#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 3

Глава 1

Экзамен

— Ваше сиятельство… — немного ошарашенно произношу я. — Большая честь поучаствовать в избиении уличной гопоты бок о бок с вами.

— Благодарю за

помощь. — Княжна мило улыбается, а ее глаза снова начинают стекленеть от вселенской грусти. Небольшая встряска помогла отогнать ее лишь ненадолго. Она с усилием встряхивает головой, пытаясь прогнать апатию. — Если бы не вы, я бы даже не заметила этих наглецов, пока не стало бы совсем критично.

Она с яростью посмотрела на лежащие тела. Недовольство снова придало ей сил не грустить.

— Ваше сиятельство…

— Можно просто Мэри, — спешит вставить княжна и, подумав, добавляет: — Или Маша.

— Хорошо. Маша, пойдем отсюда в более приятную обстановку, — я указываю в сторону сверкающего ТРЦ. — Оттаем от случившегося в каком-нибудь заведении.

— А давай, Даниил.

— Для тебя — Даня, — я подставляю локоть и княжна, помедлив, берется за него.

Пересекаем ночной парк и заходим в торговый центр. У самого входа замечаем более-менее приличную кофейню. Туда и направляемся. Когда официант приносит горячий кофе, с наслаждением пьем его. Даже грустная княжна заулыбалась краешками губ.

— А лихо ты тому увальню руку сломала, — говорю, чтобы подбодрить девушку. — Раз — и готово.

Брюнетка тут же расцвела гордостью.

— Простой захват, — довольно выпячивает она приличную грудь. — Ничего сложного.

— И всё же я восхищен, — подмигиваю, и княжна слегка розовеет. Мм, наверно, переборщил с флиртом. Всё же особа княжеских кровей вряд ли искушена в заигрываниях. Надо сбавить обороты на полшишки, а то еще сочтет вульгарным.

— А ты, Даня, что делал в парке? — интересуется княжна.

— Гулял после размещения в гостинице, — улыбаюсь. — Я не местный, прибыл из Пермского княжества на магический экзамен.

— В столицу на экзамен? — удивляется голубоглазая брюнетка. — У тебя, наверно, очень редкий Дар, раз в княжеском центре не смогла сформироваться комиссия?

Не в бровь, а в глаз, княжна.

— Достаточно редкий, — уклоняюсь от точного ответа, и княжна понимает полунамек, больше не давит.

— Что ж, тогда удачи тебе на экзамене, — она снова грустно смотрит в свой недопитый кофе.

Нет, ну это уже ни в какие ворота. Что еще за осенняя хандра?

— Маш, что случилось? — прямо спрашиваю. Княжна смотрит на меня удивленно, но без негодования. Уже хорошо, можно продолжать: — Я не из любопытства спрашиваю, просто хочу помочь. Не могу видеть красивых девушек грустными, — она улыбается чуть шире. — Может, тебе полегчает, если выговоришься? Нельзя держать стресс в себе, это сказывается на здоровье, — я спешу добавить: — Если не хочешь говорить мне, тогда поделись переживаниями со своими друзьями. Но судя по тому, что ты сидела одна на скамейке поздним вечером, ты не можешь.

— Не могу, — соглашается девушка, тяжко вздохнув. — Мне стыдно. Безумно стыдно, что доверилась одному бесстыжему человеку.

— Стыдится нужно лишь за свои поступки, но никак не за чужие, — замечаю. — А ты, похоже, ничего не сделала бесчестного.

Маша смотрит на темную улицу и произносит:

— Если доверюсь ему снова, то точно сделаю. А так ты прав.

— Что он сделал? — осторожно спрашиваю. Главное, не разбередить еще не зажившие раны.

— Этот молодой человек клялся мне в любви и верности, — поджимает губы Маша. — Сегодня он должен был организовать публичную выставку оружия из разных стран. Он любит оружие и путешествовать… Отец мне запретил там появляться, так как не в ладах с дядей этого человека. Но я пробралась тайно. Надела парик, вот, — качает она головой, словно удивляясь своему глупому озорству. — Хотела сделать молодому человеку сюрприз. Но он там был с другой, — слезы заблестели на ее глазах.

— Хм, она не была просто спутницей?

— Нет, я проследила за ними, когда они уединились в подсобку. Точнее, он утащил эту девушка туда и целовал, целовал, целовал…Дальше поцелуев не зашло, — она замечает, как я делаю недоуменные глаза. Ну целовался с другой, тем более просто целовался, подумаешь, что тут такого? Маша спешит вставить: — Нет, ты не подумай, я не ревнивица какая-то. Но она тоже благородная, Даня!

— Да не может быть! — ахнул я. — Подлец! Мерзавец! Да как он мог!

— Я не знаю! Этот негодяй разбил мне сердце! К простолюдинке бы я не стала ревновать, конечно, — добавляет княжна. — Я же не глупая, всё понимаю, у мальчиков есть потребности, им иногда нужно…Но как можно приставать к другой аристократке, когда он клялся в верности и любви мне!

— Паршивец, — в шоке качаю головой.

Ну, такие здесь обычаи у дворян, ничего не поделать. Простолюдинок можно хоть табунами, а других дворянок ни-ни, жене будь верен, пожалуйста. Хотя, опять же, слышал я о древних родах, где заводили множество жен. Но таких родов, вроде бы, не осталось. Последний истребили лет десять назад, говорят. И, опять же, на законодательном уровне многоженство запрещено только для простолюдинов. Это о чем-то да говорит.

Но не суть. Важно, что молодой человек понимал эти традиции и всё равно обидел Машу.

— Хорошо хоть у меня глаза раскрылись, — княжна продолжает жаловаться. — Еще не поздно, еще не обручались.

Плечи девушки поникли, голова опущена. Что-то она совсем расклеилась.

— А пойдем погуляем по ТРЦ, — встаю из-за стола и бросаю на стол оплату за двоих. Затем подхожу к девушке и протягиваю руку. Маша со слабой улыбкой принимает ухаживание.

Двигаемся в игровую комнату. Там играем с княжной в аэрохоккей. Маша машет битой быстро, но недостаточно, чтобы забить мне хотя бы один гол. По скорости ее реакции заметно, что девушка сидит на звериной диете. Вот только она явно неодаренная или непробудившаяся. Впрочем, я все равно ей поддаюсь и позволяю обыграть меня на один гол. Матч выходит тяжелым для Маши, и поэтому княжна особо ценит победу. Забив решающий гол, она подпрыгивает и радостно хлопает в ладоши.

Она бросает взгляд на наручные часы, и радости у девушки разом поубавилось.

— Мне пора домой, — вздыхает. — Отец может хватиться, я соврала, что гуляю с подругой.

— Да на подругу я не сильно тяну, — соглашаюсь. И княжна хихикает, но тут же ее прелестное личико становится серьезным.

— Когда у тебя экзамен на ранг?

— Завтра.

— Но ты же не сразу уезжаешь? — с надеждой спрашивает Маша. — Послезавтра я провожу в усадьбе вечеринку для молодого поколения. Он тоже будет, — кривится лицо девушки. — Я тебя приглашаю, Даня. Твое присутствие сильно мне поможет, — добавляет, заметив мои сомнения. — А без тебя я могу не выдержать и убежать. Я ведь не могу отменить прием без уважительной причины. Дворянское слово, — вздыхает она.

— Как ты, должно быть, заметила, я не благородный, — акцентирую внимание на своем происхождении, а то вдруг не заметила, правда. — Простолюдин. Таким, как я, не положено ходить на приемы высокого дворянства.

— Кто сказал такую глупость? — горячо возражает девушка. — Нигде это не написано: ни в правилах этикета, ни в дворянском кодексе. Достойный человек, несмотря на происхождение, может быть приглашен на любое светское мероприятие. Даня! Мог бы ты прийти? Пожалуйста-а-а! — умоляет она.

Ох, княжна. Любишь ты эпатажное поведение. То напялишь на себя парик и проберешься тайком на выставку, то пригласишь простолюдина на встречу княжичей и наследников бояр.

— Обещаю, к тебе не будут обращаться как к неведомой зверушке, — видя мое желание отказаться, быстро произносит Маша. — Ты такой же гость, как и все. Воспитание не позволит другим приглашенным относиться к тебе иначе.

Допустим, здесь она преувеличивает. Еще как позволит! Будто я этих дворян не знаю. Конечно, высшее дворянство, наверняка, выражается более завуалированно, чем провинциальное, но, уверен, презрение будет сполна ощущаться во взглядах, жестах и разного рода фразочках. Но, с другой стороны, когда еще я потолкую с будущими правителями страны? Это редкая возможность. Зато буду знать, кто нормальный парень, а кто полный засранец. А то по телику они все достойные и правильные.

— Послезавтра? Хорошо, я буду, — киваю.

— Правда? Ура! — искренне улыбается Маша. Интересно, она, правда, настолько бесхитростная девушка несмотря на то, что княжна? Или это просто мне повезло застать ее в самом ранимом состоянии, и она открылась передо мной. Что ж, на приеме увидим.

Обмениваемся с княжной телефонами, узнаю адрес куда прибывать, а также стиль одежды на прием. На этом прощаемся. Княжна, как обычная девушка, вызывает такси и уезжает. Я ухожу к себе в номер. Надо выспаться перед экзаменом. Он пройдет рано утром.

* * *

— Уважаемый председатель Магической экзаменационной комиссии! — войдя в кабинет, я произношу громко то, что велел сказать секретарь, и слегка кланяюсь. — Уважаемые члены комиссии!

Небольшой зал или большой кабинет, как посмотреть. Стены, пол и потолок покрыты металлическими листами. Здесь нет ничего из возгорающихся материалов. Ни дерева, ни пластика, ни тканей. Уверен, длинный стол членов комиссии также выполнен из бронированного стекла. Всё подготовлено для того, чтобы экзаменуемые огневики или молниевики не устроили пожар.

— Экзаменуемый Даниил Вещий, — читает мое имя с бумаги председатель комиссии. Медвдеподобный мужчина в очках. Своего рода такой интеллигентный вышибала. — Вид магии — телепатия. Разряд пока не присвоен. Уважаемый Евгений Игоревич Носов, — смотрит он на мужчину справа. — Прошу провести экзамен одаренного.

— Выполню с большим почтением, уважаемый председатель, — кивает худой мужчина с мешками под глазами. Он выходит из-за стола и встает напротив меня ровно на метр. — Свяжитесь со мной по пси-связи.

«Hello» — произношу в его голове. Его щиты я нащупал сходу, но не стал в них стучаться. Еще обидится и влепит двойку.

Ничего не ответив, Евгений отходит на несколько метров.

— Снова.

«How are you?»

Он отходит к стене и поворачивает голову в сторону комиссии.

— Альберт Виссарионович, будьте добры — заслон.

Широкоплечий мужик за столом тужится, щеки багровеют, и перед телепатом вырастает каменная стена в ладонь толщину и ростом в два метра. Я выпучиваю глаза. Мать! Что за сила⁈ Какой у него разряд? Второй Мастер? Грандмастер?

«Снова», — раздается в моей голове голос Носова.

«Motherfucker» — не сдерживаюсь, всё равно не поймет.

Носов выходит из-за скалы.

— Первый разряд Воина пройден, — сообщает он председателю, и тот что-то отмечает у себя в бумагах.

— Сможете уйти на второй уровень астрала? — спрашивает меня телепат комиссии.

— Смогу.

— Будьте добры.

Оглянувшись и не найдя стула, на котором можно было прикорнуть, я на глазах комиссии сажусь прямо на стальной пол, а потом и ложусь поудобнее. Закрываю глаза, и ухожу в медитацию. Сплетаю узлы по Горностаеву, и серое блестящее марево окружает со всех сторон.

Встаю и жду. Вскоре появляется и Носов. Есть у меня подозрение, чего он долго возился. Вернемся — узнаю так ли это.

— Как себя чувствуете? — с интересом спрашивает экзаменатор спустя пять минут.

— Неплохо, — пожимаю плечами.

— Усталости, обессиливания нет? — Носов внимательно осматривает мое лицо.

— Немного, — отвечаю, и Носов понимающе кивает. — Поздно лег, не выспался.

Экзаменатор приподнимает брови.

— Тогда подождем.

Проходит еще десять минут. Но ладно, ладно, хватит над ним издеваться. Надо бы и подыграть. Опускаю плечи, горблю спину и чуть пошатываюсь. Изо всех сил пытаюсь быть похожим на Мозговика на пятнадцатой минуте в астрале.

— Становится немного тяжелей, — выдыхаю, всхлипнув.

— Что чувствуете? -снова спрашивает Носов.

— Головокружение, тошноту, а еще зубы ломит и пятки щекочет, — перечисляю. Он с удивлением смотрит на меня, но я и виду не подаю — охаю да хватаюсь за бок.

— Сможете уйти сам?

— Да.

— Уходим.

По возвращению в реальность я поднимаюсь с пола. А Носов тогда задержался, потому что размещал свой зад обратно на стул, конечно. Но сейчас уже он не встает, только говорит председателю:

— Второй разряд, уважаемый. Нахождение в астрале дольше пятнадцати минут.

Председатель не торопится записывать, с любопытством смотрит на меня: вдруг еще что учудю. Да и остальные члены комиссии тоже заинтересовались. Мда, поздно спохватился я. Надо было раньше «устать».

— Экзаменуемый, покажи псионический конструкт, — велит Носов, оставаясь на своем месте.

Вот тут мне их не провести. В сражении с террористами пси-клинок уже засвечен. С помощью него я сжег нейроны магу-электровенику…то есть молниевику. Да и потом Шарапова общалась с дворянятами и барышнями, и они могли рассказать про фиолетовый гладиус. Так что я вызываю пси-клинок и вытягиваю конструкт перед комиссией.

— Достаточно. Есть ли у вас еще пси-конструкты? — спрашивает Носом.

— Готовых больше нет. — Ну а что? Не соврал. Почти. Пси-хлыст пока еще в разработке. Пси-ножички у меня неполный комплект, хочу еще пять сделать. А ключи с иллюзиями я вообще не считаю конструктами, так, детские поделки, баловство.

Носов молчит, изучая меня взглядом.

— Попробуйте проломить мои щиты, — неожиданно требует он.

Даже другие члены не ожидали от него такого решения. Всё же мысли человека — достаточно интимный предмет, и подвергать их даже маленькому риску разглашения согласится не каждый.

А я что? Да пожалуйста. В моих руках вспыхивает пси-клинок. Делаю шаг к Носову, взмахнув гладиусом, как телепат отшатывается в кресле и быстро говорит:

— Без конструкта.

Ну вот. А надеялся повеселиться. Но нет, опять в слабачка играть. Развоплощаю конструкт и выпускаю ментальный щуп. Касаюсь им щитов Носова. Крепкие, что неудивительно. Я еще не видел настолько мощных щитов. Но удивительна не их прочность, а то, что они не мешают использовать телепатию. Видимо, какая-то настройка на конкретную частоту пси-волн. Я о таком только слышал. Тут нужен не ментальный молот, а «подбор шифра». Впрочем, у меня нет цели прорываться сквозь щиты. Только потыкаться в поисках слабых мест, побиться ментальным кулаком и отстраниться.

— Я попытался, но не получилось, — притворно вздыхаю.

Носов смотрит на меня в задумчивости.

— Уважаемый председатель, третий разряд Воина, — решает телепат. — Пси-клинок соответствует Мастеру, но экзаменуемый относительно рано почувствовал усталость в астрале. Он не мог продолжать нахождение там, поэтому я делаю вердикт о малой практике работы с Даром, хотя пси-клинок и свидетельствует о приличном размере накопителя. Также не были в полной мере продемонстрированы манипулятивные навыки при обхождении чужих щитов.

— Все согласны с Евгением Игоревичем? — председатель смотрит на остальных членов комиссии. Никто не возражает. Профильный специалист-то один. — Экзаменуемый Вещий Даниил, Магическая лицензионная комиссия присуждает вам третий разряд Воина. Вы свободны.

На этом покидаю железную комнату. Дело сделано. Липовый разряд получил. Хе, «малая практика работы с Даром». Надо же. Но жалко, что о большом накопителе всё же прознали. Теперь главное косить под сильного увальня.

Еще не покинув комнату, задумываюсь. А всё же интересно, какой у меня по-настоящему уровень телепатии?

Глава 2

Высший свет

— Жень, а не показалось тебе, что парень скрывал свои настоящие навыки? — спрашивает председатель, когда Вещий выходит.

— Есть такая мысль, — кивает Носов. — Либо у него очень несбалансированные способности. Впрочем, талант налицо, как и успехи в обучении, ему бы достойного наставника, — он делает паузу. — Что с ним будет дальше?

— Мы передадим данные силовикам. Парня поставят на учет, — председатель пожимает могучими плечами, а потом обезоруживающим жестом поправляет очки на переносице. — К совершеннолетию предложат поступить в курсантский либо в Академию ЦСБ.

— В кадетский лицей не позовут?

— А что ему там делать? Год остался до восемнадцати, — резонно замечает председатель. — Да и нет в кадетских училищах классов для телепатов. Базу он себе кадетом не поднимет. Нет, армейцы будут ждать. А насчет дворян не знаю, могут и предложить службу роду.

Евгений не спрашивает, а как дворяне узнают об итогах экзаменах. Узнают. У всех везде есть свои шпионы.

* * *

На следующий день пришлось снова забежать в ТРЦ и прикупить шмоток для вечеринки Маши. Я без понятия, в чем нужно появляться на неформальном светском приеме у высшего дворянства. Причем тусовка-то молодежная. Вряд ли там надевают фрак или смокинг. Поэтому пришел в один из дорогих бутиков и напрямую попросил помощи у улыбчивой девушки-консультанта. Потрачусь будь здоров, а что делать? В грязь нельзя упасть лицом. Это хорошая возможность завести контакты.

Девушка помогла создать вечерний имидж: черные брюки, шелковая рубашка с бабочкой и жилет. Рубашка смелого яркого цвета — в голубую полоску, с широкими рукавами на манжетах. Понятно, что под брюки берем дорогие классические туфли. Образ, в принципе, стандартный, зато абсолютно беспроигрышный. Не забываю купить и букет белых роз хозяйке. Белый — цвет нейтральный и значит дружбу, расположение.

Вечером на вип-такси отправляюсь в усадьбу Морозовых. После опроса через домофон: кто такой, зачем прибыли, — ворота впускают черную «Ладу», и меня высаживают у небольшого домика с колоннадой под боком у главного особняка. Уже не первый раз попадаю на прием в таком обособленном домике. Видимо, дворяне специально их строят, чтобы дети устраивали свои посиделки отдельно и не мешали взрослым. Резонно.

Стоит отметить, «молодежный» домик Морозовых размерами не уступит господскому особняку Предякиных. А уж главный дом, возвышающийся в стороне, вообще похож на дворец.

С букетом поднимаюсь по широким ступеням крыльца. Швейцар открывает дверь, кланяется, и я прохожу внутрь. Лакеи указывают дорогу — прямо по коридору, поворот налево и в распахнутые двери. А там меня уже встречает сама хозяйка приема. Ее сопровождает пара красивых девушек в коктейльных платьях. Но Маша все равно превосходит всех. Её фигура совершенна в этом наряде. Голубое платье облегает тонкую талию, а расклешенная юбка добавляет объема и подчеркивает её изящные ноги. Материал платья блестящий, украшен аппликациями из драгоценных камней. Черные волосы сложены в элегантную прическу.

— Даня, рада тебя видеть! Это мне⁈ Как мило! — принимает хозяйка букет и сразу отдает его возникшему подле лакею. — Познакомься, это княжны Лопухина Анастасия и Меньшикова Лилия. Девочки, это Даниил Вещий. Я о нем рассказывала. Прошу любить и жаловать.

— Ваши сиятельства! — было собираюсь поклониться, как простолюдин, но обе княжны, переглянувшись, протягивают мне ручки ладонями вниз. И я по очереди целую тонкие пальчики.

— Даниил, среди своих можно просто Настя, — улыбается пышногрудая Лопухина в салатовом платье.

— И Лиля, — подхватывает гибкая Меньшикова, ее сиреневое платье настолько короткое, что кажется, она запросто может сесть на шпагат. — Тем более для спасителя нашей Машеньки.

— Ну вы скажете, — мило краснеет Маша. — Я бы и сама раскидала тех невежд. Даня просто помог мне вовремя их заметить.

— А ты что скажешь, Даня? — Лопухина смотрит на меня.

— Это правда. У Маши не только нежная, но также и тяжелая рука, — отвечаю, и барышни смеются.

Маша смотрит на меня довольно. Голубые, опушённые густыми чёрными ресницами глаза девушки улыбаются и сияют тихим, тёплым светом.

— Обязательно попробуй закуски, Даня. Фаршированные черри с креветками изумительны.

— Маша просто обожает помидоры, — подкалывает хозяйку Настя.

— Обожаю. И не стыжусь своей любви, — с улыбкой подтверждает Маша.

— Что же, лечу пробовать. Дамы, — киваю и ухожу вглубь зала к столам.

Мария с подругами остаются у входа. У хозяйки обязанность встречать гостей, и меня мягко отправили, чтобы Маша могла уделить внимания тем, кто прибудет за мной.

Пока же зал почти пустой. Кроме подруг Морозовой, прибыли еще два парня, видимо, как раз кавалеры Насти и Лили. А Маша, выходит, без спутника? Хе, а я ведь тоже один. Очень забавно.

— Михаил Урусов, — протягивает мне руку один из парней.

— Даниил Вещий, — отвечаю на рукопожатие.

Второй рыжий лишь усмехается, но руку не торопится давать. Впрочем, открытого пренебрежения или презрения он тоже не проявляет.

— Княжич Павел Демидов, — просто говорит, подчеркивая сословную пропасть между нами.

Что ж, на подобное обращения я и рассчитывал в принципе. Настя и Лиля удивили, а про Машу вообще молчу. Пускай на вечеринках у Маши принято панибратство, мир за окнами не изменился. Это же царская Россия. Глупо верить в равноправие, да я и не верю, а сам стремлюсь стать дворянином, а там, может, уже получить и титул.

— Ты московский, Даниил? — интересуется Урусов, уже уминая закуски.

— Нет, из глубинки под Уралом, — я тоже накидываюсь на хваленые черри. Маша не обманула. И правда, вкуснота.

Демидов смеется:

— Из глубинки⁈ Да еще и простолюдин⁈ Наверное, для тебя здесь всё выглядит как в волшебной сказке!

Урусов никак не реагирует на выпад товарища, продолжает равнодушно жевать сыр с плесенью. Видно, он сам не бойкий, не любит наезжать, но и не против, если кто-то ставит простолюдина на место.

— Скорее, наоборот, — ухмыляюсь. — Ощущение, что вынырнул из сказки в серую реальность.

— Поясни, — хмурится Демидов.

— Пожалуйста, княжич. Здесь я не вижу драконов и единорогов, а у нас этого добра полно.

Дворяне переглядываются. Урусов перестал лопать закуски.

— Ты часом не издеваешься? — в голосе Демидова проскакивают угрожающие ноты.

— Отнюдь, как можно, княжич? — поражаюсь я такому предположению. — Мой город расположен на пересечении потоков энергии, да и от ближайшей Аномалии нас разделяет всего три дня пешим ходом. Вот у нас и появляются разные звери, как копытосы или Легавые.

— Копытос…видел я одного в имперских новостях, — вдруг вспоминает Урусов. — Скакал вдоль трассы, на нем еще сидела девушка с парнем…Часом не ты ли это был? — Присматривается ко мне парень. — Похож уж очень.

— Вы догадливы, Михаил, — шире усмехаюсь я. — Того копытоса выдрессировал род Енеревых. Они занимаются этим на заказ, — смотрю на удивленного Демидова. — Княжич Павел, можете обратиться к ним, если вам вдруг тоже захочется побывать в волшебной сказке.

Теперь оба дворянина совсем по-другому на меня смотрят. С удивлением и даже заинтересованно.

— Енеревы… — протягивает Урусов. — Спасибо за наводку, Даниил, обязательно обращусь.

Вот и рекламу я сделал своей конторе. Не зря сходил на прием.

— О чем болтаете, мальчики? — подходят к нам Лопухина и Меньшикова. Только что хлынул поток гостей, Маша занялась встречей приглашенных, и две княжны, видно, заскучав, решили присоединиться к своим кавалерам.

— Да вот, Даниил рассказывает, как катался на единороге, — смеется Урусов, приобняв Лопухину за талию.

— На единороге? — хлопает глазами Настя.

— Помнишь те новости на имперском? Про скачущего копытоса? Так это наш Даниил был, оказывается, — огорошивает девушек Урусов. Интересно, когда я успел стать «нашим»? — Он говорит у него весь город волшебный. Драконы и единороги там не редкость.

— Правда? Даня, так это ты был? — восхищенно смотрит на меня Лиля, от чего Демидов недовольно поджимает губы. — Это твой единорог?

— Нет, рода Енеревых. Они приручают зверей на заказ, я просто объезжал того копытоса. Можете обратиться к Енеревым, если вам захочется иметь своего дрессированного зверя, — выдаю как на духу. — Но желающим лучше поторопиться с заказом. Я слышал — партия ограниченная.

— Обязательно, спасибо, — улыбается Лиля.

Мы еще немного болтаем. Я рассказываю, каких зверей видел в Будовске. Шафрас, бигус, Легавый, Однорогий… Княжны и княжичи слушают, затаив дыхание. Даже Демидов подобрел, убрал презрение с лица. Я как-то не заметил, как среди слушающих оказалась Маша.

— Ничего себе, у вас тут истории, — восклицает княжна Морозова и с притворной обидой добавляет: — И без меня.

— Для вас, княжна, — с серьезной миной касаюсь кулаком груди. — Я готов потом отдельно повторить.

— Буду признательна, Даня, — улыбается княжна — одними губами, а глаза серьезные, даже встревожены.

Не я один подмечаю изменение ее настроения.

— Ой, а чего ты такая грустная, Маш? — спохватывается Настя. — И почему гостей не встречаешь, Маш?

— Явился? — обеспокоенно спрашивает Лиля.

— Ага, — буркает Мария. — И не один.

Все мы дружно оборачиваемся ко входу. Компания не сдерживается от вздохов удивления.

— Охренеть! — совсем не по этикету вскрикивает Урусов, за что на него цыкает Настя — явно на автомате. Потому что глаза ее прикипели к новому гостю, как и у всех в зале.

— И чего он этим хочет добиться⁈- фыркает Демидов. — Это же какое-то скотство!

По паркету вальяжной походкой ходит широкоплечий парень. На губах его играет своеобразная хозяйская ухмылка. А за ним семенит стройная мулатка в черном платье. Кожа у девушки темная, губы по-негритянски припухлые. И всё бы ничего, но у африканки на шее надет черный ошейник, с которого свисает короткая серебристая цепочка поводка. Поводок явно декоративный, но сам факт впечатляет.

Мда. Что сказать? Я в шоке от высшего света. Извращенцы какие-то. Ну, по крайней мере, один.

— А кто это? — спрашиваю ребят.

Но парень, косплеющий рабовладельца, сам подходит к нам. За благородным понуро семенит мулатка.

— Привет, друзья! Маша, ты как всегда обворожительна! — он пытается поцеловать княжну в щеку, но она отстраняется, что нисколько не расстраивает «рабовладельца». Он бросает недоуменный взгляд на меня. — Смотрю, в твоем круге общения появились новые лица. Представь-ка нас.

— Это Даниил Вещий, — Маша холодным тоном доводит до него. — Даня, перед тобой княжич Паскевич Дмитрий.

Блин, да сколько же вас, княжичей, всего? Кажется, их концентрация в этом зале зашкаливает, сейчас порвется пространственно-временной континуум, и из Аномалии полезут тучи зверей.

— Просто Вещий? — переспрашивает Паскевич. — Без титула?

— У простолюдинов нет титулов, Ваше сиятельство, — спокойно говорю.

— Простолюдин? Это что, шутка? — гневно вскидывает брови княжич, но увидев, что никто даже не улыбается, тут же разражается смехом. — Так ты серьезно! Ха-ха, Маша, ну удивила! Пригласить простонародье на вечер высшего дворянства! Это же надо такое придумать! С каких пор у тебя появилась любовь к эпатажным выходкам⁈

— На себя посмотри, Паскевич! — сдерживая эмоции, отвечая Мария. — Кто бы говорил об эпатажных выходках! — бросает она взгляд на понурую африканку. — Даня — такой же мой гость, как все остальные. Он — подданный царства и интересный собеседник. А ты так и не представил свою спутницу.

— Крия не спутница, больно много чести ей, а всего лишь моя игрушка, — лениво произносит княжич. — Купил ее в отпуске в Египте. У египтян до сих пор законно рабство, представляете? Крию с детства учили послушанию и раболепию, — он протягивает руку и ласково теребит волосы девушки. Мулатка стоит как статуя. — Мне кажется, наши цари поспешили, отменив крепостное право.

И улыбается, урод. Княжич гребаный. Да ты по-другому бы запел, если бы сам носил ошейник.

— Не критикуй волю самодержцев, — обрывает его Маша, не выдержав.

— Как скажешь, хозяйка, — пожимает плечами Паскевич и снова смотрит на меня. — Как понимаю, он твой спутник? Вы ведь оба без пары… — К моему удивлению и его недовольству, Маша ничего не возражает. — А как вы познакомились?

— Даня спас меня в вечернем парке от бандитов, — спокойно сообщает княжна, хотя до этого уверяла, что сама бы разобралась с теми гопниками. — Как видишь, сословие и человеческое достоинство — вещи совсем невзаимосвязанные. — А, понятно, она просто хочет уесть Паскевича.

Только глупо было так поступить. Очень глупо. Ведь сейчас этот хмырь привяжется ко мне.

— Наверно, ты права, Маш. — Неужто я ошибся? — Заступиться за даму — действительно благородный поступок…Но что вы делали в парке вдвоем?

— Ничего, — пожимает плечами Мария, и это прозвучало так двусмысленно, что сейчас точно что-то будет. Княжна же, осознав, как это видится, и беспокойно взглянув на меня, спешит добавить: — Мы там познакомились.

И конечно, зря она так. Лучше бы вообще не начинала. Ох, чую я ворох будущих проблем.

— Хм, — Паскевич водит глазами по залу. — Ну, раз так, тогда ладно. — Прокатило? Фиг там. — Данила, да? А может схлестнемся в типа дуэли? — Говорил же. — Нет, понятно, ты простолюдин и тебе поединки за честь до лампочки. — Он меня обидеть что ли хочет? — Но пойми, мы с Машей, вроде как, тогда еще встречались, а вы в парке гуляли вдвоем. Это ерунда, я не ревнив. Но другие тоже в курсе, и я выгляжу не очень. — Кивок в сторону княжон и княжичей. — Думаю, формальное соревнование решит наш вопрос. Как считаешь?

— Не думаю, что у тебя есть хоть малейшее разногласие с Даней, Дмитрий, — говорит Маша. — Ты сам сказал, мы с тобой больше не встречаемся.

— А тут мы с Данилой без тебя разберемся, Маш.

Морозова хмурится, а за ней и Настя с Михаилом, а также Лиля с Павлом.

Я же улыбаюсь.

— Верно, Ваше сиятельство, мужской спор должен решаться без женщин.

Нет, мне на самом деле выгоднее сейчас решить вопрос, чем иметь во врагах обозленного княжича. Даже согласен проиграть ему. Пускай тешит свое самолюбие.

— Я в поединках не силен, — делаю растерянное лицо. — Ваше сиятельство, у вас есть предпочтение?

— О, спасибо, Данила, — благодарно кивает Паскевич. — Раз ты столь вежлив, не будем устраивать мордобой и поножовщину. Тем более, раз Маша против. Покидаем ножички, — он достает мобильник из кармана пиджака и набирает, видимо, своего водителя. — Принеси коллекцию, — сбрасывает звонок. — Я хотел немного позже просто показать свое африканское приобретение. Но раз ситуация повернулась так интересно, задействуем его в деле.

Вскоре появляется слуга Паскевича. Приносит он ящичек с африканскими кинжалами. Хорошие ножи, добротная сталь. А еще они метательные — нет заточки и острых граней, чтобы не порезаться во время броска.

— Крия, к стене, — велит своей «рабыне» Паскевич. Мулатка быстро и без слов, словно ученая горьким опытом, встает спиной вплотную к стене. Руки прижаты к бедрам, подбородок поднят высоко.

Вокруг нас собирается заинтересованный народ.

— Дима, что ты задумал⁈ — восклицает Маша.

— Будем кидать в нее по очереди, Даня! — весело говорит княжич, игнорируя хозяйку приема. — Ножи вплотную к телу. До первой крови. Кто нанесет Крии рану — проигрывает. Но лучше тебе не ломать мою игрушку, — усмехается он жестко.

Да он чертов псих! Бедная мулатка. Попалась ты в руки садисту.

Но я-то промажу, да и всё…

— Если промажешь и нож воткнется дальше, чем в трех сантиметрах от кожи, — добавляет условия Паскевич. — Будешь перебрасывать снова.

Мразь. Теперь я и проиграть не могу, не поранив девушку. А если пораню, то этот говнюк запомнит и потом отомстит за «поломку игрушки».

Маша смотрит на меня, всё поняв. А потом неожиданно подходит к мулатке и также встает у стены рядом.

— Маша, ты что творишь⁈ — морщится Праскевич.

— Как хозяйка, вношу коррективы. Ты бросай в свою негритянку. Но Даня не будет бросать в нее, — заявляет княжна. — Он будет бросать ножи в меня.

Толпа ахнула.

Глава 3

Вечер удался

Княжна застыла у стены в метре от африканки. Две девушки одного роста — красивые и статные. Прямо мелок и уголек. Толпа шепчется. Подруги Морозовой в шоке хлопают глазами.

— Маша, ты что творишь? — морщится Паскевич, которому чуть подпортили веселье. — Он же тебя порежет, а то и глаз выколет, — княжич издает злобный смешок.

— Значит, свою спутницу тебе было вообще не жаль? — рассерженно фыркает Мария. — Есть ли у тебя совесть, Дмитрий?

— Уйди оттуда, — равнодушно говорит княжич. — Не мешай мужской игре.

— Я и не мешаю, — парирует княжна. — Я участвую как мишень, — ее глаза издевательски прищуриваются. — Или ты испугался, Дмитрий? — Охренеть, как она его провоцирует.

Вот же угораздило меня вляпаться. Затрудняюсь ответить, сделала ли Маша хуже. Скорее, да. Сама она-то думает, что спасает меня. Ведь порань я «игрушку» Паскевича, он бы это потом припомнил. А так Маша жертвует своим изящным телом, чтобы выгородить меня. Эх, княжна-княжна, неужели не в курсе ты, что и я теперь тоже не могу проиграть? Порезать нежную кожу знатной барышни? Опозориться перед всем высшим светом? А потом быть вызванным на ковер к твоему отцу князю Морозову? Увольте.

Паскевич лишь коротко смеется.

— Нет, мне совсем не страшно за тебя, дорогая. Черт с вами, играем! — отмахивается он. — Только потом не плачься, когда он отрежет тебе пальцы.

— Много болтаешь, Дмитрий, — хмуро бросает Морозова. — Быстрее начинай уже цирк, мне еще с гостями общаться.

— Хе, как скажешь, — княжич смотрит на меня злорадно. Ну да, понимаю. Если я пораню Морозову, слухи тотчас разойдутся, сама Маша мне ничего не сделает, но это может дойти до ее родни, и тогда последствия непредсказуемы. Я допускаю, что Маша за меня заступится и мне ничего не будет, но рисковать так глупо. Я слишком мало знаю княжну. — Данила, как видишь, правила немного поменялись. Каждый кидает в свою спутницу. Условия те же — три сантиметра от кожи, иначе переброска. Расстояние три метра.

— Хорошо, Ваше сиятельство, — впервые усмехаюсь и я. Раз мне не оставляют выбора, почему не получить удовольствие? — Три так три.

Ему не понравилась моя ухмылка. Фыркнув, он берет первый кинжал.

— Маша, Дима, это, правда, перебор, — пытается урезонить заигравшихся друзей Урусов.

— Да ладно, Мих, — смеется Паскевич. — Хозяйка сказала свое слово.

Не дав никому опомниться, он быстро отводит руку назад и быстро вытягивает ее вперед. Сделав один оборот, нож входит в стену возле правого колена африканки. Та даже бровью не ведет, явно привычная к издевательствам княжича.

Лезвие глубоко вошло в поверхность и осталось торчать. Видимо, гипсокартон.

— Забыл уточнить — кидаем снизу вверх. Всё выше и выше. Ниже предыдущих ножей бросать нельзя, — довольный княжич указывает на свой арсенал. — Прошу, Данила.

— Благодарю, — я беру первый из ряда одинаковых ножей.

Качаю кинжал на пальцах. Балансировка отличная, и сталь явно хорошая. Рукоятка приятная на ощупь, шероховатая. Произведение искусства, а не нож.

Прежде чем бросить, оглядываюсь на зрителей.

— Извините, уважаемые судари и сударыни. А не найдется ли среди вас Целитель? Вашу услуги очень помогли бы сделать мероприятие более веселым, непринужденным и, главное, безопасным.

Никто не отвечает, пока Лиля не толкает локтем Демидова.

— Паша, ну же!

— Ладно-ладно, — угрюмый княжич кивает мне. — Можете рассчитывать на меня.

— Премного благодарен, Ваше сиятельство, — чуть кланяюсь и поворачиваюсь к Морозовой.

Маша чуть дрожит, она явно хочет зажмуриться, но стоически преодолевает порыв.

— Всё будет хорошо, Маш, — подмигиваю княжне. — Тебе нечего бояться.

Она видит мою уверенность и слабо улыбается в ответ.

— Поняла. — Серьезный кивок. — Тебе тоже, Даня.

Всё еще думает, что я ее пораню. Сейчас обрадуем княжну. Мы тоже не лыком шиты, хоть и не княжичи.

Выставляю левую ногу вперед, правую руку для замаха отвожу вверх и назад. Запястье не согнуто. Поворот корпуса влево и тем же движением, что бросают снежок, посылаю нож в цель. Он вонзается возле круглой коленки, прибив пышную юбку к стене, но, конечно, не коснувшись нежнейшей кожи.

Толпа снова ахнула. Хм, молодой высший свет всегда настолько впечатлительный или сегодня день особенный? Я же сделал ровно то же самое, что Паскевич.

— Умеешь метать, значит, — мрачнеет мой благородный сучий соперник.

— Баловался немного в детстве, — пожимаю плечами. — Когда играли во дворе в «города» и «бабки-детки».

Паскевич одаривает меня бесящимся взглядом, хватает еще один нож и швыряет его намного выше — подле талии африканки.

— Сможешь повторить, любитель дворовых игр?

— Постараюсь, Ваше сиятельство, — в этот раз беру нож из середины. Не знаю почему, просто захотелось. Встаю в стойку и предупреждаю княжну: — Маша, сейчас брошу чуть выше, но ты не бойся, всё будет в порядке.

Девушка больше не дрожит. Она отвечает бесстрашным азартным взглядом:

— Я не боюсь, Даня. Бросай!

Желание девушки закон. Я и бросаю. Кинжал вонзается совсем рядом с аккуратной талией девушки.

— «Города», значит? — смотрит на меня яростно Паскевич.

Я смущенно пожимаю плечом:

— Еще «бабки-детки».

Среди зрителей раздаются хлопки, смех и забавные предложения:

— Делаем ставки, дамы и господа. Кто за то, что простолюдин сделает Паскевича?

— А давай я! — подает голос улыбчивая Лопухина Настя, вынимая из красного клатча яркую банкноту. — Ставлю тысячу на Даню!

— От меня тоже, Насть, поставь на Даню! — кричит со своего места Маша, сверкнув глазками. — Пять тысяч!

— Ого! Хорошо, подруга! — смеется Лопухина.

— А я всё же ставлю на Диму, — говорит Демидов, наш Целитель. — Пускай тысячу.

— Ах, вот так? Я на Машу с Даней, — показывает ему язык Лиля, демонстративно откинув его локоть. — Тоже тысячу.

Дворяне делают ставки. Судя по крикам, абсолютное большинство ставок приходится на Паскевича, что неудивительно. Я продемонстрировал всего два броска, а его они знают всю жизнь как любителя экзотического оружия.

— Пора кончать это затянувшееся представление, — следующий нож Паскевич бросает слишком небрежно, как мне показалось. Лезвие вонзается прямо над плечом Крии, совсем рядом с ее шеей. Срубленная темная прядь падает на пол.

Тишина повисает в зале, но почти сразу начинаются шепотки.

— Блин, а если он промажет?

— Пацану лучше сдаться. Морозов его порвет!

Не обращаю внимание на гомон за спиной. Да и Маша тоже. Больше она не боится, хоть и сосредоточена. Я киваю княжне, удостаиваюсь ответной улыбки, и бросаю нож. Он вонзается в стену чуть ниже груди княжны. Толпа выдыхает.

— Струсил повторить за мной? — с насмешкой спрашивает Паскевич.

— Ваше сиятельство, я просто не увидел в этом нужды, — смиренно вздохнув, поясняю. — Вы же сказали, что бросок должен быть не ниже предыдущего моего ножа. Так зачем мне рисковать здоровьем Марии Юрьевны?

Если по-другому: нахрена мне клевать на твои провокации? Делать мне больше нечего. Я могу выиграть и своим неспешным ходом.

— Ха! А он прав! — высказывается Урусов. — У Даниила шансов сейчас больше выиграть.

Те, кто ставили на Паскевича, приуныли. Мой соперник кривится. Он загнал себя в ловушку, пытаясь взять меня на «слабо». На что он только рассчитывал? Сначала считал меня неумехой, а потом поменял свое мнение и вдруг я в его глазах превратился в азартного метателя ножей? Глупо. А вообще я ничуть не рад. Невинная африканка может, пострадать просто не из-за чего. Я должен что-то сделать.

— Ваше сиятельство, я сдаюсь, — поднимаю руки вверх. — Победа ваша. Поздравляю.

Давай же, чмыреныш, соглашайся. Я дал тебе возможность сохранить лицо. Упивайся на здоровье.

Но мерзавец только фыркает.

— Данила, да что с тобой? — притворно удивляется Паскевич. — Это же всего лишь безобидная игра. Нечего переживать. Собери свою мужскую гордость в кулак и докидай кинжалы. Это приказ высокоблагородного.

И улыбается, урод. Мужская гордость как же, играться жизнями женщин.

А очередь, между прочим, сейчас его. И метить он должен рядом с лицом африканки, так как последний кинжал торчит над плечом. Я вызываю сознание Петши и закидываю цыгана в ментальную клетку, чтобы не шумел. По максимуму ускоряю катабализм, чтобы уследить за княжичем. Тот не торопится, прицеливается, бросает.

Благодаря усиленной реакции я прослеживаю траекторию кинжала. Заденет! Как пить дать, заденет! За миг до того, как африканке распарывает нежную смуглую щеку, приказываю ей дернуться вбок. Мгновенный пси-сигнал. Повинуясь, Крия чуть сдвигает лицо. Но кинжал все равно задевает ей ухо. Немного. Одинокая рубиновая капля падает на пол.

— Черт! — рычит Паскевич.

Мнение зрителей же разделилось.

— Плакали мои денежки, — вздыхает Демидов.

— Так тебе и надо, — злорадно улыбается Лиля. — Будешь знать, как предавать друзей.

— Проигрыша еще нет! — рявкает Паскевич и смотрит на меня. — Я бросил четыре раза, ты — три. Твой последний бросок решит наш матч.

— Да-да, сейчас, — спокойно беру последний кинжал и высматриваю место для броска. В отличие от Паскевича я всегда тщательно целился. Всё же метательный нож — опасная штука. А эта игра дурацкая. Скотская игра. Ей-богу, лучше бы в «города» порубились.

Маша поощрительно мне улыбается. Она держится совсем раскованно. Поразительная разница с ее состоянием при первом броске.

Попадаю в стену с другой стороны от груди девушки, чуть ниже плеча. Зрители сдержанно аплодируют. Большинство всё же проиграло ставки. Паскевич рычит африканке:

— Собери ножи.

Маша подходит ко мне обрадованная.

— Удивил, Даня! — глаза ее горят одобрительным огнем. — Дрессируешь зверей, с холодным оружием «на ты». Какими еще талантами обладаешь, если не секрет?

— Я могу съесть в одиночку шоколадный торт, — сообщаю с гордостью. — А вообще, на самом деле, с холодным оружиям я не в ладах, разве что только с ножами.

— Поразительная честность, — слышу я сзади. Оборачиваюсь. Передо мной возник высокий парень с бородкой. — Маша, не представишь нас друг другу с чемпионом вечера?

— Конечно, — кивает Мария. — Данила, это граф Антон Шереметьев. Антон, перед тобой Даниил Вещий.

И что, ему тоже кланяться и звать «ваше сиятельство»? Неа. Лень.

— Со мной можно без титулов, — с усмешкой замечает Антон, не дождавшись от меня реакции. — Даниил, можно с тобой поговорить наедине. У меня есть к тебе одно предложение.

Он скашивает взгляд на Машу, и княжна с улыбкой сообщает:

— Пойду пообщаюсь с гостями. Я всё же, как хозяйка, должна всех привечать.

Хм, что за предложение? Интересно.

Когда Маша удаляется, Антон просит отойти в уединенное место. Уводит он меня из зала в маленькую комнату. Сколько же в этом «молодежном домике» комнат? Парочкам хорошо — есть где уединиться…Хотя нет, барышня же до свадьбы ни-ни. Тогда вообще пофиг.

Мы усаживаемся в мягкие кресла, и Шереметьев начинает без предисловий, как обычно водится у дворян:

— Не буду тебя долго отвлекать, Даниил. Тем более что тебя ждет такая красавица как Мария. Поэтому сразу к делу. Мне понравилось твое владение ножами. Метал ты здоровски! И кажется, держался более уверенно, чем Паскевич. Меня интересует, а ты только метать их можешь, или также обучен ножевому бою?

Вот это и вопросик, вашу мать! И мне теперь что, все свои навыки ему рассказать?

— А с чего возник такой интерес, Антон? — осторожно переспрашиваю.

Шереметьев понимающе кивает, признавая мое право на уточнение.

— И правда. Давай сначала я расскажу тебе свою историю. У моего рода есть портовый бизнес в Испанском королевстве, и так уже сложилось, что мы, Шереметьевы, часто взаимодействуем с испанскими родами. В силу этого я… — он немного краснеет лицом. — я познакомился с одной чудесной барышней. Сеньорита Исабель… лучше не буду называть полное имя, оно в принципе неважно. Так вот из-за барышни я повздорил с одним выскочкой сеньором Риккардо Муньос, — по-видимому, это имя он посчитал важным. — В результате нашей ссоры я вызвал сеньора на дуэль, а он, недолго думая, выбрал оружием навахи, — морщится он, словно съел чеснок.

— Навахи — это большой складной нож? — уточняю.

— Именно, — разводит он руками. — Я в безвыходной ситуации. С детства владею саблей, но чертовыми ножами никогда не приходилось орудовать. Ну, я так, по азам что-то умею — резать, колоть, и всё. А Риккардо более искусен, хотя я поспрашивал — среди своих мастеров он не котируется.

— Не завидую вам, — сочувственно киваю.

— У меня просьба, Даниил, — произносит Шереметьев. — Побудь моим спарринг-партнером. Покажи свои хитрые приемчики, порубись со мной на тренировках.

Ого.

— А мастера ножевого боя вы нанять не хотите?

— Да я кое-что знаю, как сказал, — отмахивается он. — Но мне не хватает практики. Да и не найти мне мастера сейчас. Таких секций в России просто нет. Дворяне у нас не практикуют. В Испании на навахах как раз рубятся на дуэлях, типа традиция, но толку мне от испанца-то? Вдруг подставной окажется?

— Хм, а вы в курсе, что ножевому бою учатся от полугода, а мне домой завтра-послезавтра.

— Ты не местный?

— Из Пермского княжества.

— Вот как, — задумчиво оглаживает он подбородок. — Дуэль у меня через две недели. Я предлагаю поступить так: я прибуду к тебе в город через неделю, потренируешься со мной вечерами еще недельку, попробуем всякие финты и фишки, а потом улетим вместе в Барселону, там подстрахуешь как секундант.

Неплохо, хе. Ко мне в гости собрался сам граф Шереметьев. Вот у Соколовых с Енеревыми глаза на лоб вылезут.

— А мои слова про полгода обучения вы слышали?

— Да, говорю же, я умею немного, — отмахивается он. — Надо только поднатаскаться маленько и выработать тактику. Риккардо сам хреновый фехтовальщик, гад собирался вывезти только на моем якобы неумении.

Я скептически смотрю на него. Берут меня большие сомнения на счет графа.

А вообще, мне-то что? Почему бы не скататься в Барселону? Ведь просто так в Испанию не попасть. Слышал, там Аномалия прямо в небе зияет. Вот бы глянуть одним глазком. Да и вообще, пора увидеть хоть одну Аномалию.

— Ну если вы согласны на такой формат взаимодействия, можно попробовать, — пожимаю плечами.

— Спасибо, Даниил, — улыбается Антон и протягивает руку.

В закрепление договора я ручкуюсь с графом.

* * *

Поздним вечером я добираюсь до гостиницы. Уф, утомили меня эти великосветские мероприятия. Всё, решено. Хватит с меня столицы. Завтра домой первым же поездом. Пока еще с кем-то судьба не свела. Контактов я заимел даже больше, чем нужно. Маши и Антона мне выше крыши.

Падаю на кровать и, застыв, прислушиваюсь. Показалось или кто-то правда топтался у моей двери? Включаю телепатическое сканирование.

Ага, стоит живчик, ухом к двери приник, вслушивается. Неужели человек Паскевича?

Тут у меня звонит мобильник.

— Да, — говорю громко, чтобы шпион снаружи слышал, что я еще не уснул. — Что вы хотели?

— Даниил, добрый день. Это секретарь Его сиятельства князя Морозова Юрия. Его сиятельство узнал, что вы еще в столице, и хочет с вами встретиться завтра в полдень в ресторане. «Ёлки». Вы будете?

Оп-па! С Машей уже пообщался, теперь очередь ее отца? И зачем я ему понадобился? Ох, лучше не думать, а то мозг сгорит. А поводов для волнения и так достаточно.

— Конечно, как я могу отказать князю? — И это жест вежливости. Действительно никак.

— Хорошо, не опаздывайте, — такое ощущение, что секретарь мне пальцем пригрозил.

Трубку бросают, и я прогоняю непрошенные мысли. Князь сам завтра скажет, зачем я ему понадобился, а вот что мне делать с ждуном за дверью?

И тут раздается стук.

Глава 4

Домой

«Ёлки» оказываются роскошным рестораном. Ну, другого и не ожидалось. Всё-таки князь вряд ли пойдет трапезничать в забегаловку типа «Точка и вкусно». Сам Морозов Юрий Михайлович оказывается мужчиной мощного телосложения а-ля Валуев. Не переродились на Руси еще богатыри. В волевом лице угадываются знакомые черты. Маша многое унаследовала от отца.

— Ваше сиятельство, — кланяюсь я.

— Садись, Данила, — кивает князь, уже уминая оливье. — Я тут без тебя начал. Надеюсь, ты не против.

— Как можно, — притворно удивляюсь.

— Заказывай что хочешь, — широким жестом князь указывает на меню. — Здесь отличная треска под маринадом. Советую.

— Благодарю, так и сделаю, — у меня голова скоро устанет кивать.

Морозов настаивает, чтобы мы сначала отобедали, а потом поговорили о цели нашей встречи. Я и не против. Кухня премиального столичного ресторана оказывается просто изумительной. Ощущение, что треска сама тает во рту, настолько она разварена, удовлетворяя обоняние букетом ароматных специй.

— Как тебе понравилось вчера в усадьбе Морозовых, Данила?

— У вас очень гостеприимная дочь, Ваше сиятельство.

Он смеется.

— Очень, учитывая, что она сама напросилась, чтобы ты кидал в нее ножи, — я напрягаюсь. — Мда, наделала она делов. Простолюдин обтыкивает ножами княжну! Надо же такое придумать!

— Ваше сиятельство, я искренне сожалею. — Ага, о том, что вообще ввязался в игры зарвавшихся дворян.

— Это правильно, что сожалеешь, — оглаживает Морозов бороду. — Но по справедливости, наказывать тебя не за что. А вот дочка у меня немного беспечная. И всё же ты молодец, что уделал сынка Паскевича. Он слишком заносчив и нахален, но не все это видели до недавнего времени, к сожалению, — улыбается князь. Под «не всеми» он явно подразумевает Машу. По-видимому, я не должен об этом догадаться, так как Юрий просто не допустил того, что его дочь рассказала о своей недавней любви. — А теперь поговорим о…

— Княже, — перед нашим столом возникает высокий мужчина по стойке смирно, в руках мобильник. На нем деловой костюм с галстуком, но солдатская выправка выдает с головой гвардейца княжеской СБ. — Третье кольцо охраны попытался пройти индивид с пистолетом. Мы его схватили и обезоружили.

— Вот как? — удивляется Морозов. — Интересно, кто ж такой смелый?

— Как раз сейчас допрашивают. Как только выяснят, придет сообщ… — мобильник вибрирует, и гвардеец смотрит на подсвеченный дисплей. — Человек Паскевичей, княже.

— Совсем эти псы страх потеряли! — вскидывается Юрий и крепко бахает кулаком по столу. — Сейчас я им устрою кузькину мать! Данила, обожди, пожалуйста, тут чрезвычайная ситуация, — я молча киваю, ведь даже прекрасно знаю какая.

Вчера ко мне в номер гостиницы ворвался головорез бывшего парня Маши. С глушаком на пистолете. Хотел по-тихому грохнуть «зарвавшегося простолюдина». Он был без щитов, и я отправил его восвояси. Паскевич явно не понял с кем связался.

По моему приказу головорез просидел всю ночь на скамейке в парке. А днем я специально мимо проходил, и он сел мне на хвост. Вел я его прямиком на встречу к князю. Что ж, княжеская охрана не подвела. У Морозова бдительные соколы. Не пропустили подозрительного типа со Стечкиным наготове. Думаю, у них есть бывалые бойцы, которые сразу подмечают скрытое оружие. Тут необязательно быть неким сенсориком-анатомиком. Достаточно просто поработать пяток лет во внутренней агентуре. Сам я таким талантом обделен, если только ствол явно не выпирает в кармане, но похожих людей знал в свое время.

Сам головорез, понятно, даже не предполагал, что я иду общаться со столь важной персоной как князь, вот и попался тепленьким.

Морозов же достает мобильник из внутреннего кармана пиджака и, порывшись в телефонной книге, делает звонок.

— Алло, Паскевич, вы совсем там оборзели⁈ А, скотина⁈ Ты что удумал⁈ Чего фамильничаю и ругаюсь⁈ А как мне тебя по имени называть после того, как шлешь мне своих крыс с пушками⁈ В качестве доказательства тебе сейчас его пять пальцев приедет, — кивает гвардейцу, и тот убегает исполнять поручение. Офигеть. Ну прямо японские якудзы, а не русские бояре. — Чего замолк⁈ Войны хочешь⁈ Я тебе устрою такую войну! Всех против тебя подниму!

Слышу, как в трубке встревоженно бубнят: «Не горячись, Юр», «Разберемся, не со зла это», «Наказание получит шутник, как найду его».

Морозов еще что-то требует, Паскевич-старший еще извиняется, обещает компенсацию — какие-то «Сосны». То ли ресторан, то ли мебельная фабрика. Как понимаю, подобного добра у высших дворян полно, они по любому поводу эти мелкие предприятия отдают, меняют, дарят. Хотя здесь случай особенный, и вряд ли князю предлагают какую-то дешевку. Потом рыкнув на прощание, довольный князь кладет трубку.

— Ну шельмы! Вздумали посылать пистолетчика. И куда? В мой ресторан! Совсем оборзели! — качает головой Юрий. Думаю, он догадался, что головореза отправил за мной сопляк Паскевича. Но князю просто плевать на причины. Границы его территории нарушили, и за такое следует карать. Остальное вторично. — Данила, ты извини старика. Разбирательство могло подождать. Ну уж эти Паскевичи давно путают берега. Сам видел, как нагло вел себя их крысеныш на приеме Машечки.

Я насупливаю брови и делаю грустное выражение лица. Меня сейчас волнует только одно — чтобы Диме хорошенько влетело от Паскевича-старшего и княжич оставил мою задницу в покое.

— Сочувствую, Ваше сиятельство.

— Да, перейдем к нашему с тобой вопросу. — Вот тут я уже весь во внимании. Что же у нас за вопрос с самим князем? — Я уже звонил Енеревым и записался в очередь на приручение зверя. Твои скачки на копытосе впечатлили.

— Благодарю.

— Но у меня определенные требования к заказу. Приручить мне нужно обязательно ирабиса.

Ух, вот это заявочка! Ирабис похож на снежного барса, но в два раза больше этой белой кошечки. А еще он ни хрена не поддается дрессировке. Зверь относительно распространенный, и попытки подчинить кошку были, но все провалились. Как я понял, задача сложнее, чем с Шарханом. Шафрас по натуре своей флегматик и совсем не агрессивный. А ирабисы — это бешеные твари. Пушистые берсерки.

— Ваше сиятельство, это непростая задача, — замечаю. — Выбор зверя окончательный? Уверен, вы в курсе о сложностях именно с этой породой.

— В курсе, Данила, — степенно кивает Морозов. — Я уже нанимал трех телепатов приручить ирабиса. Ни у кого не вышло. Одного даже растерзал его подопытный.

Хм, не внушает оптимизма. Нет, когда ввязывался в это, я знал, что будет сложно. Но рассчитывал, что сам буду выбирать зверей, а сейчас мне диктуют сложнейшие условия. Блин. А оно мне надо?

— Видишь ли, сынок, — увидев, как я помрачнел, решает поделиться Морозов. — Ирабис — не прихоть старика, точнее прихоть, конечно, но не с бухты-барахты. Но чтобы ты понимал, расскажу тебе как есть. Покойная мать Маши была оборотнем. Редкий вид магии достался. Катя обращалась в огромную белую кошку. Свирепую и необузданную. То время прошло, Кати со мной больше нет, но однажды увидел я ирабиса. И знаешь, Данила — похож! Похож зверь на мою Катю, — грустно улыбается князь. — Вот и хочу теперь обрести живую память о Кате. Маша бы тоже обрадовалась… — грустно заканчивает.

— Ваше желание вполне понятно, — киваю и развожу руками. — Но сами понимаете…Попытаться я попытаюсь, но за результат не могу ручаться.

— Попытайся, Данила, — произносит князь. — Хорошенько попытайся. А если получится, награда не заставит себя ждать. Мои вассалы на Аномалии тоже попробуют достать кошку, чтобы тебе проще было.

— Премного благодарен.

На этом тяжелый разговор, в принципе, заканчивается. Сегодня же сажусь на первый поезд. Всё, хватит приключений. Продуктивная вышла поездка в столицу, нечего сказать. Сдал экзамен на третий разряд Воина, сдружился с княжной, завел врага в лице княжича, пообещал графу поучить ножевому бою, еще и бешеного зверя взялся не выдрессировать, но попытаться, во всяком случае. Веселые три дня получились. Быстрее бы домой.

* * *

— Вызывал, отец? — в кабинет к князю Паскевичу заходит наследник рода. Отец задумчиво смотрит в открытую маленькую коробочку. Что внутри Дмитрий не видит.

Глава рода поднимает на Дмитрия тяжелый взгляд, и сын вздрагивает. Отец явно не в духе.

— Это ты послал Жору Фисакова в «Ёлки» к Морозову?

— Что? Нет! — вздрагивает княжич. — Я давал ему поручение, но не связанное с Морозовыми.

— Посмотри, что сделало твое поручение с Фисаковым, — князь толкает коробочку, и она по гладкой столешнице подъезжает к краю стола. Дмитрий вскидывает брови — внутри лежало пять пальцев. — Фисаков больше не сможет держать оружие. Морозов так решил. А еще мне пришлось отдать ему «Сосны». — Спокойные интонации князя никак не согласовались со смыслом его фразы.

— «Сосны» — небольшое предприятие… — тихо замечает Дмитрий.

— Ты решил, что имеешь право разбазаривать имущество рода? — холодно спрашивает князь.

— Нет…отец…

— Куда ты послал Фисакова?

— Убить одного простолюдина, — сглотнув признается наследник. — Подхалима Маши…

— Морозовой⁈ — вскидывается отец и яростно орет: — Ты — дебил, Дим⁈ Войны с Морозовыми хочешь⁈

Дмитрий опускает голову и молчит, стиснув челюсти. Когда князь в таком состоянии, с ним лучше не спорить. Целее будешь.

— Больше никаких выходок! Ты понял⁈ Я запрещаю тебе трогать людей Морозовых!

— Но… — не выдерживает Дмитрий, и это его ошибка.

— Сегодня же отправляешься в гвардейскую часть за городом, — откидывается князь на спинку кресла и берет трубку телефона. — Уходишь в распоряжение сотника. Месяц поживешь в казарме, как обычный новобранец. Да-да, распорядок дня срочника: ранний подъем, полная занятость, строгий режим. Может, после того, как ты потрешься бок о бок с рядовыми бойцами, то научишься ценить их жизни. Скорее всего, Фисакова уже не вернуть, но остальных наших людей я тебе не дам угробить. Иди собирайся.

Дмитрий, понуро опустив голову, уходит из кабинета.

* * *

— Как он сдал экзамен? — спрашивает глава рода Змеевых Радий у своего гвардейца. В кабинете также присутствует Егор, брат главы и директор по разработкам.

— Третий разряд.

— Как у Пастуха, значит, — задумывается глава. — Ну для его возраста это великолепный результат. Третий разряд днем с огнем не сыщешь и среди взрослых телепатов.

— Всё еще нацелен на парня? — хмурится Егор.

— Пока что мое пожелание, чтобы он служил у нас, только крепнет, — замечает Радий. — Но не забываем про тех, кто его сейчас окучивает. Соколовы и Енеревы. С ними лучше договориться полюбовно. Пускай рода и мелкие, но врагов у нас и так хватает.

— А если не выйдет договориться? — спрашивает брат.

— Тогда будем думать, стоит ли Вещий траты ресурсов на уничтожение пары небольших родов, — усмехается главный «змей».

* * *

— Какой у него ранг? — спрашивает глава рода Вороновых Аркадий.

— Воин, третий разряд, — отвечает сын Эдуард.

Главный «Ворон» хмыкает и перебирает пальцами по столу.

— Разочарован? — усмехается Эдуард.

— Для его возраста это великолепный результат, — всерьез отвечает Аркадий. — Тем более, что среди телепатов мало Мастеров. Но если честно, я рассчитывал на уникума. Ведь Вещий разбил террористов., победил третьеразрядного телепата, а затем еще молниевика-Мастера. Согласно отчету Шараповой.

— Есть у меня идейка, что на экзамене он занизил свои силы, — произносит Эдуард.

— Поясни мотив.

— Боится известности. В этом есть смысл в том случае, если он личность не терпящая над собой начальство. А некоторые моменты указывают, что так и есть. К тому же, царский охотник не стал его отчимом. Возможно, таково было желание самого Вещего. А еще Енеревы теперь готовят выдрессированных зверей на продажу, и, вероятно, и здесь не обошлось без Вещего.

— Симулирует слабость? — Аркадий гладит пышные усы. — Вполне вероятно. Тогда надо бы нам его проверить самим и уже решать, ликвидировать его или прибирать к рукам.

— Проверить, говоришь… — сын по примеру отца тоже теребит тонкий ус. — Но как это сделать незаметно? Устроить нападение? Не факт, что в бою он покажет весь свой потенциал.

— Нет, битва не то. Нужна сложная задачка, решение которой покажет, самородок ли он.

Оба задумываются на некоторое время, пока Аркадий не произносит:

— Горнорудовы.

— Отец, ну ты придумаешь же! — смеется Эдуард. — Сколько телепатов пробывало, никто не справился, там даже Мастера пытались. Не факт, что это вообще возможно. Если у Вещего не получится, мы не сможем сделать вывод о его бесполезности.

— Зато если получится, все сомнения насчет его силы уйдут, — говорит Аркадий. — В случае провала просто придумаем проверку попроще.

— Связаться с Горнорудовыми? — спрашивает сын.

— Не напрямую, — морщится Аркадий. — Пусть лучше те же Мышевы это сделают. Скажут Павлу, что слышали, будто у Соколовых есть в знакомых сильный телепат. После этого Горнорудов сам кинется к Соколовым и будет умолять их воскресить свою незабвенную.

— Честно, па, мне кажется это пустой тратой времени, — замечает Эдуард. — Многие давно уже решили, что Горнорудов просто-напросто сошел с ума. Но чем черт не шутит, займусь, раз надо.

— Надо, Эдик, надо, — велит главный «ворон». — Есть у меня хорошее предчувствие на счет этого парня.

* * *

— Третий разряд? — смотрит на меня Света. — Очень хорошо.

— Уверена, это только начало, — улыбается Камила. — Мы же еще в школе, у тебя полно времени для роста.

— У всех нас, — и Гриша полон энтузиазма.

Снова пошли обычные будни, и мы с ребятами сидим в манеже, делаем домашку как обычно. Лена сейчас задумалась над сложной задачей по алгебре. Мы все ждем, когда она решит. Наши мозги оказались бессильны перед испытанием Антонины Павловны. Вся надежда на мою девушку. Вот она сейчас и склонилась над учебником, забавно шевеля губами. На лбу задумчивая морщинка. Чтобы не мешать ей, говорим полушепотом.

— Камила, а я всё хотел спросить тебя, — поворачиваюсь к брюнетке.

— Да, Даня? — улыбается красавица.

— У тебя же два Дара. Значит, по каждому сдаешь ранговый экзамен?

— Именно так, — кивает Камила. — По Целительству у меня пока третий разряд, по воздуху второй.

Ого, боец-саппорт в одном лице. Конечно, за полтора года ее ранги еще вырастут, и тогда ей цены не будет на Аномалии. Как и у свадебного алтаря. От желающих взять Камилу в жены будет не протолкнуться. Но сейчас она смотрит горящими глазами именно на меня. Приятно, черт возьми! Ох, Даня, держи себя в руках! Слишком сладкая мармеладка! Накинешься, и потом не избежать сахарного диабета.

— Камил, я хотел у тебя отпроситься на всю следующую неделю. Ко мне приедет юный граф Шереметьев, я буду учить его драться на ножах. Не думаю, что у меня останется много времени на манеж. Не хотелось бы нарушать договоренности с твоим отцом, но отказать графу мне было сложновато, — развожу руками.

А ребята, не только Камила, вытаращили на меня глаза.

— Граф Шереметьев⁈ — восклицает брюнетка. — Приедет в Будовск⁈

— Ага. — Чему так удивляться уж?

— Жесть, — качает головой Гриша. — Ну, Даня, раз за три дня в столице ты завел знакомства с графом, то что было бы, останься ты там чуть дольше? Подружился бы с самим императором?

Тут вибрирует мобильник у Светы.

— Алло, дядя. Даня? Он здесь, да, — блондинка протягивает мне телефон. — Дядя просит тебя.

— Виталий Степанович, добрый день, — послушно отвечаю.

— Здравствуй, Даня. Я по важному вопросу. Тут ко мне обратился сам барон Горнорудов. Он узнал, что в Будовске появился талантливый телепат и хочет нанять его для одного сложнейшего поручения. Не хочешь ли ты помочь барону? А заодно и стать миллиардером?

Глава 5

Задание века

— Здравствуйте, Виталий Степанович, — здороваюсь я, входя в гостиную Соколовых. Помимо дяди Светы здесь сидит также и ее отец. — И Дмитрий Степанович.

Поздний вечер. Решил не тянуть и сразу после манежа заглянуть к главе Соколовых, уж очень он заинтриговал своим предложением. Благо, Виталий был только «за». Да и со Светой вместе добираться удобнее. Заодно поболтали в ее «Чайке» о том о сем. Правда, она опять упрекала меня в распутстве и безнравственности. Припомнила вип-ложу в «Уличных боях» и Казанцеву. Ладно, еще Лера, но расфуфыренных путан я даже не попробовал, Гриша без меня справился. И не скажешь же, что рядом с проститутками меня и близко не было. Это же мое алиби. Пришлось брать всю «вину» на себя.

— А вообще, знаешь, не думаю, что Лена расстроилась, — в конце вздохнула блондинка. — Вы оба друг друга стоите. Один ходок, другая полностью лишена чувства ревности.

— А чего ради ей ревновать? — пожал я плечами. — У нее всё есть, а будет еще больше. Это тебя с пеленок кормили с золотой ложки, а у Лены было тяжелое детство. И постепенно у нее всё улучшается. Поэтому она не ревнива, как ты.

— Км-м… Я поняла твою логику, но, знаешь, ты неправильно понял — я вовсе не ревнива, — чуть покраснела блондинка. — Я вовсе не придерживаюсь позиции, чтобы у мужа не было других женщин. Мы живем не в том обществе. Жизнь такова, что сильный мужчина не может принадлежать одной женщине. И дело не только в одаренных детях. Хотя это самый важный пункт, ведь маги, рожденные в гареме, могут усилить род. Я сейчас про то, что мужчине иногда нужно налаживать связи с другими родами или организациями, а постель немало способствует крепкости отношений.

После такой тирады я по-новому посмотрел на Светку. Ну ничего себе, зарядила! Нет, она, безусловно, говорит дело, но от Соколовой я точно не ожидал подобных аргументов. А взрослеет девчонка. Глядишь, и правда можно будет ее пристроить в жестко патриархальную семью.

— А в чем тогда дело? — спросил я блондинку.

— В том, что ты мог бы больше проводить времени с Леной, — заметила Света. — Вряд ли с теми фифами из «Уличных боев» ты собираешься создавать деловой или семейный союз. И одаренных детей они тебе не родят.

Блин, да не спал я с ними! Вся малина Грише досталась! Рррр… Светка, конечно, всё видит со своей колокольни и всего не знает, в ее глазах я гулёна-Казанова, но просто мне до чертиков надоело слушать упреки о том, где я даже рядом не стоял.

— Я тебя услышал, — спокойно заметил. — На правах друга ты вправе давать мне подобные советы. Но черту «это не твое дело», пожалуйста, не переходи. Скажу прямо — ты ее уже топчешь.

Девушка смутилась и отвела взгляд.

— Да, меня занесло, прости, — согласилась она. — Я сужу, а ведь могу многое не знать. — В точку, златовласка.

Тут мы как раз и подъехали к усадьбе.

— Привет, Данила, — приветствует главный «Сокол», а его брат обходится сдержанным кивком. — Присаживайся. Будь как дома. Вот тут угощения приготовили специально для тебя, — он указывает рукой на журнальный столик, заставленный сладостями. Различные пирожные: птичье молоко, маффины с изюмом, вафли со сгущенкой — чего только здесь нет. Похоже, моя слава сладкоежки опережает меня.

Я не стесняюсь и накидываюсь на угощения. В последнее время мне постоянно хочется не только секса. Мозг требует глюкозы. Боюсь представить, что будет, когда во мне скопится минимум дюжина разумов. Может, нужно остановиться, пока не поздно? А то превращусь в проглота-трахальщика, и что потом делать? Впрочем, избавиться от тех же цыган я могу в любой момент. Так что экспериментировать нужно-нужно, были бы маги-отморозки под рукой.

— Да, аппетит ты знатный нагулял, — усмехается Виталий. — Как школа, Даня?

— Спасибо, оценки хорошие.

— Молодец. А твой проект с Енеревыми?

Не стоит удивляться осведомленности Соколовых. Тем более, что мы это не скрываем, а Енеревы, наоборот, рекламируют наше детище.

— Первый зверь приручен. Но он пойдет на Аномалию к самим Енеревым, — отвечаю как есть. — Еще недельку я его понаблюдаю и можно отдавать.

— Да, мы видели новости. Дела твои движутся в гору, — кивает Виталий. — На одомашненных зверях можно сделать неплохое состояние. Но это займет много времени и труда. Для тебя появилась возможность более быстрая.

— Она связана с бароном Горнорудовым, о котором вы говорили по телефону?

— Именно. Давай я расскажу тебе его историю. Пятнадцать лет назад барон Павел потерял первую жену в одной из междоусобных войн. Супруга у него была сильным телепатом… Думаю, одной из сильнейших в мире. Грандмастер. Но это официально. Она вполне могла быть и Высшим Грандмастером

— Ого! — не выдерживаю я. Это, правда, ошеломительная новость. Высших Грандмастеров среди телепатов, может, была всего пятерка. За всю историю. Сейчас, говорят, один есть в Британии, но не факт. А больше среди живых и не найти. В России ранга Высшего Грандмастера удостаивался только один телепат. Он умер десять лет назад. Так что Грандмастер — это очень-очень круто.

— Да, талантливая особа, хоть и очень своенравна, — соглашается главный «сокол». — Дело вот в чем. Жанна не умерла по факту. В момент смерти ее разум разлетелся на части и упорхнул в сознания защитников рода. Там, так сказать, он и законсервировался. — Увидев мое удивленное лицо, глава разводит руками. — К сожалению, более подробно сможет сказать только сам барон. Все эти годы он пытался вернуть свою жену, точнее, собрать ее разум воедино. Горнорудов на ней помешался. Барон нанимал телепатов по всему миру, но у них ничего не выходило. Многие пришли к выводу, что Горнорудов просто псих и Жанна давным-давно мертва. Но были телепаты, кто это отрицал. Они заявляли, что почти собрали баронессу, но не смогли удержать разум в целости. Эти телепаты обладали высокими рангами, и их мнение нельзя было откинуть просто так.

Кхм. Первая мысль — сказка какая-то. Крестражи из «Гарри Поттера». Только вот «Гарри Поттера» здесь не существует.

— В последние годы барон отчаялся вернуть супругу и заперся в своей усадьбе на Урале, — продолжает Виталий. — Но вот, похоже, он увидел новости с тобой верхом на копытосе и решил попробовать еще раз воскресить Жанну.

Мда. Слава мне.

Я спрашиваю:

— Хм, вы сказали, что вернуть баронессу пытались сильные телепаты. Простите, но я ведь всего лишь школьник, — вздыхаю с притворной грустью. — У меня всего лишь третий разряд Воина. Боюсь, это задача не для меня.

Дмитрий хмыкает, а Виталий качает головой:

— Даня, прекрати, пожалуйста. Мы знаем, что ты сверхталантлив. Одолеть грута и перебороть террористов не под силу обычному школьнику.

— Допустим, — не спорю. — Но вряд ли я настолько сверхталантлив, чтобы решить ребус, который оказался не под силу сильнейшим телепатам, которых смог отыскать барон.

— Возможно, здесь задача не на силу, а на смекалку, — улыбается глава. — Либо на другие качества. К тому же, влияние удачи никто не отменял. А ты очень удачлив, Даня.

Ох, ничего себе комплименты. Я крут, конечно. Но, блин, если и вы так думаете, то, выходит, и на горячие источники не просто так звали? Светку мне в жены подсовываете? С учетом мнения главы это уже не кажется такой уж дикостью. Надо бы это потом обдумать. А также поразмыслить: как быть, что делать и куда бежать.

— Значит, хотите, чтобы я попробовал воскресить баронессу, — подвожу итог.

— Воскресить в полном смысле этого слова не получится, — говорит Виталий. — Тело ее давно иссохло. Но Горнорудов наверняка что-нибудь придумал.

Я молчу. Дело ясное в принципе. Не знаю, насколько оно реализуемое, но сейчас не об этом. Больше волнует, что я получу в случае успеха. Ведь это дело точно разоблачит меня как сильного телепата.

— Теперь о награде, — переходит глава к самому вкусному. — Горнорудов, видимо, очень отчаялся, потому что обещает отдать спасителю всё свое текстильное производство.

— А оно большое?

— Огромное, — кивает Виталий. — Пятнадцать процентов рынка всего Царства. Такую большую награду он не обещал никому до тебя. Если выгорит — ты станешь неприлично богат, Даня. Причем, пара фабрик находится в самой столице. Вместе с дворянским титулом это даст тебе путевку в высшее общество.

Мать! Ха-ха! Я тут думаю, как мне заработать десять миллиончиков на зверях, а тут такой шанс подкатил незаметно! Вот блин, и как не попробовать⁈ Даже если все узнают, что Данила Вещий — уникальный телепат, это будет уже не так важно. Огромные деньги дают огромные ресурсы. Найму гвардию, добьюсь герба, и покажу всяким дворянам дулю с маком. Насчет герба — можно даже обговорить со Степаном. Хотя нет, надо добиваться своего. Не хочу быть Невзоровым. Я — Вещий, и точка.

— Надеюсь, о нас ты не забудешь, — замечает Виталий, дав мне переварить информацию. Похоже, он решил, что я уже согласился. Что ж, глава близок к правде. — Мы готовы помочь тебе в коммуникациях с бароном.

Хе. Похоже, если всё выгорит, придется отвалить Соколовым небольшой процент акций. Впрочем, в большом бизнесе лучше иметь благородных партнеров. Их эрудиция, связи и знания очень пригодятся. Но я уже делю шкуру неубитого медведя. Сначала нужно хотя бы взглянуть на проблему.

— Я согласен попытаться, — киваю. — Когда приступим?

— Для барона чем раньше, тем лучше. Он безвылазно сидит в своем поместье.

— Тогда завтра отправлюсь в дорогу. — Прогуляю школу, ну и ладно. — В районе четырех вечера. Телефон и адрес дадите?

— Дадим, и сделаем даже больше — сами доставим тебя к Бобровому Холму, — на мой непонимающий взгляд объясняет. — Так называется усадьба барона. Также мы берем на себя не только транспортное, но и всё юридическое сопровождение сделки. Это обезопасит тебя от возможного обмана.

Ясно. Ну что же, пускай отрабатывают свои пять процентов акций от моей будущей текстильной империи. Почему пять? Не знаю. Может, три. Надо смотреть сколько одна акция дивидендов приносит. В общем, еще поглядим сколько за что давать.

— Благодарю, — киваю. — Значит, завтра в четыре.

— Машина подъедет к твоему дому к этому времени, — кивает Виталий. — Билет на самолет будет уже куплен.

Я обращаю взгляд на отца Светы.

— Дмитрий Степанович, сами видите, я не смогу поехать с вашим семейством на горячие источники.

— Ничего страшного, мы тоже переносим отдых, — спокойно отвечает Дмитрий. — Появились срочные рабочие вопросы. Так что в другой раз вместе съездим.

Ну блин, никак не выходит отвертеться.

— Кстати, раз уж я здесь, хочу предупредить. Через неделю в Будовск приедет сын графа Шереметьева. Возможно, вам стоит знать.

Оба Соколова вмиг теряют свое хладнокровное спокойствие. С безмерным удивлением смотрят на меня.

— Шереметьев? В Будовск? — Виталий промаргивается. — По какому делу, не знаешь?

— Мы будем вместе тренироваться. — В чем именно, их не касается.

— Вот как! Вместе, значит, — качает головой Виталий и, переглянувшись с Дмитрием, говорит: — Удивил, Даня, нечего сказать. Иметь таких знакомых — большое достижение. Спасибо, что предупредил. Будем готовиться.

Я молча киваю. Не просто так ведь это сказал, не похвастаться. Соколовы владеют той самой гостиницей «Москва» в центре. А Шереметьев скорее всего разместится именно там. Других фешенебельных мест в Будовске вроде нет. Чем Соколовы и пользуются — цены там запредельные. В общем, подготовиться им точно не помешает.

На этом я покидаю гостеприимный дом Соколовых. Отвозит меня домой одна из «Чаек» рода. Виталий сказал, что это входит в обещанное транспортное сопровождение. Удобно.

По дороге звоню своей девушке:

— Да, Даня?

— Лен, мне завтра уехать придется из города по делам не знаю насколько. Может, завтра увидимся утром? Я сниму гостиницу…

— Дань, а школа?

— Не можешь прогулять разок? — Речь только про Лену. Самого-то меня не будет в школе еще больше.

Следует заминка. Слышу, как она перелистывает страницу дневника. Смотрит расписание.

— Завтра ничего не намечается. Контрольных нет. Можно и пррогулять, — последнее слово дается старосте и примерной ученице нелегко, но она старается.

— Отлично я заеду за тобой к девяти.

Дома первым делом обговариваю со Степаном открывшиеся перспективы. И возможные проблемы.

— Если выйдет, это будет очень здорово, — задумчиво говорит он. — Очень. И дворянских притязаний не стоит так уж бояться. Ты сможешь нанять бойцов и обеспечить свою безопасность.

— Про себя я и так не боюсь, — отмахиваюсь. — Я всегда боялся за маму. Что у тебя с дворянством? И с увеличением штата?

— Подполковника дадут в следующем- позаследующем месяце, — радует царский охотник. — А с ним и личное дворянство. Штат увеличат до полсотни. Филиал наш прибыльный, и штаб хочет выжать больше дивидендов.

— Хорошо, — выдыхаю. — Значит, отказываться не стоит.

— Думаю, нет. Это рискованно, но и перспективно.

На следующий день следую рекомендациям Светы. Больше провожу время со своей девушкой, а не «со всякими гулящими», как выразилась блондинка. Приезжаю за Леной с букетом роз и купленной по дороге ювелиркой — золотыми серьгами. Девушка радуется презенту, обнимает, целует, и довольная уезжает со мной в «Москву». Так совпало, что нам выделяют тот же самый номер, где я в последний раз проводил время с Казанцевой. Пикантная случайность.

После душа Лена в белом халатике тянется к шторам. Я бросаю взгляд на знакомый вид на набережную и окна соседней высотки.

— Может, не будем задергивать? — задумчиво предлагаю.

Девушка краснеет как маков цветок.

— Но нас же увидят, — тут же поправляется: — Но если ты так хочешь, то хорошо.

— Нет, лучше задерни, — решаю, увидев, как она смущается. Комфортно должно быть нам обоим, а не только мне. А вообще хорошо, что у меня девушка скромница.

— Спасибо, Даня, — с облегчением Лена задергивает шторы так плотно, что даже лучик солнца не пробивается.

Когда она заканчивает, я подхожу к ней сзади и чуть спускаю ее халат с плеч. Провожу слегка губами по ее шее. Девушка томно выдыхает:

— Ох, как хорошо, Даня…

Нежно сжимаю ее за грудь, и она сладко постанывает:

— Хорошо-о…Даня…

— Сейчас будет еще лучше, — шепчу ей в ухо. И не соврал. Вскоре нам обоим становится очень хорошо.

* * *

Самолет прилетает в Нижний Тагил, затем из аэропорта меня забирает трансфер Горнорудовых. Премиальная «Чайка» последней модели. Такие я видел только в Москве. Внешних отличий от старой модели немного: более массивная матричная решетка радиатора, светодиодные матричные фары стилизованы под граненый хрусталь, более внушительный передний бампер. Но почему-то в этой машине чувствуешь себя прямо царем, а в прежней модели всего лишь князем.

Меня привозят в шикарную усадьбу Горнорудовых. Рассматриваю в окно огромные просторы. Чистый озелененный двор, липовые аллеи, огромный дом с декором из белого мрамора и с готическими деталями.

Водитель опускает перегородку:

— Господин, слуги заберут ваш чемодан. Вход направо.

— Спасибо.

Выхожу и огибаю по полукругу дом. На резном крыльце уже встречают пара слуг и молодая девушка в футболке и коротких шортиках. Присматриваюсь к последней. Рыжие волосы, янтарные глаза, очень… гхм… аппетитная фигура, да еще стройные ножки на виду. Лет ей, наверно, девятнадцать -двадцать.

— Здравствуйте, Даниил. Я — дочь барона, Анастасия Горнорудова, — с улыбкой представляется, протягивая мне пальцы как аристократу.

Делать нечего. С поклоном целую нежные пальчики.

— Ваше сиятельство, — склоняю голову. — Буду рад помочь всем чем смогу.

— Благородно. — Девушка улыбчивая и веселая. Она с любопытством осматривает меня с ног до головы. — Отец пока у себя в кабинете. Занят работой. Боюсь, встретится он с вами только завтра утром.

— Да, уже поздновато, — киваю, глянув на поднявшуюся луну. — А важным делом лучше заниматься с утра.

— Верные слова, — она указывает на слугу. — Проходите, вас проводят в ваши покои.

И я двигаюсь за своим провожатым. Улыбающаяся Анастасия же остается снаружи. Когда поднимаюсь по вычурным ступеням, снаружи раздается протяжный волчий вой. Совсем близко. Кажется, что у самого крыльца.

Но слуга и бровью не ведет, будто так и надо.

— А госпожу там не съедят? — спрашиваю.

Он отвечает с поразительным спокойствием:

— Уважаемый гость, госпожа сама кого угодно съест. Это ее вой.

Ого. Интригующе.

Глава 6

Зеленый нюанс

На утро меня, через заглянувшего слугу, зовут на завтрак. Просторная столовая, огромный лакированный стол, и всего четверо человек за ним, включая меня. Остальные трое — улыбчивая Настя-солнышко, сам барон и его молоденькая пассия Радмила.

Павел Горнорудов здоровается со мной сдержанно, ограничивается кивком и вопросом:

— Как добрались?

— Дорога была комфортная, спасибо за трансфер, — улыбаюсь.

Барон не отвечает, лишь опускает взгляд в тарелку и начинает жевать свою овсянку.

— Я вчера вас не напугала, Данила? — спрашивает Анастасия.

— Вы о волчьем вое? — уточняю. — Право, нет, я привык к зверям, но не скрою: я был удивлен столь необычным проявлением вашего Дара.

О, как заговорил. «Столь необычным проявлением». Прямо как виконт какой-то. Сам удивлен. Но даются такие речевые пируэты мне без трудностей.

— В полнолуние мне сложно себя контролировать, — смущается девушка. — Вою на луну и всё тут.

— Ничего страшного, — успокаиваю барышню. — У вас очень приятный голос. Войте не здоровье.

— Умеете вы делать комплименты, Данила, — смеется Настя, тут же потеряв всякое смущение.

— Привыкли к зверям? — заинтересовывается молодая любовница Горнорудова. Очень аппетитная женщина, кстати. Шикарная фигура, модельная внешность. Ощущение, что барон ее прямо с подиума забрал в свой особняк. — А где?

— Компания рода Енеревых приручает зверей на заказ, — охотно поясняю. — Я объезжал одного копытоса для них.

— Оу, копытос красивый зверь, — подхватывает Настя. — Видела одного на фотографиях.

— Дорогой, а ты не хочешь себе личного зверя? — обращается Радмила к молчащему барону. Тот нехотя произносит.

— Возможно, как-нибудь потом. Даниил, вы поели? Можем заняться делами.

— Да, — отодвигаю пустую тарелку. Овсянка с лесными ягодами и тосты с авокадо, конечно, шедевральные. Даже не заметил, как умял свой «брекфест».

— Тогда пройдемте. Настя, ты тоже.

Вместе с бароном и его дочерью мы идем к лестнице, затем спускаемся в подвал. Тут, под усадьбой, раскинулись целые хоромы. Мы проходим в небольшую комнату, где на высоком постаменте стоит мерцающий синий кристалл. Небольшой — размером с кулак.

— Это Жартсерк, разработка моей жены, — указывает Павел Тимофеевич на огромный самоцвет.

— Красивый, — замечаю.

— Его ценность не в красоте, — отстраненно произносит барон. Он вообще своим хладнокровным поведением напоминает ящерицу. Интересно, это смерть жены его таким сделала или он сам по себе такое пресмыкающееся? — А в артефактных свойствах. В камень можно переместить сознание любого разумного существа. Таким образом оно получит бессмертие.

— Незавидная участь для 'разумного существа', — обдумываю услышанное. — Жить в камне и быть слепым и глухим.

— С помощью магии можно дать Жартсерку зрение и слух, — отмахивается барон. — Главное, что моя жена таким образом хотела спасти сознание любого члена семьи, если он подвергнется опасности.

— Но сама мама не смогла воспользоваться камнем, — грустно вздыхает Настя. — Когда пятнадцать лет назад враги рода напали на нас, она сражалась с ними возле моей колыбели. Мама убила врагов, но и сама погибла. — Она всхлипывает так трогательно, что хочется ее обнять и утешить. Но, видимо, не барону.

Горнорудов, не обращая внимания на состояние дочери, продолжает смотреть только на камень:

— Жанна не погибла. Она разбила свое сознание на две части и закинула его на хранение в двух своих защитников, что сражались вместе с ней против врагов. Ваша задача, Даниил, состоит в следующем, — он делает паузу. — Собрать разум моей жены и перенести в этот камень.

Очень мудреная задача, надо отметить. Я ментальным щупом пытаюсь просканировать этот Крестраж… точнее Жартсерк. Ну да, внутри есть какая-то псионическая полость. Не знаю, поместится ли в это вместилище целое человеческое сознание, но видимо, должно, раз Жанна считала артефакт законченным.

— Если справитесь, я отдам вам всю свою текстильную империю, — продолжает Горнорудов. — Бумаги с условиями сделки готовы. Они ждут вас в вашей спальне. Копия отправлена Соколовым, чтобы ваши поручители могли убедиться в соблюдении устных договоренностей.

— Когда приступать к работе, Ваше сиятельство? — спрашиваю.

Барон бросает взгляд на дочь.

— Приступать вы будете вместе с Анастасией. Она ваш куратор. Все вопросы можете задавать ей. На этом я откланиваюсь. Удачи.

И на этом барон-пресмыкающееся покидает комнату. Мда, весело. Впрочем, я не против остаться наедине с симпатичной барышней. Тем более, что наряд у нее очень откровенный: розовый топик и джинсовые мини-шортики.

Настя смущенно отводит взгляд. Только смущена она не своим обликом, а поведением отца.

— Сперва вам, наверное, нужно ознакомиться с бумагами? Отцом они уже подписаны. Вы можете их прочитать. А потом уже отправимся в путь.

— В путь? Разве разум вашей матери не разделился между двумя слугами?

— Не слугами, а защитниками, — напоминает Настя точную формулировку. — И оба находятся не в поместье.

— Хм, понятно. Можно мне побыть наедине с камнем?

— Конечно. Мы его с собой заберем в дорогу, в него вы и будете помещать фрагменты сознания мамы, — кивает девушка. — Если вам что-то понадобится, можете нажать кнопку вызова на стене и в подвал спустится слуга.

Она удаляется, а я более внимательно исследую камень. Интересная штуковина. Жанна настоящий гений, раз смогла изобрести подобное. Ради пробы я помещаю в артефакт сознание одного из цыган. Петша помещается в Жартсерк как влитой. Кристалл сразу начинает светиться лиловым цветом. Занятненько. Значит, тема рабочая.

Забираю Петшу обратно и ухожу в свою комнату. Там, на тумбочке, лежит контракт с Горнрудовым. Полистав страницы и увидев список предприятий, которые мне полагаются в случае успеха, я решаю позвонить Виталию.

— Да, Даня? — сразу откликается глава рода Соколовых. — По контракту звонишь?

— Ага, что скажете?

— Все устные договоренности соблюдены, — отвечает Виталий. — Юристы проверили. Список предприятий полный. Две столичные фабрики и десять провинциальных.

— А вы уверены, что у меня и у вас идентичные бумаги? — спрашиваю, а то вдруг в моей версии мелким шрифтом написано, что это шутка и никто никому ничего не должен.

— А какая разница, Даня? — искренне удивляется главный «сокол». — У нас лежит договор, который полностью устраивает тебя. На нем стоит подпись барона. Когда ты выполнишь свою часть сделки, то приедешь к нам и подпишешь его.

Ну, в целом, да. Только не нравится мне, что мой договор находится у Соколовых. Считай, контракт в заложниках. Хотя, что-то я себя накручиваю. Вот же лежит копия того договора, тоже с подписью Горнорудова. Вряд ли уж барон сделал две разные версии. Да даже если так, то Соколовы не будут зажимать бумагу, нет им смысла в этом, только поругаемся.

— Если хочешь, мы можем отвезти контракт Невзорову? — предлагает Виталий, видимо, поняв затянувшуюся паузу по-своему.

— Нет, пускай у вас лежит. — Не стоит обижать партнеров недоверием. Овчинка выделки не стоит. — Тогда спасибо, Виталий Степанович. Сегодня приступлю к задаче.

— Успехов, Даня.

После этого выглядываю в коридор. Там, будто на страже, стоит миловидная служанка с выбившимися красными локонами из-под белого чепчика.

— Сударыня? — окликаю ее.

Она тут же подрывается к двери.

— Да, господин?

— Скажите, Анастасии Павловне, что договор меня устраивает. Через полчаса я буду готов к выезду.

— Хорошо, — она кланяется и уносится прямо по коридору.

Что я делаю полчаса? Звоню маме и Лене. Успокаиваю своих женщин, говорю, что приняли хорошо, да, неголодный, да, кушал, сейчас займусь работой, которая, возможно, сделает нас долларовыми…то есть рублевыми, конечно, миллионерами.

Через полчаса ко мне в дверь стучится Анастасия. Она сменила откровенный наряд на джинсы с футболкой. На плечо закинут небольшой рюкзачок, видимо, с Жартсерком.

— Готовы, Данила? Машина уже заведена.

— Да, Анастасия Павловна, — выхожу и захлопываю за собой дверь.

— А можете звать меня просто Анастасией? — она подумала и поправляется. — Даже просто Настя. И на ты.

— Тогда, я просто Даня, — киваю.

— Хорошо, Даня.

Мы спускаемся на подземную парковку к красному кабриолету с убранной крышей. Двухместному.

— Поедем без водителя? — поднимаю бровь.

— У меня есть права, — усмехается девушка и лихо запрыгивает на водительское сидение. — Садись, Даня. Прокатимся. Тут недалеко, час езды.

Делать нечего. Я тоже не отпираю дверь, а залихватским прыжком залетаю на свободное место, за что удосуживаюсь одобрительного взгляда от дочери барона. Она выруливает из гаража, прибавляет скорости, а затем весь мир размазывается в разноцветное пятно. Настя выжимает бешеную скорость, даже не могу рассмотреть какую, циферблат прыгает перед глазами как мячик. Приходится пробудить сознание одного из физиков и врубить ускорение, чтобы мир вокруг не казался таким молниеносным. Да и вестибулярный аппарат удержать в норме.

— Как тебе, Даня⁈ — сквозь свист ветра доносится крик Насти. — Не слишком ли быстро⁈

Она что, издевается? Кажется, я успеваю увидеть смеющиеся искорки в ее глазах. Ну, волчица! Ну проказница!

— Норма, — я впрыскиваю в себя еще ускорения, а затем расслабленно кладу руку на дверь. — Главное, чтобы ты успевала следить за дорогой, Насть. А так можешь еще прибавить, если хочешь.

Она удивленно вскидывает брови.

— Пожалуй, не буду, — разочарованно говорит. — Мы и так успеваем.

Спустя десять минут, когда мы срываемся по косогору вниз, она сбавляет скорость. Видимо, даже юной волчице нелегко дается концентрация в таком бешеном ритме. Мою усмешку Настя старательно игнорирует.

Через час мы приезжаем в небольшую усадьбу, чья черепичная крыша неожиданно возникает между холмами внизу. Небольшие ворота распахиваются загодя, видимо, хозяина уже предупредили о прибытии дочери барона.

И точно — на крыльце уже ждет статный господин с солдатской выправкой. Я выхожу первым и прежде, чем Настя выйдет, обхожу машину, открываю дверь со стороны водителя и подаю руку. Дочь барона жест оценивает. Приняв помощь, одаривает меня довольным взглядом.

— Ваше сиятельство, — кланяется господин Насте, когда мы подходим к ступенькам.

— Еремей, здравствуй. Это телепат Даниил Вещий. Мы пришли к Гене, снова будем пробовать спасать маму.

— Гена…ох, — задумчиво жует усы Еремей. — Дело в том, что Гена давным-давно потерял закладки, а новые я не обновлял ему, за этим раньше следила матушка. Без нее же некому, да и дорого это у посторонних, а барон больше не спонсирует меня. Видимо, посчитал ненужным, мы же с Геной больше не в дворянской гвардии.

— Закладки? — удивленно переспрашиваю.

— Гена — зверь, — быстро поясняет Настя, только прибавляя мне вопросов. Она с тревогой спрашивает хозяина усадьбы. — Надеюсь, вы его не убили?

— Как я мог, Анастасия Павловна! — удивляется Еремей. — Это же собственность рода Горнорудовых. Я только присматриваю за ним. Но без закладок удержать зверя стало сложно. Поэтому я выстроил ему огороженный забором заповедник. Так и назвал Заповедник Гены.

— Данила, — оборачивается ко мне Настя. — Гена — это зверь, которого приручила мама. Он состоял в нашей гвардии, Еремей следил за ним, а когда ушел на пенсию, мы оставили Гену под его присмотром. В Гене кусочек сознания мамы, — она делает паузу. — Сможешь ли ты подчинить его снова?

— Что за вид? — спрашиваю.

— Горыныч, — уточняет Еремей.

Ох, крокодилоподобный монстр. Сильна же была мама Насти, раз смогла выдрессировать ящера.

— Пресмыкающиеся плохо поддаются дрессировке, — вздыхаю. — Я никогда сам не пробовал, это информация из справочников. Но раз смогла твоя мама, Насть, значит, это хотя бы реально. Что ж, давайте пробовать.

— Спасибо, Дань, — кивает Настя. — Еремей, где Гена?

— В заповеднике. Тут неподалеку, — машет он за стену усадьбы. — Десять минут ходьбы. Может, сначала чайку перед делом? Либо покушаете?

— Пойдемте сейчас, — велит дочь барона, и я не спорю.

— Хорошо, — кивает Еремей.

Через десять минут мы доходим до небольшого лесочка за пределами усадьбы. Лесок огорожен сварным забором из толстых прутьев, в будке возле калитки дежурит старичок Степан. Он отворяет нам калитку, и мы проходим внутрь. Я включаю телепатическое сканирование.

— Здесь никого нет, — говорю. — Лес пустой.

— Что? — Еремей хлопает глазами. — Да не может быть!

— И всё же это так. Кроме белок и птиц, здесь никого, — задумчиво роняю и замечаю далекое скопление желтых огоньков вдалеке. — А что в той стороне? — указываю рукой на восток.

— Деревня Грибники, — отвечает Еремей, побледнев. — Не думаете же вы, что Гена побежал в деревню?

— Пойдемте к забору, глянем, — пожав плечами, предлагаю.

Мы проходим лесок насквозь и утыкаемся в тот же самый забор, что огибает лес. Один из прутьев прогрызен, а вокруг натоптано. Причем сделана попытка закрыть прореху ветками.

— Сбежал, — роняет Еремей, откапывая отверстие. — Черт, Гена, как же ты смог! У него бы не хватило сил!

— Звери могут эволюционировать, — вспоминаю фразу из энциклопедии. — А Гена ваш уже в возрасте, мог и пройти не следующий виток.

— Вот оно что! — с яростью бросает Еремей и хватается за голову. — Хитрый Гена, хитрый!

— О чем вы? — спрашивает Настя.

— Он уже давно это чудит, — вздыхает бывший гвардеец. — Давно прогрыз забор.

— То есть вы знали?

— Нет, только сейчас догадался. Жители деревни жаловались, что у них пропадают люди, ушедшие в лес по грибы да по ягоды. Уже три месяца жалуются. Я, конечно, подумал на Гену и даже проверил его. Но он был в леске! Здесь был!

— Он возвращался, — догадываюсь я. — Выходил на вылазку, жрал людей и прибегал обратно. И скоро опять вернется. После того как пообедает, — мой взгляд устремляется в сторону деревни.

Я расширяю телепатическое сканирование насколько возможно вдаль. Нахожу странную зеленую матрицу. Наверняка Гену….А рядом еще бродят два желтых круга! Гена уже обнаружил добычу!

Мой мозг еще обдумывает информацию, а ноги уже несут к щели в заборе. Пригнувшись, проскакиваю в отверстие и уже за оградой, кидаю Насте.

— Я за Геной!

Она что-то кричит, но я не слышу — ускорение включено на максимум. Лесок остается вдалеке, а я уже настигаю следующий бор, проношусь мимо толстых стволов, сигаю сквозь кусты. Ветви цепляются за одежду, рвут ее, но я не останавливаюсь.

Десятки деревьев остаются позади, и перед глазами встает жуткая картина. Огромный крокодил раскрывает пасть, в прямо перед ним лежат двое детишек. Мальчик и девочка. Белокурые, лет двенадцати. Детей охватил столбняк. Они с ужасом смотрят в пасть чудовищу. Подле них валяется корзина с грибами. Грибы все красивые — белые, с большими шляпкам. Немудрено. Сейчас сезон.

Блин! Какую только чепуху не фиксирует мозг в опасные моменты!

— Не трожь детей!!! — ору я во всю мощь.

В моих пальцах возникает пси-нож. Быстрый бросок, и лезвие вонзается в чешуйчатую спину зверя. Он с ревом оборачивается. Не проняло? Неужели ментально устойчив⁈

Крокодил, не раздумывая, бросается на меня. Гигантская зеленая махина. Жуткая пасть разинута, острые клыки влажно блестят от обильной слюны.

Я выхватываю из воздуха пси-клинок и ступаю навстречу клыкастому валу. Шутки кончились. Ни за что не дам в обиду детишек!

В следующий миг все смешивается. Чудовищные рев. Взмах клинка. Лиловый высверк вспыхивает перед глазами.

Глава 7

Рояль зверя

Пси-клинок вскользь задевает когтистую лапу горыныча и он отшатывается, издав бешеный рев. Спотыкается и, упав, катится к дереву.

Нервный шок подкосил зверя. Но он тут же вскакивает и яростно оскаливается на меня. А детишки совсем рядом — лежат, испуганно прижавшись друг к другу. Сейчас Гена споткнется о кого-нибудь и растопчет бедняжек огромными лапищами… Да щас!

За доли секунды напрягаю мозг в нужную сторону. Бешеная бомбардировка из пси-ружья. «Подстреленный» горыныч отшатывается от детишек, неуклюже переступает лапами, мотая головой.

— Вот же зараза! — кричу, отвлекая от детей. — Ну, я тебя, ящерица, на лоскуты порву! Иди сюда, тупая жаба! КО МНЕ, ЖИВО!

Одновременно пытаюсь подавить Гену силой, показать, кто главный. Парой выстрелов заставляю его отшатнуться, но он не проявляет признаков испуга. Оскаливается шире, гремит на всю округу. Ну, черт! Убивать тебя что ли? Нельзя, в зеленой башке заточен кусок Жанны. А приручить в моменте не выйдет. У зверя крепкий ментальный порог. Даже удивительно как его смогли выдрессировать. У Жанны Горнорудовой поразительно мощный скилл, раз она справилась. Хотя и мне, наверняка, удастся, если тварюжка будет в клетке.

В моей свободной руке вспыхивает пси-ножик.

— Ррр…Не убивай его, Даня! — из глубины леса раздается рычащий вой.

А спустя секунду из кустов выпрыгивает рыжая волчица. Крупная, размером с кане-корсо.

— Да вот сдерживаюсь изо всех сил, — бурчу.

Быстро оценив ситуацию, оборотень заслоняет собой детишек и утробно рычит на Гену. У зверя совсем отпадает охота пытаться перекусить малявками. Бочком-бочком он огибает нас, прикидывая с кем бы ему сцепиться: с ощерившейся волчицей или с человеком со странными фиолетовыми штуками. От меня Гена уже получил пряников, и поэтому не спешит лезть на рожон. В то же время и отвалить совсем крокодил не хочет. Видно, гордость взыграла. Даже интересно становится. Заглядываю в чешуйчатую голову. Ох, мыслей у него-то и нет, только инстинкты и чувство обиды. Ага, так и есть. Обиделся крокодильчик. Он ведь первый увидел добычу, а тут двое непонятных хищников решили ее отобрать. Непорядок. Не отдам.

Применяю заготовленный ключ с завесой дыма. Но, к сожалению, к мозгу ящерицы он не совсем подходит, я-то его готовил для матрицы человеческого сознания. Гена лишь поморгал желтыми глазами да и всё, не поняв, что за глюк только что был. Полноценной завесы не вышло.

— Как его брррать, Даня? — рычит Настя.

Вот же загвоздка. Развоплощаю пси-клинок, вместо него формирую еще один пси-нож.

— Надо его вырубить, — решаю. — По другому никак. Он настроен драться. Эй, зеленая рожа! Цып-цып!

Но горыныч ко мне не торопится. В этот момент Гена бросается на волчицу. С ней крокодил еще не боролся, и не знает насколько она опасная.

Я реагирую на упреждение. Бросок двух ножей, даст Бог хоть один попадет. Уж слишком быстро он несется.

Оба вонзаются в огромную тушу. Тут же зверь подкашивается снова и падает там, где бежал. А я кидаю новые ножички в дергающуюся на траве громадину. Параллельно слежу, чтобы Гена не откинул лапы.

— Не убьешь? — с тревогой спрашивает волчица после четвертого ножа.

— Не убью, — подумав, формирую пятый конструкт. — Я слежу за дозировкой.

Пока придерживаю пятый. Четыре ножика хорошо отдались в психике горыныча. Может, Гена сейчас потрясется и вырубится. Но нет, шатаясь, зеленая громадина встает. Крепок, черт! Нет, дрессировать я эту породу точно никогда не буду. Это несколько месяцев в трубу. У Жанны, видимо, было времени вагон и маленькая тележка. Либо баронесса обожает экзотику. Нет, чтоб Легавого выбрать.

Бросаю пятый ножик в нижнюю часть позвоночника, новый нервный шок становится последней каплей. Зверь падает и больше не встает.

— Он живой, Настя, — спешу успокоить волнующуюся волчицу. — Всего лишь отключился. Можно заворачивать и относить куда-нибудь, чтобы я мог заняться им более плотно.

Волчица вдруг окутывается серым вихрем, а спустя мгновение передо мной появляется румянощекая Настя. В одежде, что немаловажно. А я-то уже надеялся, хех. Но, вообще, удобно: не нужно беспокоиться о портках, когда на четырех лапах куда-нибудь уносишься. У оборотничества магическая природа, и перевоплощение происходит безболезненно.

Дочь барона достает телефон из кармана. Быстро набирает:

— Еремей, мы в лесу, точнее где не скажу. Гена пойман, он без сознания. Нужны люди, чтобы его перенесли в какую-нибудь камеру. Сможешь нас найти? Уже вызвал сенсорика? Хорошо.

Детишки уже встали и отряхнулись. Мальчишка подходит ко мне и протягивает маленькую руку:

— Спасибо, дядя, что помог защитить сестренку от зеленого чудища!

Я усмехаюсь. Помог — сильно сказано, конечно. Но малец далеко пойдет. Гордость — первостепенное качество в человеке.

Пожимаю ладошку ребенку:

— Пожалуйста. В будущем сам оберегай ее и не давай в обиду, — киваю на стеснительную малыху в платьице.

— Не дам, — серьезно кивает мальчик.

— Не дать-то не дашь, — хмыкаю. — Но в дебри-то зачем ее повел? Слышал же, наверняка, что в лесу люди пропадают. Ну и чего учудил?

— Она сама захотела… — он резко мотает головой и берет себя в руки. — Я виноват, послушался. Но больше такого не повторится!

— Вот и молодца, — одобряю. — Женщин нужно не слушаться, а защищать.

Вскоре пребывают и люди Еремея с широкими носилками. Настя настаивает, чтобы детишек проводили домой. Еремей отряжает для этого одного человека. Остальные пять человек уносят Гену к машинам неподалеку. Мы следуем за ними. Всю дорогу до усадьбы я держусь рядом с горынычем. Чтобы, если что, — сразу ввести зеленого в спячку. Но Гена не делает попыток проснуться. Вымотался. Ну и отлично.

По прибытию Геннадия уносят в каменную пристройку рядом с господским домом.

— Там специальная камера для Гены, — поясняет Еремей. — Она удержит его.

— Точно? — сомневаюсь. — Не исключено, что ваш крокодильчик за последние годы, правда, эволюционировал и прибавил в силе.

— Камера рассчитана на существ помощнее Гены, — заверяет бывший гвардеец Горнорудовых. — Гена оттуда точно не выберется.

Я пожимаю плечами — хозяин барин. Мое дело лишь предупредить.

— Даня, ты, наверное, устал? — беспокоится Настя. — Может, сначала отдохнешь, а потом уже примешься за сознание моей мамы? — увидев мою замешку, она оборачивается к Еремею. — Покормите нас с Даней и выделите нам покои. Геной займемся после отдыха.

— И правильно, госпожа, — кивает дворянин. — Животина теперь никуда не убежит.

Я прислушиваюсь к себе, проверяю резерв оставшихся сил. В целом нормально пока еще. Но вообще, согласен с Настей. В серьезном деле лучше не торопиться. Всё-таки внутри зверя сидит человеческое сознание, с ним надо быть поаккуратнее.

Заметив проходящего мимо слугу, Еремей окликает его и отходит, чтобы дать распоряжение. Настя оборачивается ко мне и смотрит как-то странно. У меня нет никакого желания играть в гляделки, и я спрашиваю:

— Настя, у меня что-то на лице?

— Нет, — смущается она. — Просто вспомнила, что ты видел меня волчицей.

— Незабываемое зрелище, — киваю.

Она смеется.

— А если серьезно, то как я тебе?

— Вы симпатичны в любом облике, Ваше сиятельство, — низко кланяюсь.

— Я же просила просто Настя, — наигранно хмурится.

— В исключительных случая у меня язык не поднимется сказать тебе «просто Настя», — серьезно отвечаю, и в ответ удостаиваюсь довольной усмешки.

Появляется Еремей, просит пройти в дом, мол, ужин сейчас накроют. За трапезой Настя и Еремей придаются общим воспоминаниям, я же в основном молча ем и слушаю.

— Когда вы хотите заняться Геной? — спрашивает хозяин усадьбы.

— Заняться, наверное, всё же завтра, — решаю, подумав. — Но проведать хотелось бы и сегодня.

— Да, я тоже гляну, — вставляет Настя. — Всё же это, возможно, единственный способ для меня увидеть маму.

После ужина заглядываем во временные апартаменты Гены. Горыныча поместили в просторную камеру из бронированного стекла, которую вдобавок загородили титановыми прутьями. Серьезная клетка. Крокодильчик отсюда точно не выберется. Еремей еще поставил людей для охраны. Бравые гвардейцы стоят и глаз не спускают со зверя.

— Ты чувствуешь ее? — взволнованно спрашивает меня Настя.

Вот ее вопрос в точку. Я действительно что-то почувствовал. Внутри Гены пульсировал маленький красный клубок чужой матрицы. При первой встрече я не заметил в горыныче потусторонний ментал. А сейчас он сам будто всплыл на поверхность. Но почему?

Замечаю, как зверь пристально смотрит на Настю. Желтые глаза буквально впились в девушку. Неужели материнский фрагмент сознания почувствовал родную кровь и ожил? Необычно.

— Да, чувствую, — отвечаю барышне. — И, кажется, она узнала тебя.

— Правда? — Настя радостно подается к клетке и касается рукой стекла. Зверь, застыв, смотрит на нее. — Надеюсь, у тебя всё получится завтра, Даня.

— Да, я тоже.

И мы уходим спать.

Покои мне выделили просторные. Кровать мягкая и приятная. Приняв душ и упав в нее, я задумываюсь о предстоящей задаче. Вообще, извлечь фрагмент из Гены — не представляет ничего сложного. Как рассказала Настя, у телепатов до меня это выходило без осечек. Они без труда собирали фрагменты в самоцвете, но дальше начинались проблемы. Фрагменты никак не хотели соединяться в единое сознание. Телепаты мучались, ничего не выходило, и всё возвращалось на круги своя. Жанна создала Жартсерк таким образом, что если в течение семи суток фрагменты не образуют цельный разум, то они покидают камень и уносятся обратно в свои временные убежища — в данном случае, в Гену и второго защитника.

Так что самая сложная часть мне еще только предстоит.

Ночью, не просыпаясь, я слышу вой и усмехаюсь во сне. Настя опять бегает по лесам.

На завтрак встаю рано, за столом уже сидит барышня и уминает оладьи со сметаной.

— Нагуляла за ночь аппетит? — подкалываю дочь барона.

— Немного, — смущенно отвечает Настя.

Я присоединяюсь к девушке. Скоро в столовую спускается и Еремей.

— Уже встали, уважаемые гости, — улыбается он в усы. — А когда пойдете Гену смотреть?

— Вот сейчас закончим завтрак и пойдем, — решаю я, запивая оладушек чаем. — Покормите хорошенько Гену тоже. Желательно, чтобы он находился в ленивом полусонном состоянии.

— Уже сделано, — кивает Еремей. — Порцию мяса ему дали с рассветом.

Завершив завтрак, идем в сторону убежища Гены. Едва переступаем порог домика, как Настя вскрикивает, а бравый Еремей хватается за сердце.

— Гена! Где Гена⁈ — кричит он на двух гвардейцев на страже. Они стоят у стены и с непониманием переглядываются.

— Господин, о чем вы? Зверь на своем же месте, — указывает старший на пустую камеру.

А бронированная камера действительно пустая. Ни Гены, ни кого-либо другого в ней нет. А самое интересное — следы взлома тоже отсутствуют. Но последнее пока заметил только я один. Насте с Еремеем пока не до того.

— Ты что мне лечишь⁈ — орет Еремей на гвардейца, побагровев. — Поднять тревогу! Оградить периметр! Прочесать усадьбу вдоль и поперек!

Но гвардейцы даже не шевелятся. Они просто пожимают плечами и извлекают пистолеты из кобур. Наводят стволы прямо на Еремея. Дворянин отшатывается, выпучив глаза:

— Что вы…что вы…

За миг до выстрелов я поражаю гвардейцев псионическими импульсами. От нервного шока они роняют пистолеты. Один из вороненых стволов, ударившись о пол, стреляет. К счастью, пуля улетает в стекло клетки и, срикошетив, застревает в стене.

Настя срывается с места и двумя быстрыми боковыми вырубает пораженных гвардейцев. Мужчины без сознания падают на пол.

— Измена… — растерянно хрипит Еремей. Он оглядывается на клетку, только сейчас обратив внимание на отсутствие повреждений. Брови его взлетают домиком. — Выпустили Гену…Зачем?

Я присаживаюсь на корточки над вырубленными гвардейцами. Ныряю в сознание одного, другого…Мда, очень интересно.

— Это не измена. Это телепатия, — замечаю, вставая. — Ваших людей подчинили.

Настя хлопает глазами.

— Неужели кому-то понадобился Гена? Но кому?

Я вспоминаю, как вчера в сознании зверя «проснулся» фрагмент матрицы баронессы.

— Возможно, никому, — непонятно для Насти отвечаю, но разъяснять некогда, я поднимаю взгляд на Еремея. — Вы тревогу-то подняли?

Он кивает, вынув из кармана мобильник. Дисплей подсвечивается.

— Тревожная кнопка, — поясняет дворянин. — Периметр уже должны были оцепить, люди подняты. Но они не смогут противостоять сильному телепату! И что нам делать с выпущенным Геной?

— Пусть ваши люди просто найдут горыныча, — отвечаю. — А уж дальше я попытаюсь с ним справиться второй раз.

— У тебя голос неуверенный, Даня, — тревожится Настя. — Что случилось?

Эх, подруга, как тебе объяснить, что, возможно, драться придется в этот раз с горынычем-телепатом. Причем, по установке гвардейцев, которые чуть не пристрелили Еремея, Гена настроен к нам совсем не положительно. Да еще установка такая хитрая — не сразу открывать огонь, а подождать, подпустить поближе.

Еремей связывается с людьми, уточняет обстановку.

— Гена в главном доме, — оборачивается дворянин к нам. — В столовой. Гвардия пока не вмешивается, только вывела людей и окружила выходы.

— Пусть так пока и остается, — вздыхаю и уточняю на всякий случай. — А у вас в гвардии какой максимальный ранг?

— Воины третий разряд, — грустно отвечает он. — Сам я Мастер песка. У меня род маленький, карманный, можно сказать. Всю жизнь служим Горнорудовым.

Печаль. Если зайдут, то только зазря погибнут. Ну разве что только самого Еремея чисто для подстраховки взять можно.

— Щитов у вас нет, — констатирую.

— Ментальных? А зачем они? Я же на пенсии, тайнами никакими не владею, — удивляется Еремей.

— Сейчас вам поставлю, — не спрашиваю, а утверждаю. — Пойдете со мной.

Он не спорит, только отрывисто кивает.

— Раз надо, то ставьте.

— Я тоже пойду с вами, — заявляет Настя. — У меня щиты стоят, новые не нужно.

— А ты какой ранг? — Если до первого Мастера не дотягивает, то лучше не брать. А она сто пудов не дотя…

— Второй Мастер. — Да ладно!

На мой недоверчиый взгляд поясняет:

— У оборотней с развитием проще. Если ты к нему предрасположен генетически, то рост идет быстро. А у меня в жилах кровь Горнорудовых — баронская, сильная.

Прикольно. Не знал. Значит, если ты оборотень-простолюдин, то самородком тебе не стать? Как не паши, а неблагородная кровь подведет? Ладно, сейчас не до этого.

Поворачиваюсь к Еремею и ставлю ему экспресс-щиты. В защите я не силен, особенно в динамической: своих пускать, чужих «бить током». Потому задвигаю глухую заслонку. С нескольких ударов снесет, но мы ведь не знаем с чем столкнемся, может и хватит.

— Готово, двигаемся к Гене, — командую я, забывшись, дворянином и дочерью барона.

Но оба слушаются и безропотно следуют за мной. Я делаю вывод — всё правильно. Значит, так и надо.

У крыльца нас встречает подскочивший гвардеец, еще группа с автоматами стоит неподалеку. Гвардеец очень бледный, будто Гена на глазах бедняги сожрал его напарника.

— Сожрал кого⁈ — Еремей о том же подумал.

— Что? Нет, господин, — качает головой гвардеец. — Тут…вроде как мятеж. Или двойной психоз. Бортников и Семенов заняли холл и никого не пускают. Они охраняют горыныча, господин.

— Едрить-колотить, — хрипит ошарашенный Еремей. — Что вообще происходит?

— Гена стал телепатом, — решаю высказаться. — В нем ожил фрагмент разума баронессы.

— Мамочка⁈ — восклицает Настя и, кажется, она уже готова кинуться в дом — обнимать двухметрового крокодила.

— Нет, Настя, — качаю головой. — Это не твоя мать, а всего лишь осколок ее мыслительной матрицы. Мы не знаем, как он поведет себя внутри зверя.

— Да… — девушка берет себя в руки. — Спасибо, что сказал Даня. Это не мама. Точно.

— Что делать будем? — спрашивает Еремей.

— План всё тот же, — указываю на крыльцо. — Мы втроем идем внутрь и хватаем Гену.

Настя с Еремеем с готовностью кивают.

Глава 8

Второй фрагмент

Прежде, чем войти в дом, включаю телепатическое сканирование. Ага, два «желтка» на входе — та самая пара гвардейцев, которых подчинил Гена. Сам зеленый расположился в столовой. Больше в доме никого.

Сообщаю обстановку Еремею с Настей.

— Своих людей не хочется убивать, — вздыхает дворянин. — Не повинны же.

— Гвардейцев я вырублю, — успокаиваю. — Ваша помощь понадобится с Геной. Раз он теперь телепат, то просто так его не взять. Особенно если он освоил щиты.

— Думаешь, он смог, Даня? — удивляется Настя.

Пожимаю плечами.

— Кто знает. Людей же он как-то научился брать под контроль, да еще закладки им ставить. Это тоже непросто. Ладно, двигаемся. Прикрывайте меня.

Еремей облачается в желтый доспех из песка. Прямо Песочный человек из Марвела. Настя же окутывается серым вихрем и обращается в рыжую волчицу. Меньше Шарика, но размеры все равно внушают.

Я еще раз изучаю красный круг в доме. Зеленый почти исчез — красный затмил его чуть ли не полностью. Не ожидал, что Гена за такое короткое время заматерел в телепатии. Сидел себе двадцать лет спокойно. А сейчас дернулся. Это Настя на него так подействовала?

— У вас нет каких-нибудь дротиков с транквилизаторами? — решаю спросить.

— Есть, — кивает дворянин. — Не сможете его отключить пси-ударом?

— Лучше подстраховаться.

Еремей окликает людей и ему скоро приносят здоровенное ружье с дротиками.

— Когда сваливает после попадания? — уточняю.

— Через пару минут, — Еремей задумывается. — Правда, с учетом того, что Гена эволюционировал и стал сильнее, теперь может больше.

— Ясно, по коням.

Оба Мастера двигаются вперед, я за ними.

Едва переступаем порог, два гвардейца поднимают на нас пистолеты. Не знаю, выстрелили бы они. К чему проверять? Сразу бью пси-зарядами, и незащищенные гвардейцы тут же испытывают жуткую головную боль. Они роняют оружие, падают на колени и воют в голос. Еще парочка импульсов, и служаки теряют сознание.

Еремей поворачивает ко мне песочную голову.

— Они в порядке, — поясняю, догадавшись, что дворянин волнуется за своих людей. — Физического урона нет. Поспят и будут как огурчики.

Литой песочный шлем благодарно кивает.

В столовой нас ждет вообще сюрреалистичное зрелище. Гена неожиданно стал прямоходящим. Усевшись во главе обеденного стола, он сложил передние когтистые лапы на лакированную столешницу и внимательно смотрит на вошедших. Огромная пасть беззвучно раскрывается, и в наших головах звучит мыслеречь:

«Доч-ча»

— Мама! — восклицает волчица и уже делает шаг мягких пушистых лап к горынычу, но я останавливаю ее:

— Настя, стой! Это не твоя мама!

Дочь барона поворачивает волчью голову ко мне.

— Даня! Но она же зовет меня!

«Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча» — снова слышим мы телепатический голос.

— Это не зов, — отрывисто отвечаю, выхватив из воздуха пси-ножик. — А обрывочное воспоминание. Твое появление заставило фрагмент баронессы обратить внимание на старый образ.

— Но она же зовет! — не понимает Настя. — Зовет!

Ох, да барышня, блин! Возьми себя в руки!

«Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча»

Волчица застывает. Кажется, до нее дошло.

— Видишь теперь? Его зациклило на образе, — я терпеливо объясняю. — Не жди ничего хорошего от Гены. Сейчас я попытаюсь усыпить его. Ваша задача защищать меня, если бросится.

Еремей вскидывает вверх песочные руки. Настя тоже образумилась, оскаливает пасть и следит за горынычем.

А Гена всё талдычит свою «доч-чу». Заглядываю в его сознание. Щитов нет, но красная матрица загородила собой всё немудреное сознание зверя. Офигеть. Даже не знал, что такое возможно. Фрагмент полностью интегрировался в мозг хищнику. Интересно, я тоже могу переместиться, допустим, в Шарика? Пробовать не хочется, но неплохо бы знать. Это же формула бессмертия, блин. Прыгаешь себе по чужим телам и никогда не умираешь от старости либо болезней.

Так, не отвлекаемся. Не знаю с чего начать. Тронешь ментальным щупом — и зверь может среагировать, напав. А пси-импульс не факт что подействует. Не ожидал я, что за такое короткое время Гена столь усилился ментально. Сидел себе двадцать лет и на тебе!

— Стреляйте насчет «три», — командую Еремею и он вскидывает ружье. Сам я тоже готовлюсь ударить пси-зарядами. Ну и ножичком — вскинул руку для броска. Расстояние больше пяти метров, но куда-нибудь да попаду. — Раз, два, три!

Еремей спускает курок, я швыряю нож и выпускаю залп из «пси-ружья». Но в этот момент Гена швыряет огромный стол на нас, а сам по широкой дуге сигает к Насте. Дротик застревает в дереве столешницы, ножик тоже летит мимо. Только пси-заряды достигают цели. Но их, как я и думал, оказывается мало, чтобы вырубить горыныча. Я формирую новые пси-ножички, но сравнительно небольшая Настя уже схватывается с гигантом Геной. Волчица вцепляется горынчу в лапу, а он с ревом трясет ею, сам пытаясь сомкнуть гигантские челюсти на волчьей ноге.

Но тут ему в спину прилетают мои ножички — все пять, — и крокодила колбасит. Он бьется всем телом о пол. Ментальный фон сходит с ума — Гена пытается пробить щиты Насти. Возможно, ему это удалось бы. Но Еремей выпускает пару дротиков в горыныча, да и я продолжаю град пси-разрядов.

Зверь наконец вырубается, превратившись в гигантскую зеленую гору посреди столовой. Волчица отпускает покусанную лапу Гены.

— Так, Насть, принеси камень, — я поднимаю один из оброненных стульев и сажусь на него. — Сейчас я займусь фрагментом баронессы. Больше ждать нельзя, а то непонятно что Гена еще учудит.

Дочь барона принимает человеческий облик и убегает за камнем. Я же контролирую состояние Гены до тех пор, пока она не приносит Жартсерк. Дальше занимаюсь извлечением фрагмента сознания баронессы. Вроде бы ничего сложного, только энергозатратно. Наверно, при более скрупулёзной настройке щупов ушло бы меньше сил. Но у меня и так выходит неплохо.

После переноса самоцвет становится темнее.

— Она там? — замирает Настя.

— Частично, — улыбаюсь. — Ведь есть еще вторая половина.

— Ага, и мы сейчас же отправимся за ней, — заявляет барышня не терпящим возражения голосом, а я не спорю. Всё же дело касается ее матери, девушку можно понять.

Девушка оглядывается на Еремея, который уже сбросил песочный доспех.

— Позаботьтесь о Гене, — указывает на спящего крокодила. — Если у нас не получится, фрагмент сознания мамы вернется обратно в горыныча.

— В курсе, госпожа, — грустно кивает дворянин. — Ведь уже не раз видели неудачные попытки, к сожалению. А о Гене позаботимся. Простите, пожалуйста, за мою оплошность. Не проследил я за ним, а он, оказывается, за забор бегает, людей ест, — грустный вздох. — Виноват перед погибшими. Придется их родственникам компенсацию платить.

— Главное, разместите Гену так, чтобы больше этого не повторилась, — строго говорит Настя, и Мастер песка виновато кланяется ей.

— Обязательно. Больше я так не оплошаю, — обещает он.

За Геной приходят гвардейцы с носилками. А мы с Настей вскоре уезжаем дальше. Барышня уже не гонит, наоборот, сосредоточенно водит свою красную молнию, иногда странно посматривает на меня. Я же со скукой изучаю осенние пейзажи.

— Даня, а ты точно простолюдин? — вдруг огорошивает вопросом девушка.

Я смеюсь.

— А что, во мне просвечивает аристократическая порода? — улыбаюсь.

— Если честно, то да, — почему-то она смущается. — У тебя длинные пальцы на руках и лицо с волевым подбородком. Ты очень похож на аристократа. — Ого, вот так комплимент! Приятно-приятно. — Но меня больше смутило твое поведение. Ты легко согласился на разговор на «ты», ведешь себя непринужденно не только со мной, но и с отцом и Еремеем. Поэтому я и задалась вопросом.

— Твои сомнения ошибочны, хоть и приятны мне, — подмигиваю я. — Я самый что ни есть чистокровный простолюдин. Возможно, правда, бастард, но сомневаюсь.

— А еще среди простолюдинов очень мало сильных телепатов, — Настя добавляет аргумент в пользу своей интересной версии.

— Их в принципе мало, — отмахиваюсь я.

— А среди простолюдинов особенно, — настаивает на своем барышня и как довод приводит. — Мне лет больше, чем тебе, Даня. Я уж знаю.

— Ну хорошо, уговорила, — беззаботно соглашаюсь, хотя Настя и забавная, когда злится. — Я — бастард, может, даже царских кровей, — улыбаюсь.

Девушка фыркает и устремляет взгляд на дорогу. Она круто петляет между выросшими холмами, и здесь необходима полная сосредоточенность водителя, а то еще слетим на повороте.

— Далеко наша следующая остановка? — спрашиваю.

— Нет, мы едем к моему дяде и брату мамы Кожевникову Егору Дмитриевичу. Это он вместе с Геной защищал маму и маленькую меня. Поэтому вторая половина сознания мамы заточена в дяде.

Дядя, значит…Ну да, логично, а для чего еще нужны родственники? Чтобы можно было использовать его мозг для временного хранения своей личности.

Через два часа холмы утекают в сторону, по пологой равнине мы доезжаем до еще одной усадьбы. Подъезжаем к воротам. Настя, потянувшись над дверью, нажимает кнопку домофона.

— Кто вы и с какой целью едете на территорию рода Кожевниковых?

— Анастасия Горнорудова, — коротко говорит Настя, ограничившись именем.

Кожевниковых должны были предупредить, что знатная родственница скоро приедет.

Но, видимо, охране не доложили о нашем скором приезде. Только спустя двадцать минут ворота распахиваются, и мы въезжаем за стены усадьбы.

Выглядит она не очень пышно и явно знавала лучшие времена. Фасад господского дома давно не подштукатуривали, краска местами облезла, сад неподалеку зарос травой.

Настя хмурится, оглядев дядино хозяйство.

— Давно не была в гостях у дяди? — догадываюсь я.

— Да, с детства, — смущается она. — Времени всё никак не было, — словно оправдывается.

Ставим машину на крытой парковке между большим и одноэтажным домами. Из небольшого домика доносится смех и громкая музыка.

— Вечеринка-то в самом разгаре, — замечаю я.

Настя бросает быстрый взгляд в сторону домика.

— Наверное, это гуляет Толя, сын дяди, — делает она предположение.

Мы же двигаемся в большой дом. Самое интересное — нас никто не встречает. Ни хозяин, ни слуги. Вот такое вот гостеприимство. Настя встревоженно поджимает губы, но ничего не говорит.

Мы заходим в дом сами, пересекаем коридор, пока не доходим до столовой. Громкий перестук столовых приборов о тарелки мы слышим еще в холле.

За столом ужинают мужчина с женщиной. Они будто специально нас не замечают, пока Настя не говорит обеспокоенно:

— Дядя…

Только тогда мужчина неспеша поднимает взгляд на племянницу.

— А, Анастасия, прибыла уже. — Ни приветствий, ни предложения сесть, ни поклонов, хотя Кожевниковы — нетитулованные дворяне и уступают в статусе Горнорудовым.

Настя не проявляет никаких эмоций. Она гордо вскидывает подбородок и садится напротив дяди, отчего тот перестает есть и хмуро оглядывает гостью. Женщина тоже прекращает обед и робко смотрит на мужа.

— Прибыла, — коротко бросает Настя, явно приняв предложенные «правила игры». — За фрагментом сознания моей матери, дядя. Будь добр отдать его.

Я могу лишь поаплодировать девушке. Нас тут точно собрались гнобить. Поэтому надо макать Кожевникова лицом в его же неуважение.

— Вот как заговорили, — протягивает Егор. — В этом целиком Горнорудовы. Приходите в мой дом и даже без «здрасьте» требуете что-то отдать.

— Что-то⁈ — вскидывает брови Настя. — Это не что-то, это разум моей матери! Разум твоей сестры, дядя!

Я прямо чувствую ее возмущение, но Кожевников только морщится.

— Не преувеличивай, — фыркает он. — Это попытка будет такая же провальная, как и все остальные до нее! Но вы могли бы проявить больше уважения! Хотя бы предложить вознаграждение за то, что я снова подставлю свое сознание вашему телепату!

— Разве отец тебе не помогал всё это время? — хмурится девушка. — Несколько лет назад я сама видела квитанции о денежных переводах на твой счет.

— Эти копейки он мне не шлет, как ты заметила, уже несколько лет, — презрительно сообщает Егор. — Да и Горнорудовы всегда меня обманывали. Началось всё с рудника, который я двадцать лет назад купил у твоего отца. Купил за огромную сумму. Уже чрез два года рудник кончился. Ни руды, ни денег. И теперь мы нищие и просим подачки у твоего отца.

— Я не знала про рудник, — удивленно хлопает глазами Настя.

— Я молчал, пока твой отец слал копейки, — негодует Егор. — Слал хоть что-то. Но всему приходит конец!

Девушка замолкает подавленно.

Мда. Что-то всё свернуло куда-то не туда совсем.

— Это всё интересно до безумия, Вашебродие, — вставляю я свои пять копеек. — Но сейчас роду Горнорудовых нужна ваша помощь, чтобы спасти достопочтимую баронессу. Или вы, под предлогом пустого рудника, отказываетесь?

Дворянин сжимает челюсти. Анастасия удивленно оборачивается на меня.

Вопрос ребром. Если он скажет, что да, то Горнорудов, когда узнает, от своего родственника не оставит и мокрого места. Мне кажется, что Егор не самоубийца. Он торгаш. Хочет выторговать у Насти кучу денег, чтобы та побежала к папочке просить их для «дяди Егорушки».

— А вы кто такой, собственно, молодой человек? — атакой на атаку отвечает Егор. — Не уверен, что вы должны присутствовать на семейном разговоре.

— Я Даниил Вещий, телепат, чье время очень дорого, Вашебродие, — усмехаюсь, даже не собираясь уходить, наоборот подхожу ближе к стулу Насти. — Барон оплачивает мои услуги по возвращению его жены. И меня не интересуют рудники, конечно. А вот фрагмент достопочтимой баронессы очень даже. Вы разрешите посмотреть ваше сознание?

Глаза Насти становятся огромными.

— Я не отказываюсь, конечно, помочь сестре, — медленно произносит Егор, избегая однозначных ответов, которые его утопят. — Но сегодня уже поздно, — он бросает взгляд в окно на рано темнеющее осеннее небо. — А у меня еще есть срочные дела. Перенесем на завтра. Вам подготовят комнаты, — он кивает супруге. — Дорогая, отведи, пожалуйста господина телепата в гостевые покои. А с тобой, племянница, я бы хотел еще поговорить.

И опять я вставляю:

— Госпожа, вы не устали в дороге?

Она кивает, принимая поддержку.

— Пожалуй, я тоже отдохну, дядя. А завтра мы все вместе снова поговорим о маме.

На это Кожевникову ответить нечего, только буркнут:

— Как хотите.

Супруга Егора, сама, без слуг, провожает нас в наши комнаты. Первое, что с порога бросается в глаза, — неубранность и беспорядок. Видимо, у Кожевниковых даже со слугами нынче плохо, раз некому прибраться. Хорошо, хоть постелили чистую постель. Ну на первый взгляд.

Сидеть в узкой комнатенке совсем не хочется, и я решаю выйти на улицу погулять.

Из маленького дома все еще доносится громкая музыка. Я шагаю по саду, шурша кроссовками опавшие листья. Мда, дела. Ну и дядечка у Насти. Надеюсь, завтра мы сломаем упрямство Кожевникова. Сидеть неделю в этом гнезде мне точно не хочется.

— Эй, ты! — слышу сзади пьяный окрик. — Это ты тот подлиза… телепат, что приперся с моей сестрой⁈

Оборачиваюсь. На меня смотрит шатающийся парень, за ним из дверей небольшого дома вываливается группа его собутыльников, тоже сильно подпитых.

— Я тебя спрашиваю…- надвигается на меня парень. Он бросает назад пьяное бормотание. — Окружите его…чтобы не сбежал. Это пес моей сестры… а ее семейка кинула моего отца с рудниками.

Собутыльники, хихикая, слушаются. Ну, прекрасно. Еще мордобоя мне не хватало.

Тут в руке парня вспыхивает файербол. Оп-па. Вот так номер.

— Горнорудовы твари! — заявляет он. — Обманщики!

— Отлично, — не спорю. — А я-то тут причем?

— Ты — Горнорудов! — тычут в меня пальцем.

— Неа, — качаю головой. — Тебя, может, подкосило от выпитого. Но ты ошибся.

— Врешь! Сгори, говнюк! — и пьянчуга швыряет в меня огнешар.

Глава 9

Полный Жартсерк

Увернуться мне ничего не стоит. Даже без магии. Пьяный увалень швырнул файербол как попало. Удивительно только как не запустил в своих собутыльников.

За моей спиной вспыхивает фигурный куст. Огонь вычерчивает из тьмы шатающиеся фигуры.

— Думаешь, Горнорудовым всё позволено! — орет пьяный огневик, и в его руке вспыхивает пламенная кривая палка, видимо, стрела. Но больше похоже на кочергу. — Думаешь, Кожевниковы — ваши рабы! Надули нас с рудником, и теперь можно ноги о нас вытирать⁈

— Я не Горнорудов, дебил, — рычу я, напрягшись.

— Ты — прихвостень Настьки! — он размахивается «огнепалкой». — Из их своры! Давите его!

Ко мне со спины подкрадывается один из собутыльников. Я просто двигаю локтем назад и вверх, хлюпает разбившийся нос, и парень с чавкающим звуком падает на спину.

Тут же пригибаюсь, пропуская над головой стрелу. Загорается опавшая листва. В отсветах пламени лица напавших пьяниц выглядят опухшими и тупыми, как у неандертальцев.

Да уж. Пора заканчивать эту клоунаду. Не хотел я применять телепатию против дворян лишний раз. Да что же делать? Не руками же бить эту кучу «синяков». Все костяшки о них сотру.

— Прекрати, — гаркаю, и Кожевников-младший опускает снова нагревшуюся было руку. Его и без того туманные глаза окончательно стекленеют, и этот мудак застывает статуей. Сам виноват. Ума совсем нет — без щитов кидаться на телепата.

— Он одурманил Толю! — пьяно взвизгивают собутыльники.

Парочка бросается на меня. Я не выдерживаю и бью кулаком одному в рожу, другого мощным фронт-киком в грудь отправляю в кусты. Остальная банда застывает, вжав головы в плечи.

— Всех переломаю, — рычу. — Только суньтесь.

По моему приказу Толик не двигается, стоит смирно, руки по швам, грудь колесом. В такой позе его и застают выбежавшие из дома Егор с Настей.

— Даня⁈ — хлопает глазками барышня, подбегая ко мне.

— Что здесь происходит⁈ Что за безобразие⁈ — басом возмущается Кожевников-старший, быстрым жестом руки потушив пожар. — Толя, расскажи!

Я отпускаю наследника из-под ментальных щупов, и он вертит головой приходя в себя. Замечает главу, хрипит с бодуна:

— Батя…бать…отец… Телепат этой сук…этой Горнорудовой напал на нас ни с того ни с сего…

Егор сжимает кулаки и яростно смотрит на меня:

— Значит, вот так вы благодарите за гостеприимство?

— Да, ба…отец, эта Горнорудова совсем не держит своего пса на поводке, — со страхом и яростью Толик смотрит на меня. Похоже, от этого коктейля чувств он даже протрезвел.

Барышне совсем не нравится тон придурка.

— Я твоя двоюродная сестра, Анатолий, — хмуро отчитывает его Настя. — Помимо того, что дочь барона. Какая я тебе «эта»? Разве так ты со мной должен разговаривать?

— Не будем привязываться к словам, Анастасия, — защищает сына Егор. — Толя на взводе после нападения. И виноват в этом твой слуга.

— Даня не мой слуга, — обрубает Настя. — Он здесь по единичному контракту.

— И всё же контракт заключен с Горнорудовыми, — усмехается Егор. — И ты взяла его с собой в мою усадьбу. Значит, ответственность за действия своего партнера несешь именно ты, Анастасия. Ну и твой отец соответственно. Как будете компенсировать нападение на моего сына?

Короче, это опять развод. Не исключено, что Егор сам сказал сынку накинуться на меня. Выбить бабки за столом не вышло, грязные методы не сработали, и теперь пошли в ход совсем уж дерьмовые.

Уверен, Настя тоже это понимает. Девушка хмурится.

— Вы выслушали только одну сторону конфликта, дядя, и уже делаете выводы, — замечает она и обращает взгляд больших глаз на меня. — Даня, что случилось?

— Эти пьяные судари первые напали на меня, а я пока даже никого не убил, — пожимаю плечами.

— Вранье! — вскрикивает Толик. — Этот невежда сам набросился на меня! Я только отбивался…ик! И только то, что гость моего бат…отца, не сдерживало меня от справедливой расправы!

Его собутыльники согласно загомонили. Егор заявляет:

— Анастасия, большинство выступает за версию Толи.

— Может, потому что они его друзья? — фыркает Настя.

— Я устал это терпеть, — показательно гневается Егор. — Вы в моем доме напали на моего сына. А еще требуете от меня помощи даром. Так не годится!

— Уважаемое Вашебродие, — заставляю его прерваться и спокойно говорю: — К чему, простите, трепаться? Я не против полного расследования. Подайте жалобу в земство, судьи привлекут царских телепатов. После просмотра наших с уважаемым Анатолием воспоминаний всё станет предельно ясно.

Егор выпучивает глаза:

— Это…

— Это разумно, — прерывает дядю Настя. — Я предупрежу отца, он поддержит идею, а ты, дядя, можешь пока подавать иск в земство. Если мы, правда, виноваты, отец, конечно, компенсирует моральный и материальный, — она бросает взгляд на пару сожженных кустов, — вред. Но вся эта история, мне кажется, не должна влиять на твое желание вернуть любимую сестру к жизни. Ведь так?

Егор хмурится. Опять этого вымогателя переиграли. Или же нет?

— Кхм-кха, причин нет. — Всё же раунд за нами.

— Отлично, и откладывать не стоит, — решительно говорит Настя. — Значит, прямо с утра, дядя, Даня займется твоим сканированием.

— Я бы хотел заняться сейчас, Анастасия Павловна. — Вставляю. — Вдруг возникнут какие-нибудь сложности. Лучше знать о них как можно раньше.

— И правда, дядя, — Настя пристально смотрит на своего родственника-шантажиста. — Ты не против же?

Аргументов у Егора совсем не остается, и он разъяренно машет рукой.

— Хорошо, так и быть. Но твоему отцу я сам еще пожалуюсь. Сегодня же. — Делает он попытку запугать ее.

— Как угодно, — Настя не спорит. Только я успеваю заметить по ее глазам, как ей надоели эти разборки.

И втроем мы возвращаемся в дом. В гостиной Егор предпринимает еще пару глупых попыток избежать сканирования, но Насте уже осточертели эти выходки, в ее голосе проступает волчье рычание, и дворянин сдается, видно, побоявшись пробудить в девушке яростного хищника.

Настя приносит Жартсерк. Я же, усевшись напротив брата баронессы, принимаюсь за сканирование сознания. Красная матрица в разуме Егора тоже всплыла. И явно произошло это недавно. Похоже, Настя, как и с Геной, опять повлияла как катализатор. Фрагмент сознания пробудился и норовил захватить власть. Но Егор, в отличие от Гены, разумен, и вытеснить чужое самосознание оказалось не так просто.

Мне удается без труда перенести фрагмент матрицы в самоцвет, и камень становится еще темнее, практически черным.

— Готово, — отчитываюсь, вытерев лоб рукой.

— Ура! — радуется Настя, похлопав в ладоши. — Очень быстро, Даня!

— Просто есть должная мотивация, — усмехаюсь, скосив взгляд на Егора.

Девушка понимает меня правильно.

— Думаю, можно отправиться домой прямо сейчас, — соглашается она. — Всё необходимое мы сделали.

— Как прямо сейчас? На улице же темень, — спохватывается Егор. — Останься, Настюшка, побудь с дядей, ну что тебе стоит?

— Боюсь, дядя, нам нельзя ждать, — Настя категорична. — Фрагменты в кристалле недолго пробудут. Дане нужно успеть вернуть маму до того, как они вернутся в тебя и Гену. Да и темнота не страшна моим волчьим глазам, — она оглядывается в окно. — Луна еще большая.

Егор еще пытается что-то возразить, но мы не сильно слушаем. Фрагмент личности баронессы получен, надо спешить. Поэтому молниеносно запрыгиваем в кабриолет Насти и красной молнией уносимся за ворота.

Ехать нам прилично, заезжаем на заправку на трассе и, как только бак наполняется полностью, рвемся дальше.

— Хоть бы у тебя получилось, Даня,- делится Настя своей тревогой, не отрывая взгляда от серого полотна дороги. — Мне кажется, это последняя попытка. Больше шанса вернуть маму не будет.

Решаю промолчать. Хотя, если по-честному, я и сам так же думаю. Похоже, со временем фрагменты баронессы приживаются в гостях, ведь раньше Гена не был телепатом-монстром. Да и отношения с братом баронессы у рода Горнорудовых не очень теплые. Хотя, именно здесь может помочь подаренный родственникам несчастный миллион. Но с Геной ситуация, правда, была тревожная.

— Я сделаю всё, что в моих силах. — Говорю то, единственное, что могу. — И не забывай, дочь барона, — усмехаюсь. — Я очень сильно замотивирован стать рублевым миллионером и королем текстильной промышленности.

Настя не выдерживает и улыбается.

— А вы, Данила, оказывается, очень меркантильный человек.

— Я прагматик. И это для вас очень кстати, Ваше сиятельство, — подкалываю девушку, и ее улыбка освещает нам путь до самой остановки у придорожного кафе. До усадьбы Горнорудовых ехать еще несколько часов, и мы, посовещавшись, решаем забежать перекусить.

— Будь я одна, то могла бы быстро сбегать в лес и поймать оленя, — замечает Настя. — Но боюсь, ты откажешься.

— Предпочту более прожаренную пищу, — киваю.

Забегаловка оказывается в такой час отнюдь не пустой. Несколько человек ужинают в сторонке. Молодая компания, там и девушки и парни вперемешку. Мужская часть не отрываясь смотрит на Настю. И их сложно осуждать. Не в обиду их девчонкам, но рыжая барышня уделает красотой любую.

Еду нам приносят довольно скоро. Пока перекусываем, один из парней решительно встает и подходит к нашему столу. Бросаю на него равнодушный взгляд. Весь на стиле: мелированные волосы, серьга в ухе, модный малиновый пиджак. Не думаю, что он закатит драку. Побережет прическу. Да и доходяга он совсем.

— Привет, — небрежно бросает он Насте, хотя выходит как-то криво и неловко: — Я увидел тебя, и ты ничего. Может, дашь свой номер…

— Нет, — недослушав, прерывает его барышня. — Свободен.

Парень не догоняет:

— Мм, но…

— Я не одна, не видишь? — в ее голосе уже гремит недовольство. А скоро могут появиться и рычащие нотки.

Эх, раз и меня привязали как повод, надо бы влиться в роль и подыграть.

— Не тот случай, сударь, — серьезно говорю крашеному денди. — И на будущее — очень невежественно просить номер у девушки, когда она сидит наедине с молодым человеком. Хотя здесь я могу вас понять. К такой красавице грех не подойти. Если не рискнешь — потом всю жизнь будешь себя корить.

Настя одаривает меня довольной улыбкой, а парень, ссутулившись, уходит восвояси, где на него с укором смотрят обиженные девушки. Похоже, в этот раз перекус в придорожном кафе действительно пройдет без драки. Неужели страна меняется и «лихие девяностые» уходят?

Тут с хлопком дверь распахивается, в зал входят трое рослых мужчин.

— Официант — пива! «Ладыгу», девятку! — гаркает самый здоровый и по-хозяйски оглядывает «новую территорию», как вожак стаи. Взгляд его сразу цепляется за Настю, но затем он оценивает размеры моих плеч и решает двинуться к компании парней с девчонками. — Эй, мелюзга, валите! Пока целы!

Молодняк тут же вскакивает и отходит без возражений — явно на опыте. Такова ныне жизнь в Царстве. Если ты не маг, да еще физически слаб и небогат, красиво жить тебе просто не дадут. Братки не позволят.

Парни прикрывают девушек собой, пытаются ускользнуть. Только кто их пустит? «Вожак», оттолкнув намалеванного, властно хватает ближайшую сударыню за задницу, от чего она громко ойкает.

— А ты с подругами останься-ка, крошка, — ржет громила, лапая ягодицы заплакавшей девушки. — Садитесь-садитесь, девчонки… А вы еще здесь⁈ — рыкает он на мнущихся парней.

Я перевожу взгляд на еду. Не интересно. Такое каждый день случается. Либо парни заупрямятся и получат тумаков, либо как трусливый зайцы ускачут. Пятьдесят на пятьдесят.

Настя же продолжает смотреть на разборку. Не обращая внимания, я уминаю гречку с котлетой. Тем временем раздается грохот ударов, крики… Всё же заупрямились.

— Даня, — пораженно смотрит на меня барышня. — Ты разве не хочешь помочь?

— Точно не сейчас. Еда остынет, — закидываю в рот кусочек горячего мяса.

— Но их же побьют, — замечает она. — А девушек вообще… — сударыня краснеет.

— За пять минут ничего с сударынями не случится, — отпиваю я компота. — Не успеют даже раздеть. Тем более, для этого девушек все равно сначала отведут хотя бы из кафе. Не здесь же их будут насиловать.

— А ребят? — смотрит за мою спину Настя вылупленными глазами. Звуки ударов не прекращаются.

— Не думаю, что парней будут насиловать.

— Я про это! Их же бьют!

— Этим полезно по морде получить, — отмахиваюсь. — Мотивационный пинок. Может, потом займутся спасом, обзаведутся огнестрелом, начнут матереть и уже в следующий раз не позволят так скверно относиться со своими спутницами.

— Если не убьют…

— Не убьют, — утверждаю. — В темной подворотне бы убили, а здесь только лишь поколотят. Не то место. Свидетелей здесь хватает. Братки бывалые, шарят. Был бы повод весомый, тогда бы может и не побрезговали замараться, но лишний раз привлекать копов для отмазки — слишком накладно, — я пристально смотрю на барышню. — Меня спрашиваешь, а сама при этом и пальчиком не шевелишь.

Она смущается:

— Я же волчица. Увлекусь и загрызу. А стоят ли они того, никак не пойму.

— Понятно, — я снова оборачиваюсь на концерт.

Потасовка завершилась. Изукрашенные парни уползают прочь. Мда, совсем не герои. Ускользают тихо, стараются даже не хлопать дверью.

Плачущих девчонок же братки усадили на места у стены и загородили собой, чтобы не убежали. Официант принес «Ладыгу» в запотевших стаканах, а также мясную закуску. Братки довольны. Сидят, пьют, ржут, щупают девок за мясистые места. Ну прямо хозяева жизни.

— И полиции не боятся, — Настя шокирована.

— У них всё схвачено. Уверен, с местными копами у них есть общее дело.

— Даня, ты же можешь щелчком пальцев это остановить? — умоляюще смотрит на меня Настя.

— Да, сейчас. Я просто дал девушкам возможность узнать, насколько надежны их защитники.

— Ни хрена они не надежны, — с презрением говорит Настя, оглянувшись на дверь. — Тряпки.

Девчонок к тому времени уже совсем затискали. Ладно, надо спешить, пока у них нервный срыв не случился. Я посылаю команду в головы бандитам и удивленно приподнимаю бровь. Да ладно! У «вожака» щиты стоят. Кустарная ерунда, но всё равно удивительное дело. Ну ок. Разберёмся с ним по остаточному принципу.

Двоих верзил я отправляю топать в лес до тех пор, пока хватит закладки. Сто километров точно пройдут. Оставшийся «вожак» удивленно крутит головой и кричит им вслед:

— Вы куда, болваны⁈ Вашу мать, крышей поехали что ли⁈ Я же вас на ветчину…

— Не стоит их винить, — тихо говорю. — У твоих напарников нет щитов в отличие от тебя.

«Вожак» замирает и смотрит на меня пристально. Его большая голова быстро варит:

— Телепат, значит?

Я молчу. А он расплывается в ухмылке:

— Хорошо, что мы к тебе не подсели. Бог уберег.

— Скорее, инстинкт самосохранения, — усмехаюсь в ответ.

— Показалось, что вы дворяне, вот и не сунулся, — объясняет и делает паузу. — А щас чего к парням моим пристал?

— Девушек обижаете, — киваю на забившихся в углы «мышек». — Нехорошо.

— Рыцарь, выходит? — удивляется он. — А за парней ведь не вступился.

— Так то парни.

— Резонно, — соглашается и молчит, смотрит исподлобья. — Отпустишь подобру-поздорову?

— Иди, — вальяжным жестом разрешаю.

«Вожак» встает и бочком топает к выходу, косясь на меня, как на заряженный автомат. Девушки глазами-блюдцами смотрят на уходящего громилу, не веря своему счастью. Только у двери бандит решается спросить:

— А моих парней куда дел, если не секрет?

— В лес. Будут топать пока не свалятся от усталости.

— А, ну это не страшно, — выдыхает с облегчением и скрывается в ночи.

— Ты доела? Тоже пойдем? — предлагаю Насте.

— Ага, — она кокетливо наклоняет голову набок и одаривает меня улыбкой. — Жду-недождусь, когда мы приедем домой.

Я тоже. Ведь меня ждет завершение задания и миллионы баксов…тьфу, то есть царских рублей.

Глава 10

Девочка-Которая-Выжила

— Собрали фрагменты, значит. Посмотрим, как дальше пойдет.

Этими словами встречает родную дочь барон Горнорудов после почти двухдневного отсутствия. Не знаю, может, он ее за кулисами потом и обнимет, но сейчас теплоты в его глазах около ноля градусов по Цельсию. С намного большей любовью он смотрит на потемневший самоцвет. Рядом мнется с опущенной головой молоденькая любовница барона.

— Отец, у нас были трудности в дороге, — решает сообщить Настя. — Гена эволюционировал в бесконтрольного монстра, а дядя Егор чинил нам препятствия. Похоже, дядя сильно нуждается в деньгах.

— Потом решим эти вопросы, — отмахивается барон и спрашивает меня. — Данила, когда вы приступите к следующей части работы?

— Завтра с утра, Ваше сиятельство, — отчитываюсь. — С камнем нужно работать осторожно и на свежие силы.

— С утра… — протягивает словно бы с недовольством Павел, но не спорит. — Камень водрузят обратно на постамент в подвальной комнате. С сегодняшнего дня у вас шесть дней, чтобы соединить фрагменты и оживить разум моей супруги.

— Я в курсе, — киваю и с замешкой задаю вопрос, который меня немного беспокоит. Всё же я не изверг. — Ваше сиятельство, есл…когда мне удастся вернуть вашу супругу, ее личность останется пребывать в этом камне. Не имея глаз и ушей, в полной тьме. Думаете, это гуманно?

Горнорудов смотрит на меня с иронией.

— Моя супруга — телепат так же, как и вы, только в разы сильнее. Она может использовать наши глаза и уши, чтобы видеть и слышать. И общаться она сможет по пси-связи.

Хм, ну вообще да. Только кто добровольно согласится отдавать в пользование свое тело? Впрочем, за деньги люди на что только не идут.

— Вопросы сняты. Тогда спокойной ночи.

— До скорого, Даня, — машет мне Настя, а Горнорудов ничего не отвечает, уставившись в черный самоцвет.

Ближе к утру я сквозь сон слышу протяжный дикий вой. Интересно, Настя вообще спит когда-нибудь? Похоже, нет. Вот ее мужу повезет.

Потом доносится скрежет когтей у моей двери. Я даже настораживаюсь и извлекаю пси-клинок. Но никто не вламывается, а скрежет позже затихает.

Когда утром выхожу на завтрак, обнаруживаю дохлого зайца на пороге. Вот так номер! Что бы это значило?

Подзываю старого слугу, который мимо проходил, и он с улыбкой убирает подкидыша.

— Госпожа к вам очень хорошо расположена, раз дарит такие подарки, — заявляет старик.

— Вы серьезно? — приподнимаю брови.

— Конечно! — в свою очередь удивляется он. — Разве не видно? Это же заяц! Волки обожают зайцев!

— Да, я тоже смотрел «Ну, погоди!», — задумчиво отвечаю, чем привожу слугу в недоумение. — Но вы приготовьте из него что-нибудь. Не пропадать же мясу.

— Конечно, к обеду сделаем, — кивает старик. — Потушим со сметаной и луком, поперчим.

А на завтраке с семейством Горнорудовых Настя, покраснев, отводит от меня взгляд каждый раз, когда я к ней обращаюсь. Хм, ее так смутил мой «подарок»? Уже сама жалеет? Вообще, для двадцатилетней барышни Настюня очень скромная, несмотря на все ее мини-шортики и откровенные топики. Видимо, сказалась жизнь в уединении. На многие километры вокруг усадьбы ни души. Хотя девушка, наверняка, имеет знакомства с молодыми дворянами Нижнего Тагила.

— Я провожу тебя в комнату с Жартсерком, — произносит Настя, когда я встаю, чтобы идти заняться своей работой.

— Премного благодарен, Ваше сиятельство, — улыбаюсь, от чего она краснеет как помидорка. Когда же мы спускаемся по лестнице в подвал, продолжаю: — Также благодарю за утренний завтрак в постель. К сожалению, мне пришлось отдать его слуге на готовку. Мой организм не приучен к сырому мясу.

— Ну хватит, Даня! — пищит она совсем румяная. — Да, я задушила для тебя зайца. Это не специально! Зачастую ночью я самопроизвольно превращаюсь в волчицу и теряю контроль над инстинктами. Людей я не трогаю, но вот такие штуки иногда выделываю.

То есть, это инстинкт был? Кха, а какой? Случайно ли не инстинкт размножения? Очень забавно ощущать себя подходящим партнером для оборотницы.

Но вслух я, конечно, такого не говорю. Это не по-по-джентльменски. Поэтому просто улыбаюсь:

— Как бы то ни было, сюрприз удался, Настя. Обед, чувствую, тоже будет великолепен. Забравший зайца слуга обещал его потушить.

Настя лишь кивает, смотря вперед — по-прежнему пунцовая.

— А какой Дар у твоего отца? — задаю я вопрос, чтобы отвлечь барышню от пикантной темы.

— У него их Два, — огорошивает девушка. — Оба редких — друид и маг крови.

Ого, еще один уникум. Камила, подвинься. Впрочем, с такой женой это и неудивительно. Всю их супружескую жизнь Жанна испускала пси-волны, вот у супруга и «прорезалось» два таланта.

В комнате я первым делом принимаюсь за сканирование самоцвета. Мда, эта штука действительно уникальная вещь. Камень не только вмещает целиком сознание, но и сам соединяет его из разрозненных кусков. Работа телепата минимальна. Только вот фрагменты баронессы он почему-то не может скрепить.

А еще Жартсерк запрограммирован на другие действия. Например, отправлять не соединенные фрагменты обратно по ментальным следам в эфире в те тела, откуда их перенесли. По сути, этот самоцвет настоящий астральный компьютер. Сильна была Жанна Горнорудова, очень сильна. Может, мне удастся чему-то у нее поучиться? Такая талантливая магиня была бы отличным сенсеем. Но рано мечтать, сначала нужно вернуть к жизни баронессу.

Загвоздка в том, что фрагменты отчаянно не хотят соединяться. Хотя вся почва подготовлена. Что же не так?

Я в замешательстве чешу виски.

— Не получается? — Настя встревоженно наблюдает за мной со стороны. — Другие телепаты спотыкались именно на соединении фрагмента. Опыта ни у кого из них не было в подобных вещах. Разве что у мамы…Я не слишком навязчива?

— Всё в порядке, — продолжаю сканировать самоцвет. — Говори, сколько хочешь. Только не обессудь — отвечать я не всегда смогу.

— Конечно, — не спорит дочь барона и продолжает что-то рассказывать. Видимо, она так справляется со стрессом. Ведь если у меня не получится, баронесса не вернется в мир живых.

Итак, фрагменты не хотя «дружить» друг с другом. Что же не так с вами, ребята? Что же, что же…

Ради эксперимента решаю повторить то, что сделала баронесса. Нет, расщеплять свое сознание я не буду. Но ведь в моем распоряжение два подопытных кролика. Выбираю Петшу — он моложе чем баро, а старших нужно уважать. К тому же баро сильнее как маг-физик, а значит он в собранном виде ценнее.

Вызываю личность Петши и дроблю ее на две половины. Вроде очень похоже на фрагменты баронессы.

Ну-ка, а теперь соединим обратно. Получается без труда. Цыган снова един. Он сужает глаза и что-то мне выговаривает. Я не слушаю. Пробую усилиться. Ага, Дар Петши не пропал. Даже побыв в разобранном виде, он остался физиком.

Возвращаюсь к эксперименту. Дроблю Петшу теперь на три части и пытаюсь соединить только два фрагмента. И вот тут выходит уже знакомый затык. Два из трех фрагмента не соединяются. Бинго! Разгадка найдена.

— Есть еще и третий фрагмент, — оборачиваюсь к Насте. — Как минимум. Не исключено, что и больше. Но точно не два.

Она округляет глаза.

— Ты уверен⁈

— Абсолютно, — вздыхаю. — Я не сразу догадался. Но состыковав детали, понял, что так. Итак, где может быть третий фрагмент?

— Я не знаю, — теряется барышня, а потом берет в себя в руки и задумывается. — Я была совсем младенцем, когда убили маму. Но отец говорил, что с ней в моей детской сражались только два защитника — прирученный Гена и дядя Егор.

— А враги?

— Враги все полегли. Не сразу, но отец потом их убил, — увидев, как я суплюсь, она спешит добавить. — Но разум мамы точно не мог унестись во врагов. Она заранее давала инструкции отцу. При смерти ее сознание уносится в ближайших людей рода Горнорудовых. Такова ментальная программа этой защиты.

— Допустим, но что значит «в ближайших»? Могла баронесса поделиться между всеми гвардейцами усадьбы?

— Исключено, — заверяет девушка. — Только в пределах пяти-десяти метров. Поэтому в опасное время мама всегда держала поблизости кого-нибудь из гвардейцев.

— Гена оказался не лучшим выбором, — замечаю. — А баронесса пробовала эту ментальную программу при жизни? Проводила ли тестовый запуск?

— Она говорила отцу, что да, это не сырая программа, — отвечает Настя и поджимает губы. — Ты говоришь, что фрагментов больше двух. А в детской помимо мамы, врагов и гвардейцев находилась…

— Ты тоже человек рода Горнорудовых, — усмехаюсь. — Девочка-Которая-Выжила.

Настя замирает. Я же тем временем сканирую защиту девушки. Щиты неплохи, но за полчаса я их смогу вырезать без сильных трудозатрат, словно камнерезная машина.

— Мама также находиться и во мне? — барышня замирает и касается своего лба. — Здесь?

— Кто знает? Надо проверять. Я это сделаю, как только ты разрешишь убрать щиты.

— Убрать? — хлопает она глазами. — То есть ты сам уберешь мои щиты? Но как?

— Неужели ты забыла? — в свою очередь удивляюсь я. — Я же могущественный телепат, который скоро вернет к жизни твою маму.

Девушка пораженно смотрит на меня, потом улыбается с надеждой.

— Если маме действительно во мне, это было бы здорово.

— Меня волнует вот что. Неужели за столько лет ни один телепат не догадался посмотреть твое сознание? Это же не так уж и сложно — предположить, что фрагментов больше двух.

— Ну мы все думали, что их, правда, два, — мнется Настя. — Никому в голову даже не пришло, что их больше. А как ты сам пришел к этому?

— Э-э, да просто, предположил, — теперь моя очередь мяться.

— Понятно. — Фух, поверила. — Но обязательно ломать щиты? Можно позвать нашего телепата, — предлагает Настя. — Он ставил щит и ему легче будет их снять.

— А он в усадьбе?

— Нет, он сейчас на окраине наших земель, — вздыхает барышня. — Два дня пути.

— А у нас всего шесть дней до того, как карета снова станет тыквой, — замечаю. — И если потерянный фрагмент есть не в тебе, а в ком-то другом, то времени на его дальнейшие поиски останется очень мало, — делаю паузу. — Я понимаю, ты не сильно доверяешь мне…

— Да что такое ты говоришь⁈ — возмущается она. — Как я могу тебе не доверять⁈ Я тебе вообще-то зайца под дверь положила!

Хм, видимо, у волков это весомый аргумент.

— Действительно, — медленно произношу. — Последнее я не учел. Значит, пробуем?

— Да, — она подходит ближе. — Что делать?

— Можешь полчаса спокойно посидеть, — указываю на каменную скамейку у стены. — Сильно не напрягай ум и не уходи в воспоминания. Идеально, если ты вообще погрузишься в медитативный транс. Нужно как можно меньше мыслительных процессов.

— Поняла, — кивает девушка.

Настя умничка, погружается в медитацию и не мешает мне. Я же приступаю к демонтажу щитов. Нудная работа. Ведь резким напором крушить нельзя, это подобно взрыву динамита и может сказаться на ментальном здоровье девушки. Хотя у оборотня психика должна быть стойкой, раз выдерживает превращения в зверя. Но рисковать не стоит.

Пилю-пилю острыми щупами эти щиты. Добавляю кое-где зарядов из пси-ружья, в конце еще использую и ключи с заложенными ментальными импульсами — типа пси-ножей, но полегче. Щиты держатся дольше, чем рассчитывал. Я закладывал полчаса, а они продержались аж тридцать две минуты, хе.

Но вот ментальные заслонки рушатся, и Настя хлопает глазами, переваривая новые ощущения.

— Мне не верится. Эти щиты ставил Мастер! — восклицает она. — А ты так легко их снес!

— Ломать не строить, — развожу руками. — Я сам далеко не идеален в защите. Не думаю, что смог бы построить щит, который выстоит перед Мастером. — По крайней мере, не попробуешь — не узнаешь.

Настя затихает и ждет, затаив дыхание. Это странное чувство. Высокородная барышня полностью доверилась, мы одни в тесной комнате, и я могу делать с ней всё что угодно. Но я не моральный урод, поэтому занимаюсь лишь тем, что обещал. Сканирую сознание девушки на наличие потусторонней матрицы. Ничего не нахожу. Блин, неужели, ошибся? Да не может такого быть. Явно же должен быть как минимум еще один фрагмент. Кейс Петши наглядно показал это.

Приходится погрузиться в голову девушки. Не хотелось бы, но мельком проглядываю ее воспоминания. Я концентрируюсь на поиске отличного сигнала. Нет, ничего. Хотя в какой-то миг будто улавливаю.

— Не находится, — задумываюсь. Хотя это, в общем-то, логично. Не думаю, что я один такой умник решил проверить Настю на наличие фрагмента. Может, она и не помнит, но в детстве ее наверняка сканировали. Тут мне приходит в голову идея. — А сенсорика сейчас в гвардии усадьбы, случайно, нет?

— Сенсорик? Есть, — отвечает Настя.

— Зовите сюда срочно.

Барышня даже не спрашивает зачем, просто вынимает мобильник из кармана мини-шорт и вызывает гвардейца. Вскоре к нам спускается бородатый мужчина бодрого вида.

— Прибыл, госпожа. Иван Гуслев, — рапортует он.

— Слушайся Данила, Иван, — велит девушка, указав на меня. — Ты в его распоряжении.

— Как прикажите, — бородач поворачивается ко мне.

— Сядь на скамью, уважаемый, — велю. — Отклонись спиной на стену и закрой глаза.

Мужчина слушается. Я делаю то же самое. Теперь мы сидим на скамье втроем.

— Насть, не теряй, сейчас вернемся, — и тут же отправляюсь в астрал, зацепив сознание гвардейца. Хорошо, что он без щитов.

Белое марево астрала окружает нас. Из тумана выползает гусеница размером с добермана.

— Господин⁈ — вскрикивает сенсорик.

Я ударом пси-волны уничтожаю астральную тварь и принимаюсь за работу. Окутываю сознание Ивана пленкой и велю ему использовать сенсорные техники. Сам же прослеживаю за его волей к источнику-Дару. Соответственно, я сам получаю возможность применять эти техники. Сенсорные навыки чем-то похожи на телепатическое сканирование, но более подробные, дальнобойные и нацелены в первую очередь на энергию, а не на обнаружение разума.

Теперь я вижу тысячи тварей, что ползают в далеких глубинах тумана. Могу просканировать степень опасности этих существ, а также потоки астральной энергии, что проходят через уродливые тела.

— Отлично, теперь назад, — подхватив разум Ивана, ныряю в реальность.

Открываю глаза, встаю.

— Даня, а что с Иваном? — спрашивает Настя.

— Он пока поспит, — я игнорирую хлопающего глазами призрак разума Ивана. — С тобой же мы повторяем пройденное. Погружайся обратно в транс.

Барышня слушается, и я снова изучаю просторы ее сознания. На этот раз Даром Ивана. Синтезирую телепатию и сканирование. Вот мне чудится поток чужеродного вмешательства, тут же обращаю всё внимание на него. Ага, красная матрица. Попалась, коварная. Интересно, чего она убегала? Чувствует опасность?

В общем, вцепляюсь в фрагмент и впихиваю его в самоцвет. Он тут же становится еще чернее, хотя это казалось невозможным. Затем возвращаю Ивана в свое тело, не забыв подчистить ему последние воспоминания. Чистая работа.

— Ты смог? — спрашивает Настя, затаив дыхание. Она не отрывает взгляда от черного как ночь кристалла.

— Смог, — киваю. — Теперь ждем. Самоцвет должен сам интегрировать фрагменты. Он на это заточен.

Внутри кристалла вспыхивают маленькие звезды. Я вижу внутренним зрением, как фрагменты сцепляются в единое целое и разрывы сглаживаются. Отлично, отлично. Считай, я уже богат. Осталось совсем немного.

Настя сжимает кулачки у груди, огромные глаза полны слез. Барышня в нетерпении ждет возвращении мамы, которую не видела с младенчества.

Затем у всех присутствующих в головах по пси-связи проносится грохочущий женский голос:

«Я ВЕРНУЛАСЬ, НИЧТОЖЕСТВА!»

И в следующий миг мои нервные окончания обжигает чудовищная боль. АХ, МАТЬ ВАШУ! Это так ты благодаришь за воскрешение! НУ Я ТЕБЯ!

Моментально формируется пси-ружье, полыхает залп, и пси-заряд бьет в кристалл.

Глава 11

Та-Кого-Нельзя-Называть

Пси-заряд уносится вглубь кристалла. Небольшой импульс, совсем небольшой. Я же не хочу убить спасенную. Лишь поумерить ее пыл. С ней могло произойти что угодно. Наверняка, последние воспоминания баронессы — смертельный бой в детской комнате. Допускаю, что она сейчас решила, что находится в окружении врагов. Вот и разъярилась не на шутку.

Баронесса затихает, черный самоцвет мигает тусклым светом. Я оцениваю ее состояние. Сейчас, после воскрешения, Жанна ослаблена, и мне ничего не стоит утихомирить разбушевавшийся разум. Хватило одной ментальной «оплеухи».

Переступив стонущего на полу сенсорика, я подхожу к упавшей Насте и помогаю ей подняться.

— Цела?

— Да, — медленно отвечает барышня, приходя в себя. — Что это было, Даня?

— Назовем это послесмертным шоком, — придерживаю девушку за талию и спину, пока она набирается сил. — Зови Жанну.

— Кого? — крутит девушка головой.

— Маму свою, — терпеливо объясняю. — Если она услышит твой голос, то, возможно, успокоится.

Девушка наконец восстанавливает способность ориентироваться и соображать. Она неуверенно зовет, повернувшись к Жартсерку:

— Мама…Мама! — всё решительней произносит Настя, обращаясь к кристаллу. Девушка крепко сжимает мою руку на своей талии. Хм, а я только-только хотел ее убрать. Что ж, пусть еще полежит. — Мамочка! Миленькая! Ты слышишь⁈

Камень перестает мигать, снова наполняется непроглядным мраком. Настя замирает, вытянувшись в струнку и застыв как статуя. Возможно, мать ей ответила. Я не удерживаюсь и одним глазком заглядываю в сознание девушки. Всё же она сейчас без щитов, а значит сильно уязвима.

Улавливаю обрывки фраз:

«Доча… Настюша? Настенька, это ты?»

«Да, мама, это я! Я!» — мысленно отвечает барышня.

Я ускользаю обратно из сознания девушки, держа руку на пульсе ситуации. Если снова назреет ментальная атака, то я ее почувствую. Но, похоже, всё идет гладко, без эксцессов. Настя даже улыбается, в то время, как на ее глазах наворачиваются тихие слезы радости.

Между тем сенсорик тоже встает и виновато качается на ногах.

— Можешь идти, — шепотом говорю гвардейцу. — Найди барона и скажи ему, что его супруга вернулась.

— Но… — он неуверенно смотрит на улыбающуюся Настю. — Точно ли безопасно оставлять барышню?

Эх, ну что же за увалень? Всё разжевывать надо. Хотя он же не телепат, так чего я агрюсь на беднягу? Добрее надо быть, Даня. Усталость не повод для снобизма.

— Ты ни на что не способен против ментальных атак, — терпеливо вталкиваю. — Но можешь позвать тех, кто способен. Только про барона не забудь.

Мотивация срабатывает. Гвардеец кивает и уносится в закат, точнее, к лестнице наверх.

А тем временем Настя оборачивается на меня — сияющая, как полуденная звезда. А я всё еще держу барышню, даже почти обнимаю. Щитов у нее нет, и эмоции девушки — радость пополам с удовольствием — окатывают меня теплым душем.

«Настенька сказала, что ты спас меня, юноша» — раздается в моей голове чарующий женский голос. Блин, у меня внизу живота аж всё поднялось, настолько возбуждающие ноты в нем прозвучали. Причем вызывающих интонаций не слышно. Сам голос такой…женственный что ли.

«Верно, Ваше сиятельство, — без всякой скромности признаю. — Я спас вашу жизнь».

Баронесса звонко смеется — словно звенят серебряные колокольчики.

«Немного нахально, но честно. Вижу, и с дочкой ты моей уже сдружился».

Она так намекает на то, что я обнимаю Настеньку?

«А чем вы видите?»

«Ее глазами».

Хм, она взяла под контроль органы чувств барышни? Так я не только дочку, но заодно еще и мамочку сейчас приобнял, выходит. Пикантненько.

«Боюсь, упадет» — оправдываюсь.

«Ничего, ничего, пока подержи, — смеется телепатка. — Мягко держишь. Приятно»

Тут дверь распахивается, и внутрь шумно вбегает барон, а за ним следом сенсорик и еще пара гвардейцев. Горнорудов прилипает взглядом к камню на пьедестале, даже не догадываясь, что я в этот момент обнимаю его супругу.

— Жанна! — вопит барон, упав перед кристаллом на колени и дрожащими руками оглаживая его черные грани. — Ты жива⁈ Жива!

— Папа! Она жива! — восклицает Настя, кинувшись к отцу. Моя рука соскальзывает с талии девушки. — Ты слышишь ее голос⁈ Мама, поговори с папой!

— Я слышу! — восклицает барон, разом потеряв всё свое хладнокровие ящерицы. — Я слышу тебя, дорогая! Настенька, она говорит со мной!

— Со мной тоже, папа!

Барон с дочерью обнимаются возле камня, я же с усмешкой покидаю подвал. Семейная идиллия — безусловно, отрадное зрелище, но моя работа выполнена, пора и домой. Там тоже ждут дела, да и родных хочется увидеть как можно быстрее.

Я возвращаюсь к себе в комнату, неспешно собираю чемодан. Не забываю и договор на фабрики. Затем выглядываю в коридор и прошу проходящую мимо служанку сказать кому надо, чтобы подготовили трансфер до аэропорта в Нижнем Тагиле. Девушка, кивнув, удаляется, а я выношу чемодан в подземный гараж к ряду одинаковых черных «Чаек».

Конечно, мог бы задержаться и поучаствовать в празднике воссоединения семейства Горнорудовых. Но зачем? Барону и его родным, наверняка, хочется побыть наедине.

Ждать приходится десять минут. И то приходит не водитель, а семеро гвардейцев, которых, благодаря внушительным габаритам, с радостью взяли бы в вышибалы бара. Причем эта семерка берет меня в полукруг, будто гопота в переулке.

— Что случилось, судари? — приподнимаю я бровь. — Где мой водитель?

— Уважаемый, Его сиятельство просит вас задержаться, — заявляет старший гвардеец.

— Именно поэтому понадобилось столько людей? — оглядываю я здоровяков. Но те отмалчиваются. — Какая причина задержки?

— Вы можете спросить Его сиятельство, как только он освободится от общения с вернувшейся супругой.

Не нравится мне это, совсем не нравится. Первая мысль — барон решил соскочить со сделки. Действительно, логично. Цинично, но логично. Если меня убрать по-тихому, то не понадобится отдавать фабрики. Я — простолюдин, за мной не стоят настолько мощные силы, которые могут его заставить пожалеть о моем убийстве.

— Полчаса назад благодаря мне баронесса вернулась с того света, — замечаю. — Я, можно сказать, ангел-хранитель вашей госпожи. Не думаете, что ко мне стоит проявить больше уважения?

— У нас задание не дать вам уехать, — хмыкает гвардеец. — А не уважить вас, уж простите. Вы добровольно пройдете в свою комнату?

Мельком сканирую каждого из семерки. Все с щитами. Барон знал кого отправить за телепатом.

— Если бы ко мне пришла более приятная делегация, я бы может и согласился. А так, пожалуй, откажусь.

— У вас нет возможности отказаться, — отвечает старший и кивает своим людям.

Тут же в моей руке вспыхивает пси-клинок, и гвардейцы отшатываются от лилового лезвия.

— Предупреждаю один раз, — презрительно бросаю, взмахнув клинком. — Полезете ко мне, и никакие щиты вас не спасут. Я сожгу ваши нейроны.

На это у гвардейцев находится свой ответ — огнестрел. Бойцы достают пистолеты из поясных кобур. Ну и я тоже столбом не стою. Врубаю усиление и ускорение. Думаю, смогу увернуться от первых пуль. А там главное достать каждого клинком. Летальный исход обеспечен. Не хотелось бы устраивать кровавую баню, ну так кто ж виноват.

— Что здесь происходит⁈ — раздается звонкий крик.

Гвардейцы разрывают полукруг, чтобы доложиться возникшей Насте. Стоит барышне увидеть стволы, как у барышни округляются глаза.

— Госпожа…

— На Данилу с оружием⁈ — рычит она. — Кто дал такое распоряжение⁈

— Барон, он велел задержать гостя…

— Это должно быть ошибка, — сурово заявляет Настя. — Тем более, вы сами сказали: Даня наш гость. В гостей не тычут оружием.

— Госпожа, но барон…

— Сейчас я позвоню отцу, — в ее руках возникает мобильник.

В следующие пять минут творится странное. Настя дозванивается до отца, передает мобильник старшему гвардейцу, и тот, выслушав поручение, велит своим людям уйти восвояси. Что это было, я так и не понял. Неужели, правда, недопонимание? Верится с трудом.

Пока размышляю, Настя оказывается очень близко ко мне. Быстра! Я ведь на ускорении.

— Прости за это недоразумение, Даня… но ты точно решил уехать так рано? — спрашивает барышня, взволнованно уставившись на меня. — Может, погостишь у нас?

— Мне нужно домой, Насть, — качаю головой, ничего не поясняя. Нет настроения. Если бы в меня минуту назад не тыкали оружием, то оно, может быть, и было.

— Я сама тебя довезу, — Настя указывает на свою красную молнию. — Не против?

— Нет, поехали, — я беру сумку и иду к багажнику кабриолета.

Мы доскакиваем до аэропорта очень быстро. Как раз через час есть рейс до Перми. Я беру на него билет, затем прощаюсь с Настей. Она делает попытку обнять меня, но я отстраняюсь и ограничиваюсь поцелуем ее руки. Девушку это расстраивает, но она лишь просит писать ей иногда, а также прибыть на праздник в честь воскрешения баронессы, который обязательно будет в скором времени.

Я обещаю подумать. Любое расположение должно быть заслужено. Особенно после такого косяка, как сегодняшний. Я, может, и простолюдин, но имею самоуважение и достоинство. А кто с этим не согласен, тому лучше держаться от меня подальше.

* * *

— Ты уверена, дорогая, что стоит отдавать какому-то сопляку всю нашу текстильную промышленность? — спрашивает барон Горнорудов у огромного темного самоцвета на дубовом столе. — Еще не поздно его перехватить в аэропорту.

Павел перенес Жартсерк в свой кабинет. Он велел никому не входить, чтобы решить важные дела с супругой.

«Уверена, Паша, — слышит барон голос жены по пси-связи. — Юноша талантливый и очень одаренный. Уже освоил пси-клинок, да и щиты Насти снес очень умело. Я уж молчу про головоломку с Жартсерком. Я хочу его»…

— Гхм-кхм…- давится воздухом барон. — В смысле, как ученика, дорогая?

«Он пригодится мне, — продолжает баронесса, не отвечая супругу. — Так что ты поторопился с тем, чтобы послать за ним гвардейцев. Хорошо, что Настенька вовремя вмешалась».

— Ладно, дорогая, — нехотя признает Горнорудов. — Как скажешь. Юноша остается жить… пока что. Что будем делать с твоим телом?

«Пригласи ее. Я хочу посмотреть, кого ты выбрал в качестве моего носителя».

Барон достает мобильник и произносит:

— Милая, зайди, пожалуйста в мой кабинет. Ага, жду, — кладет он трубку.

«Она хороша?»

— Обижаешь, сладкая. Все эти годы я менял любовниц, едва им становилось больше девятнадцати. Всё ради тебя, дорогая!

«Похвальное рвение, милый» — баронесса не оставляет без внимания старания супруга угодить ей.

Вскоре в кабинет стучится и входит молодая любовница барона Радмила. Прекрасная, цветущая, в самом соку.

— Садись на диванчик, милая, — велит Павел.

Едва девушка, улыбнувшись, умещает аппетитную попку на диван, как тут же замирает. Ее глаза стекленеют, губы приоткрываются. А затем ее состояние резко меняется. Появляется резкая ухмылка, большие глаза хитро сужаются.

— Больше этой молодой дряни нет, — усмехается баронесса губами Радмилы. — Я стерла ее разум под корень.

— Поздравляю с новым вместилищем, дорогая! — барон тянет руки к пышным грудям своей… уже не любовницы, но жены. — Я так скучал по тебе!

— Ты всё такой же озабоченный, — поморщившись, Жанна хлопает супруга по пальцам и тот послушно отстраняется. — Потом. Сначала нужно рассказать Настеньке, что теперь это мое тело. Ты забросил воспитание нашей дочери, и она выросла слишком нежной девочкой. Слишком доброй. Малышке будет тяжело принять это, — баронесса обводит руками на свои шикарные формы. — Она не привыкла жертвовать людьми.

— Я горевал…по тебе… — оправдывается барон, продолжая жадно смотреть на молодое тело супруги. — А еще скучал…

— Тц, — пренебрежительно цокает языком Жанна. — Что с лабораторией? Ты ее тоже забросил, как и нашу дочь?

— Нет, как можно, Жанночка⁈ — восклицает Павел. — Разработки идут полным ходом! Прототипы готовы. Эти образцы близки к совершенству…Я ведь тоже развивался как маг крови и друид.

— Потом посмотрю сама, — отмахивается баронесса. — Готовь бал в честь моего возвращения. Думаю, через месяц в самый раз. Приглашай все великие рода, также не забудь об этом талантливом юноше Даниле, — она томно прикрывает глаза. — Меня впечатлило его мастерство. Хочу попробовать мальчика на вкус.

— Как ученика, в смысле? — блеет с надеждой барон.

Но воскресшая магиня лишь усмехается пухлыми губами:

— Будто ты не знаешь, дорогой. Будто ты не знаешь…

* * *

Фух, наконец вернулся!

Дома меня ждали любимые ватрушки, а также объятия мамы, Степана и слюнявые облизывания Шарика. Ну а потом и Лена приехала по такому поводу. Вроде меня не было всего пару дней, но девушка накинулась на меня как дикая кошка. Вау, улет! Давненько я не участвовал в столь бешеных скачках. Вообще же я очень рад, что Лена раскрепостилась. Ведь на самом деле она совсем не такая скромница, какой казалась. Точнее, не только скромница. В обществе она приличная девушка, а наедине со мной — настоящая дикая кошка.

На следующий же день с самого утра еду к Соколовым. Виталий Степанович принимает меня с распростертыми объятиями:

— Вот и наш гений явился! Не удивляйся! Никто мне ничего не говорил, но вижу по твоим глазам, что всё получилось! Садись, Даня, угощайся!

Уже по традиции журнальный столик заставлен различными сладкими вкусностями. Я, не стесняясь, накидываюсь на вафли с вареной сгущенкой. Виталий с Дмитрием понимающе ухмыляются.

— Как всё прошло? — спрашивает отец Светы.

— Как вы и сказали, удачно, — киваю с набитым ртом. — Жанна Горнорудова нынче жива-здорова и пребывает в кристалле размером с кулак.

— Потрясающе! Так это всё же не больная фантазия Павла! — потирает руки Виталий. — Ну а что насчет договоренностей с бароном? Он… не пытался отклониться от них?

— Переживали, что меня грохнут? — с усмешкой закидываю в рот кусочек чизкейка.

— По-честному, да, переживали, — вздыхает главный «сокол». — Очень сильно. Прости, что не сказали об этом возможном риске.

— Это и так понятно было, — отмахиваюсь. — Большие деньги — большие риски.

— И всё же мы рады, что ты справился.

Конечно, рады. Вам ведь тоже лакомый кусок теперь достанется. Но я приехал не праздно поболтать, а по делу:

— Что с передачей имущества? Сколько времени это займет?

— Наши юристы будут вести дело от и до, — тоже переходит на серьезный тон Виталий. — Времени это займет порядочно, месяц-два, тебе не о чем беспокоиться в плане процессуального делопроизводства. Но ты должен быть предельно осторожным, пока сделка не состоится и даже после того.

— Понимаю, — вздыхаю, почесав висок. — Горнорудовы могут передумать и прихлопнуть меня.

— Если уже не передумали, — кивает Виталий. — Поэтому я и спросил вначале: не пытался ли барон отклониться от сделки?

— Хм, не знаю, — пожимаю плечами. — Там мутная история. Во время отъезда на меня наехали гвардейцы Горнорудовых с оружием наголо, но потом одумались.

Витали и Дмитрий встревоженно переглядываются.

— Это не шутки, Даня, — говорит главный «сокол». — Тебе нужна постоянная охрана и не только от Горнорудовых. Как только о сделке станет известно, ты попадешь под прицел десятков родов.

— Знаю, Виталий Степанович, — отвечаю. — Знаю. Я займусь отбором своей гвардии в ближайшее время. Мой отчим поможет с этим.

— Можем ли и мы тебе помочь?

— Если дадите контакты свободных сейчас ветеранов боевых действий, я буду благодарен.

— Дадим, — кивает Виталий.

— Отлично, — усмехаюсь. — Значит, одной проблемой меньше. Мы всё обсудили?

И снова два «сокола» переглядываются.

— Не совсем. Даня, мало защитить себя с силовой стороны. Нужно также позаботиться о своей репутации, чтобы у тебя появился доступ в высокородные круга.

— Вы говорите о дворянстве? — понимающе киваю.

— Именно. Дворянство ты сможешь получить через брак, — Виталий делает паузу и подается ко мне. — Скажи, честно, Даня, тебе нравится Света? Ведь она без ума от тебя и только рада будет иметь тебя в качестве мужа.

Перепончатые пальцы! Нельзя же так пугать! Вот же хитрецы! Подвели к каверзной теме, а я попался как птенец, заслушался! Вы не соколы, вы лисы! Света, Света, Света… И что же вам ответить?

Глава 12

Предложения рук и сердец

Виталий Степанович с Дмитрием Степановичем с вежливым внимание ждут ответа. Что ж, хитрецы, я его вам дам, но не в том виде, в каком вы хотите.

— Уважаемые, конечно, мне симпатична Света. Любому мужчине такая девушка вскружит голову, — спокойно говорю. — Но я никогда не соглашусь на мезальянс.

— Видимо, ты не понял, Даня, — тут же вставляет Виталий. — Мы не предлагаем тебе унизительный мезальянс. Я давно осознал, что ты достоин большего, чем просто приобщиться к чужому роду. Фамилия Сколовых одна из достойнейших, но, уверен, скоро и Вещие прогремят на всё княжество. Я предлагаю войти в наш клан с собственным гербом.

— Вы создаете клан? — Мда, новости. Недооценил я главного «сокола».

— Это в наших ближайших планах, — кивает глава. — Теперь понимаешь о чем речь? Придется пройти некое сопротивление высших родов, но у нас есть покровители в столичных кругах. Клан Соколовых появится в течение года, это неминуемо, и тогда мы сможем давать нашим вассалам собственные гербы. Супруга же из главного рода позволит тебе не бояться за свое положение. Ты станешь нашим ближайшим родственником, и политика клана будет учитывать твои интересы.

Ох, и что им ответить? Предложение с одной стороны выгодное. А с другой: чем отличается мезальянс от вхождения в клан? Та же вассальная клятва, то же подчинение главе чужой семьи. Да, герб свой, но ты не можешь перечить главе клана и обязан выполнять его поручения. А учитывая, что скоро я буду владеть огромной промышленной империей, мне вообще не улыбается кому-то подчиняться. У меня денег будет больше, чем у тех же Соколовых, так нафиг мне клан? Чтобы иметь защиту от других кланов? Смешная причина для человека, что выживал в постапокалиптическом аду.

Но и в то же время, если резко откажу, Соколовы могут сильно обидеться, а не хотелось бы в нынешней ситуации заиметь такого врага как Виталия.

— В моих интересах максимальная независимость и взаимовыгодное сотрудничество с дружественными родами, — медленно произношу. — Боюсь, вхождение в чужой клан — совсем не то, к чему я стремлюсь. В то же время я готов на союз с вашими родом и кланом соответственно. А насчет Светы…в принципе, моя свадьба с ней могла бы закрепить нашу с Соколовыми дружбу, только дружбу, никакого клана, но сейчас я не готов обсуждать подобные вещи, — пожимаю плечами. — Сами знаете, нынче голова у меня другим забита.

— Хм. Понятно, — кивает Виталий и протягивает мне руку. — Ты выбрал тяжелый путь, Данила. Но я от души желаю тебе успехов на нем.

— Благодарю, — пожимаю ладонь главного «сокола».

Не успеваю я покинуть усадьбу, как просыпается мобильник. Звонит не кто иной, как глава рода Енеревых.

— Добрый день, Альберт Игоревич.

— Здравствуй, Даня, здравствуй. Я буквально сегодня узнал некоторые новости о тебе. — Уже? Быстро! Значит, и остальные рода в курсе. Черт, а я-то думал, что хотя бы неделя у меня есть. — И хотелось бы знать, как они скажутся на нашем деловом партнерстве. Ну и в целом понять как у тебя дела, ты же нам не чужой.

— Отрадно слышать, Альберт Игоревич, — на автомате произношу, а сам думаю, в какой угол первым делом надо кинуться. Блин, даже Енеревы уже в курсе!

— Не мог бы ты заехать к нам в усадьбу ближайшее время?

— Завтра с радостью. Вечерком устроит? Только я быстро. Сами понимаете, дел по горло.

— Понимаю-понимаю, ну хоть на часок. Ждем тебя завтра.

Вешаю трубку и сразу же на такси несусь на базу царских охотников. Бегу в кабинет к Степану и сообщаю о том, что информация о моем успехе уже просочилась в дворянских кругах.

— Ох, значит, плакала наша фора, — вздыхает царский охотник. — А ведь я только начал набор людей в твою будущую гвардию.

— Соколовы дадут тебе контакты, это может ускорить процесс.

— Ускорить-то ускорит, но необходимо принимать определенные меры уже сейчас. Я говорю о твоей безопасности, Даня. Ты очень уязвим.

— Что предлагаешь?

— Отныне больше никаких такси и тем более общественного транспорта. Я выделю тебе машину из автопарка филиала. Седан с легкой броней. Возить тебя будут Гризли и Картежник посменно. Заодно побудут и твоими телохранителями.

— Хорошо, — не спорю. Надо так надо.

— Ну и сам пока воздержись от походов в общественные места, вроде кафе, ресторанов и, тем паче, ночных клубов и бойцовских турниров. Хотя бы до передачи фабрик.

— Запросто. Не такой уж я и тусовщик, — пожимаю плечами.

— Твою гвардию временно разместим на базе, — размышляет Степан. — Усилим ими охрану нашего дома до тех пор, пока ты в нем живешь. Ты уже рассматривал недвижимость для покупки?

— Ммм, нет. Когда бы я успел? Да и вообще ты меня выгоняешь что ли? — хлопаю я глазами.

— Скажешь же ерунду, Даня, — хмыкает он. — Но ты же скоро станешь главой промышленного гиганта, а затем по плану и дворянином. Тебе богатая резиденция положена по статусу, а ночевать ты можешь хоть в землянке. — Ну логично, да. — Попрошу Иру заняться подбором. Пусть твоя мама тоже поучаствует, ей только в радость.

— Ага, — я пробегаюсь мыслями по пунктам своей уязвимости. — А что с Леной? Думаешь, надо усилить ее охрану?

Степан смотрит на меня задумчиво.

— Даня, у тебя серьезные на Лену планы? Если это всего лишь интрижка, то сейчас самое время ее закончить, чтобы не подвергать девушку опасности.

— Я своих не бросаю, отец, — серьезно отвечаю. — Не в моих правилах играться с чувствами людей.

— Тогда я выделю ей в качестве водителя и охранника одного из уже набранных гвардейцев.

— Так ты уже кого-то набрал?

— Ага, пара бывших служак, — кивает царский охотник. — Хорошие мужики. Не элита, как мои парни, но свое дело знают. Тачку Лене купим бэушную. Как раз Валуев продает свой «Москвич», возьму у него. Пока сойдет так, а когда разбогатеешь, наберешь себе и ей нулевые комфорт-классы. Лена сейчас в школе?

— Да, — глянул я на часы.

— Предупреди свою ненаглядную, что с сегодняшнего дня она ездит с личным водителем. К концу уроков за ней приедет Тимофей или Еремей. Это твои новые гвардейцы.

Блин, как же мне повезло с отчимом! Разрулил насущные вопросы, я даже глазом моргнуть не успел! Просто гора с плеч!

— Через два дня в Будовск приезжает Шереметьев, — напоминаю. — Думаю, пока он здесь, мне не стоит ждать дворянских козней. Всё же граф.

— Да, — кивает Степан. — Это очень хорошо, что он приезжает. Ты молодец, Даня, что подсуетился с ним. — Хе, вообще Антон сам напросился, но да ладно. — Многие дворяне побоятся пакостить при графе, да и после него тоже. В твоих интересах сдружиться с ним как можно более тесно.

— Он зовет меня в Испанское Королевство на следующей неделе.

— Еще лучше! — Степан усмехается. — Пойми, Даня, теперь ты на всеобщем обозрении. За тобой наблюдают все, кому ни лень. Покажешь слабину — туда тут же ударят. А связи — это твой щит. Чем они солиднее, чем их больше, тем толще твоя броня. Дворяне, особенно мелкие, без титула, десять раз подумают, прежде чем связываться с другом графа. Так что езжай в Испанию, гуляй с Шереметьевым, пей с ним на брудершафт, девок тискай в клубах, всё это тебя защитит.

— Понял. — Степан действительно дал полезный совет. — Спасибо, па. Пойду я тогда заниматься. Думаю, моя личная сила — это броня не хуже, чем связи с графьями.

— Это верно, — отчим серьезен. — Время скрываться заканчивается, Даня. Ни в коем случае нельзя показывать свои козыри, но ты обязан демонстрировать личную мощь. Покажи, что ты опасный телепат.

— Отличная мотивация для тренировок. — А Степан, правда, хорош. Маме повезло с мужем. А мне с батей.

* * *

— Текстильные фабрики⁈ — кричит Аркадий, главный «ворон». — Сколько штук?

— Вся текстильная отрасль Горнорудовых, — понуро отвечает сын Эдуард. — Это порядком двадцати пяти фабрик, логистическая инфраструктура и больше ста оптовых баз.

— Ты серьезно⁈ Дарить простолюдину столько добра⁈ — округляет глаза глава. — Горнорудов окончательно поехал крышей⁈

— Вполне возможно, — вздыхает наследник. — А может он не рассчитывал, что парню удастся вернуть баронессу, вот и пообещал с плеча шубу. В любом случае, Вещему удалось воскрешение. Жанна жива. Пока об этом знают лишь те, кто пристально наблюдают либо за Горнорудовыми, либо за Вещим.

— Если Горнорудов, правда, поспешил с размером награды, то он должен убрать мальчишку, — размышляет Аркадий. — Были уже попытки? Он вообще жив?

— Живее всех живых, — тяжко отвечает Эдуард. — Парень уже в Будовске. Судя по тому, что Вещего отпустили, убирать его не будут. Похоже, Горнорудов решил сдержать дворянское слово.

— Он дебил? — мрачно спрашивает глава рода. Когда Эдуард было открывает рот, добавляет: — Это риторический вопрос. Если исходить из предположения, что Горнорудов пока еще соображает, то он задумал какую-то шумную акцию.

— Я тоже думал об этом, отец. Может быть, в проекте Горнорудовых расширение калана? А в Вещем они увидели подходящего самородка для экстенсивного роста баронского клана?

— Возможно — да, а возможно — нет, — отмахивается главный «ворон». — Смысл теперь уже гадать. Нужно действовать. Мы подложили себе свинью. Отправлять Вещего к Горнорудовым было серьезной ошибкой, — он жестко смотрит на сына, предложившего эту идею.

— Прости, отец, — плотно сжимает челюсти Эдуард.

— Тебе оправдывает только то, что такой исход сложно было предвидеть. Горнорудов либо хитрый лис, либо беспечный глупец. В любом случае, появление нового самостоятельного рода в Пермском регионе с телепатом во главе нам не выгодно. Его нужно либо убрать, либо забрать в наш клан.

— Забрать в принципе, возможно, — тут же подхватывает идею наследник. — Женим Вещего на Дашке, она как раз подросла и готова на выданье. Затем, под предлогом родства с нами, дадим парню герб и включим его в клан.

— Дашку, говоришь, — задумчиво протягивает Аркадий. — В принципе можно. Других кандидатур все равно нет, остальные пигалицы еще малы. Только как это теперь устроить в нынешних реалиях?

— Придется постараться, — Эдуард снова выдыхает, вспоминая заранее разработанный план. После такого косяка он не мог прийти к отцу с пустыми руками. — В первую очередь нам нужно поссорить Вещего с Горнорудовыми. Сейчас он, наверняка, от них в восторге и сам не прочь к ним в клан. Мы должны создать благоприятный момент. Под видом Горнорудовых жестко нажмем на Вещего, представим их дикими беспредельщиками, потребуем служить барону и под этим требованием убьем кого-нибудь из близких людей Вещего, — Аркадий удивленно смотрит на сына. Эдуард объясняет. — По-другому никак. Нужно, чтобы Вещий разочаровался в своих дарителях. А после такого щедрого…хм, подарка…пощечина должна быть максимально жестокой.

— Пощечина? Гм, да это настоящий удар кувалдой, — качает головой главный «ворон». — Так, и кого ты предлагаешь убить?

— Мать, — не моргнув глазом предлагает Эдуард. — Чтобы уж наверняка привить ненависть Вещего к Горнорудовым.

— Ммм, а если не прокатит? Если облажаешься?

— У нас всегда есть вариант убрать Вещего, — спокойно произносит наследник. — Он — никто, самоучка и подросток. Да, в перспективе парень вырастет, и ради сильного телепата можно постараться, ну и про фабрики забывать не стоит, это огромный придаток к его таланту. Но если задумка не удастся, то мы просто убьем Вещего, как и задумывали в самом начале.

— Логичный план, — обдумывает услышанное Аркадий. — Несмотря на всю его циничность. Хорошо, я одобряю. Под твою личную ответственность, сын.

— Больше я не подведу наш род, отец, — выпрямляется Эдуард.

— Когда приступишь?

— Думаю, не раньше чем через две недели, — прикидывает наследник время для возможности. — На днях в Будовск приезжает граф Шереметьев. Стоит подождать, когда он отчалит, прежде чем совершать вооруженный налет. Тем более, нужно время для подготовки.

— Тогда держи меня в курсе по статусу подготовки операции.

— Конечно, отец.

* * *

Разговор с Енеревыми прошел по тому же сценарию, что и с Соколовыми. Только Альберт предлагал не клан, а просто родство. Да-да, сватал мне Камилу. Меня самого это поразило. Понятно, что намеки были и раньше. Но, поймите, еще вчера я был никому не нужным простолюдином, ну по крайней мере, открыто мне не предлагали барышень в жены, а сегодня уже главы родов улыбаются и вещают: «Даня, а забирай-ка себе мою дочь/племянницу».

Альберт напирал на то, что у Камилы два Дара, а значит и деток она родит талантливых. Нужное дело, конечно. И знаете, я всерьез задумался. А как по-другому? Мужчина должен заботиться о наследниках. Конечно, в моих планах нет бросать Лену, но кто его знает, как жизнь сложится в дальнейшем. Поэтому я не согласился на предложение Альберта, но и не отказал. Просто сказал, что о женах и их генах буду думать после герба. Альберт понимающе кивнул. Конечно, к тому времени Камилу могут уже выдать замуж. Ну что ж, значит, так тому и быть. Я не собираюсь принимать поспешные решения из-за женщин.

А через день приехал Шереметьев. Граф сразу позвал в клуб, пришлось идти. Я взял с собой Лену, а Его Сиятельство нашел себе пассию на ночь уже на месте. Симпатичная зажигалка сразу уселась Антону на колени и кокетливо прижималась к нему. Видимо, почуяла благородную кровь. А может парень просто понравился. Лена же поднырнула под мою руку и приобняла меня.

— Кстати, — в процессе веселья вспомнил граф. — Маша передавала тебе привет, Даня.

— Маша? — округлила глаза Лена и крепче прижалась ко мне.

— Княжна Морозова, — поясняю шатенке. — Я познакомился с ней в столице.

Кажется, я сильно удивил свою девушку, она даже ротик приоткрыла. Я же невозмутимо ответил Антону.

— Антон, пожалуйста, передай Ее сиятельству тоже «привет» от меня.

— Всенепременно, — засмеялся тот, глянув на обомлевшую Лену.

Слишком уж он веселый и беспечный. А ведь приехал учиться искусству ножевого боя. Поэтому я поспешил омрачить праздное настроение графа.

— Завтра ровно в восемь жду тебя в филиале царских охотников. Вот визитка с адресом, — по гладкому столу толкаю ему кусок цветного картона. — И не опаздывай, иначе придется тебе бегать штрафной круг вокруг всей базы.

Взяв бумажку, он разразился смехом, обняв прильнувшую зажигалку:

— Как прикажете, сенсей, — с показной веселостью Антон чуть поклонился. — Ваше слово — закон.

Но на следующий день он опоздал на час. Приехал с бодуна, весь опухший и растрепанный, щурясь на солнце. Ну я и отправил графа на обещанный круг. Еще и сам побежал следом, безжалостно подгоняя его пенделями.

— Лоботряс! Тебе во сколько сказали прибыть! — орал я. — Ну ничего! Я научу тебя ценить дворянское слово! Больше газа, черепаха! Бегом!

Как вы заметили, методику обучения я составил в лучших традициях Валуева и остальных царских охотников. Честно, ожидал сопротивления. Но граф не возражал, послушно терпел и делал требуемое, хотя мог бы задать мне нехилую трёпку, ведь он Мастер молнии с ментальными щитами. Впрочем, никто его здесь не держал. Не нравится — вали на все четыре стороны.

К этому времени у крыльца собралось несколько царских охотников. Они с усмешками смотрели, как я одариваю Его сиятельство легкими мотивирующими пинками. Запыхавшегося Шереметева они встретили аплодисментами и низкими поклонами.

— Ну что, черепаха, бегаешь ты хреново, — сообщаю, когда Антон приползает к входу. — Пойдем посмотрим как у тебя с ножами.

В тренировочном зале я бросаю графу небольшой пластмассовый стержень и сам вооружаюсь таким же.

— Нападай! — командую.

Граф неумело пытается пырнуть, и я, сделав два подшага назад-вперед, без затей колю его в плечо и сразу же в живот.

— Ты труп, Антон, — сообщаю.

Он хлопает глазами.

— Давай еще!

— Тс, ну давай, — цокаю языком. Лично мне уже всё ясно.

И снова граф пытается провернуть какой-то мудреный финт, вроде я видел такую «фантастику» лишь в кино. Отвечаю коротким движением. Боевой укол атакующей руки. Антон, вскрикнув, роняет «нож», и я снова тычу пластмассой ему в брюхо.

— Труп, — повторяю. — В общем, понятно. Весь день мы сидим в базе и учим тебя азам. Можешь забыть про походы в клуб. Все дни до Испании ты будешь проводить здесь.

Молодой граф с ужасом смотрит на меня, будто на дьявола во плоти. А как ты думал, Антоша. Любишь кататься на испанских барышнях, люби и тренировки до измора.

Глава 13

Неожиданная новость

— И как вы проводите время с графом? — спрашивает Камила в столовой. — Говорят, вас видели в «Ладыге».

— В ночной клуб мы всего раз сходили, Лена свидетель, — отмахиваюсь, и моя девушка с готовностью кивает. — А так, в основном, Антон тренируется на базе у Степана. До измора тренируется. Гулять нам некогда.

— Хм, а граф, выходит, всерьез решил подтянуть себя, обучаясь у царских охотников? — предполагает Света.

О-о, а Светка молодец. Неплохое алиби для меня. Зачем всем трезвонить, что я обучаю Шереметьева ножевому бою. Пускай для всех лучше учится у царских охотников их мастерству.

— Да, Свет, Антоном занимаются царские охотники, — киваю, и блондинка улыбается, довольная, что я принял ее задумку. — Вообще у всех, кто собирается на Аномалию, есть чему у них поучиться.

— Даня, а мы, значит, еще раз в клуб не скоро пойдем? — надувает губки Лена, и Камила со Светой удивленно переглядываются. Да, моя девушка в последнее время сильно изменилась. Она стала проявлять инициативу и демонстрировать свои желания, нисколько смущаясь. Вообще же, направление в отношениях всегда задает мужчина. Я поощрял в Лене открытость и прямоту, и это дало свои плоды.

— Не в ближайшие три недели точно, — спокойно отвечаю.

— Хорошо, — покладисто соглашается староста.

Патриархальность — тоже необходимая часть здоровых отношений. Девушка выразила свое желание, дело же мужчины — рассмотреть его на предмет целесообразности. В данном случае я решил, что по клубешникам ходить нам некогда, и Лена приняла это как должное.

— А ты что скажешь? — смотрит Света на казаха.

— А что я должен сказать? — удивляется Гриша.

— Хоть что-нибудь, — рычит блондинка. — Уже три дня от тебя ни слова не допросишься. Что случилось, признавайся?

В последнее время казах, правда, стал очень молчаливым. Хмурит лоб, думает о чем-то напряженно. Я к нему не приставал с расспросами. Во-первых, если бы Гришка хотел поделиться, сам бы рассказал. Во-вторых, Света и без меня его доконает.

— Да ничего серьезного, — вздыхает казаха. — Но это дела рода Калыйр, и делиться этим я не вправе. Тем более, вы сами скоро узнаете.

Света хлопает его ладонью по плечу, он аж вскрикивает удивленно.

— Эй, Соколова, ты чего?

— А нечего строить из себя напыщенного сноба, — фыркает девушка и передразнивает его. — «Дела рода Калыйр». Хорошо! Посмотрим, что у вас за дела рода такие. И пеняй на себя, Калыйр, если это какая-нибудь пакость!

Но Гриша не соврал. Уже очень скоро мы узнаём, что это за дела рода Калыйр. Буквально на следующий день. Но об этом чуть позже.

После школы я направляюсь на базу царских охотников и тренирую Шереметьева. На пластиковых ножах показываю графу различные приемы: боевой укол, «запятая», порез «винтом». Разлегшийся в сторонке Шархан позевывает и лениво наблюдает за нами. А Шарика не пустили в зал. Волкомедведь слишком игручий и не дает спокойно заниматься.

— Неплохо, — выношу я вердикт после небольшого спарринга. — для новичка.

— Правда? — не верит Антон.

— Для новичка, — повторяет шафрановый тигр, словно акцентируя внимание.

— Ну, по крайней мере, ты понял, что основа ножевого боя — это правильное хождение, а вовсе не удары, как таковые. Понято, удары так же важны для достижения и закрепления нужного эффекта, но именно ноги и правильные шаги дают возможность реализовать преимущество в поединке.

— Да, всё не так уж сложно, — устало выдыхает он. — Скажи честно, через неделю у меня будет шанс против Муньоса?

— Почему бы и нет? — пожимаю плечами. — Вся техника ножевого боя построена на единственном принципе. Если тебе удастся атаковать, когда враг не ждет, он проиграет. Нападаешь, застав его врасплох, и дожимаешь до самой победы. Главное для тебя — быть быстрее и проворнее испанца. Какого он ранга и вида?

— Воин третьего разряда. Лёд.

— Ну а ты Мастер. Конечно, нельзя с гарантией говорить, но теоретически Дар у тебя более сильный, а значит, рефлексы у тебя должны лучше работать. Но не факт, конечно. Ведь вся эта шушера с рангами довольно относительна.

На Антона грустно смотреть.

— Не факт, — вторит Шархан моим голосом, добивая Шереметьева. Еще и хвостом подмахивает.

Я глянул на часы.

— Ладно, час без меня отрабатывай приемы, особенно налегай на «Татарский разворот» и «Крест живота», — я киваю на человекоподобный манекен. — А мне надо отойти.

Через десять минут должны приехать люди Енеревых за Пегасом. Надо успеть подготовить жеребца к переезду.

За зверем приезжает лично Эльдар. Лисья ухмылка всё так же не сходит с губ наследника главы.

— Данила, насколько времени наш зверь приручен? — спрашивает брат Камилы, наблюдая, как спокойного «единорога» загружают в грузовик. — Закладок надолго хватит?

— Закладки рассчитаны на много лет, но их необходимо подпитывать каждый месяц, — даю инструктаж. — Можно и дольше ждать, но лучше не затягивать, чтобы не привести к проблемам. Это несложно и с задачей справится любой телепат второго разряда Воина. Тогда же нужно и проводить, так сказать, «техосомотр» закладок, проверять их целостность и устойчивость. Задача тоже простая.

— Но Пегас ведь должен со временем приручиться сам? — уточняет Эльдар.

— Да, у копытосов психика очень гибкая, — подтверждаю. — Гибче только у Легавых и прочих песьих зверей. Думаю, через год точно закладки переформатируют мышление Пегаса, и он станет полностью домашним зверем без всякой телепатии. Но рисковать не стоит. Лучше держать закладки максимально долго.

— Хорошо, Данила, твои рекомендации приняты, — кивает наследник. — Думаю, мы даже выпустим брошюры с ними для наших последующих клиентов.

— Отличная идея, Эльдар, — одобряю. — Уверен, ваши знатные клиенты оценят должный сервис.

— Да, кстати, о клиентах. О них я и хотел поговорить с тобой. В приоритете заказ князя Морозова, — он делает паузу, но я не прыгаю от счастья, а продолжаю строить внимательное выражение лица. — Кхм, Данила, видимо, ты очень высокого мнения о своих талантах, раз не удивляешься заказу столь влиятельного человека.

— Эльдар, просто мне уже досталась честь общаться с Его сиятельством во время моего пребывания в столице, — спокойно отвечаю. — И я уже в курсе, что князь хочет заполучить приученного ирабиса, желательно самку.

— Мда, дела, — качает головой наследник Енеревых, всего на миг убрав свою улыбку. — Смотрю, ты и без нас прекрасно справляешься с поиском клиентов.

— И всё же мне бы не хотелось заниматься еще и этой функцией.

— Вполне тебя понимаю, — соглашается Эльдар. — Впредь постараемся отгородить тебя от внимания заказчиков. Но что с Морозовым? Это выполнимо для тебя? Ирабисы — кошки своенравные, — дворянин морщится. — И бешеные. Это настоящие убийцы-людоеды.

— Личный опыт? — с интересом спрашиваю.

— Ага, я ведь тоже служил срочку. Попал на кормежку ирабисов, — вздыхает ветеран. — Весь отряд новобранцев пожрали. Но мне и еще одной магине удалось выжить. Так что плюс из того ада хотя бы нам двоим удалось вынести.

— А какой плюс-то? — не понял я.

— Я нашел жену, а она мужа, — он показывает кольцо на пальце и снова лыбится, лис чертов. — Так что, Данила? Есть уверенность в проекте?

— Не попробуешь — не узнаешь, — флегматично замечаю. — Достаньте хоть одного, и проведем эксперимент.

— Один точно будет. На Дальнем Востоке как раз случился прорыв стаи ирабисов. Многих поубивали, оставшиеся в лес нырнули. Сейчас наши поисковики ищут, вылавливают. Морозовы, вроде, тоже занялись ловлей, — он фыркает. — Не терпится Его Сиятельству обрести ручную кису-людоеда.

— Я вас услышал, — киваю. — Буду ждать, но скоро я улетаю в Испанию. Имейте в виду.

— Ага, ага, — он бросает взгляд на крыльцо, но ничего больше не говорит. Лишь прощается и уезжает.

Зная этого хитреца, могу предположить, что он надеялся познакомиться с Шереметьевым. Оттого и прибыл лично. Но не срослось. Антону нынче предстоят знакомства только с техниками ножевого поединка.

Вообще по-тихоньку надо замораживать наш проект с Енеревыми. Скажу им, как начну заказ Морозова. В приоритете — фабрики Горнорудовых. Я, конечно, лично не буду руководить бизнес-процессами, но все равно должен что-то понимать в кормящем меня деле. А это время.

На следующий день несравненная Антонина Павловна представляет нашему классу новую ученицу. Скромная девушка азиатской наружности. Тонкая грация в движениях, гладкая и безупречная кожа, круглые ладные коленки, выглядывающие из-под форменной юбки.

— Знакомьтесь, класс, — объявляет наша любимая учительница и любимая танцовщица взрослых жителе Будовска. — У вас пополнение. Из Казахского ханства прибыла в Будовск доучиться Ее Благородие Адия Хасан из Среднего джуза. Адия, тебе хочется сказать пару слов своим новым одноклассникам?

— Спасибо, да, — она кланяется и поверчивается к нам. Каждое движение девушки наполнено заметной плавностью и грацией, словно в её венах течёт водопад из самых редких мелодий. — Уважаемые, мне приятно познакомиться с теми, кто с детства учится бок о бок с моим женихом — Григорием Калыйр из Старшего жуза, да.

А в следующую секунду у меня закладывает левое ухо. Потому что моя соседка подает голос.

— ЧТО-О-О-О-О-О-О-О?!!! — пронзительно визжит Светка.

* * *

— Почему ты нам не сказал⁈ Гриша! На меня смотри! — орет Света в столовой. — На свою невесту у тебя еще будет время наглядеться! Вся жизнь, блин, в горе и радости! Мы друзья тебе или кто⁈

Теперь к нашей обеденной компании прибавилась и Адия. Юная казашка сидит тихо как мышка, при этом с прямой осанкой и гордо вздернутым подбородком. Она то и дело поглядывает на Гришу, и по его реакции понимает, что не стоит злиться на кричащую Светку.

Гриша с неохотой поворачивается к яростной блондинке.

— Ну а на что бы это повлияло? — пожимает казах плечами. — Ты бы так же визжала. Я просто дал своим ушам пожить подольше.

— Как это вообще произошло⁈ — не успокаивается Светка. — Когда вы успели сблизиться⁈

Я же слышу в ее голосе: «как я сумела ТАКОЕ проворонить?»

— Никогда, — спокойно отвечает Гриша. — Я видел Адию всего два раза, хоть она мне и безумно понравилась.

— Как и ты мне, дорогой Григорий, да, — с тихой улыбкой отвечает казашка.

— Как тогда вы дошли до женитьбы? — Светка хлопает глазами.

— Наши старейшины договорились, — Гриша смотрит удивленно на блондинку. — Ты будто и не дворянка вовсе, Свет. Знаешь же, как это делается. У вас сватают деды и отцы, у нас старейшины. Всё просто.

— Рада, что ты доволен, — буркает Света, но Гриша на нее больше не обращает внимания. Как и на Камилу. Кажется, брюнетка и блондинка перестали быть предметами интереса казаха. Он посвящает всего себя общению с Адией. А она с сияющей улыбкой слушает своего жениха.

Честно сказать, я впервые вижу Гришку таким счастливым. Похоже, именно это ему всё время и требовалось. Покорность и любовь. Да, Света ему нравилась, но они всегда были разными по характерам. Эх, чувствую, Гришу и в клуб теперь не затащишь. А вообще, я рад, что он нашел своё.

Изменения претерпевает не только казах. Света резко замолкает и больше никому ничего не говорит. Блондинка резко сдулась как шарик. Она лишь изредка поглядывает на Гришу, Адию, ну и на меня заодно.

Когда заканчиваются уроки и я складываю портфель, к нашей парте подходит Камила.

— Сегодня снова к Шереметьеву, Даня? — спрашивает брюнетка.

— Да, — киваю. — Прости, эту неделю да и следующую не смогу позаниматься с вами в манеже.

— Ничего страшного, я всё понимаю, — грустно улыбается девушка. — Граф — как раз причина уважительная.

Разворачивается и уходит. А я смотрю ей вслед, наблюдаю, как она виляет пятой точкой, будто чувствуя мой взгляд.

Хм, это она мягко намекнула, что гулянка с Казанцевой такой причиной не была? Ха. Ну это точно не тебе решать, красавица. Твой род не захочет со мной ссориться из-за каких-то прогулов домашек.

Теперь, после предложения Альберта отдать за меня свою дочь, все их действия в моем направлении не представляют уже большой загадки. Охмуряли юного телепата прелестями брюнетки. А он возьми и не поддайся, хе.

Ребята направляются в манеж, я же следую на парковку. Там уже должна ждать бронированная тачка с Валуевым. Что ни говори, а удобно иметь своего водителя. Хорошо, что отвыкать мне от этого не понадобится. Степан в составе гвардии также подберет и водителя.

По дороге к парковке меня вылавливает Света.

— Даня!

Оглядываюсь, а блондинка спешит, чуть ли не запыхаясь. Не бегом, но очень быстро.

— Что такое, Света? Хочешь о Гришке поговорить? — сходу догадываюсь.

Она хмурится.

— А что о нем говорить? — яростно сжимает кулаки. — Грозился мне неотступно преследовать как волк, а сам уже невесту нашел.

Из моей груди вырывается короткий смех:

— Хаха, так ты ревнуешь Гришку?

— Еще чего! — сразу возмущается. — Просто терпеть не могу мужчин, что лишь треплют языком.

— Не замечал за Гришей, чтобы он трепался. Тем более он же объяснил — старейшины родов приняли решения, — спокойно замечаю. — Пойти против рода дворянин не вправе. Будь у Гриши альтернатива, он бы предложил старейшинам. Соколовы — сильный род, и Калыйр с радостью бы ухватились за него. Но ведь ты отказала Грише, так? — прищуриваюсь.

А она бесится еще больше:

— Вещий! Зачем объяснять очевидное! Лучше скажи честно — ты сам не женишься на днях⁈ А то я уже не знаю чего ждать от вас двоих!

Глаза Светы лихорадочно блестят. Ого. Да у нее чуть ли не истерика.

Я решаю, что лучше сейчас не провоцировать ее на нервный срыв.

— Пока не женюсь, — сдержанно отвечаю. — В планах на ближайшие годы свадьбы нет.

Несколько секунд она смотрит внимательно мне в глаза, а потом резко обнимает меня и прижимается лицом к моей груди. Я кладу руки ей на спину. Девушка начинает дрожать.

— Даня, отец же предлагал тебе жениться? Предлагал же? — всхлипывает она.

Я мягко глажу ее по золотым волосам.

— Ты знаешь.

Она прижимается крепче.

— Почему ты отказался? — новый всхлип. — Скажи мне. — Я молчу. — Из-за Лены? Да? Из-за нее? Но ведь это я — я! — написала то гребаное письмо! Ты понял? Я знаю, что ты понял, подлец! — она поднимает глаза и смотрит снизу вверх на меня. — Почему ты меня не выбрал еще тогда⁈

— Ох, женщины, — невесело усмехаюсь. — Как в вашем мире всё просто.

— Я тебе не нравлюсь? — она крепче сжимает мои руки. — Но я ведь чувствую другое. Чувствую, как мы оба горим…

— Просто у тебя горячая кожа, магиня огня.

Света продолжает растерянно лепетать, заглядывая в мои глаза:

— И меня ты знаешь намного дольше, чем Лену. Это меня ты первой спас! Не ее! Меня! Еще в десять лет!

— Света, ты не понимаешь, что с тобой сейчас происходит…

— Я не могу понять, почему не я! Почему? — талдычит она одно и то же. — Почему?

—…Ты потеряла запасной аэродром в лице Гриши, тебе стало страшно, и ты прибежала ко мне.

— А ты…

— А я никогда не выберу девушку, у которой есть запасной аэродром.

Тишина.

Мы оба молчим. Затем Света тяжело опускает голову. За миг до этого я успеваю увидеть слезы в ее глазах. Руки блондинки отпускают меня, она отходит на шаг назад, еще один, отворачивается и, пошатываясь, двигается к своему месту на парковке.

Я прослеживаю за тем, как она садится в ожидающую ее «Чайку» и уезжает. Затем беру мобильник и звоню Георгу Мозговику.

— Да, Даня?

— Сенсей, можешь сказать кому-нибудь из слуг Соколовых, чтобы он присмотрел за Светланой. У нее сегодня выдался день эмоциональных потрясений. Не хочется, чтобы она случайно навредила себе.

— Дмитрию Степановичу не хочешь сообщить?

— Потрясения вышли не настолько важными уж, чтобы беспокоить шишек рода.

— Хорошо, — подумав, отвечает телепат. — Я скажу служанкам, они приглядят за госпожой.

На этом прощаемся, и я шагаю к своей машине.

Глава 14

Бритва

Спустя пять дней после разговора со Светой мы с Шереметьевым отправляемся в Барселонское графство. Вылетаем из Пермского аэропорта на бизнес-джете Шереметьевых. После прилета размещаемся в усадьбе графов чуть ли не в самом центре. Климат здесь жаркий, девушки — знойные красавицы, архитектура города удивительно разнообразна: готические кварталы перемешаны с современными «стекляшками» даунтауна.

— Нужно купить новую наваху, — замечает Антон, когда мы приезжаем в усадьбу и спускаемся на завтрак. Кормят нас типичной русской яичницей-глазуньей с сельдью. Хотя яичница и в Африке яичница. — Раз тебе моя не понравилась.

«Не понравилась» мягко сказано. Тот складной ножик, с которым граф приехал в Будовск, никуда не годится. Развесовка ужасная — центр тяжести сдвинут к концу рукояти. Такой нож мог выбрать только полный неумеха. Впрочем, Антон до недавнего времени им и был. Сейчас-то он заматерел и уже такое непотребство вряд ли бы купил.

— Когда тебе удобно пройтись по магазинам? — спрашивает граф.

— До обеда как раз, — отвечаю. — А после я поеду смотреть Аномалию. Сегодня же не планируется твой спарринг на ножах?

— Нет, завтра вечером прием у одного виконта. На нем будет Исабель, — он слегка краснеет. — И Муньос. Это отличный повод решить наш с ним вопрос.

— Как скажешь, — пожимаю плечами. — Свое дело я сделал, дальше всё зависит от тебя. Надери задницу этому Муньосу.

Антон растерянно смотрит на меня.

— Но ты же будешь моим секундантом, Даня? — просит. — Мы договаривались именно так.

Ну да, помню. Спарринг-партнер и секундант — две мои договорные роли. А потом мне пришлось стать для графа целым наставником. Просто в Царской России совсем не развита система ножевого боя. Да и зачем она в мире магии? Но так сошлись звезды, что как раз у испанцев существует традиция дуэли на ножах, и бедному Антону пришлось выкручиваться.

— Думаю, я свою часть договора выполнил с лихвой, пусть и в другом качестве, — усмехаюсь. — Или тебе секундант был нужнее чем наставник?

— Да, ты прав, — смущается парень. — Ты сделал больше, чем я просил. Но всё же мне было бы спокойнее, если бы ты присутствовал на дуэли.

— А то, что это туса чисто дворян, тебя не смущает? Мне же надо пару найти. Или не надо?

— Да забей на пару, — отмахивается граф. — Это же не светский вечер по всем правилам, а молодежная туса, ты правильно выразился. Приходят с кем хотят или вообще одни, это нормально.

— Ну ладно, уговорил, побуду твоим спутником, — смеюсь. — Надеюсь, твоя Исабель тебя не заревнует. Кстати, — становлюсь серьезным. — Ты мне обещал пропуск в Аномалию.

— Да, я уже связался с нужными людьми в ведомстве испанского Министерства обороны, — кивает граф. — К обеду будет пропуск.

Отлично. Обычных людей к Аномалии не пускают, ибо опасно, а вот дворян за взятки, пожалуйста. Дорогое и рискованное удовольствие. Но я думаю, что игра стоит свеч. Мне же срочку служить в Сибири возле такой же бяки. Так лучше заранее увидеть с чем буду иметь дело и использовать оставшееся время для подготовки к службе.

После завтрака сразу отправляемся на личном «Бентли» Шереметьевых в магазин ножей в центре. В дороге оглядываю белый кожаный салон лимузина и замечаю, похлопав по эмблеме машины на подлокотнике:

— Не патриотично вы себя ведете за рубежом, граф.

— А что делать? — вздыхает с наигранной горечью Антон. — Не везти же в такую даль «Чайки». Да и с запчастями здесь проблемы. Англичане же наладили сбыт своих авто в Испанию, здесь у них дилеры. К тому же, «Бентли», во отличие от наших «Чаек», продается всем подряд, а не только по предъявлению личного герба, были бы только деньги. Это удобно — можно слуг послать, а не самому тащиться в автосалон.

— И поэтому вы покупаете заграничный ширпотреб? — усмехаюсь. — Из-за удобства.

— Ну члены моей семьи обычно не задерживаются в Испании надолго, — оправдывается граф. — А пару раз для деловых встреч можно и на иномарке поездить, ничего страшного, не переломаюсь.

Он так всерьез принял мои реплики, просто умора. Мне-то, на самом деле, всё равно, пускай хоть на «Запорожце» катаются. Хотя на «Запорожец» я что-то гоню. В этом мире Запорожский автозавод производит очень даже приличные модели. Не для дворян, но комфорт-класс для богатых мещан-простолюдинов вполне себе годный.

Магазин, куда мы приезжаем, представляет собой небольшое помещение с навахами на стенах. Черный, как мавр, испанец среднего возраста встречает нас вежливой улыбкой:

— Ваше сиятельство, чем могу быть полезен? — звучит это на великолепном русском.

— Нам нужна наваха, — говорит граф. — Хорошо сбалансированная, из качественной стали.

— У меня все бритвы качественные, — гордо заявляет испанец.

— Бритвы? — переспрашиваю я.

— Оу, видимо, я ввел вас в заблуждение, — улыбается он. — Наваха образована от слова «бритва», вот я и перевел дословно на русский.

— А, понятно, — усмехаюсь. — Покажите достойные графа «бритвы». Сами понимаете, простенький ножичек ему не к лицу. А уже завтра графу придется махаться на званом вечере.

— О, понимаю. Вы обратились по адресу. Родригес Педро продает лучшие навахи во всей Барселоне. Половину всех представленных здесь ножей изготовило семейство Педро, другую половину — семейства, за чью работу я могу ручаться лично. Пройдемте сюда, — испанец проходит к витрине и достает большой складной нож на бархатной подложке. Он легким движением раскладывает лезвие. — Рукоять собрана из кости птироида, добротная сталь способна годами держать заточку. Подержите в руках.

Антон берет нож, отходит в сторону, машет им, нанося порезы и уколы невидимому противнику. На лице графа расцветает улыбка. Не нужно читать его мысли, чтобы понять — Шереметьеву понравился ножичек.

— Потрясающе! — делится он восторгом. — Лезвие будто продолжает мою руку! Даня, хочешь попробовать?

Испанца удивляет подобное предложение. Он переводит взгляд на мою руку и, не увидев перстня с гербом, удивляется еще больше. Мастер «бритв» явно видит впервые такое доверие графа по отношению к простолюдину.

— Зачем? — пожимаю плечами. — Если тебе нравится, то и отлично. Думаю, ты уже научился определять подходящие ножи.

— Да, он идеален. Я беру, уважаемый!

— С вас пятьдесят тысяч песо или сорок тысяч рублей, Ваше сиятельство, — с достоинством кланяется испанец.

Сорок кусков⁈ Это же цена полноприводного «Патриота»! Педро очень дорого ценит свою работу. Впрочем, заслуженно. Даже коснувшись ножа, вижу, что он хорош. Сталь добротная, а если рукоять правда изготовлена из костей зверя, то такая примочка добавляет как минимум половину стоимости, хоть и не несет большого практического смысла. Но мы сами попросили нож поцивильней, так что грех жаловаться.

Шереметьев придерживается того же мнения. Он без вопросов достает из кармана банковскую карточку. Родригес берет кредитку и протягивает ее незаметно выскользнувшей откуда-то смуглой девушке. Симпатичная помощница уносится к прилавку и пробивает нужную сумму. Родригес же занимается оформлением товара: протирает лезвие специальной тряпочкой, достает деревянный футляр и бережено кладет туда «бритву». Делает это испанец со странным изяществом. Антон завороженно следит за этими приготовлениями. Я же прохожусь вдоль стены с «бритвами» попроще.

— Молодой сеньор, вы тоже желаете приобрести наваху? — замечает испанец после того, как передает футляр счастливому Антону.

— Да, только не такую роскошную, как у графа, — отвечаю, и Родригес понимающе усмехается.

— Мне кажется, вы разбираетесь в «бритвах», — замечает он, подойдя ближе.

— В ножах — да. Ну и в «бритвах» тоже, если это ножи, разумеется.

— Что насчет этого? — кивает испанец на наваху перед моими глазами.

Будем считать, что разрешение «лапать» получено. Снимаю нож с держателей, раскладываю его и качаю руку, взвешивая.

— Хм, развесовка так себе. У инертного ножа база баланса должна быть максимально длинная.

— Что? — переспрашивает Родригес, он берет у меня наваху, и глаза у него удивленно округляются. — Как это безобразие оказалось на витрине моего магазина! — двумя пальцами он переламывает лезвие навахи. И я бы не сказал, что нож настолько уж плох, нормальный нож, неидеальный, но обычный. Но видимо у испанца с ним теперь личные счеты. — Прошу простить! Наверняка, это мой племянник Марко перепутал товары. В благодарность за то, что вы вовремя обнаружили изъян и спасли мою репутацию, я разрешаю вам забрать любой нож именно на этой витрине, любой, до которого дотянетесь. Это мой подарок…

Он обрывается на полуслове, потому что видит, куда устремлен мой взгляд. А смотрю я на нож не хуже, чем у Антона. Черная рукоятка, явно вырезанная из рога редкого зверя. Переливающаяся первоклассная сталь, возможно, с примесью аномального металла. И это чудо, стоящее как внедорожник, затерялось среди простецких, пускай и добротных, «бритв».

Мы переглядываемся с Родригесом. Выражение его лица — ужас. Мое, наоборот, — предвкушение. А потом мы оба сужаем глаза, будто ковбои на Диком Западе. Как там он сказал? «Любой, до которого дотянетесь»? Рискнем? Безусловно!

Я срываюсь с места к правому краю стены. Родригес бросается навстречу с криком:

— Марко! Твоя глупая задница за это ответит!

Не долго думая, испанец пытается зарядить мне «двойку». Двумя встречными блоками отбиваю замахи. Третьим ударом заряжаю досточтимому сеньору под дых. Он с охом сгибается, но не теряется и пытается боднуть меня головой в живот. Я тут же врезаю ему по голове локтем сверху вниз. Бах. Родригес валится на колени, хватаясь за голову.

Со стороны прилавка раздается звонкий женский крик и реплика непонимающего Антона.

А мастер силен! Другой бы на его месте уже лежал бы в отрубе. Значит, баловался звериными деликатесами. Впрочем, у них Аномалия рядом. Грех не использовать.

Обогнув испанца, я почти достигаю цели. Но тут из подсобки рядом с витриной выскакивает смуглый парень.

— Тио (дядя)⁈ — кричит он ошеломленно.

— Марко! Глупая задница! — хрипит сквозь боль Родригес и еще что-то орет по-испански, но судя по прозвучавшему слову «наваха», он велит не подпустить меня к ножам.

Племяш Марко хлопает глазами, а потом резко хватает с витрины здоровенную нетипичную наваху размером с мою руку по локоть. Одним движением испанец раскладывает нож.

— Но, имбецил (Нет, дебил)! — орет Родригес, но поздно — парень уже кидается с резаком на меня.

Ого! Похоже, племяш не так понял дядю! Возможно, он принял меня за грабителя. Ну да ладно, сейчас мы объясним его ошибку.

Я кидаюсь навстречу испанцу. Тут же делаю подшаг назад, пропуская перед собой взмах лезвия. Нельзя стоять, когда на тебя нападают с ножом. Статичность и смерть для ножевого боя — это слова синонимы.

Резко делаю разножку и, дернув вверх правую ногу, вминаю голень в щеку Марко. Племяш с криком отлетает на два метра обратно в подсобку. А я уже не спеша снимаю дорогущую наваху с держателя на стене.

— Даня! Что происходит! — кричит взволнованный Антон, а за его спиной дрожит испуганная смуглянка-сеньорита.

— Как договаривались, — подмигиваю я так и не вырубившемуся Родригесу. Он уже даже встал, шатаясь, сейчас вытирает платком кровь с разбитой брови. — Любой, до которого я дотянусь.

— Как вы, русские, говорите, слово не воробей, — вздыхает испанец. — Юный сеньор, ты по праву заслужил это нож. Воле твоей можно позавидовать, — потирает он шишку на лбу.

Тут из подсобки раздается стон Марко, и Родригес велит испанке вызвать своему непутевому племяннику врача.

Я же любуюсь своим приобретением. Эта наваха даже покруче выглядит, чем у Антона. Всё из-за лезвия — оно переливается, будто серебро, при том, что сталь явно прочная.

— Сеньор Родригес, а за сколько вы хотели продать эту «бритву»?

— Сто тысяч рублей, — вздыхает испанец.

Ого. В два раза дороже, чем «графская бритва». Чувствую, Марко сильно попадет сегодня.

— Дело в лезвии, — объясняет Родригес. — Он выполнено из сплава аномального метала со сталью. Поэтому может проводить магическую энергию. Эта наваха — артефакт.

Я снова обращаю взгляд на клинок. Артефакт, говоришь?

Ради пробы пытаюсь напитать единой энергией, что мне сейчас доступна. Формирую пси-клинок поверх широкого лезвия. Оно тут же становится лиловым. Хм, необычно. И что теперь?

Мне на помощь приходит Родригес. Он берет обломок ножа, что сам сломал и поднимает передо мной, мол, давай. Я скрещиваю лиловую наваху с обломком, и сломанный клинок режется как масло.

— Ого! — это восклицаю не я, а сам Родригес. — Такого точно не ожидал!

Мягко говоря, я тоже. Думал, что телепаты — это чисто работа по разуму. А тут такой номер! Это что же выходит? Благодаря аномальному металлу я могу преобразовывать пси-энергию в физическую?

— Что это за метал? — спрашивает Антон у Родригеса. — Никогда о таком не слышал!

Я навостряю уши, но испанец лишь качает головой.

— Честно говоря, до сегодняшнего дня я думал, что вибрилиум.

— Это не вибрилиум! — горячо заявляет Шереметьев.

— Да, теперь вижу… — полный огорчения вздох. Его можно понять. Мастер только что лишился уникального ножа. — Тогда у меня нет ответа на ваш вопрос. Впервые на этом клинке использует свою силу телепат.

Антон внимательно смотрит на меня.

— Даня, так ты значит телепат?

Оп-па, спалился.

* * *

На Аномалию еду после обеда уже без Шереметьева. Незаконную экскурсию устраивают солдаты Центра охраны Рубежа. В Испании просто Аномалии называют Рубежами, отсюда и название.

Нас таких, самодеятельных туристов, около десяти. Разных возрастов и национальностей. Тут и один испанец, и четыре немца, и престарелая русская пара с сыном, даже одна очаровательного вида британская леди. Возраст около тридцати, дорогое дорожное платье, без кольца на пальце. Немного полновата, зато к телосложению прилагались шикарные груди, что грозят вот-вот разорвать платье.

Как я понял, экскурсия к Аномалии очень дорогое удовольствие, но Антон даже не обмолвился об этом, полностью оплатив мой допуск.

Нас привозят в лагерь Центра, а затем наша группа поднимается на смотровую башню. Прямоуголная бетонная площадка с перилами. Отсюда дозорные обычно наблюдают за Аномалией.

— Прошу, мисс, — элегантно пропускаю англичаночку к перилам. Она благодарно улыбается и проходит к краю, окутав меня ароматом дорогих духов.

Все туристы удивленно замирают. Да, посмотреть есть на что. В небе между облаками зияет огромный красный круг. Его центр темно-багровый, а розовые края словно немного дымятся.

— Это Рубеж, — по-немецки произносит наш гид, офицер Центра. Видимо, он так решил, потому что большинство из нас немцы. Хорошо, что я чуть-чуть шпрехаю. — Звери вылетают из него примерно раз в неделю. Сегодня не тот день.

Британка хлопает непонимающе глазами, и я, наклонившись к ней, объясняю на английском:

— Вам не стоит волноваться. Сегодня звери не прилетят.

Она второй раз отвечает мне вежливой улыбкой, а потом удивленно, нет даже с испугом вскидывает пухленькую ручку к небу:

— А что же это тогда, мистер?

Я оборачиваюсь. Из красной бездны вылетели пять зеленых зверей с кожистыми крыльями. Морды вытянутые, клыкастые, а силуэтами звери похожи на дельтаплан. Прямо настоящие птеродактили.

Тут же по всему лагерю воют сирены. А наш гид кричит в рацию что-то на испанском.

— Что он говорит? — спрашиваю у англичанки. Может, она понимает, всё таки «спаниш» — международный.

Глаза девушки округляются:

— Тревога! Оранжевый уровень! Тревога!

Оранжевый уровень? Мать вашу, это серьезно!

Глава 15

Подарки девушке и подружкам

«Птеродактили» продолжают переть из Аномалии в небе. Зеленые кожистые треугольники. Очень похожие издалека на дельтапланы.

Наша группа уже спустилась со смотровой площадки и убежала вглубь лагеря. Гид повел нас в безопасное укрытие. Мимо мелькнула пара гаубиц с задранными кверху носами. Бахает одна, другая. Будто гром ударил. Знакомые звуки. Сразу ностальгией повеяло. Словно я снова на войне, ух. Аж до мурашек. Хотя так и есть: возле Аномалий постоянно ведутся фронтовые действия. Перед глазами проносятся старые образы. Интересно, здесь тоже за подбитого «птеродактиля» положен доппаек и рулон туалетной бумаги?

Когда мы уже отдаляемся от червоточины, бахают новые выстрелы. В этот раз без остановки. Небо трясется от частого грома.

Пышногрудая англичанка держится рядом с мной. Дрожащей рукой она достает телефон из сумочки. Но дорогой гаджет превратился в кирпич. Что ж, неудивительно. Как я читал, электроника рядом с Аномалией не работает. Поэтому сложные компьютерные системы наведения здесь бесполезны. Истребители и ракеты с автономными радиолокаторами отпадают. Вот и выходит, что гаубицы — идеальное оружие для тактики «земля-небо» благодаря возможности вести навесную стрельбу из закрытых позиций. И обстрелять прицельно можно, и самих не достанут.

Гид приводит нашу группу к кирпичному строению. Тем временем «птеродактили» за спиной заполнили небо, словно саранча. Гаубицы продолжают бешеный обстрел, и десятки взрывов раскрасили облака алыми пятнами.

— Мы пойдем туда? — по-немецки спрашиваю гида. Вот надо было выучить испанский, да блин когда? — Это же склеп.

— Под домиком бункер, — отвечает офицер. — Там безопасно.

Тогда ладно, тогда можно. Но добежать до строения мы не успеваем. Прямо на него сверху падает подстреленный летун и разбивает своим огромным телом кирпичную кладку. Во все стороны летят обломки. Домик превращается в груду руин.

Гид ругается по-испански. Есть из-за чего. Бункер отпадает. Мы будем два часа раскапывать люк под горой кирпичей.

Наш провожатый очень встревожен, и явно не из-за себя. Прекрасно его поднимаю. Если военные о нас не позаботятся, им сильно влетит. Тут дворяне не последнего сорта. Влиятельные родственники найдут способ отомстить испанским офицерам.

— Есть другое место. Идем, — он ведет нас по узким переулкам между постройками лагеря. Качаются шатры от яростного грома выстрелов и утробных визгов подстреленных чудовищ.

Над нашими головам раздается жуткий крик. За секунды он преобразуется с низкого и грубого тембра в острый, режущий звук. А потом гида просто разрывает рухнувший с неба крылатый зверь. Звуков становится больше: визжит англичанка, немцы с криками разбегаются.

Я бы тоже с радостью последовал их примеру. Нафиг мне рисковать жизнью в битве с незнакомой зверюшкой. Мне уже далеко не десять, детский максимализм в прошлом, с годами я полюбил подготовку к бою: почитать особенности зверей, изучить врага. Зачем рисковать и действовать экспромтом, когда можно заранее обдумать тактику охоты или боя?

Однозначно надо бежать. Только вот беда — англичанка застыла как вкопанная. Я дергаю ее за руку:

— Бежим, леди! — кричу на английском.

Она словно одеревенела. В голову ей залезть не могу — щиты, но налицо нервный шок. Высокая грудь дрожит, лицо бледное, глаза как блюдца.

Мои перепончатые пальцы! Да что ж такое! Ох, ну оставить девицу на ужин зверю я точно не могу. Достаю наваху, быстрым движением раскладываю и поверх «бритвы» формирую пси-клинок. Лиловое лезвие тянется намного дальше, чем стальное покрытие. Короткость «бритвы» ограничивает ее потенциал. Лиловой сталью я могу резать даже железо. А простой псионикой за его границей только разрушать нейроны. Но всё же грех жаловаться.

Второй рукой даю англичанке легкую, совсем легкую пощечину — для отрезвления.

— Живо очнулась! — кричу по-русски, тут даже неважно что, лишь бы громко.

Ее голова дергается, она отшатывается и вылупляется на меня:

— Мистер? — робкий голос.

— Побежала! — это уже ору на английском, и снова замахиваюсь для острастки. — Пока не прибил нахрен!

Девушка уносится со всех ног. Но она в платье и туфельках и далеко не удерет. Поэтому все равно придется заняться зверем, а то он уже в ее сторону мордой повел. Пахнет от девицы вкусно, кстати. Надо потом у нее узнать про духи. Ленке такие же закажу.

— Или сюда, крылатый! — громкий крик привлекает его внимание, теперь зверь полностью заинтересован мной. Я не так вкусно пахну, но мяса во мне побольше.

Я обхожу зверюгу широким полукругом — в сторону прочь от девушки.

— Цыпа-цыпа, — качаю мерно пси-клинком. В другой руке формирую пси-ножичек, вдобавок заряжаю «пси-ружье». — Иди сюда, морда. Получишь угощение.

Зверь медленно приближается на четырех лапах. Выглядит он как гиена с лошадиной мордой, но с крыльями на спине. Да и размерами с осла. Ну спасибо, что хоть не со слона, как тот, который рухнул на бункер. Этот лошадиномордый явно молодой еще и горячий — вон как лапами в нетерпении дрыгает. На предполагаемой неопытности и сыграем. Ментально-то зверь, как на зло, устойчив. Сходу не подчинить, для этого нужно время.

Я опускаю псионический меч, открываясь. Зверь тут же реагирует. Радостно оскалившись, прыгает на меня, подмахнув себе крыльями для ускорения. А навстречу ему уже летит ножичек. Сверкает лиловое лезвие в лучах солнцах. Удар настигает крылатика в плечо, и он с ревом падает. Главное задеть плоть, неважно где — воздействие на нервные окончания обеспечено.

Как только зверь падает, я тут же настигаю его пси-клинком в холку. Шеи касается только лиловое свечение, но крылатику хватает. Взвизгнув, он падает навзничь и больше не встает.

Проверяю его сознание. Точнее, его отсутствие.

Зверь побежден.

— Вы убили гремси! — О, англичанка не убежала. А сейчас еще и возвращается и пристально разглядывает зверя. — Редкая порода. Дорогое мясо.

— Вы хоть держитесь поближе к стенам! А то еще же прилетят! — прикрикиваю на нее, и она спешно отходит под сень крыши. Я присоединяюсь к ней. — И что значит редкая?

— Смарт-гремси очень мало, — она указывает в небо, где гаубицы решетят здоровых, как мамонты, «птеродактилей». — Вы же видите — остальные больше в три раза.

— Я думал, этот из той же породы, только еще детеныш.

— Нет, это такой подвид, редкий и дорогой, — объясняет она со снисходительной улыбкой. — Как вам повезло, что вы встретили меня, а то могли бы упустить дорогой куш. Я готова даже купить у вас кусочек.

— Дорогой, говорите? Блин, он же испортится, — бросаю взгляд на палящее солнце.

На что англичанка играет глазками, а потом поводит рукой, и зверь покрывается нетолстой коркой льда. Ого. А как…? Хотя нет, всё логично. Крылатик же мертв, а значит биополе разума исчезло. Он теперь как мебель.

— Как вам повезло, что вы встретили меня, — снова улыбается девушка.

— Действительно, повезло, — повторяю. — Как вас зовут, леди?

— Виконтесса Барбара Смит, — протягивает она ручку ладошкой вниз. Ну уж, целовать пальчики в боевой обстановке, по-моему, полная глупость, поэтому я обхожусь мягким пожатием. К тому же она не знает, что я не барон, не виконт и вообще не дворянин. Может, поостереглась тянуть руку простолюдину.

— Данила Вещий, без титула.

Но англичанка всё так же улыбчива ко мне. Ну и славно, что не снобка. Хотя я ей жизнь только что спас, в такой ситуации высокомерное поведение с ее стороны возможно только при совсем уж запущенной звездной болезни.

Сверху проносится очень крупный «птеродактиль», тут же громыхает гаубица, и огромная туша кометой уносится за границу лагеря. Мы с англичанкой секунд пять наблюдаем за его крушением. Фантастическое зрелище. Прямо живой Титаник в небе.

— Хм. Итак, леди Барбара, не подскажете, сколько стоит мясо карликового гремси? — оборачиваюсь к девушке, подойдя к ней ближе.

— Ха-ха-ха…Карликового? — смеется она моему названию, несмотря на обстановку. — Думаю, полмиллиона фунтов стерлингов.

— А в у. е.…то есть, в рублях это сколько?

— В рублях? Сложные задачки вы задаете, мистер Данила. Ну, где-то около четырехсот пятидесяти тысяч, — задумывается девушка. — Да, где-то так.

Неплохо, хотя и мелочь, в сравнении с сотнями миллионов, которые я вскоре получу от Горнорудовых. Но я пока их не получил и разбрасываться такой возможностью глупо, зверь-то уже мертв.

— Благодарю, леди, — киваю. — У меня к вам предложение. Если вы мне и дальше поможете с тем, чтобы сберечь тушу до ее перемещения в ближайший морозильник, готов отдать вам треть суммы в деньгах или в натуре.

— В натуре? — англичанка задумчиво оглядывает меня с ног до головы.

— Гм, я имел в виду мясом зверя. — А она о чем подумала?

— Вот оно что, — смеется Барбара. — Очень щедро с вашей стороны. Учитывая, что вы мне и так жизнь спасли. Хорошо, можно мясом. Я как раз приехала на Аномалию в надежде найти что-нибудь подходящее для моих новых духов. Можно поэкспериментировать и с гремси.

— Простите, что значит, «для моих новых духов»? — переспрашиваю.

— Я владею парфюмерной фирмой. И использую выжимки зверей для своих премиальных коллекций для дворян по всему миру.

— Необычный бизнес. А какой в «звериных» духах смысл? Не замечал, что от зверей вкусно пахнет.

Она смеется.

— О нет, Данила, смысл вовсе не в этом. Приятный аромат достигается старыми традиционными ингредиентами, как цветочные концентраты, к примеру. Добавки звериных ингредиентов выполняют совсем другие функции: добавляют жизненного тонуса, улучшают самочувствие, укрепляют иммунитет и нормализуют нервную систему.

— Вот значит как, — я демонстративно вожу носом. — А у вас сейчас именно такие духи.

— Именно такие, — улыбается она. — Приятные?

— Не то слово, — я прислушиваюсь к резко наступившей тишине. — Похоже, крылатиков перебили. Ждем замену нашему гиду.

— Хорошо, — на остатки того самого гида девушка не смотрит. Что же, таков мир. Прорывы зверей, бандитские рейды, дворянские дуэли… Все здесь более чем привычные к смертям.

Вскоре к нам приходят трое испанских офицеров. Они с удивлением смотрят на замороженного зверя и что-то восклицают на чертовом испанском. Я различаю лишь «менадо гремси» (маленький гремси).

— Леди Барбара, вы не могли бы перевести? — вопросительно смотрю на девушку.

Англичанка выглядит встревоженной.

— Они сказали, что их ждет большая премия от начальства, ибо маленький гремси — хороший улов.

На нашу добычу покусились! Ну черти!

— Сеньоры офицеры, это мой зверь, — выхожу я вперед и заявляю на немецком. — Я его убил, значит, и мясо я унесу с собой.

Испанцы расстроенно переглядываются, и один из них спрашивает на ломаном английском:

— Я в немецком слаб. Вы говорите на английском?

— О, давайте, — сразу же отвечаю на языке Туманного Альбиона. Всё же его я намного лучше знаю, чем немецкий. — Зверь мой. Кто убил, того и шкура.

— Мы не спорим, — кивает испанец. — Трофеи священны. Хотим сделать предложение. У нас в Центре есть звероприемник. Мы купим у вас гремси по рыночной цене минус десять процентов.

Хм, чуть меньше сорока кусков потерять. Но с другой стороны: если откажусь, возникает слишком много возни с тушей, поэтому почему бы нет? Раньше бы я не согласился, но у меня на горизонте миллиард маячит, да и без него хватает проектов. Лучше уж не жадничать.

— Согласен, при условии, что треть туши вы специальной криодоставкой отправите леди Барбаре Смит, — киваю на англичанку.

— Это можно, — улыбается испанец и обращается уже к даме. — Леди, ваш адрес и телефон, пожалуйста.

Радостная Барбара подбегает и щебечет данные офицеру. Он записывает в блокнотик, что извлек из кармана полевого мундира. Потом по рации кого-то вызывает на непонятном испанском. Приходит еще один офицер и вручает мне чек на триста тысяч песо. Вспоминаю курс, что видел в обменниках. Навскидку на то и выходит. Барбаре же передают квитанцию на сто килограмм «менадо гремси». Ну тут, конечно, немного лишканули. Зверь минимум весит четыреста кг, хотя без весов это не доказать. Можно отменить сделку, но стоит оно того?

Я смотрю вопросительно на Барбару.

— Я согласна, Даниэль, — машет девушка квитанцией.

На этом и завершаем сделку. Офицеры спрашивают, нужно ли доставить нас по домам. Но Барбара берет меня под локоть и, прижавшись пышной грудью к плечу, с улыбкой произносит:

— За мной приедет авто. Ты бы не хотел продолжить этот замечательный день?

Насчет замечательного не знаю, но день явно прибыльный. Так что почему бы нет? Тем более, что бал, на котором Антон собрался сверкать «бритвой», только завтра.

— С удовольствием, — улыбаюсь в ответ.

Один из офицеров провожает нас до на стоянки на дальней границе лагеря, куда впускают машины только по пропускам. Но, видимо, у леди Смит присутствуют нужные связи, потому что нас скоро забирает квадратный Роллс Ройс. Не «Чайка», конечно, и даже не «Волга», но сойдет.

— Пока езжай назад в Барселону, — нажав кнопку связи с водителем, сообщает британка, и мы трогаемся.

В салоне Барбара хитро на меня посматривает.

— О чем задумались, леди виконтесса? — усмехаюсь на эти молчаливые заигрывания.

— О том, есть ли у моего молодого героя девушка? — кокетливо вздыхает она.

— А как вы думаете? — поддерживаю забаву.

— Думаю, что есть и даже не одна, — подмигивает пышногрудая красотка.

— Лестно слышать, леди виконтесса, но девушка у меня одна и единственная, — продолжаю улыбаться.

— Вот как? — Барбара делает ротик буквой «О». — А ты уже решил, что привезешь ей из Испании?

— Привезу? — ловлю замешательство. Она про сувениры что ли?

— Ну как, нельзя же побывать в такой замечательной стране и оставить свою избранницу без подарка. — Ага, про них. — Решено. Мы едем ко мне в отель. У меня найдутся духи, что придутся по душе твоей девушке и подругам. — она игриво улыбается. — Я ни за что не поверю, что у такого красавчика нет еще пары-тройки подружек.

Лестно, виконтесса, и почти в точку. Этих «подружек» мне уже в невесты сватают их отцы.

— Благодарю за помощь, леди Барбара. Она очень кстати, — решительно приобнимаю англичанку за талию, а красотка и не против. Подается навстречу лицо, и наши губы соединяются.

Пока добираемся до отеля, мы едва не переходим к главному развлечению. Я почти стягиваю лиф с пышностей виконтессы, но тут машина останавливается и в динамике раздается голос водителя:

— Прибыли в отель, леди Смит.

Так что продолжаем мы уже в люкс-апартаментах виконтессы. Надо сказать, на кровати раздетыми это делать намного удобнее. Особенно леди Барбаре. Ее моя компания вдохновляет на такие кульбиты, что я диву даюсь. В промежутке между постельной акробатикой леди достает из тумбочки коробочку с духами.

— Ограниченная коллекция, — устало улыбается Барбара, сдувая мокрую прядь со лба. — Такие я дарю только высшим пэрам. Но девушка моего спасителя тоже достойна.

Я беру прилагающийся пробник и, побрызгав, пробую запах.

— Вкусно. Насыщенно, — киваю. — Спасибо, Барби, выручила. А то бы я и не знал, что ей дарить, — делаю паузу. — А еще одних нет? — Маме бы тоже не помешали дорогие духи.

— Я дам тебе пять наборов, — леди без сил падает на постель и тяжело дышит. — Дари кому хочешь. Заслужил, жеребец.

— Устала? — с сочувствием спрашиваю.

— Не дождешься! — девушка тут же переворачивается на живот и подползает ко мне с хищными огнями в глазах. — Я такого, как ты, зверя впервые вижу! И готова распробовать тебя подольше!

Чувствую, ночь мне тоже придется задержаться. Ну да, ладно. В следующий перерыв отправлю сообщение Антону. Пускай не ждет до утра. У меня сегодня отработка сувениров.

* * *

Глава 16

Бритвенный финт

Ну что? Вот я и на испанском вечере. Антон добился своего. Вокруг танцуют смуглые сеньоры с сеньоритами в стильном шмотье, все что-то щебечут на своем испанском, а я ни бе ни ме. К счастью, рядом постоянно крутятся слуги: то официанты, то лакеи. У них нет щитов, они всё слышат, всё мотают на ус. И если мне интересен смысл чьей-то речи, то просто заглядываю в голову ближайшему официанту и по отклику мозговых сигналов понимаю, что имел в виду сеньор или сеньорита. А дворяне и не подозревают, что слуги их подслушивают, наивные.

Должен признать, вечеринка шикарная, музыка зажигательная, закуски вкусные. А то, что местные дворяне ко мне пренебрежительно относятся, да и по барабану. Я завтра уже домой лечу. Клал я на мнение этих иностранцев. Поэтому отдаюсь атмосфере: уминаю тапасы, слушаю музыку, попиваю испанское вино — не пиво, но тоже ничего.

— Ну и где твоя ненаглядная сеньорита? — с усмешкой спрашиваю Антона. Парень выглядит на взводе и то и дело всматривается в толпу. К нам уже подходили несколько дворян. Граф здоровался и представлял меня. И теперь мы остались вдвоем у стола с закусками.

Со вздохом отвечает Шереметьев.

— Еще не пришла… — он замирает, а его лицо расцветает улыбкой, как у влюбленной школьницы. — Вот она, Даня! Вот она!

Да, у графа есть вкус. Девушка изящна, стройна, легка как лань. Формы, обтянутые клубным лиловым платьем в блестках, не внушительные, но очень даже аппетитные. Юная сеньорита тоже замечает графа и сразу спешит к нему, улыбаясь и цокая каблуками, как козочка. Кажется, для Антона это самые долгие в его жизни десять секунд.

Парочка наконец воссоединяется. Их восторженный щебет на испанском я решаю себе не переводить, хоть рядом и крутится официант, с любопытством поглядывающий на двух голубков.

— Данила, познакомься, — Шереметьев переходит на русский. — Это сеньорита Исабель Диас. Бель, перед тобой мой друг Данила Вещий.

— Очень приятно, Данила, — на русском, почти без акцента, здоровается брюнетка.

О, она мне уже нравится.

— Мое почтение, сеньорита, — с улыбкой целую ее протянутые пальчики. — Как добрались?

— Спасибо, дорога была легкая и быстрая, — она бросает кокетливый взгляд на Антона. — И это замечательно.

Мы минут пять разговариваем, а потом к нам присоединяются два черных как уголь испанца. Один раздраженно говорит что-то непонятное Антону. Тут я всё же использую, как гугл-переводчк, мозг любопытного официанта.

— Снова явился в Барселону, граф Шереметьев, — бросает надменно самый высокий испанец.

— Как видишь, герцог Муньос, — в тон ему отвечает Антон.

— Бель, а ты опять всё время проводишь с русским? — порция желчи Муньоса достается и крошке Диас.

— Как видишь, герцог Муньос, — слово в слово повторяет юная сеньорита, чем вызывает довольную улыбку у Антона. А приставшие дворяне, наоборот, делают кислые мины. — И вообще, Риккардо, ты не моя нянька, чтобы следить за моим обществом.

— Гхм…и слава богу, — бурчит Муньос и снова наезжает на Антона. Как известно, лучший способ защиты — это нападение. — Шереметьев, в прошлый твой визит мы не решили наш вопрос. Очень уж ты быстро уехал в свою холодную Россию.

— Что поделать, Муньос. Дела рода и клана, — хмыкает Антон. — Я не могу их игнорировать даже ради твоего внимания.

Я усмехаюсь. Молоток Антоха. Испанцы раздражаются еще больше.

— Закончим тогда наш спор сейчас? — оскаливается испанец. — Или у тебя посреди ночи снова появились родовые дела?

— Как раз сейчас я свободен, — Антон спокоен. — Значит, поединок на навахах? Это выбор твоего оружия? Правильно я помню?

— Хоть память у тебя хорошая, — кивает Риккардо и одергивает в сторону полы пиджака. Показывается «бритва» в золотых ножнах. Вообще, тут почти все мужчины щеголяют навахами и мы с Антоном не исключения. Причем, на мою «бритву» в обычном кожаном чехле многие поглядывают с интересом и даже с завистью. Пускай клинок и спрятан, но знатоки только по рукояти из кости зверя могут понять, что наваха далеко не простая. А как раз знатоков здесь полный зал. — Тогда во дворе через полчаса. Я попрошу Николо побыть судьей.

Николо — это хозяин поместья, так что тут всё нормально.

Наглецы отчаливают, а крошка Исабель с тревогой смотрит на Антона.

— Антонио! — восклицает она. — Ты же не обучен драться на навахах! Что же делать! Риккардо может тебя убить!

— Не волнуйся, милая, — граф уверенно берет свою возлюбленную за руку и кивает на меня, в это время уминающего очередной тапас с мидиями, пока мы не ушли от этих вкусностей во двор. — Данила — настоящий мастер по ножам. Он провел со мной уроки, и я отлично представляю с чем столкнусь.

— Сеньор Даниэль, вы ножевой фехтовальщик? — с удивлением смотрит на меня девушка.

Приходится оторваться от закусок. Я вытираю жирные руки о скатерть (салфеток рядом нет) и с улыбкой отвечаю:

— Не спортивный фехтовальщик, если вы об этом. Я применял ножи только в бою, и это не раз спасало мне жизнь.

— У Антона большие шансы? — с трепетом спрашивает Исабель. Чудесная девушка. Волнуется за своего героя. Антон не промах. Знал в кого влюбиться.

— В ножевом бою шансы есть у всех. Даже у хрупкой женщины, инвалида или пожилых лиц. Главное качество хорошего «ножевщика» — устойчивая психика. Наш с вами граф этим не обделен.

Исабель чуть успокаивается, а Антон беззвучно произносит «спасибо».

Между тем, люди, почувствовав намечающееся шоу, уже бурным потоком потекли наружу. Мы тоже спускаемся в сад. Небольшую поляну огородили лентой, создав арену боя. Внутри уже разминается Риккардо без пиджака. Он из разных позиций машет дорогой навахой. Движения плавные, но чертовски быстрые. Противник явно опытный. Впрочем, другого мы и не ждали.

В центре арены стоит еще один испанец. Наверное, тот самый Николо, хозяин вечеринки.

— Ну, с богом, — Антон снимает пиджак и отдает своей ненаглядной.

— Подвижность и упреждение, — даю последнее напутствие.

— Понял, сенсей, — серьезно кивает граф и идет на арену.

Изабель прижимает руки к груди и смотрит с тревогой на арену. Я оглядываю ее голые бронзовые плечики. Вечер, несмотря на испанский климат, прохладный.

— Позвольте, — я забираю пиджак из ее рук и накидываю ей на плечи. За что удостаиваюсь благодарного и даже довольного взгляда.

Спарринг начинается через три минуты. Судья быстро произносит правила, которые мне переводит крошка Исабель: бой длится до трех попаданий, либо до невозможности продолжать бой, либо до сдачи одного участника. Затем поединщики сходятся на длину трех шагов. Антон сразу пытается настигнуть противника. Но Риккардо не так прост. Оба дворянина с рождения питались мясом зверей, они быстры, сильны, а испанец еще и опытен. Противники не стоят на месте, кружатся вокруг друг друга. Один приближается — другой отдаляется.

Но я замечаю, что Риккардо слишком высокомерен и беспечен. Испанец явно не считает русского графа достойным противником и держится слишком близко к нему, отдалив нож от туловища.

Только бы Антон это заметил. Но похоже в горячке боя он не успевает понять. Ладно, к черту.

— Двойка! — кричу я.

Антон тут же проводит атаку «раз-два». Короткий oтвлекающий удар пустой рукой — и сразу удар «бритвой» с разворотом корпуса. Риккардо не успевает отскочить, слишком близко стоит и получает тычок в брюхо.

Застонав, испанец роняет наваху и падает на колени. Брызгает кровь. Толпа ахает. Это финиш.

— Брейк! — Николо отталкивает Антона.

Судья спокойно вынимает «бритву» из живота Риккардо. Я хмурюсь. Это большая ошибка, если только он не… Красная струя фонтанирует еще сильнее, но поднятые над раной руки Николо начинают светиться, и поток останавливается. Ага, Целитель. Тогда всё правильно.

Возвращаясь, Антон лихо перепрыгивает ленту, и Исабель с визгом вешается ему на шею. Хеппи энд. Можно закрывать занавес.

И тут раздается гневный крик. Разъяренный секундант Риккардо подбегает к нам и что-то орет.

— Чего ему надо? — подавив зевок, спрашиваю Антона.

Но граф совсем не весел.

— Он зол из-за твоего крика. Считает, что я победил нечестно, только благодаря подсказке.

— А подсказки против правил? — уточняю. Что-то я ничего такого не помню в дуэльном кодексе. По этикету орать не положено, это да. Но он тут причем?

— Нет, это чушь, — решительно вставляет Исабель.

— А чего он хочет-то? — не понимаю и предполагаю с иронией: — Чтобы вы еще раз с Риккардо схлестнулись?

— Нет, — мрачнеет Антон. — Альфонсо требует поединка с тобой, но я ему объясняю, что ты не дворянин. А он хочет это устроить под предлогом спарринга.

Альфонсо, значит. Примечательное имечко. Случайно рядом нигде нет богатой старушки, что покупает ему одежду?

— Ну так давай, — пожимаю плечами. — Я не против.

— Серьезно? — смотрит на меня Антон. — Ты не обязан.

— Ну а чего мне бояться? — не понимаю. — Целитель здесь есть, судья тоже. Да и вы сами не дадите же мне истечь кровью?

— Конечно, нет, — вздыхает Антон. — Но сам понимаешь, если бы Альфонсо сражался со мной, он бы не посмел нанести смертельный удар, с тобой же всё по-другому.

— Да, у меня нет сильного рода за плечами, — соглашаюсь. — Но смертельный удар я не получу, не бойся.

В конце концов, у меня не простая «бритва», наваха выкована из аномального сплава. И лучше мне продемонстрировать свою силу и опасность сейчас, на детской потасовке, иначе тот же Альфонсо может послать потом за мной головорезов, по примеру Димы Паскевича. А так он сразу увидит, что я телепат, освоивший пси-клинок, и поостережется связываться.

— Хорошо, — нехотя сдается Антон и бросает что-то Альфонсо.

Тот довольный уходит на арену, ну и я следом. Антон подходит к нахмурившемуся Николо и что-то объясняет. Хозяин вечеринки ругается грозно, жестикулирует, машет руками, но в конце концов соглашается на еще один бой. Наверно, он сказал вроде: «Это последнее мочилово на сегодня. У меня здесь вечеринка, а не бойцовский турнир». По крайней мере, я бы на его месте именно так бы сказал.

Николо декларирует правила. Я ничего не понимаю, но вряд ли правила отличаются от первой версии. Достаю из ножен наваху и образую поверх острия пси-ножичек. Лиловый цвет тут же производит фурор. Громкие восклицанья толпы раздаются вокруг арены. Альфонсо встревоженно сужает глаза.

— А ла баталья! — взмахивает рукой судья.

Ну баталья так баталья. Начнем.

Альфонсо сразу соблюдает один из главных принципов ножевого боя — подвижность. Испанец не стоит на месте и мельтешит по арене, прицеливаясь для удара. В отличие от Риккардо он подошел к делу серьезно.

Приходится применить уловку. Я специально подставляю ему левую сторону, и Альфонсо решает ударить. Делает обманный замах свободной рукой, на который я не ведусь, и сразу же стреляет клинком в плечо. Встречный блок, звон стали, скрежет, и большой осколок клинка летит в траву.

Испанец застывает и смотрит на обрубок навахи в своей руке. Дорогая была «бритва», из добротной стали. Да и ножны у него на поясе болтаются солидные, в инкрустированных вставках из слоновой кости.

Что дальше? Найдутся ли у испанца мозги?

К счастью для него, находятся.

— Ме риндо (Я сдаюсь)! — Альфонсо как-то обиженно швыряет изувеченную «бритву» в траву и, отвернувшись, уходит куда-то в закат. Может, к той самой богатой старушке? Кто знает…

— Молодец, Даня! Я в тебе ни капли не сомневался! — встречает меня Антон хлопком по плечу, а Исабель целует мою щеку — награда победителя.

— Ни капли? — удивляюсь. — А кто меня настойчиво отговаривал не идти против Альфонса?

— Альфонсо, — с усмешкой поправляет меня Антон. — Имя не склоняется, в отличие от названия содержанца женщин.

— Да без разница, — не даю себя отвлечь. — Ну так?

— Все мы люди, все мы ошибаемся, — с потешной понуростью вздыхает Антон, а Исабель тихо посмеивается. — Прости меня, сенсей.

— Ладно, бог простит. А вечер еще не окончен? — я бросаю взгляд на аристократов, возвращающихся в усадьбу. — Пойдемте назад, пока еще остались тапасы с кальмарами.

И мы двигаемся следом за бывшими зрителями в банкетный зал. Что ж, напутствие Степана я точно выполнил. Завел себе друга в лице Шереметьева. Надеюсь, это убережет мою семью от дворянских козней.

* * *

— Ну, наконец-то вернулся! — ворчит Света, при этом обнимая меня и быстро целуя в щеку.

Ого, неужели она оттаяла после нашего тяжелого разговора? Времени, конечно, порядочно прошло, но всё же.

— А ты, я смотрю, совсем не изменяешь своему репертуару, — усмехаюсь, поглаживая блондинку по спине.

— Неа, — выговаривает Соколова, продолжая сжимать меня. Хм, как-то совсем не по-дружески. Совсем не думает, что люди подумают?

Но огненных взглядов не ощущается. Возмущающихся возгласов тоже. Посторонним в кафе до нас, понятно, дела нет, но наши ребята тоже спокойны. Гриша с улыбкой обнимает за талию свою невесту Адию. Держащаяся рядом Лена смотрит на нас со Светкой с тюленьим спокойствием. Ну с моей-то девушкой всё ясно, только вот и Камила тоже поразительно расслаблена. Брюнетка лишь улыбается краешками губ, глядя на нас с блондинкой. Что произошло, пока меня не было? У Камилы кто-то появился? Не похоже… Или девочки поговорили и пришли к какому-то выводу? Тогда почему я не в курсе? Мне потом расскажут?

Пока что Лена и словом об этом не обмолвилась. А возможности были. Я приехал вчера вечером и ночь провел со своей девушкой, приехавшей в гости по такому случаю. Днем же мы решили с друзьями собраться в кафе рода Енеревых. Благо выходной, и дел никаких срочных у меня нет. Гвардию набирает Степан, юридической волокитой по передаче фирм занимаются Соколовы.

— Ну хватит, Свет, раздавишь, — притворно хриплю я, и девушка, еще пожамкав меня, отстраняется. Блин, что же с ней такое? Своеобразная защитная реакция? Делает вид, что того разговора не было? Ладно, пока подыграем.

— Не ворчи, Вещий, — усаживается блондинка за столик с хмурым видом. — Ты у нас совсем отбился от рук. То Москва, то Тагил, то Испания. Совсем заездился и про друзей забыл.

— Как это забыл? — притворно удивляюсь и поднимаю красный пакет, который все это время держал в руках. — Откуда тогда эти подарки?

— Это нам⁈ — радуется Камила, захлопав в ладони. — Доставай быстрее!

Вынимаю коробки с духами и раздаю Камиле, Свете и Адии. Мама и Лена свои презенты уже получили. Фух, спасибо Барбаре. Без ночи с ней я бы точно не вспомнил о такой важной для женщин мелочи.

— Это же духи «Смит»! — поражается Камила, прочитав надпись на темно-синей коробочке. Брюнетка достает флакончик и брызгает себе на запястье. Подносит кисть к носику, принюхивается. — Это точно они! Основа шлейфа та же, что и у «Бэд Гёл», но таких духов я не видела. Эти лучше!

— Да, эти «Смит» тоже мне неизвестны, — Света вертит в руках розовый флакончик, потом принюхивается. — Похожи на мои, но другие. Сюда будто добавили жасмин. Выходит повкуснее.

— Даня, где ты их достал? — поднимает на меня глаза брюнетка. — В Европе таких духов еще нет! Я бы знала и уже заказала бы!

Ого, а продукция виконтессы и у нас известна.

— Это тестовые духи, — вспоминаю я слова пышногрудой англичанки. — Их еще не пустили в производство.

— Откуда у тебя они⁈– одновременно восклицают Света с Камилой, а Лена тихонько улыбается. Ей-то я уже всё рассказал.

— Я встретил в Барселоне Барбару Смит, — немного растерянно отвечаю. — Ну и подружился с ней.

— С самой Барбарой⁈ — девочки поражены.

— Ну да, с самой Барбарой, — пожимаю плечами. — А что, она не человек?

— Она не человек! — кивает Камила. — Она суперзвезда в мире парфюмерии!

— Даня, — строго говорит Света. — А теперь всё в подробностях расскажи о встрече с ней. Мы о таком и мечтать не могли!

Уф, всё-то наверное не стоит. Но кое-что можно. Например, как я спас «великой Барбаре Смит» жизнь. Пощекочу девчонкам нервы. История-то, правда, занятная.

Глава 17

Лакомка

— Милостивый государь, мое почтение! — кланяется боярин Соловьев, входя следом за братом самодержца Владиславом.

Российский царь, сухонький старичок с усталым лицом, отрывает глаза от экрана компьютера и кивает вошедшим на стулья напротив.

— Присаживайтесь, господа. Как род, Сашенька? Процветает? Дочку замуж выдал недавно, я слышал.

— С вашей помощью, государь, — отвечает Александр Соловьев, со стыдом вспомнив то старое дело, за которое ему эта помощь и перепала.

— Да, хорошо, что ты вспомнил прошлое. Речь как раз о нем и пойдет, — Царь бросает взгляд на брата. — Влад, расскажи о наших проблемах.

Глава Службы внутренней разведки вздыхает:

— У нас одна проблема — англосаксы. В последнее время они активизировались, рыщут везде и бьют по самым неожиданным местам. Мы находили их шпионов даже в моем ведомстве.

— Как такое возможно? — удивляется Соловьев.

— Телепатическое перепрограммирование, — предварительно получив кивок от Царя, Владислав делится секретной информацией. — Людей переписывают подчистую, и они самозабвенно служат новым хозяевам как марионетки.

Приглашенный гость застывает столбом, выпучив глаза. Государь не соврал. В кабинете резко повеяло прошлым. Страшным, полным войн и предательства. Причем предательства самого Соловьева.

— Переписывают? — в ужасе переспрашивает Соловьев.

— Воспоминания остаются, но воля изменена, — описывает Владислав. — Самое интересное, даже щиты Мастеров нисколько не сдерживают вредителя, что это чудит. Обычно жертвы чином не выше Сенатского секретаря, но мы засекли и одного Коллежского советника, — делится проблемами государев брат.

Соловьев становится мрачным и угрюмым.

— Не может быть, — бормочет он.

Государь Борис пристально смотрит на боярина.

— Что, Саш, вспомнил старого друга? — интересуется Царь. — Только он мог вытворять подобное. Больше ни у кого бы сил не хватило.

— Филин уже больше десяти лет как мертв, — заявляет Соловьев. — Я сам вонзил нож ему в спину. Да и вы видели его труп.

— Он мертв. А его дети?

— Весь род истреблен…

— Я про бастардов, Сашенька, — уточняет Царь. — Про неофициальных детишек или внуков. Миша был тем еще ходоком, как и его наследники. Что неудивительно, у всех телепатов так, а он вообще Высший Грандмастер. Либидо перло, будь здоров. О нем даже анекдоты слагали. Да, Владик?

— Нам пришлось сильно потрудиться, чтобы стереть о нем всякое упоминание среди простых людей, — морщится государев брат, вспомнив давние бессонные ночи. — С анекдотами было сложнее всего.

Соловьев молчит секунд двадцать, потом отвечает:

— Вы прекрасно знаете, государь, что в последние годы Миша был одержим астральной тварью. Сам он мертв, но та сущность, что захватила его разум, могла выжить.

— Король Теней, — кивает Владислав. — Да, есть подозрения, что эта тварь нынче поселилась в сознании фаворита британской королевы. Почерк тот же, что и у Филина во время восстания.

— Что? — Соловьев поражен. — То есть, вы точно знаете, что та же тварь, что угробила Мишу? А к чему тогда вопросы про детей?

— Потому что нам нужен противовес британскому телепату, — хмуро бросает Владислав. — Филины были сильнейшими Устранителями и Конструкторами Царства. Да другие бы и не смогли тягаться с престолом. Поэтому нам нужен Филин.

— Филины забирали всех своих бастардов к себе на воспитание, — замечает Соловьев. — Они входили в род, а род уничтожен целиком и полностью во время гражданской войны.

— Но хоть один «филиненок» должен был остаться, Саш? — с надеждой спрашивает Царь. — Хоть кто-то?

Соловьев вздыхает. Что за ирония судьбы? Десять лет назад царская гвардия сама охотилась на Филиных где только можно, теперь же мечтает хотя бы об одном выжившем.

— Ты что-то знаешь, — утверждает Владислав, пристально следящий за лицом Александра.

Начальника царской охранки невозможно обвести вокруг пальца. Соловьев и не пытается:

— Миша разбросал по всей стране артефакты-датчики для обнаружения крови Филиных. До нашей с Мишей с ним ссоры он дал мне ключ доступа к этим датчикам. Если носитель крови Филиных появится в поле зрения артефакта, мне придет сигнал.

— Куда придет? — давит Владислав.

— Прямо в мозг. Я услышу, как зовут бастарда и где он находится.

— Уже приходили подобные сигналы? — подозрительно спрашивает брат Царя, а сам государь Борис внимательно следит за лицом Александра.

— Нет, ничего не приходило, — честно отвечает Соловьев.

— Где эти артефакты находятся? Мы можем их найти?

— Я без понятия, что это такое вообще, — пожимает плечами Александр. — Я не интересовался у Миши. Поэтому не знаю, сколько этих датчиков и как далеко они «видят».

Владислав переглядывается с Царем.

— Запутанная ситуация, государь, — разводит руками руководитель охранки. — Мы даже не знаем, остался ли кто-то с кровью Филина в венах. Что прикажешь делать?

— Ждать и надеяться, Владик, — грустно отвечает Царь Борис. — Филины не такие люди, что будут прозябать в неизвестности. Если хоть один ребенок жив, он взлетит.

* * *

— А где ирабис? — спрашиваю приехавшего на базу Эльдара. Он предварительно позвонил и сообщил новость, что «белая кошка поймана и вскоре прибудет». Только вот наследник приехал сам, причем на одной «Чайке», без грузовика. — Он на пассажирском сидении или за рулем?- с иронией заглядываю в окно лимузина.

— Очень смешно, Данила. Поймали, но не мы,- наследник рода как всегда усмехается, будто лис, нагрянувший в курятник. — Морозовы. Они приедут через час. Я сразу им дал координаты базы. Надеюсь, ты не против, Данила?

— Не против, — вздыхаю. — Значит, давайте ждать.

— Ага, чаем не угостите?

— Это военная база, — хмуро бросаю. — Здесь нет лакеев. Царские охотники же заняты подготовкой к приему зверя.

— Хорошо, тогда без чая, — лояльно относится Енерев.

Понятно, зачем он сам приехал. Хочет заиметь личное знакомство с Морозовыми. С Шереметьевым увидеться не удалось, теперь по тому же сценарию хочет пересечься с родственниками князя. Ну и пускай, я не против. Сам же сказал, чтобы вопросами коммуникации занимались Енеревы, вот они и занимаются. Кстати, а с кем именно?

— Эльдар, а кто из Морозовых прибудет?

— Шурин князя, Евгений Борзов с княжной Марией. — Ого, неожиданно. Даже Маша прискачет. Далеко же она уехала от столицы.

Через сорок минут на базу пребывает длинный кортеж с мигалками. Царские охотники суетятся, распихивая машины по ограниченной парковке. Среди джипов охраны выделяется высокий грузовик с массивным толстостенным фургоном.

Из черной «Чайки» выходит статный мужчина и уже знакомая мне девушка в деловом костюме.

— Привет, Данила! — радостно улыбается мне Маша, проведя рукой по черной косе, лежащей на плече.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство, — кланяюсь. Мне, в отличии от княжны, стоит быть более вежливым. Чай, не вдвоем в беседке.

— Дядя Женя, это Данила Вещий, — девушка представляет нас друг другу. — Мой хороший знакомый и, как оказалось, талантливый телепат. — Княжна одаривает меня притворно-строгим взглядом, видимо, за то, что при нашей встрече я умолчал о своем Даре. Потом-то отец точно рассказал ей подробности заказа, иначе бы ее здесь не было. — Данила, перед тобой глава рода Борзовых и член клана Морозовых Евгений Борзов.

— Ваше благородие, — снова горблю спину. — Позвольте представить Его благородие Эльдара Енерева, главного партнера в нашем бизнесе. А также Степана Невзорова, начальника филиала царских охотников. — Отчим как раз к раз подходит.

— Рад знакомству, Ваше сиятельство, — лисья ухмылка Эльдара делается шире.

— Мое почтение, — спокойно говорит Степан.

— Добрый день, уважаемые, — мужчина кивает нам троим. — Мы привезли зверя. Он усыплен мощным транквилизатором. По оценкам экспертов, ирабис еще поспит часа два.

— Тогда мы займемся его переносом, — отвернувшись, Степан бросает команду дожидающимся в сторонке Картежнику с Котом. Те держат наготове носилки с крепкими перевязями.

Перегрузка проходит быстро. Люди Морозовых отпирают грузовик, царские охотники перекладывают ирабиса на носилки, крепко привязывают его и поднимают. Я смотрю со стороны на это белое пушистое чудо. Кошка внушительная. Размером с Шархана, ослепительно белоснежная, с кисточкой на хвосте. При взгляде на зверя у Эльдара на несколько секунд пропадает улыбка. Видимо, вспомнил давнюю «кормежку» возле Аномалии. Но брат Камилы сразу берет себя в руки и снова лыбится. Хорошее владение собой.

Маша стоит рядом, изредка поглядывая на меня. Я же быстренько изучаю сознание спящей кошки. Матрица у нее не «ахти» — будто забетонированная, совсем не гибкая. Ментальной устойчивости нет, и то хорошо. Но работы все равно предстоит порядочно. Блин, и оно мне надо? Однозначно нет. Но князю не откажешь.

— Вот и всё, — произносит Степан, когда ирабиса уносят в подвал.

Борзов кивает, затем изливается речью:

— Господа, я не имею оснований сомневаться в качестве вашей дрессировки, но мой долг попросить вас ответственно отнестись именно к данному зверю. Род Морозовых очень заинтересован в его приручении. Также напомню, что безопасность князя и его семьи превыше всего. Если вы будете сомневаться в итогах своей работы, то, упаси Бог, отдавать ее из страха разочаровать князя. Я, надеюсь, доходчиво изъяснился.

— Безусловно, Евгений Станиславович, — за всех отвечает Эльдар. — Вам не стоит переживать. Гарантия качества — неотъемлемый атрибут нашей работы.

— Это так, Данила? — подает голос Маша, с хитринками в глазах посмотрев на меня.

Эх, княжна, зачем же переводить на меня акцент?

— Если зверь не будет как шелковый, мы вам его ни за что не отдадим, — лениво отвечаю. — Но деньги за работу всё равно возьмем.

Улыбка Эльдара идет рябью, но Борзов с княжной, переглянувшись, улыбаются.

— Ваши слова снимают все мои опасения, — отвечает шурин князя. — Мы с племянницей пробудем в городе еще пару дней. Если возникнут какие-то вопросы, либо понадобятся уточнения насчет дрессировки, я буду в гостинице «Москва».

— Спасибо за сведения, — возвращается в струю Эльдар.

Шурин князя направляется к кортежу, а Маша чуть задерживается, чтобы на глазах удивленных Эльдара и Степана подойти ко мне и сказать:

— Эти два дня ты мой, Даня. Мой номер у тебя есть. Я жду развлечений, о которых ты рассказывал на моей вечеринке.

И, гордо подняв подбородок, княжна уходит к машине. Я же старательно игнорирую взгляды своих партнеров. Понятно, что под развлечением Маша понимала зверей, там Шарика с Шарханом, к примеру. Я тогда на дворянской вечеринке как раз о них и говорил. Но объяснять тем же Енеревым мне ничего не хочется. Пускай думают что хотят. Это только в плюс к моей репутации.

Кортеж Борозова-Морозовой уезжает, следом со мной прощается и донельзя довольный Эльдар. Рожа у него — как у Шархана в сметане. Я же спешу в подвал к своему новому питомцу. Ирабису предстоит здесь жить намного дольше Пегаса. И вообще, пора дать нашей киске имя. Пускай будет…Лакомка. Да, нормально. Эльдару понравится, хе.

Спящая кошка лежит в камере. Пока Лакомка слюнявит пол, изучаю ее разум. Неподдатливый, тяжелый, блин. Связался я на свою голову….

А потом посреди моего мысленного ворчания меня будто током прошивает. Мать вашу! Как такое возможно⁈

Поймите, правильно, я не считаю себя офигенным Манипулятором или даже Чтецом. Тем более Чтецом зверей. У меня было не так много практики, да и полезные конструкторы я практически не применяю. Где другие бы использовали пси-примочки, я трачу уйму энергии. Зато мой большой накопитель дает мне возможность попробовать разные специализации телепатов. Чем только не занимаюсь! Я и дрессирую зверей (иногда людей), и создаю иллюзии, и сшиваю конструкты…Так, о чем это я?

Сейчас я наткнулся на странные воспоминания. Принятые мозговые сигналы образуют странные картинки. Зеленый луг, маленькая белокурая девочка с остренькими эльфийскими ушками, материнские руки, что ее держат… И никакого ирабиса рядом! Тогда откуда кошка это помнит?

У меня холодок пробегает по спине. Потому что дальше воспоминания ужасны: городской пожар, гибель остроухих людей, скитания, бег по лесу — сначала двумя ногами, потом четырьмя белыми лапами. Да, теперь хозяйка воспоминаний стала ирабисом. Я вижу, как белая кошка-зверь примыкает к дикой стае других ирабисов и остается с ними. Дальше воспоминая однотипны. Лес, деревья, охота на дичь.

— Ты не зверь, — понимаю. — Ты одичавший оборотень.

Словно услышав мой голос, Лакомка просыпается и поднимает кошачью морду к стеклянной стене. Увидев вкусного человека в лице меня, тут же яростно оскаливается и рычит.

Я смотрю на нее в упор, она безумствует и бьет хвостом о стекло. Но не кидается на меня. Знает, что бесполезно. Умная киса.

Я же заставляю человеческие воспоминания всплыть на поверхность. Не все — только добрые и светлые. Например, про белокурую девочку.

Лакомка вдруг застывает, в кошачьих желтых глазах пропадает яростный блеск. Его затмевают грусть и тоска. Зверь садится и задумчиво смотрит то, что я ей показываю. Мне приходится напрячься и отгородить ее от жутких картин с пожарами и трупами. Но это удается. Остаются только радостные счастливые отрывки прошлого. Глаза «кошки» принимают осмысленное, даже человеческое выражение.

— Что, моя хорошая? — спрашиваю. — Тяжело тебе пришлось?

— Дха-а, — неожиданно хрипит ирабис.

А потом Лакомка вдруг преображается. Сначала ее накрывает прозрачно-голубой водопад света. Но за ним практически всё видно. Шерсть уходит, пропорции тела меняются, голова уменьшается, мощные мускулы утончаются. И вот передо мной уже сидит ослепительной красоты нагая женщина.

— Охренеть, — не выдерживаю я.

Золотые волосы ниспадают покрывалом на ее пышные груди. Сама она вся утонченная и прекрасная, словно эльфийская принцесса из сказок. Ушки, кстати, заостренные.

— Дела…Мое почтение, — здороваюсь я с красоткой. — Я — Данила Вещий.

Она смотрит непонимающе. Приходиться продублировать слова мысленным образом в ее голове.

Блондинка хмурится и качает головой. Мысленно она говорит:

«Я не хочу вспоминать свое имя, уважаемый».

«Понятно… А я вас Лакомкой назвал».

На ее нежном лице расцветает тихая улыбка.

«Мне нравится. Отныне я буду Лакомкой».

Я мешкаю, не зная с чего начать, а начать-то надо.

«Лакомка, вы оборотень?»

В ответ — кивок.

«Я из племени альвов, мой Дар связан с оборотнями, — девушка поправляет волосы, чуть приоткрыв полушария грудей. — Я из Аара».

«Откуда?» — недопонял.

«Ааар — это мой мир, — она с интересом оглядывает решетку. — А это что за мир?»

«Земля»

«Какое необычное название, — хлопает альва глазками. — Куда только Аномалии не приводят»

Она осматривает меня с ног до головы, в зеленых глазах девушки сияет восхищение.

«Вы очень сильный телепат, раз смогли провернуть со мной такое».

«Возможно, но всё равно я пока учусь» — усмехаюсь. И девушка улыбается мне в ответ, чуть наклонив голову. Золотой водопад почти раскрывает всю ее нагую красоту. Опасный момент.

Надо бы ее приодеть, да и вообще выпустить из клетки, если уж на то пошло. Лакомка не представляет опасности. Точнее, представляет — оборотень-ирабис как-никак, но у нее нет кровожадных мыслей. Только тихая грусть и любопытство. Я видел ее прошлого. Даже будучи ирабисом она не нападала на людей в отличие от остальной стаи, а до этого вообще была доброй спокойной мамочкой в «эльфийском» королевстве.

Так что решено. А у кого ключи от клетки? Блин, надо подниматься и искать кого-нибудь.

Тут из коридора доносятся шаги. Дверь распахивается, и входит Степан.

— Дань, ну как тебе зверюга? Сможешь приручить… — он застывает и роняет нижнюю челюсть чуть ли не до самого пола. А Лакомка приветливо улыбается отчиму. — Рога чёрта мне в задницу! — бормочет ошеломленный майор. — Оставил одно всего на полчаса, и на тебе! Уже с голой бабой сидит…

Глава 18

Благодарность альвы

— Как продвигается план по вербовке Вещего? — спрашивает Аркадий Воронов.

— Пока заморожен, — признается сын.

Глава неодобрительно смотрит на сына.

— Причины?

— Сейчас в Будовске гостит Мария Морозова, — пожимает плечами Эльдар.

Недовольство Аркадия ощущается даже кожей. Но наследник ничего не может поделать. Здесь от него мало что зависит. Не проводить же операцию при княжне. Это выльется в гигантскую проблему.

— Да что же в этом Будовске, медом что ли намазано⁈ — не выдерживает Аркадий, хлопнув по столу. — То Шереметьев, то Морозова! Следующий кто⁈ Цесаревич⁈ Сам Борис⁈

— Потом Вещий, наверняка, отправится на бал к Горнорудовой, — спокойно продолжает Эльдар. — В связи с этим операция опять откладывается.

— Парень приглашен?

— Не знаю. Но очень вероятно, — пожимает плечами наследник.

Аркадий хмурит брови. Даже Вороновых не пригласили на бал, а этого простолюдина Вещего сто процентов позвали. Спаситель баронессы как-никак.

— Ладно, ждем, — вздыхает Аркадий. — Главное, чтобы Вещим Жанна не сильно заинтересовалась, а то, если она соблазнит парня, то потом будет тяжело разочаровать Вещего в Горнорудовых. Даже если мы подставим барона в убийстве матери. И правда, придется грохнуть пацана.

— Соблазнит? Баронесса? — переспрашивает Эльдар. — Ты серьезно, отец?

— Вполне. Жанна — та еще любительница молодых мальчиков, — фыркает глава. — Была, по крайней мере. Со временем вряд ли что-то сильно поменялось.

— А барон что? Стерпит? — не верит услышанному наследник.

— Стерпит, еще и сам кровать им застелет. Павел — чистый куколд, — презрительно сообщает главный «ворон». — Рядом с женой редкостная тряпка. Несмотря на всю свою магическую силу и два Дара.

— Мм, понятно, — качает головой Эльдар. У него в голове не помещается, как могучий маг и барон может быть каблуком. Но да ладно.

— Значит, операция откладывается на неделю, — подводит вердикт Аркадий. — Что ж, держи в курсе.

— Конечно, отец.

* * *

— Дочка, смотрю, у тебя новые духи? — спрашивает Дмитрий Соколов. — Чудесный аромат.

— Спасибо, папа, — смущается Света. Она сидела в гостиной и смотрела ящик, когда вошел отец. — Это Даня привез из Испании. «Смит», эксклюзивная коллекция, пока нет в продаже.

— О, какие дорогие подарки, оказывается, делают моей малышке, — улыбается в усы брат главы.

— Папа! — зарделась девушка. — Прекрати разговаривать со мной как с маленькой. Я уже взрослая.

— Хе, ну ладно, ладно. Значит, с Даней у вас всё движется? — радуется Дмитрий.

— Это не показатель, — вздыхает блондинка. — Он подарил духи также Енеревой, ну понятно и своей Смольной.

— Ох, — Соколов больше не весел. — А как вообще у вас движутся дела?

— Никак, он меня отверг. Окончательно и бесповоротно, — честно отвечает Света. И после этих слов тяжесть на сердце резко ушла, словно сняли огромный камень с плеч, а боль испарилась, как роса поутру. Девушка оторопело хлопает ресницами. Она боялась разочаровать отца ответом, но теперь бояться нечего, правда сказана.

— Кхм, Светик, может не стоит делать поспешных выводов? — замечает отец. — Может, у Данилы настроения не было, может ты не так поняла его реплику. Юности свойственно гиперболизировать события.

— Может быть, всё может быть, пап, — пожимает плечами Света. — Но мне кажется, нет, я чувствую, что мы с Даней будем только дружить.

— А тебя это устраивает? — хмурится Дмитрий. — Если да, то я скажу Вите забыть все свои планы породниться с Вещим. Мне не хочется тебя ни к чему принуждать. Тем более, когда сам этот «претендент», назовем его так, смеет воротить нос от моей принцессы, — он делает паузу. — Но если всё же ты еще не остыла к нему, мы можем попытаться устроить вам прогулку вдвоем.

— Прогулку? — хлопает глазами Света. И сердце ее предательски вздрагивает, огорчив девушку.

«Да что со мной опять такое⁈ — яростно думает она. — Ведь я только что его отпустила и смирилась! Почему опять начинается эта колбасня в груди⁈ Не надо мне такое! Не надо!»

— Или дальнюю поездку, — тем временем пожимает плечами отец. — Придумать повод не проблема. Мы сейчас занимаемся юридическим оформлением передачи фабрик Даниле, и найти причину можно легко. А там и тебя посадить в тот же поезд, например. Вопрос только: нужно ли это тебе?

Света молчит, глубоко задумавшись. Сердцебиение не успокаивается. Стоило только подумать о еще одном шансе, как тело целиком охватил мандраж. Правда, ли она считала Гришу «запасным аэродромом»? Ну да, была ревность. Были и попытки удержать обоих. Но Света не уверена, чем она руководствовалась. Может, ей просто хотелось, чтобы всё было как раньше. Их неразлучное три и больше никого, никаких Смольных с Енеревыми. Но поезд времени неумолимо движется вперед. Гриша уже почти женатый человек. А Даня еще нет…

— Нужно, папа, — кивает Света, решившись. — Я хочу еще раз побыть с Данилой наедине. Чем дольше, тем лучше. И чтобы мне никто не мешал. Особенно Енеревы.

— Я понял, дочка, — серьезно произносит Дмитрий. — Значит, будем с твоим дядей разрабатывать план. Может, привлечем наших поведенческих аналитиков и психологов, посмотрим. Но не переживай, встреча состоится.

«Вот тебе и „отпустила“, — грустно размышляет Света. — Но раз ляпнула, поздно отступать. Съезжу с Даней, и если ничего не получится, то и отстану».

Дмитрий же уходит в свой кабинет и, взяв со стола мобильник, бурчит:

— Ох, Вещий, взялся же ты на мою голову. Ладно, телепат. Ладно, почти миллиардер. Но дочку-то мою нахрена охмурил, зараза? Мучайся теперь с тобой, планы строй… — он набирает брата. — Виталь, привет. Всё по тому же делу звоню, ага, по Вещему. Если ты всё же хочешь породниться с этим строптивцем, действовать надо прямо сейчас. Свете он отказал, да, она к нему всей душой, а он такой подлец!

— Почему подлец, Дим? — не понимает главный «сокол». — У Данилы, насколько помню, есть же девушка.

— Простолюдинка, — морщится Дмитрий. — Как ее можно сравнить со Светой?

— А нам и не надо сравнивать, — вздыхает Виталий. — Это нужно сделать Даниле и в пользу племянницы. Ты что-то конкретное предлагаешь?

— Отправим их вдвоем куда-нибудь и надолго. Авось слюбятся.

— Ну план-то хорош, — глава рода задумывается. — И даже повод есть. Горнорудовы проводят бал через пять дней, в честь воскрешения Жанны. Половина высшего света отправит своих представителей в Нижний Тагил. Всё же Жанна сильный телепат, игнорировать ее приглашение даже Морозовы не смогут. Князи хоть кого-нибудь из своего рода да отправят. И наш Данила тоже приглашен. Вот Свету с ним и пошлем, как спутницу.

— Какой предлог? — тут же спрашивает Дмитрий.

— Да никакого. Зачем хитрить? Просто скажем Вещему, что, взяв племянницу с собой, он окажет нам услугу. Мол, пускай наша Света присмотрит себе жениха на приеме. Так Данила нам сильно поможет.

— Неплохо, — соглашается Дмитрий. — Значит, скажу дочке готовиться к балу. Может, и правда, она там кого-нибудь встретит и забудет наконец-то Вещего.

— Всё возможно, — смеется Виталий. — Но лучше бы у них с Данилой всё срослось.

* * *

— Лена, можешь приехать срочно на базу? — звоню своей девушке.

— Могу, конечно, Дань, — растерянно отвечает она. — Сейчас позвоню Тимофею Ивановичу. — Это ее водитель, которого отрядил Степан в мою будущую гвардию.

— Отлично и возьми с собой нашу работу по телекинетическому онтогенезу речи.

— Хорошо, а зачем? — не сдерживает она любопытство.

— У нас появился пациент.

— Пациент?

— Пациентка, зовут Лакомкой.

— Ла-ком-ка? — Лена, похоже, шокирована. — Она настолько сильно тебе понравилась, что ты ее называешь лакомкой? Меня ты так никогда не называл.

Ох, женщины. О чем вы думаете?

— Нет, это ее имя…теперь ее…Приедешь — увидишь. И возьми с собой одежды — каких-нибудь безразмерных платьев и футболок со штанами.

— Х-хорошо, — Ленка, правда, в замешательстве. — Осеннюю куртку надо?

— Да, возьми какую-нибудь. Еще обувь, туфли, тут наверное, лучше твоей мамы. — У Лены размер как у Золушки.

— Поняла, сделаю.

Кладу трубку и смотрю на хитро улыбающуюся Лакомку. Альву мы, конечно, выпустили из клетки и сейчас втроем устроились в комнате отдыха. Степан, усевшийся на диване, глаз не может оторвать от остроухой блондинки. Даже в камуфляжной спецовке на голое тело — другой одежки не нашлось — иномирянка выглядит неотразимо. Нашу Лакомку легко можно принять за какую-нибудь княжну или другую высшую аристократку, которая появилась на свет благодаря многовековой селекции сильных родов. Или вообще за иноземную принцессу.

— Оборотень из Аномалии, значит, — в потрясении качает головой Степан. — Сколько лет их чищу, а такого в жизни не видал.

— Ну значит, Аномалии несут не только вред, — флегматично замечаю. — Если понять, как они работают, то возможно получить из них и большое благо.

— Большое благо… — повторяет царский охотник, ненароком глянув на грудь Лакомки, вздымающуюся под курткой спецовки. — Да, это стоит обдумать. А еще сударыней сам Царь заинтересуется. Не иначе.

— Серьезно? — удивляюсь.

— Сам посуди, представитель другого разумного вида, — поясняет Степан. — Это вопрос государственного масштаба.

— И что с ней сделают? — напрягаюсь я. Мне совсем не хочется, чтобы бедную альву утащили на лабораторные опыты. Она уже настрадалась за свою недолгую трехсотлетнюю жизнь… Ага, три века, как пояснила Лакомка, это совсем немного по меркам альвов. Считай, то же самое, что тридцатилетняя женщина. Пипец.

С лица Лакомки исчезает улыбка. Почувствовала мое напряжение. Чуть нахмурившись, она с тревогой смотрит на нас.

— Дань, не знаю, — вздыхает Степан. — Не берусь даже предполагать, что придумают царские сановники. Борис же будет слушать их «экспертное мнение».

— Тогда пока оставляем истинную форму Лакомки в тайне, — решаю. — Для всех она дикий ирабис в клетке. Особенно для Морозовых. Все равно дрессировка должна занять месяцы. Полно времени решить, что с ней делать. Может, потом раскроем Лакомку, а может, просто спрячем.

— Разумно, — кивает царский охотник. — За несколько месяцев многое поменяется, в том числе твое положение. Тогда станет виднее, что делать. А своим парням я скажу, чтоб молчали, они у меня могила.

На том и решаем. Мы дожидаемся Лену с поклажей, и я представляю девушек друг другу. Ленка офигевшими глазами смотрит на остроухую красавицу, а та с любопытством изучает молодую девушку.

«Лена — твоя любовница, Данила?» — мысленно спрашивает альва, хитро улыбаясь при этом.

«Хм, да, мы встречаемся».

— Лен, слушай, я хочу научить Лакомку русскому. Быстро научить, через телепатический онтогенез. Мне понадобится твоя помощь для структурирования данных. Так же как мы делали с английским.

— Ясно. Это проще для тебя, — с пониманием отвечает Лена. — Значит, я буду готовить в голове набор данных, а ты его забирать?

— Правильно схватываешь, — киваю. — Значит, сначала части речи, потом правила, фонетика напоследок. Но не увлекайся лексиконом — нам нужен только самый необходимый набор. Лакомке не нужно писать «Войну и мир».

— Даня, ну уж ты меня совсем за глупышку не принимай, — дуется Ленка. — Понятно, что много информации вредно для человеческого мозга…ну и для мозга Лакомки, наверно, тоже.

К этому времени Степан уходит в свой кабинет. А мы с Леной целый час грузим информацию в голову альвы. Моя девушка готовит информацию, а я ее принимаю и передаю конечному потребителю. В конце концов, Лакомка благодарно улыбается и говорит на чистом русском:

— Спасибо, Данила и Лена, за ваш урок. — Хотя нет, небольшой акцент прослеживается.

Ну надо же. Усвоила информацию она действительно быстро. Видимо, у альвов очень хорошие адаптивные способности. Что ж, тем проще остроухой будет освоиться в новом мире.

— Теперь по магазинам? — деловито спрашивает Лена.

Мм, что?

— Зачем? — смотрю на девушку, как баран на новые ворота. — Ты же принесла одежду.

— И как Лакомочка будет носить мои растянутые футболки? — фыркают мне в ответ. — Нет, Данила, ей надо купить платья по размеру, иначе она не сможет показаться на людях.

Ох, мои перепончатые пальцы. На что я подписался? Ходить с девушками по бутикам — это последнее о чем я мечтал. Верните меня в пост-апокалипсис…Ой, нет, не надо, я пошутил.

— Только надо как-то ей спрятать уши, — обреченно говорю.

— Да, у меня есть беретик, — тут же кивает Лена.

А она серьезно подошла к вопросу обихода Лакамки. Может, девушки сдружатся? Хорошо бы, а то мне некогда заниматься обучением альвы.

А насчет магазина… Что ж, мне остается только смириться. В первое время нельзя отправлять их одних. Надо приглядеть за девчонками, а также понаблюдать за Лакомкой. Разум альвы открыт мне полностью. Я не вижу в ней злобного характера, мстительности, кровожадности, вот это всё, но вдруг она не так поймет какую-нибудь продавщицу и накинется на нее, преобразившись в смертоносного ирабиса.

Так что терпим, Даня, терпим.

* * *

Наконец мы приехали ко мне домой. Затащив кучу покупок, я представил Лакомку маме и попросил разрешения пожить альве у нас. Ирина, конечно, растерялась, но спорить не стала. Вот что удивительно: не было горы вопросов, лишь холм высотой с наш дом. Видимо, Степан уже успел ей что-то шепнуть.

А еще у нас на ночь осталась Лена, точнее у меня в комнате. Еху! Гормоны, радуйтесь.

Но вот посреди развлечения происходит странное. Как-то неожиданно нежных рук, гладящих меня, становится не две, а четыре, и с другого бока от Лены ко мне прижимаются безумно мягкие упрогости.

А⁈ Что еще за вашу…?

Я распахиваю глаза и вижу обольстительную нагую Лакомку. Она гладит меня и с упоением водит губами по моей шее. Уффф, альва-чертовка, что ж ты творишь? Тело буквально в огне.

— Даня, не останавливайся! — с другой стороны прижимается ко мне Лена. Девушка закрыла глаза и не видит, что у нас в постели образовалась третья лишняя.

Всего на секунду — ну ладно, больше — у меня возникает огромное желание и правда продолжить. И я, может, и не против. Но блин, Лена-то не в курсах. Хорошо бы сначала ее спросить о таком эксперименте.

— Лакомка, объяснись, пожалуйста. — Произношу я это максимально спокойно, хотя голос все равно хрипит.

Процесс резко обрывается. Лена открывает глаза и, вскрикнув, отшатывается, хватает простыню, ныряет под нее до самого подбородка. Альва же, сама простота, делает недоуменное лицо.

— Что-то не так, Данила? — удивленно спрашивает остроухая.

Блин, ну и вопросик. Милая, кто еще удивляться-то должен?

— Не так? Кхм. Лакомка, у вас принято что ли это…? — поражаюсь. — Забираться в чужую постель?

Лакомка, нисколько не стесняясь свой наготы, хлопает глазками.

— Ну не ко всем, конечно. Просто вы мне помогли, сильно помогли, особенно ты, Даня, но и Лена тоже, и я хотела вас обоих поблагодарить, — простодушно заявляет она.

— Обоих? — пищит покрасневшая Лена, выглянув из простыни, как мышонок.

— А что не так? — Лакомка замечает: — Я же красивая. — Мда. Вот это аргумент. И не поспоришь же.

— Видишь ли, — я отвожу взгляд от достоинств альвы. — У людей не принята такая…хм, форма благодарности. Мы скромные существа по сравнению с твоей расой. И о таком лучше заранее договариваться.

— Оу, — опешила остроухая. Она расстроенно произносит, подняв халат с пола и накинув на себя: — Я не хотела вас смутить и оскорбить. Простите.

— Ничего страшного, но впредь лучше обсуждай столь экстравагантные действия.

— Хорошо, Данила, — кивнув, Лакомка встает и воздушной походкой удаляется к двери. Перед тем, как выскользнуть в коридора, она произносит виновато: — Простите еще раз.

Некоторое время мы с Леной лежим оба обомлевшие и тупо смотрим в потолок.

— Дань, о чем ты думаешь? — тихо спрашивает моя девушка.

— О том, чтобы Лакомка не вздумала так же нагрянуть к Степану с мамой, — с улыбкой произношу. — А ты?

— Я…я… — Лена вдруг затихает. — О том, что предложила Лакомка. Я, наверное, в целом не против попробовать, если ты хочешь. Но думаю, это должно произойти позже…Намного позже. После свадьбы хотя бы.

Ого, вот это откровение! Сегодня прямо ночь сюрпризов.

— Ну да, — соглашаюсь. — Минимум до женитьбы о таком точно не стоит думает.

— Ага, — девушка кладет голову мне на плечо и закрывает глаза.

Почти сразу раздается сонное посапывание Лены. Блин, вот же шустрая. А я вот долго еще не смогу заснуть.

Глава 19

Тагил

— Приглашение на бал к Горнорудовым? — удивляюсь я, глядя на пригласительную открытку в руках.

— Как видишь, — разводит руками Виталий Соколов. — В честь воскрешения Жанны.

— Ехать опять в Тагил? — Ох, как не хочется, как не хочется. — Если это не является условием получения фабрик, я бы хотел воздержаться от этого визита.

Я сижу в кресле в гостиной Соколовых и опять уминаю пирожные. В этот раз напротив меня сидит лишь главный «сокол».

Виталий кивает с пониманием.

— Да, это логично, после того, как тебе в лицо тыкали оружием. У барона явно были сомнения насчет нашего соглашения, либо кто-то из его людей что-то недопонял. Но сейчас в своей усадьбе Горнорудовы очень вряд ли будут покушаться на твою жизнь. Сам подумай. Зачем им дискредитировать себя в глазах всего света, что приедет на бал? Намного удобнее и проще убрать тебя, например, здесь, в Будовске, чтобы они оставались вне подозрений.

Я морщусь. Вот умеет Виталий порадовать.

— То есть, причин для отказа у меня нет. Наоборот, если я останусь в Будовске, то покажу себя неблагодарной сволочью. И потом столичные дворяне будут воротить от меня нос, как от прокаженного. Это вы хотите сказать?

— Именно, — кивает Виталий. — Разве что, может, не так резко. Но суть ты ухватил верно. Для твоей репутации будущего дворянина лучше принять приглашение и съездить в гости к своим покровителям.

Мда, слово-то какое. Покровители. Но придется унять свою гордость. Попрусь на этот бал, куда деваться.

— На бал полагается приходить с дамой. Есть у тебя кто на примете?

— Есть, — пожимаю плечами. Я думаю, в первую очередь, о Лене. Хотя стоит ли ее везти к Горнорудовым, тот еще вопрос. Лучше нет. Там может быть небезопасно, что бы ни говорил Соколов. Тем более Лена — простолюдинка. А дворяне ни во что не ставят обычных людей, и законы у них свои, особые. Я бы сказал, волчьи законы. Если дворянин убьет простолюдина, то всегда может найти предлог, чтобы выйти сухим из воды. Например, оскорбление чести. Удобное оправдание и универсальное. «За что вы его убили, ваше благородие?» — «Этот мерзавец посмел наступить мне на ногу. Он оскорбил меня!» — «Поделом ему». Ну не так всё утрированно, причина нужна повесомей, но всё равно.

Нет, Лену точно не повезу. Тогда кого позвать? Свету? С ней мы имели тяжелый разговор, а потом она стала делать вид, что ничего не произошло. Я не знаю, что у блондинки в голове. Она для меня темная лошадка.

Тогда лучшая кандидатура это Камила. Да, хоть брюнетка и не скрывает свой интерес ко мне, в то же время не навязывается. Хотя иногда и хочется. У нее ведь чертовы два Дара! Два больших пышных Дара, ммм… О детях опять подумал, да. О наследниках. А как не думать? Объективно, брюнетка отличная невеста. Ладно, сейчас не об этом. Приглашу Камилу да и всё.

— Я бы хотел тебя попросить, чтобы ты взял с собой мою племянницу.

Оп-па. А у Виталия-то, оказывается, своя игра. Но бить сгоряча не будем.

— Аргументируйте, пожалуйста, Виталий Степанович, — с улыбкой предлагаю.

— Мы надеялись, Данила, что вы со Светой поженитесь, но похоже этому не суждено сбыться. — Ого. Неожиданная капитуляция. Серьезно, не ожидал. — Поэтому Свете пора показываться на глаза другим женихами. Бал у Горнорудовых представляет отличную возможность. Там будет много знатных родов из столицы. И у Светы появится отличный шанс поблистать. Если ты ее, конечно, возьмешь с собой, Даня.

Хм. Аргументировал так аргументировал. А с другой стороны, может, зря я на Светку гнал? Блондинка просто забыла меня и теперь смотрит только вперед, в светлое будущее. Почему бы и нет? Тогда я могу и помочь подруге. Соколовы — небольшой род, и, понятно, что им не досталось приглашения от барона.

— Хорошо, Виталий Степанович, — пожимаю плечами. — Род Соколовых мне небезразличен. Я могу взять Свету на бал к Горнорудовым.

— Спасибо, Даня, — улыбается глава. — Свете это будет полезно. Мы ее давненько не брали на столичные мероприятия, а стоило бы, стоило бы. Насчет твоих фабрик — всё почти готово. Завтра, думаю, ты уже сможешь пользоваться деньгами предприятий.

— Отлично, спасибо.

На этом я прощаюсь с главным «соколом» и уезжаю домой. Дел по горло. На базу еще сегодня заедут Борзов с Машей. Наверняка, захотят посмотреть на Лакомку. А она даже из человеческой постели поди не встала. Надо поднять альву и везти на смотрины. Хорошо хоть для звериного облика ей не надо прихорашиваться.

* * *

Света стоит у окна и смотрит, как Даня садится в премиальную «Волгу». Такой задумчивый, весь в себе. Что не удивительно. Сильный маг, а теперь еще богатый человек. Даня не стоит на месте. Постоянно развивается, ищет новые возможности и заводит влиятельные связи: Смит, Шереметьев, Морозова. С этими людьми мечтает познакомиться любой дворянин из провинции. А Даня их уже знает.

— Ну я всё равно не сдамся, — вздыхает Света, подойдя к трюмо и взяв в руки флакончик духов «Смит». Подарок Данилы. — Буду делать вид, что всё хорошо. Что этого разговора не было. Что меня не отвергали. Несмотря ни на что. А там посмотрим. Возможно, будет мне награда, а возможно, нет.

Стук в дверь.

— Светочка, можно? — доносится голос Виталия Степановича.

— Да, дядя, конечно, — подскакивает на месте барышня. В груди всё сжимается в предвкушении новости. — Не заперто.

Дверь отворяется, и в девичью спальню входит улыбчивый главный «сокол».

— Я шел сказать Диме, но подумал, что ты эту новость ждешь намного больше, племяша.

— Спасибо, дядя, — Света чувствует дрожь в коленках.

По выражению ее лица Виталий всё понимает.

— В общем, не буду больше тебя мучить. Данила согласился. Ты едешь с ним к Горнорудовым.

Да!!! Боги есть!

— Спасибо, дядя! — повторяет Света, улыбаясь сквозь слезы. — Спасибо!

— Да мне-то за что, — вздыхает глава рода. — Дальше всё зависит от тебя. Но ты сильно не отчаивайся, и это… Даня Даней, но ты, правда, посмотри сударей на балу. Если хочешь, я дам тебе справку, кто там перспективный и респектабельный.

Светка замирает, а потом резко качает головой и решительно заявляет:

— Извини, дядя, но этого не нужно.

Больше никаких запасных аэродромов.

* * *

— Как видите, Ваше благородие, ирабис успокоилась и обвыклась, — указываю на белого зверя в клетке. — Это хорошо. Значит, ее разум больше не находится в стрессовом состоянии, и я могу начать работать с пациентом.

— Да, он поразительно тихий! — улыбается Евгений Борзов, наблюдая за Лакомкой в зверином обличье.

— Она, Ваше благородие, — поправляю шурина князя.

— Верно, она, — усмехается дворянин. — Вы еще не использовали на ней манипулятивные техники?

— Пока еще никаких команд, — говорю чистую правду. — Только успокаивающие эмоциональные волны. Это что-то вроде релаксирующей музыки. Зверь проникся ими и расслабился.

За стеклом альва сидит и тщательно вылизывает себе шерстку. Маша с дядей наблюдают за ней некоторое время.

— Данила, у тебя получится приручить ее? — спрашивает княжна, обернувшись ко мне.

Ох, зачем же ты, Маша, заставляешь меня врать? Я ведь даже не собираюсь этого делать. Зачем мне приручать Лакомку? Она же и так добрая и нежная, хе.

— Сложно сказать, но всё возможно, — пытаюсь отвертеться. — Проблема ирабисов не в самой дрессировке, ментальные команды отлично на них работают. Сложность состоит в негибкой психике зверей. Команды не закрепляются, и после того, как они теряют силу, зверь возвращается к прежнему образу жизни.

— К людоедству, — мрачно кивает шурин князя, от чего Маша вздрагивает.

Похоже, во время срочной службы Борзов тоже сталкивался с ирабисами. Лицо прямо мрачное-мрачное.

— Ну, эта особь не ела людей, — спешу успокоить заволновавшуюся княжну и ее сурового дядю. — Но да, без ментальных закладок ирабисы опасны. Мне понадобится много времени, чтобы изучить Лакомку. — И я не вру. Психика альвы, правда, очень интересна.

— Что она делает, Даня? — спрашивает Маша.

Лакомка перестала умываться и подошла к стеклу. Альва в облике зверя высовывает язык и начинает водить им по стеклу. Прямо напротив меня. Голубые глаза кошки призывно сверкают.

— Хм, похоже, сударь понравился кошке, — краем рта усмехается Борзов.

— Понравился⁈ — опешила княжна, покраснев.

— Возможно, лишь как обед, — пожимает плечами ее дядя.

— А, тогда ладно, — тут же успокаивается Маша.

Интересное поведение. Причем, у обеих девушек.

Кстати, сегодня в первую дня я уже успел «развлечь» княжну, как она того требовала накануне. Поиграли с Шариком, поболтали с Шарханом. В общем, весело было.

Устроив провокационную выходку, Лакомка уходит на середину камеры и укладывается спать.

— Думаю, мы видели достаточно, — шурин князя протягивает мне руку. — Вижу, вы поладили с этой бешеной кошкой. Насколько это в принципе возможно. Данила, желаю вам удачи в ее дрессировке. А мы сегодня отправляемся домой в столицу.

Ну ничего себе. Княжеский шурин не брезгает поручкаться с простолюдином. А дядя Маши, оказывается, нормальный мужик.

— Спасибо, — отвечаю на рукопожатие.

Княжна же, гордо подняв подбородок, протягивает мне руку ладонью вниз. На что Евгений удивленно вскидывает брови вверх. Но делать, как говорится, нечего, я мягко беру тонкую ручку и целую нежные пальчики.

— Что ж, — поджимает губы княжеский шурин, затем достает визитку. — Мои контакты, Данила. Звоните по всем вопросам, связанным со зверем. Если что-то нужно — сразу говорите, не откладывайте. Для нашей семьи ирабис очень важен.

— У нас с заказчиками коммуницируют Енеревы, — пытаюсь я возразить, хоть визитку и взял.

— В важных вопросах посредники ни к чему, — сурово произносит Борзов, и с ним сложно поспорить. Пускай будет контакт. По мелочам будут бегать Енеревы. Но если что срочное — лучше связаться самому.

— Легкой дороги, Ваше сиятельство и Ваше благородие! — не забываю я и поклониться, как простолюдин, за что удостаиваюсь от Борзова довольного кивка. Пожать-то руку мне пожали, пальчики поцеловать я поцеловал, но это не сделало меня благородным. Поэтому лучше этикет соблюсти, особенно при таком строгом мужике как шурин князя.

— Увидимся на балу у Горнорудовых, Даня! — на прощание машет мне ручкой Маша и уходит вместе с дядей.

Что? Она тоже там будет? Фух, но в целом и хорошо. Чем больше нормальных людей рядом, тем всё же спокойней.

— Красивая девушка, — слышу я мелодичный голос из клетки. — Всё время она только на тебя и смотрела.

Лакомка в своем репертуаре — обернулась в девушку и стоит нагая, улыбается. Вот что значит трехсотлетняя альва без комплексов. Я с трудом отвожу взгляд от ее объемных прелестей.

— Может быть, — пожимаю плечами. — Но Мария — дочь князя, между нами сословная пропасть, а у меня сейчас стоят задачи более приземленные, чем устраивать шекспировские драмы.

— О, и какие же, Даня? — любопытно округляет она глазки.

— Стать хозяином своей жизни и обеспечить безопасность родным.

* * *

Выехали мы со Светой через три дня. До Пермского аэропорта довез картеж Соколовых — «Чайка» и два черных, полностью тонированных джипа с гвардейцами. Только мигалок не хватало. Но и без них простые водилы уступали нам дорогу, едва стоило замаячить в их заднем зеркале. Какие всё же вежливые в Царстве люди.

Самолет доставил нас в Тагил за час, а дальше мы на заказном такси с кучей чемоданов отправились в гостиницу «Великолепный век». Бал только завтра вечером. До него нужно дожить.

Света проявила предусмотрительность и еще в Будовске заказала два номера в гостинице. Она также указала точное время прибытия. Так что когда мы подъезжаем к крыльцу, нас уже встречает портье, готовый забрать чемоданы. Удобно. Не надо самому таскать эти четыре здоровых пластиковых короба. Причем три самые большие — это багаж Светки.

На ресепшене нам выдают ключи, и мы поднимаемся на бесшумном лифте на последний шестнадцатый этаж.

— Наши номера друг против друга, Даня, — с улыбкой замечает Света, указывая на двери.

— Да, не надо далеко ходить в гости, — усмехаюсь. — Ну ладно, Свет, ты, наверное, устала. Спокойной ночи.

— Подожди, — окликает она, только я отвернулся. — Я не устала. А ты, Дань? Может прогуляемся через часик-два?

Спать мне не хотелось. Заняться медитациями? Да ну-у-у.

— Можно, — соглашаюсь. — Тогда через пару часов постучись ко мне. Ты все равно больше меня будешь собираться, барышня.

Она фыркает в своей привычной манере.

— Это мы еще посмотрим. На спор!

— Как хочешь, — пожимаю плечами.

— Хочу на спор! — и она пулей уносится в свой номер. Хе, смешная.

За полчаса я успеваю разобрать свой небольшой чемодан и принять душ. Затем неспеша одеваюсь в прогулочные джинсы с кофтой, усаживаюсь в кресло и утыкаюсь в ящик еще на час, когда наконец раздается стук в дверь.

Накидываю ветровку и отпираю замок. На пороге меня ожидает Светка в приталенной футболке, джинсах и заплетенными в косу волосами. Выглядит она аппетитно, надо признать.

— Полтора часа! — победно заявляет блондинка. — Ты готов, капуша?

— Я уже час как готов, — усмехаюсь, выходя и запирая дверь. — Пока тебя ждал, залип в «Мир животных». Смотрел, как панды едят бамбук. Очень занимательное зрелище.

— Ну конечно-конечно, — надувает она подкрашенные губки, идя со мной бок о бок к лифту. — Поди, когда я постучалась, только-только успел шаровары натянуть. Вот даже ширинку не застегнул, — указывает она рукой на мои джинсы. Но я не опускаю взгляд, только усмехаюсь шире.

— На что спорим, что она застегнута?

Светка фыркает, закатив глаза.

— Зануда ты, Вещий, — напыщенно бросает, потом мило улыбается: — Но так и быть, раз я проспорила тебе, то с меня ужин. Угощаю.

— Щедро, Ваше благородие, — я нажимаю кнопку лифта. Двери тут же раскрываются, и по этикету вхожу первым, а потом за мной вступает Светка. — Что ж, справедливая компенсация за панд.

Полчаса мы нагуливаем аппетит по центру вечернего Тагила. Светка выделяется среди прохожих: все вокруг кутаются в куртках, а она, знай себе, гуляет в тоненькой футболке. Я даже позавидовал знойной блондинке. А вообще огонь — удобная стихия в холодной России. Никогда не мерзнешь.

— Вот сюда не хочешь? — указывает она рукой на милый ресторанчик «Любава». Всё бы ничего, но это явно местечко для влюбленных. Об этом явно говорит оформление из сердец и купидонов.

— Пошли лучше в блинную, — я выбираю кафе попроще под названием «Три богатыря».

— Ну пошли, — вздыхает блондинка.

Внутри мы заказываем по блину «Илья Муромец» с мясом, а я еще вдобавок — сладкий с брусникой. А потом, подумав — еще блин со сгущенкой. Пить берем квас. Когда оба заканчиваем с ужином, и я сыто смотрю в окно на подсвеченные фонарями улицы, блондинка тихо говорит:

— Даня, я хочу с тобой серьезно поговорить.

Ох, начинается. А вообще стоило этого ожидать.

— Да, Света, я согласен на разговор, — серьезно киваю. — Но давай проведем его в гостинице. А сейчас еще немного погуляем.

— Хорошо, — выдыхает девушка, опустив лицо.

Здесь совсем не место для выяснения отношений. Нам еще возвращаться вместе. А если она расстроится и убежит куда-нибудь не глядя? Нет, лучше в номере. Там, даже если у нее случится истерика, то она просто уткнется в подушку.

— Тогда пойдем глянем на парк, — я встаю. — Он вроде бы подсвечен фонарями.

— Поздно, — замечает Света. — Не боишься, что к нам пристанут грабители?

— Знаешь, я даже не прочь размяться, — усмехаюсь. — А ты?

Она смотрит на меня, и на ее губах прореживается предвкушающая усмешка.

— А вообще, я тоже, — хрустит блондинка пальцами. — Очень даже не прочь.

Глава 20

Черепки

— Слышь, паря, дай полтинник? — пристают к нам в парке два хмыря.

Вот не устаю удивляться здесь вездесущей криминогенности. Только зашли со Светой в парк, выбрали чистую скамейку под фонарем, присели, как сразу из-за поворота тропинки объявились два мордоворота. Один семки щелкает, другой складным ножиком играется. На лезвии прыгают светлые блики фонарного света.

И не только же Тагил такой. Вся Царская Русь сплошная преступная зона. Последствия бурных гражданских войн.

Я молчу, пытаясь разглядеть бандитосов. А то они скромные — встали за границей желтого света. Только видно широкие силуэты в куртках и поблескивающий нож, да слышно щелканье семок.

— Или ты, фифа, — обращается Ножик к Свете. — А то твой хахаль что-то замолк. Зачем тебе такой немой или трусливый? Лучше пошли с нами. Мы тебя и сами ублажим, и работенку заодно подыщем. Даже дадим наставницу Снежану: она обучит ремеслу и покажет как клиентам делать приятное, если неопытная. А мы будем брать всего лишь десятину.

Мои перепончатые пальцы! Вот так рекрутер-сутенер! Настоящий предприниматель!

Света же не оценивает предпринимательскую жилку бандита. Блондинка делает брезгливое выражение лица. Потом поворачивается ко мне:

— Даня, можно?

Ну да, мы же размяться пришли. Хотя, по-честному, я и не надеялся, что удастся. Мы же даже вглубь парка не прошли, на пороге встретили. Любит меня удача.

— Посвети на них, — прошу.

Надо посмотреть, кого будем бить. Телепатически уже проверил головорезов: щитов нет, воспоминания полны зековских разговоров, выпивки, мордобоя и голых проституток. Что поделать, с годами я становлюсь осторожнее. Уже не десять лет, когда без раздумий пёр на Однорогого.

Света послушно взмахивает рукой, и огненный шар падает под ноги Семечке. Освещаются опешившие лица. Ну да, типичный вид «бандит обыкновенный». Интеллекта в глазах немногим больше, чем у орангутана бигуса.

— Мля, Кость, а девка-то — магиня! — взвизгивает Семечка. — Пошли отсюда!

— Да погоди, — Костя не торопится ретироваться. Он смотрит на разозленную блондинку. — Ну ты это, подумала? Пойдешь к нам работать? За маговство твое доплатим.

Света вытягивается лицом. Мне хочется сделать фейспалм. Наградите этого придурка премией Дарвина. Предлагать огненной магине работу проституткой? Он же выписал себе путевку на тот свет.

— Даня, можно? — хриплым, надсадным тоном повторяет Света. Сдерживаться ей удается с большим трудом. И я не горю желанием становиться препятствием на ее пути.

— Хорошо. Только не убей, — бросаю.

В ту же секунду стройная блондинка вскакивает с места и разражается мощными боковыми ударами. Огромного Костяна сносит как пушинку. Он валится на асфальт, а дальше в ход идут ноги. Света топчет болтливого бандита, а Семечка стоит рядом и охреневает. Видимо, его парализовало от страха, потому что колени знатно трясутся. Света не жалеет пары ударов и для него. Бандит отключается с первого бокового в челюсть, а второй догоняет лицом уже его падающую голову.

— Ой, — оглядывает Света вырубленных мордоворотов. — Даня, прости. Ты ведь тоже хотел размяться.

— Ничего страшного. В другой раз, — я поднимаюсь и отряхиваю джинсы. — Ну что, пойдем в гостиницу.

— Стоять! Вы задержаны полицией Тагила! — раздается женский голос. — Я майор Жданова! Отдел по борьбе с наркотиками!

Мы со Светой оборачиваемся и, правда, видим на тропе двух офицеров в синих полицейских шинелях. Стройная женщина и здоровый такой шкаф-мужик. Оба держат в руках пистолеты. Наведенные, хм, на нас.

— Какие-то молодые, — замечает мужик.

— Это неважно. Встать на колени! Руки за головы! — гаркает женщина.

Я переглядываюсь со Светой и заявляю:

— Госпожа офицер, боюсь это невозможно. Перед вами Ее благородие Светлана Соколова из Пермского княжества, — указываю на девушку. — Она не обязана выполнять требования городской полиции. А я ее сопровождающий. Мое подчинение вам также излишне. — Вообще нет, я ведь не слуга рода Соколовых. Но об этом умолчим.

— Ее благородие? — в голосе бугая звучит удивление. — А корочку покажите.

— Только после того, как перестанете целиться в меня, — высокомерно заявляет Света, гордо выпрямляясь.

Офицеры, помешкав, опускают оружие. Дула смотрят в асфальт. Света медленно достает из заднего кармана джинс паспорт дворянина. Документ берет в руки подступившая ближе женщина. Видимо, она главная, раз второй даже не представился.

— Правда, Соколовы, — вчитывается в текст майор Жданова и отдает паспорт обратно. — Простите, Ваше благородие. Но у нас сегодня в этом парке облава. Здесь обнаружились закладки наркотиков. Теперь мы обыскиваем всех прохожих.

Пока майор говорила, второй полицейский шустро стал осматривать вырубленных бандитов. Причем их признакам жизни он уделил меньше времени, чем одежде. Бегом прощупал пульс и давай рыться по карманам.

— Есть улов, Рит! — машет он целлофановым свертком, вынутым из-под куртки Семечки. — Щас вызову оперов и пакуем их.

— Оу, неплохо! Спасибо за содействие, Ваше благородие и вы, юноша, — сразу разулыбалась Жданова, довольная удачной охотой. В целом она симпатичная — фигурка подтянутая и на лицо приятная. — Кстати, не расскажете, как эти два индивида оказались на земле?

— Они напали на нас, и Светлана Дмитриевна их вырубила, — вставляю вперед Светки. Подробности излишни.

— И правильно сделали, — принимает объяснение Жданова. — Такие выродки заслуживают самых жестких побоев!

Произносит он это так громко, что у меня уши закладывает. Явно что-то личное. Ну а что удивительного? Отморозки, да еще наркоторговцы? Никто их не любит.

— Ну, мы пойдем, — вставляю.

— Можете дать свои контакты? — спрашивает Жданова.

И Света уже раскрывает ротик, но я опять вперед говорю:

— Свидетелями в суде выступать не будем, — обрубаю на корню. Прекрасно знаю, зачем майору наши контакты. Делать нам нечего, как таскаться по тагильским судам. Этих красавцев и без наших показаний есть за что сажать.

— Ух, ну ладно, — грустно вздыхает Жданова. — Значит, будет только лишь одна статья. За хранение наркотиков.

— Пакет большой, — усмехаюсь. — Думаю, лет на десять хватит.

— Вы правы, — снова улыбается майор. У нее всё же хорошее настроение. — Вас не провести, юноша. Тогда не смею больше задерживать, Ваше благородие, — кланяется она уже Светке.

Ну и мы спешим прочь из этого парка. Оказывается, тут сегодня не только бандиты, но и менты кишат. Вот же угораздило нас.

Света идет рядом спокойная и, словно бы, отдохнувшая. Боевая девка, этого не отнять, ага.

У крыльца гостиницы я замечаю странное. За углом соседнего дома показывается и исчезает чья-то голова.

— Ты видел, Дань? — тихо спрашивает блондинка, чуть придвинувшись ко мне.

Я пристально смотрю в подворотню, но наблюдатель бесследно исчез. Поздно догонять. Он понял, что спалился и уже, наверняка, на всех парах несется вон.

— Ага, похоже у Костяна и Семечки есть друзья.

— Семечки?

— Так я назвал друга Костяна.

— А, — Света задумывается. — И что нам делать?

— Ничего, — я поднимаюсь на крыльцо и отпираю перед девушкой дверь. — Может быть, они сами к нам заглянут, тогда встретим гостей как полагается.

Блондинка смотрит на меня, а потом усмехается и заходит внутрь. Ей идея понравилась. Я-то знаю ее как облупленную.

* * *

— Мой брат у ментов⁈ — ревет Сава Бумер, потрясая кулаками. — Какого хрена⁈ Как это случилось⁈

Главарь банды «Черепки» в ярости. Он уже хорошенько вдарил по бильярдному столу. Встревоженные братки стоят в стороне и грустно смотрят на глубокую вмятину посреди зеленой плоскости. Хороший был стол, импортный.

— Мы с Костей и Рыжим шли в парк, закладку выкапывать. Рыжий и выкопал герик, — трещит головорез, который единственный из всей троицы вернулся на базу бандитов. — Потом я отошел отлить, возвращаюсь, смотрю, а там какая-то девка колотит Костяна и Рыжика. Голыми руками в кашу их.

— Магиня что ли? — рычит Сава.

— Походу. Там еще пацан на скамейке сидел, походу, хахаль ее. Ну я…хотел, походу, вмешаться, но тут менты нагрянули. Пришлось за дерево прыгать. Менты повязали Костяна с Рыжим, у Рыжего нашли наркоту. Надолго теперь загремят, походу, — вздыхает бандюган.

— Суки мусора! — орет Сава. — Брата моего повязали! Вот суки! Что дальше было⁈

— Потом я пошел за теми двумя, ну, за девкой с пацаном. Еле выбрался из парка, ментов там как белок. Все закладки похерят, походу, — сокрушается наркокурьер.

— Что с девкой и парнем в итоге⁈ Куда делись⁈

— А, да. Завернула та парочка в гостиницу «Великолепный век», — спохватывается бандит. — Походу, приезжие.

— Собираем всех! — рявкает Сава бандитам у стены. — Вооружаемся и идем мочить этих сволочей! Из-за них мой брат в тюряге!

— Сава, баба же магиня, — неуверенно брякает один из «черепков».

— И чо⁈ Я тоже, мать вашу! — Сава кидает кий на разломанный стол. — Я тоже! Да и вас толпа, придурки!

— Сава, а менты? — робко спрашивает наркокурьер, спасшийся только благодаря слабому мочевому пузырю.

— И чо менты⁈ — рычит главарь. — Мы грохнем ту суку с пихарем и сразу восвояси! Пока менты прибудут, нас уже ветром сдует! Или кто хочет еще поспорить⁈ — он бешеным взглядом оглядывает «черепков». Никто не смеет возразить главарю. — Чо стоим⁈ По коням, придурки!

* * *

— Зайдешь ко мне, Дань? — теребит подол футболки Света, когда мы подходим к дверям наших номеров. И тут же добавляет: — Ты сам сказал, что надо ждать «гостей»! Так лучше вместе ждать!

Прямо как в советском мультике про котенка и щенка: «Давай бояться вместе!». Только мы, конечно, не боимся. Но Света всё равно права. Мы ж не знаем, кто именно нагрянет.

— Аргумент весомый, — признаю я. — Гости могут прийти, а могут нет, но рисковать не стоит. Посплю у тебя на диване. Только переоденусь.

Ухожу к себе, снимаю куртку и переодеваюсь в более удобные шорты с футболкой. Когда прихожу к Свете, она уже расставила на журнальном столике сок из мини-бара, а также вынула из морозилки коробку с мороженым.

— Я пойду переоденусь, — блондинка показывает рукой на свою уличную одежду. — А ты пока располагайся.

Она уходит в спальную комнату. Я падаю на диван, хватаю ложку и накидываюсь на мороженое. Вроде бы совсем немного занимался телепатией, только просканировал тех двоих бандюг, а надо же, хочу-не могу сладкого.

— Оу, какой голодный сладкоежка, — знакомый голос звучит непривычно мягко. На пороге возникает блондинка.

Поднимаю на нее взгляд, и у меня тут же пробуждается еще один голод. Мда. Переоделась так переоделась. Узкий розовый топик, который только грудь едва-едва прикрывает, да шортики короче моих трусов, а я ношу вовсе не семейники, к сведению.

— Соколова, это что за наряд? — охреневаю вслух.

— А что такое? — Светка невозмутимо подходит к дивану, демонстрируя загорелые ножки. — Я огневик, мне всегда жарко, забыл?

— А я телепат и всё время хочу траха…сладкое, — поправляюсь, косо глянув на ее выпирающий под топиком бюст. — Но я же не таскаю с собой всюду бидон мороженого, — на этих словах зачерпываю еще сладкой холодной вкуснятины.

— Я бы тебя не осудила, — усмехается чертовка, садясь рядом. — Мужчинам нужно удовлетворять свой голод, а то могут заболеть.

О каком голоде она говорит? Хотя, понятно же. Ох, Светка, какая вша тебя укусила?

— Слушай, я же сейчас просто пойду к себе, — произношу сухим тоном.

Она округляет глаза.

— Даня, ладно, я больше не буду так шутить, — она шумно сглатывает. — Но я хотела поговорить серьезно. Ты не уйдешь в этом случае?

— Не уйду, — вздыхаю. Куда я уйду, если к ней могут бандиты заявиться?

— Не волнуйся, ничего страшного я не скажу, — Света смотрит мне прямо в глаза. — Просто хочу, чтобы ты знал одну вещь.

— Какую же?

— У меня больше нет и не будет запасных аэродромов, — твердо говорит Света, не отрывая взгляда от моего лица. — Нравиться мне может только один человек, и никак иначе. Никаких «про запас». Никаких условностей. Только один мужчина.

— А…понятно. — Вот куда она клонит. Блин, хочется почесать затылок, но в такой момент это не солидно. — Я считаю, это самое разумное для любой женщины. Выбрать достойного мужчину и стремиться быть с ним, не оглядываясь по сторонам.

— Да, я поняла, что так правильно, — кивает блондинка. Помедлив, она вздыхает с таким выражением лица, будто ее под топиком укусила пчела. — Даня, я не могу не сказать, уж прости. — Ох, Светка. Неужели еще одно признание? Окстись! С прошлого и месяца не прошло. — Ты мне небез….

Грохот за дверью сотрясает стены. Света подпрыгивает на месте, прервавшись на полуслове.

— Что за…? — оглядывается она на вход.

Доносятся режущие слух крики:

— Сносите эту гребаную дверь! Времени ни хера нет! Я и так долго провозился на ресепшене! Дрянь администраторша ни в какую не хотела говорить, где заселились выродки! Врываемся и мочим! Ну, млять.

Затем громыхание повторяется. Раздаются крики и мат. Ломятся как раз в мою дверь. Как же повезло, что я у Светки сижу и ем мороженое. Не мне повезло — бандюганам этим.

— Ну что, полицию вызовем? — киваю на стационарный телефон на столе.

Но тут раздается железный удар уже в нашу дверь.

— Здесь тоже один прописался! Там нет? Значит оба тут! Пока мой брат в СИЗО, твари в одном номере сидят и трахаются, суки!

На последних словах Света моментально краснеет лицом. А удары продолжаются. Бьют то ли монтировкой, то ли ломом. В любом случае замок долго не выдержит.

— Ладно, придется самим, — вздыхаю. — Не спать же с открытой дверью.

Я погружаюсь в разум колотящих бандитов и заставляю их утихнуть. Тут же стуки прекращаются.

— Вы чего прекратили⁈ — гремит буйный вожак. — Доламывайте, кретины!

Но его, конечно, никто не слушается.

— Пойду пообщаюсь с гостями, — встаю с дивана и велю блондинке. — А ты сиди тут.

— Я с тобой, — подрывается было Света.

— Сиди, — тихо роняю, и она тут же падает попой обратно на диван, округлив глазки. — Я быстро.

Сейчас просто незачем привлекать блондинку к разборкам. Ни у кого из бандитов нет щитов. Для меня они даже не соперники.

Открываю порядком пошатанную дверь и выхожу в коридор. Сразу оказываюсь в окружении десятка бандитов. В руках монтировки, биты, ножи, даже парочка пистолетов. Но воспользоваться своим хламом никто не сможет — я парализовал всех головорезов. Не исключая одаренного вожака. Обычный физик, шаровидные мускулы топорщат рукава рубашки. А толку-то против телепата? Мозги рулят, йоу!

Заглядываю в его разум. И поражаюсь, с насколько разносторонним человеком свела меня судьба. Насильник, убийца, наркоторговец, сутенер… Не сидит на месте чувак.

— Не на того вы нарвались, «Черепки», — вздыхаю. — Совсем не на того. Я напрочь не приемлю насилие и наркоторговлю. Да и в целом считаю криминал болезнью, которую надо беспощадно выжигать. Возможно, я чересчур старомоден, но что есть то есть. А посему, — бросаю взгляд в окно в конце коридора. — Идите-ка вы все полетайте. Только не шумите. Молча. В домах дети спят.

И все десять человек друг за другом шагают к окну. Главарь открывает скрипнувшую деревянную створку и показывает пример подчиненным. Остальные следуют за ним. Как парашютисты, по очереди прыгают с шестнадцатого этажа, не проронив ни слова. За что им большое спасибо.

Я же возвращаюсь в номер к ожидающей Свете. Блондинка как сидела, так и сидит — с прямой спиной и бледным лицом. Наверняка, она слышала мою команду.

— Ушли, — бросаю взгляд на мини-бар за барной стойкой. — А у тебя есть еще мороженое?

Света смотрит-смотрит на меня. А потом встает и подходит к телефону:

— Нет, но не проблема. Я сейчас закажу на ресепшене.

Гляди-ка не соврала. И правда готова удовлетворять мужской голод.

Глава 21

Бал

— Мда, что же там за монстр живет? — майор Жданов задирает голову и с содроганием смотрит на верхние этажи гостиницы «Великолепный век».

— Явно маг, — вздрагивает лейтенант Сидоров, сам здоровый как танк. — Физик, сто пудов. Раз смог выкинуть в окно аж десять «черепков». Бешеный физик, — добавляет он. — Психопат.

— Думаешь, дело в сумасшествии? — Майор переводит взгляд на оцепленный полицией периметр. — Я сразу подумала, что мальчик очень непрост. Как и блондинка, которой он служит. Но психом он мне не показался. Выглядел вежливым и уравновешенным.

— Все психопаты такие, — ежится Сидоров. — Внешне лапочки. А этот еще и перфекционист, — кивает он на место преступления.

Жданова еще раз оглядывает асфальт, на котором двумя ровными рядами сверкают десять красных пятен. Всё, что осталось от банды «Черепки».

— Пойду поднимусь к ним, — вздыхает майор. — Может, не прогонят и дадут хотя бы пояснения.

Они с младшим напарником уже допросили администратора и прислугу. Как выяснилось, «Черепки» ворвались в гостиницу и требовали сказать, где проживает «сука блондинка и сученыш ее пихарь». Затем бандиты рванули на шестнадцатый этаж, а оттуда уже спустились самым быстрым способом. Что самое удивительное — без криков, молча.

Майор задерживается, который уже раз взглянув на остатки тел.

— Не сходится, — бормочет Жданова. — Если их выкинули, почему они не кричали?

— Думаешь, пацан им перед этим языки вырвал? — ужасается Сидоров, икнув. — Что же за псих ходит в слугах у этой блондинки. А может это всё же она сама бешеная?

— Сомневаюсь, — качает головой майор. — Ты же слышал допрошенных «черепков» из парка. Она — огневик. Значит, не обладает сверхсилой. А тут явно без нее не обошлось. Или без чего-то еще. Ладно, пошла. Ты оставайся здесь, посмотри уличные камеры, допроси продавцов ларьков, вылови еще свидетелей.

— Понял, — с облегчением выдыхает громила. Он к тому пацану и на километр бы не подходил. У Сидорова семья, дети, дочка в школу только пошла, ему сейчас помирать никак нельзя. — Будь осторожна. Если что вдруг — сразу беги оттуда. Стрелять-то нельзя — дворяне, чтоб их.

— Не придумывай, — отмахивается от него Жданова.

Майор заходит в отель и поднимается на лифте на шестнадцатый этаж. Проходит по широкому коридору, красный ковер глушит стук небольших каблуков. Хмуро взглянув на разнесенную в щепки дверь, она стучится в номер напротив.

Открывает уже виденный раз юноша.

— Майор Жданова, добрый вечер, — вежливо улыбается парень. Симпатичный, высокий, широкоплечий. Явно откормленный зверями. — Чем обязаны вашему визиту?

— Здравствуйте, Данила, — вспоминает майор имя, прочитанное в гостиничной книге. Сама-то она в прошлую их встречу не подумала спросить как зовут парня. — Я могу зайти и поговорить с вами и Ее благородием?

— Не можете, — с улыбкой отвечает парень. — Время позднее. Нам завтра ехать на бал к барону Горнорудову.

«К Горнорудовым⁈ — удивляется про себя Рита. — Так они еще и среди дворян далеко не последние звенья?»

Несмотря на это, она делает еще одну попытку:

— А вы сами можете коротко описать, что случилось?

— Могу, но, по-моему, это очевидно, — усмехается парень. — Пришли судари с оружием, а потом сразу ушли.

— Разве ушли? — недоверчиво переспрашивает майор.

— Ушли, — подтверждает Данила. — Через окно.

Девушка застывает и нервным движением поправляет офицерскую шинель.

— То есть, это не вы их выбрасывали? — она косится на огороженное полицейской лентой окно в конце коридора.

— Вопросы, значит, продолжаются? — парень скрещивает руки на груди. Он больше не улыбается, а, наоборот, хмуро смотрит на нее. Рите ощущает, как под этим взглядом сердце в груди перехватывает.

'Психопат, — звучит в голове голос Сидорова — Беги от него"

Но бежать почему-то не хочется. Хочется подольше почувствовать кипящий адреналин в крови.

— Я просто уточнила, — идет на попятную Рита.

Взгляд у Данилы, словно бритва, режет насквозь.

— Госпожа майор, вам не кажется, что вы многого хотите? — осуждающе произносит парень. — Вашу работу сделали за вас. Тагил очистился от опасных бандюганов. В деле засветилась барышня, а значит, у вас есть повод не копать глубоко, а пораньше отправиться домой и посмотреть телевизор, приготовить ужин, поиграть с собакой, уделить время ребенку или мужу.

— Но…

— Какие могут быть «но»? — вскидывает бровь Данила. — Спишите инцидент на расправу за покушение на жизнь дворянки. Потому что так и было. Света вас не примет. Незачем. Мы и так много времени потратили, чтобы сделать вашу работу. Вы можете настоять, пройти к ней и услышать мои же слова лично от нее, но тогда ждите жалобу в ваш департамент от земства.

Рите бы возмутится. Ну ни хрена себе! Безусый подросток учит ее правильно относиться к службе. Но, черт, этот пацан только что угробил десять вооруженных головорезов. Лучше проглотить его нравоучения и, правда, пойти посмотреть ящик. Мужа-то нет. Как и ребенка. Даже собаки, блин. Иначе стала бы она здесь торчать?

— Спасибо за показания, — тихим тоном произносит она и шагает прочь от юного палача.

Она чувствует на спине его взгляд, тяжелый, как десяток трупов. Ноги становятся деревянными и не хотят гнуться, выходит какой-то марш. Быстрее-быстрее… Так строевым шагом майор доходит до лифта, вваливается в него и облегченно выдыхает, когда двери со стуком закрываются.

— Он ни черта не физик, — понимает Рита, обессиленно прислонившись спиной к стенке лифта. — Кто-то страшнее. Кожей чувствую. Может, какой-нибудь некромант или, не приведи бог, телепат. Вот сдалась мне эта бандитская бойня? — злится она на себя. — К хренам этот триллер. И «Черепков» этих туда же. Спишем их на расправу за покушение на дворянку, и дело с концом. А эта парочка пускай отправляется на свой бал. А я сегодня же поеду в питомник и заведу себе собаку.

* * *

На следующий день мы со Светкой благополучно забыли о бандитском визите. Ничто уже нам о нем не напоминало. Похоже, майор Жданова вняла-таки моему совету и решила уделить время личной жизни. Ну и правильно. А то женщина в самом соку, а всё туда же, ищет на пятую точку приключений.

Ну кому-кому, а Светке до бандитов точно дела нет. Блондинка с самого утра занимается прихорашиванием: прически, маникюр, одевания-переодевания. Весь день по номеру бегают стилисты и портные. Я даже сбежал от этого шума и гама в свой номер. И плевать, что двери нет, все равно там потише.

Пытаюсь заниматься медитациями, в перерывах уминаю мороженое и смотрю турецкие сериалы. Ближе к вечеру наскоро принимаю душ и переодеваюсь в привезенный с собой смокинг. Костюм сделан на заказ и садится идеально…хотя уже нет, в рукавах тесновато. Блин, опять бицепсы больше стали, так я никогда не напасусь одежды.

— Светка! — через полчаса стучусь я в дверь к подруге. — Нам пора! Надеюсь, ты там все места побрила?

— Дурак! — слышу из глубин номера, а потом потише: — А закрутите еще здесь локон, пожалуйста.

Приходится подождать всего ничего — четверть часа, и дверь наконец отворяется, а наружу выплывает сказочная принцесса. Чудное создание в белом платье, украшенное цветными самоцветами и узорчатой вышивкой. А что сразу привлекает внимание — так это полуоткрытая грудь… Ну у Светки это достоинство не отнять.

Блондинка смотрит на меня выжидательно. Ох, хватит на нее глазеть. Надо что-то и сказать.

— Сударыня, вынужден признать, — улыбаюсь. — Вы не зря столько времени готовились. Ваш облик восхитителен.

— Спасибо, Даня, — с улыбкой отвечает девушка.

— Пойдемте, машина уже ждет, — подставляю руку, и Светка берется за мой локоть. Неспеша мы добираемся до заказного лимузина на подземной парковке и отправляемся в загородную усадьбу Горнорудовых. Ехать прилично — где-то полчаса.

Я замечаю, что Света волнуется. Пальцы сжимает-разжимает, ерзает на месте.

— Светик, ты чего?

— Даня, как чего! Там же высшая знать! — трясется девушка.

— Светик, там обычные люди из плоти, — с ухмылкой замечаю. — Да, у них есть высокий статус баронов, графов и даже князей, но они ведь ничем не лучше тебя, — утешительно кладу рукой поверх ее беспокойных пальцев.

Девушка поднимает на меня тревожный взгляд.

— Чем же я лучше? Они из столицы, а я из захолус…

— А ты сильная и чертовски красивая магиня огня, — прерываю этот лепет. — Только взглянув на тебя, каждый высокородный холостяк захочет обрести такую жену. Место же жительства не играет никакой роли. Горнорудовы ведь тоже не в Кремле живут, — я указываю на серые гористые пейзажи за окном. Пустые и безжизненные. — Так что прекрати переживать и подумай о том, как отбиваться о поклонников.

— Хорошо, Даня, — улыбается покрасневшая и довольная девушка.

Едем, как уже сказал, долго. Глядя на монотонные осенние пейзажи, я успеваю задремать, но как только смыкаю глаза, слышу голос Светки:

— Даня, смотри, какая красота!

Усадьба Горнорудовых, правда, представляет из себя эпическое зрелище. Монументальное строение. В первый визит оно мне представлялось эльфийским замком, сейчас же под навесом свинцовых туч — настоящей Башней Саурона.

— Хотела бы жить в таком? — подкалываю Свету, а она, серьезно посмотрев на меня, повторяет мои же слова:

— Место же жительства не играет никакой роли. Важно кто ты, а еще, добавлю от себя, — с кем ты!

И гордо вскидываете подбородок.

Мда, это не лечится. Хотя, может, сейчас влюбится в кого-нибудь из аристократов. Какой-нибудь красавчик блондин вскружит голову. Вот и понаблюдаем заодно.

Очередь из лимузинов выстроилась перед воротами. Мы встаем в хвост. Я смотрю, как дворяне въезжают по одному. Большинство машин из прокатных агентств, как и наш, и без гербов. Хотя нет, у шести точно есть, да. Значит, часть гостей имеет резиденцию в Тагиле. А еще у пяти черных лимузинов на двери размещен герб Горнорудовых. Гости настолько важные, что барон прислал за ними свой кортеж. Уверен, среди таких вип-персон и Морозовы. Хотя у князя вполне может быть в Тагиле своя усадьба с автопарком.

Наконец наш лимузин проезжает в ворота. У Горнорудовых есть подземная парковка, и, следуя флажкам в руках стоящих на дороге слуг, мы направляемся в пещеру под усадьбой.

— Уважаемые сударь и сударыня. Мы приехали, — сообщает водитель через голосовой динамик, когда он занимает свободное место.

Как истинная леди, Света не двигается с места, в ожидании поглядывая на меня. Я с усмешкой покидаю машину и, обойдя по кругу, открываю дверь и помогаю моей спутнице выйти.

— Спасибо, мой галантный кавалер, — отчетливо произносит блондинка. И хоть сказано негромко, звонкий голос разносится по парковке эхом подземелья, и на нас оборачиваются другие приезжие. Юные дамы присматриваются ко мне, статные мужчины — к Свете.

— Данила? — в спину мне доносится не менее жизнерадостный голос.

Оборачиваюсь и на миг сдерживаю желание прикрыть глаза. Настолько ослепительна в голубом платье Маша Морозова. Утонченная и изящная. Под руку княжну держит ее дядя по материнской линии Евгений Борзов, тоже уже мне знакомый.

Идут они, кстати, от лимузина с гербами Горнорудовых. Важные гости. Больше никого из княжеского рода рядом не видно. Значит, от Морозовых прибыла только княжна. Борзов всё же имеет свой собственный род, хоть и входит в клан князя.

Я чувствую, как снова подрагивают пальчики Светы на изгибе моего локтя. Слегка напрягаю руку, и блондинка вскидывает брови, ощутив под пальцами твердость мышц. Потом замечает мою кривую усмешку и закатывает глаза.

Тогда к нам и подходят высокородные гости.

— Ваше сиятельство Мария Юрьевна, Ваше благородие Евгений Станиславович, — целую пальчики Маши, жму ладонь Евгения и указываю на Свету, делающую реверанс. — Позвольте представить мою спутницу Ее благородие Светлану Дмитриевну Соколову.

— Очень приятно, Светлана Дмитриевна, — степенно кивает Маша, которая, увидев рядом со мной Светку, сразу приняла важный вид. — Данила, называй меня, пожалуйста, просто Мария. Даже на банкетах. Наедине можно Маша. Светлана Дмитриевна, вас также прошу.

— Тогда я Светлана, Мария, — улыбается блондинка. — Тет-а-тет Света.

Или Светка, про себя добавляю.

— Хорошо, Света, — кивает Маша.

— Пойдемте наверх, молодые люди, — скучающим тоном произносит Борзов.

И мы поднимаемся по широкой лестнице в холл. Тут же нас среди прочих гостей встречают хозяева — сам Павел Горнорудов со своей молодой любовницей Радмилой. Девушка нарядилась как королева — пышное платье в золоте и бриллиантах, колье стоимостью с целый автопарк и пышная прическа. Пикантная деталь — любовница барона держит кристалл с разумом его жены.

— Евгений! — радостно приветствует любовница Борзова. — Рада тебя видеть! С годами ты ничуть не изменился! О, а вот и мой спаситель! Данила, прими мою благодарность! — юная девушка переводит всё внимание на меня. А еще протягивает свободную руку, чтобы я ее поцеловал.

Мы все вчетвером делаем недоуменные лица.

— Позвольте представить мою супругу, — довольно улыбается барон, указывая на свою девятнадцатилетнюю пассию с четвертым размером. — Баронесса Жанна Валерьевна.

— Эта юная сударыня⁈ — восклицает Борзов. — Павел, это что шутка⁈

— О, спасибо за комплимент, Евгений, — улыбается девушка с кристаллом в руке.

— Нет, это не шутка, — лыбится барон.

— Вы завладели телом Радмилы? — я первым озвучиваю предположение, которое, наверняка, пришло в голову уже и Свете.

— Позаимствовала, — не опуская руки, произносит Жанна. — Данила, так вы меня поприветствуете, мой спаситель?

Она бросает на меня до неприличия жадный взгляд. Маша со Светой аж икнули от удивления. Мда, изменилась Радмила. Лицо нежное девичье, а глаза взрослые, стальные. Это несоответствие бьет прямо по зрению. Еще наблюдается изменение в манерах. Радмила была глупой куклой. Теперь же в каждом ее движении ощущается мудрость, надменность и властность. Самое неприятное — эта хищница в юном теле смотрит на меня алчно и как-то голодно. Словно самка-ирабис.

Делать нечего. Я наклоняюсь и целую ожидающую руку. В то же время моего сознания касается легкое дуновение чужой мысли:

«Мы еще поговорим с тобой, спаситель».

Ох, что-то не хочется. Но это чисто мои мысли. Жанне я ничего не отвечаю. Слишком она непредсказуемая, как оказалось. Пока надо наблюдать и молчать в тряпочку.

Шок шоком, а этикет этикетом. Мы с Борзовым представляем наших красавиц-спутниц, на которых баронесса никак не реагирует.

Тут я замечаю еще одну странную вещь. Кристалл Жартсерк светится темным цветом. Значит, он не пустой. Но Жанна в Радмиле, кто же тогда в кристалле? Чёрт, жутко до мурашек.

Нас уже подпирают следующие гости, и наша четверка движется дальше в зал. Там Борзов оставляет нашу молодую компанию, присоединившись к другим взрослым сударям.

— Данила! Что это было⁈ — восклицает Света, с силой сжимая мою руку и нисколько не стесняясь посмурневшей Маши. — Баронесса, правда, забрала тело той бедняжки⁈

— Ты же сама слышала, — вздыхаю я, переваривая увиденное. — Что да.

Глава 22

Старые и новые знакомые

Краски бала для Светы сразу подугасли. Слишком близко восприняла она трагедию семьи Горнорудовых.

Я же, выкинув из головы ненужные мысли, накидываюсь на закуски. Да, совесть немного мучает. Воскресил непонятно кого, а она взяла и захватила тело бедной девушки. Кроме того, сам разум любовницы барона, похоже, теперь сидит в кристалле, где бедняжка потихоньку сходит с ума. Же-е-е-сть!

И что теперь? Умирать что ли? Корить себя? Щас. Может, я вообще с выводами поспешил. Сначала надо всё разузнать, а потом убиваться и страдать….Уф, няням. Просто потрясающие фаршированные кальмары!

Маша, глядя на меня, улыбается, хотя только что тоже была смурная как тучка.

— Даня, ты в своем репертуаре! Боюсь, Горнорудовы сильно просчитались. На любом банкете для тебя нужно готовить отдельный стол закусок. Иначе остальным не хватит.

— Ну фкуфно же, — делаю я невинное лицо, хоть щеки порядком и раздуло запиханными в рот кальмарами. По правде говоря, намеренно так делаю. Не хочу стоять в окружении мрачных девчонок.

Пробило всех. Света тоже не сдержалась и хихикнула.

— Верю, что вкусно, — соглашается Маша и смотрит на блондинку: — Света, тебя познакомить с моими друзьями? Здесь присутствуют Урусов Сеня и брат моей лучшей подруги Меньшиков Витя.

Акцент на парней. Причем на знатных парней с княжескими фамилиями. Понятно, для чего юной барышне нужны такие знакомства. Примечательно, что Маша взяла на себя роль свахи. Только с какой целью? Неужели ей Света так сильно приглянулась за минуту знакомства? Или, наоборот, хочет сбагрить блондинку? Странно.

А Света что? А Светя глядит на меня, будто ждет моего кивка. Или, правда, ждет? Блин, и, конечно, не дождется. Во-первых, у нее своя голова на плечах есть. Она здесь с какой целью? Если искать жениха, как мне изъяснился Соколов Виталий, то летс гоу, Маша подсобила. Во-вторых, интересно же, как себя поведет девушка, обещавшая «никаких больше запасных аэродромов, Даня». А тут аэродромы премиальные, с вип-сервисом. Шутка ли высший свет.

— Большое спасибо, Мария, — улыбается блондинка княжне. — Кончено, я буду рада. Думаю, и мой кавалер не прочь познакомиться с княжескими детьми, — легонько берет она меня за локоть.

Мм, прикол. Вывернулась. А вообще на самом деле, конечно, польщен-польщен. Меня предпочли княжичам.

— Да, конечно, — не очень охотно отвечает Маша, взглянув на пальчики Светы на рукаве моего смокинга. — Как только их увидим, так и представлю моих знакомых.

Тут же раздается радостное со стороны дверей:

— Машенька! — к нам подходит Меньшикова Лиля под руку, видимо, со своим младшим братом. Просто парень не достает макушкой ей даже до уха, да и совсем молодо выглядит. Я даже сомневаюсь, достиг ли он порогового возраста для того, чтобы гулять по балам. Дети младше шестнадцати персоны нон-грата на светские вечера. Но для княжича, наверняка, сделают исключение. — О, и Данила здесь! Наслышаны-наслышаны о твоем участии в создании повода для сегодняшнего праздника! Кстати, это мой брат Гена Меньшиков.

— Геннадий, Лиля, — супится парниша и тут же с интересом смотрит на меня. — Вы, значит, тот самый телепат, что воскресил баронессу?

— Именно. Я, — отвечаю без скромности. Похоже, сегодня мне придется побыть в роли дивной зверюшки. Все будут смотреть на меня и тыкать пальцем. Ну да ладно. Потерпим. Кальмары того стоят. — А это моя спутница Светлана Соколова.

Лиля кивает блондинке и тут же щебечет:

— Вы же видели баронессу в ее новом…теле? Правда, это очень странно. Я бы назвала другим словом, но, сами понимаете, мы у нее в гостях.

— Я бы воздержалась от оценок, — угрюмо говорит Маша.

— А ты, Данила, знал, что так будет, когда взялся спасать баронессу? — Лиля задает провокационный вопрос, поиграв бровками.

— Мои мысли всё время были заняты спасением убитой женщины, княжич. Размышлениями о прочем некогда заниматься в такое время.

— Понимаю, — серьезно сообщает малыш Геннадий. — Я тоже не беспокоился о будущем, когда наш хомяк умирал от стрости. Я мог думать лишь о том, чтобы Мурзик не мучался.

Хм, это он шутит? Странные ассоциации у этого ребенка. И имя у хомяка, если уж на то пошло, не менее странное. А почему не Жучка? Ну да ладно.

Не только меня покоробила неуместность воспоминания о трагичной судьбе Мурзика. Лиля торопится заткнуть братца и переходит к последним светским сплетням. Маша подхватывает без восторга, лишь бы отойти в беседе от баронессы. А затем к нам подваливает еще народ. Урусов Михаил, Демидов Павел и еще несколько столичных дворян. Со всеми я уже общался на вечеринке у Маши. Поэтому сам представляю Свету ребятам. Кстати, блондинка больше всего смотрит с удивлением не на великосветских отпрысков, а на меня. Не надо быть телепатом, чтобы прочесть в ее глазах вопрос: «Даня, как ты можешь их всех знать⁈»

— А ты в курсе, Маш, что здесь будет Паскевич Дима? — задает вопрос Лопухина Настя.

Ох, черти рогатые. Еще этого доморощенного рабовладельца здесь не хватало.

— Теперь в курсе, — вздыхает княжна Морозова. — Надеюсь, у него хватило ума хотя бы не притаскивать сюда ту бедняжку-мулатку.

— Хватило, Мария, — вдруг раздается язвительный голос очень памятного мне засранца. — Лестно слышать твои отзывы о себе.

К нашей компании подступает княжич Паскевич. С моего визита в Белокаменную он не изменился. Тот же высокомерный взгляд, та же злобная лыба.

— Это не отзывы, а пожелание, — не остается в долгу Маша.

Блин, и этому выродку мне Свету тоже представлять? Ва-а-аще не охота. Притворюсь молчуном.

— Так-так, а что за обворожительная спутница досталась нашему простолюдину? — Паскевич жадно оглядывает точеные изгибы тела блондинки. Света от его взгляда невольно подается ближе ко мне.

Ага, так я тебе ее и назвал, мерзавец.

— Дмитрий, вы сегодня без ножей? — отвожу огонь на себя. — Что-то случилось? Вдруг разлюбили оружие?

Княжич сразу забывает про блондинку. Ноздри его яростно подергиваются.

— Ты везде успел отметиться, Вещий, — морщится он. — Даже у барона. Но это не дает тебе право так со мной разговаривать. Для тебя — Дмитрий Степанович. Уяснил, безродный?

— Как прикажете, — покладисто соглашаюсь. Своего я добился. — Больше в Африку не ездили? За новыми рабами?

— В нашем Царстве нет рабов, — нехотя отвечает он. — Я привозил сюда чернокожую служанку. Кстати, — Паскевич мерзко ухмыляется. — Так уж случилось, что она после того приснопамятного вечера у тебя, Маша, серьезно заболела, очень серьезно, — вздыхает будто бы грустно.

Княжна Морозова бледнеет.

Теперь моя очередь ощутить бешеный прилив ярости. Выродок. Какой нахрен княжич? Он гребаный мажор. Избалованный отморозок. Как пить дать отыгрался на девушке, избил до полусмерти.

— Больная слуга мне не нужна, и я прогнал ее, — рассуждает он насмешливо. — Наверное, ей не подошел климат.

— Хозяин, уж скорее, — бросаю брезгливо.

За что удостаиваюсь недовольного взгляда от княжича.

— Мне не хватает повторного поединка с тобой, Вещий, — фыркает Паскевич, сверкнув глазами. — Жаль ты не дворянин. Мы бы могли даже сегодня сразиться по-настоящему. Но не судьба.

— А я бы схлестнулся, — заявляет Гена.

И даже у меня прорезается улыбка. Не знаю, всерьез он или нет, но пацан умеет разрядить обстановку.

— Боюсь, Геннадий, вы еще молоды для поединка чести, — улыбается снисходительно Паскевич.

— Дима, у тебя новый смокинг? — Меньшикова Лиля пытается отвлечь засранца от нас с Марией.

— О, ты заметила, Лиль! –княжич только рад поговорить о себе. — Да, это итальянский покрой…

Пока Паскевич разглагольствует о своем костюме за 'сто пятьсот рублей, я беру Свету за руку и увожу из компании к дальним столам. Сейчас переживаю, как бы эта мразь не заинтересовалась блондинкой. Ни к чему ей внимание говнюка. Да и опасен он, поэтому рисковать не стоит.

— Гадкий, — не выдерживает Светка, когда мы останавливаемся у стола с напитками.

Пояснений, о ком речь, не требуется.

— Полностью согласен, но давай не обращать внимания, — я беру стакан с апельсиновым соком и оглядываюсь. — Тем более, что сейчас тебя познакомлю с дочерью барона.

— Правда? — сразу заинтересовывается блондинка, повернувшись следом.

К нам уже подходит Настя Горнорудова в серебряном платье. Молодая оборотница выглядит потрясающе, а ее движения полны хищной грации и утонченности. А еще стройная фигурка пышет волчьей силой. Любой бандитос поостерегся бы приставать в темном переулке к этой худенькой девушке.

— Ваше сиятельство Анастасия Павловна, — показательно кланяюсь я. — Как же вы очаровательно выглядите! Моя спина сама склоняется пред вашей красотой. Позвольте представить мою спутницу Светлану Дмитриевну Соколову.

Обворожительная улыбка скользнула по губам Насти.

— Ваше сиятельство, — делает реверанс Света.

Дочь барона поворачивается ко мне.

— Даня, для тебя я просто Настя. На худой конец Анастасия, — с напускной строгостью отчитывает меня юная волчица и быстрый взгляд в сторону обомлевшей Светки. — Светлана Дмитриевна, для вас тоже.

— И я для вас Света, Настя, — не остается в долгу блондинка, странно глянув на меня. Да, согласен. Что-то многовато сиятельств со мной на короткой ноге. Но куда теперь деваться?

— Даня, ты почему меня бросил с Паскевичем? — раздается за моей спиной недовольный звонкий голос. — О, Настя, привет!

— Привет, Маша, — с дрогнувшей улыбкой отвечает юная «волчица». — Значит, вы с Данилой тоже знакомы?

— Да, однажды он заступился за меня перед бандитами в парке, — зачем-то сообщает княжна, высоко вскинув подбородок. И переводит снова недовольный взгляд на меня. — Даня, ты что-нибудь мне скажешь? — спрашивает требовательно.

Я делаю непонимающее лицо.

— Мария, прости пожалуйста, но разве Паскевич не один из твоих ближайших друзей? Ты даже звала его на свою вечеринку, как я помню. — А еще вы встречались, милая моя, но этого я не говорю, сама знает.

— Ну звала и звала, — вся разом грустнеет Маша. — Я же не знала, какой он.

— Смотрю, твои взгляды на Диму поменялись, Маш? — смеется Настя. — В детстве он тебе был очень даже приятен.

— Не будем об этом, — отмахивается Морозова. — Лучше расскажи, как сама? К тебе вернулась мама. Значит, всё лучше некуда?

— Да, конечно, — с улыбкой кивает Настя. А вот ее глаза говорят совсем другое. Печальные у нее глаза. Что-то странное творится в доме Горнорудовых. Жесть какая-то.

А ведь до воскрешения Жанны Настя видела ее в последний раз только в младенчестве. То есть, девушка совсем не знает свою мать. Отец, конечно, навеял ей образ гордой справедливой женщины, но действительность вполне может расходиться с фантазией. Вполне-вполне. То, как обошлись с бедняжкой Радмилой, тому серьезное подтверждение.

Ощущение, что я попал в мистический детектив. Ладно, съем пока бутерброд с лососем. О, тут есть сладкие канапе на шпажках. Хочу-хочу.

Пока я уминаю мармеладные кубики, девочки, с пониманием глянув на меня, щебечут о чем-то своем: новые модные юбки в гармошку и прочее в таком же духе. Ощущаю на себе еще чей-то взгляд. Оборачиваюсь, а это сволокет Паскевич опять ко мне взором прикипел. Опять Машку ревнует, зараза. А рядом с ним стоит еще один молодой хмырь. Тот меня оценивает беглым взглядом, слушая княжича.

Прямо повеяло запахом надвигающейся хрени. Мои действия? Конечно же, съем еще одну сладкую штуку, даже две. Пока дают.

* * *

— Говоришь, этот шкет и есть тот самый Вещий, что вернул Горнорудову к жизни? — с недоверием переспрашивает Константин Митович, косясь на простолюдина, уминающего мармелад. — Если это смог школьник, то задача не стоила выеденного яйца.

— После драки кулаками не машут, — подзадоривает телепата Дима Паскевич. — Он сделал это, а ты нет. Все это знают.

— Что тут знать? Я даже не пробовал, — приподнимает бровь Константин. — Теперь-то я понимаю, что проблема Горнорудовых представляла из себя сущий пустяк. Но ты прав. Зачем уже говорить об этом. Пускай простолюдин радуется своим фабрикам. Если удержит.

— Хорошо, не парься, — согласно кивает Паскевич. — Хоть я и слышал, что Морозова с Меньшиковой обсуждали тебя.

— Зачем меня обсуждать? — недоумевает Константин.

— Они говорили, что, цитирую: «даже Костя бы не сдюжил, а Даня вот смог».

— Не сдюжил? Да я даже не пробовал! — дымится Митович.

— А у девушек всегда так, Костя. Привыкай, — хлопает его по плечу Паскевич. — Простолюдин успел, значит, он молодец. А ты хоть и сильнее его, но оказался медленнее.

— Рруку убери, — шипит Константин. — Сейчас я поговорю с ним. Посмотрим, что из себя эта чернь представляет.

И Митович стремительной походкой направился к столу со сладкими закусками.

* * *

— Вещий, да? — окликает пацан, что глазел на меня с Паскевичем на пару. — Значит, в твою честь праздник.

Я поворачиваюсь к мускулистому парню. Еще один любитель звериного мяса. Что ж, все мы такие. Все мы обожаем вкусно покушать.

— Праздник в честь воскрешения баронессы, — холодно замечаю. — А я не баронесса, Ваше благородие.

— Я граф, — недовольно поправляет меня приставучий.

— Ответ от этого не изменился, Ваше сиятельство, — без улыбки произношу. — Я по-прежнему не баронесса.

Со стороны девчонок слышится сдержанный смех, а грубиян, наоборот, супится.

— Посмотрите-ка на него, — цедит он сквозь зубы. — Вещий у нас не только герой, но еще и юморист.

— Константин, ты почему так невежлив с Данилой? — вступается за меня Настя. — Он такой же гость, как и ты. И как ты правильно заметил, это он вернул мою маму к жизни.

— Я разве невежлив? — фыркает тот в ответ. — Просто не знал его имени. Поэтому и окликнул по фамилии. А вообще, с простолюдинами я всегда так общаюсь.

Маша и Настя хмурятся практически одновременно. Обе знатные особы уже открывают ротики, чтобы одернуть графа, но я успеваю вмешаться:

— Ничего страшного, Анастасия, — благодушно прощаю, лишь бы качок-граф отстал от меня, а лучше свалил бы подальше. — Я не в обиде.

Но моя вежливость остается без достойной отдачи. Этот Константин смотрит на меня брезгливо, как на стоптанный коврик в подъезде.

— Разреши проверить твою обороноспособность, Данила, — оскаливается он. Ого, неожиданная заявочка. — Говорят, ты сильный телепат. Мне интересно насколько.

Значит, тоже телепат. То-то он пристал. Жаждет письками помериться. И не отстанет же теперь. Но от моей булавы ему крышу напрочь снесет.

— Константин, здесь не место, — обругивает графа Настя.

— Мне просто интересно, какого он ранга, — усмехается Костян.

— Это можно просто спросить, — пожимаю плечами. — Я — Воин, третий разряд.

— А я Мастер. — Гордо заявляет. — Но номинальные ранги ничего не значат. Говорят, ты самородок. Я хочу проверить тебя. Отказываешься? — грозно смотрит. Даже угрожающе.

Ну понятно. Достанет. Не здесь, так в другом месте. Что ж, я не ищу драк, но и не бегу от них.

— Проверяйте, — усмехаюсь. — Если вам этого так хочется.

Глава 23

Властная женщина

— Нет, это не мыслимо! — рычит Настя. — Константин, ты всерьез собрался драться в бальном зале? Я запрещаю!

— Почему же сразу драться, Анастасия? — пожимает граф широкими плечами. — Я просто посмотрю защиту Данилы, может, даже дам несколько советов по ее укреплению. Зачем же ты кипятишься? Мы даже не поднимем руки. Всё пройдет в наших головах. Точнее, в голове Данилы, — он смотрит на меня с иронией.

Допускаю, что гаденыш решил нахрен сжечь мне мозг. А может, просто устроить ментальный пинок. В общем, ничего хорошего. Понятно, что его подговорил Паскевич. Но какое основание? Зависть, что это я, а не он соединил разум баронессы? Так кто ему мешал? Этому кейсу почти двадцать лет.

В принципе я могу прибегнуть к защите Горнорудовых, как хозяев бала, и послать этого телепата на все четыре стороны.

— Или ты, Данила, может, хочешь перенести наш урок на другое время? — заметив мою задумчивость, предлагает Константин.

Эх, уже не вариант.

— Настя, и правда, — улыбаюсь я. — Вряд ли уж граф хочет навредить мне.

Какой он там ранг? Мастер. Должен быть сильным. Но отказываться от «приставаний» не буду. Потом еще подкараулит в переулке. Сложнее придется. Лучше уж при свидетелях.

Настя хмурится. Света с Машей тоже волнуются.

— Даня, ты уверен? — спрашивает княжна, она кивает на кружащиеся на танцполе пары. — Может, лучше потанцуем? Мы вроде обговаривались с тобой. Еще вперед Константина. Так что я первая!

Обговаривались? Что? Когда? А, так она дает предлог соскочить. Блин, да я лучше выйду один против сотни бигусов, чем пойду кружиться в вальсе и фокстроте. Конечно, мне пришлось урвать пару уроков бальных танцев, но я не сравнюсь с дворянами, которые с малолетства учатся переставлять ноги в танцевальных па. Хотя и не важно, это не конкурс, достаточно лишь сносно двигаться. Но нет, нет, не хочу.

— Маша, но ты же хотела джайв, — придумываю на ходу отмазку. — А сейчас… — Что они, блин, танцуют? А? Без понятия! — Другие танцы. Так что мы с тобой еще успеем.

— Хорошо, Даня, — Маша кивает, поняв, что я не настроен убегать от напыщенного графа.

— Итак, граф. — Я развожу руки в стороны. Обойдется говнюк без сиятельств. Много чести ему. — Что конкретно вы от меня хотели?

— Я ударю тебя, — любезным тоном сообщает Мастер. — А ты попробуй удержать щиты. Потом, как старший и младший товарищи, проведем работу над ошибками. Согласен?

Зачем-то он пытается подать свой агрессивный настрой под соусом добродушного наставничества. Видно, его самого коробит своя зависть. Мда, вырождаются дворяне. Ладно, завидует. Ладно, ненавидит за вещь, которая его никак не касается. Но с самим собой нужно быть честным. Иначе какой ты благородный? Так, лишь мажор на золотом стульчаке.

Соглашаться на эту ересь я не буду, лишь скажу:

— Мои щиты стоят круглосуточно, — пожимаю плечами.

Мои слова тщательно подобраны. Я не дал добро бить меня, что потом при разбирательстве может помочь мне избежать наказания, а вот у графа уже не будет оправдания.

Мои щиты, я бы не сказал, что прочные. Ломать — не строить. А я хорош именно в «Халк крушить! Халк ломать!». Но считаю, что все-таки неплохие у меня стеночки. Вот сейчас и увидим как они выстоят против Мастера.

— Получай, чернь! — резко оскаливается граф, показав свою истинную сущность, и наносит псионический удар.

Щиты трещат, сдерживая напор. У Константина оказалась хитровывернутая атака. Это не одиночный бах, а долгоиграющая, давящая струя энергии. Пси-поток не проламывает, но прогибает мой щит. Он у меня достаточно гибкий и может натянуться как резина, но граф явно продолжит давить. Поэтому лучше дать ему то, что он хочет. И затем только ответить.

Я специально делаю щит в месте напора тоньше, и струя убийственной энергии пробивается сквозь ментальную преграду в мое сознание. Мои ноги пошатываются, тело заваливается.

— Даня! — встревоженно вскрикивает то ли Света, то ли Маша, а сильные руки Насти-волчицы подхватывают меня за плечи.

— Прекрати, Митович, — теперь это точно требовательный голос Маши. Невозможно не узнать фирменный холодок Морозовых.

— Ни за что! — сиплый рык Мастера. — Он сам напросился, чернь проклятая!

Рано радуется. Мое состояние — всего лишь последствия чужого внедрения. С непривычки вестибулярный аппарат в легком шоке. Граф еще даже не нанес мне никакого болезненного удара. И уже не нанесет.

Я натягиваю место прорыва ментальным пузырем с готовым пси-ключом. Пузырь крепок, но не настолько, как щиты. Только прочности в случае с графом и не требуется. Струя его пси-удара, пробив щель в щитах, разлилась потоком — уничтожительным, но ослабевшим. И стенки пузыря отлично их сдерживают.

— Ну что, чернь! Я в твоей голове! — злорадствует Константин, напрочь позабыв свою роль навязчивого наставника. — Сейчас ты не такой герой, а⁈

Был бы он умнее, то понял бы, что полощется не в моей голове, а в пузыре. Слишком узкое ментальное пространство. Человеческое сознание намного шире по масштабам. Но до графа не доходит. Радостный, он сжигает разлитой энергией всё, что попадается. Мне не больно. Ведь этот Мастер-фломастер буйствует в ловушке-пузыре.

Похоже, гаденыш всё же хочет меня покалечить. Сделать умственно отсталым. Ну или он в процессе разошелся. Вряд ли граф начинал свою потеху с таким намерением.

Я сдерживаю нахлынувшую злость. Больной выродок! Я не буду тебя калечить, нет, мне не нужны неприятности с графским родом. Но проучить тебя сам бог велел. Тут еще вопрос, кто чей будет наставник, засранец.

Активирую пси-ключ под простым названием «Нашествие обезьян». В ту же секунду граф бледнеет.

— Бигусы! — хрипит он, отшатываясь и махая руками. — Откуда столько бигусов! Обезьяны чертовы! Нет! Отстаньте!

Все оборачиваются на орущего графа.

— Константин Вадимович, что с вами? — к парню подходит седобородый дворянин, но получает толчок в грудь.

— Уйди, гребаная обезьяна! — вопит графенок.

Я уже прихожу в себя в руках Насти. Ну не совсем в руках. Она меня лишь крепко придерживает своей изящной ладонью, чтоб я не бахнулся, а рядом стоят волнующиеся Света с Машей.

— Даня, ты как? — почти в унисон восклицают Соколова с Морозовой.

— Нормально, — я принимаю вертикальное положение и касаюсь пальцами виска. — Спасибо, Насть, что поддержала.

— Всегда пожалуйста, — улыбается оборотница и обеспокоенно спрашивает: — Ты точно в порядке?

Ну как сказать? Ох, голова слегка кружится. Всё же такой трюк — ментальный пузырь в собственной голове — делаю впервые. Были задумки и наработки во время медитации, но впервые выполнил только сейчас. Радует, что отлично сработало против Мастера. Щиты бы вряд ли выстояли, если бы он дальше долбился. А может и выстояли бы, кто уж теперь знает.

— А, пошла вон! Обезьяна! — уже вовсю бегает по залу граф. Отшатнувшись от усатого мужчины, он поворачивается к пышногрудой даме в зеленом платье и вопит во всю глотку: — Страшная отвратительная мерзкая обезьяна! Не смей ко мне подходить!

Бах!

Дама не выдержала и со всей дури влепила графу оплеуху. А так как сударыня явно могла себе позволить звериный рацион, и рука у нее не только утонченная, но и тяжелая, то графа Константина отбросило чуть ли не через треть зала. Парень сносит стол с напитками и, упав поверх разбитых бокалов, крутит головой в ужасе.

Тогда-то я и отключаю пси-ключ. И так чуть со смеху не помер. А если это кино продолжится, точно упаду и буду хохотать как умалишенный.

— Уведите графа Митовича в комнату отдыха! — раздается властный звонкий голос. — До выяснения обстоятельств.

В центре зала появляется стройная фигура Жанны…или Радмилы? Ну пусть Жанны.

Слово баронессы в этих стенах закон. Слуги даже не уводят, а уносят офигевающего Митовича на своих плечах.

Жанна же вдруг поворачивается к нашей компании и смотрит прямо мне в глаза.

«Плохой мальчик» — проносится в голове умопомрачительно страстный голос.

Ох, мои перепончатые пальцы. Спалился. Хотя не это меня волнует, тут-то ладно, ответил ударом на удар, бывает, а то, какие странные знаки подает мне баронесса. Меня прямо окатило волной сексуального желания. Блин, что с этой женщиной не так?

Люди встревоженно смотрят вслед унесенному графу.

— Мы проведем быстрое расследование, — успокаивает народ баронесса. — И выясним, что за временное помешательство охватило молодого Митовича. Всех прошу продолжить праздник.

Снова играет оркестр, пары на танцполе уже кружатся, люди вокруг продолжают беседы. Жанна же удаляется из зала, напоследок снова взглянув на нашу с девчонками компанию. Ну, понятно, пошла допрашивать Костяна. Скоро и нас позовет, по-видимому.

Оставаться наедине с баронессой как-то не хочется. Странная она. А ее пси-фразочки — вообще за гранью.

— Даня, что случилось с Митовичем? — спрашивает Настя. — Ты же понимаешь: мама тебя вызовет. Меня, скорее всего, тоже. И я бы хотела знать, что ей отвечать.

— Достопочтимый граф перехитрил сам себя, — с усмешкой отвечаю. — Атака у него нестандартная — поток энергии. Обычно телепаты бьют разовым всплеском. Митович же использовал постоянное давление энергией. Она пробивает защиту узкой струей, как кумулятивный боеприпас броню танка, в целом эффективно, даже очень, а вот дальше начинаются проблемы. Постоянно подпитывая атаку, Константин подставил мне свое сознание и моя ментальная защита подключила к нему пси-ключ в обход щитов.

— Он кричал «обезьяны», — замечает Света.

— Ага, — киваю. — Пси-ключ с иллюзией нашествия бигусов. Вдобавок внушаются нужные эмоции: страх, переживания, растерянность.

Девушки переглядываются удивленно.

— Браво, Даня, — хлопает в ладони княжна Морозова. — Такого от тебя я точно не ожидала. С каждой нашей встречей ты поражаешь меня всё больше и больше. Метательные ножи, дрессировка зверей, внушение иллюзий телепату с рангом Мастера? Что дальше?

— Кто знает? — пожимаю плечами. — Может, свадьба?

Маша и Света разом зарделись, а Настя грустно вздыхает:

— Если доживем до нее. Сейчас мама как вызовет! Мало никому не покажется, — оборотница поежилась как от сквозняка.

— Ты будто ее боишься? — Маша озвучивает мысли каждого.

Настя поджимает губы, но видно, что княжна близка к правде. Ох, очень близка. Что же за женщина — эта баронесса? И, главное, чью душу заточила она в кристалле?

Смущает, что только я знаю о пленнике или пленнице Жанны. С технологией Жартсерка знакомы, по сути, только мы с баронессой. И вопрос, что мне делать? Звонить в полицию? Смешно.

— А мармеладные канапе, правда, вкусные, — говорю я хоть что-то, чтобы отвлечь Настюшу от ее грусти. — Попробуйте.

Я сам подаю пример девушкам. Беру сразу три шпажки. И не поверите, но срабатывает.

На нежном, но волевом лице оборотницы появляется довольная улыбка.

— Да, это наш фирменный рецепт Горнорудовых, — сразу хвастается Настя. — У нас даже есть собственная кондитерская фабрика. Но этот мармелад не фабричный, он приготовлен собственноручно доверенными слугами рода. Они никогда никому не расскажут рецепт, ибо дали вассальную клятву.

Ага, вассальная клятва — серьезная штука. Если нарушишь, твой господин имеет полное право тебя аж четвертовать. Вот так и за мармелад умереть можно, не то, что за хвост собачий.

Пока Настя делилась устройством семейного дела Горнорудовых, рядом возник один из лакеев. Седобородый, морщинистый, но прямой как жердь.

— Анастасия Павловна, и вы, Даниил, — поклонившись, сухим голосом скрипит старичок. — Жанна Валерьевна просила вас прийти к ней в кабинет.

Ну и то хорошо, что только нас двоих.

— Маша, пожалуйста, не бросай Свету, — напоследок прошу княжну, прежде чем направиться следом за оборотницей к дверям.

— Кончено, Даня, — кивает княжна. — Мы найдем себе развлечение, не переживай.

Бальный зал остается позади, оркестр замолакет. По длинным петляющим коридорам лакей провожает нас с Настей в приемную перед кабинетом баронессы.

— Анастасия Павловна, пока только вы, — сообщает милая секретарша за столом. — Даниил, прошу вас подождать.

Отчество что ли себе придумать. А то просто Даниил или Данила звучит как-то несолидно. Да хоть стать Степанычем, правда. Уверен, отчим не будет возражать.

Настя скрывается за узорчатыми двустворчатыми дверями. Я располагаюсь на диванчиках и провожу ожидание за чашкой кофе с мармеладом, которым меня потчует симпатичная секретарша. Что-что, а к телепатам в доме Горнорудовых умеют относиться. Столько сладкого я ел разве что у Соколовых. Но Виталий сто пудово давал задание своей гвардии разведать о моих предпочтениях. Например, тому же Георгу Мозговику.

Я уже опустошаю миску с мармеладом, когда двери открываются и наружу выходит бледноватая Настя. Эх, нелегко ей далось возвращение матушки.

— Даня, пройди, пожалуйста, в кабинет, — просит оборотница.

Вытерев липкие ладони о салфетку, я встаю и шагаю мимо Насти в кабинет ее матери. Резные двери сами собой захлопываются за мной. Хм, автоматика? А выглядят как старинные.

Оказываюсь в огромном кабинете с современным интерьером. Повсюду металл и стекло. Справа уголок для отдыха с кожаными креслами и плазмой. Баронесса же не сидит, а встав, оперлась попой о прозрачный стол с хромированными ножкам. И смотрит своими колдовскими зелеными глазами прямо на меня.

— Ну что, мой спаситель? — мягким хриплым голосом произносит Жанна. — Расскажешь, зачем ты обидел графа Митовича? Бедный мальчик против тебя что безрогий ягненок, но ты всё равно не пожалел его.

Я приподнимаю бровь. Она всерьез? Или это сарказм?

— Ваше сиятельство, кажется, вы что-то перепутали. Граф назвался Мастером, а я всего лишь Воин третьего разряда. Силы, правда, несопоставимы, но вовсе не в мою пользу.

Хитрая усмешка расцветает на пухлых губах баронессы.

— Никаких сиятельства, спаситель. Для тебя я просто Жанна, — оглядывает она меня с ног до плеч странным взглядом. Я бы сказал — взглядом самки, но про баронесс так не говорят. — Значит, ты, правда, не понимаешь?

— Что не понимаю, Жанна?

Ей приходится по душе моя согласованность в именовании, и я удостаиваюсь еще одной довольной улыбки.

— Что твой накопитель в два раза больше, чем у Митовича. — Блин, откуда мне это знать? И откуда она это знает? Она же телепат, а не сканер. — Пускай ты и носишь ранг Воина, но мы оба знаем, что это всего лишь ширма, — она недоуменно склоняет голову на бок. — Кстати, а почему ты скрываешься?

Мда, ну раз меня раскрыли, можно и сказать.

— Необходимость, Жанна, — признаюсь. — Я простолюдин, а сильных безродных телепатов дворяне либо забирают себе в слуги, либо убивают.

— А ты, значит, этого не хочешь? — с удивлением смотрит она.

— Чтобы меня убили? Нет, не хочу.

— Нет, — смеется она. — Служить сильному роду?

— Я хочу основать свой род и свой клан, — честно отвечаю. — И чтобы мне служили, а не я.

— Понятно-о-о, — задумчиво протягивает женщина в теле девушки. — Гордец ты, спаситель. Высокомерный гордец. И в этом мы с тобой похожи.

— Эм, что касается вашего первого вопроса, то граф сам захотел проверить мои щиты. А то, что с ним произошло, это всего лишь отдача моих щитов, — пожимаю плечами. — Надеюсь, граф скоро поправится.

— С ним ничего не будет. Просто глупый мальчишка перепугался иллюзий, — презрительно отвечает Жанна. — Давай лучше поговорим о тебе.

— Обо мне?

— Ага, у тебя очень мощный накопитель. Это большая редкость. И я бы хотела проверить, не являешься ли ты потомком одного сильного рода.

— Кха, вы серьезно?

— Именно, спаситель. Так ты разрешаешь?

Я смотрю в ее зачарованные зеленые глаза и понимаю: на самом деле никакого выбора у меня нет.

Глава 24

Наследник великого рода

— Вы хотите сказать, что я бастард? — с непониманием смотрю на баронессу.

Жана отвечает со снисходительной улыбкой:

— Бери выше. Я бы сказала, что, возможно, ты единственный наследник славного рода. Но давай убедимся воочию. Ты согласен? У меня есть для этого артефакт твоего предполагаемого деда.

Мои перепончатые пальцы! Вот это вопросик. И что ответить? Артефакт, значит… Я бы предпочел не раскрывать свое происхождение Горнорудовой, даже если сам тоже останусь в неведении. Но догадываюсь, что она всё равно проверит. Если уже не проверила. Слишком она хитровывернутая особа. Даже смерть не положила конец ее существованию.

Робкий стук в дверь.

— Дорогая, ты пропала с бала. Всё в порядке? — заглядывает в появившуюся щель голова барона.

— Я занята, дорогой, — холодно отвечает баронесса, даже не глядя в сторону мужа. Смотрит она лишь на меня. Блин, даже как-то неловко. — Я общаюсь со своим спасителем. Не мешай, пожалуйста.

— Да, извини, дорогая, — тут же ретируется уникальный обладатель двух Даров, без стука прикрыв дверь.

Любопытные порядки в семье Горнорудовых. Словно муж и жена ролями поменялись.

— Итак, что ты решил, спаситель? — напоминает Жанна о своем вопросе.

— Кхм, это опасная для жизни проверка? Я испытаю боль? Или могу лишиться Дара?

— Нет, что ты, что ты, — смеется баронесса. — Всего лишь подсвечу тебя магическим светом. И, если хочешь знать, я бы никогда не подвергла твою жизнь риску. — Звучит на самом деле жутко, а не мило. — Просто хотела узнать твое мнение на этот счет. Как поступать с твоей жизнью, решать только тебе.

Конечно, я не поверил. Иначе бы отказался. Оно мне надо, блин? Но не хочу отдавать уникальную информацию в руки непонятно кому. Пусть тогда инфа будет неуникальна.

— Проверяйте, — отмахиваюсь ладонью.

Баронесса воздушной девичьей походкой, зачем-то круто вильнув бедрами, проходит к серванту и копается в его недрах. Вскоре на свет появляется странный бронзовый фонарь — в форме головы филина, весь в ржавчинах и сколах. Светильник явно стоял долгое время на улице. Осадки и смена времен года не пожалели отлитое покрытие.

— Это артефакт рода Филиновых, — поясняет Жанна, приближая штуку ко мне. — Глава рода Михаил в свое время раскидал много таких железок по всей стране. Мало кто об этом знает. Но я спал…кхм, знала его сына Эдуарда. Как своему другу, он мне многое поведал о роде Филиновых. Когда же впервые встретила тебя, то сразу заподозрила их кровь. Я увидела в тебе черты Кеннера.

— Кого, простите?

— Старшего сына Михаила, — с улыбкой поясняет девушка…или сорокалетняя женщина? Пойми-разбери. — Ты — его вылитая копия. Так что эта штука, — она качает в руке фонарем. — Больше для тебя. Я уже знаю, что ты Филинов.

Час от часу не легче. Об этих Филиновых мало сведений, учебники истории о них не пишут, но ходят обрывочные сведения, что пятнадцать лет назад это именно они возглавили мятеж против Царя. Если Жанна права, повезло мне с родственниками. Как бы царская охранка не кокнула. Да, я всего лишь бастард, но кто знает, может местным нквдшникам достаточно одного факта крови.

— И при этом вы все равно хотите проверить, — замечаю. А то она деловая, конечно. Поставила всё так, будто мне нужен этот фонарь. Нет, так не пойдет. Я, конечно, соглашусь. Но и ты тоже плати, дорогая. — Зачем?

— Не скрою. Мне интересно, не ошиблась ли я, — пожимает точеными плечами Жанна. — А тебе разве нет, спаситель?

— Знаете, не менее чем то, чья душа томится в кристалле, — киваю на Жартсерк на столе. — Не будет наглостью спросить, кого вы туда поместили?

— Не будет, — улыбается баронесса. — Но лучше проверь сам.

— Спасибо, воздержусь. — Вдруг это ловушка, и дьявольская штука поглотит мое сознание. — Я готов поверить вашим словам.

Она молчит, улыбаясь. Я тоже не спешу что-то еще добавлять. Мы скрещиваемся взглядами, и прямо чувствую, как она поглаживает ментальным щупом мои щиты. Пока всего лишь поглаживает. Мурашки пробегают по коже. Если дойдет до столкновения, Жанну уж мне точно не одолеть как тупицу Митовича. Эта женщина умная, чертовски непредсказуемая и опасная. Официальный Грандмастер, а учитывая, что скрывать ранги иногда очень полезно, то не исключено, что и Высший Грандмастер. Вот же сдался ей скромный простолюдин Данила Вещий.

— Есть предположение? — наконец бросает могучая телепатка, неожиданно первая сдавшись.

Оглядываю новое сочное тело магини и бросаю:

— Самое логичное — в кристалле заточена сударыня Радмила.

— Хаха. Там не только эта шлюшка, — выдает баронесса довольно, игриво убрав локон за ушко. — Теперь там также мой нерадивый братец Егор Кожевников и его сын Толя. Они смели мешать твоей миссии, мой дорогой спаситель, по моему воскрешению и заслужили самой жестокой кары.

Мои гребаные перепонки! Эта баронесса — настоящий монстр. Даже родных не пожалела. Кожевниковы, конечно, придурки, но такой кары не заслуживают. Я сомневаюсь, что вообще кто-то заслуживает. Про бедняжку Радмилу вообще молчу.

— Ну что, спаситель? — Жанна подходит совсем близко к моему креслу и едва не трется об меня выпуклым бедром. — Проверим твою кровь?

— Проверяйте, — даю отмашку. — Я уже дал свое разрешение.

В ту же секунду из глаз «филина» брызжет желтоватый свет. Упав на меня, луч меняет цвет на красный.

— Ты — Филинов, — довольно заявляет баронесса. — Последний наследник великого рода.

Еще не лучше, мать вашу!

* * *

— Александр, что с вами? — спрашивает пышненькая дамочка. — Вам не здоровится?

Но Соловьев не слышит. Боярин застывает у столов с закусками, словно ударенный громом. Точнее, он слышит, но вовсе не беспокоящуюся дамочку.

В голове боярина гудит голос бывшего старого друга Михаила Филинова. Зычный, басистый. За эти пятнадцать лет изменника предали забвению, но он снова напомнил о себе.

«Обнаружен мой наследник. Пенза, перекресток Егеревой и Шнопской».

Всего лишь ментальная программа, но черт, как же силен был Филинов, что даже от одного его голоса Соловьева всего трясет! Гром воспоминаний! Безжалостный удар прошлого!

— Александр, — теребит его за рукав смокинга пышенка. — Мне позвать целителя?

— Не стоит, сударыня, — Соловьев оттопыривает ворот рубашки и шумно вдыхает. — Мне уже лучше. Старый стал, сердце барахлит. Пойду я лучше присяду… куда-нибудь.

Обогнув пышенку, с которой уже было завязался интересный разговор, Александр выбегает в коридор. У Горнорудовых очень странный бал. Сначала юный Митович бегал как в задницу ужаленный, а теперь еще пришло и сообщение от давно почившего Филинова. Только недавно же говорили об этом с Царем. Государь прямо как чуял!

Александр достает мобильник и набирает номер, который совсем недавно добавил в телефонную книжку.

— Александр? — почти сразу берет трубку царский брат Владислав.

— Объявился бастард, — выдыхает Соловьев. — Пенза, перекресток Егеревой и Шнопской.

— Хорошо. Люди уже выехали, — кивает младший Львов. — Что-то еще было сказано?

— Нет, больше ничего, — Александр сжимает виски. В голове до сих пор словно бьют в набат. — Блин, странно всё это….

— Что именно? — сразу спохватывается Владислав.

— Сложно сказать. Но ощущение, что с этим артефактом что-то не так. Очень уж сильно болит голова.

— Обычно не так?

— Обычно артефакты Миши более…деликатные что ли, а здесь как будто и не он делал.

— Хм, ничего не понятно, — задумывается начальник охранки. — Но группу в Пензе усилим бойцами. На всякий случай. Если что снова произойдет, сразу докладывайте. Где вы сейчас?

— На бале у Горнорудовых.

— В Тагиле, значит. Будем иметь в виду. До связи.

Соловьев убирает погасший телефон в карман брюк и, тяжело вздохнув, топает обратно в зал. Миша Мишей, но это не повод бросать наметившуюся пышечку. Тем более, что в Тагил он прилетел без жены…

* * *

— Это вам фонарь так сказал? — удивленно приподнимаю бровь.

Потому что сказать хоть что-то надо. Может, она засомневается? Хотя нет — довольная кошачья улыбка не сходит с пухлых губ баронессы.

— Я немного переделала артефакт, но на основную функцию это не повлияло. Он со стопроцентной гарантией обнаруживает кровь Филиновых.

Блин, и насколько серьезно я попал?

— А что вы переделали? — говорю, чтобы хоть что-то сказать.

— Так, по мелочи, например, убрала отслеживающую функцию, — она усмехается. — Точнее, прибор навела на ложный след. Не волнуйся, спаситель. Даже если бы артефакт полностью работал, тебя некому было бы искать. Все Филиновы мертвы.

Час от часу не легче. Меня больше волнует, что теперь делать.

— Царь все еще охотится за Филиновыми?

— Давно уже нет, — отвечает баронесса, снова отойдя к столу. Она опирается о столешницу, юбка плотно обтягивает выпуклые бедра. Тело юной девушки нависает надо мной. — Ты можешь заявить о наследстве, но лучше подготовиться.

— Как именно?

— Стать сильнее, — улыбается Жанна. — С моей помощью. Я готова взять тебя в ученики.

Ох, ё… Учиться у могучей социопатки, не жалеющей даже свою дурную родню? Я даже не знаю, что сказать. А за ошибку в сочинении «как я провел лето» меня не четвертуют?

— Я должен подумать, — самый правильный сейчас ответ.

— О чем тут можно думать? — вскидывает брови баронесса. — Я сильнее любого Грандмастера. Лучше меня тебе никого не найти! Это щедрое предложение, мой спаситель. И никто другой из сильных телепатов его тебе не даст.

— Я должен подумать, хочу ли быть Филиновым, — пожимаю плечами. — Их земли, наверняка, уже разделили между собой другие рода. Оспаривать их право чревато.

— Кхм, а ты дальновидный, — успокаивается Жанна. — Почти всё разделили, ты прав. Но не родовое гнездо Филиновых в Подмосковье. Усадьба стоит пустая. Там сотни ментальных ловушек, и никто чужой не сможет там заселиться.

Неплохая зацепка для размышлений.

— Спасибо, Жанна Дмитриевна, — я встаю и кланяюсь. — Вы открыли мне мое прошлое, это бесценный дар. Я постараюсь обязательно его оплатить.

— Значит, моим учеником ты не надумал быть, — хмыкает баронесса. — Со мной у тебя получилось бы достичь вершины силы. Мы могли бы поставить на колени всё Царство. Даже Царь подчинился бы…

А это уже откровенным бунтом попахивает. Ну нафиг такие перспективы.

— Мне нужно подумать, Жанна Дмитриевна, — я продолжаю вежливо, но настойчиво отказывать. Аккуратная работа. Неправильное слово — и хана. Эта женщина способна стереть меня в порошок одной мыслью. — Сами понимаете, слишком многое на меня навалилось, — грустно вздыхаю.

— Да, конечно, спаситель, — понимающе отвечает баронесса, сочувственно посмотрев на меня. — Что ж, пусть так. Надеюсь, дома, в спокойной обстановке, ты обдумаешь мое предложение и увидишь его выгоды. В моей усадьбе к тебе будут относиться как к Царю!

Мда, меня не покидает ощущение, что Жанна мечтает скинуть Львова с престола. Второй раз прослеживается в ее фразочках нехилый намек на претензию к Кремлю. Ну да пускай мечтает, лишь бы без меня.

Поклон, робкие слова прощания и меня наконец отпускают, еще раз обласкав ментальными ласками аж до мурашек. Баронесса также коснулась моего лица и ладонью — мягким эротичным жестом. Оххххх…

Только когда оказываюсь в приемной и автоматические двери за моей спиной захлопываются, выдыхаю.

— Тяжело прошло? — с сочувствием смотрит на меня с диванчика Настя.

— Нормально, — улыбаюсь. — Ты меня что ли ждала?

— Ага, — робкий взгляд.

— Пойдем тогда.

В коридоре мы с оборотницей идем бок о бок и молчим, погруженные в размышления. Только перед бальным залом я спрашиваю:

— Насть, а в целом у тебя всё хорошо?

— Вполне, — грустно улыбается девушка.

И улыбка ее говорит: у меня- то всё хорошо, а как у других сам видел.

Что ж, всё логично. Настя выросла девушкой не только сильной и воинственной, но также доброй и сострадательной. Она ждала воскрешения справедливой матери-воительницы. Но с того света вернулась настоящая стальная ведьма. И теперь остается только смириться.

Музыка оркестра охватывает нас драйвовым облаком. Играют что-то веселое и заводное, прямо ух.

Мы находим Машу со Светой в отдалении от танцпола. Девушки о чем-то щебечут с Лопухиной и Меньшиковой. Кажется, Света хвастается эксклюзивными духами «Смит».

— Аромат сногсшибательный! — Да-да, речь про них. — Похоже на «БлекГерл», только лучше.

— Да, пахнешь ты очень вкусно, — подтверждает волчица-Настя, поведя носиком. Точеные ноздри девушки слегка дергаются.

— А откуда они у тебя? — с завистью спрашивает Светку Лопухина Настя.

— Даня подарил, — блондинка бросает в мою сторону веселый взгляд.

— Вот оно, значит, ка-а-к, — протягивают Лопухина с Меньшиковой, хитро переглянувшись. А Маша с Настей Горнорудовой, наоборот, супятся.

— А у тебя откуда духи, которых нет в продаже? — требовательно смотрит на меня княжна.

— Я познакомился с леди Смит в Испании, — пожимаю плечами. — Так уж случилось, что я оказал ей одну услугу, и леди отплатила мне подарком.

— Хорошие у тебя знакомые, Данила, — раздается мужской смех. Оглядываюсь — а это никто иной как Шереметьев Антон. Граф ухмыляется. — Давно не виделись, наставник! — он делает шуточный поклон, будто юный самурай перед сенсеем.

— Так, — строгости в голосе Маши становится в разы больше. — Теперь я хочу немедленно всё знать. Почему наставник? Когда вы двое успели так сдружиться?

Смеясь, граф начинает рассказывать о нашем путешествии в Барселону. Некоторые моменты он приукрашивает. Особенно в ярких эпичных красках у него удаются наши дуэли с испанцами. Девушки слушают, затаив дыхание на таких моментах: «А вот здесь барселонец вскинул наваху! Даня был в шаге от гибели, и только в прыжок в сторону спас его».

— Даня, это и правда было столь опасно? — спрашивает Маша.

Пожимаю плечами.

— Честно, уже не помню. Давно это было, да и бой длился от силы минуту.

Кажется, мой ответ поднял меня еще выше в глазах девчонок.

— А мне о поединках не рассказывал, — надулась Светка.

— Зато тебе духи подарили, — вздыхает Маша.

Очень странные реплики. К чему это вы, барышни? Мне кажется, что в новом мире, у меня что ни день — то драка. О всех рассказывать что ли? Или только о стычках с благородными? И не думаю, что только я сражаюсь в Царстве, где среди простолюдинов царят порядки а-ля «лихие 90-ые», а дворяне обожают дуэли. А про духи вообще непонятно. Маша не моя одноклассница, я ее редко вижу. Так зачем мне ей духи покупать?

Антон же с улыбкой сообщает:

— Кстати, мы с Изабель скоро венчаемся. С датой пока не определились, но ты, Данила, приглашен.

— Польщен, граф, — говорю я, а про себя грустно вздыхаю. Эх, надо скорее получать герб, а то простолюдином как-то стрёмно гулять по дворянским мероприятиям.

* * *

— Александр, в Пензе никого нет, — сообщает по мобильнику царский брат. — Наводка точно верная?

— Откуда я знаю? — вздыхает Соловьев, которого опять отвлекли от кокетливой пышечки. — Я же не телепат и не артефактор. Игрушки Миши для меня — темный лес.

— Понятно, — хмуро бросает Владислав. — Значит, будем продолжать поиски. Оставайтесь на связи.

— Да-да, — Соловьев кладет трубку и оглядывается в поисках своей зазнобы.

Она машет ему пухлой ручкой, и боярин спешит к сударыне. По дороге он не замечает и сталкивается с молодой парой.

— Ой, простите, — щебечет блондинка, которая наступает боярину на ногу.

— Ничего страшного, — Соловьев оглядывает красавицу и широкоплечего парня рядом. — Я сам не расторопен. Прошу прощения, сударыня…

— Соколова Светлана, — улыбается девушка. — А это мой спутник Данила Вещий.

— Соловьев Александр, — кивает боярин, и больше не глядя на этих двоих, спешит к заждавшейся пышечке.

Глава 25

Истина происхождения

— Вещий! — раздается на парковке возмущенный рык. — И куда же ты собрался⁈ Кто тебе позволял⁈

Мы только подошли к нашему лимузину, но уехать нам не дают. Кто же такой настырный? Оглядываюсь — а это разъяренный Паскевич шагает ко мне. Лицо краснощекое, гримаса брезгливая, в глазах пляшут шальные бесята. Княжич явно под градусом.

На инстинкте делаю шаг вперед, заслонив собой Свету.

— Ваше сиятельство, нам пора, — коротко бросаю. Пытаюсь не провоцировать мажора, но потуги даются мне с большим трудом. Только от одного взгляда на его рожу кулаки уже начинают чесаться.

— Как это пора⁈ Праздник в твою честь же! — наезжает Паскевич. — А ты уходишь! Не уважаешь баронессу! Да я тебя за такое!

Надо заметить, что орет он громко, как буйный. Немногочисленные зрители оглядываются. А слышат они что? Слышат, что «простолюдин не уважает баронессу». Блин, это чревато.

— Я преклоняюсь перед красотой и умом Жанны Дмитриевны, — спокойно, но отчетливо заявляю. — И праздник устроен в честь баронессы, но никак не в мою. Как справедливо вы заметили, я всего лишь простолюдин. Мне такие почести даже не снятся.

— Ты не уважаешь! — настаивает на своем Паскевич. — Иначе бы забился в угол, как дворовый пес, и сидел бы тихо до тех пор, пока тебя не отпустили бы. Но нет, ты думаешь, что можешь ходить по светским вечерам, словно благородный. Баронесса обязательно узнает о твоей наглости, сученыш, но вперед я сам тебя научу манерам!

Сученыш, значит⁈ Рррр…Пьяная мажорщина, как же ты меня бесишь! На равного по статусу ты бы никогда не посмел наехать. Да и на меня бы не полез, не напившись как свинья.

— Света, в машину, — бросаю через плечо блондинке, и сразу раздается стук каблучков и хлопок двери.

Княжич явно собирается с духом, чтобы устроить драку. Только храбрости пока не хватает. Вот и горланит, ищет повод, за который ему не дадут ремня.

— Куда! — гремит Паскевич, глянув пьяным глазом за мою спину. — Я не отпускал!

Он делает шаг к машине, но я не сдвигаюсь с места, перегораживая ему дорогу.

— А тебя никто не спрашивал, — уже тише говорю, чтобы слышал только княжич. — Она дворянка, понял? А ты иди куда шел.

От моих слова у Паскевича глаза чуть не лезут на лоб. Но я уже призвал цыган и готов в любую секунду дать отпор.

— Ну, сученыш! Я обещал — получай! — княжич вскидывает руку, которая на лету покрывается ледяной коркой до плеча.

Мигом врубив усиление, ловлю конечность княжича. Его ледяной кулак, усеянный шипами, застывает в высшей точке. Едва успел поймать. Замах был широким и быстрым. А еще эти острые лезвия на костяшках…Меня обуревает ярость. Этот мажор собирался меня убить!

С трудом сдерживаюсь, чтобы не разбить всмятку череп понтореза. Паскевич это чувствует и вздрагивает. Пытается отшатнуться, но я крепко держу говнюка. Его глаза с опаской смотрят на меня.

— Вещий, ты борзеешь… — хрипит эта мажорщина.

— А ты позоришь аристократов, — рычу я, резко оскалившись. — Ну, гребаный мажор, сам напросился.

Сжимаю пальцы, и ледяная корка трескается под пальцами. Не полностью, но трещины отчетливые. Я палюсь? Да нет. Сойдет за здорового одаренного в ярости, каким я и являюсь. Человек под адреналином способен и на большее.

— Даня! — встревоженный крик Светы.

Разок бью княжича по печени и резко отталкиваю подальше от себя. А то еще пырнет какой-нибудь острой ледышкой.

Белые осколки сыплются с его руки, сам княжич со страхом, болью и недоумением смотрит на меня. Тело его заваливается, он с трудом удерживается. Еще один придурок Айсмен. И почему среди ледовиков повышенный процент сволочей? Мне просто везет или это как-то связано с видом магии?

Я хищно оскаливаюсь. Пытаюсь выглядеть бешеным. Таков расчет.

А как иначе? Если кинется, придется драться по-настоящему, а потом разгребать гору последствий. Поэтому главное сейчас — показать, что я готов хорошенько начистить ему рожу и надавать по почкам. Паскевич испугается за свою репутацию и не сунется. Быть на людях избитым простолюдином — для аристо тот еще позор. Пока же никто еще ничего не видел. Со стороны выглядело, что Паскевичу не удалось меня огреть, а потом он отскочил.

— Убирайся, — баюкая ушибленную руку, княжич решает спустить всё на тормозах. — Я тебя отпускаю.

— Премного благодарен. Но ухожу я сам, — насмешливо фыркаю и неторопливо иду к машине, по пути прихватив за локоток выскочившую Светку.

Когда наконец усаживаемся и трогаемся, блондинка тяжко вздыхает:

— Похоже, ты завел еще одного серьезного врага, Даня.

— Паскевич давно ко мне неровно дышит, — пожимаю плечами. — Пока что его сдерживает собственный род. Связываться с Морозовыми — себе чревато, а я считаюсь их партнерами. Надеюсь, так будет и дальше.

— И чего он только пристал к тебе! — стонет девушка и кладет голову мне на плечо.

Я бережно глажу ее по руке.

— Такова природа мерзавцев. Они ищут белых ворон и накидываются на них. Но ничего страшного, я разберусь с этим. — Возможно, придется даже звякнуть князю Морозову. Вернее, его шурину Борзову. Да, так и сделаю сегодня же вечером. Мягко потребую вмешаться. Все же я выполняю заказ Морозовых, а это что-то да значит. Ситуация с Паскевичем может выйти из-под контроля, а подвергать опасности моих близких не входит в мои планы.

— Знаю, что разберешься, — вторит моим мыслям Света, расслабившись и прикрыв глаза.

Мы приезжаем в гостиницу, поднимаемся к нашим номерам. Ого, дверь мне заменили и теперь я могу теперь спать у себя.

— Даня, ты не хочешь остаться на ночь у меня? — робко спрашивает блондинка.

Хм, спать у себя на мягкой перине или же предпочесть гостевой диван в чужом номере? Что же выбрать?

Но тут я замечаю надежду в голубых глазах Светы и со вздохом отворачиваюсь от двери своего номера:

— Можно и у тебя.

— Ура! — улыбается девушка. — Прошу в мои апартаменты, сударь!

В конце концов в последние два дня произошло слишком уж много событий, и оставлять девушку одну совсем не правильно. Светка, конечно, привыкла к жестоким битвам, но также у нее с детства зашито в прошивке, как у всякого дворянина: мой дом — моя крепость. А гостиница, куда спокойно захаживают бандиты с ломами, не очень похожа на крепость. И если в моих силах придать ее убежищу атмосферу безопасности, то почему бы и нет? Я ведь ничего не теряю.

— Только не забудь заказать из бара мороженое, — ставлю свои условия.

— Конечно, уже бегу к телефону, — усмехается Света, приглашающе открыв дверь.

* * *

— Степан, твой сын опять ведет себя как провокатор, — заявляет в трубку князь Морозов. — Это происходит с твоей подачи?

— Нет, Юрий, — тяжело вздыхает глава рода Паскевичей. — У меня напрочь отсутствует желание тебя провоцировать.

— Серьезно? Странно-странно… Но почему тогда твой сын борзеет? То посылает ко мне в ресторан человека с оружием, то на светском балу в Тагиле наезжает на моего партнера? — с недоумением спрашивает князь. — И не отнекивайся. Очевидцев полно. Также Горнорудовы любезно предоставили запись со своей парковки. На ней отчетливо видно, как твой Дима замахивается ледяной рукой на Данилу Вещего. Чудо, что Вещий вообще увернулся и выжил. Этот парень выполняет важный для меня заказ. Очень важный, Стёпа. Ты по-прежнему будешь заявлять, что у тебя нет намерения как-то навредить моему княжеству?

— Возникло недопонимание, Юра, — сообщает князь Паскевич.

— Стёпа, ты что, не контролируешь свое княжество? Или своего младшего отпрыска? — с удивлением делает предположение Морозов.

— Давай только не начинай, — просит Паскевич. — Не будем играть в эти игры. Мы с тобой люди взрослые. Дима перешел рамки, согласен. Он будет наказан.

— Каким образом? — живо интересуется Юрий.

— Отправлю его на Амур, поживет на пограничье, повоюет с ханьцы, ума, может, наберется.

— Почему на пограничье, Стёпа? Чего не к Аномалиям?

— Юра, я хочу перевоспитать сына, а не угробить, — вздыхает князь Паскевич.

— Хорошо, делай как знаешь, — Морозов, нащупав красные линии Паскевича, решает не настаивать. — Я тебе свои требования выдвинул. НО еще с тебя причитается компенсация, Стёпа. Сам выбери фирму. Но чтобы без хитростей. Эти ваши криптофермы я за нормальные предприятия не считаю. Завод давай. Кирпичный. Или ЖБИ.

— Ох, Юра, без ножа режешь.

— Ничего, с вас не убудет, — князь Морозов отключает телефон и поднимает глаза на Марию, тихонько сидящую в кресле. — Ну что, золотце мое, довольна? Не тронет Паскевич нашего парнишу. Пусть работает себе спокойно.

— Папа, а почему завод перешел нам? — хлопает ресничками брюнетка. — Дмитрий же напал на Данилу, а не на меня.

— Ну, за то, что мы его защитили, — смущенно отвечает князь.

— Папа! — пораженно восклицает княжна.

— Ладно-ладно, — со вздохом Юрий снова звонит Паскевичу. — Алло, Стёпа. Небольшая поправочка по заводу.

— Больше не нужен? — без надежды спрашивает глава рода.

— Как это не нужен? Нужен. Только перепишите завод на Вещего, — невозмутимо сообщает князь Морозов. — Ага, увидимся на выходных в гольф-клубе Сколково, — Юрий вешает трубку и грустно смотрит на брюнетку. — Ну что, золотце? Теперь точно довольна?

— Да! Спасибо, папочка! — княжна встает и целует Юрия в щеку.

Суровое лицо князя слегка розовеет, затем он провожает упорхнувшую дочь задумчивым взглядом.

— А вообще, у Вещего вместе с фабриками Горнорудовых намечается неплохой уже капитал, — вслух переваривает Юрий какую-то мысль. — Посмотрим, чего парень дальше добьется. До высшего света, конечно, ему не дорасти, но крепкий середняк это уже достойно.

* * *

— Завод? — офигеваю я, сидя с телефоном в гостиной у себя дома. — Маша, спасибо, конечно, но… это просто шикарно! — хотел сказать «не стоило», но это уж как-то совсем не в моем стиле. Раз дают, надо брать. А потом отблагодарить дарителя столь же щедро.

— Ничего уж сверхъестественного, Даня! — звонко смеется княжна. — Всё идет как должно. Ты крутишься в высшем свете, как настоящий столичный аристократ, да еще, к тому же, получаешь в собственность фабрики и заводы. Семимильными шагами движешься. Жду не дождусь, когда увижу тебя в столичном высшем свете в качестве его члена.

— Фабрик и заводов для этого мало, — улыбаюсь. — Но ты мне точно помогла, Маш. Еще раз спасибо!

— На здоровье, — доносится довольный голос княжны. Любит она, когда ее благодарят, ох, любит.

Еще поболтав немного с Машей, кладу трубку и задумчиво чешу переносицу. Вот так сюрприз упал с неба! Когда я вчера позвонил Борзову насчет Паскевича, то и представить себе не мог, что дело примет столь приятный оборот. Мажора отправили тянуть солдатскую лямку на Амур, а мне, в качестве извинения, передадут кирпичный завод. Не иначе, как информация дошла до самого Морозова. И, конечно же, с подачи Маши.

Но бог с ним, с заводом. Его еще неделю точно будут переоформлять на мое имя. А вот фабрики теперь мои официально. И в ближайшие дни мне нужно съездить в Москву и предстать перед Советом директоров моей текстильной империи под названием «Валентино». Так положено, люди должны знать своего господина.

Степан уже почти собрал мне гвардию из ветеранов. Базируется она пока в филиале царских охотников, но нужно покупать отдельную территорию под ее штаб-квартиру. Тоже гемор. Надеюсь, здесь также меня выручит отчим. Надо ему, кстати, выплатить денежную благодарность. К счастью, первый транш с дивидендов уже пришел на мой счет.

— Даня, Лена скоро приедет, — с лестницы сбегает златокудрое чудо по имени Лакомка. К счастью, одетое…в короткий розовый топик и джинсы. Оу-у-у, держите меня семеро. — Мы хотели по магазинчикам сходить.

Понравилось альве шопиться, очень понравилось, прямо так и ищет теперь повод. И нет, она не сидит у меня на шее. Лакомке также зашла и охота на зверей. Она частенько выходит на рейды вместе с царскими охотниками и в облике ирабиса рвет на куски бигусов и прочих животин. Это увлечение полностью окупает расходы красотки.

— Эй, когда ты успела! — только сейчас замечаю, что пышногрудая блондинка сидит на моих коленях и улыбается. Эта девушка, несмотря на выдающиеся формы, поразительно бесшумная и невесомая. Подозреваю, она даже способна ходить по воде. Ну или, как минимум, по снегу уж точно, лишь оставляя небольшие отпечатки.

— Тогда же, когда Даня задумался и перестал замечать меня, — надувает губки альва и ласково гладит мою руку. Очень трепетно и нежно. В душе и теле сразу же разливается приятное тепло. Еще одна особенность альвы — ее касания по-настоящему волшебные. Легкими поглаживаниями она способна возвращать человеку бодрость и тонус.

— О чем ты?

— В последние дни ты в разъездах, — замечает она.

— Думаю, тебе некогда было скучать, — усмехаюсь. — Степан, сказал, что ты знатно поохотилась в эти дни. Всех зверей словила по округе.

— Потому и охотилась, потому что скучала, Даня, — обнимает меня девушка.

Ох, сложно не сорваться рядом с этим чудом. А как по-другому? У нее лицо ребенка и фигура…не знаю, богини? Но я держусь-держусь-держусь…

Звонок в дверь.

— Лена! — радостно взвизгнув, альва бежит открывать, а я улыбаюсь ей вслед. Какие триста лет? Да здесь нет и восемнадцати.

Обратно альва возвращается, держась за руку с Леной. Моя девушка страстно целует меня в губы, мы немного общаемся о всяком-разном, после чего две подруги уезжают в торговый центр.

Только за окном раздается визг покрышек Лениной машины, в комнату заходит моя мама с тарелкой нарезанных фруктов.

— Сынок, перекус, — ставит она вкусности на журнальный столик.

— Мм, а с сахаром ничего нет? — расстроенно беру дольку мандарина и закидываю в рот.

— Витамины также надо кушать, — строго говорит Ирина.

— Хорошо-хорошо, — со вздохом принимаюсь за порезанное яблоко. — Кстати, мама, я хотел с тобой поговорить.

— О чем же?

— О моем отце, — спокойно отвечаю.

Ирина вздрагивает и едва ли не подпрыгивает на месте.

— О твоем…отце⁈ — переспрашивает она почти с ужасом. — Зачем говорить об этом сейчас?

— Мама, за Филиновыми уже давно не охотятся, — замечаю. — Тебе больше нечего бояться. За мной не придет Царская Охранка. Успокойся и сядь.

Женщина вытягивается лицом, затем послушно садится на диван напротив.

— Откуда ты узнал? — тихо спрашивает.

— Она дворянка увидела во мне характерные черты лица Филиновых. Тогда я и понял, — не раскрываю всей правды.

— Ясно, — кивает женщина. — Правда, раньше Филиновых было много, в высшем свете часто появлялись их женщины и мужчины. Если бы ты не поднялся так высоко, то никогда бы не узнал.

— И меня бы никогда не заинтересовало кто мой отец, — соглашаюсь. — Но реальность такова, что люди вокруг узнают во мне тех, о ком я без понятия. Так кто же мой отец, мама?

Ирина глубоко вдыхает, прежде чем выдохнуть и ответить:

— Кеннер, наследник главы рода Филиновых.

Значит, самая вершина. Немудрено, что я настолько сильный телепат. Кровь сыграла свою роль.

— Каким он был человеком, мам?

— Выдающимся и невообразимо сильным, — на глазах Ирины наворачиваются слезы. — Он носил ранг Грандмастера, но сам признался мне, что перешагнул его еще в двадцать. Ты был его младшеньким сыном, и еще когда я была беременна, он мечтал взять тебя в род.

Эм, что? Наследник могущественного рода встречался по несколько раз с простолюдинкой? То есть, это была не просто интрижка на раз?

— То есть, вы виделись не единожды? — с удивлением смотрю на мать.

— Нет, — качает головой она. — Кеннер хотел дать тебе свою фамилию, как и мне, — скромно замечает она. — Одной из жен я вряд ли бы стала, конечно, но могла жить в их доме как фаворитка. У Филиновых было так принято. Своих они никогда не бросали.

Действительно, хороший род. Жалко, что погибли все…И вот стоит вопрос. Неужели мой путь — это возродить могущественную опальную фамилию?

Глава 26

Нежданная буря

— Даня, о чем задумался? -спрашивает за обедом Гриша, приобняв за талию свою невесту Адию.

Снова начались уроки. Ну для меня начались, остальные ребята-то не переставали грызть гранит науки. Я вот сильно отстал, надо догонять, но когда? Сегодня опять отправляюсь в дорогу.

— О том, что опять лечу сегодня в Москву, — вздыхаю.

— Опять? — грустно переспрашивает Лена. Большие глаза у девушки печальные-печальные.

Эх, крошка, да, мало уделяю тебе времени. Но так пока надо.

— Через три дня у меня назначена встреча с Советом директоров, — киваю. — Новому собственнику необходимо показаться своим управляющим.

— Да, всё правильно, — соглашается моя девушка, тяжко вздохнув. Всё же она отличница и староста, а значит, прекрасно осознает значение термина «ответственность».

— Удачи, Даня, — улыбается мне Камила. — Ты многого добился, но я уверена, что эти грандиозные успехи — только начало.

— Спасибо, — обвожу брюнетку внимательным взглядом. В последнее время она очень покладистая и тихая. И совсем не требует к себе внимания. Неужели нашла себе кого-то другого? — Отрадно слышать столь ободряющие слова от талантливой обладательницы двух Даров.

— Ну в том, что во мне проснулась воздушная магия, есть и твоя заслуга, — не остается в долгу красотка, обольстительно улыбнувшись.

Светка бросает на брюнетку хмурый взгляд и спешит вставить:

— Не забудь взять с собой телохранителей. Ты теперь — важная шишка, Даня. Имей в виду. А нам ты нужен живой и здоровый, правильно же говорю, Лена?

— Конечно, — соглашается с блондинкой шатенка, немного удивленно на нее посмотрев.

А у меня даже потеплело на душе от заботы девушек.

Вообще, смотрю на казаха, на его невесту и завидую тому, как у них всё просто. Один род, одна жена, одно дело. А мне вот надо определиться, Филинов я или Вещий. А если Филинов, то им, как древнему роду, вроде как разрешено многоженство, и тут опять возникает дилемма: кого мне, кроме Ленки, брать? Света явно исправилась, в нашу поездку в Тагил она показала себя замечательно. Но становиться Филиновым только ради одной Светки я, конечно, не буду. Другое дело — о моем происхождении уже знает Жанна, и баронесса может меня шантажировать раскрытием этой информации. Ей совесть позволит, я уверен. Телепатка — женщина властная и жестокая. Так не лучше ли самому объявить себя наследником? Лучше, конечно. Но сперва надо подготовить почву и разведать, как к этому отнесется Царь Борис. Как-никак Филиновы — род опальный.

Но соскучились по мне не только одноклассники. На алгебре несравненная Антонина Павловна, покачивая великолепными бедрами, проходится вдоль доски и вдруг опускает на меня взгляд.

— Даня, хорошо, что ты наконец вернулся, — мурлычет героиня моих эротических снов. — Мы по тебе скучали.

Ох, кажется, мое сердце пропустило удар. Мастерица шестовой акробатики удостоила меня вниманием.

— Я тоже безумно скучал по вашим урокам, Антонина Павловна, — улыбаюсь, как джентльмен. Светка рядом закатывает глаза. Не верит блондинка моей искренности, а зря, зря!

— Не расстраивайся, Даня. Ты умненький мальчик и легко наверстаешь, — кажется, в глазах учительницы заиграли искры. Или это мой подростковый мозг сбоит и выдает желаемое за действительное?

— Я буду стараться всеми силами, — чуть ли не бью себя кулаком в грудь.

— Нисколько не сомневаюсь в своем ответственном ученике, — учительница чуть опускает длинные реснички. — Мог бы ты выйти к доске и решить седьмой пример из шестой главы?

Ох, ее лестные речи оказались жестокой ловушкой. Но я мог бы догадаться. Эх, молодость, пора нехитрых желаний.

— Конечно, Антонина Павловна, я готов попытаться, — со вздохом встаю из-за парты и, прихватив учебник, топаю на публичную казнь. Ибо истинный рыцарь ради своей прекрасной дамы не отступит даже перед лицом невыученных уроков…

Между биологией и географией Гриша неожиданно просит отойти с ним в коридор и поговорить наедине. Я, чувствуя неладное, соглашаюсь. Особенно меня настораживает угрюмое лицо казаха.

— Надеюсь, ты не из-за Светки? — спрашиваю, когда мы встаем у окна. — Не из-за того, что мы ездили вдвоем на бал?

— Что? Нет! Я уже давно отпустил Соколову из своего сердца, да, — сразу заулыбался казах. — Она полностью твоя, друг, да.

— Хм, даже не знаю, что сказать, — грустно ворчу. — Наверное, здесь уместно «спасибо», но у меня уже есть девушка, сам знаешь.

— Знаю. И я могу тебе лишь посочувствовать. — Казах точно глумится надо мной. — Но уверен, ты найдешь решение.

— Вот так значит? Бросил друга одного, да? — стыжу Гришку, а он продолжает ухмыляться, довольный как удав. Подкинул другу проблем с блондинкой и сам свинтил под предлогом договорного брака. — А что у тебя тогда случилось-то?

— Адия, — вздыхает Гришка, резко погрустнев. — Моей невесте явно не нравится в России.

— Это она тебе сказала?

— Нет, но я и сам вижу, — Гриша поджимает губы. — Адия не признается, но ей точно некомфортно здесь. И немудрено: другие традиции, другие обычаи, более свободные нравы.

— Понятно. И что теперь будешь делать? — я бросаю взгляд в окно на резвящихся младшеклассников. — Вернешься из-за жены в Казахский стан? Обратно в родные степи? Поселишься рядом с родней Адии, с ее мамой и бабушкой?

Но моя ирония остается неоцененной.

— Может, спросить Адию? — задумывается Гришка.

— Эх, Гриша-Гриша, — качаю головой. — Я ведь пошутил насчет вернуться, а ты и не понял.

Он хмурится.

— Бросай шутить! Я же серьезно тебя спрашиваю! Как друга, да!

— А я как друг отвечаю, — пожимаю плечами. — Решать, куда двигаться, ты должен сам и не отталкиваясь от мнения своей жены.

— Но вдруг Адия будет страдать? — выпучивает глаза влюбленный казах.

— Смотрю, общение со Светкой тебя избаловало, — поражаюсь я изменениям в друге, а, казалось бы, парень из патриархальной семьи, и таких вопросов у него вообще не должно возникать. — Запомни, женщина принимает в жизни только одно решение: с каким мужчиной ей идти по жизни. Это ее последнее решение, остальные решения принимает мужчина.

— Мммм… — мычит Гришка, переваривая.

— Женщина должна выбрать мужчину, за которым она пойдет туда, куда он ее поведет, — продолжаю я вдалбливать в его голову прописные истины. — Блин, Гришка! Испанский стыд! Тебя не мог не учить этому отец!

— Он и учил… — казах краснеет пристыженно. — Давно учил. Конечно, стоило к нему пойти, но мне как-то стыдно спрашивать у него такие элементарные вещи.

Что-то он совсем раскис.

— Ну, ладно-ладно, не убивайся, я напомню тебе мужские заветы, — хлопаю парня по плечу. — В общем не морочь голову ни себе, ни бедняжке Адии. Да, ей тяжело привыкнуть к русскому городу, но ничего, невеста у тебя не только красивая, но и сильная. Она справится. Ради тебя справится. Только и ты ее не подводи, казах.

— Что ты имеешь в виду? — хлопает он глазами.

— Не позволяй женщине решать где вам жить, — строго говорю. — Часто женщина тянет мужчину в свою семью, к себе домой, в свою семейную систему. Ничем хорошим такие истории не заканчиваются. Адия у тебя покладистая и послушная девочка. Смотри, не испорть ее.

— Спасибо, Даня, — облегченно улыбается Гришка. — Ты мне сейчас прямо отца напомнил. Хорошо, что я к тебе ткнулся.

— Ага, обращайся если что, — киваю. — А еще лучше прекращай бояться советоваться с отцом. Так и дров наломать недолго.

— Да, ты прав, — соглашается казах. — Как всегда.

Мы возвращаемся в класс. Упав на свое место, я задумчиво смотрю на причесывающуюся Светку. Гребень ритмично ходит по золотому водопаду волос. Мягкие плавные движения блондинки словно гипнотизируют.

Так, Гришкины «проблемы» разрулил, теперь со своими бы разобраться. Надо с Ленкой поговорить. Сегодня мы как раз гуляем, и вот тогда и произойдет разговор по душам.

— Даня, ты чего на меня уставился? — посреди причесывания застывает блондинка.

— Да так, любуюсь, — с ухмылкой подкалываю соседку по парте.

— Даня-я-я-я! — тут же пищит зардевшаяся девушка и крутит головой, не услышал ли кто. — Ну не при все-е-ех же-е-е!

Скромняшка у нас Светка, хоть и строит из себя скандинавскую валькирию. Впрочем, дать в глаз она может еще как, а значит валькирия и есть.

После уроков мы вдвоем с Леной едем в парк в центре. Деревья уже облысели, но сегодня проходит выставка уличных арт-инсталляций, так что поглазеть есть на что: плетеные лианные арки и гигантские геометрические фигуры из перфорированного стекла. Быстро пройдясь вдоль ряда экспонатов, мы с моей девушкой уединяемся в пустом закутке парка.

— Сядем? — указываю на скамейку на берегу небольшого пруда.

— Давай, Даня, — соглашается Лена.

Размещаемся поудобнее. Девушка кладет голову мне на плечо и наблюдает за утками, что, покрякивая, подплывают к самому берегу.

— Жалко, хлеба не взяли, — вздыхает Лена.

— Тогда уж лучше зёрна ячменя, — поправляю я, легонько ущипнув шатенку за носик. — Водоплавающим птицам противопоказан хлеб.

— Всё ты знаешь, Даня, — вздыхает Ленка, прижавшись ко мне сильнее, а потом добавляет тихо: — А что с нами будет, тоже знаешь?

— Конечно, — убедительно произношу. — Мы с тобой получим дворянство, поженимся и нарожаем кучу детей.

— И больше никаких великих свершений? — осторожно она спрашивает, подняв голову и заглядывая мне в глаза.

— О чем ты? — искренне удивляюсь.

— Ты постоянно делаешь что-то необычное и рискуешь жизнью, — замечает Лена. — Недавно ты спас баронессу Горнорудову, до этого сражался с Загонщиками Будовска…Я к тому, что, может быть, ты всегда будешь тянуться к приключениям?

Удивительно, но я даже не догадывался о тревогах своей девушки. Конечно, она мечтает о спокойствии и семье, а видит рядом с собой парня, который постоянно находит опасности на свою задницу. А врагов и непредсказуемых личностей становится только больше. Одна баронесса Горнорудова только чего стоит! Еще Паскевич этот…

— Лена, скажу честно — еще некоторое время будет непросто, — признаюсь я. — Мне необходимо получить дворянство, и обязательно найдутся те, кто окажется против. И да, возможно, я опять буду рисковать жизнью. Но это необходимость, а не моя прихоть. Сам я тоже мечтаю о защищенном родовом гнезде и спокойной семейной жизни. А эти приключения сами по себе мне даром не сдались.

Девушка внимательно смотрит мне в глаза, а потом подается ближе и шепчет прямо в мои губы:

— Ох, хорошо бы, Даня. Поцелуй меня.

И мы целуемся, а потом, обнявшись, созерцаем голубую гладь пруда и слушаем кряканье уток. Затем наступает моя очередь спрашивать:

— Лена, как ты относишься к многоженству? — накануне я думал, как задать этот вопрос поделикатнее, но решил, что как колесо ни крути, оно всё равно круглое.

Девушка озадаченно вскидывает брови.

— Я…я даже не знаю, — она замялась, а потом решительно вскинула подбородок. — Но думаю, с Лакомкой я бы смогла ужиться.

— Что⁈ С Лакомкой⁈ — офигел я.

— Но ты разве не о ней думал? — удивляется Лена. — У альвов нравы свободнее, сам знаешь, и мы оба с тобой нравимся ей… Или ты говорил о Свете? — хитро прищуривает она глазки. — Или о Камиле?

— Ни о ком конкретно я не говорил, — чувствую, как тело впадает в жар, а гормоны сходят с ума. — Просто хотел узнать, как ты в принципе к этому относишься…И судя по всему, положительно.

— Даня, ты же у меня очень темпераментный мужчина, — воркует Лена, улыбаясь. — А я намного спокойнее в этом плане. Конечно, меня одной тебе будет не хватать, это и так понятно. А как твои отношения будут оформлены с другой женщиной, решать только тебе.

Я обнимаю девушку и, притянув к себе, целую в лобик:

— О такой будущей супруге, как ты, можно только мечтать.

— Спасибо, — мурлычет Ленка, прижимаясь ко мне грудью.

Мы еще некоторое время сидим на скамейке, а потом уезжаем ко мне домой. Ночь проходит бурно. Лену я долго не видел, и она успела соскучиться. Может, я, и правда, очень темпераментный, но сегодня моя девушка не уступает мне в требовательности и необузданности. Давненько я не гонял такие мощные марафоны…

* * *

— Отец, завтра утром приступаем к операции в Будовске, — сообщает Эдуард Воронов, зайдя в кабинет главы рода.

Аркадий отрывает взгляд от бумаг.

— Вещий один в городе? Шереметьевых, Морозовых и других шишек из столичной знати нет сейчас с ним?

— Нет, — кивает Эдуард. — Никого из столичных рядом.

— Тогда выполняйте, — главный «ворон» скрещивает пальцы перед грудью. — Убейте только мать, как договаривались.

— Сделаем. Улики будут указывать на Горнорудовых, — наследник указывает на дверь. — С твоего позволения?

— Иди-иди, — отмахивается от него Аркадий. — У тебя сейчас полно работы, потом поговорим.

И Эдуард спешит в командный пункт.

* * *

Рано поутру встаю и, стараясь не разбудить Лену, сопящую в подушку, отправляюсь в центр города. Сегодня у меня дела. Надо бы посмотреть усадьбу, что приглянулась Степану. Время назначено аккурат на девять утра.

Я решил пока что жить в Будовске. Год точно, пока школу не окончу, а там уже перееду в столицу. К этому времени должен определиться, Филинов я или нет.

Никита, мой новый водитель, довозит до места за десять минут. У кованых ворот встречает риэлтор — лощеный низенький мужичок с прилизанными назад волосами.

— Данила Степанович? — спрашивает он, едва выхожу из машины.

— Пускай Степанович, — усмехаюсь, оценив жест отчима. Явно же это Степан представил меня под своим отчеством.

— Извините? — недоуменно спрашивает риэлтор.

— Всё верно, я — Данила Степанович, — уверенно говорю. — Показывайте дом, уважаемый.

— Прошу за мной, — с небольшой паузой отвечает мужичок и ведет к дому. — Застройка в этом районе плотная, поэтому территория внутри стен сравнительно небольшая, но дом просторный. Сейчас убедитесь сами.

Осмотр усадьбы занимает полчаса. В целом мне понравилось. Внутри дома преобладает простор и свет, помещения с открытой современной планировкой и большими окнами. Интерьер оформлен в минималистическом стиле с акцентом на функциональность и комфорт.

— Спасибо. Подумаю насчет покупки пару дней, — сообщаю риэлтору, когда мы спускаемся в холл. — Как решу, сразу свяжусь с вами.

— Будем ждать, Данила Степанович, — кивает мужчина.

Вдруг у меня звонит мобильник. Смотрю на дисплей — «Света». Странно, в такую рань блондинка должна спать.

— Секунду, — бросаю риэлтору и принимаю звонок. — Что случилось?

— В городе гангстерский рейд, Даня, — быстро тараторит блондинка. — Скажи родным сидеть дома и не выходить на улицу. Сам тоже лучше побудь дома.

— Гангстерский…что?

— Банда из сотни человек напала на Будовск, Даня! — второпях говорит Светка. — Перед зданием полицейского управления налетчики подожгли грузовик, чтобы заблокировать дорогу. По новостям показывали — у одного из бандитов переносной ракетный комплекс, способный сбить самолет! А еще в центре города на крышах видели снайперов. Где ты сейчас⁈

— В центре города, — я тут же отскакиваю от окна, не отнимая мобильник от уха.

— Черт! Даня! Не выходи на улицу! Там опасно!

Я подхожу сбоку к шторе и осторожно осматриваю крыши соседних домов. Вроде бы никого.

— Понял, Света. Сама ты где? Дома?

— Да…

— Спасибо. Береги себя, — сбрасываю и набираю маму.

Долгие длинные гудки. Подождав минуту, звоню Лене. Тот же результат. Блин, кто еще дома? Лакомка на охоте… А слуги? У меня нет их номеров. Черт! Скорее домой!

Ноги уже сами собой уносят меня к лестнице.

— Оставайтесь здесь, — обернувшись, бросаю набегу риэлтору. — На город напали бандиты! На улице опасно!

— Что? Какие бандиты?

Но я не отвечаю. Некогда. Мое дело предупредить, а дальше уж как-нибудь сам. Блин, мама! Надеюсь, с тобой и Леной всё хорошо!

Выбежав на улицу, я молниеносно пересекаю пустое пространство до машины и резко останавливаюсь. Возле колес лежит вырубленный Никита, а рядом застыли двое мужчин в костюмах с ручными пулеметами в руках.

На меня наводят пулеметы, но не стреляют. Пока. Со скоростью света я охватываю ментальными щупальцами их разумы, щупы бессильно соскальзывают с прочных щитов. Защита? Что ж, это мы уже проходили.

Мускулы моих ног уже усилены. В случае стрельбы я готов выстрелить залпом из пси-ружья, отскочить в сторону и полоснуть гадов пси-клинком. Еще в козырях есть наваха. Бритва лежит в кармане куртки. С ускорением обнажить клинок займет пару секунд.

— Здравствуйте, Данила, — обращается правый Костюм, не опуская пулемет. — Знаю, сейчас вы думаете о том, чтобы убить нас. Но лучше этого не делать.

— Назови хоть одну причину, — яростно оскаливаюсь.

— Как насчет жизни вашей матери? Она у нас в заложниках.

Content

#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 3

Глава 1 Экзамен

Глава 2 Высший свет

Глава 3 Вечер удался

Глава 4 Домой

Глава 5 Задание века

Глава 6 Зеленый нюанс

Глава 7 Рояль зверя

Глава 8 Второй фрагмент

Глава 9 Полный Жартсерк

Глава 10 Девочка-Которая-Выжила

Глава 11 Та-Кого-Нельзя-Называть

Глава 12 Предложения рук и сердец

Глава 13 Неожиданная новость

Глава 14 Бритва

Глава 15 Подарки девушке и подружкам

Глава 16 Бритвенный финт

Глава 17 Лакомка

Глава 18 Благодарность альвы

Глава 19 Тагил

Глава 20 Черепки

Глава 21 Бал

Глава 22 Старые и новые знакомые

Глава 23 Властная женщина

Глава 24 Наследник великого рода

Глава 25 Истина происхождения

Глава 26 Нежданная буря