Лана Янг

Темные воды

Шел 2018 год…

На сонный город медленно опускался сумрак утра. Сквозь темноту ночи пробивались первые лучи апрельского солнца, пытаясь отогреть теплом городской асфальт. Лучи потихоньку рассеивали черноту улиц, поглощая ночь, съедая каждую частичку мрака. Дома окрашивались рассветными красками алого цвета, пробуждая ото сна высотки. Солнце играло в окнах, разбрасывая «зайчиков» по кирпичным стенам, извещая, что пришло утро.

В городской утренней тишине слышно пение птиц, их радость новому дню расходится весёлым трезвоном. Будильники внутри бетонных коробок извещали о начале нового дня.

Кто-то охотно просыпался, радуясь лучам солнца. Кто-то недовольно бурчал будильнику, стараясь его выключить и вновь утонуть в неге сна. Кто-то не засыпал вовсе, утоляя похоть случайным сексом. Кто-то мечтал не проснуться. Кто-то родился. Кто-то умер. Несмотря ни на что на город опустилось утро, захватывая суетой.

Но, синее небо без единой тучи начало затягивать чернотой. Неожиданно птицы замолчали, не понимая, что только сейчас светило яркое солнце, и вмиг оно поглощено темным покрывалом тумана. Настала тишина. Не было ни ветра, ни звуков будильника, ни голосов горожан, ни лая собак. Одна тишина и туман, что наползал на город, сминая под себя городские улицы, оставляя после себя слизь на машинах, на окнах, на асфальте. Словно туман метил то, чего коснулся. Он нес с собой пронизывающий холод. Ударяя инеем уже зелёную траву, оставляя всю ту же слизь. Иней отдавал мороз, проникая сквозь дома, залезая в комнаты, отпечатываясь холодным поцелуем в телах жителей. Никто не мог не заметить туман, он разбудил своей чернотой, своим холодом, своим бесцеремонным вторжением к людям.

Мороз проникал под кожу, заставляя мёрзнуть изнутри, будто он питался ощущением безысходности людей, что от холода тумана им никуда не деться, раз дома, в их крепости, нет спасения.

Это длилось то ли минуту, то ли час. Никто сказать точно не мог, время, словно замерло в тот самый миг, как в город пришел туман. Но как он появился, так и исчез. Будто он искал кого-то в окнах и наконец, нашел.

1 глава

Пазл

Утро выдалось неудачным. Вначале туман, после которого прошлись заморозки, в квартире не помогало даже отопление избавиться от холода. Затем ей пришлось смывать какую-то слизь с окна, та растворялась в воде, делая жидкость черной, отчего девушке становилось не по себе. А теперь ещё дождь, который старался смыть всю грязь, что принёс туман.

Она не выспалась. Она ждала свой выходной, чтобы отоспаться, но утром что-то заставило её проснуться. Это что-то толкнуло во сне холодной рукой, что она мигом распахнула глаза, нутром ощущая присутствие кого-то в комнате. Этот кто-то или что-то заполнил собой всю комнату, душа девушку своим нахождением рядом. Она не могла дышать, не могла моргнуть и только смотрела в сумрак холода стен, надеясь, что ей снится. Но ей не снилось. Ей никак не удавалось привыкнуть к темноте, она пыталась хоть что-то разглядеть, но будто ослепла. И только холод с тоской ею овладели, резко и больно, отчего девушка всё-таки сделала вздох, а из глаз брызнули слёзы. И в тот же момент она смогла видеть очертания мебели в комнате. Вокруг никого не было. Она это точно знала. Оно исчезло. Только внутри она чувствовала холод.

Холод не прошёл даже в обед. Она надела теплую пижаму и носки, но по тепло её не окутывало. Не помогли ни уборка окон, ни горячий чай, внутри она все так же мерзла. Но девушка решила, что, скорее всего, нужен сон, или, возможно, заболевает. Иначе она не могла объяснить своё состояние. Ей обязательно станет легче, нужно только подождать.

Ещё весь день она хотела пить, она жадно глотала воду из стакана, но жажда не уходила, словно она бежала по пустыне, и организм требовал влаги. Ей сводило горло от сухости во рту, девушка чесала кожу, желая избавить себя от ощущения обезвоживания, но ничего не помогало. Она не понимала, что стало причиной подобного недомогания. Но уже боялась узнать и надеялась, что на следующий день всё пройдёт.

И этот проклятый дождь. Она любила дождь, любила слушать мирное постукивание капель по окну, любила смотреть на его свободное падение с неба, любила наблюдать, как он омывает улицы, унося пыль. Но сегодня она ненавидела его. У неё сложилось ощущение, что он бьёт только в её окно, стеной закрывая от мира, не давая ей делать вздох. От дождя в комнате было темно, свет от ламп не давал яркости, казалось, что всё сегодня против неё.

Ей было одиноко, и тоска наступала на неё, и лишь холод был с ней.

Каким-то образом удалось в обед уснуть, она опустилась в беспокойный сон, и, несмотря на то, что ничего не снилось, девушку не покидало волнение. Её мучила не только тоска и жажда, её угнетало ощущение неудовлетворенности.

Из сна её выдернул настойчивый звонок в дверь. Девушка не хотела вставать, хотелось спрятаться под одеяло и остаться одной со своими чувствами. Понять, что она испытывает. Но звон не останавливался, разливаясь по всей квартире. Подойдя лениво к двери, она увидела в глазок свою подругу Ингу, которая продолжала нажимать на кнопку.

— Прекращай, я открываю. — простонала девушка, крепче укутываясь в одеяло.

— Боже… Что с тобой, Ира? — подруга застыла на пороге и в легком испуге смотрела на девушку. Та и правда выглядела не очень, губы потрескались и выглядели обветренными, глаза немного красные, так как дневной сон не придал ей свежести, бледное лицо делало синяки под глазами ещё чернее. И её трясло от холода, несмотря на тёплое одеяло.

— А, что не так? — сделала попытку улыбнуться Ира, но улыбка похожа скорее на оскал.

— Да ты на ведьму похожа. Бледная, черные волосы взъерошены и взгляд такой…

— Какой? — Ира посмотрела на себя в зеркало в коридоре, и правда, ведьма.

— Затравленный. — нашла ответ Инга и, раздевшись, прошла на кухню. — Но я быстро подниму тебе настроение армянскими каплями.

— Не думаю, что это хорошая идея. Я приболела похоже. — прохныкала Ира, садясь за стол.

— Тем более, — пожала плечами подруга и начала вытаскивать из пакета коньяк и закуску к нему. — Я тебя сейчас мигом на ноги поставлю.

— Мне холодно. — Ира больше говорила сама с собой, ища спасение от холода в одеяле.

— Сейчас налью. — Инга открыла бутылку и разлила по стопкам алкоголь. — За наше здоровье. — Сказала тост и мигом выпила содержимое. Ира не стала задумываться над чувством того, что ей не нужно пить, внутренний голос её отговаривал, но она отмахнулась и последовала примеру подруги. Внутри всё горело от выпитого коньяка, он разливался внутри волной тепла, но лишь на пару минут Ира почувствовала себя хорошо, затем на неё вновь обрушился озноб.

— Не помогло. — Ира уставилась на подругу, так как та громко рассмеялась.

— Ирка, ну не сразу же, тем более что будет от одной стопки. Лучше расскажи как у тебя дела? Что там с Андреем?

— Я всё работаю. Андрей решил, что лучше пока отдохнуть друг от друга. — Ира положила в рот кусок колбасы и начала его жевать, уже понимая, что проглотить не сможет.

— Это как — отдохнуть?! — возмутилась Инга. Она всегда была импульсивной, красивая брюнетка с зелёными глазами и хрупкой фигурой всегда привлекала к себе внимание громким голосом, жестикуляцией и открытым смехом. Ира не была такой. Нет, она тоже вполне недурна. Она была высокой, с фигурой песочные часы, с большой грудью и округлыми бедрами, своим видом Ира влекла мужчин, но после близкого общения противоположный пол от неё бежал. Причину ей сказал только один мужчина, ему с ней было тяжело, она несла с собой для них слабость, высасывая их, Ира тяжело на них смотрела, странно улыбалась, будто она где-то далеко.

— Ну, вот так! — всплеснула руками Ира. — Ты же знаешь, что мужчины со мной не могут долго быть.

— Это меня и удивляет. — немного поникла Инга. — Ты же красивая, умная, смешная, но что им ещё нужно. Ты ж, наверное, и в сексе хороша?

— На это мне не жаловались. — улыбнулась Ира, после пятой стопки коньяк всё же немного её согрел.

— Ну вот. Непонятно. И Андрей мне казался серьезным.

— Инга, он серьезный и сейчас. Просто он устал. — Ира глубоко вздохнула. — Он сказал, что я лишаю его жизни.

— В смысле! — охнула подруга. Но Ира не знала, как рассказать о тех словах, что ей сказал бывший мужчина.

— В прямом. Встретишь его и спроси. — отмахнулась Ира, хотя, она прекрасно понимала слова мужчины, сказанные три дня назад и, наверняка, запомнит надолго. «Ты меня сжираешь. Я чувствую, как слабею рядом с тобой. Ты меня лишаешь жизни». А она смотрела на него немигающим взглядом и не могла поверить его словам. Он стоял напротив и ежился от её взгляда, Андрей этими словами перечеркнул год их жизни, заставив её задуматься над тем, что она делала не так.

— Ох, ничего, дорогая, мы найдем тебе мужика. Я вот повстречала недавно мужчину по имени Самсон…

Дальше Ира не слушала, ей вновь стало холодно. Внутренний голос говорил, что она должна найти то, что её согреет, но что именно интуиция не говорила. Несмотря на выпитый алкоголь, опьянение не приходило, есть Ира не могла, она даже смотреть не могла в сторону еды, а только пила воду следом за коньяком. Ей хотелось плакать, так как постепенно на неё находила усталость от жажды. Девушка уже не могла пить и только смотрела на воду в стакане, надеясь обрести покой.

— Весь день дождь. Хотя, именно на вашей улице он льёт сильнее, чем везде. Ну, хоть слизь смыл практически. — Инга посмотрела на подругу и решила, что лучше собраться домой, так как та стала ещё бледнее. — Ира, я домой пойду, а ты лучше поспи.

— Да, я так и сделаю. Мне, правда, не очень хорошо.

— Звони. — Инга поцеловала Иру в ледяную щеку, и девушка осталась одна в пустой квартире, тишина которой давила.

Ира села на диван в зале и уставилась в окно, сквозь него она наблюдала, как темнеет на улице, а дождь всё барабанил по её дому.

Девушка хотела уходить в спальню, но тут обратила внимание, что в верхнем углу окна с наружной стороны остался след от слизи. Как она его не заметила, и дождь его не смыл, Ира не понимала, но её буквально что-то толкало подойти и вытереть след чистой тряпкой. Она взяла в шкафу носовой платок и, подойдя к окну, распахнула его. В лицо ударил ветер и дождь, его капли больно били по рукам, не давая дотянуться до слизи. Но Ире жизненно необходимо её вытереть, необходимо взять в руки. Девушка встала на подоконник, посмотрела вниз, с пятого этажа падать долго, наверное, но она не боялась, знала, что сегодня она точно не умрёт. По крайней мере, таким образом, но умрёт, если не соберёт слизь.

Ира одной рукой держалась за стекло, второй тянулась наверх, очередной порыв ветра чуть не сбил её с ног, но она устояла и, слегка подпрыгнув, стёрла слизь на платок. Она сжала ткань так крепко, что свело пальцы рук, ветер хлестал её, замывая внутрь дождь. Ира с трудом закрыла окно и села возле него на пол, разжав руку.

Она не могла отвести взгляд от платка, на нем покоился маленький кусок слизи. В глубине души Ира понимала, что нужно выкинуть грязь, однако, что-то не давало ей это сделать. Что-то ей шептало, что нужно это проглотить. Ей станет легче. Но девушке было противно. В тоже время её мучила жажда, её тянуло к этому следу на платке, что не могла отвести взгляд.

Сколько Ира так просидела на полу с вытянутой рукой точно не знала, но в комнате было уже темно, в тишине она слышала только шум дождя. Девушка никак не решалась проглотить слизь, но внутренне знала, что жажда пройдет. Она пыталась не нюхать её, не пробовать на язык. Ира перевела дыхание и одним рывком поднесла платок ко рту и мигом проглотила слизь. Та в свою очередь медленно спускалась по пищеводу вниз, утоляя жажду, убирая слабость и усталость, Ире стало легче дышать. Только не проходили тоска и холод, ей нужно что-то ещё, девушка легла на полу и закричала.

Дождь за окном прекратился.

* * *

Ему ещё никогда не было так спокойно на душе как сегодня. Несмотря на ливень за окном, несмотря на увольнение с работы, несмотря на насморк, что мучил его неделю, ему хорошо. Он как никогда знал, что всё сделал правильно, что всё идёт своим чередом, он ничего не сделал лишнего или чего-то не доделал. Мужчина был спокоен и сдержан, не боялся, не нервничал, им овладевало умиротворение.

Мужчина знал, что будет дальше, только нужно найти недостающую деталь и пазл сложится, и тогда будет ещё лучше, чем сейчас.

Он следил за дождем, который уже не лил, а медленно шёл, смывая остатки черноты на улицах. Город окрашивался бликами капель, лёгкий ветерок дарил свежесть. Медленно опускался вечер.

Он почувствовал лёгкое беспокойство. Что-то случилось, что не входило в планы. Дождю не всё удалось смыть, где-то осталось немного. Его настроение вмиг ухудшилось, и он стукнул по стене кулаком, разбив костяшки до крови. Они говорили, что всё пройдёт как надо, дождь всё смоет и от него останется только найти деталь. Но случилось иначе. Где-то клякса манит своего носителя жаждой и ждёт соединения. Этого нельзя допустить.

Мужчина побежал в коридор, схватил с собой куртку, и выскочил из дома. Он не знал, где ему искать и поэтому остановился посреди улицы, на него потихоньку капал дождь. Как они говорили, сосредоточиться и, тогда ты почувствуешь, куда тебя направляют.

Но он в данный момент проваливается на первом этапе. Сердце его гулко стучало в ушах, заглушал уличные звуки, мужчина слышал только свое испуганное дыхание. Он не знал, куда бежать. Ладони вспотели от чувства безысходности, всё, чему его учили пошло к чёрту и только из-за того, что не мог обуздать свои эмоции. Нужно успокоиться. Сделать глубокий вдох и заставить себя почувствовать покой. Он дышал, глубоко дышал, но всё время озирался по сторонам, надеясь найти то, что заставило его нервничать. Никого. Дождь распугал людей.

Глубокий вдох.

Пазл пока не коснулся зла, но оно уже у него в руках, не решается его принять. Это хорошо, у него есть ещё шанс.

Уже стемнело, он промок, но не чувствовал ни холода, ни сырости. Мужчина бродил по темным улицам, ожидая. Но душевного равновесия не было и это мешало.

Ещё вдох. И он увидел. Чётко, в отражении капель дождя, высотный дом, девять этажей. Пазл живёт на пятом. Темная комната, он сидит под окном и смотрит на платок. Мужчина почувствовал жажду пазла, ощутил его безысходность, его борьбу. Но в этой борьбе он не выстоит. Нужно бежать.

Мужчина бежал к высотке, уповая на помощь добра, что оно придаст ему сил, но его покоя хватило только на образ в каплях. Он обязан успеть. Есть ещё шанс всё закончить, так и не начав, иначе затянется. Затянутся поиски, затянется борьба, многие погибнут во благо. Этого нельзя допустить.

Образ исчез. Мужчине стало больно дышать, лёгкие сковало тисками, тело стало свинцовым, и слабость свалила его с ног. Он упал на асфальт посреди тротуара, он не мог встать, его парализовало на миг. Опоздал. Пазл слился со злом, и оно защищало, пряча его. Теперь неважно, что будет дальше. Он знал, что будет борьба. Сейчас главное выжить самому.

Мужчина лежал, сгорая от боли в мышцах, ему хотелось слиться с прохладной асфальта, чтобы тот убрал жар в костях, но оставалось терпеть. Его учили владеть собой, но, видимо, он плохо учился. Что-то пропускал мимо ушей, или надеялся до конца, что не дойдет до крайней точки. Ему твердили, что получится всё смыть, и все кончится не начавшись. Он расслабился. Сам виноват, на кого-то понадеялся.

Он потерял счет времени, сколько он пролежал в темноте улицы, уже начал привыкать к параличу. По его щекам текли слёзы, это слабость, мужчина имеет в данный момент право на них.

Вдох. Выдох. Вдох.

Мужчина смог пошевелить рукой, дрожащими пальцами он стёр с лица слёзы, размазывая их по холодным щекам. Зубы выбивали дробь. Через пару минут поднялся на ноги и, пошатываясь, направился в сторону дома. Он весь промок до трусов, ему холодно, хотелось есть. Раз он встал, значит, ещё нужен, значит они ещё в борьбе. Только пазл сделал шаг первым.

Дома он тут же повалился на диван, в мокрой одежде, не разуваясь, ему хотелось спать. Слабость обняла его тело и впечатала в матрас дивана, мужчина тяжело дышал, пытаясь найти своё равновесие. Мрак комнаты не давал покоя, ему необходимо включить свет, озарить стены светом. Собрав все силы в кулак, он решительно поднялся и одним махом включил свет в комнате, стало легче.

Зазвонил его сотовый телефон, абонент не определен, но он знал, кто ему звонит. Может, не брать трубку, но тогда они придут к нему, а он хотел побыть один, хоть ещё ненадолго.

— Да. — хрипло ответил он. Сначала тишина в ответ, затем бархатный голос мужчины кротко сказал:

— Ты почувствовал?

— Да, я опоздал. — Скинул с себя одежду на пол, намереваясь пойти после под горячий душ, только заболеть не хватало.

— Ничего. Конечно, плохо, что не удалось найти пазл, оно его защищает. Соединение произошло. Но и мы можем быть на шаг впереди. — бархатный голос был ровным, эмоций он не выражал, но слушать его мужчине было неприятно.

— Что мне делать?

— Мы знаем следующий шаг, без Шамана дальше дело не пойдет. Нужно его найти раньше их. И либо он на нашей стороне, либо мы его уничтожим. — голос похолодел.

— Я готов действовать. — он не готов. Он лгал. Он не мог убить, несмотря на подготовку.

— Завтра к тебе придут. Тебе помогут на первом этапе, так как Шаман силён.

— Я понял.

— У меня всё. И, Макс…

— Да?

— В следующий раз нужно успеть.

2 глава

Я иду искать

Она так и уснула на полу, не найдя сил встать и ей стало все равно. Ей снилась вода. Вода черного цвета. И она стояла посреди неё. Вода медленно обтекала её и поднималась выше. Сначала она достигла колен, кусая её кожу, затем медленно поднялась до талии, что половина тела онемела, но так правильно. Вода должна накрыть её с головой, чтобы быть в ней, вокруг неё, слиться с ней. Жидкость достигла её губ и забралась внутрь тела, забивая рот собой. Она её покорно принимала, сопротивляться нельзя и не нужно. Необходимо стать единым, стать общим организмом. Это правильно. Вода её накрыла с головой, обдав холодом.

Ира резко подскочила, моментально почувствовав, что всё тело затекло от долгого лежания на твердой поверхности. Первое, что девушка поняла, ей не хотелось пить. Жажда прошла. Второе, ей нужно кого-то найти. Кого ещё не знала, но обязательно найдет. Третье, она под защитой. Внутреннее ощущение защищённости, которого ни разу не было в жизни.

Но не было покоя. И холод остался с ней. Тоска ходила рядом и ждала своего часа, когда сможет накрыть Иру своим покрывалом.

Платок лежал рядом с местом, где спала девушка, на нём не осталось ни следа от слизи, и только ткань погрызена слегка. Неужели, она так жадно вчера поглощала слизь, что испортила вещь. Стало стыдно перед самой собой, но ей стало лучше, оно определенно того стоило.

Ира встала с пола, опираясь на подоконник. За окном светило солнце, ничего не говорило о том, что вчера был дождь, что туман оставлял следы. Онемение в теле прошло, или девушка просто не чувствовала. Она действительно ничего не чувствовала. Ни боли, ни голода, ни желания. Только три чувства: холод, тоска и жажда поиска.

Девушка сняла с себя одежду, пахнущей её потом, и забралась в душ. Ей нужно смыть с себя вчерашний день, своё бредовое состояние, в котором она до сих пор. Горячие струи душа ласкали кожу, немного согревая, но внутренний холод остался с ней. Хотя, Ира начала привыкать к нему. Она свыклась с мыслью, что он часть её, насколько долго оставалось только гадать. Но ей не было страшно. Она больше не боялась.

Приняв душ, Ира надела теплый халат и прошла на кухню сварить кофе. Сегодня она хотела побаловать себя крепким кофе и выкурить сигарету. Давно не курила. Но держала пачку дома на всякий случай. Случай всё-таки представился. После она обязательно решит, как приступить к поискам, так как ее душа не на месте, пока не найдет.

Ира закурила и с первой затяжкой испытала наслаждение, ей не хватало аромата терпкого дыма сигарет. Вкус табака разливался во рту и медленно заполнял лёгкие. Приятная слабость прошла по телу, как будто в первый раз закурила. Пальцы немного онемели и были как не её, на пару минут прошли беспокойство и тоска, девушка почувствовала уверенность. Сделав глоток кофе, Ира почувствовала истинный кайф. Кофе и сигареты всегда помогали ей привести мысли в порядок, а сейчас это очень нужно.

Зазвонил её сотовый, она лениво посмотрела на экран, Андрей. С чего ему звонить? Ведь всё ясно дал понять.

— Привет. — сказал бывший как только она нажала на приём вызова.

— Что-то случилось, Андрей? — сухо отозвалась Ира, играя зажигалкой палицами рук.

— Ира, давай встретимся. Я скучаю по тебе.

— Скучаешь? — равнодушно хмыкнула девушка, но внутренний голос твердил, что нужно принять приглашение. — Хорошо.

— Отлично. — мягкий голос Андрея стала ещё теплее от её согласия, а ей было противно. — Давай через час в «Онно»?

— Давай. — кивнула Ира и сбросила вызов. Ей нужно идти, но встречаться с Андреем не ради встречи, что-то должно произойти. Что-то, что ей поможет. Что-то, что наведёт её на цель поиска.

Докурив сигарету, Ира переоделась в белую водолазку и черные джинсы. Длинные волосы она завязала в высокий хвост, и слегка подкрасила ресницы, иначе совсем бледная. Холод внутри стал чуть меньше, значит, она на верном пути.

Накинув темный плащ, Ира вышла с квартиры. Она больше сюда не вернётся. Почему-то Ира так решила. Она так чувствовала.

Солнце на улице светило ярко, но не грело. Хотя, она не может судить. Люди лениво прогуливались по улице, наслаждаясь воскресеньем и готовясь к рабочей неделе. Ира всегда чувствовала себя слегка подавлено, когда смотрела на парочки, которые нежно держатся за руки или с жаром отдаются поцелуям, обнимая друг друга. Сегодня она смотрела на них пустым взглядом, ей это не нужно. Она не для этого, она для другого. Для чего? Предстоит ещё узнать.

Ира пришла немного раньше. Интуитивно выбрала дальний столик в углу подальше от окна и заказала себе кофе. Перед ней поставили пепельницу, как только она закурила, впитывая в кожу дым.

— Ты куришь? — Андрей сел напротив неё. Красивый. Светлые волосы коротко подстрижены, крепкое тело облачено в джемпер синего цвета и джинсы тёмного. Его красивые руки украшали часы, Ира любила, когда он ласкал её тело. Андрей смог найти все её точки, от ласк которых, она сходила с ума. Но это было давно. Потом он понял, что она его убивает, лишая его энергии. Хотя, не так давно и было, всего-то неделю назад.

— Да, сегодня начала. — Ира старалась улыбнуться, но не смогла. — О чём хотел поговорить?

— Давай попробуем начать сначала. — Андрей накрыл своей ладонью её и нахмурился. — Ты ледяная. Ты больна?

— Нет. — отмахнулась Ира, сверля его карими глазами, которые сейчас казались черными. Или они всегда такими были? — Андрей, это не очень хорошая идея. Я не поменялась за эти дни.

— Я понимаю, мы не будем жить вместе. Я предлагаю встречаться, ходить на свидания. Ведь нам было хорошо вместе.

Нет, это не для неё. Если бы он сказал всё ещё день назад, Ира бы согласилась и бросилась к нему в объятия. Но не теперь. Теперь ей нужно другое.

— Не сейчас, Андрей. — просто сказала Ира, она должна уйти, но не решалась встать. Её не отпускало.

— Хорошо. Я не буду давить. Но знай, я всегда рядом. — мужчина поцеловал её ледяные пальцы, когда-то ей нравились его прикосновения, а сейчас они ничего не вызвали. — Давай я тебя домой подвезу, я, наконец, машину подшаманил.

Оно! Девушка подскочила на месте от слов Андрея. Мозг начал анализировать. Подшаманил. Шаманил. Шаман! Ей нужен некий Шаман. Забытое за сутки тепло разлилось по её телу, словно подбадривало.

— Ира, отпусти. Ты сильно сжала мне руку. — Андрей ей улыбался, а ей уже хотелось бежать. Но…

— Ты случайно не знаешь никакого Шамана в нашем городе?

— Лично не знаю. Он владелец отелями. Ты должна была о нём слышать…

Но она уже не слушала. Ей нужно его найти. Внутри уже все горело от тепла, здесь ей больше делать нечего. Девушка затянулась сигаретой и выпустила дым:

— Прости, Андрей, но мне нужно идти. Я позвоню. — и, затушив бычок, вышла вон из кафе.

Ей нужен Шаман. Не знает где он, но знает, где можно узнать. В одном из его отелей. А там как пойдет.

Она идёт искать.

* * *

Макс смотрел на блондинку напротив него. Они сидели на его кухне, он пил чай, она же предпочла коньяк, у каждого свой ритуал по утрам, ничего не скажешь. Женщина красивая. У неё короткая стрижка под мальчика, что делало её лицо более вытянутым, а скулы — очерченными. Пухлые губы она красила красной помадой, знала, что именно они влекут к себе на её лице. Она внимательно следила за его движениями синими глазами, обрамленными пушистыми ресницами. Она худощава, грудь небольшая с торчащими сосками, их он сразу увидел, как только открыл ей входную дверь. Не ожидал, что помощник женщина, тем более столь привлекательная. Стройные ноги обтягивали узкие джинсы белого цвета, Максу уже хотелось закинуть их себе на плечи. Но желание пропало сразу же, как только он вспоминал её первые слова при утреннем знакомстве.

— Ты слаб. — резко бросила она, когда прошла в коридор.

Он и сам знал, что слаб. Он плохо спал. Он не ужинал и не завтракал. Он потерял покой. Буквально вчера утром он ещё знал, что делать, что всё сделанное верно. Но одна неожиданная оплошность и его вышибло с седла. Теперь он пьёт чай с бутербродом и слушает Аду, которая ругает его.

— Макс, ведь ты видел пазл. Ты мог до неё добежать. Или хотя бы адрес увидеть, что вокруг запомнить. Я бы её нашла, и покончили со всем. И мы бы опять воцарили свой порядок. — она махнула стопку коньяка, Макс скривился от её поведения. — Что? Не нравится?

— Не к такому меня готовили.

— Ты воин, Макс. Тебя готовили именно к борьбе. Веками вас готовили. А ты ноешь?

— Я не ною. Иного ожидал, что проще будет. — пожал плечами мужчина, ему хотелось убить женщину. Он себе явно представлял, как смыкает свои пальцы у неё на шее и сдавливает её. Делал бы медленно, наслаждаясь моментом её смерти, смотрел бы как жизнь, неспеша, но верно уходит из её тела. В ушах так и слышится её предсмертный хрип, но она жива и опять говорит.

— Это верно. Все этого ожидали. Но дождь не помог. Шаман подсуетился. — она кинула в рот лимон и съела, не морщась. — Нужно его найти, я тебе помогу.

— Ты для этого и нужна. — хмыкнул Макс, чем разозлил женщину, но вида она не подала. — Куда нам идти? И кто ты? Ведьма?

— Не ведьма. Меня учили, так же как и тебя. Но я нужна в основном из-за связей.

— Каких связей?

— Нужных, Макс, нужных. Умею находить, убеждать и… доставать информацию. — она потянулась и уставилась на него. — Но каким образом лучше тебе не испытывать на себе.

— В мозг залезешь?

— И это тоже. — кивнула Ада.

Женщина никому не говорила, как получила свой дар, да и о жизни своей мало распространялась, зачем душу открывать? О ней всё досконально знали только Высшие Силы, они её спасли однажды, благодаря их знаниям о ней.

Ей было восемнадцать, когда она впервые обнаружила силу. Это случилось неожиданно, отзываясь болью в теле. Все ощущения помнит, как ясно увидела мысли брата. Ада в тот день отметила совершеннолетие с друзьями. Они весело посидели в кафе, тогда она ещё не пила алкоголь и получала удовольствие от сока. Тогда она могла беззаботно развлекаться, воспринимать всё проще, не быть агрессивной и ничего не бояться. В кругу близких друзей она провела до глубокой ночи, до дома её провожал Илья, хороший молодой человек, который пытался за ней ухаживать, а она была не против, первый поцелуй тогда ему подарила. Относительно парней у неё всё было просто, не давала. То ли страшно было, то ли хотелось чего-то особенного.

В квартиру она зашла без страха, что родители её отругают, они тоже отмечали её рождение в тихом семейном кругу, даже брат приехал. Вспомнив его взгляд, каким он её провожал, ей становилось не по себе, но решила, что глупости, они же семья, он ничего ей плохого не сделает.

Правда, же?

Она столкнулась с ним в прихожей, он встречал её сонным взглядом, лицо его было недовольно, Ада виновато улыбнулась, касаясь длинной пряди своих светлых волос.

— Извини, что разбудила. — кротко прошептала девушка, снимая неудобные туфли. — Немного загулялась.

— Но тебе то можно, такой повод. — мягко улыбается, лаская её тело взглядом, или показалось.

— Ладно, братец, я спать. — Ада подошла вплотную к молодому человеку и хотела похлопать его по плечу, но при первом же касании к коже брата её пронзила боль. Боль внизу живота, что она пыталась сделать вдох, жадно открывая рот, но безуспешно. Её сковали боль, отчаяние и обида. Внизу резало словно ножом, врезаясь глубже и отдавая где-то в области диафрагмы. Горела внутренняя сторона бедра, будто её ногтями царапали, больно коже на груди, как от укусов. Ей стало страшно. Она посмотрела на брата, тот закатил глаза, а лицо исказила гримаса боли. Это она делала с ним. И в тот же миг на месте брата, она начала видеть не его лицо, а мысли. Чувствовать его чувствами. Он хотел ее трахнуть. И ему всё равно, кто она. Родная сестра или незнакомка. Он проникнет к ней в комнату ночью, когда она уснет. Накроет ладонью её рот, второй рукой стянет с неё трусы. Его тяжёлое дыхание опаляет нежную кожу, он кусает её грудь до дикой боли, кусает сосок до крови, а она ничего не сможет сделать, её сковал страх. Он царапает внутреннюю сторону бедра, когда пристраивается, чтобы проникнуть в неё. Ада в дикой панике, слёзы градом текут по её бледным щекам, она искусала себе губы, пыталась умолять его взглядом, но одним резким толчком брат входит в неё, разрывая изнутри. И боль.

Ада оторвалась от молодого человека, смотрела на него с отвращением и испугом, он же ничего не помнил, будто не произошло ничего. Пожелав ей спокойной ночи, он оставил ее одну. Но она знала, что он придёт. И придёт завтра. Слишком плотоядным был его прощальный взгляд.

Дальше всё как во сне, словно и не с ней произошло. Девушка дождалась, пока брат заснёт, всё время, прокручивая в голове видение, не хотела верить до конца в них, но знала, что всё будет, как она видела. А давать себя в обиду она не готова.

Тихо Ада прошла на кухню, морщась от боли внизу, столь явно всё ощутила, и взяла мамин любимый поварской нож. Он большой, он её спасёт. Также, не издавая шума, зашла в комнату брата, он мирно спал, накрывшись до пояса. Его грудь спокойно поднималась и опускалась при дыхании, ни о чём не подозревая. Девушка встала над ним и сделала взмах ножом, она не колебалась, как никогда была спокойна. Нож вошёл в грудную клетку как в масло, только слегка нажала в конце, вколачивая нож. Затем быстро вытащила и вновь попала в тоже самое место. Кровь хлынула из-под ножа, брызгая на Аду, металлический запах разнёсся по комнате. Брат не успел даже крикнуть, только ошарашено открыл глаза, и она увидела как их покидает жизнь. Смерть пришла с теплотой крови и ароматом железа.

Ада не могла остановиться, ей было приятно ощущать на себе брызги крови, они согревали и давали избавиться от чувства боли, предательства.

Её оттащил отец, она прижимала нож к груди и только шептала:

— Я всё видела. Всё видела.

А дальше пошло по наклонной. Полиция, отказ родителей от неё, они не приходили на свидания, не были на слушании. А ей было всё равно, главное, она лишила жизни обидчика. С адвокатом не говорила, только твердила, что всё видела. Он то и навёл на неё Высшие Силы, и они занялись ею. Конечно, такое дарование пропадало.

Ада сама себе улыбнулась, чем вызвала удивлённый взгляд Макса.

— Ты чего?

— Прошлое вспомнила. — она выпила ещё рюмку, алкоголь притуплял боль и воспоминания. — Ну что, Максимка, поехали к Шаману.

— Я в «Онно» хочу зайти. — вдруг сказал мужчина, его туда тянуло, ему нужно быть там.

— Нет, дорогой мой, сначала дела, а потом кафе. Едем.

Он подчинился Аде, не хотел лишних разговоров с ней, может, она права и сначала Шаман, а затем всё остальное.

Да и тяга притупилась, он что-то важное упустил, и это важное было в «Онно», но теперь его там нет.

3 глава

Шаман

В пять лет его начали обучать, готовить к тому, что он должен сохранить зло, помочь ему соединиться с сосудом, дать обоим приют. Пока он выполнил два задания, осталось одно, но в тех условиях, что в данный момент, ему будет сделать это достаточно сложно. Шаман чувствовал, что его ищут и к нему обязательно придут. Сосуд только начал его искать, и он растерян, знает, куда идти, но как найти не знает. Не зря он построил вокруг себя защиту от Сил. Его не должно найти Добро, но и Зло от этого страдает, сосуду будет тяжело пробить брешь защиты. Но этого и не надо, есть другой способ и мужчина надеялся, что способ найдут.

— Ты должен стать лучшим, именно на твою долю выпадет решающий бой, и многое зависит от тебя. — талдычил ему с детства сначала дед, потом отец. — Твоя миссия сохранить и направить.

И он жил этой миссией, что ему необходимо сохранить часть зла, когда оно придёт на улицы городов, когда спустится туман и начнёт искать сосуд. И он его нашел. Шаману стоило немалых усилий направить туман в нужные города. Он ставил на троих. Один в их городе, один в глухой деревне в Сибири и третий в США. Удивительно, но первым сдался тот, что в Сибири, ему не хватило духа, и жажда задавила его, повесился, не догадавшись, что ему нужна слизь. Тот, что в США догадался, что с ним происходит, его готовили к этому год, он струсил и нашёл защиту у Добра, хотя, не ему судить. И только третий сосуд выдержал. Шаман толкал её к окну, закрывал силой от дождя слизь, хотя осталось совсем мало.

Он ненавидел то чувство, что им овладело. Им овладели злость, тоска, чувство безысходности. Он чувствовал всё, что чувствовал сосуд. Его тоже била жажда, его тоже охватывала тоска. Но Шаман знал, как с этим бороться, а сосуд нет. Он выстроил стену вокруг кляксы, пока не было принято решение. Словно сам там был и накрывал плащом. Он устал. С него пот лил градом, ужасно заболела голова, виски схватило тисками, что был готов пустить себе пулю в лоб. Боль влезла в голову, а он всё держал стену у окна, возле своего дома, чтобы никто не помешал. Пытались помешать, но не получилось, и воин не успел. Сосуд наполнился, хоть и немного.

Он устал. Шаман часто ловил себя на мысли, что устал. Устал всю жизнь ждать борьбы. Ждать появление сосуда. Ждать появления воина. Они поколениями ждали, а повезло только ему.

— Ты должен найти равновесие, и тогда будет легче. — учил его отец. Для всех было важно равновесие, без покоя они не могли бороться. Только он нашел равновесие в своём страхе. Шаман всегда боялся, что не сможет помочь, не сможет выполнить свою задачу. В страхе он черпал силу.

Но он устал. Устал бороться. Почему они перешли на силу зла? Ведь служили веками добру, но дед тоже в своё время устал. Устал видеть, что от господства добра и Высших Сил нет никаких изменений, что времена не меняются, люди не меняются. Ему захотелось увидеть другую сторону, узнать, как будет при другом порядке. Но кто же знал, что борьба будет столь тяжела.

Тёмная вода показала ему воина, он шёл к нему вместе с кем-то, женщиной, Шаман не знал её, зато она знала его. Интересно, воин чувствовал сосуд, но сомневался в своих силах, женщина задавила его авторитетом. Слишком напористая. Слишком уверенная. Это её погубит. В её случае слишком рано.

Сосуд не чувствовала никого. Ни воина, ни женщины, ни своих сил, она просто шла, куда её тянуло, а тянуло её верно.

За ним придут, он видел это в воде и не удастся остаться живым. Но мужчина был готов к этому. Его готовили с самого детства, вбивая в голову, что после них не будет никого, он последний. И не нужно бояться смерти. Она всё равно придёт за ним рано или поздно. Нужно принимать её как этап, который неизбежен. И он принимал. Шаман не боялся прихода девушки с косой, боялся только оставить кого-то без него, поэтому и не женился. Не родил ребенка, чтобы на него не пала его миссия, или коснулось его что-то. Он не хотел, чтобы его дети жили в неизвестном для него мире. Ведь он бы не смог их защитить, их семья поколениями привыкла жертвовать своими детьми, обрекать на груз вечной борьбы и вечное ожидание.

Шаман провел над водой рукой, и образы исчезли, вода стала прозрачной, потеряв свою черноту. Устало он потер виски, опять головная боль, как спустился туман, она была с ним постоянно, коротала с ним ночи, встречала рассвет. Прошло только два дня, а казалось вечность. А борьба толком ещё не началась. Жаль, что не увидит развязки. Шаман мог увидеть многое, но конец ему не видан. Возможно, само провидение ещё не знает, на чьей стороне победа. Неоднозначны герои: сосуд, что действует как слепой котёнок, воин, который ведом.

— Всегда надейся на себя. — твердил ему отец. И он надеялся. Он верил в свои силы, но сегодня Шаман открыл свою стену, чтобы его почувствовали и пришли сюда за ним. Сосуд должен добраться до цели, а он постарается ей помочь.

Для помощи его растили, учили, вели с пелёнок и твердили, что он не принадлежит себе, а злу. Тёмным водам, что показывали ему, что было и будет. Что воздвигали для него стены, невидимые для остальных, но Шаман их видел. Стены, что он ставил, были из чёрного льда, который ничем не пробить, они отображали любую атаку добра. Но стойкость их зависела от силы их создателей. Не всегда Шаману удавалось держать удар. Любое потрясение могло его ослабить. Так он был слаб, когда умер отец и чувствовал слабость сейчас, готовясь к смерти.

Шаман отошёл от чаши с водой и посмотрел в окно на улицу, он должен их отвлечь и, пока воин глуп, ему это удастся.

— Шаман, поехали со мной. — требовала сестра перед отъездом, крепко держа его за руку. Вчера они сидели в его городской квартире, сестра смотрела на него зелёными глазами, в них читался страх. Она не знала той жизни, какой жил Шаман, он старался её оградить ото всего и ему был понятен её страх. Как бы ни старался, он скрывать от неё темный мир, но тот настиг и её, это судьба их рода. И теперь на хрупкие плечи девушки ложиться ответственность за сохранность сосуда.

— Нам нельзя вдвоём прятаться, моя дорогая. Я должен их задержать, отвлечь, пока ты будешь наполнять сосуд, и дать ему ориентир.

— Какая всё глупость. Ты должен думать о себе. — всплеснула резко руками Кристина и налила себе в стакан виски. — Я не смогу без тебя. Неужели нельзя найти способ?

— Если бы он был, неужели, я его не использовал? — Шаман был против, чтобы она пила, ей так мало лет, семнадцать недавно исполнилось, но уже приходилось играть во взрослые игры.

— Что мне делать, Шаман? Как быть? — она осушила стакан и вплотную подошла к нему, немного захмелела, от неё приятно пахло корицей и веяло теплом.

— Я дал тебе инструкцию, следуй ей. И попроси защиты у сосуда, что придет.

— А он даст мне её? — хмыкнула Кристина, садясь ему на колени и ложа голову ему на плечо.

— На тот момент уже сможет тебя защитить. — Шаман погладил её по черным волосам, он любил их шелк, они его успокаивали.

— Не оставляй меня. — захныкала сестра, смотря своими зелеными озерами. — Давай сбежим, пусть борьба проходит без нас.

— Дорогая, — Шаман поцеловал девушку в висок. — Не за это боролись наши предки. Дед меня готовил к борьбе. И, пусть звучит эгоистично, но я в нетерпении. Я так хочу, чтобы всё уже кончилось, и ты сможешь жить.

— Без тебя не хочу. — она резко встала с колен, поправляя юбку на узких бёдрах. — Всё бесполезно?

— Да, Кристина. — Шаман отвернулся от сестры, давая понять, что разговор закончен. Боялся признаться самому себе, что слишком любил сестру и не той любовью, которая положена между родственниками. И прощался он с ней, как с единственной любовью, что всю жизнь была недоступна для него. Отчасти поэтому Шаман желал, чтобы его жизнь прекратилась и унесла страдания по Кристине. Шаман не лгал ей в том, что, он действительно ждал борьбы, ему хотелось участвовать, видеть, что их жертвы не напрасны. Но его задача состояла в другом. Все остальное сделает Кристина.

Время шло медленно, Шаман направил стену на сосуд, чтобы та закрыла своим льдом. Её не должны найти, ещё не время, сосуд не готов к борьбе. Он почувствовал смятение девушки, она стояла напротив здания, где его сестра. Сосуд устал. Как и он.

4 глава

Больно не будет

— Его нет в городе, Ада. — Макс стоял у ворот, которые вели к подъезду элитного дома. Через ворота он видел образ большого дома в пригороде, внутри которого сидел мужчина, тот ему улыбался, зная, что Макс его видит. Мужчине стало не по себе от взгляда холодных глаз Шамана, он лез в душу. Макс точно увидел адрес, куда им нужно ехать и сейчас он готов идти против Ады, которая упрямо вела его во двор.

— Он здесь.

— Ты можешь идти туда, я же точно знаю, где этот адрес. И, Ада, кто воин, а кто его слуга? — мужчина не хотел говорить таких слов Аде, она поморщилась, неприятно. Но иначе не образумить.

— Хорошо. — Ада поджала губы, растягнула кожаную куртку. — Значит, ловим такси и едем. Говори адрес, хозяин. — она толкнула его плечом, обиделась. И пусть. Он важнее, она лишь пешка.

Они ехали молча. Таксист слушал музыку по радио и не обращал на них внимания, смотря внимательно на дорогу. Ада сидела впереди, делая вид, что дремлет, хотя, всё возможно, после выпитого ею коньяка, но не выглядела пьяной. Была собранной, реакция в норме, взгляд ясный и холодный, Макс чувствовал, что она его ненавидит. Он ставил её на место, а она ничего не могла сказать против, нельзя. Она лишь помощник.

Макс всё ещё периодически видел Шамана, тот в свою очередь смотрел на него в каждом видении, на его губах оскал. Мужчина его не боялся, знал, что победа за ними в их маленькой битве, но что-то его настораживало. Почему даёт себя видеть? Почему не бежит? Не ставит защиту? Ведь Шаман долго скрывался благодаря своим стенам, а сейчас решил себя показать. Что-то тут не так.

Мужчина закрыл глаза, им долго ещё ехать, примерно час, далековато забрался, ничего не скажешь. Макс чувствовал снова уверенность и покой, влияло наверняка четко намеченный план, знал, что сейчас они к Шаману, потом искать пазл. Он так и не мог прочувствовать его, плотно защищало одеяло зла и стена Шамана. Без него пазл будет слабее. Сможет ли Макс убить? Он единожды задавался подобным вопросом.

Его обучали как раз стрельбе, в каком-то закрытом коттедже, куда его отдал отец для обучения против сил зла. Прожил он там пять долгих лет, которые ему кажутся одним днём. Одним длинным, суровым днём, полного безнадеги.

Его учил стрелять майор Ершов, его семья поколениями служила Высшим Силам, от него исходила уверенность, непоколебимая решимость, ничто не могло свернуть его с намеченного пути. Стрелял он также решительно, не думая, стоило увидеть цель, и пуля летела чётко в неё, будь то животное или человек. Макс долго стрелял по мишеням, ходил на охоту, привыкая к живой цели, он также не колеблясь, стрелял, до того момента, пока перед ним не поставили живого человека.

— Сегодня, Макс, учимся переступать через себя. — жестко говорил майор, вручая ему пистолет в похолодевшую руку.

Макс не мог отвести взгляд от мужчины напротив, он не был ни молодым, ни старым. Худощавое тело покрыто синяками и ссадинами, он обнимал себя руками и не понимал, что происходит. Жертва испуганно озиралась по сторонам, и останавливал периодически взгляд на Максе. Он видел в его руке оружие, но не пытался умолять о пощаде, не пытался бежать, не требовал отпустить, только смотрел на руку Макса. Затем вновь блуждающий взгляд. Его знобит. Ноги трясутся, выбивая чечетку. Губами что-то шепчет, Макс не слышал с расстояния, но был уверен, что молится.

— Убей, Макс. — приказал майор и Макса замутило. Приказ слышала и цель. Мужчина уставился немигающим взглядом на Макса, кажется, даже вздохнуть не мог. Макс посмотрел на него, в его испуганные глаза, в его омуте страха молодой человек увидел безразличие. Тот отрешился, утопая в шепоте молитв. Добро молитв не признавало, оно признавало силу.

Макс направил оружие на цель, та стояла, не шелохнувшись, словно окаменел и неотрывно следил за каждым движением молодого человека. У Макса тряслась рука, он ненавидел себя за слабость, злился, что посторонние видят его нерешительность, но не мог взять себя в руки.

— Макс, он зло. Найди покой и сделай мир добрее. — майор шептал рядом, даря ему уверенность в правильности действия.

Макс глубоко вздохнул, нашел себе оправдание, что он делает верно. Закрыл глаза, надеясь стереть из памяти образ цели и его взгляд. Макс открыл глаза, рука перестала трястись, покой закрыл его от совести и он нажал на курок. Он мог убить.

— Просыпайся, Спящая красавица, мы приехали. — услышал Макс сквозь поток воспоминаний настороженный голос Ады.

Они вышли из такси, расплатились и остались вдвоём перед большими железными воротами, за которыми прятался Шаман.

— Ну? — хмыкнула Ада, сверля его взглядом. — Постучи.

— Он нас ждёт. — мужчина подошёл к двери в воротах и толкнул её, та с тихим скрипом открылась, женщина закатила глаза и молча пошла за Максом.

Во дворе никого не было, лишь в окне на первом этаже горел тускло свет, там их и ждали. В уличном бассейне бурлила вода, она становилась то тёмнее, то светлее, часть уже вылилась за бортики бассейна. Тучи сгустились над дачным поселком, сумерки резко опустились на улицу. Макс поежился, Ада выглядела спокойной.

— Будет нелегко. — кивнула сама себе женщина и они прошли в холодный дом, Макс заметил, что вода в бассейне окончательно стала черной.

Они шли на свет, где посреди небольшой гостиной в кресле с зелёной обивкой сидел Шаман. Он встретил их с лёгкой улыбкой на тонких губах, отпив глоток спиртного из прозрачного стакана, сухо спросил:

— Чего так долго?

— И вам добрый день, или вечер. — грубо отозвалась Ада, кивая в сторону окна.

— Что с бассейном?

— Грязь посетила мой дом. — Шаман перевёл взгляд на Макса и смерил его взглядом. — Здравствуй, воин.

— Здравствуй. — кивнул Макс и сел напротив мужчины, рядом встала Ада. — Нам нужен пазл.

— Кто, прости? — удивился Шаман и рассмеялся. — Пазл?!

— Заткнись! — раздраженно сказала Ада, он замолчал и зло посмотрел на неё.

— Твоя уверенность тебя погубит.

— Скажи, где он? — женщина подошла ближе, Макс за всем наблюдал и чувствовал силу Шамана, её аура разлилась по комнате, он не закрывался от них, но продолжал помогать пазлу.

— Сосуд там, где ему положено быть. Вы первые нашли меня.

— Отдай нам воду, предатель. — прошипела Ада, Шаман пожал плечами.

— У меня её нет.

— Лжешь.

— Это правда. — кивнул ей Макс. — Я знаю это.

— О, женщина. Слушай воина. Если бы прислушалась, то и сосуд нашла бы в кафе, а теперь всё, он станет сильнее.

— Блядь! — выругалась Ада, она поняла свою ошибку и ей не простят. Женщина почувствовала, как невидимые руки прикоснулись к её шее, ей стало трудно дышать. Перед глазами потемнело, было страшно, но она не подала вида, только обеспокоено посмотрела на Макса.

— Черт! — Макс дёрнул её ближе к себе и дыхание вернулось. — Ты нужна нам.

— Что, чуть не убили за самоуверенность? — Шаман следил за Максом, который не так прост, как кажется на первый взгляд. — Не знал, что так умеешь?

— Я разозлился. — оправдывался Макс, испытывая чувство вины перед Адой, но именно из-за неё они топтались на месте. — Шаман, давай без прелюдий. Нам нужен п… сосуд. Он придет к тебе, у тебя есть тёмная вода, которая ему нужна. Сдай её Высшим Силам и тебя примут обратно.

— Твоя сладкая ложь, воин, мне не нужна. Я на стороне своего деда. Я устал от вашего мира.

— Ну, тогда, ты умрёшь.

— Я не боюсь смерти, я ее жду. — Шаман откинулся на спинку кресла.

— Не так быстро, я хочу видеть. — Ада вплотную подошла к Шаману и положила на его ладонь свою. — Больно не будет. — солгала женщина.

Шаман думал, что знает о боли всё, но, черт возьми, он ошибался. Он не знал о боли ничего до сегодня. Как только женщина дотронулась до него, на всё его тело обрушился поток дикой боли, ему выкручивало кости, казалось, что их выворачивало наизнанку. В голове была одна каша, от боли в ней, у него болели глаза от света лампы, что ему захотелось выколоть их из глазниц. Кровь в жилах застывала, превращаясь в густую субстанцию, и пыталась протолкнуть себя по венам. Кожа на теле ныла и горела в том месте, где была ладонь Ады, Шаман готов лишиться всей кожи, лишь бы она отошла от него.

Боль овладела им, она коснулась каждой части его тела, выжигая в нем всё. Шаман стиснул зубы, чтобы не кричать, он ловил на себе испуганный взгляд воина, а самого будто парализовало. Мужчина хотел оттолкнуть от себя Аду, но не смог даже поднять руку, он ослаб. Как никогда ему хотелось умереть.

Новая волна боли пронзила его органы, на сей раз Шаман не смог молчать, он вскрикнул, его печень, словно жарили на сковороде, лёгкие не слушались и не давали сделать вздох. Желудок зарезало от приступа, его скрутило, всё стянуло, что Шаман согнулся пополам, а сердце замедляло свой ход. Он почувствовал металлический привкус во рту, а из уголка губ потекла теплая вязкая струйка крови.

Шаман слушал биение своего сердца, боль отошла на второй план, с каждым стуком мужчина приближался к своему концу. Тук. Короткий вдох, так как не мог полностью вздохнуть. Тук. Темнота завладела его зрением. Тук. Холод обнял его за плечи. Тук. И больше не больно.

— Сука! — крикнула Ада, отстранившись от тела Шамана. — Пазла здесь нет, и она сюда даже не идёт!

Макс не слушал её, он смотрел на молодого мужчину напротив себя, отходя от шока, что буквально пару минут назад они вели беседу, а теперь его нет. Так легко Ада забрала его жизнь, что Максу стало не по себе. Он смотрел на Шамана, на его хорошо отглаженный дорогой костюм, на его бледное лицо, на потускневшие зелёные глаза, из которых ушла жизнь.

— Она в другом месте, он ее скрывал от нас, поэтому сюда привел своей открытостью от стены. Мы идиоты! — истерично хохотала Ада, дрожащими руками она пыталась закурить. — Чертов Шаман, обставил нас!

— Ты говоришь «она»? — Макс поднялся со своего места и помог прикурить женщине.

— Он знал, что сосуд женщина, но образ её скрыт. — Ада вышла вон из гостиной и села в холле, где царил вечерний сумрак. — Он отдал распоряжения своей сестре.

— Сестре? Высшие не знали о ней?

— Нет, он прятал её. Шаман был силён, его стены многих могли закрыть.

— И?

— Нужно возвращаться. Я покажу, куда ехать.

Макс молчал, он видел, что Ада устала, она выглядела подавленной.

— Я не хотела его убивать, Макс. — прохрипела женщина, делая затяжку. — Ты воин и то твоя участь. Но чем дальше я погружалась в его голову, тем ярче образы становились. Он нес в себе историю поколения. Я не сдержалась.

— Он всё равно больше не нужен нам. Поехали, Ада.

Они вышли во двор, на улице стояла тишина, не было ни птиц, ни ветра, ни посторонних звуков, будто всё умерло. Вода в бассейне испарилась. Всё умерло вместе с хозяином.

* * *

Ира стояла напротив здания в девять этажей, красиво украшенного стеклом, которое складывалось в рисунок волн, они играли на солнце бликами. Красивое здание, отель привлекал к себе посетителей, сюда то приезжал люди с сумками, то поспешно выезжали. Из-за них на улице было достаточно оживленно, кто-то громко говорил, кто-то смеялся, кто-то шептал, девушка выбивалась из общей толпы, она как вкопанная стояла и не могла почувствовать, куда идти дальше. Понимала, что пришла в нужный отель, но на какой этаж? У кого спросить?

Она не сразу сюда пришла, вначале она направилась на вокзал, чтобы купить билет до дачного поселка Зори, но что-то не повернуло обратно, её обдало холодом, отчего Иру затрясло. Девушка села в привокзальном бистро и, заказав себе кофе, пыталась собрать мысли в кучу.

Её все также морозило, значит, она ушла с верного пути. Ира поняла, что когда холод её ориентирует и за правильный выбор награждал её теплом. Нужно вернуться в исходную точку. Обратно в «Онно». Но лед в теле говорил, что идея плохая. Значит, в один из отелей. Лёгкое прикосновение тепла. Нужно довериться ощущениям. Именно ощущения единственно верное, что может быть на данный момент.

Ира не понимала, кто ею руководит, зачем её направляет холод, почему кто-то ею жертвует. Для чего. Она чувствовала себя потерянной, тоска её всё же накрыла своим одеялом, ей было уютно с ней. Тоска и холод сопровождали её и казалось, что они с ней навсегда.

Ира сделала глоток невкусного кофе, на телефон пришло сообщение от Инги, та интересовалась как у неё дела. А она не знала, что ответить, поэтому оставила сообщение непрочитанным. В порядке ли она? Наверное, да. Жажду она не чувствовала, она вообще ничего не чувствовала. И от этого ей было спокойно. Возможно, она всю жизнь ждала подобного, чтобы не чувствовать ничего, кроме холода и тоски.

Девушка плотнее укуталась в плащ и широким шагом пошла ко входу в отель. Возле дверей стоял швейцар, при виде бледной девушки с тоскливым взглядом, он вздрогнул, но всё же мягко спросил:

— Вам помочь?

— Да, — холодно отозвалась Ира, закурив. — Мне нужен Шаман. Он здесь?

— Шаман? — переспросил мужчина, Ира кивнула. — Минуту. — он жестом подозвал к себе кого-то в холле отеля, через минуту к ним подошёл высокий крепкий мужчина, видимо, охранник. — Петр, девушка ищет Шамана.

— Зачем? — зло спросил мужчина, сверля её глазами.

— Я так чувствую. — просто сказала Ира, делая затяжку.

— Жди. — охранник ушел, девушка пожала плечами и выкинула бычок в урну. Сомнений не было, что она пришла правильно, тепло по ней разливалось приятными волнами.

— Ты сосуд? — раздраженно спросила подошедшая девушка. Она молодая, совсем юная, её зелёные глаза сканировали Иру, пыталась в ней что-то разглядеть, только она закрытая книга, даже для самой себя.

— Кто? — спросила Ира. — Я не знаю, кто я.

— Интересно. Я Кристина. — она протянула руку для пожатия и Ира ответила на него, жар прошёл по телу женщины.

К ним подъехал автомобиль, за рулём которого сидел уже знакомый охранник.

— Поехали. У нас мало времени. — они сели в салон и автомобиль сорвался с места.

— Ты Шаман? — Ира и Кристина сидели на задних сидениях, стараясь не касаться друг друга.

— Он мой брат, но он занят другой задачей, тебя поручил мне. — Кристине было неуютно рядом с женщиной. Незнакомка внимательно смотрела на нее черными глаза, девушка почувствовала усталость. — С тобой что-то не так.

— Я с вчера это знаю.

— Нет. — машина стремительно везла их загород, оставляя за собой шумный город. — До этого что-то не было не так. Не зря ты сосуд.

— Сосуд для чего? — Ира отвела взгляд от Кристины, девушке стало немного легче, но вялость не покидала её.

— Для тёмной воды зла. — бросила через плечо Кристина. Ира вздрогнула от слов сестры Шамана, она испугалась, она ожидала чего угодно, но не этого. Всё казалось ненастоящим и смешным. Зло. Это же только в сказках? И для чего она сосуд? И почему сосуд?

— Почему именно я?

— Я на многое не знаю ответа. Но ты чем-то уникальна, и то, как мне рядом с тобой нехорошо, думаю, ты питаешься мной в данный момент.

— Со мной плохо мужчинам, но не женщинам.

— Так и я непростая женщина. Мой брат Шаман, я представитель своего рода и хорошо чувствую людей. Тебя я не чувствую, но ты под защитой. Ты словно высасываешь людей.

— Я не упырь. — рассмеялась Ира, закурив.

— А их и не бывает.

— Кристина, куда мы едем?

— Туда, где мы тебя наполним. Ты необходима миру. И ты нужна злу.

— Мне страшно. — призналась Ира, стряхивая пепел, разлившееся тепло по телу успокоило её, ей не нужно бояться. Пусть боятся её.

5 глава

Клеймо

Они въехали на заброшенную стройку какого-то лагеря, где уже всё давно поросло травой, а деревья завладели каждым куском земли. Заброшенность со времен девяностых давила на них серыми полуразрушенными стенами, в сумраке они нависали искалеченными глыбами на нежданных гостей.

Кристина старалась держаться на расстоянии от Иры, так как та вытягивала с неё энергию, девушка чувствовала постоянную слабость и сонливость. Ира же казалась более бодрой, будто весь день она не пребывала в поиске, обойдя половину города. Неожиданно девушка остановилась, в её темных глазах читалась боль.

— Ира, что случилось? — Кристина чуть ближе подошла к ней.

— Жажда вернулась. Здесь хранится то, что мне нужно?

— Да, в одной из стен. — кивнула Кристина. — Нам нужно поторопиться, Шаман не сможет их сдерживать слишком долго.

После её слов охранник достал с багажника кувалду и Кристина повела их внутрь здания.

Ира старалась унять дрожь в теле, организму не терпелось взять в руки то, что могло утолить её жажду. Сегодня она была сильнее, во рту всё сухо, желудок больно сводило спазмами, кровь медленно текла по венам, сердце стучало через раз, девушка словно умирала. Или умрёт обязательно, если не утолит свою жажду.

Они прошли в задание и по бетонной лестнице поднялись на второй этаж. В небольшой заброшенной комнате, где не было ни дверей, ни окон пахло сыростью и затхлостью. На полу лежало два матраса, на них выступила плесень и покрывала собой по краям. От стен веяло безысходностью.

— Здесь. — Кристина указала охраннику, куда бить кувалдой, сама она достала из-под матраса три свечи и зажгла их, темнота немного рассеялась. Девушка посмотрела на Иру и испугалась её дикого взгляда. Она неотрывно смотрела за тем, как охранник разбивал стену, не моргая от звука ударов. В темных глазах читался голод, он пришёл на место жажде, у неё даже слюна стекала из уголка губ, напоминая бешеного пса. Всё тело Иры напряжено, словно у хищника, готовая броситься в момент на свою жертву. Она дрожала, но уже не пыталась унять дрожь, она её не замечала.

Кристина вздрогнула от последнего удара кувалдой, стена поддалась и в ней образовалась пробрешина. Девушка хотела подойти к стене, но Ира первая двинулась туда, она зло посмотрела на мужчину, тот поежился от её взгляда:

— Уходи. — тому не нужно было повторять дважды, кинув орудие разрушения в угол и, запинаясь в темноте, он поспешно покинул здание. Кристина же не знала, что ей делать. Она хотела бежать за мужчиной, бросить всё и вернуться к Шаману, но его скорее всего нет в живых. Ей стало больно в области сердца, она не представляла себе жизни без брата, он всегда был рядом, а теперь его нет.

Иру лихорадило, она решительно запустила руку внутрь стены и, пошарив там рукой, почувствовала холод металла пузатой фляги. Девушка жадно схватила её и села на матрас, прижимая флягу к себе. Она не решалась, хоть жажда и душила. Сейчас она понимала, что стоит только поддаться своему желанию, своему голоду, то дороги назад не будет, Ира сделает окончательный шаг в сторону неизведанного и оно её поглотит. Но так уж она этого не хотела? Что она может вспомнить важного из своей жизни, с чем не могла бы расстаться? Родители? Так они давно умерли. А, кроме них никого не было из родных. Друзья? Инга переживёт, хотя позвонить ей стоило бы. Андрей? Да он её забудет вскоре, она же его убивала. А то, что сейчас у неё в руке даёт ей значимость, делает важной. Пусть она не на стороне света, но на его стороне она никогда и не была.

— Ира… — окликнула её Кристина, но та не слушала её.

Ира решительно открыла крышку, она уже внутренне знала, что здесь мало, нужно будет искать ещё, сосуд должен наполниться полностью. Девушка понюхала жидкость во фляге, она ничем не пахла, но влекла её к себе. Нужно её выпить, это правильно. Так надо. Необходимо сделать шаг, всё перечеркнуть и пойти на встречу. На встречу злу.

Девушка зажмурилась и припала к фляге ртом, как только она попала в её организм, жажда ушла, наполняя собой Иру, давая ей сил, защиту, обращаясь на неё тоской и теплом, прогоняя холод внутри. С последним глотком, Ира почувствовала жар, вместо крови будто лава, которая выжигала девушку изнутри. Кожа горела, она испуганно посмотрела на Кристину, но та не могла даже пошевелиться, что-то её испугало. Возможно, вид бледной Иры с безумным черным взглядом. Вдруг зажгло левую ладонь, девушка закричала, так как боль пронзила всё её тело. Она посмотрела на руку и увидела, как на ладони проявляется рисунок, уродая её кожу. Кожа покраснела, дорисовая очертания рисунка кувшина, затем контур почернел как от сильного ожога и Ира снова закричала от нового приступа боли, падая в черноту забытья.

Наверняка, она потеряла сознание, так как почувствовала, что упала на холодный матрас и ударилась головой о бетонный пол здания, где-то вдалеке услышала визг Кристины. Но все стало неважно.

Ира падала в знакомую черную воду, та уже не пыталась в неё проникнуть, она и так уже в ней. Вода приятно обволакивала тело, лаская её своей рябью, убаюкивала девушку. Тихим журчанием шептала, что она верно всё сделала, но покалыванием твердила, это только начало. В момент вода замедлила рябь и стала черным стеклом, Ира увидела в его отражении ответы на все вопросы. Она видела Зло и видела Добро, во имя которого уничтожали города, людей, всё для того, чтобы задержаться в мире, чтобы питаться силами сильных и забирать жизни слабых. Зло же выжидало, посылая сосуды, испытывая посланников, пытаясь овладеть добрым, пить из него, но всё тщетно. Добро было сильно, люди стремились к нему под крыло, заливая кровью землю, насыщая голод Добра и давая силу Высшим. Высшие имели влияние. Они знали много. Знали все сосуды, успевали их уничтожить до того, как их получит Зло. Знали, как правильно воспитать воинов, чтобы они слепо шли за своим предназначением, веруя в их правду. Только Шаман их смог обмануть, спрятав своими стенами сосуды, лишь в день Тумана Высшие хоть что-то могли увидеть, но не успели.

Ира увидела воина. Он был рядом с женщиной на улице, они ехали в автомобиле, которым он управлял. Это не его автомобиль. Они его угнали. Воина нужно запомнить, каждую черту лица, шрам небольшой на щеке, светлые волосы и синие глаза, в которых уничтожающий огонь. Они убили Шамана. Ира почувствовала боль утраты. Она хотела дотянуться до воина и убить его, но неожиданно он посмотрел ей прямо в глаза. Воин тоже её увидел. Не ожидал. Но почувствовал. Ира поняла это по ощущение его присутствия рядом. Идиотка!

Женщина размахнулась и ударила по стеклу, оно разлетелось вдребезги брызгами чёрной воды.

Ира открыла глаза, ловя ртом воздух, её ищут. И будут искать. Ей нужно спастись. Ей нужно исполнить свою миссию. Вокруг было темно, лишь в углу горели свечи, где, прислонившись к бетонной стене, сидела испуганная Кристина. Бедная девочка. Она смотрела мимо Иры, боясь сделать движение. Девушка села на матрасе, ощущая всем телом, что кто-то есть ещё рядом, но не чужой.

— Ир-ра… — заикаясь прохрипела Кристина, она потянула к ней руку и обе услышали рычание.

— Шшш… — Ира вытянула руку в темноту и в ней нащупала собачью морду. Животное облизнуло ей руку, но не выходило из темноты. — Это друг. — пёс ещё раз её лизнул и вышел за дверной проем. Но он рядом.

— Он пришел из ниоткуда, когда ты упала в обморок. Я боялась пошевелиться. — Кристину трясло, Ира подошла к ней вплотную и крепко обняла, почувствовав боль в ладони.

— Кристина, они его убили.

— Я знаю. — горько усмехнулась девушка, не веря, что в семнадцать лет осталась совсем одна. — Как рука?

— Болит. — Ира подвела ладонь к свечи и увидела на ладони клеймо в виде кувшина. — Теперь всем видно, что я сосуд.

— Меньше маши рукой.

— Мне нужно уходить отсюда, воин видел меня. — Ира поднялась на ноги, возвышаясь над Кристиной. — За брата твоего отомщу.

— Нет, постой. — девушка схватила Иру за локоть. — Шаман велел мне попросить у тебя защиты.

— Кристина, я себя толком защитить не могу и они идут за мной. — Ира хотела образумить девушку, как она её может защитить, если та чувствовала, что из нее медленно забирают жизнь. — И тебе со мной плохо, ты помнишь?

— Помню, ты и сейчас пытаешься, но меньше. Возможно, черная вода тебя насытила. Но я совсем одна. Что мне делать? — Кристина лгала, с неё по-прежнему медленно пила энергию Ира, но девушка боялась остаться одна и готова пойти на жертву.

— Блядь. — выругалась Ира и закурила. — Вставай и пошли. Охранник уехал?

— Нет. А куда нам ехать? — Кристина встала за Ирой, помня про пса.

— Подальше отсюда. — Ира схватила девушку за руку и побежали прочь из здания. Они обе чувствовали, что следом бежит пёс, слышали его дыхание.

Автомобиль стоял у входа, мужчина внутри дремал, но при их появлении сразу же взбодрился. Он нахмурился, когда увидел за спинами женщин очертания большого пса.

— Нам нужно ехать отсюда. Они близко, гонят на всех парах. — Ира дрожала, пусть она сейчас под защитой, но она их сдала своим любопытством, сейчас их закрывало зло, но воин учуял след. А она не готова к битве. Девушки заскочили в салон автомобиля, пес остался снаружи, его оскал не предвещал ничего хорошего, значит, враг близко.

— Денис, езжай же. — торопила Кристина мужчину, он завел мотор и они сорвались с места.

— Есть другая дорога? — с надеждой спросила Ира, но охранник промолчал. — Значит, должны успеть.

Фары рассеивали темноту ночи, пытаясь освещать им дорогу сквозь заросли деревьев и кустов, но будто сама дорога была не на их стороне. Она то петляла, то заводила их в заросли, которые не проехать, то приводила их к оврагу.

— Такой дорога не была. — чуть слышно прошептала Кристина, со страхом смотря на Иру. Та знала, что без помощи Высших здесь не обошлось. Они их путают, заводят куда-то.

— Там есть дорога! — ткнула пальцем вправо Ира и Денис резко повернул, дальше всё было как во сне.

Как только они повернули и выехали на дорогу, их ослепил яркий свет фар автомобиля напротив, который выскочил им навстречу. Никто не смог затормозить и они столкнулись. Ира услышала звук разбитого стекла, противный скрежет металла нарушал покой природы вокруг, услышала визг Кристины, ту кинуло вперёд и она ударилась грудью о переднее сиденье. Ира старалась подняться с пола, слушая хрип Дениса спереди, она взглянула в его сторону, из его груди текла кровь, след от пули. Но откуда?

— Выходи. — услышала она громкий голос мужчины, понимая, кто это. Паника овладела Ирой, если она ничего не придумает, то её жизнь закончится здесь.

— Ира? — Кристина кивнула в сторону Дениса, тот не подавал признаков жизни, но за поясом у него виднелся пистолет. Девушка потянулась за ним, слегка приподнявшись, но шаг был опрометчивым, звук выстрела рассеял тишину и руку Иры обожгло огнем, она не закричала, а уставилась на левое плечо, из которого медленно появлялось красное пятно.

Паника прошла, Ира перевела дыхание:

— Я выхожу. — девушка подползла к двери и, открыв её, встретилась с пастью пса, тот тяжело дышал и поскуливал. — Знаю, знаю… — Ира погладила пса по горячей черной шерсти, тот отошёл от него, его вой разнёсся по всему лесу и вмиг из его широкой спины стали выпрыгивать щенки, но когда они касались земли, вырастали до взрослого пса.

Девушка зажмурилась, не веря в происходящее, но пока из него появлялись псы, клеймо на её руке пекло, окрашивая ладонь чернотой.

— Макс, беги! — услышала женский крик Ира, за ним последовала стрельба, пытались попасть в псов, но пули пролетали насквозь. Два десятка псов окружали воина, пули кончились, фары машин не светили, темнота поглотила их место аварии и в тишине слышно лишь жаркое дыхание псов и как они медленно наступали.

Ира вышла из машины, тащя за собой Кристина, ту сковал страх. Она часто дышала, а тело трясло, ледяные руки схватили Иру как единственное спасение.

Девушка посмотрела на автомобиль воина, свет салона позволял его увидеть, они сидели внутри и не могли выйти из-за псов, а те в положении прыжка будто только и ждали их первого шага, чтобы разорвать.

Ира встретилась взглядом с воином, он смотрел на неё с лёгким удивлением и в глубине поблескивала злость, она чувствовала, что он мечтает её уничтожить, но сегодня удача на её стороне. Мужчина провёл пальцем по шее, давая ей понять, что смерть от его рук её настигнет, она же отвернулась, желая одного, дотянуть до утра. Рана кровила, лишая ее медленно сил.

— Как мы доберемся до города? — спросила Кристина, когда они, оставив псов у машин, вышли к тропинке. Воин больше не петлял их. У него другие заботы.

— Не знаю. — Ира прислонилась к дереву, тепло разливалось по телу, с руки капала кровь.

— Я перевяжу. — Кристина сняла куртку, затем рубашку и перевязала ею руку девушки, Ира скривилась от боли, перед глазами все поплыло. — Эй, — Кристина побила её по щекам. — Не смей терять сознание.

— Мне нужно к врачу.

— Нам нужно дойти до дороги, а там что-нибудь придумаем.

Шли они долго, пару раз Ира готова была потерять сознание, но настойчивость Кристины вытаскивала её из обморока. Тропинка привела их к трассе, когда на горизонте уже был виделся рассвет, утро встретило их прохладой.

Кристина помогла сесть Ире на обочину, девушка выглядела плохо, она сильно побледнела, губы уже не были розовыми, с лёгкой синевой, зубы её выбивали дробь, одежда грязная от крови, злой взгляд чёрных глаз не предвещал ничего хорошего.

— Нужно позвонить. — процедила сквозь зубы Ира, доставая телефон из кармана плаща. — Найди контакт Инги. — девушка протянула телефон и почувствовала, что тьма её поглотила, она падала в объятия смерти.

6 глава

Смерть подождёт

Инга ехала по утренней трассе, пытаясь прогнать озноб от раннего пробуждения. Дорога была свободной и она смело жала педаль газа, надеясь, что успеет. У нее до сих пор в ушах стоит истеричный голос девушки, что ей звонила с номера Иры. Девушка плакала и всё твердила, что Ира умирает. Инга не помня себя соскочила с кровати и, натянув одежду, помчалась к ним. Только не могла понять, как Ира оказалась вне дома, за городом и ещё умирает. Что могло случиться и сможет ли она помочь.

Инга замотала головой, прогоняя дурные мысли, она успеет, она поможет. Женщина резко затормозила, как увидела на обочине сидящую молодую девушку, лет семнадцати — восемнадцати, а рядом с ней лежала Ира.

— Что с ней? — Инга выскочила с автомобиля и встретилась полного боли взглядом незнакомки.

— Ее ранили в руку и она потеряла сознание. Ей нельзя в больницу, её могут найти. — девушка крепче прижала к себе Иру, та была без сознания и медленно дышала, слишком медленно.

— Я поняла. — кивнула Инга, хотя, она ничего не понимала. — Помоги мне её положить в машину и поедем.

Ира показалась очень легкой, словно пушинка, они положили её на заднее сиденье и сели сами внутрь. Инга дрожащей рукой набрала номер, молясь, чтобы на той стороне ответили.

— Да, Инга. — ответил хрипло мужчина.

— Соломон, мне нужна помощь…

* * *

Её вытягивали из приятных объятий смерти. В приятном мраке было спокойно и все понятно. Здесь она была никем и её это устраивало. Устраивало, что ей никуда не надо, её не мучает холод, её не изнуряла жажда, ей всё безразлично. Не нужно ничего решать, не нужно никого защищать, не нужно быть сосудом. Здесь она принадлежала сама себе.

Кто-то вдалеке ей что-то говорил, звал обратно к жизни, чьи-то пальцы были в её плоти, кто-то её хвалил за что-то, хотя, оне ничего не говорила.

— Умница, девочка, сейчас мы тебя подлатаем. — голос мужской, мягкий и обволакивающий, именно он её тянул из смерти, а она старалась держаться за мрак. Здесь её спасение.

— Ты же поможешь ей? — голос Инги, значит, успела подруга.

Ире стало холодно, ею были недовольны, наказывали за ее слабость, она обязана дойти до конца, от неё многое зависит.

— Да, но у меня долго нельзя находиться.

— Мы уйдем, только помогите. — хныкала рядом Кристина.

Голоса смешались в один гул, Ире стало больно руку, кровь текла быстро по венам и она это чувствовала. Нужно усилие. Раненную руку начало стягивать, её жгло, болью отдаваясь в голове. Ира чувствовала как стягиваются мышцы в ране, словно пытаются завязаться в узел. Чувствовала как ломит кость, что пробило пулей, её хруст нарушил тишину в помещении. Запахло паленым и ладонь с клеймом пекло с новой силой.

— Какого хрена?! — услышала Ира мужской возглас и звук падающего инструмента.

— Ира? — теперь голос Кристины её будет преследовать. Девушка открыла глаза и посмотрела сначала на сестру Шамана, затем на остальных, те шокировано смотрели на неё. Ира взглянула на плечо, рана затянулась, оставив только большой шрам. Клеймо успокоилось.

Помещение было гаражом, где всё оборудовано под операции, пахло антисептиком и кровью. Её кровью. Здесь было прохладно, но Ира не чувствовала холода, он вновь внутри нее. Всё вернулось, холод и тоска. Значит, она далеко от цели. Кто-то стал скрести в металлическую дверь гаража, мужчина нахмурился.

— Впустите. — хрипло попросила Ира и села на кушетке, рядом с ней тут же оказалась Кристина, Инга же не шелохнулась, боясь подойти. Мужчина открыл дверь и тут же прижался к холодной стене, неспешно внутрь прошёл пес, чёрный как ночь, он тихо ступал по полу своими большими лапами, с его пасти текла черная слизь, пачкая белые клыки. Его шерсть блестела в лучах полуденного солнца, которое воровато проникало в гараж через щели. У пса не было глаз, вместо них пустые глазницы, в которых один лишь мрак. Животное подошло к Ире, оно был большим, достигал ей примерно до талии, с урчанием сел возле неё. Девушка посмотрела темным взглядом сначала на Ингу, потом на мужчину, им было неуютно, в глазах одни вопросы.

— Инга, спасибо за помощь. — Ира встала с кушетке, но её зашатало, она бы упала, но мужчина её поймал и помог сесть обратно, пес зарычал. — Шшш… Друзья.

— Тебе, девочка, нужно полежать.

— Возможно, но нас могут найти. — Ира почувствовала лёгкое сжатие руки Кристиной.

— Ира, во что ты вляпалась? И, что это вообще такое? — Инга махнула в сторону пса и девушки. — Я ничего не понимаю.

— Здесь и понимать нечего. — грубо отозвалась Ирина, гладя пса по голове. — Мне нужна только одежда и мы уходим.

— Куда? — тут же спросил Соломон, Ира почувствовала разряд тока по телу, точно понимая, куда им ехать.

— В столицу нашей родины. Инга, помоги с одеждой.

— Дорогая, я всегда готова помочь. Только я боюсь за тебя. — женщина подошла к подруге и обняла её за плечи, тело той было холодное, что Инге стало не по себе. От Иры тянуло тоской, что рядом с ней не хотелось находиться.

— Не нужно. — Ирина взглянула холодно на Кристину, которая дремала у неё на плече. — И, наверное, нужно поесть. Кристина не ела.

— А ты, девочка? — обеспокоено спросил мужчина, Ира ничего не ответила, решительно снимая мокрый от крови плащ.

Ира не чувствовала, что хочет еды или хочет спать. Ей нужно было двигаться дальше, утолить жажду, которая, после регенерации тела стала сильнее, силы потрачены зря и всё из-за её безрассудства. Нужно бежать от воина, бежать, пока она не станет сильнее, иначе, не выживет. Ей стало теплее, значит, она верно мыслит. Бегство её правильный выбор.

* * *

— Десять. Одиннадцать. Двенадцать. — Ада монотонно, в который раз считала псов, окружившие их искореженный автомобиль. Под утро пара их разглядела, рассмотрела тёмные от слизи пасти, пустые глазницы, те не лаяли, а смирно сидели до тех пор, пока Ада или Макс не сделают движение, тогда животные сразу становились в стойку и ждали следующего движения. Максу не было страшно, знал, что их не тронут, пока они в машине, здесь они ничем не угрожают сосуду. На некоторое время воин потерял её совсем, не чувствуя девушку, посчитал, что всё же умерла, в глубине души он надеялся на такой исход, но ближе к обеду он понял, что зря надеялся. Мужчина чувствовал присутствие сосуда, только не чувствовал, где она.

Макс закрыл глаза, его начала одолевать головная боль, они слишком долго в замкнутом пространстве в заложниках у стаи. Ада продолжала считать, она считала и считала, сводя своим тихим голосом с ума. Женщина ничего больше не говорила, только её размеренный счет, псов же по-прежнему было двадцать. Мужчина глубоко вздохнул, именно сейчас ему захотелось оказаться где-то далеко, на детской качели у дедушки на даче, где всё просто. Ему было достаточно вовремя поесть, принести воды и он молодец. Тогда со спокойной совестью Макс мог сесть на любимую качель, дед приносил ему чашку с клубникой, он сидел и наслаждался сочной ягодой. Тогда Макс не знал, что в скором времени его заберут из родного дома и закроют в его личном аду во благо добра. Но в тот момент мальчик Максим познал, что такое настоящее счастье. Ни до ни после больше Макс не чувствовал той безмятежности, что окутывала его тогда. Он готов всё, что угодно отдать лишь бы на пару минут оказаться рядом с дедом на том же месте.

— Девятнадцать. — прохрипела Ада и схватила его за плечо. — Макс, их стало меньше. Смотри, они исчезают.

Макс открыл глаза, Ада оказалась права, псов действительно становилось меньше, они рассеивались перед ними темным дымом, оставляя после себя лишь вой, пробирающий до костей.

Они просидели так ещё минут двадцать, уставившись на то место, где сидели недавно псы, опасаясь, что появятся снова. Макс пытался отогнать гнетущие мысли о детстве, что ворвались столь бесцеремонно к нему в голову, Ада же нервно курила одну за одной, напряжение и бессонная ночь сказались на ней не лучшим образом. Синяки под глазами делали её старше, мятая одежда развеяла шарм женщины, растерянное выражение лица делало жалкой. Макс поморщился, а буквально вчера она ему казалось одной из красивейших женщин, что видел в своей жизни.

Ада не могла унять волнение внутри тела, она не испугалась псов, не испугалась встречи с сосудом, она до сих пор не могла забыть, что видела от Шамана. Женщина не могла забыть картины прошлого, которые хранили его предки. Перед ее глазами до сих пор стояли образы людей, пострадавших от добра, сколько они отдали сил на его воцарение. Как много крови впитала земля, чтобы добро появилось на свет и сколько черной крови удалось собрать злу, чтобы бросить вызов, ничтожно мало. Ада видела деда Шамана, который предал добро, тот устал барахтаться в лужах крови и отдался злу, пытаясь найти покой и сосуд. Ни того и ни другого найти не удалось. Зато удалось внуку, положившего начало борьбе.

Ада слепо верила Высшим, всегда им доверяла и благодарила за помощь, но именно сейчас она начала прозревать и боялась этого.

— Слушаю. — отозвался Макс на телефонный звонок, женщина вздрогнула от его голоса, он стал грубее и холоднее. — Я понял. — через минуту ответил мужчина голосу в трубке.

— И что? — устало спросила Ада, выходя вслед за Максом из салона автомобиля.

— За нами сейчас приедут, нас ждут Высшие.

— Ничего хорошего. Они редко вызывают к себе.

— Да, сосуд наполнился ночью и им это не нравится.

— Еще бы! — хмыкнула Ада, потягиваясь.

— Что ты знаешь, Ада? — Макс с интересом посмотрел на женщину, пусть он её боялся и ненавидел, а в глубине души презирал, но Ада многое знала, чего не знал сам.

— Макс, Высшие Силы зависят от действия как зла, так и добра, чем сильнее сосуд и его наполняемость, тем слабее становится они.

— Почему я не знал?

— А зачем знать воину всё устройство механизма?! — рассмеялась Ада. — Я же умею добывать информацию.

— Применяла свои силы?

— Я тебе этого не говорила. — она приторно улыбнулась и прислонилась к дереву. — Что-то я устала.

— Да. — согласно кивнул Макс, завидя впереди синий автомобиль. — За нами.

— Ох, не отдохнём мы сегодня, Макс. — Ада подошла к нему, но он отшатнулся от неё. — Эй, я не собираюсь лезть к тебе в голову. По крайней мере сейчас.

— Никогда, слышишь, никогда не лезь в мою голову. — прошипел Макс, смотря на Аду со злостью и она вновь почувствовала, что не может дышать, снова горло будто обхватили пальцами и давят, лишая воздуха. — Или я тебя убью. — Макс отвернулся и Ада сделала вдох спасения. Во второй раз жизни она испытала страх.

Автомобиль подъехал к ним и они поспешили сесть в салон, Макс на сей раз сел спереди, Ада устроилась на заднем, теша себя надеждой, что получится вздремнуть.

— Что-то непонятное творится. — проговорил водитель, когда они выехали на трассу по направлению к городу.

— В каком смысле? — лениво спросил Макс, делая напускное безразличие.

— Сегодня заболел Дмитрий Валерьевич, сколько его помню он никогда не болел.

— Сука. — Ада подскочила на месте, значит, они серьезно ошиблись. Они должны были рискуя своей жизнью убить сосуд, теперь механизм запущен и первое, что пришло с новым глотком зла, это болезни. Болезни близких добру.

— Все носятся по штабу, ждем врачей. — продолжал водитель. — Тяжёлое время настаёт для нас всех.

— Мой друг, ты не представляешь насколько. — кивнул Макс, сжимая кулаки.

7 глава

Высшие Силы

И только пепел останется, после нас…

Когда началась борьба добра и зла уже никто не помнит. Стерлась из памяти поколений первая битва двух людей, один из которых нес добро, второй нес зло. В первом текла горячая кровь, во втором темные воды, в которых не осталось ни капли крови. Когда они бились никто не помнил, не помнили места их столкновения, не помнили их имена. Только темные воды крови остались от их битвы.

Но были те, кто помнил первых. Кто видел своими глазами жестокость добра и зла, кто знал, к чему приведет борьба. Они жили битвой, ждали решающего конца. Последователи питались силами добра, оно давало им здоровье, давало влияние, давало уверенность. Они в свою очередь уничтожали сосуды, не давали им завершить то, для чего они рождались. Так воин уничтожил первый сосуд, они бились долго, и убить его смог только с помощью огня. Сосуд зла сожгли заживо, испаряя из него темную воду. Второй родился спустя столетие, но того свели с ума его власть, которым одарило его зло, когда тот почти заполнился. А как только тот вышел из ума убить воину его не составило труда. И так с каждым поколением. Сосуды и все к ним причастные уничтожались, вырезались семьями и добро становилось сильнее. Добро царило на Земле, закрывая своим пледом людей ото зла. А какими методами не имело значение. Добро должно быть с кулаками. Ведь так?

Влад смотрел на своего отца ненавистным взглядом, тот лежал в кровати, высокая температура не давала ему подняться с неё. Глубоко в душе молодой человек радовался болезни близкого, пусть и понимал, что к ней провело, но он позволил себе эту слабость. Отец высморкался и сурово посмотрел на врача рядом с ним:

— Костя, я вообще не понимаю, откуда у тебя диплом врача? Ты лечить умеешь? А, коновал?

— Дмитрий Валерьевич, за один день болезнь не проходит. — прошипел пожилой врач и поставил укол, от которого мужчина скривился, стараясь не показать, что ему больно.

— Макс приехал? — обратился он к сыну.

— Да, они ожидают в кабинете. — кивнул Влад. — Они упустили сосуд снова. С ней пёс.

— А это уже плохо. Значит, сосуд заполняется. Хотя, по мне видно. За мной потянутся другие.

— Глупости, — махнул рукой Влад. — Я себя прекрасно чувствую, да и остальные тоже.

— Ха, ты слишком молод. Ты разве не чувствуешь еле заметный холод в теле? Не чувствуешь надвигающуюся слабость?

— Нет, отец. — он нагло врал. Влад чувствовал всё, что перечислил отец, но гнал прочь от себя эти ощущения. Он их боялся. Никто его не готовил к тому, что сосуд может наполняться. Все были уверены, что до этого не дойдет. А на деле? Отец заболел, Влад борется со страхом, а другие притихли, ожидая решения от Дмитрия Валерьевича, главы Высших Сил. Но его слабость вселяла неуверенность.

— Лжешь. Вижу же… — он умел видеть людей насквозь, добро наделило его такой способностью и как он злился, узнав, что Влад так не мог. Мальчик вообще ничего не мог, только выполнять приказы. — Ада с ним?

— Да — Влад и не пытался скрыть неприязнь к женщине, он её никогда не любил, зато отец видел в той то, чего не видел в сыне: силу и надежду.

— Пойди к ним, им нужно дать направление. Я устал, укол на меня действует.

— Что мне им сказать?

— Правду. Осталось две порции тёмной воды, если сосуд наполнится ими, то наступит вечный мрак. Нельзя этого допустить.

— Они не знают, где сосуд.

— Зато мы знаем, где может находиться вода, надо найти его быстрее. — пожилой мужчина закашлял. — Им нужно к ведьме.

— Я понял. — кивнул Влад, собираясь уйти, но встретился с испуганным взглядом отца. — Что? — тот протянул ему платок, которым закрывал рот при кашле, в него впиталось несколько капель крови.

* * *

Макс напряженно стоял у стены с книгами в кабинете и слушал тиканье часов, отсчитывая время. Ада по привычке пила, она налила себе виски в бокал для коньяка и наслаждалась напитком. Что-то в женщине поменялось, мужчина чувствовал, но ещё не понял, что его настораживало в ней.

Ему не нравилась резиденция Высших, здесь пахло кровью, ненавистный запах металла проникал через стены, заполняя всё пространство. Именно на крови и боли держалась сила добра, а вместе с ним и сила Высших. Но сегодня Макс видел как все в особняке затихли, встречающиеся представители с ними не здоровались, бросая на них гневные взгляды. Ото всех веяло враждебностью и… страхом? Мужчина заметил усталость их лиц, легкую поникшесть, немое требованием решить проблему с сосудом. Чего же они боялись? Что воин не справится? Но и битвы ещё не было, для которой он рожден. Пока он шел за сосудом как охотник за добычей. Пусть упустили, но найдет и уничтожит. Покой его не покидал, Макс уверен в себе.

— Хреново дело. — первое, что сказал Влад, когда зашёл в кабинет и закрыл дверь на ключ.

— Насколько? — Макс встретился со встревоженным взглядом Ады.

— Отец болеет. Добро начинает слабеть. Чёртов сосуд наполняется и все боятся.

— Его наполненность одной флягой ничего не значит. Она ранена.

— А должна быть убита. — зло сказал Влад, затыкая Макса. Он сел в кресло во главе стола и закурил. — Нам нужно найти очередную флягу раньше сосуда.

— И как это сделать? Я чувствую её, но слабо. День или два, и я узнаю, где она.

— Вам нужно к ведьме. — вздохнул Влад, поглощая их своим взглядом холодных синих глаз. — Она живёт в Подмосковье.

— Я к ней не поеду. — отозвалась Ада, осушив бокал. — Эта суку я ненавижу.

— Она поможет укрепить связь с сосудом. — Влад стукнул по столу кулаком. — Это первое, второе, сосуду могут помогать, надо знать ходы наперед.

— Чем эта ведьма страшна?

— Своими детишками.. — выплюнула слова женщина. — Макс, откажись от её помощи. Пожалеешь.

— Тебе ли, дорогая, не знать. — усмехнулся Влад. И да, она знала. Лишь однажды она попросила помощи у ведьмы и старалась стереть из памяти тот день.

— Макс справится сам.

— Нет, — отмахнулся воин. — Если есть возможность всё сделать быстрее и легче, я согласен.

— Отлично. Завтра вас отвезут к ней. И, Макс, Высшие Силы с тобой всегда.

— Я знаю.

После Влад отпустил их отдыхать, так как вечером тем предстоит долгий путь. Молодой мужчина откинулся на спинку кожаного кресла. Он чувствовал как несмотря на всю слабость, в него проникает сила добра. Влад почувствовал, когда зашёл, страх и неуверенность Ады и покой воина. Вначале он смутился новым ощущениям, но потом принял их, осознавая, что отец вскоре умрёт, а его силы, что он жадно копил в себе, идут в тело Влада. Но сколько ждать?

Влад поднялся со своего места и решительно направился обратно в спальню отца, где тот спал, хрипя лёгкими. Он сел на край кровати и с наслаждением всматривался в бледное лицо пожилого мужчины, вдыхая аромат смерти, что витала рядом. Спустился взглядом к губам отца, на которых свернулась кровь, что выскочила из его легких, Влад улыбался. Ему нравилось видеть отца слабым и умирающим. Мужчина прикоснулся к холодной руке отца, в ней уже не чувствовалась мощь, что исходила когда-то. Лишь холод смерти и победа болезни. И чем слабее отец, тем сильнее сын.

Настает время борьбы, добру нужны сильные молодые, а не опытные старцы. Влад решительно взял в руки подушку, та казалась лёгкой и мягкой, мужчина чувствовал, что его кто-то толкает сделать последний шаг. Не даёт ему времени думать, время мыслей прошло, настало время действий. Мужчина делает глубокий вдох, словно вынимая последнюю минуту жизни старика, и с порывом накрыл голову отца мягким пухом подушки.

И время замерло. Отец захрипел, схватил за кисть Влада, стараясь вырвать свою жизнь из крепких рук, но тщетно. Мужчина сильнее навалился на подушку, придавливая крепче, стараясь не обращать внимания на хрип и всхлипы по ней, отец поцарапал его предплечье ногтями в последнем рывке, но через секунду с громким стоном обмяк. В воздухе запахло кровью, стены наполнились новой смертью и они ликовали. Влад уткнулся лицом в подушку, что накрывала отца и старался выровнять дыхание. Но волна силы не давала сделать вдох. Он всё почувствовал. Отчаяние. Слабость. Страхи. Возбуждение. Нерешительность. Отрешенность. И силу. Влад понял о чём говорил отец, что за слабость им владела. Но Влад сильнее. Добро в нём сильнее. Оно ласкало его, даря силу власти.

Влад глубоко вздохнул и откинул подушку с лица отца. Тот не обрёл покой, после смерти. Его лицо исказила маска смерти вперемешку со страхом. Мужчина надеялся, что за секунду до кончины отец понял, кто его убил. Он почувствовал, что кто-то на него смотрит, резко повернувшись, увидел воина, тот закрывал на ключ дверь.

— Я пришел узнать больше о ведьме.

— И что? — Влад встал у окна.

— Смотрю, Дмитрий Валерьевич отдыхает, забылся спокойным сном.

— Да. — Влад улыбнулся и взглянул в сторона тела отца, который будто уменьшился в размерах, или просто он сам стал вмиг сильнее.

— Нужно будет позже позвать кого-то. — отозвался Макс, запах крови здесь в комнате, был сильнее, чем во всём доме, поэтому он и пришел сюда, став невольным свидетелем. Хотя, Максу было все равно, кто во главе Высших, у него своя цель и, кто будет его к ней направлять не так уж и важно.

— Позже. — пожал плечами Влад. — Добро должно быть с кулаками. — будто оправдывал себя он.

8 глава

Глазами детей

— Интересно всё получается. — Инга допила очередную чашку с кофе, смотря на Иру. Они все также сидели в гараже, Кристина спала на кушетке, пёс сидел рядом с девушкой, Соломон ушел, так как постоянно чувствовал слабость, находясь рядом с Ирой, решил оставить их на ночь, но дал понять, что больше нельзя. Он не любил гостей.

Ира рассказала подруге, что с ней случилось за два дня, отгоняя мысли о том, что этого делать нельзя. Она подвергает Ингу опасности, но та настояла. И сейчас, сидя в сумраке помещения, они молчали, переваривая рассказ Иры.

— А, что в Москве? — разрушила тишину Инга, наливая четвертую чашку кофе.

— Толком не знаю, но мне туда нужно. — Ира закурила. — Ответы и вода.

— Ты понимаешь, что влезла во что-то непонятное, и… неизвестно, чем всё кончится. Оставь всё. Сбегай.

— Не могу. — Ира сделала затяжку и улыбнулась. — Я впервые в жизни, Инга, делаю всё правильно. Все встает на свои места.

— Какими жертвами. Ты могла умереть.

— Это всё пустое. — отмахнулась Ира, она не знала, как объяснить подруге, что ради ощущения тепла внутри тела и покоя, что порой её охватывает, она готова пойти на многое. Что только сейчас осознала для чего живёт. Что нет необходимости лгать, изворачиваться, всё просто и прозрачно. Простота в том, что ей нужно выжить, найти воду и заполниться. А дальше будет вновь поиск, но только это важно. И больше ничего. Возможно, именно сейчас она чувствует себя немного счастливой.

Инга больше не приставала с вопросами, они молча сидели за столом, она пила кофе, а Ира курила, поглаживая пса, тот преданно сидел рядом, не отходя от неё ни на шаг. Говорить уже не хотелось, да и о чём? Женщина смотрела на подругу и не узнавала её. За два дня она стала холодной, стальной взгляд пронизывал, большие зрачки влезали в душу. Ира много курила, о чем-то думала, что не хотелось её тревожить. Не осталось ничего от веселой девушки, какой она была совсем недавно. Теперь рядом человек, которого Инга не знала и, если, быть откровенной, знать не хотела.

Ира переоделась в одежду, что принесла Инга, синие джинсы, такого же цвета рубашка и куртку темного цвета. Девушка подошла к спящей Кристине и легонько потрясла её за плечо, их автобус уезжает рано, им нужно уже выдвигаться. Кристина села на кушетке, в гараже царил сумрак раннего утра. В воздухе витал аромат табака, он залезал в нос и горло, не давая сделать глубокий вдох. Пёс лежал на входе, но видно по его напряжению, что он всегда готов к опасности. Ира пила что-то из кружки, а Инга с сочувствием смотрела на неё.

— Может, останешься здесь? — предложила женщина, заранее зная ответ девушки. — Скоро будет Соломон.

— Хорошо. — сонливо кивнула Кристина, вставая со своего места, бросила в рот мятную пластинку.

— Инга, — Ира обняла подругу, даря ей холод. — Спасибо. Если к тебе придут, не скрывай, слышишь, не скрывай, где я. Скажи им всё.

— Что?! — возмутилась Инга, в шоке глядя на подругу, но та была серьезна. — Я не смогу.

— Твое геройство того не стоит. — раздражённо сказала Ира и к ним зашёл Соломон.

— Нам пора.

Ехали они молча всю дорогу до автовокзала. Инга вроде задремала, Кристина следила за дорогой и поглядывала изредка на Иру, которая не спала всю ночь, но постепенно с неё уходила усталость, в то время как мужчина за рулём выглядел больным, но старался держаться. Понимала ли Ира как влияет на мужчин и, что с ними делает, Кристина не знала, но Соломона было жаль. Он понимал, почему ему плохо.

— Прекрати. — неожиданно прошептал мужчина, переводя взгляд с дороги на Иру.

— Я не могу. Мы скоро будем на месте и всё прекратится. — равнодушно произнесла Ира. Чувствовала ли она вину? Нет. Ей нужны силы, а в мужчине их много.

— Как будете в Москве, поезжайте по этому адресу. — Соломон протянул клочок бумаги Кристине, достав его из кармана куртки. Ему не хотелось касаться Иры. — Это мой хороший друг. Он многое знает, возможно, вам поможет. И вот ещё. — мужчина протянул пистолет и девушка моментально его спрятала в сумке.

— Спасибо. — улыбнулась Кристина, Ира лишь кивнула в ответ, чувствуя тепло, значит, надо к человеку, что указан в записке.

Дальше опять тишина, лишь сопение Инги её нарушало. Говорить не хотелось, да и не о чем по большому счету. Ира хотела только тишины, хотела чувствовать холодный покой, что овладевал ею временами и ей хотелось вновь выпить тёмной воды, что делала ее сильнее и смелее. Она хотела вновь погрузиться в сон, где её обнимет тёмная жидкость, что проводит её в видения. Ей необходим этот покой, но до него ещё долго.

На вокзале было шумно, толпа людей собралась у большого двухэтажного автобуса, на лобовом стекле которого ярко горела вывеска «На Москву». Кто-то плакал, провожая родственника в другой город, кто-то разговаривал по телефону, кутаясь в пальто от сильного ветра, кто-то просто стоял и скучающе смотрел на остальных.

Кристина молча прошла в салон автобуса, занимая место у окна, Ира задержалась у дверей ещё раз обнимая Ингу.

— Спасибо за всё. — девушка улыбнулась, они прощались и уже друг друга не увидят, Ира это точно знала, Инга поняла по её взгляду.

— Береги себя. — единственное, что могла сказать женщина и скрылась с Соломоном в автомобиле.

— Они хорошая пара. — заметила Кристина, когда Ира села возле неё.

— Да, главное Инге это понять.

— Что мы будем делать, когда приедем?

— Дай мне записку. — Ира взяла клочок бумаги в руки, где записан телефон и адрес некоего Жоржа. — Попробуем найти этого товарища.

— Хорошо. — пожала плечами Кристина, тоскливо улыбнувшись. — На моём месте должен был быть Шаман.

— В данный момент мы все на своих местах.

* * *

Ада молчала всю дорогу до деревни, где жила Ведьма, она не обмолвилась ни словом с Максом. Он видел мешки под её глазами, оплакивала своего хозяина, а вот Влада принять не могла, так как увидела, что он сделал, едва его коснувшись. И видела безразличие Макса. Но ему действительно всё равно, у него иная цель, а, что делает власть ему не интересно. Власть слабела, она чувствовала это. Может, молодость даст сил?

К Ведьме она не хотела ехать, но и оставаться в особняке тоже, выбрала меньшее зло, но, чем ближе они были к деревне, тем мрачнее становилась Ада. Макса это волновало, с её силами она была непредсказуема и его способности могут не помочь.

Они заехали в деревню, состоящую из десяти домов, окна у всех закрыты ставнями, на улицу вышло несколько взрослых в окружении детей, они неотрывно наблюдали за их автомобилем. Стояла гробовая тишина, только ветер играл листьями на деревьях. Что взрослые, что дети одеты в одинаковую рабочую форму темно-синего цвета, на их головах кепки, между собой они не общались, только взрослые держали детей за руки. А дети… их пустой взгляд будет долго преследовать Макса.

Им навстречу ехал черный джип, тонированный, с купленными номерами, он проехал мимо, поднимая пыль с грунтовой дороги.

— Еще одного привезли. — глухо отозвалась Ада.

— Кого?

— Ребенка, у нас в стране много детей пропадает. — Ада посмотрела на мужчину затравленным взглядом и остановила автомобиль. — Иди прямо до упора, там одноэтажный дом, в нем живёт она. Я дальше не поеду.

— Хорошо. — кивнул Макс и, выйдя из салона, пошёл в указанном направлении. Он старался не обращать внимания на то, что за ним шаг в шаг шло человек двадцать детей. Они ступали тихо, изредка под маленькими ножками ломалась палка, но те будто не замечали. Дети держались за руки, не нарушая связи между друг другом. Максу стало не по себе, он хотел убежать отсюда, но ему нужна информация. Ему не нравились безликие образы детей, что за ним следовали, в их глазах не было жизни. В них не было ничего.

Макс подошёл к дому, где на пороге стояла женщина лет сорока, за руку она держала мальчика, на вид тому было не больше десяти, впрочем, как и остальным детям. Завидя мужчину, она подозвала к себе жестом старика, что стоял чуть поодаль и передала ему ребёнка. Этот мальчик боялся, его трясло, но он ничего не говорил. Совсем как …

— Здравствуй, Макс. Меня предупредили о твоём визите. — женщина подошла ближе, её внешность была ничем не примечательна: русые волосы, светлые глаза, тонкие губы, что были слишком красные на бледном лице. Одетая в белое шерстяное платье, выделялась на фоне синих одежд остальных обитателей деревни. — Дети, играть. — дала она команду группе за спиной Макса и те вмиг разошлись.

— Это ваши дети? — почему-то ему было важно.

— Все мы чьи-то дети. Заходи. — она жестом пригласила мужчину внутрь дома. — Она не захотела заходить?

— Нет.

— И это благодарность за силу. — хмыкнула Ведьма, когда они прошли в светлую комнату в доме.

— Вы дали Аде силы?

— Нет, но я их удвоила ей. Хотя, она заплатила за них.

— Чем же? — он не хотел знать ответ на вопрос. Но поздно.

— Ирма! — позвала женщина и к ним со стороны кухни подошла девочка — подросток, она посмотрела на Макса пустыми глазами. — Это её плата. — женщина погладила худой рукой девочку по голове. — Тогда у меня появился ещё один ребенок. Иди. — девочка ушла, а Макс почувствовал как у него вспотели ладони.

— Я помогу тебе укрепить связь с сосудом и посмотрим, где он.

— И как я должен заплатить?

— Не надо, уже привезли, что мне надо. — женщина сладко улыбнулась и кивнула в сторону окна, где старик всё ещё держал мальчика.

— Начнем?

— Не так быстро, дорогой. Мне нужно приготовить напиток для тебя. А ты пока отдохни часик.

— Не хочу. — он хотел сбежать, ему не нравилось отчаяние, что царило в деревне.

— Придется. — жёстко сказала Ведьма. — Не нравится здесь? Но именно благодаря детям я могу помочь. Ирма! Приведи двадцать первого. Раз не хочешь отдыхать, поможешь. — и Макс пожалел вновь о своём выборе.

Через минут пять пришла Ирма, за руку она вела худенького мальчика, тот послушно шёл за ней, не понимая, что происходит вокруг. Он отсутствующим взглядом уставился в угол комнаты, его бледная кожа буквально просвечивала и виднелись все вены на хрупком тельце. Ведьма поставила на стол чашу, а рядом положила нож, Максу стало нехорошо от понимания, что будет дальше.

Женщина подозвала к себе мальчика, нежно обняла его и тихо прошептала ему что-то на ухо. Тот как заворожённый внимательно слушал её голос и как она закончила, взял со стола нож тонкими пальчиками. Она улыбнулась. Ребёнок полоснул себе по венам на кисти руки и черная кровь вытекала из неё. Ведьма схватила чашу и одновременно руку Макса и поднесла их к струйке, что текла из руки ребёнка. Тёмной жидкостью она заполняла чашу, Ведьма шептала заклинание на непонятном языке, а мужчина не мог оторвать глаз от бледнеющего мальчика, которого уже шатало из стороны в сторону. А глубине взгляда Макс увидел понимание мальчика, что он умирает, но не видел страха, а лишь облегчение. Тёмная кровь забурлила в чаше, источая запах металла и заполняя им всю комнату, мужчина почувствовал тошноту. Ребёнок посмотрел затуманенным взглядом на Макса, женщина отпустила маленькую ручку и мальчик в тот же момент упал на пол, из руки кровь уже не шла. Маленькое тело стало ещё меньше, губы его посинели, взгляд стал стеклянным, а вокруг стало пусто.

— Пей, пока тёплая. — женщина протянула ему чашу, что пахла кровью и сыростью. — Пей. — настояла Ведьма. Сам виноват, она его гнала, а он решил остаться.

Макс поднес чашу к губам, стараясь не дышать, не вдыхать аромат смерти ребенка. И сделал первый глоток. Вязкая кровь обожгла его горло своим теплом, вкус металла проникал в его нутро с каждым новым глотком, и с каждым глотком он чувствовал холод и тоску сосуда. Она в дороге. Она едет в Москву. Она не боится. Она не чувствует ничего. И сейчас он завидовал ей. Инга. Неожиданно он ухватился за это имя. С последним глотком имя засело в его мозгу.

Макс поставил чашу и вытер рот ладонью, Ведьма насмешливо смотрела на него.

— И как?

— Я чувствую. Больше, чем обычно.

— Отлично. — женщина кивнула и перевела взгляд на труп ребенка, в её взгляде ему показалось сожаление.

— Сможешь замедлить сосуд? — спросил Макс, на что Ведьма кивнула.

* * *

Они ехали уже часа четыре, Кристина уснула тревожным сном и что-то бормотала во сне, Ира же смотрела фильм, что показывали по маленькому телевизору в салоне. Основная масса пассажиров дремала или же смотрела в окно. Ира выходила на каждой остановке, чтобы выкурить спасительную сигарету, она никак не могла унять дрожь внутри тела. Тепло не разливалось уже по телу, ею овладевал холод и он её сковывал уже как час. Ей на что-то намекали, но Ира не могла понять. Они к чему-то приближаются, что не несёт с собой ничего хорошего. Пса рядом не было, но девушка чувствовала его присутствие рядом, стоит только злу замаячить на горизонте и он будет рядом. Но в данный момент она только чувствовала отголоски опасности.

— Мама, мама, смотри. Тетя курит. — маленькая девочка бесцеремонно тыкала пальцем в сторону Ирины на очередной остановке, мать густо покраснела от слов ребенка.

— Маша, сколько раз говорить, что так нельзя себя вести. — Ира хмыкнула на слова женщины и подошла к ним.

— Почему не слушаешь маму? — обратилась она к ребёнку, выкидывая сигарету в урну.

— Курить вредно. — просто сказала девочка, потрогав Иру за длинную прядь волос. — Я тоже такие хочу.

— Боже, извините нас. — женщина виновато улыбнулась. — Она всю дорогу смотрела на ваши волосы.

— Вырастешь и у тебя обязательно будут ещё длиннее. — пообещала Ира, потрепав легонько ребенка по голове.

— Это долго. — захныкала Маша, надувная губки.

— Быстрее, чем тебе кажется. — улыбнулась девушка и девочка расцвела:

— Ты красивая.

— Маша… — вздохнула мать девочки, Ира рассмеялась откровению ребенка.

— Машенька, ты намного красивее. — с этими словами Ира прошла обратно в салон, а затем и все остальные, так как автобус начал отправляться.

— Друг. — объявила девочка, глядя на Иру, когда они с матерью садились на свои места позади девушек.

— И ты мой друг. — кивнула Ира, прикрывая глаза.

Ира никогда не думала о детях, не рассматривала себя в качестве матери. Материнство казалось чем-то эфемерным, то, что никогда её не коснется. Хотя, так и случилось. Они ни разу не была беременной, не делала аборты, в отличие от той же Инги. Бывало они даже с Андреем не предохранялись, но тело её не принимало факт, что она может стать матерью. Она не умела ладить с детьми, боялась их, не желая идти с ними на контакт. Находясь в компаниях с детьми, Ира держала дистанцию и лишь сдержанно улыбалась на проказы малышей. Дети — слабость. А она нужна сильной, без единой точки страха, на которую можно надавить, которой можно манипулировать.

— Ты решила завести друзей? — насмешливо спросила Кристина, сонно наблюдая, как Маша им машет в который раз.

— Мне было скучно. — Ира протянула воды девушки, но та отказалась.

— Мне ничего не хочется. Рядом с тобой одна усталость.

— Я не просила ехать со мной.

— Шаман сказал, что ты защита. — девушка оторвала взгляд от ребёнка. — А ты не устала? Столько всего за пару дней.

— Мне нельзя уставать. Что тебе рассказывал брат о воде?

— По большей степени ничего. Он держал меня подальше ото всех событий. Говорил только, что всё правильно. Что нужно подчиниться темноте. Злу…

— И получилось?

— Ира, я не знаю. Я только сейчас понимаю, что делал Шаман, как он сподвигнул всё к тому, что происходит с тобой. Я его люблю. Любила… но считаю, что не всё должно быть так.

— А как? — Ира внимательно посмотрела на Кристину, в той читалось смятение.

— Нам не нужно ни добро, ни зло. Нужно просто дать жить. — просто ответила Кристина, встретившись с тёмным взглядом Иры, видя, что та в корне не согласна. Зло постепенно овладевает ею.

— Кто-то или что-то должен быть, иначе будет хаос.

— Возможно, мы и жили в хаосе, не зная порядка все годы. Века. — девушка ждала ответа от Иры, словно она единственное верное мнение, что может быть. Но Ира не могла дать ответ, у неё был порядок всегда и во всём, но, был ли порядок у Кристины? В её семье наврятли. Хаос их второй дом.

— А что для есть порядок? Отсутствие хаоса? — неожиданно пару минут спустя спросила Ира.

— Покой. Что мы так долго в семье добиваемся. — Кристина вновь отвернулась, смахивая слезу с глаз.

Первое, что заставило оживиться пассажиров автобуса, это запах гари. Но автобус не горел, горело что-то впереди. Транспорт начал медленно останавливаться и как только встал на обочине, недалеко от поворота, водитель вышел из салона. Все сидели тихо, то ли принюхиваясь, то ли прислушиваясь к движению на дороге. Вслед за ними остановился весь поток, автомобили изредка сигналили друг другу, но никто не выходил. Ира почувствовала холод, её начало трясти, а ладони сжались в кулак.

— Дорога перекрыта, там крупная авария, микроавтобус с детьми попал в ДТП. — объявил водитель автобуса, как только вернулся в салон.

— Дай пистолет. — прошептала Ира, дёргая за рукав Кристину, та молча протянула ей оружие и девушка спрятала его в куртке. — Пойдём.

Ира прошла по салону, дверь им открыли, понимая, что пассажирам хотелось размяться, но вышли только они двое. Тишина. Звенящая тишина вокруг. И запах гари. Ира поежилась от порыва ветра, что пронизывал до самых костей. Она попыталась вызвать пса, но клеймо молчало.

Машины больше не сигналили, всё заглохло. Пассажиры автобуса и люди в пробке продолжали сидеть внутри автобуса и смотрели куда-то вдаль. Девушки зашли за поворот и встали на месте. На Иру обрушился холод новой ледяной волной, накрывая её полностью, овладевая каждой частичкой тела. Ей хотелось бежать и как можно быстрее, но, она не слушая внутреннего протеста, пошла прямо, сняв с предохранителя пистолет.

Кристина шла следом, часто моргая, надеясь развидеть картину перед ними. Впереди был перевернут микроавтобус белого цвета, перед его помят стоящим напротив камазом, из которого так никто и не вышел. Бока микроавтобуса помяты, видимо, его переворачивали в разные стороны. Еще три машины врезались друг в друга, блокируя проезд на трассе, они горели, источая черное пламя. Дети. Дети вылетели с микроавтобуса и их окровавленные тела лежали по дороге, человек десять, не меньше. Их синие одежды пропитались кровью, в воздухе вперемешку с гарью пахло свернувшейся кровью. Кристину замутило, но проглотила тошноту, цепляясь за руку Иры. Кристине хотелось бежать.

Вокруг не было полиции, не было зевак с остановившихся автомобилей, словно замерло всё. Ира остановилась и резко обернулась, за ними шли три ребенка с автобуса, в том числе и их новая знакомая, и несколько детей с автомобилей. Их стеклянный взгляд приковал к месту девушек, Кристина перестала дышать, она почувствовала леденящий страх.

Сердце отбивало бешеный ритм, настолько оно пульсировало в ушах, что казалось его может слышать Кристина, но та окаменела, часто дышала и боялась сделать ещё шаг. От холода дрожали зубы, тело бил озноб, а она как завороженная шла к лежащим детям на асфальте. Девушка смотрела в их кровавые лица, где не было жизни, трогала их остывшие тела и не понимала, почему нет помощи. Хотя, понимала. Её заманивают, а она не может противиться. Ира встала посреди тел детей, оказавшись в их кругу, дети с потока машин тоже встали вокруг неё.

Краем глаза Ира заметила движение слева и, повернувшись, увидела как один из детей встал с асфальта, оставляя после себя кровавый след. Он встал позади живых. На заднем фоне Ира услышала крик Кристины, словно ожил фильм ужасов про восставших мертвецов. Вслед за первым встали остальные десять, их мертвые глаза обращены на Иру, а она дрожащими руками пытается целиться в детей, ожидая нападения. Взрыв покрышки заставил девушку вздрогнуть и посмотреть в сторону Кристины, та тоже окружена детьми и ее лицо исказилось от ужаса.

Тишина. Запах гари. Мёртвые глаза. Кровь на маленьких телах. Страх. Холод. Всё смешалось в один ужас.

— Ты не выживешь. — вдруг сказала Маша, не моргая, она смотрела на Иру, в ее глазах отражалась женщина сорока лет со светлыми волосами. — Переходи на нашу сторону. Добро поможет тебе.

— Нет. — отшатнулась Ира, наведя пистолет на ребенка. — Что за добро, которое убивает детей.

— Зло не лучше. А для добра нужны силы, а сила в молодости.

— Кто ты?

— Воин тебя найдет и ты умрёшь. — женщина будто не слышала её, говоря голосом девочки. — Подумай и приходи к нам. Добро всех принимает. Мы дадим тебе покой.

Дети начали обступать девушек плотнее, сужая круг и протягивая к ним красные от крови руки. Ира посмотрела вновь на Кристину, та молилась, громко читая «Отче наш». Он здесь не помощник.

— Приходи. — прошептали дети хором, разрушая тишину на трассе. Черный дым заволок все вокруг, ничего не видно, кроме детей и Иры, даже Кристина скрылась в дыму.

— Нет. — Ира посмотрела в глаза ребенку, они не выражали ничего, в них не было чувств, только безразличие и безнадежность.

— Жаль. — сказала девочка, шагая решительно на Иру. Вновь крик Кристины, полный ужаса и боли. Неожиданно один из детей укусил девушку за голень, вонзая маленькие зубы в мышцу. Ира взвизгнула и оттолкнула другой ногой от себя ребенка. Медлить было нельзя, иначе, их сожрут заживо, плотоядный взгляд Маши не сулил ничего хорошего.

Она не чувствовала, что поступает неправильно. Выход только один. Она для этого здесь. Она должна сделать сама. Ира посмотрела в пустой взгляд маленькой девочки и нажала на курок. Громкий выстрел рассеял тишину. Запах пороха проник в нос, заполняя собой разум. Машино лицо окрасилось алой кровью, что тонкой струйкой стекала из середины лба, в глазах удивление и боль.

С выстрелом остальные дети упали мертвыми телами, живые испуганно заморгали и озиралась по сторонам, они даже не могли заплакать. А Ира смотрела на тело упавшей Маши, чувствуя разливающееся тепло внутри. Оружие жгло руку, она поспешила его убрать обратно в куртку и взглянула на Кристину, что продолжала молиться и в ужасе смотрела на Иру.

Ирина перешагнула через тело Маши, тишина рассеялась, везде гудки автомобилей, вой сирены слышится вдалеке, крики матерей, что зовут своих детей.

— Пошли. — дернула Ира за руку Кристину, но та не двинулась с места.

— Ты убила. Почему не позвала пса?

— Так нужно и он не пришёл. — тихо сказала Ира, как она могла объяснить, что внутреннее чувствовала, должна сама всё сделать. Пес здесь бы не помог. Только она. Холод не дал бы.

Они прошли в салон автобуса, где мать Маши искала её, ещё не подозревая, что нужно искать в другом месте и результат ей не понравится. Ира забрала вещи свои и Кристины и поспешила выйти вон на улицу.

— Дальше на попутке.

9 глава

Предательство

Макса тошнило второй раз за обратную дорогу от дома Ведьмы. Его рвало черной кровью ребенка, на лбу выступил пот, а рвота всё не кончалась. Рядом стояла Ада и с укором смотрела на него, но ничего не говорила. Макс прополоскал рот и сел на землю, облокотившись на колесо автомобиля.

До сих пор перед глазами Ведьма с детьми, как она каждого ребенка целует в губы и они послушно идут в микроавтобус, а дед ждёт за рулем, чтобы отвезти их на гибель. В их глазах не было даже страха, тупое повиновение силам Ведьмы, а она пила их жизнь. Навсегда запомнит маленькую девочку, через которую действовала проклятая женщина, голубые чистые глаза ребенка закрылись навсегда, выстрел прервал жизнь. Макс до конца не верил, что сосуд смог сделать столь жестокий шаг. Иначе бы сожрали. Его вновь замутило, но он подавил рвоту водой. Чёртов запах крови пропитался в кожу, сколько бы Макса не тошнило, от него не избавиться.

Звонил настойчиво сотовый, мужчина вздохнул и ответил на звонок:

— Слушаю, Влад.

— Мы разослали по вокзалам ориентировки на сосуд, всё МВД Москвы на ушах стоит, разыскивают опасного преступника. Теперь за вами осталось узнать точно, куда они едут. — голос его был спокоен и холоден.

— Мы как раз направляемся к её подруге, она ей помогла. — хрипло ответил Макс, в ответ глава Высших Сил положил трубку. — Сука! — мужчина швырнул телефон под ноги, чем вызвал ухмылку на лице Ады. — Что ты смеешься?

— Ты так не восстановишь покой. — она достала из кармана куртки флягу с коньяком, что был всегда с женщиной. — Выпей и отдохни. Через час будем на месте.

Макс отпил несколько глотков из фляги, мягкий привкус коньяка разлился по рту, заглушая запах крови. Понятно, почему Ада пьёт, алкоголь спасает, не даёт сойти раньше с дистанции в борьбе. Мужчина выпил половину, тело налилось приятной тяжестью, голова на удивление просветлела, мысли о детях ушли прочь, уступая место покою. На данный момент Макс видел четкий план как ему поступать и, что делать дальше. Хотелось одного, быстрее все закончить, выполнить миссию и остаться в одиночестве, но внутренний голос ему говорил, что даже ещё не середина пути.

* * *

Инга лежала на мягком диване и смотрела в потолок, в который раз прогоняя события прошедшего дня, хотелось стереть всё из памяти. Она хотела вырвать образ пса, забыть холодную подругу, её холод до сих пор в ней, он обжег Ингу, оставляя следы в душе. Забыть разговоры о Добре и Зле, уверенная, что всё серо, она не хотела разрушения своих мифов. А потом один звонок незнакомки о том, что подруга в беде и всё разрушилось.

Женщина гнала от себя предчувствие беды, после предостережения Иры, оно ее не покидало. Сутки она ждала, что кто-то придет, постучит в дверь и расправится с ней. Инга боялась смерти. Боялась уйти рано, ведь столько многого не сделано, столько желаний не исполнилось. Она не хотела туда, где никто тебя не помнит и ты никому не нужна.

Звонок в дверь заставил Ингу вскочить на диване. За ней пришли. Она знала точно. Знала по дрожи в теле, по гнетущей обстановке в квартире, что появилась сразу, после звонка. Опять звонок. Нужно открыть, ей никуда не деться. Она не выпрыгнет в окно, не спрячется под кроватью и не закроется в комнате. Инга подошла к двери и резко открыла ее. На пороге стояли мужчина и женщина, они уставились на нее, словно ждали большего колебания от неё. Инга встретилась с жестким взглядом мужчины, он смерил ее с ног до головы и, толкнув женщину, прошёл в квартиру. Блондинка встала рядом с Ингой:

— Проходи, дорогая, в комнату. Нужно поговорить. — она прошла вслед за мужчиной, Инге ничего не оставалось как дрожащими руками закрыть дверь и на ослабших ногах пройти за незваными гостями.

Мужчина принёс стул из кухни и сел напротив дивана, куда пригласил жестом сесть Ингу. Блондинка встала у балкона и отпивала что-то из фляги. Инга устроилась на диване, встретившись с тяжёлым взглядом мужчины, она их боялась, страх полностью овладел ею, даже дышать старалась реже.

— Где сосуд? — раздраженно спросил незнакомец, скрестив руки на груди.

— Кто? — не поняв, спросила Инга, две пары глаз испепеляли её.

— Подруга твоя. — процедил сквозь зубы мужчина.

— Я… Я не знаю. — Инга сама не поняла как солгала, чем разозлила гостей. Она ожидала, что её ударят, пригрозят, что-то сделают с телом, но ничего не последовало, только давление в области горла и лёгкие зажгло, отчего она не могла сделать вдох. Из глаз брызнули слёзы, Инга схватилась за шею, с мольбой смотря то на женщину, то на мужчину. Инга считала себя смелой, но сейчас она трусила, готова сказать все, что попросят, лишь бы выдернули из объятий предстоящей смерти. Женщина готова сказать, где Ира, где Соломон и на кого он работает, готова рассказать все о своей жизни, кого любила, кого ненавидела, только бы дали сделать вдох.

— До сих пор не знаешь? — мужчина откинул стул и навис над Ингой, от него веяло опасностью, гневом, силой, что заставляли его бояться. Женщина отрицательно помахала головой и вмиг смогла вдохнуть. — Говори, Инга!

— В Москву. Ей адрес дал Соломон, я напишу его. — выпалила на одном дыхании Инга, наслаждаясь своим дыханием. А пока она дышит в ней есть еще жизнь.

— Это другой разговор. — кивнул гость и протянул ей лист и бумагу, что передала ему блондинка. Руки женщину не слушались, пока она писала адрес, мысленно просила прощения у Иры, проклинала себя за слабость. С последней цифрой адреса Инга возненавидела себя, ругая за жажду к жизни.

— Молодец. — похвалила её блондинка бархатным голосом, а Инга хотела прыгнуть в окно, не вынося своего предательства.

— Поехали. — мужчина решительно направился к выходу, гостья больше не смотрела в сторону Инги, словно её не существовало больше для них. За ними хлопнула входная дверь, женщина вздрогнула от звука и прошла на кухню налить воды. Страх не отпускал и отпустит ли? Ей до сих пор казалось, что они рядом, что снова придут и лишат ее жизни.

Она предатель. Достойна ли жизни? Этим вопросом она будет задаваться всю жизнь.

Дрожащими пальцами Инга набрала номер Соломона, она должна хоть что-то сделать.

— Да, Инга. — его голос ласкал слух, она так хотела к нему.

— Я предала ее, я предала.

* * *

Смотря на дуло пистолета, пожилой мужчина вышел из своей семёрки. Уставшим и испуганным взглядом одновременно он смотрел на темноволосую женщину лет тридцати, что наставила на него оружие. Да, поездка в город ему запомнится надолго. Он медленно вышел из автомобиля, ругая себя, что не послушал жену и не остался на даче, а решил вечером поехать в город, чтобы утром получить пенсию. Теперь не до пенсии, тут бы в ящик не сыграть. Вторая, что помоложе, села молча на заднее сиденье, она не смотрела в их сторону, уставясь в окно.

— Машину, дед, заберешь в Орехово-Зуево на вокзале. Она мне не нужна, но к ментам не обращайся. — голос женщины обдал его холодом, от чего он поежился.

— Х-Хорошо. — закивал дед, согласный на все, ему хотелось выйти живым из ситуации, что сложилась. Мысленно он клялся, что никогда в жизни больше не остановится голосующему на дороге.

Ирина кивнула, убрала пистолет и, сев за руль, тронулась с места, поднимая клубы пыли колесами. Кристина не говорила с ней с того момента, как она сделала выстрел в ребенка. Девушка не сказала ей, что её укусили за руку, только потом Ира увидела и завязала ей рану, болеть будет долго. Но Ира не волновалась за нее, её мало, что волновало в данный момент. Её опять начала мучать жажда и, чем ближе они к Москве, тем мучительнее она становилась. А с жаждой пришла тоска, Ира готова отдать всё, чтобы они исчезли, она устала от чувства неудовлетворенности, что они несут за собой. Она боролась с желанием нажать на педаль газа до упора и впечататься в ближайшее дерево, только бы исчезли жажда и тоска. Она думала, что привыкла к ним, но нет, с каждым разом они ломали её с новой силой.

Ещё Ира ощущала присутствие воина, он стал сильнее, зло старалось ее укрыть от его сил, но тот отдал жизнь другого, чтобы стать сильнее и он шел за ней. Он чувствовал её. Как и она его. Ира чувствовала его ненависть, его стремление уничтожить её, покончить со всем. А ещё его покой. У Иры нет подобного покоя, у неё только безразличие, жажда и тоска, больше ничего не осталось. Ей не было жаль убитого ребенка, не жаль мать, что похоронит своё дитя, не жаль Кристину, что осталась одна без брата. Ира себя не жалела, она лишь сосуд, что нужно заполнить. И данная ясность придавала ей сил. Ей нравилась четкость и понятливость смысла ее существования. И безразлично, как все кончится.

Москва встретила их городскими огнями, ночным дождем и свободной, на удивление, дорогой. Ира гнала старый автомобиль в сторону Орехово-Зуево, так как ее туда тянуло, будто кто-то за руку тянет. Клеймо горело огнем, что больно ладонь, в боковое зеркало Ира увидела очертания пса, что бежал за ними, значит, опасность идёт рядом. Добро не дремлет. Оно идет по пятам.

Кристина сверлила Иру глазами, перед ней до сих пор лица погибших детей, лицо девочки, что получила пулю в лоб от ее спутницы. Как только она закрывала глаза, сразу видела их перед собой, а в ушах голос матери, что зовёт дитя, в надежде найти ее. Но тщетно. Шаман был не прав. Ира не даст ей защиту, зло в ней утянет Кристину за собой в бездну отчаяния. Она не хотела туда. Не хотела видеть крови, за столь малый промежуток времени, Кристина увидела слишком много.

На вокзале Ира припарковала машину, и, не обращая внимания на дождь, вышла на улицу. Кристина поморщилась и сделала тоже самое, рядом с ними стоял пес. Ирина всматривалась в темноту, лёгкое тепло коснулось её, значит, она все верно делает. Нужно что-то или кого-то найти. На остановке, возле фонаря, она увидела мужчину, в куртке и под зонтом он держал табличку с крупными буквами ее имени. Показалось странным, Кристина испуганно на нее посмотрела, но Ира с псом сделала первый шаг по направлению к мужчине. Женщина шла решительно, игнорируя дождь, что лил на них как из ведра, не обращая внимания на ветер, что холодом проникал под одежду, не замечая Кристины, что семенила рядом, неосознанно прячась за Иру.

— Откуда вы меня знаете? — сразу спросила Ирина как только подошла к мужчине. Кавказец. Приятной внешности с недружелюбным взглядом, его немного била дрожь, видимо, ждёт давно.

— Соломон звонил Жоржу и сказал, что вас сдали. Меня отправили вас встретить, но ваш автобус задерживается. — мужчина с неприязнью осматривал Иру, ему было не по себе рядом с ней, он начинал ощущать слабость. Мужчине говорил об этом Соломон, также про пса рассказал, что стоял рядом с девушками. А он думал, что его уже не удивить.

— И? — отозвалась женщина, черным взглядом она словно сканировала его.

— Место встречи с Жоржем меняется. — пожал мужчина плечами, жестом приглашая их к легковому автомобилю.

Ира чувствовала тепло, что разливалось по телу волнами, ни ветер ни дождь не могли победить его своим холодом. Только жажда становилась нестерпимой, тело требовало её утоления, но обычная вода не помогала, и не поможет. Сколько бы не выпила ее.

Они сели в теплый автомобиль, Кристина с наслаждением простонала, попав в теплый салон. Ира села вперёд, как всегда оставляя пса на улице, тот стоял на месте, ожидая, когда тронутся с места.

Ирина закурила, не спрашивая разрешения у хозяина автомобиля, тот и не думал ей запрещать, он сам не против сигареты, хотелось дымом заглушить надвигающуюся панику, что несет с собой женщина рядом. Он не боялся женщин, но чувствовал, что пассажирка, что рядом с ним несет зло, страх и тоску.

— Как тебя зовут? — женщина приоткрыла окно, делая затяжку.

— Арман. — буркнул он, ему не хотелось с ней говорить, хотелось быстрее от неё избавиться, доставить на квартиру, где уже их ждал Жорж.

— Скажи, Арман, как у вас здесь вообще обстановка? — её черный взгляд приковал его. Будто ведьма и знает, что со вчерашнего дня у них в семье творится неразбериха.

— Херня творится, дорогуша. — при его обращении, Ира поморщилась, но ничего не сказала. — Жоржу ещё до звонка Соломона позвонила какая-то Вера, которую никто не знает и сказала, что ты объявишься у нас. Тебя завтра нужно доставить за какой-то посылкой. Уж не знаю, что она ещё наговорила Жоржу, но тот поклялся, что все сделает. А когда позвонил Соломон, все встало на свои места.

— Интересно. — Ира кивнула своим мыслям, почему-то она хотела задать вопрос об обстановке, о новостях, при имени «Вера» по телу пошла очередная волна тепла. Скоро она заглушит жажду. Ее тянуло в темную пучину вод, что ждали. Хотела ощутить лёгкость, что давала вода, окунуться в видения, куда Ира пускалась. У неё столько вопросов и именно вода даст ей ответы. Куда идти дальше, что делать, кому доверять?

На место они приехали ближе к четырем утра, Ира всю дорогу курила и слушала музыку, что включил Арман, Кристина пыталась дремать, но мокрая одежда не давала уюта.

В спальном районе еще не было людей, дождь закончился, оставив после себя лужи и свежесть воздуха. Сумерки сулили солнечное, но прохладное утро. Втроем они прошли в квартиру, что была в многоэтажном доме, куда их доставил новый знакомый. В квартире пахло свежесваренным кофе, их ждали.

Кристина не решалась шевельнуться в сторону комнат, застыв в коридоре, ища защиты возле пса. Ира вопросительно посмотрела на Армана, тот не ответил на её немой вопрос, а только прошел в глубину комнат.

— Проходи, Ирина. — услышала она хриплый незнакомый голос, что доносился из зала. Женщина взяла за руку Кристину и в сопровождении пса они пошли на голос.

Посреди просторного зала в кожаном кресле сидел мужчина лет пятидесяти, крепкого телосложения, с сединой на висках, его карие глаза внимательно смотрели на девушек, от него не скрылось испуганное лицо молодой девушки, что казалась лишней в собравшейся компании. Увидел пса, что смотрел на него пустыми глазницами, темная слизь со рта капала и портила дорогой ковёр на полу. На Ирину он посмотрел в последнюю очередь. Красивая женщина, сверлила его заинтересованным взглядом, готовая к нападению. Не доверяла. Это правильно, здесь никто друг другу не доверяет. От нее шла аура тоски и зла, она заняла все пространство вокруг себя, медленном наступая на него. Жоржу не понравилось ощущение страха, что женщина вселяла в него.

Жорж знал, что она такое. Знал, кто ему звонил вчера, угрожая, чтобы он привел ее сегодня вечером для передачи посылки. Знал, что за посылка. Старейшины часто рассказывали о вечной борьбе добра и зла, и что решающая битва еще впереди. Она пришлась на его век жизни. И чью сторону он примет?

— Нам нужна сухая одежда, еда и сон. — безэмоционально проговорила Ира, разрушая тишину. Жорж улыбнулся, но дружелюбия не прибавилось.

— Ты знаешь, что тебя МВД по Москве ищет. — глаза женщины на миг загорелись испугом, но та быстро взяла себя в руки.

— Я здесь не задержусь. — Ира в этом уверена.

— Так все равно найдут. Оно тебе надо?

— А тебе? — хмыкнула она, зная, что ему угрожали.

Жоржа до сих пор держит страх оттого, как с ним говорила звонившая женщина. Вера. Она сказала, когда ему позвонит Соломон, на счёт чего позвонит, и, что Жорж обязан доставить сосуд в целости. Потом стала рассказывать ему об его семье, чем в данный момент заняты, куда жена везет их детей. Женщина на том проводе все видела четко, а ему было страшно. Два дня он живет в страхе. Ему не нравится. Она сказала, что он предаст, но это не имеет значения. Будто дала разрешение на слабость. И сейчас, глядя на Иру, он понимал, что он себе её позволит.

10 глава

Гниль

Вера вглядывалась в свои видения, смотря как трусливый Жорж набирает номер Влада, нашел таки его по своим каналам, хотя те и не прятались особо. Она видела, что он предаст, но единственное время, когда Вера может передать темную воду это сегодня, на большее время сосуду нельзя оставаться в городе. Поиски ее ведутся не только воином, но и полиция рыщет по всей Москве, ища сосуд.

Ее отец грезил битвой, он жаждал стать свидетелем исходом борьбы, оберегал флягу с темной водой, но та его уничтожила. Ему хотелось на себе испытать влияние воды, а та его выжгла изнутри, убила в нем жизнь. Вера много раз порывалась вылить содержимое фляги, либо зарыть глубже в земле, чтобы никто не нашел, но не решалась. Лихорадка отца передалась и ей. Сама не заметила как. Могла часами держать флягу в руках, размышляя какая она на вкус, что может показать, будто своих видений мало. Но так и ни разу не осмелилась сделать глоток, не хотела корчиться как отец от боли, дрожать от жара температуры, пытаться содрать кожу с тела. Не для них предназначалась вода, не им ее пить, они не сосуд для нее.

Сосуд выделялся на фоне гостей в ресторане и совсем не одеждой, джинсы и свитер не смущали гостей, она выделялась жаждой, в ее темных глазах горел огонь голода, сосуд искала глазами Веру, изредка облизывая губы. Она пришла не одна, рядом молодая девушка в брючном костюме молочного оттенка, а на улице их ждал пес огромных размеров. Почему-то Вера медлила, хотя видения говорили, что опасность близка, воин добра близок, а она стояла в тени колонны зала и не решалась сделать шаг. За Ирой стояла смерть. Она унесла чью-то жизнь. И еще унесет.

Вера вышла на свет и плывущей походкой пошла навстречу сосуду, та как только ее увидела пошла навстречу. Что ею движет Вера не понимала, но в данный момент Ира выглядела хищником, а женщина дичью. Хотя, она ею и была, раз хранила темную воду. Дичь. Пешка. Ноль.

— Где вода? — вместо приветствия спросила женщина, ее ломало словно наркомана. На лбу испарина, глаза бегали, губы постоянно облизывала и взгляд становился затравленным.

— Она в моем кабинете. — дрожащим голосом ответила Вера, наблюдая за спутницей Иры, та болтала с гостями вечера и пила шампанское.

— Пошли. — раздраженно отозвалась Ирина и, схватив Веру ледяной рукой, пошла с ней в кабинет. Вера прошла вперед, чтобы показать дорогу по извилистым коридорам ресторана. До них доносилась легкая музыка и смех гостей, но Вера словно оглохла, лишь слыша биение своего сердца.

Дрожащими пальцами Вера открыла замок кабинета и они прошли во мрак помещения, женщина включила свет и вздрогнула от хищных глаз Иры. Та следила за каждым движением Веры, черты лица заострились, атмосфера безнадёжности побуждала к желанию бежать отсюда.

Ира медленно умирала. Жажда переросла в голод и еда не могла утолить его. Все в ней требовало спасительного глотка воды, от которой зависела ее жизнь. Тело бил озноб, руки дрожали, во рту пересохло, на спине выступил холодный пот, ей хотелось схватить флягу с водой и припасть к ней. Утолить жажду, заглушить голод и почувствовать себя вновь в безразличном спокойствии, все, что хотела сейчас Ирина.

Она села на кожаный диван, ожидая, пока новая знакомая откроет сейф. Ира пыталась совладать с желанием отбросить Веру в сторону и самой открыть затвор, но держала себя в руках. Вернее тоска ее сдержала. Она обрушилась на неё, накрывая собой разум женщины. Внутри все разрывалось на части, что хотелось выть. Помещение стало казаться слишком маленьким, тишина давила грузом безнадёжности, а размеренно тикающие часы на стене отсчитывали время жизни Ирины. Жажда становилась невыносимой, органы внутри болели, желудок сводило, а горло саднило без влаги.

Как только Вера достала из сейфа заветную жидкость для Иры перестало существовать все вокруг. Время замерло, его больше не было. Не было Веры, что стояла рядом. Не было борьбы и воина. Не было убитых детей. Была только Ира и тёмная вода. Женщина открыла крышку фляги и без колебаний сделала глоток, прогоняя жажду и утоляя голод. Она падала. Последнее, что Ира видела, с последним глотком, испуганный взгляд Веры и пустые глазницы появившегося в кабинете пса.

Ира погружалась в темную воду, смело принимая её внутрь себя. Женщина жадно поглощала жидкость, отдавая себя ей. Вода накрывала тёплыми волнами, проникая под кожу. По венам текла теперь не кровь, темная вода заменила собой все. Она кипела в жилах, разгорячая тело, что горело огнем. Вода всасывала Ирину себя, забирая жизнь, растворяя в ней все живое. Горячие волны накрыли женщину с головой, показывая ей путь. Её путь к курганам, где она отдаст часть себя, чтобы возродить зло, дать ему долгожданный шанс. Курганы окружены кедрами, куда не ходит зверь и не пролетит птица, там тишина. Среди курганов высохшее озеро, Ира должна идти туда. Именно там кончится борьба.

Вдруг ее словно толкнули и в волнах воды она вновь видит воина, что заходит в ресторан, где сейчас Ирина. Он посмотрел на нее и усмехнулся, вытаскивая пистолет из-за пояса. Воин чувствует ее, охотник нашел свою добычу.

Женщина открыла глаза, вглядывалась в очертания кабинета, Ира поняла, что цвета для нее потерялись, все стало черно-белым вокруг. Все потеряло краски, стало безжизненным. Ирина не чувствовала ни жажды, ни голода, но было ли облегчение от этого? Нет. Она чувствовала себя пропущенной через мясорубку, мышцы ломило, влажная одежда от пота, руки немного дрожали. Ира чувствовала себя больной.

Выстрел, что донесся до кабинета, заставил Иру вскочить с места, но резкий подъем вызвал головокружение и, если бы не Вера, то упала.

— Воин пришел. — Вера боялась. Она смотрела в черные глаза сосуда, где даже белки окрасились в темный цвет, не видно ни зрачка, ни радужки. Кого же по итогу боится Вера? Воина, что может убить или сосуда, что может стереть все на своем пути.

Выстрел. Кристина спряталась за колонну, пытаясь совладать со страхом. Больше воин не стрелял, но одного выстрела было достаточно, чтобы поселилась паника среди людей и гости вечера от страха потерять жизнь устремились к выходу. Толпа стала стремится на улицу, кто-то набрал телефон полиции, кто-то плакал, но все желали одного, сбежать отсюда. Девушка решила рискнуть, она вбежала в толпу, надеясь, что потоком людей её выбросит наружу, но на пороге Кристину схватили за ворот костюма и потащили на себя.

— Куда собралась? — услышала она злой голос блондинки. Та бросила Кристину на пол и наставила оружие. — Не дергайся. — Кристина бросила взгляд в сторону воина, что горой стоял посреди опустевшего зала в ожидании появления Ирины.

Макс усмехнулся, к нему в голову проникла сосуд, она смотрела на него, ее спокойный взгляд абсолютно черных глаз его немного испугал, но уверенность в своих силах успокоила мужчину. Тишина в зале, после криков людей, оглушала. Были слышны всхлипы Кристины, Ада держала ее за волосы, прижимая к своему телу и закрывая себя ею. Напряжение росло, Макс чувствовал, что сосуд медленно подходит к ним, она слаба, тело сопротивляется влиянию темной воды, но вскоре вода полностью ею овладеет.

Тишину разрушил крик боли Ады, на нее бросился пес, смыкая свои большие черные челюсти на лице женщины. Крик отразился от стен помещения и эхом разнесся по помещению. Ада отбросила от себя Кристину и вцепилась пальцами в черную шерсть животного, стараясь оторвать его от лица, но тот лишь крепче стиснул пасть, проникая острыми зубами в щеки. В горло потекла кровь, женщина начала захлебываться, боль притупила все остальные чувства, она хотела лишь, чтобы пес разомкнул челюсти и давление на лицо кончилось. Ада упала спиной на холодный пол, теряя сознание, она мечтала не приходить в себя.

Макс сделал выстрел в зверя, но пули на того не действовали, тот продолжал впиваться челюстью в Аду.

— Отпусти. — прохрипела Ира, махнув рукой, клеймо горело ярко, обжигая ладонь. Пес послушал хозяйку и отпустил Аду, в его пасти торчала часть щеки, красная кровь моментально стала черной.

Макс следил за движением пса и Ирины, зверь встал возле женщина, все еще держа часть тела Ады. Черные глаза Ирины смотрели на него и выражали неприязнь. Ее поддерживала женщина — провидец, испуганно озираясь по сторонам.

— Тебе не уйти живой, сосуд. — процедил Макс, наведя оружие на Ирину. В который раз.

— Это мы еще посмотрим. — усмехнулась женщина, клеймо вновь загорелось огнем, псов стало двое и они готовились к прыжку в сторону Макса.

Что происходило дальше, никто из присутствующих в дальнейшем вспомнить не мог, все действовали на инстинктах, основанном на страхе. Кристина забилась в дальний угол зала, зажав уши ладонями, ею овладела паника, она хотела к брату. Вера стояла рядом с Ирой, но увидев четко развитие дальнейших событий, поспешила ретироваться в сторону кабинета, ожидая появления полиции.

Ирина неотрывно смотрела на Макса, тот следил за каждым ее движением, все замерло. Она слышала размеренный стук его сердца также четко, как он слышал ее. Женщина чувствовала, что сила зла наполняет ее, но еще она слаба, не может даже стоять твердо на ногах. Она сделала взмах рукой, псы зарычали, обнажая зубы и сделали прыжок.

Выстрел. Выстрел воина рассек воздух и пуля попала в клеймо на ладони Иры, разорвав кисть. Клеймо перестало гореть, псы рассеялись, так и не закончив прыжок. Ирина безразлично посмотрела на руку, пальцев на кисти не было, ладонь представляла месиво, из раны текла черная кровь. В воздухе запахло гнилью, отчего Ирина скривилась и перевела взгляд на воина, на шее чувствовалось давление. Макс сузил глаза и что-то шептал себе под нос, Ира не могла сделать вдох, легкие жгло огнем, катастрофически не хватало кислорода. Темнота начала поглощать Ирину.

Но давление стало слабее, Ира открыла глаза и увидела как на Максе со спины повисла Кристина и бьет его кулаками по лицу. Тот пытался отбиться, но хватка девушки была сильной.

— Беги! — закричала Кристина, другого Ирине и не надо, она пошатываясь, пошла к выходу.

Выстрел. Крик Кристины. Ира увидела как она упала на пол, не подавая признаков жизни. Макс наставил на нее пистолет, готовый нажать на курок, но звук сирены помешал ему.

Макс подбежал к Аде, что начала приходить в себя, оглушая его стонами боли. Его замутило от вида ее лица, губ не было, левая щека изодрана, правой не было, лишь обнаженные зубы в крови вперемешку с гнилью пса. Мужчина взял на руки Аду и направился к черному входу, он сделал слабее сосуд. Он придёт за ней.

Ирина не успела убежать. Она вышла за порог ресторана и оказалась окружённой тремя полицейскими машинами, женщина не успела сделать шаг вперёд, как ее тут же скрутили за руки, препечатав к асфальту, не обращая внимания на кисть, которой не было. Гниль пролезла в Ирину, уничтожая ее изнутри. Жалела ли она, что потеряла Кристину? Нет. Она жалела, что не могла закурить.

11 глава

Черная смерть

Да. Нет. Не знаю. Вера односложно отвечала на вопросы, сидя в своем кабинете напротив следователя. Да, она хозяйка заведения. Нет, она все время была в кабинете. Не знает задержанную и убитую девушку. И так по кругу битый час. Женщина устала за сегодня, устала от событий за вечер и от бесконечных вопросов полицейского, что одолевал ее. Нет, не знает чье оружие. Да, слышала выстрел. Не знает, кто стрелял. Она лгала. Лгала, чтобы спасти себя. Вера помогала злу, но воевать открыто с Высшими силами не хотела, не хватит духу им противостоять. Даже Иру чуть не убили, пока она вбирала в себя мощь темной воды. Не знает, почему камеры не писали. Да, было нападение собаки. Нет, жертва животного одна из гостей. Макса женщина не сдала, пока ее допрашивали все время чувствовала легкое давление на шее, понимая, что не от волнения ей тяжело дышать. И снова повтор вопросов. Начала болеть голова, Вера хотела выпить крепкий кофе, чтобы привести мысли в порядок. Но назойливый следователь не давал покоя, ища в ее словах ложь, но Вера все видела наперед и знала, как правильно нужно солгать.

В какой-то момент Вера позавидовала отцу, что его нет в живых. Он не видел тех несчастий и убийств, что несла с собой борьба, не корил себя виной, что не смог предупредить или спасти, как делала женщина. Холодный безжизненный взгляд молодой девушки до сих пор перед глазами. Несмотря на смерть, лицо Кристины было спокойно, словно она счастлива, что умерла. В ее стремлении быть рядом с братом, возможно, действительно, смерть принесла ей только хорошее.

Ближе к полуночи Вера осталась одна в пустом ресторане, она стояла посреди зала и смотрела на пятна крови, что расплылись на блестящем полу. Здесь лежала Кристина, выстрел пришелся точно в лоб. Чуть дальше лежала блондинка, что лишилась половины лица. Стоны боли, когда ее поднимали с пола медики, до сих пор стояли в ушах. Рядом с ней был Макс, он не оставил ее одну, зная, что спешить некуда, сосуд теперь у них в руках. Или нет? До сих пор видения всегда были четкими, но сейчас размыты, будущее ещё непонятно.

Вера набрала номер, что стоял в голове и не выходил оттуда.

— Какого хрена тебе надо? — Арман зло шипел в трубку, после первого звонка Веры ее номер был у всех людей Жоржа.

— Ее забрали. — устало произнесла Вера, чем вызвала смех у мужчины.

— Ну и хорошо. Она мне не нравится.

— Арман, я не стану тебе угрожать как Жоржу. Но он предал нас…

— И понес наказание.

— Я знаю. Помоги нам, её необходимо вывести за пределы Москвы и дать денег.

— Нет, я теперь за Жоржа и не хочу лезть во всю эту херню. Ты видела ее пса? Кто она такая?

— Зло. — отозвалась Вера.

* * *

Ирина сидела на холодном полу в полумраке КПЗ и смотрела безразличным взглядом на руку, с которой густыми черными каплями стекала кровь, разливаясь лужей на полу и разнося по камере запах гнили. Была кровь красной или черной, Ира точно сказать не могла, для нее все стало черно-белым, все потеряло цвет и смысл. Она не чувствовала запахов, кроме гнили, не чувствовала вкуса, все занял запах темной жидкости возле нее. Рука выглядела плохо, рана медленно затягивалась, клейма не было, что замедляло процесс регенерации. Часть тела уже не восстановить полностью, но нужно остановить кровь.

Слабость из тела ушла, но присутствие сил внутри Ира не ощущала. Она вообще ничего не ощущала. Словно Ирина в вакууме и ничего нет вокруг, только она, лужа крови и ненавистные стены. Скоро за ней придут. Нельзя допустить этого. К ней никто не приходил, не допрашивал. Ее кинули в камеру, где было пусто, где все ждало женщину. Полицейские переговаривались между собой где-то за стеной, они ждали человека от Высших, чтобы передать Ирину им. Никто не решался заходить к ней, так как чувствовали рядом с ней себя плохо. Пока ее везли до отдела полиции, несколько раз останавливались, чтобы перевести дух, кто-то блевал, кто-то мысленно молился. Зря, не поможет. Даже через толстые стены Ирина пила их. Пила их жизнь, сладость которой разливалась по телу, согревая изнутри. Жизнь проникала сквозь кожу, питая организм силами, давая делать каждый вздох.

Женщина прикрыла глаза, ощущая внутри подъем сил, жажда прошла, прошёл и голод, ей не было холодно, не было одиноко, тоска ее не накрывала своим покрывалом. Ей было хорошо. Она почувствовала себя свободной от чувств, эмоций, желаний тела, не ощущала боли, хотя черная кровь еще капала с руки. Но уже меньше. Потихоньку рука затягивалась, оставляя от ладони только пару пальцев, что скрутило к кисти. Скоро и это пройдет.

Ирина открыла глаза и посмотрела на свои тени, что обступили ее со всех сторон, заполняя собой темную камеру. Она знала, что делать. Взглядом Ира направила тени в каждый кабинет здания, где сидели сотрудники полиции. Тени своими языками прокладывались в щели проема дверей и проникали внутрь кабинета, обволакивая чернотой помещение. Они выжигали кислород из тел людей, обнимая их своими щупальцами. Тонкие пальцы теней входили в тела и смыкались на сердце, сжимая его, заставляя остановиться. Тени овладевали мыслями мужчин и женщин, поглощая их разум, вырисовывая в нем картины страха, от которого не скрыться. Люди бегали по этажам, сбивая стены, царапая двери и срывали ногти на пальцах, повсюду крик.

Сотрудников полиции дежурило немного, человек пятнадцать, но каждому тени принесли свой ад. Тени съедали силу мужчин, убивали разум женщин, что те забивались в углу, прогоняя из головы голоса. Но они не уходили, они нашептывали страшные мысли о прыжке с крыши, что не было сил им противиться.

Тени шныряли в каждом кабинете, оставляя после себя черную слизь, словно метили побежденную территорию. От теней никто не ушел. Они коснулись каждого, неся желание кричать, чем услаждали слух Ирины.

К камере в страхе подбежал молодой сержант и трясущимися руками открыл ей клетку, в его глазах мольба все закончить. Она закончила. Выпила его жизнь, стоя рядом и наблюдая, как медленно из зелёных глаз уходила жизнь. Сержант на миг испугался, чувствуя, что он безволен, не может пошевелиться, а только может смотреть в черные полностью глаза женщины, на чьем лице безразличие. В последнюю секунду жизни сержант увидел мать, что склонилась над его могилой.

Ира переступила через труп сержанта и пошла в сторону выхода, наслаждаясь криками людей, кто-то стрелял, возможно, в себя, возможно, в другого. Ужас и паника ласкали слух женщины, она следила за тенями, что заполонили здание, где теперь они хозяева, все в их власти.

Во всем хаосе Ирина почувствовала покой. В крике ужаса, в стонах страха, в мольбах о помощи, в запахе гнили она ощущала покой.

Женщина вышла из здания, тени следовали за ней, обволакивая ступени черной слизью.

— Я приехал помочь. — Арман только подъехал и стоял возле машины, ему хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать те крики, что шли из полицейского отдела.

— Поехали. — кивнула Ирина, обращая взгляд к зданию. Тени полностью покрыли его стены снаружи, запах гнили стал сильнее, что от него не отмыться теперь, и в тот же момент крики прекратились. Тишина. Языки тени ушли, испачкав все слизью.

Арман не спускал глаз с Ирины, что оглядывала здание будто сканировала его, затем удовлетворённо оскалилась и села в автомобиль. Мужчина не хотел знать, что сейчас внутри участка, ему хотелось как можно скорее уехать. И впервые, он, действительно, боялся за свою жизнь.

* * *

Запах гнили заполонил собою всю улицу, в ночной тишине он стал ещё сильнее. Макс стоял перед зданием и вдыхал в себя гниль, выжигая им внутренности. Он прибыл на место раньше скорой, но полицейские уже работали, на их лицах читалась озадаченность и непонимание. Макс опоздал. Сосуд покинула участок, а перед этим показала ему силу, что обрела. Мужчина не решался заходить внутрь помещения, он не хотел сталкиваться с тем, что внутри. Но он сделал первый шаг. Кое-где встречалась слизь, она плотно прилегала к поверхности, что наврятли удасться ее отмыть, только сжечь. Чтобы языка пламени сожрали каждую частичку зла. На пороге в нос ударила новая волна запаха гнили вперемешку с металлическим ароматом крови.

Макс заглянул в дежурную, где возле трупа возились эксперты, не обращая на мужчину внимания, зная, кто он. У трупа снесена голова, а в руках пистолет, значит сам, лицо выражало спокойствие, будто избавился его обладатель ото всего, что тяготило. Макс прошёлся по всем кабинетам, где только погибшие в черной слизи и крови. В его глазах все смешалось в одно месиво из тел умерших, укрытых плотным покрывалом зла. Жалел ли их Макс? Нет. Он жалел, что не успел вовремя, чтобы покончить с Ириной.

Макс злился. Но в тоже время ощущал прилив энергии в теле, чем сильнее становилось зло, тем крепче был воин. Добро оставило Высшие силы, направив все на Макса, он чувствовал спокойствие и уверенность. Мужчина надеялся, что духа хватит на последнюю битву со злом, что стало не только сильнее, но и жестче. Зло идёт по головам, по десяткам трупов, чтобы достигнуть цели.

Мужчина вышел из участка, отряхиваясь, ему казалось он испачкался следами черной смерти зла. Зазвонил его телефон, это был Влад, но Макс скинул его звонок. Он знал, что происходит в резиденции Высших Сил, добро их уничтожает и им страшно. Влад не был к такому готов. Никто не готов. Но Максу всё равно. Битва должна быть между сильными, а не слабыми. Он допустил оплошность, что поехал с Адой в больницу и чем кончилось? Он упустил сосуд и все из-за того, что хотел дать поддержку той, которую боялся и ненавидел. Стон боли Ады так и стоит в ушах, и Макс проявил слабость. Больше ошибок ему не простят. Дальше только действие.

— Алло, Влад…

12 глава

Смерть — спасение

Особняк погряз в болезнях, ужасе и вони гнили. Каждая комната в резиденции Высших Сил стала кельей для тех, кто проживал здесь. Ни одного не минула болезнь, все медленно теряли силы и веру, ощущая на себе одиночество, добро их оставило. А зло объедало их кости. Стены источали аромат гнили, открытые окна не вытравили запах. Все поглощено во мрак, часы на стене отсчитывали последние мгновения.

Влад закрылся в комнате отца и сидел на том самом месте, где убил его. Он чувствовал холод, исходивший с места, но именно это и нужно. Мужчина смотрел в полумраке комнаты на телефон, по которому пытался вызвать Макса, тот игнорировал. Догадался, что со слабостью Высших становится сильнее. Влад злился от бессилия. Он начал чувствовать ту же слабость, что чувствовал отец. Молодость не помогла добру, поэтому оно оставило их. Зло оказалось на сей раз проворнее, жестче. Осознание факта близости неминуемой смерти притупляло разум.

Мужчина ругал себя за слабость, он не мог даже носа показать за дверь, снаружи сразу сталкивался с действительностью. А там от него ждали решений, спасения. Но он знал только, что в смерти можно обрести покой, поэтому ждал, пока особняк не погрузится в тишину смерти, заглушив звуки страданий.

Телефон в руках ожил, звонил Макс:

— Алло, Влад.

— Да, Макс. Что происходит? Я не чувствую поддержки.

— Наврятли она будет. — хмыкнул воин и продолжил. — Сосуд стал сильнее.

— Но до конца ещё далеко. — Влад начал беспокойно ходить по комнате, меряя ее шагами. — Она должна попасть к курганам, но их охраняют.

— Где последняя фляга с темной водой? — Макс говорил раздраженно, перебивая Влада.

— Не знаю. Воду чувствует сосуд. Ее испить ты не сможешь помешать. Макс, ты должен попасть к курганам быстрее сосуда.

— Понимаю. Мне нужно больше сил, Влад. — с этими словами Макс отключился. Мужчину охватила злость и он швырнул телефон в стену, тот разлетелся на куски от удара.

Хотелось кричать и все крушить на пути. Никогда ещё Влад настолько был беспомощен. Слова Макса душили его, тот ждал от него действий. Но трусость не давала сделать шаг, он так и стоял посреди комнаты, смотря на сломанный телефон. Мужчина испуган. Влад чувствовал как его парализует страх от понимания, что необходимо сделать. Интересно, как поступил отец? Тот всегда учил взвешивать решения, говорить со старшими, обращаться к книгам. Но все книги учили гуманности, весы склонялись к неправильному поступку, а старшие метались в агонии болезни. Влад один на один с неотвратимостью, на подходе к точке невозврата.

Мужчина подошел к бару, где хранилось у отца дорогой алкоголь, тот любил хороший виски. Они часто сидели у окна, говорили о планах, о борьбе и тянули крепкую жидкость, обжигая желудок. Влад налил себе половину стакана и залпом выпил, казалось, что он пил воду, страх не давал чувствовать ни вкус, ни крепость напитка. С последним глотком мужчина разбил бутылку с алкоголем о пол, туда же отправилось и остальное содержимое бара. Звук бьющегося стекла оглушал Влада, притормаживая разливающийся страх по жилам, аромат дорогого алкоголя смешался с запахом гнили стен, отчего мужчину вырвало желчью. Но он продолжал уничтожать всю горючую жидкость. Запахи алкоголя, гнили и рвоты смешались в темноте комнаты, выжигая в мужчине страх. Влад устало сел на пол, крутя в пальцах зажигалку, периодически её зажигая.

Влад всегда боялся сделать первый шаг. Он боялся сделать шаг к знакомству с женщиной, поэтому посвятил себя Высшим Силам. Борьбе со злом. Отец вдалбливал в его голову, что смысл жизни Влада помочь воину в его борьбе со злом и все его решения должны способствовать успешному исходу. Влада учили ставить интересы воина выше своих. Он даже не знал, чего хотел от жизни, просто не задумывался. Его и не спрашивали. Влада никогда не спрашивали ни о желаниях, ни о мечтах, ни об его боли, ни об его ненависти. Всегда только борьба добра и зла. И сейчас ему нужно сделать выбор. А был ли он? Мог ли Влад выбрать то, что шло наперекор служению добру и воину. Нет. Поэтому и решиться сложно.

Влад поднялся на ноги, смотря на лужу алкоголя возле бара, нужно быть смелым, чтобы сделать шаг. Мужчина чиркнул зажигалкой и поднес ее синее пламя к простыне на кровати, которая в ту же минуту вспыхнуло огнем. Горящие языки поедали белье и кровать, лаская обжигающим теплом. Влад смотрел как заворожённый за лаской огня, лицо опалило его жаром и вывело из оцепенения мужчину. Он вышел из комнаты, плотно закрыв двери и тихими шагами спустился вниз к щитку, откуда спускали на всех окнах жалюзи на ночь. Влад колебался с минуту, смотря на кнопки, в нем словно шла борьба, его личная битва добра и зла, и в этой битве выиграл долг. Нажав на кнопку, рольставни тихо поползли вниз, погружая дом в темноту.

В глубине души Влад хотел, чтобы кто-то выскочил из комнат и остановил его. Вырубил его ударом в висок, потушил начинающейся пожар в коттедже и прекратил убийство. Но ничего подобного не происходило. Влад спокойно прошел на кухню и открыл на полную газовые плиты, запах сразу ударил в нос, щекоча разум. Мужчина старался не думать, что он делает, успокаивая себя мыслью о правильности своих поступков. Он даёт силу воину. Так хочет добро. Его учили следовать указаниям воина и он подчинился.

Мужчина прошёл в холл, осматривая прощальным взглядом дом, где прошло его детство, из которого он ничего не мог вспомнить. Только служение чуть ли не с пеленок. Влад помнил только чтение скучных книг о борьбе, учил деяния прошлых воинов, помогал в становлении помощников, которые ни во что его не ставили. Он и не был нужен. Как и отцу, который отсылал его от себя, упиваясь своей властью. Пожалуй, единственный светлый момент жизни в ненавистном доме, это убийство отца. Он проматывал часами в кабинете последние вдохи жизни отца и наслаждался ими. Влад усмехнулся и вышел из коттеджа, закрывая дверь на все замки. Охранник на выходе ему кивнул и дальше уткнулся в монитор, смотря на погруженный в сон коттедж.

Сделав немного шагов в сторону, Влад побежал как можно дальше от дома, спотыкаясь о гравий дороги, он надеялся не услышать взрыв газа и не видеть пожар. Не слышать крики и плач обитателей, если кто-то останется в живых. Он выполнил свой долг. Он сделал воина сильнее.

Влад выбежал за границы поселка и сел на обочину, пытаясь выровнять дыхание. Мысленно он молился о прощении его души, пусть бог не существует, но ему становилось легче. Влад верил, что после смерти он обретет спасение и разум найдет покой.

Через часа два, а может, больше до Влада дошел звук взрыва, алое зарево окрасило поселок, заголосили автомобильные сигнализации, разрушая ночную тишину. Пожар охватывал соседние дома, съедая их пламенем, не давая жителям прийти в себя после сна, уносил их с собой. Поселок погрузился в торжество огненной смерти, пламя, подгоняемое ветром сметало все с собой, не желая оставлять ничего нетронутым. Влад видел все четко, будто сам стоял посреди всего действия. Ему хотелось и бежать, и продолжать стоять, любуясь пожаром поселка, желая почувствовать тепло смерти ещё раз на своем лице. Но здравый смысл все же заставил его пуститься в бегство, углубляясь в лесную чащу, боясь, что его найдут. Он жалел, что не остался в доме и не получил своего спасения.

* * *

— Заходи. — Арман прошел внутрь дома, за ним вошла Ира, занимая тенями все стены. Она словно исследовала ими помещение. Тени начали двигаться вдоль стен, проникая в каждую щель в доме, наполняя их собой. Арман старался не обращать на тени внимания, но те его периодически касались и ему становилось холодно, они обжигали своим черным морозом.

— Куда ты нас привёз? — почти шепотом спросила женщина, Арману она казалась слегка подавленной, после происшествия в полицейском участке. Она стояла посреди зала частного дома и уставилась в пол, пальцы правой руки теребили ткань куртки, а левая рука… От левой руки осталась только культя, мужчина задержал на ней взгляд и скривился, ему стало жаль Иру. Перед ним стояла хрупкая молодая женщина, бледная, с синяками под глазами, осунувшимся лицом. Черные глаза смотрели безразлично, сквозь черноту Арман не видел ни одной ее эмоции. Он хотел ее защитить, при других обстоятельствах бы так и сделал, только худоба тела и загнанность женщины не давали все равно подумать, что она беззащитна. От Ирины шла сила, которая давала ей уверенность, которая следовала с ней рядом и скорее она может дать защиту. Но тяжесть ноши давила на Иру, он видел это, однако, ничего не говорил.

— Это дом моих родителей. Они умерли уже давно, остался только он. Я редко бываю здесь, только, когда хочу одиночества. Здесь можешь переждать немного. Пока не придумаем, как тебя вывезти.

— Хорошо. Я могу сама себя вывезти. Способы есть.

— Знаю, но твои способы слишком много жертв приносят.

— Это все пустое. — отмахнулась Ирина и села на диван, Арман ошарашенно смотрел на нее.

— Ты понимаешь, что убила пятнадцать человек?

— Да. — кивнула Ирина и закурила, делая долгую затяжку. — Это все ради дела. Они знали, кого забирали.

— Есть будешь? — отозвался Арман, женщина отрицательно покачала головой, уставясь в окно, где уже просыпался рассвет.

Она не могла ответить ни на один вопрос Армана. Понимала ли, что убила? Конечно, понимала. Ира никогда не забудет крики людей, что ласкали слух, пробуждали её, она боялась сама себе признаться, но хотела ещё раз почувствовать тот прилив сил, которые давала смерть. Жалела ли Ирина? Нет. И не пожалеет. У нее стойкое ощущение, что все она сделала верно. Она должна была впитать в себя жизнь тех людей. Ира с голодом вспоминала как их жизненные силы наполняли ее и как становилась сильнее. Поэтому, Ирина не знала как ответить на вопрос Армана, который ожидал от нее раскаяния, а она жаждала повторения.

Хотела ли она еды? Нет. Ира чувствовала насыщение с того момента, как они покинули участок. Боль и страдания дали ей насыщения, которого она не чувствовала никогда. Она наполнена не только физически, но и душевно. Ира ощущала спокойствие, которое несло уверенность и решимость. Женщина желала только действия вперёд, пока воин не стал сильнее. А он станет. Тот пойдет на все, чтобы встать на ее пути.

— Эй. — Арман слегка толкнул ее в плечо, она непонимающе уставилась на него. — У тебя все в порядке? Ты не дышала.

— Да, я задумалась. — кивнула женщина, чувствуя беспокойство знакомого.

— Мне нужно уехать, приеду вечером. Ты здесь в безопасности. Я могу тебя оставить одну? — вокруг Армана собирались тени, они медленно его окружали и он чувствовал их холод. — Ира, я тебе не враг.

— Знаю. — тени рассеялись, разрушая морозное кольцо. — Можешь ехать, я останусь здесь.

— Хорошо. — Арман бросил взгляд на женщину, что отвернулась от него к стене и, поспешил покинуть дом. Сегодня он спасался бегством от женщины.

Ира включила телевизор, где черно-белые картинки мелькали перед глазами. Женщина начала привыкать к новому зрению, так же как привыкла к холоду внутри тела и к тоске. Затем начались новости и Ирина вскочила на месте. Показывали корреспондента, который со скорбным лицом говорил о крупном пожаре, вследствие взрыва газа в коттедже, где погибло по меньшей мере пятьдесят человек. Она поняла, что это за поселок и кто жил в коттедже. Воин нашел свое спасение в смерти Высших Сил.

13 глава

Первый бой

Ирина выключила телевизор и бросила пульт от него в стену. Она злилась. Тени начали бродить вновь по стенам, считывая настроение хозяйки. Они беспокойно покрывали собой дом, метались из стороны в сторону, закрывая собой свет в доме, погружая его в полумрак. Женщина от злости мерила комнату широкими шагами, глаза и без того черные стали ещё более темными, лицо заострилось, губы сжались в одну линию, дыхание стало частым, а сердце быстро стучало. Ею овладевал гнев, чувствуя, что воин становится сильнее, значит, битва не кончится легким боем. Нужно попытаться подорвать его волю. Возможно, изувечить. Или попытаться всё-таки убить. Но добро его хранило. Тем более сейчас, когда все Силы сосредоточены на нем.

Ирина закричала. Тени застыли на месте, не давая солнечным лучам проникнуть в окна. Возникшая тишина давила. Женщина слышала только своё дыхание, пыталась его выровнять, успокоить биение сердца. Гнев мешает думать. Мешает действовать. Она потеряла час времени из-за него. Ира дышала глубоко, делая большой вдох и медленный выдох, тени медленно потянулись к ней обратно, входя холодными щупальцами в ее тело, становясь с ней одним. Ирина вновь вдохнула, ощущая холод внутри от теней. Сейчас она четко поняла, что нужно делать. Нужно показать воину, кто за кем ведёт охоту.

Женщина прошла в ванную, где включив кран с холодной водой, начала ее набирать, звуки льющегося крана нарушили тишину комнаты. Ирина поставила перед ванной табурет, с кухни взяла нож с острым лезвием и прошла обратно, где вода уже набралась на половину. Тени вышли наружу, заняли собой стены и пол ванной комнаты, языки их слегка касались воды. Ира окинула их взглядом, не уверенная откуда тени, кем они были и были ли вообще. Или же тени — это она сама. Её душа.

Пока набиралась вода, Ирина смотря на дно, вспомнила Кристину. Она надеялась, что та, наконец, обрела тот покой от хаоса, о котором говорила. Шаман хотел защиты для нее, но не знал, что Кристина чувствовала себя защищенной только рядом с ним. Поэтому и стремилась к нему. Потому и встала под пули воина, чтобы загородить Иру, хотя этого не требовалось. Ирина осталась бы жива тогда. Но потеряли Кристину. Ей не хватало присутствия девушки. Не хватало осуждающего взгляда. Испуга, с которым она стала на «ты» за последние дни. Не доставало беззащитности. Той щемящей детской незащищенности, при которой просишь безопасности у каждого взрослого. Ирина могла ее дать. Но давала неправильно, топорно, подвергая девушку опасности, так как сама ее искала. Теперь же поздно. Поздно давать безопасность. Некому. И незачем.

Ира выключила воду, тени сгустились над ней, казалось, что они даже дышат вместе с ней в унисон. Взяла нож в правую руку. Она не чувствовала ни волнения, ни страха, ни колебаний. Женщина сделала вздох и порезала острым лезвием вены на левой кисти, тут же показалась струйка черной крови. С ней же в нос ударил запах гнили, он бесцеремонно проник внутрь Ирины, словно напоминая, кто она и что тело уже не ее. Женщина подвела руку к воде и та с каждой каплей окрашивалась в черный, становясь темной водой. Ира следила за каждой каплей, что густой черной жижой лилась в ванну, делая ярче гнилой аромат.

— Покажи… — прохрипела женщина, вглядываясь в темную воду. Тени наклонились над Ириной, исследуя вместе с ней воду, что начала волноваться. Вначале пошла рябь, очерчивая круги по воде, в отражении замелькали улицы, лица людей, но не было нужного. Женщина начала шептать незнакомые до этого момента слова, будто и не она говорила вовсе, а кто-то внутри нее. Тени зашевелились, обнимая ее своими плетями, они ласкали ее, залезали в мозг, заставляя говорить заклинания. Темная вода бурлила, круги превратились в воронки, оголяя дно ванны, делая его зеркальным. Там Ира увидела себя, с черными глазами, растрепанными волосами и диким оскалом на губах, в окружении безликих теней. Сосуд прохрипела последние слова заклинания, вода успокоилась, став темным зеркалом и Ира увидела воина в номере гостиницы. Женщина погладила рукой стекло и тени вошли внутрь отражения.

* * *

Номер гостиницы купался в лучах дневного солнца, Макс раскрыл шторы, впуская внутрь свет. Ему хотелось больше спасительного дня, включил свет, поддавшись необъяснимой панике. Хотя нет, он мог объяснить. Сегодня он навестил Аду. Не мог уехать, не увидя ее. За несколько дней она стала ему ближе родителей, несмотря на ненависть и неприязнь. Она лежала в холодной палате на белых простынях, вся в трубках. На красивое когда-то лицо наложили бинт, он скрывал уродство. Ада размеренно дышала, спала от очередной дозы успокаивающего, врачи сказали, что поддержат ее в таком состоянии несколько дней, пока боль не станет терпимее. А будет ли когда-то боль терпимее? Макс сомневался. Черное зло забрало с собой часть Ады, как тела, так и души. Чернота проникла в тело женщины с первой слюной пса и поселилась в ней, усиливая боль. А он ничего не мог сделать. Не умел. И не знал как. Мужчина сидел напротив Ады, когда почувствовал подъем сил в теле. Он ощутил легкое покалывание в теле и разливающееся тепло внутри. Добро проникало в него, давая дозу сил, уверенности, света. Макс встал со своего места и вышел из палаты, не желая больше возвращаться сюда. Женщина поселила в нем сомнения, добро же давало покой.

И вот сейчас в стенах гостиничного номера Макс пытался стереть из памяти образ Ады, что вела борьбу со своим телом. Приобретенная сила разлилась по нему, он чувствовал смелость, бесстрашие, выносливость, но уверенность ушла. Как бы он не твердил себе, но Макс в глубине души боялся смерти. Боялся оказаться на месте Ады. Он вновь не мог совладать с волнением, не мог пустить покой в себя. Биение сердца мешало думать, пульс стучал в висках, а дыхание сбилось. Он хотел повернуть все вспять и не брать с собой Аду. Вина за ее страдание легло на нее грузом. И он злился.

Макс прошёл в ванную комнату и зачем-то начал набирать воду. Он знал, что так нужно. Что делает правильно. Воин пытался обрести мир с собой и добром, но пока только отчаяние и вина правили балом. Мужчина выключил кран и сел на кровать, утопая в мягкости матраса. Второй раз он пожалел, что ходил к Аде, он опять слаб. А значит, уязвим.

Ему показалось, что на него смотрят. Сверлят тяжёлым взглядом. В комнате стало прохладно и неуютно. Макс осмотрелся по сторонам, надеясь кого-то найти, но он один. Как ему казалось. Тени. По номеру гуляли тени. Они закрыли собой окно, поглощая дневной свет, принося мрак. Тени плясали по стенам, по полу медленно продвигались к кровати, оставляя за собой черную слизь. Они ползли осторожно, ожидая от воина атаки или попытки к бегству, а сам Макс завороженно смотрел на них. Его сковал страх. Он позволил себе слабость и она воспользовалась ею.

Макс запрыгнул на кровать, давая себе полное наблюдение за тенями. Те наступали на него, пачкая собой пол, постельное белье. Макс услышал шепот. Тихий, еле различимый женский шепот, он был повсюду, заглушал все посторонние звуки, направлял тени.

На него напали неожиданно. Щупальца тени заползли на его ноги, обжигая холодом. Боль. Макса пронзила дикая боль от холода, что сковала ноги. Мужчина закричал и, потеряв равновесие, упал на пол. Тени тут же набросились на него, морозя его тело, сковывая конечности. Плоть Макса раздирали, он чувствовал как холодная тень царапает его ноги и руки, оставляя полосы оголенных ран. Запах гнили вызвал рвоту, мужчина сквозь боль повернул голову и выблевал темную жидкость из себя. Тени кусали его руки, кромсали живот, входили в него с новой волной боли. Шёпот не замолкал. Макс поднялся с пола, с него текла кровь, пачкая ковровое покрытие. Он должен попасть в ванную. Только одна мысль в голове. Там его спасение. Воина схватили вновь и пытались тащить в сторону окна, где в стекле он увидел черные глаза сосуда. Макс схватил пепельницу с тумбочки и швырнул в окно, то лишь треснуло, а тени замешкались. Мужчина, игнорируя боль в теле, побежал в ванную и, не раздумывая, нырнул в холодную воду. Раны заломило, вода становилась алой от его крови. Макс представил себе сосуд, он не знал, где она сейчас, но чувствовал, что где-то также в ванне как и он. И смотрит в стекло воды. Воин увидел ее. Она улыбнулась, а он начал душить. Со всей ненавистью, что была в нем. Макс четко видел как его пальцы сомкнулись на её тонком горле, как пытается дышать, ощутил ли он страх сосуда? Нет. Она продолжала улыбаться, оголяя зубы. Сосуд что-то сказала и черное стекло разбилось, связь с ней пропала, тени исчезли, холод стал теплом, боль притупила все.

14 глава

Пешки

С первыми тенями пришли и первые изменения. Они были незаметны поначалу, но природа начала своё медленное увядание посреди весны, предчувствуя неизбежную гибель. Деревья не распускали свои листья, замерев в начинающейся зелени, цветы так и не раскрыли свой цвет, спрятав бутоны, трава пожухла, так и, не накрыв покрывалом землю. Птицы пели реже, солнце не одаривало теплом, все казалось пластмассовым, неживым. Земля осталась холодной, хоть и снег сошел грязным пятном по дорогам. Все кричало о неизбежном, но никто не слышал. Никто не замечал бурю, что неотвратимо приближалась.

Арман стоял возле Веры у свежей могилы Кристины, ее закопали сырой землёй, вбив последний гвоздь в надежду, что всё происходящее им снится. Женщина не мигая смотрела на землю, будто была здесь одна, словно пару минут назад он не плевался зло о неправильности происходящего.

— Мы хороним молодую девушку, которая пожертвовала собой, ради чего? — он нервно курил, запивая горький дым ментола коньяком из бутылки.

— Ради будущего. — Вера повернулась в его сторону. — И хватит строить из себя святого. Не хоронил никогда молодых? Или твои не убивали?

— Все было. Но мы знали цели, а здесь? — Арман кивнул на могилу Кристины, ловя себя на мысли, что здесь ему тепло. Человек, что лежит там нашел покой.

— Хватит. Мы пешки и знали во что ввязались. — зло отмахнулась Вера, — Кристина сестра Шамана, они знали свою участь.

— Я не хочу быть пешкой. Тем более чьей? Непонятной бабы, от которой смердит гнилью.

— Ты боишься? — засмеялась женщина, хотя, она тоже боялась, зная, что может сделать сосуд, что могут ее тени.

— Да. — кивнул Арман без стыда. — Мне сейчас придётся ехать обратно, где ее черные глаза и тёмные тени. Я до усрачки боюсь туда ехать.

— Ты ей нужен. Она ничего с тобой не сделает.

— И как долго всё продлится? — ответа никто из них не знал. Вера сама не знала, сколько ей осталось и кто или что прекратит ее существование. А Арман в любом случае обречен, либо сосуд поставит в его жизни точку, либо кто-то из его братвы. Так не все ли равно, когда это случится, если впереди неизбежность.

Вера ушла первая, не говоря ни слова, оба знали, что сегодня их последняя встреча. У неё своя дорога, которую она прокладывает для Ирины, у Армана своя, и не смотря на весь страх, он понимал, что никуда не сбежит и сегодня он вернётся в дом родителей. Хотя, и не считал его уже таковым. После Ирины, ее присутствия там, все сделалось чужим и холодным с запахом гнили.

Арман постоял после ещё минут двадцать, он не думал о Кристине, он забудет о ней уже завтра, хоть и час назад не мог смириться со смертью девушки, но она уже их прожитый этап, мысли о смерти человека могут отравлять. А он уже отравлен. Отравлен Ириной, её тенями, её ядом, речами, она поселилась в мозг, холодный голос женщины потихоньку пробирался ему в голову, он не принадлежал уже себе. Он перестал принадлежать себе, когда встретил их на вокзале. Уже тогда Арман вступил в свою клетку на шахматной доске, где он будет съеден. Допив коньяк, мужчина поспешил выйти с кладбища, оставляя Кристину лежать в холодной земле, куда никто не придет и не положит букет в честь умершей юности.

Возле ворот кладбища Армана ждали его люди, которые совсем недавно были людьми Жоржа. Им всё равно под кем быть, главное, чтобы был доступ к деньгам, а он у них был. Он выпил прилично, но опьянения не чувствовал, что злило, мужчина пытался забыться в пьяном угаре, забыть тени, что сейчас в доме. Он желал забыть равнодушие Ирины, ее холодные черные глаза, в которых уничтожено все человеческое. Осталось ли в нем самом что-то? Наврятли. В нем выжжено всё давно бесконечными разборками, убийствами, насилием, Арман сам шел по острию лезвия, так что он давно стал пешкой у зла. Хотя, считал себя королем.

Арман мотался по делам до ночи, решая текущие проблемы и старался не нажить новые. Удерживать авторитет сложно, но возможно, если тебя боятся. Однако, что делать, когда сам боишься? Боишься, что кровь стынет в жилах. Боишься, что оглядываешься по сторонам чаще, чем надо. Холодный пот на лбу его выдавал, ему казалось, что его люди это заметили и шептались за спиной. Но Арман в глубине души понимал, что в нем говорит паранойя, но откуда она взялась. Он всегда отличался спокойствием и силой. Но именно сейчас ему хотелось бежать ото всего. Да так, чтобы сверкали пятки. Сосуд ему не доверяла. Иначе, зачем тени в его доме. О человеке судят по его поступкам. А ее поступки несли лишь смерть. Она сама смерть.

С его мыслями что-то не то. Будто и не его вовсе. Словно играет им кто-то. Или что-то. Испытывает на прочность. Арман весь день чувствовал на себе холодный взгляд и от него он скрыться не мог. Мужчина понимал, что его преследовала Ирина, её взгляд он не перепутает ни с чем. Значит, не сбежать. Он втянут в игру прочно и как долго Арман будет пешкой решит сосуд.

Арман минут десять не решался войти в погруженный в темноту дом, решив, что Ирина спит. В руках он держал шашлык с доставки, но есть не хотелось, несмотря на то, что весь день не ел. Мужчина перевел дыхание, сердце гулко билось о ребра, и не мог его успокоить. Ему страшно. Ирина за ним не наблюдала, она его оставила минут пять назад, сама дала ему время. Что за роль она ему приготовила?

Он толкнул дверь, та оказалась не заперта и прошёл в темноту помещения, было холодно. Арман невольно поежился от неприятных ощущений в теле, его касались, но рук не чувствовал на теле. Тени. Они исследовали его тело, оставляя после себя мороз и черную слизь, мужчина ощущал как стягивало кожу. Арман подскочил к выключателю и щелкнув им, озарил комнату светом. Тени обволакивали стену у дивана, где дремала Ирина. Они ее охраняли. Мужчина заметил на запястье свежую рану, которая недавно затянулась, видимо, творила свои тёмные дела. Культя неловко лежала на животе женщины, дыхание было глубоким и ровным, а лицо спокойным. Но она всегда была спокойна.

— Долго стоял у двери. — прошептала Ирина, приоткрыв глаза. Она смотрела на него, вглядываясь в его душу.

— Хотел бежать. — честно ответил Арман и поставил шашлык на стол, по комнате разнесся запах мяса.

— Ты уже не сбежишь.

— Знаю. У тебя новые раны?

— Да. — Ирина села на диване и обхватила себя руками. — Мне нужно десять твоих людей. Я на них посмотрела сегодня.

— Так вот почему ты весь день со мной. — Арман сел за стол. — Наврятли кто-то захочет идти за тобой. Да и мне самому они нужны.

— Ты тоже идёшь. — Ирина подсела к нему, лёгкий запах гнили ударил в нос мужчине.

— Не горю желанием.

— Я не спрашиваю. Как вы там говорили…Что вы пешки… Вот я и делаю свой ход.

* * *

Вера уже как три часа стояла напротив больницы, где лежала блондинка. Она не решалась зайти, так как боялась встретиться с воином. Пусть она и видела, что он сюда больше не придет, но тот мог пустить её по ложному пути, женщина не доверяла своим видениям. Вера вообще никому не доверяла. Даже самой себе. Но она должна попасть к той, что сейчас бродит по лесу своему сознанию, к той, что путается в лиане зла, что попало в ее кровь вместе с укусом пса, к той, что устала вести борьбу.

Женщина быстрыми шагами зашла в здание, сейчас как раз пересменка персонала и никто не заметил как она прошла в отделение реанимации, Вера знала, куда идти. Ее вело ночное видение. Она видела в нем блондинку, что лежала на белых простынях, окружённая капельницами, бледная с синяками на теле и без половины лица. Блондинка не хотела жить, но и в то же время боролась. Она была не одна, введенная в кому врачами, девушка пребывала там со злом, что жгло ее изнутри. Напротив нее сидел воин, он ничего не говорил, лишь неотрывно смотрел на нее. В его глазах была жалость и безысходность, он не знал, как помочь девушке. Вера знала. Знала, что той нужно принять. Впустить в себя черноту зла и тогда, все станет правильным. И все станет неважным. Ни внешний вид, ни груз пережитых обид, ни унесенные жизни.

Вера прошла в палату, и посмотрела на блондинку, все так же лежит, отдаваясь забвению. Женщина подошла ближе и взяла ее за руку, холодная. Пальцы слегка подрагивали в ее теплых ладонях. Женщина наклонилась к уху девушки, от ее тела пахло лекарствами, будто лежит здесь месяцы.

— Я знаю, ты меня слышишь. Ты там не одна. Оно с тобой. Прими его. Не протився. Тебя все оставили. Не вчера и не сегодня. Давно. Но оно тебя ждет. Оно приведет тебя к миру. К выходу. Ты думаешь. Это правильно. Все правильно. Понимаешь? — Вера крепче сжала хрупкие пальцы девушки, доставляя той дополнительную боль. За что женщина себя ненавидела сейчас. — Это боль. Она пройдет. Следуй за ним и ты больше не будешь одна.

Вера отпустила блондинку, та рвано задышала, руки затряслись, а датчики на приборах начали пищать, значит, услышала и все еще идет против. Но не долго, Вера знала точно. Вскоре, появится новая пешка. Она вышла также незаметно, как и зашла. Женщина села в сквере у больницы на скамейку и прикрыла глаза. Она устала и жаждала конца. Ей хотелось увидеть торжество зла. Увидеть как придёт затмение добра, когда все его последователи придут к нему, склоня голову. Но видений на этот счет ей не приходили. Все было неизвестно, в черном тумане борьбы, кто одержит верх неясно. Но она сделает все, что в ее силах, чтобы зло оказалось на вершине. Иначе, зачем она живет.

* * *

Андрей сидел напротив Инги, та нервно пила кофе и вздрагивала от каждого шороха, она боялась чего-то или кого-то даже в собственной квартире. Ее испуганный взгляд вводил его в ступор от непонимания ситуации, а ещё больше от того, что ему рассказала женщина напротив. Рядом с ней сидел ее мужчина и, если бы он не подтвердил слова Инги, то не поверил бы ни единому слову. Но тот кивал на каждое предложение, что проговаривала она. Инга пыталась говорить спокойно, но каждый раз срывалась на истеричный шепот, тогда продолжал Соломон.

Андрей волновался за Ирину, после их встречи в кафе и ее поспешного бегства, он не находил себе покоя, ему была непонятна перемена в бывшей девушке, которую, наверное, любил. Она показалась ему отстраненной, как не с ним и не здесь. Да, он многое ей сказал однажды, но говорил правду. Рядом с ней Андрей умирал, она лишала его жизни, но зачем-то решил все возобновить. Без нее чувствовал себя не цельным. Но, когда она пришла в Онно и закурила, осознал, что перед ним не Ирина, а что-то другое. Он старался не думать о ней, но его тянуло. Тянуло неизвестными силами, он плохо спал, тоска его уничтожала. Он мало ел, так как нервничал, что ее нет рядом и никто не забирает его у самого себя. Андрей хотел быть рядом с ней, ощущал на себе пальцы Ирины, будто она рядом и тянет ими к себе. Мужчина и не заметил как обычное волнение за близкого когда-то человека перешло в неудержимую тягу к нему. Хотя, нет. Все иначе, его тащили к ней сетями, а он чувствовал себя брошенной на песок рыбой.

— Похоже на страшную сказку. — Андрей посмотрел на Соломона, тот пожал плечами.

— Мы многое пережили и больше не хочется. Я знаю, что никто не придет, ни Ирина, ни те двое, но спать не могу. — Инга сжала руку мужчины, тот приобнял ее. Андрей тоже хотел кого-то также обнимать.

— Где Ирина? — сухо спросил Андрей, на сей раз мужчина напротив вздрогнул и с опаской посмотрел на него.

— Зачем тебе к ней? Она же тебя уничтожит. Ты же знаешь, как эта сука съедает мужчин.

— Я все знаю. Но мне необходимо к ней, меня тянут.

— Андрей… — Инга всхлипнула. Надо же, когда-то сильная красивая женщина за неделю стала затравленной тенью самой себя.

— Я дам тебе контакт одного человека, он сейчас… её помощник. Арман тебя сориентирует. Но не упоминай меня при ней. Я не хочу, чтобы она даже слышала наши имена.

— Спасибо. — Андрей не стал задерживаться, ему было неуютно рядом с парой и его злило как Соломон говорил об Ире, хотя, имел право.

Первым делом он позвонил Арману, тот его выслушал, ничего не спросив и не сказав ничего, кроме адреса, где они находились. Но торопил его, так как через пару дней они отбывают из города. Андрей дома трясущимися руками начал собирать рюкзак, куда сложил документы, смену белья, мыльные принадлежности и все. И то голос в голове смеялся над ним, зачем столько берет, все равно не пригодится, но он на автомате собирал себя в дорогу. Его стало тянуть сильнее. После всего, что ему рассказали Андрей понимал, что его тянула Ирина, она его звала и хотела его рядом. Зачем он не знал, но хотел выспаться, отдохнуть, возможно, там она позволит ему это сделать. Соломон сказал, что Ира его уничтожит, но она уже его уничтожила. Уничтожила первым зовом и он как верная шавка бежал к ней, пусть все внутри и протестовало.

15 глава

Я сдаюсь

В крови горела темная слюна пса, она ее не покинула и никакие капельницы не могли сбить жар. Слюна выжигала право течь в ней, быть частью ее. Калечила злом тело, оставляя в сосудах следы ожогов, съедая часть плоти. Добро не боролось, оно оставило на растерзание злу. Но она не сопротивлялась. В глубине души Ада желала отдать себя ему, устав от боли в теле, что оставил после себя укус. Женщина готова подчиниться чему угодно, устав от бесполезной битвы за ее тело и душу. Она жаждала спасения.

Ада помнит Макса, что был и смотрел на нее, она чувствовала его. Внутренне ожидая, что он убьет ее, зная, что об этом он не раз думал, но что-то его остановило. А, может, чувствовал к ней что-то. Всё же их можно назвать друзьями. Ада также понимала, что они не увидятся больше на одной стороне. Он слепо служит, а она поменяла взгляды. Теперь она часть зла и как никогда ей спокойно в своем решении.

А еще она помнит тёплое прикосновение женщины, что шептала ей на ухо о принятии. Аду давно не касались, чтобы не боялись её проклятого дара. Женщина же взяла ее за руку и Ада ничего не увидела, слышала только шепот и чувствовала горячее дыхание возле уха. Потом та причинила боль и именно тогда Ада поняла, что бежать бессмысленно. Всё решено и требуется только ее согласие.

И она впустила. С уходом женщины Ада впустила в себя черноту, от которой бежала, с которой боролась, которая дала ей мир. Боль ушла. Ушли все чувства. Она видела себя. Видела сосуд. Видела битву перед тем как открыть глаза. Видела кровь, чувствовала ее вкус во рту. Борьба только началась.

Открыв глаза, Ада увидела перед собой медсестру и врача, тот что-то ей говорил о лице. Они говорили о чуде, но с горьким выражением лица, словно и не надо было этого самого чуда. Чуть позже женщина поймет почему они так смотрели на нее. Лицо зажило, но зло не вернуло ей былую красоту. На нее в зеркале смотрело чудовище, половина лица чья обтянута кожей розового цвета. Глаз вытек и его не успели спасти, глазницы заросли, будто глазного яблока и не было. Откушенная щека впала и выглядела как вмятина. Но ей всё равно. Так и должно быть. Напоминание какой ценой ей далось прозрение. Такая она на самом деле. Не красавица, какой её видели окружающие. Нет. Она изранена внутри, теперь ее нутро вышло наружу и лицо соответствует содержанию.

Врач коснулся ее и Ада была готова к видениям, но ничего не произошло. Она не увидела его мыслей, а чувствовала только теплоту руки, ей стало смешно. Впервые за долгое время почувствовала себя счастливой, но изнутри грызло желание увидеть сосуд. И не для того, чтобы убить врага, а для того, чтобы верно служить. Пес с укусом передал не только Зло, но и больную преданность сосуду.

Ада горела желанием сбежать с больницы и пойти по следу хозяйки, она слышала ее голос в голове. Мягкий, с нотками нежности, ощущая трепет внутри, был бы хвост — махала им. Сосуд общалась с ней ночами, когда женщина спала, водила ее в лесах сознания, ограждая от воспоминаний прошлого, прощая смерти людей. Могло ли Зло дать прощение? Могло. Стало ли Аде легче. Да. Именно легкость и правильность дали ей силу сдаться злу.

Через неделю ее выписали, врачебная комиссия удивилась чуду затягивания ран, но сочувствовали, что не удалось вернуть былую красоту лица, на что она лишь улыбалась, а в мыслях каждому перерезала глотки, ненавидя за жалость.

В теле Ады возбуждение, она четко знала, что ей делать, кого ей нужно искать, как бороться за свою правду.

— Как самочувствие? — рядом с Адой стояла Вера, та появилась из-за угла, когда женщина остановилась вдохнуть морозный воздух… мая.

— Я готова идти дальше. — решительно отозвалась Ада, с собачьей радостью ощущая, что хозяйка ею гордится.

— Ты сможешь сделать решающий шаг? — Вера испытывающе смотрела на неё, отчего стало не по себе и мысленно Ада поджала хвост.

— Сосуд верит в меня. — спасательная соломинка, которая может сломаться в любую секунду.

— Она верит в каждого, кто ей служит. Веришь ли ты в свои силы? Хватит ли преданности?

— Более чем. — кивнула Ада. Ей захотелось выпить, прикоснуться вновь губами к фляге и ощутить свободу в алкоголе.

— Алкоголь не дает свободы, он тебя присваивает. — заметила Вера, Ада и забыла, что та всё видит. Видит ли она свою смерть?

— С недавних пор вижу. И с каждым шагом я к ней ближе. Хочу ли я сбежать? Повернуть колесо судьбы? Нет. Я жду этого дня, когда меня отпустят. Это для тебя новый глоток, а для меня углекислый газ, что душит.

— Так зачем ждать?

— Пешки расставлены, у меня есть своя партия, я ее еще не доиграла. — пожала плечами Вера и, не прощаясь, ушла, оставив после себя ощущение усталости.

Ада проводила взглядом женщину, что медленно растворялась в сумраке улицы. Вера сдалась тоже. Как и Ада. Как и Макс. Как и сосуд в один из дней.

16 глава

Многоликий

Раны затягивались с трудом. Боли Макс от них не испытывал, но с ума сходил от постоянной вони гнили, которую они источали. Запах пропитал его насквозь, нос щипало от него, сводил с ума. Вначале он мылся, стирал вновь раны до крови, чтобы избавиться от гнили, но становилось только хуже. Макс поливал раны спиртом, но их только больше жгло, значит, ещё жив и чувствует. Так он провел два дня, ему осталось только пустить пулю в лоб, что уже не казалось плохой идеей. Макс вожделенно смотрел на оружие и уже четко представил как спускает курок, его висок опаляет тепло и в голову мягко проникает пуля, что с каждым миллиметром избавляет его от мучений.

В тот момент на пороге его номера появился Влад. Он настойчиво постучал в его дверь и скривился от запаха Макса, когда тот открыл ему.

— Сосуд тебя помяла. — Влад закрыл за собой дверь, сверля взглядом воина. Тот слаб духом, как они могли доверить борьбу Добра ему? И ради него он уничтожил Высшие силы?

— Ты слишком громко думаешь. Я слышу твои мысли. — Макс включил кран в ванне и начал, в который раз, тереть раны мочалкой с мылом. Он видел злость и презрение в глазах последнего Высшего, трогало ли это Макса? Нет. Все идет как надо.

— В данной ситуации тяжело скрыть мысли. Ты вообще видел себя в зеркало? И воняет от тебя.

— Переживешь. — отмахнулся Макс, вытирая тело полотенцем. — Где сосуд?

— Она движется в сторону последнего тайника.

— Хорошо. — кивнул Макс, вливая в себя порцию алкоголя. — Мне нужно задержать ее и залечить раны.

— Поехали. — Влад отобрал бутылку у воина. — Я познакомлю тебя с одним человеком и всё.

— Что «всё»?

— Я ухожу. Я не знаю, к чему приведет эта борьба, но не хочу быть в эпицентре урагана.

— Трусишь? — усмехнулся Макс, но в глубине души понимал мужчину.

— Да. Я никогда не жил, Макс. Я всегда служил. Сейчас, пока нет ни добра, ни зла, я хочу жить.

— Вполне удачное время. — хмыкнул воин, выходя из номера.

— Любое время удачно.

— Мечтатель. Тебя не отпустят, Влад. — они вышли на улицу и свежий морозный воздух обжег лёгкие. — Холодно.

— Все в ожидании. — пожал плечами Влад, они сели в автомобиль, который он забрал в деревне, что постепенно выгорела до тла. Мужчина старался не думать, скольких унесло Добро жизней, давая силу воину. А тот её ещё всю не почувствовал. — И кто меня не отпустит? Добру я не нужен.

— Зря так думаешь. — прохрипел воин, проваливаясь в беспокойный сон.

Ему снились курганы полные черной крови, она струилась меж травы, сжигая ее, оставляя лишь пепел. Кровь вела к черной реке, где среди темных волн стояла сосуд, она отдавала себя воде. Над ней сгущались тучи, она что-то шептала, но не боялась, на синих губах играла улыбка. Сосуд знала, что делает. А он знал? Сон вёл его дальше, туда, где только чернота, где нет тепла, нет горя, нет радости, только покой. Могильный покой. И гниль. Гнилые деревья. Гнилая земля. Гнилые люди с черными глазами. Они не двигались. Смотрели на воина, протягивая к нему руки, из вен их текла черная жижа, капая на землю. Капли крались к Максу. Они медленно настигали его. Просачивались под обувь, обжигая холодом. Жгли вены, что хотелось их разодрать. И лишь шепот в ушах: «Беги», но он так хотел остаться. Шепот постепенно начал превращаться в крик до звона в голове, он оглушал: «Беги!».

Макс резко подскочил, головная боль тут же пронзила его копьем, а на его плечи легли чьи-то руки.

— Шшш… — голос мужской, но не взрослого мужчины, а молодого человека. — Всё хорошо. Успокойся.

Макс хотел повернуться, но руки помешали, закрыв ладонями ему лицо. Они были прохладными, приятно трогали лицо, голос что-то шептал и Макс понял, что больше не чувствует запах гнили. Только аромат сандаловых палочек ласкал нос, пробираясь внутрь тела, давая тепло, головная боль уходила. Воин глубоко вздохнул, ему больше не хотелось пустить пулю себе в висок, на место вернулось желание уничтожить сосуд. Та несла лишь зло и опасность, а он потерял много времени, борясь со своими слабостями и страхами.

— Сосуд тебя потрепал. — теперь Макс слышал голос мальчика, лет десяти — одиннадцати, он вздрогнул от неожиданности, столь разительна была перемена.

Незнакомец отошел от Макса, в темной комнате сразу стало светлее, что воин начал различать очертания комнаты. Здесь не было ничего, кроме стола возле окна, за которым рассветало и кровать, на которой в данный момент сидел Макс. Мужчина повернулся, чтобы увидеть, кто с ним говорил, но не увидел ничего, кроме серого облака пыли и мошек, среди которых виделся человеческий силуэт.

— Выходи из комнаты, на кухне завтрак. — облако говорило мягким женским голосом, словно с Максом говорила заботливая мать. Оно ушло, оставив после себя лёгкую дымку, и та постепенно рассеялась.

Макс прошёл за хозяином дома, на кухне, несмотря на утро, было темно, облако заполонило собой все пространство и воин вошёл в него, где через рой мошек увидел молодого человека, лет шестнадцати, тот смотрел на него зелеными глазами, на глазных яблоках Макс увидел насекомых, что лазили также и по лицу, но незнакомцу они не мешали.

— Присаживайся, воин. Тебя не тронут мои друзья.

Макс ничего не ответил, он заворожено смотрел на парня, руки его облеплены осами, но они его не жалили, а мирно сидели на его теле. Насекомые то появлялись на теле, то исчезали, они сгущали вокруг них темноту, пыль становилась плотнее.

— Где Влад? — сухо спросил Макс, он не мог оторвать взгляд от зелени глаз молодого человека.

— Он оставил тебя и уехал. — пожал плечами парень. — Попросил тебя подлечить, мои насекомые очистили твои раны, убрали гниль. — Макс непроизвольно скривился, представив как личинки объедали его омертвевшую плоть.

— Куда уехал Влад?

— Он захотел изменить свою судьбу. — голос стал старческим, но на лице юноши играла холодная ухмылка.

— Кто ты? — прямо спросил Макс.

— Янус. — глухо отозвался парень, рассматривая муху на своей руке.

— Скажи мне, Янус, я — воин. Я борюсь с силами Зла, но я ни хрена не знаю ни про Ведьму, ни про тебя. Почему? Я сейчас даже сосуд не чую.

— Ты слаб, поэтому не чувствуешь. А про нас не знал, так как мы тебе не нужны. Мы инструменты, которые неожиданно пригодились. Придёт наше время и мы исчезнем также как Высшие силы.

— Ты знаешь как они исчезли? — Макс исподлобья смотрел на существо напротив, человеком он уже не мог назвать, то, что купалось в рое насекомых, которые облепили его всего. Пыль окутала их двоих и мужчина чувствовал духоту, хотелось на свежий воздух. Существо меняло в процессе разговора голос, от звонкого девичьего до глубокого старческого, глаза его выражали то насмешку, то скорбь. Зелёные глаза играли разными оттенками от болотного до яркого изумрудного, что завораживало. Оно меняло облики с каждой произнесенной фразой, с каждым движением головы, с каждым новым вопросом.

— Знаю. — кивнуло оно. — Они стали не нужны. Стану не нужен я и ты рано или поздно. Мы все мошки в действующей борьбе.

— Пешки. — хмыкнул Макс, чуя присутствие чего-то ещё. Кого-то. Он чуял сосуд. Она так думала о своих людях, но только воин услышал её мысли, как связь нарушалась.

— Силы в тебе крепнут, связь скоро будет неразрывна. — оно встало, рой и пыль вместе с ним, отпуская от себя Макса. — Как только почувствуешь сосуд — зови. Нам нужно выиграть время, пока ты будешь добираться до курганов.

— Влад сказал?

— Нет, мои крохи поведали. — при этих словах он кивнул на насекомых и вышел из дома.

Макс некоторое время смотрел в пустоту, ему иногда казалось, что он в каком-то фильме, где всё становится безумнее и он в том числе. Его учили борьбе с раннего возраста, веря в лёгкую победу, как было до, но кто бы мог подумать, что борьба затянется, он чуть не умрет, а все соратники будут убиты им же. Он знал когда надо сделать выстрел, но не знал как.

Глава 17

Консерва

Арман никогда не сидел в тюрьме, ему везло, его покрывали, были нужные знакомые, но несмотря на это его часто пугали байками о «консервах», о заключённых, которых брали при побеге, чтобы пустить их в «расход», он смеялся над этим, крутил у виска до сего момента. До знакомства с Андреем. До встречи их с Ириной.

Когда Арман открыл дверь своего дома и на пороге увидел молодого мужчину с синяками под глазами от бессонницы, то понял, что пришла ещё одна жертва. Андрей решительно зашёл в дом, не здороваясь с ним, направился сразу в комнату, где, в окружении людей Армана, находилась Ирина, тот заворожено шел на ее зов, как и его люди, которых она выбрала себе в верных соратников. Она встретила гостя темным взглядом и ласковой улыбкой, казалось, что Арман слышал облегченный вздох женщины, что последние часы казалась больной. Её постоянно морозило, что-то говорила о голоде, а её тени кружили вокруг нее. Сейчас всё успокоилось, как только молодые люди обнялись, тени исчезли, а Ирина удовлетворенно улыбнулась. Андрей накрыл ее рот глубоким поцелуем, но Арман не чувствовал в данном жесте нежности и интимности, наоборот, тот отдавал себя в поцелуе женщине, а она забирала его волю, как забрала волю его бригады.

— Я так долго шел к тебе. — прохрипел Андрей, глядя на женщину.

— Шшш…. Теперь ты со мной. — ее голос был тихим, она его успокаивала, привязывала.

После их встречи, Андрею дали поспать, его лицо разгладилось, на губах играла счастливая улыбка.

— Зачем он нам? — кивнул Арман в сторону гостя, Ирина пожала плечами.

— Не нам, а мне.

— Хорошо. Зачем он тебе?

— Ты действительно хочешь знать ответ? — она села на стул, не отрывая холодного темного взгляда от Армана. Хотел ли он знать ответ? Нет. Он узнает его чуть позже и будет будет молиться о скорой смерти нового знакомого.

Они дали сна Андрею три часа, затем начали собираться в поездку до последнего кувшина с темной водой. Ирина говорила, что там кувшин, она его четко видела, который заполнен до краев жидкостью. Арман верил ее словам, единственная женщина, который он безоговорочно верил, смысла врать ей нет. Вообще она потеряла весь смысл, кроме служения злу и он видел как Ира теряет саму себя.

Собирать им особо было нечего: вода, немного еды, одежда на смену и всё, остальное осталось дома. Арман остался на пару минут один среди родных стен, надеясь, что он вернется сюда, но холод, исходящий от дома, говорил об обратном, его уже оплакивали. Рядом с собой он почувствовал Иру, она встала позади него и смотрела сквозь мужчину, на миг показалось, что женщина пришла в себя:

— Я устала. — дрожащим голосом прохрипела Ирина, поднимая на него черный взгляд. Арман подошел к ней, но увидел уже вновь холод, слабостей быть не должно. — Поехали, Арман.

Ему хотелось остаться, но пошел за женщиной, теперь идут не за ним, а за ней. Куда она их приведет? Только к смерти.

* * *

Поехали они на четырех автомобилях, на удивление дороги для них всегда оставались свободными, ГАИ их не останавливало, пропуская их везде, будто не видели. Тени следовали за ними, там же, где ехала сосуд всё окутано ими. Они словно несли автомобиль вперёд, боясь задержаться. Часов семь они ехали без остановки, но усталость начала брать своё, когда темнота ночи стала тянуть их в руки сна.

— Нам нужен отдых. — сказал в рацию Арман, заранее готовясь к отказу, но Ира его удивила.

— Хорошо.

Найдя в ближайшем городе мотель, Арман со стоном облегчения вышел из автомобиля и прирос к месту, когда увидел Андрея. От бодрого мужчины утром не осталось и следа, вместо него вышел бледное подобие. На бледном, как стена, лице большие синяки под глазами, щеки его впали, губы немного посинели и потрескались, Андрей периодически их облизывал. Сам он чуть согнулся в спине, руки дрожали, а кожа на них сморщилась, одежда стала ему большевата, а голос тише. Арман не мог оторвать взгляда от мужчины, понимая, что с ним происходит, так как Ирина выглядела отлично, бледность ушла, а ее тени стали активнее.

— Какого ты творишь?! — прошипел Арман, не сдержавшись, он дёрнул женщину в сторону, в тот же момент его больно ужалила тень. — Ты его убиваешь!

— Хочешь быть на его месте? — один вопрос убил совесть и жалость в мужчине. Нет, он не хотел быть консервой.

Голод и тьма. Вокруг нее среди четырех стен дешевого мотеля только голод и тьма. И чем ближе они приближаются к кувшину, тем сильнее голод. Он плотно сидит в мозгу черной кляксой, чьи щупальца разрослись по всему телу и все действия Ирины шли для его утоления. Она посмотрела темным взглядом на Андрея, что спал с ней в одной комнате на диване, его было жаль. Да, где-то в глубине ее черной души осталось место для человеческой жалости. Когда она увидела его на пороге дома Армана, ей хотелось кричать: «Беги!», но темнота и голод внутри нее не дали этого сделать, слишком много сил потратила для его появления здесь. Почему Ира выбрала его? Может, потому, что был последним ее мужчиной, или потому, что от него исходило тепло, а ей холодно. Но каким Андрей был сладким. Она питалась его жизнью, и та имела сладкий привкус, словно Ира смаковала конфету. Тени блуждали по спящему Андрею, накрывали собой, оставляя ожоги на теле мужчины, а она пила его, медленно лишая жизни. И пока Ирина его убивала, она чувствовала себя живой, чувствовала тепло, а голод отступал. Мужчина заворочался во сне и повернулся к ней бледным лицом, его немного морозило, от чего трясло, он укрылся покрепче одеялом, но не проснулся. Ира отозвала тени, те слились с ней, вернув холод в тело, на сегодня хватит, сладкое нужно растягивать.

Ещё она не спала, она бодрствовала постоянно и видела, закрыв глаза, одну картину: Ира стоит на кургане, ощущая внутри себя огромную силу, которая наполняла ее с ног до головы. Вокруг себя сосуд не видит людей, но окружена костями, покрытыми черной слизью, изъеденные ею. И внутри она ликовала. Здесь всё верно, именно к этому она шла и обязательно придет.

Андрей сквозь пелену беспокойного сна чувствовал как по его телу скользят холодными руками, оставляя на нем ожоги. Те руки казались невесомыми, но они каждым новым прикосновением забирались глубже в его сон и вели за собой в тишину. Там было хорошо. Он окунался в темную воду, что умиротворяет прохладной, успокаивая места ожогов, Андрей лежал на поверхности водной глади, наслаждаясь ее легким покачиванием. Отсюда не хотелось уходить. Здесь всё просто и понятно, здесь только он и его мысли. А в мыслях только она. Ира овладела всем его существом как только он появился перед ней, мужчина отдавал себя ей, несмотря на внутренний протест ему не хотелось принадлежать себе. Ему нравилось быть рядом с ней, несмотря на слабость в теле, он чувствовал силу духа идти с ней рядом до конца. Даже, если конец его близок.

Руки его больше не жалили, ему стало теплее, вода убаюкивала Андрея, медленно он тонул в волнах, но знал, что с ним ничего не случится, сегодня он откроет глаза.

— Андрей, проснись. — мужчина открыл глаза и встретился с черным взглядом Ирины. — Нам пора ехать. Ты можешь встать?

Хороший вопрос. Андрей чувствовал головокружение, что не мог поднять голову с подушки, а каждое движение ею отдавалось дикой болью в висках. Он скривился от тяжести в ногах, не смог их спустить на пол, усталость вновь наваливалась на него мешком.

— Сомневаюсь. Я, возможно, заболел. — он прикрыл глаза и облизал сухие губы, они потрескались, что ощутил лёгкий привкус крови на языке.

— Возможно. — отозвалась сквозь морок сна Ирина, Андрей незаметно кивнул, проваливаясь обратно в темную воду, что накрыла его с головой.

— Блядь. — донесся до него голос Армана, почувствовал как его подняли на руки и понесли. Андрей хотел пошевелить рукой, но та его не слушалась, она стала тяжелой, будто не его и ощущал как она безвольно висела вдоль тела. Хотел подогнуть ноги, когда его посадили в автомобиль, но их он не чувствовал, Андрею казалось, что он стал деревянной куклой, который управляет кукловод и она сидит рядом. Неожиданно мужчину накрывает паникой от понимания, что не может открыть глаза, а дыхание его становится более медленным и только темнота вокруг, но его тела касается ладонь Ирины, стало спокойно, и он вновь падает в пучину темной воды, где волны разинули свою пасть в ожидании прыжка Андрея.

Глава 18

Рой

Гул, стоящий вокруг, оглушал. Макс за два дня возненавидел его. Мухи, комары, разные жуки разносили по небольшому дому клубы пыли, запаха грязи, они летали, облепиляя то своего хозяина, то мебель вокруг.

Макс не чувствовал больше гнили внутри себя, внутри не осталось ничего, кроме силы, что наполняла его с каждым часом сильнее. Каждая сила Высших, что убил Влад, проникала в него, делая увереннее, смелее, и он мог чувствовать сосуд. Он чувствовал ее холод, безразличие ко всему и голод. Она медленно себя питала, но источник иссякал, Макс видел ее разочарование. Воин научился прятать от неё свое нахождение, она чувствовала его присутствие и, что он рядом, но они ждут удобного времени, чтобы нанести удар.

А ещё он видел во сне, сквозь гул насекомых, своего деда. Макс любил такие сны, где всё простое. Он стал приходить к нему чаще, даря тот покой, о котором воин успел забыть. Борьба отняла свойственное ему чувство спокойствия, даже наполнившая его сила, принесла в мысли только раздрай. Они метались от желания всё бросить и начать свою жизнь, а не идти жизнью воина, который не видел ничего, кроме подготовки войны. До желания закончить всё быстрее, почувствовать на своих руках холод крови сосуда, когда он проткнет ее своим оружием. Макс физически ощущал потребность в крови Зла. Всё-таки он воин и его этому обучали. Обучали желать крови и делать, что угодно, только ее пролить.

В одну из ночей он так лежал на холодной кровати, оглушенный роем, и всматривался в лес, что был в горах, где-то там стоянка на ночь сосуда и ее людей, их на одного стало меньше. Максу нравилось играться с сосудом, она оглядывалась вокруг, чувствуя что-то, но его не видела, не могла поймать ни взглядом, но тенями, что окружали ее. Сосуд всматривалась в темноту ночи черным взглядом, на ее губах застыла ухмылка, она понимала, но единственное, что она смогла сделать, это укрыть их лагерь щитом из теней.

— Хватит играть. Пора. — в комнату вошёл Янус, сейчас его голос напоминал грубого мужчину, полного решимости дать бой. — Они два дня идут, уставшие. Мы их хорошо потрепаем.

— Мне нужно выдвигаться к курганам. — Макс слышал зов его орудия, что спрятан там, в том же месте, где Зло должно наполниться. Главное, успеть первым.

— Успеешь. — прочитал будто его мысли Янус, они вышли на улице, где погрузились в тишину ночи. — Главное помни, что тебя будут ждать там.

Макс хотел спросить кто будет ждать — враг или друг, и что от того ждать, но его сбила с толку тишина, в которую они погрузились. Не было слышно ни стрекотания стрекоз и кузнечиков, ни жужжания мух, ни порхания бабочек, не было слышно вообще ничего, даже дуновения ветра. Всё замерло. Всё ждало чего-то, какого-то дозволения на действие, и его мог дать только Янус. Он сел в импровизированный круг, очерченный на земле, внутри которого только, тонко горевшая свеча и разложенная карта. Янус указал Максу на место рядом с собой, куда он сел, только сейчас воин заметил, что на существе нет насекомых, его тело чистое от них. Оно отличалось бледностью и хрупкостью, у тела тонкие кости, худощавое туловище и длинные пальцы рук. На нем нет ни одного волоска, всё гладко, в свете свечи не видно сильно лица, но Макс уверен, что там нет ни бороды, ни бровей и ресниц. Весь Янус казался обычным видением кошмара, что увидев однажды, запомнишь навсегда.

— Тебе необходимо вновь их найти, дать мне ориентиры и я направлю своих друзей. — Янус говорил шепотом, но в тишине и он казался криком. На его слова Макс только кивнул, война продолжается, на сегодняшней битве он должен одержать победу.

Макс вновь вошёл в горный лес, где чаща скрывала от глаз группу людей, что расположилась на ночлег. У них горел костер, у которого он почувствовал сосуд, та пока его не чуяла и была спокойна, тени всё время крутились рядом, они казались ее продолжением. Неподалеку от сосуда лежал мужчина, он дремал, вслушиваясь в тишину леса. Воин видел их будто он среди них и часть их группы. Его руки каснулись холодные липкие пальцы Януса, Макс подавил в себе желание отстраниться от него. Как только существо вцепился в пальцы воина, тишину разрушил рой, чье облако возникло перед ними из ниоткуда. Янус дотронулся до карты, насекомые стали шумнее, существо с ними общалось, закатив к небу глаза, они светились в темноте холодным белым светом. Через секунду опять тишина и Макс в своём видении увидел в лесу первую муху.

* * *

Он хотел убить ее. Она знала это, как и то, что он не сможет этого сделать. Он сделал свой выбор и будет ему верен. Но в пламени костра Арман видел как горит Ира. С ними не было уже Андрея. Его остекленевший счастливый взгляд с Арманом до конца. Ира опустошила его уже в горах. Тот не мог двигаться, его парализованное слабое тело нес один из людей Армана, тот не замечал веса мужчины, но от него мало что осталось. Андрей был похож на мумию, серый, высохший, но без конца говоривший об Ирине и своей любви к ней. А она? Она крепко держала его за руку и пила жизнь с него, опутывая своими тенями как сетью. Под конец Андрей шептал о темной воде, что ждала его и Арману казалось, что он видел ее в его взгляде. Тому нельзя было в ее пучину, но он прыгнул туда и на его лице улыбка. Арман не спрашивал у Иры, что тому она показала перед смертью, исход всё равно один, ещё один человек утонул в своей преданности Злу.

После они шли весь день без остановки, Ира их тянула вглубь к горе, куда ее тянул последний кувшин, его зов не отпускал женщину, а голод становился невыносим. Не утолил его жизнь Андрея, и небольшие глотки сил спутников, она понимала, что ей нужна темная вода, где с последним глотком она возьмёт начало Зла. Но кроме голода сосуд чувствовала, что за ней осторожно наблюдают, боясь вновь с ней столкнуться. То был воин. Его взгляд она запомнила и усмехнулась ему в темноту, Ира его ждала, но потихоньку наваливающаяся слабость может мешать.

— Нужно двигаться дальше. — Ира укрыла лагерь тенями, пряча себя от сил воина.

— Дай нам отдохнуть. — Арман лег как можно дальше от нее на спальный мешок. — Мы не движимы силами Зла, нам свойственна усталость. Помнишь, что такое?

— За месяц тяжело забыть. — Ира легла спиной на холодную землю, закрыв глаза.

Что она помнила? Родителей? Она забыла их лица. Не помнила на кого больше похожа. Ира забыла лицо Инги, хотя дружили они долго. Она не помнила лицо Андрея до его конца. Сосуд помнила только путь к курганам, что нужно сделать и кем пожертвовать ради цели. Хотела ли она вспомнить? Нет, в своём забвении она ощутила целостность своего тела и остатков души. Ирина не хотела вспоминать родителей и любовь Андрея, всё утонуло в темной воде. Где только она и тишина. Тишина. Ее слишком много.

Ирина открыла глаза и посмотрела в небо, прислушиваясь к тишине. На небе не было ни облаков, ни звёзд, одна темнота, что надвигалась на их лагерь сверху. Сосуд моргнула пару раз, решив, что подводит нецветное зрение, но небо двигалось и в тишине стал отчётливо слышен шум роя. И шепот, что стал для нее криком.

— Подъем! — закричала Ирина, вскакивая со своего места. Тени закрыли ее в кокон, но все усилия впустую, женщина почувствовала первый укус насекомого в руку.

Дальше началась неразбериха. Небо упало на них диким роем насекомых, что своим гулом оглушали людей. Насекомые спустились на них тучей черноты, они жалили тело, вгрызаясь в тело, залезая через раны под кожу, что хотелось содрать ее, чтобы добраться до паразита. Каждый из десяти был окружён персональным облаком гнуса, который сбивал с толку, не давал думать. Осы жалили, мухи кусали, жуки залезали в уши, комары кусали один за одним и в темноте леса казалось адом. Большинство начало бежать, побросав вещи, вылетая из палаток, не надевая одежду, спасаясь от роя. Но он настиг каждого, не давая делать шаг, заставляя упасть и оставалось только отмахиваться.

Арман потерял из виду сосуд, он бросил лагерь, где разразилась борьба природы и человека, пусть природой и кто-то руководил. Мужчина убежал на расстояние и остановился только когда понял, что за ним не следует рой, но ему хватило того, что он уже получил. Укусы ос горели, комары оставили после себя зуд, под крики своих людей, что разносились вокруг, он набирал землю в руки и прикладывал к местам укуса, чтобы уменьшить боль. Он надеялся на Иру, что она спасет их.

Ира чувствовала каждый укус насекомого, те с остервенением вгрызались в нее, желая навредить ей как можно больше, но она понимала, что укусы ос сделают ей гораздо больше вреда, женщина чувствовала, что их яд постепенно расходится по венам. Времени мало. Тени не закрывали от роя, что заставил двоих из десяти покончить с собой, ножами они пытались вырезать из кожи насекомых. Мужчины с размаху втыкали в руки лезвия, разрывая вены вдоль и запуская в раны пальцы, вытаскивая из плоти мелких жучков, что были красными от крови. И делая раз за разом, не замечали, что истекают кровью и до последнего вдоха пытались очистить себя от жуков.

Сосуд села на землю, рой ее накрыл собой, гнус был всюду на ее теле, она глубоко вздохнула и впилась в запястье зубами, выпуская чёрную кровь тонкой струйкой на траву. Вокруг заплясали ее тени и в луже черной крови под тихий шепот она увидела того, кто управлял роем. Глубокий старик сидел в круге в свете свечи, тот смотрел в небо и держал руку на карте, он не чувствовал ее, зато она чуяла воина, но не видела. Ира направила тени на рой, те окружили его своими нитями, и направили в кровь, которая окутывала насекомых и отправляла к старику и сквозь сумрак уходящего сознания сосуд услышала его крик.

Глава 19

Слежка

Ада смотрела на серые лица людей в аэропорту, они не видели её, глядели сквозь неё, угнетенные холодной погодой мая, чернотой облаков и предчувствием грядущего. Женщина следила за каждым скованным движением, за каждым испуганным взглядом проходящего. Они чувствовали, что за ними наблюдают, но не видели кто, кровь пса делала Аду незаметной, давая ей обманчивую свободу действий. Она постоянно чувствовала рядом с собой свою хозяйку, та находилась рядом, пусть физически и была за много километров от неё, ее тёмный холодный взгляд неустанно следил за женщиной. Женщина решила, что зло дало ей покой и свободу, на самом же деле лишил её себя. Теперь она слилась с серой массой людей, и не замечали её не потому, что она спрятана в ауре пса, а потому, что Ада такая же как все, в ней не осталось красоты, не осталось способностей, только память давала ей не утерять веру, что практически ещё вчера всё было иначе. Знала ли сосуд об ее мыслях, или же она сама их в нее вселила, давая понять, что Ада растеряла себя, отдав в больнице свой разум сетям зла, и увязая всё больше, окончательно добивает, что осталось.

Ада знала зачем находится в аэропорту, посреди суеты посадок и взлетов, она нутром чуяла, здесь должен появиться воин, сюда её привело чутьё, здесь она начнёт за ним слежку и от неё ждут первого шага в решающей битве. Но в голове звучал вопрос Веры, решится ли она, зная, что требуется от неё, Ада внушила себе нет, не подведёт, сейчас сомнения начинали проникать в мозг. Собачья верность не давала ей зацепиться за неверные мысли и сны о правильности не отпускали женщину, но где-то в глубине была та Ада, что смело шла наперекор, боролась за добро, помогала ему вершить свои дела и та протестовала, но слишком поздно, тёмная вода в ней.

Аде стало нехорошо, так неожиданно и неминуемо, что она заметалась по залу, ее замутило, тело покрылось гусиной кожей, рана, что затянулась на голове, заболела, стискивая виски, захотелось броситься под автобус, который привёз очередных пассажиров. И сквозь пелену боли, туман растерянности Ада увидела силуэт воина и, чем ближе он подходил, тем хуже ей становилось. Его сила ее убивала, о чем тот даже не подозревал, окружённый ореолом добра Макс сметал на своём пути всё, что могло быть связано со злом. Где же ее защита, почему хозяйка не защищает своего пса? Значит, что-то произошло? Сосуд мертв? Нет, иначе воин был в другом месте. Значит, сражение на этот раз проиграло зло. Оно будет злее, когда сделает последний глоток.

Ада, превозмогая боль и желание бежать, последовала следом за воином, держась на безопасном расстоянии, он ее не чувствовал, значит, её ещё защищают. А если бы увидел, то не смог узнать, от Ады ничего не осталось.

— Мне, пожалуйста, билет… — Ада протянула паспорт и деньги, девушка за стойкой смотрела на нее с безразличным выражением лица, будто и не видела уродства женщины.

— На ближайший рейс всё занято, но есть ещё место на рейс через час на восемнадцать. Вам подходит?

— Да, но я видела, что были места.

— Вы правы, но билеты выкупила благотворительная организация, они везут детей на экскурсию. Это так мило, сиротки хоть что-то увидят. — сладкий голосок девушки раздражал Аду, а понимание, что за детки летят туда же, куда и она, злило. Нужно было убить ведьму ещё в первую встречу. Что ж, сделает это во вторую.

* * *

Макс знал, что за ним следят. Как только он переступил порог аэропорта, сразу почувствовал на себе взгляд, но откуда он исходит не видел. Ощущения от взгляда казались ему знакомы, но вокруг знакомых лиц нет, выходит, что посланник зла скрыт от него и выжидает. Но в самом самолёте его нет, да и откуда взяться, если в салоне только он и ведьмины дети, сама она решила вершить дела из своего убежищах. Себя ей жаль, детей нет. Да и нужно ли их жалеть. Они давно все мертвы. Возможно, и Макс мёртв. Янис так точно. Сосуд убила его, проникла своими тенями ему под кожу, а его друзья насекомые напали на него, наполняя его через рот. Воин слышит до сих пор крик существа, он не ожидал предательства от своих спутников, а они выели его изнутри за пару секунд. А после тишина. Не было ни теней, ни сосуда, ни насекомых, ни света свечи, все опустилось в темноту ночи. Макс не стал ждать рассвета, он тут же вскочил на ноги и пустился в бегство. Они задержали сосуд, теперь нужно быть на месте первым и уничтожить курган, что манит зло к себе, даёт силу.

Он откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, Макс устал. Ему внушали, что борьба будет лёгкой, твердили, что дождь смоет зло, развеет туман, в противном случае воин почувствует сосуд и уничтожит его. Но всё пошло не по плану. Шаман был силен, сосуд в своём глупом неведении и наивности впустила в себя зло, слилась с ним, став единым и ей понравилось. Иначе, всё было бы легче. Воина не готовили к уничтожению высших, не учили пить детскую кровь и хладнокровно смотреть на то, как они идут на смерть в окружении таких же взрослых. Он чувствовал силу в поддержке, зная, что есть опора, теперь Макс научился черпать силу в одиночестве, принимать силу умерших и свыкаться с мыслью, что может умереть.

На кургане всё закончится, он разрушит его, должен его выжечь, не оставить и камня, тогда можно будет уйти на покой.

Мужчина открыл глаза и лениво осмотрел детей, возле каждого из них сидел взрослый, жуткое зрелище. Ни одна смерть не пугала его как дети, что сидят в тишине, смотря в одну точку перед собой, их глаза не выражают ничего, холодное безразличие смерти.

— Ты не в первый раз их видишь. — раздался рядом голос девочки, она смотрела на него глазами ведьмы.

— К такому тяжело привыкнуть.

— На Кургане всё кончится и ты их больше не увидишь.

— Я умру? — усмехнулся Макс, отворачиваясь от девочки.

— Я не вижу. — хмыкнула ведьма, девочка отошла от Макса, а его затошнило от самого себя, от понимания, что эти дети ему нужны.

Глава 20

Последний глоток

Раны от укусов ос ныли болью и сильно чесались, Ира отвыкла чувствовать ещё что-то кроме холода и жажды, она радовалась тому, что тело еще живо, чувствует. Ей не хотелось открывать глаза, зло позволило забыться в грезах сна и воспоминаний, пока темная кровь лечила раны на теле, забыв о душе, от которой уже ничего не осталось, только тень и та подчинялась злу. Ирине было хорошо в её боли, она упивалась властью тела над душой и разумом. Боль не давала думать, не давала спуститься в темные воды, пусть она и чувствовала их ласку, в боли Ира была собой. Женщина вернула себя себе обратно, хоть и не надолго, но в жаре лихорадки увидела Андрея и Ингу, в то время, когда дружили и главной проблемой было куда пойти поужинать. Сейчас нет. Сейчас все проблемы ушли, осталось только одна, отдать себя и обрести тот покой, что она заслужила.

Ира чувствовала тепло. Нет, не свое тепло или тепло, которое даёт тёмная вода. Она чувствовала человеческое тепло. Его ни с чем не спутаешь, когда в тебя проникает чужое тепло, отчего становится жарко и хочется его ещё больше, чтобы спалило до костей. Ирина ощущала жаркие руки, что обняли ее тело и крепко держали, не давая двигаться. Она желала избавиться от него, оно успокаивало боль и Ирина теряла себя в темных водах. Женщина пыталась вырваться, но руки только крепче ее прижали к горячему телу и сквозь пелену тепла и боли услышала голос Армана:

— Держись, Ира, мы тебя донесем, осталось немного. — а внутри нее кричала маленькая девочка, что заточили в теле взрослой и просила никуда её не нести.

Арман сам не понимал, почему он нес на руках Ирину в пещеру, где ее ждал сосуд с водой. Ему хотелось её убить, когда женщина отдала силы на уничтожение насекомых и спасение их душ, она упала на землю, а он стоял над ней и смотрел на ее размеренное дыхание. Суета вокруг потеряла значение, его люди пытались перевязать друг другу раны, двоих похоронили, Арман же ждал, когда тело Иры сделает последний вздох. Ей было больно, Арман видел это по оскалу женщины, а ему нравилось смотреть на её мучения. Она заслужила. Она должна умереть. Мужчина достал пистолет и направил на Ирину, она металась в своей агонии боли и не подозревала, что он может все прекратить одним спуском курка, даже тени его не остановят, они исчезли в ней, залечивать ее раны, но их слишком много, они не успевали. Арман был готов ее убить, но в памяти всплыл ее дрожащий голос: «Я устала.». Он сделал выбор в пользу девушки, что спрятана внутри и она устала, но ее держит зло. Мужчина убрал оружие, возможно, совсем скоро он пожалеет о содеянном, но сейчас хотел спасти Ирину, что теперь совсем притихла и редко дышала. Значит, времени всё меньше.

Мужчина поднял на руки Ирину, лёгкая, она давно не ела, он даже не помнит, когда видел ее с едой, скорее чаще с сигаретой. Тело женщины холодное, оно опалило его торс холодом, Арман прижал к себе Иру крепче и они оставшейся группой направились к пещере. Ирина всю дорогу пыталась отстраниться от него, делала попытки повернуться, но крепкие объятия Армана не давали этого сделать. Где-то раны медленно затягивались, оставляя рубцы, зло не жалело тело. Мужчина посмотрел на культю, что была вместо руки, без пальцев, изуродованная рука, теперь ещё и зажившие раны, что не скроешь. Ирина казалась мужчине жертвой, которую выбрали неслучайно, которая постепенно сама становится хищником, либо уже им стала.

На удивление на всем пути никто им не мешал, Ира не высасывала их жизни, воин не ставил палки в колёса, будто все сложилось так, чтобы они дошли до пещеры, которую они нашли ближе к следующему вечеру.

«Ты должна быть смелой.». Такие слова говорили родители Иры, если что-то у неё не получалось из-за страха неудачи. Но они ничего не говори, что делать, когда усталость сваливается на тебя огромным камнем и прижимает к полу. Что не хочешь ничего и чувствовать только боль, понимать, что ты это ты. Только сейчас, осознавая, что их небольшая группа пришла на место и рядом с ней последняя фляга с черной водой, Ира искренне желала себе смерти, но зло, которое поселилось в ней, не даст умереть телу. А душа… душа давно уже не ее.

— Ира, очнись. Мы на месте. — в темной пещере они были вдвоем, остальным Арман велел ждать снаружи. Он быстро развел огонь и пытался привести в чувство женщину. — Давай же. Укажи, где вода.

Ирина открыла черные глаза и внимательно посмотрела на мужчину, она вновь в его голове, он чувствовал ее. Тени вышли из неё и стали исследовать стены пещеры, расплываясь по ней тонкими нитями. Женщина тяжело дышала, глаза не выражали ни одной эмоции, только сплошная чернота. Арман следил за темными тенями, пока они не остановились в одной точке, указывая, где замурован последний сосуд. Мужчина достал нож из-за пояса и начал долбить указанное место лезвием. Всё время он чувствовал тяжёлый взгляд Ирины, а в тишине слушал ее прерывистое дыхание. Стена поддавалась легко на действия Армана, он зло раскалывал породу, а вокруг него плясали в нетерпении тени, окутывая тело мужчины, и ему казалось, что они давали ему силы.

Неожиданно рука Армана провалилась внутрь небольшого разлома и пальцы уткнулись в холодный сосуд похожий на многогранник. Мужчина осторожно обхватил его пальцами и вытащил на свет, в тусклом свете огня он рассмотрел сосуд из темного стекла с шестью сторонами, он переливался огнями черного и манил к себе, хотелось попробовать то, что внутри. Арман был готов открыть бутыль, но хрип Ирины отрезвил мужчины и он упал на колени перед ее телом.

Она не смотрела на него, ее тело горело, раны затянулись, но жар причинял ей боль, Арман погладил женщину по бледному худому лицу, затем большим пальцем начал раскрывать рот Ирины.

— Ира, ты должна выпить ее. — он поднес к ее губам сосуд и влил немного темной воды. Ирина сделала глоток, затем ещё один и последнее, что увидел Арман, пока не погас огонь, это полные первобытного страха глаза Ирины, а дальше чернота теней и крики людей Армана.

С каждым глотком Ира пила не только воду, но и жизни, что привела с собой к пещере. Их жизни были горькими, с привкусом крови, забранных жизней других людей, полные ужаса. Но именно ужас для неё стал сладок, он оседал на ее венах, наполняя каждую клетку тела, давая ей силу. Тени обняли каждого и выжили с каждого всё, что можно было забрать, оставляя иссохшие тела на земле, унося сосуду их желания, грехи, запреты.

С каждым глотком темной воды Ирина наполняла себя чистым злом, увязая глубже в черноте его волн. Ей не было больше страшно, ее покинули голод и тоска, она знала, что они больше не вернутся, они доставили ее, куда требовалось, далее зло само. Оно насытило Иру собой, забирая её саму, уничтожая в ней девочку, что противилась действительности час назад, на ее место встало чистое зло, наполненное силой.

Сосуд сделала последний глоток и обрушилась тишина, в которой были Ирина и Арман. Она видела его, прижавшегося в испуге к стене и зажавшего уши ладонями, словно, его это спасло от криков. Арман зажмурил глаза, надеясь, что, когда он их откроет, всё окажется кошмаром и на самом деле мужчина спит дома. Но эту надежду рассеяла Ирина своим смехом.

— Живи. — сказала она холодно, вставая на ноги, Арман затаил дыхание, вспоминая молитвы, которым его учили в детстве.

Сосуд посмотрела на него, сама не понимая, почему оставила ему жизнь, возможно, верх взяла женская сентиментальность или крохи человечности, но она вышла из пещеры, мысленно прощаясь с Арманом, на этом их путешествие кончилось. Осталось последнее сражение.

Глава 21

Конец слежки

Темное небо нависало над полем, посреди которого стояло три кургана, один отличался ото всех черным цветом, выжженной травой и запахом гнили. Когда-то давно именно здесь добро уничтожило посланника зла и его кровь пропитала землю, где ничего не росло. Поодаль от него тек ручей, с полметра шириной он бурной водой тек через поле, уходя дальше в лес, впадая в реку. Над поляной не летали птицы, солнце редко касалось своими лучами земли, плотный туман закрывал собой курганы.

Ада стояла возле чёрного кургана, возвышавшийся над ней глыбой, что хранит в себе остатки зла. Она чувствовала себя беззащитной, пес внутри нее скулил и хотел к хозяйке, но сегодня они должны быть здесь и встретить гостя. Ада должна нанести свой удар.

Почему-то сейчас она не вспоминала своих родителей, из головы они стерты окончательно в день их предательства, когда отдали в руки милиции. Но из мыслей не уходил брат. Ада проматывала в голове день его смерти, могли ли они его избежать? Могла ли она поговорить с ним? Смог ли он после остановиться и не касаться ее? Или они оба были обречены? Один вопрос её мучал, почему он решил убить их отношения своими желаниями? Но ответа не было.

Ада почувствовала приближение воина, по коже прошел холодок, её окутало его силой, он подавлял ее. Сила зла закрыла женщину, но добро всё равно проникало внутрь. Макс медленно душил женщину, он чувствовал зло.

— Кто здесь? — спросил Макс, ожидая увидеть кого угодно, но не Аду, что вышла из-за кургана, её обезображенное лицо исказилось болью, что причиняли его силы. — Ада? — он хотел ошибаться, не хотел верить в то, что она передала всё, чему её учили, предала его.

— Да. А где дети?

— Они нужны для другого. Здесь я справлюсь сам. — пожал плечами Макс, как бы не был ошарашен, но его захлестнула радость — жива.

— Теперь и не скажешь, что ты слаб. — хмыкнула Ада, мысленно взывая к силам зла о защите, но пес поджал хвост. — Я не дам тебе подобраться к кинжалу. Он уже зовет тебя?

— Давно. — Макс сделал шаг навстречу Аде, та в свою очередь отступила назад. Она боялась. Внутри всё металось в поисках спасения. — Ты изменилась, Ада. И я не о внешности. Кто ты?

— Я пес, что служит своей хозяйке. И я больше не боюсь касаться людей. — женщина следила за движением воина, но он стоял спокойно, она же чувствовала на своей шее давление.

— И каково быть предателем? — сухо спросил Макс, усиливая действие на шею Ады, она испуганно посмотрела на него, на что лишь пожал плечами.

— Я не предатель. Я спасаю себя. — она пыталась оправдаться, окончательно оставленная силой.

— Это глупо. — Макс подошёл вплотную к женщине, она усмехнулась его словам, никогда не называли ее глупой. Ада не думала, она размахнулась ногой и ударила по промежности мужчину. Он не ожидал резкого выпада, удар отозвался внизу живота, Макс взвыл от боли, на секунду потеряв контроль, и Ада набросилась на него сверху, впиваясь в шею воина зубами, чувствуя во рту солоноватый привкус его крови. Макс закричал, сбрасывая Аду с себя на землю, но она моментально вскочила и вновь набросилась на него, действуя на опережение и не давая ему отойти от боли. Женщина вновь накинулась на Макса, ударяя его кулаком в челюсть, она собиралась нанести ещё один удар, но мужчина перехватил его, выламывая руку Ады.

— Перестань, Ада, за что ты борешься? Кому служишь? Очнись! — Макс сдавил шею женщины, он чувствовал как кровь бежит по ее венам, но кислорода в ней становится меньше.

— Я давно очнулась, Макс. — прохрипела Ада, ударяя головой мужчину в нос, она хотела нанести ему как можно больше увечий, но прозвучавший выстрел стёр все желания.

Ада почувствовала жгучую боль в правом боку, опустив взгляд, она увидела как кроваво-черное пятно растекается по её одежде, делая женщину слабее. Осев на холодную землю, Ада легла на спину, повернув голову в сторону воина, он смотрел на нее с болью во взгляде, в руке его покоился пистолет, так и должно быть. Для чего было всё? Чтобы отвлечь воина, он не должен был почувствовать сосуд, что вскоре будет здесь. А она — пешка, что убрали с доски.

Пятно растекалось по коже, оно уносило тепло из тела, но жизнь цеплялась ещё на невидимые нити боли, что причиняла рана. Ада посмотрела на свою руку, что была красной, черной крови пса не было, больше она не тряслась от страха перед хозяйкой, сейчас женщина испытывает действительную свободу. Ада не принадлежит никому, ни силам добра, что сделали из нее убийцу, ни силам зла, что дали ей свободу в безволии, теперь она принадлежит только смерти, что даст ей настоящий покой.

Женщина закрыла глаза. Ее не звал белый свет, не открылись врата преисподней, не было абсолютно ничего. Только темнота. Тело падало в кромешную тьму, где ее никто не ждал, где то, что называют душой, поглотилось тишиной.

Его руки дрожали. Он почувствовал себя слабым. Пальцы жгла кровь Ады, она грязным пятном обволокла их, Макс выронил пистолет и затравленно посмотрел на женщину, которую покинула жизнь. Ее когда-то красивое лицо стало спокойным, губы побледнели, с щек сошла краска, подбородок расслаблен, с тела ушла скованность, именно сейчас в своей смерти Максу она показалась прекрасной. Он завидовал ей, избавил ее от решающего боя, она не увидит боль и разочарование зла и ликование добра.

Воин подошёл к реке, вымыл руки и ополоснул лицо, ему надо к кургану и вытащить с подножия его оружие, кинжал, что его зовёт. Он кричит о том, что его надо достать, необходимо дать ему человеческое тепло рук воина. Макс вырыл тайник в черной земле и вытащил кинжал, что лежал в ножнах, его темное лезвие пропитано кровью, от него пахло ею, рукоятка холодила руку, когда мужчина взял его. Только кинжал Макс и чувствовал, прислушиваясь к себе он посмел упустить связь с сосудом, чего и добивалась Ада, она его отвлекла.

Воин закрыл глаза, ища сосуд, пытаясь наладить связь, найти зло, но найдя его, открыл глаза и повернулся к телу Ады. Возле него стояла сосуд, вокруг которой плясали темные тени, а она смотрела на него черными глазами:

— Здравствуй, воин. Никто не придет.

С этими словами Макс понял, что одна из целей Ады осуществилась, ведьма мертва.

Глава 22

Сжечь ведьму!

Вера в окружении своих людей, численность которых была двадцать человек, но каждый имел способности к убийству, пряталась в лесу недалеко от деревни ведьмы. Сегодня она должна сделать свой ход, поставить шах и мат еще одной части добра. Вера посмотрела на своих людей, каждый из них сегодня встретит свою смерть, проклятая земля ведьмы не даст им уйти живыми, она это видела. С ней не было простых людей, она взяла только способных, таких как Олег с его двумя сыновьями, они умели залезать в мозги и менять для человека реальность, показывать чего нет, сводя с ума. Иван имел недюжую силу, в его руках столько физического превосходства, что мало кто выживал, после встречи с ним. Евгений, что стоит возле нее с закрытыми глазами, строит для них защиту от сил добра, чтобы те не обнаружили их раньше времени. Абсолютно каждый из двадцати делал свой вклад, кто-то мог заморозить время, кто-то не прикасаясь, превратить человека в пепел, кто-то управлял погодой, и все они выжидательно смотрели на Веру, ждали от неё знака к действию. Но пока они ждали, когда окончательно наполнится сосуд.

Вера ждала благих видений, на ее губах играла улыбка, сегодня для нее придет избавление, она станет частью истории, где по сути не будет ни добра, ни зла. На самом деле все серо, и добро может уничтожить тебя, и зло протянуть руку помощи.

— Я вижу мало детей в деревне, в основном остались взрослые. — рядом отозвался Евгений, глаза его по-прежнему закрыты, голос был спокоен, только дыхание показывало его волнение.

— По всей видимости она всех отправила на помощь воину. — Вера видела это, дар ей показал, как и исход сегодняшнего сражения. — Как только мы убьём ведьму, дети будут освобождены из ее плена, она не сможет их контролировать.

— И где же они очнутся ото сна?

— Почему ты уверен, что они очнутся? А не умрут? — хмыкнул Олег, озвучивая правду судьбы детей, что были всегда возле ведьмы, их жизнь предрешена.

— В таком случае нам надо ее убрать. Она истинное зло, пусть и из лучших побуждений.

— Женя, благими намерениями…

— Тише. — Вера направила взгляд в никуда, мысли ее побежали далеко на юг, где сосуд заполняла себя темной водой и жизнями сопровождающих. — Пора. — прохрипела женщина, взглядом прощаясь с каждым, многие сегодня не вернутся.

Деревня была погружена в тишину, по дороге, который они шли, не встретили ни одного человека, хотя раньше здесь стояли по линии слуги ведьмы. Воздух казался тяжелым, гнетущим, в здравом уме человек обошел бы стороной это место, так как нутром чуешь, что здесь может твориться неладное. Но Вера уже давно безумна, как и остальные с ней. Они шли вперёд.

— Нас ждут? — спросил один из сыновей Олега, Вера лишь кивнула. Их ждали, ведьма почувствовала их как только они перешли купол защиты деревни, но те не успеют, время на их стороне.

Казалось, что все стали дышать тише, когда на горизонте появился первый дом, погруженный в темноту, из черного дерева он предупреждал входящего, что здесь уже давно всё мертво. А дальше…. Дальше все было как на быстрой перемотке. Огромной толпой на группу из двадцати человек бежали обезумевшие взрослые слуги ведьмы, их рот исказился в оскале, глаза горели ненавистью вперемешку с болью, их серые одежды сливались, превращаясь в лавину.

— Понеслась! — крикнул Антон из их толпы, по ним прошла волна его энергии, по коже Веры побежали мурашки и первый ряд бегущих на них превратилось в одно кровавое месиво, в воздухе разлился аромат крови, что дурманил голову.

Некоторые из нападающих дрались с друг другом, вырывая куски плоти из тела и, бросая их на землю и они чавкали под ногами. Вера смотрела на улыбающегося Олега с сыновьями, они постарались. Несколько человек подошли к ним слишком близко, одного из них убили, Артема, совсем мальчик, который только начал открывать для себя способности телекинеза, и так глупо погиб, его горло порвали, зайдя из-за спины.

Вера получила сигнал от Евгения, чтобы она начала движение к ведьме, пока вся ее свита медленно погибает от их рук и та прячется в своем доме. Она старалась не оборачиваться, Вера слышала крики, чувствовала запах гари, до нее доносился хруст костей, а запах крови казался проник в ее нос насовсем. Земля вскоре напитается кровью, под ногами будут красные лужи и среди них будет лежать Вера, она точно знала.

Ведьмин дом купался в свете лампочек, будто та ничего не боялась и была уверена в своей силе. На пороге не стояла охрана, но дверь входная закрыта, Вера решительно открыла ее и, переступив через порог, почувствовала острую боль в боку, опустив глаза она увидела ножевое ранение, ведьма сделала все правильно, как и ждала Вера.

— Думала, что я не буду защищаться?! — взвизгнула ведьма, та, что все боялись, которой шли на поклон сильные мира сего, сейчас стояла в углу дома и тряслась от страха, защищаясь кухонным ножом.

— Ты стольких убила, ты заслужила смерть. — Вера осела на пол, ей не было больно, она знала, что скоро конец.

— Это вы меня сделали такой! Ваши зло и добро, что заставили служить когда-то! — её трясло то ли от страха, то ли от ненависти, ведьма хотела жить, не для этого она столько времени служила добру, чтобы умереть здесь.

— Ты сама хотела. — дверь распахнулась, впустив в дом Олега и Евгения, те были в крови, что запеклась на их коже, их хищные глаза остановились на ведьме, та при виде их закричала, что есть мочи и начала махать ножом в воздухе.

— Пусть считает, что победила. — Олег сел возле Веры, осматривая рану. — Плохо дело.

— Мы должны закончить. — женщина встала при помощи мужчины, Евгений подошёл к ведьме, которая уже блаженно улыбаясь, погруженная в фантазии, подаренные Олегом, и ударил ее кулаком в лицо, та свалилась на пол.

— Ну пошли, тварь. — Евгений схватил за волосы ведьму и поволок ее по полу во двор, где один из сыновей Олега соорудил возле столба что-то вроде помоста с сухими ветками. — Буду твоим инквизитором. — сказал Евгений всё ещё улыбающейся ведьме, когда он привязывал ее к столбу.

Вера стояла, опираясь на Олега, и чувствовала слабость, мысли начинали путаться, а видений она больше не могла вызвать, значит, все уже показано.

— Где Даниил? — тихо спросила она у Олега, тот с горечью посмотрел на нее. — Мне жаль, Олег.

— Главное, что не зря.

Как только привязали ведьму, Вера зажгла в руке сухую траву и кинула ее в ветки, которые тут же начали гореть, будто только и ждали своего часа. Олег отпустил мысли ведьмы, та испуганно посмотрела на костер, что медленно подбирался к ней, в ее глазах была безнадежность, она даже не закричала от первой боли, когда язык пламени коснулся ее ноги. Ведьма заворожено наблюдала, как огонь пробирается по веткам к ней, как начинает гореть ее платье, опаляя жаром ноги по всей длине. Она не закричала, когда волосы её вспыхнули огнем, оставляя на голове первый ожог. Она закричала лишь тогда, когда пламя полностью ее охватило, разнося вокруг сладковатый запах горелого мяса.

Вера зажмурилась, ее затошнило от вони, от криков, что кончились через пару минут, женщину пошатнуло и Олег, взяв ее на руки, пошел прочь от места казни. Он нес ее по дороге, где их встретили слуги ведьмы, при каждом шаге земля под весом тела человека выталкивала кровь, запах горелого тела ведьмы, смешался с запахом кровавой земли. Повсюду лежали тела, обезображенные смертью, они источали покой, Вера хотела к ним.

— Опусти меня на землю, я чувствую холод. — Вера с мольбой посмотрела на Олега и тот исполнил просьбу. — Наконец я свободна. — прохрипела женщина, ощущая спиной как пропитывается ее одежда кровью ее и земли, холод ею полностью овладел, дыхание смерти дотронулось до нее, унося ее вниз в темноту.

Глава 23

Конец

Какое-то время они стояли друг против друга, изучая, внутренне принимая решения как действовать дальше. Ира окружённая тенями, мало была похожа на саму себя, Макс видел перед собой худенькую женщину, с покалеченной рукой, с осунувшимся лицом и абсолютно черными глазами, но от нее исходила такая огромная сила, что казалось он может задохнуться от переполнявших его ощущений. Она спокойна. На ней не отпечатались смерти, которые она принесла людям, уверенная в своей правоте, будто и не было сомнений. Ирина наблюдала за воином, он также стоял неподвижно, его взгляд блуждал по ней, в надежде найти отголоски человека, но его уже нет, в ней уже ничего не осталось, она — Зло, что пропитало ее, что влилось в ее жило, заменило собой душу, мысли. Воин стал крепче, его сила была с ним, она исходила от него лучами добра, которое делало непобедимым. Его светлый, не затуманенный взгляд вызывал зависть у женщины, ей уже не смотреть так, черно-белый окрас действительности забрал все цвета жизни.

Никто не решался сделать первый шаг. Природа замерла в ожидании, тишина оглушала, туман стал гуще, приносят с собой прохладу, казалось, что они стоят в вакууме и ничего не осталось, кроме них. Тени замерли, обняв тело Ирины, они ждали команды. Макс чувствовал как кинжал грел руку, как тот просил крови, вопил, чтобы он нанес удар меж ребер женщины напротив, но он медлил. Они оба медлили.

Ирина думала, что останется от нее, когда все закончится, кто вспомнит о ней, прольет слезу? Никто, за последнее время она стёрла всех и вся, а кто остался жить, не хочет знать даже ее имени, к примеру Инга. Есть ли кому-то плакать о воине? По его взгляду, что направлен на телу Ады, сосуд поняла, что нет. Они оба стали последними жертвами добра и зла. Теперь они сами светлое и темное, оставшиеся без прошлого и без будущего. А настоящее замерла в моменте решающих действий.

Хотелось ли Максу что-то сказать? Нет. Он заметил небольшое смятение в глазах женщины напротив, но оно быстро исчезло, странно, оба ждали этого часа, но оба не знали, что делать. Они игнорировали инстинкты, оттягивая момент боя, зная, что скоро здесь все будет в их крови. Мужчина посмотрел на тело Ады, задумался, куда попала её душа, и вообще, есть ли надежда, что после стольких грехов ими совершенных, они попадут в лучший мир? Может, их ждет забвение? И нет ни рая, ни преисподнии, а только вечная темнота и тишина. Именно туда стремятся они.

Первой сделала шаг к наступлению Ирина, Макс почувствовал жжение на стопе через кроссовки и, опустив взгляд, увидел щупальца ее теней, они причиняли боль, но воин знал, что делать. Мужчина размахнулся и воткнул в тени кинжал, Ирина закричала от неожиданной боли, вбирая в себя черноту. Макс вытащил из-за пояса пистолет и выстрелил в женщину, наивно было полагать, что он попадет, она увернулась и побежала на него, объятая черными тенями, с горящими темными глазами и бледным лицом, Макс на миг подумал, что именно так должна выглядеть его смерть. Но ещё рано.

Он стал ее душить, Ирина мгновенно ощутила на горле давление, оно ей знакомо, она к нему готова. Женщина направила тени ему за спину, отвлеченный на нее, воин не почувствовал как нити опутали его за плечи и стали выжимать с него силу. Он перестал ее душить, Макс не раздумывая воткнул в плечо кинжал, боль немного отрезвила его, тени ушли, и тут же почувствовал как сжимаются его органы, руки Ирины сомкнулись на его теле. Мужчина кипел изнутри, она его сжигала, Макс ощутил как тени проникают внутрь него, оплетая каждый его орган, изо рта потекла кровь. Мужчина сделал вдох, давая кислороду проникнуть в него и вновь сделал выстрел, на сей раз он попал. Воспользовавшись растерянностью Ирины, Макс начал наносить удары по воздуху, одурманенный болью в надежде, что попадет в женщину. И у него получилось. Он порезал ее лицо с двух сторон из ран текла черная густая кровь, запахло гнилью, его замутило.

Ирина улыбнулась, холодно, расчетливо, она знала, что воину больно, что ему плохо от запаха зла, но и ее он трепет. Опять душит, опять она чувствует, что тело её предает и хочет сдаться. Нужно было брать оружие, нужно было не торопиться, но она так жаждала здесь оказаться, что наплевала на свою безопасность, забыв, что тело ее из плоти и крови.

Макс сильно ее ранил в левый бок, рана затянулась, но внутри всё горело, наполняло еле уловимой болью.

Туман полностью их окутал, он делал одежду липкой и холодной, медленно опускался сумрак, начинали падать первые капли дождя, всё точно также, как происходило в самом начале, когда они стали чувствовать друг друга.

В воздухе смешались запах крови, что дурманил и вонь гнили, что не уходила, так как сосуд получала новые ранения от кинжала, что крепко поселился в руке воина.

Макс уже не душил ее, он знал, что должен попасть в сердце, но пистолет мог лишь замедлить восстановление сосуда, кинжал же ранил, не давая регенерации. Он обязан попасть в ее черное сердце, там не осталось ничего от человека, он видел смерть в черноте Ириных глаз.

Его ужалила тень, сильно и больно, в руку, которая держала холодное оружие, боль парализовала его тело, в глазах потемнело, женщина вновь рассмеялась, когда он выронил кинжал и услышал его глухой удар о землю. Ира набросилась на него тут же, как только лезвие ножа коснулось мокрой от тумана земли. Женщина повалила его на спину, оседлав сверху, она впилась в его шею зубами, заражая Макса собой, чернота просачивалась в его вены, выжигая в них кровь. Он громко закричал, оглушенный дикой болью, воин пытался скинуть Иру с себя, но всё тщетно, сосуд опутала его тенями, сковав тело, что не мог сделать движения, не мог воспользоваться силами. Макс запаниковал, он неотрывно смотрел сквозь сумрак на женщину, что держала в руке его кинжал, тот отражал ее лицо, бледное в шрамах от ударов Макса, оно искажало всю боль зла.

— Прости. — прохрипела Ирина, на миг воин увидел в глазах сосуда сожаление и страх, она упала ему на грудь продавливая весом тела острие кинжала в его сердце.

Макс уже не чувствовал боли, он чувствовал только как плоть рвёт холодная сталь оружия, как проникает внутрь и с каждым миллиметром уносит его жизнь. Воин чувствовал холодное дыхание сосуда возле уха, ее тело содрогалось, она плакала. О чем она плачет? О том, что убила его? Или о том, что наступит конец? Макс чувствовал облегчение. Все кончилось. Он никому ничего не должен. Он обрёл свободу. Кинжал проткнул его сердце, останавливая его биение, скоро тело застынет, Макса больше не будет. О нем не вспомнят, о нём не напишут историй, он сгниет здесь на холодной земле, в полной темноте сознания, что оставляло его. И единственное, что слышал Макс в тишине, это слова Ирины, что просила прощение.

Он умер. Ирина почувствовала телом, как Макс сделал последний вздох, услышала последний стук сердца и тело его застыло. А она не могла остановить поток слова «Прости», что шептала не останавливаясь. Ира просила прощение не только у воина, но у всех, кто умер из-за нее, кого убила она, но это все правильно, они всего лишь оказались не там в тот или иной момент. Она не виновата.

Сосуд вытащила кинжал из тела Макса, он лежал в луже крови, на его лице застыла улыбка, она завидовала ему. От него ничего не зависит. Ирина поднялась на ноги, пропитанная чужой кровью она начала взбираться на вершину кургана, откуда возьмет свое начало пробуждения зло.

Встав на вершине кургана, Ирина покрепче сжала кинжал, он знал, что будет сейчас, она знала, что нужно сделать, река внизу замедлила течение, она разнесет зло по земле, положит начало новой жизни, где старому нет места. Ира прижала лезвие к запястью и, не раздумывая, порезала его, разрезая вены поперёк, тоже самое проделала со второй рукой. Черная жидкость, которой сосуд питала себя разливалась тонкой струйкой по выжженной земле кургана и сливалась с водами реки, заставляя ее бурлить, окрашивая ее в черный цвет. Это темные воды, что ждали и звали Ирину, они забирали ее жизнь, унося волнами бурной реки, что впадала впоследствии в океан. Зло пробудилось, оно медленно проникало с водами в землю, разносилось во все стороны, подчиняя себе. Ирина понимала, что умирает, для этого момента она жила свою жизнь, проживала ее, не добиваясь больших высот, ее главная высота здесь на кургане, именно с ее смерти начинается зло.

* * *

Арман сидел в аэропорту, укутавшись в куртку, холод поселился надолго, он это видел по черной изморози на ветках, природа начала меняться первой. Значит, у зла все получилось. Нужно было ехать на автомобиле, но мужчина решил лететь самолетом, он устал, перед его глазами до сих пор Ирина в окружении теней, уносящая жизни его товарищей. Ему хотелось бы всё забыть, стереть из памяти все смерти и уничтожить чувство вины, что не дал ей умереть, влил в нее содержимое последнего сосуда. Из-за них теперь будет новый порядок, что он им даст хаос или покой?

Из мыслей его вывело изображение на большой плазме, где рассказывали о большом наводнении, вследствие разлившейся реки со странной черной водой, природный феномен, не иначе. Тут же сменился кадр и показали тела трех десятков детей, которых нашли в небольшой деревне, жители говорили, что их сопровождал мужчина, но он не вернулся, женщины решили проверить деток, а те все мертвые. Среди них были безвести пропавшие, которых искали десятками лет. Сгорела деревня в центре России, где нашли много изувеченных тел, а одну женщину сожгли, кадры показывать не стали. Арман поежился и повернулся направо, так как почувствовал на себе взгляд. Он встретился с глазами мужчины, тот сидел с затравленным уставшим взглядом как у Армана. Мужчина понимал о чем идет речь в новостях, так же понимал, что Арман тоже знает. Они ничего друг другу не сказали, оба знали, что слишком много могут поведать, но не хотели знать. Мужчины все хотели забыть, но ни у Армана, ни у Влада не получится, как и не получится начать новую жизнь, они много знали, много видели, много сделали, чтобы жизнь давала второй шанс.

Content

Лана Янг
Темные воды

1 глава Пазл

2 глава Я иду искать

3 глава Шаман

4 глава Больно не будет

5 глава Клеймо

6 глава Смерть подождёт

7 глава Высшие Силы

8 глава Глазами детей

9 глава Предательство

10 глава Гниль

11 глава Черная смерть

12 глава Смерть — спасение

13 глава Первый бой

14 глава Пешки

15 глава Я сдаюсь

16 глава Многоликий

Глава 17 Консерва

Глава 18 Рой

Глава 19 Слежка

Глава 20 Последний глоток

Глава 21 Конец слежки

Глава 22 Сжечь ведьму!

Глава 23 Конец