Лич на стажировке. Часть 3

Глава 1. Слабоумие и отвага

— Ты не обязана ему помогать.

— Он рискует своим посмертием ради спасения живых.

— Если он и рискует своим посмертием, то явно не ради этого. У меня ощущение, будто он пытается тебя выманить.

— Зачем?

— Возможно, чтобы подставить под удар.

— Зачем?!

— Интересно, ты вот сейчас действительно не понимаешь или прикидываешься?

— Ну зачем ему подставлять меня под удар, если до этого он явно пытался сблизиться?

— Вот потому и может подставить, так как сблизиться не удалось. До этого он был единственной крупной рыбой в маленьком пруду. И тут появляешься ты. Конкурент, подружиться с которым не вышло. Значит, нужно устранить. А тут еще и такие идеальные обстоятельства для героической гибели.

— Но ты же сам говорил, что с химерой может совладать только лич. Вдруг Килир потому и прибыл? Я не хочу чувствовать себя обязанной. Я же объявила себя хозяйкой этой заставы не так ли?

— Объявила. И да, он оказал тебе большую услугу, спасая жизни твоих людей. Но я бы на твоем месте все равно не пошел бы ему на помощь. Ты его об этом не просила. Личные долги — это личные долги, а имущество…

— Они — не имущество!

— Ладно… хм-м… подопечные. Спасение твоих подопечных — это его личная инициатива, на которую ты вправе не отвечать никак. Ну, можешь сказать спасибо при случае, если это успокоит твою совесть.

— Этот случай может не подвернуться

— Если Килир погибнет — так будет даже лучше. Для тебя — так уж точно.

— Альд, я не могу так! Я знаю, что он наверняка та еще мразь, что отвратителен, но я так не могу!

От усталости и противоречивых эмоций меня начало трясти. Отличная картина: лежащий на полу комендант без сознания и я, сидящая рядом и дрожащая всем своим скелетированным телом. Как хорошо, что никто этого не видит. Я с трудом подняла себя в воздух.

— Как бы ни было, — ответил подселенец после недолгого молчания, — нужно подготовиться к обороне. Всех тварей он в любом случае на себя не возьмет.

В гробовой тишине я услышала далекий треск. Неужели портал? Я должна успеть. Оставлять коменданта без сознания в одиночестве мне не хотелось, но беззащитным он пробудет недолго. Надеюсь.

— Шиз, не надо.

— Надо, Альд, надо…

С этой мыслью я направилась к выходу из дома коменданта.

— Знаешь, а это даже как-то… Обидно, что ли, — задумчиво заметил подселенец.

— О чем ты?

— Я сделал для тебя несоизмеримо больше. Хоть и тоже, как ты неоднократно мне пеняла, навязывал тебе свою помощь…

— И?..

— Ты чувствуешь себя обязанной Килиру. А мне — нет. Почему?

Действительно, почему? Размышление над ответом на этот вопрос заняло весь путь до выхода из дома коменданта до крепостной стены.

— Может, потому что ты все же иногда пользуешься моим телом? — саркастически поинтересовалась я. — Впрочем, я не отрицаю, что действительно в долгу перед тобой. Скажи, чем я могу тебе отплатить?

— Да я не о том, — раздраженно буркнул Альд, вздохнул и через пару секунд добавил: — Неужели ты не понимаешь, что он просто тобой манипулирует?

— А ты, значит, нет?

— Ты неоднократно убеждалась, что я прав, — подселенец проигнорировал мой вопрос. — Неужели так сложно хоть изредка ко мне прислушиваться?

— Я и прислушиваюсь. Изредка.

Подлетев к крепостной стене, я задрала голову, прикидывая, смогу ли перелететь или проще будет открыть калитку рядом с воротами.

— Одумайся, у тебя совсем не осталось сил.

— Это поправимо, — я легко коснулась поясной сумки, в которой покоился кристалл.

— Ты издеваешься…

— Это вопрос или допущение?

— Это констатация факта.

— Нет, я не издеваюсь, — на меня накатила волна усталости. Как же невовремя, я как раз начала сосредотачиваться на том, чтобы подняться повыше, чтобы перелететь стену.

— Нет, ты издеваешься, — в голосе Альда мне послышалась горечь и даже нотка обиды, что ли. — Если ты не заметила, я в последнее время не злоупотребляю контролем над твоим телом, а еще учу тебя всему тому, что ты, как порядочный некромант давным-давно должна знать. И что в итоге? Ты идешь убиваться об бледных тварей просто потому, что в тебе вдруг проснулась совесть. Подумай, что ты творишь!

— Я не иду убиваться.

— Конечно, ты возьмешь, и одним махом победишь все два десятка или три, или сколько их там. И химеру впридачу. Отличный план, — фыркнул подселенец. — Я за свою жизнь на всякое насмотрелся, но такого сочетания слабоумия и неуместной отваги от тебя уж точно не ожидал.

— Не нравится — я не держу.

— Вот так просто, да?

Неожиданное спокойствие Альда, наверное, должно было меня насторожить, встревожить или даже напугать. Но меня охватила злость. Покачнувшись, я взмыла над крепостной стеной. Видневшаяся вдалеке арка портала действительно светилась. Нужно было спешить.

— Да. Так просто. Ты не имеешь никакого права мне указывать. Ты без спросу вторгся в мое тело…

— Кажется, я это уже слышал…

Как же бесит его демонстративно терпеливый тон! Злость вспыхнула во мне с новой силой, я полетела к порталу, попутно понемногу снижаясь.

— Я не отрицаю того, что твоя помощь спасла мне жизнь… посмертие, как хочешь называй этот вид существования, — мне понадобились последние крохи терпения, чтобы мысленно произнести эти слова как можно спокойнее, хотя вышло откровенно плохо. — Но это все равно не дает тебе права мне указывать.

— То есть ты готова пойти против логики и здравого смысла, лишь бы делать не так, как я говорю? — вкрадчиво поинтересовался Альд и тут же добавил: — Впрочем, можешь не утруждаться ответом, он для меня очевиден.

Если подселенец хотел вывести меня из себя, то у него это получилось. Злость полыхала во мне с такой силой, что я даже перестала ощущать усталость. Яркая, чистая и обжигающая эмоция на миг вытеснила из моей головы все мысли и чувства, из-за чего с минуту примерно я вообще ничего не могла ответить Альду.

— Ну вот, гораздо лучше, — как ни в чем не бывало, заявил этот гад. — Теперь я могу хоть немного надеяться на то, что ты не рассыпешься сразу после телепортации.

Что? То есть…

ЧТО?!

— Ты… специально… разозлил меня? — мне пришлось очень тщательно подбирать слова, иначе фраза рисковала стать сплошь нецензурной. Злость тем временем постепенно переплавлялась в ярость.

— Да, — просто ответил Альд. — Воззвать к твоему здравому смыслу я не смог, кристалл если и даст тебе энергию, то против тварей хватит ее ненадолго. А на меня ты злишься регулярно, и в свете обнаруженной твоей… особенности — это был самый простой и очевидный выход.

— Ну ты и га-а-ад… — это был весь ответ, на который меня хватило.

— Конечно, был риск, что из-за усталости ты просто на меня обидишься или скатишься в вину, которая вряд ли бы тебя подпитала, но… — тем временем продолжил подселенец, никак не отреагировав на мои слова. — Твоя реакция оказалась достаточно предсказуемой, что в целом пошло делу на пользу.

Портал был уже достаточно близко для того, чтобы я увидела, как с той стороны начала свое движение первая повозка. Это немного отвлекло от внутреннего диалога.

— Так что… Лети, спасай своего подсушенного героя, — в голосе подселенца я услышала насмешливые нотки и еще что-то, что понять не смогла. — Только ты же сама потом об этом пожалеешь.

Издав злорадный смешок, Альд исчез из моего сознания. Ага, то есть он вообще самоустранился и участвовать в происходящем не будет? Не то чтобы я этого не ожидала, но… Моя решимость чуток поубавилась.

Может, действительно, ну его? Килир — лич опытный, вряд ли сунулся бы туда, где у него совсем нет шансов выжить. Да и к живым он относится не настолько тепло, чтобы сломя голову их спасать. Значит, есть план. Вот только какой…

Но стоило мне вспомнить недавний разговор с подселенцем, как поугасшая было злость вспыхнула с новой силой. А с ней вернулась и решимость. Ну уж нет. Я пойду до конца.

Зомби протащили через портал первую повозку. В ней лежал кто-то с очень слабой, едва мерцающей алой аурой. Меня охватило дурное предчувствие, заставившее ускориться. До арки телепорта осталось всего пара минут полета. Но увидев прошедшую следом живую и невредимую Линс, я воспряла духом. Подавленной она не выглядела, всего лишь смертельно уставшей.

Заметив меня, девушка устало махнула вместо приветствия, после чего осела на землю вдоль края каменной арки. В портале тем временем уже показалась вторая повозка, на которой сидела Кит.

— Как ты? — прошелестела я, подлетая к Линс.

— Жить буду, — она выдохнула ответ настолько тихо, что без магического слуха я бы вряд ли разобрала слова.

— А остальные?

Ответом послужил ни разу не успокоивший меня неопределенный жест. Я заглянула в повозку, уже начавшую двигаться в сторону заставы. Там лежал незнакомый мне парень. Точнее, смутно он был мне знаком, но Мэбом явно не являлся — голова и ноги у него оставались на месте, а иных способов настолько сильно уменьшить рост высокого некромага я себе не представляла.

— Кто это? — я кивком указала на повозку.

— Кир, — тихо ответила Линс. — Фир погиб.

Ага, один из близнецов, прибывших с передовой. Даже при том, что мне с ними толком даже познакомиться не удалось — парни явно старались держаться от меня на почтительном расстоянии — я ощутила укол жалости. Тяжело терять родных.

Так, не раскисать. Я спешно переключила свое внимание на вторую повозку с Кит, следом за которой через портал прошел канцелиар. Молча мне кивнув, Милех отошел в сторону и выжидающе уставился на вихрящуюся воронку. Из нее шагнул Ваан, поддерживая старого чернокнижника, которому явно было еще хуже, чем Линс. И его имени я не помнила. Следом зомби вытащили третью повозку, груженую всяким добром. Последним, к моему облегчению, вышел Мэб.

Что ж, я ожидала, что будет хуже. Теперь мой выход.

Не успел Милех коснуться арки портала, чтобы закрыть переход, как я подлетела к канцелиару и положила руку на его плечо. Мужчина вздрогнул и непонимающе посмотрел на меня через плечо.

— Подождите, пожалуйста, — вежливо попросила я. — Закроете за мной.

Глаза Милеха расширились, и в них я увидела страх. Интересно, он испугался меня, за меня или перспективы вернуться? Я предпочла не уточнять. Находившийся неподалеку Мэб хмыкнул.

— Та-а-ам… — начал было канцелиар, но я его прервала.

— Я знаю.

От моего безэмоционального ответа Милех, казалось, как-то даже сжался, что ли. Хотя мне могло и показаться.

— Шиз, минутку, — позвал Мэб, роясь по карманам. — Держи, на всякий случай, — боевой некромаг протянул мне кристалл телепортации и криво ухмыльнулся, — я же его так и не использовал.

Если это был тот артефакт, о котором я подумала, то вел он не заставу, так как Мэб тогда установил точку выхода за пределами крепости. Но как знать, может, это было и к лучшему.

— Спасибо, — я отправила кристалл в поясную сумку. — Там все плохо?

Уточнения по поводу того, какое именно «там» я имела в виду, не требовалось. Все и так все прекрасно поняли.

— Очень плохо, — первым ответил канцелиар. — Поэтому на-адо спешить.

Что ж, ничего нового. Как показывает практика, очень плохо со временем становится практически везде, где я нахожусь. Совпадение, не иначе.

— Верно, — спорить с очевидным было бессмысленно. Да и прощание затягивалось. — Пусть Суртаз вас хранит.

Не дожидаясь ответа, я направилась в портал, по другую сторону которого меня не ожидало ничего хорошего.

Глава 2. Воля Суртаза

Треск и хлопок закрывшегося за моей спиной портала прокатились над топями, а затем воцарилась мертвая, прямо-таки мертвейшая тишина. Если бледные твари и были поблизости — их от моего взгляда и слуха скрывал туман. Солнце тоже спряталось за этой белесой пеленой, что совершенно не добавляло жизнерадостности окружавшему меня пейзажу. Тонкие чешуйки льда уже плавали по безмятежной поверхности видневшейся тот тут, то там воды.

Щелкнув челюстью, я осмотрелась. В принципе, предполагаемое направление движения не было для меня тайной. Но внутри снова закопошился червячок сомнений, нашептывавший малодушные мысли о том, что я все еще могу вернуться. Что мне и так есть, кого защищать. Что это бессмысленный риск. И голос, звучащий при этом в моей голове, одновременно будто бы принадлежал и Альду, и Калиру. Правда, если бы эти доводы все-таки действительно приводил мой покойный наставник, они бы звучали иначе. Короче и, местами, нецензурнее.

Что во мне говорило? Трусость или здравый смысл?

Золотая вспышка на северо-востоке тонко намекнула мне, что надо бы решаться поскорее. Коснувшись поясной сумки, я мысленно перебрала ее содержимое. Пожалуй, подойдет какая-то из пластин. Вытащу защиту от огня — вернусь на заставу, вытащу обычную защиту — пойду на помощь Килиру.

Почему именно так? Потому что меня терзали смутные сомнения, что как только Линс немного восстановит силы, то наверняка поделится со мной своим мнением относительно этой выходки. И вряд ли оно будет… положительным.

На границе сознания я ощутила мимолетное присутствие подселенца. Решил проверить, не рассыпалась ли я еще? Не дождется.

Я запустила руку в поясную сумку, наткнулась скелетированными пальцами на сложенные вместе пластины и наугад вытащила одну. Пару секунд поколебалась, прежде чем опустить взгляд.

Обычная защита.

Что ж, на все воля Суртаза.

— Отличный способ перекладывать ответственность за свою глупость на кого-то другого.

— А я думала, мне показалось, что ты наблюдаешь.

Меня охватило странное, неестественное спокойствие. Интересно, хорошо или плохо?

— Я и наблюдаю. Мало ли, вдруг в тебе проснется здравомыслие, хотя бы в этот раз. Впрочем, ничего необычного… Да, и не думай, что я буду в этом участвовать.

— Ты опять пытаешься меня разозлить?

— Нет, ты еще слишком хорошо помнишь предыдущий раз, так что не сработает. Я просто довожу до твоего сведения этот факт. Я не собираюсь вмешиваться. Упокоишься — так и будет.

Я попыталась уловить эмоциональный отголосок Альда. Эта попытка увенчалась ощущением того, как если бы я попыталась подслушать тихий разговор за запертой дверью, с разбегу прислонившись ухом к обледенелой стене рядом с ней. Неожиданно, причудливо, бессмысленно и беспощадно. Похоже, сработала какая-то из защит подселенца. А и Суртаз с ним, в любом случае, решение принято. Как он сказал? Упокоюсь — так и будет.

С такими мыслями я медленно полетела на северо-восток, для начала, придерживаясь размытой колеи, в которой отчетливо виднелись человеческие следы и глубокие борозды от колес повозок. Что ж, до какого-то момента можно ориентироваться на них.

— Поднимись выше, — в тоне подселенца было слышно бесконечное терпение пополам с раздражением.

— Ты же сказал, что не будешь вмешиваться, — съехидничала я.

— Я и не вмешиваюсь. По крайней мере так, как мог бы. И как стоило бы. Просто напоминаю тебе очевидные вещи. Если ты собираешься лететь к Килиру напрямик, тебе нужно подняться на такую высоту, где тебя не достанет ни одна тварь.

— И насколько это высоко?

— Чем выше — тем лучше. Химера тоже умеет летать.

А вот это была неожиданная новость. Впрочем, если она действительно выглядит, как радужное облако…

— Она способна менять свою форму, потому и получила такое название. Долгое время мы думали, что это разные виды тварей, пока не увидели ее во время трансформации. Это было…

Подселенец замолчал.

— Страшно? — предположила я.

— Само собой, это было страшно. Но я бы назвал это зрелище, в первую очередь, отвратительным. Но наблюдение за ним дало нам ценную информацию относительно того, кем являются бледные твари на самом деле.

— И кем же?

— Все эти чудовища порождены некромантией. А химеры… — Альд вздохнул, — похоже, они то, чем стали сами некроманты, их создавшие.

— То есть на нас нападают собственные… сородичи? Но почему?!

— Сородичи… Нет, не совсем. Суртаз рассказывал, что в его мире некромантия выглядела немного иначе. Большинство известных ему заклинаний пришлось адаптировать путем проб и ошибок, подбирая аналогии в других видах уже существовавшей в тот момент магии. Что-то удавалось почти сразу, что-то приводило к трагическим последствиям…

— Как в случае с умерцами? — в памяти всплыл разговор Альда с его бывшим другом.

— Да, и с умерцами — тоже, — мне удалось уловить отголосок печали при этих словах подселенца. — Они стали результатом попытки дать посмертие боевым некромантам. На родине Суртаза эта технология была отработана, и получались могущественные и смертельно опасные существа… умертвия, как называл их Первый некромант… Они беспрекословно подчинялись ему и были его личной стражей. Но условия нашего мира внесли свои коррективы, и эта попытка оказалась неудачной, несмотря на все мои… наши старания.

— И много вот так… не получилось?

— Не знаю, если честно. Суртаз давал знания очень… дозированно. И не всегда озвучивал свою оценку итогов.

— Интересно, почему?

— Возможно, ему самому был интересен процесс, а не конечный результат. Я не спрашивал.

Сквозь туман снова пробилась золотая вспышка. Либо мне показалось, либо источник света на этот раз находился куда ближе. Наверное, все-таки стоит набрать высоту.

Земля медленно отдалялась от меня, и очертания болотных кочек становились все более размытыми из-за закрывавшего их тумана.

— Вверх-то я поднимусь, — задумчиво протянула я, — но как увидеть белое среди белого, чтобы случайно на него не наткнуться…

— А магическое зрение тебе зачем? — с издевкой поинтересовался Альд. — Смотри по аурам.

— Но я только мокриц знаю…

— Вот и как ты, скажи мне, собиралась помогать Килиру, ничего толком не зная о бледных тварях? — судя по тону, терпение подселенца подходило к концу.

— Думала, что сориентируюсь на месте.

— Думала? По-моему, в тот момент ты вообще не была способна думать. Иначе бы отказалась от этой идеи в тот же момент, когда она пришла тебе в голову. Кстати, разозлиться тебе бы сейчас не помешало, но у меня нет никакого желания опять ощущать эманации ненависти в свою сторону. Так что давай, своими силами, если что.

— Ну да, ты же не собирался вмешиваться, — саркастически добавила я.

— Именно. Хорошо, что напомнила. Прорывайся к Килиру и постарайся не ввязываться в ближний бой.

— Отличный план! И как я сама не догадалась…

Придать своему мысленному голосу преувеличенно восхищенный тон не удалось, впрочем, издевательский тоже оказался вполне подходящим. Но Альд мне не ответил, похоже, снова скрылся в своем внутреннем убежище. Ишь ты, хорошо устроился. Интересно, какие еще магические секреты в его исполнении хранит мое тело? И когда его бессмертное величество соизволит меня в них посвятить?

Бесполезно. Если подселенец и слышал мои мысли, то продолжал их игнорировать. Ну и ладно. Самое время сосредоточиться на том, что происходило внизу.

А там ничего не происходило из того, что я могла бы увидеть. Чем выше поднималась мое тело, тем гуще становилось укрывавшее землю покрывало то ли высоко поднявшегося тумана, то ли низко опустившихся облаков. Продолжая лететь вперед и вверх, я упорно держалась северо-восточного направления — ну или того, которое им считала — и двигалась практически вслепую. Лишь редкие золотые вспышки указывали мне на то, что я двигалась в верном направлении. Наверное.

Вот только вспышки становились все чаще и чаще. Я заметила это тогда, когда они возникали уже почти каждые две-три минуты. Если это вспыхивал защитный купол Килира, то дела у него явно шли не очень.

Я бросила взгляд вниз и увидела темно-красный отсвет. Сосредоточившись, присмотрелась внимательнее. Так и есть, далеко внизу находилась мокрица. Я с трудом подавила желание как-нибудь прихлопнуть с высоты омерзительную тварь с отвратительной аурой. Сейчас мне нужно было добраться до Килира. Да и чудовище внизу вряд ли находилось в одиночестве.

Снова вспышка. На этот раз — белая. Неужели Килир совсем рядом?

Не угадала. Рядом со мной — я буквально в последний момент дернулась в сторону — с треском и грозовым грохотом вспыхнула молния и понеслась к земле. Похоже, сработала ловушка. Интересно, на меня среагировала или на тварь внизу? В любом случае, следовало вести себя осторожнее.

Одна беда — уворачиваясь от молнии, я потеряла направление движения. Равномерно затянутое тучами небо не могло мне помочь — солнце либо уже скрылось за горизонтом, либо вот-вот должно было сделать это. Туманные сумерки на болотах поздней осенью — сложнее придумать лучшее место для битвы с полчищем бледных тварей плечом к плечу с вызывающим иррациональное отвращение личем. От этой мысли мне вдруг стало весело, и я с трудом удержала рвущееся наружу шипение, заменявшее мне смех.

Золотая вспышка.

О, Килир, спасибо за подсказку, уже лечу.

Белая вспышка. Опять молния. Увернулась.

Золотая вспышка. И я почти над ней. Похоже, еще чуть-чуть, и пора снижаться.

Интересно, Килир будет рад моему появлению?..

Я устремилась вниз почти отвесно, придерживая полы мантии руками. Не то чтобы я прямо уж так стеснялась показывать то, что было под ней… Хотя и это тоже. Но вообще — задиравшаяся до самой макушки ткань откровенно закрывала обзор. Мне нужно было подгадать момент и зависнуть над Килиром достаточно низко, чтобы он успел меня узнать, но при этом не настолько, чтобы за это время на мои кости успела покуситься какая-нибудь тварь.

Очередная вспышка полыхнула прямо подо мной, и на несколько секунд мое магическое зрение просто отключилось. Я замедлила свое падение, опасаясь со всего маху влететь в щит Килира, а затем и вовсе зависла в воздухе, дожидаясь, пока снова увижу хоть что-то.

Ох, лучше бы не видела.

Насколько я могла судить, твари все-таки сумели взять Килира в кольцо, и теперь мельтешили в тумане, постоянно перемещаясь, но не нападая.

Впрочем, этот вывод оказался ошибочным. Они очень даже нападали.

Золотая вспышка отбросила нескольких пауков, внезапно бросившихся на лича из тумана. Они были крупнее того, который чуть меня не упокоил, но Килир с легкостью откинул их обратно. Ну или не с легкостью, мало ли, каких усилий ему это стоило. Но один из пауков уже не поднялся — с громким долгим хрустом его уродливая туша обмякла и тут же стала разлагаться.

А потом я ощутила, что Килир меня заметил. Возможно, он просто на меня посмотрел. Возможно, использовал какое-то заклинание, позволившее ему понять, кто там завис вверху. Но ощущения при этом напоминали, будто кто-то пробежался ледяными пальцами вдоль позвоночника снизу вверх, задержал руки на моих плечах, провел по ключицам, а затем — по бокам сверху вниз. Я невольно содрогнулась, и только после этого заметила, что золотое сияние подо мной вдруг начало меркнуть, а в высшей точке защитного купола появился небольшой участок, где светящийся щит с каждой секундой становился тусклее и прозрачнее.

Приглашение?

Вот почему меня ощущение, что зря я это делаю? И мне ли оно принадлежит? Может, это Альд, отчаявшись повлиять на меня открыто, решил прибегнуть к каким-нибудь чарам внушения?

В защитном куполе образовалась брешь. Сейчас. Пока не сориентировались твари.

Я ослабила действие заклинания левитации и просто начала падать.

Не промахнуться бы, что ли.

Килир благоразумно сместился в сторону и был скрыт от моего взгляда золотым свечением купола, иначе я, попав внутрь через услужливо оставленную брешь, просто приземлилась бы ему на голову.

Краем взгляда я заметила движение. Пауки снова бросились в атаку. Только целились они не в купол.

Их целью была я.

Раздалось тихое шипение, и щит устремился мне навстречу. Купол внезапно расширился, и брешь — вместе с ним. Я нырнула внутрь почти в тот же момент, когда золотое сияние столкнулось с бледной плотью. Вспышка, твари снова отброшены. А я едва успела возобновить чары левитации, чтобы не шлепнуться в вязкую грязь. Килир неподвижно парил в воздухе спиной ко мне, и пока он не обратил на меня внимание, я решила осмотреться.

Вопреки ожиданиям, купол был непрозрачным только снаружи. Изнутри все было замечательно видно, причем даже туман не был помехой.

И тут мне стало по-настоящему страшно. Не знаю, чем руководствовалась химера, не позволяя всем этим тварям напасть на Килира одновременно. Но от мыслей о том, что будет, когда это в конце концов случится, меня отвлек голос. Все еще звучный и глубокий, он звучал устало и был лишен и малейшего намека на былое высокомерие и самодовольство.

— Зачем?

— Что — зачем? — переспросила я, переводя взгляд на лича.

Мой вопрос звучал глупо и бессмысленно, ведь очевидно было, что он имел в виду. Но лучше лишний раз уточнить, а то мало ли…

— Зачем ты пришла? — не оборачиваясь, повторил свой вопрос Килир.

А в следующий миг его тряхнуло, шипение купола усилилось. Я завороженно проследила за траекторией полета трех пауков и одной мокрицы. Последняя во время удара была свернута в шар и развернулась в полете, отчаянно дрыгая всеми конечностями. Это зрелище выглядело бы забавно, не будь оно настолько страшным и отвратительным.

— Я решила помочь.

Безэмоциональность моего голоса снова была мне на руку. Никакого страха, нерешительности, сомнений. Солидная речь солидного лича, которым я не являлась. И Килир, похоже, тоже об этом подумал, потому что рассмеялся. Горько и, как мне показалось, обреченно.

— Боюсь, сестра, ты поступила опрометчиво, — прошелестел он. — Их слишком много. Мне льстит то, что ты не пожалела своего посмертия ради этого. Ради меня… — Килир осекся и тут же торопливо добавил. — Что за глупости я несу, прости за эту самонадеянную мысль. Ты просто слишком добра и отзывчива к чужим бедам, — лич вздохнул. — Только это… бессмысленно.

Да уж, теперь я и сама это видела. Снова вспышка. То ли мне показалось, то ли в этот раз она была чуть бледнее. Сложно судить, глядя на происходящее через золотистое сияние, хоть и почти прозрачное. Прислушавшись к своим ощущениям, я поняла, что Альд наблюдает. Но похоже, он действительно решил сдержать свое обещание.

— Химера выбрала верную тактику, держась на расстоянии и просто меня изматывая, — тихо добавил Килир. — Я не смогу защитить тебя от них всех. Не хватит сил. Уходи, — его голос дрогнул. — Пожалуйста. Я уберу щит.

Я чуть ли не явственно ощутила щелчок, с которым мне в голову пришла дурная, сумасшедшая, но не исключено, что спасительная идея. Сделать то немногое, что я действительно умею. Нет, не очередную глупость. Впрочем, как знать…

— Не вздумай.

— А то что?

— Ты можешь рассыпаться, он может что-то сделать… Может случиться все что угодно, и вряд ли это будет хорошим.

— Ему нужны силы.

— А еще он просит тебя уйти. Может, уступишь его просьбам? — издевательски поинтересовался подселенец. — Раз уж на мои тебе плевать.

— Ты… ревнуешь, что ли?

Внезапно мне опять стало смешно. Догадка, конечно, бредовая, но мало ли что творится у Альда в голове. Вдруг моя неотразимая внешность полинялой болезной мыши засела занозой в его отсутствующем сердце, стоило увидеть меня тогда в этом… убежище. Слишком поздно я поняла, что таки смеюсь. Причем — вслух. Килир бросил на меня взгляд через плечо. Удивленный, как мне показалось. Так, надо переключаться на внешний диалог, а то он, наверное, уже подумал, что я просто сошла с ума, потому и творю всякое… Эх, такой момент красивый испортила.

— Знаешь, — ядовитый тон подселенца не оставлял сомнений в том, что он явно собирался сказать какую-то гадость, — ты сейчас стала очередной демонстрацией того, что у большинства девушек лет так… до двадцати пяти редкие проблески логики и здравого смысла — это обманный маневр, чтобы хоть изредка казаться нормальными.

Мне было настолько смешно, что я даже не обиделась. А вот с Килиром нужно было объясниться. Срочно.

— Брат мой, — произнесла я, подлетая к личу поближе и изо всех сил стараясь не шипеть от распиравшего меня смеха, — если дело в истощении, я могу помочь.

— Я… — Килир запнулся, очередной золотой волной откидывая нападавших тварей, — не уверен, что это хорошая идея. Я настаиваю на том, чтобы ты спасалась.

— Ты знаешь заклинания, способные их уничтожить?

— Знаю, — после пары секунд раздумий ответил лич.

— Ты сможешь принять энергию без потери концентрации? — это было важным уточнением, а то мог получиться не самый приятный сюрприз. Для нас, по крайней мере.

— Хм… Не знаю, я никогда не пробовал, — в голосе Килира мне послышалось что-то вроде смущения. — Никто не горел желанием делиться со мной.

Как будто я горела, ага. Мне потребовалось немалое усилие воли, чтобы снова подавить рвущийся наружу смешок. Уровень абсурдности нарастал. Но Альд же сам сказал, что будет так, как будет. А раз мне придется рассчитывать только на себя… То и решать проблемы я буду по-своему.

Подселенец фыркнул. Наблюдает, гад. Любопытно ему.

Меня охватило злое веселье. Что может быть опаснее одного лича, по совместительству — маньяка и жреца Суртаза? Только этот самый маньяк-лич-жрец, под завязку подпитываемый энергией от скелетированной неумехи!

— Значит, попробуем, — я предвкушающе щелкнула челюстью и загоняя поглубже закопошившееся было внутри отвращение. Не до него сейчас. Будет мешать.

Подлетев почти вплотную, я поднялась чуть выше — все-таки Килир превосходил меня по росту — и положила левую руку на его левое плечо. Лич вздрогнул и инстинктивно попытался отстраниться, но потом наоборот — повел плечом, подаваясь мне навстречу. Будто бы мое прикосновение показалось ему приятным.

Я завороженно наблюдала за тем, как границы наших аур начали медленно смешиваться. Зелень и золото. В моей было больше первого цвета, в его — второго. Не то, чтобы мне прямо уж так нравился получавшийся в итоге оттенок, но сам процесс выглядел интересно. На задворках моего разума проскочила забавная мысль о том, что твари очень вовремя решили подождать и напали лишь после того, как я установила контакт. Это так любезно с их стороны.

Не знаю, что чувствовал Килир, но я — через него — ощущала окружавший нас купол. Когда волна золотого света откинула очередных атаковавших, мне показалось, будто она сначала прошла сквозь меня. Началась с меня. А затем уже возникла вспышка. И она больше не ослепляла, ощущаясь чем-то приятным. Естественным.

Я направила еще одну порцию энергии. Это ощущалось не так, как с живыми. Не так, как при жизни. Неуловимые оттенки и нюансы, под которые каждый раз приходится подстраиваться.

Видимо, химера почувствовала опасность. Твари начали нападать чаще и куда большими группами. Но и щит вокруг нас, стараниями Килира, засиял гораздо ярче, а золотые вспышки убивали уже куда чаще, чем отбрасывали.

В груди возникло ощущение жара. От окружавшего нас светящегося купола пошли искры. Они разлетались в стороны и жгли тварей, если попадали на их кожу. Интересно, это было одно из тех заклинаний, знание которых подтвердил Килир? Или просто какая-то модификация щита?

Будто откуда-то издалека я услышала слова. Лич что-то говорил, и одновременно с этим я увидела, что правой рукой он накрыл мои пальцы на своем плече. Удалось разобрать некоторые слова. Он молился Суртазу. Хм, лучше бы это было какое-то заклинание, ну серьезно.

Но, похоже, я ошиблась. Это была не совсем молитва. А если и она, то эффект у нее оказался весьма интересным.

Воззвание к Первому Некроманту окрасило летевшие от купола искры ядовитой зеленью. Пораженные ими твари взвыли — болезненно и яростно. Вот как, не понравилось, значит.

На границе видимости проявилось радужное облако. Килир что-то произнес, но его слов я не расслышала.

И тут произошло то, что должно было случиться с самого начала. Видимо, терпение химеры иссякло. Либо она подумала, что в дальнейшем изматывании нет смысла.

Кольцо бледных тварей вокруг нас стало стремительно сужаться.

Золотой купол замерцал и выпустил плотную волну ядовито-зеленых искр навстречу тварям. Первый ряд атаковавших смешался с болотной грязью. Их изъеденная искрами плоть жижей стекала с растрескивающихся черных костей. Радужное облако поднялось выше, и замерцало в ответ.

Мне вспомнились слова Альда о том, что химера — это тоже некромаг. Я усилием воли подавила всколыхнувшуюся тревогу — любая негативная или просто слишком сильная эмоция могла исказить поток энергии. Удивительно, но в таком состоянии я вполне могла с собой совладать. Возможно, этому как-то помогал Килир?

Лич повел плечом, будто бы услышав мои мысли. Или действительно их услышал, как знать. Купол вокруг нас зашипел и вдруг резко сжался. Я ощутила, как проходящий через меня поток магии усилился — видимо, в такой форме заклинание было очень энергозатратным. Золотистый щит уплотнился, стал непроницаемым для взгляда и приблизился почти вплотную к нам.

А потом ка-а-ак бахнул!

Не будь мой слух магическим, я бы оглохла, наверное. Вздрогнув от неожиданности, я чуть не разорвала связь, но Килир, продолжая касаться моей руки, каким-то образом сумел удержать ее сразу за двоих. Откуда-то из-за купола — его шипение мешало понять направление — раздался дребезжащий вой, в котором мне послышалась ярость пополам с разочарованием. Лич расправил плечи и приосанился. Защитный купол восстановил свою первоначальную форму, а проходящий через мое тело поток энергии чуть поутих. Воздух вокруг нас завибрировал, и одновременно с этим Килир затянул напевный речитатив.

Очередная молитва-воззвание? Или какое-то заклинание?

Слова были мне совершенно не знакомы, хотя по звучанию казались похожими на священный язык. Голос Килира окреп, зазвучал мощно и властно, но при этом без привычного высокомерия. В тот момент я увидела, хотя нет, скорее почувствовала в нем настоящего жреца — истинного последователя Суртаза, а не мелочного искателя легкой власти над смертными. Наверное, со стороны это выглядело величественно, особенно с учетом участившихся вспышек — твари просто начали беспорядочно кидаться на купол, видимо, в надежде его пробить своими тушами.

— Впечатляет, — задумчиво протянул подселенец. Я едва услышала его голос сквозь пение Килира, вой тварей и шипение щита.

— Что именно?

— Он сейчас зачитывает по памяти заклинание, которое мне так и не удалось запомнить полностью.

— Как-то даже не верится, что ты только что признал его превосходство, — я честно пыталась подумать это без ехидства, но, похоже, не вышло.

— Знать — еще не означает правильно использовать, — в голосе Альда мне послышалось злорадство. — Не уверен, что даже с твоей помощью он сумеет с ним совладать.

— А вдруг сумеет.

— Ну… будет молодцом, значит.

Килир же тем временем продолжал напевать слова, которые лично мне было бы сложно даже просто произнести. Интересно, долго тренировался?

Я ощутила, что поток энергии резко усилился.

Голос лича-жреца обрел торжественные нотки.

Мои кости начали мелко подрагивать. Так, а вот это уже был плохой знак. Долго я не выдержу. Как бы дать Килиру об этом понять, но при этом не нарушить его концентрацию?..

— Придержи энергию.

— Но заклинание…

— Не сорвется. Замедляй поток плавно, чтобы он успел сориентироваться. Там немного до конца осталось, сам вытянет.

Я сконцентрировалась на созданной с Килиром связи и попыталась замедлить идущий к нему через меня поток энергии. Лич это заметил, и я невольно восхитилась уровнем его концентрации. Заклинание продолжало звучать, как ни в чем ни бывало, но на энергетическом уровне… Мои ощущения были интересными. Он сопротивлялся, продолжая тянуть из меня силы, хоть и в чуть меньшем объеме, чем я отдавала ему сама.

А еще он неожиданно сократил и без того небольшую дистанцию между нами, завел руку назад и слегка прижал меня к своей спине.

Подзабытое было отвращение вспыхнуло с новой силой. Касание-касанием, но на объятия я не соглашалась! Я попыталась отстранить Килира, судя по всему, снова решившего прощупать границы дозволенного. Но не смогла даже шевельнуть правой рукой, чтобы оттолкнуть его.

Внезапно наступила тишина. Ни треска, ни воя, ни слов заклинания. Вообще ничего. Неужели все-таки перегрузка? Не похоже, кости даже перестали подрагивать, а передача энергии Килиру и вовсе почти прекратилась.

— Альд, что?..

Подселенец не отозвался, а меня ощутимо тряхнуло. То ли от того, что происходило за пределами защитного купола, то ли от отвращения, вызванного пониманием, что лич прижимает меня к себе все крепче.

И тут звеневшая тишина разорвалась чудовищным треском, которому вторил душераздирающий многоголосый вой.

Килир отпустил меня, но убрать руку с плеча не дал, лишь крепче прижав ее своей. Защищавший нас купол исчез, и я смогла увидеть происходящее вокруг без маячившего перед глазами золотистого свечения.

Все окружавшие нас бледные твари разваливались на части. В буквальном смысле. Истекая черной кровью, они распадались на отдельные человеческие тела — изломанные, искореженные, деформированные. Мертвые и упокоенные.

— Каждая тварь, — прошелестел Килир, — начинается с одного тела. По мере поглощения других, оно скрывается под чужими мускулами, кожей, броней… Поэтому больше и старше тварь, тем сложнее ее убить. Но Воля Суртаза не знает преград.

— Воля Суртаза?

— Так называется это заклинание, — Альд ответил первым.

— Так называется это заклинание, — едва заметно кивнул лич, повторив слова подселенца подобно эху.

— Сложное, очень энергоемкое, но самое эффективное, что удалось изобрести против бледных тварей.

И в этот раз Килир произнес ровно то же, что и Альд.

— Оно разрывает связи, соединяющие основное тело с поглощенными.

— Оно убивает бледную тварь.

— Погодите-ка…

Неожиданная разница между словами подселенца и жреца сбила меня с толку. И только после этого я поняла, что сказала.

Будто у меня был не один собеседник, а несколько.

Ой.

— Что? — Килир бросил на меня взгляд через плечо.

— Я… прости, я растерялась. А как именно это заклинание убивает тварей?

Нужно срочно засыпать его вопросами. Пусть почувствует себя мудрым наставником, а там, глядишь, и подумает, что я просто оговорилась.

— Я бы на твоем месте на это не надеялся.

— Я неточно выразился, — голос лича стал задумчивым. — Основное тело твари… обнаженное и лишенное защиты… погибает само. Заклинание лишает его обретенной защиты.

Килир наконец-то отпустил мою руку, я и не без облегчения убрала ее с его левого плеча.

— Химера еще должна быть жива, — продолжил он. — Так что можешь увидеть это сама. Мне и самому будет интересно понаблюдать.

Он указал в сторону самой дальней кучи бледных тел и первым направился к ней — единственной, которая едва заметно подрагивала. Остальные лежали абсолютно неподвижно.

— Если Воля Суртаза — настолько эффективное заклинание… почему его не используют на передовой? Ведь с его помощью…

Тихий смех лича прервал мою вдохновенную речь. Да, мои слова звучали глупо и наивно, но казаться шибко умной мне сейчас было не с руки.

— Ах, сестра, — с горечью в голосе произнес Килир, — если бы все было так просто. Никто из ныне отмеченных печатью посмертия не обладает достаточной силой для того, чтобы использовать его в одиночку.

— Мда… Все даже хуже, чем я думал, получается.

— Это… неожиданно. Но мы же с тобой смогли… — я неловко пожала плечами. Пусть думает, что я смущаюсь. Впрочем, пусть думает, что хочет. Снова нахлынула усталость, а еще ощущение, что я не так уж и хочу смотреть на то, как умирает бледная тварь.

— Милая Шиз, твой… энтузиазм восхищает меня, — лич растянул тонкие губы в улыбке и на миг прикрыл глаза, прежде чем взглянуть на меня, — но его, увы, разделяют далеко не все.

— Неужели они не понимают, что объединение сил позволит победить?

— Личи не доверяют друг другу, — Килир печально вздохнул. — И тем ценнее для меня твое доверие.

Я не смогла придумать, что ответить, поэтому просто пожала плечами. Не говорить же в самом деле, что я ему не доверяю?

— Спасибо за то, что дала мне возможность использовать это древнее знание.

— Мне и самой… было интересно.

В какой-то степени это было правдой. Я скользила взглядом по сторонам, по кучам изувеченных и искаженных магией трупов — целых, расчлененных, с недостающими или, наоборот, лишними частями тел. Интересно, их сделали такими перед поглощением или же эта форма стала его последствием?..

— Это последствие.

— Можно без подробностей? Не думаю, что я сейчас это выдержу.

— Можно. Это… долго объяснять. Потом… как-нибудь…

Неуверенный тон Альда навел меня на мысль о том, что подселенцу и самому не слишком приятна эта тема. Значит, нужно будет обязательно спросить как-нибудь. Хотя бы из любопытства и ради понимания, насколько отвратительными должны быть знания, чтобы смущать даже этого хладнокровного зануду.

Отвлекшись на внутренний диалог, я затормозила о предостерегающе выставленную в сторону руку Килира.

— Осторожно, — предупредил он. — Не советую подлетать слишком близко.

К тому, что я в следующий миг увидела среди неестественно вытянутых в длину тел, меня жизнь не готовила. Посмертие, впрочем, тоже.

Я увидела женщину. Точнее, нечто, что было предположительно женского пола… Когда-то.

На это намекала высокая подтянутая грудь и изящные очертания талии — единственное, что казалось человеческим и в какой-то степени красивым даже несмотря на синюшно-бледную кожу. Особенно, если не обращать внимание на десятки бледно-розовых щупалец с пульсирующими черными присосками. Они торчали из тела на месте отсутствовавших конечностей и головы.

Видимо, химера почуяла наше приближение. С отвратительным сухим шорохом щупальца сначала сократились, почти полностью втянувшись в тело, а затем резко выбросились в разные стороны на всю длину. Чуть-чуть до нас не достали — предупреждение лича оказалось очень даже оправданным.

При взгляде на напряженно шарящие по земле ленты плоти меня начало трясти. По сравнению омерзением от вида умирающей твари, отвращение к Килиру теперь казалось мне почти что влюбленностью. Поэтому я даже не протестовала, когда он осторожно приобнял меня за плечи.

— Добить ее? — тихо поинтересовался лич. — Или… — в его голосе мне почудилась странноватая, неуместная интонация, похожая на предвкушение, — пусть помучится?

От неожиданности я щелкнула челюстью. Производимый щупальцами сухой шорох порождал странное сосущее ощущение в области ныне отсутствующего желудка. В противовес этому, в груди вдруг резко стало горячо. Да что происходит-то?

— Химера тут не при чем, — буркнул подселенец. — У тебя переутомление. Пока не слишком критично, но любое заклинание мощнее левитации, скорее всего, вызовет перегрузку. Советую срочно разозлиться, хотя сейчас это может уже и не помочь.

— Я… не знаю, — до меня дошло, что Килир все еще ждал моего ответа.

— Лучше добить. Я не так уж часто сталкивался с химерами, но мне рассказывали, что они довольно живучи, поэтому лучше не оставлять их без присмотра.

— Выбирай, милая Шиз, — на этот раз интонация была чуть ли не воркующей. Краем взгляда я заметила, как пальцы лича на моем предплечье пришли в движение. Звук царапающих ткань ногтей был ненамного приятнее шороха щупалец. Мало мне было этого, так еще и химера издала булькающе-чавкающий звук. Чем именно она могла его издать — я предпочла не задумываться.

Так, надо это прекращать, иначе я рискую рассыпаться не от переутомления, а от отвращения. Самое интересное, что это ощущение мне сил не придавало. Даже скорее наоборот…

— Добей.

Килир хмыкнул и убрал руку.

— Как скажешь.

С этими словами лич двинулся вперед, и в его руке возник клинок — довольно длинный, примерно с ладонь. Не знаю, откуда он взялся — на поясе некромага я не видела ни сумки, ни ножен. Стремительно подлетев к твари — щупальца даже не успели на него среагировать — Килир склонился над женским торсом и вогнал нож под правую грудь по самую рукоятку и провернул, что-то тихо прошипев. Бросившиеся было к нему щупальца на полпути обмякли и опали.

— А почему под…

— У них сердце справа, — Альд ответил прежде, чем я успела закончить вопрос.

Гримаса брезгливости исказила лицо лича, когда он вытаскивал клинок из безжизненного тела. А на меня накатило облегчение. Неужели все закончилось? Похоже на то — плоть твари стала стремительно разлагаться.

Килир пошарил взглядом вокруг меня, снова поморщился и достал из кармана своих многослойных одежд то ли платок, то ли просто кусок ткани, которым быстро протер лезвие. И я снова не поняла, куда скрылся клинок, хотя, казалось бы, буквально мгновение назад смотрела прямо на него.

— Либо карман, либо рукав. Думаю, карман. Хранение ножа в рукаве или под ним — специфическое решение, оправданное далеко не всегда, — в этот раз подселенец ответил на вопрос даже до того, как я вообще успела его задать.

Лич же тем временем переключил внимание на меня. Скользнув по мне задумчивым взглядом, он начал медленно приближаться, и от этого мне почему-то стало не по себе. Потому что нужно было решать, что делать дальше.

— Итак, — вкрадчиво заговорил Килир, подтверждая мои мысли, — что делаем дальше?

— Расходимся по своим заставам? — с надеждой предложила я. Естественно, на моем голосе это не отразилось ровным счетом никак. — Если твари и остались… после такого мощного заклинания… Мы уже и сами справимся. Спасибо за помощь.

Вот тут бы мне еще умильную улыбку, да глазками похлопать. Но что поделать, пришлось обойтись застенчиво сцепленными перед собой руками. Килир же завис напротив меня на расстоянии вытянутой руки и с непроницаемым выражением лица принялся на меня смотреть. Возникшая пауза казалась мне крайне неловкой.

— Что ж… — тихо произнес лич, запуская руку в карман, — здесь дело завершено.

За моей спиной раздался хлопок и резкий треск. Килир вскинулся, глядя в сторону источника звука поверх моей макушки. Возникшая на его лице досада сменилась раздражением.

— Не пово… — голос подселенца вдруг оборвался, будто его вдруг выдернули из моей черепушки, а освободившееся место в моем разуме будто бы заполнили горстью ржавых иголок. Странное, ненормальное чувство.

— А-а-альд?.. — осторожно позвала я.

Ответа не последовало. Мало того, не ощущалось даже самого присутствия Альда на периферии моего сознания. На лице Килира отразилась угрюмая решимость.

Да что ж там такое-то?

Я обернулась — на фоне медленно опускавшихся на болота сумерек в полусотне шагов от меня мерцал довольно крупный портал. Из него вышла смутно знакомая коренастая фигура. Ступая по топи, как по твердой земле, мужчина мощным магическим ударом отбросил частично разложившиеся тела и расчистил пространство перед завихряющейся воронкой. Следом из нее вылетела миниатюрная девичья фигурка. За ней вышли еще какие-то люди. Хоть и запоздало, но помощь все-таки пришла.

И тут все мои кости пронзила острая боль, а запястья к тому же еще и обожгло. Почему-то эти ощущения сопровождались звуком, напоминавшим хруст раздавленного стекла.

Речь отказала первой, вслед за ней деактивировалось заклинание левитации. Но рухнуть в грязь мне не позволил Килир — он перехватил мое тело поперек грудной клетки и с неожиданной силой прижал к себе. Следом отказало зрение. Ощущая себя безвольной куклой, я вяло удивилась тому, что еще не рассыпалась. Сил разозлиться или испытать хоть какую-то сильную эмоцию у меня уже не нашлось.

Остался лишь слух. И последним, что я услышала, был довольный смешок лича у моего левого виска. А вслед за этим мой разум поглотило слишком хорошо знакомое забвение.

Интерлюдия I

— Я так смотрю, они тут и без нас справились.

Кирт пробормотал это, не обращаясь ни к кому конкретному, а затем хмыкнул и бросил взгляд на то место, где буквально минуту назад находились два лича. Могущественные некроманты исчезли с места битвы прежде, чем смертные успели их поприветствовать. Устроенное ими побоище впечатляло.

Знали бы — не телепортировались. Но перепроверить окрестности все же стоило, вдруг где-то затаились недобитки.

Недовольно переговариваясь, люди в темноте перемещались от одной кучи тел к другой. Кирт слышал, как под их сапогами хрустит подмерзающая грязь. Они пытались понять, каким образом была убита та или иная тварь, гадая по не до конца разложившимся останкам. Молодняк… Какая разница, если важен результат? Из их отряда наиболее опытными являлись он и Сидда. Узнав о прорыве, комендант поспешила вернуть должок за случившееся среди Дрожащих Холмов и отправила всех, кто на тот момент был на заставе. Формально задача была выполнена, хоть и не их силами, но…

Мага земли беспокоило состояние супруги, сосредоточенным взглядом сверлившей место, где находились личи. Застывшая в воздухе хрупкая фигурка Сидды бледным серебром мерцала на фоне сгустившихся осенних сумерек и, зная ее легкий нрав, Кирт понимал, что волшебницу что-то не на шутку встревожило.

— Ты узнал их? — спросила она. Настолько тихо, что маг земли не сразу понял — вопрос прозвучал вслух или по мыслесвязи.

— Личей?

— Да.

— Я не присматривался, расчищал выход и уплотнял землю, чтобы молодняк не затянула трясина.

При этих словах Кирт почему-то почувствовал себя виноватым, хотя причин для этого не видел. Да и тон супруги был совершенно ровным. Обычный вопрос. Он делал то, что требовалось для безопасности группы, глазеть по сторонам было некогда.

— Мне показалось, что там была Шиз, — задумчиво протянула волшебница.

— В какой-то степени это логично, ее же территория, насколько я понимаю.

— И Килир.

— Хм, — Кирт почесал подбородок и поравнялся с супругой. — А он что тут забыл?

— Вот и мне интересно… Как и то, куда он ее забрал. Если это действительно была Шиз.

Сидда тряхнула головой. Маг земли знал этот жест, им волшебница всегда сопровождала непростое для себя решение — подумать чуть попозже над тем, в чем разобраться сходу не получалось.

— Ладно, — вздохнула она и устало улыбнулась. — Давай тоже осмотримся, и домой. Не хочется по ночи шататься по болотам.

— Согласен, — Кирт кивнул и окинул взглядом окружавшие их топи. — Навскидку я здесь никого не чувствую. Но молодняку не помешает поглазеть на бледных, пока те не до конца разложились.

— Портал через полчаса, — громко сообщила Сидда, чтобы услышали все присутствовавшие, а затем поднялась повыше в воздух, чтобы обеспечить себе обзор.

Маг земли вздохнул и, попинывая попадавшиеся под ноги кости, направился к особенно мерзко выглядящей куче недоразложившихся тел. Они лежали неправильным полукольцом вокруг лужи черной слизи, выделявшейся на фоне буро-серой болотной жижи. Рядом обнаружились осколки стекла и кусок ткани. Стараясь дышать через раз, Кирт присел, присматриваясь к своей находке. Ткань оказалась испачканным все той же слизью платком, а стеклянные осколки, судя по уцелевшему горлышку с пробкой, при жизни были мелкой склянкой, о содержимом которой можно было лишь догадываться. Преодолев отвращение, маг принюхался. Пару мгновений пришлось потратить на то, чтобы подавить тошноту.

— Плохая идея, — буркнул Кирт. — Так будет вернее.

Он погрузил пальцы в подмерзающую грязь. Но и земля мало что смогла ему сообщить. Кроме того, что это действительно были Килир и Шиз. Платок принадлежал ему, а склянка каким-то образом была связана с ней. Ничего не понятно, но очень интересно.

Пожав плечами, маг земли отряхнул руку и направился обратно к относительно сухому участку. Там Сидда уже готовилась к открытию портала.

По возвращении стоило связаться с Линс и узнать, что у них случилось. И все ли в порядке с Шиз.

Глава 3. Туда и обратно

Даже с закрытыми глазами я сразу поняла, куда попала. Надо мной снова перешептывались с ветром листья, а откуда-то издалека доносились трели сверчков. Запах сырости, прелых листьев и влажной земли прилагались. Но в этот раз мое тело во внутреннем убежище вело себя куда послушнее, и увидеть над собой звездное небо я смогла примерно через десять минут. Надо мной, как я и ожидала, порхали ярко-зеленые бабочки.

А следом увидела Альда.

Скрестив руки на груди, он прислонился к необъятному древесному стволу слева от меня. И выражение лица подселенца не предвещало ничего хорошего. А если точнее, то это была гремучая смесь состояний «я же тебе говорил» и «убью, воскрешу и убью снова».

Прям вылитая моя матушка в те времена, когда я пыталась ставить свои первые эксперименты по некромагии дома на кухне. Ну кто же знал, что случайно поднятая крыса решит по старой памяти поискать что-нибудь съестное на обеденном столе?

Осторожно пошевелив языком, я убедилась, что могу говорить. Ну… почти.

Слушая мое виноватое похрипывание, Альд скептически поднял одну бровь, поджал губы и слегка склонил голову к плечу, но, к моему облегчению, промолчал. Вот только судя по тому, насколько потемнели и без того не слишком светлые дымчато-синие глаза подселенца, ему явно было, что мне сказать. И, очевидно, ничего лестного в его словах я не услышу. Поэтому мне нужно было его опередить и повиниться первой.

— Я… дура.

Идея начать с конца и сразу озвучить очевидный вердикт показалась мне удачной. Вдруг это позволит хотя бы частично сократить перечисление моих промахов. На то, чтобы полностью избежать нагоняя, я даже не надеялась. Если в реальном мире еще как-то можно было бы потребовать от него молчания, то тут я — на его территории. И он меня как-то не слишком рад видеть, похоже. В общем, заслужила — так заслужила, что уж говорить.

Эти мысли вихрем пронеслись в моей голове при виде того, как подселенец скептически поднял и вторую бровь. И снова промолчал. Ощущение надвигающейся бури стало практически осязаемым.

Когда я, кряхтя и похрипывая, попыталась сесть, он даже не шелохнулся. И лишь когда у меня таки получилось усесться, оперевшись о бортик лежанки, выражение его лица изменилось. Теперь оно означало что-то вроде «ну давай, расскажи мне еще что-нибудь». А за этой маской явственно скрывалось желание причинить мне профилактическую насильственную смерть. Желательно, как можно более мучительную.

А что мне было еще рассказывать? Нечего. По крайней мере, ничего такого, чего бы подселенец сам обо мне не думал. Он и так был в курсе моих мыслей на момент принятия этого судьбоносного в своей идиотичности решения.

Поэтому мы молча играли в гляделки.

Я проиграла и отвела взгляд. Но первым заговорил Альд. Началось.

— То, что ты сделала очевидный вывод, похвально, конечно, — от его ледяного тона мне захотелось втянуть голову в плечи. — Лучше поздно, чем никогда.

Подселенец медленно втянул носом воздух. Я осторожно покосилась и тут же отвела глаза, боясь снова встретиться с ним взглядом.

— Как ты думаешь, почему я злюсь? — обжигающий лед язвительности ощерился тонкими лезвиями вкрадчивых ноток. Почему-то именно сейчас голос Альда вызывал скорее не эмоции, а ощущения и образы, причем довольно бредовые.

А чувство самосохранения тем временем надрывалось, пытаясь докричаться и сообщить мне, что все очень-очень плохо. Я чувствовала страх, и вместе с тем он казался мне каким-то странным, невозможным. Ну что подселенец мог мне здесь сделать? Вышвырнуть отсюда обратно в тело? Да с радостью, быстрее в себя приду!

Но одно дело — спорить с голосом в своей голове, а другое — видеть своими глазами его обладателя, глядящего на тебя сверху вниз с высоты своего внушительного роста. И эта горделивая осанка, высокомерная посадка головы… Мои внутренности медленно и мучительно сворачивались в тяжелый комок где-то в глубине живота. В таком состоянии я очень даже верила, что при жизни Альд был могущественным и опасным некромагом. Который прямо сейчас, похоже, очень хотел меня убить.

— Что я… допустила перегрузку? — наконец, мне удалось выдать робкое предположение.

— Не-е-ет, — последовал зловещий ответ. — Попробуй еще раз.

Волосы на загривке стали дыбом от этих слов. Я не боюсь. Я не боюсь… Кости Суртаза, как же страшно.

— Что я вообще ломанулась к Килиру?

Долгий и бесконечно терпеливый вздох. Неужели перестал злиться? Ой, вряд ли…

— Не без того, конечно… Потому что как сейчас я ничего не могу тебе сделать, точно так же он не смог бы ничего сделать тебе. Даже умудрись он выстоять против тварей в одиночку. Но ты уперлась, зациклилась на своем… воображаемом долге, который тебе навязали, — наконец, медленно ответил подселенец. — И все же… Еще предположения?

— Я… не знаю, — совсем уж позорно пискнула я.

Краем глаза мне удалось заметить, что Альд нахмурился и повернул голову, снова демонстрируя мне свой горбоносый профиль и шрам на шее.

— Больше всего меня злит, что ты не слушаешься. Раз за разом, — наконец, произнес он. Теперь голос подселенца звучал ровно. Можно даже сказать, безмятежно. — Я говорил тебе, чтобы ты не оборачивалась?

— Говорил, но… я не была уверена в том, что ты имел в виду. Тебя будто выдернуло из моих мыслей и оборвало на полуслове.

— Да, в тот момент он уже начал колдовать, похоже…

Альд снова вздохнул и перевел взгляд на меня. Теперь он смотрел уже просто хмуро и даже как-то… устало, что ли. Да и в целом вроде как даже расслабился немного.

— И я понятия не имею, что он делает с тобой сейчас.

— Он?.. — вот тут мне уже стало по-настоящему страшно от внезапно возникшей догадки. — Нет… Вот же ж…

— Да, это была не перегрузка, — мрачно продолжил подселенец. — Килир тебя вырубил.

Я прикрыла глаза и опустила голову, уперевшись в грудь подбородком.

— Вот только не говори, что ты не заметила, как он экономил свои силы во время чтения заклинания, — теперь в голосе Альда змеей прошелестело ехидство. — Как он его назвал… Воля Суртаза, кажется. Неплохое название, кстати. Вполне характеризует производимый эффект.

Я молча покачала головой. Нет, не заметила.

Подселенец хмыкнул и откинул голову назад, уперевшись макушкой в ствол дерева. Снова несколько минут молчания, на протяжении которых холодный комок в моем животе хоть и перестал шевелиться, но все еще напоминал о своем присутствии тянущей тяжестью.

— В общем, настоятельно рекомендую тебе в будущем прислушиваться ко мне… — Альд снова припечатал меня тяжелым взглядом, — почаще. Потому что беспрекословного подчинения от тебя я все равно не дождусь.

Так, похоже, пронесло. Ну что, можно сказать, легко отделалась.

— А еще мне очень интересно узнать, — добавил подселенец, и от его вкрадчивого тона мне снова стало не по себе. — Как ты вообще здесь оказалась?

— Оно… само, — я подняла голову и пожала плечами.

— Само, значит… — задумчиво повторил Альд. — Ясно. Будет забавно, если теперь каждая перегрузка будет сопровождаться твоим… дружеским визитом.

— Так ты же сказал, что это была не перегрузка.

— Это была не та перегрузка, к которой ты привыкла. Но итог — да, такой же.

— То есть это все-таки была перегрузка?

В ответ я получила красноречиво поднятые к небу глаза и выражение лица, свидетельствовавшее о безграничном, но уже начинающем иссякать терпении подселенца при общении со всякими тугодумами вроде меня.

— Да, это была перегрузка, если тебе проще так считать. Хотя на самом деле отличий много. Одно дело, когда ты сама надрываешься, другое — когда кто-то принуждает тебя к этому.

— И что за отличия?

— Возможные последствия для тела, — буркнул Альд, наконец, отлипая от облюбованного им дерева и усаживаясь на ложе напротив.

— Учитывая то, в чьих оно руках…

— Вот именно. Начать с того, что я не понял, каким образом он тебя вырубил. С личем это вообще… сложновато сотворить, знаешь ли. Даже с учетом твоей недостаточной тренировки.

Я молча развела руками, показывая, что раз уж он не знает, то мне тем более неоткуда это знать.

— Хотя… — от скользнувшего по мне задумчивого взгляда по коже пробежали мурашки. Подзабытое чувство. — Возможно и знаю.

— И?..

— Он все-таки мог взять плату за твое спасение. Точнее, теперь я понимаю, что определенно взял.

— Если ты думал, что я что-то из этого пойму, то…

— Твои кости. Их восстанавливал его мастер. И тут уже два варианта — либо он сохранил у себя осколки твоих костей, либо некоторые из замененных костей были зачарованы. Хм… — подселенец прищурился, — возможно, это даже может послужить объяснением твоей резко возросшей глупости и опрометчивости.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но тут же поняла, что в этом случае мне лучше все-таки промолчать.

— Хотя нет, — Альд качнул головой, — я бы почувствовал внушение со стороны, реши он воздействовать на твои мысли. Так что эти характеристики вполне тебе свойственны…

И снова мне пришлось промолчать, чтобы не давать подселенцу повод для перечисления моих сомнительных заслуг.

— В общем, как бы то ни было, ты сейчас в его власти. И ничего ему теперь действительно не должна, если тебя это утешит. Потому что то, что он может сделать… — он с нажимом произнес последние слова, — в общем, тебя могут ждать не самые приятные открытия.

Его нарочито спокойный тон звучал жутко. Особенно в сочетании с моим воображением. Хотя, куда уж моей фантазии по сравнению с изобретательностью маньяка, жаждущего обретения совершенной посмертной формы. Я почувствовала, что мне отчаянно не хочется возвращаться обратно.

— А еще ты так и не ответила на мой вопрос, — продолжил подселенец. — Как ты здесь оказалась? Опиши, что было перед тем, как ты попала сюда?

— Да все как обычно, — я пожала плечами. — Отказ заклинаний, думаю, ты и сам заметил. Причем… странно, но я услышала хруст стекла, а потом стало больно, а потом…

— Да, я это тоже слышал. Хотя ощущения в основном были твои, отголосок тоже оказался неприятным.

— А потом просто забвение, как обычно.

— И ты ничего не слышала, не чувствовала. Не делала?

— Нет.

Альд снова одарил меня долгим задумчивым взглядом. Сканирует, что ли? Ну, в любом случае, я же не вру.

— Занятно, — подселенец вздохнул и пружинисто поднялся на ноги и отошел на пару шагов от лежанки. — Показал дорожку на свою голову, — пробурчал он куда-то в сторону.

— А… ты куда?

— Пошли к дому, тут ты скоро начнешь замерзать.

— Да я уже, похоже… ничего не чувствую.

— Ну сесть же ты как-то смогла. Значит, и пойти сможешь. Контроль над телом уже должен был восстановиться за то время, пока мы разговаривали.

Я честно попыталась пошевелить ногами. Удалось дернуть мизинцем левой. Невероятное достижение, что еще сказать. И только теперь я обнаружила, что была все так же босиком. Альд терпеливо ожидал, пока я наконец удосужусь встать.

— Не могу, — и тут мне в голову пришла прекрасная в своей идиотичности мысль. А что, терять мне было нечего. Ну, кроме возвращения в ожидающую меня с распростертыми объятиями пугающую реальность. — Дяденька, возьмите меня на ручки, — пропищала я, имитируя звонкий детский голосок.

Впрочем, особо имитировать и не пришлось, учитывая мои габариты и возраст. И раз уж я слышала свой голос довольно высоким, то что уж говорить об окружающих. Бедные люди, мне их даже немного жаль, особенно в моменты моей повышенной болтливости.

Похоже, если подселенец и ожидал от меня какой-то выходки, то явно не такого рода.

— Что? — непонимающе переспросил он, в буквальном смысле застыв на месте.

— Ну возьми на ручки, жалко тебе, что ли? — реакция Альда откровенно забавляла. — Вон, какой высокий вымахал. Пожа-а-а-алуйста…

Я попыталась состроить умильную мордашку. Подселенец, похоже, не выдержал этого душераздирающего зрелища и перевел взгляд на дерево возле лежанки. Потом на меня. Потом снова на дерево. Повесить решил, что ли? Вздохнул. Сделал шаг в мою сторону.

Что, неужели действительно возьмет? Я глупо хихикнула.

Но вместо того, чтобы подхватить на руки, Альд звонко щелкнул меня по лбу, мир вокруг меня помутнел, превратившись во множество разноцветных пятен.

Я очнулась.

Глава 4. Наедине

Первые ощущения обнадежили — боли я не чувствовала. Но это, пожалуй, было единственной радостной новостью.

Потому что я лежала и не могла пошевелить ни единой косточкой. Даже голову повернуть не получалось. И все же, чары слуха и зрения работали исправно. И если видеть — я толком ничего не видела, кроме побеленного сводчатого потолка над собой, то сухое похрустывание за изголовьем моего… на чем бы я там не лежала — свидетельствовало о том, что в комнате я была не одна. Проверку чар было решено пока отложить. Мне торопиться некуда, авось полежу, оклемаюсь, поблагодарю Килира за гостеприимство и улечу в закат. Или рассвет. Подальше, короче.

— Оптимизм — это хорошо, конечно, но я бы на твоем месте не слишком затягивал с восстановлением контроля над телом.

Голос подселенца прозвучал в моем разуме искаженно. Будто бы он шептал мне на ухо, но при этом оно находилось где-то у меня на затылке. Неужели Килир мне что-то повредил, что я теперь так странно это ощущаю? Или это Альд уже что-то сделал? И вообще, вредный он, шуток не понимает…

— Тебе сейчас, — тем временем продолжил подселенец, то ли не услышав, то ли проигнорировав мои мысли, — нужно повторить все то, что ты обычно делаешь при выходе из медитации. Медленно и спокойно проверь наличие и связь каждой косточки сверху вниз, от лобной и теменной до кончиков фаланг на ногах… — подселенец осекся. — А, у тебя же их нет, кажется. Забыл. В любом случае, за время своего отсутствия ты могла еще чего-нибудь лишиться, поэтому сначала давай выясним твою комплектность.

— А потом?.. — осторожно поинтересовалась я.

Минутное ожидание подсказало мне, что ответа меня решили не удостаивать. Ладно, послали — иди.

Череп был целым, если не считать отколотого кусочка глазницы. Шейные позвонки на месте и в правильном порядке. В левой ключице обнаружилась трещина, которой я не помнила, но ничего критичного. Ребра… Не хватало одного справа и двух слева. Руки были целыми. Позвоночник до самого таза — тоже. А вот сами тазовые кости и ниже… Я их просто не ощущала.

Попытка осторожно поднять голову ни к чему не привела. Ее будто бы придавили сверху чем-то невидимым и очень тяжелым, но ощутимым только при попытке пошевелиться. Точечная активация заклинания левитации тоже не помогла, я даже повернуть черепушку не смогла, что уж говорить о ее поднятии.

— Похоже, на тебе магические путы, — задумчиво протянул Альд. — Паршиво.

— И что делать?

Подселенец снова не ответил, а похрустывание где-то в изголовье за пределами видимости сначала стихло, а затем усилилось и ускорилось. А вскоре к этим звукам добавился еще и тихое поскрипывание. На редкость раздражающее.

— Интересно, когда ты наконец догадаешься проверить поток энергии?

Действительно, что это я…

Помня наставления Альда на этот счет, я сосредоточилась на сознательном притягивании и накоплении магической энергии в себе, чтобы понаблюдать, насколько легко и, самое главное, быстро она проходит через мои кости.

Еще одно открытие. Мягко говоря, неприятное.

С трудом пробивающийся извне тонкий ручеек силы растекался во мне аморфной лужей и тут же испарялся. Я просто ничего не успевала с ним сделать. Никогда подобного не ощущала.

— Совсем паршиво. Тебя сейчас хватает только на то, чтобы держаться в сборе. И то, судя по состоянию, не полностью.

— И что же теперь делать? — в очередной раз я задала этот сакраментальный вопрос.

А подселенец снова его проигнорировал. Это уже смахивало на откровенное издевательство.

— А-а-альд?..

Тишина. Во мне зародилось нехорошее подозрение. И его нужно было проверить.

— Альд, ты меня вообще слышишь? Ответь хоть что-нибудь!

Подозрение крепло, но уверенности все еще не было. Ладно…

— Альдауар, прости меня, пожалуйста, за то, что я веду себя, как глупая и взбалмошная девчонка. Я не могу обещать, что впредь не буду себя так вести, но честно постараюсь к тебе прислушиваться. Честно-честно!

Я подумала эту фразу с выражением максимального раскаяния и даже выдержала десяток секунд тишины в голове — без посторонних мыслей и эмоций. Все равно тишина.

— Ты был прав от начала и до конца. И я не знаю, чтобы бы без тебя делала. И сейчас вот… не знаю. Помоги мне.

Альд молчал, хотя его присутствие я вроде бы как ощущала. А вроде бы и нет. Странно. Но похоже, что он меня действительно не слышал. Интересно, почему? И это мне напоминало…

Как если бы в наш мысленный диалог вклинился кто-то третий.

И я даже догадывалась — кто.

Похрустывание стихло, раздался щелчок, будто отперли какой-то замок. Мне почему-то живо представилась окованная металлом дверь, смазанные петли которой не издали ни звука при открытии.

В этот момент я как никогда остро ощутила смысл фразы о том, что хуже известной опасности может быть только неизвестность.

Потому что, по окатившей меня волне отвращения, я поняла, что прибыл Килир. Вот только что задумал этот маньяк — не имела ни малейшего понятия.

Похрустывание возобновилось, но стало удаляться. Подчиненный скелет, что ли? Или какой-то другой вид нежити. Если нежити вообще, мало ли, может, какая-то живая прислуга. Хотя для начала было бы неплохо выяснить, где я вообще нахожусь-то. Может, смогу позвать на помощь в конце концов.

Последняя мысль показалась мне смешной и нелепой. Он — лич-жрец. И будь я хоть трижды скелетированной тушкой, объективно власти и влияния у него больше.

Снова щелчок, удалявшееся похрустывание вообще прервалось. Если это действительно была дверь, то…

— Моя милая Шиз, — промурлыкал лич, — я так рад, что ты пришла в себя. Хоть и вынужден признать, что этим ты меня удивила.

Я не знала, что ему на это ответить. Да и стоило ли отвечать? Да и способна ли я вообще на это? Чары речи могли точно так же отказать, как и левитация. А проверить это я не удосужилась — к сожалению или к счастью.

— Впрочем, когда я понял, почему ты оказалась такой устойчивой… Все стало на свои места. Занятные артефакты, что еще сказать.

Я все еще не видела Килира, но по звучанию голоса поняла, что он переместился. Причем лич явно намеренно держался за пределами поля моего зрения. Он огибал мое ложе — или на чем там я лежала — по очень широкой дуге. Чем мне нравилось магическое зрение — так это своей остротой и углом обзора, чуть большим, чем у обычного человеческого. Но даже в этой ситуации оно было бессильно.

— О чем он… — я едва различила шепот Альда. — Точно. Браслеты…

Действительно. Я же их не сняла, когда ломанулась к Килиру. Сколько раз я уже дура?.. Два? Три? Ох, Альд, зря ты мне не устроил выволочку, ой, зря… Я ощутила запоздалое раскаяние — куда более сильное, чем его подобие во время мысленного принесения извинений.

— Пожалуй, я воздержусь от комментариев, — хоть подселенец и не слышал моих мыслей, похоже, но эмоции все же улавливал в той или иной степени.

— Но их изучением я займусь попозже. Правда, подозреваю, что моя… шалость безнадежно их испортила. Но даже в таком состоянии они все еще представляют для меня интерес. В знаниях — сила… Кажется, так говорил Суртаз.

Лич издал сухой смешок и наконец-то медленно вплыл в видимую мне область. Ну, что я могла сказать. Он переоделся. Теперь на его худощавом теле болталась темная роба, выглядевшая… по-домашнему. Даже в собственных покоях на заставе он так не выглядел.

Куда он меня уволок?

Вопрос остался без ответа. Килир буравил меня взглядом темно-синих глаз. Они же у него другими были, кажется. Или нет…

Я услышала сухой шорох — лич провел ногтями по моим ребрам. А дальше…

А дальше обнаружилось, что чары речи очень даже работают. Я вскрикнула от неожиданности, когда невыносимо обжигающие пальцы коснулись моего позвоночника и сомкнулись вокруг поясничных позвонков.

— Твой голос… просто очарователен… Тебе никогда этого не говорили?

* * *

Я потеряла счет времени. Лоснящиеся то ли от влаги, то ли от масла, обжигающе горячие пальцы Килира ощупывали каждую мою косточку. С учетом резко вернувшейся чувствительности нижней части моего скелета, мне запомнилось, что на ногах их примерно на двадцать штук меньше положенного. И то, я осознала это благодаря комментариям Альда, который, похоже, действительно меня не слышал. Точнее, улавливал эмоции и слышал крики, возможно, но не мысли. Впрочем, его слова я тоже разбирала через раз — скорее отмечала бесстрастность раздававшегося на границе сознания успокаивающего шепота.

Мне хотелось просто отключиться, причем даже необязательно с попаданием во внутреннее убежище. Вряд ли подселенец был бы рад меня видеть после моей глупой шутки — ни жалости, ни даже хоть какого-то сочувствия в его голосе во время этой… пытки я не услышала.

А так это был случай из тех, когда преимущество оборачивается недостатком. Как нежить, я не могла потерять сознание при всем желании, а магической перегрузки не допускал Килир. Наблюдая за действиями этого лича и ощущая его прикосновения, я испытывала смешанные ощущения. Его поглаживания можно было бы назвать даже… нежными, что ли. Не будь они настолько болезненными для меня. А выражение его лица — когда оно попадало в поле моего зрения — вызывало воспоминания о старой подзабытой сказке.

Ее иногда рассказывала мне матушка перед сном: о богаче, которому достался сундук с зачарованными монетами, и он все пересчитывал, пересчитывал, пересчитывал их, пока не умер от истощения… А потом восстал в виде зомби — и снова вернулся к этому занятию, пока любящие родственники не сожгли его вместе с домом. Добрая сказка, счастливый конец.

Вспомнилась и другая — о мертваре и некромаге. О том, как благо оборачивается проклятием и наоборот. Ее я услышала позже, от первого наставника. Клох знал много сказок, даже скорее притч — забавных, поучительных, печальных… В голове возник образ: седой старичок с живыми темными глазами сочувствующе смотрел на меня, свою непутевую ученицу, у которой мозгов с момента обучения не прибавилось прямо-таки совсем. Ах да, у меня же их сейчас вообще нет.

Килир услужливо напомнил мне об этом, видимо, решив вскрыть мою черепушку — переместился в изголовье и пропал из видимой мне области. Но зато хоть перестал оглаживать остальные кости, почему-то уделяя пристальное внимание грудной клетке. Его прикосновения к ребрам, особенно со внутренней стороны, ощущались наиболее болезненно.

Мысли и воспоминания помогали немного отвлечься. Потому что, когда схлынула первая волна боли и ужаса, я ощутила что-то похожее на… удовольствие. Непонятное, мучительное, неуместное.

Так, Шиза, успокойся. Ты же не такая. Мало того, ты еще и мертвая уже больше полугода.

Так что куда более вероятными были какие-то чары Килира.

Интересно, почему не работает защита Альда? И была ли она вообще?

Килир вернулся и остановился в изголовье. Изящные ладони парой пауков пробежали по моему скелетированному лицу, ощупывая каждую трещинку, проникая в каждое углубление и отверстие. Кости Суртаза, он даже в глазницы мне пальцы засунул!

Я внезапно нашла в себе силы едва заметно дернуть челюстью.

В ответ раздался тихий смешок, а пальцы переместились по скуловым костям под нижнюю челюсть, поднялись к зубам, провели сначала по нижнему, а затем — по верхнему ряду. Удивительно, но несмотря на частые и множественные повреждения костей, зубы у меня все ещё оставались на месте в полном составе, хоть это являлось таким себе поводом для гордости. Они-то мне как раз были не особенно нужны.

Лич нависал надо мной, заключив в ладони мои скулы и чуть царапая ногтями подбородок при этом. От осознания нелепости ситуации я даже забыла об отвращении от сопровождавшего эти действия шороха. Он улыбался, склоняясь ко мне, пока не коснулся губами моего лба. Задержался на несколько секунд. То что кончик его носа при этом почти что проник в носовое отверстие моего черепа, видимо, его совершенно не смутило. Хотя… С чего бы это должно его смущать, действительно.

Хорошо, хоть без языка. От мысли об этом мне вдруг стало одновременно и смешно, и страшно. А ещё возникла надежда, что мой мучитель не пылает страстью к костям. Наверное, напрасная…

— Моя милая Шиз…

Килир осторожно повернул мою голову в сторону и, прошуршав губами по височной кости, направился к ушному отверстию. Зря я подумала про язык, похоже. Ох ты ж, извращенец… Но хотя бы не больно. Странно, до этого в посмертной форме я вообще почти не чувствовала прикосновений — скорее просто осознавала их, если видела, а тут…

— Такая маленькая… Такая хрупкая…

Интересно, мне кажется, или чары его речи имитируют даже звук дыхания? А язык тем временем скользнул к сосцевидному отростку черепа. Щекотно!

— Интересно, как ты выглядела при жизни?

— Тебе… действительно хочется… это знать?

Мои речевые чары работали, но нестабильно. Будь я живой, то подумала бы, что задыхаюсь. Вот только мне, чтобы говорить, дыхание не требовалось.

— Хм… — лич на миг замер и отстал от моего многострадального черепа, будто бы на самом деле задумался, — у меня богатая фантазия, конечно… — он выпрямился. — Но я всегда предпочитал получать информацию из первоисточников.

С этими словами Килир отошел от моего ложа, но я не успела обрадоваться этому факту — под аккомпанемент нескольких громких щелчков изголовье поднялось, и теперь я могла видеть не только потолок, но и часть комнаты.

Простенько и пусто. Лишенные каких-либо украшений белые стены, плотные темно-синие занавески на единственном окне напротив меня. Одна — чуть сдвинута в сторону, благодаря чему в комнату проникал узкий луч дневного света. Что за окном — рассмотреть не удалось. Что-то большое и черно-белое, и только. Повернуть голову или пошевелить чем-то, кроме челюсти, мне все так же не удавалось. Как паралич какой-то. Но зато увидела, на чем меня разложил Килир — лежанка была немного похожа на ту, которую я видела в убежище Альда. Только бортика возле моих частично рассыпавшихся ног не было. А еще подтвердилась догадка — одежды на мне не было, но на фоне остального это уже являлось сущей мелочью.

— Ну так что?.. Расскажешь?..

Лич снова подлетел ко мне и опустился на край ложа справа, прислонившись своим бедром к тазовой и бедренной костям. Лицо его выражало любопытство, а чуть прищуренные синие глаза как-то странно поблескивали. Ну хоть руки не распускал — просто сложил их на коленях. Своих.

— Я была… миниатюрной… — начала я неуверенно.

Килир качнул головой. Ободряюще, как мне показалось.

— Пышногрудой и фигуристой… с длинными черными волосами.

Фыркание Альда в моей голове удивительным образом совпало с недоверчивым смешком лича.

— Врать… нехорошо, — прошелестел Килир, скользнув ладонью по внутренней стороне моей бедренной кости снизу вверх.

Я зашипела от жгучей боли.

— У меня было время узнать тебя… поближе, моя милая Шиз, — вкрадчиво произнес он, придвигаясь ко мне. Хотя куда уж ближе-то.

Во взгляде Килира я уловила злое веселье. Его ногти цеплялись за каждый мой позвонок на пути от крестца до грудной клетки. Внезапно меня на несколько секунд выгнуло дугой — и от продолжавшей возрастать боли, и от омерзения при мысли, что он мог узнать. А о том, каким образом он это сделал, я даже думать не хотела.

— И все же, я надеялся, что мы сможем… договориться.

Ага, договариваться после пыток и извращенного подобия ласки — отличная идея! Боль не утихала, и во мне зашевелилось трусливое желание, чтобы это уже закончилось хоть как-нибудь.

— Прочувствуй боль, сконцентрируйся на ней, — неожиданно шепнул Альд. — Он разозлился, может упустить…

Прочувствовать? Да я и так ее замечательно чувствую!

— Так что я знаю, что ты собой представляешь…

Лич снова запустил руку в грудную клетку и притянул меня к себе, удерживая за позвоночник на уровне лопаток. Больно. Как же больно. Прочувствовать…

— Но так и не смог понять…

Глаза Килира опасно сверкнули, когда он приблизил свое лицо к моему. Голос же, наоборот, почему-то стал звучать будто бы издалека. Прочувствовать… Обжигающая боль в позвоночнике и ребрах жидким огнем расплескалась по конечностям и уже устремилась к черепу. Лицо лича стало терять очертания.

Никогда прежде я не была так рада перегрузке. Милосердная тьма смыла боль и последние услышанные мной слова Килира:

— Кто занимает твои мысли…

Глава 5. И снова здравствуйте

Порывы ледяного ветра бодрили до мозга костей.

Мелко подрагивая всем телом, я открыла глаза. Надо мной качались лишенные листьев ветви, и сквозь них были видны проносившиеся по небу тучи. Я осторожно приподнялась и, опираясь о бортик лежанки, подтянула колени к груди, пытаясь сжаться в комок и сохранить остатки тепла. Получилось. Даже почти с первого раза. И только после этого я осмотрелась по сторонам.

В пределах видимости не было ни бабочек, ни Альда. Ветром сдуло, видимо.

Что случилось? Почему в этом умиротворяюще тихом месте вдруг поднялась буря? И где подселенец? Я понимаю, конечно, что уже в печенках у него сижу, но… Его отсутствие тревожило. Или это, вкупе с погодой, было намеком на то, чтобы я валила на все четыре стороны отсюда?

Даже знай я, как это делается, то… все равно попросилась бы в надежде на разрешение остаться.

Нужно понять, что тут происходит. Нужно найти Альда.

Стряхнув охватившее было меня оцепенение, я осторожно опустила босые ступни на землю. Мда, неприятно ощущать под ногами подмерзающую осеннюю грязь. И это — очень мягко, сдержанно и цензурно говоря.

Интересно, почему я босая? В своих воспоминаниях, откуда родом моя одежда, я была очень даже в сапогах. Хорошие были, да. Как раз незадолго до гибели новые купила. Эх…

Сидя на ложе и задумчиво перебирая грязь пальцами ног, я привычным — подзабытым за полгода посмертия — жестом заложила за ухо упавшую на лоб прядь. И приспичило же мне заявить Килиру, что я — пышногрудая фигуристая длинноволосая брюнетка, когда по всем этим параметрам я была полной противоположностью этой характеристике. Вот зачем, спрашивается? Старый добрый вопрос без ответа.

Ладно, не можешь придумать причину, нужно увидеть выгоду. А она есть: я узнала, что лич знает обо мне все, кроме, разве что, подробностей о подселенце. Но при этом осведомлен о самом факте его присутствия, хоть и озвучил его довольно странно. От мысли о том, что этот мумифицированный сухарь копался в моей голове… или не голове… или не копался…

Несмотря на нереальность этого места и сомнительную форму моего существования в нем, я ощутила вполне реальный рвотный позыв. Медленно вдохнула, сглотнула пару раз и еще медленнее выдохнула. Все, отпустило. Об этом я подумаю потом. Может быть.

Ладно, сиди-не сиди, а Альда искать надо. Раз уж он сам ко мне навстречу в этот раз не спешит.

Поднявшись на ноги, я пошатнулась, и это совпало с особенно сильным порывом ветра, что совершенно не добавило мне устойчивости. Но я выстояла. Осталось только отцепиться от бортика и сделать самостоятельный шаг. Вот бы еще ноги не подгибались…

Ветер внезапно стих. В воцарившейся тревожной тишине я услышала далекий шорох, доносившийся откуда-то слева. Будто кто-то шел ко мне, небрежно раскидывая ногами опавшие листья.

Ну наконец-то! Главное только мне теперь на нервах опять не ляпнуть что-то дурацкое. Но едва я набрала в грудь воздуха, чтобы сообщить Альду все то, что я не могла сказать ему мысленно во время развлечений Килира, как…

Шаги стихли. Хотя по тому, насколько часто и, с каждым разом все ближе, они звучали, шедший двигался быстро и уже должен был бы выйти на поляну.

Вот только пространство между деревьями с той стороны неплохо просматривалось. И там никого не было.

— А-а-альд?.. — неуверенно позвала я.

Тишина звенела в ушах. Ни шороха, ни шелеста, ни хруста. Ощущение чужого присутствия давило на виски, щекотало горло, скользило ледяными пальцами вдоль позвоночника. Я почувствовала, как в груди шевельнулся страх. В голове затрепыхалась тревожная мысль: а что, если Килир уже добрался и до Альда, а изменения в саду — это наиболее видимые последствия?

Или подселенец ждёт подходящий момент, чтобы перехватить контроль над моим телом окончательно? Например, после очередного приступа нежности этого… Так, не думать. Нужно найти Альда. Срочно.

— Альд, ну хватит, а?

Просьба прозвучала жалобнее, чем мне хотелось. Ну и ладно, лишь бы откликнулся. А там уже…

Шорох раздался справа, с противоположной стороны. Я шлёпнулась обратно на лежанку, не в силах стоять на ногах от накатившей волны страха.

Так, Шиза, соберись и успокойся. Альд просто решил отомстить тебе за все твои глупые выходки разом, а так как это его территория, то он наверняка умеет…

— Госпожа лич, — за моей спиной раздался тихий и почтительный голос.

Судорожно вдохнув, я обернулась. К стволу дерева за моей спиной — как Альд, совсем недавно — прислонился Тид.

Меня затрясло. И от холода, и от вновь накатившего чувства вины, и от страха. Паренёк выглядел таким, каким он мне запомнился во время стычки среди Дрожащих Холмов. До того, как я вывернула его наизнанку. Только примечательные жёлтые глаза снова были на месте. Будто кто-то небрежно вставил их в развороченные глазницы.

Так, Шиза, спокойно. Тид мертв. Ты лично его упокоила. Он не может быть ни здесь, ни где бы то ни было ещё. Его душу забрал к себе Суртаз. А это… иллюзия… морок… да мало ли, что умеет создавать этот мстительный злопамятный гад.

В груди неожиданно потеплело — во мне начала разгораться злость.

— Альд, за что?! — я крикнула в сторону сада, тревожно зашелестевшего опавшими листьями. — По-твоему я чувствую себя недостаточно виноватой?! Или решил добить, чтобы…

Внезапная догадка заставила меня осечься и замолчать. Что, если подселенец действительно может убить меня здесь? А если и не убить, то… Что, если это внутреннее убежище на самом деле не место, где Альд может отдохнуть от потока моих мыслей, а ловушка для…

Для меня.

Темница для души наподобие той, в которой заключена его сестра.

За злостью пришло отчаяние, а за ним — усталость. Мир перед глазами помутнел. Я вытерла глаза рукавом, помогло ненадолго.

— Очень… показательно, знаешь ли, — мне с трудом удалось подавить предательский всхлип. — Что ты даже нормально убить меня побрезговал.

— Шиз… — неожиданно произнес Тид.

Слезы разом высохли. Я с ужасом перевела взгляд на шагнувшего ко мне мертвеца. Он произнес мое имя голосом Калира. С той самой устало-обреченной интонацией, означавшей, что наступил конец. Что через считанные секунды мой наставник бросит меня в едва успевший открыться портал…

Поздравляю, Шиза, похоже, ты сходишь с ума. Впрочем, молодец, и так долго держалась, да. Только этого никто не узнает.

— Моя милая Шиз…

С этими словами мертвец бросился на меня.

Я чудом увернулась, чуть ли не кубарем покатившись с лежанки. И откуда силы взялись. Наверное, от того, насколько жуткой и неожиданной оказалась смена голоса наставника на обманчиво-нежные интонации моего мучителя.

Впрочем, я уже не удивлялась. Не было ни сил, ни времени.

Бежать.

Мертвец неловко перекинул ноги через лежанку. Похоже, у меня было всего несколько секунд форы.

Но куда бежать?

Не важно, куда-нибудь. Найти выход. Найти Альда. Пусть уж лучше сам убьет. Руки он марать не хочет, видите ли…

Не чувствуя земли под ногами, я понеслась к деревьям. Едва успела пробежать сквозь первый ряд, как тут же подвернула ногу — попала в прикрытую листьями ямку. Зашипев от боли и всколыхнувшейся в груди злости, я бросила взгляд через плечо. Мертвец ковылял за мной.

Сердце яростно колотилось в груди. Куда бежать? Голые деревья повсюду выглядели практически одинаковыми, но несколько выстроившихся цепочкой стволов показались мне знакомыми. В любом случае, все равно. Я побежала к ним. А приблизившись к первому, почувствовала под ногами утоптанную тропку. Если все верно, то… Она вела к дорожке, по которой можно дойти к дому.

И Альд, скорее всего, будет там.

Я побежала вперед, слыша за собой шаги мертвеца, продолжавшего звать меня на разные голоса. Но страх уже прошел. Осталась только злость.

Но кем бы ни был мой преследователь, он оказался проворнее. Я уже видела в просвете знакомую дорожку, когда мертвец внезапно вышел из-за дерева передо мной и, перехватив поперек талии, впечатал меня в ствол спиной.

— Попа-а-а-алась, — с пугающей нежностью протянул он голосом Тида.

От сильного удара я охнула и невольно зажмурилась, а когда открыла глаза — позади мертвеца стоял Альд.

В этот момент я окончательно поверила в то, что мертвец был порожден магией подселенца. Потому что они выглядели действующими заодно. Тид проигнорировал появление Альда, а тот, в свою очередь, не казался удивленным, встревоженным или вообще хоть каким-то. Просто холодная маска высокомерного равнодушия на лице, скрещенные на груди руки… И направленный на меня тяжелый взгляд, казалось, вжавший меня в дерево даже сильнее, чем руки мертвеца.

Ну что, Шиза, вот и конец, похоже. Если и не убьет, то выбросит отсюда обратно — к Килиру.

Меня снова начало трясти. От холода, страха и чего-то еще, в чем мне в тот момент совершенно не хотелось разбираться. Обиды, что ли. Я зажмурилась.

Трусиха ты, Шиза. И всегда ею была. Глупая, взбалмошная, наивная трусиха, все время выживавшая только за счет своей везучести. И куда только делась вся твоя бравада, стоило столкнуться с подселенцем лицом к лицу… И толку от твоей обиды, злости и всего вот этого? Смысл считать предателем того, кто в верности тебе в общем-то и не клялся? Так, временный союзник… Терпению которого, похоже, пришел конец.

Самобичевание принесло свои плоды: эмоциональная буря утихла, оставив после себя лишь печаль и сожаление. Ох, не зря мне говорили, что умные мысли обычно посещают мою голову тогда, когда уже поздно. Очередной тому пример. И все-таки… Альд будто бы чего-то ждет. Может, все-таки есть шанс поговорить?

Как бы теперь перестать трястись и стучать зубами.

Внезапно давление ослабло, и от неожиданности я сползла по стволу на землю. Неужели все-таки решил не прибегать к подручным… средствам?

Я осторожно приоткрыла глаза. Альд стоял все там же, но мертвеца уже не было. Выражение лица подселенца было все таким же непроницаемым, но взгляд казался уже не таким тяжелым. Неужели передумал?

Или прочитал мысли?

Я осторожно покрутила головой, проверяя, вдруг мертвец находится где-то поблизости. Но нет, ни единого намека на его присутствие.

— Ты… передумал?..

Сведенное спазмом горло мешало говорить.

— Ты о чем?

Тон подселенца был совершенно ровным и спокойным.

— Ну… — я попыталась проглотить внезапно образовавшийся в горле комок, — убивать меня.

Не отрывая от меня взгляда, Альд приподнял одну бровь.

— Иногда такое желание у меня возникает, конечно, — саркастически ответил он, — но, в отличие от некоторых, я все же лучше контролирую свои эмоциональные порывы.

Ага, значит, все-таки передумал. Ладно, выводы я сделала, урок усвоен. Наверное.

— Не говоря о том, — продолжил подселенец, — что сейчас это не в моих интересах.

— Тогда что это было?

Я попыталась подняться, но ноги предательски подкашивались и после второй попытки вообще отказывались мне подчиняться. Альд же помогать мне явно не собирался.

— Это… — он наконец-то отвел от меня взгляд, — было охранное заклинание. Вынужденная мера.

— Мера против чего?

Мне наконец-то удалось опереться нормально о ствол и медленно подняться на ноги. Стоять-то я теперь могла, но как идти в таком состоянии — понятия не имела.

— Против Килира, — мрачно ответил подселенец.

Сократив расстояние между нами за один широкий шаг, он подхватил меня под локоть и повел к видневшейся за деревьями дорожке. Меня же опять обдало волной страха от понимания того, что Килир может оказаться достаточно упорным, чтобы пробраться сюда. Впрочем, почему может? Проберется рано или поздно, наверное. Но эти мысли я решила не озвучивать.

— Что ты видела? — приноравливаясь к моим неуверенным шажкам, Альд покосился на меня сверху вниз.

— Ты о чем?

— Заклинание. Кто на тебя нападал?

— Это… важно? — от мысли о сменяющихся голосах по спине и плечам пробежали мурашки.

— Важно, — ровно ответил подселенец. — Мне нужно знать, насколько эффективна защита.

Мы вышли на дорожку.

— Оно… выглядело, как Тид. Точнее, как то, что от него осталось, когда мы встретились среди Дрожащих Холмов. Только с глазами.

Глядя перед собой, Альд непонимающе нахмурился. Впрочем, спустя пару секунд, взгляд подселенца прояснился, и он удовлетворенно кивнул.

— Он что-то говорил?

— Назвал меня госпожой-личем.

— Голос?..

— Как у Тида, каким он был при жизни. Но потом…

Я закусила губу и отвернулась, смаргивая навернувшиеся на глаза слезы. Подселенец молчал — ожидающе, как мне показалось.

— Потом он назвал меня по имени, но голосом моего второго наставника, — совладав с нахлынувшими эмоциями, я вздохнула. — А потом… обратился голосом Килира.

Альд снова молча кивнул.

— Может, объяснишь, что это вообще было?

Я честно старалась, чтобы в моем голосе звучало поменьше раздражения. Надо немного побыть паинькой, насколько это вообще возможно в моем случае.

— Это охранное заклинание пытается воздействовать пугающими образами. Я потому и спросил, что ты видела, чтобы понять — работает или нет.

— Ну… работает, — протянула я, припомнив свои ощущения. — Вроде бы.

— А мне нужно, чтобы не вроде бы, а наверняка, — холодно возразил Альд. — У меня нет никакого желания видеть здесь Килира.

— У меня тоже, но… Чем помогает страх?

— Отвлекает, дезориентирует, лишает сил.

— Для чего? — осторожно поинтересовалась я.

— Чтобы легче было изгнать, — подселенец ответил таким тоном, будто знание этого факта было само собой разумеющимся. — Никто, кроме меня, не может находиться здесь вечно. По крайней мере, без внесения соответствующих изменений в магическую структуру убежища.

Я споткнулась — подвела подвернутая ранее нога. Альд среагировал удивительно быстро — тут же остановился и аккуратно поддержал меня.

— Но у Килира сильная душа, — невозмутимо продолжил он, стоило мне снова зашагать по дорожке, — и при благоприятных обстоятельствах он может провести здесь непозволительно много времени.

— А с чего ты взял, что у него сильная душа? — не удержалась я от вопроса.

— Иначе бы он не стал личем, — снова этот намекающий на очевидность ответа тон.

— И ты думаешь, что он может изменить эту… структуру убежища?

— Я допускаю это. Раз уж ему известно одно древнее заклинание, то мало ли, что он еще знает.

Неожиданно Альд остановился и замер. Нахмурился, буравя взглядом светлый песок под ногами. Понимая, что что-то происходит, я даже задержала дыхание, чтобы лишний раз не издавать лишних звуков. Мало ли, вдруг помешаю.

— Он и сейчас… кружит… — тихо произнес подселенец, будто бы размышляя вслух, — но пока не может понять…

Тряхнув головой, он вдруг быстро потянул за собой вперед, к дому. Благо, до крыльца уже было недалеко, но и у меня сил осталось совсем немного.

— Что происходит? — я едва успевала перебирать ногами.

— Похоже, он пытается пройти по твоему следу.

Альд говорил быстро и отрывисто. Мне невольно вспомнились те несколько ситуаций, когда я слышала его таким. Тогда мне… нам грозила опасность. В груди зашевелилось тревожное предчувствие.

— И что делать?

— Тебе — постараться пробыть здесь как можно дольше, — пронесшись по ступенькам и чуть ли не волоком затащив меня на крыльцо, подселенец остановился перед входной дверью. — Я определенно об этом пожалею… — пробормотал он и качнул головой.

Все, что я могла сделать в тот момент — это попытаться отдышаться. Поэтому последняя фраза обошлась без моего комментария. Наверняка это было к лучшему.

Крыльцо выглядело так же, как и в прошлый раз. Столик, кресла, пара листьев на полу. Окно все так же светилось, и мне снова показалось, как едва заметно шевельнулась занавеска.

— Как бы то ни было, — Альд вздохнул, — другого варианта я пока не вижу.

Не глядя на меня, он саркастически улыбнулся, подошел к двери и коснулся возникшей на ней фигурной металлической ручки, форму которой я не успела рассмотреть. А затем мне потребовалась пара секунд, чтобы проморгаться от ударившего по глазам неожиданно яркого света.

— Проходи.

Источником ослепившего меня света оказался сместившийся к двери магический светлячок. Щурясь и часто моргая, я переступила через порог и очутилась в просторной прихожей. Под окном слева — низкий табурет, рядом с ним, в углу, стойка для обуви, на примыкающей стене — крючки для верхней одежды. Все пустые, кроме одного — на нем висела темно-синяя накидка. Женская, как мне показалось, богато украшенная серебристой вышивкой, она мягко переливалась в слегка мерцающем магическом свете. На полу лежал ковер — не в центре комнаты, а чуть смещенно к двум дверям — напротив и справа от меня.

— Так и будешь стоять на пороге? — поинтересовался Альд за моей спиной.

— А куда идти-то? — я неловко переступила с ноги на ногу, на самом деле не только не зная, куда идти, но и стесняясь запачкать чуть потёртый, но все еще пушистый ковер.

— Прямо, — коротко ответил подселенец.

— По ковру?

Альд издал смешок, видимо, заметив мое красноречивое шевеление грязными пальцами ног.

— Этого места не существует в реальности. Как и тебя, и меня — в том виде, в котором мы здесь. Так что сильнее, чем уже успела, ты не наследишь.

Понятия не имея, о чем он, я пожала плечами и осторожно ступила на мягкий ковер, невольно залюбовавшись его узором. Своей сложностью и прихотливостью он напоминал рисунки на коврах Милеха, только цвета были более сдержанными — глубокий и насыщенный оттенок зеленого, плавно переходящий в очень темный синий и холодный фиолетовый. Украшенный густой бахромой край с одной стороны выглядел обгоревшим. Дверь напротив меня была чуть приоткрыта, в отличие от той, что справа. Это я заметила, уже подойдя к одной и покосившись на другую. Шаги шедшего за мной Альда заглушил ковер.

— Погоди-ка, — неожиданно сказал он, стоило мне потянуться к дверной ручке.

Подселенец остановился позади меня почти вплотную и протянул руку, будто бы хотел прикоснуться к дверной створке. Не достанет же. Но, похоже, и не собирался. Рука с выставленной в защитном жесте ладонью зависла надо мной, а я смотрела на нее снизу вверх, пытаясь понять, что происходит. Альд удовлетворенно хмыкнул и убрал руку.

— Проходи.

Круглая ручка двери была гладкой, металлической и неожиданно теплой на ощупь. Возникло странное, похожее на наваждение чувство, будто кто-то долго за нее держался, раздумывая, стоит ли входить. Или уходить. Как бы то ни было, я потянула створку на себя и шагнула в просторное темное помещение.

За моей спиной раздался щелчок, и окутавший меня сумрак осветился цепочками магических светляков. Часть из них парила под высоким сводчатым потолком, часть — вдоль перил огромной лестницы, которая широким и плавным витком слева направо уходила на второй этаж. Что было вверху — я не успела рассмотреть, так как мое внимание привлекли стеллажи, закрывавшие собой основание лестницы передо мной на всем ее протяжении. Рядом — несколько кресел, между ними — пара высоких и узких столиков на колесиках. И везде — банки, склянки, книги, свитки, косточки, коробочки, письменные принадлежности и… Суртаз знает — что еще!

Несмотря на отсутствие золота и вычурных украшений, комната все же поражала сдержанной роскошью. Полированное черное дерево мебели и перил, глубокая зелень обитых тканью стен, желтоватый пергамент и темные ковры — в изобилии, но без излишка и со вкусом подобранные.

Мда, куда уж до этих хором дому старосты, который считался самым добротным и зажиточным в нашем поселке. Он мог целиком поместиться в одном этом зале. Сколько же здесь жило людей?..

— Проходи, присаживайся, — пока я осматривалась, Альд терпеливо стоял за моей спиной.

— Туда? — кивком указала на кресла. Наверное, этот вопрос прозвучал глупо, но я предпочла уточнить.

— Туда, — эхом отозвался подселенец.

Ковер под моими ногами оказался еще более пушистым и защекотал мне подошвы. Приятно. Я выбрала кресло с самого краю, чувствуя себя оборванкой, попавшей по ошибке в дом благородных господ. Восхищение, нахлынувшее при виде роскоши и уюта, сменилось пониманием, что мне здесь не место. Примостившись на краю кресла, я зарылась пальцами ног в густой и длинный ворс ковра. Похоже, Альд заметил мою неловкость.

— Ты пришла по приглашению, так что тебе ничего не грозит, — ровно произнес он, вольготно располагаясь в кресле напротив — не рядом, но и не в другом конце очерченного ковром островка.

— Я… не привыкла бывать в таких местах, — хоть после его слов и стало чуть легче, но некоторая неловкость все еще осталась.

— В каких — таких? — подселенец едва заметно нахмурился.

— Ну… Тут все такое… роскошное.

Альд усмехнулся. Не саркастически, не высокомерно, а как-то заговорчески, что ли.

— Это еще не роскошно, — ехидно протянул он. — Ты не видела покоев Суртаза, которые ему обустроили благодарные жители столицы в честь успешно прерванного вторжения.

— А ты видел? — ощущение неловкости внезапно сошло на нет, и проснулось мое старое доброе любопытство.

— Видел, — подселенец снова усмехнулся и опустил взгляд на мои ноги. На всякий случай, я перестала перебирать пальцами ворс ковра. — И могу сказать, что в своих покоях Первый Некромант бывал… нечасто.

— Почему?

— Наверное, его смущала собственная фигура, отлитая из золота и установленная в холле.

— Ну… наверное, это выглядело… — я замялась, пытаясь подобрать более-менее внятную характеристику, — величественно.

— О да, — фыркнул Альд, — потому что статуя была раза в три выше оригинала.

Видимо, удивление этим фактом настолько красноречиво отразилось на моем лице, что подселенец уже открыто рассмеялся.

— На самом деле — примерно в два с половиной, но этого было достаточно, чтобы Суртаз приказал убрать, как он выразился, это безобразие с его глаз. Но там хватало и прочих излишеств, поэтому единственным местом в своих покоях, которое он хотя бы изредка посещал, был кабинет с библиотекой. Там он обычно и принимал учеников.

— Но все равно у тебя дом… большой и красивый, — я запрокинула голову, пытаясь рассмотреть сводчатый потолок, украшенный то ли росписью, то ли причудливо легшими тенями от мерцающего магического света.

— Я из древнего рода целителей, — ответил Альд с оттенком непонятной мне печали, — мои предки были уважаемыми людьми, поэтому в нашем доме постоянно кто-то находился. Не гости — так родственники, не родственники — так больные.

— А твои… предки — принимали больных прямо здесь? — я удивленно посмотрела на подселенца.

— Нет, не прямо здесь, — в этот раз его улыбка была привычно-высокомерной. — Ты наверняка заметила вторую дверь в прихожей. Она ведет в приемную. Там мой отец, и дед с прадедом — до него — осматривали больных и назначали лечение.

Мне почему-то представилась абсурдная картина: толпа крестьян на аккуратной посыпанной светлым песком дорожке перед домом в ожидании своей очереди. В груди защемило от грусти пополам с горечью. Вряд ли эти потомственные лекари принимали у себя простых людей.

— Что-то не так? — Альд прищурился, внимательно глядя на меня. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

Прозвучало холодновато, но подселенец никак это не прокомментировал. Снова возникло ощущение неловкости.

— Если тебя это утешит, моя практика в основном проходила на поле боя.

Краем глаза я заметила саркастическую улыбку, похоже, Альд понял причину смены моего настроения.

— А внутренности, — добавил он, — у всех людей одинаковые. И некромантия стала этому еще одним подтверждением.

Я пожала плечами, не зная, что на это ответить. Впрочем, вряд ли ему вообще требовался ответ. Да и в целом непонятно, зачем Альду было изображать, будто ему вообще есть дело до того, что я думаю о нем или его предках. Мне остро захотелось съязвить, но воспоминания о произошедшем в саду были еще слишком свежи в памяти, так что остатки здравомыслия еще не успели выветриться из моей головы.

— Может, для разнообразия, ты о расскажешь о себе?

Поставив локоть на подлокотник, подселенец подпер ладонью подбородок с уже знакомым выражением вежливого интереса о лице. Широкий рукав мантии съехал, и я увидела, что находившийся в под ним рукав черной рубашки был прихвачен чуть выше запястья тонкой металлической полосой, похожей на браслет. Подселенец нетерпеливо забарабанил пальцами второй руки по другому подлокотнику.

— Издеваешься? — вскинулась я. — Ты же и так обо мне все знаешь.

— Что ж я, совсем страх потерял открыто копаться в твоей памяти? — хмыкнул Альд. — Это не прошло бы бесследно ни для тебя, ни для меня. Так что… — он прекратил барабанить пальцами и приглашающе повел свободной рукой.

— И о чем тебе рассказать? — мне потребовалось немало усилий, чтобы сдержать свою язвительность.

Одновременно с моим вопросом парившие под сводчатым потолком магические светляки вдруг замерцали и погасли. Подселенец, до этого расслабленно сидевший, резко выпрямился, будто прислушиваясь. В сумраке, едва разгоняемом светляками возле перил, его глаза засветились холодной зеленью.

— Сиди здесь, — отрывисто приказал Альд.

— Что?

— Что слышала. Сиди здесь. Не выходи из этой комнаты, что бы тебе не привиделось.

Глубоко вздохнув, Альд поднялся на ноги и широким шагом направился к двери в прихожую. На ходу он преображался, и за металлическую дверную ручку взялся уже скелетированный лич, в черепе которого мягко мерцали драгоценные камни.

Задавать вопрос о том, что случилось, я не решилась.

Потому что догадывалась, каким будет ответ.

Интерлюдия II

Ему потребовалось все самообладание, чтобы сохранить внешнюю невозмутимость в тот момент, когда в убежище вторгся чужак. Деактивация сразу нескольких заклинаний отозвалась острой болью в затылке и едва слышным хрустом у основания черепа. Давненько Альдауар не испытывал подобного. Тем более, в чьем-то присутствии. К счастью, Шиз в кои-то веки оказалась достаточно понятливой, чтобы переспросить всего один раз, возможно, действительно не расслышав его приказ. А о причине, скорее всего, догадалась сама. Эмоциональная встряска однозначно пошла ей на пользу. Надо бы запомнить.

Килир нашел способ проникнуть в убежище. И Альдауар не знал, как именно это ему удалось. Но это, пожалуй, уже было и не важно. Пришло время показать ему, кто здесь хозяин.

Входная дверь с щелчком закрылась за его спиной. Скелетированный лич медленно поднялся в воздух, расправил плечи и поднял подбородок, впервые за многие столетия принимая вид того, кем был на пике своей силы и славы.

Камни в черепе засветились. Это свечение медленно вытягивалось вверх, формируя острозубую призрачную корону того же холодного зеленого оттенка, что и огонь в глазницах. Сам Альдауар предпочитал демонстрировать власть и могущество иными способами. Но Суртаз желал видеть своего первого ученика в облике, который будет под стать его собственному в Одеждах Смерти. Да и народная мудрость была на его стороне: первое впечатление складывается по одежке. Потому что шанса на второе может и не быть.

Плавно слетев с крыльца, Альдауар завис в воздухе, расправил рукава мантии и скрестил руки на груди. Ему незачем было торопиться. Чем позже Килир найдет сердце убежища, тем легче будет его оттуда выдворить. А в том, что жрец его найдет, Альдауар не сомневался.

И случилось это довольно быстро. Звоном в висках отозвалась деактивация последнего заклинания — того самого, что так напугало Шиз. Быстро справился. Впрочем, даже низшая форма посмертия означала какое-никакое могущество. И, насколько Альдауар успел понять, недостаток могущества Килир с лихвой компенсировал хитростью и упорством. Что ж, кто на что горазд. А его целеустремленность в какой-то степени даже вызывала уважение.

От размышлений лича отвлекла показавшаяся из-за поворота фигура. Жрец медленно летел над дорожкой. Осанка и плечи выдавали некоторое напряжение, но в целом он старательно пытался выглядеть как можно увереннее. Зря.

Килир дернулся, застыв на месте. Как хозяин этого места, Альдауар видел, что от стволов деревьев на укрытую листьями землю легли тени — куда более темные, чем окутывавшая сад ночная мгла. В отличие от застывших в безветрии деревьев, эти тени шевелились и медленно тянулись к светлому песку дорожки, а затем поползли и по нему, обретая объем и глубину.

Жрец что-то прошипел. Прозвучало, как базовое заклинание снятия чар.

Не угадал.

Второй попытки не будет.

Тени метнулись к Килиру и вцепились в подол его жреческих одеяний. Если бы Альдауар мог, то презрительно поморщился бы от того, как эти многослойные тряпки затрещали под натиском созданных его волей сущностей. Суртаз не поощрял свое обожествление. И отдаляться от людей начал именно тогда, когда устал с этим бороться.

А не случись этого, как знать, по какому пути протянулась бы нить судьбы самого Альдауара. Но сам он уже давно устал строить теории на этот счет. Надоевшее за столетия заточения занятие.

Килир же тем временем с хрустом рухнул на землю. Тени уже опутали его поясницу, крепко удерживая на месте. Первый ученик Суртаза медленно и степенно полетел над дорожкой к плененному чужаку, наконец-то обратившему на него внимание.

Жрец удивленно распахнул сухие шелушащиеся веки, за которыми скрывались безжизненные глаза оттенка мутной болотной воды.

— Не может быть… — прошептал он, но этого было достаточно.

— Ты знаешь, кто я.

Альдауар не спрашивал, он утверждал. Килир — высокопоставленный жрец. Если об истинном имени первого ученика не знает он, тогда его, пожалуй, не вспомнит никто.

— Да… Лорд Рихс.

Обращение к себе, которое он так долго не слышал, прозвучало музыкой для его слуха. Но следом нахлынули воспоминания о столетиях, проведенных в ловушке. Альдауар привычно отмахнулся от них в своих мыслях. Не сейчас.

Повинуясь его воле, тени отступились, схлынули и скрылись под листвой у корней деревьев. Килир медленно и с достоинством поднялся в воздух и застыл напротив, внимательно его рассматривая с уже более спокойным и сосредоточенным выражением лица.

Пусть смотрит. Пусть поверит.

— Но… как?.. — осторожно спросил жрец.

— Не важно, — отрезал Альдауар. — Зачем ты здесь?

— Девчонка… она прячется тут… где-то, — взгляд Килира оторвался от призрачной короны и заскользил по деревьям слева и справа от дорожки.

— Я знаю. Зачем ТЫ здесь?

Килир заметно вздрогнул, но тут же опомнился и еще демонстративнее выпрямился. Выглядело забавно.

— Я пришел, чтобы вернуть ее обратно.

— Зачем?

— Мы… — жрец то ли намеренно сделал паузу, то ли просто пытался подобрать слова, — не договорили.

— Чего ты от нее хочешь? Возможно, — Альдауар издал зловещий смешок с ноткой издевки, — я смогу тебе помочь.

Слабо верилось в то, что Килира не посещала эта мысль. Но загоревшийся в его глазах восторг и энтузиазм выглядели очень даже правдоподобно.

— Мой лорд… — он выдохнул эти слова с раболепным восхищением, — я не смею просить вас о такой милости. Я искал девчонку, чтобы…

— Конкретнее.

— Я хочу узнать, как девчонка сумела обрести священную форму, — выпалил жрец.

— Я ей помог.

— То есть я правильно понял, что она… — взгляд Килира заметался, — не сама…

— Правильно.

Лич-жрец сжал кулаки до хруста, будто принимая какое-то непростое решение.

— Лорд Рихс, чем я могу заслужить вашу милость?

Альдауар выдержал долгую и многозначительную паузу.

— Найди мне новое тело.

Килир понятливо кивнул.

— Каким оно должно быть, мой лорд?

— Мужчина, до 30 лет, здоровый и сильный маг, желательно некромант.

— У меня есть внучатые племянники… Они довольно талантливы и…

— Не важно, кем он будет.

— Да-да, конечно, мой лорд… — раболепно закивал жрец.

Альдауар ощутил презрение к этому мумифицированному червю.

— Если ты хочешь с моей помощью обрести высшую форму, то понимаешь, надеюсь, что для этого придется сделать. С тобой.

— Да. Это будет великой честью для меня, лорд Рихс, — Килир почтительно склонился, а затем, выпрямившись, пытливо посмотрел в глазницы Альдауара. — Но как?.. Вы же… — он неопределенно развел руками.

— У девчонки есть артефакт, ты его видел. Он сгодится.

— Да, мой лорд, — на лице жреца промелькнуло удивление от озарившей его догадки. — Но мне понадобится время для поиска тела.

— Я никуда не спешу.

— Конечно-конечно, — снова закивал Килир.

— И тебе нужно подготовиться. Возьми несколько ее костей для изучения.

— Благодарю за щедрость, лорд Рихс.

— А теперь вон отсюда.

— Если позволите, всего одна просьба, мой лорд…

— Говори.

— Девчонка… она все еще здесь.

— Да.

— Отдайте ее мне.

Страсть, прозвучавшая в голосе жреца, звучала неподобающе для лича. Зловещая, липкая, грязная. Но мысли по этому поводу Альдауар решил оставить при себе. И снова помолчал, будто бы размышляя. Хотя размышлять на самом деле было не о чем.

— Когда я получу новое тело, — наконец, холодно произнес он, — можешь делать с ней, что хочешь.

Глава 6. Якорь

Как давно ушел Альд?

То ли двадцать три, то ли двадцать четыре магических светлячка назад. Это все, что я могла сказать.

Мерцавшие над перилами лестницы огоньки гасли через неравные промежутки времени. Каждый — со зловещим, раздававшимся в полной тишине, потрескиванием, которое пробирало до мурашек. Тьма вокруг меня сгущалась, и я забралась поглубже в кресло, прижав колени к груди.

Пришла по приглашению, поэтому мне здесь ничего не угрожало. Кажется, так же Альд сказал?

Но когда светлячков осталось от силы десяток где-то на уровне второго этажа, я была уже в этом совсем не уверена. Потому что услышала скрип половиц. Будто кто-то наверху медленно и размеренно шагал к лестнице. Но кто? Не сам же Альд?.. Неужели опять охранное заклинание сработало. Ох, кости Суртаза…

Прислушиваясь, я задержала дыхание. Скрип стих. Погас еще один светлячок.

А самое веселое — мои чары ночного зрения здесь не работали. Да и не только они. Я вообще не могла колдовать в этом месте. Прихоть Альда или моя личная неспособность к магии из-за… из-за того, какая я сейчас?

Надо бы его спросить, когда вернется.

Если вернется.

Снова скрип половиц. Опять в том же направлении, с тем же ритмом. На этот раз уже не так страшно, хоть и все еще жутковато. И опять погас светлячок.

Когда это повторилось в четвертый раз, мне уже даже стало интересно, что там наверху могло издавать эти звуки. Ну не могли же так половицы скрипеть сами по себе? Но стоило мне опустить ноги на ковер, как раздавшийся наверху чуть приглушенный, но от этого не менее мелодичный женский смех тут же заставил меня передумать и сжаться в комочек снова.

Пожалуй, лучше все-таки дождусь Альда.

Если бы еще не было так холодно. Я попыталась припомнить, не лежало ли на каком-то из кресел покрывала или чего-то подобного, потому что мерцание оставшихся наверху светляков не то что не разгоняло сумрак, а скорее даже подчеркивало его, напрочь лишая возможности отчетливо что-либо видеть.

Пара минут напряжения памяти позволила мне прийти к выводу, что покрывал, одеял или прочих теплых и уютных вещей поблизости не было. Вроде бы. Мда, хоть бери и в ковер заворачивайся — уж чего-чего, а этого добра на полу тут было в избытке. К счастью, от крамольной мысли меня отвлек приглушенный щелчок, донесшийся со стороны прихожей.

Неужели возвращается? Ну наконец-то!

И не успела я подумать о том, что вернуться мог как бы и не тот, кого я ждала, как с более громким щелчком открылась дверь в зал. По привыкшим к темноте глазам ударило холодное зеленое свечение. Проморгавшись, я не без облегчения узнала Альда. Да уж, такого лича действительно не зазорно называть полубогом.

Спрятав руки в широких рукавах мантии, он завис в воздухе перед дверным проемом и от этого казался еще выше. Впрочем, внушительности и величия немало добавляла еще и венчавшая его голову призрачная острозубая корона. Она напоминала мне… корону самого Суртаза, какой мне ее доводилось видеть на мозаиках и рисунках. Ну да, первый ученик же.

Удивительно, но увидев его таким, я ощутила не страх, а скорее странное, подзабытое чувство — смесь удивления и восхищения. Ишь ты, как красуется. От этой мысли я невольно улыбнулась.

Альд же тем временем вынул руки из рукавов и чуть повернул голову. Лестницу рассматривает, что ли. Щелчок костяными пальцами, и все светляки разом загорелись. О, другое дело. Даже потеплело как-то, что ли. Я осторожно опустила ноги на ковер, наблюдая за двинувшимся в мою сторону личем.

Сначала будто бы испарилась корона. Следом погасли камни в черепе. Затем все тело некромага на пару мгновений окутала уже знакомая темная дымка, и вместо летевшего по воздуху скелета на ковер рядом со мной шагнул Альд в своем прижизненном облике. Идеальная координация движений и действия заклинания левитации, будто просто со ступеньки шагнул. Самой потренироваться, что ли…

Быстро осмотревшись, Альд остановил взгляд на мне. Тяжелый, холодный, изучающий. Я невольно поежилась. Опять что-то не так сделала?

— В мое отсутствие ничего не происходило? — ровно поинтересовался он, впрочем, не спеша занимать свое кресло. Или какое-либо другое.

— Светляки гасли… и кто-то наверху ходил, — от робости голоса мне самой было противно, но ничего с собой поделать я не могла.

— Ходил?

О, эмоции прорезались. Удивленно переспросив, Альд приподнял брови, а затем задрал голову, будто бы пытаясь рассмотреть что-то наверху. На его шее я заметила еще один шрам. Вертикальный, тонкий и едва заметный, он начинался под кадыком и ровной полоской уходил вниз, скрываясь за воротом рубахи.

— Ага, — выдала я очень подробный обстоятельный ответ.

— Забавно, даже это воплотилось… — произнес он, опуская голову и за пару шагов добираясь до облюбованного ранее кресла. — Здесь я так ни разу его и не застал.

— Его?

Вместо ответа Альд хмыкнул и, чуть склонив голову к плечу, застыл. Прислушивается, что ли? Затаив дыхание, прислушалась и я. Так, на всякий случай. Некоторое время сидели в тишине.

Но в какой-то момент, будто бы сжалившись над хозяином места, неизвестный ходок по половицам снова решил исполнить на них незатейливую ритмичную мелодию. При первых же звуках я указала пальцем вверх, Альд едва заметно кивнул в ответ. И улыбнулся. Правда, снова уже переведя взгляд на ковер у моих ног. А улыбка была странной. Печальной. Болезненной. Виноватой?

На этот раз обошлось без погасшего светляка. Скрип просто стих, и все. И смеха не было. Как-то сразу я о нем не вспомнила, а уточнять теперь…

— Так а кто это? — этот вопрос я задала шепотом. Почему-то так мне показалось уместнее.

— Это… Как бы объяснить покороче…

Альд забарабанил пальцами по подлокотнику кресла и скользнул взглядом по книгам и свиткам на столах и стеллажах вокруг меня.

— Да, вот она.

С этими словами он поднялся и направился одному из стеллажей, на полках которого стояли в основном книги. Достал одну, быстро пролистал, видимо, ища нужную страницу. Нашел, хмыкнул, протянул мне.

Вот с радостью взяла бы, не стой он шагах так… в пяти. Ладно, мы не гордые, поднимемся.

Наверное.

Потому что нормально встать не удалось — я рухнула обратно в кресло, а комната перед глазами неожиданно поплыла.

— Ага, понятно, — удовлетворение в голосе Альда мне не понравилось. — Ладно, сиди.

Как будто у меня был выбор. Я могла только сидеть. Или лежать. На ковре, например, на который я рухну при попытке сделать хоть один шаг. Озвучивать все эти мысли и сопутствующее им возмущение мне неожиданно стало лень. Комната вокруг меня продолжала крутиться ярмарочной каруселью.

— Так, сосредоточься, тебе нужно еще немного здесь побыть.

На этот раз голос Альда раздался совсем близко. Будто бы он то ли присел рядом, то ли склонился надо мной.

— Смотри, какая картинка, — его усмешки я не видела, но услышала. А затем, спустя пару секунд, он добавил: — Сосредоточься.

В голосе некромага скользнули металлические нотки. Это была не просьба. Приказ. В голову опять полезли странные ассоциации с иголками, острые кончики которых до поры до времени скрыты в мягкой и бархатистой подушечке игольницы.

Раздался тот самый вздох — терпеливый, граничащий с бессловесным мученическим выражением состояния «за что мне все это». А я бы и рада была сосредоточиться или хотя бы сообщить о том, что была бы рада сосредоточиться, но не могу…

Внезапно карусель комнаты остановилась. Удивительно.

А еще удивительнее оказался тот факт, что при этом Альд обнимает меня за плечи. Но стоило мне скосить недоуменный взгляд на его пальцы на своем предплечье, как объятие тут же было прервано — медленно и демонстративно. Не больно-то и хотелось.

— Итак, пока тебя не начало утягивать снова, смотри внимательно.

Я наконец-то смогла сосредоточиться на развороте книги. Одна страница была сплошь исписана мелким убористым почерком, разбирать который у меня не было никакого желания. Зато на второй я увидела коренастого мохнатого человечка с длинной окладистой бородой до колен и аккуратными остроконечными ушками.

— Так это ж домовник, — от неожиданности мне стало смешно. — У нас в каждом доме такой был. Ну, если верить россказням соседок. Но у нас такой был точно. Только не рыжий, а скорее… черненький.

— Даже так… — удивленно протянул Альд. — Хорошо… Раз ты знаешь, кто это, и даже видела его, то задача облегчается.

— Какая задача?

— Тебе… — некромаг захлопнул книгу и, судя по звуку шагов, отошел, чтобы поставить ее на место. — Нужно сформировать якорь.

— Зачем?

Почему-то причина мне сейчас показалась важнее, чем уточнение того, что такое сам якорь, собственно. Подселенец устало вздохнул.

— Чтобы твои возвращения сюда были менее… спонтанными. Да и сэкономим время.

— Это приглашение?

Вот никогда не умела кокетничать, и от внезапно игривого тона моего вопроса противно стало даже мне. Скорее, в первую очередь, мне. Альд же просто фыркнул. Не презрительно, но издевательски.

— Это вынужденная мера.

Ну да, рассчитывать на то, что подселенец просто так откроет мне свой богатый внутренний мир, воплощенный в единственном месте, куда он может — мог раньше — скрыться от меня… Наивно как-то. И от осознания этого мне стало страшно. А еще я запоздала поняла, что так и не спросила, чем окончилась его встреча с Килиром. Но следующая фраза подтвердила мою смутную догадку на этот счет.

— Потому что события в реальности… — ровно добавил Альд, — вряд ли тебе понравятся.

— Кстати… — я изо всех сил старалась сохранить внешнее спокойствие, — как прошла… встреча? Ты же к Килиру отправлялся?

— Да, — коротко ответил подселенец, возвращаясь к своему креслу. — А встреча… была довольно напряженной, как на мой вкус.

— Да уж представляю…

Моя наивная попытка показаться то ли храбрее, то ли умнее, чем есть на самом деле, провалилась с треском. Альд скептически хмыкнул и снисходительно улыбнулся. Однако, уточнять детали не стал.

— Значит, пытки продолжатся, — уже тише добавила я.

— Определенно. Но я заметил, что у тебя хороший болевой порог, умеешь терпеть.

— Боюсь, Килир может оказаться достаточно изобретательным даже для моего терпения.

О том, к чему могла привести изобретательность жреца, мне совсем не хотелось думать.

— Поэтому нам нужно согласовать наши действия.

— Кстати… — я внезапно вспомнила, что нам обязательно следовало обсудить, прежде чем меня утянет обратно в тело. — Я же правильно понимаю, что ты не слышал мои мысли, когда Килир… ну… и до этого…

От нахлынувшего смущения мне вдруг стало жарко и невыносимо смотреть на Альда. Я отвела глаза, потратив пару секунд на изучение изгибов столика между нами, а когда подняла взгляд…

… то увидела, что этот гад ухмылялся самым что ни есть бесстыжим образом. А выражение его лица удивительным образом сочетало в себе злорадство и безмятежность.

— То есть… ты слышал, — озвучила я очевидный вывод.

Не злиться. Не злиться, иначе натворю глупостей. А если натворю глупостей, он найдет способ, как еще поиздеваться надо мной… Шиза, держи себя в руках. Не злиться…

— Слышал, но не все, — продолжая ухмыляться, ответил подселенец.

— Врешь.

— Не-а. Килир пытался влезть в твои мысли, причем порой — вполне успешно, поэтому часть из них была мне недоступна. Но… — Альд повел рукой и торжественно кивнул. — Извинения приняты.

Почему-то последние слова прозвучали особенно издевательски.

— Ну ты и га-а-ад, — протянула я. Вместо подавленной злости пришла пустота и усталость. Наверное, все-таки стоило позволить себе разозлиться, может, хоть прилив сил был бы. Если здесь это работает, конечно.

— Ты не первая, кто мне это говорит, — подсленец снова принял невозмутимый вид и пожал плечами. — Раз ты не понимаешь по-хорошему, пришлось действовать доходчиво.

— Ты сейчас специально, да? — я прищурилась, внимательно вглядываясь в лицо Альда. — Пытаешься меня разозлить.

— Нет, правда. Это уже похоже на привычку. Да и лицом к лицу хуже работает, надо будет запомнить, — он хмыкнул и тут же продолжил, не дав мне сказать ни слова: — Но это не отменяет того факта, что наша ментальная связь может оказаться разорвана, особенно если Килир вдруг решит влезть в твои мысли. Насколько я понял, он питает к тебе… довольно-таки… — Альд поморщился, — нездоровую страсть. Как для лича.

Мне же захотелось сжаться в комочек и никуда-никуда не деваться из кресла, в котором сидела.

— Но куда сильнее он желает обрести высшую форму. Поэтому будь готова к тому, что по возвращении лишишься части костей.

Я медленно вдохнула, подавляя всколыхнувшуюся в груди панику. Не то чтобы мне не приходили в голову мысли об этом. Мало того, я не была уверена, что он и до этого ничего не позаимствовал из рассыпавшихся косточек моих стоп.

— У меня их и так… — наверное, моя кривая улыбка выглядела довольно жалко. — Не полный комплект.

— Тут… немного другое, — подселенец вздохнул. — Для изучения кости нужно… изъять. Просто осыпавшиеся не подходят.

— Я не понимаю.

Одновременно с этим по спине пробежали мурашки. Врешь, Шиза, прекрасно ты все понимаешь. Просто отчаянно хочешь, чтобы это оказалось ошибкой.

— Он будет ждать, пока ты придешь в сознание, чтобы изъять их… наживую, — подселенец снова поморщился, но на этот раз скорее болезненно, чем брезгливо. — Как бы странно это ни звучало относительно лича.

Я снова медленно вдохнула. На этот раз волна паники поднялась выше, почти до горла. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы проглотить подступивший к горлу комок.

— Он говорил это при встрече?

— Нет. Но я знаю, что он это сделает. Килир… — подселенец отвел взгляд, заскользив им по книгам за моей спиной, — он одержим идеей обрести высшую форму.

— Это ты уже говорил.

— И он знает, кто я, — неожиданно сообщил Альд.

— Кто ты? — переспросила я. — То есть… — до меня дошло. — Ой… это… очень плохо?

Отвлеченное, рассеянное внимание Альда вызывало тревогу. Неужели опять что-то происходит? Некромаг ответил не сразу. Поджав губы, он невидящим взглядом смотрел в точку, расположенную где-то над моим левым плечом.

— Это вносит некоторые… коррективы в условия нашего… сотрудничества, — медленно и задумчиво ответил подселенец после недолгого молчания.

— Какие?

Моя тревога продолжала нарастать. И если паника ощущалась ледяной речной волной, то от сдавившего грудь предчувствия беды стало тяжело дышать.

— Тебе потребуется сформированный якорь для быстрого возвращения сюда, твое доверие и твое же беспрекословное подчинение мне.

Взгляд, которым при этих словах меня одарил Альд, не сулил ничего хорошего. Тяжелый, усталый и… печальный, что ли.

— И если с первым я помогу, — тихо добавил он, — то остальное зависит только от тебя.

Доверие и подчинение. И только от меня зависит, да, конечно. Особенно — доверие.

— Что ты задумал?

— Тебе этого лучше не знать.

— А-а-альд, — зловеще протянула я. — Ты что-то говорил о доверии. Мне сложно доверять тебе, когда ты… недоговариваешь.

— Если я расскажу о том, что задумал, ты вообще перестанешь мне доверять. Не говоря уже о том, что поставишь под угрозу саму возможность выполнения подобного.

— Не понимаю.

Альд вздохнул, прикрыл глаза, помассировал основание переносицы. Где-то наверху с треском погас один светляк, но некромаг даже не вздрогнул. В отличие от меня. Комната же тем временем снова потихоньку начинала плыть перед моими глазами, и уже через пару минут единственным, чьи очертания я видела ясно и четко, остался подселенец.

— У тебя осталось мало времени здесь, — наконец, произнес он. — Давай сначала попробуем сформировать якорь. Потому что без него остальное не будет иметь смысла.

— Х-хорошо.

Мои мысли замедлились, и язык едва ворочался. Поэтому даже будь я против, то высказать и уж тем более объяснить свой протест мне вряд ли бы удалось. Отчаянно борясь с накатившей сонливостью, я медленно моргнула и пропустила момент, когда Альд покинул свое кресло. Потому что внезапно обнаружила его присевшим передо мной и держащим мои руки за запястья.

— Слушай меня внимательно…

Подселенец сидел передо мной так близко, что я ощущала его дыхание на своих окоченевших от холода ладонях. И невольно отметила, что тепла его рук при этом не чувствую. Странно.

— Шиз!

Произнесенное с нажимом имя заставило меня встрепенуться и оторвать взгляд от своих запястий. Подселенец смотрел на меня с прищуром, глаза потемнели. Похоже, опять злится.

— Что тебе сильнее всего запомнилось в этом доме? — медленно и размеренно спросил он.

— Ковры.

Альд то ли удивленно, то ли скептически поднял бровь.

— Их… много, — мне почему-то показалось важным пояснить свой выбор.

— Нет, нужно что-то… — подселенец вздохнул и посмотрел на что-то через мое плечо. А я просто наблюдала, как двигались его зрачки. Похоже, опять попытка подобрать внятное пояснение для оказавшейся слишком глупой меня. — Нужно что-то, привязанное к конкретному месту в доме, и при этом — близкое тебе.

Я задумалась. В защитном коконе кресла все ужасы скорой реальности казались такими несущественными, вот так сидела бы и сидела. Можно даже подремать.

— Быстрее, — процедил Альд. — Потому что я начинаю сомневаться в своем решении.

— Скрип… половиц… — выдохнула я. — Домовник.

Подселенец снова прищурился на пару секунд, глядя мне в лицо. Едва заметно кивнул.

— Ты уверена, что запомнила его?

— Да…

— Мысленно воспроизведи скрип прямо сейчас, — Альд отпустил мои руки, положив их ладонями вверх на подлокотники. — Будто ты его слышишь.

Я медленно моргнула. Что мне его воспроизводить-то? Вон, заскрипел, как по заказу. Слышно даже яснее и четче, чем то, что там вдруг забормотал подселенец. Сочетание этих звуков убаюкивало.

А вот жгучая боль оказалась неожиданностью. Дернувшись, я распахнула глаза: Альд все так же сидел передо мной, опираясь локтями на края подлокотников и расслабленно свесив руки вниз. Мои же ладони были насквозь пробиты парой мелких кинжалов. Он… пригвоздил их… к подлокотникам. Вскрикнуть я уже не успела — лишь с судорожным вдохом вдоволь хлебнула захлестнувшей комнату тьмы.

Глава 7. Кости любят счет

Острая боль в ладонях перешла в мучительное жжение. Но надежда на то, что я каким-то чудом осталась в убежище, умерла, толком не родившись.

— С возвращением, моя милая Шиз, — раздавшееся у моего правого виска мурлыкание можно было бы назвать ласковым, не вызывай оно во мне такую волну отвращения. — Я уж было испугался, что ты решила лишить меня своего драгоценного общества.

— Альд, что мне делать?

Подселенец не ответил.

— Альд, давай только без внезапной глухоты, а?

Паника накатывала на меня волнами, но внешне это, к счастью, пока никак не выражалось. Все-таки, была в моей неспособности двигаться и хорошая сторона, иначе я уже начала бы щелкать челюстью или еще как-то выдавать свое состояние.

— Я думаю.

Но Килир, похоже, все-таки ожидал от меня более оживленной реакции и провел ногтями по внутренней стороне моей грудины. Точнее, по ощущениям это больше напоминало царапание раскаленным прутом, но сопровождавший манипуляцию мерзкий шорох предательски свидетельствовал о том, что это были всего лишь его ногти. Как же… больно…

Момент, когда он перестал это делать, принес мимолетное облегчение. Крайней мимолетное, потому что причинявшие боль пальцы снова скользнули по позвоночнику, на этот раз не цепляясь ничем и ни за что. Вот только теперь его заинтересовали мои тазовые кости. Только этого не хватало… От отвращения я умудрилась дернуть челюстью.

— Не сопротивляйся, — внезапно посоветовал Альд.

— Ты еще посоветуй расслабиться и попытаться получить удовольствие, — огрызнулась я, невольно радуясь тому, что зрение ко мне все еще не вернулась. Наблюдать за пальцами Килира, прямо сейчас скользящими по повздошному гребню к лобковой кости не было никакого желания. С лихвой хватало ощущений.

— Ну… — в голосе подселенца послышалось сомнение. — Сомневаюсь, конечно, но если это позволит тебе сохранить душевное равновесие…

Напомнить Альду о моем мнении относительно его чувство юмора я не успела. Вернулось зрение. И оно неслабо отвлекло меня от внутреннего диалога, потому что я обнаружила Килира на ложе рядом с собой. Изголовье все так же было приподнято, и он лежал на боку, почти вплотную ко мне, судя по всему, подперев голову левой рукой, а правой блуждая по моим костям.

От нахлынувшего отвращения я на несколько секунд даже боль перестала чувствовать. Жаль только, что зацепиться за это чувство не удалось. Потому что следом пришла жгучая боль — жрец скользнул длинным ногтем в просвет между лобковыми костями. На этот раз отвращение лишь дополнило болевые ощущения, и эта гремучая смесь напрочь лишила меня способности думать на какое-то время. Только торопливая речь подселенца в моей голове и обжигающий вкрадчивый шепот Килира в правый висок.

— Твои кости…

— …внимательно. Когда он пересчитает твои кости и выберет те, что ему приглянутся…

— … настолько совершенны, что я даже не знаю, — сдержанный смешок, — какие выбрать.

— …тебе нужно расслабиться. Я не шучу, нужно ослабить заклинание…

— …но твой господин оставил выбор за мной…

— …чтобы тебе было не так больно при разрыве связей…

— …а так как я надеюсь, моя милая Шиз, что у нас впереди будет еще немало приятных часов…

— …хотя тебя все равно выбьет, скорее всего, но я надеюсь, что процесс перехода все-таки удалось оптимизировать…

— …я не хочу причинять серьезных… повреждений, — снова смешок жреца.

— …так что расслабься. Это все, что ты сейчас можешь сделать…

— …ведь твой господин мне тебя пообещал…

Пальцы Килира тем временем уже оглаживали шейку бедренной кости. Постепенно вернувшаяся способность мыслить подкинула мне сразу несколько очень интересных мыслей.

Как ослабить заклинание…

Почему я почти перестала ощущать боль от прикосновений жреца?

Мой господин?!

— Что значит — пообещал?!

— Не важно. Так надо. Верь мне, иначе не выживешь, — коротко ответил Альд. — Пока это все, что я могу тебе сказать.

Верить ему? Он же… господин, значит, вот как…

Я снова перестала ощущать вернувшуюся было боль. На этот раз, от накатившего беспросветного отчаяния. Мне хотелось верить подселенцу. Потому что иначе пришлось бы поверить Килиру. Но как бы не оказалось, что в итоге они оба используют меня для достижения каких-то своих целей. Впрочем, из двух зол…

— Иногда приходится жертвовать малым.

— То есть — мной?

— Нет. Объясню в убежище. Сейчас приготовься, кажется, он выбрал кости. Ослабь ток магии, чтобы было не так больно, — скомандовал Альд.

— Ослабить?.. Но я же…

— Подчинение. Беспрекословное.

Я подчинилась. Зеленоватое свечение в местах сочленений моих костей начало бледнеть.

Видимо, Килир это заметил. Он поднялся в воздух, плавно принял вертикальное положение, а затем опустился на ложе так, что уселся сверху на мои колени. Замер, будто выбирая, с чего бы начать.

А я продолжала ослаблять ток магии, рискуя попросту рассыпаться, если перестараюсь. Впрочем, сейчас такой вариант развития событий меня бы вполне устроил. Даже с перспективой не собраться обратно. Тем более — с ней. Тогда бы все просто закончилось…

И все же, видимо, я ослабила связь недостаточно сильно. Хотя, судя по тому, как попутно отказали чары зрения, я довольно-таки серьезно ослабила свои магические возможности в целом. Но слух и, в особенности, неестественно болезненные ощущения от прикосновений оставались. Впрочем, как раз последнее и неудивительно — они, скорее всего, были обеспечены мне Килиром.

Я почувствовала прикосновение к левой бедренной кости. Прошипев какое-то заклинание, жрец провел по ней ладонью снизу вверх. А потом…

Наверное, что-то подобное чувствуют, когда им отрывают ногу.

Потому что, судя по ощущениям, Килир действительно мне ее оторвал.

Почувствовав, как головка бедренной кости с хрустом вышла из таза, я закричала. И тут мое сознание будто разделилось надвое: одна часть меня забилась в истерике, вторая — отстраненно наблюдала за этим, будто бы со стороны. Одна часть пыталась заставить свое непослушное скелетированное тело сделать хоть что-то, двинуть хотя бы пальцем, чтобы преодолеть действие обездвиживающих чар. Вторая же спокойно и безразлично осознавала, что только что это самое тело лишилось и второй бедренной кости. Как и всего, что крепилось к ней.

Клох, мой первый наставник, говорил, что кости любят счет. Наверное, потому, что в его доме их всегда было много. Старый некромаг, порой, развлекался тем, что выдавал мне горсть мелких косточек и предлагал собрать из них… Что-нибудь. А когда я, недоумевая, откуда вообще могли взяться настолько причудливые костяные формы, составляла из них подобие какого-нибудь животного, Клох соединял их в единую конструкцию и заставлял двигаться, показывая, где и в каком месте я ошиблась с предназначением кости.

Странно, что воспоминания об этом моя память скрыла настолько глубоко. Ведь иногда выходило даже забавно. Тем более, что я на своем опыте убедилась, что кости любят счет.

Кроме них у моего тела ничего больше не осталось.

А потом две части моего сознания снова слились воедино, меня снова окатило болью с отсутствующих ног до самой макушки. От безразличного состояния не осталось и следа.

— Спокойно. Ты хорошо держалась в процессе, выдержишь и последствия, — ровный тон Альда если и успокаивал, то очень слабо.

Мне отчаянно хотелось увидеть, что Килир со мной сделал. Сильнее было, пожалуй, только понимание, как же мне на самом деле не хотелось этого знать. Восстановление нормального тока магии не давалось, поэтому я деактивировала все еще работавший слух ради того, чтобы дать крупицу энергии чарам зрения.

Кости Суртаза…

— Шиз, успокойся, тебе сейчас нужна концентрация как никогда, — в голосе подселенца зазвенело напряжение.

— Альд… Он же… Он…

Зеленоватое сияние, соединявшее оставшиеся мои кости воедино, опасно замерцало.

— Да, он унес твои ноги. Не страшно. Главное, держи себя в руках. Найдем и приделаем обратно. После того, как оторвем ему голову.

Успокоиться не получалось. Как и возобновить нормальный ток энергии. Пульсирующая боль в тазу — там, где крепились бедренные кости — не давала сосредоточиться.

— Так дело не пойдет, — вздохнул подселенец. — Возвращайся в убежище.

— Но я же… рассыплюсь.

Странное ощущение — дрожь сознания. Я не могла пошевелиться, и вместо этого тряслись и содрогались мои мысли. Будто они сейчас были моими руками и… ногами.

— Нет. Это не перегрузка, а больше похоже… На медитацию. Но даже если и рассыпешься, хуже, чем сейчас, тебе не будет. Да и мне почему-то кажется, что Килир предусмотрел этот вариант, поэтому будет тебя держать. По моим ощущениям ты должна была рассыпаться еще пару минут назад. Но так даже лучше.

— А как?..

— Скрип половиц. Представь себя в кресле и услышь скрип половиц.

— Ты… издеваешься? Я… на энергии… не могу сосредоточиться. А тут еще… представлять…

Прогресс. Я запоздало заметила, что смогла щелкнуть челюстью. Правда, с учетом сложности этого движения, при нормальной подвижности меня бы сейчас просто трясло всю целиком.

— Захочешь жить — представишь и не такое, — мрачно ответил Альд.

И не поспоришь же ж.

Зал. Вокруг меня зал. Лестница. Стеллажи и книги. Светлячки наверху. Ноги… ох, ноги…

— Не думай про ноги. Кресло и скрип половиц.

Ладно, вторая попытка. Кресло. Мягкое, удобное. Гладкие подлокотники…

…и мои ладони, прибитые к ним кинжалами.

До меня донесся терпеливый вздох подселенца.

— Я… пытаюсь, — мой мысленный голос звучал жалобно и оттого — жалко.

— Не пытайся. Просто делай. Пока ты, — ровно произнес Альд, — пытаешься, — он издевательски выделил это слово, — у тебя ничего не получится. Просто представь, что ты чувствовала, сидя в кресле, и услышь скрип половиц. Этого будет достаточно.

Представить себя в кресле. Где-то в глубине сознания шевельнулось воспоминание о смешанном впечатлении — уютно, но холодно. Сойдет.

Скрип половиц. Скрип… половиц… Кости Суртаза, я забыла ритм!

Меня окатила волна паники. А перед глазами почему-то живо предстала мученическая гримаса на лице подселенца. Да что ж я за бестолковщина-то. Ну почему у меня вечно все…

— Успокойся! — рявкнул подселенец. — Сколько можно отвлекаться?

— Я… — меня охватил жгучий стыд, на пару мгновений вытеснивший даже не утихавшую боль, — забыла…

Я услышала звук, похожий на медленно втянутый сквозь зубы воздух. Похоже, терпение Альда медленно, но верно подходило к концу. То, что источником этого звука являлся он, сомнений не было — заклинание слуха все так же оставалось деактивированным. А израсходованные на зрение крохи сил давно иссякли. Так что я теперь в довесок еще и ничего не видела. Но так было даже лучше.

— Домовник… — голос подселенца был прямо-таки идеально спокойным. Убийственно даже, я бы сказала. Потому что, будь я рядом, он меня, наверное, попытался бы прибить. — Ты. Помнишь. Как. Он. Выглядит?

— Да.

— Хорошо. Наш был рыжим. Оттенок… Хм… — подселенец на миг замолчал, будто бы подбирая слова. — Чуть светлее моих волос. Очень темный медный цвет.

— Необычный…

— Не отвлекайся. Представь такого рыжего домовника, ростом… примерно тебе по плечо. Он делает шесть шагов. Медленно и размеренно. Второй и пятый шаг — по более скрипучим половицам, чем остальные.

Я представила коренастого человечка, с ног до головы покрытого медно-рыжей шелковистой шерсткой. Интересно, почему он рыжий? Они же такими не бывают. Так, не отвлекаться, да… Мягкий, осторожный шаг, скорее кошачий, чем человеческий. Домовники, если хотели, могли передвигаться совершенно бесшумно, это мне было хорошо известно. Но раз я слышала скрип, то конкретно этот явно почему-то решил привлечь внимание. Значит, нарочито топал по половицам. Так… Шесть шагов? Точно… Тихий первый скрип. Резкий второй. Протяжный и чуть приглушенный третий и такой же четвертый. Резкий пятый, половица будто взвизгивает… И почти не слышный после этого шестой.

— Представила?

— Вспомнила.

— Хорошо. А теперь…

— Кресло… и скрип половиц… я помню.

Интересно, если я сейчас просто и незатейливо рассыплюсь, попаду ли в убежище? Но, во избежание досрочной отправки обратно в тело, искать ответ на этот вопрос опытным путем мне не особенно хотелось. Хотя боль продолжала выматывать и мешала сосредоточиться.

Так. Кресло. Мягко, уютно, но холодно. Вроде бы почувствовала…

И скрип половиц. Один, два, три, четыре…

Пятый и шестой шаги домовника я уже услышала собственными ушами, вжавшись в кресло, вцепившись в подлокотники и отчаянно боясь открыть глаза. Когда скрип стих, я все равно продолжала сидеть и просто наслаждаться ощущением упругого ворса ковра под босыми стопами.

— У нас не так уж и много времени, между прочим.

Голос Альда, к некоторому моему облегчению, раздался не рядом, а чуть поодаль. Видимо, он сидел в своем кресле. Осторожно приоткрыв глаза, я убедилась, что это было действительно так. Уже хорошо. Значит, ничего втыкать мне в руки в ближайшее время не будет, наверное. Впрочем, скосив глаза и с трудом отцепив пальцы от гладких деревянных подлокотников, я тут же убедилась, что мои ладони были совершенно целыми.

— Успокоилась?

— Ну… отсутствие боли этому… способствует. Немного, — мне все еще было холодно. Хотя, возможно, это был озноб от воспоминаний о пережитом.

— Логично, — подселенец кивнул, причем скорее даже не мне, а каким-то своим мыслям.

— Почему рыжий? — выпалила я.

— Это так… важно для тебя? — на лице Альда отразилось недоумение.

— Ну… любопытно.

— И это любопытство, судя по донесшимся до меня отголоскам твоих мыслей, во многом помогло тебе сконцентрироваться, насколько я понимаю…

Я задумалась. А ведь действительно, стоило подселенцу упомянуть домовника, как я зацепилась за его необычный облик, отвлекаясь от своих… неприятных ощущений.

Кости Суртаза, да об этих неприятных ощущениях мне даже думать было больно!

Я молча кивнула.

— Ладно, отвечу… — Альд вздохнул и побарабанил пальцами правой руки по подлокотнику, бросив неожиданно лукавый взгляд наверх. Будто прямо сейчас домовник оттуда смотрел на него. — Рыжий он потому, что это показалось забавным моей сестре. А домовник не возражал, так как был обязан ей своим существованием.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать услышанное.

— Алианна его создала?

— Да. В отличие от меня, работавшего с плотью и костями, она специализировалась на духах. Вот и… — подселенец неопределенно повел рукой.

— Но зачем ей было создавать домовника? — несмотря на достаточно исчерпывающие ответы, мое недоумение только возрастало. — За чем ему следить в доме, где… — я запнулась, — наверняка была прислуга?

— Как ни крути, дух все равно полезный, — некромаг пожал плечами и как-то странно улыбнулся. — Хотя Ли создавала его не для помощи по хозяйству.

— А для чего? — осторожно поинтересовалась я. Мало ли, как эти городские могли измываться над несчастными духами своих домов.

— Она… — Альд вздохнул. Помолчал. Снова побарабанил пальцами по подлокотнику. Хмыкнул и улыбнулся. А я сидела и наблюдала, не зная, как на это реагировать. — Ли считала, что моя супруга должна быть не из пугливых, и подговорила домовника на разные… каверзы. Которые он устраивал претендующим, так сказать.

Интересно, мне вот сейчас показалось, или он едва заметно покраснел? Да ну, бред какой-то. Хотя, если представить возможный диапазон шалостей, на которые был способен домовой дух… Мне вдруг стало неловко и смешно одновременно.

— То есть, твоя сестра подговорила домовника, чтобы он пугал девушек, которых ты приводил в дом?

Интересно, а чей смех я тогда слышала? Неужели самой Алианны?

— Что-то вроде того… — подселенец усмехнулся в ответ на мою улыбку. — На самом деле иногда это бывало даже забавно.

— Теперь я понимаю, почему такой завидный жених так никому и не достался…

Я заявила это с ехидным смешком, и только потом поняла, что могла затронуть очень болезненную тему. То, что Альд никогда не говорил о своей супруге, еще не означало, что он не был женат. Ну что, как обычно, сначала говорю, потом думаю…

— Не моя беда, что никто не воспринимал всерьез слова о том, что я женат на своей работе, — подселенец невозмутимо пожал плечами.

Пронесло. Получается, действительно не был.

— А с обретением посмертной формы этот вопрос и вовсе был закрыт… — Альд ехидно ухмыльнулся, — по техническим причинам. Твое любопытство удовлетворено?

— Думаю, да, — неуверенно ответила я, чувствуя, как возникшее от разговора тепло в груди вдруг начало улетучиваться.

— Значит, нужно согласовать наши дальнейшие действия.

Снова барабанящие по подлокотнику пальцы. Теперь уже левая рука.

— Наши?..

— Ты же помнишь…

Тяжелый взгляд будто вдавил меня в кресло. Хотя, пытаясь сохранить тепло, я могла и сама забиться поглубже, потому что внезапно обнаружила, что забралась в него с ногами и разве что только в клубочек не свернулась.

— Доверие и беспрекословное подчинение, — с нажимом произнес подселенец.

— Помню, — я ответила почти шепотом. Толку сопротивляться.

— Хорошо. Потому что очень скоро наступит ответственный момент… — Альд отвел взгляд и поджал губы, — когда нужно будет, чтобы ты сама отдала мне контроль над телом. По моей команде.

— А почему ты не перехватишь его сам?

— Потому что это дополнительная трата сил. А когда передаешь ты — этой траты нет, — терпеливо пояснил подселенец.

— Это будет… непросто, — я закусила губу, размышляя, — мне придется разозлиться.

— Думаю, Килир даст тебе для этого немало поводов.

— Так на тебя же…

— Так и я о том же.

Неопределенный ответ Альда и его непроницаемая безэмоциональная маска на лице вызывали тревогу. Что он задумал? С какой целью? И если он ее достигнет… что будет со мной?

Видимо, мои сомнения были настолько очевидными, что подселенец решил снизойти до пояснений.

— Так надо, Шиз. Если твое посмертие тебе еще не надоело, конечно.

Мда. Пояснил, так пояснил.

— У меня же все равно нет выбора, да?

От осознания этого в теле возникла странная легкость. Почти такая же, какую я испытала перед своей смертью.

И подселением Альда.

Когда все было решено за меня.

— Выбор есть всегда, — протянул подселенец. — Только остальные варианты тебе не понравятся.

— Варианты?

— Да, варианты. Один не устроит нас обоих, думаю, ты догадываешься, о чем я. А второй… О втором я пока умолчу, но могу с полной уверенностью сказать, что тебя он устроил бы еще меньше, чем первый.

— Это что ж за вариант такой? — я подозрительно прищурилась.

— А ты подумай, — ядовито ответил Альд. — Жрец тебе на него уже намекнул.

Вспоминать слова Килира не хотелось, но в памяти тут же всплыли слова о господине и обещании. Меня тряхнуло, то ли от озноба, то ли от отвращения. Как же плохо быть слабой…

— Поэтому, давай по-хорошему.

Тон подселенца был таким же холодным, как страх, засевший в моей груди ледяным осколком. Я опустила взгляд, сосредоточившись на узоре ковра между нами.

— Остановимся на компромиссном варианте. Хотя для тебя он все равно выгоднее, чем для меня, — Альд опять задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику, — но пусть пока будет так.

— Значит, мне нужно будет передать тебе контроль над телом? — насколько твердо и уверенно звучал голос подселенца, настолько сильно дрожал мой.

— Да.

— Когда?

— Я тебе скажу. Нужно сначала понять, что Килир собирается делать дальше.

— Пытать… наверное.

Узор ковра начал расплываться. Я часто заморгала. Без толку. Промокнула глаза рукавом.

— А я тебе говорил.

В голосе Альда я не услышала ни издевки, ни укора, ни злорадства. Простая констатация факта. Говорил? Говорил. Да кто бы слушал.

— Приготовься, пора возвращаться, — тихо добавил он. — Что бы Килир не… — подселенец вздохнул и милосердно не завершил фразу. — В общем, помни о контроле и будь готова передать его мне в любой момент. Без сомнений и пререканий. Поняла?

Решившись, наконец, поднять глаза, я встретилась взглядом с пылающими зеленью глазницами Альда.

— Поняла.

В этот раз тьма была даже почти уютной. В ней не было холодно.

* * *

Если скелетированное тело могло отдыхать, то за время моего отсутствия оно явно успело этим заняться. Энергия все еще едва сочилась, но ее уже было достаточно, чтобы поддерживать зрение и слух. А летать мне в ближайшее время все равно, похоже, не грозило, да и тактильные и болезненные ощущения обеспечивал Килир.

Который, судя по царившей в комнате тишине, все еще не вернулся. Это одновременно и радовало, и настораживало. Потому что мои ноги все еще находились при нем.

— Да, действительно, что-то он задерживается… — протянул Альд. — Прошло примерно три часа, вполне достаточно для изучения костей. Надо бы…

Удивиться тому, что в убежище прошло от силы полчаса, я не успела. Как и узнать, что надо было сделать по мнению подселенца. Что-то позади меня щелкнуло, скрипнуло, похрустело, а потом металлически задребезжало. Имей я возможность двигаться — от последнего звука наверняка вздрогнула бы. Но магия Килира все еще сковывала от макушки до… тазовых костей.

— Надеюсь, ты не слишком скучала в мое отсутствие, моя милая Шиз…

Мелодично-вкрадчивый голос жреца бил по нервам, и я почувствовала, что меня опять вот-вот захлестнет паника.

— Держи себя в руках, — напомнил подселенец.

— Пытаюсь.

— Подумай о чем-то отвлеченном.

Если бы это было так просто… Сложновато думать о чем-то отвлеченном, когда знаешь, что тебя сейчас опять начнут пытать. Хотя сама идея пытки того, кто уже мертв, звучит довольно странно. Скажи мне кто-то при жизни, что личи умеют чувствовать боль, ни за что бы не поверила.

— На самом деле, при желании, лич может обеспечить себе почти полный спектр прижизненных ощущений, если пожелает. Правда, лично я не вижу в нем смысла — бесполезная трата энергии, которую можно использовать более рациональным образом.

Я сконцентрировалась на ровной и размеренной речи с менторскими нотками. Все-таки, голос Альда неплохо помогал отвлечься от продолжавшегося позади меня позвякивания вперемешку с бормотанием жреца.

— Впрочем, без чар слуха и зрения — сложновато, поэтому их я считаю необходимым минимумом для нормального восприятия мира.

— А речь?

— А это уже не ощущения. Речь нужна для того, чтобы мир нормально воспринимал тебя. Впрочем, тот же Нат этим не особенно заморачивался…

— Нат?

Мой вопрос совпал с каким-то приглушенным скрежетом и шуршанием. Спустя секунду к нему добавилось частое похрустывание.

— Один из последних учеников Суртаза. Его называли мастером безмолвия. Хороший был парень, спокойный, немногословный. Он даже колдовал молча. Поэтому, обретя высшую форму в посмертии, счел чары речи несущественными для себя.

Я невольно представила себе грозного лича, который совершенно молча поднимает мертвецов и направляет их в бой. Жуткое зрелище.

— Он был чернокнижником. Но от этого, думаю, живые боялись его еще сильнее. А личи — недолюбливали. Потому что… — подселенец издал ехидный смешок, — любимым развлечением Ната во время каких-нибудь споров была массовая деактивация чар речи. А мыслесвязью владели не все.

— Вот почему — мастер безмолвия… — мне стало смешно. И это — несмотря на усиление зловещих звуков и их перемещение куда-то справа позади меня. Килир продолжал что-то бормотать.

— Да. А теперь, когда ты успокоилась, приготовься, похо…

Речь Альда прервалась, а я внезапно ощутила холод. Ледяное прикосновение скользнуло по позвоночнику. Что-то подобное я уже испытывала, когда…

— Шиз, ну наконец-то! — в моей голове раздался смутно знакомый голос, тут же принявшийся тараторить. — Это Сидда, если что. Куда ты пропала? Мэб с Линс места не…

Торопливая речь мага воздуха оборвалась на полуслове, и все пространство моей черепушки заняла гудящая пустота.

— Эти… живые, — голос Килира раздался прямо надо мной. Видимо, жрец стоял в изголовье моего ложа. — Вечно пытаются вмешаться, стоит хоть немного переключить внимание… Но теперь, моя милая Шиз, нам никто не помешает.

Жрец снова прижался губами к моему лбу, а я, пытаясь отвлечься от этого омерзительного прикосновения, заметила краем взгляда движение справа. Так, пожалуй, сил у меня пока хватит и на речь. Наверное. Пусть лучше говорит, чем… все остальное.

— Что это?

Я задала этот вопрос без какого-либо уточнения, что именно имею в виду. Пусть сам решает, что в этой комнате вдруг могло меня заинтересовать.

— Это?.. — в голосе мумифицированного лича я уловила нотку удивления. — Ритуальное ложе.

Теперь уже и я это увидела. В отличие от моего, довольно мягкого по виду, наконец-то попавшая в поле моего зрения конструкция из дерева и металла выглядела скорее пыточным приспособлением. Впрочем, не исключено, что отчасти она им и являлась. Зато теперь стало понятно, откуда хруст, шорох и скрежет — ритуальное ложе двигали по деревянному полу четверо скелетов.

— Твой господин пообещал мне не только тебя…

Килир не скрывал своего предвкушения, и от этого становилось тошно. Еще и этот гул в голове… Если Альд что-то сейчас и говорил, то я его не могла услышать при всем желании. А раз так, старательно поддерживаем внешний разговор…

— И что он тебе еще пообещал?

В ответ жрец издал вкрадчивый смешок.

— Посмертие, моя милая Шиз.

— Так ты же… уже.

— Священную форму.

Палец Килира скользнул по моему черепу, мерзко прошелестев от нижней челюсти до скуловой кости. И боли при этом я почему-то не чувствовала. Возможно, потому, что ее вытеснила зарождающаяся злость. Но в этот раз я только приветствовала ее возникновение.

— И ты так уверен, что он действительно это сделает?

— О, похоже, ты плохо знаешь своего господина, моя милая Шиз. Первый ученик, Альдауар Никтур Неззерак Рихс, — жрец произнес имя Альда нараспев, — не из тех, кто не выполняет свои обещания, — и задумчиво добавил: — За что, впрочем, в свое время и поплатился.

— Понятия не имею, о ком ты. В Речах Суртаза…

— Речи Суртаза правдивы не во всем, — ехидно прервал меня Килир.

Скелеты тем временем уже перестали двигать ложе, и теперь оно стояло примерно вровень с моим, примерно в двух-трех шагах справа.

— И об этом, кстати, даже не все жрецы знают, — в голосе мумифицированного лича зазвучало самодовольство. — Точнее, не знает почти никто. Мне потребовалось немало времени и сил, чтобы докопаться до истины многовековой давности…

— Зачем?

— Странный вопрос, моя милая Шиз… — снова этот мерзкий смешок. — Чтобы найти место заточения первого ученика. И… освободить его.

Повторять свой вопрос я не видела смысла. Понятное дело, что с помощью Альда жрец собирался достичь власти, влияния и прочего.

— И весьма ироничным в этой ситуации выглядит то, что ты… нашла это место случайно, насколько я понимаю, — слова Килира сопровождались шорохом и шелестом. Он что… раздевается?! Только этого мне не хватало. — Хотя изначально, сопоставив твои возможности и священную форму, я допустил, что ты — избранный немертвый.

— А это что значит? — мне вспомнилось, что это звание было незнакомо даже Альду.

— Это последняя из Речей Суртаза… — равнодушно протянул Килир, но затем его голос обрел знакомую звучность и глубину. Как тогда, на площади, когда я впервые его услышала. — В самый темный час, когда полчищам иномирцев не будет видно конца, ниспошлю я вам избранного немертвого. Слушайте его, повинуйтесь ему, и он приведет вас… — жрец сделал паузу и будничным тоном добавил, — к миру, процветанию и прочим прелестям.

— Звучит бредово, — голос Альда, к моему несказанному облегчению, прозвучал громко и четко в моей голове, несмотря на все не утихавший в ней гул. — Суртаз ничего подобного не говорил. По крайней мере — в моем присутствии.

— Считается, что Суртаз сказал эти слова своему первому ученику…

Лич появился в поле моего зрения, и я с не меньшим облегчением отметила, что он все же был одет — в длинную, расширяющуюся книзу тунику без рукавов из простой неокрашенной ткани.

— …перед тем, как уйти прочь из нашего мира.

— А что он сказал на самом деле?

Подселенец ответил не сразу. И за полминуты внешней и внутренней тишины жрец успел снова улететь за пределы моего зрения и вернуться, держа в руках что-то круглое и плоское.

— Я не знаю, — наконец, отозвался Альд. — Я не застал уход Суртаза.

— Но на самом деле последняя из Речей Суртаза была написана гораздо позже. Примерно во времена шестого… или седьмого Вторжения, — голос Килира стал задумчивым. — Да, пожалуй, седьмого. Оборона была сложной, и живым требовалась надежда. Что раз уж избранного немертвого все еще нет, значит, есть надежда выжить и без него… И, в свете этого, теперь ты можешь представить мое удивление, когда я увидел тебя.

Жрец издал смешок и присел на край ритуального ложа, перекатывая между пальцами… то ли медальон, то ли какую-то очень крупную монету.

— Откуда он у тебя, моя милая Шиз? — ласковый тон Килира слабо сочетался со зловещей улыбкой, растянувшей его потрескавшиеся губы.

— Приготовься к передаче контроля.

— Кто — он? — я действительно понятия не имела, о чем речь.

— Этот медальон.

Мысленно перебрав содержимое своей сумки, я пришла к выводу, что Килир крутил в руках подарок Милеха. Да что ж это за вещь такая?! Сначала Альд с его «закрой-не трогай-потом», теперь настойчивое любопытство Килира…

— Это… подарок.

— От кого?

— Это так важно?

— Не заставляй меня делать тебе больно, дорогая.

От этих слов веяло неприкрытой угрозой, и мне снова стало страшно. Впрочем, на все еще тлевшую в моей груди злость страх подействовал, будто дуновение ветерка на угасающие угли костра.

— Как будто тебе для этого нужен повод.

— Действительно…

Килир склонил голову к плечу, и от скользнувшего по моим костям взгляда темных — на этот раз — глаз я ощутила омерзение. Больше, больше топлива для злости…

Жрец медленно поднялся в воздух, перестав поигрывать медальоном и просто сжав его в левой руке. Преодолев то мизерное расстояние, которое нас разделяло, он поднялся чуть выше и склонился надо мной. Килир приблизил свое лицо почти вплотную к моему, пальцем свободной руки поддев нижнюю челюсть и прижав ее к верхней и повернув мою голову влево. Боится, что я ему что-то откушу, что ли? Правильно делает. Жаль только, что не могу…

— Будет очень интересно… сравнить ощущения.

Иссушенный язык мумифицированного лича скользнул от подбородка по челюсти к моей правой скуле. Мерзко. Отвратительно. Как же бесит…

— Только в скелетированной форме у тебя не будет языка. Ну это так, к слову.

Как хорошо, что неподвижная челюсть — не помеха для заклинания речи. Как плохо, что я не могу придавать своим словам хоть какие-то эмоции.

— Моя милая Шиз, — выдохнул Килир куда-то мне в висок, — я уверен, что найду ему замену. Тем более, что мне уже не терпится…

От подобной перспективы моя злость полыхнула еще сильнее.

— Передай ему, чтобы начинал уже наконец, — мрачно приказал Альд.

— Ладно. И очень надеюсь, что я не зря тебе верю.

— Аль… Мой господин… — в моем разуме это звучало довольно ехидно, — передает, чтобы ты уже наконец начинал.

Жрец замер, хмыкнул и отстранился, вместе с тем вернув моей голове первоначальное положение.

— Простите, лорд Рихс, я… увлекся, — пробормотал он, перехватывая медальон правой рукой и держа его плашмя напротив моей грудины.

Красивая штучка.

— Не отвлекайся. По моей команде — передаешь контроль.

Из-за того, что лицевая часть медальона была повернута к моей грудной клетке, я не могла хорошо рассмотреть украшение. Успела лишь заметить россыпь синих и белых камней по краю и какие-то письмена. Они начали светиться…

А потом мне стало так больно, что все издевательства Килира показались по сравнению с этим сущей шалостью. Даже когда он оторвал мои ноги. Да я даже умирала не настолько болезненно!

— Контроль, сейчас!

Даже с учетом того, что я была несколько раз предупреждена, приказ Альда все же застал меня врасплох. Потому что злость под натиском боли уже успела улетучиться. Впрочем, возможно, она бы вообще не помогла, так как злилась-то я не на подселенца, в отличие от прошлого раза. Но что, если на самом деле нужна была не злость?

А просто желание, чтобы Альд оказался на моем месте?

А отличным поводом него могла стать раздирающая на части, чудовищная, невыносимая боль. Но из-за нее же мне никак не удавалось сосредоточиться. Я испытывала странное ощущение, будто мое сознание снова отделяется от того, что испытывает тело. Точнее… Даже не сознание. Душа.

— Быстрее, — это короткое слово подселенец будто процедил сквозь зубы.

Ему тоже больно, как мне? Или он улавливает отголосок моих ощущений?

Но так ли важно это сейчас?

Все, чего мне хотелось на тот момент, чтобы боль наконец-то окончилась. И передача контроля над телом была самым простым способом ее прекратить. Нужно… только… захотеть…

Медальон в руке Килира охватило яркое голубое свечение. Это зрелище завораживало, но вместе с тем почему-то пугало.

Возможно, потому, что спустя пару секунд это свечение перекинулось на сочленения моих костей, стирая мертвенную зелень и заменяя ее ледяной синевой. Такой же, какую я видела… в глазах духов.

Ох, Милех. Вот так подарочек ты мне вручил… Указывает на разумную нежить, да, конечно. Категорически так указывает.

Что бы медальон ни делал на самом деле, мне это не нравилось.

Вместе с охватившей меня апатией пришло понимание, что это провал. Слишком изматывающей оказалась боль, момент был упущен.

— Альд… я не могу… не получается, — будь я живой, то наверняка разревелась бы бессилия.

— Вот так берешь и сдаешься, да? — голосе подселенца звенела та злость, которой сейчас так не хватало мне. — Дурная девчонка. Дважды тебя пожалел, и оба раза — напрасно. Ничего нормально сделать не можешь.

Боль схлынула. В первую секунду я даже не поверила, настолько это оказалось неожиданным. Но потом мне стала понятна причина — Альд сам взял контроль над моим телом. Боль от действия медальона с лихвой перекрывала ощущения от перехвата. А теперь я вообще ничего не чувствовала.

— Я…

— Замолчи.

Умолкнуть меня заставил даже не презрительный тон подселенца, а пойманный отголосок его эмоций. Гнев и разочарование. Впрочем, ничего нового он обо мне не узнал. Как и я о себе. Значит, мне оставалось только наблюдать.

Свечение сочленений моих костей уже посветлело под стать медальону, став пронзительно-голубым. Мало того, казалось, уже даже сами кости начали светиться. Альд при этом лежал спокойно и неподвижно, но до меня доносились отголоски продолжавшей бушевать эмоциональной бури и терзавшей мое тело боли.

Кости Суртаза, как он это выдерживает? И скольких сил ему это стоит? И ради чего он вообще это делает? Чего ждет?

И тут правая рука Килира хрустнула, сломавшись сразу в трех местах — в кисти, на полпути к локтю и посередине предплечья.

От неожиданности жрец вскрикнул. Он выпустил медальон, и тот, шлепнувшись на мою грудину, съехал по ребрам и упал куда-то на пол.

— За что?.. — прошептал Килир, пытаясь отстраниться, но этого ему не позволило находившееся в паре шагов ритуальное ложе.

— За нарушение уговора.

Холодный тон Альда резко контрастировал с испытываемым им гневом. Я ощущала его, как огонь, обжигавший мои ребра изнутри. Но, в отличие от прикосновений жреца, этот жар был хоть и не слишком приятным, но не вызывал отвращение.

Жрец же, похоже, растерялся. С ошалелым видом он наблюдал за тем, как подселенец медленно и неторопливо поднял мое тело в воздух и установил его вертикально. Мда, без ног я со стороны, наверное, выглядела довольно комично, но Килиру было не до смеха.

— Нарушение? Мой лорд, что я…

— Сколько костей в человеческих ногах? — прервал его Альд.

Похоже, это явно не тот вопрос, которого ожидал жрец. Глуповато моргнув, он недоуменно уставился на подселенца, левой рукой поддерживая поврежденную правую. Не было заметно, чтобы он испытывал прямо уж такую сильную боль.

— По двадцать шесть в каждой. Но при чем?..

— То есть, вместе — пятьдесят две, — в ледяном тоне Альда скользнули знакомые менторские нотки. — Вычтем частично осыпавшиеся фаланги и плюсневые кости, и допустим, что их осталось примерно сорок на обе ноги.

Мое внимание привлекли пальцы левой руки Килира. Продолжая поддерживать сломанную руку, он начал как-то странно ими перебирать.

— Альд, он…

— Замолчи.

Я снова умолкла, но во мне крепла уверенность, что жрец что-то задумал. Оставалось надеяться, что подселенец тоже это понял.

— Тридцать восемь, если быть точным, лорд Рихс.

— По-твоему, это — несколько? — вкрадчиво поинтересовался Альд.

— Мой лорд, я собирался вернуть их все, как только окончу изучение, — торопливо заговорил жрец. — Если позволите, прямо сейчас…

— Когда прибудет мое новое тело? — подселенец снова не дал ему договорить.

— Через три дня. Я подумал, что этого будет достаточно, чтобы мы… чтобы вы…

— Согласен, достаточно.

Альд ударил без предупреждения, но Килир был к этому готов. Белесая вспышка заклинания упокоения столкнулась с внезапно возникшим золотым щитом и растеклась по нему зеленоватым пятном — не исчезающим, но и не способным достать жреца. Подселенец немедленно отлетел прочь, Килир повторил его маневр, и теперь между ними находились оба ложа. Щит исчез вместе с не сработавшим заклинанием Альда.

Я же тем временем увидела заметно потускневший медальон — он лежал на полу, возле одной из ножек.

— Я ожидал чего-то подобного и понимаю ваше нетерпение, мой лорд.

— Нет, — подселенец качнул моей головой, — не понимаешь.

— Смиренно прошу вас подождать. Всего три дня…

Килир заискивающе улыбнулся. Впрочем, на мой взгляд эта улыбка выглядела довольно вымученной. Видимо, все-таки ему было больно. И поделом этой твари.

Но что за новое тело имел в виду Альд? И о чем говорил жрец, что трех дней будет достаточно? Возникшие по этому поводу догадки меня совершенно не радовали.

Так, что говорил подселенец? Верить и подчиняться. И молчать, да. В любом случае, Шиза, большей глупости, чем рвануть на помощь парящему напротив тебя мерзцавцу, ты все равно уже не сделаешь.

От размышлений меня отвлек хруст за дверью справа. Альд едва заметно дернул черепом.

— Зачем?

Дверь открылась, в проеме показался скелет.

— Чтобы убрать ненужное ложе, — Килир произнес это, как само собой разумеющееся. — Теперь, когда тело Шиз под вашим контролем, оно больше не понадобится. Ведь перемещение вашей души можно завершить и на оставшемся.

— Замечательно.

Что значит — замечательно?! Мне пришлось приложить серьезное усилие, чтобы не задать этот вопрос тут же.

А затем я ощутила, как через мое тело пронесся поток энергии. Бледно-золотистое свечение вокруг успевших войти в комнату четверых скелетов вдруг стало отливать еще и зеленцой. Неужели?..

Килир дернулся, бросив взгляд на скелетов. Это оказалось ошибкой. Стоило ему отвлечься, как Альд снова ударил. Заклинание упокоения снова натолкнулось на преграду в виде щита, но скелеты тоже не стояли на месте. Они явно двинулись к жрецу, находившемуся у противоположной от нас стены. Подселенец действительно их переподчинил!

— Мой лорд, я не думал, что вам так дорого это тело, — торопливо заговорил Килир. — Именем Суртаза, я верну все кости до единой. Мой мастер…

Вместо ответа Альд ударил чистым потоком энергии. Я увидела его, как ядовито-зеленое копье, и оно разнесло щит в клочья, отбросило жреца и с хрустом впечатало его в стену. Хотя, возможно, это захрустели кости скелетов, которых в тот же миг откинуло остатками щита.

Подселенец прошипел какое-то заклинание. Килир дернулся, изогнулся дугой, продолжая висеть в воздухе и касаясь стены затылком и пятками босых ног.

— Твой костоправ… — тон Альда был сдержанно-вкрадчивым, но я уловила отголосок его эмоций. Разочарования я не почувствовала, а вот гнев уступил место холодной ярости. — Оставил для тебя пару осколков ее костей, не так ли?

— Я не понимаю, о чем…

— Лжешь. Думаешь, я не понял, каким образом ты воздействовал на нее после боя?

Интересно, и как же? И при чем тут мои кости?

С хрустом сломалась вторая рука жреца. Но на этот раз он даже не вскрикнул.

— Я не знал, чего ожидать… — глубокий и звучный голос Килира обрел мученическую хрипотцу, — мне нужен был гарантированный способ…

— Сколько у тебя осталось осколков?

— Ни одного… Я не хотел настолько рисковать… Чтобы нельзя было отследить… Поэтому взял всего один…

— Предусмотрительно… — произнес Альд. Не прозвучи это слово настолько презрительно, наверное, можно было бы счесть его похвалой. — Ведь кости действительно любят счет… — его голос стал задумчивым.

От того, насколько зловеще прозвучала любимая поговорка моего первого наставника, мне вдруг стало жутковато. Рассыпавшиеся от удара скелеты тем временем снова начали собираться обратно. Ведь их просто разбили, но не упокоили.

— Кстати… ты же можешь обрести скелетированную форму и без души, — будничным тоном сообщил подселенец. — Почему не обрел?

Мучительно изогнутый жрец издал горький смешок.

— Вы прекрасно… знаете ответ… мой лорд.

Подчиненные воле Альда скелеты тем временем оттащили прочь мое ложе и приставили его к стене у двери. Оставшийся на полу медальон уже совсем погас и теперь выглядел, как обычное украшение.

— Да, действительно. Дело явно не в страхе перед болью…

Издевательски хмыкнув, подселенец повел головой, осматривая комнату.

В углу обнаружился высокий и узкий столик на колесиках, на котором я увидела знакомую коробочку. Видимо, ее же искал и Альд. Подлетев, он взял ее в мои руки, раскрыл, а затем вернулся к медальону и быстро подхватил его, будто он был чем-то то ли противным, то ли опасным. Во время хлопка крышкой я уловила отголосок эмоции. На фоне холодной ярости мелькнуло удовлетворение.

А следом — всплеск энергии.

— Не дергайся, — предупредил Альд. — Я сейчас решаю, что с тобой делать, так что… Направленное на меня колдовство сейчас не в твоих интересах.

Килир ничего не ответил, просто прикрыл глаза, видимо, ожидая своей участи. Или момента, чтобы ударить или улизнуть. Видимо, подселенец подумал примерно то же, потому что четверка скелетов стала между ним и мелко подрагивавшим телом — жрец продолжал висеть в воздухе в позе, казавшейся мне все более нелепой. Сам же Альд тем временем вернул коробочку на стол и принялся осматривать, что на нем было еще.

Предметов оказалось немного — большая шкатулка с плошкой крышкой, занимавшая две трети столешницы, и несколько стоявших на ней склянок. Аккуратно переставив баночки на стол рядом, Альд провел рукой над шкатулкой и, удовлетворенно хмыкнув, открыл ее.

Я похолодела, увидев содержимое. Щипцы, ножи с короткими и длинными лезвиями разных форм, какие-то спицы — обычные, зазубренные и с крючками на концах. Неужели все это предназначалось для меня?

— Замечательно, — удовлетворенно произнес подселенец, закрывая шкатулку и подхватывая на руки. Видимо, она была довольно увесистой. — Вижу, ты приготовил все инструменты.

Он обернулся, глядя на жреца. Тот ответил лишь вымученной улыбкой, не открывая глаз. Скелеты тем временем начали перетаскивать ритуальное ложе в центр комнаты. По сути, просто сместили его на пару шагов.

— Знаешь, в чем ирония этой ситуации? — задумчиво проговорил Альд, подлетая к ложу и поворачивая голову, видимо, внимательно его осматривая. — В том, что девчонка справилась бы и без меня, обладай она должным опытом и выучкой.

Я не верила тому, что слышала. Интересно, он действительно так считает? Или это просто еще один способ уязвить Килира?

— А вот с тобой ситуация сложнее… — добавил подселенец и поставил шкатулку в изголовье ложа. — Как минимум, потому, что у меня нет никакого желания тебе помогать.

— Мой лорд… но наш договор…

Мне показалось, что с этими словами жрец попытался выпрямиться, но Альд пренебрежительно дернул рукой, и Килир рывком оторвался от стены и полетел к ложу.

— Договор, — зловеще отозвался подселенец. — Да, договор у нас был. И раз уж ты счел допустимым трактовать его, как тебе заблагорассудится, то и я сделаю…

Ранее не замеченные мной кожаные ремни захлестнулись вокруг запястий, щиколоток, талии и лба упавшего на ложе жреца. Причем руки легли неправильно, локтями вверх — перекрутились в местах переломов.

— …то же самое.

— Лорд Рихс… — впервые в голосе Килира я услышала страх.

— Я же всегда выполняю свои обещания, не так ли? — Альд произнес эти слова почти ласково. — Но я не помню, чтобы обещал тебе что-то, кроме получения высшей формы.

Меня настигло осознание того, что подселенец собирался делать с личем. Конечно, Килир был моим мучителем, и я отчаянно желала ему смерти. Но от настигшего меня отголоска эмоций Альда мне стало страшно. На смену ярости пришло злое веселье. А еще страшнее мне было от того, что вместе с ним я уловила еще и предвкушение. Подселенца забавляло то, что он собирался сделать.

Страх явно придал Килиру сил. Не знаю, как Альд удерживал его на месте, но жрец вполне бойко забился в путах, хоть почему-то и не колдовал. Не говоря при этом ни слова.

— А высшую скелетированную форму, как я уже говорил, можно получить и без переселения моей души в твое тело, — холодно добавил подселенец, проводя костяным пальцем по рукояткам ножей.

Наконец, он выбрал один — с длинным, чуть изогнутым лезвием. Килир забился на пыточном ложе еще сильнее. Все так же молча.

— Альд, не надо! — взмолилась я.

— Кажется, я просил тебя помолчать.

— Просто убей его! Ну что тебе стоит? Зачем пытать? Альд, ну пожалуйста!

Подселенец не удостоил меня ответом. Я услышала похрустывание за его — моей — спиной. Видимо, скелеты переместились ближе к двери, чтобы при необходимости перехватить непрошеных гостей. Моя догадка оказалась верной. Они в буквальном смысле перегородили собой дверной проем. Я увидела это, когда Альд сместился в сторону, зависнув в воздухе слева от распростертого на ложе жреца. Похоже, Килир понял, что сопротивление бесполезно. Даже глаза прикрыл.

— Знаешь, я никогда не делал этого для мумифицированного лича. Сам понимаешь, никто из них не горел желанием попадать в мои руки…

Будь я живой, от мурлыкающего тона Альда у меня бы побежали мурашки по коже. Кости Суртаза, да он же маньяк не хуже Килира…

— Ведь скелетирование — это… деликатный процесс, — вкрадчиво добавил подселенец. — Но будь уверен, я постараюсь быть аккуратным. Ты даже не потеряешь сознание.

Тело жреца охватила мелкая дрожь. И я прекрасно его понимала. Но не сочувствовала.

— Возвращайся в убежище, — холодно приказал Альд. — Дождись меня там.

Так, кресло и скрип половиц. Одна… две…

Хриплый вскрик Килира эхом донесся до меня одновременно с громким скрипом пятой половицы.

Глава 8. Осколки прошлого

Тьма, окутавшая меня при переходе в убежище, расступаться не желала. И только спустя примерно минуту я обнаружила, что просто сижу, крепко зажмурившись. А еще — забившись вглубь кресла и сжавшись в комочек.

Впрочем, открытие глаз не слишком помогло.

В убежище действительно царила тьма, правда, не кромешная. Потому что вскоре я начала различать очертания окружающих предметов. Это не было похоже на заклинание ночного зрения, тем более, что я его не применяла. Просто глаза привыкли — знакомое по прижизненному существованию ощущение.

Альда поблизости не было. Впрочем, ничего удивительного, ведь подселенец приказал мне дождаться его здесь. Интересно, насколько долго придется ждать?

Минуты тянулись медленно. По крайней мере, мне так казалось. Учитывая то, что никакой возможности засечь время не имелось, я ориентировалась на внутренние ощущения. Мне стало скучно минут через пятнадцать. Учитывая то, что царивший вокруг мрак на этот раз казался вполне уютным, мою голову посетила шальная идея.

Пока нет Альда, я могла изучить дом. Ведь никого, кроме меня, в нем нет. По крайней мере, пока что.

Закопошившееся внутри любопытство столкнулось с каменной стеной здравомыслия. Это чужая память. Воспоминания, в которых мне, по большому счету, не место. Что скажет Альд, обнаружив меня, например, в своем кабинете?

Но я же не пойду туда специально, правда? Хотя бы потому, что понятия не имею, где он находится. Так что если вдруг и наткнусь на что-то личное, то только случайно…

Впрочем, мое любопытство просто так сдаваться не собиралось. Ведь если я не хочу наткнуться на чью-то личную комнату, то почему бы не заглянуть в приемную — заведомо открытую для других территорию?

Здравомыслие побурчало-поскрипело, но неохотно согласилось с тем, что из двух зол это — меньшее.

Я осторожно опустила стопы на ковер. Удивительно, но теперь мне не было холодно. Интересно, что изменилось?

Сверху заскрипели половицы. Задрав голову и прищурившись, я посмотрела на видневшиеся в сумраке перила — вдруг покажется домовник. Но если он и подходил к ним, то оставался совершенно невидимым. Впрочем, откуда мне знать, вдруг Альд запомнил этот звук и перенес его, но без внешнего облика духа своего дома?

Хотя посмотреть на рыжика было бы любопытно. Может, сначала заглянуть на второй этаж? Просто подняться по лестнице, осмотреться — и тут же вниз… Формально же я не покидаю комнату, которая просто состоит из двух уровней.

Ощущая жгущий пятки азарт, я поднялась на ноги. Действительно, удивительно — ни холода, ни слабости. Точно что-то изменилось. Возможно, это какое-то воздействие медальона? Надо будет спросить у Альда. Когда он вернется…

Ай!

Кости Суртаза, ну кому пришло в голову делать ножки кресла изогнутыми в самых неожиданных направлениях?! Еще и выступающими за пределы спинки! Тихо, но совершенно нецензурно пожелав долгой жизни наверняка давным-давно почившему мастеру, дальше я пошла, держась на почтительном расстоянии от любой мебели. Лишних мизинцев у меня не водилось не только в реальности.

Стоило добраться до стеллажей, и дальше я просто проследовала вдоль их изогнутого полукругом ряда. Скользя беглым взглядом по находящимся на их полках предметам, я не без удивления отметила, насколько они выглядели… разными. Потрепанная кукла соседствовала с парой ножей. При виде последних я невольно вздрогнула, вспомнив, чем прямо сейчас в реальности занимается подселенец моими руками. Следом мой взгляд наткнулся на закрытую чернильницу и лежащее рядом с ней длинное перо. Цвет в сумраке разобрать я не смогла, только то, что оно было темным. Бусины, косточки, какие-то травинки… И книги, свитки и просто стопки листов пергамента.

Я зацепилась взглядом за листок пергамента, лежавший отдельно, рядом с очередной чернильницей и палочкой для письма. У моего первого наставника была такая: длиной с мою ладонь, деревянная, с металлическим наконечником. Клох говорил, что такому перу сносу нет, в отличие от обычного. А мне оно казалось таким неудобным…

Заметив, что на листке что-то написано, я ощутила новый укол любопытства. Прочитать или следовать изначальному плану и подняться на второй этаж? Но чтение в темноте — такое себе развлечение, вот если бы чары ночного зрения работали… А почему бы не попробовать?

Удивительно! Чары подействовали. Значит, решено. Осторожно сдвинув чернильницу с уголка, я взяла в руки пергамент.

Итак, что там у нас… В смысле, у него. Наверняка какая-нибудь заумная скукотища. Но первые же строчки, написанные тонким и ровным почерком, меня удивили.

Альд, ну пожалей ты тетушку Мо! Что тебе стоит пять минут послушать ее нытье, спросить о здоровье, что-нибудь посоветовать от ее вечной мигрени и дальше отправиться по своим неотложным некромантским делам? Она тебя три года не видела!

Ха, получается, не одной мне пришло в голову так сократить имя подселенца! Ну удобно же, чем полная форма или… как его там… Дауар, да. Альд — и Альд. Коротко и ясно.

Следующие строки, судя по содержанию и изменившемуся почерку, были написаны подселенцем.

Я предпочел бы не видеть ее еще столько же. Я понимаю, что где-то в глубине души она беспокоится обо мне. Но пять минут ее болтовни по степени воздействия на мой разум сравнимы со встречей с химерой. И, как ты знаешь, Ли, я бы предпочел химеру.

Я невольно хихикнула. Теплые и доверительные родственные отношения — вечная тема на все времена.

Интересно только, зачем они так переписывались? Неужели Альд со своей сестрой лицом к лицу не мог поговорить? Или по мыслесвязи? И если нет, то почему? Я перевела взгляд на следующие строки, написанные, очевидно, рукой Алианны.

Я понимаю, что ты ее недолюбливаешь. Но мне она уже плешь проела своим бурчанием на тему «ой, тебе почти пятнадцать, а ты даже не помолвлена, что за молодежь пошла». Ну ты понял. Так что давай, братец, подкинь ей тему для сплетен к следующему слету родни.

Помолвка в пятнадцать? Я презрительно фыркнула. Даже в моих сельских краях этим раньше шестнадцати не заморачивались. Тетушка действительно была… беспокойной особой, похоже. Хотя, мало ли, какие обычаи бытовали много сотен лет назад, еще и в столице. Интересно, что ответил Альд?

Ничего не обещаю. Не уверен, что успею вернуться. На границе неспокойно. Но об этом пока — никому.

Ответа Алианны я не увидела, оставшийся небольшой участок пергамента был чист. А помня о словах самого Альда о том, что этот дом воссоздан в том виде, каким он его запомнил незадолго до своей смерти… В общем, тетушка Мо если и увидела своего племянника, то явно не в том виде, в котором ожидала.

Ощущая непонятную щемящую грусть, я вернула пергамент на место и поставила чернильницу на уголок листа. Подниматься наверх почему-то расхотелось.

Интересно, сколько прошло времени? Сколько Альд собирается держать контроль над телом? Может, действительно заглянуть в приемную? Или выйти на улицу, подышать свежим воздухом, так сказать, раз уж в кои-то веки нормально себя чувствую?

Неожиданный приступ боли сложил меня пополам. Не успей я опереться о стеллаж, то наверняка упала бы на пол.

Ну вот, сглазила.

Боль тем временем продолжала нарастать. Она была похожа на тугой колючий клубок, перекатывающийся в животе и цепляющий внутренности длинными острыми иглами. И этот клубок медленно, но верно увеличивался в размерах, одновременно с этим поднимаясь к грудной клетке.

Да что происходит-то?

На миг мне показалось, будто комнату осветила яркая голубая вспышка. Но она совпала с особо болезненным уколом в подреберье, так что возможно, это у меня побелело в глазах.

Тяжело дыша, я с трудом сделала пару шагов к ближайшему креслу. Вцепившись рукой в его спинку, сделала усилие и обошла сбоку, чтобы в следующий миг неловко усесться, ударившись бедром о подлокотник. Боль от удара на миг даже показалась приятной, заглушив мучительные уколы внутри грудной клетки — колючий клубок, казалось, уже переместился туда. Я подтянула ноги, забравшись в кресло целиком. Вроде бы, так боль ощущалась не настолько сильно.

Да что ж такое-то? Хватая ртом воздух, я поняла, что задыхаюсь. На задворках разума тихо зашелестела поднимающаяся волна паники.

Так, Шиза, успокойся. Альд сказал тебе дождаться его здесь.

И тебе определенно, категорически, прямо-таки совсем-совсем не хочется видеть, что он там сейчас делает с Килиром.

Поэтому ты дождешься Альда здесь, и точка.

Сосредоточившись на каждом вдохе под постоянное повторение этих простых мыслей — возможно, даже вслух — я вскоре отметила, что боль пошла на убыль. Облегченно откинула голову назад, чуть не ударившись затылком о край невысокой спинки кресла.

Открыла глаза.

Опираясь о перила, Альд бесстрастно смотрел на меня со второго этажа.

Дождалась. И что дальше?

Задать вслух этот вопрос я не успела: Альд убрал локти с перил и, судя по скрипу половиц, неторопливо направился к лестнице. Его молчаливость при этом одновременно и радовала, и беспокоила. Не было нотаций, но и его настроение оставалось совершенно неясным. И то ли лестница оказалась длиннее, чем я ожидала, то ли Альд очень медленно по ней спускался, но к моменту, когда он наконец сошел вниз, я уже успела занервничать. А первые слова и вовсе заставили напрячься.

— Итак… — ровно произнес он, сойдя с последней ступеньки и опираясь о столбик перил. — Теперь, по поводу тебя…

— Надеюсь, меня… ты не будешь пытать? — я неловко усмехнулась, на самом деле понятия не имея, чего ожидать от подселенца в таком состоянии.

— Нет, не буду.

Спокойный ответ вселял надежду, что это действительно так. Но сама интонация беспокоила допущением того, что подобный вариант Альд действительно мог рассматривать. Суртаз знает, что там в его голове творится.

— Это… радует, — кажется, при этом я улыбнулась еще глупее. Ну и ладно.

— Если ты считаешь, что произошедшее со жрецом доставило мне удовольствие…

Подселенец сделал небольшую паузу, видимо давая мне возможность понять, что же я на самом деле считаю по этому поводу.

— То ты права, пожалуй, — снова пауза. — Доставило.

Интересно, мне сейчас показалось, или у него на лице мелькнуло что-то вроде задумчивости? Будто он сам еще до конца не понял, понравилось ему или нет. Или это была усталость? А еще Альд почему-то показался мне бледнее обычного, хотя под чарами ночного зрения это нельзя было утверждать наверняка.

— Не замечала за тобой склонности к издевательствам. Ну, если не считать ментальных.

Подселенец на секунду прищурился, а затем дернул уголком рта в мимолетной кривой усмешке, но в следующий же миг снова натянул на лицо прежнее непроницаемое выражение.

— У каждого есть предел терпения, — тихо ответил он. — И я не горжусь тем, что сделал… — подселенец поднял глаза и заскользил взглядом по стеллажам за моей спиной. — Но и не жалею. Это был интересный опыт.

— Ты о скелетировании мумифицированного лича?

— И это — тоже. А теперь кыш из моего кресла.

Мне понадобилось несколько секунд для осознания сказанного. Его кресло? Только теперь я поняла, что сижу там, где до этого обычно сидел подселенец.

— Как будто оно чем-то отличается от остальных…

Не то чтобы мне хотелось сидеть именно в этом кресле, но выпрямляться было боязно — вдруг боль вернется. Осторожно опустив ноги на ковер, я прислушалась к своим ощущениям. Вроде бы все нормально.

Хм, а удобное ведь кресло. Будто более просторное, что ли.

— Жи-ве-е.

Теперь я окончательно удостоверилась в том, что Альд выглядел усталым. Продолжая опираться о столбик, он смотрел на меня из-под полуприкрытых век с выражением вежливого ожидания.

— Да иду я, иду.

Удивительно, но мне удалось ничего не задеть и ни обо что не удариться.

— Может ты… светляков зажжешь? — я поерзала, устраиваясь поудобнее в кресле, которое можно было условно назвать моим. Да, оно определенно было меньше по размеру, странно, что внешне это не было заметно.

— А зачем? — равнодушно поинтересовался подселенец, занимая свое место. — Насколько я могу судить, ты сейчас прекрасно ориентируешься в темноте.

— Кстати, а что изменилось?

— О чем ты? — Альд внимательно посмотрел на меня.

— Ну… Я стала иначе ощущать себя в убежище.

— И в чем разница?

— Я перестала мерзнуть, меня уже не пугает темнота, сработало заклинание ночного зрения…

Подселенец едва заметно кивал моим словам, соглашаясь то ли с ними, то ли с какими-то своими мыслями.

— Поэтому и подумала, что что-то изменилось, — подытожила я.

— Действительно, что-то изменилось… — протянул Альд.

— То есть, ты не знаешь?

— В принципе, знаю. Но понятия не имею, как бы это тебе объяснить.

— Ну… не знаешь, как объяснить, тогда говори, как есть, — я пожала плечами. — Вдруг пойму.

— Это… займет немало времени, — задумчиво произнес подселенец.

— А я, похоже, никуда и не тороплюсь, — мне удалось выдать самую невинную из своих улыбок. Судя по высокомерной ухмылке Альда в ответ, вышло традиционно так себе. — Кстати, еще кто-то когда-то мне обещал рассказать о занятном медальончике в коробочке…

Подселенец мученически закатил глаза.

— Так что я слушаю о-о-очень внимательно, — на этот раз моя улыбка даже почти не была злорадной. Ну разве что так, самую малость.

— Ладно… — Альд вздохнул. — Тем более, что это все равно связано…

Он побарабанил пальцами по подлокотникам.

— Как ты уже поняла, надеюсь, — подселенец одарил меня саркастической улыбкой, — канцелиар подарил тебе не простое украшение.

Я молча кивнула.

— Я очень… удивился, увидев этот медальон. Еще более редкий осколок прошлого, чем кристаллы-накопители… В мое время такой амулет называли Последней Милостью.

— Очень интересно, хоть пока и не особенно понятно.

Подселенец устало посмотрел на меня, я пожала плечами. Или мне нужно было молчать на протяжении всего разговора?

— Он действительно указывает расположение разумной нежити в определенном радиусе. Но это, пожалуй, самая безобидная и, можно сказать, редко используемая его возможность, — Альд помолчал, снова забарабанив пальцами по подлокотнику какой-то одному ему известный рваный ритм. — Куда чаще его использовали, чтобы упокаивать личей.

— Чего-о?

Видимо, мое удивление было настолько выразительным, что подселенец не удержался от улыбки. Печальной, измученной.

— Суртаз предусмотрительно позаботился об оружии, способном совладать с могущественной нежитью, если в этом… Возникнет необходимость. Мало того, это оружие он отдал живым. Небольшой и тщательно отобранной группе людей, как он сказал.

— То есть, Милех…

— Таким образом он рассчитывал создать своего рода паритет, — Альд продолжил рассказ, проигнорировав мои слова. — Личей мало, они могущественны и практически бессмертны. Живые — слабы, смертны, но многочисленны. Обе стороны занимаются своими делами и при необходимости приходят на помощь друг другу. Но если лич легким взмахом руки может убить десяток-другой, а то и сотню человек разом… То кто сможет убить лича?

Глаза подселенца сверкнули зеленцой, а губы растянулись в хищной улыбке.

— Конечно, скоординированная команда стихийных магов может его вымотать, но жертв будет много. Куда менее вероятный вариант — убийцей может стать другой лич… или живой некромант. Но его еще нужно найти и убедить. И самому выжить при этом. Потому и возникла необходимость в таких… охотниках.

— Необходимость? — осторожно поинтересовалась я.

— Да, — ответ Альда прозвучал глухо. — Печальная ирония состоит в том, что даже высшая посмертная форма не защищает от безумия. Да, некромант может достойно перенести перерождение, не став мертварем, и последующие несколько лет демонстрировать абсолютную адекватность. А потом, в какой-то момент…

Подселенец замолчал и развел руками.

— Вдруг оказаться монстром, опасным для окружающих.

В моей голове зашевелилась робкая догадка. Спросить или нет? Ох, рискованно…

— К тебе применили эту… Последнюю Милость? — еще осторожнее спросила я.

— Нет, — Альд усмехнулся, — со мной поступили куда более… изощренно. Но я сейчас говорю о медальоне. Примерно с полсотни таких были розданы лично Суртазом разным людям, чьи имена не были известны ни ученикам Первого Некроманта, ни их собственным ученикам, ни кому бы то ни было еще из бессмертных. Но при этом мы знали, что начни кто из нас злоупотреблять обретенной властью — и за ним могут прийти, — подселенец скривился, — можно сказать, что это знание пошло на пользу не всем. Но зато в первую пару лет выявились слабые звенья, которые нам удалось устранить самостоятельно.

Я невольно поежилась от того, насколько равнодушно Альд сообщил об убийстве личами своих же сородичей.

— Печальная необходимость, да. Стоит ли говорить, что мало кто из бессмертных обрадовался новости о существовании такого оружия. И, насколько мне известно, за живыми началась охота. Неофициально, конечно же. В целом, причину ее начала я считаю достаточно здравой — мало ли, в чьи руки попадет очередной медальон… Но в итоге это привело к тому, что было найдено всего два или три экземпляра, а куда делись остальные… — подселенец снова развел руками. — Магия их не отслеживала, а проверять каждого жителя столицы и прилегающих земель… Это было нецелесообразной тратой времени даже для тех, у кого в распоряжении целая вечность. А там очередное Вторжение подоспело, а что было дальше — я уже и не знаю.

— А что Суртаз? Неужели он не пытался защитить людей, которым доверил амулеты?

Альд неожиданно рассмеялся. Глубокий грудной смех, в котором ощущалась изрядная толика горечи, эхом отразился от сводчатого потолка. Я поежилась.

— Знаешь, как бы кощунственно это ни звучало, но у меня не раз и не два складывалось впечатление, что он просто… Развлекался. Он исследовал наш мир со скрупулезностью фанатичного ученого, но при этом обладал настолько… своеобразным характером, что не всегда было понятно, ради чего он совершает то или иное действие. Зачастую за его экспериментами обнаруживался тонкий расчет и завидная прозорливость. Но куда чаще причину своих действий он пояснял всего двумя словами… Если вообще пояснял, конечно.

Подселенец усмехнулся, глядя на меня.

— И слова эти, — добавил он через пару секунд. — Так надо.

Слова Альда меня откровенно озадачили. Во всех легендах — да даже в тех же Речах — Первый Некромант всегда описывался бесконечно могущественной и мудрой личностью, бесстрастным защитником живых и непоколебимым владыкой бессмертных. Упомянутая подселенцем склонность Суртаза к необъяснимым экспериментам, конечно, не слишком противоречила этому, но ощущалась какая-то… нестыковка. Недосказанность. Я заметила, что Альд со сдержанным интересом наблюдает за мной.

— Что, тоже кажется довольно странной эта черта?

Опять он мой мыслительный процесс по лицу читает, похоже…

— Ну… Жрецы всегда описывали его таким идеальным и непогрешимым, — растерянно протянула я, — что мне сложно сказать, странная она или нет. Просто как-то не укладывается в голове.

— На самом деле все достаточно очевидно, — подселенец перевел взгляд на ковер у моих ног. — По крайней мере, для меня. И никакого противоречия на самом деле нет.

Повисло молчание.

— И?.. — я не выдержала первой. — Может, поделишься своими выводами?

— Не помню, говорил я тебе или нет…

При этих словах я скептически подняла бровь. Чтобы Альд — и что-то не помнил?

— Но в какой-то момент у меня сложилось впечатление… Что ему все равно. Первый Некромант просто делал то, что его интересовало. Изучал наш мир, адаптировал свои заклинания под его особенности, экспериментировал с живой и мертвой плотью. А появление учеников, последователей, спасение людей — это так… — Альд сделал паузу и добавил уже тише и печальнее, — побочный эффект. Который мог случиться, а мог и не случиться. И оба варианта Суртаза устраивали примерно одинаково.

— Как-то это вообще не вяжется с образом спасителя и благодетеля…

— Именно, — подселенец поднял взгляд на меня и криво ухмыльнулся, — и я в свое время фатально ошибся, поделившись этими выводами с… — Альд осекся и отвел глаза, — доверенным человеком. И то, что Суртаз никак не помешал последовавшим за этим событиям… Только окончательно утвердило меня в этом выводе.

Зыбкая, очень зыбкая почва. Но раз уж у нас тут вечер… ночь или какое-то там другое время откровений, а подселенец удивительно разговорчив, то почему бы и не спросить…

— Он тебя наказал?

— Нет, — ответ Альда был ровным и безэмоциональным, — он поступил в своей типичной манере. Просто не вмешивался и наблюдал за тем, что выйдет из всей этой возни. Не нарушал чистоту эксперимента. Впрочем, возможно, с его точки зрения это и было наказанием. Но… — подселенец презрительно поморщился, — это вряд ли.

В этот момент Альд мне почему-то напомнил ребенка, обиженного безразличием родителей, но старательно делающего вид, что все в порядке. А еще возникло стойкое ощущение, что он о чем-то недоговаривал. Либо я что-то недопоняла. В общем, равновероятные возможности. В моей голове взвился рой вопросов, и я наугад ухватилась за первый попавшийся.

— А если ему, как ты говоришь, было все равно… Ты не пробовал у него спросить, чем он на самом деле руководствовался?

— Не успел, — подселенец качнул головой. — Долгое время я держал свои мысли при себе. После моих неосторожных слов все закрутилось настолько быстро, что увидеться с Суртазом я просто не успел. И только потом уже до меня дошли слухи, что он покинул наш мир.

— Мда… — протянула я. — А кому ты…

— Собственно, если… — Альд не дал мне договорить, — когда я получу новое тело, то хочу его найти.

Несколько секунд я растерянно смотрела на подселенца, пока до меня не дошел смысл его слов.

— Ты хочешь найти Суртаза?

— Да.

Подкрепленный кивком мрачный ответ окончательно уверил меня в нереальности происходящего. Начиная с того, что Альд вот так просто, хоть и с недоговорками, рассказывает о своем прошлом — и заканчивая бредовой, безумной, невероятной идеей найти Первого Некроманта, сгинувшего… Ушедшего много сотен лет назад в неизвестном направлении. И не факт, что до сих пор живого, если такая характеристика применима к древнему личу.

— Ты с ума сошел, — я подытожила вслух свои умозаключения.

— Мне это и при жизни нередко говорили, — подселенец невозмутимо пожал плечами. — Со временем я научился воспринимать такие слова, как комплимент.

— Но как ты собираешься его искать?

— У меня было время об этом подумать, а подаренная тебе Последняя Милость только облегчит мне поиски.

Комментарий относительно того, с чего это Альд вдруг решил, что я отдам ему медальон, мне почему-то озвучивать не хотелось. Или он рассчитывает на мою компанию в поисках? Ох, зря…

Вместо этого я задала другой вопрос.

— А с чего ты взял, что амулет укажет на Суртаза?

— Ну он же разумная нежить.

При этих словах подселенец как-то нехорошо так улыбнулся. А меня осенила неожиданная догадка.

— Ты что, решил его убить?

Теперь уже Альд посмотрел на меня, как на умалишенную.

— Нет, конечно же, — ответил он, — как тебе вообще такое в голову могло прийти?

— А ты не допускаешь, что он мог уже сам упокоиться?

— О, это вряд ли… Но даже если и так, — глаза подселенца снова полыхнули зеленцой, — значит, будем искать останки…

— Будем? — переспросила я, сделав ударение на окончании.

— Буду, будем — не важно, — отрезал Альд. — Сначала тело. Сколько там его еще ждать… — подселенец прищурился и откинул голову назад, и мой взгляд невольно зацепился за шрамы на его шее, — около двух суток.

— Ты целый день пытал Килира? — я точно помнила, что жрец говорил о трех днях до приезда его… племянника, кажется. Или кого там ему удалось вызвать.

— На самом деле процедура заняла двадцать восемь часов, из которых двадцать два Килир пробыл в сознании. Еще пять он был просто… жив, — некромаг снова сел ровно, снисходительно усмехнулся и аккуратно поправил чуть задравшийся рукав мантии, — а последний час я потратил на то, чтобы привести комнату в состояние, которое бы не выбило твою душу обратно в убежище сразу же по возвращении в реальность.

Подселенец произнес это таким будничным тоном, будто рассуждал о… погоде, например. А не о расчленении мумифицированного лича или что он там Альд с ним делал.

— Очень… любезно с твоей стороны.

Представлять состояние комнаты до словесно завуалированной уборки мне не хотелось. Как стало после — и так увижу. А удивляться тому, насколько по-разному течет время в убежище и в реальности, я уже даже почти перестала, кажется.

— Ну, допустим, приедет этот… тело. И что дальше?

— А вот тут мне понадобится твоя помощь.

Ответ прозвучал неожиданно зловеще, и я буркнула первое, что пришло в голову.

— Обычно о помощи просят иначе.

Прозвучало настолько грубо, что мне даже как-то неловко стало. Альд, видимо, тоже этого не ожидал. Он медленно моргнул и молча посмотрел на меня, как на какую-то букашку. А я запоздало вспомнила о том, что после всего случившегося мне очень неплохо было бы вести себя поадекватнее. Хотя бы потому, что подселенец все еще способен перехватывать контроль над моим телом.

— И-и-извини, — кажется, этим блеянием я прямо-таки совсем не улучшала ситуацию, но тут уж получалось так, как получалось, — я просто…

— Будем считать, что я этого не слышал, — Альд не дал мне договорить, и по его резко похолодевшему тону я поняла, что время откровений прошло. — Когда приедет новое тело, и если оно меня устроит, нужно будет кое-что сделать… А потом ты используешь Последнюю Милость.

— Но там же…

— О том, как использовать амулет, я расскажу тебе перед самой процедурой. Потому что, как показывает практика, — ядовито добавил подселенец, — давать тебе инструкции загодя — бессмысленно, ты их все равно забываешь.

— Но там же будет живой человек, — скороговоркой выпалила я, чтобы на этот раз Альд не смог меня прервать, — а ты говорил, что амулет используется для убийства личей.

— Одно другому не мешает. Последняя Милость вытягивает душу. Ну или то, что от нее осталось. Это смертельно для любого тела, хоть живого, хоть восставшего. Если в нем, конечно же, — некромаг саркастически улыбнулся, — только одна душа.

Я вспомнила невыносимую боль, сопровождавшую использование медальона. Получается, ощущения меня тогда не обманули.

— Погоди… Если Килир знал, что это за артефакт… И если он знал, что в моем теле — две души… То чью именно он хотел вытянуть?

— Мою, конечно же.

— А если бы вытянул?

— Душа остается в амулете, пока не будет освобождена тем или иным способом. Например, помещением в другое тело.

На это я не нашлась, что ответить. То ли подселенец опять надо мной издевается, то ли он согласился на очень рискованную для себя авантюру, отдавая себя в руки Килира, то ли сам Килир — просто дурак.

— Видимо, жрец посчитал меня окончательно сошедшим с ума наивным идиотом, раз решил, что я соглашусь просто так попасть в его руки, позволив затянуть себя в амулет, — подтвердил мою догадку Альд.

— Вряд ли он не понимал, что вначале вытягивал не твою, а мою душу.

— Наверняка понимал, и раз он не забеспокоился, то такой вариант его вполне устраивал. Потому что тогда твое тело перешло бы в полное мое распоряжение. Не без ограничений, конечно, и до определенного момента… И именно поэтому я так долго тянул, — подселенец снова забарабанил пальцами по подлокотнику, — чтобы он поверил в то, что вытягивает тебя. Затем я делаю для него все необходимое, а потом мы одновременно переселяемся. Я — в новое тело, а Килир возвращает тебя — в твое.

Я невольно вздрогнула от мысли, что ожидало бы меня, случись все именно так. По спине пробежали мурашки, распространяясь мелкой дрожью по плечам и оседая комком в горле.

— Хотя на последнем этапе, я уверен, — задумчиво добавил Альд, — жрец вмешался бы. И явно не в мою пользу. Скорее всего, меня бы он просто упокоил, а потом — вернул тебя…

Меня же уже просто начало трясти. И от воспоминаний о перенесенной боли, и от описанных перспектив. Впрочем, нынешняя реальность тоже выглядела не слишком радужно, но в ней меня хотя бы не будут пытать в ближайшее время. Кости Суртаза, как же паршиво быть мелкой фишкой в чужой игре. А еще мне опять становилось холодно. Подселенец, похоже, заметил мое состояние.

— Поверь мне на слово, — сообщил он мне с саркастической улыбкой, — все двадцать два часа, что Килир был в сознании, он испытывал не менее… яркие ощущения, чем пришлось перенести тебе…

Не сумев проглотить осевший в горле комок, я неловко кивнула и тут же почувствовала, как деактивировались чары ночного зрения. Комната вокруг меня погрузилась во мрак. Альда я уже не видела, но окончание его фразы донеслось до меня одновременно с окутавшей сознание тьмой.

— …и мне, когда его далекий предок ломал мои кости…

* * *

Я обнаружила себя лежащей на полу в дальнем от входа углу комнаты, лицом к ее центру. Аккуратно так лежащей, между прочим, в отличие от четырех куч костей у входной двери. Видимо, когда Альд вернулся в убежище, скелеты просто рассыпались. Но на них я смотрела недолго — внимание быстро переключилось на стоявшее в центре комнаты пыточное… ритуальное ложе. И мне с моей позиции были видны лишь его ножки и рычаги, судя по расположению, позволявшие регулировать высоту. Ложе было поднято максимально высоко. Настолько, что я не видела, было оно пустым или нет.

Впрочем, робко шевельнувшееся любопытство испуганно замерло, стоило мне осторожно подняться в воздух. Как же тяжело летать без ног. Причем, совсем не из-за того, что мне не хватало чего-то, бесполезно болтающегося… А из-за отсутствия почти четверти костей — причине, по которой проходивший через мое тело поток энергии никак не мог достичь нужной силы. Он все время рассеивался. Поэтому я едва-едва сумела оторваться от пола и принять вертикальное положение. И без ног теперь была вообще ростом с какого-то карлика.

Но даже этой высоты было достаточно, чтобы мне удалось увидеть россыпь мелких белоснежных косточек, судя по размеру, когда-то являвшихся стопами Килира. Точнее — тем, что от них осталось.

— Ну как тебе?

От неожиданности я вздрогнула и чуть не рухнула обратно на пол. Самодовольный голос Альда прозвучал так, будто он все еще находился рядом со мной. Причем стоял вплотную и говорил прямо в отсутствующее ухо.

— Ты чего? — недоуменно спросил подселенец.

— А ты чего такой громкий?

— Хм… Даже так.

— Я так понимаю, это одно из тех изменений, причину которых ты так и не удосужился мне объяснить.

Безмолвный разговор с Альдом почему-то давался одновременно и труднее и легче. Возникало какое-то необъяснимое неудобство и ощущение… неправильности. Непривычности. Если до этого я могла, образно говоря, отстраниться от ментального голоса и задвинуть его на второй план, сосредоточившись на происходящем снаружи, то теперь он прочно удерживал мое внимание. Будто бы действительно находился рядом. С трудом подлетев к ложу, я оперлась о его край, тем самым помогая себе медленно набирать высоту. С опорой легче — это первое, что я уяснила, когда только-только училась летать.

— На самом деле, я пока и сам не знаю, чего ожидать от новой… формы сосуществования, — задумчиво проговорил подселенец после недолгого молчания.

— Меня беспокоят твои осторожные формулировки, — огрызнулась я, скользя рассеянным взглядом по открывшейся мне картине аккуратно разложенных на ложе костей жреца.

— И чем же?

— Тем, что за ними обычно скрывается.

— На самом деле все довольно просто, — в голосе Альда мне послышалась издевательская ухмылка. — Стараниями Килира, мы теперь условно равноправные владельцы этого тела.

— Что?! — от неожиданности я опять чуть не рухнула на пол.

— Что слышала.

— Что значит — условно равноправные?!

— То и значит. Мы в равной степени можем его контролировать.

— Хочешь сказать, что теперь я могу даже не почувствовать, когда тебе взбредет в голову перехватить контроль над МОИМ телом? — подозрительно уточнила я.

— Ну, не то чтобы не почувствуешь… — не без злорадства ответил подселенец. — Но это будет почти безболезненно, да. И быстро. Между прочим, тебе же лучше.

— Меня и предыдущий вариант вполне устраивал.

— Не припоминаю, чтобы ты так считала.

— По сравнению с нынешним — более чем…

— На самом деле предыдущий вариант меня тоже больше устраивал, так как второй план надежно скрывал от посторонних глаз, но…

— Хочешь сказать, — я придала своему ментальному голосу максимальную зловещесть, — обратно твою душу, — мне пришлось сосредоточиться на поиске цензурных и эмоционально нейтральных слов, — задвинуть… поглубже… уже не выйдет?

— Не-е-ет, — издевательски протянул Альд.

— Даже при помощи амулета?

— В твоих руках — даже при помощи него.

— А в твоих?

— Можно было бы попытаться, но для в таком случае мне нужен контроль над телом. А это, как ты можешь догадаться… Чревато вытеснением на второй план тебя. Мне почему-то кажется, что этот вариант тебе понравится куда меньше нынешнего.

Что ж, теперь понятно, как Альд умудрился больше суток контролировать мое тело и при этом не лежать скелетированной кучкой где-нибудь в уголке. Я оперлась локтями о край ложа, сверля взглядом бедренную кость Килира. Чтоб этому… жрецу… мумифицированному… и у Суртаза… икалось. За моим эмоциональным пожеланием последовало примерно полминуты полной ментальной тишины.

— А почему именно — икалось? — осторожно поинтересовался подселенец.

— На тебя когда-нибудь нападала икота во время произнесения заклинания?

— Хм-м-м… — видимо, этот вопрос застал Альда врасплох. — Нет.

— То-то же.

— Ну хватит злиться. Между прочим, в этой форме есть свои преимущества.

— И какие?

— Мне будет проще купировать приступы обострения твоей глупости.

— А-а-а-альд… — зловеще протянула я.

— Что-о-о?

Издевательский тон Альда натолкнул меня на мысль, что я могу пыжиться сколько угодно, вот только сделать — тем более, сейчас — подселенцу не могу ровным счетом ни-че-го. Впрочем, как будто до этого могла, ага…

— К слову, это работает в обе стороны. Ты же сама говорила, что тебе в убежище стало гораздо комфортнее. Да и ты смогла провести там гораздо больше времени по сравнению с предыдущими визитами.

— Но твое убежище… в реальном мире не существует. А мое тело — очень даже.

— Зато в нем есть вещи, которые когда-то существовали и в реальном мире. Например, книги. Не уверен, правда, что каждую из них я запомнил прямо-таки досконально и близко к тексту, но какие-то знания из них ты все же сможешь почерпнуть.

А это уже звучало заманчиво. Тем более, раз уж у меня была возможность возвращаться в убежище по своему усмотрению.

— Не говоря уже о том, — вкрадчиво добавил подселенец, — что скоординированное совместное управление очень поможет тебе в ближайшие два дня.

— И чем же? — не то чтобы меня прельщала эта перспектива, но мое мнение Альда все равно не особенно интересовало.

— Повышением эффективности обучения. Надеюсь.

— А почему в ближайшие два дня?

— Потому что я все же рассчитываю на новое тело. Впрочем… не удивлюсь, если Килир никого из своих родственников и не приглашал.

— Я об этом подумала еще в убежище.

— Что ж, в любом случае, на ближайшие два дня у нас есть занятие. А еще ты так и не ответила — как тебе косточки?

— Ну…

Я с трудом поднялась чуть выше, чтобы оглядеть разложенный на ложе скелет целиком. Чистота костей поражала. Они были настолько белыми, что на фоне красновато-коричневого дерева казались чуть ли не светящимися. Взгляд зацепился за аккуратно приложенные друг к другу костяные осколки сломанных рук. По сравнению с как попало сваленными косточками стоп это вызывало… какое-то неприятное ощущение, объяснить которое я не могла.

— Выглядят… миленько, — наконец, мне удалось выдать хоть какой-то ответ. Смотреть на кости Килира почему-то расхотелось совершенно, и я повернула голову к окну, из которого через узкий просвет между шторками пробивался серый дневной свет.

— Миленько, — эхом отозвался подселенец, а затем неожиданно рассмеялся. — А ты умеешь делать неожиданные комплименты.

— Оно само. Кстати, а ты не пытался понять, где мы вообще находимся?

— М-м-м… Нет, не до того было немного, знаешь ли. Единственное, что проверил — есть ли кто живой поблизости. Никого. Компании живых этот жрец явно предпочитал мертвецов.

— Или живые не особенно горели желанием находиться рядом…

— Тоже вариант.

Оттолкнувшись от ложа, я полетела к окну и отдернула штору. В комнате стало заметно светлее, а я замерла, глядя на открывшийся моему взгляду пейзаж.

Черные горные пики с белыми снежными шапками. Пригоршней острых осколков в груди зашевелилось горькое ощущение узнавания.

— Хм… если мы в нашем мире, то все, что я могу сказать — мы сейчас где-то на севере или северо-западе, — неуверенно произнес Альд. — Горы есть только там. По крайней мере — были в мое время. Но сам я их никогда не видел, как-то не сложилось…

— Ничего. Я знаю, где мы…

Глава 9. Логово мертвеца

— И где же мы находимся по-твоему? — недоверчиво поинтересовался подселенец.

Я не отводила взгляд от горы, очертания которой постоянно маячили на горизонте пятнадцать лет моей жизни.

— Мы в Черных Горах сектора Хатт.

— Ага, значит, моя догадка относительно севера или северо-запада была верна, — удовлетворенно подытожил Альд.

— Мы на северо-западе. Эту гору, — я постучала пальцем по оконному стеклу, — мои односельчане называли Двугорбой. Она самая высокая и приметная. Я… Поверить не могу…

— Так волнительно оказаться в родных местах?

— Не совсем…

Хотя, что спорить, это было действительно волнительно. Вот только волнение было того рода, которое я бы предпочла испытывать пореже.

— А что тогда? — не унимался подселенец.

— Ладно, у нас в поселке никто и слова не говорил о том, что под боком находится… логово лича. Скорее всего, просто никто не знал. Но если я правильно прикидываю, где мы сейчас, то примерно на равном расстоянии отсюда — две заставы. Я со своим наставником нередко бывала на обеих, и ни разу в разговорах не слышала ни малейшего упоминания о таком… соседстве.

— Они тоже могли не знать. Возможно, этот дом скрыт от посторонних глаз.

— И то верно, — я щелкнула челюстью и попыталась вернуть шторку на место, ощущая странное сочетание злости и печали.

— А теперь что?..

Я почувствовала беспокойство, причем какое-то непонятное — похожее на отголосок, но при этом отчасти будто бы и мое. Так. Еще одна особенность нашей новой формы сосуществования? Только этого не хватало… Причем, судя по обреченному тону Альда, с которым он задал последний вопрос, его подобная перспектива тоже не радовала.

— Ты что, мои эмоции чувствуешь? — я решила уточнить. Так, на всякий случай.

— Я их и до этого улавливал, — мрачно отозвался подселенец. Досада. Да, он определенно не был рад изменившимся условиям. — Но похоже, что вместе с равноправием установилась и более тесная эмоциональная связь. Я так понимаю, в обе стороны?

— Угу. Я ощущаю, что ты не особенно рад этому.

— О, похоже, ты все-таки не чувствуешь, насколько… — съязвил Альд. — Но с этим, думаю, можно будет что-то сделать. Надо подумать.

— Чтобы полностью прочувствовала?

— Нет, чтобы не ощущала мои эмоции, как свои… Хотя, возможно, это было бы неплохим способом указать тебе правильные эмоциональные реакции на те или иные явления. Раз уж с собственными у тебя дела обстоят откровенно так себе…

Начинается… Это я ж теперь вообще не смогу заставить его замолчать. Он даже безмолвно будет транслировать свое мнение о происходящем. Кости Суртаза, час от часу не легче…

— Ладно, это мы потом еще обсудим, — видимо, подселенец уловил ощущение тлена и безысходности и решил немного уменьшить давление на меня. — Что тебя сейчас-то гложет?

— Я… — мне пришлось хорошенько подумать, чтобы сформулировать словами сложную смесь из злости, печали, обиды, тоски и страха. — Мне захотелось спросить Килира… Знал ли он том, что происходило в окрестностях почти пять лет назад? И, если знал… То почему не вмешался?

— Возможно, тебе не понравится мой вариант ответа, — произнес Альд после недолгого молчания, — но ты не допускаешь того, что он и был причиной произошедшего?

Такой вариант я действительно не допускала. Личи — защитники живых, да, конечно…

— Впрочем, мы не знаем, насколько давно он здесь обосновался. Может, уже после случившегося.

Забыв, что мой собеседник находится в моей же голове, я пожала плечами. В любом случае, ответов мне уже не узнать. И это, возможно, даже к лучшему.

— А теперь, когда ты наконец определилась в своих чувствах, я настоятельно рекомендую тебе взять себя в руки и исследовать дом. Как минимум, для того, чтобы найти ноги и вещи. Ну и заодно посмотреть, вдруг у Килира еще что-то интересное найдется…

Услышав последнюю фразу подселенца, окутавшая меня печаль уступила место негодованию.

— Альд!

— Что?

— Это… Мародерство.

— Это компенсация за нанесенный моральный и физический ущерб, — в голосе Альда зазвучали жесткие нотки. — Я не предлагаю тебе в буквальном смысле грабить его. Просто осмотреться. Главное сокровище лича — его знания. А они нередко бывают записаны.

Бросив взгляд на Двугорбую, я пожала плечами. Негодование уступило место усталости и безразличию. Если подселенцу охота играть в вежливость и согласование планов со мной, то смысл мне ему мешать? Пойди что не так — он просто перехватит контроль и сделает все по-своему.

— Ладно, как скажешь.

— Не нравится мне твое состояние.

— Мне тоже много чего не нравится.

— В таком состоянии люди нередко делают глупости, о которых потом жалеют. Что ты уже задумала?

— Не поверишь, — ехидно сообщила я, — в кои-то веки безропотно тебе подчиниться.

— Создай светляка.

Приказ Альда застал меня врасплох. Под пуховым одеялом безразличия робко шевельнулось удивление.

— Что? Зачем? Светло же…

— Вот видишь, а ты говоришь, безропотно… — в голосе подселенца мне послышалась усмешка.

Я раздраженно щелкнула пальцами и лишь потом поняла, что неосознанно повторила увиденный в убежище жест Альда. На самом деле создание светляка не требовало вообще никаких движений. Бледная, едва заметная искорка сверкнула в сером дневном свете и тут же погасла. А затем в комнате на несколько секунд потемнело. Либо мне показалось, либо чуть не отказали чары зрения.

— Мда, плохо дело. Совсем мало энергии, — Альд подтвердил мою догадку. — Нужно срочно найти твои ноги.

— А если срочно не получится? — я оттолкнулась от подоконника и медленно поплыла по воздуху мимо ложа с костями Килира — к выходу из комнаты.

— Тогда мне придется перехватить контроль над телом.

— Звучит так, будто ты вот прям совсем-совсем не хочешь этого делать, — даже в таком состоянии я не удержалась и съехидничала.

— На самом деле — не хочу, — неожиданно признался подселенец. — Работа со жрецом меня несколько… утомила.

— Значит, мне не показалось, что в убежище ты выглядел уставшим.

— Не показалось.

— А что будет, если ты совсем-совсем устанешь?

— В нынешних обстоятельствах я бы предпочел этого не знать. Но подозреваю, что это чревато повреждениями костей, как при критической перегрузке.

— Ясно, значит, лучше самой…

— Именно. В твоем случае последствия если и будут, то не настолько разрушительными, чтобы я не смог с ними что-то сделать, когда восстановлюсь.

— А как ты восстанавливаешься?

— Вот все тебе расскажи, — хмыкнул Альд.

— Ну… Ты же вроде как собирался обучать меня.

— Сейчас тебе эти техники определенно без надобности.

— А когда понадобятся?

— Когда станешь душой без тела и проведешь в заточении восемьсот лет.

Я поймала себя на том, что уже пару минут безуспешно дергаю ручку двери. Разбросанные перед ней кости, конечно, могли помешать открытию, но створка вообще не двигалась. Заперто, что ли?

— От себя… — вздохнул подселенец с интонацией, выражавшей его бесконечное смирение с моей непроходимой глупостью.

Впрочем, толчок тоже не слишком помог — дверь открываться все равно не желала.

— Интересно…

Я ощутила любопытство. Но не свое — эта эмоция принадлежала Альду.

— Неужели действительно не блефовал?..

— Ты вообще о чем? — нехорошее предчувствие своими мелкими коготками царапнуло мою грудную клетку изнутри.

— Килир, перед тем как… м-м-м… окончательно… потерять сознание, сообщил мне, что мы отсюда не выйдем. Это прозвучало зловеще, даже угрожающе, я бы сказал… Но учитывая то, в каком он был состоянии… — снова эмоция подселенца — сомнение.

— Не выйдем отсюда? Из комнаты?

— Может — из комнаты, может — из дома.

Раздался щелчок, и дверь с тихим скрипом приотворилась буквально на палец. И я с некоторой досадой отметила, что она действительно открывалась наружу.

— Альд, мне это не нравится…

Окатившая меня волна тревоги бодрила и в целом ощущалась чуточку приятнее предшествовавшего ей безразличия. Если бы еще слабость куда-нибудь делась…

— Когда у тебя был выбор, ты сделала его, руководствуясь доводами своей… совести. Вопреки здравому смыслу.

Спокойный тон подселенца казался крайне обманчивым, ведь я ощущала эмоции Альда. Досада, раздражение и что-то еще, мелькнувшее настолько быстро, что я даже не успела понять. Сожаление, что ли.

— Я… тоже сглупил, недооценил твое упрямство. И теперь уже понял, что надо было тогда держать тебя силой, — он вздохнул. — В любом случае, происходящее сейчас — это последствия наших ошибок. И нравится это тебе или нет, с ними придется иметь дело. Так что вперед.

Но едва я толкнула створку, как неведомая сила вдруг резко пригнула меня к полу. Краем взгляда я уловила серебристый след чего-то, пронесшегося надо мной…

Все та же неведомая сила быстро подняла меня обратно, тут же захлопнула дверь моей рукой и прижала спиной к створке. К тому моменту я уже поняла, что это было. Вмешательство Альда. Ну… действительно, боли не было, но вслед за пониманием пришло возмущение тем, насколько быстро и легко все произошло.

— Занятно, — тем временем буркнул подселенец. — Тот редкий случай, когда твоя слабость пошла на пользу.

— Ты о чем? — я все еще пыталась определиться, какое из чувств победит — облегчение от своевременности его вмешательства или же возмущение самим фактом перехвата и молчанием Альда о словах Килира. — И что это было?

— О том, что чары слуха ты до сих пор не активировала. И что держишься в воздухе ниже обычного.

Снова этот терпеливо-менторский тон. Ладно, пусть будет облегчение.

— Так, а что это было? — повторила я свой вопрос.

— Ловушка.

— О, а я и не заметила, — у меня даже откуда-то вдруг взялись силы, чтобы съязвить. — Что за серебристое нечто пролетело?

— Насколько я успел понять, это была плененная душа. И что-то вроде магического заряда, созданного на ее основе.

— То есть дух сейчас вернется?

— Нет, выполнив свою задачу, он рассеялся.

— С чего такая уверенность?

— Потому что он был серебристым, — Альд ответил таким тоном, будто это пояснение было простым и очевидным.

— Зачем тогда захлопнул дверь?

— В ловушке могло быть больше одного духа.

— А через дверь, значит, не пролетит? — скептически поинтересовалась я.

— Ее открытие, скорее всего, активировало ловушку. А если ты присмотришься к двери, — с издевкой добавил подселенец, — то заметишь на ней пару маленьких, но очень интересных символов.

Я честно рассматривала дверь на протяжении примерно минуты. То ли это какая-то шутка, то ли…

— Левый нижний угол, — подселенец снизошел до подсказки, — нацарапано так, что издалека сливается с трещинами.

Осторожно наклонившись, я увидела знакомые защитные руны в сопровождении нескольких мне не известных. На потемневшем от времени дереве они действительно были едва заметны.

— Вот и когда, скажи мне, ты умудрился их заметить?

— Когда уворачивался от духа.

Мне оставалось лишь пожать плечами. Это насколько внимательным занудой нужно быть, чтобы в те несколько секунд, во время которых мои кости находились чуть ли не на полу, успеть рассмотреть низ двери. Похоже, Альд уловил то ли мои мысли, то ли эмоции, то ли все вместе.

— На самом деле, — отсмеявшись, заявил он, — все объясняется куда проще. Это привычка. Когда зачаровывают дверь, то начертанное заклинание обычно размещают в нижнем левом углу по ходу открытия или в нижнем правом, если против него.

— Почему именно там?

— Понятия не имею. Возможно, традиция, — подселенец снова издал смешок и добавил, — например, из-за относительной незаметности.

— Если это, судя по твоему тону, общеизвестный факт, то о какой незаметности можно тогда говорить?

— На самом деле мне кажется, что место начертания символов вообще значения не имеет. Просто внизу они чаще стираются и, соответственно, чаще требуется помощь мастера для обновления чар, — в голосе Альда мне послышалась ухмылка.

— Вот это звучит как-то более правдоподобно…

— А теперь, — подселенец посерьезнел. — Попробуй снова открыть дверь. Но будь готова ее тут же захлопнуть.

— Угу.

Чуть дрогнувшей рукой я взялась за ручку.

— Кстати, — осенило меня, — у меня же нет слуха, почему я услышала щелчок, когда открылась дверь?

— Потому что его услышал я, — спокойно ответил подселенец.

— Очень интересно, но ничего не понятно.

— Тем более, что это был не звук. Точнее, не совсем звук… Моя метка.

— Понятнее не стало, знаешь ли.

— Потом расскажу.

— А-а-альд?..

— Потом, — повторил подселенец. — Твое чувство несвоевременности не перестает меня удивлять. И да, слух пока тоже не восстанавливай.

Ага, как будто мне удалось бы восстановить его без потери чего-нибудь другого. Зрения, например.

— Почему? — вместо этого спросила я.

— Оба раза, когда я видел подобные ловушки в действии, они были… громкими, мягко говоря.

— Вот как…

— Настолько громкими, что трое живых после активации лишились слуха до самого посмертия. Нам это не грозит, конечно, но все равно приятного мало. Открывай уже дверь, а то так и рассыпешься перед ней. Время не на нашей стороне.

Да уж, с последним аргументом спорить было трудно. Я осторожно приотворила дверь, из-за недостатка видимости по привычке обратившись в слух. Терпеливый вздох подселенца тонко намекнул мне, что он думает о моей памяти и смекалке. Я едва сдерживалась, чтобы не открыть дверь резко и настежь, тогда это было бы не так мучительно. Так, надо перестать нервничать…

— Можешь открывать нормально, — сообщил Альд, — ловушка однозарядная. Видимо, Килир посчитал, что одного духа будет достаточно. Либо просто не смог заточить в ловушке сразу нескольких. И я склоняюсь ко второму — не похоже, чтобы жрец специализировался на духах…

Не без облегчения я открыла дверь нараспашку и уставилась на стену, облицованную довольно красивым камнем — матово-черным, со светло-серыми мерцающими прожилками. Работа неизвестного мастера была настолько искусной, что я не могла найти места состыковки каменных плит, как ни старалась.

— А на чем по-твоему он специализировался? — мне с трудом удалось отвлечься от любования хитросплетениями серых прожилок.

— Учитывая то, что для него насущной необходимостью было сохранение собственного тела… Ответ очевиден. Работал с плотью. Или костью. Тем более, являясь воскресителем.

— Кукловод он или нет, но чарами тоже владел.

— Конечно. Навскидку Килиру я дал бы примерно полторы сотни лет вместе с прижизненным возрастом, так что времени у него было достаточно.

Я осторожно перелетела через порог комнаты и оказалась в коротком коридоре — полностью облицованном таким же черно-серым камнем — от пола до потолка. При этом ни слева, ни справа других дверей было не видать — примерно в десятке шагов по обе стороны коридор заворачивал в одном и том же направлении. Казалось, он очерчивал собой периметр еще одной комнаты.

— Влево или вправо? — поинтересовалась я.

— Хм… Попробуй посмотреть ауру.

— Ловушки?..

— На всякий случай.

Нараставшая слабость серьезно мешала. Чары зрения едва не отказали совсем при попытке увидеть свечение, которое могло бы выдать существо, зачарованный предмет или известную мне ловушку. Но когда все-таки удалось…

— Альд, да тут их… — ахнула я, ошалев от вспыхнувшей всеми цветами радуги черноты коридора.

— Спокойно, не все здесь — ловушки. Похоже, еще одно интересное последствие изменившихся условий нашего сосуществования. Судя по твоей реакции, ты видишь то же, что и я.

— Это плохо?

— Ну почему же… Это очень даже хорошо. Потому что вместо объяснений как что-то увидеть, я смогу тебе это просто показать. Возможно, не все, но многое.

— В смысле — как тогда, когда мне нужно было увидеть ауру мокрицы?

— Именно.

— И все-таки… куда идем?

Я повертела головой. Пестрота и буйство красок с обеих сторон были примерно одинаковыми. Альд молчал. Мне удалось уловить его эмоции — сомнение, тревога и чувство, которое мне очень не понравилось. В моем случае оно обычно сопровождало процесс принятия какого-нибудь непростого, неприятного, но нужного решения.

— Альд, что ты задумал? — я задала этот вопрос очень осторожно, стараясь не особенно акцентировать свое же внимание на охватившем меня очередном нехорошем предчувствии.

— В нынешнем состоянии этот коридор мы не пройдем, — мрачно ответил подселенец.

— И что ты предлагаешь?

— Возвращайся в комнату.

— Зачем?

— За ногами.

Во мне все еще теплилась надежда, что подселенец имел в виду не то, о чем я подумала первым. Поэтому, осторожно перелетая через порог комнаты, робко предположила то, что пришло в голову вторым.

— Ты хочешь сказать, что мы вылезем в окно и поищем соседнее, чтобы попасть в другую комнату в обход в ловушек и в надежде, что там — мои ноги?

Альд помолчал пару секунд — достаточно, чтобы моя надежда окрепла — вдруг он действительно сам до этого не додумался, а теперь размышлял над моей идеей.

— Нет.

— А может все-таки?..

— Ты не выдержишь.

— Если я правильно понимаю альтернативу, то выдержать ее у меня еще меньше шансов, — ядовито возразила я.

— Почему же… Мой вариант, конечно, можно назвать довольно-таки рискованным. Но в твоем варианте количество не учтенных и не зависящих от нас факторов может оказаться… смертельно большим.

— Но это же кости Килира!

— И что?

— Ты издеваешься.

— Это всего лишь кости. Да, они наверняка не слишком совместимы с твоими, — я ощутила, как шевельнулись мои плечи — подселенец ими пожал, — хотя это еще нужно проверить. Вдруг и совместимы.

— Нет, ты все-таки издеваешься…

Мне стало противно от одной только мысли о том, что Килир будет сопровождать меня даже после своей смерти. Мало того, станет частью меня. Какая-то совсем уж злая издевка, слишком жестокая даже для Альда.

— Я предлагаю это, как временный вариант, — в его голосе я уловила знакомый холодок, — который позволит тебе протянуть чуть дольше и не рассыпаться от первой же сработавшей ловушки, которую могу не заметить даже я. Да, и раз ты уже в комнате — прикрой дверь.

— Сам прикрывай, — огрызнулась я, — ты сейчас можешь управлять телом точно так же, как и я.

— Опять начинается? — вкрадчиво поинтересовался подселенец. — А теперь давай ты раскопаешь остатки своего здравого смысла, повнимательнее посмотришь на окно и подумаешь еще раз, хочешь ли ты через него вылазить. О том, сможешь ли ты это сделать, я, так уж и быть, деликатно промолчу.

Я посмотрела на видневшееся в просвете между шторами окно. Ничего не изменилось. Вроде бы. Возможно, стоит отодвинуть занавеску…

— Дверь.

Безропотно притворила дверь. Снова повернулась к окну. А что если…

При попытке посмотреть ауру, контур оконного проема на миг полыхнул ало-оранжевым, просвечивая сквозь плотное полотно штор.

— Ловушка, да?

— Именно.

— А это ты когда успел увидеть?

— Только что. Банальная логика: при зачарованной двери и таком многообразии ловушек в коридоре было бы странно не прикрыть магией и окно. Впрочем, не будь оно прикрытым — это выглядело бы еще подозрительнее

— Альд, неужели нет другого какого-то варианта? Я не хочу… не хочу… — меня начало трясти.

— Успокойся. Это всего лишь кости. Килир мертв и упокоен окончательно и бесповоротно. Я сделал все от меня зависевшее, чтобы даже его душа к Суртазу добиралась не целиком, а по частям.

Подселенец произнес это почти безразлично, лишь в последней фразе послышалась едва уловимая нотка самодовольства. Это пугало. Но осознание, почему он это сделал, все же доставило мне совсем чуточку мстительного удовольствия.

— Но костями же занимаются специально обученные мастера, — я попыталась ухватиться за последний имевшийся в моем распоряжении довод, который мог показаться Альду хоть в какой-то степени логичным. Но тут меня настигла не особенно радостная догадка. — Или ты и это умеешь?..

— Умею. Не на уровне мастера, правда.

Мое тело поднялось чуть повыше и отлетело от окна. Похоже, подселенец перехватил контроль. Что ж… Опять это отвратительное осознание собственного бессилия.

— В любом случае, выбора у нас нет, — судя по интонации, Альд усмехнулся. — Если тебе прямо уж так противно — можешь переждать в убежище.

Усилием воли я подавила первый порыв — согласиться.

Нет. Нужно понаблюдать. Вдруг чему-то научусь. Ну или хотя бы увижу, как это все вообще происходит. Судя по тому, насколько часто у меня ломается то одно, то другое — умение работать с костями может пригодиться в будущем.

— Разумное решение, — одобрительно отозвался подселенец, останавливаясь рядом с ложем и поднимая мое тело еще чуть выше. — В кои-то веки.

Интересно, зачем мне что-то говорить, если Альд и так все прекрасно знает из моих мыслей?

— Потому что иногда твои слова и мысли различаются.

Этот гад даже и не собирается делать вид, будто слышит мои мысли хотя бы выборочно.

— Я сделаю вид, что этого не слышал, — подселенец издал смешок, а затем серьезно добавил: — А умение работать с костью, между прочим, тебе пригодится еще и потому, что своего мастера еще нужно найти.

— Я так понимаю… это ты говоришь по собственному опыту?

— В том числе.

А потом Альд сделал то, чего я совсем не ожидала. Подняв мое тело еще чуть выше, он парой небрежных движений просто смахнул на пол череп и левую руку Килира.

— Когда погиб мастер, которому я доверял… свою помощь мне предложил его сын. Это нормальная практика. С появлением личей возникли и новые специализации мастеров. И образование профессиональных династий, в том числе и так называемых костоправов — это вполне естественное явление, — снова движение, сопровождающееся перестуком мелких костей, скатывающихся вниз. — Но паренек мне не понравился. Знаешь, бывает такое чувство откровенной неприязни с первого взгляда? Слабо объяснимое и трудно преодолимое.

Подселенец замолчал, продолжая просто сбрасывать не нужные нам кости. Верхняя часть тела Килира уже была на полу.

— Знаю, — коротко ответила я, поняв, что Альд ожидает от меня хоть какой-то реакции. — Иногда это называют интуицией.

— Хм. Может быть. Потому что я не ошибся в своих ощущениях, паренек оказался с гнильцой…

С неожиданной осторожностью мои пальцы потянули в сторону зацепившиеся друг за друга позвонки. Видимо, подселенец рассчитывал аккуратно вытянуть их, чтобы не нарушить положение тазовых костей и всего, что было ниже них. Но конструкция оказалась хрупкой и просто рассыпалась. Фыркнув, Альд раздраженно смахнул и ее.

— Не знаю, что с ним сделали… Что ему пообещали из того, что не мог дать я, как покровитель его династии…

Мою грудную клетку изнутри опалила ярость пополам с обидой. Эмоции подселенца.

— Но этот паренек свел на нет труды трех поколений своих предков, верой и правдой служивших мне, — добавил Альд, судя по более сдержанным движениям, уже успокаиваясь. — Династия прервалась, а мне пришлось срочно учиться обходиться своими силами.

— Ты убил его? — судьба подкупленного или даже скорее запуганного молодого мастера вызвала у меня сожаление. Он мог быть такой же пешкой…

— Не я, — мрачно ответил подселенец. — Я честно пытался побороть неприязнь, и даже когда узнал о том, что он сделал на самом деле, хотел разобраться. Мало ли, молодой мастер, не хватило опыта. Моей слабостью всегда было то, что я не любил обижать живых без крайней на то необходимости.

— По тебе и не скажешь, — съязвила я.

— А ты и не живая, — Альд решил ответить тем же.

Тем временем остались лишь кости ног. Подселенец поднял мое тело еще выше и переместил его, заставив зависнуть над ложем.

— Получается, к личу можно добраться через выбранного им костоправа?

— Костоправа, бальзамировщика, любого другого мастера, который имеет доступ к телу и, самое главное, является доверенным лицом. Поэтому стычки между личами — это…

Альд тяжело вздохнул и замолчал, аккуратно укладывая мое тело на ложе так, что между моим тазом и костями Килира оставалось небольшое расстояние. И мне отчаянно не хотелось, чтобы оно сокращалось.

— …это грязно. Бесчестно. Не удается подкупить — всегда можно убить. Впрочем, после подкупа это тоже можно сделать, даже нужно, — продолжил подселенец. — Поэтому многие личи берегли своих мастеров и окутывали их сетью защитных и сигнальных чар чуть ли не более мощной, чем использовали для себя. А мне помешала моя неприязнь. Из-за нее, видимо, заклинания не сработали в полную силу, когда это было нужно.

— Либо его могли подкупить, запугать или как-то еще склонить на свою сторону очень давно, — философски заметила я. Ох уж эта подковерная возня…

— Может и так. Этого я уже не узнаю. Что, пожалуй, к лучшему.

Судя по накрывшей меня печали, эмоциональное состояние Альда не слишком соответствовало его словам. Но, действительно, что случилось — то случилось, и этого уже не изменить. А еще я спешно раздумывала, о чем бы еще таком спросить, чтобы хоть на пару минут отсрочить грядущую процедуру. О, придумала.

— Ты же подозревал, что костоправ Килира что-то со мной сделал?

— Да.

Похоже, маневр не удался. Я заметила, как свечение в местах сочленений моих костей стало ярче и заметно замерцало.

— Почему ничего мне не сказал? Ну…

— А смысл? — голос Альда прозвучал отстраненно. — Явных вмешательств, кроме необходимого восстановления, я не заметил. И, как видишь, оказался прав. А остальное было лишь на уровне догадок, из которых подтвердилась только одна. По крайней мере, я надеюсь, что Килир не соврал.

Я ощутила странное жжение в области крестца. Похоже, началось.

— А ты была не в том состоянии, чтобы адекватно воспринимать мои размышления. Потому как даже очевидные и достоверные вещи предпочитала игнорировать. Вот и решил лишний раз не… расшатывать.

— Какой ты у меня деликатный, прямо-таки диву даюсь.

Я вздрогнула и щелкнула челюстью от резкой боли в копчике.

— Да, ощущения будут не из приятных. Мастер сделал бы это куда безболезненнее, но… В общем, постарайся не дергаться лишний раз, иначе процедура растянется надолго.

За этим невероятно воодушевляющим предупреждением последовало незабываемое ощущение, как если бы мне пришивали наживую ранее оторванные, но не потерявшие чувствительность ноги. Только не мои, и предварительно повернув их коленями назад.

* * *

Зря… Ох, зря я понадеялась на то, что процедура присоединения ног будет хоть сколько-то познавательной. Все мое внимание сосредоточилось на том, чтобы просто поменьше дергаться от мучительной и изматывающей боли. Как при этом Альд умудрялся что-то делать — ума не приложу. Видимо, опыт и практика. Или он просто ощущал происходящее как-то иначе, мало ли.

А еще я зря понадеялась, что неприятные ощущения прекратятся, как только кости станут на место. Как бы не так!

Каждая последующая косточка магически связывалась с предыдущей с ощутимым похрустыванием, вслед за которым по телу проносилась волна боли. А связавшись — ныла примерно так же, как основательно ушибленный мизинец. Когда же дело дошло до костей стопы, и Альд, чтобы лучше видеть оставшуюся россыпь, перевел мое тело в сидячее положение, то к ноющей боли добавилась острая. Будто на ранее ушибленный мизинец кто-то еще и наступил. Ощущения — одно краше другого.

Я сосредоточилась на переменчивом зеленовато-голубом свечении, окутывавшем мои ноги. Попытка понять, преобладал в нем зеленый или же все-таки голубой, как оказалось, неплохо отвлекала раздиравшей мое тело боли.

— Мда, знай я, что придется использовать эти кости, разложил бы их поаккуратнее, — буркнул Альд. Я уловила его раздражение. — Тебе точно нужны эти стопы? Там все равно неполный набор костей.

Сквозь очередную волну боли я ощутила укол любопытства. С чего это вдруг он заинтересовался моим мнением?

— А может собрать их… как-нибудь в произвольном порядке?..

— Не стоит, — подселенец рассмеялся как-то по-особенному зло, — между отсутствием и неправильной сборкой лучше выбирать первый вариант. Поверь моему опыту.

— Тогда не понимаю… чего ты вообще меня спрашиваешь. Ты же явно лучше… разбираешься в… про… исхо… дя…

— Стало интересно, — коротко ответил Альд. — Как ощущения?

— От… вра… ти…

— Потерпи еще немного. Раз уж ты так любезно забрала почти всю боль на себя, я постараюсь окончить побыстрее.

Что значит — забрала почти всю боль? То есть подселенцу почти не больно, и он просто так столько возится?

— Я предупреждал, что до мастерства в этом деле мне далеко.

В голосе и эмоциях Альда я не уловила ни капли извинения, сожаления или еще чего-нибудь подобного. Ну да, действительно, предупреждал.

— Знаешь, судя по проводимости костей, результат от возни со стопами не стоит того времени, что я на нее потрачу. Тем более, тебе не привыкать.

Да что угодно, лишь бы это наконец закончилось!

И тут все действительно закончилось.

На несколько секунд я даже не поверила своим ощущениям. Кости все еще ныли, но это казалось сущей мелочью по сравнению со всем набором неприятных ощущений, которые я испытывала буквально несколько минут назад.

— Это… все?

— Пока что да, — ровно ответил Альд, укладывая мое тело обратно на ложе. — А теперь постарайся ни о чем не думать и не двигаться. В идеале тебе стоило бы помедитировать, но вряд ли у тебя это получится в нынешних… обстоятельствах.

Мысленно вздохнув, я честно попыталась ни о чем не думать. Выходило откровенно паршиво. В голову лезли мысли о том, насколько далеко Килир мог унести мои собственные ноги, и будет ли процедура присоединения родных костей такой же болезненной, как и в случае с останками этого…

Неожиданно для себя, я вдруг отметила, что больше не чувствую слабости. А кости перестали ныть, но вместо этого их будто бы кто-то щекотал сотнями мелких иголочек. Изнутри и снаружи одновременно. Не больно, но как-то… странно. Я неловко дернула ногой, пытаясь избавиться от этого раздражающего ощущения.

— Спокойно, — предупредил подселенец, — не дергайся. Я сейчас пропускаю через тело энергию, чтобы оценить, на какой максимум можно рассчитывать, если вдруг придется колдовать. Ну и заодно немного восстанавливаю силы.

— А щекотка?..

— Кости Килира тебе не слишком подходят. Отсюда и такие ощущения.

— Не могу сказать, что прямо уж так разочарована этим, — ехидно отозвалась я.

— На самом деле, несовпадение не критическое, и к нему можно привыкнуть. Учитывая то, что его тело было приучено к довольно мощному для тебя потоку, он стал бы неплохим донором… — Альд хмыкнул. — Но твое неприятие его посмертной помощи может серьезно помешать. Точнее, уже мешает. К слову, это одна из причин, почему мастера-костоправы в мое время держали в тайне, чьи именно кости шли в качестве расходного материала при восстановлении тел скелетированных личей.

Под ровную и размеренную речь подселенца щекотка становилась все менее ощутимой — ей на смену пришло покалывание, сопровождаемое еще более странным впечатлением: в какой-то момент мне показалось, будто мои новые ноги состояли не из костей, а из повторявших их форму стеклянных трубочек. Хрупких и звенящих. При том, что таз и все кости выше него ощущались, как обычно. Только потрескивали немного. Самую малость.

Моя левая рука с хрустом сжала край деревянного ложа, и я краем взгляда заметила в своем кулаке горсть щепок. Учитывая то, что боли от сломанных костей я не ощутила, значит, хрустело дерево.

Интересно, когда это успел вернуться слух?

— Все, я закончил, — голос Альда звучал удовлетворенно. Я уловила его эмоции — сложная, неразборчивая смесь, из которой мне удалось понять лишь то, что подселенец был доволен. — Получилось даже лучше, чем я ожидал. Тебе хватит.

— Что значит — мне хватит?

Я даже не старалась скрыть свое подозрение. Все равно Альд его наверняка уловил. Да и недавний опыт с медальоном подсказывал, что раз уж возникают вопросы — лучше задавать их сразу. А еще, по возможности, добиваться немедленных ответов, а то неизвестно, чем их незнание может обернуться в будущем.

— Это значит, — ехидно ответил подселенец, — что ты не знаешь настолько мощных заклинаний, способных с первого раза тебя перегрузить. Как временное решение — более чем сгодится.

— А это, — я разжала скелетированный кулак, и щепки посыпались на пол, — было обязательно?

— Я немного увлекся.

— А если бы кости сломались?

— Пальцы Килира есть где-то там на полу, — в голосе Альда послышалась ухмылка.

Я едва удержалась, чтобы не вздрогнуть от омерзения. Впрочем, возможно, в этом мне помогло то, что подселенец снова перехватил контроль над телом и поднял его в воздух, переводя в вертикальное положение.

Это что, получается, если Альд, так сказать, активно управляет телом, то я в этот момент вообще ничего сделать не смогу?

— Именно поэтому я и упоминал необходимость в координации наших действий, — подселенец опять безо всякого стеснения ответил на невысказанный вопрос. А затем не без злорадства добавил: — Впрочем, без координации лично я себя чувствую тоже вполне неплохо.

Нахлынувший вслед за этими словами бурлящий поток моих мыслей вынес не слишком лестные и совершенно нецензурные описания моего впечатления от такой перспективы.

— Кстати, ты заметила, как мило меняется цвет в зависимости от того, кто выходит на первый план? — вкрадчиво поинтересовался Альд.

— Ты о свечении костей?

— Да.

— Я думала, это последствие работы медальона.

— Именно.

Повинуясь воле подселенца, моя правая ладонь приблизилась к лицу. Видимо, так он решил исключить любые возможные разночтения своих слов. Сочленения костей светились уже замеченным мной переменчивым цветом — то ли зеленым, то ли голубым.

И тут что-то неуловимо изменилось. Свечение стало привычного зеленого цвета. Возможно, чуть более холодного оттенка, чем обычно, но… Голубым не переливалось.

— И что это значит?

— Так внешне отражается то, под чьим контролем находится тело. Так что можешь не волноваться, на людях я буду вести себя прилично. Если вдруг Килир соврал, и в обозримом будущем я не обзаведусь собственным телом.

Я живо представила, с насколько ядовитой ухмылкой эти слова Альд произнес бы вслух. И вдруг поняла, что мне почему-то хочется его увидеть. Выпихнув это желание прочь из своих мыслей, я пошевелила пальцами, удостоверившись, что тело действительно мне подчиняется. Значит, зеленовато-голубое свечение означает контроль Альда. Странно. Почему не зеленое? Но на этот вопрос подселенец не торопился отвечать, и вместо него я задала другой.

— Что теперь? В коридор?

— Конечно. Но можно воспользоваться твоей идеей и попытаться выйти в окно. Ловушка на нем мощная, конечно, но она там одна. А на свежем воздухе все же больше простора для маневров…

Ага, то есть изначально он все-таки не рассматривал этот вариант. Не без ехидства я подумала эту мысль пару раз то так, то эдак, но подселенец не удостоил ее ответом, вместо этого молча направив мое тело к окну.

Оконный проем все так же призывно мерцал сквозь темно-синие шторы чистым оранжево-алым цветом. Выглядело настолько же красиво, насколько, наверное, и опасно. Подселенец остановил мое тело в паре шагов от окна.

— Это… огненная ловушка? — осторожно поинтересовалась я.

— Да.

— И что ты собираешься с ней делать?

— Активировать.

— То есть заставишь сработать?

— Да.

— Может, стоит сначала убрать шторы?

— Не думаю, что трогать их — хорошая идея. Они тоже могут быть зачарованы.

— А смысл?

— Чтобы поймать и удержать на месте тех, кто первой заметит более яркую и приметную огненную ловушку, — ехидно пояснил Альд.

— Но они выглядят вполне обычными.

— Я мог просто не сталкиваться с ловушкой такого типа, и потому ее не вижу.

— Тебе не кажется, что это как-то…

— Как-то — что?

— Слишком.

— Обычная осторожность, которая тебе тоже не помешала бы, между прочим.

Снова этот менторский тон.

— Делай, как знаешь, — буркнула я.

— Благодарю за разрешение, — саркастически отозвался подселенец.

И все же, поколебавшись, он осторожно сдвинул одну штору. Не прикасаясь, конечно же — просто легкий толчок чистой магической энергией. Свисавшая ткань повела себя ровным счетом так, как и должна была — с тихим шелестом просто сместилась в сторону. После пары секунд ожидания Альд повторил то же самое и со второй половинкой занавески.

— Довольна?

— Угу, — я не скрывала своего злорадства от того, что шторы действительно не представляли никакой опасности.

— Если ты опасалась, что они загорятся — то зря, думаю. Магический огонь может быть избирательным, а вряд ли в планах Килира было сожжение всего дома из-за полыхнувших занавесок.

— Ну, ты же сам говоришь об осторожности…

Подселенец лишь фыркнул в ответ. А затем отлетел от окна на пару шагов и замер, чуть сместившись в сторону.

— Тебе не кажется, что раз уж ты опасался даже штор, то на таком расстоянии стоило держаться изначально? — съехидничала я.

— За шторами мне не было видно ни одной щеколды, а теперь обзор совсем другой, поэтому… — ответ Альда звучал ровно и сосредоточенно, — помолчи и не мешай мне.

С этими словами он все тем же магическим толчком чуть сдвинул в сторону изящный рычажок одной из четырех щеколд, удерживавших створки вверху и внизу.

В тот же миг окно скрыла стена огня — неестественно яркого и бесшумного, лишь чуть-чуть шипящего на грани даже магического слуха.

— Что и требовалось доказать, — удовлетворение в голосе подселенца мне стало понятным лишь после его следующей фразы: — Уверен, даже рама останется невредимой.

— Это ты по его виду понял? — я уже даже не особенно удивлялась тому, как Альд умудрялся делать неочевидные для меня выводы.

— Да, не знаю, как Килир умудрился заручиться помощью мага огня, но, судя по цвету и характеру возгорания это пламя призвано уничтожать только то, что является живым.

— То есть для нас оно безопасно?

— Не смертельно, я бы так сказал. И уж точно не настолько мучительно, как для живых. Интересно, как долго будет полыхать?..

Будто услышав его слова, пламя тут же погасло. И на оконной раме, действительно, не осталось и следа. Как и на подоконнике. Оранжево-алое свечение исчезло, и теперь окно выглядело совершенно обычным, не отличаясь в этом от штор.

— Это было… несложно.

— Я бы даже сказал, что подозрительно легко, — задумчиво протянул Альд. — Давай-ка проверим…

Подселенец осторожно довернул ранее сдвинутый рычажок до упора. Ничего не произошло. Зато когда он коснулся следующего…

В следующую секунду мое тело резко перешло в горизонтальное положение и опустилось почти вровень с полом, а надо мной что-то просвистело и раздался тонкий звон.

— Вот теперь очень даже верю…

Я почувствовала любопытство — причем как собственное, так и явно принадлежавшее Альду. И если мне хотелось узнать, что вообще произошло, то подселенца явно интересовала сама механика процесса. Тем временем он поднял мое тело обратно и установил вертикально в воздухе, медленно поворачиваясь и осматривая комнату.

В ложе, стенах комнаты и входной двери торчали мягко мерцавшие иглы примерно с мой палец длиной. Издалека они напоминали льдинки или горный хрусталь интересного серебристо-голубоватого цвета.

— Это что еще такое?

— Я слышал о подобных ловушках, но никогда не видел в действии.

— А подробнее?

— Сейчас сама увидишь.

Снова раздался звон, и все кристаллы — или что это было — разом осыпались мелкими-мелкими иголочками.

— Страшная штука, как мне рассказывали, — вздохнул Альд, — вытаскивать из раны эти иголки — сомнительное удовольствие, их почти не видно.

— Ну… Зато теперь ты сможешь распознать такую ловушку, так как увидел ее в действии. Я правильно понимаю?

— Да, ты тоже. Хотя в мое время они были очень редкими, и достаточно искусных для ее создания магов воды и воздуха можно было пересчитать по пальцам одной руки.

— Хочешь сказать, что Килир был не так прост, что сумел привлечь кого-то такого к зачаровыванию дома?

— Может быть. А может и нет. Я же не знаю, насколько за восемьсот лет изменилось мастерство стихийных магов…

Я ощутила горечь и досаду. Не мои.

— Что такое?

— Ты о чем?

— Ну… твои эмоции.

— Просто подумалось, что если у стихийников все настолько же плохо, как у виденных мной некромантов, то Килир однозначно совсем не прост. Был. Но это не главная наша беда сейчас.

— Еще две ловушки, получается? — поняла я.

— Да. Но третью я вижу и, кажется, знаю. Обычное разложение, но, кажется, чем-то дополненное…

Подселенец оказался прав. Стоило сдвинуть рычажок третьей щеколды, как окно скрылось за буро-зеленым облаком. В следующую секунду оно двинулось в нашу сторону, а я ощутила покалывание в ногах — идущий через мое тело поток энергии усилился и тут же материализовался в виде окутавшего тело золотистого кокона с ядовито-зелеными искорками.

— Не помню, чтобы ты раньше использовал это заклинание.

— Оно очень энергозатратное, я и сейчас несколько… рискую.

Облако же и не думало рассеиваться. Будто выслеживающий добычу хищник, оно клубилось вокруг тонкого светящегося барьера, но никак не могло проникнуть внутрь. Я же тем временем чувствовала, как покалывание в ногах из просто раздражающего понемногу становилось слегка болезненным. Пока — только слегка.

— А стоит ли защищаться? Разложение же не может навредить костям…

— Эта форма — может, — в голосе подселенца я уловила напряжение. — Модифицированное заклинание, работает в том числе и против нежити.

— То есть ты…

— Могу не выдержать, — быстро ответил Альд. — Нужна твоя помощь.

— И как?..

— Дай мне энергию.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем он попросил. Но и когда пришло понимание — то не слишком помогло. Потому что о том, как выполнить такую просьбу, я не имела ни малейшего понятия. Мне никогда даже в голову не приходило подпитывать энергией собственное же тело в силу очевидной бессмысленности этой процедуры.

— Не совсем так, — резко проговорил подселенец, прерывая мои размышления. — Тело — всего лишь проводник. Подпитывая кого-то, ты усиливаешь не столько поток силы, но сколько саму сущность мага. Можно сказать, его душу. Дополняешь его… хм… энергопотенциал собственным. Учитывая то, что в своем теле ты сейчас не одна, то технически все очень даже осуществимо. Но как именно это сделать — ты должна решить сама.

Ну надо же, этот зануда даже в таком состоянии умудряется читать мне лекции. Как сделать… Как сделать… Меня осенила мысль, которая могла оказаться удачной. Или нет.

— Я передаю энергию через прикосновение, нужно… как-то это организовать. Ты сможешь передать мне частичный контроль над телом?

— Хм. Без одной руки, думаю, я смогу удерживать щит. Достаточно?

— Понятия не имею.

Альд издал едкий смешок, но никак не прокомментировал ответ, произнесенный тоном, прямо-таки демонстрирующим мою непоколебимую уверенность в собственных возможностях. Вместо этого он выставил вперед обе моих руки.

И я заметила, что кое-что изменилось.

Левая все еще целиком мерцала переливчатым зеленовато-голубым цветом, тогда как правая — ровно светилась зеленым в местах сочленений костей. Я осторожно шевельнула пальцами. Подселенец вернул мне контроль над правой рукой.

Осталась мелочь, сосредоточиться не на теле, а на душе… Судя по тому, как вдруг начал мерцать золотистый щит, сосредотачиваться придется быстро. Как же я ненавижу спешку…

Тем временем Альд слегка отвел в сторону и согнул в локте левую руку, выставив ее в приглашающем жесте. Секунду поколебавшись, я вложила пальцы правой в его — свою — раскрытую ладонь.

Вопреки моим ожиданиям, связь возникла легко и естественно, будто… Будто я действительно создавала ее с самой собой. Но при этом — с какой-то другой собой, более… Жесткой, холодной, сильной.

Завороженно наблюдая за тем, как смешиваются похожие, но все же разные свечения моих ладоней, я поймала себя на понимании, что Альд все сделал сам. Видимо, от меня требовалось всего лишь согласие. А может и не требовалось вовсе, и подселенцу просто снова захотелось поиграть в равноправие.

От усилившегося потока энергии мои кости мелко задрожали, но покалывание в ногах внезапно исчезло. Сопровождалось все это неожиданным ощущением легкости, отстраненности разума и нарастающего тепла во всем теле.

Интересно, вот и на что я волей-неволей согласилась? Не похоже эффект от обычной связи для подпитки. Впрочем, с чего бы ей быть похожей-то — с учетом… обстоятельств.

Одновременно с зашевелившимся где-то на задворках разума червячком сомнения, подселенец произнес вслух знакомое мне рассеивающее заклинание. Сначала исчезло так и не добравшееся до нас облако, затем защитный кокон, а следом подселенец отпустил мою правую руку, и та сразу же перестала мне подчиняться.

Разрыв связи и вернувшиеся обычные ощущения, в том числе и раздражающее покалывание в ногах, вызвали едва уловимое, но тут же испарившееся чувство досады. Правда, я так и не успела понять, принадлежало оно мне или подселенцу.

— Это был… интересный опыт, — мягко проговорил Альд. — Но, пожалуй, лучше не злоупотреблять.

— Почему? Вроде же все прошло… удачно?

Мое предположение прозвучало неуверенно. Действительно, вдруг я опять чего-то не вижу, не ощущаю или не понимаю. Учитывая возросшее спокойствие, с которым в последнее время ко мне приходило осознание этого факта… Видимо, ума у меня все же прибавилось. Ну или хотя бы терпения. Или смирения, на худой конец.

— Более чем удачно, — подселенец хмыкнул. — Но наш совместный магический потенциал значительно превышает возможности твоего тела. Думаю, ты и сама почувствовала. А это… рискованно.

Объяснение Альда звучало вполне правдоподобно. Я попыталась прислушаться к его настроению. Вроде бы ровное, спокойное. Чего бы он не добивался, произошедшее, похоже, оправдало его ожидания.

— Я поняла.

— В любом случае, еще одну ловушку пережили. Теперь последняя.

— Учитывая то, какими были три предыдущих…

— Да, Килир, видимо, был тем еще перестраховщиком. Если так зачарованы все возможные входы и выходы, то это не дом, а настоящая крепость. Тем интереснее посмотреть на нее снаружи.

— И желательно — с какой-нибудь соседней горы, — буркнула я.

— Советую быть поосторожнее с желаниями, вдруг жрец предусмотрел ловушку в том числе и какого-нибудь телепортирующего свойства, — съязвил подселенец. — А я не уверен, что сталкивался со всеми их видами и что смогу вовремя распознать.

О, другое дело. А то после разрыва связи он казался каким-то подозрительно добрым. Альд же тем временем осторожно сдвинул рычажок последней, четвертой щеколды.

И ничего не произошло. Ну, кроме громкого стука открывшихся внутрь створок, когда в окно ворвался поток воздуха. От неожиданности подселенец отшатнулся, но это был просто ветер.

— Что-то здесь не так, — настороженно пробормотал Альд, не спеша приближаться к окну.

— Может, он думал, что до этого момента никто не доживет?

Легким магическим толчком подселенец пошатал сначала одну створку, затем — вторую. Прикрыл обе, но ветер тут же распахнул их обратно так, что мне на миг показалось, будто стекла вот-вот разобьются от удара. Но обошлось.

Прошла минута ожидания. Две. Три. Порывистый ветер продолжал трепать шторы и покачивать створки, но больше не происходило ровным счетом ничего.

— Это все еще подозрительно, но… Нужно двигаться дальше.

Голос Альда прозвучал несколько обреченно, да и меня саму не отпускало ощущение неправильности происходящего. Что-то действительно было не так. Но ни малейшего отсвета, который мог бы подсказать характер ожидавшей нас ловушки, видно не было.

Подселенец осторожно приблизил мое тело к оконному на один шаг. Замер. Еще на один. Снова подождал. Особенно сильный порыв ветра дернул штору, что та сместилась, коснувшись моего тела самым краем…

А затем внезапно удлинилась и обвилась вокруг моей левой ноги!

Издав раздраженное шипение, Альд метнул в ожившую ткань заклинание разложения. Но в последний момент магический импульс улетел в окно — вторая штора обвилась вокруг правой руки и дернула в сторону.

Подселенец забормотал заклинание снятия чар — настолько быстро, что даже зная его наизусть, я едва успевала разбирать отдельные слова. Шторы же тем временем медленно, но верно преодолевали сопротивление Альда и тащили мое тело к окну.

Оконный проем замерцал знакомым белесым свечением. Таившаяся в нем ловушка была упокаивающей. Возможно, даже последняя. Но почему ее не было видно сразу?..

Подселенец свободной левой рукой направил заклинание рассеивания на штору, обвитую вокруг правой руки. Будто живое, синее щупальце на миг судорожно сжалось вокруг моих костей. А затем обмякло, легко соскользнув и повиснув вдоль стены куском обычной ткани. Воспользовавшись отвлечением Альда, первая штора усилила натиск и едва не вкинула мое тело в оконный проем. Подселенец в последний момент успел восстановить равновесие в воздухе и дернулся назад так, что захрустели кости. Снова зазвучала скороговорка рассеивающего заклинания.

Я ощутила острую боль в левой ноге. Похоже, сломались берцовые кости. Альд дернулся и затрепыхался, будто пойманная в силки птица. Снова боль, теперь — в колене. Подселенец осекся и начал читать заклинание заново. Белесое свечение вокруг оконного проема становилось все ярче и, казалось, теперь само приближалось к нам.

Ровное голубовато-зеленое свечение вокруг моих костей начало мерцать. Альд устал? Или его отвлекает боль? Или и то, и другое?

Я прямо-таки ощутила, как под нарастающим давлением шторы-щупальца с болезненным сухим похрустыванием сместились осколки берцовых костей. Более крепкая бедренная еще была цела, но зачарованный кусок ткани медленно, но верно продвигался к тазовым костям. К моим костям!

В груди шевельнулся страх. Мой или подселенца — не важно. Неиллюзорная опасность упокоения угрожала нам обоим.

Забрать боль или поделиться энергией с Альдом? Кости Суртаза, что мне делать?!

Заклинание снятия чар снова ушло мимо — подселенец дернулся назад за миг до того, как белесая вспышка охватила место, где до этого находилось мое тело. Да что ж это за ловушка такая? Расставить бы их побольше по окрестностям Дрожащих Холмов, и живых некромагов не понадобится!

Меня охватила злость. От собственной беспомощности и бесполезности. От маниакальной изобретательности Килира. От того, что такие серьезные чары были потрачены просто на то, чтобы защитить логово этого мерзопакостного мертвеца, когда они могли бы послужить куда более полезному делу.

Боль в поврежденной ноге дополнилась невыносимым зудом от непрекращающихся уколов в правой, но при этом свечение вокруг моих костей снова выровнялось, перестало мерцать. Возможно, из-за того, что Альд начал читать какое-то другое заклинание, мне не знакомое. Ладно, попробую забрать всю боль себе.

Знать бы еще только, как это недавно мне удалось сделать.

Тогда я сосредоточенно не дергалась, ощущала каждую ноющую косточку и пыталась понять, какой цвет преобладает в этом переливчатом голубовато-зеленом свечении вокруг моего скелета…

Вот только дернуться у меня не получится при всем желании. А если и получится, то лучше не надо.

Ноющие кости… Тут и сосредотачиваться нечего, я и без того чувствовала каждую, как будто они все были моими. По крайней мере, теперь болели все одинаково.

Свечение… Кажется, все-таки преобладает зеленый. Не настолько ядовитый, как виденный мной в убежище отсвет в глазницах подселенца — более спокойный. Холодный…

— Вот и все… — выдохнул Альд, непонятно что имея в виду. Мне даже не удалось понять, произнес он эти слова мысленно или вслух. Но зато успела заметить, насколько сильно дрожал его голос. А еще обнаружила, что мое тело стоит на коленях и тяжело опирается слабо мерцающими зеленью локтями о подлокотник. Подселенец вернул мне контроль.

— Мы не рассыпемся?

— Не знаю… Надо отдохнуть…

— То есть ты отправляешься в убежище? — осторожно уточнила я. Только этого сейчас не хватало — остаться один на один с домом, нашпигованным ловушками чуть менее, чем полностью. Наверное, идея выйти через окно была… довольно-таки сомнительной. Но подселенцу в этом я, конечно же, не признаюсь.

— Нет. Надо сначала… посмотреть, что снаружи…

— А окно?…

— Я использовал рассеивание чар… по площади… потому и так… паршиво… сейчас. Окно… безопасно.

На меня внезапно накатило до боли знакомое ощущение озноба, как при лихорадке. Это еще что такое? Ощущения Альда? Это ж насколько плохо ему, что доходит и до меня?

— Выгляни.

Я послушно подтянулась на локтях и, улегшись грудной клеткой на подоконник, высунула голову в оконный проем. Изменивший направление ветер тут же запустил пальцы мне в глазницы в попытке изучить содержимое моей черепушки. Я покрутила головой. Щелкнула челюстью от удивления. И ощутила жгучую благодарность к Альду за то, что он вообще никак не прокомментировал увиденное. Хотя благодарить за это, наверное, мне стоило скорее его измученное состояние. Но как бы ни было, признать очевидное все равно придется, похоже…

— Альд, — мой мысленный голос звучал до отвратительного жалобно, но в тот момент я с превеликой радостью приложила бы саму себя чем-нибудь тяжелым, — я признаю, что это была очень плохая идея…

— И шторы… были зачарованы… — в голосе подселенца не было злорадства от факта собственной правоты, только бесконечная усталость и уже знакомая нотка обреченности.

Я посмотрела вниз, на видневшееся среди рваных клочьев облаков подножие горы. Слева и справа — почти отвесные голые склоны из знакомого черного камня с сероватыми прожилками. И ни малейшего намека на другие окна, вход, подъездную дорогу и все остальное, что подобало бы иметь уважающему себя особняку, который я до последнего ожидала увидеть…

Глава 10. Непростое решение

Вдоволь налюбовавшись величественной панорамой окружавших нас гор, я втянула себя внутрь и осторожно притворила створки.

— Не запирай, — тут же приказал Альд.

— И не собиралась, — я вздохнула и уселась на подоконник, — мало ли, что еще Килир придумал…

Сквозняк колыхал створки, но не распахивал настежь — видимо, ветер снова сменил направление.

— Что ж, — безэмоционально добавил подселенец после недолгого молчания. — Теперь понятно… почему никто не знал?..

— Да, — я рассеянно кивнула и посмотрела на видневшуюся в окне Двугорбую. — Более, чем…

— На самом деле… стоило ожидать, — Альд говорил медленно, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Зачем дороги… тому, кто умеет… телепортироваться. А когда ты мертв… и слуги твои мертвы… это удобно.

— Но я не понимаю, чего так мог бояться Килир, что устроил себе настолько укрепленное убежище? И как он мог его создать на такой высоте без чьей-либо помощи? Точнее, я понимаю, что магией, но… Кто ему такому вообще мог захотеть помогать?

— Ну ты же… захотела, — в голосе подселенца скользнули саркастические нотки. — Да и зомби-маги сохраняют… свои прижизненные способности… Маг огня, конечно… под вопросом. Они сгорают раньше… чем успевают восстать. Возможно, полукровка… с выдающимися способностями.

От осознания того, скольким талантливым магам могло стоить жизни создание этого логова, мне стало противно. А еще — страшно. От мысли, что я сама со временем могу стать такой, как Килир. Если доживу. Мой блуждавший взгляд невольно остановился на левой ноге, почти полностью охваченной зеленым свечением на участке ниже колена. Навскидку я насчитала примерно шесть осколков, удерживаемых на месте магией.

— Альд, неужели все личи — такие… — мне не удавалось подобрать ни единого слова, которое могло бы стать правдивой, но при этом цензурной характеристикой для такого рода существ.

— Безжалостные… высокомерные… твари?

— Да. Примерно так.

— Не все…

— Это радует.

— Некоторые… хуже.

На это я не знала, что ответить. Похоже, что с Альдом мне еще относительно повезло. Он не без странностей, конечно, но с этим пока что вполне можно было мириться. Такое впечатление, будто не он провел восемьсот или сколько-то там лет в заточении, а остальные личи. Либо с точки зрения его — и моих, теперь уже получается — сородичей он безумен, и потому мне кажется нормальным, так как я все еще размышляю категориями живых.

Подселенец издал едкий смешок. Ах да, он же в курсе моих мыслей. Ну и ладно.

— Мне… нужен отдых, — объявил Альд. — У тебя… три часа… на медитацию… примерно.

На миг мне показалось, будто мое тело поднялось в воздух. От неожиданного ощущения легкости я инстинктивно дернулась в попытке удержать равновесие, но тут же поняла, что продолжаю сидеть на подоконнике. Вместе с тем пропало ощущение присутствия подселенца в моем сознании.

Получается, Альд вернулся в убежище?

Интересно, а я могу вернуться без его приглашения? Учитывая то, что был этот… сформированный якорь. Наверное, могу. Но у меня возникло острое чувство, что этого делать не стоило. С другой стороны, наличие якоря — это как… гостевой ключ от дома. И, наверное, я могу пользоваться им, когда захочу…

Сомнения, сомнения… Шиза, ты обещала быть послушной? Обещала. А раз сказано медитировать — значит, нужно именно медитировать. И подоконник, особенно если подпереть створки коленкой, для этого подходит ничуть не хуже пыточного ложа, до которого еще нужно добраться. Оперевшись спиной о стенку оконного проема, я снова взглянула на Двугорбую. Интересно, поселок перезаселили? И кто в нем сейчас живет?

Впрочем, без разницы. В нем наверняка нет никого, кто мог бы меня узнать даже в прижизненном облике, что уж говорить о посмертном.

А видеть, когда твой дом называет своим кто-то совсем-совсем чужой…

Думать об этом оказалось невыносимо, и мои мысли незаметно вернулись к Альду. Интересно, сильно ли изменился его дом за время его отсутствия? Восемь сотен лет — приличный срок. Могли и снести, и построить заново… Но кто знает этих горожан. Может, дом зачарованный, и спокойно простоял себе все это время. Тем более, у подселенца наверняка была родня. А среди родственников всегда найдутся желающие обзавестись жильем получше…

— Мой дом… сожгли дотла… когда на меня… объявили охоту, — холодно сообщил Альд. Вспышки эмоций — горечь, ярость, ненависть — опалили мою грудную клетку и тут же исчезли с хлопком, будто кто-то где-то далеко резко закрыл дверь. — Это если тебе… так интересно.

— Я… Мне жаль, — я даже решила не спрашивать, мои ли мысли помешали подселенцу или он просто решил проверить, исполняется ли его указание. Потому что — какая разница?

— Медитируй.

И снова мимолетное ощущение легкости. Так, действительно, надо бы дать Альду отдохнуть. Мои мысли определенно ему мешают даже в убежище, помню, он что-то такое говорил.

Меня медленно окутала уютная тьма, и я погружалась в нее, погружалась…

…пока вдруг не вынырнула, выдернутая обратно звуком, похожим на далекий хлопок двери. Или открывшегося портала. Или закрывшегося. Потому что я его уже слышала во время разговора с подселенцем.

Да что ж такое-то?

Неужели… Да быть такого не может, еще слишком рано!

Или нет?

Я с сомнением покосилась в окно, за которым еще даже не успело стемнеть. Точнее, судя по ровному серому дневному свету, времени с начала медитации вообще прошло всего-ничего. Или ровно сутки.

— Альд? — осторожно позвала я.

Подселенец не ответил, и его присутствия в своем разуме мне ощутить не удалось. Из этого напрашивался вывод, что времени прошло немного.

И что это тогда хлопнуло?

Я приоткрыла одну створку и высунулась в окно. Видные мне склоны горы выглядели так же, как и в прошлый раз. Подножие не просматривалось из-за сгустившихся облаков.

Значит, хлопнуло что-то внутри. А это уже было не слишком хорошо… Ну не мог же это быть портал, ну действительно, как так-то?..

— Альд?.. — настойчивее позвала я. — По-моему, мы не одни.

Дело принимало совсем нехороший оборот. Особенно с учетом того, что Альд все так же не реагировал на мой зов. Либо это опять воспитательный момент, как тогда, во время пыток, либо…

С кем-то, шастающим неподалеку, придется разбираться мне самой. И если это был тот самый родственник, которого лич призвал в качестве то ли подмоги для себя, то ли нового тела для подселенца… В общем, знакомство обещало быть коротким, но захватывающим.

Оставалось только надеяться, что Альд почувствует неладное раньше, чем меня упокоят. А еще нужно было решить, что делать. Возможно, стоит выглянуть в коридор? А то как-то невежливо встречать гостя в окружении костей хозяина дома.

Я осторожно подлетела к двери и прислушалась. Было тихо. Изменила магическое зрение так, чтобы было видно ауры. И не увидела ни одной.

Странно. По-хорошему, ближайшие ловушки должны быть видны. Наверное. По крайней мере, я точно помнила темно-фиолетовое свечение в пяти-шести шагах по коридору справа. Это была ближайшая к двери ловушка. Либо сказывалось отсутствие подселенца, либо стены комнаты каким-то образом скрывали от меня все ауры. Впрочем, проверить это было довольно просто.

Я приоткрыла дверь наружу, а затем осторожно высунула голову, чтобы удостовериться, что справа…

…прямо мне в лицо летит крупный сгусток энергии завораживающе красивого и такого же ослепляюще яркого золотого цвета.

Я нырнула обратно за дверь и захлопнула ее раньше, чем успела задуматься о том, что делаю. И лишь после этого, по донесшемуся снаружи треску и шипению, поняла, что поступила правильно — на двери же были защитные чары.

Интересно, это сработала какая-то из ловушек? Или родственник Килира каким-то образом понял, куда нужно идти?

Я напрягла слух. После треска встретившего преграду сгустка энергии за дверью воцарилась тишина, прислушиваться к которой мешал свист ветра за окном.

И все же — я услышала их. Тихие крадущиеся шаги. Все-таки, не ловушка. Человек.

Внутри все похолодело. Судя по приветственному заклинанию, разговаривать он явно не был намерен. Неужели понял, что случилось? Но как? И как понял по черепу, что это не удачно проведший ритуал Килир, а кто-то другой… Ответ пришел мне в голову сразу же и был настолько очевидным, что я чуть было не хлопнула скелетированной ладонью по лобной кости.

Аура. Меня выдала аура. Вполне возможно, по ней он и обнаружил мое местоположение. А если жрец перед смертью успел привести в готовность все ловушки, то их взведенное состояние могло стать сигналом для родственника о том, что случилась беда.

Может, все-таки попробовать поговорить? Из меня же боец…

Некстати вспомнился Тид в святилище среди Дрожащих Холмов.

…так себе.

Щелкнув челюстью, я посмотрела на свои руки. Подрагивают. Смогу или не смогу убить другого некромага? Живого. Не мертваря или марионетку бледных тварей.

Нет, не так.

Хочу ли я вообще оставлять его в живых?

Ответ пришел тут же.

Не хочу.

Потому что свои намерения относительно меня он уже обозначил. А раз так…

Я мысленно осеклась.

Шиза, что с тобой стало? Ты же никогда не любила драки. Всегда предпочитала договариваться, в крайнем случае — бежать или прятаться за кого-то более сильного. Тем более, если это родственник жреца, то его тело требуется Альду. Причем еще живым, если он собирается переселяться в него так, как в свое время прицепился к тебе. По крайней мере, это все, что тебе хоть сколько-то понятно из слов подселенца. Так что нужно придумать, как бы вырубить этого не вовремя заявившегося торопыгу, затем дождаться Альда, а потом…

…ты больше не будешь ему нужна. Ты и сейчас ему не нужна, просто он не может от тебя избавиться. Всего лишь помеха, девчонка, которая вечно делает все не так. А так как ты знаешь его тайну, то он тебя, скорее всего, просто убьет. Возможно, не сразу. Когда перестанешь слушаться. А ведь наверняка перестанешь, рано или поздно…

Если это был тот самый голос разума, к которому иногда тщетно взывал Альд, то он… был той еще мразью. Но приводил справедливые доводы, как ни крути. И звучал в моей голове голосом Калира, моего второго наставника.

И неожиданно мне это понравилось.

Руки перестали дрожать, а шелестевшие и копошившиеся в голове размышления разбежались по укромным местам моего разума и затаились, стоило тихим шагам раздаться прямо за дверью. Нацарапанная в нижнем левом углу защитная формула неожиданно ярко полыхнула и осыпалась на пол седым пеплом.

Незнакомец снял защиту.

Я бросилась в сторону от двери, уворачиваясь от пролетевшего сквозь нее сгустка энергии. Стена, к которой я прижалась, тихо зашелестела, и я отпрянула и от нее. По каменной кладке прошла рябь, и я наконец-то смогла видеть ауры. Слабое фиолетовое мерцание ближайшей ловушки. Ясное золотое свечение прямо за дверью. От ауры незнакомца тут же отделился новый сгусток энергии, пролетел сквозь дверь и кусок стены, по прямой направляясь ко мне. Я снова увернулась.

Рассыпанные перед дверью кости зашевелились. Похоже, незнакомец решил поднять скелетов. Если они зажмут меня в углу…

Я по памяти прошипела заклинание разрыва плоти, сквозь покалывание в ногах концентрируя энергию и направляя ее в сторону золотого свечения за дверью. Правильно или нет — не важно, как-то да сработает. Если пролетит сквозь преграду, конечно, ведь до этого мои противники находились в прямой видимости.

Не знаю, что изменилось и что я опять не так сделала, но устремившееся к незнакомцу за дверью заклинание выглядело похожим на веер тонких темно-красных лезвий. Часть из них вспыхнула, столкнувшись с расплавленным золотом чужой ауры, тогда как остальные, судя по сдавленному вскрику, все же достигли цели. Для верности я послала следом зеленоватый сгусток чистой энергии, чтобы противник не расслаблялся.

Левая голень начала опасно потрескивать. Но зато затихли кости на полу. Я присмотрелась к медленно тускнеющему золоту чужой ауры. Вырубила или убила? Сквозь дверь я не могла этого увидеть.

Что ж, рискнем-посмотрим. В моей груди запоздало разгорелся какой-то злой азарт.

Смогла или нет?

Я осторожно толкнула дверь, готовясь в любой момент отлететь в сторону, если вдруг незнакомец решит припечатать меня чем-то вплотную. Створка открывалась мучительно медленно, и в какой-то момент будто на что-то наткнулась. Едва мерцавшее золото чужой ауры погасло окончательно, сменяясь тусклой зеленью с желтоватым оттенком.

Встает, родимый, а как же.

Впрочем, встает — это было громко сказано. И припечатать меня чем-нибудь он не смог бы при всем желании. Заклинание разрыва плоти на этот раз мне более чем удалось.

Примерно треть тела — обе руки, нога до колена и часть головы были отделены от тела и мелко подрагивали на залитом кровью черно-сером полу. Остальное осело в относительной целостности, прислонившись спиной к каменной стене, тщетно пытаясь подняться на одной ноге. Стоило открыть дверь настежь, как мертварь уставился на меня уцелевшим каре-зеленым глазом, булькающе заворчал и щелкнул зубами. Я щелкнула челюстью в ответ.

Вот и поговорили.

Я мысленно произнесла заклинание упокоения и, подлетев к мертварю, коснулась его окровавленного виска. Белесая вспышка, и зомби-некромаг затих окончательно. А меня начало трясти — то ли от перенапряжения, то ли от осознания случившегося.

— Как интересно, — в моей голове раздался голос подселенца. — И что это было?

— Он первый начал, — буркнула я.

— Начал — что?

— Нападать.

— Ясно, — ответ Альда прозвучал с какой-то странной, неопределенной интонацией. Мне почему-то показалось, что он мне не поверил. — И чем ты его так?..

— Разрыв плоти.

— Больше похоже на тысячу лезвий.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Что вообще произошло?

— Я сидела на подоконнике. Медитировала, — с этими словами я отерла испачканные кровью костяные пальцы об относительно чистый участок одежды на плече мертвеца, — услышала хлопок.

— Я так понимаю, не успела уйти в глубокий транс? — ехидно поинтересовался подселенец.

— Видимо. Причем я пришла в себя со стойким ощущением, что этот хлопок я слышала еще во время разговора с тобой перед медитацией.

— Хм… Неужели портал. Странно, я как-то не обратил внимание… — тон Альда стал задумчивым. — В какой именно момент это произошло?

— Когда ты… говорил о своем доме.

— Тогда понятно. Что дальше?

— Я выглянула наружу, думала, мало ли, может, что-то там произошло… А потом решила выглянуть в коридор. И он меня атаковал. А потом снял чары с двери и атаковал еще раз, вот я и…

Продолжая парить над расчлененным телом некромага, я пожала плечами. Довольно молодой был, кстати. Лет тридцать-тридцать пять на вид. Невысокий и худющий, почти скелет.

— Мда. Если это действительно обещанный родственник, то явился он явно невовремя… — протянул подселенец. — И мы так и не узнаем, соврал ли Килир о сроках или он сам решил прибыть раньше… Впрочем, это уже не имеет значения. Куда важнее то, не придет ли кто-то вслед за ним…

— Кстати, ты же тоже не видишь ловушек? Точнее…

— Точнее, они видны, но сейчас условно деактивированы, — Альд продолжил фразу вместо меня. — Да, если верить интенсивности свечения.

Я покрутила головой. Разноцветная россыпь аур мерцала со всех сторон, но теперь не настолько ошарашивала своей пестротой.

— Ты успела заметить, откуда пришел гость?

— Он напал справа.

— Если эти коридоры дальше не сходятся, значит, есть смысл сначала изучить тот, что слева.

— Почему?

— Потому что правый коридор, скорее всего, ведет к площадке для телепортации.

Уточнять, почему в этом доме вообще должна быть площадка для телепортации я не стала. Альду виднее, как устроены дома личей. Да и просто лень было пререкаться.

— И мне кажется, что вряд ли Килир хранил бы ценные и редкие вещи рядом с этим местом, — тем временем подселенец продолжал вещать менторским тоном. — Криво ставший телепорт иногда искажает магический фон похлеще бледных тварей. А некоторые артефакты к этому очень чувствительны.

Не имея повода для возражений, я пожала плечами и полетела по коридору влево. Завернула за угол. Благополучно уперлась во вполне себе заурядный тупик. И дверей в нем не было.

— Начинается… — вздохнул Альд.

— Что? — настороженно поинтересовалась я.

— Похоже, мы все-таки попали в ловушку.

Сопровождавший эту фразу ехидный смешок подселенца мне совершенно не понравился.

Глава 11. Легендарное гостеприимство личей

Я услышала щелчок. Пространство передо мной полыхнуло радужным серебром, а затем вспышка распространилась по стенам слева и справа от меня — за спину.

Вместо тупика передо мной теперь был длинный-предлинный прямой коридор со знакомыми черно-серыми стенами. И ни одной двери.

— Так… — я задумчиво пощелкала челюстью, — и что это значит?

— Как бы тебе объяснить… Мы сейчас в ловушке, призванной отлавливать и удерживать любопытствующих вроде меня.

— Удерживать для чего?

— Обычно — до прихода хозяина. Или кого-то другого, кто раз и навсегда отобьет незваному гостю охоту заглядывать в укромные уголки чужого дома. Легендарное гостеприимство личей, как оно есть.

Я оглянулась. За моей спиной коридор заворачивал влево, как ему и полагалось.

— А если мы сейчас вернемся…

— Если бы это было так просто, — подселенец снова издал смешок. — Сомневаюсь, что выход из ловушки там. Но можешь попробовать.

Голос Альда звучал иронично, но не его ли решение нас сюда завело?

— Я так понимаю, ты знаком с такими ловушками?

Я направилась к повороту, намереваясь заглянуть за угол в надежде, что несостоявшееся новое тело подселенца там все еще лежит.

— Да.

— Тогда как так вышло, что ты ее не заметил?

— Похоже, что ее скрыли чарами, которые были мне незнакомы. Двухуровневая ловушка. А этого я, должен признаться, совсем не ожидал.

При этих словах в эмоциях Альда я не почувствовала ни малейшего намека на вину или сожаление. Простая констатация факта — да, ошибся, не ожидал. Мне бы его уверенность в себе и непоколебимость. Или равнодушие в конце концов.

Особенно теперь, когда за углом обнаружился точно такой же прямой коридор без дверей.

— Получается, здесь нельзя доверять даже безопасным участкам.

— Я бы не надеялся на наличие таких участков в доме такого… — подселенец на пару секунд замолчал, будто подбирая слова, — озабоченного своей безопасностью лича. Но тем интереснее, что этот дом скрывает.

Меня охватил злой азарт. Он был настолько похож на тот, что я испытала перед убийством некромага, что мне на миг стало не по себе. Но это была эмоция Альда — его интересовало имущество Килира. Я же поняла одно: мне отчаянно хотелось выбраться из этого проклятого Суртазом места как можно быстрее. Только нужно сначала найти свои вещи. И вернуться за медальоном, да.

— Так ты знаешь, как отсюда выбраться? — я решила перейти к делу.

— Знаю, но это будет довольно долго…

— А есть выбор?

— В том-то и дело, что нет. Я не могу понять, настроена ли ловушка на хозяина или на событие… И если в случае со вторым — еще можно попробовать дождаться, то с первым…

Подселенец не окончил фразу, но смысл и так был понятен. Возвращения хозяина дома мы могли ждать хоть до конца времен.

— А как вообще работает эта ловушка? Это морок?

— Это подпространство.

— Как убежище?

Альд ответил не сразу. Я уловила эмоцию: сомнение.

— Не совсем, — наконец, сказал он. — Скорее как то место, куда ты попала, когда на заставе исцеляла привороженного тобой…

— Я поняла, — мне пришлось прервать подселенца, иначе он наверняка не упустил бы случая припомнить все подробности моей оплошности и те последствия, к которым это все привело. — То есть в реальном мире моего тела нет? На заставе ребята удивились, они же меня не видели…

— Скорее всего.

— Вспомнить бы еще, как тогда удалось вернуться…

— Насколько я могу вспомнить свои ощущения — ловушку деактивировали. И теперь даже, пожалуй, знаю, кто это сделал. Я тогда подумал, на того паренька…

— Тида, — как ни пыталась я заглушить чувство вины, а при произнесении этого имени оно снова было тут как тут.

— Да, точно, его звали Тид, — если Альд и уловил мои эмоции, то решил воздержаться от комментариев. Впрочем, вряд ли бы он сказал по этому поводу что-то такое, чего я до этого не слышала. — Но с учетом того, что потом с ним случилось — пространственную ловушку на заставе определенно деактивировал Килир, до этого вас же туда и загнав.

— Но зачем?..

— Думаю, этого мы уже не узнаем. Да и на самом деле уже и не важно. Куда важнее сейчас найти выход отсюда…

Я посмотрела через плечо и обнаружила, что вместо того, чтобы уходить до бесконечности вперед, коридор слева от меня теперь заворачивал влево.

— А-а-альд?

— Что? — ответ подселенца прозвучал так, будто я выдернула его из каких-то размышлений.

— Он теперь будет постоянно меняться?

— Посмотри вперед.

Коридор передо мной теперь тоже не был прямым — он заворачивал вправо.

— Получается, что да, — Альд объявил очевидный вывод.

— И что делать?

— Искать выход.

— Это-то понятно… — я ощутила раздражение. И принадлежало оно мне, потому как эмоциональное состояние подселенца было сплошь спокойствие и безмятежность. — Я имела в виду…

— Вернуть осязание можешь? — прервал меня Альд.

— М-м-м… нет, — вопрос подселенца оказался неожиданностью. — Ты не учил меня этому заклинанию.

— Ну мало ли, вдруг при жизни пользовалась.

— Зачем может понадобиться заклинание осязания при жизни? — подозрительно переспросила я.

— Раз ты об этом спрашиваешь, то ответ тебе лучше не знать, — Альд издал ехидный смешок. — А раз не знаешь заклинание, то мне придется взять контроль над телом на… неопределенный срок.

— Зачем?

— Мне придется ощупывать стены, — подселенец поднял мое тело повыше и пожал плечами. — Вслепую.

— Это то, о чем ты говорил… что это будет долго?

— Именно.

— А почему вслепую?

— Потому что привязка к зрению.

Видимо, Альд считал это объяснение исчерпывающим. Мне же так не показалось.

— А подробнее можно? — буркнула я.

Подселенец вздохнул, вытянул руки вперед, повернув их ладонями вверх. Пробормотал вслух несколько слов, после которых переменчивое голубовато-зеленое свечение обзавелось еще и мелкими желтыми искорками на участке от кончиков пальцев до запястья. А затем он коснулся ладонями стены.

Все-таки, камень был не только красив, но и приятен на ощупь. Я ощутила холод и слегка шероховатую текстуру черных участков и теплую металлическую гладкость серых прожилок на них. А потом все вокруг погрузилось во тьму — Альд деактивировал чары зрения

— Хм. Либо широкий коридор, либо комната, не получится ощупывать сразу обе стороны. Ладно… — он пробормотал это вместо ответа и начал медленно продвигаться вдоль стены боком, не отрывая скелетированных пальцев от шероховато-гладкой поверхности. — А по поводу зрения… — менторским тоном добавил подселенец. — Ты же заметила, в этой ловушке меняется то пространство, куда не смотришь?

— Заметила. И по логике тогда надо бы что-то вроде абсолютного зрения, чтобы видеть все и сразу. Чтобы ничего не менялось.

— Это один из вариантов, и такие чары действительно существовали в мое время, были сложными и обладали специфическими… последствиями. Поэтому куда проще и безопаснее в такой ситуации просто перестать видеть. Живому для этого достаточно закрыть глаза.

— Может ты все-таки скажешь конкретно, зачем это нужно? Тогда же запросто можно влететь в стену, например… или куда похуже…

— В этом весь секрет… Как бы тебе попроще объяснить… — Альд на пару секунд замолчал, — несмотря на внешнюю изменчивость, ловушка такого типа имеет вполне определенную структуру. Но ты ее не видишь, потому что она скрыта за мощной иллюзией. Отсюда логичный вывод — так или иначе перестать воспринимать искаженное пространство. Потому что пока ты воспринимаешь именно его — выход не найдешь.

— И как этот выход выглядит? Или ощущается? Или как там еще…

— Обычно его отмечают чем-то, чего нет в иллюзии. Потому что даже сам создатель ловушки, попав в свое детище, должен искать выход на общих основаниях. Конечно, у него есть преимущество — знание истинной планировки, но иллюзии даже в этом случае запросто сбивают с толку, если не отсечь их влияние.

Вместе с тем подселенец продолжал медленно продвигаться вдоль стены и ощупывать ее. Пока что она была прямой и длинной, как увиденный в первый раз коридор ловушки. В моей же голове тем временем возник один очень неприятный вопрос, не задать который я не могла.

— А бывают ловушки без выхода?

И на этот раз Альд ответил не сразу. Что беспокоило, потому что молчание заметно затягивалось. Впрочем, слишком скоро я пожалела о том, что спросила — ответ меня не обрадовал.

— Бывают, — коротко ответил подселенец.

— То есть эта ловушка может оказаться именно такой? Без выхода?

На этот вопрос мне хотелось знать ответ еще меньше, но раз уж начала…

— Маловероятно, — ответ Альда обнадеживал. — Без выхода обычно создаются целевые и, зачастую, одноразовые ловушки.

— Не понимаю…

Продолжая ощупывать стену, подселенец терпеливо вздохнул.

— Если нужно кого-то поймать и убить. Кого-то конкретного. Одного человека или группу людей. Так понятнее?

— Да. А с чего ты взял, что эта — не такая?

— Слишком просторная истинная планировка. В одноразовых обычно этим не заморачиваются — либо жертве хватает сил вырваться, либо с ней происходит то, что запланировано создателем ловушки. О, наконец-то!

Причиной возгласа стало появление перпендикулярной стены. Альд просто влетел в него моим правым плечом — не слишком деликатно, но без повреждений. Вроде бы.

— Интересно, угол или поворот?.. — пробормотал подселенец.

— А есть разница?

— Комната или коридор. Разница в количестве стен, которые придется ощупывать.

— Мда, увлекательное занятие.

— Я предупреждал, что это будет долго…

Не отрывая пальцев левой руки от обнаруженной перпендикулярной стены, Альд вытянул руку в сторону, ощупывая близлежащее пространство.

— Если и коридор, то все еще широкий, — вздохнул он. — Можно, конечно, рискнуть и двинуться поперек, но мне это не кажется хорошей идеей. Не исключено, что стену придется искать заново.

— Но ты же ее сразу нашел.

— Повезло, — мрачно отозвался подселенец.

— Ага, то есть ее еще и не сразу можно найти.

— Конечно.

— Час от часу не легче…

Альд двинулся дальше вдоль стены. Камень продолжал щекотать и холодить кончики пальцев, металл радовал своей гладкостью и теплом, но… Ничего похожего на выход подселенец, не находил неизвестно сколько времени. Только еще один поворот. Или угол. В общем, еще одна перпендикулярная стена.

— Какая же она огромная, — вздохнула я. — Комната или что это такое…

— Да, есть такое, — согласился Альд. — На самом деле это показатель некоторой… неопытности создателя.

— В смысле?

— Как бы объяснить… Неопытные маги вынуждены привязывать размеры иллюзий к истинному размеру созданного ими подпространства. Ты видела, насколько длинными были прямые коридоры.

— То есть их длина соответствует длине этой комнаты?

— Хочется верить, что это так. Потому что если планировка этого подпространства отличается от прямоугольника, хоть и такого большого, это может стать проблемой. Потому что тогда это будет означать, что создатель ловушки умел работать… хм… со сворачиванием и искажением пространства.

— И чем это чревато?

— Тем, что связи между увиденным и осязаемым может не быть вообще. Лабиринт в иллюзиях, лабиринт в истинной планировке. Какого угодно размера.

— Что так все сложно-то… — я снова вздохнула.

— Поэтому мастера таких ловушек очень ценились в мое время. Да и в целом личи старались хотя бы поверхностно изучать эту тему. Так… на всякий случай.

— На случай, если попадутся во что-то подобное?

— Да. А вот и момент истины… Третий угол.

Подселенец осторожно перевел пальцы на другую стену, перед этим придирчиво ощупав угол. Он был точно таким же пустым, как и предыдущие два. Да и на ощупь ничем не отличался.

— Думаешь, четвертого может и не найтись?

— Увидим, — ровно ответил Альд.

Некоторое время подселенец продвигался вдоль стены в молчании. Я же перебирала в памяти его слова относительно ловушек.

— Ты упоминал, что из ловушки можно вырваться.

— Говорил. Но это не наш случай.

— Почему?

— Потому что это очень энергозатратно. В своем теле и нормально восстановившимся я бы смог, пожалуй, отсюда вырваться. А так…

Альд пожал моими плечами. Ну, не то чтобы я надеялась на этот вариант, но спросить все же стоило.

— Твое тело этого не выдержит, — тихо добавил подселенец. — Хотя, если выхода не окажется, я не исключаю и подобный вариант.

А вот это мне уже не понравилось. Как и то, что тем временем мои ладони нащупали четвертый угол. И судя по тому, что стены все так же смыкались вроде как перпендикулярно, скоро мы должны были вернуться к месту, откуда начали свои поиски. Я ощутила беспокойство. А потом поняла, что мы с подселенцем в кои-то веки солидарны в своих чувствах. Сложившаяся ситуация беспокоила и его.

И тут мои пальцы зацепились за что-то. Металлическая скоба, выпирающая из стены и удерживающая что-то вертикально торчащее. Нечто деревянное. Альд резко остановился.

— Неожиданно, — буркнул он.

— Это выход? — я даже не пыталась скрыть своего нетерпения.

— Это… рычаг… — подселенец провел кончиками пальцев вверх по древку, и через секунду их внезапно обожгло болью. — Факел.

— Действительно… неожиданно. И что с ним делать?

— Хм. Что-то определенно нужно. Я же правильно помню, что в созданном иллюзией коридоре источников освещения не было?

— Ну… я их не припоминаю.

— Значит, формально подходит по определение точки выхода. Но выбор действительно неожиданный. Осталось только понять, что делать…

Я почувствовала, как мои пальцы крепко обхватили древко. Видимо, подселенец решил попробовать вытащить факел. Но деревяшка засела накрепко. Попытался повернуть влево, затем — вправо, как рычаг. Если это действительно был рычаг, то работал он явно не так. Попытка потянуть на себя тоже ни к чему не привела.

— Хм… Есть еще один вариант, и прямо-таки ни капли не буду удивлен, если Килир выбрал именно его… Что ж придется потерпеть.

— Потерпеть что?

— Это.

Судя по резкой боли, Альд сунул мою ладонь в огонь. От неожиданности я взвизгнула и попыталась отдернуть руку — не вышло. Ожидаемо.

— Какая ты… громкая, — буркнул подселенец.

— Предупреждать надо!

— Я предупредил, — ровно возразил Альд.

— Заранее предупреждать!

Мне отчаянно хотелось выдернуть ладонь из огня, но никак не удавалось перехватить контроль если не над всем телом, то хотя бы над одной рукой. Я понимала, что подселенец заставляет терпеть это не просто так. И что он точно так же, наверное, сейчас испытывает эту боль. Но ничего со своим отчаянным желанием прекратить ее я поделать не могла. Видимо, Альд это уловил.

— Успокойся, это не настоящая боль. Это всего лишь заклинание.

— А больно… как на самом деле.

— Ну зато теперь ты примерно понимаешь, каким образом Килир доставил тебе… все те ощущения.

— Ты даже не представляешь… как я рада… этому знанию, — процедила я, пытаясь отвлечься от боли.

— Понимание того, чем на тебя воздействуют — первый шаг к успешному противостоянию этому воздействию.

Боль неожиданно прекратилась, и пальцы тут же начали мерзнуть. Подселенец осторожно развел руки в стороны. Слева обнаружилась стена. Альд провел по ней ладонью. По ощущениям — все тот же камень. Только очень-очень холодный.

— Ладно, по ощущениям — мы выбрались. Попробуем посмотреть.

Зрение вернулось, и первое, что я увидела — знакомое ложе в центре комнаты. Только костей не было. Впрочем, спустя секунду я поняла, что и ложе было другим, и комната. Больше свободного места, стеллажи со всякой всячиной вдоль стен, два больших окна. Возле одного из них стоял высокий стол, на котором запросто поместился бы человек в полный рост. И на нем лежали кости.

— О, кажется, мы нашли твои ноги, — ровно произнес Альд.

— Но они же… — осознание увиденного всколыхнулось в груди смесью отчаяния и жгучей злости.

— Да.

— Зачем?..

— Видимо, он посчитал, что ты обойдешься и без них.

Даже из другого конца комнаты я прекрасно видела, что все крупные кости моих ног были сломаны.

— Мда, плохо дело.

— Что я ему сделала? Зачем он их сломал?!

От клокочущей в груди злости последние слова я выкрикнула вслух. Слишком резкий для царившей вокруг тишины, мой крик отразился от каменных стен и эхом вернулся ко мне. То ли подселенец сам отдал мне контроль над телом, то ли я на эмоциях сама сумела его перехватить. В любом случае, мое тело послушно устремилось мимо стеллажей к окну и рассыпанным по столу осколкам костей. И меня в тот момент совершенно не волновало, были на моем ловушки или нет. Но свечения каких бы то ни было цветов я не видела, поэтому даже окажись что-то впереди — оно не было бы знакомо ни мне, ни Альду.

Впрочем, обошлось. Я зависла в воздухе рядом со столом.

— Что он с ними делал?

Некоторые кости превратились в настоящее крошево. Будто он пытался стереть их в порошок.

— Насколько я понимаю, — задумчиво ответил подселенец, — проверял на прочность. Смотри, здесь обычный перелом, осколков почти нет, может, пара-тройка мелких, — он указал моей правой рукой на тонкую кость, кажется, это была малая берцовая. — А эту кость он явно дробил чем-то тяжелым, причем… — Альд растерянно хмыкнул, — весьма старательно.

От бедренной кости, на которую он указал, осталась лишь головка. Обломанной частью она была воткнута в кучку разномастных костяных щепок. Смотреть на это было… тяжело.

— А эту… — тем временем продолжил подселенец, моей рукой переворачивая другую бедренную кость, на первый взгляд казавшуюся целой. Но только на первый. — Он пытался расколоть вдоль.

— Это я вижу.

Действительно, не заметить вдавленную трещину с обратной стороны кости было сложновато.

— А я вижу, что он переломал все же не все кости. Только толку от этого… — Альд провел моими пальцами по небольшой горстке костей, оставшихся от моих стоп. Я ожидала ощутить их шероховатость, но… Похоже, в момент получения мной контроля чары осязания деактивировались. Правда, заметила это я только сейчас.

— И что теперь делать?

— Пока не знаю. Восстановить я их точно не смогу, здесь нужен хороший мастер, и то… — сомнение в голосе подселенца удручало. — Но оставлять их здесь точно нельзя. Даже если не получится восстановить ноги хотя бы частично, твои кости не должны попасть в чужие руки.

— Я поняла, — действительно, пример Килира оказался достаточно наглядным. — Нужно найти, во что бы их собрать.

— Да и в целом стоит осмотреться, — деловито добавил Альд. — Насколько я понимаю, эта комната — что-то вроде его… кабинета, что ли. Учитывая то, что здесь — точка выхода из ловушки… — он махнул моей рукой в сторону ложа, двойник которого остался в комнате с костями Килира. — Удобное место, чтобы… общаться с незваными гостями.

Последняя фраза прозвучала зловеще. В моей голове мелькнула мысль, что в доме Альда таким местом могла быть приемная. Думать об этом совершенно не хотелось.

— Осмотреться… — протянула я, — так осмотреться.

Мой взгляд зацепился за стеллаж возле другого стола. В основном там лежали письменные принадлежности, чистые свитки и несколько стопок чего-то, напоминающего бинты из тонкой ткани. Но на одной из полок я увидела до боли знакомую сумку. Мою сумку.

— О, хорошая находка, — заметил Альд, — если еще и содержимое окажется на месте, вообще будет замечательно.

Но стоило мне подлететь к стеллажу поближе, как перед ним мягко замерцала полупрозрачная серебристая пелена. Пришлось остановиться.

— Это что еще такое? — подозрительно спросила я. — Очередная ловушка?

— Нет, защитные чары, — ответил подселенец. — Если присмотришься, то увидишь, что свечение окутывает стеллаж со всех сторон. Этот кокон защищает свое содержимое от… всего, что в чары вплетет создатель.

— Реши Килир защитить его в буквальном смысле от всего, я бы не удивилась…

— Нет, судя по цвету и интенсивности свечения, здесь обычная защита от сырости, холода… В общем, ничего опасного.

— Удивительно. И как?..

— Просто пролети сквозь барьер.

Я беспокойно щелкнула, но причин не верить подселенцу у меня не было. По крайней мере — на этот раз. Если говорит, что безопасно, значит… Будь я живой, то наверняка бы зажмурилась.

Удивительно. Действительно, ничего не произошло.

— А вот с самим стеллажом осторожнее, — ехидно добавил Альд. — Видишь линии?

— Нет.

— А ты присмотрись.

Моей рукой подселенец указал на относительно свободный от всякой всячины участок полки. Неравномерно потемневшее дерево действительно было расчерчено тонкими — тоньше волоса — бледно-фиолетовыми линиями через неравные промежутки.

— Вот теперь похоже на Килира… — вздохнула я. — И что с этим делать?

— Ничего. Просто не касайся.

— А что будет, если?..

— Понятия не имею. Но цвет намекает на что-то среднее между обычным болевым проклятием и медленным разложением. Возможно, для лича и не опасно, но я бы не советовал проверять.

Пожав плечами, я потянулась к сумке и осторожно подняла ее над полкой. Судя по весу, что-то в ней все же осталось. А на месте, где лежала сумка, вполне ожидаемо обнаружились все те же фиолетовые линии.

Только вылетев за пределы защищавшего стеллаж кокона, я наконец решилась открыть сумку. Разложила содержимое на столе. Снова вспыхнула злость.

— Что такое? — голос подселенца прозвучал обеспокоенно.

— Нет ножа.

— Хм… Забрал личную вещь. Плохо.

— Очень плохо. Этот нож… мне очень дорог.

— Я вообще имел в виду другое, но… В любом случае, если его здесь не окажется, у тебя появится личный повод осмотреть этот дом сверху донизу. А там, может, еще что-то интересное найдем.

— Очень смешно.

— А я и не шучу. И если позволишь… вопрос.

— Ну?

— Почему этот нож тебе дорог?

Мои пальцы дрогнули, и я едва не уронила кристалл телепортации обратно на стол. Повезло — успела подхватить, а то разбивать его сейчас очень не хотелось.

— Это подарок Клоха… моего первого наставника. Он сам вырезал рукоятку из кости первого упокоенного мной мертвеца, — затягивая горловину сумки, я сделала паузу, а затем добавила: — Это был какой-то подросток, приблуда, поэтому не нашлось родни, чтобы возражать.

— Ясно, — отозвался подселенец. — Значит, будем искать.

Позабыв, что мой собеседник находится в моей же голове, я кивнула. Ножик был настолько маленьким и некрепким, что годился разве что только для начертания символов на чем-то не слишком твердом. Но это была память о самом первом случае, когда я почувствовала, что что-то знаю и умею. Откуда мне было знать, сколько раз впоследствии мне придется убеждаться в обратном…

— Так, на этом стеллаже я не вижу ничего интересного, но на соседнем — какие-то тряпки, и среди них, кажется, лежит твоя мантия, — Альд прервал мои размышления. Действительно, что это я. Чем быстрее осмотрюсь, тем меньше вероятность встретиться с тем, кто мог прийти вслед за родственником Килира.

— Было бы неплохо…

На этот раз я уже почти спокойно пересекла серебристый барьер и, придирчиво осмотрев ровно уложенные стопки тканей разных цветов, нашла знакомую, темно-серую с едва заметным серебристым отливом.

— Осторожно… — начал было подселенец.

— Помню.

Я аккуратно поддела край и потянула на себя. Мантия легко скользнула с полки в подставленные руки, и на миг возникло ощущение, будто… она рада меня видеть. Хотя, конечно же, это было не так. Всего лишь одежда. Но я с чистой совестью испытала радость за нас обеих.

Снова вылетев за пределы действия защитных чар, я быстро, но с непередаваемым удовольствием закрыла кости плотной тканью. Килир оказался настолько любезен, что даже оставил в одном из карманов плетеный ремешок, на который я тут же повесила поясную сумку.

— Вообще-то, — в голосе Альда снова послышались ехидные нотки, — тебе стоило хорошенько осмотреть мантию, прежде чем одеваться.

— Вряд ли он рассчитывал, что я ее найду, — буркнула я, уловив ход мыслей подселенца.

— Ну ма-а-ало ли…

Вместо ответа я двинулась к стеллажам у противоположной стены. На полках одного были разложены различные инструменты, судя по виду, некоторые — даже пыточные. Но моего ножа не обнаружилось.

На втором же стеллаже стояли склянки. Большие и маленькие, широкие и узкие, ровные и пузатые. Большинство — из темного стекла. Во многих была видна жидкость, в которой что-то плавало. Рассматривать, чем именно было это что-то — мне не хотелось совершенно.

— Внутренние органы. Человеческие, — услужливо подсказал Альд.

— Я прекрасно обошлась бы без этого знания.

— А вон в тех маленьких — глаза.

— А-а-альд…

— Я экономлю тебе время.

— Я и не собиралась их рассматривать.

— Что, даже не любопытно?

— Ни капельки.

— А зря.

Уточнять, почему зря — не хотелось. Мне было достаточно понимания того, что Килира интересовало строение человеческого тела. Для чего именно — я знать не хотела. Понимания того, что он отчаянно желал обрести скелетированную форму, и шел к этому достаточно причудливыми путями, мне было достаточно.

В общем, на последнем стеллаже тоже не нашлось ничего интересного. Значит, время собирать кости.

Я подлетела к стеллажу с тканями. Потянула на себя первую попавшуюся, которая оказалась приличных размеров покрывалом. Потянулась к поясной сумке за ножом… Раздраженно щелкнула челюстью. Направилась к стеллажу с инструментами, там хватало острых предметов…

Спрятав свои кости в импровизированный узелок, я бросила взгляд в окно. За которым не было видно ровным счетом ничего — только густой клубящийся туман.

— Либо иллюзия, либо мы находимся этажом-другим ниже, на уровне облаков, — выдал свой вердикт подселенец. — Но окно, пожалуй, трогать не будем. Так что давай посмотрим, что у нас за дверью.

Либо мне показалось, либо при этих словах наполовину прикрывавшие второе окно синие занавески едва заметно шевельнулись…

Глава 12. Где вход — там и выход

Дверь вела в соседнюю комнату, оказавшейся чем-то вроде личных покоев. В ближнем углу слева — очередное ложе, по виду — такое же простое и напоминающее пыточное, разве что только без ремней. Все ж разнообразие. Мой взгляд зацепился за пару пестрых подушек на ложе. Рядом — что-то вроде прикроватного столика. Заставлен мелкими склянками уже знакомого облика. Вдоль стены слева и до самого угла — еще один стеллаж, но полки с содержимым издалека не просматривались из-за скрывавшего их узорчатого стекла.

А дальше мой взгляд наткнулся на глубокую яму в полу, ровным прямоугольником протянувшуюся вдоль стены напротив. Благодаря смещению к центру комнаты, ее можно было обойти со всех сторон.

— Это еще что?

— Скорее всего, ванна для бальзамирования, — подселенец, напротив, удивленным совершенно не казался. — Подлети поближе, она тебя не укусит.

— Вот я бы не была в этом так уверена, — фыркнула я. — Нас тут шторы недавно пытались в окно утащить.

— Сомневаюсь, чтобы Килир на личной территории устраивал настолько сложную полосу препятствий. Ему же первому в случае чего бы и пришлось иметь с ней дело.

— Ну ма-а-ало ли… — мне даже почти удалось сымитировать тон подселенца. Альд хмыкнул.

— На самом деле меня куда больше интересует содержимое стеллажа.

— Кто бы сомневался.

— Там может быть твой нож. Как знать, вдруг жрец взял его в качестве… трофея на память, так сказать.

Замечание подселенца показалось мне резонным. Я осторожно подлетела к яме, которая действительно оказалась вполне благоустроенной ванной. Со ступеньками для спуска, изнутри выложенной маслянисто лоснящимися черными плитками. Никаких аур, ничего подозрительного. Лишь на дне я заметила лужицу чего-то, мягко мерцающего остаточным магическим следом. Бледно-золотистым.

— Да, он определенно наливал сюда зачарованную смесь масел. Интересно, что он использовал… — задумчиво протянул Альд.

— Я туда не полезу.

— Даже к краешку не подойдешь? — в голосе подселенца мне послышалась издевка, а в самом вопросе — подвох.

— Нет.

— А к стеллажу иначе не добраться…

— Вот только ради стеллажа.

— Ну что тебе стоит просто подлететь к стеллажу, склониться в сторону и мазнуть пальцами по стенке ванны?

— И чем это поможет?

— Я рассмотрю жидкость поближе.

— Зачем это тебе?

— Мне понравился результат бальзамирования.

— Тебе же это не нужно.

— Смотря какое тело… Бальзамирование может стать одним из этапов…

— А-а-альд…

— Ну ладно-ладно, — нарочито смиренно буркнул подселенец, — уже и полюбопытствовать нельзя.

Я осторожно подлетела к стеллажу. Снова серебристый барьер.

— Тут ничего… подозрительного?

— Хм… Да нет, все вполне безобидно. Может, все-таки заглянешь в ванну?

— Нет.

— Ну хоть одним глазком.

— У нас нет глаз.

— Не придирайся к выражению.

— Ты меня сейчас специально пытаешься разозлить?

— Да, — от ехидно-вкрадчивого тона, которым до этого говорил Альд, не осталось и следа. — На этот раз ты довольно быстро догадалась. Хотя я не особенно старался.

Усилием воли я подавила вспышку раздражения, стараясь при этом игнорировать неприятное покалывание в ногах.

— Тебе сейчас нужны силы, причем как можно больше, — продолжил подселенец. — А так как отдых пока не предвидится…

— То есть тебе на самом деле не нужно… изучать эту жидкость?

— Я бы не отказался от этого знания, но оно для меня не является жизненно важным. Всего лишь любопытство.

Скользнув взглядом по комнате, я решила пристроить узелок с костями на кровати Килира. Свободного места на ней было более, чем достаточно.

— Я бы на твоем месте не оставлял кости на расстоянии далее, чем в пару шагов, — съязвил подселенец, едва я направилась обратно к стеллажу. — И так за амулетом придется возвращаться. По крайней мере, я на этом настаиваю.

Зная, что настаивание Альда вполне может перейти в перехват контроля над телом, я лишь пожала плечами.

— Руки будут заняты.

— Левитация… — ехидно подсказал подселенец.

— Дополнительный расход энергии, — съязвила я в ответ.

— Ты справишься, я в тебя верю.

По тону Альда ни за что бы об этом не подумала.

— Твоя поддержка просто… бесценна.

— Как всегда, — в голосе подселенца мне послышалась злорадная ухмылка.

Мысленно вздохнув, я подняла узелок с костями в воздух, и он последовал за мной к стеллажу. Закрывавшее его стекло было красивым — по полупрозрачной матовой поверхности снизу вверх стремились пушистые и игольчатые изогнутые ростки. Они неуловимо напоминали мне морозные узоры, что появлялись на окнах родительского дома в самые холодные ночи. Но те были такими хрупкими и недолговечными, что тут же стаивали водой или становились обычным прозрачным льдом, стоило прикоснуться. А эти… Поддавшись внезапному порыву, я приложила скелетированную ладонь к стеклу. Естественно, ничего не изменилось, и узоры на стекле остались прежними.

— Тонкая работа, — Альд хмыкнул. — И знакомый узор. Не знаю, как сейчас, но в мое время поговаривали, что каждый такой рисунок является точной копией того, что проявляется на одном из четырех окон Дома Огня в последнюю ночь года.

— Дома Огня? — недоуменно переспросила я.

— Да. Это что-то вроде… хм… главного храма у магов огня. Хотя, это даже не храм. Скорее школа при святилище. Хотя тоже не слишком точное определение, потому что маги огня не верят ни в каких божеств.

— Ну, я слышала про внутренний огонь…

— Думаю, ты уже поняла, что это вполне буквальное выражение их магической силы.

— То есть они верят в себя?

— Да, примерно так. И во внутренний огонь или пламя, кому как нравится — как воплощение того, что дает им силу и объединяет с другими такими же.

— Так а что за узоры?

— Обычные узоры. Ты и сама их наверняка видела в морозные ночи, здесь же у вас наверняка бывало достаточно холодно для этого.

— О них я и подумала, когда увидела…

— А в Доме Огня хранительницы всю последнюю ночь года — она у них самая холодная — внимательно рассматривают четыре самых больших окна, а потом воспроизводят то, что запомнили, на стеклах и зеркалах. А так как даже самая тренированная память может вносить коррективы в увиденное, а узоры на окнах год от года отличаются, то и каждая такая работа по-своему уникальна. Тем более, что их и изготавливают, насколько мне говорили, в очень малом количестве.

— И стоят, наверное, очень дорого.

— О да, — судя по тону, Альд усмехнулся, — на совершеннолетие я подарил Ли ростовое зеркало с обрамлением в виде похожего узора… Тогда и узнал историю создания подобных вещей. Торговец рассказывал ее с таким воодушевлением, что я даже проникся…

— И сколько же оно стоило? — невинно поинтересовалась я.

— Два накопительных кристалла. Целых.

Я удивленно щелкнула челюстью и невольно коснулась поясной сумки, в которой среди прочего покоился и осколок подобного кристалла. Даже понимая, что во времена Альда целые накопители были хоть и дорогой, но довольно часто встречающейся вещью, цена действительно была высока. А сейчас — и подавно: покоившийся в моей сумке осколок можно было выменять на небольшой домик с клочком земли где-нибудь у подножия Черных Гор. Если найдется желающий обменяться, конечно.

При взгляде на четыре широких стеклянных створки, стоимость которых была просто невообразимой, мне в голову пришла безумная, но невероятно соблазнительная мысль. Но не успела я ее до конца додумать, как мыслительный процесс был прерван смехом подселенца.

— И это кто-то говорил мне о мародерстве, — отсмеявшись, произнес он с шутливой укоризной. — Не то чтобы я был против, но с продажей могут возникнуть сложности. Слишком большие и, возможно, узнаваемые. Как сказал мне тогда торговец, отдельные… хм… знатоки по узору могут даже примерно назвать год, когда была создана вещь. Мол рисунок не повторяется и все такое.

— Да неужели, — с сомнением протянула я.

— Мне это тоже кажется маловероятным, но я не сомневаюсь в любви отдельных людей к забиванию головы различными глупостями. Так что лучше не рисковать. Тем более, что перемещение этих стекло очень нас замедлит. А мы и так тут задержались… Давай быстро осмотрим, что внутри, и двинемся дальше.

Вопреки моим ожиданиям, створки открывались не наружу, а сдвигались в сторону. Мягко и плавно сместившись, одно стекло наложилось на другое, и их узоры удивительным образом сформировали новый рисунок.

— Не отвлекайся…

Я послушно перевела взгляд на полочки, заполненные всякой всячиной. Несколько косточек с начертанными на них рунами непонятного мне значения, щербатые черепки каких-то мелких животных, сделанный из человеческого черепа кубок, примерно десяток — опять же, костяных — фигурок, изображавших обнаженных девушек. Рассматривая последних, я невольно поразилась тому, насколько тонкой и аккуратной была работа неизвестного мастера. Все девушки выглядели разными, и каждая — по-своему красива.

— Ничего интересного, давай дальше.

Молча вернув створку на место, я сдвинула в сторону следующую. Содержимое этих полок тоже было из кости, но сами предметы — куда разнообразнее. От грубо отесанных кукол и связанных по несколько штук косточек непонятного предназначения до изящных фигурок, резных подсвечников и… нескольких ножей. И мой — среди них.

— Осторожно, — предупредил подселенец, стоило мне протянуть руку, — ловушка.

Присмотревшись, я заметила уже знакомые тонкие фиолетовые линии. Но так как нож лежал далеко от края полки, взять его и не коснуться при этом ни одной из этих линий у меня бы не получилось. Что ж…

— Догадалась, молодец.

Осторожно поднятый заклинанием левитации ножик лег мне в руку. Нашелся, родимый. Осторожно потянув за рукоятку, я вытащила клинок из костяных ножен. Все в порядке. Испытывая невероятное облегчение — ну хоть что-то хорошее за сегодня — отправила нож в поясную сумку.

— Ну что, теперь… — начала я, но осеклась.

Потому что откуда-то сверху донесся знакомый звук.

Похожий на хлопок открывающегося портала.

— Альд, это…

— Портал, — мрачно окончил вместо меня подселенец. — Надо поторапливаться.

— Но мы же не знаем, где выход!

— Значит, нужно понять, какая из этих дверей ведет в нужную нам сторону.

— Дверей?!

Судя по терпеливому вздоху подселенца, я снова что-то не заметила. Действительно, обернувшись, я увидела две двери. Одна, поменьше и попроще, находилась слева от ванны за моей спиной. Вторая, более внушительная, крепкая и испещренная витиеватыми узорами, красовалась точно напротив уже просмотренной мной части стеллажа.

— Ты так зациклилась на ванне для бальзамирования, что вообще не обратила внимание на них.

Альд произнес это совершенно равнодушно, и это безразличие почему-то задело сильнее, чем его злость на мою непроходимую глупость и невнимательность. Создалось впечатление, будто подселенец уже смирился с тем, что я неисправима. И от этого стало только еще обиднее. Но самым обидным было то, что Альд по сути был прав. Я действительно их не заметила.

— Начнем с той, что напротив. Я догадываюсь, куда она ведет, но мало ли… Надо рассмотреть.

Я деактивировала чары левитации на узелке с костями и взяла его в руки — мало ли, что ждало впереди, могла пригодиться любая крупица сил. А затем рывком перелетела через ванну — она вызывала у меня какое-то необъяснимое отвращение, граничащее с ужасом. Разбираться в этой реакции было некогда, и если бы не ехидный смешок подселенца в моем сознании, такую спешку вполне можно было бы объяснить надвигающейся опасностью. Но смысл пытаться держать лицо перед тем, кто и так в курсе, что я почему-то до одури боюсь этой ямы?

— Твой страх вполне объясним. Ванна пропитана магией. В буквальном смысле.

— И ты хотел, чтобы я туда спустилась, значит?

— Не то, чтобы хотел. Просто было интересно посмотреть поближе. Потому что никаких ловушек не ощущается, но остаточной магией фонит так, что даже тебе, скелетированному личу… м-м-м… неприятно.

Я остановилась перед дверью, причудливый узор на которой оказался не менее сложной при ближайшем рассмотрении рунической вязью.

— Мда, как я и ожидал, сюда нам хода нет. Не сейчас, по крайней мере.

— Я вообще не понимаю, что здесь начертано, — честно признала я и без того, наверное, очевидный факт.

— Это многоуровневая магическая конструкция. Некоторые символы, — подселенец быстро указал моей рукой на несколько особо причудливых рун, впрочем, не касаясь их, — накладываются друг на друга, усложняя прочтение и расшифровку.

— Надеюсь, ты сейчас не будешь этим заниматься? У нас тут… неподходящие обстоятельства.

— Нет, — Альд вздохнул с явным сожалением, и я уловила его эмоции — жгучее любопытство и досаду. — Не буду. Хотя конструкция на самом деле не выглядит сложной. Я видел и позаковыристее.

— Вот и хорошо, — я поспешила повернуться ко второй двери, пока подселенец не передумал.

— Но там наверняка библиотека Килира, в которой может найтись что-то интересное…

— Альд, ты в своем уме? Что-то интересное наверняка сейчас придет по наши души, причем, возможно, не в единственном числе!

— Не будь я в своем уме, то сейчас просто перехватил бы управление телом и занялся расшифровкой, убивая каждого, кто посмел бы меня от этого отвлечь, — холодно ответил подселенец.

Не особо вслушиваясь в продолжавшееся бурчание, я перелетела к более скромной и неприметной двери и, не особенно заботясь, зачарована или нет, потянула ее на себя. Створка не поддалась, но я была готова к такому повороту, и тут же толкнула ее от себя. Сработало.

А вот к тому, что обнаружилось за приоткрывшейся дверью я была не готова. Судя по всколыхнувшемуся в груди — не моему — отвращению, врасплох открывшаяся картина застала не только меня. Я оказалась в широком и коротком коридоре, по обе стороны которого стояли уже знакомые стеллажи, уставленные прозрачными склянками…

— Альд, это же… глаза, да? — будь я живой, меня бы, наверное, замутило.

— Да, — мрачно отозвался подселенец.

— Зачем ему их… столько?

— Понятия не имею. Но глядя на то, как они расставлены, я допускаю, что Килир их собирал, время от времени… хм… примеряя.

Присмотревшись, я действительно обнаружила, что в каждой склянке плавало по два глазных яблока, и все содержимое стеллажей было расставлено по цвету. Глаза с темными радужками — черными, карими, зелеными и синими — слева, со светлыми — серыми, голубыми и зелеными различных оттенков — справа. И все они смотрели на меня. Даже те, что находились в другом конце коридора. И чем дальше я продвигалась, тем отчетливее было заметно, что глазные яблоки поворачиваются следом. Но Альда это, похоже, не особенно беспокоило.

— Как думаешь, чего здесь не хватает? — ровно спросил он.

— Чего? — хотя мне не особенно хотелось это знать.

— Глаз с желтой радужкой. Выходит, что Килир сделал тебе очень… ценный подарок. Со своей точки зрения, конечно же.

— Хочешь сказать, это была не угроза, — отвращение от следующей мысли было настолько сильным, что я вздрогнула и чуть не выронила из рук узелок с костями, — а попытка ухаживать?

— Учитывая его дальнейшие… хм… притязания — очень даже может быть.

— Ох и извращенец…

— Согласен.

Наконец, я остановилась перед дверью. Она была такой же неприметной, как и та, через которую я попала в этот коридор. Наученная предыдущим опытом, я толкнула створку, и та легко отворилась. Стремясь как можно быстрее избавиться от сверлящих спину взглядов десятков пар глаз, я влетела в комнату. Откуда-то сверху снова донесся хлопок.

— Килир явно любил разнообразие и не искал легких путей, — хмыкнул подселенец.

Просторное помещение оказалось круглым. Осматривая взглядом изогнутую стену и стоящие вдоль нее деревянные и глиняные бочонки, я обнаружила, что единственной дверью в комнате была та, через которую я сюда попала.

— Разнообразие он, может, и любил. Но нам-то куда теперь?

— Нам… — Альд вздохнул, — в центр. И готовься, сейчас будет неприятно.

— В каком смысле? — стоило мне приблизиться к указанному подселенцем месту, как на полу темной сталью замерцал круглый контур диаметром в три-четыре шага.

— В прямом. Это стационарный телепорт.

— Как арки?

— Почти. Более простая, но при этом довольно грубая форма, стабильно соединяющая две точки в пространстве.

— Ну… К порталам я уже успела более-менее привыкнуть… — я сделала небольшую паузу и добавила, — вроде бы.

— Сомневаюсь, что ты когда-либо испытывала ощущения от… такой телепортации.

— Звучит угрожающе.

— Перед тобой двусторонний грузовой портал. Просто очень маленький.

— И?

— Это значит, что при перемещении ощущения не будут смягчаться вообще.

Мне понадобилась пара секунд, чтобы осознать значение этих слов.

— А в него вообще живым можно?

— А ты и не живая.

— Ты меня прекрасно понял.

— Живые иногда не выдерживают. Точнее, иногда — выдерживают, а чаще всего — нет. Разрыв сердца, разного рода внутренние кровотечения… Всякое случается. По крайней мере, на сильную головную боль жаловались все виденные мной живые и, так сказать, пережившие… Но это не твой случай, так что тебе можно.

— Ладно… — с сомнением протянула я. — А может поищем другой путь?

— Если он и есть, то явно скрыт. Либо его нет, и сам Килир предпочитал телепортироваться самостоятельно. Перемещение на такие короткие расстояния, насколько я понял, для него вообще были привычным делом.

— А может он получал удовольствия от блуждания по собственной ловушке, поджигания руки, а потом — возвращения на верхний этаж через грузовой телепорт, — мой саркастический комментарий звучал бы забавно, если бы не мог в какой-то степени оказаться правдой. Я бы не удивилась.

— Все может быть… — подселенец, судя по всему, был со мной солидарен.

— Так что… нам туда?

— Именно.

Щелкнув челюстью и покрепче сжав в руках узелок с костями, я влетела в мерцающий круг и замерла, ожидая… Чего-то. Но ничего не произошло. Подняв голову вверх, я посмотрела на потолок. Не так уж далеко вверху светился точно такой же круг.

— Ну… И что дальше?

— Ждать. Таким порталам требуется время на активацию.

— Сколько?

— Этому, пожалуй, с минуту примерно.

Сверху донесся отчетливый хлопок. От неожиданности я дернулась.

— Активируется?

— Еще нет, — мрачно ответил Альд. — Похоже, это закрылся чужой портал. И точка выхода находится явно ближе, чем была до этого.

— Грузовой телепорт соединяет две точки, и можно перемещаться в обе стороны, верно?

— Да.

— А обязательно точка выхода должна быть свободна? Ну, я просто подумала…

— Что будет, если с обеих точек попытаются телепортироваться одновременно?

— Ага.

— Зависит от размера и мощности портала на самом деле. Насколько я могу судить… — подселенец покрутил моей головой, посмотрев сначала вниз, потом вверх, потом снова опустив взгляд, — этот не слишком мощный. Наверное, рассчитан на вот такие мелкие грузы, — он кивнул на стоявшие вдоль стены бочонки.

— Ну так что будет-то? — я нетерпеливо повторила свой вопрос, наблюдая, как свечение контура медленно, но уже заметно усиливалось, вытягиваясь вверх неровными язычками… Дыма? Нет, скорее похоже на защитный барьер, закрывавший стеллажи.

— Телепортируется кто-то один.

С трескучим хлопком барьер поднялся до самого потолка, заключив меня в подобие узкой колбы с полупрозрачными стенками. И хотя поблескивающая сталью пелена казалась вполне проницаемой, проверять это мне почему-то совершенно не хотелось.

— Приготовься.

Предупреждение прозвучало тонкой издевкой на фоне нахлынувших на меня следом ощущений. Сначала меня обдало жаром, потом будто вморозило в глыбу льда, а затем быстро-быстро обстучало все косточки невидимым молотком. Местами — вдребезги. Ноги пронзило острой болью — настолько сильной, что я бы не удивилась, обнаружив по прибытии, что в процессе телепортации от них что-нибудь отвалилось. Действительно, такого мне еще ощущать не доводилось.

— Тер… пи… — процедил подселенец, но прозвучало это не презрительно, скорее болезненно. Видимо, он испытывал то же, что и я. От осознания того, что не мне одной пришлось мучиться, внезапно стало чуть легче.

Хотя на самом деле, как выяснилось спустя пару секунд, причиной этого оказалась окончание телепортации. С повторным трескучим хлопком барьер быстро втянулся обратно в круг, который, в свою очередь, стал медленно бледнеть. Едва удерживая тело в воздухе и отчаянно вцепившись в узелок со своими костями, я осмотрелась.

Тоже круглая комната. Тоже всего одна дверь, но обстановка отличалась. В помещении я обнаружила несколько крепко сбитых столов. Видимо, это была мастерская или что-то вроде того. Присмотревшись к разложенным на широких столешницах вещах, я увидела артефакты, о которых успела позабыть. Несправедливо — ведь они, вполне возможно, спасли мне жизнь. И хотя бы только за это я была обязана их вернуть.

На одном из столов лежали потускневшие, оплавленные и поцарапанные браслеты, полученные от коменданта заставы.

— Повезло, что Килир не припрятал их подальше, — хмыкнул подселенец, пока я возилась с узелком, отправляя браслеты к своим костям. В поясную сумку они бы просто не поместились.

— Как думаешь, сильно повреждены?

— Сложно сказать, я не артефактор.

Я вздохнула, мысленно прикидывая, во что может вылиться разговор с комендантом по поводу порчи артефактов. Но мое воображение оказалось бессильным, ведь я понятия не имела, насколько браслеты были ценными и подлежали ли восстановлению вообще. В груди шевельнулось трусливое желание не возвращаться на заставу вообще.

— Если хотя бы на минутку вспомнить, что ты — лич, — вкрадчиво произнес Альд, — то твои переживания беспочвенны. Комендант не имеет права тебя наказывать за что бы то ни было. Да, он может быть недоволен… и будет, скорее всего. Но наказание если и последует, то только по решению Совета. А до него тебе еще нужно дожить. Поэтому сейчас слушай очень внимательно и постараться повторить заклинание правильно с первого раза.

— Какое заклинание? — настороженно уточнила я.

— Приглушения ауры.

— Но…

Подселенец прервал меня короткой фразой, прозвучавшей, на удивление просто и ритмично. И даже не шипяще.

— Повторить? — спросил подселенец.

— Да.

Альд снова произнес заклинание, медленно и отчетливо.

— А теперь давай ты и вслух. И не торопись. Для этого заклинания темп не важен.

— А для других ва…

— Не отвлекайся, — процедил подселенец.

Я послушно произнесла заклинание вслух, благо, оно было простым. Вроде бы — даже правильно.

— Все верно.

По тону Альда я бы не сказала, что он остался мной доволен. Но недовольства тоже не ощущалось. Простая констатация факта. Ну хоть так.

— И что оно делает?

— Ослабляет свечение твоей ауры, чтобы было легче слиться с магическим фоном этого места.

— А почему ты его не использовал?

— Потому что тебе нужно учиться. И твоя приглушенная аура будет менее заметной, чем моя.

— Это еще почему?

— Ты слабее, поэтому у тебя она изначально бледнее.

Объяснение выглядело достаточно логичным, чтобы я воздержалась от дальнейших расспросов по поводу заклинания. Хотя вопросы были. Но задам я их, возможно, как-нибудь потом.

— А как проверить — сработало или нет?

— Посмотри свою ауру.

Альд произнес эту фразу тем самым бесконечно терпеливым тоном, который свидетельствовал о том, что если его мнение о моих умственных способностях минут назад и стало лучше, то это мне показалось. Я же перехватила узелок одной рукой, а вторую вытянула перед собой, пытаясь высмотреть зеленоватое свечение, которым традиционно обладала любая нежить. Но, в отличие от мертварей и просто зомби, моя аура была более чистого и холодного оттенка, по оттенку почти совпадая со свечением сочленений костей. По крайней мере, такой я ее помнила, когда смотрела в последний раз.

Сочленения светились.

Ауру мне разглядеть не удалось. Получается, сработало. Интересно.

— А сколько длится действие?

— В твоем случае… Примерно час, плюс-минус десяток минут. Нам хватит. В соседней комнате никого нет, так что тихо и осторожно перелетай туда. Нужно найти Последнюю Милость и заодно посмотреть, кого Суртаз принес на этот раз. Возможно, это тело удастся сохранить в нужном мне состоянии.

Вот взял бы и перелетел сам. Но помня, что у нас вообще-то режим неотсвечивания на общем магическом фоне, я решила оставить эту мысль при себе. Впрочем, подселенец наверняка ее услышал, но, видимо, не счел нужным комментировать. Вот и хорошо.

По привычке я осторожно потянула дверь на себя, запоздало сообразив, что надо было толкать. Но нет, створка поддалась и с тихим скрипом отворилась. Чтоб ее…

— Хм, я не ошибся, — удовлетворенно произнес Альд.

— О чем ты?

Комната, в которой я оказалась, была примерно такого же размера, что и предыдущая, но привычной прямоугольной формы. И отсюда был нормальный человеческий выход — в дальнем от меня углу, а не только вход и грузовой телепорт. А еще она была абсолютно пустой, и от пола до потолка исчерченной смутно знакомыми мне символами.

— Это комната для внешней телепортации. Символы на полу, стенах и потолке защищают остальную часть дома от магических всплесков и вместе с тем делают сам портал стабильнее, так как на него не влияют…

Подселенец осекся, а меня внезапно окатило волной его тревоги.

— Что?..

— Тихо. Ни звука.

Из-за двери в дальнем конце комнаты донесся грохот и яростный скрежещущий вой. Я невольно содрогнулась — и от самого неожиданного шума, и того, что при этих звуках ощутил Альд. Впервые за время нашего сосуществования я почувствовала его страх.

— Кристалл, — коротко приказал он. — Телепортируемся отсюда.

— Но медальон… — я спешно зашарила одной рукой по завязкам поясной сумки.

— К Суртазу его! — рявкнул подселенец в моем сознании так, что я снова вздрогнула. А затем добавил уже спокойнее: — Там лич.

Страх Альда сменился холодной решимостью, зато моего ужаса теперь хватало на двоих. Если этот вой издал лич, то встреча с ним явно не сулила ничего хорошего.

— Успокойся и сосредоточься. Я смогу задержать его ненадолго, но сначала активируй кристалл.

— Он настолько сильный? — завязки сумки наконец-то поддались, и я подрагивающей рукой принялась перебирать содержимое. К счастью, кристалл телепортации не успел провалиться на самое дно, поэтому нашелся довольно быстро.

— Очень сильный.

— Ты с ним не справишься?

— В твоем теле — нет.

Альд произнес это спокойно, но я уловила его эмоции. Горечь, сожаление. Что ж, если мы не успеем телепортироваться, мне тоже будет жаль. Только недолго, наверное.

Кристалл в моем кулаке хрустнул, и я отбросила его от себя — к центру комнаты. Спустя пару секунд громкое потрескивание ознаменовало зарождение телепортационной воронки.

— Он услышал, — мрачно произнес подселенец. — Странно, правда, что не среагировал на грузовой телепорт.

— Идет сюда?

— Да.

— А как ты?..

— Аура. Советую посмотреть.

Знать, насколько этот лич уже близко, мне совершенно не хотелось. Но раз Альд настаивал…

Будь у меня глаза, то они наверняка бы начали слезиться от яркости вспыхнувшей неподалеку ауры. Ядовито-зеленая по центру, она переходила в насыщенный чернильно-фиолетовый по краям. Затмевая окружавшие его свечения ловушек, лич двигался то влево, то вправо, будто бы блуждая по извилистым коридорам, но при этом явно продвигаясь в нашу сторону.

— Впечатляет, правда? — иронично поинтересовался подселенец.

Я могла лишь ошарашенно промолчать. Тем временем воронка портала начала клониться и медленно раскрываться.

— Не успеет стабилизироваться, — Альд сообщил, в общем-то, вполне очевидный вывод. — Нужно задержать.

— Как?

— Я этим займусь.

— Но маскировка…

— Даже если он не видит нас, то о месте возникновения портала уж точно догадается. Потому что больше просто негде, если создающий его — в здравом уме.

Вместе с этими словами мои кости замерцали знакомым переливчатым голубовато-зеленым светом. Мерцание медленно выравнивалось и становилось все ярче и ярче. Будто подселенец собирался с силами перед… чем-то.

Альд переместился, остановившись спиной к зарождающемуся порталу. Оставив узелок с моими костями висеть в воздухе, он вытянул руки ладонями вперед, будто ощупывая невидимую преграду. Прошелестел какое-то не слишком длинное, но довольно причудливое заклинание. Кончики его — моих — костяных пальцев замерцали особенно ярко, и на стене над дверью в дальнем конце комнаты засветились десять голубовато-зеленых точек, напоминающих светляков. Возникнув в самом верху, они плавно рассредоточились по периметру дверного проема — по два сверху и снизу и по три по бокам. Подселенец опустил руки.

Краем взгляда я заметила, что воронка портала раскрылась уже на треть. Может, успеем все-таки?

А между точками тем временем протянулась светящаяся нить, соединившая их в таком порядке, что получившаяся фигура напомнила десятиконечную звезду, слегка повернутую так, что вверх и вниз смотрело по два луча, а не по одному.

Что он делает? Судя по виду, это какой-то барьер… Ну да, говорил же, что попытается задержать.

Даже не удерживая под контролем собственное тело, я чувствовала, насколько болезненными были ощущения в ногах — они проносились волнами, ощерившимися иглами и битым стеклом. Как подселенец это выдерживал и не терял концентрацию — ума не приложу.

Пространство между линиями замерцало все тем же голубовато-зеленым цветом, только бледнее и прозрачнее. Теперь дверной проем закрывал барьер, похожий на те, что я видела вокруг стеллажей. Только этот был другого цвета и пронизан протянувшимися между точками энергетическими линиями.

— Это… должно дать нам лишний десяток секунд, думаю.

— Барьер его не пропустит?

— Этот барьер не пропустит никого и ничего.

Голос Альда звучал устало. Это ж сколько он энергии влил в барьер?

Воронка портала раскрылась наполовину. По ту сторону… было светло. Все, что мне удалось мельком увидеть в завихряющейся глубине.

— А он не может сюда телепортироваться?

— Думаю, если бы мог, то…

Дверь разлетелась в щепки от мощного удара, но барьер выдержал. По поскрипыванию костей я поняла, что Альд сжал кулаки. А еще почувствовала, как проходящий через мое тело поток магии усилился. С соответствующими совершенно неприятными ощущениями.

— Я могу чем-то помочь?

— Нет.

Ясно, значит, хотя бы не отвлекать.

Следующий удар принял на себя барьер. Ярко полыхнув, он выстоял, но при этом погасла одна из точек внизу. Подселенец повернул голову, оценивая состояние портала. Мне он показался все еще нестабильным. Альду, видимо, тоже. Он что-то прошипел, и десятая точка снова замерцала, восстановив целостность контура.

Снова удар. И еще. И еще. Барьер выдержал их все, но сопровождалось это такой болью в моих многострадальных костях, что пытки Килира по сравнению с этим казались не такими уж и жестокими. Но на удивление — ничего не сломалось от перегрузки, подселенец каким-то образом умудрялся ее избегать.

— А теперь… послушай, — Альд говорил так, будто это стоило ему каких-то невероятных усилий. Впрочем, я вполне верила, что это действительно было так — удары по барьеру возобновились, и удерживавших его точек осталось всего шесть. — Я сейчас… достану защитную… пластину. Активирую… И — в портал… Будь готова… принять контроль… как только… выйдем. Постарайся… не рассыпаться.

Если бы я еще знала, что для этого делать-то. Но выбора не было в любом случае — подселенец уже полез в поясную сумку и — чудо-то какое — сходу достал нужную костяную пластину. То ли везучий, то ли запомнил, где что лежало после поисков кристалла. Одна беда — портал еще не до конца стабилизировался.

Четыре точки. По одной на каждой стороне. Голубовато-зеленая пелена стала совсем-совсем призрачной.

Три.

Две.

Альд хрустнул костяной пластиной. Мелкие серебристые искорки на миг очертили полусферу щита передо мной.

Последняя точка. Так ярко вспыхнула перед тем, как погаснуть. Подселенец в моем сознании издал глухой сдавленный стон.

А затем схватил паривший рядом узелок с костями и спиной рванул в портал. Не проверяя, успел ли он стабилизироваться. Мне же оставалось лишь надеяться на то, что успел.

Последнее, что я увидела перед вспышкой телепортации — это устремившийся в мою сторону сгусток тьмы. И застывший в дверном проеме скелетированный лич в богато украшенной мантии, темным пятном выделявшейся на фоне ослепительно яркой ауры…

Интерлюдия III

Снег, укрывший пушистым покрывалом окрестные топи, напоминал Линс о доме. Каждый раз, когда обитатели заставы начинали спорить, кому нести внеочередную вахту на крепостной стене, она вызывалась добровольцем хотя бы ради того, чтобы в тишине и одиночестве полюбоваться распростертой до самого горизонта сверкающей белизной. Тем более, что порывы ледяного ветра — пробирающие до костей, как их описывали остальные — казались ей легким дуновением не слишком холодного сквозняка, да и только. Линс даже куртку поверх тонкой рубахи надевала просто для того, чтобы не бурчал вечно мерзнущий Мэб.

Впрочем, от бурчания все равно это слабо спасало. Все три недели с момента исчезновения Шиз некромант находился в настолько мрачном расположении духа, в каком волшебница не видела его даже когда старик находился при смерти. Впрочем, сейчас ситуация была ненамного лучше. По смутным ощущениям Линс — сэр Алонт медленно, но верно угасал. Было ли это как-то связано с уходом Шиз — волшебница понятия не имела. Но слабость коменданта повлекла за собой обязательность вахт и возвращение ребят с передовой. Как объявила Нэллинэль — на зимовку. Все присутствовавшие сделали вид, будто поверили. Некоторые — даже слишком старательно.

И все же, Линс не могла не признать, что с их возвращением на заставе стало чуть повеселее, даже комендант приободрился. Нэль каждому находила занятие, даже несмотря на то, что зима считалась самым спокойным для некромантов временем — на морозе зомби замерзали быстрее, чем успевали кому-либо навредить.

Но мысли о том, что произошло между Шиз и стариком, не давали Линс покоя. Даже Мэбу и Нэль, пользовавшимся, пожалуй, наибольшим доверием коменданта по сравнению с остальными, не удалось ничего узнать. А единственная увенчавшаяся успехом попытка мысленно связаться с Шиз случилась неделю назад и оборвалась настолько внезапно, что Сидда после этого несколько дней мучилась от головной боли. К слову, понять, где тогда находилась Шиз, она так и не смогла. При том, что Сидда — маг воздуха, чьи сородичи традиционно специализируются на телепортационной, поисковой и ментальной магии!

Единственное, в чем были уверены все, с кем доводилось обсуждать этот вопрос — к исчезновению Шиз наверняка приложил руку Килир. Потому что с тех пор его тоже никто не видел. И это тревожило.

Погрузившись в надоевшие до оскомины размышления, Линс не сразу услышала, что кто-то ее позвал. Обернувшись, она увидела Ваана, уже начавшего подниматься по лестнице к ней на стену.

— Что-то случилось?

— Нет-нет, — чернокнижник покачал головой и вцепился в капюшон обитого мехом плаща, в попытке удержать его на голове под натиском резкого порыва ветра. — Просто хотел попросить тебя поторчать здесь еще пару часов, а потом я тебя сменю.

— Чего так? — поток ледяного воздуха взъерошил волосы мага огня, приятно холодя кожу.

— Зануда потребовал дерево.

— Эм-м-м… Что? — Линс удивленно подняла брови.

— Ну, близится последняя ночь года и все такое, — Ваан закатил глаза. — Ох уж эти иномирные традиции…

— Ты еще скажи, — фыркнула волшебница, — что мы это дерево будем украшать.

— А ты откуда знаешь? — подозрительно прищурился чернокнижник.

Линс не удержалась от лукавой улыбки и выдержала многозначительную паузу.

— Ладно, — вздохнул Ваан, — пойду за деревом после вахты.

— А ты в курсе, что какое попало не подойдет?

— В курсе, — насупился парень. — Милех меня… очень подробно проинструктировал.

— Что ж ты так, — сочувственно протянула Линс, — вовремя не нашел себе другое занятие?

— Единственное свободное задание перехватил Мэб, — чернокнижник насупился еще сильнее. — А остальные… — он неожиданно ухмыльнулся, — делают украшения. Это так мило…

— Могу себе представить, — волшебница хихикнула. — Мэб же еще не ушел?

— Не-а, он у коменданта на инструктаже. А что?

— Пожалуй, я составлю ему компанию.

— Ну Ли-и-инс… — просительная интонация звучала жалобно, но маг огня была непреклонна.

— Давай-давай, бди, — хмыкнула она, — я и так на вахте вне очереди.

Легко сбежав по ступеням вниз, Линс быстрым шагом направилась к дому коменданта. Но не успела она и наполовину пересечь внутренний двор, как очередной порыв ветра донес до нее знакомый звук. Будто где-то в окрестностях открылся портал. И тут же закрылся.

— Северо-запад, вспышка на холме, похоже на обычный телепорт! — крикнул со стены Ваан, подтвердив догадку волшебницы.

Обычный телепорт означал, что это были не бледные твари. Что, несомненно, радовало. В дверях дома коменданта возник Мэб. Остановившись невидящим взглядом на Линс, он сосредоточенно возился с застежками утепленной мехом куртки.

— Я с тобой!

Волшебница воскликнула это прежде, чем Мэб успел что-либо сказать. Боевой некромант же, видимо, посчитал спор бессмысленным и просто молча кивнул, с отстраненным видом направившись к воротам крепости.

— Думаешь, это?.. — осторожно начала Линс, едва поспевая за широким шагом Мэба.

— Там была моя точка выхода, — просто ответил он. — Не самое популярное место, так что… — некромант пожал плечами.

Маг огня в очередной раз поймала себя на мысли, что будь она чуть ревнивее, а Шиз — живой девушкой, а не нежитью, то подобная обеспокоенность Мэба могла доставить проблем всем троим. А так… Когда на исходе второй недели с момента исчезновения Шиз Линс решилась поставить вопрос ребром, некромант объяснил свой интерес стратегическим мышлением. А на просьбу пояснить последовал ответ, что всему свое время. Зная характер Мэба — если он уперся, то добиться большего можно было даже не пытаться. Волшебница вздохнула.

— Что такое? — насторожился некромант.

Они тем временем уже успели выйти за ворота и зашагали по дороге. Последний снегопад был неделю назад, и проложенные повозками колеи позволяли идти довольно быстро. По крайней мере, до тех пор, пока дорога не сворачивала, уводя в другую сторону, на восток.

— Да ничего, все то же, — Линс выдохнула облачко пара и тряхнула распущенными волосами, — ну и немного волнуюсь перед встречей с Шиз. Мало ли, что… произошло.

— И если это вообще она, — мрачно заметил Мэб.

— И то верно…

Волшебница не стала спорить ни с одним из возможных смыслов это фразы. Кристалл телепортации мог попасть в чужие руки. Портал мог быть создан кем-то вручную. Шиз могла лишиться контроля над своим телом. И хотя тот, что звал себя Альдауаром, казался вполне адекватным и даже довольно дружелюбным… Кто знал, какие у него были планы?

Некоторое время — до поворота дороги — шли молча.

— Хм, я не ожидал, что столько намело. На плече поедешь?

— Не думаю, что это хорошая идея, — фыркнула Линс. — Пойду за тобой. Или полечу, в крайнем случае.

Боевой некромант пожал плечами и отцепил булаву от пояса — на всякий случай. Снега действительно выпало немало, и шедшая за Мэбом волшебница, поколебавшись, решила все-таки подняться в воздух, продолжая все также держаться позади. Восхождение на холм и в более благоприятное время был таким себе удовольствием, что уж говорить о нынешних обстоятельствах.

— Стой, — вдруг скомандовал некромант.

Линс, сосредоточившись, поднялась еще чуть выше, чтобы выглянуть из-за его плеча.

На вершине холма, ровно в центре образовавшейся в снегу внушительной проталины, лежала куча костей, прикрытая темной тканью.

Глава 13. Всему есть предел

Не знаю, что то был за сгусток тьмы, но припечатал он знатно. Альд даже не успел передать мне контроль, когда мое тело вылетело из портала и рухнуло в сугроб — снег тут же растаял от выброса энергии, вызванного срабатыванием магического щита.

При падении, кажется, что-то хрустнуло. Но даже если сломались какие-то кости, то на фоне общей перегрузки я этого не почувствовала. Меня окутала тьма. Послышался знакомый скрип половиц. Когда же тьма рассеялась, и я, обнаружив себя в кресле, уже хотела было начать оправдываться… То обнаружила, что нахожусь в убежище в одиночестве. По крайней мере, подселенца поблизости не было.

Остался в реальном мире контролировать мое тело?

Находится в убежище вместе со мной, но где-то в другом месте?

Или…

От мелькнувшего в голове последнего варианта я отмахнулась, даже толком не додумав мысль. Альд — слишком живучий, упертый и сильный гад для того, чтобы вот так просто оказаться выбитым из моего тела. Да и случись что-то с ним, убежище наверняка тоже исчезло бы… Или, все-таки, нет?

Я осмотрелась уже внимательнее, понимая, что что-то вокруг меня изменилось. В комнате было темно, но очертания окружающей обстановки удавалось различить без проблем. Первое, что привлекло мое внимание — со стеллажей исчезла часть книг и свитков.

Что тут произошло? И где Альд? Стоит ли мне его искать или лучше дождаться здесь?

Сверху донесся то ли вздох, то ли хрип. Не будь дом погружен в абсолютную тишину, то я бы его и не услышала, наверное.

— Альд?

Тишина в ответ.

— Альд, ты наверху? — уже настойчивее позвала я.

Вдруг ему… плохо? Ну мало ли. В груди заинтересованно зашебуршало любопытство. В конце концов, просто было бы неплохо посмотреть, что наверху — даже если там никого нет.

Интересно, а может ли быть духу-подселенцу плохо, как живому человеку? Судя по тому, как звучал голос Альда во время удерживания того лича — может, и еще как. Но кто знает этого манипулятора. Может, он специально разыгрывал представление, как актер на деревенской ярмарке.

— К тебе можно подняться?

Вежливость — наше все. Судя по тому, что подселенец не отозвался до этого… Если Альд наверху, то он явно меня не слышит. А это уже не мои проблемы. Молчание — знак согласия.

Прислушалась. Ответа ожидаемо не последовало. Ну что ж, я иду.

Опустив ноги на ковер, я оперлась о подлокотники и медленно поднялась, в любой момент ожидая волны слабости или какого-нибудь другого неприятного сюрприза. Но нет, мое самочувствие было вполне сносным — причем, даже лучше, чем во многие прижизненные моменты. Бросив взгляд на стеллажи, я обнаружила, что исчезнувшие с них книги и свитки валялись рядом на полу.

Похоже, что-то все-таки произошло. К любопытству присоединилась тревога. Ну и заодно прибавилось еще одно оправдание на случай вопроса о том, что я вдруг забыла наверху.

Продолжая прислушиваться, я осторожно направилась к лестнице. Ковры заглушали мои шаги, даже половицы не скрипели, поэтому до ступеней я добралась совершенно бесшумно. Сверху тоже не доносилось ни звука. Пожав плечами, я положила ладонь на перила и начала подниматься.

Лестница оказалась длиннее, чем я ожидала. Видимо, строивший ее предусмотрел это, потому что примерно посередине ее была небольшая площадка. Остановившись на ней, я оперлась поясницей о перила, чтобы немного отдохнуть. И только после этого сделала прямо-таки невероятно важное в нынешних обстоятельствах открытие — украшавшая стены зеленая ткань была узорчатой.

Изящный растительный орнамент — плавные изгибы длинных стеблей и резные контуры листьев неизвестных мне растений — был того же цвета и выделялся лишь легким блеском на более бархатистом фоне. Поддавшись восхищению такой тонкой работой, я коснулась стены и убедилась, что ткань действительно была бархатной на ощупь, а узор — гладким. Но стоило мне прикоснуться, как по стеблям и листьям от моих пальцев пробежал едва заметный золотистый отблеск. Возможно, показалось. Но руку я все же отдернула. Так, на всякий случай.

Сверху снова донесся звук. На этот раз — похожий на судорожный вдох. Надо бы все-таки подняться, пожалуй.

Стараясь двигаться как можно тише, я быстро преодолела остаток лестницы и остановилась на верхней ступеньке, недоуменно глядя на открывшуюся мне картину.

В нескольких шагах от меня, в приставленном к стене непривычно широком — поместились бы два-три человека — кресле лежал Альд.

Запрокинув голову, подселенец опирался шеей об один подлокотник, тогда как второй проходил под согнутыми коленями. Учитывая то, что оба подлокотника были вырезаны из дерева в виде лап неведомого зверя, выглядело это забавно. И до ужаса неудобно. От одного только вида у меня тут же заболел затылок и заломило поясницу.

Состояние Альда тревожило. Во мраке его кожа выглядела настолько бледной, что чуть ли не светилась, профиль казался хищным, с заострившимися чертами, левая рука лежала на груди, а правая безвольно висела, почти касаясь расслабленными пальцами сброшенной на пол мантии. Ворот черной рубахи был расстегнут, открывая изгиб грубого шрама, привлекшего мое внимание еще во время первой нашей встречи в убежище. Начинаясь чуть ниже правого уха, он спускался по шее к правой ключице, пересекал ее и широким полукругом уходил под межключичной впадиной куда-то влево, скрываясь под тканью рубахи. Рассматривая это напоминание о когда-то полученной подселенцем чудовищной ране, я не могла не заметить, что Альд дышит. Ну… уже хорошо.

Какой же он все-таки худющий. Это особенно бросалось в глаза при взгляде на пряжку пояса. Она выглядела слишком крупной, массивной и вычурной для такой тонкой талии. Но подселенцу, похоже, не были чужды украшения, раз у него даже браслеты — на обоих запястьях. Еще и поверх рукавов рубахи. Красивые, кстати. Две согнутые полосы металла примерно с палец шириной, потертость которых только добавляла привлекательности изящному узору-гравировке. Впрочем, не удивлюсь, если и браслеты, и пряжка — это образы каких-нибудь невероятно могущественных артефактов, когда-то принадлежавших ему при жизни. Это ж Альд.

Будто бы почувствовав мой взгляд, подселенец судорожно вздохнул на грани хрипа, дернулся, но не очнулся. Похоже, ему все-таки плохо. Впрочем, как будто этого не заметно по его растрепанному виду, ага. Надеюсь, он меня не сразу убьет, как только обнаружит здесь. Ну или изгонит.

— Альд?.. — осторожно позвала я.

Никакой реакции.

После примерно минуты неловкого топтания на месте, я сделала пару неуверенных шагов к подселенцу. Под ногами предательски скрипнули половицы, но Альд снова никак не отреагировал. Дальнейший путь мне преграждала сброшенная на пол мантия — ее длинные полы устилали половицы, и чтобы продолжать идти к подселенцу по прямой, мне пришлось бы на них наступить.

Интересно, не может ли это быть какой-то… проверкой? Насколько я могла судить, Альд всегда достаточно щепетильно относился к своим вещам.

Шевельнувшаяся в груди подозрительность заставила меня подумать о том, не стоит ли мне сейчас просто спуститься вниз и дождаться, пока подселенец очнется сам. А когда очнется — сделать вид, что ничего не видела и тихо-мирно ждала его появления. Ну мало ли какие звуки слышала. Может, домовник развлекался, откуда я знаю?

Послышался тихий стук. Не веря своим ушам, я подняла взгляд на Альда и обнаружила, что его начала бить мелкая дрожь. Звук же издавал браслет на правой руке — он ударялся о выступавший завиток резного каркаса кресла.

Так, это уже как-то совсем нехорошо.

Ухватившись за край мантии, я подтянула ее к себе, встряхнула и закинула на перила на краю площадки второго этажа. Теперь, когда преграда была устранена, ничто не мешало мне подойти к подселенцу. Что я и сделала, от души поскрипев половицами и не особенно этого стесняясь.

Опять никакой реакции. Ни малейшего движения, которое могло бы его выдать. Ну, не считая того, что Альда продолжало немного потряхивать.

Поколебавшись несколько секунд, я склонилась над ним и осторожно положила левую ладонь на лоб, оказавшийся холодным и покрытым испариной. Подселенец резко и глубоко вдохнул. Распахнул глаза — с узкой полоской серо-синей радужки вокруг бездонной тьмы расширенных зрачков. И схватил меня за запястье, быстро и безжалостно выворачивая руку.

Не сумев отскочить сразу, я пискнула от боли и замерла, не зная, чего ожидать от подселенца. А он продолжал железной хваткой удерживать мою левую руку вывернутой все те несколько секунд, пока его взгляд обретал осмысленность. Затем Альд моргнул, нахмурился и демонстративно отпустил меня. Я быстро отошла на несколько шагов — расстояние небольшое, но достаточное, чтобы он не смог до меня дотянуться. Подселенец же тем временем убрал ноги с подлокотника, сел, опершись о спинку кресла. Взъерошил пятерней волосы и тряхнул головой. И только после этого снова взглянул на меня.

— Что… — его голос прозвучал сипло. Прочистив горло, Альд продолжил уже увереннее: — Что ты здесь делаешь?

— Так… получилось, — осторожно ответила я, потирая ноющее запястье.

— Ясно, — подселенец вздохнул, обеими руками пригладил взъерошенные волосы. — Все-таки рассыпалась.

— Ты не передал мне контроль.

— Странно… По ощущениям — передал.

— Видимо, он потерялся где-то по дороге.

Не то чтобы мне прямо уж хотелось язвить, но виноватой в нынешней ситуации я себя уже не чувствовала совершенно. Решила помочь, что называется. Руку этот гад мне хоть и не вывихнул, кажется, но боль утихать и не собиралась. Сломал что-то, что ли? Интересно, при следующем появлении в убежище она все еще будет болеть или нет?

— Ладно, — Альд снова вздохнул и посмотрел на меня уже более внимательно, — а что ты делаешь… здесь?

— В смысле? — я догадывалась, конечно, что он имеет в виду, но мало ли…

— Здесь, на втором этаже, — спокойно уточнил он.

— Ну… Я появилась внизу. Тебя поблизости нет. И тут услышала хрип…

— Хрип?.. — подселенец скептически поднял бровь.

— Да, хрип. Ну или хриплый вздох… В общем, звучало так себе. Решила подняться и посмотреть, нашла тебя. Ну а дальше… — забывшись, я развела руками и тут же пожалела об этом. Альд прищурился. — Я подумала, что тебе плохо.

— Я спал.

— А ты всегда во сне выглядишь, будто умираешь? — я снова не удержалась от того, чтобы не съязвить. — Ну или очень сильно болеешь… И что значит — спал? Тебе же это… не нужно? — последняя фраза прозвучала наполовину утвердительно, наполовину вопросительно. Мало ли, чего я еще не знаю о подселенце.

— Нет. Но сдерживание лича… — Альд поджал губы и отвел взгляд, — утомило меня. Потребовалось быстрое восстановление сил. Сон здесь — крайняя мера, и похоже, что я напрасно попытался к ней прибегнуть.

— Если это было извинение за то, что ты чуть не вывихнул мне руку, — фыркнула я, — то так уж и быть, я тебя прощаю.

— Я… — подселенец на миг прикрыл глаза, прежде чем снова взглянуть на меня с непроницаемым выражением лица, — сожалею, что так вышло. Давай осмотрю.

— М-м-м, нет, спасибо, — натянув вежливую улыбку, я все еще предпочитала держаться на расстоянии. — Само пройдет. А ты чего так кинулся-то?

— Кинулся? — недоуменно переспросил Альд. А потом скользнул взглядом по моей руке. — А, ты об этом… Мне снился кошмар. Да и в целом… привычка.

— Убивать тех, кто пытается разбудить тебя раньше времени?

Губы подселенца дрогнули в ироничной улыбке, которая в следующую же секунду стала холодной и даже какой-то… хищной.

— Скорее — убивать тех, кого на момент погружения в сон не было поблизости… И не должно быть в принципе.

Ну вот, пыталась-пыталась перевести в шутку, а толку-то? Очередное напоминание, что мне здесь не место. Как будто я сама об этом не помню. Видимо, всколыхнувшаяся обида как-то отразилась на моем лице, потому что холодная улыбка растаяла.

— Это… хм… не о тебе, если что.

Подселенец начал застегивать рубаху — настолько медленно, что создавалось впечатление, будто пальцы плохо его слушались. Наблюдать за этим было почему-то немного неловко. Но оторвать взгляда от того, как плавная дуга шрама медленно скрывается под черной тканью рубахи, я не могла.

— У меня была неспокойная жизнь, — продолжил он, наконец, справившись с застежками. — И еще более беспокойное посмертие. И на память об этом осталось немало кошмаров.

Я не знала, что на это ответить. Единственным желанием было спуститься вниз, занять свое кресло и дождаться, пока Альд приведет себя в порядок и придет следом.

— Присаживайся, — неожиданно предложил подселенец, указав на свободное место слева от себя. — Раз уж ты здесь.

Вслед за его словами я ощутила неожиданную слабость в ногах и отчетливо осознала, что спуститься вниз просто не смогу. Впрочем, можно попытаться скатиться. Вот только и не хочу уже особо. Судя по состоянию, все равно скоро уже придется возвращаться обратно и собирать в кучку свои рассыпанные кости. И не свои — тоже.

— Да не съем я тебя, — Альд хмыкнул, видимо, расценив мою нерешительность по-своему.

— Да даже если бы и попытался — я невкусная и костлявая.

Пренебрежительно фыркнув, я на негнущихся ногах все же направилась к любезно предоставленному мне месту. Уселась, вжавшись в уголок. Все-таки я не ошиблась, что в этом широком кресле спокойно могли поместиться трое. А таких, как я — так и вовсе штук пять.

Подселенец оперся правой рукой о подлокотник и, прикрыв глаза, помассировал переносицу. Вздохнул. Замер с закрытыми глазами. Воцарилось неловкое молчание, которое я не собиралась нарушать первой. Кресло оказалось очень удобным, кстати. И подлокотники изогнуты так, как надо. Возможно, я даже ошиблась в своем впечатлении о том, что в нем неудобно лежать. Впрочем, учитывая рост Альда…

— Ты знаешь, кто нас чуть не упокоил?

Вопрос подселенца выдернул меня из лениво струившегося потока отвлеченных мыслей.

— Понятия не имею, — честно призналась я. — Какой-то лич…

— Какой-то лич… — эхом отозвался Альд и хмыкнул. — Этот… какой-то лич — один из Совета.

— Из Совета? То есть…

— Да, — подселенец мрачно кивнул, не дав мне договорить.

— Это очень плохо?.. — выпалила я, только спустя секунду поняв, какую глупость спросила. Естественно, это плохо. Очень плохо. Очень-очень плохо. Нас пытался убить представитель правящей верхушки личей!

Альд фыркнул. А затем рассмеялся, вот только смех его звучал совсем невесело. Открыл глаза и иронично на меня посмотрел.

— Судя по выражению лица, ты уже поняла правильный ответ, — пробормотал он. — Утешает только то, что твоей ауры он не видел.

— Но мы же…

— Он видел мою ауру. Не твою. Так что… — подселенец замолчал и забарабанил пальцами правой руки по подлокотнику, — если не привлекать внимание, возможно, еще есть время…

— На обучение?

— И на него — в том числе, — рассеянно кивнул Альд.

— А как ты понял, что это кто-то из верху… — я осеклась, — Совета? По тому, насколько он был сильным?

— Сильных в мое время хватало и вне правящего круга, на самом-то деле. Одежда. Характерные символы в отделке. За восемь сотен лет они не изменились… Может, конечно, я и ошибаюсь, и теперь они значат что-то другое. Но то, что он силен… — подселенец пожал плечами, — неоспоримый факт.

— И, похоже, как-то связан с Килиром. Если это он взвыл, то скорее всего, нашел кости.

— Или тело молодого родственника… что более вероятно, — Альд снова кивнул, на этот раз невпопад, будто в подтверждение не словам, а каким-то скрытым от меня мыслям. — Если сопоставить силу, возможный ранг и реакцию на что-то из этих двух — вполне можно предположить, что это либо старший родственник, либо вообще старший в роду. А род у Килира, помнится… — подселенец брезгливо поморщился, — древний.

— В общем, так просто это не оставят, я правильно понимаю?

— Правильно, — подселенец вздохнул.

— И что теперь делать?

— Вернуться, собраться, посмотреть, как кости лягут… Если тот лич не отследил точку выхода портала — можно считать, нам повезло. Потому что детально рассмотреть тебя он вряд ли успел, да и примет особых нет… Кроме, разве что, скола на глазнице. А вот ауру он наверняка запомнил. Она сейчас у меня слишком… примечательная. Поэтому без крайней необходимости, пожалуй, мне теперь не стоит мелькать.

— А если он отследил точку выхода?

— Если отследил… Извращенные ухаживания Килира покажутся тебе сущей мелочью по сравнению с тем, — Альд снова поморщился, но на этот раз как-то болезненно, — что может сделать с тобой разозленный лич, прежде чем упокоить.

— Примерно то же, что ты сделал с Килиром?

Я попыталась произнести это небрежно, но не получилось. Получилась смесь любопытства с отвращением. Потому что представлять содеянное мне не хотелось, а сам подселенец об этом не рассказывал. Вот и сейчас кривая ухмылка как-то не слишком была похожа на обнадеживающий ответ.

— Я не задавался целью его пытать. Это был побочный эффект процесса… изучения, скажем так. В твоем же случае все может быть иначе. А может и не быть, как знать… — помолчав, Альд добавил: — В общем, сейчас лучше держаться подальше от других личей. Возможно, придется попутешествовать.

— По нашему миру или?..

— Или, — коротко ответил подселенец. — В других мирах Кольца легче затеряться и можно принести больше пользы, чем здесь.

— И заодно поискать Суртаза, — я не удержалась от ехидной ухмылки. Альд покосился на меня.

— И это — тоже, — не стал отрицать он.

Внезапно меня тряхнуло. Стало настолько холодно, что отчаянно захотелось не просто забиться в угол кресла, а сжаться в комочек, чтобы сохранить хоть какие-то остатки тепла. Утихшая было боль в запястье возобновилась с новой силой, что добавляло особенную прелесть распространявшейся по всему телу слабости. Подселенец прищурился, глядя в пустоту перед собой, затем повернул голову и внимательно посмотрел в мою сторону. Не сказав ни слова, Альд поднялся, подхватил висевшую на перилах мантию и укрыл меня ею, как одеялом.

Я застыла, не зная, как реагировать на неожиданную заботу.

— Ты точно не болен? — подозрительно посмотрев на подселенца снизу вверх, я подтянула край мантии повыше, до плечей. Тонкая, но плотная ткань пахла чем-то незнакомым, но приятным. Какой-то горьковато-травяной запах. — А то что-то подозрительно заботливый…

— Тебе нужно пробыть здесь еще немного, чтобы потом собраться обратно в тишине и покое. Так будет чуть легче. Да и рука… — Альд неопределенно пожал плечами и вернулся на свое место.

Ага, это он так извиняется, что ли? Но сейчас меня волновало другое.

— А полученные в убежище травмы исчезают при следующем появлении?

— Если ты о боли — она пройдет быстрее, чем в реальном мире, — ровно ответил подселенец. — Но ломать себе что-нибудь я все же не советую. Всему есть предел, и серьезная травма здесь может навредить тебе в реальности.

— А чего мне здесь так резко поплохело-то?

— Твои кости нашли и только что телепортировали.

Я почувствовала, как в животе зашевелился тугой комок страха.

— Тот лич?..

— Нет, — Альд качнул головой и усмехнулся. — Тебя нашли… твои друзья.

— Мэб и Линс, что ли?

— Да.

Страх исчез, хотя особой радости я все же не испытала. Потому что предстоял разговор о причине моего такого внезапного исчезновения. От одной мысли об этом я содрогнулась. Вспоминать и, тем более, рассказывать о произошедшем мне не хотелось.

— Наверное, не стоит им рассказывать о… том, что случилось.

— Какую-то часть правды придется рассказать. Как минимум, коменданту. И, скорее всего, говорить придется мне. По крайней мере — о том, каким образом Килир воздействовал на тебя и повредил артефакты.

Альд тоже не выглядел воодушевленным подобной перспективой.

— Очень любезно с твоей стороны, — я неловко улыбнулась, краем взгляда заметив, что окружавшая нас тьма стала непроницаемой. Перила лестницы уже не были видны. Похоже, скоро отправлюсь назад. Ну вот, только согрелась…

— Здесь важна точность, — ровно ответил подселенец, — смысл тратить время на пересказ, если можно объяснить все самому? Раз уж он обо мне знает…

— Может, тогда и Мэбу с Линс ты все расскажешь?

Ну как тут было не спросить? Тем более, времени явно оставалось мало.

— Не-е-ет.

Альд зловеще ухмыльнулся — за секунду до того, как его лицо скрылось за пеленой непроглядной тьмы.

— С этой парочкой разбирайся сама…

Глава 14. Последняя Ночь

Первое, что я увидела, едва возобновилось действие чар зрения — холодный дневной свет. Он проникал в комнату через лишенное занавесок окно и растекался по неровным каменным стенам причудливыми бело-серыми узорами. Медленно собираясь воедино, я не могла не заметить, что меня довольно аккуратно уложили на ничем не укрытую лежанку. Настолько, насколько это вообще возможно для россыпи костей.

В этот момент я остро ощутила, насколько дорога мне эта комната. Пустая, необустроенная, пыльная и наверняка холодная, она была местом, которое я хоть в какой-то степени могла считать своим домом. Хотя бы потому, что другого у меня просто не было.

А еще меня удивляла молчаливость Альда. Прислушавшись к своему состоянию, я внезапно не ощутила прямо-таки явного присутствия подселенца. Опять уснул, что ли? А и ладно. Мне сейчас ничего не угрожает, спокойно соберусь и…

Из-за двери послышался грохот, от которого, казалось, содрогнулось все здание. От неожиданности я чуть не рассыпалась обратно, толком еще даже не успев собраться. Но раздавшийся следом взрыв смеха убедил меня в том, что ничего страшного не произошло. Вместо этого стало любопытно узнать, что же все-таки случилось. Отличный стимул собраться побыстрее. Даже ноги Килира удивительно быстро подчинились и собрались. То ли привыкла, то ли научилась, то ли подселенец недооценил степень их совместимости с моими костями. Как ни странно, мысль о последнем даже почти не вызвала у меня отвращение. Всего лишь кости, да…

Мой слух уловил новый взрыв многоголосого смеха и оживленный разговор.

— Быстро собралась, — внезапно раздавшийся в моей голове голос Альда снова чуть не вывел меня из хрупкого магического равновесия. — Неплохо.

— Эм-м-м… спасибо.

Я растерялась. Похвала подселенца оказалась еще неожиданнее, чем его возвращение.

— Так и собираешься здесь отсиживаться? — ехидно поинтересовался он, видимо, уловив мои эмоции.

— Нет, потому и так быстро собралась. Любопытно же… — будь я живой, то не удержалась бы от улыбки, наверное.

— Вот и хорошо. А то судя по звукам, они там нижний этаж разносят по камешку…

— Да, и я просто обязана в этом поучаствовать.

Осторожно поднявшись в воздух, я покачнулась, снова прислушавшись к ощущениям. Онемение в ногах, чуть поднывали ребра и запястье левой руки. Почти как при жизни. Сойдет.

Дверь в мою комнату оказалась не заперта. Впрочем, это было как раз неудивительно — обитатели определенно знали друг друга в лицо, а вламываться в покои лича без приглашения вряд ли нашлись бы желающие. Не говоря уже о том, что у меня банально было нечего красть прямо уж такого ценного.

Я вылетела в пустой коридор и направилась к лестнице. Слух не обманул меня, все действительно оказались внизу. И внимание этих всех было приковано к занимательному зрелищу, открывшемуся и мне, стоило спуститься вниз.

Ранее формировавшие подобие лабиринта стеллажи были сдвинуты к стенам, а вместо них в центре просторного помещения красовалось… дерево. В кадке. Его голые, лишенные листьев ветви были украшены всякой всячиной — от мелких черепков до пышных бантов из яркой ткани, между которыми протягивались какие-то блестящие нити, концы которых сходились к странному… объекту. Судя по виду, это тоже было какое-то украшение — то ли пушистое, то ли колючее.

Зависнув над нижней ступенькой лестницы, я щелкнула челюстью, но за царившим в комнате гомоном никто этого не услышал. Окруживший дерево десяток человек — канцелиар, Мэб, Линс, Нэль и другие, менее знакомые мне личности — комментировали попытки Ваана водрузить куда-нибудь повыше эту то ли пушистую, то ли колючую штуку. Судя по мученическому выражению лица чернокнижника, скорее колючую. Впрочем, дерево явно не собиралось сдаваться под натиском парня, потому что со стороны было похоже, будто оно изо всех сил пыталось оттолкнуть его своими ветвями.

— Интересно, а почему никто не догадался использовать заклинание левитации? Ни за что не поверю, что никто из присутствующих его не знает… — недоуменно поинтересовалась я.

— Можешь спросить это у них, если хочешь. Хотя я подозреваю в этом какой-то ритуал.

— Никогда не слышала, чтобы деревья вот так украшали…

— Я слышал, что такая традиция существует в соседнем мире. Правда, там для этого обычно используют другие деревья, листва у них напоминает иголки, и на зиму они ее не сбрасывают.

— Странные деревья, никогда таких не видела. Наверное, украшать их отдельное удовольствие… причем сомнительное. Они же колючие, да?

— Да, особенно когда начинают осыпаться. Но эти иглы, кстати, приятно пахнут и…

— О, Шиз! — возглас Мэба отвлек меня от голоса подселенца. Не знаю, как так вышло, но стоявший ко мне спиной боевой некромаг заметил меня раньше остальных. — Не желаешь присоединиться к веселью? — ухмыльнулся он.

— К украшению… этого дерева? — переспросила я, наблюдая за тем, как стремянка, на которой стоял Ваан, опасно покачнулась — на нее оперлась Кит, увлеченно обматывавшая кадку с деревом чем-то, отдаленно напоминающим кишки.

— Ага, — голос Нэль раздался откуда-то сбоку. В следующую секунду маг воды вынырнула откуда-то из-под лестницы с новой порцией зловеще выглядящих украшений. Отдаленно они напоминали высушенные и нанизанные на ниточку глаза. Я невольно вздрогнула и, лишь присмотревшись, поняла, что это были немного странно выглядящие орехи.

— А зачем?

— Ну… традиция такая, — загадочно улыбнулась Линс, хотя взгляд ее мне показался скорее изучающим. — Родом из соседнего мира. Часть празднования Последней Ночи.

— Я оказался прав, — удовлетворенно сообщил Альд.

— Вы каждый год так делаете? — я подлетела поближе к ребятам.

— Нет, это зану… Милеху что-то в голову ударило, решил устроить праздник, — покосившись на канцелиара, неожиданно тихо произнес Мэб. — Для поднятия духа и все такое.

— Поднятия духа? — осторожно переспросила я. Впрочем, прозвучало как обычно — совершенно равнодушно и безэмоционально. — Что-то случилось?

— Случилось, — вздохнула снова оказавшаяся рядом Нэль. — За три недели мы лишились двоих некромантов.

Не знаю, почему, но мне послышался укор в этих словах. И выходило, что я пробыла у Килира не меньше трех недель. Окинув комнату более внимательным взглядом, я не увидела среди присутствующих коменданта. Ох, неужели…

— Кого? — прошелестела я, обращаясь к Мэбу, потому что Нэль уже успела снова исчезнуть под лестницей.

— Кир и Рид, — ровно ответил он. А я, к своему стыду, ощутила облегчение. Комендант выжил. Уже хорошо.

— Они оба были ранены во время стычки с бледными тварями тогда на болотах… И могли бы выжить, в принципе, но… Одного добило горе, а второго — старость, — печально добавила Линс. — А Нэль прибыла слишком поздно, чтобы успеть им помочь.

— Мне… жаль, — только и смогла ответить я.

— Все там будем, — Мэб пожал плечами и с преувеличенным интересом принялся наблюдать за тем, как новая порция чего-то длинного, блестящего и шелестящего совместными усилиями была отправлена на ветви многострадального дерева. Впрочем, в отличие от того, что служило украшением для кадки, оно выглядело вполне симпатично.

— Сколько меня не было?

— Три недели. И еще несколько дней ты валялась кучкой костей у себя в комнате, — ответила волшебница. — Мы уже подумали было, что ты не соберешься. Но сэр Алонт строго-настрого приказал тебя не трогать.

— Разумное решение, — тут же выразил свое мнение подселенец. — Надо будет поблагодарить его за это.

— Кстати, он… — Мэб криво ухмылнулся, — настоятельно просил заглянуть к нему, как только ты придешь в себя.

— Ну… — я щелкнула челюстью, — раз настоятельно, тогда лучше загляну прямо сейчас.

— Артефакты…

— Я помню.

Линс бросила на меня очередной задумчивый взгляд.

— Если освободишься, ближе к полуночи загляни к нам, — попросила волшебница. — Посмотрим, что тебе скажет Ваан.

— А что он должен мне сказать? — тонкие коготки неясной тревоги царапнули мои ребра изнутри.

— Вот и мне интересно, — обменявшись взглядом с некромагом, маг огня загадочно улыбнулась.

Расспросить подробнее я не успела. Мэба и Линс увлекла за собой Кит, не обратившая на меня ровным счетом никакого внимания. Пожав плечами, я направилась к себе — за браслетами. Комендант наверняка меня уже заждался.

Нацепив на запястья и скрыв рукавами мантии безжизненные артефакты, я не без внутреннего трепета перелетела через порог дома коменданта. Окна в передней комнате оказались закрыты внутренними ставнями. Царивший в помещении полумрак был разделен на две неравные части узкой полоской мерцающего света, пробивавшегося из-за неплотно прикрытой двери в кабинет. Сэр Алонт наверняка слышал, как я вошла, но постучаться все же стоило.

— Войдите, — раздался голос коменданта прежде, чем я успела коснуться двери костяшками пальцев. Оставалось только повиноваться.

В кабинете тоже было темно, но в целом обстановка казалась уютнее, чем я помнила ее в прошлом. Наверное, решающую роль в этом сыграла россыпь разноцветных светлячков, рассеянная по занавескам, стенам и потолку. Мелкие, но довольно яркие, они мягко мерцали и будто бы подмигивали друг другу. Вроде бы ничего необычного, но это зрелище почему-то завораживало.

— Моя мать любила такие чары и всегда использовала их в канун Последней Ночи, когда я был ребенком, — неожиданно сообщил подселенец. Голос Альда звучал мягко и задумчиво, и слышать его таким было не менее удивительно, чем наблюдать за мерцанием разноцветных светлячков.

— А я никогда такого не видела. Так красиво…

— Вижу, старания канцелиара никого не оставляют равнодушным.

Похоже, сидевшему все это время за столом коменданту надоело наблюдать за молча зависшей в воздухе мной. Как-то неловко вышло…

— Впервые вижу такую магию, — честно призналась я. Правда, прозвучало это настолько холодно, будто по итогам наблюдения эти светлячки были занесены в список моих личных врагов. Мда, становится еще более неловко…

— Изящные в своей простоте чары, чья мирная природа — такая редкость в наших краях, — вздохнул сэр Алонт, жестом указывая на стул по другую сторону стола. — Присаживайтесь.

С трудом оторвав взгляд от продолжавших мерцать огоньков, я последовала приглашению. Для полета мне все еще нужно было сосредотачиваться сильнее привычного, а удерживать равновесие сидя было чуть проще, чем паря в воздухе. Увлеченная огоньками, я только теперь обратила внимание на то, каким постаревшим выглядел комендант. И хотя в неверном свете мне могло показаться, но создалось впечатление, что его, до этого — темные с проседью, короткие волосы полностью побелели. И эта седина причудливо меняла свой оттенок в разноцветных отблесках магических светляков.

— Итак… — начал он. — Вы ничего не хотите мне рассказать?

— Альд?

Ответом мне стала смена свечения попавших в поле зрения костей. Все тот же переменчивый голубовато-зеленый цвет.

— О-о-очень интересно, — задумчиво протянул комендант, не дав подселенцу произнести ни слова. — Кажется, это свечение я уже видел.

— Слепок? — быстро спросил Альд.

— Что?

— Да, — кивнул сэр Алонт, легким движением открыв один из ящиков своего стола и поманив из него пальцем светлячка, на первый взгляд ничем не отличающегося от тех, что мерцали вокруг нас. Кроме знакомой переливчатой голубовато-зеленой расцветки. Прищурившись, комендант жестом поднял огонек повыше, на уровень глаз, глядя одновременно и на него, и на нас.

— Что это?

— Мы… — начал было подселенец, игнорируя мои вопросы.

— Что произошло? — будь в этот момент тело под моим контролем, тяжелый взгляд некромага напротив, наверное, впечатал бы меня в стену.

— Он напал первым, — коротко ответил Альд.

— Есть доказательства? — голос сэра Алонта звучал ровно, но мне почему-то послышалось в нем напряжение. — Свидетели?

— Доказательств нет. Свидетелей — тоже… по крайней мере таких, кто мог бы узнать Шиз по костям. Есть только они, — подселенец вытянул руки вперед, открывая запястья с болтающимися на них поврежденными браслетами, — артефакты перетянули на себя часть энергии первого удара.

Глядя на мои запястья, комендант застыл. А потом… улыбнулся. И было донельзя странно видеть эту неуверенную, недоверчивую улыбку на его лице. Похоже, этот день имеет все шансы стать едва ли не самым удивительным в моей жизни. По крайней мере, я уже давно не испытывала удивление — в приятном смысле этого слова — столько раз подряд. Самое интересное — такой реакции на порчу артефактов не ожидал и подселенец, судя по его эмоциям, которые мне удалось уловить.

Потому что, спустя всего пару секунд, сэр Алонт уже улыбался так, будто получил неожиданный, но настолько желанный подарок, что все еще не мог в это поверить. Невероятный контраст с непроницаемым обликом человека-скалы, каким он мне показался при первой встрече.

— Как?.. — тихо выдохнул комендант, сделав манящее движение рукой. Повинуясь этому жесту, браслеты слетели с моих запястий и опустились на его раскрытую ладонь. — Это же… Невозможно.

— Килир воздействовал на Шиз через ее кость. Точное заклинание мне распознать не удалось, но его действие определенно смягчилось. Видимо, артефакты были деактивированы не до конца, раз приняли на себя удар, который должен был перегрузить Шиз и надолго лишить ее способности сопротивляться.

— Лич-жрец и воздействие через частицу использовавшего артефакты. Все верно, все сходится, — пробормотал сэр Алонт и снова улыбнулся. А затем произнес какое-то незнакомое заклинание, и браслеты в его руке рассыпались бурым песком.

Альд никак не прокомментировал происходящее, но его удивление оказалось непривычно приятной эмоцией. А потом я уловила еще кое-что — ощущение понимания. Он о чем-то догадался. Вот бы мне еще уяснить, что происходит… Потому что ничего не понятно, но любопытно до жути.

— Браслеты несли на себе сдерживающую печать, верно? — вкрадчиво поинтересовался подселенец.

Вот оно что!

— Верно, — едва заметно улыбаясь уголком рта, комендант поиграл пальцами и пронаблюдал за тем, как между ними просочились последние песчинки. — И раз вы, хоть и не зная того, оказали мне такую услугу, то…

С этими словами он повел пальцами другой руки, и голубовато-зеленый светлячок погас с легким треском.

— Я не видел никого с настолько приметной аурой, поэтому понятия не имею, кто мог убить двоих представителей благородного рода Тар, — безразлично продолжил сэр Алонт. Его глаза при этом мягко замерцали.

— Он что, сейчас сам себя зачаровал, что ли?

— Скорее отчитался.

— Благодарю, — чуть подождав, ответил Альд и медленно кивнул. — Позволите вопрос?

— Слушаю, — комендант поднял глаза.

— Кто объявил розыск?

Сэр Алонт едва слышно вздохнул, его взгляд стал задумчивым.

— Вы перешли дорогу опасному существу, Альдауар, — комендант прикрыл глаза и качнул головой. — Назвать его человеком у меня язык не поворачивается. Насколько я понял, им он перестал быть давным-давно…

— И все-таки?..

— Лорд Ашиан Ритад Иссин Тар, старейшина благородного рода Тар, второй в Совете Великих, внучатый племянник первого ученика Суртаза, — сэр Алонт открыл глаза, и в его взгляде явственно мелькнуло сочувствие.

— Ох ты ж… — ахнула я, — он же явно не твой внучатый племянник, да?

— Я понял, — ровно ответил Альд, хотя докатившийся до меня клубок его противоречивых чувств совершенно не соответствовал тону. — Благодарю.

Комендант легко кивнул.

— Так что советую быть осторожнее, аура действительно слишком… приметная, — произнес он. — Впрочем, у Шиз она иная. Так что лорду Ашиану будет непросто вас найти. Тем более, что он явно не знает, где искать — слепки были отправлены комендантам всех застав, насколько я понимаю.

— Приказ уничтожить? — в чувствах подселенца при этом преобладали тревога и недоверие.

— Сообщить об обнаружении, — сэр Алонт заговорчески прищурился и пожал плечами. — Но мне не о чем сообщать…

— Благодарю за понимание, — Альд поднял мое тело в воздух.

— Услуга за услугу, — отозвался комендант. — Приятной Последней Ночи.

Подселенец тем временем уже вернул мне контроль над телом, и на пожелание ответила я.

— Взаимно, сэр Алонт.

— Надеюсь, он будет молчать достаточно долго, — мрачно произнес Альд. В моей груди шевельнулось старое, но совершенно недоброе предчувствие.

— Достаточно долго для чего?

— Для того, чтобы дать нам подготовиться.

* * *

Смеркалось. Зимние сумерки сгущались, но на территории крепости все равно было довольно светло — снег мягко мерцал, отражая струящийся из окон свет. Поднявшись на пустую крепостную стену, я подняла лицо к стремительно темневшему безоблачному небу. Ветер трепал мантию, хлопая ею по костям, но я не ощущала холода. Созвездия Суртаза, Рыбы и Филина уже виднелись в небе — ночь обещала быть морозной. Впрочем, иного в Последнюю Ночь быть и не могло: праздник, который отмечали каждое тринадцатое новолуние, обозначал середину зимы и начало нового года.

Со стороны жилого корпуса время от времени доносились голоса, и для моего магического слуха их не мог заглушить ни свист ветра, ни плотно закрытые двери. Живые уже собрались на первом этаже вокруг украшенного дерева и провожали уходящий год горячим вином, приправленным различными байками и воспоминаниями о событиях прошлого.

Мне хотелось к ним.

Мне нечего было с ними делить.

Это противоречие разрывало мою душу на части.

Еще и подселенец после разговора с комендантом отмалчивался настолько старательно, что не ощущай я его присутствия в своем сознании, то подумала бы, что он опять отправился спать. Впрочем, охватившие меня тоска и одиночество были настолько острыми и невыносимыми, что я решила позвать его снова.

— Альд?

Стоило ли удивляться тому, что подселенец снова не отозвался? Впрочем, сейчас он наверняка размышляет о том, как перехитрить нового могущественного врага.

Мда, ох и заварила я кашу с этим всем…

— Что?

Я вздрогнула от неожиданности. Похоже, если мне и удастся привыкнуть к тому, насколько громким и обманчиво реальным стал голос Альда в моей голове, то случится это явно нескоро.

— Эм-м-м… О чем задумался?

— Подозреваю, что это явно не тот вопрос, который ты изначально хотела мне задать, но так уж и быть — отвечу. Я размышлял о том, как совладать с Ашианом…

Какой же подселенец все-таки предсказуемый.

— …кажется, я уже говорил, что в твоем теле, каким оно является сейчас, я с ним не справлюсь, — тем временем продолжил Альд. — А так как Последней Милости мы лишились, то мое переселение в другое тело… откладывается на неопределенный срок.

— И нет совсем-совсем никакого способа переместиться без помощи этого артефакта? — недоверчиво поинтересовалась я.

— Есть, — спокойно ответил подселенец.

— В таком случае что мешает им воспользоваться?

— Твоя смерть.

— Что? — я растерянно щелкнула челюстью.

— Тебе придется умереть. Либо оказаться на грани упокоения, что в твоем случае одно и то же, — в голосе Альда послышалась усмешка. — Потому что, когда связь души с телом станет слабее, я смогу освободиться. А вот ты — упокоишься, скорее всего. Так что я сомневаюсь, что такое решение тебя устроит.

— А еще какие-то варианты есть?

— Если они и есть, то мне не известны. Возможно, Суртаз мог бы помочь…

— Но для этого его нужно сначала найти.

— Верно.

Подселенец замолчал, но выходило так, что его голос в моей голове будет звучать еще долго. Если, конечно, та костлявая древность не найдет нас в ближайшую пару дней. С другой стороны… Хоть с кем-то поговорить можно, что ли. В подтверждение моих мыслей со стороны жилого корпуса донесся взрыв смеха. Но мучившего меня несколько минут назад чувства одиночества я уже не ощущала.

— А как ты праздновал Последнюю Ночь, когда был личем?

Я уловила эмоцию — удивление. Похоже, мой вопрос застал Альда врасплох.

— Я ее не праздновал.

— Вообще?

— Вообще.

— Почему?

— А смысл?

— Ну… Отметить конец одного года и начало другого. Вспомнить, что было хорошего. Отпустить плохое в надежде, что оно останется в уходящем году.

— Когда у тебя впереди столетия посмертия — это становится не важно. Сменился год — и сменился. Всего лишь число.

— Ясно… — от ответа подселенца мне почему-то стало грустно.

— Ты привыкнешь.

Интересно, мне показалось, или в голосе Альда появилась нотка сочувствия?

— Ты все еще мыслишь категориями живых и воспринимаешь мир, как живая. Это пройдет.

Похоже, все-таки показалось.

— Мне было проще. Я и при жизни Последнюю Ночь не любил.

— Почему?

Я задала вопрос прежде, чем спохватилась, что лезу не в свое дело. Впрочем, в первый раз, что ли? В любом случае, если подселенец не захочет отвечать — он не ответит.

— Неприятные воспоминания, — коротко ответил Альд.

Уловив нотку печали в его голосе, я решила не пытаться вытянуть из него подробности. И так рассказал чуть больше обычного.

За мысленным разговором я не заметила, как небо затянуло тучами. Ветер стих, пошел снег. Крупные хлопья медленно и плавно опускались на землю, укрывали расчищенный предыдущим днем внутренний двор крепости, оседали на стене и моих плечах. Повинуясь прижизненной привычке, я подставила ладони. Большая часть снежинок пролетала сквозь пястные кости, а те, что оставались на них — не таяли. Действительно, с чего бы им таять?

— Скоро полночь, — напомнил Альд. — Тебя звали.

— Да, я помню. Ваан должен был мне что-то сказать.

— Странно.

— Что?

— Тебе не интересно.

— У меня нехорошее предчувствие на этот счет.

— У тебя они не всегда сбываются.

— Ну да, не только ты — паршивый предсказатель, — фыркнула я.

— Просто если ты еще чуть-чуть здесь пробудешь, то превратишься в сугроб.

— Мне-то что? Не простыну же.

— Будет тяжелее летать, — ответил подселенец.

— Это ты сейчас серьезно?

— Совершенно.

Вот только серьезность его тона казалась мне преувеличенной. Издевается, гад.

— Ясно, — Альд вздохнул. — Ну смотри, останется снег на мантии, вернешься в тепло, он растает, мантия промокнет, станет тяжелой. Ты ослаблена, а тут еще и изменится вес, чуть иначе распределится — сложнее держать равновесие.

— Знаешь, кого ты мне сейчас напоминаешь? — не менее серьезным тоном произнесла я.

— Кого?

— Квочку.

— Это какой-то вид нежити? — недоуменно уточнил подселенец.

— Нет, так называют курицу, когда…

— При чем тут курица? — Альд не дал мне договорить.

Ох уж эти городские жители… Кости Суртаза, он что, действительно не знает, как ведет себя курица, когда выводит цыплят?

— В общем, — вздохнула я, — иногда это слово используют для обозначения человека, склонного к повышенной тревожности и заботливости. Причем чаще всего — тогда, когда об этом не просят.

— Я к этому не склонен, если ты не заметила, — холодно возразил подселенец. — Банальная предосторожность… Так как тело у нас, — ехидно добавил он, — все еще одно на двоих.

— Начинается…

— И мне, в отличие от тебя, небезразлично его состояние. Не справишься с управлением, влетишь в какой-нибудь стеллаж, и потом костей не соберешь.

Альд продолжал что-то бурчать, но огрызаться мне было лень. К тому же, по моим ощущениям время действительно близилось к полуночи. Голоса на первом этаже стихли, но вместо этого зажглись огни в видимых мне окнах второго этажа. Видимо, праздновавшие уже разошлись по своим комнатам. Значит, и мне пора, пожалуй. Да и снегопад стал уж совсем сильным, глядишь, действительно в сугроб превращусь.

— Даже не верится, ты все-таки решила послушаться, — ехидно сообщил подселенец, стоило мне легко слететь со стены вниз, во двор.

— Так время же… Полночь совсем близко, — невинным тоном сообщила я, резко повернувшись в одну сторону, а затем — в другую. — Заметь, даже снег стряхнула, лишь бы ты не волновался. Ну… почти.

— У тебя еще есть все шансы стать сугробом по пути к корпусу. Особенно если еще здесь на месте повисишь.

— А ты знаешь заклинания управления погодой?

— Я знаю заклинание ускорения полета. О, заодно и снег стряхнешь, — помолчав секунду, Альд добавил, — лишь бы только не об стену. Ладно, повторяй…

* * *

Спустя примерно десять минут и две встречи со стеной, я освоила заклинание ускорения полета и с гордым видом — медленно и степенно — перелетела через порог жилого корпуса. Как и ожидалось, на первом этаже уже никого не было, все разошлись по комнатам. Зато на дереве обнаружились огоньки, похожие на те, что я уже видела в кабинете коменданта. Они мягко мерцали среди развешанных на ветвях украшений, и благодаря этому стены комнаты пестрели разноцветными пятнами света. Понаблюдав за этим завораживающим зрелищем пару минут, я усилием воли заставила себя подняться на второй этаж. В общей комнате также царило запустение — видимо, праздновавшие уже совсем разошлись.

— Или собрались в комнате Мэба и Линс, — задумчиво произнес Альд.

— С чего ты взял?

— Я припоминаю одну традицию, связанную с Последней Ночью… И если моя догадка верна, то нас ожидает довольно забавное зрелище.

— Хм… Заинтриговал. И что же?

— Увидишь. Или нет.

Слегка намокшая мантия действительно немного затрудняла полет, поэтому нормально затормозить возле двери в комнату ребят я не смогла — чуть не пролетела мимо. Сделать этого мне не позволил Мэб, выглянувший из-за двери и на лету ухвативший меня поперек талии. Ну или того места, где она должна была находиться при жизни.

— Ну наконец-то, — ухмыльнулся он, отпуская меня. — Мы уж думали, что ты до утра в дверь не попадешь. Вроде пили мы, а…

— Мэ-э-эб, — из-за дверного косяка показалась разрумянившаяся Линс. — О, Шиз, — она лучезарно улыбнулась, — давай заходи, все уже готово.

— Готово… что? — осторожно спросила я.

— Не что, а к чему… — менторский тон придавал солидности голосу Ваана, донесшемуся из комнаты. Вот только язык у чернокнижника явно немного заплетался. — Прорицать сейчас буду.

— Я угадал.

— Ты сегодня такой проницательный…

Ну как тут не съязвить?

— Это… неожиданно, — произнесла я, влетая в комнату.

В центре ее, на расстеленном на полу покрывале, восседал Ваан. Кроме него, Мэба и Линс в комнате обнаружились Нэль и Кит. Обе девушки заняли кровать — маг воды сидела на краю, а некромаг, посапывая, свернулась клубочком точно посередине просторного ложа.

— Да, мы сегодня спим на полу, — хмыкнул Мэб, видимо, угадав направление моего взгляда. Нэль при этих словах молча отсалютовала костяным кубком.

— Праздник в самом разгаре, как я вижу, — саркастически пробормотал Альд. — Ну хоть ребенка спать уложили.

— Не бурчи.

— Ну что, кто первый? — худощавый чернокнижник потряс мешочком, в котором что-то тихо загремело. Мэб тем временем сел на полу поодаль, а к нему на колени тут же пристроилась Линс.

— Давай я, а то спать уже хочется, — отозвалась Нэль.

Легко поднявшись с кровати, она поставила кубок на стол и опустилась на пол напротив Ваана. Тот молча кивнул и запустил руку в мешочек, что-то достал и бросил на пол перед собой.

Мелкие косточки с начертанными на них символами.

— Ну, думаю, сама видишь, — хмыкнул чернокнижник. — Ничего нового.

Внимательно изучив каждую кость, Нэль кивнула.

— В моем случае никаких новостей — это лучшая новость, — маг воды улыбнулась. — Спасибо.

Ваан пожал плечами и принялся собирать косточки, отправляя их обратно в мешок. Нэль же, взяв кубок, пожелала всем приятной Последней Ночи и вышла из комнаты.

— Так, Кит мы пропускаем, — пробормотал Ваан, ни кому конкретно не обращаясь, и лишь после этого объявил, — кто следующий?

— Я.

Мэб сел напротив чернокнижника. Линс тем временем перебралась на кровать, а я уселась в кресло рядом.

На этот раз Ваан прикрыл глаза и примерно с минуту сидел, потряхивая мешочек и перемешивая его содержимое. Наконец, он запустил руку внутрь, вытащил горсть костей и бросил их на покрывало перед собой.

— Интересно, — протянул чернокнижник, склонившись над выпавшими символами. А затем как-то странно дернулся.

Я едва сдержалась, чтобы не подлететь и не посмотреть тоже. Любопытно же! На месте же меня удержало только то, что я бы все равно ничего не поняла, наверное. Мэб же, напротив, выглядел безразлично, но на Ваана смотрел очень внимательно. А Линс, похоже, просто боролась с сонливостью.

— И что там? Я соберу Кольцо Миров воедино и в одиночку остановлю Вторжение? — криво ухмыльнувшись, спросил боевой некромаг.

— Не совсем, но как минимум два серьезных события в этом году у тебя будут.

Я уловила какие-то новые, незнакомые нотки в голосе чернокнижника. Будто вместо него говорил кто-то гораздо старше.

— Первое, похоже, связано с… — судя по тону, сидевший ко мне спиной Ваан усмехнулся, — сам знаешь, кем. Все будет хорошо, но постарайся уворачиваться от совсем уж тяжёлых предметов. Вторая сторона тоже не будет противиться, но для этого она должна узнать о случившемся уже по факту. Но, так или иначе, две половины станут целым, хоть твой род этому будет не слишком рад.

— Как будто меня волновало их мнение, — хмыкнул Мэб. — Дадут согласие, и ладно.

— Дадут, — кивнул Ваан. — Возможность убедить их ты уже нашел или вот-вот найдешь.

— Уже нашел, думаю, — тихо ответил боевой некромаг.

— Хорошо, — снова кивнул чернокнижник. — Что до второго события… Хм… Я не до конца могу отследить эту связь. Но оно каким-то образом будет связано с первым событием. И повлечет за собой серьезные последствия… для всего нашего мира.

Я уловила эмоции подселенца. Настороженное удивление. И слабый-слабый намек на надежду.

— И что это будут за последствия? — в голосе Мэба ощущалось напряжение.

Ваан ответил не сразу. Погремел костями в мешочке, вытащил ещё пару, взглянул на них и хмыкнул.

— Война.

Повисло молчание, в котором особенно явственно слышалось сонное посапывание Кит и Линс.

— Ты думаешь?.. — на лице Мэба отразились удивление и недоверие.

— Нет, не внешняя, — глухо ответил Ваан. — Внутренняя.

— Вот только этого нам ещё не хватало… — процедил боевой некромаг.

— Это не твоя война, — чернокнижник качнул головой и достал ещё пару костей, — но ты будешь в нее втянут.

А затем он произнес слова, от которых у меня почему-то все внутри похолодело. Либо… не у меня.

— Эта война должна была случиться много лет назад.

— Не понимаю, о чем ты, но мне это не нравится, — буркнул Мэб.

— Мне тоже, — вздохнул Ваан. — Потому что я не вижу, чем это все закончится. Еще не решено. Ну… глобально. Могу лишь сказать, что в тот момент, когда тебя поставят перед выбором — поступить по своему усмотрению или же так, как велит долг… Делай, как обычно.

Несколько секунд боевой некромаг, прищурившись, смотрел на чернокнижника, лица которого я не видела. Потом медленно кивнул.

— Наверное, я понял, — он поднялся на ноги, — спасибо. Веселый будет год, похоже.

— Скучать явно не придется… — Ваан пожал плечами и, не оглядываясь, добавил, — похоже, Линс свой шанс проспала. Значит, теперь самое интересное…

Видимо, под самым интересным подразумевалась я. Адресованный мне кивок Мэба в сторону покрывала подтвердил это. Сам же некромаг сел на край кровати рядом со спящей волшебницей.

— Я… не люблю гадания.

После предыдущего предсказания мне вот прямо-таки совсем не хотелось знать свое будущее. Причем, по ощущениям, подселенец был со мной солидарен, правда, при этом испытывая какие-то странные эмоции. Он… беспокоился. Боялся. Но не так, как было при встрече с личем. Это был какой-то иной оттенок страха.

— Гадания… — судя по голосу, чернокнижник усмехнулся. Холодно. Я бы даже сказала — презрительно. — Это не гадание. Я просто знаю будущее. Не целиком, конечно, мелочи ускользают… Но будущее настигнет вас независимо от того, хотите вы того или нет. Не лучше ли знать заранее, чтобы подготовиться?

— Оба моих наставника говорили мне, что будущее изменчиво, его невозможно предугадать. Мы сами влияем на него и изменяем — действиями или бездействием.

— Изменить будущее действительно можно, но отголоски некоторых поступков могут прозвучать спустя много лет. И чем дольше этот срок, тем сложнее повлиять на предопределенность, сформированную чередой действий или бездействия.

Голос Ваана стал совсем чужим. Неживым. Призрачным — это слово хоть как-то передавало впечатление от изменившегося тембра. А еще он был холодным, прямо-таки ледяным — чуть ли не до ощущения ожога где-то глубоко внутри. Где-то в самой душе.

— Этого не может быть. Не может. Нет…

— Альд, что случилось? — реакция подселенца меня откровенно напугала. По ощущениям, он был близок к чему-то наподобие истерики. А еще что-то вокруг изменилось, но из-за бушующего внутри океана чувств я не могла понять — что именно.

— Это Суртаз, — в голосе Альда звенела смесь благоговения и всепоглощающего восторга. Даже когда он был в ярости из-за какой-нибудь моей очередной выходки, то не говорил настолько быстро и возбужденно. — Про будущее — так говорил Суртаз. Голос, слова…

— Мало ли кто что может говорить, — буркнула я, испытывая странное чувство, будто настала моя очередь быть голосом разума.

— Посмотри ауру.

Я повиновалась. А увидев ауру — поверила подселенцу. Если до этого самое яркое свечение, когда-либо виденное мной, принадлежало чуть не упокоившему нас личу, то это… В общем, будь у меня глаза, их наверняка бы выжгло дотла. Вместе с глазницами и куском черепа. Четыре ярких и чистых цвета — холодный зеленый, сверкающий золотой, глубокий фиолетовый и полыхающий багровый — удивительным образом смешивались, разделялись, перемещались и снова смешивались в ауре того, кто буквально пять минут назад был просто чернокнижником.

— Времени мало…

От возникших в пугающем голосе больше-не-Ваана вкрадчивых ноток я невольно вздрогнула. Похоже, просто так мне от предсказания не отбрыкаться. Я посмотрела на Мэба и увидела, что некромаг застыл, глядя в одну точку — куда-то поверх моего левого плеча. В комнате царила полная, полнейшая, звенящая тишина. Вот, что изменилось.

— Он остановил время, — не знай я, что речь подселенца раздается лишь в моем разуме, я бы подумала, что Альд выдохнул мне эти слова прямо в отсутствующее ухо.

Неожиданно, но почему-то приятно.

А еще неожиданнее, но куда неприятнее стала потеря контроля над телом. Подселенец просто взял — и полетел к продолжавшему сидеть на полу Ваану. Точнее, к телу чернокнижника, которое, судя по всему, почтил своим присутствием сам Суртаз. Ну или что-то, что себя за него выдавало. Мои же кости шустро расположились на покрывале напротив. И я ничего не могла с этим поделать. Зато можно было вдоволь полюбоваться на глаза Ваана, радужки которых пылали невыносимо холодной, ядовитой зеленью. Настолько яркой, что если отвести взгляд, то несколько секунд все равно продолжаешь видеть это свечение, даже если смотришь просто на стену.

Тонкие пальцы чернокнижника скользнули в мешок с костями.

Где-то на уровне моего отсутствующего желудка зашевелился колючий комок. Мда, посмертие-посмертием, а ощущения почти что все те же, что и при жизни.

Я искоса наблюдала, насколько жутко смотрелась застывшая полуулыбка на лице не-Ваана, когда он принялся неторопливо вытягивать из мешочка кости одну за другой. И пока на меня медленно наползал всепоглощающий ужас, Альд, наоборот, успокоился и испытывал лишь напряженное любопытство. А еще всем своим видом выражал почтительное внимание — склонил голову, серьезно ограничивая мне обзор. Зато можно было спокойно понаблюдать за выстраивавшейся цепочкой символов. Некоторые из них были похожи на используемые в магии руны, другие же были мне совершенно незнакомы.

— Живые… ослаблены, — процедил чернокнижник.

Будь я живой, то ослабла бы от одного лишь звучания этого ледяного, призрачного голоса, пожалуй. Колючий комок тем временем, похоже, обзавелся то ли ножками, то ли щупальцами, потому что мучительное ощущение распространилось вверх и вниз по телу. И все же, это было не настолько отвратительно, как прикосновения Килира…

— Бессмертные… забыли, зачем были созданы.

Интересно, а зачем их на самом деле создал Суртаз? Судя по его недовольству, явно не для того, чтобы править живыми.

— И все они славят меня. И прикрывают моим именем свою алчность, мелочность и жажду власти…

Каким-то внутренним чутьем я ощутила, что уложенная на покрывало тринадцатая косточка была последней. В отличие от остальных, тонкие пальцы чернокнижника оставили ее перевернутой, скрывая начертанный на желтоватой поверхности символ.

— И даже ты, Альдауар, мой первый и едва ли не единственный верно понимавший меня ученик… Не раз и не два взывал ко мне. Зачем?..

Не знаю, что почувствовал Альд, когда поднял голову и встретился взглядом с Суртазом… Но лично мне захотелось оказаться где угодно, только не в этой комнате. Лишь бы эти пылающие холодной зеленью глаза смотрели не на меня. Впрочем, учитывая силу этого желания, вполне возможно, что оно было у нас одно на двоих.

— Это были… минуты слабости, учитель. Я…

— Зачем?

Будь тело под моим контролем, меня бы уже всю трясло от боли, наверное. Через мои кости проходил настолько мощный поток энергии, что в каждую секунду я ожидала услышать слишком хорошо знакомый хруст. Мне наконец-то стало понятно, что означали слова подселенца о том, что могущество Суртаза была практически осязаемым.

— Я… до конца надеялся… что тебе не все равно.

— Вот как…

В призрачном голосе появилась странная интонация. То ли удивление, то ли разочарование, то ли Суртаз знает, что еще… Впрочем, как раз только он, наверное, и знает, что это было. Я снова ощутила эмоции Альда — мрачную решимость с оттенком обреченности.

— Ты сам выбрал свою судьбу, Альдауар. Я предупреждал тебя, что ты торопишься, и что это дорога в один конец.

— Я помню, учитель.

— Значит, попытаешься снова…

— Да.

Да о чем они вообще?! Надо бы успеть расспросить Альда до того, как он снова вернется в свое привычное невозмутимое состояние. Упущу момент — вряд ли что-то из него вытяну.

— Что ж… Предсказание, — тонкие пальцы Ваана заскользили по покрывалу вдоль ровной цепочки косточек, — тебе поможет.

Кто бы еще расшифровал эти символы…

— Он расскажет, когда я уйду, — будто бы услышав мои мысли, добавил Суртаз. Или, возможно, действительно услышал. Кто его знает. — И поможет понять, что нужно сделать.

Ага, то есть это не предсказание, а указание? Или даже скорее… приказ.

— Учитель, позволь вопрос…

Решимость Альда достигла своего пика, я почувствовала, будто все внутри звенит — образно, конечно же, ведь внутренностей у меня не было. Даже боль отступила на второй план.

— Сделаешь то, что требуется… — проигнорировав просьбу подселенца, произнес Первый Некромант, — получишь то, о чем собирался попросить.

— Я понял, — тихо ответил Альд и почтительно склонил мою голову на несколько секунд.

Которых хватило на то, чтобы все вернулось на свои места. Боль схлынула, возобновилось сопение девушек, хмыкнул Мэб. Подселенец поднял голову, глядя на Ваана. Карие глаза чернокнижника были затуманены. Но спустя еще пару секунд он моргнул, удивленно посмотрев сначала на меня, а потом на разложенные кости.

— Мда, неудобно сидя спать.

— Согласен, — отозвался Мэб. — Вы там скоро?

— Да, сейчас, — задумчиво протянул Ваан, склонившись над ровным рядком косточек и внимательно рассматривая символы. — Не знаю, что меня накрыло, но расклад интересный.

То, как при этом чернокнижник покосился на меня, настораживало. Потому что контроль над телом был все еще у Альда.

— А еще интереснее… — тихо добавил он, — кому из вас он предназначен.

Ну вот, приехали. Маленькая компания, которая знает о моем большом секрете, пополнилась еще одним человеком. Такими темпами скоро будет знать вся застава.

— Скорее всего, обоим. Кто тебе рассказал? — холодно спросил Альд. Мэб хмыкнул, но никак не прокомментировал этот вопрос.

— Иногда я просто… — Ваан замялся и отвел взгляд в сторону, — знаю. Прорицание это, ясновидение или какая-то неосознанная магия — понятия не имею.

— Значит… ты действительно прорицатель, — в голосе подселенца послышалось удивление, и оно соответствовала эмоциям, которые уловила я.

— Выходит, что так, — парень пожал плечами. — И это иногда здорово мешает, особенно когда узнаешь вещи, которые знать не хотелось бы вообще. Или… — чернокнижник страдальчески скривился, — когда понятия не имеешь, где был и что делал, пока получал это обычно совсем ненужное знание.

— И часто у тебя такое?

— Нет, к счастью. Точнее, по мелочи — довольно часто, но чтобы прямо накрывало… Обычно — раз в году, четко в Последнюю Ночь. Хотя… пару раз было еще летом, в Суртазов День…

— Но тогда это было ой как своевременно… — вклинился Мэб.

— Да, — криво усмехнулся Ваан. — Иначе бы этой заставы здесь больше не стояло, наверное… — парень вздохнул и посмотрел на меня. — А вчера у меня появилось понимание, что мне нужно тебя увидеть. И тогда я понял, что не тебя, а вас. И что в Последнюю Ночь я должен вам что-то сказать… передать… не знаю.

Чернокнижник склонился над косточками.

— В общем, насколько я могу судить о раскладе, в нем показывается последовательность событий. И если воспринимать с этой точки зрения, то первым ключевым событием станет дальняя дорога, — парень указал на первую костяшку. — Причем, что интересно, не по своей воле.

Я уловила тревогу поселенца. Действительно, наиболее вероятная причина отправиться в путь не по своей воле была очень даже очевидна. Похоже, тот лич нас все-таки найдет.

— Далее… Хм… — Ваан задумчиво почесал подбородок, — что-то связанное с родственными узами. Семьёй… Родом.

— Чьим родом?

Чернокнижник вытащил из мешка костяшку.

— Вашим.

— У тебя есть родственники в столице?

— Нет, по крайней мере никого, о ком бы я знала. Думаешь, все-таки, тот лич нас найдет?

— Звучит занятно, но это невозможно, — возразил подселенец, не ответив на мой вопрос.

— Было бы забавно, окажись мы родственниками.

— Исключено.

— Ну да, куда уж мне…

— Не в этом дело. Все мои живые родственники погибли… — Альд издал звук, будто втянул воздух сквозь зубы, — скоропостижно скончались под разными благовидными предлогами. Незадолго до моего заточения.

— И Алианна?

— Нет, к тому моменту она уже была личем. Но ты сама видела, чем это закончилось.

Видимо, устав сверлить взглядом злополучную косточку с непонятным значением, Ваан развел руками. Сидевший на кровати Мэб издал приглушенный смешок, прозвучавший довольно ехидно.

— А вот дальше, — чернокнижник нахмурился, — становится совсем… весело. Если я правильно понимаю, что это значит.

— Что ты имеешь в виду? — Альд склонил голову, рассматривая костяшки. Я смотрела вместе с ним, вполне ожидаемо — ничего не понимая. Но символы на них выглядели зловеще, да.

— Пять новых знакомств, которые попадут… хм… в ближний круг общения, — палец Ваана указал на две косточки, видимо, обозначавших это. А затем пальцы чернокнижника пробежались по пяти следующим костяшкам, — и из этих пятерых — три врага и два друга. Причем тут интересный момент…

— Каждый раз, когда ты так говоришь, можно ждать какой-нибудь подвох, — буркнул Мэб.

— Но это действительно интересно, такое нечасто выпадает, — задумчиво протянул чернокнижник. — Из пяти рун, характеризующих позицию этих новых близких знакомых относительно вас три — однозначны. Один друг, два врага, чье отношение не изменится. Но оставшиеся две… Вот эта руна обычно означает врага, который станет другом. А вот эта, — он указал на другую, — друга, который станет врагом.

— Ты можешь сказать, когда это случится? Ну или… вследствие чего?

— Не уверен, — в голосе Ваана послышалось сомнение, — но попробую.

Он запустил руку в мешочек, долго и сосредоточенно перемешивая находящиеся в нем косточки. Достал две. Разочарованно покачал головой.

— Нет, ничего определенного. Могу лишь сказать, что это окажется для вас неожиданностью — что первое, что второе.

— О да, элемент неожиданности, это то, чего здесь явно не хватало… — фыркнул Мэб.

— Дальше, — то ли попросил, то ли приказал Альд. Прозвучало, все же, скорее как приказ.

— Тайное станет явным и принесет смерть, — парень поочередно указал на три лежащие рядом косточки.

— Звучит воодушевляюще, — я не удержалась от комментария.

— Чью смерть? — в голосе подселенца было явственно слышно напряжение.

Ваан снова потянулся за мешком. Достал косточку. Повертел в руках — обе стороны были лишены каких-либо отметок.

— Не могу сказать. Либо, так сказать, еще не решено — то есть зависит от вас. Либо… вам не стоит этого знать.

Удивительно, но Альд воспринял этот ответ совершенно равнодушно. Либо просто скрыл от меня свои эмоции. А чернокнижник тем временем вздохнул и, помедлив, коснулся последней костяшки, которая до сих пор лежала перевернутой.

— Ну что, — сказал он, — последняя обычно означает или итог, или совет, или и то, и другое.

С этими словами Ваан перевернул косточку. Вырезанный на ней символ я знала.

— Ха… Очень интересно, — усмехнулся чернокнижник.

— Что там? — спросил Мэб.

— А ты подойди-посмотри.

Подселенец до хруста сжал мои кулаки. Я уловила его эмоции — раздражение, гнев. А это уже интересно… С чего вдруг такая реакция?

— Ну… знакомый символ, — произнес боевой некромаг, действительно не поленившись подойти. — И что это значит?

— Обычно в прорицании его выпадение означает совет смириться, мол на все воля Суртаза. Но мне доводилось встречать жрецов-прорицателей… — Ваан вздохнул. — И они в таких случаях добавляли — держись достойно, потому что сам Суртаз наблюдает за тобой.

Вырезанный на кости символ Первого Некроманта — ромб, сформированный двумя пересекающимися углами и разделенный пополам вертикальной чертой — сейчас мне до боли напоминал глаз с вертикальным зрачком. А учитывая то, что случилось всего десяток минут назад, слова жрецов действительно могли быть не лишены смысла.

— Что бы вам не пришлось сделать, — тихо ответил чернокнижник, — желаю удачи. Будет наблюдать Суртаз за вами или нет, но в те немногие разы, когда мне выпадал его символ, это… предвещало что-то серьезное.

— Спасибо, — сухо произнес Альд, поднимая мое тело в воздух.

Ваан криво улыбнулся и принялся собирать кости обратно в мешочек, Мэб хмыкнул. Подселенец направился к выходу, но на полпути остановился, будто о чем-то вспомнив.

— Приятной Последней Ночи вам, — произнес он.

Ответные пожелания настигли нас уже по другую сторону порога.

— А ты мне контроль передать не хочешь? — запоздало спохватилась я. — Мы же вроде как скрываемся…

— В коридоре никого нет. Думаешь, я не проверил, прежде чем вылететь? — голос Альда звучал ехидно и устало одновременно.

Кто бы сомневался.

Буквально за пару секунд преодолев те несколько шагов, что разделяли двери комнат в коридоре, Альд очутился в уже знакомой пустоте и темноте. Осторожно поместив мои кости на лежанку, он вернул мне контроль над телом. Что ж, самое время поприставать с расспросами.

— Нет, потом, — коротко ответил подселенец.

— Я еще даже ничего не спросила!

— Это универсальный ответ на большинство твоих вопросов, которые ты задаешь после непонятных тебе ситуаций.

— Знаешь, — я ощутила прилив злости, — у тебя уже была возможность убедиться — то, что касается нас обоих, мне лучше все-таки знать. А учитывая, что нас обоих касается в буквальном смысле все…

— Возможно. Вот только толку тебе от знания, если даже получив его, ты все равно поступаешь вопреки здравому смыслу? — ядовито спросил Альд. — Просто потому, что… Захотелось. Должна. Или с еще каким-нибудь эмоциональным, но невероятно важным оправданием собственного легкомыслия.

— То есть, это причина, по которой мне можно вообще ничего не рассказывать?

— Это причина, по которой я даю знания дозированно. В том количестве, которое тебе необходимо для выживания здесь и сейчас. Потому что любые знания сверх необходимого ты либо не понимаешь, либо тут же забываешь, либо вообще… искажаешь.

В противовес моей нарастающей злости, подселенец не испытывал никаких эмоций, которые я могла бы уловить. Похоже, действительно закрывается.

— Ты не задумывался о том, что каждую крупицу этого знания даешь с таким… видом, будто делаешь мне величайшее одолжение? Думаешь, это приятно?

— А должно быть приятно? — ехидно поинтересовался Альд. — Знания нужны тебе для того, чтобы выжить. И никто не обязан преподносить их так, как тебе хочется. На твоем месте я радовался бы тому, что каждое заклинание не приходится изобретать с нуля, проверяя его действие на себе. Или окружающих.

— Какой же ты все-таки… — в голове крутились сплошь нецензурные выражения, но откровенно оскорблять подселенца — себе дороже, отыграется же потом. Поэтому я приложила усилие и выбрала наиболее безобидный эпитет, — высокомерный.

— О, это ты еще других личей недостаточно повидала, — в голосе собеседника мне послышалась издевка. Ну да, он же слышит мои мысли. Ну, хоть узнал о себе правду, что ли. — Да и по отношению к тебе я, похоже, веду себя мягче, чем следовало бы. Обучайся ты у Суртаза…

— Мне и тебя достаточно. Тем более, судя по вашему разговору, яблоко от яблони…

— О чем ты? — прервал меня Альд.

— Тебе тоже… — озвучивать этот очевидный вывод было почему-то горько, — все равно.

Подселенец вздохнул и несколько секунд помолчал, прежде чем ответить.

— Мне не все равно хотя бы потому, что я все еще нахожусь в твоем теле.

— И… все?

— Этого достаточно. Задавай свои вопросы…

Кости Суртаза, я что, в кои-то веки его переспорила?! Или это просто мелкая уступка, лишь бы я не продолжала скандалить? Ха, наивный.

— Я не буду ждать вечно… — холодно напомнил подселенец.

Хоть во мне еще клокотала злость, но так уж и быть, обойдемся без продолжения скандала. Вопросы, да…

— О чем ты хотел спросить Суртаза?

— Сможет ли он восстановить мое тело.

— То есть?..

— Да. Именно мое.

— Получается… может?

— Да.

— А ты понял, что для этого нужно сделать?

Альд не отвечал довольно долго — я уж было подумала, что он решил проигнорировать этот вопрос.

— Не совсем. Но уверен, что это связано с Советом. А учитывая последние руны… — подселенец издал невеселый смешок. — Без потерь не обойтись.

— Думаешь, мы все-таки упокоим того лича? Ну, родственника…

— Мы? Сомневаюсь.

Опять это его высокомерие. Как же бесит. Какой зомби его укусил? Общались же до этого нормально, ну… Более человечно, что ли. Но стоило замаячить на горизонте напоминанию о его былом величии, как…

— На всякий случай поясню, а то опять сама придумаешь, сама обидишься, — издевательски добавил Альд. — У тебя нет шанса справиться с ним. Вообще, никакого. У меня в твоем теле — тоже. Точнее, упокоить я его, возможно, и смогу. Но тело разрушится от перегрузки. Вместе же… Возможно, совместное одновременное управление телом даст нам шанс выжить. Но это будет сложно. Очень сложно. И на все тех же условиях.

— Каких? — настороженно поинтересовалась я.

— Доверие и беспрекословное подчинение.

— Вот почему я не удивлена?

— Потому что я это тебе уже говорил.

— Это был риторический вопрос.

— Твое любопытство удовлетворено?

— Есть еще кое-что…

Я замялась, не зная, как сформулировать вопрос. Он крутился в голове, но никак не желал принимать хоть сколько-то внятную форму — чтобы если не задать самой, то хотя бы позволить подселенцу его услышать в мыслях.

Альд молча ждал. Ну хоть не торопил, и на том спасибо.

— Суртаз упоминал, что ты что-то сделал… или намеревался сделать, я так и не поняла. И ты подтвердил, что попытаешься сделать это снова. О чем вы говорили?

— Хм… Это долгая история.

— Последняя Ночь — самая длинная в году, так что… — я изо всех сил старалась удержаться от ехидства. — Времени достаточно. Сон нам не нужен, так что…

— Стоило бы все-таки потратить эти несколько часов на медитацию, — подселенец же, напротив, решил не сдерживаться. — Было бы куда больше пользы.

— И все-таки?.. Что ты сделал?

Альд вздохнул. Обреченно, как мне показалось.

— Если совсем кратко… Я был очень амбициозен. Переоценив свое влияние, я замахнулся на воистину… героический поступок, — подселенец замолчал на пару секунд, а затем добавил: — Хотя сейчас я назвал бы его скорее идиотским. По крайней мере, с учетом тех обстоятельств и возможностей, которые у меня тогда были.

— И что ты хотел сделать?

— Ха… Не много, не мало — закрыть Разлом. Центральный портал, через который в срединный мир идут бледные твари.

— А это вообще возможно? — осторожно спросила я.

— Возможно. Я долгое время изучал этот вопрос и пришел к выводу, это возможно, — Альд вздохнул. Я ощутила его горечь и сожаление. — Но я просчитался. Не хватило сил.

— И Суртаз, я так поняла, предупреждал тебя, что ты торопишься?

— Да. А я, в своей самонадеянности, его не услышал.

— Неужели он не пытался… м-м-м… настоять на своем мнении?

— Нет. Это же Суртаз, — в голосе подселенца прозвучала печальная усмешка, — я тебе уже рассказывал о своем впечатлении от его отношения к происходящему. Его предупреждение о несвоевременности и так было довольно… несвойственным. Правда, понял это я уже гораздо позже, когда в заточении думал о том… в какой момент все пошло прахом.

— Тебя заточили на задворках другого мира за то, что ты не смог закрыть портал?

— Ну как тебе сказать… — снова эмоция подселенца — неловкость, смущение. Необычно и непривычно. — Я не просто не смог закрыть портал, но и своей неудачей обрек на мучительную гибель почти три десятка личей и около двух тысяч некромантов, стихийных магов и обычных людей. Всех, кто из верности мне или по зову долга направился сопровождать меня к порталу и сдерживать тварей.

От понимания масштаба этого провала у меня все похолодело внутри. Столько жертв. И я совершенно не знала, как реагировать на это. Осудить или посочувствовать? Возможно, эта моя растерянность стала последней каплей — Альд заговорил быстрее и яростнее, будто спеша рассказать обо всем. Оправдаться, прежде чем я пойму, что чувствую по этому поводу.

— Я был готов пожертвовать своим посмертием ради закрытия портала, но ошибся — освобожденной энергии оказалось бы недостаточно. Нужен был еще один лич примерно моего уровня. Этого бы хватило наверняка. Но единственным, кто в тот момент был рядом со мной из равных… Коаттан… Он отказался.

Голос подселенца дрогнул, а я уловила отголосок ярости, впрочем, быстро исчезнувший. Альд явно пытался держать себя в руках.

— Отказался… Вокруг нас гибли люди, твари перемалывали их в кровавое месиво, а он… Смеялся. Будто мое предложение… мой приказ был какой-то шуткой.

Похоже, самообладание подселенца сдавало — я снова ощутила не свою ярость. Правда, при этом меня посетила мысль, что Коаттан в какой-то степени тоже был прав — с чего вдруг он должен был расплачиваться собственным посмертием за ошибку своего хоть и не врага, но явно не друга?

— Я хотел остаться там, — печально произнес Альд. — Если не закрыть портал, то хотя бы исказить его. Хоть на какое-то время… Чтобы у нашего мира была возможность восстановиться от последствий моей ошибки. Но у Коаттана были на меня другие планы. В какой-то момент я отвлекся, и он перенес нас обратно… вернул в наш мир.

— То есть, он спас тебя? — осторожно предположила я.

— Спас, — с горечью согласился подселенец. — А затем объявил предателем.

— И тебя наказали за эту ошибку, отправив на задворки соседнего мира и перемолов в костную муку?

— Нет… не совсем.

Альд вздохнул, а на меня накатила волна испытываемого им жгучего стыда. Какой, оказывается, все-таки у подселенца богатый набор эмоций! А я-то думала, что кроме гнева, злости, раздражения, а также пары оттенков ехидства, презрения и высокомерия он и не способен больше ничего испытывать. А, точно, еще восторг и благоговение недавно были. В честь явления Суртаза.

— Я отрицал выдвинутое мне обвинение в предательстве. Но мне начали припоминать и многие другие… хм… спорные ситуации, в которых некоторые мои действия можно было оценивать… двояко.

Мне вспомнился умерец. Рут. Рутиан, кажется, так его звали. Удивительно, что я до сих пор помню это имя, с учетом моей пресловутой девичьей памяти и вечного сквозняка в черепушке. Бывший друг Альда упоминал, что эксперименты с умерцами тоже были объявлены… спорными. Впрочем, учитывая то, чем они закончились было бы удивительнее, не объяви их таковыми Коаттан или кто-нибудь другой.

— А так как большинство моих сторонников из числа бессмертных, — тем временем продолжил подселенец, — обрели посмертный покой в срединном мире, пытаясь дать мне время на закрытие портала… И не осталось других свидетелей, кроме Коаттана… — снова волна жгучего стыда, — поэтому я струсил. И сбежал.

— Вот это ты, конечно, молоде-е-ец… — протянула я. — Ни разу не подозрительное поведение для того, кто пытается оправдаться.

— Я не пытался оправдаться. Это было бессмысленно, никто бы мне не поверил. И я уверен, начни я тогда оправдываться, мои доводы просто стали бы поводом для новых обвинений.

— Но ты даже не попытался!

— Я… действительно чувствовал себя виноватым, понимаешь? Я не просто так говорил, что за время своего существования натворил немало дел, которыми… не горжусь. И, когда было выдвинуто обвинение, то отрицал лишь факт предательства. Остальное — все было верно. Массовая гибель живых и бессмертных по моей вине, эксперименты над живыми и мертвыми людьми…

— Тем не менее, даже чувствуя себя виноватым, ты сбежал.

Как ни странно, мои слова не прозвучали укоризненно. Скорее как попытка уложить в голове тот факт, что такой весь из себя холодный и уравновешенный Альд поддался эмоциям, усугубив и без того непростую ситуацию. Подселенец тяжело вздохнул, а я подумала, что вот прямо-таки совсем не хочу слышать весь список его прегрешений и ошибок.

— Реши большинство тогда упокоить меня на месте — я бы даже не сопротивлялся, пожалуй. Но они… колебались, — Альд издал злорадный смешок. — Не только я переоценил свои возможности. Коаттан тоже ошибся. Он не имел права решать мою судьбу в одиночку, но и быстро склонить всех на свою сторону не смог. Ведь хорошего я сделал тоже немало. А еще был первым учеником Суртаза, что само по себе давало мне какой-никакой запас доверия. И когда я понял, что это — конец, то осознал, что мне просто нужна отсрочка — собраться с силами и завершить запланированное.

— Закрыть портал?

— Да. Позже, после побега, скрываясь в одиночестве и тишине, я даже придумал, как это сделать без дополнительной жертвы… ну, помимо меня. Но Коаттан слишком быстро вышел на мой след. А дальше… это уже другая история.

— Знаешь, я не понимаю двух вещей.

— И каких же?

— Неужели Суртазу было настолько плевать, что все это время он оставался в стороне?

— Не знаю. Он действительно отстранился от происходящего, но поначалу я воспринимал это как логичную реакцию — не прислушался, так разбирайся с последствиями сам. Но все это зашло слишком далеко…

Альд пожал моими плечами. И при этом я ощутила что-то вроде… болезненного облегчения, что ли. Не моего — у меня-то как раз не было ни единого повода его испытывать. Скорее даже наоборот. Уж слишком темная биография оказалась у подселенца.

— Возможно, я прав, и ему действительно было все равно. Возможно, он тогда просто отвлекся. Встретиться с ним я не мог — было запрещено покидать дом, а сам он не почтил меня визитом. Уже после побега до меня дошли слухи, что он отправился на передовую, потому что вскоре началось новое вторжение. Так… — Альд хмыкнул и с горечью добавил, — вовремя. Стоит ли говорить, что это вторжение тоже объяснили моим предательством? Я обескровил защитников мира и скрылся, чтобы объединиться со своими бледными хозяевами… Редкостный бред, но выглядело правдоподобно, да.

Он замолчал. Молчала и я. Ощущалось, что подселенец рассказал еще не все. Я изо всех сил старалась сдерживать удивление, чтобы не спугнуть внезапно напавший на Альда приступ откровенности.

— Что до Суртаза… Когда последняя атака тварей была отражена, он ушел через портал в срединный мир, и больше его никто не видел. Не знаю, насколько это — правда.

— И все-таки, тебе хочется верить, что ему было не все равно?

— Не важно. Он дал задание, его нужно выполнить. Ну или окончательно упокоиться в процессе и не морочить никому голову…

— Пожалуй, я бы все-таки предпочла выполнение задания. Осталось только понять, что именно нужно сделать, — я щелкнула челюстью и повернула голову к окну. Снегопад прекратился.

— Наверное, станет яснее со временем. Ну или Ваану предстоит еще пара-тройка прорицательных трансов…

Похоже, после этой своеобразной исповеди Альду действительно стало легче. Он вроде бы даже повеселел, по крайней мере, исчезло возникшее пару минут назад ощущение тяжести в груди.

— Кажется, была еще и вторая непонятная тебе вещь… — напомнил подселенец.

— Да… Почему ты сбежал? Я поняла, что ты испугался. Но что с тобой могли сделать такого страшного, из-за чего стоило вот так окончательно все рушить? В конце концов, тебя же вообще могли оправдать, раз колебались?

— Вообще-то, я не ожидал, что Коаттан действительно пойдет на такое… Знай я о том, что он сделает, то не исключено, что остался бы, — после недолгого молчания Альд заговорил снова.

— Это в принципе было бы куда разумнее, как по мне…

— Но меня определенно не оправдали бы. Слишком дорого обошлась моя ошибка. Еще на этапе подготовки к некоторые шептались о том, что я безумен. Поэтому, скорее всего, меня бы просто упокоили, во избежание… Каких-нибудь неожиданностей. Конечно, еще мог вмешаться Суртаз, и не исключено, что именно поэтому Совет колебался — ожидал его реакции… Но такой вариант кажется еще менее вероятным, чем оправдательный вердикт.

— Получается, скорее всего тебя бы просто казнили, я правильно понимаю?

— Просто или нет… — задумчиво произнес подселенец, — тот еще вопрос. Возможно, Коаттан нашел бы способ еще поглумиться публично сверх выдвинутого обвинения. Но да, так или иначе казнили бы. Поэтому я подумал, что раз уж мне все равно умирать, то я сделаю это хоть с какой-то пользой…

— Слабое оправдание.

Я честно не хотела издеваться — мысль возникла прежде, чем мне удалось понять это. Причем в моем разуме она прозвучала настолько едко и саркастично, что на секунду даже стало неловко. В ответ я ощутила новую порцию стыда со стороны подселенца.

— Я знаю. Поэтому и сразу признался, что просто струсил. Мысль о том, что в моем побеге все же может быть смысл, пришла позже. Что это возможность хоть немного искупить свою вину за… все это.

— Тогда еще один вопрос. Почему этот Коаттан добивался твоей казни? Я помню, что у вас были напряженные отношения, но… не настолько же!

— Он добивался не казни. Точнее, она просто стала бы логичным и устраивающим его итогом. Но до этого Коаттану определенно хотелось меня помучить… Унизить. Показать всем, кем якобы на самом деле все это время был первый ученик Суртаза…

— Зачем?

— Он мстил.

— За что можно мстить настолько жестоко? Я понимаю, конечно, что ты — тот еще высокомерный и самонадеянный гад…

Подселенец хмыкнул, а затем печально рассмеялся.

— За то, что я практически во всем был на шаг впереди него. За то, что являлся любимцем Суртаза, насколько это вообще было возможно с учетом характера нашего учителя… Возможно, даже за отказ Алианны, хотя к нему я вообще не имел никакого отношения. За то множество мелочей, которые мне даже и не вспомнить уже. Ведь я действительно был высокомерным и самонадеянным… гадом, как ты выразилась.

— Если что, ты и сейчас им являешься, — доверительно сообщила я.

— О, сейчас — это лишь тень моего былого величия, — в тон мне ответил Альд. А затем вздохнул и добавил уже мрачнее: — Как оказалось в итоге, я даже не подозревал, насколько сильно Коаттан меня ненавидел. Иначе это стало бы еще одним поводом остаться в столице — чтобы не давать ему возможность единолично решать, что со мной делать. Потому что простое упокоение он посчитал слишком легкой участью для меня.

— Да уж, учитывая то, что исчезли любые упоминания твоего имени…

— Он всегда гордился умением добиваться своего. Любой ценой. Но когда его интересы пересекались с моими…

Подселенец многозначительно замолчал. Ну да, я почему-то не сомневалась, что в таких случаях находила коса на камень.

— И хотя я не единожды сталкивался с проявлением его упорства… Мне все равно казалось, что это просто угроза — уничтожить мое имя, любую память обо мне. И в этом я тоже ошибся, как оказалось.

Пару минут мы просидели в полном ментальном молчании. Скажи мне кто о таком — ни за что бы не поверила, что в моей голове действительно может не быть вообще никаких мыслей. Только легкая звенящая пустота.

— Что ж, я так понимаю, вопросов больше нет?

— Что изменилось?

— О чем ты?

— С чего вдруг такой поток откровений?

— Ты же хотела знать…

— Раньше это тебе не мешало отмахиваться от моих вопросов, — пробурчала я. — А о себе так вообще ничего толком не рассказывал, сплошные недоговорки. И тут на тебе, целая исповедь…

— Я не понимаю, чем ты недовольна на этот раз, — до меня донесся отголосок эмоции подселенца — недоумение. — Впрочем, это как раз неудивительно. Мне не всегда удается предугадать твою реакцию, так как ты слишком зависима от своего переменчивого настроения. Одна из причин, по которой я мало тебе рассказывал — каждый мой ответ вызывал в твоей голове неконтролируемый поток мыслей.

— А теперь, значит, не вызывает?

— Теперь… я понял, что ты все-таки должна знать, во что ввязываешься.

— Какой сложный и неочевидный вывод, — фыркнула я. — Но и на том спасибо. Мне даже на миг показалось, что у меня есть выбор, а не послать ли это все к Суртазу…

— Выбора у тебя действительно нет, — Альд не стал отрицать очевидное, — но дело не в этом.

— А в чем тогда?

— В доверии. Если до этого было сложно, но… Я мог сам справиться. Так или иначе, даже если это было рискованно…

— Ага, а еще очень болезненно, иногда неудобно и почти постоянно — непонятно.

— …То теперь от того, будешь ли ты мне доверять, напрямую зависит… все. Вообще все, — в голосе подселенца мне послышались нотки обреченности. — Не только наше с тобой существование. Хотя оно — в первую очередь. Но не исключено, что от того, сможем ли мы выполнить возложенную задачу, зависит существование нашего мира, раз уж сам Суртаз…

— А-а-альд, тебя заносит. Давай пока без такой… эпичности, а? Мне от одной мысли о том, чем может обернуться твоя деятельность, тошно становится… — я помолчала, оценивая свои ощущения. — Или страшно. Или тошно и страшно, я уже даже не знаю. С учетом занимательных подробностей твоей биографии и того, кто нас ищет.

— Но при этом меня ты не боишься… — задумчиво проговорил подселенец.

— А толку бояться-то? Побороть я тебя не могу, сбежать тоже не получится. Остается как-то приспосабливаться к тому, что есть.

— И это еще одна причина, почему я понял, что ты должна знать.

— Вот этот вывод как-то уже неочевидно выглядит.

— Ты сравнила меня с Суртазом.

— Ну… да. Но не понимаю, к чему это.

— Суртаз не посвящал никого из нас в свои планы. Он мог комментировать, иногда — вмешиваться, давать указания, обучать чему-то… Но он не рассказывал, чего этим добивается. Какие цели преследует. И мне показалось, что устранение хотя бы этого непонимания между нами поспособствует… доверию.

— Вообще-то я имела в виду другое, если ты не понял, — ехидно возразила я.

— Почему же, я понял. Но в этом ты ошиблась, мне не все равно.

— Да не похоже как-то.

— Будь мне все равно, — в голосе Альда проскользнули стальные нотки, — тебе бы в этом теле места не нашлось.

Где-то глубоко внутри я ощутила укол страха. Моего. Шутки-шутками, но похоже, что запас добродушия и открытости у подселенца иссякал. Пора сворачивать беседу, пока мы снова не поссорились.

— Так что давай договоримся, — продолжил он. — Спрашивай, что хочешь, я обещаю отвечать, насколько это будет уместно в той или иной ситуации. Но… без глупых вопросов, по возможности. И следи за мыслями, иногда они… отвлекают.

— Ты мог бы научить меня их закрывать, как сам делаешь.

— Пока что рано, у тебя и без того слишком рассеянное внимание. Позже научу, это в моих же интересах, но пока что придется обходиться так. Взамен тебя мне нужно все то же — доверие и подчинение. Причем не на словах.

— Ну ты же понимаешь, что это будет… сложно?

Если не невозможно. Но этого я не сказала, хоть и подумала.

— Понимаю, поэтому не требую от тебя всего и сразу. Нужно привыкнуть. Причем, мне — тоже. Поэтому не стесняйся напоминать, что я обещал, если вдруг… меня начнет заносить. Я редко даю обещания, но всегда стараюсь их выполнять.

— Хорошо, учту.

— И это все?

Я не знала, что ответить. Подчинение я еще с горем пополам могла пообещать, в конце концов, как показывала практика, Альд все это время действительно действовал если не в моих интересах, то хотя бы не вразрез с ними. Но доверие… оно или есть, или нет. И разобраться в своих противоречивых ощущениях я не могла. Видимо, подселенец это понял.

— Мне нужна хоть какая-то уверенность, — он хмыкнул, видимо, прекрасно понимая, что уж что-что, а уверенность — это последнее, что я могу ему обеспечить, — что когда потребуются немедленные и, возможно, не слишком понятные для тебя действия — ты их выполнишь. Без сомнений, раздумий и пререканий. И лучше, чтобы это основывалось на доверии. Пойми меня правильно, я не хочу и не собираюсь делать из тебя безвольную куклу.

— А можешь? — недоверчиво поинтересовалась я.

— Я знаю, как это делается, — уклончиво ответил подселенец. — Доверие и подчинение необходимы, иначе мы не сможем скоординироваться для совместного управления телом. Потому что другого способа упокоить Ашиана и выжить при этом самим я не вижу.

— Да уж, кто ж знал, что у Килира есть настолько высокопоставленный родственничек…

— Меня удивило не это. А то, что этот высокопоставленный родственник явился лично. Возможно, Килир успел сообщить, чей дух оказался в его руках. Если так, то это… плохо.

— Ваан говорил Мэбу о какой-то войне, — припомнила я. — Думаешь, она начнется из-за нас? Из-за нашей стычки с этим… Ашианом?

— Не исключено, — голос подселенца прозвучал мрачно.

— Час от часу не легче.

— Возможно, в этом и состоит задание Суртаза. Разжечь эту войну.

— Зачем?

— Понятия не имею.

— Если так, то мне как-то не очень хочется его выполнять.

— Мне тоже. Но, боюсь, в противном случае нас просто упокоят… Если родственник Коаттана унаследовал хотя бы толику упорства своего предка.

При упоминании родства в голове всплыл еще одна мысль, которую я собиралась обдумать позже. Но раз уж у нас ночь откровений, то почему бы не обсудить сейчас…

— Кстати, о родственниках. Есть какие-то мысли о том, что могли означать слова Ваана о семье… или родне?

— Я тебе уже говорил, что в определенный момент у меня не осталось живых родственников, — сухо ответил Альд. — За прошедшую пару часов ничего не изменилось, — ехидно добавил он. — Так что, похоже, будет кто-то с твоей стороны.

— Знать бы еще, кто… Тем более — в столице, раз уж нас туда понесет, судя по всему…

— Столица — это допущение. Возможно, основные события будут происходить не там.

— Ну разве что, — с сомнением протянула я.

— Но родственники у тебя остались, я так понимаю?

— Да, на севере, в окрестностях портала между мирами.

— Хм. Странно, что они не забрали тебя к себе после… случившегося с твоим поселком. Или сейчас это не принято?

— Да принято, наверное. Просто моя семья не особенно с ними общалась. Живут далеко, да и в целом…

Они бы меня не взяли. Толку от чахлой и страшной девки, которая даже по хозяйству ни на что не способна? Разве что замуж сдать, да кому такая шибко грамотная неумеха нужна-то?

— Ясно, — коротко ответил ответил подселенец.

Не знаю, что именно имел в виду Альд — мой ответ или сопровождавшие его мысли, но о родне спрашивать перестал. Зато вернулся к уже набившей оскомину теме.

— Ну так что, обещание за обещание?

Интересно, он действительно будет отвечать на любые мои вопросы? Хотя да, просил же обойтись без глупых. Интересно, а как отличить глупые вопросы от умных? Пожалуй, буду задавать любые, а там пусть сам уже разбирается…

— Ши-и-из?

Хм, знакомая интонация. Слишком знакомая.

— Ладно, обещаю верить и слушаться, насколько это вообще будет возможно будет с учетом твоего… характера.

Подселенец вздохнул. Помолчал пару секунд.

— Ладно, для начала сойдет.

Глава 15. Отморозок

Последняя Ночь действительно оказалась очень долгой. Мало того, что мне в кои-то веки удалось нормально побеседовать с подселенцем, так еще и несколько часов на медитацию осталось. И из нее меня выдернул настойчивый стук в дверь. Бросив взгляд в окно, я увидела, что за окном было светло и снова шел снег.

— Кто там?

Дверь не была зачарована, поэтому сомневаться в том, что по ту сторону меня услышали, не приходилось. Конечно, я могла посмотреть ауру. Но ощущение, похожее на приятную утреннюю сонливость, лишало всякого желания совершать лишние действия. Подселенец, казалось, тоже находился во вполне благостном расположении духа

— Мэб, — коротко отозвался теперь уже известный посетитель.

Внутренне вздохнув, я легким магическим прикосновением сдвинула щеколду в сторону, отпирая дверь. Чуть склонив голову, хмурый некромаг шагнул через порог и аккуратно притворил за собой дверь.

— Что случилось?

— Пока ничего, — Мэб хмуро покосился окно и прищурился, будто свет причинял ему боль.

— Похоже, у него похмелье, — сообщил Альд.

— Благодарю за невероятно ценную информацию, — ехидно отозвалась я.

— Но старик просил передать, что раз уж ты вернулась, самое время заняться твоей стажировкой.

— Звучит угрожающе.

— Ничего сложного на самом деле, — пожал плечами некромаг и прислонился спиной к стене напротив меня. — В наших любимых Нижних Топцах…

Будь у меня глаза, наверняка какой-то из них бы задергался.

— …похоже, завелся отморозок.

— Кто? — недоуменно переспросил Альд.

— Ясно, и честь упокаивать его досталась мне? — я проигнорировала вопрос подселенца.

— А кому ж еще? Только рассвело недавно, вся застава еще спит, — ухмыльнулся Мэб. — Не коменданта же отправлять. Хотя он как раз, может, и не против был бы размяться. Не знаю, о чем вы говорили вчера, — некромаг снова прищурился, но на этот раз уже глядя на меня, — но он заметно повеселел. Это радует, конечно, но лучше пусть сидит в крепости. Тебе-то не обязательно идти с кем-то в паре, зомби не станешь при всем желании.

— Никакого почтения… — пробурчал подселенец.

— Мог бы и составить компанию…

— А я — на стене, — теперь боевой некромаг был прямо-таки воплощенная невинность и святая простота. — Мы по очереди наблюдаем за окрестностями, чтобы старик не перенапрягался.

— Вчера я как-то не заметила… наблюдающих.

— Приказ коменданта, — пожал плечами Мэб, — мол празднуйте-отдыхайте, поработают чары. Благодаря им и узнали, что в Нижних Топцах опять весело.

Мне было лень что-либо делать — прям как при жизни. Но так как я все-таки являлась нежитью, то несложной, но все-таки работой ранним утром первого дня года предстояло заняться именно мне. Потому что больше, видимо, никто был не в состоянии. Ну или делал вид.

— Ладно… — я щелкнула челюстью. — Комендант у себя?

— Да. Но он сейчас занят, сказал не беспокоить. Так что держи, — некромаг достал из кармана куртки два кристалла телепортации. — Топцы, — он указал на один артефакт, — а этот — застава. А то в такой снегопад и заблудиться можно. Пропадешь еще куда-то… опять.

В последней фразе Мэба мне послышался невысказанный упрек и скрытое беспокойство. Вспомнились слова Сидды, когда та пыталась со мной связаться. Что ребята не находили себе места. Приятно, конечно… Но с чего вдруг-то? Не настолько же и близкие друзья… Наверное.

— Постараюсь вернуться побыстрее.

Мэб хмыкнул. Я осторожно взяла кристаллы и несколько секунд посмотрела на них, запоминая отметки. Спрятала артефакты в поясную сумку.

— Удачи, — произнес он. — А, да, и с Началом Года!..

— И тебя… — прошелестела я в спину уже переступавшему порог некромагу.

— Итак, вернемся к моему вопросу, — проговорил подселенец хорошо знакомым терпеливым тоном. — Что за отморозок? Насколько я понимаю, это какой-то вид нежити? Судя по твоим эмоциям, не слишком опасный.

— Да ничего особенного на самом деле, — будь я живой, то наверняка бы ухмыльнулась, — по сути — обычный зомби, только не замерзающий на морозе.

— Вот как… — задумчиво пробормотал Альд.

— Да. Не знаю, шутил Калир или нет, но… В общем, он говорил, что у пьяниц больше всего шансов стать такими. Ну или у основательно перебравших во время праздника и умерших от этого.

— То есть… по мнению твоего наставника — это из-за алкоголя?

— Ага. Просто в теплое время если кто и умирает с перепою, так не отличается от остальных зомби… Разве что по запаху. А вот зимой и праздник всего один, и разница хорошо заметна. Обычные зомби быстро коченеют и, можно сказать, безопасны до ближайшей оттепели.

— Не сталкивался с таким, если честно. В столице на моей памяти морозы были редкостью…

— Да и некромагов в ней явно поболе.

— И то верно. А на границе зимой я, считай, и не бывал… У меня вообще сложилось впечатление, что бледные твари не любят холод. Зимой они почти не нападают.

— Кстати да, Калир мне тоже говорил, что зима для некромагов — самое спокойное время, можно немного отдохнуть. Даже местная нежить то ли просто затаивается, то ли вообще забивается куда подальше и впадает в спячку.

— Ну хоть что-то осталось неизменным, — вздохнул Альд.

— Ты это к чему?

— Как бы тебе так объяснить… — задумчиво произнес подселенец. — Глядя на мир вокруг нас, я испытываю очень… двойственные ощущения. С одной стороны, это все тот же мир. Мой родной мир, энергия которого осталась такой же, какой я ее запомнил.

Альд замолчал. Я подождала примерно с минуту, но, видимо, подселенец слишком завяз в своих мыслях. Которые, судя по неожиданно всколыхнувшейся горечи, были невеселыми.

— С другой же, — снова заговорил он прежде, чем я решилась прервать его размышления, — я вижу, насколько все стало… хуже. Сила нынешних магов — что стихийных, что некромантов, лишь бледная тень того, что я рассчитывал увидеть.

— А с чего бы вдруг стало лучше, а? — в моей груди неожиданно вспыхнула злость. — Люди на грани выживания, твари прут из порталов, и им ни конца, ни края нет. Возможно, из столицы все выглядит иначе, не знаю, я там никогда не была, но… Тем, кто на границе, просто некогда заниматься развитием магического искусства и всем таким возвышенным. Пользуются тем, что есть. Живы — и хорошо.

Я хотела было добавить, что если уж на то пошло, то Альд сам поспособствовал такому развитию событий. И в свете его славного прошлого — уж точно не ему упрекать людей за то, что они поставлены на грань выживания. Но ничего не сказала. К моей злости вдруг примешались его печаль и сожаление — будто несколько капель крови, растворившиеся в бурлящем горном потоке. Он все прекрасно понимал сам.

И ничего не ответил.

— Ладно, — поостыв, добавила я, — есть задание, надо выполнять. Упокоим отморозка, и обратно, медитировать. А то сегодня прям чудесно вышло.

— Можно еще проверить окрестности, чтобы по весне работы было меньше, — осторожно предложил подселенец. — Вдруг кто замерз в Последнюю Ночь.

Я мысленно вздохнула. Альд — не некромаг, а маньяк какой-то. Но отрицать целесообразность такой предосторожности не стала, лучше сейчас примороженных упокоить, чем потом за ними гоняться.

— Посмотрим.

С этими словами я поднялась с лежанки, по ходу дела проверяя свое состояние. Удивительно, но ноги почти не беспокоили. Ощущались, конечно, как что-то немного чужеродное и слегка не так присоединенное, но в любом случае лучше так, чем вообще без них. Даже от того, что они не так давно принадлежали Килиру, меня уже почти что не передергивало. Мда, вообще удивительно, насколько быстро я свыклась с этим фактом. Но взгляд невольно притянул узелок с крошевом, оставшимся от моих собственных костей. Надо будет все-таки придумать, что с ними делать…

Вопреки моим ожиданиям, подселенец свое ценное мнение по этому поводу не высказал. Под размышления о том, что лучше — сжечь или закопать, или просто пока сохранить до лучших времен, я вылетела из комнаты, степенно пересекла пустующий коридор и общие комнаты на втором и первом этажах, и выплыла на улицу.

Снег во внутреннем дворе еще не был расчищен, и пересекавшую небольшую площадь цепочку следов уже потихоньку заметало пургой. Сквозь пелену снегопада на стене виднелась фигура Мэба, темным пятном выделявшаяся на фоне белесого неба.

Достав кристаллы, я выбрала тот, что открывал портал в Нижние Топцы. До хруста сжала в кулаке и бросила примерно в центр двора. Как хорошо, что снег порталу не помеха.

К свисту ветра добавилось потрескивание раскрывающейся воронки. Если Мэб и услышал его, то не обернулся.

Нижние Топцы встретили меня тишиной. Как-то слабо верилось в то, что селяне еще спали — утро в деревне начинается до рассвета. Телепорт раскрылся точно в начале главной — и единственной — улицы, и первое, что бросилось в глаза — наглухо запертые ставни.

— Альд, как думаешь, сразу к старосте или осмотреться для начала?

— Я бы осмотрелся.

Что ж, почему бы и не осмотреться. У частокола никого не обнаружилось — селяне сидели по домам. Но обозначавшее их присутствие ровное красноватое свечение находилось на поверхности — по подвалам люди не прятались. Это и обнадеживало и настораживало одновременно. В честь чего тогда предосторожность со ставнями?

Совершенно бесшумно я медленно летела вдоль улицы, внимательно осматривая дома слева и справа — по очереди. На пятом или шестом Альд многозначительно хмыкнул.

— Что такое?

— Ты ничего общего между ними не замечаешь?

— Отвечать вопросом на вопрос — невежливо, — пробурчала я.

— Присмотрись к крыльцу.

— К какому?

— К любому.

Я послушно посмотрела на ближайшее крыльцо. Деревянное, украшенное простой резьбой. Средняя ступенька из имеющихся трех — треснула. Перил нет. Пучок какой-то травы возле двери…

— И что?

— Ладно, — терпеливо произнес Альд. — Посмотри на другое крыльцо.

Я перевела взгляд на дом по другую сторону улицы. Он явно бы побогаче — и крыльцо просторнее, и резьба затейливее, и ступеней больше… А вот пучок какой-то травы возле двери выглядел почти так же.

— Трава…

— Да. Лежит возле входа в каждый дом… Подлети поближе, я хочу посмотреть.

Не видя причин не выполнять просьбу поселенца, я подлетела к дому попроще. Наклонившись, взяла в руки пучок, оказавшийся даже скорее букетом, и составляющие его травы мне были знакомы.

— Хм… Ромашка и бессмертник, — хмыкнул Альд. — Интересно.

— И чем же интересно? Травы, как травы… Ромашка — даже лекарственная, насколько я помню.

— Бессмертник — тоже. А интересно это все тем, что ни то, ни другое на болотах не растет.

Я щелкнула челюстью от забавной, но совершенно бредовой мысли.

— Это что, получается, кто-то ограбил травника или торговца и разложил эти пучки возле дверей, как подарки к исходу Последней Ночи?

— Не знаю, не знаю… — задумчиво протянул подселенец. — А пролети-ка до конца улицы. Действительно ли травы лежат возле всех дверей?

Пожав плечами, я снова направилась выполнять просьбу. Снегопад прекратился, улица белела нетронутым снежным покровом, однако, присмотревшись, это оказалось лишь на первый взгляд. Одинокая цепочка следов неровными зигзагами соединяла все дома между собой. Будто кто-то шел по улице, целенаправленно переходя от одного жилища к другому.

Из общей картины выбивался всего один дом, и он был мне знаком. Пару месяцев назад Линс пряталась в нем от мокрицы. Постройка тогда лишилась половины стены, а сейчас светлела восстановленными бревнами и досками. Здесь слой снега был тоньше всего, а пятачок перед крыльцом казался утоптанным совсем недавно.

— Такое впечатление, что неведомый даритель живет здесь… — Альд озвучил вывод, к которому секундой ранее пришла я. — Или слабый маг-травник, у которого он позаимствовал все те пучки… И которого, похоже, убил в Последнюю Ночь.

Сквозь деревянную стену я видела болотно-зеленое свечение с редкими бледно-синими вкраплениями. Отморозок оказался не просто зомби, а магом-зомби. И теперь его нужно было упокоить.

— Ну, как упокаивать на расстоянии ты знаешь, так что действуй, — бодро подытожил подселенец. — Сомневаюсь, что он был сильным магом при жизни, но если есть возможность избежать близкого контакта — лучше ею воспользоваться.

— А искать дарителя будем потом?

— А зачем?

— Ну… Если тут убийство…

— Наша задача — упокоить нежить. С остальным пусть селяне разбираются сами.

— Но это… неправильно!

В моей груди всколыхнулось возмущение тем, что Альд собирался так легко отстраниться от ситуации. Конечно, могло всякое случиться… Но если травник действительно стал жертвой, и убийца после этого спокойно разгуливал между домами, раскладывая эти букетики… Если мы не вмешаемся — это будет не неправильно, а несправедливо и попросту чудовищно.

— Шиз, — Альд устало вздохнул, помолчал пару секунд и только после этого терпеливо заговорил снова. — Я понимаю тебя. Сам таким был в юности. Но жизнь — вообще несправедливая штука, как ты уже наверняка заметила. Тем более, что это мог быть какой-то внутренний конфликт, который мы не поймем… В котором не сможем разобраться, даже если потратим на это время и найдем виновных. Не говоря уже о том, что наше вмешательство может еще и усугубить ситуацию. Тебе от этого станет легче? — и, не дожидаясь моего ответа, добавил: — Сомневаюсь.

Я сжала кулаки до хруста. Подселенец прав, это было очевидно. И от этой его правоты и ощущения собственного бессилия мне стало горько.

— И понимание этого, я уверен, тебе еще не раз пригодится в будущем.

Вместо ответа я мысленно прочитала заклинание упокоения, а когда передо мной распространилась невидимая обычному глазу магическая вспышка — уже знакомым усилием отправила ее дальше. Белесая волна накрыла зеленоватое свечение мертвеца и погасила его. Отморозок был упокоен, но радости от быстрого выполнения задания я не испытывала.

— И все же… Я посмотрю, если не заперто. Вдруг, он действительно умер сам.

Альд хмыкнул, но возражать не стал. Да и сейчас, если не считать запертой двери, меня могла остановить разве что потеря контроля над телом. А дверь, кстати, оказалась не заперта. Это выяснилось, едва я поднялась на крыльцо — створка была слегка приоткрыта, что стало заметным только на близком расстоянии.

Я толкнула дверь, и та легко и без скрипа отворилась настежь. В полумраке возле входа виднелись укрытые тканью то ли бочонки, то ли большие склянки — что-то разномастное и с выпуклыми боками. Но меня интересовали не они. Я толкнула дверь в жилую комнату и первое, что увидела — лежавшее на полу тело, окруженное все теми же травами — как связанными в пучки, так и россыпью.

— Ну что, успокоилась твоя душенька? — саркастически поинтересовался подселенец. — Не похоже, что его кто-то убивал — ни крови, ни других следов. А раз он стал, как ты выразилась, отморозком — то умер по вполне очевидной причине.

— Думаешь, он мог разносить травы?

— Если это у него засело в голове перед смертью, то вполне… Бывает, что зомби зацикливаются на действии, которое они выполняли перед смертью или считали важным при жизни. И возможно, что это были действительно подарки. К слову, довольно практичные — ромашка и бессмертник часто используются для…

Слова Альда затерялись на фоне охватившего меня облегчения. Травник умер, да. С кем не бывает. Но, по крайней мере, он умер по собственной глупости, а не из-за чьего-то злого умысла. Что ж, хоть так. А следом меня настигла чуть саднящая, но светлая грусть. Не моя.

— Забавно, — задумчиво произнес подселенец.

— Что?

— Когда я был ребенком, каждую Последнюю Ночь мать рассказывала мне историю о маге воды, заблудившемся среди Кольца Миров. Чтобы выжить и найти путь домой, в наш мир, ему пришлось изменить изначально мягкую и созидательную природу своей магии. Превратить воду в лед. Из-за этого везде, где он проходил, землю сковывал мороз и выпадал снег. Маг не связывал это с собой, так как нигде не задерживался надолго…

Альд замолчал — то ли размышляя, то ли ожидая моих вопросов. А я боялась сказать что-нибудь не то или не так. Поэтому молчала тоже, скользя взглядом по россыпи трав вокруг крепкого старика с длинной и окладистой белой бородой.

— Но когда он все-таки вернулся домой — остаться не смог. Ни растения, ни животные, ни люди не могли жить в постоянном холоде, которого он сам попросту не ощущал. Маг ушел и, стремясь уберечь всех от собственной разрушительной природы, забрался так далеко, как только мог — в безлюдный мир на противоположной стороне Кольца. Там и оставался в одиночестве, пока в тот мир не пришли люди, не боящиеся холода…

— Маги огня?

— Наверное… — меланхолично согласился Альд. — Но раз в году маг льда все же наведывается к оставшимся в нашем мире родным, оставляя им небольшие подарки, но так, чтобы его никто не видел. Поэтому Последняя Ночь обычно самая холодная…

— Красивая сказка. Жаль, что грустная.

— Уж какая есть.

— Так а что ты посчитал забавным?

— А забавным мне показалось то, что того мага мать описывала, как крепкого старика с роскошной белоснежной бородой.

Прокомментировать сходство мертвого травника с могущественным магом воды я не успела. За моей спиной заскрипели половицы.

Резко развернувшись, я едва не влепила порцией магической энергии прямо в лицо застывшему на пороге старосте.

— Милсдарыня некромант… — охнул мужик. Его округлившиеся от удивления глаза как-то уж слишком подозрительно блестели — похоже, то ли еще не протрезвел, то ли с утра уже успел принять чего-то для разогрева.

— Некромаг, — по привычке поправила я. — Здравствуй, Куль.

— И вам здо… посмертьичка, милсдарыня некромант, — зачастил староста. — Счастье-то какое, что вы пришли с утречка, весь год добрый будет — милостью Суртаза и вас, его посланницы…

— Почему во всех домах закрыты ставни? — прервала я словесный поток, который, похоже и не думал иссякать.

— Ну так мы всегда закрываем, — чуть удивленно ответил мужик. — Мало ли какая тварюка вздумает в окно заглянуть, так и портков не напасешься. На днях суседка страху нагнала…

— О таком варианте мы как-то даже и не подумали, — в голосе Альда звучала беззлобная усмешка.

— Да уж. Интересно, они вообще знали, что у них зомби под боком шатался?

— Не уверен.

— У вас все нормально? — я снова прервала старосту на полуслове.

— У нас… — растерянно повторил Куль… — Да все, как заведено, один годок провели, другой встретили, Владыке помолились, да и…

Мужик с многозначительным выражением лица повел рукой, скорее всего подразумевая массовое гуляние общедеревенских масштабов. Но следом тут же насторожился.

— Неужели случилось чего?

— Мертвец у вас случился.

Мигом напрягшийся староста пожевал ус и медленно вытянул шею, наконец-то догадавшись посмотреть мне за спину.

— Уже упокоила, — добавила я.

— Ох ты ж напа-асть, — печально протянул Куль, впрочем, не выглядя при этом хоть сколько-то удивленным зрелищем за моей спиной. — Упился-таки, храни Суртаз его душу… А я-то думал, чойта ему не спится, шатается в ночи, ворчит себе что-то… Хотел выйти к нему, да Лелька не пустила. А оно вон как…

— У него были родные?

Если зомби успел кого-то убить, то их следовало упокоить немедленно. Иначе могла случиться беда.

— Та не. Жонку его по молодости упырь задрал, деток прижить не успели, — Куль тяжело вздохнул, — так и не взял другую, хоть девки и заглядывались. Он это… из пришлых. Мужик-то добрый был, в любом доме — гость желанный… Травы знал, коренья всякие, помогал, чем мог. Да чем дальше, тем чаще к бражке прикладывался. Я еще пацаном был, когда батька мой его стращал. Говорил, мол не пей, Рад, сгубит тебя бражка-то… Эх…

Куль переступил с ноги на ногу, стащил с головы помятую меховую шапку и, чуть пошатнувшись, сжал ее в руках.

— Милсдарыня некромант, вы к Суртазу поближе… Попросите за него, а? Чтоб его душе хоть под присмотром Владыки спокойно было, раз при жизни на месте не сиделось.

— В каком смысле — не сиделось на месте?

— Так в том и есть — он в Нижние Топцы хорошо, если на месяц захаживал… А так — неделю-другую посидит, и снова… Он говорил, что ве-есь наш мир исходил, — мужик печально улыбнулся и натянул шапку обратно на голову. — Знать не знаю, весь или нет… Но всяк раз, как возвращался, травы приносил целебные, красивые и пахучие… Не то что наши коренья. Вот и на этот раз… На крыльце оставил.

Ромашка и бессмертник, которые не растут на болотах. Я перевела взгляд на тело старика.

— Когда он приходил, ударяли морозы?

Альд хмыкнул. А меня посетила запоздалая мысль, что на такую шутку он мог бы и обидеться. Мало ли, насколько сокровенным было то воспоминание, которым он со мной поделился. Но эмоции подселенца были ровными. Едва уловимые нотки светлой печали. Возникло ощущение, что мысленно он был не здесь и поскольку-постольку наблюдал за происходящим.

— А-а-а… нет, — осторожно ответил Куль, — а что?

— Да так… Просто спросила. Говоришь, его звали Рад?

— Ну, — замялся староста, — имечко у него было длинное, в самом-то деле, с первого разу и не выговорить. Когда он это смекнул, то сказал, чтоб звали его просто — Рад. Так и… — Куль развел руками.

Молча кивнув, я подлетела вплотную к телу, а затем начертала в воздухе над ним священный символ Первого Некроманта.

— Храни Суртаз твою душу, Рад.

Я никогда не была особенно набожной и следовала традициям просто потому, что так было принято. Влияние второго наставника лишило меня остатков набожности в душе, но церемониал я продолжала соблюдать. Теперь же, став в буквальном смысле свидетелем явления Суртаза, я не знала, что думать. Раз он все еще присматривает за этим миром, то как знать, возможно, души упокоенных умерших действительно отправляются к Первому Некроманту. И если это действительно так, то для хорошего человека мне не жалко произнести короткую фразу и начертать символ.

— Благодарствую, милсдарыня-некромант, — Куль склонил голову. — С началом года вас.

— И тебя, — я кивнула и направилась к выходу. Моя работа здесь была окончена.

Снег на улице мерцал и переливался в бледных лучах слабого зимнего солнца. Я летела, почти его не касаясь, а вокруг меня оживал поселок. Скрипели ставни, детвора играла в снежки, ребята постарше носились с поручениями, попадавшиеся мне навстречу взрослые бросали свои дела, почтительно кланялись и поздравляли с началом нового года.

Жизнь продолжалась.

Остановившись в начале улицы, просторном пятачке перед домом старосты, я пошарила в поясной сумке и достала телепортационный кристалл. В солнечных лучах его грани сверкали так ярко, будто пытались поспорить в этом со снегом под моими ногами. Хрустнув артефактом, я выбросила его в нескольких шагах перед собой.

— С началом года, милсдарыня-некромант! — раздался звонкий мальчишечий голос за моей спиной.

Я обернулась. На крыльце позади меня стоял Доль, сын старосты. Он с интересом смотрел на медленно раскрывавшуюся передо мной воронку портала. А я с не меньшим интересом смотрела на него. В ауре ребенка просматривались какие-то странные пятнышки. Похожие на потеки, они еще были скрыты обычным для живого человека красноватым отсветом, но уже отличались от него по цвету.

— И тебя, — ответила я.

Быстро поклонившись, паренек соскочил с крыльца и понесся через снег куда-то по своим делам.

— Он… маг?

— Да, — Альд хмыкнул, — талант проснулся. Хоть и поздновато, как по мне, но… Возможно, это совпадение можно посчитать демонстрацией того, что наш мир стремится к равновесию. Умер один маг — проснулся талант в другом.

— А кем он будет, как думаешь? — я повернулась обратно к порталу, раскрывшаяся воронка которого уже легла набок и начала укорачиваться.

— Время покажет. Хотя, по характеру изменений в ауре могу сказать, что наиболее вероятна вода или земля. Обучится — будет поселку польза.

— Надо только коменданту не забыть сказать.

— Не исключено, что он уже знает.

— С чего вдруг?

— Если защитная сеть работает, то она наверняка сообщит ему о появлении нового мага. Просто, пока что, очень слабого.

Что ж, это было логично. Но сообщить все равно стоило, мало ли…

Портал стабилизировался, и я влетела в потрескивающий и чуть искрящийся проем, по другую сторону которого виднелся уже расчищенный от снега двор. Удивительно, но в этот раз даже ощущения были вполне терпимыми. Кристалл качественнее, что ли?

— Ты становишься сильнее, это влияет на ощущения.

— То есть, если я стану совсем-совсем сильной, то телепортация вообще перестанет быть неприятной?

— Вообще — вряд ли. Но неудобств будет гораздо меньше, тем более, что ты — лич.

Портал с треском закрылся за моей спиной. Если кто-то в крепости продолжил спать после моей отправки в Нижние Топцы, то контрольный хлопок обратного портала уж точно должен был разбудить всех. Впрочем, во дворе все еще было безлюдно, лишь на стене виднелась одинокая человеческая фигура.

Но это был не Мэб. На стене стоял сэр Алонт собственной персоной.

— Чего стоишь? Думаешь, не стоит отчитаться? — ехидно поинтересовался Альд.

— Когда комендант выходит подышать свежим воздухом — жди беды, — шутливо огрызнулась я. — Но вокруг никого нет, почему бы и не поговорить прямо на стене…

Легко взлетев на покрытые слегка утоптанным снегом мостки, я остановилась рядом с комендантом. Не поворачивая головы, он искоса посмотрел на меня.

— Зомби упокоен?

— Да. И похоже, что у сына старосты пробудился талант к магии.

— Это хорошо, — сэр Алонт кивнул, рассеянно скользя взглядом по бескрайней заснеженной равнине до самого горизонта. Помолчав десяток секунд, он добавил чуть тише: — А вот для вас у меня не слишком хорошие новости.

Я ощутила холод внутри, и порыв ледяного ветра, продувший насквозь мою мантию вместе с грудной клеткой, был тут совершенно не при чем.

— Жди беды, говоришь?.. — задумчиво протянул подселенец.

— Что случилось?

— В ваше отсутствие мне поступил запрос из столицы, — ровно ответил комендант. — Совет заинтересовался неизвестным личем… Который обрел посмертие и не спешит занять теплое местечко рядом со своими почтенными коллегами.

— Примерно этого я и ожидал… Спроси, насколько срочный запрос.

— Насколько срочный запрос?

— Не слишком срочный. Мне удалось уговорить их, — сэр Алонт едва заметно улыбнулся уголками губ, — подождать до весны.

— Интересно, каким образом?..

Этот вопрос Альда я решила не задавать. Спасибо уже на том, что у нас вообще есть отсрочка в месяц-полтора, хотя комендант уж совершенно точно не был обязан просить о ней. Впрочем, сэр Алонт сам удовлетворил любопытство подселенца.

— Я обосновал это тем, что в результате вторжения на зимовку в болоте могло залечь немало бледных тварей, — все так же спокойно продолжил говорить комендант. — И что нам жизненно необходима помощь лича для их поиска и уничтожения. Иначе по весне могут быть проблемы… Представитель Совета признал этот довод разумным, — старик произнес эти слова довольно-таки саркастическим тоном, — и ответил, что не возражает.

— Спасибо, — коротко ответила я.

На этот раз сэр Алонт улыбнулся более явно, но при этом — как-то печально.

— Я не знаю, зачем это сделал, по правде говоря, — еще тише добавил он. — Но мне почему-то показалось это правильным. Тем более, — комендант повернул голову в мою сторону и прищурился, — стажировка еще не окончена, и через пару дней действительно будет немало работы.

— Какой?

— Начнем с поиска бледных, раз уж на то пошло, а дальше посмотрим…

С этими словами сэр Алонт легко спрыгнул с высокого помоста, напрочь проигнорировав лестницу. Я ошарашенно смотрела вслед коменданту, мягко приземлившемуся в сугроб, образовавшийся у основания стены после расчистки внутреннего двора. Старик невозмутимо выбрался из него и бодро зашагал к своему дому.

— Что ж, раз у нас есть примерно месяц относительно спокойного времени, нужно потратить его с пользой… — задумчиво проговорил Альд.

Я прислушалась к эмоциям подселенца. Немного тревоги, и… предвкушение? Похоже, знание об отсрочке его несколько воодушевило. Интересно, чему он будет меня учить на протяжении этого времени? И, самое главное, чему из этого я смогу научиться?

Меня же откровенно пугало странное сочетание неотвратимой определенности грядущего отбытия в столицу и той неизвестности, которая последует за этим событием. Причем — опасной неизвестности. Впрочем, что поделать — мое мнение традиционно никого не интересовало и повлиять ни на что не могло, а сама я все еще была слишком слаба для того, чтобы заставить с ним считаться. Но над моей силой явно намеревался поработать Альд, и это немного успокаивало и примиряло с действительностью.

Пока же оставалось лишь приспосабливаться и надеяться на удачу. А уж в этом занятии у меня был прямо-таки обширнейший опыт…

* * *

Трилогия «Лич на стажировке» завершена, благодарю за прочтение! Продолжение идет под названием «Цена двуличности».

Content

Лич на стажировке. Часть 3

Глава 1. Слабоумие и отвага

Глава 2. Воля Суртаза

Интерлюдия I

Глава 3. Туда и обратно

Глава 4. Наедине

Глава 5. И снова здравствуйте

Интерлюдия II

Глава 6. Якорь

Глава 7. Кости любят счет

Глава 8. Осколки прошлого

Глава 9. Логово мертвеца

Глава 10. Непростое решение

Глава 11. Легендарное гостеприимство личей

Глава 12. Где вход — там и выход

Интерлюдия III

Глава 13. Всему есть предел

Глава 14. Последняя Ночь

Глава 15. Отморозок