батальон, после чего он еще месяц должен был отслужить в частях СпН — тот месяц срочной службы, который оставался ему до дембеля.

7

Всем известно, что неуставные отношения обычно начинаются с избиения «стариками» («дедами») молодых призывников, или «салаг», чтобы показать им, кто здесь главный, и тем самым сохранить свою власть в отделении, взводе или роте. Но мало кому известно, что между солдатами, находящимися на одной ступени в неформальной солдатской иерархии (то есть имевшими одинаковый выслуженный срок службы), тоже шла постоянная жестокая борьба за власть. Одновременно такая же борьба шла между различными неформальными группами и даже между дедами, у которых тоже была своя внутренняя иерархия. Смысл этой борьбы состоял в том, чтобы удержать под своим контролем тех солдат, которых по каким-либо причинам или формальным признакам поместили на более низкие уровни иерархии, и заставить их повиноваться. В частях СпН такая борьба за власть была особенно жестокой и изощренной из-за особой подготовки бойцов, как физической, так и психологической.

Я помню одного очень жестокого и сильного солдата по кличке Бес, который, прослужив в СпН всего полгода, сколотил сильную неформальную группу. Туда вошли солдаты всех сроков службы, которые подмяли под себя не только свой взвод, но всю роту (конечно, речь идет только о солдатах срочной службы). Бес очень хорошо чувствовал настроения членов группы и играл на этом, манипулируя своими сослуживцами. Он и его группа никогда не нападали на дедов просто так. Они выжидали, когда кто-нибудь из дедов совершит какой-нибудь постыдный с точки зрения неформальной культуры СпН поступок, — например, украдет что-нибудь у другого солдата. Только после этого члены группы избивали его — как правило, ночью. Бес был искусным провокатором. Например, он мог украсть флакон с одеколоном у какого-нибудь солдата и подкинуть его одному из своих врагов. В частях СпН не было воровства. Любые случаи воровства очень быстро раскрывались и безжалостно наказывались (разумеется, здесь речь идет о неформальных наказаниях). И, конечно, именно Бес руководил исполнением таких наказаний в своей роте.

Но в частях СпН солдаты доказывали свое превосходство над другими не только кулаками. В группу Беса входил солдат по кличке Косой, не отличавшийся высоким ростом и могучим телосложением. Наблюдая за этой группой, я вскоре заметил, что, хотя Бес и был безусловным неформальным лидером и заправилой в роте, он, однако, всегда избегал конфликтов с Косым. Однажды Косой даже позволил себе в присутствии всей роты отпустить нелестный комментарий по поводу уродливых ноздрей Беса. Солдаты засмеялись, Бесу было нанесено недвусмысленное оскорбление, но он почему-то промолчал и не поставил обидчика на место, хотя явно был сильнее. Я не знаю, в чем была причина и что произошло между этими двумя солдатами, но вскоре Косой стал в роте теневым лидером, своего рода «серым кардиналом», хотя он никогда ни с кем не дрался и ничего никому не приказывал. Он просто обращался к Бесу и говорил, что ему нужно, а Бес использовал всю свою силу и власть, чтобы добиться этого от солдат роты. Это продолжалось около трех месяцев; мы, офицеры, никак не могли понять, почему все происходило именно так. Мы наблюдали за солдатами со стороны, никогда не вмешиваясь в их отношения, и даже не пытались разобраться в сложившейся ситуации.

Но однажды произошел настоящий переворот. Кто-то подловил Беса на провокации и вывел его на чистую воду. Бес в очередной раз что-то стащил и был пойман, когда хотел подсунуть украденную вещь одному из дедов. Ночью Беса, Косого и их ближайших товарищей били всей ротой — били до самого утра, пока не вмешался дежурный офицер. Он запер Беса и Косого на складе горючего; они сидели там несколько дней, потому что слишком многие горели желанием свести с ними счеты, и дело могло кончиться очень плохо. Тем временем о произошедшем доложили начальнику разведки округа. Начальник разведки, зная, какую страшную расправу могут устроить этим двоим в роте СпН, принял решение сдать обоих военному трибуналу. Приговор военного трибунала был предрешен. Как обычно случалось в подобных ситуациях, трибунал не узнал об истинной подоплеке дела; командир роты просто собрал множество мелких проступков обвиняемых (опоздание на построение, опоздание на поверку, нахождение на территории части в нетрезвом виде и тому подобное), солдаты роты засвидетельствовали эти факты, а обвиняемые не стали их опровергать. Оба получили по заслугам: трибунал отправил каждого из них в дисбат на восемнадцать месяцев.

Молчаливое большинство может долгое время мириться с несправедливостью, но однажды в пороховую бочку попадает искра, и происходит чудовищный взрыв. Зачастую в подразделении СпН власть некоторое время удерживает группа самых сильных и наиболее агрессивных солдат, но внезапно ее противники наносят сокрушительный контрудар, группа распадается; те, кто еще вчера держал в повиновении все подразделение, становятся изгоями, а их место занимают другие.

В каждом подразделении находятся солдаты, которые не пытаются бороться за власть и доминировать над остальными, не навязывают другим свою волю и не стремятся манипулировать сослуживцами. В то же самое время другие чувствуют их внутреннюю силу, и никто не смеет их тронуть. Такие солдаты обычно занимают место возле «правящей верхушки» в неформальной иерархии подразделения, но редко оказываются на вершине этой иерархии.

Я хорошо помню одного такого солдата по кличке Трактор. Он был замкнутым и неразговорчивым. Вероятно, он был не слишком эмоциональным человеком, чересчур мягким и спокойным для бойца СпН. Он всегда добросовестно выполнял приказы, не выказывая никакого недовольства, как, впрочем, и не проявляя особого энтузиазма. Никто не осмеливался трогать его, даже сам Бес. Однажды, когда Бес избивал одного из салаг, Трактор подошел и сказал: «Хватит с него». Бес не стал возражать — он просто прекратил махать кулаками и отпустил салагу, и тогда Трактор снова ушел в себя.

Каждому было ясно, что Трактор недолюбливал Беса, но никогда не показывал этого. Той ночью, когда солдаты всей ротой били Беса и Косого, Трактор лежал на своей койке, не проявляя никакого интереса к происходящему. Но вдруг он встал, пошел в туалет, где били этих двоих, проложил себе дорогу сквозь плотную толпу собравшихся, раздвигая других солдат своими огромными ручищами, подошел к еще державшемуся на ногах Бесу и произнес:

— Дайте-ка я ему врежу.

Своим могучим кулаком Трактор ударил Беса в живот. Все решили, что он убил Беса, потому что тот буквально сложился пополам и рухнул на пол, словно марионетка, у которой разом перерезали все ниточки. Беса окатили холодной водой и на полчаса оставили в покое: солдаты опасались, что Бес окочурится, и им придется отвечать за убийство сослуживца. Но, увидев через некоторое время, что Бес ожил, они снова стали избивать его. А Трактор, никогда не претендовавший на роль лидера, как ни в чем не бывало вернулся в казарму и снова растянулся на койке.

В той же роте был солдат по кличке Выдра. Невысокого роста, красивый и худощавый, он многим казался слабаком. Но этот солдат вел себя как пружина: когда внешнее давление явно превышало его силы, он расслаблялся и не сопротивлялся ему, но едва это давление ослабевало, Выдра, улучив момент, словно «взрывался», высвобождая накопленную энергию, и наносил ответный удар чудовищной силы. У него была великолепная реакция. Когда, будучи салагой, он попал в часть СпН и перешагнул через расстеленное у входа в палатку белое полотенце, старики собирались поиздеваться над ним, как обычно делали в подобных ситуациях.

— Снимай штаны и ложись, — приказали они.

Выдра взялся за ремень, словно собираясь выполнить приказ. В этот момент старики потеряли бдительность, и Выдра неожиданно врезал одному из них в челюсть так сильно, что тот упал, потеряв сознание. Пока первый старик падал, Выдра дал в зубы другому. Третий отступил и смылся.

Той же ночью, когда Выдра уснул, старослужащие накрыли его одеялом и жестоко избили. Его избивали несколько ночей подряд. Но Выдра был выдающимся экземпляром даже по меркам СпН. Когда он был расслаблен, его тело выглядело дряблым, словно тряпка. В первые месяцы службы Выдру часто и много били, но со стороны казалось, что в расслабленном состоянии он не чувствует боли. Когда Выдра спал, он оказывался во власти стариков, и те не щадили его. Если старики избивали его в темноте, накрыв одеялом, чтобы он не мог увидеть нападавших, Выдра все равно каким-то образом интуитивно узнавал их. Днем он никогда не нарывался на драку, если противников было много, и силы были неравными. Если на него нападали днем, он не сопротивлялся и берег силы. Но если ему попадался один старик, Выдра, не задумываясь, давал ему в морду. Если он снова встречал этого старика, то немедленно наносил ему новый страшный удар в челюсть. Он мог выбить противнику зубы. Его нападение всегда было внезапным, как удар молнии. Когда его противник проходил мимо, Выдра мог спокойно и расслабленно стоять, глядя себе под ноги, его руки висели плетьми, но через долю секунды он вдруг наносил противнику сокрушительный удар чудовищной силы. Иногда он бил стариков в присутствии целой роты и даже в присутствии офицеров. Ах, как же красиво он их бил! Если это происходило в присутствии офицеров, командир роты, оценив красоту удара и одобрительно улыбаясь, все же отправлял Выдру на три дня на губу, поскольку рукоприкладство было запрещено Уставом.

Все это продолжалось довольно долго, но в конце концов старики сдались и оставили Выдру в покое. С тех пор его никто не трогал. Через шесть месяцев старики попытались задружиться с Выдрой и пригласили его в свой круг — то есть предложили ему место на самой верхушке неформальной иерархии. Выдра отказался. Он никогда не участвовал в разборках в своем взводе, не претендовал на лидерство и не стремился получить власть над другими. Когда вся рота пошла бить Беса, Выдра не стал принимать в этом участие.

Спустя несколько лет от одного знакомого офицера СпН я узнал, что после окончания срочной службы Трактору предложили перейти в подразделение СпН, укомплектованное профессиональными спортсменами. Он отказался и вернулся домой, в маленькую сибирскую деревню, расположенную в сáмой глуши. Выдра получил такое же предложение и принял его; он стал служить в элитном подразделении СпН — в одной из штабных рот, которая в грядущей войне должна была заниматься ликвидацией ключевых фигур в политическом и военном руководстве потенциального противника.

8

Место солдата в неформальной иерархии подразделения СпН далеко не всегда определялось его физической силой или способностью навязать свою волю другим. В частях СпН во все времена ценили бойцов, готовых идти на риск и обладавших незаурядной храбростью и силой духа. Уважением пользовались те, кто не дрейфил и позже всех открывал парашют в затяжном прыжке, кто мог забить ладонью гвоздь в доску, отлично стрелял, продолжал бежать, превозмогая усталость, когда все валились с ног, или мог долгое время обходиться без еды и питья. Но даже между теми, кто уже всё всем доказал и завоевал заслуженный авторитет у сослуживцев, продолжалась борьба за власть, и, если у таких солдат не оставалось других возможностей выяснить, кто из них круче, все решала физическая сила.

Двое таких солдат могли тайно, без свидетелей, сойтись в драке один на один; такая драка могла начаться с неожиданного нападения одного на другого. Случались и открытые массовые драки, в которых принимали участие все солдаты роты, — они сходились стенка на стенку и использовали все приемы, которым их обучили в СпН. Иногда дрались до первой крови, иногда — до тех пор, пока один из бойцов не будет повержен или не признает себя побежденным.

Одним из экзотических (и довольно эффективных) способов выявления сильнейшего был поединок на кнутах — старый цыганский способ выяснения отношений. Сплетенный из полосок кожи кнут длиной в несколько метров редко можно было встретить в частях СпН. Но если солдат СпН (обычно это был калмык, монгол или цыган) мог доказать, что мастерски владеет кнутом, ему позволяли носить этот кнут как оружие. Когда встречались два таких мастера кнута, они сходились в жестоком поединке, чтобы выяснить, кто из них искуснее владел этим оружием.

9

Обсуждая особенные обычаи и неформальные традиции частей СпН, следует иметь в виду, что в этих частях были собственные, особые правила поведения, специфические представления о добре и зле и о том, что такое хорошо и что такое плохо. К ним нельзя подходить с нашими обычными мерками, сформировавшимися в мирной гражданской жизни. Нельзя слишком строго судить солдат СпН за их жестокость, кровожадность и бесчеловечные поступки. Части и соединения СпН были весьма закрытым сообществом, члены которого постоянно жили и действовали на пределе человеческих возможностей. Даже в мирное время эти люди постоянно рисковали своей жизнью. Их жизнь и быт радикально отличались от жизни и быта подавляющего большинства населения нашей планеты. В частях СпН ценили те качества, которые не представляли никакой ценности для обычных людей или даже осуждались ими.

Солдат СпН был скептиком, циником и пессимистом. Он был убежден в том, что человек по природе своей порочен, и знал (на собственном опыте), что в экстремальных условиях любой человек становится животным, зверем. Боец СпН предпочитал быть с теми, кто свою звериную натуру не прятал и прятать не пытался. И он держался подальше от тех, кто корчил из себя хорошего человека или даже верил в существование высоких душевных качеств у себя или других людей. Ибо хорошим можно быть только до определенного момента и в определенных обстоятельствах.

Случается, что человек спасает жизни других людей ценою собственной жизни. Но солдат СпН считал, что нечто подобное происходит только тогда, когда смертельная опасность возникает внезапно: например, когда один человек бросается под поезд, чтобы вытолкнуть с железнодорожного пути другого человека и тем самым спасти ему жизнь. Если же угрожающая жизни ситуация длится месяцами или годами (например, голод или эпидемия смертельной болезни), каждый будет сам за себя. Если один человек, находясь в нужде, все же помогает другому, значит, он просто не слишком сильно нуждается в том, чем помогает. Если в голодное время один человек делится хлебом с другим, значит, голод просто недостаточно силен. Если жизнь припрет, хорошие всё равно станут плохими. В горящем кинотеатре в тот момент, когда пылающая крыша вдруг валится в зрительный зал, хороших людей почему-то оказывается очень мало.

Чтобы в критический момент его не застали врасплох, боец СпН предпочитал не водиться с хорошими людьми. Лучше иметь дело с плохими — по крайней мере, знаешь, чего от них ждать. Боец СпН просто обязан был считать последними сволочами тех, с кем он шел во вражеский тыл; знать об этом заранее гораздо лучше, чем в самый неподходящий момент внезапно обнаружить, что твой товарищ — беспощадный зверь.

Давным-давно в среде уголовников, которые всю жизнь ходили по краю, выживали в самых диких, нечеловеческих условиях и ни в грош не ставили ни свою, ни чужую жизнь, родилась чеканная формула: не верь, не бойся, не проси. Эта формула была принята каждым солдатом СпН как жизненное кредо. В этой формуле сконцентрировано все их мировоззрение, краеугольным камнем которого было почти сверхъестественное презрение к смерти и такое же презрение к окружающим. Солдат СпН не верил в справедливость. Он не верил даже в силу противника, пока ее не покажут — кулаками, кнутом или собачьими клыками. А когда ее показывали, солдат СпН немедленно принимал вызов.

Иногда на бойца СпН нисходило нечто вроде откровения — чувство полной отрешенности от этого мира, чувство полной, ничем не ограниченной свободы и блаженства. В таком состоянии боец СпН вообще никому не верил, вообще никого не боялся и ни у кого ничего не просил, даже пощады. Он входил в это состояние при определенных обстоятельствах, и тогда готов был сознательно пойти на смерть, полностью отдавая себе отчет в том, что происходит, и даже наслаждаясь этим. Находясь в таком состоянии, он торжествовал над трусостью, подлостью и низостью тех, кто его окружал. Однажды испытав подобное чувство освобождения, боец СпН был способен совершить любой героический поступок — он мог даже пожертвовать своей жизнью ради спасения жизни товарища. Но такой поступок не имел бы ничего общего с обычной солдатской дружбой. За ним стоял совсем другой мотив — страстное желание показать всем и каждому — в том числе и товарищу, которого он спасал, — собственное превосходство над ними, пусть даже ценой собственной жизни.

Бойца СпН долго и тщательно готовили к тому, чтобы в определенных обстоятельствах он мог пережить подобный «момент истины». Все избиения, все оскорбления и унижения, которым он подвергался, подводили его к блистательному подвигу, героическому акту самопожертвования. Сытый, довольный собой и жизнью солдат не способен ни на подвиг, ни тем более на самопожертвование. Только тот, кого гоняли босиком по грязи и снегу, кого, накрыв одеялом, били по ночам, кого заставляли голодать, отбирая последний кусок хлеба, кому каждый день в жестоких драках приходилось отстаивать свое право на жизнь, — лишь такой человек способен однажды доказать, что он действительно лучший.

Даже если за это придется заплатить своей жизнью.

Глава 17

Подготовка сержантов

1

Ни командир танка, ни командир мотострелкового отделения практически никогда не действовали в отрыве от основной массы войск. Над ними почти всегда стояли командиры взвода, роты, батальона, которые указывали, что, как и когда надо делать.

А командир отделения СпН практически всегда действовал самостоятельно, в отрыве от своего командования, базы снабжения, узла связи и полевого госпиталя. Вот почему подготовка сержантов для частей СпН резко отличалась от подготовки сержантов для всех остальных частей Советской Армии.

Есть и еще одна причина, почему в СпН сержантов готовили совсем не так, как во всех других частях. Советская Армия была многомиллионной, мобилизационной. Даже в мирное время ее численность была огромной, а в военное время она многократно возрастала.

До 1957 года каждый полк помимо батальонов, рот и батарей имел в своем составе полковую школу. По существу, полковая школа была усиленной ротой, которая напрямую подчинялась командиру полка. Самого злого ротного командира, которого командир полка замышлял поставить на батальон, он сначала ставил на полковую школу, чтобы окончательно убедиться в том, что выбрал достойного кандидата. А самых злых взводных командиров, которых командир полка намечал поставить на роты, он предварительно испытывал на прочность, ставя командовать взводами полковой школы.

Каждый ротный командир, получив молодое пополнение, выбирал самых перспективных солдат и посылал их в полковую школу, а через год получал сержантов. Иными словами, из числа новобранцев он выбирал лучших и отправлял их учиться. Выбирал для себя. Потому через год получал хороших сержантов.

Если ротного командира переводили в другое место, то и там он получал хороших сержантов, ибо его предшественник тоже выбирал лучших для себя. Он же не знал год назад, что его переведут.

Командиры рот, батальонов, да и сам командир полка постоянно наведывались в полковую школу с вопросом: а как тут готовят сержантов для моей роты, для моего батальона, для моего полка?

Такая система подготовки сержантов прекрасно подходила для мирного времени. Но только не для войны.

Кого отцы-командиры направляли в полковые школы? Прежде всего тех, кто понимал русский язык.

И вот представим себе ситуацию: в преддверии Третьей мировой войны в Советском Союзе начата тайная мобилизация. Полторы сотни дивизий надо доукомплектовать солдатами, сержантами и офицерами запаса. Кроме того, надо развернуть новые полки, бригады, дивизии, корпуса и армии. В тех районах, областях и республиках, где основной язык — русский, много сержантов-резервистов. И тут у нас никаких проблем не возникает. Сержантов-резервистов тут больше, чем надо.

А на национальных окраинах дивизий много, много для них солдат-резервистов, худо-бедно понимающих русский язык, но совсем нет сержантов-резервистов. Узбеки, таджики, туркмены и представители многих других народов с окраин империи приходили в Советскую Армию рядовыми и, отслужив свое, возвращались домой рядовыми запаса. Никто их никогда в полковые школы не направлял просто из-за слабого знания русского языка.

Вот и выходило, что в мирное время все было хорошо, но в преддверии войны дивизии, расположенные на южных и восточных границах СССР, можно было бы укомплектовать солдатами, но сержантов-резервистов там не было.

Теоретически можно было бы перебросить сержантов из других районов страны. Но тогда неизбежно возникло бы вавилонское столпотворение: для развертывания многомиллионной армии придется быстро переместить сотни тысяч сержантов из тысяч одних населенных пунктов в тысячи других населенных пунктов. Пока армия состояла из пехоты, артиллерии и кавалерии, это вполне можно было организовать. Но в армии появилось множество самых разных профессий: радист, который работает на Р‐105 и понятия не имеет, что такое Р‐118, командир 120-мм миномета, не знающий устройства 122-мм гаубицы.

Военных профессий — сотни. Потому, если мы решили иметь многомиллионную армию и мобилизационную систему ее развертывания для войны, нам нужно иметь резерв сержантов в тех районах страны, где находятся наши полки, дивизии, корпуса и армии.

Было найдено радикальное решение этой проблемы. Полковые школы разогнали. Сержантов стали готовить не по индивидуальному выбору командиров, а в централизованном порядке, по плану, спущенному из Главного мобилизационного управления Генерального штаба. Ряд мотострелковых и танковых дивизий были превращены в учебные дивизии.

Каждая из таких дивизий имела постоянный штат: генерал (командир дивизии), офицеры, прапорщики и сержанты, а также некоторое количество рядовых в обслуживающих подразделениях. Каждые шесть месяцев дивизия получала несколько тысяч призывников (максимальное количество — 10 тысяч), которых распределяли в учебные полки и батальоны. После пяти месяцев интенсивного обучения молодые солдаты получали сержантские лычки и отправлялись служить в боевые части. Около месяца уходило на распределение новоиспеченных сержантов по новым местам службы, подготовку учебной базы к новому учебному периоду и прием новой партии призывников. Затем повторялся пятимесячный курс обучения. Таким образом, каждая учебная дивизия была огромным инкубатором, ежегодно выпускавшим 10–20 тысяч сержантов. Каждая учебная мотострелковая дивизия имела точно такую же организацию, как обычная мотострелковая дивизия: три мотострелковых полка, танковый полк, артиллерийский полк, зенитно-артиллерийский (зенитно-ракетный) полк, ракетный дивизион и другие части. Соответственно, учебная танковая дивизия имела точно такую же организацию, только танковых полков было три вместо одного, а мотострелковый — один. Каждый полк и батальон обучал призывников по нескольким военным специальностям.

Каждая учебная дивизия была настоящей фабрикой массового производства сержантов для гигантской армии, численность которой в мирное время составляла около пяти миллионов человек, а в случае войны должна была значительно увеличиться. Но в этом массовом производстве был один дефект: отбор сержантов проводится не командирами подразделений для себя, а военными комиссариатами. Такой отбор не был (да и не мог быть) качественным.

Было введено централизованное планирование: Узбекистану в случае мобилизации необходимо иметь такое-то количество сержантов вот таких специальностей, потому осенью из Узбекистана в такие, такие и такие учебные дивизии нужно отправить столько-то десятков тысяч новобранцев. А для Киргизии нужно иметь вот такое-то количество сержантов-резервистов, значит, надо отправить новобранцев вот туда и туда.

Понятно, что повсюду гремели приказы отбирать в учебные дивизии лучших призывников. На практике это выглядело так: этот эшелон — в 66-ю гвардейскую учебную мотострелковую дивизию, этот — в 45-ю, а этот — еще куда-то.

Представим себе положение офицеров учебных дивизий. Приходят эшелоны, набитые новобранцами, которым вовсе не хочется становиться сержантами, которые русским языком владеют слабо, либо владеют хорошо, но прикидываются, что ничего не понимают.

Система учебных дивизий резко ослабила боеспособность Советской Армии из-за того, что сержантов стали готовить из кого попало. Но зато национальные окраины Советского Союза при такой системе стали получать и накапливать резерв сержантского состава — правда, очень плохо подготовленного.

Все это я рассказываю затем, чтобы подчеркнуть отличия системы отбора и подготовки сержантов СпН от общепринятой системы, ибо в частях СпН сохранялась старая система отбора, позволявшая подбирать достойных кандидатов и перековывать их в настоящих лидеров.

Офицеры СпН имели право первыми отбирать лучших новобранцев из числа призывников. И они этим правом пользовались. Кроме того, командиры СпН, бывая в других частях, в любой момент могли обратить внимание на перспективного солдатика и умыкнуть его себе. А уж из самых лучших новобранцев они выбирали тех, кто мог бы стать сержантом.

Новобранцы проходили курс молодого бойца, а командир роты СпН, его замы и взводные командиры приглядывались к ним и самых проворных, сообразительных и дерзких после прохождения КМБ отправляли в 629-й отдельный учебный батальон СпН.

Таким образом, повсюду в Советской Армии путь в сержанты выглядел так: призыв — учебная дивизия — боевая дивизия, а в частях и соединениях СпН в сержанты попадали иначе: призыв — боевое подразделение — учебное подразделение — боевое подразделение. Этот очень долгий путь имел одно безусловное преимущество: кандидаты в сержанты отбирались не военкомом и даже не командиром учебного подразделения, а «заказчиком», который через пять месяцев получал этих бойцов назад, — то есть командиры подразделений и частей СпН из числа своих очень хороших солдат выбирали лучших и отправляли их учиться.

И выбирали для себя.

2

Есть множество простых приемов выявления лидеров в любой группе.

Вот один из них. Группу новобранцев выгоняем на проливной дождь с приказом поставить палатку, но не туристическую, конструкция которой может быть им известна, а большую, армейскую, человек на двадцать. Старшего не назначаем. Вот брезент, вот колья, вот веревки; действуйте, ребята. Если уложитесь в нормативное время — всем отдых в этой самой палатке, если нет — пеняйте на себя. А со стороны поглядываем, но так, чтобы группа наблюдения не замечала.

У молодых ничего не получается, никто их этому не учил, никаких инструкций у них нет. Но не пройдет и пяти минут, как кто-нибудь из них, чертыхаясь и матерясь, примет руководство на себя. Вот он-то нам и нужен. Заприметим его.

Другой прием. Ставим группе задачу пройти из пункта А в пункт Б по сложному и запутанному маршруту. Старшего не назначаем. Но на контрольных точках и на финише обращаем внимание на то, кто ведет группу. Лидер обязательно появится и проявится.

Можно придумать еще множество похожих приемов, но надо иметь в виду один важный момент. В группе может оказаться такой боец, который первым понял, как поставить палатку, да вот беда: никто его не слушает. Это самый сообразительный, но на роль лидера он не подходит.

Интересное наблюдение: у магнита два полюса, но если магнит разделить надвое, то у каждой его половинки все равно будет два полюса. Именно так происходит и в группе. Определите вожака и заберите его из группы, а среди оставшихся вновь выявите лидера. Ваша задача — выявить таким образом нескольких вожаков и отправить их в 629‐й отдельный учебный батальон СпН.

3

Принцип работы учебного батальона предельно прост: прежде чем повелевать, научись повиноваться. Метод обучения можно сравнить с погружением пустой, герметично закупоренной бочки глубоко под воду (чем глубже, тем лучше). Что произойдет, если эту бочку потом отпустить? Правильно: бочка стремительно понесется вверх и выскочит из-под воды.

Задача командиров 629-го отдельного учебного батальона СпН была предельно проста — утащить солдатиков в бездну, в пучину, на самое дно.

В учебном батальоне СпН — постоянный штат офицеров, прапорщиков и сержантов и переменный состав, который прибывал из бригад и отдельных рот СпН.

Режим в учебных мотострелковых и танковых дивизиях был, мягко говоря, зверским. А условия в учебном батальоне СпН — это зверство обыкновенной учебки, помноженное на специфическое разведывательно-диверсионное зверство. Образно говоря, в учебном батальоне СпН сотни закупоренных бочек погружали так глубоко и стремительно, что возникала опасность разрушения конструкции. Но именно это и требовалось. Это была не только учеба, но и проверка на прочность. Для этого курсантов учебных подразделений сознательно загоняли за грань возможного.

Но давайте не будем обвинять командиров спецназовской учебки в садистских наклонностях. Попытаемся войти в их положение. Раньше солдат служил три года. Самых перспективных на год забирали в полковую школу, делали из них сержантов и на два оставшихся года возвращали в боевые подразделения. 12 октября 1967 года был принят новый закон о всеобщей воинской обязанности. Этот закон устанавливал двухлетний срок действительной службы в рядах Советской Армии. И тогда подготовку сержантов сократили с одного года до пяти месяцев.

В 629-м учебном батальоне СпН, который впоследствии был развернут в 1071-й отдельный учебный полк СпН, был установлен такой же цикл. Разница, как мы уже видели, была только в том, что новобранцы сначала попадали в боевые части СпН, там проходили курс молодого бойца, совершали первый парашютный прыжок, стреляли на полигоне и принимали присягу, и только после этого лучшие из них попадали в учебный батальон.

И вот офицерам учебного батальона или полка из этих ребят надо было сделать сержантов.

Этим ребятам нужна была основательная парашютная подготовка и столь же основательная огневая подготовка. Они должны были освоить многие виды оружия, уверенно и метко поражать внезапно появляющиеся цели на разных дистанциях.

Их надо было поднять на совершенно новый уровень физического развития.

Им надо преподать основы какого-то иностранного языка.

Без топографии — никуда. Топографию им положено знать на уровне курсантов военных училищ.

Их надо научить приемам рукопашного боя без оружия и с оружием.

Они должны знать структуру, тактику и оружие армий вероятных противников, безошибочно определять типы боевой техники противника и знать ее тактико-технические характеристики.

Они должны водить автомашины, мотоциклы и гусеничную технику.

Им нужно дать знания в области военной медицины, научить способам выживания в экстремальных условиях.

Их нужно научить маскироваться и бесшумно передвигаться в любых условиях.

Они должны научиться работать с различными средствами радиосвязи, получить навыки оптической, инженерной и химической разведки.

Но самое главное — из них нужно сделать не простых диверсантов, но командиров, лидеров диверсионных групп.

Всего за пять месяцев!

4

Человеческое достоинство с курсанта учебного батальона СпН сдирали так, как обдирали кору с липки, чтобы потом плести из нее лапти. Курсанта подводили к той грани, когда он всерьез готов был убить ненавистного командира или покончить жизнь самоубийством.

Офицеры и сержанты учебного батальона были энтузиастами своего дела. Они находились в положении дрессировщика, оказавшегося в клетке с тиграми. Того, кому была не по нраву такая работа, здесь силой не держали. Оставались только те, кому эта работа нравилась, кто получал от нее удовольствие.

Работа командира в учебном батальоне СпН состояла в том, чтобы отдавать такие приказы, которые ломают самые сильные характеры или выковывают их, — то есть приказы, теоретически невыполнимые, — а затем добиваться их выполнения и внимательно смотреть в глаза каждому бойцу, стараясь выявить тех, кто видит выход в убийстве или самоубийстве.

Работа в учебном батальоне СпН — только для тех, кто наслаждается смертельным риском. Разница между каскадером, рискующим своей шеей, и командиром учебного подразделения СпН состоит в том, что у первого удовольствие длится секундами, тогда как второй ловит кайф годами.

Каждый солдат, попавший в учебный батальон, получал новую кличку, почти всегда язвительную. Его могли назвать графом, герцогом, Цезарем или Александром Македонским. Командиры обращались к нему соответственно и с подчеркнутым уважением:

— Не угодно ли будет вашему превосходительству вычистить сортир своей зубной щеткой?

Жратва в частях СпН была добротной. Однако нагрузки — запредельные. Потому курсанты постоянно ходили голодными, словно подрастающие волчата. Вдобавок обычным наказанием было насильственное опорожнение желудка:

— Ваше высокоблагородие, соизвольте изрыгнуть из себя все, что вы сожрали за обедом!

— Граф, вы так отяжелели после обеда! Соблаговолите сунуть два пальца в вашу вонючую пасть!

Все эти методы имели официальное название: неуставные отношения, искривление дисциплинарной практики. Командование вело решительную борьбу с этими позорными явлениями. Сержанта, которого застукали за применением таких методов воспитания, могли пожурить. А потом давали ему десять суток отпуска как бы за совсем другие достижения.

Задача учебного батальона состояла в разрушении и полном уничтожении личности бойца, каким бы сильным характером он ни обладал, и превращении его в совершенно другого человека, полностью соответствующего требованиям частей СпН. Поэтому чем более унизительными и изощренными были наказания, которым подвергали курсантов в учебном батальоне, чем сильнее они били по чувству собственного достоинства курсантов, тем лучше.

Будущего сержанта должны переполнять свирепая ярость и злоба, а когда этого удавалось добиться (а удавалось это всегда), основная задача состояла в том, чтобы развернуть эту ярость и злобу в нужном направлении. После этого такому солдату можно было вешать сержантские лычки на погоны — пусть теперь срывает злобу на своих подчиненных, а во время войны — на врагах коммунизма.

В учебных подразделениях СпН будущего сержанта дразнили, как собаку, вводили в раж, а затем спускали с цепи. Каждый боец СпН, особенно тот, кто прошел через учебный батальон или учебный полк, нес в себе колоссальный заряд злобы, подобно грозовому облаку, несущему в себе заряд электричества. Неудивительно, что даже для обычных солдат СпН, не говоря уже о сержантах, прошедших учебный батальон, война становилась прекрасной мечтой, временем, когда им, наконец, позволят выместить свою злобу на врагах без каких-либо ограничений.

5

Кроме бесконечных унижений, оскорблений и наказаний, которым подвергался будущий сержант в учебном батальоне СпН со стороны командиров, он был вынужден вести постоянную и ожесточенную борьбу со своими товарищами, которые находились точно в таких же условиях.

Прежде всего, в учебном батальоне шла борьба за власть и за более высокое положение в неформальной иерархии. Как мы уже видели ранее, в обычных частях СпН эта борьба велась открыто и бывала очень и очень жестокой. Но, кроме стремления к власти и доминированию над другими, у курсантов учебного батальона были и более серьезные мотивы. Дело в том, что на каждое сержантское место, как правило, одновременно готовились сразу два кандидата, и после пяти месяцев обучения только самые лучшие курсанты получали звание младшего сержанта, тогда как другие не получали нового звания или в лучшем случае становились ефрейторами. Для каждого, кто прошел все тяготы учебки, вернуться в свою часть рядовым было настоящей трагедией.

Решение о присвоении курсантам звания сержанта выносилось по результатам обучения комиссией офицеров ГРУ или разведывательного управления штаба военного округа, к которому относился учебный батальон. Решение принималось по результатам экзаменов по основным предметам, к которым относились политическая подготовка, тактика частей СпН (куда входило изучение вероятного противника и главных целей, против которых действовали части СпН), огневая подготовка, инженерная подготовка, парашютно-десантная подготовка, физическая подготовка, оружие массового поражения и защита от него.

В отдельной роте СпН — 9 офицеров, 11 прапорщиков и 16 сержантов (3 командира отделений связи, 9 командиров разведывательных отделений, 3 заместителя командиров разведывательных взводов, 1 специалист по просушке, ремонту и хранению парашютов).

Каждые полгода у вас четыре сержанта уходят на дембель, и четыре других сержанта возвращаются из учебного батальона, чтобы заменить уходящих, а вам в учебку нужно отправить новых кандидатов, чтобы из них сделали сержантов.

Так вот, в учебный батальон вы отправляете не четверых, а 6–8 молодых бойцов. Смысл такой: пусть соревнуются. Сержантами станут четверо лучших. Остальные вернутся в родную роту рядовыми или в лучшем случае ефрейторами.

Вам от этого польза двойная.

Во-первых, никто не захочет остаться без сержантских лычек, отмотав срок в учебке СпН. Потому в группе, которую вы отправили учиться, будет звериная борьба за первенство.

Во-вторых, в вашей роте всегда будет подготовленный резерв сержантского состава. Кто-то выбыл по какой-то причине, а у вас есть кем выбывшего сержанта заменить. Или, например, ближе к дембелю какой-нибудь сержант прыть начал терять. Да в рядовые его! На его место вон сколько подготовленных кандидатов.

Самое главное в том, что на войне, когда части СпН будут нести большие потери, у вас всегда прямо в роте будет резерв младшего командного состава.

Глава 18

Подготовка офицеров

1

Офицерский состав частей СпН до командира батальона включительно готовил спецфакультет Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища.

Офицерский состав для частей СпН от батальона и выше готовил разведывательный факультет Военной академии имени Фрунзе. Помните того террориста с двумя смертными приговорами, который, дорвавшись до власти в Красной Армии, всем противникам коммунизма предлагал прекратить сопротивление, почетно сложить оружие и разойтись по домам, а потом всех, сложивших оружие, поголовно зверски уничтожал? Так вот, главная советская военная академия (не считая Академии Генерального штаба) носила его имя.

Офицерский состав для разведывательных пунктов СпН готовил Третий факультет Военно-дипломатической академии Советской Армии. (Советская дипломатия была дипломатией с особым уклоном, дипломатией особого рода.)

Помимо этого, управление кадров каждого военного округа проводило кропотливую работу по изучению личных дел офицеров. Того, кто отвечал высоким требованиям СпН, тщательно проверяли, не ставя кандидата в известность о проявленном к нему интересе, а затем приглашали на беседу.

Критерии, по которым шел отбор, были строго секретными. Но, глядя на офицеров СпН, можно легко определить, на какие качества в первую очередь обращали внимание те, кто выбирал.

Первое требование — несгибаемая воля и задатки лидера. Если офицер, командуя своим подразделением, успешно управлялся с трудными и даже неуправляемыми людьми, если он не боялся их и не боялся применять силу, чтобы добиться от них повиновения, он становился подходящим кандидатом для службы в СпН.

Важным качеством кандидата была выносливость. Офицер, которого приглашали в СпН, был хорошим бегуном, пловцом, лыжником или регулярно занимался каким-нибудь другим видом спорта, для которого характерны длительные и интенсивные физические нагрузки.

Третьим важным качеством была крепкая психика и способность мыслить и действовать самостоятельно. Конечно, идеальный кандидат должен быть здоровенным амбалом с широкими плечами и огромными кулачищами, но на это можно было не обращать внимания, если офицер, не обладавший развитой мускулатурой и атлетическим телосложением, имел высокую психическую устойчивость. Такого офицера, конечно, тоже брали в СпН. История человечества показывает, что устойчивая психика встречается у хрупких, невысоких, худощавых людей не реже, чем у людей богатырского сложения.

Какое из этих качеств главное? Все они главные. Обратим еще раз наше восхищенное внимание на вожака волчьей стаи. Что главное в этом звере? Его волчья мудрость? Его способность держать свирепую свору под жестким контролем? Сильные лапы? Или способность брать на себя самую тяжелую роль — в глубоком снегу прокладывать тропу для остальных? Если недостаточно развито хотя бы одно из этих качеств, не быть ему вожаком.

2

Каждый год тысячи молодых офицеров различных родов войск проходили через управления кадров военных округов, групп войск и флотов. На каждого офицера заводили личное дело. Один экземпляр дела хранился в Главном управлении кадров Министерства обороны СССР, второй пересылали в штаб того военного округа (группы войск, флота), куда офицера отправляли служить.

Офицер прибывал к новому месту службы и первым делом приходил в Управление кадров. С ним беседовали (предварительно ознакомившись с его личным делом) и выносили решение о том, куда его дальше направить. Если по уровню умственного и физического развития офицер значительно превосходил своих сослуживцев, его личное дело передавали в разведывательное управление штаба округа. Там папку с личным делом изучали и либо возвращали обратно, либо приглашали офицера на беседу.

Был и другой путь в СпН. Курсант, ничем себя особенно не проявивший в училище, получал офицерские погоны и назначение в какой-нибудь полк, где приступал к выполнению служебных обязанностей. И вдруг начинались чудеса. Он превращал отстающий взвод в образцовое подразделение. Такого командира быстро ставили на роту. Командиру полка такие нужны: раз сумел во взводе порядок навести, пусть в роте порядок наводит!

А тем временем на молодого перспективного офицера обращали внимание кадровые органы. И однажды предлагали ему должность в дисциплинарном батальоне. И в разведывательном управлении штаба округа не дремали: если офицера забрали командовать «дизелями», надо приглядеться к нему повнимательнее. Если командир был достаточно жёсток и тверд, чтобы командовать «дизелями», то, возможно, он и со сворой диверсантов сможет справиться.

Существовал еще один способ отбора офицеров для частей СпН. Каждый офицер со своим подразделением регулярно нес караульную службу или дежурство в своей части и выходил патрулировать улицы и другие общественные места города, в котором располагалась часть, для выявления солдат, находящихся в самоволке или нарушающих Устав во время увольнения. Глядя на то, как эти офицеры исполняли свои обязанности в карауле или в патруле и как они вели себя с нарушителями, можно было многое узнать об особенностях характера каждого из них.

Вот военный патруль задержал в городе пьяного рядового и привел его в часть. Один дежурный офицер мог приказать вылить на задержанного ведро ледяной воды, дабы привести его в чувство, а затем отправить его на гауптвахту.

Другой дежурный офицер, увидев, что патруль привел пьяного солдата, реагировал иначе. Он говорил:

— Ну-ка, тащите его сюда! Закройте дверь и оберните его мокрым одеялом! [Это делалось для того, чтобы не оставить на теле следов от побоев.] Я его проучу! Получай, скотина! В следующий раз хорошенько подумай, прежде чем напиваться в увольнении! А теперь, ребята, отделайте его как следует! Приступайте! Если я когда-нибудь увижу вас пьяными, с вами будет то же самое! Так, хорошо… Теперь разотрите его снегом.

Совершенно очевидно, что ко второму офицеру командование части относилось более благосклонно. Именно таких офицеров примечали и приглашали в СпН. Частям СпН не требовалось много офицеров — только лучшие.

И вот, словно из кусочков мозаики, складывалась такая картинка: молодой офицер, с виду не Геркулес, однако результаты лыжных гонок на десять километров стабильно тянут на первый разряд, натура властная, требует беспрекословного подчинения, в личном деле — выговор за искривление дисциплинарной практики: раздавал подчиненным какие-то изощренные наказания, уставом не предусмотренные. По натуре азартен. Вроде подходит.

Но оставался еще один предельно важный вопрос: а кто в его семье главный? Что? Там заправляет жена? Да куда же ему головорезами командовать, если он с бабой своей справиться не способен!

А вот еще один. Кандидат в мастера спорта по боксу, командовал взводом в дисбате, жены пока нет. Попробуем.

3

Итак, в СпН могли пригласить любого молодого офицера независимо от его воинской специальности. Если он обладал нужными качествами — железной волей, бесспорным авторитетом среди сослуживцев, был жестким и требовательным, умел самостоятельно принимать решения в сложных ситуациях, если по натуре он был азартным человеком и не боялся ставить на кон что угодно, даже собственную жизнь, — однажды его приглашали в штаб военного округа.

Этого кандидата вели по бесконечным коридорам штаба в небольшой кабинет, где с ним беседовали какой-то генерал и несколько старших офицеров. Молодой офицер, конечно, не подозревал, что этот генерал был начальником разведывательного управления округа, а полковник, сидевший по правую руку от генерала, — начальником третьего отдела (СпН) этого управления.

Беседовали с молодым офицером доброжелательно, с шутками и прибаутками.

— Расскажите нам о себе, лейтенант. Чем вы интересуетесь? Чем занимаетесь в свободное время? Это вы лучше всех в дивизии пробежали на лыжах десятикилометровую дистанцию? Очень хорошо. Какие результаты показали ваши бойцы на последних стрельбах? Как складываются у вас отношения с вашим заместителем? С ним бывает нелегко? У него крутой нрав? По нашей информации, вы все-таки согнули его в бараний рог. Как вам это удалось?

Постепенно собеседники переходят к обсуждению вооруженных сил вероятного противника, и беседа начинает напоминать ненавязчивый экзамен.

— Перед вашей дивизией по фронту располагается американская дивизия. В американской дивизии есть ракеты «Лэнс». Вредная штуковина, верно?

— Так точно, товарищ генерал.

— Представьте себе, лейтенант, что вы — начальник штаба советской дивизии. Как вы уничтожите эти ракеты?

— Накрою своими ракетами 9К21.

— Очень хорошо, лейтенант, но расположение американских ракет вам не известно.

— Я поставлю задачу воздушной разведке определить место их дислокации, а затем нанесу по ним удар.

— А если в вашем районе очень плохая погода, не позволяющая вести разведку с воздуха, а у противника очень сильная противовоздушная оборона?

— Тогда я вышлю вперед роту глубинной разведки дивизии с задачей найти ракеты, перерезать глотки охране и взорвать пусковые установки.

— Неплохая идея. Очень даже неплохая. Лейтенант, вы что-нибудь слышали о подразделениях американской армии, известных как «зеленые береты»?

— Да, слышал.

— Что именно вы о них знаете?

— На этот вопрос можно ответить с политической и с военной точки зрения.

— Изложите нам обе, пожалуйста.

— Прежде всего, «зеленые береты» — это головорезы-наемники, находящиеся на службе у американских империалистов, грабители, убийцы и насильники. Они сжигают целые деревни и убивают мирных жителей, не щадя даже женщин, детей и стариков…

— Достаточно. А с военной точки зрения?

— Эти подразделения прекрасно подготовлены для действий в тылу противника. Их задача — парализовать систему управления войсками. Они являются очень мощным и эффективным инструментом в руках командования…

— Очень хорошо. А как вы думаете, лейтенант, не следует ли нам в Советской Армии сформировать собственные подразделения для выполнения аналогичных задач?

— Я думаю, товарищ генерал, это было бы правильное решение. Я уверен, товарищ генерал, что такие подразделения нам бы очень пригодились.

— Такие подразделения у нас уже есть, лейтенант. Как бы вы отнеслись к предложению стать офицером одного из таких подразделений? Дисциплина там железная. Ваша власть как командира будет практически безграничной. Вы будете принимать все решения самостоятельно, за вас никто не будет думать.

— Товарищ генерал, если мне дадут такую возможность и сделают такое предложение, я приму его.

— Хорошо, лейтенант. Наша беседа закончена, возвращайтесь в свой полк. Возможно, вы получите такое предложение. Служи́те дальше и забудьте о нашем разговоре. Вы, конечно, понимаете, что вас ждет, если кто-нибудь узнает об этой беседе?

— Понимаю, товарищ генерал.

— Мы сообщили вашим командирам, включая командира полка, что командование округа рассматривает возможность вашего перевода на границу с Китаем, в Монголию, Афганистан или на острова Северного Ледовитого океана — что-то вроде того. А теперь до свидания, лейтенант.

— До свидания, товарищ генерал.

Конечно, такая беседа могла завершиться ничем: поговорили, на прощание пожали руки, и офицер вернулся в свою часть. Но если кандидат определенно оказывался подходящим, его могли пригласить в СпН прямо во время беседы:

— Товарищ лейтенант, вы нам подхóдите. Условия такие: каждый год службы засчитываем за полтора, платим в полтора раза больше, добавляем за каждый прыжок и за каждый день вне основного расположения части, старлея присваиваем не через три года, а через два, и капитана — через два, майора — не через четыре года, а через два с половиной. Будете хорошо служить — станете получать звания досрочно, то есть еще быстрее. Правда, за все надо платить. Служба у нас суровая.

4

Офицер, которого перевели в СпН «со стороны», обычно не проходил никакого дополнительного курса обучения. Он получал под командование взвод и постигал премудрости диверсионного дела вместе со своими подчиненными.

Вот типичный случай. Лейтенант Женька Фёдоров окончил Киевское высшее общевойсковое командное училище имени Фрунзе (опять этот Фрунзе!) на два года позже меня. Женька — разведчик, но разведчик войсковой, а не специальный. Столкнулись мы однажды в коридоре штаба Приволжского военного округа. Я спешу из разведывательного отдела в оперативный, а он — в Управление кадров. Обнялись. И тут же: что? Как? Где? Когда? А куда Коля попал? А Толян где?

О себе он доложил, что, видимо, отправят его в 213-ю учебную мотострелковую дивизию. Попасть в учебную дивизию сразу после училища — это вертикальный взлет.

А я ему: бывает взлет и круче этого. Ты говорю, попросись в десантуру.

Он отвечает, что вроде нет никаких десантных дивизий в Приволжском военном округе.

Точно, говорю, нет тут таких дивизий.

А что есть? Полк? Батальон? Ни полка, ни батальона? Всего одна рота? Ой, не смеши!

Я — ему: рота одна, да не всех в ту роту берут.

Одним словом, на беседе в Управлении кадров он невзначай бросил: эх, пошел бы я в десантные войска! Жаль, нет в нашем округе частей ВДВ. А подполковник-кадровик ему мягко возражает: мол, вообще-то есть тут такие, только не каждого туда берут.

Женьку взяли.

Занятия по огневой подготовке, по физической, по топографии он сам со взводом вел. И тактику — сам. Но каждое занятие по тактике готовил вместе с ротным командиром. Ротный ему вечером все растолкует, знания проверит, на ошибки укажет. А парашютную премудрость взводу преподавал заместитель командира роты по ПДС. Лейтенант Женька становился в строй вместе со своими бойцами, вместе с ними учился.

Некоторые занятия вел заместитель командира взвода старший сержант Чернодымов. На то он и заместитель, чтобы командира замещать. Старший сержант через учебку прошел, через 629-й отдельный учебный батальон СпН. И вот лейтенант в строю стоит, а старший сержант объясняет, что надо делать в такой ситуации, а что в такой.

Методика была стандартной: рассказ, показ, тренировка. Рассказ короткий, показ обстоятельный, а тренировка — до упаду, до полной отключки.

Молодому офицеру, у которого нет за плечами спецфакультета Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища, не зазорно учиться вместе с новобранцами. Да и никому никогда учиться не поздно и не зазорно.

Командир взвода учится у своего заместителя, но взвод знает, кто тут старший, кто в стае вожак, единственный и беспрекословный. Да, есть вопросы, на которые взводный командир еще не может ответить, есть оружие, которым он еще не владеет. Но все двадцать километров кросса по пересеченной местности командир тянет свой взвод за собой. И на стрельбище командир стреляет первым без риска опозориться.

Совсем скоро молодой командир совершит свой первый прыжок с парашютом. Ему дадут возможность напрыгаться вдоволь, набирая опыт и счет прыжкам. Командир роты и другие офицеры помогут ему усвоить то, чего он до этого не знал. Ночью он будет постигать совершенно секретные инструкции и уже через месяц сможет состязаться с любым из своих сержантов в знании разных диверсионных премудростей.

Пройдет некоторое время, и начальник разведки Приволжского военного округа как бы невзначай поинтересуется у ротного командира, как успевает новый офицер. И получит в ответ одно слово: «Вписался».

А еще через некоторое время этот офицер овладеет тем минимумом знаний и навыков, которые нужны командиру для управления двумя десятками головорезов при выполнении настоящего боевого задания. Теперь уже он сам будет учить не только своих солдат, но и своих сержантов, с гордостью отдавая команду:

«Делай, как я!»

5

Человек атлетического телосложения — лишь один из встречавшихся в частях СпН типов офицеров. Были и офицеры другого типа, совершенно не похожие на спортсменов-разрядников, но, тем не менее, отличавшиеся сильным характером. Офицеров этого типа можно было назвать «интеллигенцией» частей СпН; им приходилось гораздо больше работать головой, чем руками и ногами.

Разумеется, нельзя было провести четкую границу между двумя этими типами офицеров СпН. Например, офицеры-переводчики, на первый взгляд, относились к «интеллигенции». В каждой роте СпН был офицер-переводчик, свободно владевший как минимум двумя иностранными языками. Такой офицер обучал иностранным языкам других военнослужащих роты, но, как вы понимаете, языковая подготовка была далеко не самым главным предметом и не занимала много времени. Все остальное время офицер-переводчик находился рядом с командиром роты, фактически исполняя обязанности его адъютанта. Казалось, он работал только головой, но это не так.

Переводчик прыгал вместе со всей ротой и совершал с ней многодневные марш-броски через болота и горы, пески и снега. Именно переводчик в первую очередь должен был допрашивать пленных. Переводчик должен был заставить пленного говорить, если тот не желал этого делать. Его задачей было не просто задавать вопросы и переводить ответы. Он должен был получать правдивые ответы, выбивая из пленных достоверную информацию, ибо от этого зависело не только успешное выполнение ротой поставленной боевой задачи, но и жизни многих людей. Получив ответ, переводчик обязан был добиться от пленного подтверждения, что его ответ был правдивым. Для этого переводчик обращался с пленными совсем не интеллигентно; он должен был загонять им иголки под ногти и выполнять прочие пыточные процедуры, чтобы убедиться в достоверности полученных сведений.

Военных переводчиков для Вооруженных Сил СССР готовили в Военном институте иностранных языков. Курсантов этого института, отличавшихся физической силой, волевым характером и крепкими нервами, приглашали в части СпН. И хотя некоторые бойцы СпН считали переводчиков «интеллигентами», по внешнему виду было трудно отличить офицера-переводчика от командиров взводов той роты, в которой он служил. Именно поэтому переводчики, служившие в частях СпН, не были ни командирами, ни «интеллигенцией», а занимали промежуточное положение между двумя этими «сословиями».[12]

Представителями «интеллигенции» СпН в чистом виде являлись офицеры разведывательных пунктов специального назначения (РП СпН). Их отбирали из различных родов войск, и уровень физического развития таких кандидатов не являлся решающим фактором; все они проходили обучение в военных училищах и затем отслужили не менее двух лет. Их направляли на третий факультет Военно-дипломатической академии, после окончания которого эти офицеры работали в разведывательных пунктах СпН или в разведывательных центрах. В их задачи входили поиск и вербовка агентов и работа с агентурной сетью. Одни из этих офицеров работали с добывающей агентурой, другие — с агентурой СпН.

Офицер, работавший с агентурой СпН, не прыгал с парашютом, не совершал марш-броски, ему не нужно было метко стрелять или резать глотки врагам. Его работа состояла в том, чтобы, изучив тысячи потенциальных кандидатов в агенты, выбрать среди них тех, кто был бы полезен частям СпН, затем найти способы подобраться к таким людям поближе и досконально их изучить, потом завязать отношения с подходящими кандидатами и поддерживать эти отношения, чтобы в конце концов завербовать нужных людей. Эти офицеры, как правило, носили гражданскую одежду, а если у них возникала необходимость надеть военную форму, они носили форму тех войск, где служили до перехода в СпН, или же форму того подразделения, на территории которого был спрятан разведывательный пункт или разведывательный центр.

6

Старший командный состав частей и соединений СпН состоял из полковников и генералов ГРУ, окончивших первый или второй факультет Военно-дипломатической академии и много лет проработавших в центральном аппарате ГРУ или в его зарубежных резидентурах. Каждый из них прекрасно знал определенную страну или группу стран, в которых проработал длительное время.

Мне приходилось встречать этих людей. Молчаливые и скрытные, они, тем не менее, имели привлекательную внешность и изысканные манеры, одевались со вкусом и прекрасно владели иностранными языками. Они обладали огромной властью и умели использовать эту власть для выполнения поставленных перед ними задач.

Некоторые из них, однако, никогда не учились в академии и никогда не были в странах, считавшихся потенциальными противниками. Они поднялись на самые высокие уровни ГРУ благодаря своим врожденным качествам и полезным связям, которые они умели завязывать и поддерживать. Они стремились к власти и вели непрекращающуюся борьбу за власть, изобретая хитроумные уловки, рискуя и побеждая. Они упивались властью; безграничная власть была единственной целью их жизни, и они упорно шли к этой цели, десятилетиями карабкаясь по скользкой карьерной лестнице, штурмуя ступеньку за ступенькой, оттесняя и сбрасывая вниз других претендентов. Залогом победы в этой борьбе за власть было состояние вверенных им частей и соединений и их готовность в любой момент выполнить любую задачу, поставленную вышестоящим командованием. Ни один старший офицер СпН (не говоря уже о высших офицерах) никогда не руководствовался другими критериями или соображениями — моральными, юридическими или иными. Его карьерный рост или падение целиком и полностью зависели от того, как выполнялись поставленные ему задачи. Поэтому для выполнения поставленных задач он использовал любые средства, и готов был любой ценой выполнить любую задачу, какой бы сложной она ни была.

Глава 19

Дядя Вася и дядя Петя

1

Дядя Вася — это Герой Советского Союза генерал армии Маргелов Василий Филиппович, командующий ВДВ. Аббревиатура ВДВ в шутку так и расшифровывалась: войска дяди Васи.

Дядя Петя — это Герой Советского Союза генерал армии Ивашутин Петр Иванович, начальник ГРУ.

Дядя Вася и дядя Петя родились в разные годы. Но только по старому стилю. А по новому стилю родились в один год — 1909.

Дядя Вася возглавлял ВДВ почти четверть века.

Дядя Петя возглавлял ГРУ почти четверть века.

ВДВ и СпН — близнецы-братья. Солдаты и офицеры СпН носили ту же форму, что и солдаты и офицеры ВДВ, использовали те же военно-транспортные самолеты и парашюты, были вооружены теми же автоматами, пулеметами, снайперскими винтовками, пистолетами и ножами.

Разница была в том, что дивизии ВДВ имели тяжелую технику и оружие: автомашины, минометы, буксируемые и самоходные орудия, боевые машины десанта. В СпН ничего этого не было. Однако бойцы СпН могли захватывать и использовать любую технику противника. Кроме того, части СпН могли использовать носимые ядерные заряды сверхмалой мощности.

Разница заключалась и в тактике. Части и соединения ВДВ были способны захватывать и удерживать важные рубежи, объекты и районы: мосты, тоннели, аэродромы, населенные пункты. Они могли наступать и обороняться. А части СпН уклонялись от боя. СпН рубежи и районы не захватывал и не удерживал. Тактика диверсантов — внезапный налет и мгновенное исчезновение.

Чаще всего подразделения СпН получали приказ «Обнаружить и доложить». Обнаружив цель и доложив ее координаты, бойцы стремительно покидали данный район, ибо не знали, когда и чем будет уничтожена вскрытая цель. В некоторых случаях, о которых мы подробнее поговорим в одной из следующих глав, подразделения получали приказ «Найти и уничтожить» либо командир группы или отряда самостоятельно принимал решение об уничтожении цели, даже если для этого приходилось идти в самоубийственную атаку.

2

Существует немало примеров, когда ВДВ и СпН в совместных операциях действовали четко и слаженно — в 1956 году в Будапеште, в 1968 году в Праге, в 1979 году в Кабуле, на многих войсковых учениях. Однако со стороны командования ВДВ неоднократно предпринимались попытки перетянуть одеяло на себя: зачем СпН в ГРУ, если ВДВ может решать все задачи, которые стоят перед СпН? Передайте роты, батальоны, полки и бригады СпН в состав ВДВ, государству от этого будет экономия.

Стремление перетянуть СпН в состав ВДВ понятно. СпН имел право первого выбора кандидатов в свои ряды среди призывников. Лучшие уходили в СпН. Потому дядя Вася неоднократно пытался оттяпать этот лакомый кусочек у дяди Пети.

Такие ситуации в Советском Союзе возникали постоянно. Зачем нам ГРУ, если КГБ может решать все задачи, стоящие перед обеими организациями? Зачем самостоятельность дяде Васе, десантуре самое место в составе ВВС. И тут же возражение: ВВС для десантуры — всего лишь транспорт, чтобы на работу не опоздать, а работает десантура на земле, потому ей самое место в составе Сухопутных войск.

Вот и с СпН так же: у СпН, мол, и береты такие же, и грудь в полосочку, так отдайте этих ребят в ВДВ.

Попытки дяди Васи отныкать части и соединения СпН у дяди Пети решительно отбивались верховной властью. Однако эти попытки не прекращались.

Не добившись успеха, командование ВДВ сменило тактику. Не мытьем, так катанием: а мы в составе ВДВ развернем свои части СпН. Но и эти поползновения в то время были отбиты вопросом: а зачем вам части СпН?

На это руководство ВДВ отвечало: перед тем как высадить полк или дивизию в тылу врага, надо высадить разведку, чтобы убедиться, можно ли сюда выбрасывать десант.

На это был дан ответ: в одном месте высаживать две дивизии нецелесообразно и опасно. Больше одной дивизии в одном районе высаживать не будем. Командир каждого парашютно-десантного полка имеет свою разведывательную роту; кроме того, командир каждой воздушно-десантной дивизии имеет свою отдельную разведывательную роту. Этого достаточно. А если нет, используйте обычные парашютно-десантные роты и батальоны. Каждый боец ВДВ должен быть разведчиком.

Так во времена Советского Союза дяде Васе и его последователям не удалось ни отжать части и соединения СпН у дяди Пети, ни развернуть собственные части специального назначения.

3

На том борьба не прекратилась.

Для частей СпН нужно готовить офицерский состав. У каждого рода войск есть свои военные училища: в подчинении командующего танковыми войсками Советской Армии — танковые училища, в подчинении командующего артиллерией — артиллерийские училища, в подчинении дяди Васи — высшее воздушно-десантное командное училище в Рязани.

У дяди Пети в подчинении Военно-дипломатическая академия и несколько училищ, прямо, но неофициально замкнутые на ГРУ. А вот училища для подготовки офицеров СпН у него не было. И руководство ГРУ выдвигает предложение создать военное училище по подготовке офицеров-диверсантов. Предпосылки: у нас полторы сотни мотострелковых и танковых дивизий, в каждой — разведывательный батальон, а в каждом батальоне — одна разведывательно-диверсионная рота. На полторы сотни рот сколько надо офицеров? У нас десять бригад СпН и много отдельных отрядов и рот. Так где же офицеров набрать?

Вот тут дядя Вася одеяло перетянул на себя: у меня в Рязани будем готовить офицеров СпН! Ведь если новое училище открывать — это лишняя генеральская должность, а сколько туда придется набрать полковников, подполковников и всех прочих! И новую учебную базу разворачивать! Это сколько же денег народных придется угробить!

Так в Рязанском ВВДКУ возникла рота, а затем и 5-й батальон, состоящий из 13-й и 14-й рот. Был достигнут компромисс: на приемных экзаменах будут присутствовать офицеры ГРУ, которые станут отбирать лучших кандидатов для 5-го батальона.

На том и порешили. Но попытки ГРУ прибрать к рукам подготовку офицеров СпН не прекращались.

Глава 20

Оружие

1

Рассказ об оружии СпН следует начинать с оружия невидимого. А если так, то давайте помянем тихим добрым словом Василия Сергеевича Ощепкова, ибо именно он был первым и главным создателем этого типа оружия для Красной Армии.

Василий Ощепков родился на Сахалине на излете XIX века. Его родители рано умерли, и в возрасте восьми лет он остался сиротой.

В 1904 году началась русско-японская война, завершившаяся в следующем году позорным поражением России. Главной причиной поражения была недооценка противника: никто Японию серьезным соперником не считал. Следствий у этой причины было множество, в том числе слабость русской военной разведки на Дальнем Востоке. Слабость эта проистекала из отсутствия достаточного числа переводчиков. То есть — из-за элементарного незнания языка супостата.

Начинать изучение иностранного языка нужно в раннем возрасте. Чем раньше, тем лучше. И вот после завершения войны военная разведка России, усвоив урок, начала подготовку кадров. Мальчиков-сирот собирали небольшими группами и преподавали им китайскую грамоту — то есть, простите, японскую. А самых талантливых под разными предлогами и легендами отправляли в Японию.

Вася Ощепков был отправлен туда в возрасте 12 лет. Учился он там в религиозной школе, выучил язык, освоился. Одним из профильных предметов было дзюдо. В 20 лет, получив первый дан, Ощепков вернулся в Россию.

Во время Гражданской войны Василий Ощепков работал во Владивостоке, вошел в доверие к японским властям, работал в японских учреждениях. Информацию поставлял красным.

После изгнания японцев работал в военной разведке. С 1921 по 1926 год под легальным прикрытием работал в Японии. Развернул агентурную сеть, добывал ценную информацию. Находясь в Японии, получил второй дан по дзюдо. Надо иметь в виду, что в то время в дзюдо было не десять данов, а только пять. То есть в своем мастерстве Ощепков поднялся на огромную высоту.

Вернувшись в Советский Союз, он организовал курсы подготовки инструкторов дзюдо для военных разведчиков. Свои знания и умения Ощепков использовал творчески: он решительно отказывался от ритуалов и условностей японских школ и одновременно изучал приемы борьбы народов Советского Союза. В результате у Ощепкова стал складываться собственный стиль борьбы, который вобрал в себя многовековой опыт разных народов.

Ощепков настаивал на том, чтобы поединки проводились без каких-либо правил и ограничений. В настоящем бою нет никаких правил, поэтому нет смысла соблюдать их во время тренировок и соревнований. Своим ученикам он разрешил применять любые приемы. Дабы тренировки не доводить до убийства, он ввел имитацию некоторых особо опасных захватов, ударов и бросков.

Отбрасывая бессмысленные ритуалы, Ощепков адаптировал боевое искусство к реалиям ХХ века: бойцу предстояло драться не со средневековым самураем или рыцарем, вооруженным мечом, а с современным солдатом, у которого в руке может оказаться металлический прут или лопата, нож, кастет, пистолет, винтовка со штыком и без него.

И еще: в любых спортивных единоборствах бойцы выходят один на один, а в жизни такое случается редко. Потому тренировки Ощепкова — один против двоих, троих и более.

Ощепков готовил тренеров, а те обучали рукопашному бою солдат и командиров Красной Армии, в том числе и военных разведчиков.

У Василия Сергеевича были противники и завистники, прежде всего в НКВД. Ощепков был арестован в ночь на 2 октября 1937 года. Да и как такого не повязать: вредительским образом насаждает в советской военной разведке заимствованные у врагов, чуждые пролетариату приемы борьбы, тем самым подрывая боеспособность Красной Армии.

Через неделю, 10 октября 1937 года, Василий Сергеевич Ощепков был убит во время следствия. Ему было 44 года. Официальная версия — сердечный приступ, что вполне может быть правдой: сердечный приступ в камере пыток — дело привычное.

Но школа Ощепкова выжила. Во время Второй мировой войны гвардейских минеров тренировали по системе Ощепкова, творчески ее развивая и совершенствуя. Во второй половине ХХ века в частях и соединениях СпН существовал своеобразный культ этого энтузиаста и первопроходца. На фундаменте, который заложил Василий Сергеевич, была возведена мощная школа рукопашного боя.

Слова тут бессильны — это надо видеть.

А еще лучше — испытать на себе.

2

Много лет назад стандартный комплект оружия бойца СпН включал автомат АКМС с глушителем ПБС, 300 патронов, стреляющий нож, ручные гранаты или легкий одноразовый гранатомет, бесшумный пистолет 6П9.

Офицеры и радисты-шифровальщики имели меньший набор вооружения: автомат без глушителя, 120 патронов, бесшумный пистолет.

Каждый отряд СпН, то есть батальон, имел в своем составе взвод снайперов, вооруженных СВД — снайперскими винтовками Драгунова.

Помимо этого, подразделения перед выброской в тыл противника могли получить несколько пулеметов ПК, гранатометы РПГ-16, переносные зенитно-ракетные комплексы «Стрела-2». В каждом случае принималось решение: можно ли обойтись без этого дополнительного груза, а если нельзя, то каким будет необходимый минимум.

На рубеже тысячелетий произошел мощный рывок в разработке оружия для военных диверсантов. Некоторые из новых пистолетов, автоматов, снайперских винтовок, пулеметов и огнеметов были приняты на вооружение Советской Армии. Другие разработки были приняты на вооружение Российской армии уже после распада Советского Союза.

Что тут принципиально нового?

Прежде всего АСВК — армейская снайперская винтовка крупнокалиберная. Официальное название — 12,7-миллиметровый снайперский комплекс 6С8. Причина появления этого оружия простая. Вот уже более полувека на вооружении состоит СВД — 7,62-мм снайперская винтовка Драгунова. СВД была принята на вооружение Советской Армии в 1963 году. Ей еще долго служить. Но в помощь ей нужно нечто более мощное.

СВД с оптическим прицелом без патронов весит 4,5 килограмма. Прицельная дальность — 1300 метров. Но это теоретически. На практике — 700–800 метров.

АСВК весит 12,5 килограммов без патронов и снайперского прицела. Длина — почти полтора метра. Не позавидуешь тому, кому прыгать с этой бандурой, кому таскать ее на себе по лесам, горам, пустыням и болотам. Но за то уж на полтора километра бьет она весьма точно. В магазине пять патронов. Скорострельность — 10 выстрелов в минуту. Пуля, выпущенная из АСВК, попадая в голову врага, как минимум разрывает ее в куски, а может и вовсе оторвать.

АСВК хороша тем, что ее мощная пуля даже на излете весьма опасна для боевой техники и транспорта противника — ракет на пусковых установках, самолетов, автомашин.

Помимо очень тяжелой АСВК еще во времена Советского Союза была принята на вооружение ВСС, винтовка снайперская специальная, известная как «Винторез» (индекс ГРАУ— 6П29).

«Винторез» не заменяет ни снайперскую винтовку СВД, ни крупнокалиберную АСВК. СВД — это классика, служить ей еще многие десятилетия. Но есть у нее один недостаток — длинная. Диверсантам с ней неудобно. Кроме того, у винтовки СВД резкий громкий звук выстрела. АСВК еще длиннее, еще тяжелее и еще громче. А диверсанты шума не любят.

Длина «Винтореза» — меньше метра. 89 сантиметров, если быть точным. Прицельная дальность — всего 400 метров. Громкость выстрела сравнима с громкостью выстрела из малокалиберной винтовки. То есть «Винторез» не является полностью бесшумным оружием, но противник, находящийся в сотне метров от стрелка, звука выстрела все-таки не слышит.

Как только появилась практически бесшумная снайперская винтовка, было решено создать бесшумный автомат. Он называется «Вал». Индекс ГРАУ — 6П30.

Бесшумный автомат тоже не отменяет и не заменяет автомат Калашникова, но дополняет его. ПБС, прибор бесшумной стрельбы для автомата Калашникова, резко снижал дальность и точность стрельбы. Кроме того, с ПБС автомат Калашникова становился длиннее. Диверсантам — лишняя головная боль. Потому было принято решение: вооружать примерно половину диверсантов бесшумными автоматами «Вал» для стрельбы на дистанциях до 400 метров. А в случае, если группа вступает в бой, включаются «калаши» без глушителей на всю свою легендарную мощь.

3

Боец мотострелковых войск остается на войне до самой смерти. Или до победы.

А боец СпН — гастролер. Он выполняет какое-то задание, возвращается и готовится к выполнению следующего. Каждый раз берет с собой разный комплект оружия. И вот почему.

Допустим, мы с вами собираемся на охоту. Есть какой-то минимум оружия и снаряжения, которое потребуется в любой ситуации: ружьишко, охотничий нож, длинные сапоги, сумка с ремнем через плечо, фляга с согревающей жидкостью, огурчики, краюха хлеба, круг колбасы копченой.

А дальше мы берем то, что нужно для данного конкретного случая.

Если идем на волков — красные флажки.

Если идем на медведя, не забудем оружие предков: а медведя-косолапину мы поднимем на рогатину.

На лося нужен один комплект. На кабана — другой. А если зайчишек пострелять, то третий.

Именно так выходят на задание диверсанты. У них есть основной комплект — все то, что было перечислено выше: автоматы, снайперские винтовки, пистолеты. А дальше, в зависимости от предстоящей задачи, группа, отряд, полк или бригада получали то, что требовалось для ее выполнения.

Во все времена любимым оружием СпН были мины. Не случайно предшественники современных бойцов СпН носили гордое имя гвардейских минеров. В начале 1960-х годов на вооружение были приняты мины семейства МОН.

МОН — мина осколочная направленная.

МОН-50 весила 2 килограмма. Внутри — заряд тротила и стальные ролики. Подрыв — от вражеского касания либо с вынесенного пульта оператора. При взрыве осколки разлетались в секторе 54 градуса на дальность 50 метров и 4 метра по высоте.

МОН-100 весила 5 килограммов. Внутри — заряд тротила и 400 роликов. При взрыве ролики разлетались направленным пучком на дальность 160 метров. Ширина зоны поражения на дальности 100 метров — 9 метров.

Мины использовались на всех стадиях операции группы. МОН-50 и МОН-100 закладывали так, чтобы накрыть цель перекрестным огнем с двух и более направлений.

Подразделения СпН использовали большое количество других типов мин, каждый из которых создавался для специальных целей: для подрыва железнодорожных мостов, для разрушения цистерн нефтехранилищ с одновременным поджогом содержимого, для подрыва конструкций из бетона, стали, леса, камня и других материалов. Это целая наука и настоящее искусство. Каждый боец СпН в совершенстве владел этим искусством. Он умел выводить из строя крупные сооружения и военную технику, используя даже небольшое количество взрывчатки. В случае нужды он мог изготовить мину из подручных материалов; я сам был свидетелем того, как офицер СпН за час приготовил несколько килограммов липкой коричневой массы из совершенно безобидных и, на первый взгляд, невзрывоопасных материалов, вставил в нее детонатор, собранный из деталей снаряжения, которое получает каждый боец СпН, уходя в тыл противника, и подорвал это изделие — оно рвануло не хуже любой мины. Главный диверсант Красной Армии полковник Старинов в своих мемуарах рассказывал о том, как ему случалось делать детонатор из спичечного коробка.

4

Грозным оружием СпН была «Стрела-Блок». За все время существования СпН это оружие никогда не применялось. Причина проста: «Стрела-Блок» — это как бы мина противовоздушной обороны. Во времена Советского Союза части СпН никогда не воевали против врага, применявшего авиацию, потому и не было необходимости в применении такого оружия.

«Стрела-Блок» — это хорошо знакомый многим советский переносной зенитно-ракетный комплекс «Стрела-2» с небольшим добавлением.

Группа диверсантов СпН несет с собой одну или несколько таких штуковин. Выходим к вражескому аэродрому, прикидываем, в какую сторону будут взлетать самолеты. Залезаем на дерево, крепим эту штуковину, наводим, маскируем, снимаем предохранитель. И уходим.

Сначала работает часовой механизм, который позволяет нам уйти. Ставим на час, на два, на три, на сколько надо, хоть на несколько дней. Когда установленное время истекает, включается простейший звукоуловитель. Он реагирует на рев авиационных двигателей. Уходя, мы включаем систему так, чтобы она реагировала на рев взлетающего самолета. А если хотим шарахнуть по приземляющемуся, то повернем рычажок в другую сторону. А можем поставить в такое положение, когда система будет реагировать как на взлетающие, так и на садящиеся самолеты.

Аэродром просыпается, начинаются полеты. Взлетает самолет. Вдруг из леса вылетает совсем небольшая ракета с головкой самонаведения, нагоняет самолет и взрывается рядом. Самолет падает в лес.

Представьте себя на месте авиационного командира. Самолет (возможно, с ядерной бомбой на борту) подбит ракетой при взлете. Что вы будете делать? Можно отменить полеты и бросить личный состав на поиск этих мерзких ракет. Можно попробовать взлет в другую сторону. А если и оттуда пальнут?

Так что же делать? Сколько этих штуковин на деревьях развешено? Три или десять? Засекли одну вон на том дереве. Решили дерево пилить. А та штука оказалась пустышкой. Это чтобы ваших людишек к этому месту привлечь. На это место была наведена хорошо замаскированная мина МОН‐100. Начали пилить, а она из кустов как шарахнет!

Еще более существенный результат может быть получен, если механизм настроен на звук возвращающихся самолетов. И даже не так: группа диверсантов дождалась в лесу, когда все самолеты взлетели, и только после этого дала радиосигнал снять все установленные зенитные комплексы с предохранителей. После этого группа ушла.

Вражеские самолеты выполнили задание и возвращаются. Первый сбит на посадке. Остальным самолетам некуда деваться — топливо на нуле. Два варианта: садиться и быть сбитым на малой высоте либо бросить самолет и катапультироваться.

5

Самым страшным и самым деморализующим врагом солдата СпН всегда была и будет караульная и розыскная собака. Ни хитроумные электронные устройства, ни огневая мощь противника не угнетают его так, как появление специально обученной собаки. Собаки противника всегда появляются в самый неподходящий момент — например, когда диверсанты останавливаются на отдых после многочасового марш-броска, когда они измотаны, боеприпасы закончились, а ноги стерты до кровавых мозолей.

Опросы, проводившиеся среди солдат, сержантов и офицеров частей СпН, всегда давали один и тот же ответ: собаки противника — последнее, с чем хотел бы столкнуться боец СпН.

Руководство ГРУ долго и очень серьезно занималось этой проблемой и пришло к заключению, что лучший способ противодействия собакам противника — использование собственных собак. В Московской области работала Центральная военно-техническая школа собаководства, также известная как питомник «Красная звезда» (ныне — 470-й ордена Красной Звезды методико-кинологический центр служебного собаководства Вооруженных сил РФ), подготовившая за многие годы огромное количество служебных собак для различных частей Советской Армии, включая и части СпН.

Красная Армия издавна использовала собак для выполнения самых разных задач. Во время Второй мировой войны в частях Красной Армии воевали более 60 тысяч собак. Предпосылкой к этому был, конечно, ГУЛАГ с огромным количеством подведомственных ему тюрем и исправительно-трудовых лагерей, где разведение и дрессировка собак были поставлены на поток и выполнялись на высочайшем уровне в промышленных масштабах. Кроме упомянутых 60 тысяч фронтовых собак, огромное количество собак использовалось в качестве ездовых. Ездовые собаки доставляли боеприпасы на линию фронта, эвакуировали раненых и выполняли множество других задач.

Многие служебные собаки использовались не в стае, а поодиночке, выполняя узкоспециализированные задачи, для которых их дрессировали: например, поиск раненых на поле боя и их эвакуация, доставка сообщений, караульная служба. В воздушно-десантных частях и диверсионных группах собаки использовались для охраны личного состава, в том числе и от собак противника. Но наибольшее количество собак Красная Армия использовала для обнаружения мин и уничтожения танков противника.

По некоторым данным, собаки-истребители танков были «приняты на вооружение» Красной Армии еще в 1935 году. В 1941 году началось формирование специальных батальонов с «противотанковыми» собаками для борьбы с танками противника. Каждый такой батальон состоял из 4 рот со 126 собаками в каждой, то есть всего в батальоне было 504 собаки. В общей сложности в 1941–1945 годах было сформировано 168 отдельных отрядов, батальонов и полков со служебными собаками, выполнявшими различные задачи.

Для службы в таких подразделениях отбирали сильных, здоровых и выносливых собак. Дрессировка собаки-истребителя танков была несложной. Сначала собаку несколько дней не кормили, а затем начинали давать ей пищу под танком при работающем двигателе. Таким образом собаку учили искать пищу именно под танком. Постепенно условия кормления усложнялись. Собаку приучали находиться рядом с движущимся и стрелявшим танком, подошедшим достаточно близко, учили не бояться стрельбы, затем учили залезать под танк не спереди, а сзади.

Собаку, находившуюся на передовой, содержали впроголодь. В нужный момент ей на спину вешали взрывное устройство, представлявшее собой 4–5 килограммов тротила со специальным детонатором, и выпускали собаку навстречу вражескому танку.

Собаки-истребители танков использовались в битве за Москву, под Сталинградом и на Курской дуге. Они уничтожили значительное количество немецких танков (по некоторым данным, около трехсот). Некоторые собаки-истребители танков принимали участие в Параде Победы на Красной площади.

Опыт применения служебных собак, полученный в годы Второй мировой войны, был тщательно проанализирован советскими военачальниками. В частях СпН собаки выполняли множество разных задач. Есть основания полагать, что они использовались в Афганистане для охраны подразделений СпН от неожиданных атак, поиска противника, обнаружения мин, а также при допросах захваченных в плен вражеских бойцов. Собаки так же мобильны, как и люди; их можно сбрасывать на парашютах в специальных мягких контейнерах.

В частях и соединениях СпН собак также планировалось использовать для выполнения главной задачи — уничтожения ядерного оружия противника и средств доставки этого оружия. Научить собаку незамеченной подбираться к вражеской пусковой установке или самолету гораздо проще, чем приучить ее залезать под ревущий танк. Как и в годы войны, собака должна была нести заряд взрывчатки весом около 4–5 кг; в послевоенное время заряды такого веса стали иметь гораздо более высокую мощность в тротиловом эквиваленте, а детонаторы стали значительно более совершенными и безопасными, чем раньше. Детонаторы, разработанные для таких зарядов, срабатывали только при контакте с металлом, но не срабатывали при случайном контакте с травой, ветками или другими посторонними объектами. Собака — очень умное животное, и при правильной дрессировке она быстро приучается находить, правильно идентифицировать и атаковать важные цели. Такими целями могут быть аэродромы, ракетные установки, самолеты, штабные машины, мобильные командные центры, а иногда и отдельные люди. Собака СпН, прошедшая специальную дрессировку, становилась очень опасным противником.

Кроме того, присутствие собак в группе или отряде СпН значительно поднимало дух бойцов. Некоторых особенно сильных и злобных собак дрессировали и содержали в частях СпН с единственной целью — охранять диверсионную группу и уничтожать собак противника.

6

Конечно, за прошедшие десятилетия арсенал средств и вооружений, которые могли использовать части и соединения СпН, сильно изменился.

Выхожу в сад. Поднимаю голову — над головой жужжит нечто о восьми винтах. Вся конструкция размером примерно метр на метр. Штука эта повисела, покружилась и полетела дальше. Кто-то управляет ею с земли. Где он засел, не знаю. Зачем эта штука над городом летает, тоже не знаю.

Такую штуку можно в магазине купить. Можно по каталогу заказать. Некоторые наглецы устанавливают на нее фото— и видеоаппаратуру, чтобы снимать пикантные моменты из жизни соседей. Какие-нибудь отъявленные хулиганы могут сирену поставить и дальним соседям ночью досаждать, и соседи не поймут, кто над ними издевается. А уж в руках злодеев эта штуковина и подавно может стать смертельно опасным оружием: возьмут лихие люди такой агрегат, привяжут к нему канистру с бензином и опустят ее на крышу дома или на автомобиль…

Я не шучу. Если такую штуку сегодня может купить даже школьник, то они наверняка есть и у диверсантов, на содержание и вооружение которых власти никогда не жалели средств. Мысленно возвращаюсь в прошлое, в 808‐ю отдельную роту СпН: нам бы нечто подобное! А то ищем цель, выдохлись, языки, как у собак, из пасти вываливаются. Вот бы залечь в лесу, собрать такую штуковину и запустить. Пусть летает, пусть нужные нам цели ищет. А еще, имея агрегат подобной конструкции, но покрупнее, диверсант мог бы установить на него пулемет, чтобы он не только ракеты на старте и самолеты на стоянках искал, но и поливал их проливным пулеметным дождем. И уж конечно диверсант не упустил бы возможности подвесить под этот вертолётик мину МОН-200. Она бьет очень узким, очень плотным снопом осколков на 230 метров, ширина поля поражения — до 20 метров.

А вот уж совсем простая штука. Нечто размером с большой чемодан. На правом борту — три колеса, и на левом — три. Приземлились во вражеском тылу, собрали эту штуковину и пустили ее вместо нас по полям и пролескам рыскать. Проходимость у этой штуки невероятная. И плавучесть. Ей же не надо на себе людей возить. Носится она, супостата высматривает. Если надо — уничтожает.

И все это — только начало нового тысячелетия…

Глава 21

Тактика

1

Распределение ролей между частями и соединениями СпН было следующим:

• Разведывательно-диверсионные роты разведывательных батальонов мотострелковых и танковых дивизий (во времена моей службы они назывались ротами глубинной разведки) должны были действовать в тылу противника в полосе действий своих дивизий на глубине до 100 километров.

• Отдельные роты СпН общевойсковых и танковых армий должны были работать в полосе действий своих армий на глубине от 100 до 500 километров от переднего края.

• Бригады СпН фронтов орудовали в полосе своих фронтов на глубине от 500 до 1000 километров от переднего края.

• Бригады СпН флотов — на просторах любых океанов и морей и на их побережье.

• Полки СпН, подчиненные Верховному Главнокомандованию, как и агентура СпН, — по всему миру.

Прежде чем начинать боевые действия за линией фронта, подразделения СпН каким-то образом должны были туда попасть.

Началу войны мог предшествовать так называемый угрожаемый период. Это время постепенного или внезапного обострения международной обстановки, когда отношения между противоборствующими государствами достигают крайней степени напряженности.

Однако война может начинаться и внезапным нападением безо всякого угрожаемого периода, когда политический барометр уверенно предсказывает ясную погоду, когда (казалось бы) ничто не предвещает чудовищного урагана.

Примером угрожаемого периода может служить Карибский кризис в октябре 1962 года, когда и советские, и американские вооруженные силы, включая их ракетно-ядерные составляющие, были приведены в высшую степень готовности, когда в любой момент могла поступить команда нажать красные кнопки. В тот момент человечество впервые в своей истории подошло к рубежу, за которым маячило всеобщее уничтожение в глобальной ядерной войне. Будем благодарны судьбе за то, что тот угрожаемый период не перерос в Третью (и последнюю) мировую войну.

Примером начала войны без угрожаемого периода может служить вторжение 40-й армии в Афганистан в декабре 1979 года. Эта бойня тянулась десять лет, но за неделю до ее начала никто (за исключением узкого круга лиц, посвященных в планы советских вождей и советского командования) не мог предположить, что сейчас грянет роковая война, самая затяжная в истории Советского Союза, которая станет для него последней.

Перед началом любой войны, с угрожаемым периодом или без него, желательно иметь хотя бы небольшую часть военных диверсантов на территории противника.

В тех «освободительных походах», которые Советская Армия совершила во второй половине ХХ века, небольшие подразделения СпН всегда удавалось заблаговременно разместить в районах предстоящего конфликта и вводить их в действие еще до начала полномасштабного вторжения. Так было в Венгрии, в Чехословакии, в Афганистане. Именно так предполагалось действовать и в глобальной войне против Запада.

Способов проникновения на вражескую территорию множество.

Пример. В зарубежном порту разгружается советский лесовоз (кроме сырья и природных ресурсов Советскому Союзу торговать было нечем). Ночью группа боевых пловцов осторожно спускается с этого лесовоза в воду по веревочной лестнице. Пловцы ныряют под воду и плывут к небольшой старой яхте, когда-то кем-то купленной и поставленной на прикол в этом порту. Яхту давно никто не использовал, но ее не сдают на слом, ибо она застрахована, а стоянка оплачена владельцем на несколько лет вперед. Яхта покачивается на волнах среди множества других яхт, старых и новых, моторных и парусных. В портах и гаванях таких яхт — целые стада. На той яхте — вполне подходящие условия для комфортного проживания: кто-то оставил в трюме запасы консервов и пресной воды. Тут можно коротать время много дней. Радиоаппаратура яхты работает, свою можно не разворачивать. Остается ждать, организовав круглосуточное наблюдение. В случае опасности можно уйти, не прощаясь. На этот случай в одном из отсеков кем-то устроено нечто вроде бассейна с отверстием в корпусе: забортная вода плещется в бассейне, но трюм не заливает.

Ждут диверсанты своего часа, но поступает сигнал сниматься тем же порядком: пришел лесовоз и забрал бойцов, так как войну на этот раз отменили.

А если не отменили, бойцы приступают к выполнению поставленной задачи.

Тот же вариант в упрощенном виде: зашел в порт все тот же лесовоз, часть команды вполне легально через проходную порта отправилась осматривать достопримечательности. Затем лесовоз ушел. Никто ведь не спрашивает, сколько человек сошло на берег и сколько вернулось. А все, что нужно для действий отставших «разгильдяев», заблаговременно заложено в тайники офицерами ГРУ, действовавшими под дипломатическим прикрытием.

Еще вариант. Группы СпН несут боевое дежурство на борту советских торговых и рыболовных судов. Дежурство сводится к беспробудному сну, чтобы компенсировать весь накопившийся и весь грядущий недосып. Если не будет приказа, бойцы так и проваляются на койках до возвращения домой. Получив сигнал, группы одновременно, ночью, со многих торговых и рыболовных судов высаживаются на вражеский берег. Идет такой корабль в нейтральных водах, ночью спустили надувную лодку, на ней ребята добрались до берега и затаились.

По вражеской территории в мирное время курсировали советские поезда и советские грузовые автомашины. В нужный момент некоторое число водителей, проводников и пассажиров могли «потеряться» в пути. Во вражескую столицу самолетами могли прибыть группы советских туристов и поселиться в гостинице в самом центре города. А оружие для них могло быть заранее заложено в тайники офицерами ГРУ, которые прикидывались дипломатами.

Группы могли проникнуть на территорию противника с территории нейтральных государств. Одно из преимуществ этого варианта заключалось в том, что противник не следил за своими границами с нейтральными государствами так же внимательно, как за границами с коммунистическими странами. Прибытие группы СпН из нейтральной страны должно было пройти незамеченным как для противника, так и для самого нейтрального государства.

Каждая крупная резидентура ГРУ, действовавшая под прикрытием советского посольства или иного дипломатического представительства, имела собственную внутреннюю охрану, состоявшую из бойцов СпН. Накануне войны (в некоторых случаях — за несколько месяцев до ее начала) количество офицеров СпН в советском посольстве могло значительно увеличиться, а практически весь вспомогательный персонал посольства — секретарей, радистов, техников, водителей и даже поваров — могли заменить на бойцов СпН из числа профессиональных спортсменов. Такие же изменения могли произойти в штате многих других советских зарубежных учреждений — в консульствах, торговых представительствах, представительствах «Аэрофлота», «Интуриста», ТАСС и т. п.

Таким образом ГРУ могло тайно сосредоточить в столице или другом крупном городе вражеского государства в непосредственной близости от ключевых объектов инфраструктуры и важных правительственных учреждений большое количество диверсионных групп. В нужный момент эти группы могли развязать в центре города настоящую войну, опираясь на помощь местных агентов СпН и используя заранее подготовленные укрытия и запасы оружия.

2

Переброска подразделений СпН в назначенный район до начала боевых действий резко увеличивало шансы на победу в войне. Но у этого варианта были два серьезных недостатка.

Во-первых, в случае обнаружения диверсантов на своей территории противник может догадаться, к чему клонится дело, и нанести упреждающий удар.

Во-вторых, как ни старайся, крупные силы таким способом не перебросишь.

А советское командование готовило для войны десятки тысяч диверсантов. При любом раскладе и при любом сценарии основную массу бойцов СпН можно было перебросить во вражеский тыл не до начала войны, а только после того, как она грянула.

Генеральный штаб Вооруженных Сил СССР исходил из того, что большая война может быть только ядерной: если человечество однажды открыло секрет использования ядерной энергии в военных целях, то «закрыть» этот секрет не получится, даже если кому-то очень этого хочется.

Доставка тысяч диверсантов в глубокий тыл противника могла быть осуществлена только самолетами. Для этого надо было внезапно и надежно подавить систему ПВО противника. Это можно было сделать только одновременным мощным ядерным ударом по множеству целей, и никак иначе. Только после такого удара можно было начинать массовую выброску диверсионных групп.

В мирное время для десантирования групп СпН использовались военно-транспортные самолеты, однако накануне войны и во время нее военную авиацию планировалось привлекать для заброски диверсионных групп в тыл противника лишь в исключительных случаях. На то были две причины. Во-первых, во время войны вся военно-транспортная авиация должна быть задействована для десантирования частей и соединений советских Воздушно-десантных войск, численность которых была огромной, а также для переброски войск и вооружения из тылов в наиболее важные районы боевых действий. Во-вторых, большинство самолетов военно-транспортной авиации были огромными машинами, созданными для перевозки большого количества людей и грузов, и потому не годились для скрытной заброски маленьких диверсионных групп. Частям СпН требовались небольшие самолеты, рассчитанные на перевозку не более 20–30 человек, малозаметные на экранах радаров, не слишком шумные и способные летать на очень малых высотах; в некоторых случаях нужны были совсем маленькие машины, рассчитанные на восемь — десять или даже на трех — четырех пассажиров.

Для этих целей прекрасно подходили многие самолеты советской гражданской авиации, и именно эти самолеты должны были в большинстве случаев использоваться для десантирования групп СпН в военное время. Надо иметь в виду, что в Советском Союзе так называемая «гражданская» авиация была гражданской только в мирное время, как, впрочем, и многое другое. Вплоть до 1990 года Министерство гражданской авиации СССР возглавляли люди сугубо военные, в звании маршала авиации или Главного маршала авиации.

Министерство гражданской авиации СССР располагало огромным парком небольших самолетов, прекрасно подходивших для транспортировки диверсионных групп СпН и их снабжения в тылу противника. Лучшими из этих самолетов были Як-40 и Як-42. Маневренные, надежные, малошумные, они могли летать на очень малых высотах и имели одну очень важную конструктивную особенность — хвостовой трап-рампу, аналогичную рампе грузовых самолетов и являющуюся одновременно крышкой люка, через который могла производиться посадка и высадка пассажиров. При необходимости трап можно было полностью демонтировать, в результате чего покидание самолета становилось еще более безопасным. Другим самолетом, особенно удобным для выброски диверсионных групп СпН, был Ан-72, скопированный советскими конструкторами с американского самолета Boeing YC-14, чертежи и техническая документация которого были украдены ГРУ.

Но как можно было использовать для выброски диверсионной группы обычный гражданский реактивный самолет с пассажирским входом, расположенным сбоку на фюзеляже? Посадочную дверь в таком самолете нельзя было открыть в полете, так как она обычно открывалась наружу, но даже если сделать эту дверь открывающейся внутрь салона, покидание самолета через такую дверь при высокой скорости полета будет очень рискованным делом, ибо сильный поток воздуха прижмет парашютиста к фюзеляжу, и тот с высокой вероятностью ударится о крыло, двигатель или хвостовое оперение либо повредит парашют.

Эта проблема была решена с помощью довольно простого устройства. Двери реактивных пассажирских самолетов делались открывающимися внутрь (Ту-104, Ту-114, Ту-134, Ил-62 и др.), а перед десантированием из дверного проема выбрасывался специальный разворачивающийся рукав длиной несколько метров, сделанный из прочного синтетического материала на специальном каркасе. Покидая самолет, бойцы скользили вниз по этому рукаву и оказывались в воздухе в стороне от фюзеляжа и элементов конструкции самолета.

3

Лучшее время для выброски — вечер. Приземление — в сумерках, когда света еще достаточно для того, чтобы не сесть на телеграфный столб или на шпиль церкви. Приземлились при свете вечерней зари, и группу накрывает ночь.

В точке приземления группа могла понести первые потери. Как бы хорошо ни были подготовлены бойцы к парашютным прыжкам, переломы ног и другие серьезные травмы при приземлении были обычным делом, особенно когда группа десантировалась в незнакомом месте, в темноте или в условиях ограниченной видимости (например, в тумане), в лесу или в горах. Здесь закон был прост: командир группы не имел права брать с собой бойца, получившего тяжелую травму или ранение (это значительно снизило бы скорость движения группы и помешало выполнению поставленных задач), но и оставить его он тоже не имел права. Поэтому единственно возможным решением в любой такой ситуации было убийство раненого. Это должно было делаться путем введения особой смертельной инъекции, которая называлась «Блаженной смертью», в результате чего человек умирал легко, не испытывая мучений, словно проваливаясь в сон. Такое «гуманное» отношение к раненому бойцу вовсе не было вызвано человеколюбием, а основывалось исключительно на прагматичных соображениях: жестокое убийство товарища по оружию выстрелом в голову могло произвести неблагоприятное впечатление на бойцов группы и поставить под угрозу выполнение боевой задачи. Если же командир группы из сострадания принимал решение взять раненого с собой, и такое решение со всей очевидностью ставило под угрозу выполнение поставленной задачи, заместитель командира группы был обязан убить обоих — и раненого бойца, и командира, причем последнего следовало убить без использования инъекции. Если заместитель командира группы в такой ситуации не ликвидировал командира и раненого, всех бойцов группы могли объявить дезертирами со всеми вытекающими последствиями.

В первые минуты и часы после приземления диверсанты были весьма уязвимы, но их спасала темнота. За первую ночь они могли надежно спрятаться или уйти далеко от района приземления. Они могли и уехать, захватив транспорт или забравшись в проходящий поезд.

Покидая место высадки, группа заметала следы, используя методы, которые известны веками: бойцы шли след в след, передвигались по воде и камням и так далее. Обувь некоторых бойцов могла иметь обратный след (на подошвах такой обуви носок оставлял на грунте отпечаток каблука, и наоборот), и тогда следы вели в двух противоположных направлениях. Как правило, даже небольшая группа, уходя с места высадки, рассыпáлась на несколько подгрупп, которые расходились в разных направлениях и позднее встречались в заранее установленной точке или, если обстановка не позволяла, уходили в запасную точку сбора. Чтобы остановить преследователей, диверсанты минировали место приземления и пути своего отхода, рассыпáли специальный порошок, который весьма противопоказан собачьему нюху.

После выхода из зоны приземления, убедившись, что преследователи сбились со следа либо преследования не было вовсе, командир отдавал приказ организовать основную, а иногда и запасную базу.

Каждая группа несла с собой большой груз: переносные зенитно-ракетные комплексы, мины различных типов, стрелковое оружие, патроны, гранаты и многое другое. В исключительных случаях группа могла нести специальные ранцевые ядерные мины. Груз резко снижает подвижность группы. Потому нужна база.

Еще в мирное время офицеры ГРУ, действовавшие в зарубежных странах под легальными прикрытиями, подбирали места, подходящие для выброски десанта и организации баз. Дело это для них не новое. Каждый из этих дипломатов и консулов, журналистов и представителей Аэрофлота окончил академию ГРУ, каждый получил теоретическую и практическую подготовку в данном вопросе, а некоторые еще до академии проходили службу в СпН или разведывательно-диверсионных ротах разведывательных батальонов мотострелковых или танковых дивизий. Они знали, какая база будет для диверсантов удобной и безопасной.

На каждое такое место разведчик, действовавший под легальным прикрытием, составлял специальный документ, наносил место на карту, тайно фотографировал его, отправлял все это в ГРУ и… получал нагоняй: этот момент не учел и этот! Срочно давай другое место.

О работе офицеров стратегической агентурной разведки на подразделения и части СпН напоминаю еще раз, чтобы подчеркнуть: диверсантам предстояло высаживаться не в незнакомой, а в хорошо изученной местности. Хотя диверсантам до самого последнего момента не положено было знать о том, что многие годы кто-то упорно вкалывал на местах предстоящей высадки, своим нелегким шпионским трудом готовя условия для успешных действий диверсионных групп в грядущей войне.

Базы диверсантов могли быть самыми разными. Идеальная база должна быть скрытым под землей местом, с системой канализации, источником питьевой воды неподалеку, запасом пищи, радиоприемником, чтобы узнавать местные новости, и несколькими простыми средствами передвижения. База могла находиться в заброшенной штольне или каменоломне, или просто в укромном месте в глубине густого леса.

База могла быть и предельно простой: какая-нибудь яма, в которую все свалили свои мешки и прикрыли их досками или ветками. После этого группа могла уходить очень далеко и, выполнив какую-то часть задания, возвращаться к базе. Пара бойцов группы оставались рядом с базой, укрываясь где-нибудь поблизости так, чтобы иметь возможность наблюдать за ней, но в случае опасности незаметно уйти, предупредив остальных о том, что к базе возвращаться нельзя. Подходы к базе не только охранялись, но и минировались: рядом с базой ставились обычные мины, а на дальних подходах к ней — сигнальные мины, взрыв которых мог сопровождаться сильным шумом и яркой вспышкой, предупреждая об опасности тех, кто был в это время на базе или возле нее.

Если база была раскрыта, наблюдавшие за ней бойцы оставляли в условленном месте предупреждение об опасности для остальной группы и уходили на запасную базу. Основная группа, возвращаясь с задания, сначала шла на запасную базу, и только потом, не найдя там наблюдателей, выдвигалась на основную, проходя через условленное место, чтобы в случае раскрытия основной базы снять сообщение об опасности. Воронки от взорвавшихся мин вокруг базы также могли служить предупреждением об опасности. Если же обстановка резко ухудшалась, наблюдавшие за базой бойцы могли передать предупреждение об опасности по радио.

Старый воровской прием — прятать то, что не хочешь потерять, на самом видном месте. Однажды на учениях группа СпН разложила все свои пожитки посреди широкого поля, накрыв их кукурузными стеблями. Неподалеку было множество лощин и оврагов, заросших молодыми деревцами и кустами — вот там и рыскали солдаты МВД, над оврагами и пролесками постоянно кружил вертолет. Но никому и в голову не пришло, что база могла находиться прямо посреди открытого поля.

База могла быть подвижной. Группа могла захватить транспортное средство противника — например, бронетранспортер, грузовик или обычный легковой автомобиль, — и использовать его в качестве подвижной базы. Роль подвижной базы могли играть два — три самых дюжих бойца группы, которые перемещались от одного места к другому с запасами и снаряжением, в то время как остальные, имея возможность двигаться налегке, уходили на выполнение боевой задачи. Те и другие время от времени встречались в заранее установленных местах.

Если же группе приходилось постоянно вести боевые действия и часто перемещаться из одного района в другой, она должна была обходиться без базы. Уходя от преследования, группа могла бросить на базе все тяжелое вооружение и снаряжение, сняв предохранители с установленных там мин.

4

Главный принцип военного искусства — концентрация сил. Мы находим слабое место противника и концентрируем всю нашу силу против его слабости. Вот вам простая аналогия из области анатомии. Самые мощные мышцы у человека находятся в правой ноге, а главная слабость врага затаилась между его ног. Вот туда-то и надо внезапно двинуть со всего маха. Это и называется концентрацией силы против слабости.

Вот почему желательна концентрация сразу многих групп, отрядов и даже бригад СпН там, где у противника сосредоточены самые важные и уязвимые элементы инфраструктуры, обеспечивающие его жизнедеятельность.

Использование в каком-то районе сразу многих диверсионных групп и отрядов резко повышало их эффективность. Если одна группа диверсантов смогла поджечь хранилище нефти, это уже хорошо. Но с точки зрения командования Советской Армии будет еще лучше, если одна группа подожжет хранилище нефти, другая группа расстреляет пожарников, спешащих к месту пожара, а третья взорвет мост, чтобы не допустить к горящему нефтехранилищу еще одну пожарную команду с противоположного берега протекающей рядом реки.

Можно поломать сто прутиков, ломая их по одному. Но если мы попытаемся сломать сразу все прутики, собранные в пучок, то не сломаем не только весь пучок, но даже один-единственный прутик в нем. Вот потому-то в одном районе с большим количеством хорошо охраняемых целей должны были действовать многочисленные диверсионные группы.

Особенность их действий заключалась в том, что они мгновенно распадались на совсем небольшие группы и так же быстро собирались для совместных действий. Они находились везде и нигде конкретно. Высокая эффективность такой тактики была доказана во многих войнах. Именно так в ходе Гражданской войны действовала Революционно-повстанческая армия, во главе которой стоял Нестор Иванович Махно. Главный рецепт победы: бьем слабого, а от боя с сильным уклоняемся.

5

Если расположение цели нам известно, то незачем тратить на ее уничтожение драгоценные силы бойцов СпН. По такой цели наносим удар авиацией, торпедами, ракетами, артиллерией, используем обычные боеприпасы, химические либо ядерные.

А вот если расположение цели неизвестно, тогда на поиск бросаем СпН.

В канун войны или сразу после ее начала правительство вражеской страны исчезает, укрывшись в секретном командном пункте, местонахождение которого известно очень небольшому числу людей. В преддверии войны вводятся в действие новые центры и линии связи. Авиация покидает места постоянного базирования, ее рассредоточивают по запасным аэродромам и заранее подготовленным участкам автострад. Войска и штабы покидают места постоянной дислокации.

В такой обстановке поиск целей становится для частей СпН наиглавнейшей задачей. Прежде всего надо суметь обнаружить особо важный военный объект противника и правильно идентифицировать его, отличив настоящую цель от ложной. Уничтожение найденного объекта становится вторичной задачей, которую можно выполнить другими силами и средствами — ракетами, авиацией, воздушным десантом и т. п.

Для выполнения своей главной задачи части СпН использовали все ресурсы, имеющиеся в распоряжении ГРУ — агентурную информацию, спутниковые снимки, воздушную разведку, радиоэлектронную разведку и многое другое. Каждый вид разведки имеет свои достоинства и недостатки; полную картину можно получить только путем анализа данных всех видов разведки, при этом они должны работать в тесном взаимодействии, чтобы компенсировать слабые стороны друг друга и в полной мере использовать свои преимущества.

Каждый офицер советской военной разведки использовал части СпН только там, где их использование дало бы превосходные результаты. Отправляя группу СпН в тыл врага, офицер разведки уже очень многое знал о противнике из других источников. Он точно знал, какую именно цель должна искать группа и где примерно могла находиться эта цель. В свою очередь, информация, полученная группой СпН (пусть даже неполная и неточная) могла иметь исключительную ценность для других видов разведки, которые, опираясь на нее, активизировали свою работу в определенном направлении.

Лишь объединив все свои силы и средства, ГРУ могло раскрыть планы и намерения противника, состав и расположение его сил, и только после этого советские вооруженные силы могли нанести противнику сокрушительное поражение.

Итак, командир группы СпН, которую забросили с заданием в конкретный район, уже хорошо знал и сам район, и те особо важные цели, которые должны были здесь находиться, и даже их приблизительное местонахождение. Вся эта информация (или та ее часть, которая относилась к поставленной группе задаче) сообщалась командиру группы и его заместителю. Группа успешно высадилась в заданном районе, ушла далеко от места высадки, спрятав свои следы, оборудовала базу и приступила к поиску целей. С чего группа должна была начать поиски?

Есть множество действенных методов поиска. Каждая цель особой важности должна иметь узел связи и ведущие к нему линии связи, поэтому в состав группы могли включить специалистов по радиоразведке: прослушивание радиоэфира в районе расположения важных целей позволяло точно установить их местонахождение. (Вспомните, что части и соединения СпН относились к третьему отделу второго управления штаба фронта, флота, группы войск или военного округа, а радиоразведка — к пятому отделу того же управления.)

Но можно было обнаружить цель и без помощи радиоразведки. По ориентации принимающих и передающих антенн тропосферной, радиорелейной и других видов связи можно было определить местоположение конечных точек линий связи, а они находились в непосредственной близости от командных пунктов и других важных военных объектов.

Командир группы, изучив карту района, мог выбрать несколько участков, в пределах которых, по его мнению, вероятнее всего находятся цели, и его группа начинала поиск целей именно с этих участков. Если цели были подвижными, группа брала под наблюдение дороги, мосты, туннели и горные перевалы.

Поиск конкретной цели могли вести несколько групп одновременно. В этом случае офицер разведки, руководивший операцией, делил район поиска на сектора, в каждом из которых действовала одна группа. Каждая группа обычно разворачивалась в цепь с интервалами по несколько десятков или сотен метров между бойцами. Каждый шел по азимуту, стараясь держать зрительную связь с правым и левым соседом. Бойцы шли в полном молчании. Каждый выбирал место для наблюдения, внимательно обследовал пространство перед собой, и, если ничего не обнаруживал, бесшумно пробирался к следующему укромному месту.

Такой способ позволял обследовать достаточно обширные территории малыми силами. Не забудем, что посылали бойцов не абы куда, а именно в те районы, где, по данным космической, авиационной, агентурной и других видов разведки, находилось нечто интересное.

Обмануть можно кого угодно. Но все же обмануть фотодешифровщика, разглядывающего снимки, сделанные с самолета или со спутника, легче, чем бойца СпН, который подполз под рядами колючей проволоки к макету, имитирующему пусковую установку оперативно-тактических баллистических ракет «Лэнс», пощупал фанеру и смачно выругался: «Ах, дурачки, вы кого обмануть хотели?» (Конечно, все слова в этой фразе, кроме местоимений, были непечатными.)

Помимо прочесывания местности, использовались и другие методы поиска, наиболее действенным из которых был захват вражеского солдата, а еще лучше — офицера, чтобы силой вырвать у него необходимую информацию.

Читатель может возразить, что допрос — очень ненадежный способ получения сведений о противнике: пленный может отказаться отвечать на вопросы бойцов СпН или будет преднамеренно говорить неправду и таким образом сорвет операцию. Это заблуждение. Категорически заявляю: любой пленник ответит на все вопросы бойца СпН быстро и правдиво — исключений здесь нет и быть не может.

Даже самый закаленный человек с очень сильным характером будет запираться не более нескольких секунд, если его допрос ведет боец СпН. Если вы в этом сомневаетесь, представьте себе, что вы привязали к дереву самого сильного духом человека из известных вам реальных людей и задали ему вопрос, отвечать на который он категорически не хочет. Получив отказ, вы засекаете время и начинаете пилить ему зубы напильником. Гарантирую вам, что вы очень скоро получите ответ, и он будет правдивым.

Вы только что получили представление об одном из самых мягких методов допроса, которыми пользовались бойцы СпН. Были и гораздо более эффективные и надежные способы заставить человека говорить правду; я не хочу рассказывать о них подробнее, чтобы эта книга не стала практическим руководством для людей с недобрыми намерениями. Человек, попавший в руки бойцов СпН, знал, что его ждет неминуемая смерть, и тем не менее давал правильные ответы. Он уже не надеялся выжить — он лишь хотел легко умереть, чтобы избежать мучительной боли. Бойцы СпН были очень изобретательны в выборе методов допроса и знали множество разнообразных и изощренных приемов пыток, используя их сообразно ситуации. У них было множество возможностей испытать эффективность этих приемов на практике в локальных военных конфликтах — например, в Афганистане. При этом, повторюсь, в СпН практически не было садистов, получавших удовольствие от занятий подобного рода; напротив, если у бойца обнаруживали такую склонность, его немедленно переводили в другие части.

Допросы и в мягкой, и в самой жестокой форме воспринимались бойцами СпН как неизбежное зло, с которым на войне приходится мириться. В СпН пытки всегда рассматривались лишь как простой и самый надежный способ получения информации, необходимой для успешного выполнения боевой задачи.

Но как боец СпН мог объясниться с пленником, который говорил на другом языке? Как мог понять его ответ?

Прежде всего, вспомним структуру роты. В каждой роте СпН был военный переводчик, окончивший Военный институт иностранных языков. Готовили там серьезно. Такой переводчик свободно владел как минимум двумя иностранными языками. Это первое.

Второе: офицерский состав СпН имел языковую подготовку, соответствующую территории предполагаемых боевых действий. И в Рязанском высшем воздушно-десантном командном училище, и в Киевском высшем общевойсковом командном училище иностранный язык был одним из профильных предметов. Каждый выпускник этих училищ получал диплом военного переводчика. Понятно, уровень их знаний не шел ни в какое сравнение с уровнем знаний выпускников Военного института иностранных языков, но все же с пленным любой офицер СпН объясниться сумел бы.

Однако бойцы СпН действовали мелкими группами, и в каждую группу офицера не включишь, на каждую группу знатоков иностранных языков не наготовишь. Потому иностранным языкам приходилось обучать солдат и сержантов. Однако солдаты и сержанты служили только по два года. Их подготовка выходила за пределы возможностей обычного человека. Учебная программа и так была перегружена сверх всякой меры. Бойцу только иностранных языков для полного счастья не хватало. Как решить эту проблему?

Решение было! Каждый боец СпН владел не одним, не двумя, но пятнадцатью иностранными языками. Если надо, в него, словно в компьютер, вводили другую программу, и он получал возможность говорить еще на пятнадцати языках. В принципе, боец СпН был способен объясниться с любым жителем нашей небольшой уютной планеты.

Вот как это делалось.

Представьте себя иностранцем, которого схватили «спецы», то есть бойцы СпН. Взяли вас не одного. Для серьезного разговора желательно иметь как минимум двоих. По вашему виду диверсанты прикидывают, кто из вас больше знает. Второй — тот, который по прикидкам диверсантов знает меньше, — захвачен просто для того, чтобы показать первому: вот что с тобой будет, если говорить не станешь.

Итак, вашему товарищу по несчастью бойцы СпН прижгли ладони раскаленной железкой или сделали с ним что-нибудь еще более серьезное и ужасное. Теперь они пристально смотрят на вас: вот что с тобой будет, если по душам потолковать не согласишься.

Рано или поздно (лучше рано) вы киваете головой: будем говорить. И тогда боец СпН достает разговорник — белый шелковый платок с шестнадцатью колонками самых важных вопросов и ответов на русском и пятнадцати других языках.

Первая фраза на русском: «Молчи, убью».

Боец СпН тычет пальцем в эту фразу, а рядом — ее перевод на пятнадцать других языков. Вы находите глазами язык, которым владеете, и утвердительно моргаете глазами: понял.

Ну и молодец. Теперь тебе, если все понял, можно вынуть кляп изо рта.

Следующая фраза: «Будешь врать — пожалеешь!»

И тут все ясно. На шелковом платке были еще несколько десятков самых простых и коротких фраз с переводом на пятнадцать языков: «Где?», «ракета», «штаб», «аэродром», «склад», «полицейский пост», «минное поле», «Кто охраняет?», «Взвод?», «Рота?», «Батальон?», «Собаки?», «да», «нет» и так далее. Последняя фраза повторяет вторую: «Если соврал — пожалеешь!»

Почему разговорник на шелке? Да потому, что бойцу СпН приходилось сидеть в болотах и вплавь преодолевать реки. Я уже рассказывал о том, как на соревнованиях групп СпН бойцы прыгали в реку с железнодорожного моста. Любая бумага размокнет. Потому — шелк. И не только для разговорника, но и для документов и топографических карт.

Обучение любого солдата СпН общению с помощью этого шелкового разговорника занимало пару минут. Вдобавок солдата учили понимать и произносить самые простые и самые ходовые слова: «вперед», «назад», «туда», «сюда», «направо», «налево» и тому подобное.

6

Чаще всего подразделения СпН получали приказ «Обнаружить и доложить». Обнаружив цель и доложив об этом командованию, группа СпН в большинстве случаев должна была как можно скорее покинуть район расположения цели, так как по цели немедленно наносили удар — ракетами, авиацией или другими средствами.

Однако в некоторых случаях группа уничтожала обнаруженную цель собственными силами; это происходило тогда, когда группа получала приказ «Найти и уничтожить». Но даже если группа получала приказ «Найти и доложить», командир группы в некоторых случаях обязан был самостоятельно принять решение атаковать цель собственными силами. Это происходило тогда, когда, обнаружив цель, командир группы не имел возможности доложить об этом командованию и сообщить координаты цели (например, если вышел из строя передатчик, группа потеряла радиста-шифровальщика, не имела времени на подготовку шифрованного сообщения и т. п.) или когда докладывать было уже поздно: например, вражеский командный пункт снимался и уходил или вражеская ракета с ядерным зарядом готовилась к пуску и вот-вот должна была стартовать.

Не имея физической возможности или достаточного времени для доклада, командир группы должен был сделать все возможное, чтобы уничтожить цель, в том числе бросить группу в самоубийственную атаку. Готовность выполнить поставленную задачу даже ценой собственной жизни всячески развивалась и поддерживалась в бойцах СпН. Именно поэтому среди них и выявляли бойцов с явными садистскими наклонностями и немедленно переводили их в другие части; опыт показывает, что в подавляющем большинстве случаев садисты оказываются трусами, неспособными на самопожертвование.

Уничтожение найденных целей, возможно, было самой рутинной и наиболее прозаической частью любой специальной операции, даже если речь шла об операциях так называемых штабных рот, о которых мы говорили выше. Ликвидация любой VIP-персоны обычно должна была проводиться во время перемещения такой цели из одного места в другое, потому что именно в это время цель такого рода наиболее уязвима. Для этого использовалось самое разное оружие, в том числе снайперские винтовки, гранатометы или мины, закладывавшиеся возле дороги. Если VIP-персона предпочитала пользоваться вертолетом, это значительно облегчало диверсионной группе выполнение поставленной задачи, потому что вертолет был легкой мишенью по сравнению с колонной автомобилей: во-первых, диверсанты далеко не всегда смогли бы определить, в какой машине находится их цель; во-вторых, даже небольшое повреждение вертолета приводило к его падению, и в этом случае цель с большой вероятностью можно было считать уничтоженной.

Если целью была ракета или самолет, для их уничтожения применяли гранатометы или снайперские винтовки — всего одно пулевое отверстие в корпусе такой цели могло вывести ее из строя. Если цель невозможно было поразить с некоторого расстояния, командир группы бросал своих бойцов в атаку, которая обычно шла с двух сторон. Заместитель командира группы с несколькими бойцами атаковал цель с одной стороны, создавая как можно больше шума для отвлечения внимания противника, а в это время сам командир с другой частью группы пытался скрытно подобраться как можно ближе к объекту. Конечно, нападение небольшой диверсионной группы на хорошо охраняемый объект — не что иное как самоубийство, но каждый боец СпН был готов к этому. Даже безуспешное нападение на готовую к пуску ракету заставит противника отложить пуск, чтобы провести проверку ракеты, пусковой установки и боеголовки хотя бы на предмет внешних повреждений. Это поможет выиграть несколько важных минут или даже часов, а в ядерном военном конфликте этого может оказаться достаточно, чтобы изменить исход всей войны.

Глава 22

Найти и доложить

1

В мирное время внутренние военные округа Советского Союза — Приволжский, Уральский, Сибирский и другие — не имели в своем составе общевойсковых и танковых армий. Это относилось и к некоторым военным округам, располагавшимся на границах с теми иностранными государствами, война с которыми была очень маловероятной. Примером может служить Туркестанский военный округ.

Мотострелковые и танковые дивизии, входившие в состав этих округов, прямо подчинялись командующему войсками округа. Однако каждый из этих округов в любой момент мог выделить из своего состава одну общевойсковую армию. Для этого каждый округ помимо дивизий имел полный комплект армейских частей и соединений, в том числе три бригады (ракетную, зенитно-ракетную и артиллерийскую), отдельные полки (противотанковый, связи, понтонно-мостовой и другие), отдельные батальоны и роты, включая роту СпН.

Представьте себе ситуацию: морозной ночью с 12 на 13 января 1971 года Приволжскому военному округу внезапно объявлена тревога с разделением. Это означало, что в составе военного округа внезапно возникла невидимая посторонним общевойсковая армия.

Точно такая же система существовала и во всех остальных военных округах, которые не имели в своем составе общевойсковых и танковых армий: в случае объявления тревоги с разделением командующий войсками округа становился командующим вновь возникшей армией и уводил ее в районы боевых действий, а его первый зам оставался на месте и занимал освободившуюся должность командующего войсками округа.

То же самое происходило со всеми остальными должностными лицами военного округа: начальник штаба округа становился начальником штаба вновь возникшей общевойсковой армии, а его заместитель становился новым начальником штаба округа. Все управления и отделы делились по тому же принципу: начальник с основным составом уходил, заместитель с небольшим числом подчиненных оставался. Например, начальник разведки округа становился начальником разведки новой армии, а его место занимал заместитель.

Как только давали отбой тревоге, структуры вновь сливались воедино, и всё мгновенно становилось на свои места.

Такое разделение было отшлифовано до совершенства и выполнялось с точностью идеально отрепетированной балетной постановки: получен условный сигнал — тут же возникает новая общевойсковая армия.

Пример. Туркестанский военный округ в своем составе общевойсковых и танковых армий не имел. 16 декабря 1979 года в штаб Туркестанского военного округа был передан условный сигнал, и тут же на границе с Афганистаном внезапно возникла 40-я армия. На девятый день своего существования 40-я армия ворвалась в Афганистан, а на одиннадцатый день батальон СпН этой армии штурмом взял президентский дворец.

В данном случае во главе внезапно возникшей 40-й армии встал не командующий войсками Туркестанского военного округа генерал-полковник Ю. П. Максимов, а его первый заместитель генерал-лейтенант Ю. В. Тухаринов. Объясняется это тем, что Туркестанский военный округ не был внутренним, он имел границу не только с Афганистаном, но и с Ираном. А в Иране в тот момент бушевала исламская революция. Вдобавок 4 ноября 1979 года члены радикальных студенческих групп захватили посольство США в Тегеране. Ослаблять руководство таким военным округом в такой момент было нельзя.

2

Итак, в ночь на 13 января 1971 года произошло мгновенное и незамеченное посторонними разделение структур Приволжского военного округа. Из его состава выделилась общевойсковая армия с условным номером 12 (настоящий номер был известен очень узкому кругу лиц).

Командующий войсками округа генерал-полковник Паршиков А. М. стал командующим 12-й армией, а его первый заместитель генерал-лейтенант Шевченко А. И. стал командующим войсками Приволжского военного округа.

Управление и штаб 12-й армии вместе с 73-м полком связи ночью в срочном порядке были переброшены на Тоцкий полигон — тот самый, где маршал Жуков однажды проверял способность войск наступать через эпицентр только что прогремевшего ядерного взрыва.

Командный пункт 12-й армии развернулся в лесу и был тщательно замаскирован. Неподалеку развернулись приемный и передающий узлы связи штаба армии. Все подходы к командному пункту и узлам связи были перекрыты подразделениями батальона охраны. От воздушного нападения командный пункт прикрывал дивизион 151-й зенитно-ракетной бригадой — 9 пусковых установок 2П24 зенитно-ракетного комплекса 3К11 «Круг» и 4 зенитные артиллерийские установки ЗУ-23.

Центр командного пункта 12-й армии — это четыре машины, которые разворачивались «бабочкой».

Представьте себе трехосный полноприводный грузовой автомобиль повышенной проходимости ЗИЛ-157 с кузовом-фургоном. Размер пола кузова-фургона — 3,68 на 2,25 метра, высота — 1,8 метра. Боковые стенки этой будки двойные, на шарнирах. С правого борта откидываем первый слой размером 3,68 на 1,8 метра и превращаем его в пол. Затем второй слой поднимаем вверх, превращаем в крышу. Таким же образом действуем и с другого борта. Площадь образовавшегося помещения составляет 21,5 квадратный метр. Рядом поставим еще одну такую же машину и получим помещение площадью 43 квадратных метра. К задним бортам этих двух машин ставим задними бортами еще две такие же. Получаем два состыкованных помещения с общей площадью 86 квадратных метров. Остается боковые стенки заделать сборными панелями. Сверху все это накрывается маскировочной сетью, а зимой помимо маскировочных сетей вокруг этих четырех машин нагребают снежные насыпи.

В одном отсеке свои карты разворачивают «операторы» (офицеры оперативного отдела), планирующие боевые действия, во втором — разведчики. Эти четыре машины — центр командного пункта общевойсковой или танковой армии. Начальник штаба армии координирует отсюда действия двух самых главных отделов своего штаба. И почти половину своего рабочего времени тут проводит сам командующий армией.

Остальные машины командного пункта рассредоточены в лесу концентрическими кругами: самые важные — ближе к центру. Все завешено белыми маскировочными сетями и загорожено снежными насыпями: не видно ни с земли, ни с неба.

Работа в штабе — не позавидуешь. Кто-то, не скупясь, вбрасывает новые вводные одну за другой, отделы штаба реагируют мгновенно: оценивают обстановку, принимают решения, отдают приказы подчиненным войскам, докладывают обстановку в вышестоящий штаб. Работа на износ, дни и ночи напролет.

3

Четвертая ночь учений на исходе, но тьма вокруг непроглядная. Внутри всех машин люди вкалывают, словно шахтер Стаханов, ставящий новый рекорд добычи угля. Нервотрепка отменная. Старшие матерят подчиненных, а подчиненные — своих подчиненных. И усталость валит с ног — покруче, чем после пол-литра «Столичной». Садистская изюминка в том, что учения начинаются внезапно, но так же внезапно и завершаются. Никто, кроме самых старших командиров, не знает, когда именно будет отбой: вот прямо сейчас или через неделю. И от этой усталости и неопределенности муторно на душе. А снаружи — мороз какой-то совсем зверский, носа на улицу на высунешь.

Генерал-полковник Паршиков, во время учений — командующий внезапно возникшей 12-й армией, трет глаза. Он, как и все, тоже не спит четвертую ночь. Своим подчиненным генерал-полковник приготовил сюрприз, о котором знает он сам, начальник штаба генерал-майор танковых войск Безхребтый и начальник разведки округа, а ныне начальник разведки 12-й армии полковник Шурыгин. По их приказу прошлой ночью где-то в районе учений выброшена 808-я отдельная рота СпН.

Генерал-полковник Паршиков проверяет свое воинство: хорошо ли спрятан командный пункт, хорошо ли замаскирован. Одновременно проверяет и своих диверсантов: сумеют ли они за сутки обнаружить командный пункт и доложить.

К утру командующий задумал учения завершить. Если часам к пяти утра диверсанты вычислят место нахождения командного пункта, начальник штаба вызовет начальников отделов штаба, и командующий 12-й армией устроит им разнос: командный пункт замаскирован плохо, диверсанты вскрыли его расположение и сейчас по вам, товарищи, будет нанесен ядерный удар. Потому учениям отбой, разбор учений в понедельник в 10:00.

Возможен и другой вариант короткого сообщения командующего 12-й армией: ладно уж, будем считать, что личный состав командного пункта действовал удовлетворительно. Но в этом случае нагоняй получит начальник разведки: твои балбесы сутки где-то шлялись, но КП армии обнаружить так и не смогли.

Должность начальника разведки округа — генеральская. У полковника Шурыгина в подчинении пять полковников в разведывательном отделе, не считая подполковников, майоров, капитанов, старшего лейтенанта Красникова и лейтенанта Резуна. Начальнику разведки округа подчинен полк радиоразведки и рота СпН, под его контролем находятся все разведывательные батальоны всех дивизий и все разведывательные роты всех полков округа. Подозреваю, что начальнику разведки округа полковнику Шурыгину давно надоели полковничьи погоны, и хочется ему получить то, что положено по должности — лампасы генеральские.

И потому в данный момент больше всего ему хочется получить сообщение командира 808-й отдельной роты СпН о том, что командный пункт 12-й армии диверсантами обнаружен.

Но нет от диверсантов никаких вестей.

Генерал-полковник Паршиков заметно не в духе. Он медленно поворачивает голову и сквозь зубы бросает начальнику разведки:

— Шурыгин, ну где там твои @*$*#*%*?

Слово, которым генерал-полковник назвал шурыгинских диверсантов, я за давностью лет уже и не припомню. Помню только, что было оно весьма непочтительным.

Шурыгин поворачивается ко мне (на время учений я у полковника Шурыгина — офицер для особых поручений):

— Связь давай.

Протягиваю ему трубку. Он ее от злости едва не грызет. И командиру роты СпН вежливо (если бы не было рядом высокого начальства — изматерил бы) задает вопрос:

— Ну, где потерялись?

А из трубки раздается вежливый ответ:

— А мы здесь.

И снизу по полу нашей кабины стучат чем-то тяжелым: Бум! Бум! Бум!

Тут же вокруг четырех наших состыкованных машин гремят взрывы.[13]

4

Хрущёв бездумно сократил Советскую Армию. В октябре 1964 года Хрущёва свергли, и началось восстановление.

В конце 1960-х годов вдруг обозначился новый и жуткий противник — Китай. Начиная с 1969 года скорость набора мощи Вооруженными Силами Советского Союза резко возросла. Формировались новые полки, бригады, дивизии и корпуса. В Монголии внезапно возникла новая советская общевойсковая армия — 39-я. В ее составе были две танковые и три мотострелковые дивизии, а также комплект армейских частей.

Мало того, был развернут новый военный округ — Среднеазиатский, а в его составе возникла новая армия — 32-я и новый армейский корпус — 17-й.

Вакансий открывалось множество, и двигаться вверх по карьерной лестнице можно было с сумасшедшей скоростью, почти как на войне. В те годы бывало, что лейтенанты командовали ротами, капитаны — батальонами, а майоры — полками.

По штату командир отдельной роты СпН должен был иметь звание майор. В то время 808-й отдельной ротой СпН командовал старший лейтенант Базанов.

По штату заместитель командира отдельной роты по ПДС должен был иметь звание капитан. В то время в 808‐й отдельной роте СпН эту должность занимал лейтенант Глушков.

На тех учениях 808-я рота СпН была выброшена с приказом найти КП 12-й армии, определить его координаты и доложить. Рота развернулась в линию диверсионных групп и силами этих групп, словно растопыренными пальцами, прощупывала местность. Одна из групп обнаружила передающий узел связи. После этого найти сам КП было совсем просто.

Командир роты старший лейтенант Базанов оценил обстановку: мороз, нос из теплой будки не высунуть, сейчас все часовые попрятались кто куда мог. И принял решение: не только доложить, но и уничтожить. (Как правило, такие действия приветствовались командованием, ибо значительно упрощали ситуацию: командованию уже не нужно было думать об уничтожении этой цели другими средствами, оно могло использовать эти средства против других целей.)

Передав командование основными силами роты своему заместителю лейтенанту Глушкову, командир роты старший лейтенант Базанов с пятью диверсантами проник в расположение штаба. Лучшее укрытие здесь — центр расположения командного пункта, четыре машины, развернутые «бабочкой». Если забраться под те машины, то сверху тебя будет прикрывать крыша площадью 86 квадратных метров. А вокруг машин — снежные насыпи: никто не увидит, что под машинами кто-то затаился.

Едва начальник разведки полковник Шурыгин поинтересовался у диверсантов, где они находятся, он тут же получил в ответ несколько мощных взрывов и дружную стрельбу роты СпН, которая крушила КП 12-й армии с нулевой дистанции.

В этот момент я находился совсем близко от командующего войсками Приволжского военного округа (а на время учений — командующего 12-й армией) генерал-полковника Паршикова Алексея Михайловича.

Он громко матерился, не скрывая восторга.

Глава 23

Управление и взаимодействие

1

В современной войне ни одно подразделение никогда не действует в полном отрыве от других сил, даже если речь идет о диверсионной группе СпН, тайно заброшенной в тыл противника. Так, пехота действует в тесном взаимодействии с танками; дорогу ей прокладывают саперы; в интересах пехоты работают артиллерия и авиация; в бою пехоте могут оказывать поддержку ударные вертолеты; впереди пехоты действуют разведывательные части, а иногда и подразделения или части воздушно-штурмовых войск; вслед за пехотой идут подразделения тылового и технического обеспечения, выполняющие самые разные задачи, от снабжения боеприпасами до эвакуации раненых.

Основной задачей частей и соединений СпН Вооруженных Сил СССР в грядущей войне была разведка, то есть сбор и передача командованию необходимой информации, на которую командование должно было немедленно реагировать. Сила этих разведывательных частей и соединений зиждилась на том, что за ними стояла вся ядерная мощь Советского Союза. В определенных обстоятельствах, прежде чем отправить в тыл противника части и соединения СпН, советское командование могло нанести по противнику ядерный удар, тем самым значительно облегчив этим частям и соединениям выполнение поставленных задач, несмотря на опасность радиоактивного заражения местности, — очевидно, что в первые часы и дни после такого удара противнику будет недосуг заниматься поиском разведчиков и диверсантов. В других обстоятельствах на территории противника сначала появятся группы СпН; они соберут необходимую советскому командованию информацию или уточнят уже имеющуюся, и лишь после этого по противнику будет нанесен ядерный удар. Ядерный удар, нанесенный в районе действия группы СпН, мог стать для этой группы настоящим спасением, как бы парадоксально это ни звучало. Когда всё вокруг лежит в руинах и горит огнем, когда противник охвачен паникой, группа СпН может действовать более свободно, не опасаясь преследования и уничтожения.

Таким же образом непосредственно перед выброской группы СпН или немедленно после ее приземления советское командование могло нанести по противнику в районе действия группы удар другими видами оружия: применить отравляющие вещества, нанести воздушный или ракетный удар, нанести удар по побережью силами артиллерии флота. Это и есть взаимодействие войск — согласованные по задачам, направлениям, рубежам и времени действия участвующих в операции разных видов вооруженных сил, родов войск и воинских формирований ради достижения общей цели. Такие действия оказывают группам СпН огромную поддержку, как физическую, так и моральную. В свою очередь, действия группы СпН в определенном районе и передаваемая группой информация помогали другим советским частям действовать более точно и эффективно.

В военное время наилучшим видом взаимодействия войск является прямое взаимодействие. Например, командующий войсками фронта получил агентурные сведения (из второго отдела второго управления штаба фронта или из других источников) о том, что в определенном районе находится важная подвижная цель, которая постоянно меняет свою позицию. Он приказывает командиру отдельной авиационной дивизии уничтожить эту цель воздушным ударом, а группе СпН (или нескольким группам) приказывает найти эту цель и навести на нее авиацию. Связь между группами СпН и авиационной дивизией лучше всего поддерживать не через штаб фронта, а напрямую. Командиру авиационной дивизии вкратце докладывают о возможностях групп СпН, после чего эти группы передаются под его командование. Затем группы высаживаются в тылу противника и выполняют поставленную задачу, поддерживая связь со штабом авиационной дивизии. После нанесения воздушного удара по цели каждая группа — если ей удалось выжить — немедленно возвращается в подчинение штаба фронта и остается в его распоряжении до тех пор, пока по приказу командующего войсками фронта ее не передадут в распоряжение командира какого-нибудь другого подразделения или соединения.

2

Прямое взаимодействие было краеугольным камнем советской военной стратегии и постоянно отрабатывалось на учениях, особенно на стратегическом уровне, когда группы СпН из трех полков СпН, состоявших из профессиональных спортсменов, временно передавались в подчинение, например, командирам частей и соединений Ракетных войск стратегического назначения или авиации дальнего действия.

Главным принципом советской военной стратегии была концентрация огромных сил в наиболее уязвимых местах обороны противника. Идея заключалась в том, чтобы, сосредоточив такие силы, нанести противнику внезапный и сокрушительный удар, а затем стремительно продвигаться вперед, вглубь его территории. Во время нанесения такого удара или незадолго до его нанесения советское командование планировало произвести массовую высадку групп и отрядов СпН впереди наступающих сил и на их флангах либо в тех местах, которые должны быть взяты под контроль для обеспечения успеха наступательной операции на главном направлении удара.

Как уже говорилось выше, отдельные роты СпН общевойсковых и танковых армий должны были действовать в полосе действий своих армий на глубине от 100 до 500 километров от переднего края.

Бригады СпН фронтов должны были действовать в полосе действия своих фронтов на глубине от 500 до 1000 километров от переднего края.

Штабы, которым подчинялись эти роты и бригады, старались не вмешиваться в действия относящихся к ним групп СпН, справедливо полагая, что командиры групп видели ситуацию на месте гораздо лучше, чем те, кто сидел далеко в штабах. Штабы вмешивались в действия групп только тогда, когда это действительно было необходимо — например, чтобы перенацелить группы для атаки более важной цели или увести группу из района, по которому будет нанесен удар. Однако группу могли и не предупредить о скором ударе, если у нее не оставалось времени, чтобы покинуть район, поскольку существовал риск перехвата подобных сообщений противником, который таким образом мог узнать о планах советского командования.

Каждой части и соединению СпН выделялся собственный район действий. Взаимодействие между ними обеспечивалось передовыми командными пунктами батальонов, отрядов, полков и бригад СпН, выброшенными в тылу противника для координации действий крупных сил СпН в конкретных районах. Благодаря гибкой структуре формирований СпН группу, случайно оказавшуюся в районе действий другой группы, можно было быстро перевести в подчинение командования последней по приказу вышестоящего штаба.

3

Во время войны в тылу противника, кроме частей и соединений СпН, должны были действовать и другие советские подразделения, части и соединения:

1. Разведывательно-диверсионные роты разведывательных батальонов мотострелковых и танковых дивизий (во времена моей службы они назывались ротами глубинной разведки). Они должны были действовать в тылу противника в полосе действий своих дивизий на глубине до 100 километров. Задачи этих рот и тактика их действий мало отличались от задач и тактики групп СпН. Разница состояла в том, что эти роты могли не только десантироваться в тыл противника, но и проникать туда на автомобилях и бронетранспортерах. Роты глубинной разведки обычно не взаимодействовали с группами СпН, но благодаря действиям этих рот на небольшой глубине командование могло перенести районы действия групп СпН глубже в тыл противника, не отвлекая их на операции вблизи линии фронта.

2. Десантно-штурмовые бригады фронтов должны были действовать самостоятельно, но в некоторых случаях группы СпН могли наводить на цели их ударные вертолеты, принимать участие в совместных операциях, десантируясь с вертолетов воздушно-штурмовой бригады, или использовать эти вертолеты для эвакуации раненых и пленных.

3. Воздушно-десантные дивизии должны были действовать в соответствии с планами Верховного Главнокомандования, которому непосредственно подчинялись. Если в ходе проведения операции снабжение такой дивизии сокращалось или полностью прекращалось, она должна была перейти к тактике партизанской войны. Совместные действия воздушно-десантных дивизий и групп СпН в обычных обстоятельствах не планировались, но высадка крупного воздушного десанта в тылу врага неподалеку от районов действия групп СпН очень помогала последним.

4. Бригады и полки морской пехоты. Как и соединения СпН Военно-Морского Флота СССР, которые не рассматриваются в этой книге, части и соединения морской пехоты находились в распоряжении командующего флотом. Каждый флот имел в своем составе бригаду СпН и бригаду (или полк) морской пехоты. На флоте эти части и соединения, предназначенные для проведения операций в тылу противника, очень тесно взаимодействовали. Обычно перед высадкой морской пехоты на побережье противника или одновременно с такой высадкой в том же районе действовали группы СпН из состава флота. Конечно, флотские группы СпН при необходимости могли действовать независимо от морской пехоты, особенно в тех случаях, когда должны были проводить операции в отдаленных районах, требовавшие специальных навыков выживания и маскировки.

Прямое взаимодействие между всеми частями и соединениями, действующими в тылу противника, могло быть организовано советским командованием лишь в двух случаях: когда цель можно было захватить или уничтожить только в ходе совместной атаки и когда советские части, действовавшие в тылу противника, несли большие потери, и командование было вынуждено формировать смешанные группы из остатков потрепанных частей.

4

Кроме того, группы СпН должны были тесно взаимодействовать с передовыми отрядами наступавших советских войск.

Для советских военачальников идеальным наступлением был внезапный прорыв обороны противника на нескольких участках и стремительное продвижение вперед танковых лавин при поддержке мощных сил авиации с одновременной выброской в тыл противника воздушно-десантных и воздушно-штурмовых бригад и дивизий. А далеко впереди должны были орудовать лихие диверсионные отряды и группы СпН.

В армиях разных государств существовали разные критерии оценки успехов командира — например, какой процент сил противника был уничтожен вверенными ему войсками. В Советской Армии потери противника были второстепенным обстоятельством или вообще не имели никакого значения, потому что о командире судили только по одному критерию: по скорости продвижения его войск вглубь территории противника в наступлении.

Принять скорость наступления в качестве единственного критерия оценки действий командира — вовсе не глупое решение, каким оно может показаться на первый взгляд. Это заставляло каждого командира искать и находить слабые места в обороне противника и использовать их. Это побуждало командира обходить противника с флангов, избегая мелких стычек и не сковывая ими свои силы. Это вынуждало командира использовать теоретически непроходимые районы для бросков в тыл противника вместо того, чтобы растрачивать свои силы в лобовых атаках его позиций.

Чтобы нащупать слабые места в обороне противника, командир в ходе наступления высылал вперед разведывательные группы и передовой отряд. Каждый командир полка или дивизии, командующий армии или фронта формировал собственный передовой отряд. В полку этот отряд обычно включал мотострелковую роту с танковым взводом (или танковую роту с мотострелковым взводом), батарею самоходных гаубиц и т. д. В дивизии в состав передового отряда могли включить мотострелковый или танковый батальон, усиленный артиллерией, саперами и другими подразделениями. Передовой отряд общевойсковой или танковой армии представлял собой усиленный мотострелковый или танковый полк. Передовой отряд фронта мог включать несколько полков под общим командованием высокопоставленного офицера. Успех каждого командира (то есть скорость продвижения его войск в наступлении) определялся по скорости продвижения его самых лучших — то есть самых успешных — подразделений и частей. Иными словами, скорость развития всей операции зависела от успеха действий передовых отрядов. Поэтому каждый командир включал в передовой отряд свои лучшие подразделения и части, назначал их командирами своих лучших офицеров, обеспечивал их всем необходимым (боеприпасами, топливом и т. п.) в приоритетном порядке и отдавал в их распоряжение значительную часть пополнения, которое получал в ходе боевых действий. Благодаря всему этому передовые отряды становились средоточием мощи главных сил.[14]

Во главе относительно небольших передовых отрядов советское командование очень часто ставило генералов. Например, передовым отрядом 3-й гвардейской танковой армии 1-го Украинского фронта в Пражской операции, проходившей 6–11 мая 1945 года, командовал заместитель начальника штаба армии генерал-майор танковых войск И. Г. Зиберов. В его передовой отряд входили 69-я механизированная бригада, 16-я самоходно-артиллерийская бригада, 50-й стрелковый полк и 253-я отдельная штрафная рота.

Конечно, каждый передовой отряд предельно уязвим. Давайте представим себе, как могли бы разворачиваться события в первый день новой войны в Европе после того, как советским войскам в результате массированного удара удалось пробить небольшие бреши в обороне стран НАТО. Через эти бреши в тыл противника немедленно устремились бы примерно сотня передовых отрядов полков, два десятка более крупных передовых отрядов дивизий и до десяти еще более крупных передовых отрядов армий. Ни один из этих отрядов не стал бы ввязываться в бой с противником. Ни один из них совершенно не заботился бы о прикрытии своих тылов или флангов. Они просто рвались бы вперед, не оглядываясь.

Вот еще один пример из истории Второй мировой войны. Перед началом Висло-Одерской операции в январе 1945 года командующий войсками 1-го Белорусского фронта Маршал Советского Союза Г. К. Жуков собрал всех командиров передовых отрядов (их было 67) всех уровней, от дивизии и выше, и потребовал от каждого из них только одного: сделать рывок вглубь вражеской территории на 100 километров в первый день операции. Сто километров — как бы ни действовали главные силы. Сто километров — независимо от того, удалось ли главным силам прорвать оборону противника или нет. Сто километров. Каждый командир, чей передовой отряд смог продвинуться на 100 километров в первый день или проходил в среднем 70 километров в день в первые четыре дня операции, мог рассчитывать на высокую награду плоть до звания Героя Советского Союза. Многие солдаты и офицеры его отряда тоже были представлены к наградам (орденов и медалей здесь не жалели); со всех находившихся в составе отряда штрафников снимались судимости, а некоторых из них награждали орденами и медалями.

Можете ли вы представить себе, чтобы бойцам штрафного батальона давали приказ не ввязываться в бой, обходить противника с фланга и рваться вперед как можно быстрее, а за выполнение такого приказа обещали прощение? Тем не менее, все было именно так. И напротив, те штрафники из состава передовых отрядов, кого угораздило ввязаться в бой, не только проливали свою кровь, но и с высокой вероятностью погибали, оставаясь преступниками.

5

Передовые отряды не были скованы правилами или условностями. Советская военная энциклопедия (том 6, стр. 272) говорит нам:

Считается, что действия передового отряда должны быть самостоятельными, не связанными с необходимостью вести бой в определенной полосе.

Передовые отряды нисколько не заботились о том, что противник может отрезать их от главных сил. В 1945 году в ходе Маньчжурской наступательной операции 6-я гвардейская танковая армия, рвавшаяся к Тихому океану через пустыню Гоби и горные хребты Большого Хингана, прошла за 12 дней 800 километров. Но впереди армии шли передовые отряды; они оторвались от главных сил на 150–200 километров. Когда командующий войсками Забайкальского фронта маршал Р. Я. Малиновский узнал об этом рывке передовых отрядов (которые, уйдя в отрыв, остались без всякой поддержки и снабжения), он не приказал передовым отрядам остановиться или снизить скорость, а, наоборот, потребовал ускорить продвижение, не беспокоясь о том огромном расстоянии, которое отделяло их от главных сил. Чем дальше передовые отряды уходили от главных сил, тем лучше: чем более неожиданным для противника будет появление советских войск в его тылу, тем бóльшую панику оно вызовет и тем более успешными станут действия и самих передовых отрядов, и главных сил.

Передовые отряды должны были уничтожать важные цели и объекты в тылу противника только в том случае, если легко могли это сделать. В большинстве случаев быстрое продвижение давало передовым отрядам возможность захватывать важные мосты и тоннели, не позволяя противнику (который был всецело поглощен борьбой с главными советскими силами) взорвать их.

В послевоенное время советское командование отводило передовым отрядам еще более важную роль; действия передовых отрядов отрабатывались на всех учениях, проводившихся в Советском Союзе после войны. Тому было две причины. Во-первых, в будущей глобальной войне стороны собирались применять ядерное оружие, и это оружие надо было обнаружить и уничтожить как можно раньше. Во-вторых, чем больше советских войск в первые часы и дни войны окажется на территории противника, тем меньшее их количество попадет под ядерный удар противника. Противнику будет нелегко принять решение о нанесении ядерного удара по собственным тылам, потому что под такой удар попадут и его силы, и его гражданское население.

Передовой отряд, рвущийся вперед, ищущий и уничтожающий ракетные установки, аэродромы, штабы и линии коммуникаций, по характеру своих действий очень напоминал отряд СпН. Обычно у передового отряда не было никаких специальных транспортных средств. Его бойцы брали с собой только то, для чего можно было найти место в танке или бронетранспортере, и такой отряд мог действовать лишь очень недолгое время, пока у него не закончится горючее. И все равно смелые и решительные действия этих отрядов обеспечивали взлом обороны противника, сеяли хаос и панику в его тылах и тем самым создавали условия, в которых главные силы имели наибольшие шансы на успех.

6

Разница между передовыми отрядами и группами СпН состояла в том, что группы СпН располагали более широкими возможностями для обнаружения важных целей, а передовые отряды — более широкими возможностями для их уничтожения. Вот почему передовой отряд каждого полка тесно взаимодействовал с ротой полковой разведки, тайно действовавшей в глубоком тылу противника. Таким же образом передовой отряд дивизии тесно взаимодействовал с разведывательным батальоном дивизии, получая от него важную информацию и имея возможность наилучшим образом спланировать и организовать свои действия.

Передовой отряд армии, который обычно возглавлял заместитель командующего армией, должен был действовать одновременно с группами СпН из состава отдельной роты СпН этой армии, десантировавшимися в тылу противника в полосе действий армии на расстоянии от 100 до 500 километров от линии фронта. Это означало, что передовой отряд армии должен был войти в район действия диверсионных групп СпН примерно через 48 часов после начала операции. В этот момент командир передового отряда мог установить прямой контакт с группами СпН и получать от них разведывательную информацию, в некоторых случаях перенаправляя группы в более важные районы и к более важным целям, помогая этим группам и получая помощь от них. Группа СпН могла, например, захватить важный мост и удерживать его в течение короткого времени до подхода передового отряда. Передовой отряд, достигнув моста, оставлял для его охраны одно из своих подразделений в помощь группе СпН и уходил вперед. Группа СпН оставалась у моста до подхода главных сил советских войск, после чего ее опять забрасывали в глубокий тыл противника с новым заданием.

Иногда разведывательно-диверсионные группы из состава бригады СпН фронта могли действовать в интересах передового отряда одной из армий этого фронта (той армии, наступление которой развивалось наиболее успешно). В этом случае отдельная рота СпН этой армии, в свою очередь, начинала действовать в интересах самых успешных передовых отрядов дивизий этой армии.

Передовые отряды были мощным инструментом в руках советских командиров, которые накопили огромный опыт их использования. В состав этих отрядов включали лучшие, самые подготовленные части и подразделения Советской Армии, и в наступлении они должны были действовать подобно силам СпН и в тесном взаимодействии с этими силами. Успех действий групп СпН в широкомасштабном военном конфликте целиком и полностью зависел от действий нескольких десятков передовых отрядов, которые, стремительно продвигаясь вперед, срывали планы противника и мешали ему обнаруживать и уничтожать группы СпН.

Глава 24

Дезинформация и маскировка

1

Двумя весьма важными элементами военной и политической стратегии Советского Союза были режим тотальной секретности и комплексное дезинформирование потенциального противника. Для защиты военных секретов и дезинформирования противника в СССР было создано Главное управление стратегической маскировки (ГУСМ).

Организация, занимающаяся стратегической маскировкой, прежде всего должна замаскировать саму себя и убедить всех в том, что такая организация не существует (здесь вполне уместна аналогия с главной задачей дьявола, которая, как известно, заключается в том, чтобы убедить всех в том, что дьявола не существует). Поэтому само существование ГУСМ было одним из самых главных военных секретов Советского Союза.

ГУСМ, как и ГРУ, собирало, анализировало и обобщало огромное количество информации о потенциальном противнике из всех возможных источников. ГУСМ интересовала любая информация, касающаяся следующих основных вопросов:

1. Что знают о нас наши противники? Как и откуда они об этом узнали?

2. В чем именно наши противники показывают нам свою неосведомленность о нас?

3. Что пытаются узнать о нас наши противники? Чем они интересуются больше всего?

ГРУ и ГУСМ использовали разные методы работы, однако требования к офицерам обеих структур были практически идентичными (прежде всего — прекрасное знание противника и свободное владение иностранными языками), поэтому неудивительно, что после создания ГУСМ туда перевели многих старших офицеров и генералов ГРУ.

В ГУСМ разрабатывалась долгосрочная стратегия дезинформирования противника, а на ее основе — очень подробные планы мероприятий, направленных на сокрытие одних данных о советской военной мощи и, наоборот, на привлечение внимания противника к другим данным. Офицеры ГУСМ постоянно занимались фабрикацией и распространением сообщений, документов и материалов, которые искажали представления противника о Советском Союзе и его вооруженных силах и заставляли противника делать неверные выводы в процессе анализа всего объема информации, которой он располагал. ГУСМ действовало в полном соответствии с наставлениями великого китайского стратега и полководца Сунь-Цзы, который две с половиной тысячи лет назад писал в своем трактате «Искусство войны»:

Война — путь обмана. Поэтому, если ты далеко, покажи противнику, что ты близко. Если ты близко, покажи, что далеко. Если ты слаб, покажи, что силен. Если ты силен, покажи, что слаб. Если собираешься наступать, покажи, что намерен обороняться. Если намерен обороняться, покажи, что собираешься наступать.

ГРУ и ГУСМ работали в тесном контакте. В мирное время ГРУ могло вести так называемые радиоигры — операции по дезинформации разведки и контрразведки противника с использованием средств радиосвязи — например, имитировать радиообмен между советскими штабами, передавая ложные «совершенно секретные» сообщения. Во время войны диверсионные группы СпН могли подключаться к наземным линиям коммуникаций противника или захватывать его центры коммуникаций, чтобы затем использовать их для передачи ложной информации или приказов от имени командования противника. Такие операции должны были проводиться совместно с радиотехническими частями особого назначения ГРУ и неоднократно отрабатывались на учениях частей и соединений СпН. ГУСМ также использовала агентуру ГРУ — в том числе агентуру СпН — для распространения дезинформации.

При подготовке стратегической наступательной операции советское командование ставило перед ГУСМ задачу исключительной важности: обеспечить скрытность готовящейся операции, чтобы она стала для противника полной неожиданностью, и он не успел подготовиться к отражению удара. В частности, надо было скрыть место проведения операции и время ее начала, ее план и цели, задействованные в ней силы и средства. Для этого ГУСМ на протяжении многих лет вела планомерную и широкомасштабную кампанию по дезинформированию противника. Это дезинформирование было двояким: ГУСМ стремилось скрыть от противника важные достижения советской науки и военной промышленности, в то же самое время показывая противнику и его разведке кое-что из того, чем они интересовались, но в искаженном или полностью сфабрикованном виде.

2

Работа Главного управления стратегической маскировки — огромная тема для отдельного исследования. Здесь нас интересуют лишь те его мероприятия, которые связаны с подготовкой диверсионных операций частей и соединений СпН. Офицеры ГРУ и ГУСМ разработали целую систему мер, направленных на сокрытие от противника информации о задачах частей и соединений СпН и о характере операций, которые они должны выполнять, и даже сведений о самóм существовании таких частей и соединений в Советской Армии. Ниже я перечисляю основные такие меры; о некоторых из них мы уже говорили.

1. Каждый человек, который был вероятным кандидатом для службы в СпН, тайно проверялся на благонадежность задолго до того, как приглашался или призывался на такую службу.

2. Каждый солдат и офицер, приходя на службу в части СпН или в ГРУ, подписывал обязательство о неразглашении секрета их существования. Любое нарушение этого обязательства рассматривалось как измена Родине, что влекло за собой самые серьезные последствия.

3. Подразделения СпН не имели особой формы, эмблем или знаков различия. Солдаты и офицеры СпН часто носили форму воздушно-десантных войск. Военнослужащие военно-морских частей и соединений СпН носили форму морской пехоты, хотя и не имели никакого отношения к этим войскам. Подразделения СпН, действовавшие на малых подводных лодках, обычно носили форму Военно-Морского Флота. Личный состав частей и соединений СпН, находившихся в странах Восточной Европы, носил форму войск связи. Это было вызвано тем, что в этих странах рядом с любым большим советским штабом всегда находился батальон, полк и даже бригада связи. Без связи управление войсками невозможно, без связи штаб беспомощен и бесполезен. Подразделения СпН в этих странах тоже всегда находились рядом с разведывательным отделом штаба армии или разведывательным управлением штаба фронта. Эти подразделения либо готовились уйти во вражеский тыл, либо только что оттуда вернулись.

Нахождение рядом с большим штабом было обусловлено тем, что подразделениям и частям СпН задачу ставил лично большой разведывательный начальник, которому нельзя надолго отлучаться с командного пункта. В СпН не принято было передавать боевой приказ по каналам связи, если это можно сделать при непосредственном контакте с личным составом. Куда надежнее лично поговорить с ребятами и не только отдать приказ, но и выслушать их мнение — у них могут быть варианты, заслуживающие командирского внимания. Большой начальник должен был убедиться, что бойцы задачу поняли и выполнят приказ даже ценой собственных жизней. Потому он отдавал приказ, глядя им прямо в глаза.

Подразделения СпН, которые в данный момент не были заброшены во вражеский тыл, — это, кроме всего прочего, самая надежная охрана командующего и его штаба. Вот почему эти три взаимосвязанных компонента — штаб, связисты и бойцы СпН (в голубых беретах либо в форме связистов) — всегда держались вместе.

4. Части и соединения СпН никогда не располагались обособленно. Их размещали в военных городках, где находились воздушно-десантные или воздушно-штурмовые части. Подразделения СпН, входившие в состав Военно-Морского Флота, располагались в военных городках частей морской пехоты. Благодаря тому, что бойцы СпН носили форму этих частей и проходили похожую боевую подготовку, выделить их среди бойцов других частей было практически невозможно. Если их перебрасывали в другие военные городки, бойцы СпН мгновенно меняли форму. Некоторые подразделения СпН располагались на территории хорошо охраняемых военных объектов — ракетных баз, дисциплинарных батальонов и складов ядерного оружия.

5. В разных военных округах Советского Союза и в группах войск части СпН были известны под разными названиями. Например, в Восточной Германии их называли «рейдовиками», в Сибирском военном округе — «охотниками». Солдаты СпН, служившие в разных частях, случайно встретившись, даже не догадывались о том, что они являются частью единого механизма советской военной разведки, потому что слово «спецназ» использовалось только офицерами СпН в общении между собой.

6. Для подготовки офицеров СпН не было отдельных военных училищ или академий. Офицеров СпН готовили на разведывательном факультете Киевского высшего общевойскового командного училища и на спецфакультете Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища. Курсанты этих факультетов ничем не отличались от курсантов других факультетов тех же училищ. Старший командный состав для частей и соединений СпН, а также для работы с агентурой СпН готовили на третьем факультете Военно-дипломатической академии.

7. Об использовании армейских спортивных секций, команд и клубов для прикрытия подразделений СпН, состоявших из профессиональных спортсменов, я уже упоминал.

8. Каждый боец СпН в первые же дни службы получал кликуху, как это бывает в преступном мире или в школе. Сначала у бойца могло быть несколько кличек, но через некоторое время большинство из них отпадали, и оставалась только одна, которая больше всего понравилась его командирам и сослуживцам. Использование кличек поощрялось командованием, ибо помогало поддерживать режим секретности: например, клички можно передавать по каналам радиосвязи без опасения раскрыть противнику важную информацию. Например, одного резвого солдатика из второго взвода 808-й отдельной роты СпН, которого я знал, прозвали Гончим Боровом. Представьте себе, что начальник разведки штаба армии посылает группе СпН, находящейся в тылу противника, незашифрованную радиограмму следующего содержания: «Гончему Борову. Занять позицию 10». Какие выводы противник сможет сделать из этого сообщения? С другой стороны, получивший это сообщение будет уверен в том, что оно отправлено именно своими, а не противником. Впрочем, в следующих сообщениях эта кличка упоминаться уже не будет; вместо нее будут использоваться клички других бойцов группы, например: «Бульдог, Гладиолус приказал выполнять задачу номер два».

9. Перед заброской в тыл противника, даже на учениях, каждый боец СпН передавал одному из командиров все свои документы, письма, фотографии и тому подобное, — все, что не нужно ему на задании и что может помочь установить его принадлежность к определенным частям, определить страну его происхождения, имя, фамилию и тому подобное. Все это оставалось в расположении подразделения. Карты, с которыми диверсионные группы должны были идти в тыл противника, содержали надписи только на иностранном языке. На оружии, одежде, обуви и снаряжении бойца СпН не было букв, существовавших только в русском алфавите. Самое большее, что там могло быть — это личный номер, присвоенный бойцу в Вооруженных Силах СССР, в котором есть две буквы, но бойцам СпН всегда присваивали номера с буквами, которые были и в русском, и в латинском (английском) алфавите — А, К, Х и тому подобные. Если бы во время войны противник нашел труп бойца СпН, он не смог бы доказать, что этот человек имел отношение к Советской Армии. Конечно, противник мог сделать вывод о национальной принадлежности бойца по его славянской внешности, но человек с подобной внешностью с таким же успехом мог быть болгарином, поляком или чехом.

3

В будущей войне бойцы СпН должны были действовать в исключительно неблагоприятных условиях. Они могли выжить и выполнить поставленные задачи только в том случае, если внимание противника будет рассеяно по большой территории, и противник не будет знать, где именно диверсанты нанесут очередной удар.

Для этого Советская Армия никогда не выбрасывала крупные диверсионные отряды (равно как и много мелких диверсионных групп) в одном районе слишком близко друг к другу. Вместо этого происходила одновременная выброска небольших групп в нескольких районах, а их точки высадки могли находиться друг от друга на расстоянии нескольких сотен километров. Кроме главного района проведения операции, выбирались запасные районы; выбору таких районов уделялось столь же большое внимание, как и выбору главного района — противник должен был поверить, что именно в запасных районах следует ожидать удара главных сил СпН. Решение о том, какой район будет главным, а какие — запасными, принималось командованием непосредственно перед началом операции. Иногда оперативная обстановка менялась так быстро, что командование могло изменить решение о выборе главного района уже в тот момент, когда самолеты с диверсантами находились в воздухе над территорией противника.

Мероприятия по дезинформации противника относительно главного и запасных районов операции начинались с дезинформирования самих бойцов СпН, которые будут принимать участие в операции. Роты, отряды, полки и бригады СпН являлись самостоятельными боевыми единицами, но во время подготовки к конкретной операции из их состава формировали группы для выполнения конкретных задач в соответствии с фактической оперативной ситуацией в районе. Состав и вооружение каждой такой группы выбирались сообразно поставленной задаче. Перед операцией каждая группа изолировалась от других групп и проходила подготовку к выполнению своей задачи. Командир группы и его заместитель получали от командования сведения о районе операции и о действиях противника и других групп СпН в этом районе. Если несколько групп должны были действовать совместно, их командиры получали очень подробные сведения; в остальных случаях информация о других группах СпН, действующих в этом районе, была минимальной, необходимой лишь для того, чтобы соседние группы не мешали друг другу.

В одних случаях командиру группы давали правдивую информацию, в других — ложную. Каждый офицер СпН знал, что командование могло преднамеренно его дезинформировать, и понимал, что не может определить, какая информация была правдивой, а какая — ложной.

Командирам групп, готовившихся к операциям в запасных районах, обычно говорили, что их район является главным и одним из самых важных, что в этом районе уже действуют (или вскоре появятся) крупные силы СпН. Командиру группы, которая должна была действовать в главном районе, могли сообщить, что, кроме его группы, в районе будут находиться всего два других подразделения СпН. Но в любом случае командиру ставили совершенно конкретную задачу, за выполнение которой он отвечал головой в самом буквальном смысле.

При проведении любой операции руководство ГРУ оставляло некоторое количество сил СпН в резерве на своей территории. В ходе самой операции некоторые группы могли получить приказ уйти из главного района в один из запасных. Резервы СпН могли быть выброшены в запасном районе, который после этого назначался главным. Таким образом противник получал информацию о присутствии диверсионных групп одновременно в разных районах, и ему крайне трудно было определить, какой район являлся главным, а какие — запасными. Поэтому противник мог бросить крупные силы против относительно немногочисленных групп и подразделений СпН, которые проводили реальные операции и, тем не менее, были второстепенными целями.

Если же противник правильно определял главный район действий диверсионных групп, в большинстве случаев было уже слишком поздно: к этому времени большинство групп СпН уже выходили из этого района, а оставшиеся получали приказ активизировать свои действия, и тем самым у врага складывалось впечатление, что этот район по-прежнему остается главным. Для поддержания такого впечатления диверсионные группы, оставшиеся в этом районе, получали от советского командования приказ приготовиться к приему пополнения, их начинали усиленно снабжать боеприпасами и постоянно говорили им, что они выполняют ключевую, критически важную задачу. Но командование не сообщало этим группам, что их товарищи по оружию давным-давно ушли в запасной район, который теперь стал главным.

Одновременно с выбором главного и запасных районов выбирались и ложные районы операций. В ложный район забрасывалась небольшая диверсионная группа с большим запасом мин. Группа минировала важные объекты, устанавливая таймеры детонаторов таким образом, чтобы подрыв всех мин произошел примерно в одно и то же время. Затем в труднодоступных местах группа устанавливала автоматические радиопередатчики, подходы к которым тоже минировались, как и сами передатчики. Сделав это, группа покидала ложный район и привлекалась к операциям в другом районе. После этого в ложный район выбрасывалась другая диверсионная группа СпН, которой была поставлена задача провести особенно дерзкую операцию.

Командование сообщало командиру этой группы, что его бойцы будут действовать в районе особой важности, где уже действует множество других групп СпН. В определенный момент советские Военно-Воздушные Силы получали приказ сымитировать активность авиации в этом районе. Для этого использовались самолеты, которые выбрасывали диверсионные группы СпН в другом районе. После выброски этих групп самолеты направлялись в ложный район по сложному маршруту и выбрасывали в заранее выбранных точках района порванные купола парашютов, обрывки строп, десантное снаряжение, ящики с боеприпасами, провиант и тому подобное.

На следующий день командование противника видело следующую картину. В глухих лесах в районе расположения важных военных объектов обнаружены многочисленные следы присутствия советских десантников. Во многих точках этого района почти одновременно произошли мощные взрывы. Утром какие-то люди совершили нападение на автомобиль высокопоставленного офицера, после жестоких пыток убили этого офицера и его спутников и ушли в леса, забрав портфель с важными секретными документами. Тем временем радиоэлектронная разведка докладывает, что в этом районе начали работать несколько радиопередатчиков, отправляющих радиограммы методом скоростной радиопередачи, что затрудняет их обнаружение и перехват сигнала. Какой вывод должен был сделать из всего этого вражеский генерал?

Но ГРУ продолжало дурачить противника. Теперь военно-транспортные самолеты имитировали высадку десанта, выбрасывая должным образом одетые и экипированные чучела таким образом, чтобы противник заметил высадку десанта, но не смог быстро добраться до мест приземления. Для этого чучела выбрасывали над горами, густыми лесами, вдали от населенных пунктов и мест постоянной дислокации частей противника. Обычно это делали на рассвете, на закате или в светлую лунную ночь, но никогда — днем, чтобы противник, наблюдая за десантированием, не смог сразу же обнаружить подлог, или темной безлунной ночью, когда выброску ложного десанта вообще могли не заметить.

Чаще всего сначала противник обнаруживал чучела десантников в главном районе операции. Это наводило его на мысль, что советское командование хочет отвлечь его внимание на этот район, в то время как высадка основных сил должна произойти в совсем другом месте.

Главная задача состояла в том, чтобы полностью дезориентировать врага. В том районе, где находились небольшие силы СпН, нужно было сделать так, чтобы противнику казалось, что там действуют крупные диверсионные отряды. Там, где были сосредоточены большие силы, у противника должно создаваться впечатление, что их совсем немного. Если группе СпН была поставлена задача уничтожить аэродром, противник должен подумать, что диверсанты подбираются к электростанции, которая является их главной целью, и наоборот.

Иногда диверсионной группе ставилась задача заминировать протяженные объекты — нефтепроводы, линии электропередач, дороги или мосты вдоль дорог. В этих случаях по мере продвижения вдоль объекта и минирования новых его участков диверсанты устанавливали таймеры детонаторов на все более и более короткую задержку таким образом, чтобы подрыв заминированных участков произошел в последовательности, обратной движению группы (то есть первым подрывали последний заминированный участок, а последним — первый заминированный участок). Закончив минирование протяженного объекта, группа продолжала двигаться в том же направлении, но взрывы происходили в обратной последовательности, и у противника создавалось впечатление, что группа шла в противоположном направлении.

Одновременно с операциями СпН в главном, запасных и ложных районах могли проводиться особые операции, которые выполнялись небольшими группами СпН, состоявшими из великолепно подготовленных профессиональных спортсменов. Такие операции готовились в обстановке повышенной секретности. К заброске этих групп не привлекалась авиация, район их высадки находился на значительном удалении от районов действия обычных диверсионных групп СпН. Действия таких групп скрывались настолько тщательно, что даже сами выполняемые ими диверсии должны были восприниматься противником как природные или техногенные катастрофы или результат трагического стечения обстоятельств, никоим образом не наводящих на мысль о причастности к происходящему советской военной разведки или террористических организаций. Более того, все действия остальных сил СпН служили своего рода прикрытием для действий этих особых групп. Противник сосредоточивал свое внимание на главном, вспомогательных и ложных районах, даже не подозревая о том, что в других районах проводятся особо секретные операции, представляющие для противника наибольшую опасность.

Глава 25

Прекрасная половина СпН

1

17 ноября 1941 года Сталин подписал приказ № 428 «О создании специальных команд по разрушению и сжиганию населенных пунктов в тылу немецко-фашистских войск». Об этом приказе уже шла речь в четвертой главе. Напомню, что среди прочего приказ требовал:

Разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40–60 км в глубину от переднего края и на 20–30 км вправо и влево от дорог.

Приказ подписали Верховный Главнокомандующий товарищ Сталин, который в то время воинского звания не имел, и начальник Генерального штаба Красной Армии Маршал Советского Союза Шапошников Борис Михайлович.

Отметим отсутствие на приказе подписи главы НКВД Генерального комиссара Государственной безопасности Берии Лаврентия Павловича. В нашем сознании почему-то укоренилась уверенность в том, что только чекисты, все эти дзержинские и менжинские, серовы и андроповы, были врагами народов Советского Союза, а Красная Армия в отношении своего народа вроде бы сохраняла нейтралитет.

Но документы говорят совсем о другом.

Коллективизация в начале 1930-х годов, то есть массовое истребление самых успешных и трудолюбивых крестьян, кормильцев страны, без участия Красной Армии была невозможна. Трудолюбивый мужик мог не только прокормить себя и свою семью, но и продать на рынке плоды своего труда. На вырученные деньги он мог купить все, что ему требовалось. Проще говоря, трудолюбивый мужик не зависел от коммунистической власти и уже по одной этой причине подлежал поголовному уничтожению вместе со своей семьей, дабы не осталось и потомства.

Трудолюбивый мужик был опасен коммунистической власти не только потому, что не зависел от нее, но и потому, что, продавая свой хлеб на рынке, получал за это деньги и рассчитывал на эти деньги что-то купить. Но страна готовилась к войне за мировое господство, потому вся промышленность была военной и работала только на грядущую войну. В стране было много танков, но не было кастрюль и сковородок. Страна шила сотни тысяч шелковых парашютов, чтобы десантники захватывали новые страны, но полки в магазинах одежды стояли пустыми. Потому трудолюбивому крестьянину незачем было производить много хлеба, мяса и молока: на вырученные деньги все равно нечего было купить.

Вот вам причина явления, которую товарищ Сталин назвал мудреным термином «хлебозаготовительные трудности». Трудолюбивым земледельцам не было смысла не только продавать произведенные ими хлеб и другие продукты, но незачем было их производить:

Вот и молот, вот и серп, — Это наш советский герб. Хочешь — жни, а хочешь — куй, Все равно получишь ноль.

Вот вам и причина вулканического недовольства миллионов самых трудолюбивых и самых предприимчивых мужиков: они могли накормить страну и еще полмира, но не видели никакого смысла делать это. Они были способны своим трудом обеспечить себе и своим близким достойную жизнь, но сколько ни трудились, справедливого вознаграждения за свой каторжный труд получить не могли.

Они это понимали. В их рядах зрело недовольство, которое рано или поздно закончилось бы восстанием против советской власти.

Вот вам армия потенциальных противников режима. Вот вам миллионы тех, кто в случае любого конфликта перейдет на сторону противника — любого противника.

Вот почему трудолюбивых следовало уничтожить, а остальных — загнать в колхозы, чтобы вкалывали, но денег не получали. Если у мужиков не будет денег, то и в магазины они рваться не станут.

Именно поэтому тех крестьян, которые производили больше всех, вместе с семьями в разгар зимы загоняли в вагоны для перевозки скота, везли за многие тысячи километров в Сибирь, на Урал, в Казахстан, и там, на морозе, высаживали прямо в тайге или в голой степи. Эта грандиозная операция проводилась силами НКВД и Красной Армии. Вернее — Красной Армии и НКВД. У чекистов для войны против собственного народа не было достаточного количества вооруженных бойцов.

Очень жаль, что героические победы несокрушимой и легендарной Красной Армии в войне против собственного народа незаслуженно забыты.

Операция по уничтожению целого слоя самых трудолюбивых граждан страны, на мой взгляд, должна быть вписана в список героических побед не только тайной полиции, но и нашей родной Красной Армии.

Непосредственное руководство этой операцией осуществлял товарищ Молотов. Много лет спустя коммунист Чуев задал ему вопрос: сколько же людей вывезли тогда в дикие необжитые районы? Молотов ответил:

Сталин говорил, что мы выселили десять миллионов. На самом деле мы выселили двадцать миллионов. (Чуев Ф. И. Молотов. Полудержавный властелин. М: ОЛМА-Пресс, 2000. С. 458.)

Никто товарища Молотова за язык не тянул. Мог бы и промолчать. Но он гордился своими свершениями. И коммунист Чуев мог бы подобные откровения не публиковать, но и он чванился тем, что его единомышленники-коммунисты в мирное время истребили больше жителей Советского Союза, чем гитлеровцы во время войны. Коммунисты ведь истребляли граждан собственной страны не только в 1930-е годы. Вот хотя бы тот приказ Сталина — Шапошникова от 17 ноября 1941 года: «40–60 км в глубину от переднего края» и на 20–30 км вправо и влево от дорог».

А ведь это два разных пункта. И если в это вникнуть, то становится ясным, что речь шла о всей оккупированной немцами советской территории.

Пройдет совсем немного времени, и после войны великий артист Марк Бернес скорбным голосом запоет:

Враги сожгли родную хату, Сгубили всю его семью. Куда теперь идти солдату, Кому нести печаль свою?

Немцам в конце ноября 1941 года в преддверии русской зимы, когда уже выпал снег, когда уже трещали нешуточные морозы, незачем было сжигать населенные пункты на оккупированной советской территории. Потому эту рвущую сердце песню следовало привести в соответствие с исторической правдой, изменив первое слово первого куплета:

Друзья сожгли родную хату, Сгубили всю его семью…

И тут мне возразят, что в 1941 году Красная Армия взрывала города и жгла деревни, а вот жителей не убивала. Так что менять первое слово в песне будет неправильно.

Нет, товарищи и братцы, песня в таком виде будет правильной. Красная Армия не только взрывала городские кварталы и сжигала деревни, но и преднамеренно убивала население оккупированных областей и республик.

Вы, случаем, не пробовали переспать одну ночь на морозе в снегу?

Ну хотя бы при минус тридцати.

С малыми детишками.

После того, как вы глубокой ночью в исподнем выскочили из горящей избы.

После того, как сгорело все ваше имущество, в том числе подушки с одеялами.

Когда вам жрать нечего всю предстоящую зиму, когда сгорела корова-кормилица, и свинка, и курочки. И все другие дома, и все окрестные селения сожжены. Вникнем еще раз в смысл приказа:

Разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск…

Каждый сам может найти сведения о высоте снежного покрова и температуре воздуха в декабре 1941 года и в январе, феврале и марте 1942 года в Московской, Калининской, Ленинградской, Тульской или Курской области.

Да кто же выживет ну хотя бы неделю на том морозе без жратвы и одежды! Да хоть и в одежде! Да хоть и со жратвой! И бежать некуда. По сталинскому замыслу это должно было произойти с каждым, кто остался в тылу врага на всей необъятной оккупированной территории СССР.

После войны Советский Союз в Нюрнберге выставил немцам счет: вот сколько городов разрушено, вот сколько деревень сожжено, вот сколько наших людей от рук проклятых фашистов погибло! Однако следует помнить, что советские вожди на протяжении десятилетий сами вели необъявленную войну с населением собственной страны и вели себя как оккупанты.

2

Теперь — ближе к делу.

О чекистах пусть расскажут их наследники и потомки. А у нас речь идет о Красной Армии, об одной из ее воинских частей под номером 9903. Это диверсанты разведывательного отдела штаба Западного фронта.[15]

Командовал фронтом Герой Советского Союза генерал армии Жуков Г. К. Это его герои взрывали города и жгли деревни на брошенных, в том числе и по вине Жукова, территориях.

Жуков, как известно, был удивительно мягкотел и плаксив, когда задевали лично его, и столь же удивительно жестóк, когда речь шла о судьбах других людей. В других своих книгах я приводил немало свидетельств этому. Вот еще одно.

Идет первая неделя войны. 28 июня 1941 года прервалась связь с Западным фронтом. Из сообщений германского радио стало известно, что немцы ворвались в Минск. В то время в Политбюро ЦК ВКП(б) сложилась руководящая пятерка вождей: Сталин, Молотов, Маленков, Микоян, Берия.

Как только стало известно, что связь с командным пунктом Западного фронта потеряна, вся руководящая группа во главе со Сталиным отправилась в Генеральный штаб разбираться в сложившейся обстановке. Свидетельствует один из этой первой пятерки — Анастас Микоян:

Около получаса поговорили довольно спокойно. Потом Сталин взорвался: что за Генеральный штаб, что за начальник штаба, который так растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует. Полная беспомощность в штабе. Раз нет связи, штаб бессилен руководить.

Жуков, конечно, не меньше Сталина переживал состояние дел, и такой окрик Сталина был для него оскорбительным. И этот мужественный человек разрыдался как баба и выбежал в другую комнату. Молотов пошел за ним. Мы все были в удрученном состоянии. Минут через 5–10 Молотов привел внешне спокойного Жукова, но глаза у него еще были влажные. (РЦХИДНИ. Ф. 84. Оп. 3. Д. 187. Л. 118–126. Опубликовано: 1941 год. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. Книга 2. С. 497.)

Микояна невозможно заподозрить в клевете и злопыхательстве. Анастас Микоян относился к Жукову весьма доброжелательно и даже в данном конкретном случае писал о нем с большим сочувствием.

Интересно, что никто никогда не описывал рыдающего Сталина, Молотова, Берию, маршалов Тимошенко, Буденного, Василевского, Говорова. Рыдал только хлипкий Жуков.

Но и садистские выходки были характерны в первую очередь именно для него. Об этом тоже сохранилось немало свидетельств.

Так, 17 ноября 1941 года, получив приказ Сталина — Шапошникова сжигать дома гражданского населения, обрекая на смерть своих соотечественников, в основном — стариков, женщин и детей, этот великий полководец бросил в дело всех подчиненных ему диверсантов.

Кого лучше всего посылать во вражеский тыл? Правильно: девушек наших. Уже через десять дней после упомянутого приказа Сталина — Шапошникова и распоряжения Жукова немцы схватили Зою Космодемьянскую — схватили по наводке местных жителей.

Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны, принятая в 1907 году в Гааге (отдел I, глава I, статья 1; именно эта конвенция действовала во время Второй мировой войны) устанавливает, что военные законы, права и обязанности применяются к любым комбатантам, удовлетворяющим четырем условиям, а именно — к тем, которые:

1. имеют во главе лицо, ответственное за своих подчиненных;

2. имеют определенный и явственно видимый издали отличительный знак;

3. открыто носят оружие и

4. соблюдают в своих действиях законы и обычаи войны.

Только те лица, которые удовлетворяют всем четырем условиям, попав в руки неприятеля, пользуются правами военнопленных, то есть могут рассчитывать на гуманное обращение, обеспечение питанием, на медицинскую помощь и так далее.

Очевидно, что диверсанты никогда не удовлетворяли как минимум условиям № 2 и № 4, а потому на войне диверсантов вешали.

Таких девушек-диверсантов было много. Например, в тот же день, 29 ноября 1941 года, но в другой деревне, немцы повесили Веру Волошину. Она тоже была не из НКВД, а из военной разведки Западного фронта. В конечном итоге она подчинялась Жукову, Шапошникову и Сталину, выполняла их приказ. Про Веру Волошину вспомнили через полвека после войны и тоже посмертно присвоили ей геройское звание.

Но очень многие девочки пропали без вести, их имена были забыты. Немцы ловили их, насиловали, пытали и вешали. Никаких документов при них не было, имен своих они не называли, а если и называли, то где искать протоколы тех пыточных допросов?

Я некоторое время работал в немецком военном архиве во Фрайбурге. Должен доложить, что в этом архиве хранится множество фотографий советских девушек-диверсантов, повешенных зимой 1941–1942 годов.

3

В мирное время в Советском Союзе в штабах общевойсковых и танковых армий, военных округов, групп войск и флотов служило достаточно много женщин. Основными местами их работы были узлы связи, секретные библиотеки, канцелярии.

И через узел связи, и через секретную библиотеку, а тем более через канцелярию, где готовились приказы командующего и начальника штаба, проходили секретные и совершенно секретные сведения. Потому отбор на такую работу был строгим. Женщины после многих проверок получали очень высокий допуск, до первого включительно. Контроль за ними был весьма суровым. И вот из их числа разведывательные отделы и управления штабов выбирали и готовили разведывательный и диверсионный резерв на случай войны.

В мирное время женских разведывательно-диверсионных подразделений как бы не было, но при объявлении мобилизации они могли появиться на удивление быстро.

Подготовка маскировалась. Самая простая маскировка — самая надежная. Создается спортивная секция или кружок любительниц туристических походов. Днем работает девушка на узле связи или в топографическом отделе, а по вечерам и выходным дням под руководством опытного инструктора отрабатывает навыки выживания в лесу и в горах, во время отпуска уходит в дальние походы. Ей прививают навыки самообороны без оружия и с оружием. Она постигает премудрости обращения с подрывной техникой и техникой шифрованной связи. Для посторонних (а посторонние здесь все, включая офицеров штаба, которые напрямую с разведкой не связаны) туристический кружок выглядит достаточно мирно: отдых на природе с ночевкой у костра.

Привлекали девушек только на добровольной основе. Готовили индивидуально или совсем небольшими группами. Со стороны это выглядело как увлечение туризмом, страсть к путешествиям. А на самом деле девушки получали смежную профессию, за которую им платили немалые деньги. Со временем смежная профессия могла превратиться в основную, и тогда основная становилась просто прикрытием.

Во время войны таких девушек по одной, парами или мелкими группами выбрасывали в тыл противника, не предупредив, что в случае поимки их станут пытать и вешать, ибо они даже не будут считаться военнопленными. Во время Второй мировой войны разведчик, проникший в тыл неприятеля в форме своей армии для сбора сведений о нем, попав в плен, оказывался под защитой Гаагской конвенции 1907 года, ибо считался военнопленным. А если девушки находились в тылу врага не в форме своей армии, если были одеты так, как Зоя Космодемьянская или Вера Волошина, то они были уже не разведчицами, а диверсантами.

Со всеми вытекающими последствиями.

4

В мирное время в спортивных командах общевойсковых и танковых армий, военных округов, групп войск и флотов Советского Союза было много женщин. Они выступали за спортивный клуб ЦСКА. Их излюбленными видами спорта были стрельба, бег, плавание, самбо, лыжные гонки; многие из них занимались в аэроклубах, летали на самолетах и планерах и прыгали с парашютом.

В мирное время они занимались спортом, а в военное должны были резать глотки спящих врагов, ибо многие из этих спортсменок уже в мирное время были завербованы в подразделения СпН.

Стремление больших разведывательных начальников уже в мирное время иметь в своем подчинении стайки молоденьких стройных девушек-спортсменок вполне понятно и объяснимо: если во время войны в тылу врага появится группа крепких, подтянутых парней в какой-то непонятной форме, то у любого возникнут вопросы: кто такие? Что тут делают? Почему не на фронте?

Но если это будут девушки или молодые женщины, разве кто-нибудь заподозрит в них профессиональных диверсантов?

Глава 26

СпН и международное право

1

Полвека назад весь Советский Союз запоем читал книги про шпионов, которые написал Николай Далёкий: «Не открывая лица», «Ромашка», «Ядовитое жало». Все в тех книгах было ясно, четко, понятно, увлекательно.

Я, как и весь советский народ, тоже читал те книги в патриотическом порыве. И вдруг однажды вроде коса напоролась на камень — внезапно в повествовании пошла какая-то непонятная чепуха. Ситуация: советская разведчица вербует немецкого летчика. Он, прохвостина, бомбил эшелоны Красной Армии, хотя ясно видел на крышах вагонов красные кресты. Бомбы он положил точно, но теперь спать не может — совесть замучила. Понимает, бедняга, что поступил нехорошо.

Много позже я узнал, что в разведке для такого душевного состояния есть особое определение — мотив вербовки. Когда я читал эту книгу, терминов шпионских еще не знал, но логику уловить не составляло труда: если немец мается, то наша разведчица должна подсказать ему путь, выйдя на который, вражина смог бы искупить вину и очистить свою фашистскую совесть. Именно так разведчица и поступила.

Неясно было другое: а с чего это вдруг фашист душевный покой потерял?

Нет, правда, а в чем проблема? Идет война, наши убивают немцев, немцы убивают наших. И никто не переживает. А на этого чтó напало, чтó на него наехало?

Стал разбираться и с большим удивлением выяснил, что, оказывается, существуют какие-то международные конвенции, запрещающие убивать раненых (во как!), что медицинский персонал находится под защитой международных соглашений, что строения, автомобили, вагоны, самолеты, корабли с красными крестами неприкосновенны. Вдруг открылось мне, что пленного нельзя пытать, и уж тем более нельзя его убивать. И часики с пленного не сорви, и сапоги что с пленного, что с убитого снимать не положено.

Узнав все это, я призадумался. К тому моменту я уже два года в Воронежском суворовском военном училище отмотал, но никто никогда ничего подобного мне не рассказывал и не объяснял. Мне еще пять лет по суворовским училищам кантоваться; интересно, когда мне об этом расскажут? Решил ждать.

Так вот: за семь лет учебы в суворовском училище никто ни разу ничего подобного мне не рассказывал.

После этого я поступил в Киевское высшее общевойсковое командное училище. И там, за все годы — ни разу.

Дальше — служба в войсках; теперь я учу будущих сержантов воевать. Программа подготовки предельно насыщенная. Учат будущих младших командиров тому, как надо врагов убивать. Сами они — будущие учителя. Они это умение будут передавать рядовым бойцам. Много всего было в тех учебных программах, но ничего о том, что золотую коронку из вражеской пасти рвать не принято.

Затем была Военно-дипломатическая академия. Уж тут-то, казалось бы, преподаватели должны были хоть разок упомянуть о Женевских и Гаагских конвенциях.

Но нет, не упоминали.

Рассказали только, что штаб-квартира Международного комитета Красного Креста расположена в Женеве, на проспекте Апьа, прямо напротив Постоянного Представительства Советского Союза при отделении ООН и других международных организаций, и что эта организация, как и все остальные международные организации, может быть использована офицерами советских разведывательных служб в качестве вербовочной базы и прикрытия их разведывательной деятельности.

2

Бойцы СпН не подозревали о существовании каких-то международных законов и обычаев ведения войны, запретов и ограничений на приемы и способы боевых действий. Это неудивительно: некому было их обучить, ибо их командиры тоже ничего об этом не знали.

Возьмем, например, нерушимое многовековое правило, закрепленное в статье 33 Гаагской конвенции 1907 года: парламентер — лицо неприкосновенное (равно как и сопровождающие его трубач, горнист или барабанщик, лицо, несущее флаг, и переводчик). А в Советской Армии такого правила не признавали либо просто не знали о его существовании.

В 1956 году член Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза Герой Советского Союза председатель КГБ СССР генерал армии Серов Иван Александрович пригласил на переговоры на советскую военную базу официальную делегацию правительства Венгрии, куда вошли министр обороны страны генерал-майор Пал Малетер, начальник Генштаба генерал Иштван Ковач и начальник оперативного управления Генштаба полковник Миклош Сюч. Парламентер — лицо неприкосновенное. Но Иван Александрович, видимо, об этом забыл, что вполне понятно: простая человеческая слабость. Полномочных представителей правительства Венгрии, которые в данном случае были парламентерами, схватили; генерал-майора Пала Малетера впоследствии казнили вместе с председателем совета министров Венгрии Имре Надем.

Пленных нельзя убивать. Но шестнадцатью годами раньше, весной 1940 года, тот же Серов (в то время — комиссар Государственной безопасности 3-го ранга) получил свой первый орден Ленина (за годы службы он был награжден в общей сложности шестью такими орденами) в числе тех, кто тысячами убивал пленных польских офицеров. Серов сыграл в этой чудовищной расправе главную роль, и его фамилия должна была стоять первой в списке награжденных.

Хотя никакой войны Советский Союз Польше не объявлял. А если бы такая война и велась, то все равно после ее завершения в сентябре 1939 года пленных должны были отпустить. Но и об этом ни Иван Александрович Серов, ни сам товарищ Сталин, видимо, не знали (или делали вид, что не знали).

Пленных нельзя убивать. Но вот рассказ четырежды Героя Советского Союза Маршала Советского Союза Жукова Георгия Константиновича о том, как он допрашивал пленного немецкого солдата:

Я ему говорю: «Если не будете отвечать — расстреляем вас, и всё».

Записал и опубликовал этот рассказ Герой социалистического труда, кавалер трех орденов Ленина, лауреат Ленинской и шести Сталинских премий писатель Константин Симонов в своей книге «Глазами человека моего поколения».

Ни Жуков, ни Симонов не отдавали себе отчета в том, что пленного не только нельзя убивать, но и угрожать ему убийством тоже нельзя. И если такое случилось, то лучше об этом молчать, а если и рассказываешь кому-нибудь за рюмкой чая, то публиковать такие рассказы уж точно не следует.

3

Однажды меня пригласили понаблюдать за совместными учениями американской и британской армий в Баварии, на полигоне в районе города Регенсбург.

Признáюсь: там было на что посмотреть. Прежде всего поражала техника маскировки. Танки, орудия, бронетранспортеры, транспортные машины окрашены матовой краской, которая не блестит, цветá подобраны с понятием: при взгляде издалека силуэт машины искажается и сливается с окружающей местностью. Мало того, на каждой боевой и транспортной машине закреплена сложенная маскировочная сеть: только остановились, тут же разворачивают эту сеть, словно накрывая машину шапкой-невидимкой.

Однако ложка дегтя присутствовала и тут. На некоторые машины были нанесены огромные красные кресты на белом поле. Объясняю этим странным воякам, что на войне такие машины с красными крестами будут слишком заметны. Еще в глубокой древности люди определили, что два самых ярких цвета, лучше всего различаемые издалека, — это красный и белый. Недаром сигнальные флажки не черные, не серые и не зеленые, но красные и белые.

Они объясняют, что машины с красными крестами предназначены для перевозки раненых.

Это, отвечаю, я и без вас знаю. Но если вы собираетесь возить раненых, так имейте же хоть каплю сострадания, — укройте их от вражеского огня, ваши красные кресты слишком заметны издалека. Зачем вы навлекаете огонь на своих бойцов, которые уже прошиты пулями, у которых руки и ноги оторваны! Закрасьте белое и красное серой и зеленой краской.

Никого убедить я так и не сумел. Они мне бросились объяснять значение красных крестов: мол, в машину с такими крестами нельзя стрелять. Неужели кому-то это не ясно?

Так вот, некоторым это действительно было не ясно. И позвольте доложить, кому именно: это было неясно высшему руководству Советского Союза и всему личному составу Советской Армии.

У разных народов одни и те же слова, одни и те же жесты и символы могут означать совершенно разные вещи. Большой и указательный палец сомкните колечком. Во всем мире это означает похвалу. А в Бразилии этот жест — злая угроза: я тебя поимею противоестественным образом.

Для кого-то красный крест означает место, по которому нельзя стрелять: госпиталь, железнодорожный состав, автомашина.

А для офицера и тем более для солдата Советской Армии красный крест означал только то, что здесь ему могли оказать медицинскую помощь, что этим транспортом его могли доставить в медсанбат, а оттуда — в полевой эвакуационный госпиталь.

И только. Иного понимания этого символа у них не было. Им иного понимания просто не привили. Красные кресты на санитарных машинах Советской Армии были небольшого размера, ибо они должны быть видны своим с небольшого расстояния, а врагу их видеть незачем.

Для советского солдата красные кресты на машине противника вовсе не означали запрета на применение оружия. А уж для бойца СпН вообще не было ничего запретного.

Мне говорят, что есть международные соглашения.

А я отвечаю: и какой толк от тех соглашений, если советский солдат, которому приказали убивать врагов, о существовании таких соглашений не подозревает?

Попробуйте нарисовать огромные красные кресты у себя на спине и на груди и отправиться в таком виде в дебри Амазонки. Неужели вы думаете, что красный крест спасет вас от хищников?

Может быть, какая-нибудь тамошняя анаконда вас бы и пощадила, да вот беда: значения ваших красных крестов ей никто не растолковал.

4

Как-то раз в Мельбурне забрел я в китайский квартал. А там все расписано большими иероглифами, которые понятны каждому: тут сортир, а тут бордель. Беда в том, что для меня эти надписи — китайская грамота в самом прямом смысле. В тот момент мне крайне важно было найти сортир. Но как его найдешь, если все иероглифами расписано?

Для советского солдата общепринятые законы и правила войны были китайской грамотой.

Все это я рассказывал для того, чтобы враги на Советскую Армию, а уж тем более на бойцов СпН не обижались. Вы же не обижаетесь на огромную анаконду, которая внезапно бросилась на вас, обвила вас кольцами и душит вас в железных объятиях, ломая вам ребра.

Отношение к международным договорам и соглашениям в Советском Союзе во все времена было предельно простым.

Если мы с вами друзья, то никакой договор нам не нужен.

Если мы с вами враги, то никакой договор вас не спасет, если вы слабее нас, ибо зачем сильному соблюдать договоры, заключенные со слабыми?

Международные договоры и соглашения никогда никому не помогали, если шли вразрез с интересами сильной стороны. Яркий пример тому — Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом, известный большинству из нас как пакт Молотова — Риббентропа. Он не защитил Советский Союз от нападения Германии. Но если бы Гитлер промедлил с нападением на СССР, то этот договор не защитил бы и Германию.

Для руководства Советского Союза любые международные договоры были в первую очередь инструментами пропаганды или обмана противника. Советское руководство и Советская Армия не верили никаким договорам — они верили только в силу, которой располагали договаривающиеся стороны.

Вот почему для советских вождей и военачальников огромный красный крест на вражеском корабле или поезде был лишь символом наивности лидеров западных стран, над трогательной приверженностью которых договоренностям, протоколам, параграфам, подписям и печатям всегда втихую смеялась советская правящая верхушка.

Вся боевая подготовка бойцов СпН была подчинена единственной цели: уничтожить врага. И средства достижения этой цели не были ограничены никакими условностями, дипломатическими, юридическими, этическими или моральными.

Глава 27

Части и соединения СпН в действии

1

Так всегда бывает: убили главаря мафии, и сразу на его место метит свора претендентов.

После убийства товарища Сталина на его место метили товарищ Молотов, товарищ Булганин, сговорившиеся друг с другом Берия и Маленков и сговорившиеся друг с другом Хрущёв и Жуков.[16]

Хрущёв и Жуков обошли всех. Кстати, интересно, что фамилии обоих означали примерно одно и то же: хрущи — это одна из разновидностей жуков из семейства пластинчатоусых.

Сначала два хитрых жука убрали главного соперника — Маршала Советского Союза Берию Лаврентия Павловича. Хрущёв организовал в Кремле заседание, на которое, как и положено, явился Берия. А Жуков, командуя группой захвата, Берию повязал. Подчиненные Жукова судили шефа советских жандармов закрытым судом, признали его виновным и расстреляли, не доверив казнь чекистам.

После этого Хрущёву и Жукову было совсем легко свалить Маленкова, который в лице Берии потерял главного союзника. Затем, в феврале 1956 года, Хрущёв, заручившись поддержкой Жукова, после завершения ХХ съезда Коммунистической партии Советского Союза на закрытом заседании разоблачил Сталина как величайшего злодея ХХ века. А Жуков развил эти тезисы в ряде выступлений перед высшим командным составом Советской Армии (См.: Георгий Жуков. Стенограмма октябрьского (1957 г.) пленума ЦК КПСС и другие документы. М: Международный фонд «Демократия», 2001).

Хрущёв и Жуков первыми громогласно обвинили Сталина в чудовищных преступлениях, и из этого как бы следовало, что сами они к этим преступлениям не причастны и ни в чем не виноваты. Всех, кто такого звучного заявления сделать не успел или же не посчитал нужным его делать, всех этих молотовых и булганиных, сабуровых и первухиных можно было теперь объявить соучастниками сталинских злодеяний и по одному гнать с кремлевских вершин.

С точки зрения политической тактики такой ход Хрущёва и Жукова был просто гениальным.

С точки зрения политической стратегии он привел к катастрофе.

2

Два деятеля с одинаковыми по смыслу фамилиями не учли один небольшой момент. В Советском Союзе ничего от самых страшных разоблачений измениться не могло: сняли сталинские портреты, свалили монументы, заменили новыми портретами, возвели новые монументы. Народу все это было глубоко безразлично. Советский народ ничем не удивишь, он был готов к любым радикальным изменениям курса.

Но своими действиями Хрущёв и Жуков нанесли смертельный удар мировому коммунизму.

Что же после хрущевских разоблачений оставалось делать вождям коммунистического Китая, которые называли себя верными учениками Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина? Объявить себя продолжателями дела кровавого палача? Или назвать себя дураками, которые ничего не видели, ничего не понимали и только сейчас узнали страшную правду из уст кремлевских владык?

Именно «откровения», прозвучавшие из уст Хрущёва на ХХ съезде КПСС, в конечном итоге привели к расколу мирового коммунистического движения. Китай еще несколько лет числился в друзьях, потому как Китаю нужны были советские ядерные, ракетные, авиационные и танковые технологии. Китайцы отношения не рвали — до поры до времени. Но Сталина в Китае по-прежнему почитали как великого руководителя, гения. И окончательный разрыв между коммунистическим Китаем и Советским Союзом был только вопросом времени.

Польша, Восточная Германия, Чехословакия, Венгрия, Румыния и Болгария были привязаны к Советскому Союзу гораздо крепче. Вырваться из братских объятий им было не так просто. Но перед коммунистическими лидерами этих стран встала та же проблема, что и перед китайскими вождями. Выходило, что все они были ставленниками кровавого маньяка Сталина, проводниками его политики и соучастниками его преступлений.

Первым оценил всю глубину и важность хрущевско-жуковских разоблачений народ Польши. Ох, не зря Польшу называли самым веселым бараком социалистического лагеря. У нас сталинские изваяния снимали по приказу вышестоящей власти, без шума, по ночам, и это нашло отражение в народной памяти. Вспомним «Станцию Таганскую» группы «Любэ»:

Гипсовую статую сняли втихаря.

Или у Галича:

Полный, братцы, ататуй! Панихида с танцами! И приказано статуй За ночь снять со станции.

А народу Польши никаких приказов руководства не потребовалось. Польский народ валил изваяния вождя, не дожидаясь указаний, не спрашивая разрешения. Эти действия были немым вопросом властям (впрочем, иногда он озвучивался и в полный голос): эй, товарищи в Варшаве, вы кому столько лет служили верой и правдой?

Кстати, коммунистической партии в Польше не было. Вернее, она была, но маскировки ради называлась иначе — Польская объединенная рабочая партия. Называться коммунистами, то есть своим настоящим именем, в Польше было не принято.

Польским правителям пришлось изворачиваться: мол, вообще-то мы — не настоящие коммунисты и ни в чем не виноваты, нам сталинский стиль руководства навязали. Вот у нас в Варшаве, в руководстве страны, заседает сталинский маршал Рокоссовский, это от него все беды.

И Рокоссовского турнули. А вслед за ним в СССР был отправлен и целый табун советских генералов, которые занимали ключевые посты в Войске Польском и в польской госбезопасности. А когда товарищ Хрущёв прибыл в Варшаву, чтобы вразумить польских товарищей, его просто не пустили в зал заседаний Центрального комитета Польской объединенной рабочей партии.

Коммунистические вожди Польши оправдывались перед народом, но мало кого убедили. Польша бурлила. Страна находилась на грани антикоммунистической революции.

А в Венгрии полыхнуло не на шутку. Что же стал делать народ Венгрии после того, как кремлевские правители сами назвали товарища Сталина преступником и палачом? Народ начал валить памятники и вешать венгерских гэбэшников за ноги. (Если вешать за ноги, то смерть наступает медленно, страшные мучения повешенного продолжаются от десяти минут до часа.)

23 октября 1956 года в Будапеште демонстрация рабочих и студентов направилась к памятнику Сталину и свалила бронзового идола. Статуя Сталина переломилась по линии сапог и грохнулась на гранит. Так началось знаменитое венгерское восстание 1956 года.

3

В Венгрии в то время находился Особый корпус Советской Армии. В его составе были две механизированные и две авиационные дивизии, понтонно-мостовой полк, другие части и подразделения, включая 75-ю отдельную роту СпН.

Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Жуков из Москвы отдал приказ командиру корпуса генерал-лейтенанту П. Н. Лащенко поднять корпус по боевой тревоге и подавить народное восстание.

Немедленно 75-я отдельная рота СпН была переброшена из города Ньиредьхаза на аэродром Тёкёль в окрестностях Будапешта. Один взвод из этой роты прорвался в Будапешт и обеспечил эвакуацию на аэродром советского дипломатического состава во главе с послом СССР в Венгрии Андроповым Юрием Владимировичем, будущим шефом КГБ и Генеральным секретарем Коммунистической партии Советского Союза.

75-я отдельная рота СпН сыграла исключительную роль в развернувшихся событиях. Силами одной роты удерживая в своих руках аэродром в районе столицы, советское командование срочно начало переброску войск. На аэродром Тёкёль был высажен посадочным способом 108-й гвардейский парашютно-десантный полк 7-й гвардейской воздушно-десантной дивизии из состава Прибалтийского военного округа. Вскоре сюда же были переброшены самолетами еще два парашютно-десантных полка 31-й гвардейской воздушно-десантной дивизии из Киевского военного округа. На этот аэродром переместился командный пункт Особого корпуса.

Для усиления Особого корпуса в Венгрию были введены три советские дивизии: одна из состава советских войск в Румынии и две из Прикарпатского военного округа. Прибывающие части и соединения немедленно вступали в бой с восставшим народом. Однако всех этих сил было явно недостаточно. Потому был отдан приказ прекратить боевые действия.

Революция победила. 29 октября 1956 года бои стихли. Советские полки и дивизии вышли из Будапешта. Было заявлено, что войска Советской Армии навсегда покидают Венгрию.

3 ноября министр обороны Венгрии генерал-лейтенант Пал Малетер и его ближайшие помощники были приглашены на аэродром Тёкёль для решения вопроса о выводе войск Советской Армии. В ходе переговоров было достигнуто соглашение о коридорах, по которым советские войска покинут страну. Министр обороны Венгрии передал указание своим подчиненным в министерстве не стрелять по советским войскам.

После этого все руководство министерства обороны Венгрии было арестовано спецгруппой КГБ, которой лично руководил председатель КГБ генерал армии Серов. (Ах, как же все это похоже на действия товарища Фрунзе, который щедро раздавал гарантии безопасности, а потом уничтожал поверивших ему!) Группу захвата КГБ прикрывали бойцы 75-й отдельной роты СпН. Через 23 года в Кабуле именно так будет организовано взаимодействие между спецгруппой КГБ и «мусульманским» батальоном СпН.

На территорию Венгрии из Прикарпатского военного округа немедленно были введены две советские армии: 8-я механизированная генерал-лейтенанта танковых войск Бабаджаняна и 38-я генерал-лейтенанта Мамсурова. В составе 8-й механизированной армии, вскоре переформированной в 8-ю танковую армию, действовала 77-я отдельная рота СпН. В составе 38-й армии — 36-я отдельная рота СпН.

Подавление революции в Венгрии стало боевым крещением воссозданных формирований СпН.

4

Эта история имела продолжение.

После смерти Сталина Хрущёв и Жуков одного за другим отстранили от власти всех сталинских соратников: Берию, Маленкова, Молотова, Кагановича, Шепилова, Сабурова, Первухина, значительно ограничили власть Ворошилова и Булганина.

И вдвоем остались на вершине власти.

Но там, на самом верху, двоим тесно. Тоталитарная власть очень напоминает шпиль Спасской башни Кремля, на котором на головокружительной высоте установлена огромная сияющая рубиновая звезда. И вторую такую же звезду на тот шпиль приладить никак не удастся.

Вот почему Жуков, вместе с Хрущёвым расчистив верхние этажи власти, разогнав с вершины всех вождей сталинского набора, тут же приступил к подготовке внезапного удара по Хрущёву.

В ходе подавления народной революции в Венгрии Жуков еще раз оценил возможности частей специального назначения. В Венгрии действовали всего лишь три отдельные роты СпН — 36-я, 75-я и 77-я. Это три сотни отборных бойцов. Как триста спартанцев. Однако без их решительных действий подавить народную революцию было бы гораздо сложнее.

Готовя свержение Хрущёва и планируя захват единоличной власти в стране, Жуков сделал ставку на части СпН.

Главным союзником Жукова стал Штеменко Сергей Матвеевич. В июне 1941 года, в момент начала войны с Германией, он был подполковником. По служебной лестнице взлетел стремительно. За два с половиной года войны подполковник Штеменко стал генерал-полковником, заместителем начальника Генерального штаба; он сопровождал Сталина на Тегеранскую конференцию.

В 1948 году Сталин назначил генерал-полковника Штеменко на должность начальника Генерального штаба, заместителя министра Вооруженных Сил СССР, и присвоил ему звание генерала армии. Заняв эту должность, Штеменко мог рассчитывать на присвоение ему в недалеком будущем звания Маршала Советского Союза.

Во все времена коммунистического господства в Кремле шла жестокая борьба за власть. После убийства Сталина накал страстей в этой борьбе не остывал. Был арестован и казнен Маршал Советского Союза Берия. Штеменко как его близкий друг был разжалован в генерал-лейтенанты и отправлен в Сибирь на должность начальника штаба округа, который раскинулся на огромных просторах, но имел совсем мало войск.

Вот его-то, обиженного властью генерал-лейтенанта, Жуков и выбрал в союзники. В возрасте 41 год Штеменко имел звание генерала армии и занимал маршальскую должность, а в 49 лет — звание генерал-лейтенанта и служил в сибирской глуши, занимая должность, не дававшую никаких надежд на получение очередного звания. Какой облом после столь головокружительного взлета!

В августе 1956 года стараниями Жукова Штеменко был возвращен в Москву и назначен на ключевую должность начальника ГРУ. Через три месяца за заслуги в подавлении революции в Венгрии Штеменко снова, во второй раз стал генерал-полковником. Даже оставаясь шефом военной разведки, Штеменко мог вернуть и свою четвертую звезду на погоны. Но Жуков готовил для него куда более крутой взлет. В случае захвата власти Жуковым Штеменко становился вторым человеком в Советском Союзе.

Третьим участником заговора был генерал-лейтенант Мамсуров. Он только что отличился в Венгрии и стараниями Жукова получил должность первого заместителя начальника ГРУ.

Жуков, Штеменко и Мамсуров самовольно, не ставя руководство страны в известность, создали Центр особого назначения ГРУ — секретную школу подготовки диверсантов, где проходили подготовку две с половиной тысячи отборных головорезов. Этот центр Мамсуров возглавил лично.

Официально генерал-лейтенант Мамсуров являлся первым замом начальника ГРУ, но одновременно и совершенно тайно он был начальником Центра особого назначения ГРУ.

Самовольно назначив первого заместителя начальника ГРУ по совместительству еще на одну должность, не поставив об этом в известность верховное руководство страны, Жуков тем самым фактически вышел из-под контроля партии и правительства.

В Центре особого назначения проходили подготовку спортсмены самого высокого международного класса. Тут были борцы, самбисты, боксеры, стрелки, мотоциклисты, лыжники, парашютисты, пятиборцы. Жуков, Штеменко и Мамсуров умело спрятали диверсантов от посторонних глаз, в том числе и от глаз руководства страны. Небольшие подразделения, взводы и роты Центра были рассредоточены в разных гарнизонах и военных лагерях и замаскированы под спортивные команды военных округов и флотов.

Нарушая все устои финансовой дисциплины государства, Жуков платил своим диверсантам небывалые оклады: солдатам — офицерские, офицерам — генеральские.

Заговор Жукова был раскрыт. Руководству страны было крайне невыгодно признавать, что в Советском Союзе возможен военный переворот. Поэтому Жукова спихнули с вершин власти без особого шума, объяснив его изгнание недостаточным вниманием к партийно-политической работе.

Генерал-полковник Штеменко во второй раз был разжалован в генерал-лейтенанты и во второй раз отправлен служить подальше от Москвы.

Генерал-лейтенант Мамсуров своевременно переметнулся на сторону Хрущёва, потому его оставили на занимаемой должности.

А Центр особого назначения разогнали.

Советскому Союзу в очередной раз круто повезло: в случае захвата власти Жуковым страну ждали весьма серьезные испытания.

Но пронесло.[17]

5

В 1968 году против коммунистической власти восстал народ Чехословакии.

Крушение коммунизма в одной стране неизбежно повлекло бы за собой падение коммунистических режимов в соседних странах. Этого допустить было нельзя. Советский Союз запугивал Чехословакию, проводя ряд грандиозных учений всех родов и видов войск с намеком: успокойтесь, иначе мы успокоим вас силой.

Ряд учений проводился прямо на территории Чехословакии. После завершения учений несколько групп СпН остались в крупных городах, прячась в заранее подготовленных укрытиях и на конспиративных квартирах. Перед самым вторжением несколько диверсионных групп из состава 8-й бригады СпН Прикарпатского военного округа прибыли в Прагу под видом туристов. Затем началось вторжение, в ходе которого 8-я бригада СпН сыграла весьма важную роль, блокировав командный пункт и узел связи Чехословацкой народной армии в районе Праги.

Глава 28

К последнему морю

1

Следующим на очереди после Чехословакии стал Афганистан.

Название этой страны в советской прессе тех лет редко упоминалось без хвалебных эпитетов; чаще всего ее называли дружественным Афганистаном.

Страна была почти полностью «пристегнута» к Советскому Союзу. Но кому-то и этого было мало. В апреле 1978 года в результате кровавого переворота к власти пришли настоящие коммунисты, хотя открыто эти ребята себя так не называли. Партия их именовалась Народно-демократической, во главе стояли Центральный Комитет и Генеральный секретарь. Всё как у нас.

Новый государственный флаг Афганистана стал красным. В верхнем левом углу — золотистый герб, срисованный с герба Советского Союза: венок из пшеничных колосьев, перевитый лентой, а в верхней части герба, там, где сходятся вершины колосьев, — пятиконечная звезда золотистого цвета. Только внутри венка вместо земного шара, на котором лежат символы коммунизма, — какая-то надпись арабской вязью. Издалека этот флаг едва ли можно было отличить от флага СССР.

Правил страной большой друг Советского Союза товарищ Тараки́. Однако 16 сентября 1979 года товарищи по партии свергли и придушили подушкой товарища Тараки, а к власти пришел еще больший друг Советского Союза товарищ Хафизулла Амин, который стал одновременно Генеральным секретарем Центрального Комитета партии, председателем Революционного совета Афганистана, премьер-министром и министром обороны страны. Советской делегации он заявил, что является более советским человеком, чем сами члены делегации.

Здоровье товарища Амина охраняла команда советских военных врачей, которую возглавлял полковник медицинской службы В. П. Кузнеченков (местным врачам товарищ Амин почему-то не доверял). Кормил товарища Амина повар, как-то уж очень крепко связанный с компетентными органами Советского Союза. Прислуживали товарищу Амину советские официантки. Товарищ Амин был окружен советскими советниками. Этого товарищу Амину было мало. Он настойчиво требовал ввести в Афганистан войска Советской Армии. Ограниченный контингент.

За три месяца товарищ Амин семь раз обращался к руководству Советского Союза с просьбой взять страну под контроль. То есть, получается, что раз в две недели товарищ Амин просил кремлевских товарищей: да оккупируйте же мою страну, сколько просить можно!

Своей охране товарищ Амин тоже не сильно доверял, потому попросил включить в систему охраны своего дворца батальон Советской Армии. Советские товарищи просьбу удовлетворили, и 9 декабря 1979 года в Кабул прибыл так называемый «Мусульманский батальон», одетый в афганскую форму. Чтобы батальон по внешнему виду не особенно отличался от остальных охранников, его укомплектовали офицерами и солдатами из Туркмении, Таджикистана и Узбекистана. По внешнему виду, манерам поведения и даже по языку бойцы «Мусульманского батальона» мало отличались от коренных жителей Афганистана. Батальон расположился в районе президентского дворца и был включен в систему его охраны и обороны. Но прибыл батальон вовсе не для охраны товарища Амина, а для его свержения и уничтожения.

«Мусульманский батальон» на самом деле был 154-м отдельным отрядом СпН 15-й отдельной бригады СпН.

Во все времена подразделения и части СпН комплектовались в основном русскими, украинцами и белорусами. Бойцы из республик Средней Азии в рядах советской десантуры и частей СпН были достаточно редким явлением. Чтобы укомплектовать «Мусульманский батальон» такими бойцами, пришлось основательно потрясти все соединения и части СпН Советской Армии, а недостающих добрать по воздушно-десантным дивизиям.

Товарищу Амину одного батальона было мало. Он продолжал уговаривать советских товарищей ввести в Афганистан крупные силы с танками, с артиллерией, с боевой авиацией. Наконец уломал. Товарищи в Кремле решили ввести войска, но товарища Амина устранить.

До сих пор никто толком не объяснил, чем товарищ Амин не угодил своим кремлевским повелителям. Говорят, что он якобы поглядывал в сторону Америки. Пусть говорят.

Но станет ли тот, кто желает продать душу американским империалистам, пользоваться услугами советских военных врачей? Прикоснется ли он к дымящейся тарелке, которую поднесла русоволосая Маруся, явно состоящая на службе в ГБ? Будет ли пользоваться средствами закрытой правительственной связи, узлы и линии которой построены и обслуживаются советскими специалистами? А правительственная связь в Советском Союзе создавалась и обслуживалась исключительно частями связи КГБ.

Будет ли тот, кто собрался служить дяде Сэму, упрашивать кремлевских вождей прислать советский батальон для охраны своего дворца? Будет ли он требовать оккупации собственной страны войсками Советской Армии?

А товарищ Амин упрашивал и требовал. И своего добился.

25 декабря 1979 года 781-й отдельный разведывательный батальон 108-й мотострелковой дивизии пересек границу Афганистана. Следом нескончаемым потоком пошли полки, бригады, дивизии Советской Армии. Одновременно началась переброска частей 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии на аэродромы в Баграме и Кабуле.

Дата начала освободительного похода была выбрана с умыслом. Весь западный мир праздновал Рождество.

Узнав, что кремлевские хозяева наконец согласились выполнить его многочисленные просьбы об оккупации Афганистана Советской Армией, товарищ Амин праздновал победу. 27 декабря, когда советские дивизии одна за другой ступали на землю Афганистана, 154-й отдельный отряд СпН, прибывший для защиты товарища Амина, штурмом взял президентский дворец.

Почетная обязанность ликвидировать большого друга Советского Союза (а заодно и его семью) была возложена на профессиональных убийц из КГБ, которые ворвались во дворец вслед за «Мусульманским батальоном».

Разделение труда: батальон СпН штурмом берет дворец, группа КГБ завершает работу, убивая всех, кого приказали. В данном случае убиты были и те, кого убивать не следовало. В их числе — руководитель группы личных врачей Амина полковник медицинской службы В. П. Кузнеченков.

2

Освободительный поход в Афганистан затеяли три мудрейших вождя, три члена Политбюро Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза — председатель КГБ товарищ Андропов, министр обороны Маршал Советского Союза Устинов и министр иностранных дел товарищ Громыко.

Товарищ Громыко воинского звания не имел, в армии никогда не служил. Он любил представлять себя великим миротворцем. Его излюбленной фразой было изречение «Лучше десять лет переговоров, чем день войны». Про переговоры не знаю, но по вине Громыко Советский Союз вляпался в грязную войну, которая продолжалась десять лет и стала одной из причин распада страны. Миролюбие товарища Громыко на практике выглядело так: ни одного дня переговоров и десять лет войны.

Товарищ Андропов имел звание генерала армии, однако в армии никогда не служил и никакого представления об армии и военном деле не имел.

Товарищ Устинов имел звание Маршала Советского Союза и занимал должность министра обороны СССР. Это была его самая первая должность в Советской Армии. После Гражданской войны Устинов служил рядовым, но не в Красной Армии, а в карательных частях особого назначения (ЧОН) — давил сопротивление народа, не желавшего коммунизма. Затем всю жизнь находился на руководящих постах в военной промышленности. 9 июня 1941 года Сталин назначил Устинова народным комиссаром вооружений. Устинову было тогда всего 32 года. С тех пор всю войну и после нее, при Сталине, при Хрущёве и при Брежневе Устинов руководил производством оружия. Однако вопросы ведения войны его почти не интересовали. Брежнев поставил Устинова на должность министра обороны только потому, что боялся заговора военных, подобного заговору Жукова против Хрущёва. Устинов на посту министра обороны СССР был как бы предохранителем в зарядном устройстве. Пока он занимал этот пост, заговор военных был невозможен. Для советских маршалов и генералов Устинов был варягом, пришельцем из другого мира, которому нельзя доверить свои замыслы и свои жизни.

И вот три этих деятеля, Андропов, Громыко и Устинов, выступили с инициативой ввести войска в Афганистан. Советские маршалы и генералы категорически возражали. Особенно яростно выступал против этой авантюры начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза Огарков Николай Васильевич.

Позиция военных понятна. Еще две с половиной тысячи лет назад великий китайский полководец и стратег Сунь Цзы изрек истину на все времена: война не любит продолжительности. Иными словами, война должна быть скоротечной, ибо затяжная война разоряет государство и может стать причиной его краха.

Генералы это понимали. Как понимали и то, что война в горах, против народа, который никогда и ни кем не был покорен, блистательной победой завершиться никак не может. И тогда именно генералов назначат виновниками провала.

3

И вот вопрос: а зачем Афганистан вождям Коммунистической партии Советского Союза, зачем он товарищам Устинову, Громыко, Андропову?

Часто можно слышать мнение о том, что война в Афганистане была не нужна, что кремлевские старцы не понимали, чтó творили, что зря гробили своих солдатиков и пускали на ветер огромные деньги, зря из-за пустынных, выжженных солнцем, никому не нужных гор переругались со всем миром, подорвали экономику страны и в конечном итоге привели страну к развалу.

Но позвольте выразить и другое мнение: вожди СССР знали, чтó творили.

Война в Афганистане была для Советского Союза войной за выживание. В действиях кремлевских старцев присутствовала железная логика. Попытаемся вникнуть в нее.

Первое. Советский Союз — социалистическая страна. Значит, вся экономика страны находится в руках государства — то есть в руках бюрократов. То есть экономика эта предельно неэффективна.

Второе. Советский Союз не мог мирно сосуществовать рядом со странами, имевшими нормальную экономику, просто потому, что простые люди видели разницу в уровне жизни населения нормальных стран и стран социалистических. Из социализма люди бежали — лучшие люди. Самые талантливые, самые предприимчивые, самые смелые. Социалистическая экономика не может выжить рядом с экономикой нормальной, как не может выжить заплеванная танцплощадка рядом с со скромным, но чистеньким и уютным клубом. У владельца танцплощадки есть выбор: либо прикрыть свой бизнес, не выдержав конкуренции, либо сжечь ненавистный соседний клуб.

Именно такой выбор стоял перед коммунистическими вождями: либо отказываемся от социализма, либо весь окружающий мир опускаем до нашего родного советского уровня жизни, с колбасой из крахмала и километровыми очередями.

Третье. Ради распространения социализма на весь мир Красная Армия рвалась в Европу и в 1918 году, и в 1920 году. Ради распространения социализма Советский Союз создавал и кормил коммунистические партии по всему миру. Ради распространения социализма Советский Союз развязал Вторую мировую войну. Ради распространения социализма Советский Союз вооружал и кормил Северную Корею, Вьетнам, Кубу, Индонезию, Анголу и еще много других стран и народов. Достаточно сказать, что советским оружием была вооружена многомиллионная армия коммунистического Китая.

Но все попытки распространения коммунизма желаемого результата не принесли. Неслучайно еще в августе 1941 года, в страшные для Советского Союза дни, товарищ Сталин бросил три советские армии в Иран. В составе этих армий было более тысячи танков. В те дни немцы громили Красную Армию, брали в плен сотни тысяч ее бойцов в грандиозных котлах. Три армии, которые товарищ Сталин двинул в Иран, могли изменить положение на советско-германском фронте. Но Сталину была нужна нефть — не только для себя, но и для того, чтобы она не досталась другим.

Удержать Иран не удалось. После войны усилиями США и Великобритании товарища Сталина из Ирана выпроводили.

Но попытки наложить лапу на главные мировые источники нефти продолжались. Вся внешняя политика Советского Союза после Второй мировой войны была борьбой за нефтяные районы планеты. Ради этого СССР тратил колоссальные деньги на содержание арабских друзей: Египта, Сирии, Ливии, Алжира и прочих. И все ради того, чтобы закрепиться в районах, где добывают нефть, или в районах, через которые нефть транспортируют.

Все эти попытки завершились провалом, ибо у Советского Союза не было общих границ с теми странами, которые советские товарищи пытались взять под теплое крыло. А раз так, удержаться в тех странах было весьма трудно, а в случае большой войны — невозможно.

Последней надеждой вождей Советского Союза стал Белуджистан.

Белуджи живут в Иране, Афганистане и Пакистане. Но у них нет собственного государства. С 1948 года народ Белуджистна ведет борьбу за свою независимость. Земли Белуджистана выходят к Индийскому океану, прямо к заливу, через которые идет основной поток нефти на мировой рынок. Мимо Белуджистана идут танкеры с нефтью из Ирана, Ирака, Саудовской Аравии, Кувейта, Арабских Эмиратов. Если Советский Союз установит с Афганистаном такие же отношения, как и с Монголией, то есть превратит Афганистан в протекторат Советского Союза, то Белуджистан сам обратится к СССР за помощью, ибо никакое другое государство независимость Белуджистана признавать не станет. А Советский Союз независимость признáет и поддержит. И приставит к правителям своих врачей, телохранителей, поваров, официанток и разнообразных советников. И «мусульманский батальон» для охраны.

Так вот: войска Советской Армии в Афганистан вводились не ради каких-то выжженных гор и степей, а ради выхода к Индийскому океану. Ради того, чтобы взять мир за горло.

Советской Армии война была совершенно не нужна. Армия существовала и будет существовать при любом строе и режиме: при социалистах, капиталистах, монархистах и анархистах. А вот для коммунистического руководства Советского Союза война в Афганистане была последней надеждой на спасение: или коммунизм рухнет, или мы возьмем мир за жабры, будем диктовать цены на нефть, будем устраивать кризисы, когда захотим, а тех, кто будет прогибаться под нас, одарим всеми благами, точно как вожди Утопии одаривали тех, кто был готов сдаться. А строптивых удавим нефтяным арканом.

Когда-то орды Чингисхана шли на завоевание мира с кличем: «К последнему морю!» Монгольские завоеватели знали, что всему есть предел. Они предполагали, что земные просторы где-то должны кончаться, упираясь в море. Они, подминая под себя цветущие страны, сжигая на своем пути города и селения, убивая и уводя в полон жителей, мечтали выйти к самому последнему морю — то есть овладеть всем миром.

Перед кремлевскими вождями стояла та же цель. Но последним морем для них было не какое-то неизведанное море за далекими степями, лесами и горными хребтами, а совершенно конкретное море, через которое шли груженые нефтью танкеры. Выйдем к этому морю — и мир наш!

Все десять лет, пока шла война в Афганистане, я считал, что Советский Союз из Афгана никогда не уйдет. Ибо уход из Афгана будет крушением последней надежды советских вождей поставить мир на колени. А без этого Советский Союз выжить не сможет.

Заблуждение признаю́: Советский Союз из Афгана ушел. И в то же время я был глубоко прав: Советский Союз ушел, и рухнула последняя надежда взять мир за горло. А за последней надеждой рухнул и сам Советский Союз.

В Афганистане Советская Армия воевала десять лет. Это была самая последняя и самая продолжительная война в истории Советского Союза. И самая позорная.

Соединения и части СпН играли в той войне ключевую роль.

Действия частей и соединений СпН в Афганской войне описывать не берусь. Из принципа. Через Афган за десять лет прошли десятки тысяч бойцов и командиров Советской Армии, в том числе тысячи бойцов СпН. Лучше, чем они, никто о той войне рассказать не сможет.

4

Беглое знакомство с частями и соединениями СпН мы с вами начали с рассказа о малой пехотной лопате МПЛ-50.

К этому грозному оружию давайте и вернемся.

Малая пехотная лопата сыграла не последнюю роль в развале казавшегося нерушимым Союза Советских Социалистических Республик.

15 февраля 1989 года последние подразделения 40-й армии вышли из Афганистана. Как и следовало ожидать, Советский Союз после этого начал крошиться и рассыпаться. Не прошло и двух месяцев, как против коммунистической тирании поднялась Грузия.

Апрель. Ночь. В центре Тбилиси — огромная толпа. Народ Грузии требует перемен. Кем-то где-то принято решение разогнать демонстрантов силой. Разгон был начат перед рассветом, в 4 часа утра. Нападение на демонстрантов было внезапным, как нападение гитлеровской Германии на Советский Союз. Людей травили газом, били резиновыми палками, рубили малыми пехотными лопатами. Возникла жуткая давка. 16 человек погибли на площади и на проспекте, еще трое позже скончались в госпиталях, в течении месяца 4035 человек обратились за медицинской помощью.

Навеки останется неизвестным, кем, где и когда принималось решение. Ибо документов нет.

Кстати, о документах. Мне говорят: все в твоем «Ледоколе» вроде правильно, но где документы? Где пожелтевшие бумаги с выцветшими подписями и печатями?

Отвечаю: если документ не найден, это вовсе не означает, что событие не имело места. Возьмем для примера события в Тбилиси в ночь на 9 апреля 1989 года. Людей на проспекте Руставели убивали и калечили. Убитые, раненые, отравленные газом — есть, но нет документа с приказом разогнать демонстрацию. Неужели после этого так и будем считать, что никто никогда такого приказа не отдавал? Неужели так и будем стрелочника считать виноватым?

Против демонстрантов действовали следующие силы:

• 345-й гвардейский Краснознаменный ордена Суворова парашютно-десантный полк;

• 4-й мотострелковый полк дивизии особого назначения имени Дзержинского Внутренних войск МВД;

• Пермский и Воронежский ОМОН МВД;

• курсанты Горьковской высшей школы МВД.

Это официальный отчет.

И это правда.

Но не вся. В отчетах ничего не говорится об органах и агентуре КГБ. Антисоветские выступления — это поле работы товарищей из КГБ, а вовсе не МВД и уж никак не Советской Армии. Но КГБ — такая структура, которая не желает светиться. Без гэбэшников не могло обойтись. Но документы о них умалчивают.

И еще: в рядах десантников 345-го гвардейского парашютно-десантного полка действовали бойцы 12-й бригады СпН. Соединения и части СпН в те времена нигде официально не числились. Как бы и не существовали. Потому в официальные отчеты не попали.

По цвету погон, петлиц и беретов «спецы» от обычной десантуры ничем не отличались. Но именно они продемонстрировали умение рубить недовольных страшным орудием, имя которому — МПЛ-50.

5

Кремлевские вожди виновником кровавого разгона демонстрации в Тбилиси назначили командующего войсками Закавказского военного округа генерал-полковника И. Н. Родионова.

Но давайте разберемся.

В разгоне демонстрации принимали участие войска МВД и войска Советской Армии. И, повторяю, не могло все это обойтись без участия КГБ.

Взаимодействие войск разных ведомств было организовано по месту, цели и времени. Вместе с частями Советской Армии действовали части 4-го мотострелкового полка дивизии имени Дзержинского. Это полк из Москвы. Это полк из дивизии МВД. А войска МВД Советской Армии не подчинялись, приказы армейского генерала выполнять не стали бы, не будь на то распоряжения их собственного командования из Москвы.

А зачем, скажите на милость, командованию московской дивизии Внутренних войск без приказа сáмого высокого начальства ввязываться в драку на территориях, сохранение порядка на которых в круг их ответственности никаким боком не входит?

Пермский ОМОН командиру 4-го полка МВД не подчинялся. Он подчинялся своему руководству в Перми. Вот и растолкуйте мне, зачем большим начальникам из Пермского областного управления МВД брать на себя ответственность за какие-то события, о которых они глубокой апрельской ночью ничего не знают, о событиях, которые происходят на территориях, за которые они не отвечают?

Если Пермский ОМОН вступил в бой, значит, на то был приказ Москвы. То же самое касается и Воронежского ОМОНа, и курсантов Горьковской высшей школы МВД: нет им смысла по своему хотению ввязываться в потасовку без приказа.

Но это не все, и даже не главное.

Главное в том, что Внутренние войска не подчинялись Советской Армии. Как и Советская Армия не подчинялась Внутренним войскам. И те, и другие не подчинялись КГБ, а КГБ не подчинялся никому из них. Не мог генерал-полковник Родионов, будь он трижды кровожадным, заставить бойцов Внутренних войск из дивизии имени Дзержинского выполнять его приказы. И воронежскому ОМОНу приказать не мог. Не было у него такого права. И Пермскому ОМОНу приказать не мог. И горьковским курсантам он не начальник. И над КГБ у армейского генерала власти нет.

Кроме всего прочего, Советская Армия вовсе не была предназначена для решения полицейских задач. По своему хотению ни генерал-полковник Родионов, ни его подчиненные никогда в такие дела не полезли бы. Зачем им головная боль, если за наведение порядка отвечали товарищи из КГБ и МВД?

Короче говоря, без приказа Москвы взаимодействие подразделений и частей разных ведомств организовать было невозможно. Войска разных ведомств, не ставя в известность своих московских начальников, сговориться не только не могли, но и не имели такого права. Однако в те дни в Тбилиси разнородные силы МВД, собранные из разных концов страны, действовали плечом к плечу с защитниками отечества в голубых погонах и десантных тельняшках.

Сокращение СпН в те времена было секретным, потому об СпН потом никто не вспомнил. Основная вина пала на 345-й гвардейский Краснознаменный ордена Суворова парашютно-десантный полк.

Товарищ Горбачев Михаил Сергеевич, Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза, то есть самый главный вождь страны, снял с себя и со всего московского руководства ответственность за гибель людей: он объявил, что таких приказов не давал, ничего о происходящем не знал, и вообще его хата с краю.

Услышав об этом, я поднял трубку и позвонил своему другу Владимиру Буковскому: Константиныч, говорю, это конец — всё, Советского Союза больше нет. Советский Союз еще будет стоять словно трухлявый баобаб. Когда упадет, не знаю. Но это не имеет значения — он уже мертв.

6

Не надо быть великим аналитиком, чтобы предсказать этапы распада.

Давайте посмотрим на Советский Союз не из нашего светлого завтра, а из 1989 года и попытаемся прикинуть, что будет дальше.

Первым делом вспомним, что Советский Союз — социалистическое государство. Следовательно, страна сама себя прокормить не способна. Ни одно социалистическое государство никогда не могло себя прокормить, будь то трудолюбивая Восточная Германия или не менее трудолюбивый Китай. Много лет Советский Союз кое-как перебивался, но уже при Хрущёве страна была вынуждена покупать хлеб в Америке. Пока была дорогая нефть, покупали зерно у дяди Сэма, а картошку у соседей. Но нефть стараниями президента США Рональда Рейгана в конце 1980-х упала в цене, и потому Горбачеву было нечем кормить народ. Никаких рецептов на этот счет ни у Коммунистической партии Советского Союза, ни у ее мудрейшего Генерального секретаря попросту не могло быть. (Если бы рецепты были, их бы давно использовали.)

Если же по всей стране полки магазинов пусты, то народ, надо полагать, со всей страны устремится в Москву — за колбасой. Правители Москвы будут вынуждены ограждать население столицы от наплыва голодных провинциалов. Приезжим просто перестанут продавать продукты в московских магазинах.

И тогда народу будет вовсе нечего жрать. И местные власти в Туле, Тамбове, Калинине, Ярославле, опасаясь голодных бунтов, откажутся вывозить хлеб, мясо и масло в Москву. А в Москве своя картошка не растет, и свиноферм в районе Садового кольца не было. И вот тогда взвоет Москва. И выйдут москвичи на широкие столичные площади.

А любимая армия рубить лопатами больше никого не будет. Как говорили у нас в Конотопе, дурных нэма.

Советский Союз существовал до тех пор, пока кремлевские вожди отдавали преступные приказы, но ответственность за преступления принимали на себя.

В 1962 году защитники Родины расстреляли демонстрацию рабочих в Новочеркасске. Ни одного из стрелявших власть не сдала, ни одного из них не осудила и на расправу не выдала; всем исполнителям преступного приказа — награды и повышения. Танки в Северокавказском военном округе подчинялись командующему войсками округа генералу армии Плиеву. Без его приказа ни один танк с места сдвинутся не мог. Они сдвинулись и усмирительную работу выполнили. И тогда Плиеву — повышение.

Но как только власть (в лице товарища Горбачева) перестала брать на себя ответственность за преступления подчиненных, подчиненные перестали выполнять преступные приказы власти.

7

Через два года после выхода советских войск из Афганистана случилось то, что неизбежно должно было случиться.

Руководители соседних с Москвой областей, опасаясь голодных бунтов у себя дома, под всякими предлогами перестали кормить Москву.

Магазины Москвы опустели.

Жители Москвы вышли на улицы.

Кремлевские вожди вывели на улицы Москвы танки.

Пока кремлевские вожди брали ответственность на себя, защитники Отечества стреляли в граждан своей страны (как в Новочеркасске) или рубили народ лопатами МПЛ-50 (как в Тбилиси). Но с того самого момента, как Горбачев объявил, что виновниками кровопролития являются люди в погонах, в частности — генерал-полковник Родионов, Советская Армия больше в народ не стреляла и лопатами его не рубила.

И Советский Союз рухнул.

Глава 29

Нашла коса на камень

1

А над Гудзоном тихо тучи проплывают. Эмпайр-билдинг зажигает огоньки. Стою на верхней площадке огромного небоскреба в Нью-Йорке. А на соседнем, на том самом Эмпайр-стейт-билдинг, сидит Кинг-Конг и озирает Манхеттен с заоблачной высоты. От этой картины — дрожь в коленях. Немного успокаивало сознание того, что горилла все же не живая, а резиновая. Но все равно было что-то жуткое в этой огромной черной фигуре.

Позже я узнал, что гориллу водрузили на небоскреб, дабы отпраздновать пятидесятую годовщину показа первого фильма про Кинг-Конга. Резиновое чудовище было поднято на должную высоту, и теперь покачивалось на ветру, создавая впечатление настоящего живого тела.

С технической точки зрения операция была настоящим триумфом, но ложка дегтя оказалась и тут. Монстра надули, но слегка перестарались. Потому швы местами разошлись, и страшилище, такое ужасное, стало понемногу превращаться в дряблый, бесформенный мешок.

И тогда его принялись подкачивать. Но чем больше воздуха загоняли в пустое брюхо, тем сильнее расходились швы и тем быстрее гигантский монстр становился похожим на проколотый воздушный шарик. Поэтому приходилось подкачивать его еще интенсивнее…

Было это в апреле 1983 года. Советский Союз уже четвертый год вел бесполезную, безуспешную и безнадежную войну против народа Афганистана. Большинство советских людей переполнялись гордостью за державу, словно та горилла — воздухом. Гордость та через все дырки наружу перла: вон сколько дивизий мы держим в Восточной Германии! Вон сколько в Польше! Вон сколько танков въехало в непокорную Чехословакию! Мы и Афган скоро победим!

Но эта игра надувными мышцами была всего лишь парадно-показушной стороной наших серых будней. Мощь эта была того же сорта, что и грандиозные победы олимпийской команды распадающейся страны со спивающимся и вымирающим населением.

Советский Союз напоминал этого надувного монстра: он поднялся на головокружительную высоту и оттуда своим оскалом пугал весь мир. Но советская военная, экономическая и политическая мощь была дутой, как и советские спортивные достижения. Эта была иллюзорная, показная мощь накачанного воздухом монстра, внутри которого — пустота. Страна трещала по швам, и советские лидеры оказались перед выбором: быстро сдуться, превратившись в дряблый мешок, или продолжать расширяться. Обратите внимание, что Советский Союз стал сверхдержавой в результате самой разрушительной войны в истории человечества, несмотря на то, что понес наибольшие человеческие потери, а его территория и инфраструктура подверглись чудовищным разрушениям. Однако СССР стал сверхдержавой именно в военном отношении, но не в экономическом, и он просто обязан был вести непрекращающиеся войны с соседями для собственного выживания, ибо, существуя в своих границах, страна не могла прокормить собственное население и медленно умирала.

Ни успехи в освоении космоса, ни умопомрачительное количество танков, ни олимпийские медали не могли прикрыть простого, но позорного факта: раздутая сверхдержава была не в состоянии себя прокормить.

Перед кремлевскими вождями стояла та же дилемма, что и перед создателями надувной гориллы на нью-йоркском небоскребе: либо продолжать раздувать свои владения, либо смотреть, как эти владения сморщиваются. Либо коммунистическая империя будет постоянно расширяться, либо стремительно съежится, превратившись в дряблый мешок.

В стремлении расширяться куда только мы не лезли! Финляндия, Польша, Венгрия, Эстония, Литва, Латвия, Чехословакия, Румыния, Югославия, Албания, Турция, Греция, Болгария, Германия, Испания, Иран, Индонезия, Индия, Корея, Вьетнам, Лаос, Чили, Никарагуа, Куба, Ангола, Египет, Алжир, Сирия, Эфиопия, Ливия и так далее.

А еще, расширения ради, кормил Советский Союз нахлебников из коммунистических партий всего мира от Бразилии и Чили до США и Австралии. Все они были на содержании Кремля. Кормить этих дармоедов деньги находились, а в это время работяги в каком-нибудь Куйбышеве или Саратове толкались в километровых очередях за вонючей колбасой.

Если кто-то в какой-нибудь далекой африканской стране объявлял, что выбрал путь социалистического развития, то тут же к нему тянулась рука братской помощи из Советского Союза. И каждому, кто нашим другом представлялся, тут же давали кредиты, которые не надо было возвращать, слали танки и самолеты, инструкторов и советников. И ради чего? Ради того, чтобы на земле того, кто просил о помощи, закрепиться.

Чтобы расширяться, расширяться, расширяться.

Раковой опухолью.

На весь мир.

2

На Афганистан советские вожди поглядывали давно. Со времен товарищей Ленина и Троцкого. Да все как-то руки не доходили.

И вот в 1978 году в соседнем Иране что-то заварилось, забурлило, да все круче и круче. Власть иранского монарха рассыпáлась и таяла.

16 января 1979 года шах Ирана бежал из страны и вскоре оказался в США.

1 апреля 1979 года в Иране победила исламская революция. Страна была объявлена Исламской республикой.

Правительство Ирана потребовало выдать шаха. И тут правители США начали оправдываться: да он у нас временно, он болен, он в госпитале, немного подлечится, и мы его вытурим, пусть идет куда хочет.

Много лет шах Ирана был другом Америки, но вот он попал в беду, и теперь он больше никому не нужен. Руководство Соединенных Штатов в те годы не сознавало, что подорвало такими действиями репутацию страны. Во многих столицах мира те, кто считал себя союзником США, призадумались: а если у меня завтра нечто подобное случится, у кого помощи просить, куда бежать, где спасаться?

4 ноября 1979 года члены радикальных студенческих групп захватили посольство США в Тегеране. Полсотни американских дипломатов стали заложниками. Фанатики потребовали: отдайте шаха, а мы отдадим ваших дипломатов.

И тут начались чудеса. Правительство США пыталось начать переговоры с правительством Ирана, но получило зубодробительный ответ: а мы тут ни при чем, это молодые ребята чудят, с ними и договаривайтесь.

Администрация Джима Картера попыталась начать переговоры с теми, кто посольство захватил, но было послано в известном направлении.

Президент США Джим Картер был человеком безвольным и недалеким. Он приказал подготовить операцию по освобождению заложников.

Ничего более глупого придумать было нельзя. Дело в том, что территория посольства США в Иране является территорией США. Точно так, как посольство Ирана в США является территорией Ирана. Нападение на посольство или на дипломатов — нападение на страну.

Ровно за полтора века до этих событий, в 1829 году, все в том же Иране фанатики напали на посольство России. Посол Грибоедов и 35 казаков, охранявших посольство, доблестно сражались с нападавшими. Все они, включая посла, были убиты.

Нападение на посольство России, как все мы понимаем, было нападением на Россию. Запахло жареным. Шах Ирана срочно отправил в Петербург принца Хозрев-Мирзу с извинениями и соболезнованиями и, чтобы избежать войны, подарил русскому царю огромный безукоризненно чистый алмаз весом 88,7 карат, который так и назвали — «Шах».

Камушек Николаю I понравился, извинения он принял, воевать с Ираном не стал, хотя имел все основания.

Полтора века спустя Джиму Картеру вовсе не следовало разбираться с теми, кто захватил посольство. Правительство Ирана несло полную ответственность за безопасность иностранных дипломатических представительств и дипломатического состава. Если правительство Ирана допустило захват иностранного посольства в своей столице, то оно должно было сделать все возможное для освобождения заложников и территории дипломатической миссии, поимки и наказания виновников. Недосмотрели — будьте любезны взять посольство штурмом, всех захватчиков уничтожить, дипломатов освободить, принести свои извинения правительству и народу США, возместить нанесенный ущерб.

А если правительство Ирана медлило с этими действиями, то США были просто обязаны воевать, ибо Иран войну против Америки уже развязал. В Средиземном море — огромный американский флот. И в районе Персидского залива постоянно ошивались американские военные корабли, в том числе авианосцы. В качестве увертюры можно было бы нанести удар по нефтепромыслам. Никакого риска: бей крылатыми ракетами.

Возразят: но в этом случае фанатики убьют заложников!

Что ж, у монтажников-высотников, которые крепили надувного Кинг-Конга на вершине небоскреба, тоже весьма опасная профессия. Они рискуют жизнью. Поэтому им больше платят — за риск. Вот и дипломаты много получают, в том числе и за риск. Профессия такая.

Ответный удар по стране, которая попрала все нормы международного права и нападением на посольство США развязала войну, был бы понятен всему миру и всем миром был бы поддержан. Жертвы такой войны в каком-то смысле можно считать оправданными, потому что в следующий раз никто больше не осмелится затевать войну против Америки.

Но Иран развязал войну против США, а президент Картер этого не желал понимать.

И кремлевские вожди осознали, что час пробил. Если Америка не желает защищать даже свою собственную территорию (а территория американского посольства, повторяю в пятый раз, — это территория США), то уж какой-то Афган Америка и вовсе защищать не будет.

Американское посольство в Иране было захвачено 4 ноября, а уже 12 декабря того же 1979 года Политбюро ЦК КПСС приняло решение о вводе советских войск в Афганистан.

3

Не получив убежища в США, шах уехал в Египет. Фанатикам, захватившим посольство США, больше не было никакого смысла продолжать удерживать захваченных американских дипломатов: если бы правительство США и пожелало выдать шаха, оно уже не имело такой возможности.

Но американское посольство и заложники по-прежнему оставались в руках захватчиков.

В это время в США шла тайная подготовка операции по их спасению.

Ее готовили без малого полгода.

В операции должны были принимать участие боевые корабли флота, транспортные вертолеты, самолеты-заправщики, а так же самолеты боевые и транспортные. Ну и, понятно, подразделения диверсантов.

Вертолеты состояли на вооружении как авиации и флота, так и морской пехоты. Кому же достанется слава спасителей? В этом была вся проблема. Командиры долго решали этот вопрос и нашли выход: если в одном вертолете командир из военно-воздушных сил, то второй пилот пусть будет из морской пехоты. И наоборот: если командир из морской пехоты, то пусть вторым пилотом у него будет пилот из ВВС. Сложившиеся экипажи рвали на части и перемешивали ради того, чтобы кого-нибудь потом не обделить наградой, чтобы разделить почести в соответствии с вкладом каждого. Всем хотелось занять самые выигрышные должности, оттеснив конкурентов из других видов вооруженных сил на вспомогательные позиции. На эти согласования ушли драгоценные месяцы.

Проблема возникла по следующей причине. Дело в том, что четырьмя годами ранее, 27 июня 1976 года, террористы захватили французский самолет, следовавший из Тель-Авива в Париж, и угнали его в Уганду. Большинство пассажиров были гражданами Израиля. Террористы отпустили всех, кроме израильтян. Отпустили и французский экипаж, но командир ответил, что экипаж разделит судьбу пассажиров. Весь экипаж добровольно остался с захваченными пассажирами.

Вооруженным силам Израиля потребовалась ровно одна неделя на подготовку операции. Она была проведена 4 июля 1976 года и завершилась блистательной победой. По странному совпадению — в день 200-й годовщины независимости США.

И этот потрясающий успех не давал покоя американским генералам. Им хотелось переплюнуть израильских бойцов.

Потому американские генералы готовили операцию не семь дней, а почти шесть месяцев, ревниво продвигая своих людей и вежливо оттирая бойцов из подразделений соперников. Наконец, грядущую славу удалось-таки поделить.

И операция началась.

Повторяю еще раз: операция была совершенно ненужной. Ничего общего с освобождением израильских заложников она не имела и иметь не могла.

Французский самолет с израильскими пассажирами захватили террористы, которые никакому правительству не подчинялись. То есть требовать освобождения было не у кого, кроме самих террористов. А террористам предъявлять такие требования бесполезно, и потому заложников можно было освободить только внезапным и решительным налетом.

Однако в Иране были захвачены не обыкновенные туристы, но официальные представители Соединенных Штатов Америки, которых правительство Ирана обязано защищать.

Американских дипломатов захватили граждане Ирана на территории Ирана. Потому разбираться нужно не персонально с теми, кто захватил, а с правительством Ирана. Не пытаться выкрасть заложников, но актом войны отвечать на акт войны.

Но ни президент США Джим Картер, ни его советники не хотели об этом думать.

План операции по спасению заложников был предельно сложным: эти самолеты летят туда, а эти — сюда, вот тут заправляются, тут садятся… Несколько раз я пытался разобраться и безуспешно состыковать все это на карте — кто и куда летит, кто где высаживается, где кого встречает и куда едет дальше.

На войне (как, впрочем, и везде) лучшим планом всегда будет самый простой. Тут же было придумано нечто невероятное. И если один из элементов плана не срабатывал, все остальные сыпались один за другим, как кости домино.

4

Как и следовало ожидать, операция завершилась полным и позорным провалом. Один вертолет не долетел и повернул назад, другой столкнулся с самолетом-заправщиком, и оба сгорели. Остальные вертолеты были брошены в пустыне.

Все это очень не понравилось народу Соединенных Штатов. И народ выбрал новым президентом Рональда Рейгана.

Власти Ирана понимали, что новый хозяин Белого дома шутить не намерен, что на акт войны он ответит войной. Потому они отпустили всех заложников 20 января 1981 года, в день, когда Рейган принял присягу и вступил в должность президента США.

Рейган действительно был полон решимости ответить так, чтобы мало не показалось. Он не только навел порядок в стране, но и вспомнил о тех, кто воспользовался временной слабостью Америки и захватил Афганистан. Советский Союз Рейган официально и открыто назвал Империей зла.

Он четко понимал, где находится самое уязвимое место коммунистического режима. Экономика социализма не может быть успешной. Она существовала только за счет продажи природных ресурсов, в первую очередь — нефти.

Вот по этому самому уязвимому месту он и ударил.

Рейган сделал так, чтобы Саудовская Аравия, во многом зависимая от США, резко нарастила объемы добычи нефти, тем самым обвалив ее цену на мировых рынках.

Этого было достаточно.

Советский Союз развалился.

Вместе с Советским Союзом развалилась и Советская Армия, несокрушимая и легендарная.

Созданные товарищем Сталиным в 1950 году для поиска и уничтожения ядерного оружия противника и средств доставки этого оружия, части и соединения СпН Советской Армии за 41 год своего существования ни разу не использовались по прямому назначению.

Их боевым крещением стало участие в подавлении восстания народа Венгрии в 1956 году. После этого части и соединения СпН участвовали в подавлении протеста народа Чехословакии в 1968 году и в десятилетней войне против народа Афганистана в 1979–1989 годах.

Боевой путь этих частей и соединений завершился войной против собственного народа. Последним их «подвигом» стал разгон демонстрации в Тбилиси, когда доблестные диверсанты рубили безоружных людей острыми ребрами малых пехотных лопат МПЛ-50.

Послесловие

Убойный вопрос, который мне часто бросают многочисленные критики, звучит так: почему, господин (гражданин, пан, мистер, прохвост, изменник, предатель) Резун, ты в своих книгах «Советская военная разведка» и «Спецназ» ни на кого не ссылаешься?

На этот вопрос, многоуважаемые и дорогие критики, позвольте ответить вопросом: а зачем?

Поясняю свой вопрос. В 1974 году в США вышла книга «KGB: The Secret Work of Soviet Secret Agents». Автор книги — американский журналист Джон Баррон. Книга стала супербестселлером в США, Великобритании и других странах. Она была переведена на множество языков, в том числе и на русский (издание на русском языке: Баррон, Джон. КГБ: работа советских секретных агентов. Effect Publications, 1978).

Эта книга стала первым грандиозным исследованием-расследованием деятельности советской разведки, опубликованным в открытой печати. После выхода этой книги ссылаться на Баррона стало хорошим тоном, а не упомянуть Баррона как признанного эксперта в этой области считалось просто неприличным. Коснулся темы — ссылайся либо на Баррона, либо на того, кто ссылается на Баррона.

В США, Великобритании, Западной Германии и Франции во времена, когда Советский Союз был великой державой, существовало немало книжных издательств, издававших книги на русском языке. Ни одно из этих издательств не стало публиковать мои книги «Спецназ» и «Советская военная разведка». Одна из причин отказов заключалась в том, что в этих книгах не было ссылок на Баррона.

Объясняю издателям: Баррон пишет про КГБ, а я пишу про ГРУ.

Все равно, отвечают, ссылайся на Баррона.

О книгах Джона Баррона я судить не берусь — я в КГБ не служил, о его деятельности имею лишь самое общее представление. А про ГРУ в книге Баррона сообщается в приложении Б.

Объем упомянутого выше русского издания книги — 541 страница, объем приложения Б — 3 страницы.

На этих страницах ничего не сказано о том, что ГРУ является частью Генерального штаба Вооруженных Сил СССР. Джон Баррон не описал структуру ГРУ и круг решаемых им задач. Вместо этого — случаи из жизни: советский шпион Иванов, прикрываясь дипломатической неприкосновенностью, занимался вот такими темными делами, его поймали и выслали. Петров погорел вот на таком грязном деле. А Сидоров был арестован в таком-то году.

Завершается это повествование про ГРУ ошеломляющим выводом:

Следует рассматривать ГРУ в качестве вспомогательного органа КГБ — опасного, но вспомогательного. (Там же. С. 441.)

И мне настоятельно рекомендуют эту мудрую мысль положить в основу своих книг, черпать знания из книги Баррона и ссылаться на нее.

Когда я пишу книги о Второй мировой войне, то ссылаюсь на товарищей Сталина, Молотова, Хрущёва, Жукова, Шапошникова и многих других товарищей. «Ледокол» и другие мои книги о войне — это бесчисленные ссылки. Ссылки эти — стальной каркас повествования. Я на той войне не был, потому опираюсь на свидетельства маршалов, генералов, адмиралов, полковников и майоров, лейтенантов и рядовых, государственных деятелей, министров и народных комиссаров, дипломатов, шпионов, диверсантов и многих других.

А в ГРУ и в структурах СпН ГРУ я служил. Зачем мне на кого-то ссылаться, если сам все прекрасно помню? И на кого именно прикажете ссылаться?

На того, кто там не служил? И что толку?

На того, кто там служил? Но он расскажет то же самое.

Военная разведка (простите за многочисленные напоминания) имеет три уровня: тактическая, оперативная, стратегическая. Мне довелось поработать на каждом из этих уровней. Руководство ГРУ подтвердило, что я получил военное образование именно в области разведки:

Разведчиков готовили в Киевском высшем общевойсковом командном училище… Резун его окончил с отличием. (Начальник ГРУ генерал-полковник Евгений Тимохин. Красная звезда. 29 апреля 1992 г.)

Неужели тот, кого столько лет мучили зачетами, экзаменами, инспекторскими проверками, государственными экзаменами, наконец, после окончания такого учебного заведения не способен кратко, на тридцати страницах, изложить то, чему его столько лет учили? Неужели без посторонней помощи никак не обойтись?

Сержантов тактической разведки готовили в учебных дивизиях, например, в 66-й гвардейской учебной мотострелковой Прикарпатского военного округа. В 145-м гвардейском учебном мотострелковом полку 66-й гвардейской учебной мотострелковой дивизии я протрубил два года. А это четыре выпуска сержантов. Еще древние римляне утверждали: Docendo discimus — «Обучая, учимся», то есть, обучая других, учимся сами.

Четыре раза, получив салаг, мне пришлось превращать их в свирепых сержантов, командиров разведывательных отделений, втолковывать им, что такое разведка на уровне мотострелкового и танкового полков, мотострелковой и танковой дивизий, как она устроена, как добывает сведения о противнике. И научить их эти сведения добывать.

Готовили там серьезно. Не просто надеюсь, но знаю наверняка, что солдатики, которые прошли через разведывательную учебку, будут помнить об этих уроках до самой смерти. На кого же мне ссылаться, описывая тактику разведывательных подразделений, их структуру и оружие, если не только в мою голову эту тактику вдалбливали, но и я эти знания вдалбливал в десятки голов?

Каждая мотострелковая и танковая дивизия Советской Армии имела в своем составе разведывательный батальон, в котором, помимо роты радиоразведки и двух разведывательных рот на танках и бронетранспортерах, была еще и рота глубинной разведки — РГР. Это те же самые диверсанты. И оружие у них было таким же, такие же парашюты, та же тактика. Они только по названию не СпН.

Роты глубинной разведки и части СпН — не просто близнецы, но и специалисты в одной области. Они взаимодействуют во вражеском тылу. Курс подготовки РГР тесно переплетался с подготовкой бойцов в частях СпН: вывозим наших питомцев на аэродром, а рядом «спецов» к выброске готовят.

Дивизия моя учебная напрямую подчинялась командующему войсками Прикарпатского военного округа, но при объявлении тревоги распадалась на две боевые дивизии, которые включались в состав 13-й армии. Тревог таких хватало, как с развертыванием (то есть с призывом резервистов), так и без него. В ходе учений разведывательным батальонам этих двух дивизий приходилось напрямую взаимодействовать с разведкой армейского уровня, то есть с ротами СпН.

Затем занесла меня служба в Разведывательный отдел штаба Приволжского военного округа. Это более высокий уровень, это — оперативная разведка.

В прямом подчинении начальника разведки округа находилась 808-я отдельная рота СпН, командир роты — старший лейтенант Базанов, зам по ПДС — лейтенант Глушков. И мне их проверять. Для этого приходилось весьма серьезно учиться, знать их тактику и оружие не хуже, чем знают сами бойцы и командиры роты СпН. А перед тем как роту проверять, направлять и учить, надо сдать зачет. Весьма серьезный.

Проверять боевую подготовку отдельной роты СпН — это не вопросы в классе задавать. Это значит — прыгать вместе с разведывательно-диверсионной группой и, высунув язык, морозными ночами отмерять многие километры по глубокому снегу и буреломам. У проверяющего одно преимущество: не надо тащить на себе автомат, патроны, гранаты и многое другое.

И кто-то мне скажет: так там же была всего одна рота!

Правильно. Но зачем вам больше? Отдельная рота СпН имеет те же средства связи, ту же шифровальную аппаратуру, те же парашюты, автоматы, пистолеты и стреляющие ножи, что и отряд СпН или бригада СпН, она действует согласно тем же уставам и наставлениям.

А от случая к случаю отдельные роты, отряды и бригады СпН со всей европейской территории Советского Союза собирали в учебном центре 9-й отдельной бригады СпН в районе Кировограда. И там можно было лишний раз убедиться, что отдельная рота — это капелька, в которой отражается весь мир специальной разведки.

Отслужив год в оперативной разведке, я был поднят в разведку стратегическую. Три года меня готовили на Первом факультете Военно-дипломатической академии. Один из профилирующих предметов — военная стратегическая разведка, ВСР. А один из сопутствующих предметов — оперативная разведка, ОР. Потому как оперативная разведка, из которой я пришел, — это младшая сестра разведки стратегической. И знать нам положено, каковы ее силы и как она работает. То есть все, что я узнал за годы службы, теперь еще раз предстояло постичь теоретически.

А после этого — четыре года боевой работы за рубежом.

Вызывает зам резидента, брызжет слюной, стучит кулаком по столу и решительно, но вежливо вопрошает, сделано ли то и выполнено ли это. Каждому ужасно хочется отличиться, найти и завербовать источник особой важности. Но заедает рутина. Самых молодых сверх меры грузят побочной работой. Сегодня тайниковая операция — день проверяйся, нет ли хвоста, а убедившись, что нет, заложи материал в тайник. Не твое дело, что за материал и для кого. И завтра тайниковая операция. Послезавтра сигнал графический поставь, истратив день на предварительную проверку. Потом другой сигнал проверь — опять же, предварительно проверившись. В ночь на воскресенье — в контрнаблюдение. И снова тайниковая операция.

Все это работа на стратегическую разведку. Но надо работать и на оперативную разведку. Бойцы и командиры частей и соединений СпН упорно готовятся к грядущей войне. И неведомо им, что какой-то советский дипломат, промокший и грязный, дождливыми ночами, чертыхаясь и матерясь, рыщет по горам, ищет для них площадки приземления, места для тайников, маршруты выхода к объектам особой важности и пути отхода.

А для этого разведчик стратегического уровня должен весьма четко понимать, какое место для засады подходит, а какое не подходит, с какой стороны предпочтительнее штурмовать президентский дворец, а с какой удобнее только отвлекать внимание охраны, с какого направления обстрел аэродрома принесет наибольший результат, а с какого — наименьший.

Все это предельно важно. Но есть и еще более важные дела: поиск и вербовка агентуры СпН.

Перед самой войной вызовет большой начальник командира бригады СпН и передаст сведения об агентуре, которая будет взаимодействовать с его хлопцами. Но ведь кто-то когда-то ту агентуру нашел, изучил, проверил, завербовал. Не боевые же подразделения этим заняты. Это для них стратегическая разведка в свое время фронт работы подготовила.

И вот вопрос: на кого же мне ссылаться, рассказывая обо всем этом? В каких источниках об этом написано?

Я бы и не против на источники сослаться. На самые авторитетные.

Кто у нас в конечном итоге руководил и направлял усилия стратегической агентурной разведки?

Правильно: начальник Генерального штаба. Много генералов и маршалов на этом посту сменилось, а об агентурной разведке рассказал только один из них, Маршал Советского Союза Огарков Николай Васильевич. Под его руководством была написана и опубликована «Советская военная энциклопедия» в восьми томах, из которой мы узнаём, что агентурная разведка и войска специального назначения — это нечто буржуйское, нам не свойственное.

А кто у нас в конечном итоге командовал силами СпН?

Правильно: начальник Главного разведывательного управления Генерального штаба. Многие генералы занимали эту должность. Об СпН упоминал только один из них — генерал-полковник Тимохин Евгений Леонидович. Он сообщил миру, что термин «Спецназ» придумали журналисты — его слова, опубликованные в газете «Красная звезда» 29 апреля 1992 года, я уже цитировал в предисловии.

Так вóт: если бы я следовал советам моих многоуважаемых критиков, если бы ссылался на мнение специалистов, причем самых авторитетных и уважаемых, то все знания о советской агентурной разведке и о частях и соединениях СпН должен был выразить одним предложением: не было в Советском Союзе ни агентурной разведки, ни частей СпН.

Но мне представляется, что самые главные авторитеты в вопросах агентурной и специальной разведки о чем-то недоговаривали. Или что-то путали.

Потому я и не ссылаюсь на их откровения.

Потому Вы, мой дорогой читатель, сейчас держите в руках эту книгу.

А если не верите написанному, примите за шутку.

Приложение 1

Приказ Ставки Верховного Главнокомандования об уничтожении населенных пунктов в прифронтовой полосе[18]

№ 0428

17 ноября 1941 г.

Опыт последнего месяца войны показал, что германская армия плохо приспособлена к войне в зимних условиях, не имеет теплого одеяния и, испытывая огромные трудности от наступивших морозов, ютится в прифронтовой полосе в населенных пунктах. Самонадеянный до наглости противник собирался зимовать в теплых домах Москвы и Ленинграда, но этому воспрепятствовали действия наших войск. На обширных участках фронта немецкие войска, встретив упорное сопротивление наших частей, вынужденно перешли к обороне и расположились в населенных пунктах вдоль дорог на 20–30 км по обе их стороны. Немецкие солдаты живут, как правило, в городах, в местечках, в деревнях, в крестьянских избах, сараях, ригах, банях близ фронта, а штабы германских частей размещаются в более крупных населенных пунктах и городах, прячутся в подвальных помещениях, используя их в качестве укрытия от нашей авиации и артиллерии. Советское население этих пунктов обычно выселяют и выбрасывают вон немецкие захватчики.[19]

Лишить германскую армию возможности располагаться в селах и городах, выгнать немецких захватчиков из всех населенных пунктов на холод в поле, выкурить их из всех помещений и теплых убежищ и заставить мерзнуть под открытым небом — такова неотложная задача, от решения которой во многом зависит ускорение разгрома врага и разложение его армии.

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40–60 км в глубину от переднего края и на 20–30 км вправо и влево от дорог.[20]

Для уничтожения населенных пунктов в указанном радиусе действия бросить немедленно авиацию, широко использовать артиллерийский и минометный огонь, команды разведчиков, лыжников и партизанские диверсионные группы, снабженные бутылками с зажигательной смесью, гранатами и подрывными средствами.

2. В каждом полку создать команды охотников по 20–30 человек каждая для взрыва и сжигания населенных пунктов, в которых располагаются войска противника. В команды охотников подбирать наиболее отважных и крепких в политико-моральном отношении бойцов, командиров и политработников, тщательно разъясняя им задачи и значение этого мероприятия для разгрома германской армии. Выдающихся смельчаков за отважные действия по уничтожению населенных пунктов, в которых расположены немецкие войска, представлять к правительственной награде.

3. При вынужденном отходе наших частей на том или другом участке уводить с собой советское население и обязательно уничтожать все без исключения населенные пункты, чтобы противник не мог их использовать. В первую очередь для этой цели использовать выделенные в полках команды охотников.[21]

4. Военным Советам фронтов и отдельных армий систематически проверять как выполняются задания по уничтожению населенных пунктов в указанном выше радиусе от линии фронта. Ставке через каждые 3 дня отдельной сводкой доносить сколько и какие населенные пункты уничтожены за прошедшие дни и какими средствами достигнуты эти результаты.[22]

Ставка Верховного Главнокомандования

И. Сталин

Б. Шапошников

Приложение 2

Возможные сценарии действий частей и соединений СпН Вооруженных Сил СССР в Третьей мировой войне

1

Если бы Советский Союз развязал Третью мировую войну или оказался вовлеченным в нее, части и соединения СпН сыграли бы в ней ключевую роль. Разумеется, лишь очень ограниченный круг лиц был посвящен в детали конкретных диверсионных операций, которые разрабатывало советское высшее командование на случай новой мировой войны, однако я все же набросаю в общих чертах несколько возможных сценариев действий частей и соединений СпН накануне такой войны и в самые первые ее дни.

Сценарии эти (как и множество других) прорабатывались очень детально, и они помогут читателю составить общее представление о том, как именно советское высшее командование планировало использовать части и соединения СпН в грядущей войне. Конечно, сегодня, когда ведущие страны мира ушли далеко вперед в развитии военных технологий, когда полем боя становятся околоземная орбита, компьютерные сети и глобальное информационное пространство, эти сценарии могут показаться иному читателю простыми и незамысловатыми. Но не забывайте о том, что речь здесь идет о планах, разработанных в шестидесятые годы прошлого века. Пятьдесят лет назад мир был совсем иным — не было ни компьютеров, ни искусственного интеллекта, ни GPS, ни массового трансграничного туризма, и даже сделать телефонный звонок в другую страну обычному человеку было очень непросто. Однако обратите внимание на крупнейшие террористические акты и военные конфликты нового столетия — вы увидите очевидные аналогии (по меньшей мере в некоторых ключевых деталях) с изложенными ниже сценариями, хотя обзор этих сценариев я опубликовал более 30 лет назад, в далеком 1987 году.

Через несколько лет Советский Союз развалился, и его бывшие союзники опубликовали фрагменты советских стратегических наступательных планов, которые подтверждали то, о чем я писал в моей книге.[23]

2

Итак, примерно за месяц до начала новой войны, как и накануне предыдущих мировых войн, всеобщее напряжение нарастает, и у большинства людей явственно возникает ощущение скорого глобального кризиса. Это ощущение подогревают разного рода происшествия и катастрофы, участившиеся в последние недели. На железнодорожном мосту в Кёльне сталкиваются два состава: выходит из строя система железнодорожной сигнализации. Мост серьезно поврежден, и движение по нему приостановлено как минимум на два месяца.

В порту Роттердама, крупнейшем порту Европы, загорается польский супертанкер. Из-за ошибки капитана танкер подходит близко к портовому нефтяному терминалу, огонь перекидывается на нефтехранилище, и горящая нефть растекается по всей гавани. Пожарные, собранные со всей страны и прибывшие из соседних стран, на протяжении двух недель героически борются с огнем. Порт почти полностью разрушен. Огонь распространяется с невероятно высокой скоростью, и некоторые специалисты убеждены, что польский танкер был не единственной причиной пожара; после того, как пожар перекинулся на нефтяной терминал, на его территории одновременно возникли несколько других источников возгорания.

Болгарский контейнеровоз «Варна», проходя через Панамский канал, случайно врезается в ворота шлюза. По всем расчетам, после такого столкновения судно должно было остаться на плаву, но по какой-то неизвестной причине контейнеровоз тонет и блокирует проход по каналу. Для восстановления навигации нужно поднять судно, что займет много месяцев. Правительство Болгарии рассыпается в извинениях и заявляет о готовности оплатить все работы по подъему судна и расчистке фарватера.

Тем временем в Вашингтоне вертолет президента США во время взлета с площадки перед Белым домом подвергается обстрелу из снайперской винтовки. Вертолет получает легкие повреждения, но экипажу удается посадить его; все пассажиры остались целы и невредимы. Ответственность за этот инцидент берет на себя никому не известная организация «Месть за Вьетнам».

В аэропорту Вены происходит террористический акт: взорвана мощная бомба.

Группа неизвестных боевиков обстреливает из миномета британскую военную базу на Кипре.

Серьезная катастрофа происходит на одном из магистральных нефтепроводов в США, имеющем стратегическое значение. Выходит из строя насосная станция, и подача нефти прекращается.

В Западной Германии одно за другим происходят несколько неудачных покушений на американских генералов.

В Северном море опрокидывается и тонет самая крупная британская нефтяная платформа. Причина катастрофы не установлена; специалисты предполагают, одна или несколько опор платформы были разрушены коррозией и не выдержали нагрузки.

В Соединенных Штатах неожиданно возникает и быстро распространяется эпидемия какой-то неизвестной болезни. Очаги эпидемии находятся в крупных портовых городах, таких как Сан-Франциско, Сиэтл и Норфолк.

В Париже практически ежедневно гремят взрывы — в основном возле правительственных зданий, военных объектов и важных коммуникационных центров. На юге Франции бушуют лесные пожары.

Все эти операции (и многие другие, подобные им) — а это были именно операции, поскольку ни одно из вышеперечисленных происшествий не было случайностью, — назывались в ГРУ «разогревом». «Разогрев» — это серия диверсионных операций, как крупных, так и небольших, целью которых, по замыслу ГРУ, было ослабление морального духа противника накануне начала военной операции, создание атмосферы страха, неуверенности и неопределенности, а также отвлечение значительных сил полиции и армии противника на усиленную охрану большого количества важных военных и гражданских объектов, каждый из которых может стать целью следующей атаки.

Все операции в ходе «разогрева» должны были выполняться агентами секретных служб стран-сателлитов Советского Союза и террористами-наемниками, завербованными через посредников. Главной особенностью этого этапа был так называемый «черный» террор — такие действия террористов, которые никак нельзя было связать с Советским Союзом. На этом этапе советские секретные службы не оставляли на территории противника своих следов, и СССР трудно было уличить в причастности к происходящим событиям. Диверсии и теракты должны были совершаться либо экстремистскими группами, никак не связанными с Советским Союзом, либо наемниками от имени вымышленных террористических организаций. На этом этапе ГРУ планировало проводить такие операции, которые можно было бы списать на природные катаклизмы, на результат действия сил, неподвластных человеку, на ошибки людей или на террористические акты организаций, не имеющих отношения к Советскому Союзу.

Несколько слов о терминологии. В ГРУ диверсии и мероприятия по дезинформации противника разделяли на «черные», «серые» и «белые». «Черной» называлась дезинформация, распространявшаяся ГРУ от имени конкретных лиц, на самом деле не имевших к этой дезинформации никакого отношения (то есть от имени ложных источников), «серой» — дезинформация, распространявшаяся в виде слухов (то есть из неопределенных источников), «белой» — дезинформация, источники которой не скрывались. Таким же образом диверсии назывались «черными», если их организаторы и исполнители представляли дело так, будто диверсию совершили не они, а совершенно другие люди. Зачастую «черные» диверсии приписывали противнику; в качестве примера можно привести так называемый Гляйвицкий инцидент (известный также как операция «Консервы»), когда Германия инсценировала нападение польских военных на немецкую радиостанцию в городе Гляйвиц, что послужило одним из поводов к нападению Германии на Польшу 1 сентября 1939 года, ставшему началом Второй мировой войны. «Серые» диверсии проводились таким образом, чтобы никто не мог установить их исполнителей. И, наконец, «белые» диверсионные операции выполнялись так, чтобы их истинные исполнители были известны всем. Обратите внимание, что диверсионные операции были тесно связаны с операциями по дезинформации и пропагандистскими кампаниями; сегодня эти связи хорошо прослеживаются в так называемых гибридных войнах.

Террористические акты, планировавшиеся на период «разогрева», требовали небольшого количества людей и оружия. В некоторых случаях это мог быть всего один человек с отверткой, спичечным коробком или стеклянной ампулой в руках, и, тем не менее, некоторые из таких операций могли иметь поистине катастрофические последствия. Например, эпидемия тяжелого инфекционного заболевания, разразившаяся на семи самых важных военно-морских базах стран НАТО, могла наполовину уменьшить совокупную боеспособность военно-морских сил стран-противников Советского Союза.

«Разогрев» мог продолжаться от нескольких недель до нескольких месяцев, постепенно набирая силу и охватывая новые регионы. В этот момент к операциям должно было подключиться Главное управление стратегической маскировки. На первых полосах западных газет появляются фотографии, компрометирующие генерального секретаря НАТО. Возникает скандал. Выясняется, что некоторые чиновники НАТО поддерживали контакты с высокопоставленными советскими дипломатами и передавали им совершенно секретные документы. Все усилия мнимых виновников скандала опровергнуть эти домыслы лишь подливают масла в огонь, и скандал разгорается с новой силой. Общественность требует немедленной отставки руководства НАТО и командования объединенных вооруженных сил НАТО в Европе, а также широкомасштабного расследования. В прессе публикуются все новые и новые подробности этого скандального дела. В этот момент КГБ и ГРУ могли поднять досье на различных должностных лиц НАТО и запустить в оборот некоторые из собранных там материалов. Главными жертвами становятся те, кого спецслужбы СССР однажды безуспешно пытались завербовать. Теперь тщательно отобранные и отредактированные материалы тех неудачных вербовок оказываются в руках западной прессы. За годы работы ГРУ и КГБ пытались завербовать в странах Запада тысячи и даже десятки тысяч людей. Среди них были молодые лейтенанты, ставшие теперь генералами, и молодые дипломаты, ставшие теперь послами. Все они отклонили сделанные им вербовочные предложения, и теперь советская военная разведка мстила им за отказ. Скандал расширяется и охватывает новые страны и организации. Западная общественность в шоке: у населения создается впечатление, что советские агенты проникли практически во все государственные учреждения, и никому нельзя верить. Советская военная разведка ничего не потеряет, если передаст прессе материалы о том, как она пыталась завербовать французского генерала, умалчивая при этом, чем закончилась попытка вербовки, — тем более если это будет сделано накануне войны. Газеты каждый день публикуют материалы новых расследований, население возмущается и протестует, сплошным потоком идут сообщения о новых отставках, увольнениях и самоубийствах. Наилучший способ убить высокопоставленного военачальника вражеского государства — сделать это его собственными руками.

Значительно активизируются различные антивоенные организации, ширятся массовые выступления граждан западных стран за мир и разрядку напряженности. Во многих странах Запада звучат настойчивые требования перейти к политике нейтралитета, выйти из НАТО и прекратить поддерживать внешнюю политику США. В этот момент «черный террор» расширяется и усиливается, а в последние дни перед началом войны достигает своего пика.

Основные силы СпН должны были вводиться в действие в первые минуты войны. С этого момента диверсии и террористические акты должны были совершаться уже от имени Советского Союза и по прямому распоряжению его руководства (так называемый «белый» террор). Но между периодами «черного» и «белого» террора мог быть и промежуточный период — так называемый «серый» террор, когда активные военные действия еще не начались, но некоторые из лучших подразделений СпН уже выполняли операции на территории противника. Фактически, в этот период отдельные части Вооруженных Сил СССР уже начинали воевать, но без объявления войны, — они еще не действовали от имени Советского Союза. Период «серого» террора был исключительно рискованным для советского высшего командования, ибо раскрытие связи между диверсионными подразделениями и пославшей их страной не позволило бы советскому командованию напасть на противника внезапно и захватить стратегическую инициативу в первые часы и дни войны. Но, как говорится, кто не рискует, тот не выигрывает. Советские вожди замахивались на очень многое — речь шла ни много ни мало о мировом господстве (или как минимум о глобальном доминировании), а ради этого они готовы были рискнуть. Конечно, многое делалось для снижения этого риска. В период «серого» террора предполагалось задействовать лишь сравнительно небольшое количество подразделений СпН, но это были лучшие из лучших — особые отряды, укомплектованные профессиональными спортсменами международного класса. Делалось все возможное, чтобы никто из этих бойцов не попал в руки противника до начала войны, а если бы и попал, установить связь этого человека с какой-либо страной было бы очень трудно.

Период «серого» террора должен был продолжаться не более нескольких часов. Но это были самые важные часы — последние часы мира. В эти часы нужно было нанести противнику максимально возможный урон и добиться максимального преимущества для советских войск. Следует отметить, что промежуточного периода «серого» террора могло и не быть; он планировался только при наличии абсолютной уверенности в успехе операций и в том, что противник не сможет правильно оценить ситуацию в эти часы и не нанесет упреждающий удар первым.

3

Ранним утром 12 августа (дата, разумеется, условная; она необходима, чтобы продемонстрировать последовательность возможных действий в их увязке друг с другом) в 5 часов 58 минут по местному времени на огромную и пока пустую автостоянку перед супермаркетом в Вашингтоне заезжает фургон. Он останавливается, из него выходят трое мужчин, выгружают из кузова фюзеляж и крылья небольшого самолетика, напоминающего любительскую авиамодель. Через минуту самолет собран, запускается мотор, и после короткого разбега самолет взлетает. Самолет управляется по радио, как любительские авиамодели. Набрав высоту около 200 метров, он начинает снижаться в направлении Белого дома. Через минуту столицу Соединенных Штатов сотрясает взрыв огромной силы. Повсюду пронзительно воют сирены, город наводняют полицейские автомобили, пожарные машины и кареты скорой помощи.

Тремя минутами позже в небе над центром города появляется второй такой же самолет, а затем в том месте, где находился Белый дом, раздается второй мощный взрыв. Второй самолет взлетел с закрытого на ремонт участка скоростного шоссе и имел совершенно иную систему управления. Накануне в центре города были припаркованы два автомобиля с радиомаяками. Маяки автоматически включились за несколько секунд до взлета самолета. Автопилот вел этот самолет по заранее рассчитанной траектории, ориентируясь на сигналы маяков. Второй самолет был запущен второй группой, действовавшей независимо от первой.

План был прост: если Белый дом не сможет разрушить первый самолет, это сделает второй. Если же первому самолету удастся разрушить Белый дом, через несколько минут на место взрыва прибудет все руководство местной полиции, и второй самолет уничтожит многих из этих людей.

В 6 часов 6 минут утра все американские радиостанции и телеканалы прерывают свои плановые передачи и объявляют об уничтожении Белого дома и о гибели президента Соединенных Штатов.

В 6 часов 13 минут вице-президент США в прямом эфире обращается к нации с шокирующим сообщением: группа заговорщиков из высшего военного руководства страны совершила попытку переворота с целью захвата власти. Президент Соединенных Штатов убит. Вице-президент призывает каждого военнослужащего оставаться на своем месте и не выполнять никаких приказов вышестоящих офицеров на протяжении ближайших двадцати четырех часов, пока руководство страны не арестует заговорщиков и не наведет порядок в вооруженных силах. Через несколько минут после выступления вице-президента большинство американских телеканалов перестают выходить в эфир…

4

Советское высшее руководство понимало: если президента Соединенных Штатов не удастся уничтожить в последние часы мира, это невозможно будет сделать во время войны. Президент будет находиться в подземном или воздушном командном пункте, совершенно неуязвимом и прекрасно охраняемом.

Поэтому советское руководство, не отказываясь от планов ликвидации американского президента накануне грядущей войны (для чего в страну планировалось забросить несколько особых диверсионных групп с самым разным вооружением, включая переносные зенитно-ракетные комплексы), делало основную ставку на такие диверсионные операции, которые вызовут массовую панику и замешательство. Если ликвидировать президента и высшее руководство страны не представлялось возможным, следовало лишить их возможности управлять страной и ее вооруженными силами в самый критический момент или хотя бы создать серьезные помехи для эффективного управления.

Для выполнения этой задачи в Вашингтон должна была заблаговременно и тайно перебрасываться рота СпН из состава одного из трех особых полков СпН, находившихся в прямом подчинении руководства ГРУ и комплектовавшихся профессиональными спортсменами международного класса. В этой роте должно быть много бойцов-женщин. Такая переброска занимает несколько месяцев. Спортсмены должны были прибывать в США под видом обслуживающего персонала советского посольства и других советских заграничных учреждений и представительств, а также членов их семей; оружие и снаряжение для них перевозилось в контейнерах дипломатической почты. Для выполнения задачи рота разделялась на восемь групп, каждая из которых имела особую структуру, вооружение и снаряжение. Некоторые группы должны были войти в контакт с агентами СпН, давно завербованными местной резидентурой ГРУ специально для выполнения задач, поставленных перед этими группами.

11 августа (повторюсь: даты условные) резидент ГРУ в Вашингтоне, генерал-майор, работающий в столице США под дипломатическим прикрытием, получает шифрованное сообщение, состоящее из единственного слова: «Да». По приказу резидента бойцы и командиры роты СпН уходят со своих рабочих мест. Одни просто уезжают домой, других офицеры резидентуры ГРУ тайно вывозят в багажниках автомобилей с дипломатическими номерами и высаживают в пригородных лесах, на подземных парковках и в других укромных местах. Затем члены групп собираются в условленных местах и выдвигаются на выполнение поставленных задач.

Группа № 1, состоящая из трех мужчин, входит в контакт с местным агентом СпН. Агент работает механиком в аэропорту, а в свободное время занимается авиамоделизмом — строит летающие модели самолетов разных размеров. В его коллекции есть одна радиоуправляемая модель самолета, разработанная ведущими советскими авиаконструкторами и собранная самим агентом из деталей, узлов и материалов, находящихся в США в свободной продаже. Агент не принимает участия в операции. У него в гараже уже несколько месяцев стоит фургон, в кузове которого лежит та самая радиоуправляемая модель самолета со снятыми крыльями. Агент не имеет никакого представления о том, для чего нужна эта авиамодель. Он знает лишь, что второй ключ от гаража есть у какого-то другого человека, и однажды этот человек заберет фургон вместе с самолетом. Ночью бойцы группы СпН забирают фургон, отгоняют его в лес, достают из тайника заранее приготовленную взрывчатку и снаряжают ею самолет. Утром фургон появляется на пустой автостоянке перед супермаркетом.

Группа № 2 действует одновременно с группой № 1. На эту группу работают три агента СпН, двое из которых припарковали свои автомобили с радиомаяками в определенных местах в центре города.

Группа № 3 состоит из пятнадцати бойцов СпН и пяти специалистов по радиоэлектронной борьбе из частей осназ ГРУ. Все они одеты в полицейскую форму. Ночью эта группа похищает директора крупной телекомпании и его семью. Оставив семью дома в качестве заложников под охраной трех бойцов, группа направляется в телецентр и, не поднимая шума, захватывает там двух других высокопоставленных сотрудников телекомпании, находящихся на дежурстве. Затем, под дулами пистолетов и под присмотром советских специалистов из осназ ГРУ, директор и его помощники в указанное им время дают в эфир телевизионный ролик, записанный на видеокассете, которую передал им командир группы. На видеокассете записано обращение вице-президента США к нации; роль вице-президента играет загриммированный актер со сходной внешностью, а само обращение снято и записано в Советском Союзе.

Высшее советское руководство знало, что подключиться к американским военным каналам связи очень трудно. Даже если попытка такого подключения увенчается успехом, им удастся в лучшем случае перехватывать сообщения, подслушать разговоры или вывести из строя сам канал связи. Каналы связи стратегического уровня практически невозможно использовать для передачи ложных приказов. Вот почему было решено использовать гражданский телеканал: проникнуть в телевизионную студию тоже нелегко, но возможно; кроме того, телеканалов много, и можно выбрать те, которые наиболее удобны для проникновения. Подобные операции проводятся одновременно в различных городах страны против нескольких телекомпаний; даже если хотя бы одна из этих операций в одном-единственном городе окажется успешной, многие миллионы людей по всей стране будут дезориентированы в самый критический момент.

План операции предусматривал, что сразу после выступления мнимого вице-президента по телевидению некоторое количество телевизионных передатчиков и ретрансляторов будет уничтожено группами СпН, а с одним из американских спутников связи, участвующих в передаче телевизионного сигнала, «по ошибке» столкнется советский спутник. Таким образом планировалось лишить высшее руководство США возможности оперативно опровергнуть ложное сообщение.

Но события начинают развиваться вопреки предусмотренному планом сценарию. Оказывается, что президент США не находился в Белом доме в момент взрыва; ему удается выйти в эфир и выступить со специальным заявлением, опровергающим ложное сообщение. После того, как телевизионная сеть по всей стране выходит из строя, главным каналом коммуникаций немедленно становится радио. Многочисленные радиостанции информируют население США о последних новостях в прямом эфире и комментируют происходящие события. Большинство комментаторов затрудняются сказать наверняка, которое из сообщений является истинным, а которое — ложным; не вызывает сомнений только одно — Белый дом уничтожен.

В тот момент другая рота СпН из того же особого полка СпН получает от резидента ГРУ в Нью-Йорке приказ приступить к выполнению аналогичной операции в гораздо более широком масштабе. Бойцы этой роты не наносят удары с использованием радиоуправляемых авиамоделей, но захватывают два телецентра и одну радиостанцию и затем используют их для передачи в эфир ложных сообщений. Пять других диверсионных групп СпН выдвигаются из советских заграничных учреждений и совершают вооруженные нападения на объекты информационной инфраструктуры — режут магистральные подземные кабели, уничтожают радио— и телепередатчики и питающие их подстанции. В результате этих действий миллионы людей остаются отрезанными от любых средств массовой информации, передающих оперативные сводки о ситуации в стране.

Спустя несколько часов отряд СпН, состоящий из 120 бойцов и командиров, высаживается в порту Нью-Йорка с грузового судна под флагом Либерии. Отряд с боем прорывается к ближайшей станции метро и, разделившись на небольшие группы и захватив поезд с заложниками, начинает планомерно уничтожать городские подземные коммуникации.

В акватории военно-морской базы Норфолк, главной базы Атлантического флота ВМС США, прямо возле причалов, где пришвартованы огромные американские авианосцы и атомные подводные лодки, появляются несколько малых подводных лодок и боевые пловцы-диверсанты с аквалангами.

На Аляске зафиксировано восемнадцать попыток десантирования небольших диверсионных групп с советских военных кораблей, подводных лодок и самолетов. Некоторые из этих групп были уничтожены вскоре после высадки, другим пришлось вернуться на корабли, третьим удалось скрыться в лесах.

Отряд СпН в количестве 82 человек высаживается на побережье Мексики, захватывает автотранспорт и следующей ночью с боем прорывается через границу на территорию Соединенных Штатов.

Небольшие группы СпН используют для высадки и проникновения на территорию США маршруты и методы, разработанные нелегальными иммигрантами и наркоторговцами.

Военные объекты, расположенные на островах, наиболее уязвимы для диверсионных операций, поэтому группы СпН также высаживаются на Окинаве и Гуаме, на атолле Диего-Гарсия, в Гренландии и десятках других островов, где расположены военные базы США и других стран НАТО.

5

Одна из групп СпН на протяжении трех недель находилась на борту небольшого советского рыболовного судна, которое вело лов рыбы возле побережья Ирландии. Получив сообщение с кодом 393939, капитан судна отдал приказ бросить сети, отключить радиопередатчик, погасить навигационные огни и на полном ходу идти к берегам Великобритании.

В полной темноте с судна спускают на воду две легкие быстроходные лодки, на которых размещаются все члены группы. На первой находятся командир группы, лейтенант (кличка — Шекспир), радист, пулеметчик и два снайпера, на второй — заместитель командира группы, младший лейтенант (кличка — Поэт), два бойца с огнеметами и два снайпера. Каждый член группы имеет сухой паек на трое суток, который будет использоваться только в том случае, если группе придется в течение длительного времени уходить от преследования; в иных случаях группа сама будет добывать себе пищу в зависимости от сложившейся ситуации. С группой идут две огромные, специально подготовленные немецкие овчарки.

Высадив группу, рыболовное судно уходит в открытое море — по-прежнему без огней и без связи. Капитан судна рассчитывает укрыться одном из портов Ирландии; эта страна не является членом НАТО и придерживается политики нейтралитета. Но теперь капитану нечего бояться — если в британских территориальных водах судно остановит британский морской патруль, он не найдет ничего подозрительного: экипаж тщательно удалил все следы пребывания пассажиров.

Группа Шекспира высаживается на маленьком пляже неподалеку от деревушки Литл Хейвен. Место высадки было выбрано давно, и выбрано очень удачно: узкая полоска берега с трех сторон закрыта огромными утесами, и увидеть, что происходит на пляже, невозможно даже днем.

Одновременно с Шекспиром на побережье в различных местах, на расстоянии двух — трех километров друг от друга, высаживаются еще четыре группы СпН. Следуя разными маршрутами, они встречаются возле небольшой деревушки Броди и в 3 часа 30 минут утра одновременно и с разных направлений атакуют большое здание на территории военного аэродрома, расположенного рядом с деревней.

ГРУ знало, что в Атлантическом океане были установлены сотни, если не тысячи гидроакустических антенн (гидрофонов) системы обнаружения подводных лодок, которая создавалась в США для предупреждения о приближении советских атомных лодок к американскому побережью. Сигналы гидрофонов принимались и обрабатывались на специальных станциях слежения, где они также сопоставлялись с информацией, полученной из других источников (например, методом радиопеленгации). Именно такая станция, принадлежавшая ВМС США, располагалась, по информации ГРУ, в здании на территории военного аэродрома возле Броди. Здесь сотни американских военных экспертов анализировали огромные объемы информации о передвижениях подводных лодок и военных кораблей во всей Северной Атлантике. По данным ГРУ, аналогичные станции находились также на острове Антигуа в Карибском море, в городах Хёбн и Кеблавик в Исландии, на Гавайских островах и острове Гуам в Тихом океане. Руководство ГРУ понимало, что информация о расположении возле Броди такой станции могла быть неточной. Тем не менее, было принято решение атаковать и уничтожить здание предполагаемой станции в Броди, как и все остальные. Всем четырем группам СпН была поставлена задача уничтожить персонал станции и ее электронную аппаратуру; все, что горит, должно быть сожжено. Затем все четыре группы должны были уйти из этого района в разных направлениях.

Группа Шекспира не принимала участия в этой атаке. Ей была поставлена другая задача: начиная со следующей ночи закладывать мины на подходах к зданию, а также снайперским огнем и открытыми вылазками препятствовать любым попыткам приблизиться к станции и восстановить ее работу. Командир группы был проинформирован о том, что поблизости будут находиться еще четыре группы, которым поставлена задача уничтожить станцию и ее персонал, но о дальнейших планах этих групп командир ничего не знал. Он не знал, что всего в десяти километрах к западу от Броди, в районе поселка Сент-Дейвидс, высадился на берег отряд СпН под командованием майора по прозвищу дядя Костя. В отряде 56 человек, 15 легких мотоциклов и 6 небольших автомобилей, набитых боеприпасами. Задача отряда — совершить быстрый марш на восток, в район леса Дин (Форест Дин), что к северу от Бристоля, используя в основном проселочные и лесные дороги, и организовать в этом лесу базу для дальнейших операций. Лес Дин — древнейший лес в Англии и идеальное место для действий подразделений СпН. Одно время этот лес и его окрестности были важным промышленным районом: здесь добывали уголь и железную руду, и в лесу осталось множество заброшенных шахт, тоннелей и штреков. Обосновавшись здесь, дядя Костя мог выходить на диверсионные операции в различных направлениях: рядом находится атомная электростанция Хинкли-Пойнт, Севернский мост, железнодорожный тоннель под рекой Северн, порт Бристоля, Центр правительственной связи в городе Челтнем, важные военные объекты в Бристоле и Велфорде. ГРУ считало, что в случае войны именно в этот район будет эвакуирована британская королевская семья, которая станет еще одной очень важной целью для диверсантов.[24]

Четыре группы СпН, уничтожив станцию в Броди, должны были немедленно уйти в лес Дин разными маршрутами и присоединиться там к отряду дяди Кости. Об этом Шекспир тоже не знал. Разгром станции слежения в Броди и действия группы Шекспира в последующие несколько суток должны были создать у противника впечатление, что в этом районе действует крупный советский диверсионный отряд.

Тем временем группа СпН в составе 12 человек высадилась ночью с катамарана «Double Star», который ходил под испанским флагом, рядом с портом Филикстоу на восточном (североморском) побережье Великобритании. Бойцы группы добрались до берега вплавь, в аквалангах, и были встречены агентом СпН, завербованным ГРУ несколько лет назад. На средства, предоставленные ГРУ, агент купил магазин мотоциклов и был обязан постоянно держать на складе не менее пятнадцати японских мотоциклов, полностью готовых к эксплуатации, и столько же комплектов кожаных курток, брюк и мотоциклетных шлемов. Группа СпН, в которую входили лучшие спортсмены-мотоциклисты Советского Союза, получив мотоциклы и одежду, переодевается, заворачивает свое оружие в брезент и грузит его на мотоциклы. Агента и его семью убивают, их тела прячут в погребе, после чего бригада новоиспеченных байкеров на огромной скорости несется по шоссе к городу Милденхолл, рядом с которым находится одноименная авиабаза Королевских военно-воздушных сил Великобритании. Задача группы — установить в районе авиабазы автоматические зенитно-ракетные комплексы «Стрела-Блок», о которых мы говорили выше, чтобы на некоторое время парализовать ее. Авиабаза Милденхолл — одна из самых важных авиабаз в Европе для ВВС США, ее постоянно используют американские тактические бомбардировщики дальнего радиуса действия F-111, которые могут нести ядерные бомбы. Выполнив поставленную задачу, группа скрывается в ближайшем лесу и присоединяется к другому отряду СпН.

Командир группы не знает, что в этот самый момент неподалеку отсюда еще десять других групп СпН, действующих самостоятельно, выполняют аналогичные операции против американских военных баз в Вудбридже, Бентуотерсе и Лейкнхете.

6

Большая моторная яхта «Мария», построенная в Италии, за десять лет эксплуатации несколько раз меняла собственников и ходила по всем морям и океанам, пока ее в очередной раз не продали какому-то богачу. После этой сделки яхта в течение нескольких лет не появлялась ни в одном порту мира. Но как только международная обстановка обострилась, «Мария» вышла в Северное море под шведским флагом. После ремонта и модернизации внешний вид яхты сильно изменился. Получив сообщение с кодом 393939, «Мария» полных ходом пошла к берегам Великобритании. Оказавшись в британских территориальных водах неподалеку от военной базы Файлингдейлс, экипаж яхты открывает трюм и с помощью специальных механизмов поднимает на палубу две пусковые установки реактивной системы залпового огня БМ-21. Пусковые установки быстро наводятся на огромные белые сферы радиолокаторов и дают залп. Вокруг этих сооружений взрываются 80 реактивных снарядов, полностью выводя из строя радиолокационную станцию, а с ней и всю систему раннего обнаружения межконтинентальных баллистических ракет. Члены экипажа яхты надевают акваланги и прыгают за борт. Через два часа яхту без экипажа относит к берегу. Когда на борт яхты поднимаются полицейские, раздается мощный взрыв, и яхта тонет.

7

Для действий против стран НАТО советское верховное командование сконцентрировало в Европе ударную группировку, состоявшую из 1-го и 2-го Западных фронтов в Восточной Германии, 3-го Западного фронта в Польше, Центрального фронта в Чехословакии и группы танковых армий в Белоруссии — в общей сложности 16 армий, включая 6 танковых. На правом фланге этой группировки находились силы Балтийского флота, а в глубине советской территории должны были находиться еще пять фронтов второго эшелона (в состав которых входили в общей сложности 15 армий), которые планировалось ввести в прорыв.

12 августа в 23:00 батальоны СпН из состава семи армий первого эшелона пересекают границу Восточной Германии на моторизованных дельтапланах, десантных планерах и парапланах. Рассыпаясь на небольшие группы, каждый батальон наносит удары по радарам противника, концентрируя свои силы в относительно узком секторе, чтобы создать безопасный коридор для авиации своей армии. Кроме семи таких коридоров, создается еще один, имеющий стратегическое значение. Для этого еще в июле из Московского военного округа переброшена в ГДР под видом военных строителей и размещена в Тюрингенском лесу 13-я бригада СпН. Здесь бригада разделилась на шестьдесят диверсионных групп, которые забрасываются на территорию ФРГ в леса в районе Шпессарта и в горы Оденвальда, после чего немедленно приступают к уничтожению средств противовоздушной обороны противника, в первую очередь радарных комплексов. В первой волне заброшено в общей сложности 130 диверсионных групп СпН, в которых насчитывается в общей сложности примерно 3 300 бойцов.

Через два часа после заброски диверсионных групп авиация советских военно-воздушных сил наносит массированный ночной удар по средствам ПВО противника. Объединив силы, военная авиация и части СпН расчищают один большой и несколько меньших коридоров в системе ПВО противника. Как только коридоры оказываются свободны, они немедленно используются для следующего массированного воздушного удара и выброски второй волны диверсионных групп. Одновременно передовые отряды семи советских армий пересекают границу ФРГ и ведут наступление в западном направлении.

13 августа в 3 часа 30 минут утра с самолетов Аэрофлота, летящих на очень низких высотах в сопровождении истребителей и оборудованных специальными рукавами для десантирования, выбрасывается вторая волна диверсионных групп СпН.

Центральный фронт выбрасывает свою бригаду СпН в гористой лесной местности под Фрайбургом. Задача бригады — уничтожение штабов американских, западногерманских и французских войск, линий коммуникаций, военной авиации на аэродромах и средств противовоздушной обороны. Эта бригада, образно говоря, открывает для частей и соединений Советской Армии ворота во Францию, в которые вскоре устремятся несколько советских армий и следующая волна диверсионных групп.

1-й и 2-й Западный фронт выбрасывают свои бригады СпН на территории ФРГ к западу от Рейна. Эта часть Западной Германии находится на наибольшем удалении от опасного восточного соседа, и поэтому именно здесь сконцентрированы все самые уязвимые военные объекты: штабы, командные пункты, аэродромы, склады ядерного оружия, огромные резервы военной техники, боеприпасов и горючего.

Бригада СпН 1-го Западного фронта выброшена в районе города Ахен. В окрестностях города есть несколько больших лесных массивов, где можно организовать базы, а также множество важных стратегических целей: мосты через Рейн, которые могут использоваться для доставки резервов и снабжения сил НАТО, ведущих боевые действия к востоку от Рейна, важные авиационные базы в районе Брюггена и Вильденрата, столица ФРГ Бонн, где располагаются все правительственные учреждения, штабы возле Мёнхенгладбаха и авиационная база под городом Гайленкирхен, где базируются самолеты дальнего радиолокационного обнаружения. В этот район советское командование планирует ввести 20-ю гвардейскую армию, которая должна нанести удар на юг вдоль западного берега Рейна. Бригада СпН расчищает путь для советских танковых частей, которые вскоре должны здесь появиться.

Бригада СпН 2-го Западного фронта сброшена в районе Кайзерслаутерна. Ей поставлена задача парализовать важные авиационные базы и командные пункты военно-воздушных сил в Рамштайне и Цвайбрюккене и уничтожить склады ядерного оружия в Пирмазенсе. В том месте, куда выброшена эта бригада, согласно планам советского командования, должны соединиться две крупные группировки — 20-я гвардейская армия, наступающая с севера, и 8-я гвардейская танковая армия, наносящая удар из Чехословакии в направлении Карлсруэ. Соединившись, эти армии возьмут противника в гигантские клещи, замкнув кольцо окружения. Когда это произойдет, советское командование введет в действие армии второго стратегического эшелона, которые должны сокрушить Францию.

Советское командование прекрасно понимало, что для победы в войне на европейском континенте надо предотвратить широкомасштабную переброску американских войск, вооружения и снаряжения в Западную Европу. Для решения этой задачи в Атлантический океан должны были перебросить советский Северный флот, которому окажут поддержку Военно-Воздушные Силы. Но чтобы попасть в Атлантику, флот должен пройти между Норвегией с одной стороны и Гренландией и Исландией с другой. На этом участки корабли Северного флота будут находиться под непрерывным наблюдением; по ним будут наносить удары авиация противника, подводные лодки и небольшие корабли, скрывающиеся во фьордах.

Советское командование считало Норвегию, особенно ее южную часть, исключительно важным районом. Чтобы завоевать страны Западной Европы, Советский Союз должен был взять под контроль Северную Атлантику, а для этого надо было захватить южную часть Норвегии и создать там авиационные и военно-морские базы. Для выполнения этой важной стратегической задачи советское командование выделило по крайней мере один фронт, в состав которого входила воздушно-десантная дивизия, значительные силы флота и бригада СпН. Переброска боеприпасов, топлива, провианта и подкреплений на эти базы по воздуху силами военно-транспортной авиации была очень сложной задачей, поэтому для их снабжения надо было иметь хорошие и безопасные наземные пути. Такой путь, по замыслу советского командования, должен был проходить через Швецию.

В первой половине XX века Швеции удавалось сохранять нейтралитет и уклоняться от участия в военных конфликтах. Но во второй половине XX века расклад интересов в Северной Европе изменился, и Швеция стала одним из самых важных регионов мира в военно-стратегическом отношении. Путь к победе над Западной Европой пролегал через Швецию. С одной стороны, оккупация Швеции не угрожала советскому руководству ничем серьезным, так как на территории этого государства не было ядерного оружия. Однако советское командование хорошо знало, что шведский солдат был очень серьезным противником — он умен, дисциплинирован, силен и вынослив, хорошо вооружен, отлично знает местность, в которой ему придется воевать, и прекрасно подготовлен к действиям в этой местности. Опыт Финской войны 1939–1940 годов показал, что в странах Скандинавии лобовые танковые атаки не дают желаемых результатов. Здесь нужна особая тактика и специально подготовленные войска — части СпН.

В других странах, стоящих на пути наступающих советских армий, происходит примерно то же самое. В шведской столице происходят убийства государственных деятелей из высшего руководства страны, поджоги и взрывы важных правительственных зданий. В Японии нанесен удар по американской военной базе, уничтожены хранившиеся там запасы ядерного оружия, а для ликвидации правительства применено химическое оружие. В Пакистане активизируются сепаратисты, добивающиеся отделения Белуджистана и создания на его территории самостоятельного государственного образования. Советский Союз признаёт их требования справедливыми, и тогда сепаратисты обращаются к СССР с просьбой о военной помощи и немедленно получают ее — Советский Союз вводит в Белуджистан войска якобы для того, чтобы защитить независимость молодого государства. В результате такого вмешательства территория, контролируемая Советским Союзом, расширяется через Афганистан до сáмого Индийского океана…

Давайте же будем благодарны судьбе за то, что ничего этого не случилось.

Сноски

1

Чтобы не навредить друзьям и сослуживцам, свои книги я писал под псевдонимом, который решил никогда не раскрывать (подробнее об этом читайте в предисловии к роману «Аквариум»). В конце августа 1991 года, сразу после провала военного переворота в Москве, мой псевдоним впервые раскрыл начальник ГРУ, назвавший меня полковником. Прошло полгода, и новый начальник ГРУ назвал меня майором (см. следующие цитаты). Прошло еще полтора года, и бывший резидент ГРУ в Женеве назвал меня капитаном. Тенденция налицо. Если так пойдет и дальше, через некоторое время в прессе, вероятно, выступит бывший младший шифровальщик женевской резидентуры и назовет меня ефрейтором. — Прим. автора.

2

Это очень примечательное интервью: в нем, как в капле воды, отразилось состояние правящей верхушки Советского Союза в первые дни после поражения августовского путча. Интервью было опубликовано под издевательским заголовком «ГРУ: в “Аквариуме” меняют воду?». Это был первый случай в истории ГРУ (и, возможно, последний), когда начальник этой организации отвечал на вопросы журналиста в своем кабинете в здании штаб-квартиры ГРУ — в «Аквариуме». Только что были арестованы члены ГКЧП, митингующие москвичи демонтировали памятник Дзержинскому на Лубянской площади, приостановлена деятельность КПСС, а ее имущество стало государственной собственностью России. Кажется, что руководители СССР находятся в состоянии шока. Интервью очень похоже на допрос с пристрастием: журналист, ничуть не стесняясь, задает начальнику одной из самых могущественных разведывательных организаций мира такие вопросы, которые еще месяц назад казались немыслимыми, а тот, словно оправдываясь, прилежно отвечает на них, как нашкодивший школьник, пытающийся угодить учителю:

— Основные задачи ГРУ?

— У нас только военная разведка. ‹…›

— Запчасти к “Стингерам” — ваше дело?

— Так точно. Наше дело. ‹…›

— Давно ли вы на должности начальника ГРУ?

— Четыре года. Я не профессиональный разведчик, я чисто войсковой товарищ. ‹…›

— А теперь традиционный вопрос: что вы делали во время переворота?

— 19 августа меня отозвали из отпуска. Я приехал и доложил, что нахожусь здесь. Кстати, а двадцатое, и двадцать первое августа я провел на работе, никуда не выходил. У нас была спокойная обстановка, занимались, как обычно, своей разведывательной деятельностью за пределами Советского Союза, а не внутри его — это не наша обязанность.

Владлен Михайлович Михайлов, возглавлявший ГРУ с 1987 года, был уволен с должности начальника ГРУ через два месяца после того, как дал это интервью. — Прим. автора.

3

Отдельные главы этой книги опубликованы на русском языке в третьей части нового издания книги «Рассказы освободителя» (М: Добрая книга, 2017). — Прим. ред.

4

Слово «Спецназ» в совершенно секретных документах (а в других оно и не появлялось) не склонялось, в отличие от разговорной речи, однако в разговорном языке чаще всего избегали употреблять это слово по соображениям секретности, а вместо этого говорили: «На спецý», «У наших ребят», «В хозяйстве Иванова» (имея в виду фамилию командира подразделения СпН). — Прим. автора.

5

На русском языке вышло второе, дополненное и переработанное издание этой книги: «Советская военная разведка. Как работала самая могущественная и самая закрытая разведывательная организация XX века» (М: Добрая книга, 2017). — Прим. ред.

6

Подробнее об этом читайте в книге Виктора Суворова «Облом. Последняя битва маршала Жукова» (М: Добрая книга, 2015). — Прим. ред.

7

Например, статья 25 Конвенции о законах и обычаях сухопутной войны, принятой на второй мирной конференции в Гааге в 1907 году, гласит: «Воспрещается атаковать или бомбардировать каким бы то ни было способом незащищенные города, селения, жилища или строения.» — Прим. ред.

8

Пакт был денонсирован Советским Союзом 5 апреля 1945 года, то есть Советский Союз обязан был соблюдать нейтралитет в отношении Японии до апреля 1946 года. — Прим. ред.

9

Так в 1950–1953 годах называлась должность министра обороны СССР. Василевский оказался единственным военачальником, занимавшим в СССР должность с таким названием. — Прим. ред.

10

Для сравнения, мощность атомной бомбы, сброшенной в 1945 году на Нагасаки, составляла всего 21 килотонну в тротиловом эквиваленте. — Прим. ред.

11

После приказа о демобилизации дембеля становились практически неуправляемыми, поэтому их отделяли от остальных солдат, собирали в отдельную группу и поручали им выполнение каких-нибудь хозяйственных работ, завершив которые, дембеля получали документы и уезжали домой. — Прим. автора.

12

В 1974 году на базе Военного института иностранных языков был образован Военный институт Министерства обороны СССР. — Прим. ред.

13

В подобных случаях использовались «хлопушки»-имитаторы, очень реалистично воспроизводившие звуковой и световой эффект подрыва боевых зарядов. — Прим. автора.

14

Яркий пример использования передовых отрядов читатель может найти в новом издании книги Виктора Суворова «Рассказы освободителя» (М: Добрая книга, 2017) на стр. 296–299. — Прим. ред.

15

В начальном периоде войны войсковые части Красной Армии имели четырехзначные условные номера. Пример: 285-й разведывательный батальон (в/ч 9724) 210-й моторизованной дивизии (в/ч 9702) 20-го механизированного корпуса (в/ч 2802). — Прим. автора.

16

На мой взгляд, Абдурахман Авторханов, великий разведчик прошлого, в своей книге «Загадка смерти Сталина» разложил все по полочкам. У каждого, кто прочитал эту книгу, отпадают любые сомнения в том, что товарищ Сталин был убит своими ближайшими соратниками. — Прим. автора.

17

Подробнее об этом читайте в книге Виктора Суворова «Облом. Последняя битва маршала Жукова» (М: Добрая книга, 2015). — Прим. ред.

18

Российский государственный военный архив (РГВА), ф. 4, оп. 11, д. 66, л. 221–222. Подлинник. Опубликовано: Русский архив. Великая Отечественная. Т. 13 (2–2). Приказы народного комиссара обороны СССР. 22 июня 1941 г. — 1942 г. М.: ТЕРРА, 1997. Википедия, публикуя текст этого приказа, дает ссылку на документ в Центральном архиве Министерства обороны (ЦАМО): ф. 208, оп. 2524, д. 1, л. 257–258, а также дает другое название приказа: «О создании специальных команд по разрушению и сжиганию населенных пунктов в тылу немецко-фашистских войск». Тексты приказа в обоих источниках идентичны. — Прим. ред.

19

Слова «в городах, в местечках», «близ фронта» и последнее предложение 1-го абзаца вписаны в подлиннике И. Сталиным красным карандашом.

20

Слова «Разрушать и» вставлены Л. Мехлисом.

21

В п. 3 И. Сталиным добавлено «уводить с собой советское население» и написано «уничтожать» вместо «сжигать».

22

В п. 4 И. Сталиным написано «систематически» вместо «ежедневно» и «через каждые 3 дня» вместо «ежедневно».

23

На стр. 24–25 вклейки 3 опубликован рассекреченный план стратегической наступательной операции Приморского фронта в Западной Европе из архива Генерального штаба Вооруженных сил Республики Польша. План утвержден министром обороны Польши Войцехом Ярузельским 25 февраля 1970 года и являлся частью грандиозной операции, целью которой был захват стран Западной Европы. — Прим. автора.

24

Government Communications Headquarters (GCHQ), одна из спецслужб Великобритании, занимающаяся радиоэлектронной разведкой и защитой информации правительственных организаций и британской армии. Вместе с MI5 (контрразведка) и MI6 (разведка) входит в состав Объединенного разведывательного комитета. В годы Второй мировой войны именно сотрудники этой спецслужбы (в то время она называлась Правительственной школой кодов и шифров и располагалась в особняке Блетчли-парк), среди которых был создатель первого компьютера Алан Тьюринг, взломали систему шифров фашистской Германии и немецкие шифровальные машины «Энигма». — Прим. ред.

Content

Виктор Суворов
Спецназ

Предисловие

Глава 1 О людях и лопатах

Глава 2 Предшественники частей и соединений СпН

Глава 3 Между двумя мировыми войнами

Глава 4 Советские диверсанты во Второй мировой войне

Глава 5 Создание частей и соединений СпН

Глава 6 «Неучтенные» подразделения СпН

Глава 7 Отдельная рота СпН

Глава 8 Отдельный батальон или отдельный отряд?

Глава 9 «Другие люди»

Глава 10 Из спортивного интереса

Глава 11 Бригада СпН

Глава 12 Разведывательный пункт СпН

Глава 13 Агентура СпН

Глава 14 Курс молодого бойца

Глава 15 Боевая подготовка

Глава 16 Клан

Глава 17 Подготовка сержантов

Глава 18 Подготовка офицеров

Глава 19 Дядя Вася и дядя Петя

Глава 20 Оружие

Глава 21 Тактика

Глава 22 Найти и доложить

Глава 23 Управление и взаимодействие

Глава 24 Дезинформация и маскировка

Глава 25 Прекрасная половина СпН

Глава 26 СпН и международное право

Глава 27 Части и соединения СпН в действии

Глава 28 К последнему морю

Глава 29 Нашла коса на камень

Послесловие

Приложение 1 Приказ Ставки Верховного Главнокомандования об уничтожении населенных пунктов в прифронтовой полосе

Приложение 2 Возможные сценарии действий частей и соединений СпН Вооруженных Сил СССР в Третьей мировой войне

Сноски