Дмитрий Шелег

Я — Ведьма!

Пролог

Метель за окном началась как-то неожиданно. Еще несколько минут назад, там царил ясный и морозный январский день, радующий прохожих бирюзовым небом и солнечными лучами. Но стоило только отвлечься на какое-то время, как ситуация в корне изменилась: всё заволокло серыми тучами, ветви деревьев стали нервно подрагивать под порывами колючего ветра, а крупные пушистые снежинки закружились в быстром хороводе.

— Ничего себе! — удивилась и одновременно расстроилась я — Ну нет! Только не сегодня!

— Мама, что случилось? — тут же раздался детский серьезный голосок из глубины квартиры заставивший меня невольно улыбнуться.

«Такая большая стала! Предложение строит как взрослая! И когда только успела так болтать?» — с удовлетворением подумала я и поспешила ответить любимой доченьке.

— Зайка, тут снег опять сильный пошёл. Боюсь, что из-за него твой папа может опоздать.

С Ульяной я всегда старалась говорить, как со взрослым человеком. Вероятно, именно поэтому она у нас довольно самостоятельная и смышлёная девочка.

«Ну или мне просто хочется в это верить» — с улыбкой думала я, слушая топот маленьких ножек.

На кухню вбежала невысокая русоволосая девочка в белом нарядном платьице, такого же цвета колготочках и с двумя небольшими бантиками на очаровательных косичках.

— Он что? Стоит в плобке? — нахмурив бровки, спросила меня старающаяся казаться серьёзной дочка.

Я прыснула от смеха, но все же ответила.

— Посмотри в окошко. Снег пошёл. Боюсь, что он немножко опоздает.

— Ему нельзя опаздывать! — наставительным тоном, как маленькой, сказала Уля — У меня плазник! Он обещал подалить подалок!

Заметив, как медленно начинает подрагивать её нижняя губка, я быстро опустилась на колени, прижала дочку к себе и поспешила добавить.

— Конечно! Конечно, папа привезёт тебе подарок. Потому что у тебя сегодня какой праздник?!

— День лождения-я-я! — довольно прокричала Ульяна глядя на меня своими зелёными глазами и, освободившись от объятий, стала скакать по кухне.

— День лождения! Лождения! У Ули день лождения!

— Так, Ульяна — строгим голосом остановила я её веселье, так как времени оставалось немного, а дел всё ещё полно — А ты сложила игрушки, как мы с тобой договаривались? Навела порядок в комнате? Помнишь, что скоро придут бабушка с дедушкой? Ты мне обещала, что поиграешь с куколками, а потом вернёшь их на место.

Маленькая лисичка, как мы иногда с мужем называем Ульяну, отвечать на вопрос не спешила и тут же выдала себя.

— Так, Уля! — пришло моё время сурово хмурить брови — Раз ты не убрала в комнате, как обещала, значит, я имею право выключить мультики.

— Нет! Я убелу! — тут же подпрыгнула на месте дочка и поспешила наводить порядок.

Улыбнувшись, я стараюсь тихо подкрасться к детской, одним глазом заглядываю внутрь и наблюдаю, как Ульяна с крайне серьёзным выражением лица складывает своих кукол и посудку в одну из коробок.

Не знаю почему, но эта картина меня трогает. На глазах тут же выступают слёзы умиления и я также тихо спешу на кухню, чтобы не отвлекать моего такого взрослого ангелочка.

— Вот дурная! Чего ты опять плачешь? Радоваться надо — пытаюсь я успокоить себя и, оторвав бумажное полотенце, начинаю аккуратно проводить им под глазами — Блин! Ещё не хватало тушь по лицу размазать.

Вообще, слёзы по любому, самому малейшему поводу — это прям моё. Ударил кто-то, может даже и случайно, как-то обидел или несправедливо поступил — глаза в ту же секунду наполняются влагой. Так и в детстве было, так нередко происходит и сейчас. Контролировать-то я себя, со временем, всё же научилась, не ребёнок уже, но это лишь в негативных ситуациях. А вот если происходит что-то хорошее, трогательное и милое то пиши: «Пропало».

В такой моей сентиментальности, как мне кажется, больше всего повинны родители, если так, конечно, можно выразиться. Слишком уж домашней и прилежной девочкой они меня вырастили. Платья, косички, достойное поведение, хорошая учёба в школе. Вот и выросло, что выросло.

«Хотя может не в них дело? Может это я сама такая? Я ведь всегда была послушной и доброй. У меня даже в подростковом возрасте протеста не было — размышляла я, машинально продолжая сооружать бутерброды из багета, масла, красной рыбы и тонкого ломтика лимона — И макияжем я всегда пользовалась мало, лишь для того, чтобы подчеркнуть достоинства и при этом не выглядеть вызывающе. И домой вечером вовремя приходила. Почти всегда. И даже с мальчиками до восемнадцати только целовалась да за ручки держалась. Большего и не позволяла. Так что зря я на родителей наговариваю. Хорошо они меня воспитали. Девочка и должна быть такой: доброй, послушной и воспитанной. Потом она обязательно превратится в красивую, успешную и уверенную в себе женщину».

На этом моменте я тихо усмехнулась.

«Ещё и очень скромную к тому же. Ага. С другой стороны, а почему нет? Сама ведь перед собой я могу говорить откровенно? Разве у меня плохая жизнь? Или она складывается не так, как мне всегда самой хотелось? Да нет. В этом плане всё как раз хорошо. Я получила достойное образование, нашла отличную нишу и стала неплохим специалистом в своей области. У меня приятная внешность, спортивная фигура, подтянутая после родов до нужных кондиций. Красивый и активный во всех сферах муж, который не просто работает, а достойно обеспечивает семью и думает над покупкой новой квартирой. Ну и главное моё достижение — дочь! Доченька! Моя любимая Ульянка! Красивый, умный, добрый и здоровый ребёнок! Это ли не показатель успешности для молодой женщины?! М-да Оля, это диагноз. Сама себя не похвалишь — никто не похвалит. Нужно срочно выходить на работу!»

Закончив делать бутерброды, я достала из холодильника одуряюще пахнущую сырокопчёную колбасу из Беларуси и взялась за нарезку.

Глаза словно бы сами собой нашли небольшой тортик с надписью: «Ульяне три года» и на глаза вновь чуть не навернулись слёзы.

«Даже не верится! Как быстро летит время!» — думала я, а в голове мелькали воспоминания о волнительной задержке, покупке тестов на беременность, нашего первого и второго УЗИ, сложном выборе имени, непростых дней в роддоме, возвращении в украшенную пьяными мужиками квартиру, первом купании, переворачивании на живот и спину, о произнесённом слове «мама».

От воспоминаний меня отвлёк звонок мужа.

— Оля — это я! — начал быстро говорить Сергей — Не переживай. Я всё нормально успеваю. Только что выбрался из пробки. Скоро буду дома.

— Не забудь подарок в машине — понизив голос, ехидно напомнила ему я о недавнем конфузе на свадьбе друзей — Она тебя сильно ждёт. Спрашивает: «Когда папа приедет?».

— Ну что ты начинаешь! — возмутился Сергей — Это один раз было! И то, я успел прежде чем нам дали слово! Так что перестань меня подкалывать.

— Да я это так, на всякий случай сказала — отмахнулась я и не удержавшись, засунула колечко вкуснейшей колбасы в рот — Всё, ладно, клади трубку и внимание следи за дорогой. Там сейчас такая метель, что запросто можно в кого-нибудь вписаться.

— Какая метель? — удивился муж — Я со Спортивной повернул, тут ничего такого и в помине нет.

— Ага, давай, разыгрывай меня — сказала я и, положив трубку посмотрела в окно, где снег и не собирался прекращаться — Думал, я поведусь.

В следующую секунду в глазах как-то потемнело, голова закружилась, а по нервам стегануло нехорошее предчувствие.

«Плита!» — первым делом пронеслось в голове и я, кое-как закинув нож в мойку, сделала несколько шагов в сторону, чтобы отключить газ.

Ослабевшими руками перекрыла две конфорки и облегчённо выдохнула.

«Успела».

В следующую секунду ноги подкосились и я безвольной куклой упала сначала на колени, а затем и на пол. Лоб тут же взорвался болью, а в глазах стало ещё темнее.

На краткое мгновение я очнулась из-за неестественно громкого крика Ульяны, её горячих слёз на моих губах, испуганных слов: «Мамочка, что с тобой? Что у тебя болит?» и маленьких тёплых ладошек, которые гладили мою щеку.

— Всё хорошо… Не плачь… Мама просто устала… Сейчас придёт папочка и принесёт подарок — собравшись тихо прошептала я, желая успокоить ребёнка, но на этом мои силы закончились.

Перед тем как глаза закрылись, я увидела в дверях кухни расплывчатый силуэт неизвестной женщины. Её очертания странно изгибались и мне на мгновение показалось, что она была одета в какое-то старинное чёрное платье.

Глава 1

Запах больницы — это первое, что я почувствовала очнувшись. Непередаваемый коктейль из медикаментов, средств санитарной обработки, чьего-то немытого тела и почему-то перегара, заставил меня мысленно содрогнуться.

«Фу! Что это тут так плохо пахнет?» — с недоумением подумала я, а в следующее мгновение мне стало не до этого.

Мозг осознал, что его хозяйка наконец очнулась, и поспешил передать ей сигналы о неисправности организма. По всему телу прокатилась волна сильнейшей боли, заставившая меня скрутиться калачиком и стараться не дышать лишний раз. Все остальные вопросы, не относящиеся к состоянию организма, были на некоторое время передвинуты на второй или даже на третий план.

Боль, казалось, проникала в каждую клеточку моего тела. Раскалывалась и кружилась голова, крутило живот, ломило спину, рёбра, руки и ноги. Меня трясло и едва ли не выворачивало наизнанку. Из глаз ожидаемо прыснули слёзы.

Всё, что я могла делать — это лишь тихо скулить. В голове сами собой появились вполне объяснимые мысли.

«Что происходит?! Почему так больно?»

— Заткнись, сука! Дай поспать! Под хахалем своим стонать будешь! — донёсся до меня чей-то хриплый и очень недовольный голос, заставивший испуганно замолчать и на время забыть про боль.

«Это она мне? — удивлённая столь яркой агрессией, подумала я и осознала, что нахожусь в палате не одна — Значит, меня отвезли в больницу и определили в первое попавшееся место и Сергей пока не успел перевести меня в одиночную палату. Теперь понятен этот неприятный запах».

— Вы не могли бы позвать врача? — каким-то дрожащим и совершенно незнакомым голосом просипела я — Мне плохо.

На несколько мгновений в помещении воцарилась тишина, за которую я успела услышать тихий храп, едва слышные сдавленные ругательства и чьи-то недовольные вздохи.

— Я тебе что? Шестёрка?! — наконец изумлённо воскликнула хриплая, которую явно удивила просьба позвать врача — Услышу ещё одно слово и получишь костылём по своей тупой башке! А не поймёшь, так я тебя тоже в окно выброшу!

Храп вдруг прекратился и в палате раздался недовольный старческий голос.

— Верка! Паскуда! Ты опять напилась и спать не даёшь? Лучше заткнись! Не заставляй брать грех на душу! А то завтра, во время обхода, сдам тебя как стеклотару! И вылетишь из отделения своей больной ногой вперёд!

— Так, а что я?! Это всё она! Сначала скулит как собака, потом пошестерить мне предлагает! — с искренним возмущением сказала женщина и, явно пародируя мой голос, как можно более тонким голосом добавила — Уля! Уля! Уля!

— Уля — тут же прошептала я, вспомнив об оставленной дочке, а в голове пронеслось.

«Зайка, надеюсь, ты не сильно испугалась».

— Я же говорила! — хрипло рассмеялась моя недоброжелательница и повторила номер на бис — Уля! Уля!

Но этого, как и последовавшей затем перебранки я уже не слышала. Всё моё естество заполонил страх за дочку, оставшуюся наедине с бессознательным телом мамы.

Мысли о том, что пережила Ульяна в этой ситуации, заставили моё сердце обливаться кровью. Хотелось выть, драть на себе волосы. Душевная боль оказалась намного ярче физической.

«Где она? Что с ней? Она сильно испугалась? Как быстро домой приехал Сергей? Как они там без меня?» — постоянно задавала я себе эти вопросы.

Не знаю сколько времени я провела в подобном состоянии. Пару минут или несколько часов, но, когда ко мне пришло понимание, что ни родителей, ни мужа, на которого я привыкла опираться последнее время рядом нет, то я отбросила природную скромность и решила действовать. К этому времени всё в нашей палате уже спали. Ну или как минимум злая, грубая и недалёкая Верка. Вычислила я это достаточно просто, по сильному раскатистому храпу из дальнего конца палаты, которого раньше не было.

«Так Оля! Соберись! — сказала я сама себе и поморщилась от прострелившего болью затылка — Может быть физических сил для того, чтобы что-то предпринять у меня сейчас нет, но мозги-то, несмотря на удар об пол, у меня вроде остались и ответить на часть заданных вопросов я могу. Это не так сложно, как может показаться».

Обнадёжив себя, я взялась за дело и тут же успокоилась.

«Итак, на главный вопрос: «Что с Улей?» ответить довольно легко. Она сейчас с Сергеем. В крайнем случае с Николаем Николаевичем или Людмилой Васильевной. Свекровь — пенсионерка и будет рада понянчить внучку, пока я буду находиться в больнице» — подумала я, вспомнив, как мама мужа на добровольных основах часто забирала маленькую Ульяну на несколько часов, позволяя мне немного отдохнуть, сделать домашние дела или забыться глубоким сном.

Понимание этого факта, словно сняло камень с души.

«Доченька точно будет под присмотром опытного и проверенного человека».

Ответ на второй вопрос тоже нашёлся легко, он заключался в первом.

«Уля с Сергеем или свёкрами. Моих родителей можно исключить, к сожалению, они живут в Самаре, за девятьсот километров от Москвы и, из-за принятой относительно недавно пенсионной реформы, всё ещё продолжают работать. Взять внучку к себе для них будет обременительно, да и не нужно это, если по-честному. За Улей есть кому присмотреть. А вот ко мне в больницу они наведаются в обязательном порядке. Возьмут отгулы и примчатся. Уже представляю, как мама влетит в палату со своими борщами, куриными котлетками, салатиками и полными слёз глазами. Это в неё я такая плакса».

Осознание того, что есть люди, которые меня сильно любят, оставило в душе теплоту и приободрило, однако третий вопрос вновь заставил моё настроение опуститься на уровень плинтуса и наполнить глаза влагой.

Я не обольщалась. Улька испугалась и испугалась очень сильно. Не знаю сколько времени прошло с момента моего падения, но стоило только пожелать, и крик беспомощного маленького ангелочка вновь стоит в ушах, а щека словно чувствует нежные прикосновения тёплых детских ладошек.

От этого воспоминания слёзы покатились градом и я зашлась в беззвучных рыданиях. Всегда, когда дочь ударялась, я прижимала её к себе и гладила по пострадавшему месту. Вот и она, поняв, что с мамочкой что-то не так, стала меня гладить и желая помочь мне таким вот образом.

Осознание этого и разрывало мою душу.

«Какая же она у меня всё же хорошая».

Выплакавшись и вновь успокоившись, я продолжила прерванное занятие. Нужно было понять, как быстро вернулся домой Сергей и не могло ли случиться что-нибудь плохое, пока за время его отсутствия, а я была без сознания.

«Да не должно было — наконец пришла к выводу я, пытаясь вспомнить малейшие детали того неприятного момента — Опасность ребёнку грозила от ножа и томящихся на плите блюд. Первый я сумела закинуть в мойку, а конфорки выключила, это точно».

На миг меня даже гордость взяла за такую скорость реакции. Мол, молодец я, быстро поняла, что нужно делать. Но, как это уже сегодня бывало, следующая мысль опустила меня с небес на землю.

«Плохо только, что моё бессознательное состояние могло её очень сильно напугать. Не дай бог из-за этого случая заикаться начнёт или вообще разговаривать перестанет!»

На глазах вновь проступили слезы, но я усилием воли постаралась себя успокоить.

«Это ничего, это бывает со всеми. Кого-то и собака так может напугать или паучок. А Сергей у меня хороший, умный и сообразительный. Догадается, что делать в подобной ситуации. Ну или с Людмилой Васильевной посоветуются. Они найдут правильные слова. Отвлекут. Скажут, что мама устала и просто легла поспать… — на этом моменте я вновь чуть не разрыдалась, но усилием кое-как смогла себя успокоить — В крайнем случае Ульяшу покажут профильному специалисту. Ну или в церковь к батюшке отведут, а может, и к бабке-ведунье какой-нибудь сводят».

Последняя мысль была не очень приятной. Меня всегда удивляла вера образованной, здравомыслящей и опытной свекрови во всякие сверхъестественные чудеса. Так же я, как не старалась, не могла осмыслить существование одной системы, в которой может одновременно находиться как священник, исцеляющий силой молитвы, так и всякие чудотворцы, ведьмы и экстрасенсы. Ведь церковь отрицает их существование и способности!

Неприятные вопросы со скрытой иронией иногда крутились в моей голове и требовали выхода. Например, в те моменты, когда Людмила Васильевна настаивала на скорейшем крещении внучки и не позволяла ей смотреться в зеркало. Мол это может быть чем-то опасно для невинной и незащищённой души ребёнка. Хотелось фыркнуть, указать на несостыковки в подобных умозаключениях и напомнить, что в двадцать первом веке ретроградные ритуалы потеряли свою актуальность. Правда, я себя сдерживала. Не люблю конфликты, да к тому же и ненужные. Повод ведь по сути ничтожный. Да и не доказала бы я ничего. Только обидела бы хорошего человека, который искренне желает помочь.

А свекровь, словно ощущая мои сомнения, проникновенным голосом говорила.

— Можешь не верить, Оля. Ничего страшного в этом нет. Как проживёшь с моё, так и сама всё поймёшь. Жизнь научит.

Осознав, что по большому счёту ничего страшного Ульяне не грозит, я облегчённо выдохнула. С моей души словно бы камень свалился, но в то же время вернулась притупленная страхом боль.

Пульсация в некоторых местах достигала такой силы, что я, не сдержавшись, вскрикнула.

«Вот это да — поморщилась я от неприятных ощущений по всему телу и попыталась локализовать самые острые источники — Это как нужно было за Улю испугаться, чтобы забыть про такую сильную боль? Что вообще происходит? Я просто лбом ударилась или меня машина сбила? Разве такое состояние бывает после банального падения? А может — я нервно хохотнула про себя, вспомнив слова мужиковатой Верки — меня действительно в окно выбросили?»

Незатейливый юмор в сложной ситуации придал немного сил и был словно глоток свежего воздуха, который позволил идентифицировать сигналы, посылаемые мозгом.

Особенно ярко пульсировала голова, а если быть точнее, то затылок, по которому словно молотком ударили. Лоб тоже болел, но почему-то с правой, а не с левой стороны, которой я приложилась об пол. Да и вообще, часть лица казалась чем-то инородным, чужим, словно на неё налепили какой-то грим. Не радовал и нос, частично забитый какими-то тампонами, вызывающими ассоциации с переломом. Но тогда возникал справедливый вопрос о качестве работы врачей, ведь при таких травмах воздух через нос не должен был проходить вообще. А я, вообще-то, чувствую запахи. Может, тогда всё не так и плохо? И я зря себя накручиваю?

С лёгким недоумением отметив специфические знания по подобным повреждениям, подчерпнутым неизвестно откуда, я продолжила разбираться с собственными ощущениями.

Болью отдавали рёбра, лопатки с поясницей, локти и, неожиданно, несколько пальцев на правой руке.

К сожалению, лишь этими местами всё не ограничивалось. Боль словно бы была везде, в каждой клеточке организма. Будто я не просто потеряла сознание и упала на пол, а попала под град ударов нелюбящих меня людей.

«Да как это вообще возможно?! — жалея себя и одновременно злясь на судьбу, думала я — Меня что? С носилок уронили? Или скорая в аварию попала? Других объяснений подобных травм просто нет. Нужно открывать глаза, вставать и разбираться, что со мной происходит!»

Проблемы начались с первого пункта плана, его удалось выполнить лишь частично.

«Божечки! Мне, что выбило глаз?!» — с ужасом подумала я и, едва ли не плача, поднесла руку к правой стороне лица. Пальцы тут же наткнулись на какую-то огромную неприятную на ощупь припухлость, покрытую рыхлой коркой. Лёгкие прикосновения тут же принесли болезненные ощущения и я поспешила отдернуть руку.

«Это что? Гематома?! Такая огромная? Но как она вообще у меня появилась?» — думала я, не зная радоваться сохранению глаза или расстраиваться из-за новых открытий.

Сердце выбрало второй вариант. Мысли о том, во что превратилось моё лицо, заставили слёзы вновь градом покатиться по щекам.

«За что?! За что мне это всё? — думала я, машинально отмечая фиксирующую повязку, наложенную на нос — В какое угрёбище я превратилась?!»

Однако долго лить слёзы не получилось. Мысленно я всё ещё жалела себя, но частично восстановленное зрение активно поглощало информацию и с каждой секундой подкидывало вопросов ещё больше, чем было у меня до этого.

Дело было в обстановке, которая меня окружала. До того, как открыть глаза, я полагала, что палата будет представлять собой аккуратное помещение с ровными стенами, выкрашенными в персиковый или светло-зелёный цвет, с современными светильниками и мебелью. Словом, примерно в такой, в которой я лежала во время родов.

Реальность же не только разрушила мои ожидания, она словно желала свести с ума своим постапокалиптическим антуражем. Первым делом в глаза бросились старомодные лампы с потрескавшимися, металлическими плафонами в форме тарелок. Затем внимание перескочило на желто-серый, в каких-то бурых разводах потолок с частично осыпавшейся и вздувшийся побелкой. Не ускользнул от моего внимания ни какой-то тёмный грибок у алюминиевого вентиляционного отверстия, ни отвратительная, какая-то вся обшарпанная, потрескавшаяся и покрытая нецензурными надписями стена, с местами обвалившейся штукатуркой.

«Это что за клоповник?! Где я нахожусь?! Это что вообще за место такое? Зона отчуждения Чернобыльской АЭС? Полевой госпиталь бенгальских вооружённых сил? Что за трущобы?! — шокировано думала я, пытаясь понять причины, по которым больница, в двадцать первом веке, может так ужасно выглядеть — Да тут развитие закончилось не в девяностых с развалом Советского Союза, а в пятьдесят третьем! Сразу после смерти Сталина, наверное!»

Как ни старалась, но ни одного внятного объяснения своего нахождения в медицинском, прости господи, учреждении подобного типа я не нашла.

«Ну не может этот барак находиться в вылизанной и современной Москве! Ну не верю я в это! — рассуждала я — Другой вопрос, как из нашей славной столицы я переместилась сюда? Скорее всего, куда-то в область. Может действительно правы те москвичи, которые считают, что за пределами МКАД жизни нет?!»

Рассуждения на бытовую тему на некоторое время меня отвлекли, но всё же нужно было продолжить прерванное занятие, для чего я попробовала немного приподняться на локтях и осмотреться.

Получилось не очень. Болевые спазмы сковали тело, затылок прострелило болью, под рёбра словно спицу загнали и я вновь опустилась на кровать.

«Нет, Оля! Так не пойдёт! Нужно вставать!» — сказала я сама себе и с третьего раза не только приподнялась, но и полноценно села на скрипучей кровати.

Голова тут же закружилась, во рту появился мерзкий привкус желчи и лекарств, а рёбра стали пульсировать болью, но не острой, а какой-то тупой. Наверное, именно поэтому я всё же удержала себя в уже занятом положении и осмотрелась.

Несмотря на ночное время суток, видимость была неплохой. На миг я даже удивилась тому, что так хорошо всё вижу, а потом за старыми и потрескавшимися, но всё же частично заклеенными окнами, заметила аномально большую луну. Её свет падал на меня и словно бы дарил силы и уверенность в себе.

В прямоугольной вытянутой палате находилось шесть видавших виды железных кроватей на колёсиках. По три с каждой стороны. Пять из них были заняты, а одна, рядом со мной, свободна. Всем пациентам сего медицинского учреждения также полагалась кривая тумбочка со скошенной дверкой без ручки. У кого-то она запиралась на изогнутый гвоздь, прибитый каким-то доброхотом.

У дальней от меня стены, между окнами, расположился небольшой стол и несколько табуреток. А с моей стороны, с противоположной, обнаружился чугунный умывальник; крепкая дверь с большим окном над ней, покрытая несколькими слоями краски; видавший виды шкаф, на удивление ровный и холодильник марки «Минск».

Но больше всего внимания я уделила умывальнику с не до конца закрытого крана которого, медленно капала одна капля за другой.

«Вода!» — тут же подумала я и ощутила сильную жажду.

Первая попытка встать с кровати, по уже сложившейся традиции завершилась неудачей. Одеяло-то я откинула легко, но вот попытка поставить ноги на пол оказалась ещё большим испытанием, чем приподнимание на локтях. Голова кружилась, меня мутило и еда грозилась вырваться наружу, слабое тело болело, а ноги были какими-то особенно ватными. Спустя некоторое время я всё же сумела принять вертикальное положение, коснулась голыми ступнями холодного пола и пару минут сидела так, привыкая к такой стойке и борясь с волнами подступающей тошноты.

Наконец, собравшись с силами я, держась за тумбочку и стену, начинаю идти вперёд. Медленно, шаг за шагом, приближаясь к своей цели.

В другой ситуации я бы, наверное, осталась лежать на кровати. Пробовала бы вызвать дежурную сестру. Жалела бы себя и ждала утра. Но сейчас всё было по-другому. Я была одна, мне не на кого было опереться, да и жажда была столь сильна, что просто невозможно её терпеть.

«Это ещё хорошо, что кровать располагается рядом с умывальником, в иной ситуации поход сюда мог запросто превратиться в непреодолимую полосу препятствий» — думала я, медленно поворачивая доисторический кран.

Вода появилась тут же и я, повинуясь инстинктам, опустила корпус вниз, чтобы тут же припасть к живительной влаге. Благо мозги всё же сохранились и мне удалось напиться, не дотронувшись губами до гусака.

«Мало того, что он грязный, так ещё и Верка могла здесь пить воду до меня».

Ещё только что у меня во рту было сухо и мерзко. На языке ощущался гадкий привкус желчи и лекарств. Ноги не желали идти. Сейчас же я словно почувствовала прилив сил. Даже тошнота прошла. Правда, благодаря этому, я заметила, что умывальник у нас чёрный и ржавый, плитка вокруг него частично отвалилась, а в месте примыкания к стене поселилась зелёная плесень.

«Брр. И это больница?» — содрогнулась я, а затем, наконец решившись, подняла взгляд на небольшое замызганное зеркало. Нужно было посмотреть, во что же превратилось моё лицо и понять, что со всем этим делать.

Увиденное заставило сердце испуганно замереть, а задрожавшие губы прошептать.

— Нет. Этого не может быть…

Глава 2

Из обшарпанного зеркала на меня смотрело не привычное лицо симпатичной молодой женщины, а персонаж какого-то фильма ужасов.

Верхняя часть головы была неряшливо, но туго перемотана бинтом, из-под которого неопрятными сосульками выглядывали грязные слипшиеся волосы. Лицо горизонтально разделял на две части фиксатор, скрывающий распухший нос со вставленным в ноздри перевязочным материалом. Что ещё хуже, правая сторона лица представляла собой огромную безобразную рану из нескольких частично покрытых коричневыми корками уродливых гематом. Под вторым глазом, белая склера которого теперь стала красной, разместился ужасающего вида желто-фиолетово-коричневый синяк, спустившийся почти на половину щёки. Место губ занимали два опухших окровавленный пельменя. На шее, там, где её не прикрывала затрапезного вида майка, обнаружились синие следы чьих-то пятернёй, словно меня, кроме всего прочего, кто-то долго и вдумчиво душил.

— Эт-то все-го ли-шь со-н. Галлю-цина-ции. Послед-ст-вия уда-ра — перечисляла я варианты дрожащим, чужим голосом и машинально сжала руки в кулаки, на что несколько пальцев тут же отреагировали неприятной болью.

Я машинально опустила взгляд на трясущиеся словно в припадке конечности и с ужасом обнаружила пропажу.

«Кольцо! Где моё обручальное кольцо! — думала я, вертя ладонь правой руки из стороны в сторону, словно надеялась, что оно чудесным образом вернётся на палец — Что же я Серёже скажу?!»

На моих глазах вновь выступили слёзы, я машинально подошла к кровати и в какой-то прострации села на неё.

Из-за охватившего меня страха я некоторое время не могла думать вообще ни о чём. А затем в голове словно по щелчку появилось ощущение какой-то неправильности.

— Не так — тихо прошептала и вновь обратила внимание на свои ладони — Что-то здесь не так, Оля. Думай. Думай!

«Старая, убогая палата где-то у чёрта на куличках. Ужасное физическое состояние, свидетельствующее скорее об избиении, чем о банальном падении — начала размышлять я, смотря на кисть — Отсутствие обручального кольца. Забинтованные указательный и средний пальцы левой руки. Обе ладони частично стёсаны, кожа обветренная и сухая. Ногти — на этот нюанс я обратила более пристальное внимание — короткие, чёрные, обломанные, и неухоженные. Без следов не то, что маникюра, а хотя бы просто элементарного ухода. Ужас! Какая мерзкая кутикула! Фу, а тут что? Заусенец?! Ненавижу их! Заденешь и кровищи будет…»

Я нервно хохотнула.

«Оля, у тебя лицо превратилось в кровавое месиво, всё тело в синяках и неприятных ранах, а ты из-за какого-то заусенца переживаешь?! Это же чушь! Что тут нахрен вообще происходит?!» — опустив подрагивающие ладони на кровать, я поражённо произнесла.

— Так ведь это же не мои руки! У меня просто физически не может быть таких ужасных рук!

Как ни старалась, но разумного объяснения наличия у меня столь отвратительных конечностей не нашла. Его просто не было. В голове роились какие-то безумные идеи относительно: крайне реалистичного сна, которые тут же разбивались неприятными болевыми ощущениями во всём теле; переселения душ или перемещения во времени; пересадки мне кем-то чужих и страшных рук; бесчеловечным экспериментом инопланетян.

«Нет, ну последнее вообще чушь собачья — здраво рассудила я — Что высокотехнологической развитой расе может понадобиться от недавней ничем не примечательной домохозяйки? Зачем им вообще меня похищать? Чтобы на практике показать, как живут женщины с плохим маникюром? Но бред же полный!»

В голову ничего толкового не приходило, поэтому я, поморщившись от боли в рёбрах, машинально встала, и начала медленно ходить взад-вперёд, размышляя над сложившейся ситуацией.

Дощатый пол неприятно холодил голые ступни, поэтому я чуть нагнула голову и посмотрела под кровать. Затылок тут же прострелил болью и я поспешила вернуть прежнее положение, благо то, что мне нужно, я уже увидела. Точнее, убедилась в отсутствии.

«Тапочек здесь у меня тоже нет. А что вообще есть?»

Осмотр, ничего кроме серых трусиков-бикини и застиранной чёрной майки с принтом какой-то зарубежной рок-группы, не обнаружил. Ни возле кровати, ни в сиротливо стоящей тумбочке ничего не обнаружилось.

— Ну, хоть не голая и на этом спасибо — ёрническим тоном, но почему-то шёпотом поблагодарила я неизвестные силы и поняла, что ничуть не расстроилась из-за отсутствия одежды.

«Наверное, после лицезрения столь ужасного маникюра, моя стрессоустойчивость значительно увеличилась» — пронеслось в голове.

Попытка приободрить себя в этой странной, пугающей и непонятной ситуации провалилась, но и что делать дальше, я тоже не понимала. Не придумав ничего лучше, решила вновь посмотреться в зеркало. Почему-то показалось, что это крайне важно.

«Брр, что за волосы — содрогнулась я от лицезрения мерзких сосулек на голове — Только не говорите, что всё это время неприятный запах пота, немытого тела и грязных волос исходил от меня? Ну пожалуйста!»

Меня всю перетрясло от омерзения, а следующая мысль заставила замереть и внимательнее всмотреться в зеркало.

«Что?! Почему у меня чёрные волосы?! Я же всегда была русой! Что происходит? Их тоже инопланетяне перекрасили? Или пересадили?» — недоумённо подумала я, а затем шокировано, не обращая внимания на боль в рёбрах, подняла майку и осмотрела низ живота. То место, где у меня должен был находиться небольшой шрам после операции по удалению аппендицита. Должен был! Но его не было! Как и моих честно отработанных в тренажёрном зале кубиков пресса!

Я с надеждой положила руки на тощую девичью попу, где ещё недавно находились накаченные ягодицы и поражённо замерла. В голове словно бомба взорвалась, в ушах появился неприятный звон и накатила слабость, из-за которой я покачнулась и едва не упала. Благо успела ухватиться сначала за скрипнувшую тумбочку, а затем и за кровать, на которую я машинально залезла и накрылась одеялом.

«Что со мной происходит? Как такое возможно?!» — дрожа от переизбытка эмоций, думала я, свернувшись в позу эмбриона.

В прострации и обдумывании ситуации я находилась почти до самого утра и лишь после того, как из коридора стали доноситься какие-то звуки, забылась тревожным сном, где меня уже вовсю заждались кошмары.

В них я была не счастливой двадцатисемилетней молодой женщиной, имеющей любящего мужа и прекрасную дочь, а одинокой и забытой всеми девочкой Наташей, жизнь которой состояла лишь из тоски, боли и безнадёжности.

Досмотреть сон я не успела, свет в палате включился и в неё вошла невысокая дородная женщина с отпечатком недавнего сна на лице и с какими-то листами в руке.

— Девочки подъём. Завтрак через час. Не забываем, что после него нужно зайти за таблетками на пост — сказала медсестра на удивление приятным голосом и тут же, поморщившись, добавила.

— Фу! Верка! Это что за перегар? Опять режим нарушаешь? Живо лезь наверх и открывай фрамугу, чтобы проветрить! Здесь же дышать невозможно! Или хочешь, чтобы тебя за нарушение режима выписали?

— А что сразу Верка! — обиженным тоном сонно протрубила вчерашняя хамка, скрипя пружинами кровати и перешла в наступление — Это, вообще-то, наша наркоманка так воняет! Мерзость полнейшая! Зачем её к нам подселили?! Ей же шестнадцать лет! Несовершеннолетняя! Пусть в детское отделение идёт!

— Ты ещё меня поучи куда и кого класть. У нас травма совмещённая, вообще-то — нахмурилась медсестра и бросила на меня недовольный взгляд — Хотя ей, конечно, помыться бы не мешало.

— Она, что? И правда наркоманка? — с интересом спросила еще одна пациентка, едва сдерживая зевок — Я думала ты это вчера для красного словца добавила.

— Я?! — искренне возмутилась Верка, грохоча оконными рамами — Да я всегда за базар отвечаю! У кого хочешь спроси!

— Да просто она ж дитё ещё! — словно оправдываясь ответила женщина — Сама ж говорила, что шестнадцать лет всего! И что? Скажешь уже наркоманка?

— А ты что её исколотые руки не видела? — вопросом на вопрос ответила Верка.

— Когда успела бы? — удивилась соседка — Её ж только под вечер принесли. Да ещё и с таким страшным лицом, что я больше ни на что смотреть не могла.

«Неужели они говорят обо мне? — внутренне похолодела я.

— Это ещё что! — тоном человека, которому известно что-то недоступное другим, сказала Верка — Мне Петрович по секрету сказал, что её вчера со второго этажа выбросили. Представляете?! Прямо под ноги скорой! В одних только трусах и майке! Ну вот в тех самых, в которых она сейчас!

«Из окна?» — поразилась я, а затылок тут же пронзила острая боль. Казалось, что нужное воспоминание сейчас появится в моей голове и я сумею проверить подлинность сказанных слов, но помешала Веркина соседка, которая крайне заинтересованным тоном спросила.

— Так может, она вовсе голой была? А мужикам просто неудобно было в этом тебе признаваться?

«А у нас в палате оказывается не одна сучка, а сразу две — сделала себе пометку я — И непонятно кто страшнее. Прямая и туповатая Верка, или её явно более хитрая и коварная подружка».

Потому как неизвестная запросто вела себя с любительницей выпить я сделала вывод, что они примерно одного возраста, а в следующую секунду и узнала её имя.

— Светка, врать не буду. Не знаю. Может, они действительно пожалели побитую девку. Какая-то слишком уж мужская у неё майка — согласилась Верка.

— Ооо — протянула соседка довольным тоном — Так получается она не только наркоманка, но и торговка передком? Она же не случайно в чужой квартире голой оказалась? Не просто же так? Правильно я говорю?

«Только не это, только не это — про себя молила я непонятного кого — наркоманка и проститутка в шестнадцать? Разве можно опуститься ниже?»

— Не, ну ты что! Она не такая! — внезапно стала на мою защиту Верка — торговать собой тоже нужно уметь, а ты её видела?! Это ж чучело самое настоящее! Ей только наркоманы не побрезгуют.

«Вроде и оскорбила, но почему-то совсем необидно» — с облегчением подумала я, а Светка всё не желала успокаиваться — Ну если раздетая была, то не побрезговали. Правильно я говорю?

— С этим спорить не буду — тоном знатока произнесла Верка — Не удивлюсь, если сама за дозу отдалась. А потом кайфовала, когда её по кругу пускали!

«Наркоманка! За дозу! По кругу! — с ужасом повторяла я страшные и чужеродные для себя слова и чувствовала, как что-то внутри меня разрывается на части — Нет! Это не я! Не могу быть я! Я не такая!»

— Пху, на тебя! Прости, Господи! — вдруг вступила в разговор лежащая напротив меня старушка и перекрестившись довольно жёстко сказала — Да чему ты радуешься, морда сивушная?! Что у девочки судьба теперь поломана?! Ты лицо её видела?! Если непотребство и было какое, так явно против воли!

— Глафира Павловна — покачала головой Верка и снисходительно добавила — Вы уже просто человек пожилой, и не знаете, как у них там бывает. Они сначала одним шприцом на всех уколются, а потом давай сношаться. И раны не помеха. Ведь, как это, под кайфом!

— Говоришь так, словно сама их пробовала — поджала губы старушка — специалист.

— Так, я по телевизору видела. Там про таких много чего показывают — тут же отбилась от обвинений Верка и с видом оскорблённой невинности добавила — И вообще! Если что-то не нравится, то могли бы и раньше остановить, а не слушать моё мнение.

— Да — поддержала хриплую Светка — Правильно она всё про эту девку говорит. Наркоманки они такие. Она за дозу ноги раздвинула, а её попользовали и как закончили, так из окна и выкинули. За ненадобностью.

— А вот не правы вы бабы — вдруг сказала так никуда и не ушедшая медсестра, которая почему-то оставалась в палате и слушала разговор — Она ж голая и побитая приехала. Дежурный сразу полицию вызвал и начал проводить медицинское освидетельствование на предмет изнасилования.

— И? — жадно подалась вперёд Верка — Было что или нет?

— Нет — сказала медсестра и в ответ тут же раздались какие-то даже расстроенные вздохи.

— Такую историю испортила — поцокала языком Верка.

«Не было ничего! Не было!» — облегчённо думала я, ощущая, как с души словно сваливается огромный камень, на месте которого тут же появляется дикое раздражение на этих сплетниц — Вот же мымры! Как они вообще могут расстраиваться из-за подобного?!»

— Но — вновь привлекла к себе внимание медсестра каким-то торжественным тоном — она рассказала следователю, что её хотели изнасиловать. Долго избивали, а она раз и из окна сиганула. Представляете?

— Матерь божья! — перекрестилась старушка. Со стороны остальных женщин раздались удивлённые вдохи, а я сама прониклась к Наташе некоторым уважением, хотя у меня шла голова кругом от произошедшего.

— Не ожидала — произнесла Светка и тут же подначила Верку — Может она и не такая пропащая, как ты говорила?

На это заявление невзлюбившая меня любительница чего покрепче крайне обидно рассмеялась.

— Вот вы бабы доверчивые! Я не могу! Вам, что не скажи, то вы за чистую монету примите! Это же всё с её слов! Думаю, эту страхолюдину просто не захотел никто. Она дозу не получила и выбросилась из окна. А потом она полиции соврала, чтобы её пожалели, а тех мужиков наказали. Я ж её, сучку, как облупленную знаю! Это ж, можно сказать, соседка моя. Из двадцать пятой квартиры. Она в одиннадцатый класс второй школы ходит. Парень у неё имеется. Он такой же нарик, только лет на семь старше. Уколются они своим шприцом и валяются где ни попадя. Слюни пускают. А как у него ломка начинается, так он мрачный ходит и колотит её. А эта малолетняя подстилка вместо того, чтобы уйти, бегает за ним следом и дозу выклянчивает. А вдруг даст?! Пху на неё!

— А ты Верка как будто другая! — недовольно сказала старушка — у посторонних соринку в глазу рассмотришь, а у себя бревно не заметишь!

— Ты меня с ней не сравнивай — носорогом взревела хрипатая — Что у нас может быть общего?!

— Зависимость! — отрезала собеседница — У тебя алкоголь, а у неё наркотики. И муженек тебя также постоянно колотит, как похмелиться не дашь. Или может напомнить, кто тебе ногу сломал? Или с чем ты в прошлый раз здесь лежала?

— Зато я не наркоманка! — с видом возмущённой невинности воскликнула Верка — Я в любой момент могу пить бросить! А она — нет!

— Хе-хе-хе — не сдержавшись, искренне рассмеялась старушка — Также муж мой первый говорил, а потом молодым от цирроза помер.

— Ох бабы! Заговорилась я с вами! У меня ж дел ещё! — вдруг воскликнула медсестра, и выбежала из палаты.

Получившая неожиданный, а главное справедливый отпор Верка обиженно молчала. Женщины тут же переключились на другую тему и стали обсуждать хороших мужиков, которых загубила водка. А я обдумывала услышанные слова, которые выступили катализатором, открывшим мне ворота к некоторым обрывкам воспоминаний, содержащихся в этой голове.

Я словно со стороны увидела брошенную и одинокую девочку Наташу, которая жила вместе с ужасной бабкой и братом отца — любителем приложиться к бутылке. Старуха была явно не в себе. Внучку не переваривала. Называла ведьмой, бесовым отродьем и частенько лупила без зазрения совести. В школе у неё тоже ни с кем не складывались отношения. Сначала сверстники не любили Наташу из-за отличной учёбы и старомодной некрасивой одежды, бывшей таковой даже по меркам их провинциального города, а затем за отсутствие гаджетов и её непохожесть на остальных. С каждым годом травля усиливалась, ведь дети поняли, что за одноклассницу некому заступиться. Поэтому маленькие волчата с удовольствием повышали самооценку за счёт издевательств над более слабой.

Когда из-за всего этого Наташа стала всерьёз раздумывать над самоубийством в её жизни появился Артур. Молодой мужчина, который с ходу покорил сердце неопытной девицы несколькими комплиментами и приветливым отношением.

«Нет! Нет! Он хочет использовать тебя!» — хотелось кричать Оле, видевшей всю сущность Наташиного избранника, который сначала влюбил в себя неприхотливую измученную одинокую девочку, потом воспользовался ей и мягко подтолкнул к наркотикам.

— Ничего страшного не случится — шептал он ей на ухо — Это классно! Вот увидишь!

Дурой Наташа не была, она понимала, к чему приводят наркотики, но всё же настолько боялась вновь остаться одной в этом злом мире, что пошла на все условия близкого человека. Девочка не осознавала, что её просто хотят использовать. Ни о какой любви со стороны Артура и речи не шло.

Судя по обрывочным воспоминаниям, он дождался, когда у девчонки наконец начнётся ломка, привел Наташу в незнакомую квартиру и хотел расплатиться её телом за дозу или отдать долг.

Сначала у неё был шок и отрицание, она не могла поверить в произошедшее, а затем из глубины души поднялась такая боль, которая помогла не только побороть ломку, но дала силы сопротивляться. Наташа хотела убежать, но её перехватили и стали жёстко избивать. При этом, что особо ужасно, били трое. В том числе любимый человек. Дальше всё было как в тумане. В какой-то момент она отключилась от боли, а когда пришла в себя, то с неё уже стащили джинсы.

Девушка ногой оттолкнула в сторону одного из склонившихся перед ней мужчин и пока остальные не успели среагировать, рванула сначала на приоткрытый балкон, а затем, пользуясь отсутствием остекления и наружу. Она хотела сделать всё, что угодно лишь бы не попасть в руки этим мерзким уродам.

То, что воспоминания закончились, я поняла из-за потёкших по лицу слёз.

«Бедная девочка. Как она жила все эти годы? Как выдержала всё и не сошла с ума?! Ну почему?! Почему ей так не повезло наткнуться на такого мудака, как Артур? Она ведь могла уехать в другой город, стать студенткой, найти работу и познакомиться с хорошим парнем! У неё всё было впереди! Так нет, блин! Встретилась с уродом, который влюбил в себя девчонку, попользовал и решил продать другим. Сука! — думала я, трясясь от ненависти к этому ублюдку — Только попадись мне! Только попадись!»

Заметив, как подрагивает под одеялом моё тело, женщины интерпретировали это по-своему.

— Ломка — с видом знатока прокомментировала Светка — И куда её родители смотрят? Молодая же ещё! Как можно свою кровинку каким-то наркошам отдать?

— А никуда — ответила Верка — Погибли они. Лет так семь назад. Бабка потом её к себе забрала. Хорошая женщина. Держала Наташку в чёрном теле, хотела человеком вырастить, но, видимо, мамашина наследственность взяла своё.

От словосочетания «в чёрном теле» меня вновь передёрнуло и появилась череда новых воспоминаний. Бабка Виталина избивала внучку чем придётся по любому поводу. Называла мерзкой ведьмой и бесовским отродьем, но почему-то в детский дом не отдавала. Видимо, на опекунские деньги можно было неплохо выпивать.

Увиденное тянуло за собой всё новые и новые воспоминания. Отчего мои волосы вставали дыбом, по спине маршировали толпы мурашек, а голова шла кругом.

«Как это вообще возможно? Меня ведь зовут Оля! Мне двадцать семь лет! У меня есть дочка, муж, семья, любящие родители, которые воспитывали меня совсем по-другому! Как я оказалась здесь? В этом месте? В теле несчастной девочки Наташи? Это не моя жизнь! Верните меня назад!» — кричала я про себя.

К сожалению, вселенной, или кто бы там ни перенёс моё сознание, было плевать на мольбы. Время шло, но ничего так и не изменилось.

Мелькнула спасательная мысль, что я могу просто находиться под наркозом, который подкидывает мне жуткие видения, однако, рёбра вновь прострелили резкой болью, и надежда на этот вариант пропала.

«В галлюцинациях таких ощущений не бывает — расстроено подумала я, а из глаз вновь покатились слёзы — За что мне всё это? За что?! Я ведь не сделала в жизни ничего плохого! Была добрым и отзывчивым человеком! Что теперь со мной будет? Как я дальше буду жить без своей Ульки?!»

Мысль о том, что моя малышка где-то очень далеко доставляла мне чуть ли не физическую боль. А от невозможности увидеть её, обнять и поцеловать стало так горько, что я разрыдалась вслух уже никого не стесняясь.

— Эх, бабы! — с упрёком в голосе произнесла Глафира Павловна — Она же девочка ещё молодая! Прошла через такие испытания! А её всё полощите и не перестанете!

— Да ничего с этой обколотой не станет! — отмахнулась Верка и, не желая признавать вину, добавила — Что вы её жалеете?! Да на ней же крест ставить можно! Она ж конченная! У неё вообще, этот, как его там, гепатит! Или СПИД! Они ж наркоманы, все с одной иглы колются! Я знаю. У Малаховой в передаче видела.

«СПИД? Гепатит? — трясясь от страха, думала я — Только не это. Пожалуйста! Если мне придётся дальше жить в этом теле, то хотя бы не больной! Я со всем справлюсь! Все испытания пройду! Но только не это!»

Пока я дрожала от страха и обращалась к высшим силам, где-то в коридоре громко прокричали: «Завтрак» и Верка, тут же подхватив свои костыли, уверенно двинулась в столовую. Остальные соседки тоже стали собираться за ней, а мой заурчавший живот, подсказал, что было бы неплохо перекусить.

Откинув одеяло в сторону, я медленно приподнялась на локтях, села, а затем скинула ноги на пол. Не знаю почему, но эти действия дались мне намного легче, чем ночью.

— Внученька — услышала я голос старушки — Ты куда? Тебе пока кушать нельзя. Сначала кровь надо сдать и вместе с тарой сходить в туалет.

Я перевела взгляд на свою тумбочку и отметила появление на ней небольшой баночки и направления на анализ, которые кто-то положил, пока я витала в воспоминаниях Наташи.

— Спасибо. И за подсказку, и за то, что не берёте на веру все плохие слова обо мне — поблагодарила я защищавшую меня старушку и, наконец, перевела на неё взгляд.

Глафира Павловна оказалась невысокой полноватой ухоженной бабушкой с добрым лицом и белоснежными волосами, собранными в хвост. На ней был симпатичный выстиранный халатик в ромашку, длинные серые носки и синие резиновые тапочки.

— Ты только не принимай близко слова этих змеюк. Перебирают чужое горе, чтобы о своём не забывать — отмахнулась старушка и беззубо улыбнулась — договорились?

— Постараюсь — сказала я, обрадовавшись, что нашёлся человек, который не против поговорить и решила кое-что проверить — А вы не подскажете какое сегодня число?

Старушка явно удивилась моему вопросу, а затем кивнула, достала из кармана фиолетовый раскладной телефон, открыла его и вгляделась в маленький экранчик.

«Вот что мне нужно!» — поняла я, смотря на старомодный «самсунг» в руках старушки, как путник на воду в пустыне.

— Двадцать четвёртого января — наконец высмотрела нужную информацию моя собеседница.

«Всё правильно! — чуть не подпрыгнула на месте я — Вчера было двадцать третье! День рождения Ульянки! А значит, я переместилась в это тело сразу же после падения! Но что со мной всё же случилось?!»

Следующая мысль заставила холодный пот выступить на коже.

«Так, если я здесь? То, что происходит с моим телом? Кто в нём? Неужели там Наташа?»

— Что случилось? — заметив взгляд, с которым я смотрела на телефон, спросила Глафира Павловна — Тебе нужно позвонить?

— А можно? — уточнила я и в глазах вновь появились слёзы.

«Только не Наташа, только не она».

— Бери, деточка, бери. Я вижу тебе нужно — сказала старушка, без опасений протягивая телефон.

— Спасибо, спасибо — произнесла я, дрожащими руками приняв раскладушку и быстро набрала хорошо знакомый мне номер.

Через некоторое время в динамике раздались гудки, а затем я вздрогнула услышав хорошо знакомый мне голос, мой голос.

Было что-то жуткое в том, чтобы звонить самой себе, что-то неправильное.

По моей спине тут же промаршировал целый легион мурашек и я, дрожащим от волнения голосом спросила первое, что пришло в голову.

— Алло, это Ольга?

Ничего умнее я не придумала, всё же в глубине души не верилось, что мне кто-то ответит.

— Да, а кто это? — удивлённо спросила Оля, услышав незнакомый голос, а я, наконец, поняла, что и как нужно сказать.

— Это Наташа Фролова — чётко произнесла я, внимательно вслушиваясь в происходящее на том конце и боясь услышать хоть какую-то реакцию на это имя.

— Кто? — тут же с недоумением спросила моя московская версия, вызвав небывалое облегчение.

«Пришла пора узнать ответ на другие вопросы», — подумала я и сориентировавшись, добавила.

— Из больницы. Как вы себя чувствуете? Как ваша голова?

— А, так вы врач? — облегчённо выдохнула понявшая всё по-своему собеседница и поспешила ответить — Спасибо. Всё уже хорошо. Голова, конечно, побаливает, но вроде тошноты и головокружения нет.

— А как ваша Ульяна? Не сильно испугалась? — задала я следующий вопрос, от которого в горле тут же пересохло.

— Спасибо большое, всё хорошо. Слава богу, муж пришёл вовремя и услышал, как я упала — тяжело вздохнув ответила Оля.

«Так тот непонятный тёмный силуэт в дверях, который я видела перед тем, как потерять сознание был Серёжей?» — облегчённо подумала я и поспешила закончить разговор.

— Всё понятно. Выздоравливайте.

Нажав кнопку отбой, я сложила телефон, отдала его Глафире Павловне и как можно искренне поблагодарила.

— Спасибо! Большое спасибо! Не передать, как сильно вы мне помогли!

— Я думала, ты подруге позвонишь или бабушке своей — недоумённо посмотрела на меня старушка, а затем явно что-то поняв произнесла — Ой, Наташка! У тебя ж, наверное, голова болит после удара. Ты полежи пока детка. Не спеши ходить. Позовут тебя.

«Она думает, что я не в себе и позвонила случайной знакомой вместо близкого человека — принимая горизонтальное положение и чувствуя себя абсолютно счастливой, поняла я — Плевать. Главное я выяснила, что Ульянкой всё в порядке. Сергей пришёл домой вовремя и не дал ей сильно испугаться. Да и приятно знать, что в моё тело не подкинуло никого лишнего. Мне-то Наташу, конечно, жаль. Но не хотелось бы, чтобы такой человек занял место рядом с моей семьёй. Лучше уж там буду вторая я, чем кто-то другой. Как бы безумно это ни звучало».

В это же время отделение реанимации и интенсивной терапии городской клинической больницы № 15 г. Москва

Молодая русоволосая женщина с плотно наложенной на голову повязкой типа «Чепец» поставила телефон на беззвучный режим, заблокировала его и положила в щель между медицинской аппаратурой. Затем вернулась в положение, которое занимала перед тем, как зазвонил телефон.

Некоторое время она наполненными тьмой глазами безучастно смотрела перед собой, а после того как жуткая пелена развеялась, веки тут же закрылись. Только лежащий в неприметной нише мобильный телефон намекал на то, что здесь произошло нечто странное.

Глава 3

— Фролова, ты кровь сдавать собираешься? — услышала я недовольный голос вошедшей в палату женщины — Сколько тебя ждать можно?!

— Уже? — очнувшись от размышлений и повернув голову в сторону двери, спросила я, а затем начала медленно подниматься. После того, как эйфория от прошедшего разговора по телефону улетучилась, у меня вновь разболелся затылок.

— О господи! — увидев моё скривившееся и побитое лицо вздрогнула фельдшер-лаборант в симпатичном бирюзовом костюме, шапочке такого же цвета, одноразовой маске и с целлофановым фартуком поверх чистой одежды — Это кто ж тебя так, девонька?!

— Да уроды одни — тяжело вздохнула я, вспомнив похотливые лица незнакомых мужчин, к которым меня привёл Артур и, после небольшой паузы, почему-то призналась — хотели изнасиловать.

«Блин, словно специально так говорю, чтобы она меня пожалела и чем-то помогла — пронеслась в голове неприятная мысль, из-за которой вдруг неловко — Нет. Нельзя так говорить. Не хочу, чтобы ко мне относились по-человечески только из-за этого факта. Хотя, конечно, женскую солидарность никто не отменял».

— Скверная история — после небольшой паузы произнесла вошедшая и неожиданно спросила — А полиция уже в курсе?

— Вчера приходила — ответила я, вспомнив слова медсестры.

— Хорошо — задумчиво кивнула она и встрепенулась — Ладно, чего мы тут все лясы точим. Пойдём, нужно у тебя кровь взять на анализы.

— Э-э-э — растерянно протянула я — А по-другому никак? У меня кроме майки и трусов вообще ничего нет. Я в чём была в том и выбросилась из окна.

«Опять звучит так словно я пытаюсь похвалиться своим поступком» — пронеслась в голове недовольная мысль и я быстро добавила.

— Вы не подумайте плохого. Просто по-другому никак невозможно объяснить отсутствие базовых вещей. Приходится говорить правду, как она есть.

— Из окна? — поражённым шёпотом спросила женщина и словно опомнившись добавила — Ничего себе не сломала?

— Там всего лишь второй этаж был, да и снег падение смягчил — сказала я после того, как в голове вдруг вновь мелькнуло это воспоминание, из-за чего я ощутила сильную душевную боль Наташи вызванную столь подлым предательством любимого человека — А по-другому никак не получалась. Иначе они бы меня…

— Всё-всё-всё, девочка, успокойся — быстро заговорила женщина, заметив появление слёз — Не думай о плохом. Сейчас всё организуем.

— Надя, вы чего тут? Совсем ополоумели?! — донёсся до меня приглушённый голос лаборантки, когда дверь закрылась — Вы что бедной девчонке сланцев и халата не можете найти? Вообще, что ли?

— А нам их что тут выдают? Или мне в магазин сходить и со своей зарплаты купить? — раздался голос знакомой медсестры, которая заходила в палату утром.

— Кому ты рассказываешь? У вас же целая коробка оставленных вещей! — продолжила давить пришлая — Алкашам всяким так вы всегда что-нибудь найдёте, а молодой избитой девчонке, которую чуть не изнасиловали, нет.

— Кому надо, тот сам подойдёт — огрызнулась Надя — Или из палаты кого-нибудь попросит. Как будто дел у меня других нет за пациентами задницы вытирать, не маленькие.

— У тебя сердце-то хоть есть? — недоумённо спросила моя защитница — Ты лицо это побитое видела? Знаешь, через что ей пришлось пройти?

— Да у меня каждый день по десять человек таких. И с попыткой изнасилования этой тоже ещё не всё ясно. Может и нафантазировала она себе — отмахнулась медсестра, а затем, выдержав небольшую паузу, добавила — Ладно, сейчас что-нибудь принесу. Не думаешь же ты, что мне реально жалко? Времени не было, дежурство сдаю.

Лаборантка, что-то ответила и вновь вошла в палату, а я услышала её едва заметное ворчание.

— Может и не жаль, да только ты всё время сидишь на своём стуле и задницу оторвать боишься. Деловая, блин.

Словно спохватившись женщина сначала замолчала, а затем добавила.

— Так, я обо всём договорилась. Мы сейчас тебя приоденем, а потом пойдём колоть пальчик.

— Спасибо большое — вздохнула я, чувствуя благодарность к неравнодушному человеку — Думаю, что если бы не вы, то обо мне никто бы и не вспомнил. Соседки меня не сильно жалуют.

— Ничего — отмахнулась женщина и подойдя чуть ближе заметила синяки на моих руках со следами уколов, после чего вмиг построжевшим голосом спросила — Это же не от капельниц? Верно?

— Я больше так не буду — со смесью горечи и стыда сказала я, цепляя руки в замок и помотала головой совсем как моя Уля, которую застали за чем-то нехорошим — Честно-честно! Вы не смотрите на это! Так получилось!

Почему-то мне совершенно не хотелось выглядеть падшим человеком в глазах этой доброй женщины, которая не прошла мимо моей беды. Точнее, мне в ничьих бы не хотелось казаться плохим человеком, но в её особенно.

— Теперь понятно, как ты в такой ситуации оказалась — сказала она на задумчиво — И почему Надя ведёт себя так странно.

— Получается, что если пробовала наркотики, так не человек вовсе? — почему-то обиделась я — Значит избивать можно, насиловать и издеваться? Потерянная душа ведь! Подумаешь!

— Я этого не говорила — покачала головой женщина — Но уверена, что не будь у тебя пристрастия к подобным вещам, то и в такой ужасной ситуации ты бы не оказалась.

— Вы правы — признала я — Извините, что не сдержалась. Просто столько всего накопилось, ещё и всё тело везде болит.

«Не влюбись Наташа в Артура, то он бы не подсадил её на наркоту и не пробовал продать своим дружкам» — подумала я.

Женщина на мои слова никак не отреагировала, поэтому я решила у неё кое-что узнать, как у специалиста.

— Скажите, а по этим анализам можно проверить отсутствие у меня различных болезней?

— ВИЧ, гепатит, сифилис? — строго спросила женщина, заглянув в глаза.

Да — кивнула я, опустив взгляд.

Слова Верки о возможном наличии у меня страшных болезней всё никак не выходили из головы, постоянно мелькали где-то на периферии. Подтачивая сознание и так расшатанное самим фактом переноса и личностью моего нового тела.

— У тебя ещё вчера сразу после поступления должны были кровь из вены взять. Не помнишь, о таком что ли? — спросила женщина.

— Не в том состоянии была — не стала объяснять нюансы я и с надеждой спросила — Так что получается? Её уже проверили? Я смогу узнать результаты?

— Не так быстро — покачала собеседница головой и кивнула на мои руки — Слишком много тестов в твоём случае нужно провести. Думаю, дня через три всё будет известно. Хотя возможно какие-то результаты уже есть. Уточнишь у лечащего врача на обходе.

Моё лицо вновь покраснела от стыда и я стала мысленно костерить Наташу за выбор её жизненного пути, хотя и понимала, что девочка просто попала в подобные обстоятельства.

Женщина заметив переживания на моём лице неожиданно жёстко спросила.

— А что же ты только сейчас о своём здоровье задумалась? Когда кололась, так никаких мыслей не возникало? Может и правда тебя никто насиловать не пытался? Навешала мне лапши, а я дура и поверила.

— Нет! Я вас не обманывала! — подняла я на неё сердитый взгляд и помотала головой сильнее, чем было нужно, отчего затылок тут же прострелило от боли — Как вообще можно женщине шутить на такую тему? Или, может, думаете, что я ещё и сама себя так избила?

Мне захотелось разубедить её. Рассказать, что я не такая. Совсем другой человек! Что меня вообще зовут Оля и я невероятно далека от всего того ужаса, который происходил в жизни Наташи. Но, я сдержалась. Усилием воли мне всё же удалось промолчать.

«Ситуация и так далеко не радужная, не нужно дополнительно её усугублять. А то ещё в психушку отправят и тогда всё станет намного сложнее» — пронеслось в голове грустная, но правильная мысль.

Прерывая наш разговор, в палату вошла уже знакомая мне полная медсестра. Она бросила на пол чёрные резиновые сланцы и положила на кровать синий застиранный халат, как у санитарок.

— Вот — сказала она и с вызовом посмотрела на лаборантку — Лучше ничего нет.

— Спасибо большое — поспешила как можно более искренне поблагодарить её я и развернула одежду.

Халат был несколько большеватым, потёртым, имел какие-то странные выцветшие и не отстирываемые пятна, а также один надорванный карман. Но главное он прикрывал мою наготу и позволял наконец выйти из палаты. В тот же туалет, к примеру, уже хотелось сходить.

— То, что нужно! — прокомментировала я и с трудом из-за боли в рёбрах накинула его на себя.

Медсестра почему-то несколько смутилась. Ожидала, что я начну качать права и требовать что-нибудь получше? Или потому что в её загашниках было что-то более подходящее, но она мне пожалела?

«Даже если и так, то плевать — подумала я, засовывая ноги в тапочки — главное, что теперь не видно трусов и обколотых руки. Этого пока будет достаточно».

— Другое дело — проследила за моим переоблачением лаборантка — А теперь всё же пойдём на пост и возьмём пробу, а то мне ещё в два отделения зайти нужно.

— Баночку для анализа не забудь — строгим голосом подсказала мне медсестра, кивнув на тумбочку и, когда мы все вышли в коридор, указала мне рукой, где находится туалет — Потом сходишь и баночку оставишь на подоконнике. Ясно?

— Да — кивнула я, внимательно осматриваясь по сторонам.

Больница за пределами палаты вызывала не менее гнетущее впечатление, чем внутри. Тёмно-серые потолки со старыми лампами. Крепкие много раз перекрашенные двери. Грязные, замызганные стены с обвалившейся штукатуркой и чуть ли не советские плакаты информирующие пациентов о пользе гигиены и о способах правильного наложения шин при переломах.

На фоне царящей разрухи особенно выделялся находящийся в достаточно широком отнорке пост медсестры, который представлял собой современную модульную конструкцию из тёмно-коричневого ДСП. Он казался инородным предметом на фоне ужасных стен и потолка, которые здесь находились лишь чуть в лучшем состоянии, чем в том же коридоре.

Также тут отдельно располагался небольшой стол с выставленными на него приспособлениями для забора крови, два стула и довольно современная медицинская сумка фельдшера-лаборанта, стоящая на полу.

— Садись — сказала женщина, занимая место во главе стола, а затем дождалась, когда я сяду и взялась за дело.

Спустя примерно минуту я была свободна и как можно быстрее направилась в туалет.

«М-да!» — первое что подумала я, осмотрев небольшое помещение со старомодной, местами отсутствующей квадратной плиткой голубого цвета и ощутив щедрую порцию хлорки, которую использовала уборщица для дезинфекции. В санитарном узле, как значилось на табличке, также имелись: раковина для мытья рук; три деревянные кабинки, выкрашенные темно-серой краской и обеспечивающие приватность; а также огромное, почти во всю ширину стены окно с большим подоконником, на который женщины и ставили свои анализы.

Самое печальное для меня в данный момент заключалось в том, что две ближайшие к выходу кабинки были заняты, а свободной оказалась лишь третья, которая располагалась у окна и не имела одной перегородки. Получалось так, что с улицы частично открывался вид на человека, пришедшего сделать свои дела. Благо хоть, что сейчас утро и обзор ограничен, но вечером подозреваю — ситуация меняется.

«Хорошо ещё, что отделение находится на втором этаже — думала я, заходя внутрь и закрывая защёлку — Было бы некомфортно занять место и обнаружить свои глаза на одном уровне с прогуливающимся по улице человеком».

Стараясь не смотреть на ржавый и страшный унитаз в виде чаши, я с трудом, из-за боли в рёбрах присела, сделала своё дело и уже другим взглядом посмотрела на подоконник, за который так удобно было держаться. Неожиданно я наткнулась на незамеченный ранее початый рулон туалетной бумаги.

«Вот так удача! — обрадовалась я и, сжав находку, засунула себе её в карман, а затем, так и не открыв дверь, замерла — Блин. Её же, наверное, кто-то забыл? Она же чужая? Может быть ребёнка какого-нибудь?»

Я достала рулон из кармана, посмотрела на него, а затем тяжело вздохнула и положила назад.

«Оставлю себе. Пока что у меня просто нет другого выбора — подумала я, чувствуя, как негодует внутри совесть — Вообще же пока ничего нет! Хорошо хоть тапочки и одежду какую дали».

Оставив анализы на подоконнике и помыв руки, я вышла из туалета. Совесть всё ещё продолжала ругать меня за малодушие и низость нравов, но громкий резкий звук заставил отвлечься от переживаний.

— Ух ты ж ё-маё! — уставился на меня возрастной усатый мужчина с небольшим пузиком, вышедший из палаты в коридор.

Заметив мой взгляд, он тут же нырнул назад и до меня донёсся его громкий восторженный шёпот — Мужики! А вы новую Квазиморду видели?! Ну с лицом отбитым! Ух и страшная же!

«Сам такой! — обиженно подумала я — Мужчина ещё называется. Не мог промолчать или сделать вид, что всё нормально? Не понимает, что ходить с таким лицом это не личный выбор молодой девушки? Что его слова, вообще-то, ранят прямо в сердце? Сплетник старый!»

Пройдя чуть вперёд на запах еды, я вышла из травматологического отделения и оказалась в небольшом холле. Справа от меня размещалась широкая белая пластиковая дверь с приклеенной красной табличкой «Столовая», чуть ниже были закреплены два прозрачных кармана. В одном находилось меню на сегодня, а во втором график приёмов пищи.

Напротив разместилось другое отделение больницы — неврологическое. О чём красноречиво свидетельствовала старая, но внушительная надпись над двухстворчатыми дверями.

Также в холле обнаружились: два лифта, один из которых предназначался для перевозки лежачих больных; выход на лестницу и разместившийся в углу кабинет сестры-хозяйки.

Завершив разведку, я на входе в столовую едва не столкнулась с пожилым седым дедушкой, голова и руки которого находились в постоянном движении, а затем, пропустив его, зашла внутрь. Данное помещение, несмотря на мои опасения, выглядело неплохо. Ровные, выкрашенные в жёлтый цвет стены, современные стенды с нормами довольствия, пластиковые окна, полтора десятка относительно неплохих столов, предназначенных на четыре персоны, ну и стулья к ним.

— Фу! Посмотри на неё! — услышала я чей-то брезгливый детский голосок, и меня словно окатило помоями — Бомжиха какая-то!

За дальним столом обнаружились три девушки-подростка, которым было около пятнадцати, может быть шестнадцати лет. Они были одеты в симпатичные костюмы, успели раскрасить лица вызывающим макияжем и держали в руках телефоны.

— Бее! Она на нас смотрит! Меня сейчас вырвет! — сказала вторая из них.

— Бежим отсюда, а то ещё заразимся какой-нибудь чахоткой — предложила третья и они со смехом более подходящим каким-то гиенам, чем симпатичным девчонкам, выбежали из столовой.

«Вот же мелкие сучки! Да сами вы бомжихи чахотные! Ну ничего! Дайте только время прийти в себя! Уверена, со своими знаниями я быстро приведу это тело в порядок. Тогда и поговорим!» — думала я, трясясь от переполнявших меня эмоций.

— А тарелки на мойку отнести?! — услышала я злой крик какой-то женщины, подходя к открытой двери с биркой «Раздача».

Это помещение было разделено на две части. В передней располагались железные столы, с несколькими массивными зелёными термосами, а в задней — большие умывальники. Именно там сейчас стояла ко мне вполоборота полная женщина и скидывала остатки еды с тарелок в большое ведро.

— Здравствуйте — вежливо сказала я — Можно позавтракать?

— Раздача закончилась! — недовольно ответила она мне.

— Я Петр… Фролова — быстро поправилась я — Из травматологии. Кровь сдавала.

— Как же они меня все задрали! — зло произнесла женщина, обращаясь непонятно к кому — Одни — на процедуры ходят! Вторые — кровь сдают! Третьи — спят долго! Четвёртые — не знают куда нужно грязную посуду нести! Я вам что официантка?! А?!

Она повернулась ко мне и вздрогнула, увидев кусок мяса, в которое превратилось моё лицо.

— Э-э-э. Нет — ответила я и живот тут же утробно заурчал.

— Краше в гроб кладут — прокомментировала она, откладывая тарелку в сторону и смилостивилась надо мной — Сейчас, подожди, я оставляла несколько порций как раз на такой случай.

«Чего же тогда на меня ругалась?!» — с недоумением подумала я, но всё же кивнула, от сосущего ощущения в животе вновь закружилась голова.

Женщина появилась почти сразу и вынесла мне порцию непонятной подсохшей коричневой каши, одно яйцо и два ломтика свежего хлеба.

— А чашка твоя где? Ложка? — спросила она, поставив всё на ближайший стол.

— Нету — опустила глаза я, ощущая очередной приступ неловкости, но быстро взяла себя в руки — Может, у вас что-нибудь найдётся? Я верну после выписки. Честно.

— Знаем мы таких честных — проворчала женщина, но всё же сходила к себе и принесла железную чашку без ручки и алюминиевую ложку.

— Спасибо вам большое — как можно более искренне сказала я и дрогнувшим голосом вновь добавила — Спасибо.

Первый раз в жизни я находилась в настолько затруднительной ситуации. У меня не было элементарных базовых вещей и даже возможности обратиться к кому-нибудь из близких за помощью. Ни к увиденной в воспоминаниях бабке, ни к её сынку доверия не было, как, впрочем, и к ублюдку Артуру. Странное и необычное чувство зависимости от милости чужого человека мне очень не понравилось но, к сожалению, пока я не могла ничего изменить. Приходилось приспосабливаться и переступать через свою гордость.

— Ешь уже! — отмахнулась женщина и повелительно добавила — Потом, как закончишь, принесёшь мне тарелки с дальнего стола. Поняла?

— Да — кивнула я и тут же набросилась на еду.

Каша оказалась незнакомой, очень странной на вкус и явно сваренной на воде. Только вот выбирать не приходилось, и я смолотила её в мгновение ока.

— Первый раз вижу, чтобы сечку так быстро ели — прокомментировала увиденное женщина, а затем, пока я чистила вареное яйцо, принесла ещё одну порцию каши и хохотнула — Тётя Клава сегодня добрая.

— Спасибо большое — обрадовалась я и расправилась с новой тарелкой так же быстро, как и с предыдущей. Затем пришла очередь яйца и разбавленного едва сладкого чая с двумя кусочками свежего хлеба.

Оставив закреплённые за собой приборы на столе, я отнесла свои тарелки женщине.

— Когда придешь на следующий приём пищи, то заноси пустую тару через другую дверь, которая на коридоре. Увидишь, как делают остальные — сказала она мне.

Я кивнула, а затем подошла к дальнему столу, за которым недавно сидели девочки-подростки. Конечно же, убираться за ними мне совершенно не хотелось. С куда большим удовольствием я бы закинула эти тарелки с размазанной кашей им за шиворот. Однако меня об этом попросила местная работница, которая несмотря на крик и внушительный вид, отнеслась к избитой девушке по-человечески. И чашку с ложкой дала, и лишней порции не пожалела, которая была очень даже кстати.

Осмотревшись, не видит ли никто, я взяла в руку чьё-то нетронутое яйцо, затем смела скорлупки, лежащие прямо на столе в одну из тарелок и отнесла всё это на раздачу, при этом успев закинуть добычу в уже свою металлическую кружку.

— Спасибо вам большое. Я обязательно всё верну — ещё раз поблагодарила я за её приборы.

«И за то, что сказала убрать на столе, позволив мне раздобыть ещё одно вареное яйцо — подумала я — белок моему ослабленному организму лишним точно не будет».

— Иди уже, поправляйся — отмахнулась она, а я, взяв новое имущество, направилась в палату.

— Эй! Чучело! — в холле у окна меня уже ждала знакомая троица симпатичных девушек, с уродующими их лица подленькими ухмылочками — Так ты, оказывается, уборщица? Может, тогда у нас в палате уберёшь?

От сказанного они сложились в приступе хохота, искоса продолжая следить за моей реакцией.

Я, конечно, человек не конфликтный. Считаю, что лучший способ избежать проблем — промолчать, что мне с этими девицами детей не крестить, поэтому и обращать внимание на их слова не стоит. Однако моя психика за сегодня выдержала столько сокрушительных ударов, что я всё же не справилась с эмоциями и дождавшись, когда противный смех утихнет, ответила.

— За свиньями — не убираю.

Улыбки с лиц девчонок пропали как по волшебству.

— Что ты сказала? — нахмурилась самая рослая из них и, сжав кулаки, с угрозой добавила — Мне показалось? Или ты, уродина, назвала нас свиньями?

«Ну вот кто меня за язык тянул — тут же пожалела я о том, что не сдержалась и конфликт перешёл на новую стадию — Пусть бы и дальше поливали меня грязью, главное, чтобы руки не распускали! Это же глупые малолетки, которым нечем заняться! Которые со скуки решили развлечься, считая меня идеальным объектом для своих плоских шуток».

— Она тебя игнорирует — подначивая подружку, сказала одна из тройки — Не считает достойной для разговора.

— Чего молчишь? — ещё больше разозлившись спросила рослая и пошла на меня.

Предчувствуя очередную порцию возможных тумаков моё тело, не отошедшее от вчерашнего избиения, испуганно сжалось, а затем произошло что-то странное.

Время как будто бы замедлилось. Над идущей в мою сторону девушкой появилась какая-то необычная, едва заметная дымка, всё больше увеличивающаяся с каждым мгновением, которая словно бы потянулась в мою сторону. Я машинально отступила и попробовала закрыться от неё, но рука задела странную субстанцию и по моему телу словно прошёлся небольшой поток смывающей боль энергии. Он был крайне мал, но из-за моего ужасного общего состояния казался ощутимым.

«Что это было?» — поражённо замерла я, пытаясь идентифицировать новые ощущения и машинально отметила, как остановилась только что напиравшая на меня малолетка. Она словно на невидимую стену напоролась.

Судя по растерянному лицу, девушка в мгновение ока успокоилась и потеряла всякое желание завершить начатое.

— Эй, Даша?! — услышали мы смешок от одной из подруг — Ты её проучишь? Или так и останешься стоять на месте?!

На лице рослой появилось раздражение и злость, направленные уже не на меня, над ней вновь сформировалась дымка, до которой я, в целях эксперимента, дотронулась мысленно и попробовала притянуть к себе.

К моему удивлению — это получилось. Даша вновь успокоилась и быстро придумала рациональное оправдание своим поступкам.

— Да ну её! Страшно эту безобразную уродину руками трогать. Может у неё лишай какой-то? Или чесотка? Ещё заболею.

— Или сифилис? — предположила третья малолетка и они с презрительными ухмылками обошли меня по большой дуге и двинулись в сторону неврологического отделения.

Я же всё это время продолжала стоять в испуганной позе и пыталась понять.

«Что это вообще было?!»

Глава 4

Так и не найдя объяснения только что произошедшему событию я, в крайне пришибленном состоянии, отправилась в палату, но у поста была перехвачена молодой, до тридцати лет, медсестрой со строгим лицом.

— Фролова? — спросила она, нахмурив брови.

— Да — кивнула я.

— Почему мимо проходишь и про таблетки не спрашиваешь? Лечиться собираешься вообще? — добавила она недовольно.

— Извините, задумалась — тут же покаялась я, вспомнив, что действительно слышала что-то про них, пост и завтрак — Можно мне получить таблетки?

— Они у тебя на тумбочке, в пластмассовой крышечке. Сама выпьешь? Или мне тебя проконтролировать? — задала она следующий вопрос, заставив меня мысленно поморщиться.

«Что за пассивная агрессия на ровном месте? Интересно эта дама со всеми так разговаривает? Или только мне выпала такая честь?»

Медсестра продолжала смотреть требовательно, поэтому я всё же ответила.

— Сама справлюсь.

Она кивнула и бросила мимолётный нечитаемый взгляд на мои волосы, напоминая, как я сейчас выгляжу и заставляя смутиться.

— Скажите, а мне можно где-нибудь здесь помыться?

Женщина некоторое время помолчала, ещё раз окинула меня внимательным взглядом, а затем достала из полки какой-то маленький ключик.

— Душевая комната сразу за туалетом. Как помоешься, протрешь за собой пол, откроешь окно на проветривание и позовёшь меня — она достала из кармана телефон, посмотрела на экран и добавила — у тебя есть час, потом начнётся обход. Всё понятно?!

— Да, спасибо — кивнула я довольно и как могла, поспешила в палату за полотенцем.

«Мыться! Ура!»

Хорошее настроение, что не удивительно, обломала мне Верка, о которой я за всеми новыми непонятными событиями уже успела забыть.

— О! Вы только посмотрите! Наша звезда вернулась! — прохрипела она — Даже приоделась!

Как это ни странно, но Верка, полностью соответствовала образу, нарисованному моим подсознанием. Это была короткостриженная неухоженная женщина лет пятидесяти, с болезненно худощавой фигурой, гнилыми и местами отсутствующими зубами, одутловатым землистого цвета лицом и жирной кожей.

«И эта мымра ещё что-то на меня говорит? — мелькнула в голове недоумённая мысль — Ей молчать надо и мечтать, чтобы никто внимание не обращал».

— У санитарки отобрала — прокомментировала улыбнувшаяся уголками губ и не отрывающая от телефона Светка, которая оказалась намного более моложавой, подтянутой и ухоженной дамой, чем её соседка.

У неё была аккуратная причёска, свежий макияж, маникюр с изумрудным отливом, симпатичный спортивный костюм чёрного цвета, золотые серёжки в ушах и пара колец на ухоженных пальцах. Завершал образ белоснежный гипс на левой руке. Было заметно, что она очень тщательно следит за собой.

«Как такая женщина вообще могла сойтись с Веркой?! — с недоумением подумала я, глядя на две эти противоположности — А ведь выглядит неплохо. С виду аккуратная, приличная, знающая себе цену. Так и не скажешь, что гниль внутри бултыхается».

Последней пациенткой нашей палаты, оказалась ранее незамеченная мной молодая крупная девушка лет девятнадцати с простецким конопатым лицом и длинной рыжей косой, которая старалась даже не смотреть в мою сторону.

— Гляди, как зыркает! — хохотнул Верка — Что наркоманка? Уже присматриваешь, у кого чего стащить?

Мне очень хотелось ответить ей колко. Напомнить, что это она периодически выпивает по ночам на непонятно какие деньги, но потом вспомнила, к чему чуть не привёл недавний конфликт с девушками из неврологического отделения и промолчала. Сейчас я была не в той форме, чтобы устраивать противостояние. Меня один удар перешибёт, сбежать не успею. Да и не люблю я такое. Лучше вместо этого спокойно поразмышляю над странным происшествием с дымкой и проанализирую его.

Чётко осознав, что не желаю эскалации конфликта, я решила просто проигнорировать своих недоброжелательниц. Помыла чашку с ложкой, набрала воду и выпила таблетки, затем положила всё в тумбочку, не забыв отправить туда же содержимое кармана, после чего подхватила полотенце и двинулась к выходу, чем заслужила одобрительную улыбку и кивок Глафиры Павловны.

Всё это время переговаривающиеся между собой соседки пытались вскрыть мою броню своими колкостями и если Света вела себя спокойно, то Верка с каждой неудачной попыткой понемногу зверела.

— Чего молчишь?! — вдруг злобно прокричала она и, схватившись за костыли, встала — Я тебя спрашиваю!

Этот взрыв её эмоций был очень резким и неожиданным. На несколько мгновений даже показалось, что она с вполне определёнными целями направится ко мне. Тело машинально среагировало на возможную угрозу и сжалось.

Время тут же замедлилось, и я обнаружила над вставшей женщиной быстро растущую дымку. Взгляд скользнул на фигуру Светы, которая словно источала некое марево.

«Хм. Раз представилась такая возможность, то нужно попробовать провернуть тот же трюк, что и в холле. И любительницу костылей успокою и смогу понять, что вообще происходит» — подумала я и мысленно дотронулась до дымки над Веркой, желая её поглотить.

Мгновение и эта субстанция словно по трубе рванула ко мне и разлилась по телу небольшими, каким-то прогорклыми пучками энергии.

«Получилось! Не знаю что, но получилось!» — восхищённо подумала я и, переведя взгляд на Светку, продолжила эксперимент. Но на этот раз попробовала втянуть в себя лишь часть её марева, а не всё.

Как только мне это удалось, время вдруг вернулось к своему обычному течению, голова закружилась, и я словно сквозь вату услышала голос Глафиры Павловны.

— Отстань от девчонки! Чего ты к ней пристала-то?! Вишь, как сжалась вся?

— А пусть уважает старших! — сориентировалась вмиг лишившаяся злости Верка.

— Теперь будет — заметила Светка, хохотнув — Вон как побелела от страха.

Я предсказуемо не стала отвечать на их слова, а вместо этого устремилась в душевую. Перед глазами всё плыло, ноги были ватными, но это не помешало мне найти нужную дверь, открыть её, задвинуть задвижку и рвануть к умывальнику, чтобы выпить воды. Стало легче.

«Что это было? — с недоумением думала я — Вроде всё получилось. И с Веркой, и со Светой. В обоих случаях был приток энергии. Правда плохо почувствовала себя лишь после второго. Почему? Что именно стало причиной? То марево над Светой? Его в отличие от дымки нельзя было поглощать? Но почему? В чём их различие? Или всё дело в перегрузке организма? И мне нельзя было делать два действия одновременно? А может моё избитое тело ещё не приспособлено к подобным манипуляциям и вызывает протест?»

Ответов на данные вопросы не было. Для их получения необходимо было продолжать эксперименты и на некоторое время задумалась: А нужно ли мне это всё?!

«Конечно нужно! — через пару секунд поняла я — Не знаю, что это вообще такое, способности экстрасенса? Или ещё кого? Но они явно могут быть полезны и уже дважды спасали меня как минимум от новых травм. А если вспомнить ощущения после поглощения дымки, то я ещё и оздоровлялась в эти моменты. Но это, конечно, неточно. К тому же нужно понимать, что потеря сознания, перенос Наташу, замедление времени и поглощение энергии — это всё звенья одной цепи. В предыдущем теле у меня подобных способностей не было. Возможно, если я научусь ими пользоваться, то пойму, что вообще со мной произошло?»

Почувствовав себя лучше, я внимательно осмотрелась по сторонам, обнаружила большое зеркало над умывальником, шкафы с инвентарём для уборки, две старые и массивные чугунные ванны с китайскими смесителями, один из которых даже был цел, а также большое окно, которое интересах обеспечения приватности наполовину закрасили белой краской.

«Так, Оля — подумала я — Времени для приведения себя в относительный порядок мало, так что давай отложим всякие сверхъестественные штуки до лучших времён и начнём помывку. А то ведь без слёз и не взглянешь. Действительно, какое-то грязное чучело».

Приняв решение, я тут же начала действовать и внимательно осмотрела каждую щель в помещении, благодаря чему стала счастливой обладательницей солидного обмылка с яблочным запахом и запыленного флакона мужского шампуня «Шаума». Правда, последнего в баночке осталось совсем немного и, кажется, именно в этом причина его нахождения под ванной. Бывший владелец, просто не захотел лезть туда из-за такой мелочи, а вот я себе подобной роскоши позволить не могла.

«Думаю, как минимум на один раз мне его должно хватить» — мелькнула в голове счастливая мысль, когда я оценивала количество оставшегося шампуня и одновременно с этим морщилась от боли. Из-за ползания по полу и приливу крови к голове, затылок начал вновь пульсировать, а рёбра — колоть.

Помимо принадлежностей для мытья в одной из ржавых ванн я также обнаружила резиновую пробку, хотя мне, конечно, было непонятно кто осмелится отмокать в столь сомнительной ёмкости, да еще и в больнице. Подумав, нашла куда её приспособить и заткнула слив умывальника, превратив его в место стирки своих грязных и потных вещей, на которые было страшно просто смотреть. Оставив одежду отмокать в горячей воде, перевела взгляд на зеркало.

Быстрый осмотр голого худющего тела девочки-подростка заставил меня поморщиться. На грудях, плечах, руках и спине обнаружились многочисленные и разноцветные следы от ударов и чьих-то сильных пальцев. К сожалению, побитое лицо за это время тоже не изменилось. Что вызвало у меня горестный выдох.

«Хотя — задумалась я и стала подушечками пальцев аккуратно ощупывать нос — Разве настоящая женщина не сможет увеличить привлекательность даже такого лица?»

Вдумчивое изучение одного из органов чувств показало, что как раз он нигде не болит, не отходит в сторону или вверх при нажатии на кончик.

Решившись, я сняла фиксирующую повязку и с пусть и некоторым трудом, но достала вставленные в ноздри плотные кусочки затвердевшего от запечённой крови бинта. Дышать сразу стало гораздо легче, мир словно преобразился и даже внешность улучшилась, избавившись от уродующего элемента. Я вновь ощупала освобождённый от всего лишнего симпатичный курносый нос и утвердилась в правильности принятого решения.

О том снимать ли повязку с головы вопрос тоже долго не стоял.

«Она и так скоро сама слетит — думала я, глядя на непонятное нечто — Да и если я и дальше буду ощущать этот ужасный запах немытых волос, то меня будет тошнить и без всяких сотрясений».

С лёгкостью размотав бинты, я обнаружила под ними сложенный в несколько раз жёлтый кусок марли с небольшой красной точкой запёкшейся крови в центе.

«Это фурацилин — опознала противомикробное вещество, а потом оценила диаметр кровяного пятна — это, значит, у нас размер открывшейся раны. Уже кое-что. Думала, ситуация с головой будет гораздо хуже».

Осторожное прощупывание мягкого и весьма болезненного затылка сопровождалось неприятными уколами в рёбрах из-за поднятой руки, но позволило мне понять, где находится небольшая рана и как лучше мыть голову, чтобы не размочить её водой.

Затем пришла очередь двух повязок на пальцах левой руки, осмотрев которые меня вновь стало мутить. Наверное, впервые на своей памяти я видела чьи-то пальцы без ногтевой пластины, а что ещё хуже, они были моими собственными.

Чего я точно не собиралась делать, так это снимать плотную повязку на рёбрах. Во-первых, она была очень добротно наложена, а во-вторых, боль в этом месте была нешуточной. Рисковать и лезть туда мне не хотелось, пришлось выкручиваться. Мыться медленно и аккуратно, стараясь не намочить оставшуюся повязку.

Настроив горячую воду в душе, я залезла ванну, с трудом присела и принялась за дело. Плескалась я долго. Сначала дважды помыла слипшиеся и ужасно пахнущие волосы шампунем. Затем, подумав, вновь сходила к умывальнику, выпустила грязную воду и обмыв от пыли найденное мыло, натёрла им свои вещи, а потом, вернувшись вновь в ванну, принялась тщательно натирать потное некогда тело. Повторив процедуру, дважды перешла к подмышкам, грязной шее, ушам и частично мягкому болезненному лицу.

Почувствовав себя словно новым человеком, я некоторое время потратила на то, чтобы потереть трусы и майку, затем сполоснула их и выжала как смогла. К сожалению, других вещей у меня не было, поэтому пришлось одевать влажное нижнее бельё сразу, надеясь, что оно быстрее высохнет на теле.

Одевшись, я тщательно замотала пальцы бинтами, прошлась по мокрому полу сухой тряпкой накинутой на деревянную швабру и, приоткрыв окно, двинулась на выход. Остановившись у умывальника и забрала майку, остатки бинтов и, напоследок, посмотрела в зеркало.

«А что? И неплохо. Как минимум выглядеть стала в несколько раз лучше. Да, всё ещё избитая и с огромными гематомами, да, краше в гроб кладут, но зато чистая и свежая, без грязи и крови. Сейчас ещё расчешусь, найду резинку, сплету косу и вообще отлично будет!» — пронеслась в голове позитивная мысль.

Выбросив бинты в мусорку в туалете, я подошла к посту, где находилась молодая медсестра с суровым лицом и вернула ключ.

— Помылась? — бросила она на меня внимательный взгляд и заметив мокрую майку с куском мыла в руках, добавила — И постиралась?

— Да — кивнула я, отвечая на два вопроса.

— Пол протёрла? — уточнила она, ещё раз бросив на меня внимательный взгляд и, получив утвердительный ответ, строго спросила — Подожди, а где твоя фиксирующая повязка на нос? Где «чепец» на голове?! Ты зачем их сняла? Вообще что ли двинулась? Хочешь за нарушения режима вылететь?!

Я живо представила, как вся побитая возвращаюсь к ненавидящей Наташу старой бабке и меня передёрнуло.

— Нет! — помотала головой я — Не надо! Просто на носу повязка на добром слове висела. Как только она слетела, так и сложенные бинты из носа выпали. Они же туда-сюда в ноздре свободно ходили, кроме дискомфорта ничего не приносили.

Медсестра подошла ближе, осмотрела прямой аккуратный нос, легонько надавила в некоторых местах и строго добавила.

— Даже если и так, то ты должна была сказать об этом врачу на обходе! А не заниматься самолечением!

Как грамотно ответить, я не придумала, по факту она была права.

— А что с той? Которая была на голове? — продолжила пытать меня женщина — Тоже сама слетела?

— Да эту вообще абы как наложили! — ответила я горячо — Видимо, спешили, чтобы кровь по-быстрому остановить. Это тогда было оправдано, но за ночь она вся разошлась. Ну сами же видели, что я на пугало похожа. Всё торчало и расходилось! Решила, что раз повязка и так сама слетает, то лучше сейчас волосы полностью помыть и потом прийти с чистой головой.

— Ладно — через некоторое время ответила медсестра — Иди в палату. Обход скоро начнётся…

— О! Принцесса вернулась! Чистюля прям! — прокомментировала мой приход заскучавшая Верка — Как под наркотиками валялась на грязном полу в подъезде, так нормально было, а тут значит решила помыться? Думаешь, так тебе морфий будут охотней колоть? Вместо простого обезболивающего?

«Как же она меня всё-таки задрала!» — зло подумала я, ощущая, в том числе, и раздражения от вопросов и тона медсестры.

Стараясь не обращать внимания на слова неадекватной алкоголички, повесила майку на находящуюся поблизости батарею и положила в тумбочку остатки мыла, после чего села на кровать и стала вытирать волосы полотенцем. Сначала убрала дополнительную влагу, а затем и соорудила тюрбан.

«Думаю, минут через пятнадцать волосы станут достаточно сухими и можно будет расчесаться — подсчитала я — надеюсь, Глафира Павловна со мной поделится своей массажкой».

— Ой я ошиблась! Это же не принцесса, а султанша! — вновь прокомментировала мои действия Верка.

— К приходу врача готовиться — хихикнула Светка — Ну а что? Он мужчина видный, может, же понравится молодой пигалице?

Верке я мысленно посоветовала сходить в душевую самой, а вот над словами Светы, задумалась. Её фраза показалась мне странной.

«При чём здесь врач? И то, что он видный мужчина? — подумала я — Может это так называемая оговорка по Фрейду? И она неравнодушна к нашему доктору? Надо бы запомнить».

Глафира Павловна вновь предприняла попытку за меня заступиться, но от неё отмахнулись словно от мухи, вызывая сильнейшее раздражение. Что примечательно выглядела она совершенно спокойно, но я лишь скосила глаза и тут же увидела над растущую дымку, часть которой машинально потянула к себе.

Пожилая женщина тут же облегчённо выдохнула, а я задумалась.

«Хм. А как я поняла, что она именно раздражена? Почему время замедлилось само и без угрозы для жизни? Почему сейчас, после использования этой силы не закружилась голова? Хм. Возможно потому, что это было не непонятное пока марево как у Светки, а сильная эмоция проявление которых я каким-то образом могу увидеть и ощутить?»

Мысль показалась интересной.

«Получается, я энергетический вампир? Который может высасывать из человека эмоции, преобразовывать их для своей пользы, и оставлять донора слово опустошённым? Так это вроде в книгах описывают? Хм. Интересное предположение. Нужно его проверить. Особенно в свете того, что после поглощения дымки я чувствую себя немного лучше, а организм Наташи требует серьёзного и длительного лечения».

— Глафира Павловна — обратилась я к старушке — Я могу попросить у вас массажку?

— Конечно, деточка! — закивала она и, достав из тумбочки современного вида небольшую розовую расчёску, протянула мне — Правнучка собираться помогала, вот и положила в пакет. Да только непривычно мне такой волосы расчёсывать. Я по старинке. Гребешком люблю.

— Вы что Павловна! — всплеснула руками Верка и с недоумением добавила — Она ж, наверное, со вшами и всякими сифилисами, которые потом вам перейдут!

— Сама ты со вшами! — огрызнулась пожилая женщина, вновь раздражаясь — Девочка как проснулась, поела, так пошла мыться и в порядок себя приводить! А вот ты за неделю, ни разу в душевую не зашла!

— Я в понедельник ходила! — возмутилась Верка.

— Не видела! — жёстко ответила старушка.

«Ну-ка давай зрение! Не подведи! — мысленно взмолилась я пытаясь разглядеть дымку над Веркой, и у меня с лёгкостью получилось — А теперь не будем забирать себе всё, а лишь то, что будет подниматься слишком высоко. Проверим, что будет если не выкачивать всё и сразу».

От напряжения на лбу выступил пот, но совершить задуманное мне всё же удалось и два тонких потока энергии, от Глафиры Павловны и от Верки, стали поступать ко мне. Так продолжалось примерно на протяжении минуты, пока женщины не высказались и не стали успокаиваться. Только тогда я забрала две трети оставшейся дымки и пожелала выйти из своего странного состояния.

Получилось. Дымка пропала и время вернулось к нормальному течению.

«Получается, я могу подпитываться эмоциями некоторое время, а не выпивать их зараз? — подумала я довольно, ощущая лёгкость во всём теле и прилив силы, но меня отвлекла Глафира Павловна.

— Знаешь что, Наташка — всё ещё раздражённым голосом сказала она, не отойдя от перепалки — А забирай эту расчёску себе. Я тебе её дарю.

— Вы что?! — вновь подорвалась Верка — Зачем! Она ж на дозу поменяет!

— Да заткнись ты! — отмахнулась старушка и вновь посмотрела на меня — вон какие у тебя волосы длинные, каждый день за такими ухаживать надо.

— Ой, а я не могу — несмотря на привлекательность подобной идеи, сказала я — Это же вам правнучка подарила. Ей будет неприятно, что вы мне её просто так отдали. Но вот взять расчёску на время, попользоваться, я не откажусь.

— Ну — задумалась старушка и улыбнулась — Это ты про внучку хорошо сказала. Давай так сделаем.

— Нашла себе жертву и втирается в доверие — громким шёпотом произнесла Верка — скоро деньги начнёт просить.

Глафира Павловна закатила глаза, а я вернулась на кровать, сняла полотенце и начала расчёсываться.

«А ничего так у Наташи волосы — думала я, глядя на достаточно длинные, почти до пояса, иссиня-чёрные локоны — кончики, конечно, пора бы обрезать, но и так всё выглядит вполне пристойно».

Дойдя до затылочной части, я стала перед зеркалом и чуть повернулась. Хотелось сделать всё аккуратно и не зацепить рану

«А так я ещё лучше выгляжу, по-человечески хоть — пронеслась в голове довольная мысль — Через несколько дней лечения и отдыха меня вообще будет не узнать. Интересно, а какой я стану без всех этих отметин?»

— Хех, наркоманка, а любуется собой — вновь вспомнила про меня Верка.

Я бы наверно промолчала, но лёгкость в теле и ощущаемая сила придали уверенности. Да и устала я уже молчать, не реагируя на постоянные комментарии не нравящегося мне человека. Поэтому развернулась и неожиданно для всех спросила.

— Верка, у тебя что? Телефона нет? Открой его, книгу почитай, отстань от меня наконец.

— Что ты сказала? Какая я тебе Верка?! Вероника Михайловна! По имени и отчеству! И на вы! Поняла сопля малолетняя? — взревела женщина и над ней вновь стала формироваться дымка, только теперь в несколько раз больше и плотнее, чем во время ссоры со старушкой. Я тут же мысленно до неё дотронулась и вновь ощутила поток какой-то прогорклой энергии.

— Не поняла — покачала головой я и почувствовала увеличение потока — Мне неинтересно, как тебя звать. Всё равно. И я надеюсь, что у нас это будет взаимно.

— Я тебя сейчас этим костылём по спине, как перетяну! Понятно?! — вскочила Верка с кровати и угрожающе подняла приспособление для ходьбы.

— Давай — из-за всё усиливающегося потока энергии продолжила дразнить её я — Действуй. Прямо по спине мне бей. Я тогда сразу к врачу пойду и пожалуюсь. Пусть он тебя за нарушение режима выписывает.

Верка вся покраснела, её глаза налились кровью, а пальцы побелели от той силы, с которой она сжимала костыль. В её дымке даже сформировались какие-то красные всполохи и только тогда я поняла, что перестаралась. Показалось, что она действительно сейчас кинется на меня.

Мысленное усилие и дымка начинает перетекать ко мне всё быстрее, но по какой-то причине, количество её вокруг Верки почти не уменьшается.

— Плевать! — наконец-то сказала женщина — Я тебя сейчас так отмудохаю, что в реанимацию отправишься!

— А ты сразу в тюрьму — напряжённо ответила я, пытаясь втянуть в себя всё больше и больше чужих эмоций.

«Давай! Давай же! — с лёгким страхом думала я, понимая, что если не переломлю ситуацию, то она действительно на меня накинется — Видимо, разговор с Глафирой Павловной её лишь раззадорил, а тут я ещё».

В следующий момент я разом сократила дымку на треть, и из неё тут же пропали алые всполохи.

— А ну-ка перестань! — грозно сказал Глафира Павловна — Права Наташа. Не трогай её и всё. Она же к тебе не лезет.

— Ну ничего — сказала с угрозой уже успокоившаяся Верка оставшаяся почти что без дымки — Встретимся дома, после больницы, я покажу тебе, как старших уважать.

— Глафира Павловна для меня старшая и уважаемая — едва волоча языком ответила я и благодарно кивнула пожилой женщине, после чего, чувствуя себя усталым воздушным шариком, словно бы накаченным энергией, вернулась в кровать.

«Чем больше узнаю об этой странной силе, тем больше вопросов возникает — пронеслось в голове — Почему появились те красные всполохи в дымке? Почему мне стало трудней поглощать энергию с ними? Почему эта серая область долгое время не уменьшалось? Что такое дымка в принципе? Эмоции? Или смешение их с какой-то энергией? Почему в этот раз замедление времени было не таким сильным? Или… Стоп. Я вряд ли настолько могущественна, чтобы воздействовать на такую непрерывную физическую величину как Время. Скорее это я сама на краткий миг каким-то образом ускорилась под воздействием грозящей опасности. Да. А вот это уже похоже на правду».

Спустя несколько минут, за которые мне так и не стало легче, в помещение наконец вошёл наш лечащий врач вместе с уже знакомой строгой медсестрой. Это был крепкий высокий мужчина лет пятидесяти с аккуратной причёской, свежевыбритым подбородком и очками в дорогой оправе. Он был одет в однотонную рубашку, идеально отутюженные брюки, белоснежный халат, и стильные мокасины. После его прихода палата тут же наполнилась ароматом качественного парфюма, отчего Светка как-то по-особому вздохнула, ну или мне это просто показалось.

— Доброе утро, дамы! — бодрым голосом сказал мужчина, и посмотрел на помощницу с папками в руках — Так, нашу новенькую оставим на потом, а пока займёмся знакомыми пациентками.

По палате врач пролетел быстро. Потратив на каждую женщину не больше двух минут. Вопросы — ответы, проверка анализов и вот он уже доходит до меня.

— Ну здравствуйте, Наталья Сергеевна — произнёс мужчина с усмешкой на лице — Меня зовут Евгений Николаевич. Я заведующий отделением травматологии и ваш лечащий врач. Вижу, что сегодня вам намного лучше. Взгляд более осмысленный, вид опрятный, хоть и, конечно, совсем нездоровый. Расскажите, как чувствуете себя? На что у вас жалобы? Вчера нам поговорить так и не удалось.

— На всё, Евгений Николаевич — ответила я, вспомнив ощущения, когда проснулась ночью — тело ломит в местах ударов. Рёбра постоянно болят, не позволяя привычно двигаться и отзываются болью при любых резких движениях. Затылок иногда простреливает, а утром подташнивало и голова кружилась.

— С рёбрами всё понятно, там у тебя трещина. С затылком тоже — кивнул он и тут же нахмурился — Так, а ты зачем повязку сняла?

— Она была затянута на скорую руку и быстро расплелась — ответила я то же что и медсестре — Поэтому сняла её, когда голову мыла, чтобы к обходу очистить всё от крови и вам можно было нормально всё посмотреть, а не впопыхах.

— Сиди ровно — скомандовал Евгений Николаевич и, обойдя кровать, стал прощупывать затылок.

— Мг. Мг — видел он что-то понятное для себя и подозвал медсестру — Дайка её папку.

Открыв документ, врач прочитал несколько строк, довольно хмыкнул и вновь стал передо мной.

— Хроничная субдуральная гематома уменьшилась, да и рана уже не кровоточит — машинально отметил он и подняв на меня взгляд тут же добавил — Это хорошие новости. После осмотра сходишь в процедурную, чтобы намотали тебе новую повязку, но больше без разрешения медсестры, чтобы её не снимала. Поняла?

Последнее слово Евгений Николаевич сказал достаточно жёстко, поэтому я поспешила кивнуть.

— Да.

— Хорошо — сказал врач и начал прощупывать мой нос, а затем констатировал — Тут тоже всё хорошо. Теперь — он достал ручку из кармана, поднял её перед собой и начал водить из стороны в сторону — Следи за ней. Ага. Теперь покажи язык, зубы. Хм. Они, кстати, у тебя остались целы. Повезло. Закрой глаз и указательным пальцем дотронься до кончика носа. Отлично. Второй рукой. Открывай.

«Говорит, что у меня все зубы? — подумала я с лёгким недоумением — Как я вообще забыла их проверить?»

Врач достал из кармана последний айфон, включил фонарик и посветил мне в глаза следя за реакцией зрачка и при этом обнажил на левой руке достаточно дорогие часы.

«Теперь понятно, куда уходят деньги на приведение отделения в порядок — предположила я, пока мужчина заполнял мою историю болезни — Хотя — плевать. Главное, чтобы лечил нормально».

— Противосудорожные добавим, витамины группы В — говорил он, обращаясь к медсестре — плюс капельницу с физраствором и глюкозой. Поможем немного организму.

— Как же вы её уколите — раздался хрипловатый смешок Верки — Она ж наркоманка! Там и вен у неё не видно.

— Я в ваших советах не нуждаюсь и сам разберусь как мне лечить пациента — холодным тоном ответил этот добродушный с виду мужчина.

После этого, с угла Верки и Светы, до самого конца осмотра, не доносилось даже малейшего звука, а я ощутила за спиной целый коктейль эмоций бушующий сейчас в женщинах.

«Это она меня могла пытаться строить, да и то лишь из-за знакомства с оригинальной Наташей. А против такого мужчины, врача, да ещё начальника отделения вообще не котируется» — пронеслась в голове довольная мысль — Может, хоть после этого она немного поумерит пыл? Мне бы просто спокойно здесь полечиться и придумать, что делать дальше со своей жизнью, а не заниматься ненужными противостояниями».

— Вопросы? Жалобы? Предложения? — оторвавшись от истории болезни, спросил мужчина.

— Есть вопросы, Евгений Николаевич — произнесла я, опустив глаза — Скажите, я могу ознакомиться с результатами анализов венозной крови, которую у меня вчера брали? Мне очень надо.

— Можешь — серьёзно ответил мужчина и, открыв историю болезни на нужной странице, протянул мне.

«Отрицательно, отрицательно, отрицательно» — прочитала я про себя надписи на печатях, напротив клеточек со страшными болезнями и на лице тут же расцветала улыбка, а на глазах выступили слёзы — Спасибо большое.

— Не за что — забирая папку сказал он и строго посмотрел на меня — Надеюсь, эти три недели мы проведём спокойно и без эксцессов?

— Да — искренне пообещала ему я.

— Хорошо — кивнул он мне и улыбнувшись спросил у остальных — У кого-то может ещё есть вопросы? Нет? В таком случае лечимся и соблюдаем режим. До свидания, девушки!

— До свидания — невпопад ответили пациентки.

А как только закрылась дверь, я услышала злой голос Верки.

— Ну, Наташка, ты за всё ответишь.

Глава 5

От немедленной расправы со стороны неадекватной и взбешённой соседки меня спасло неожиданное появление медсестры.

— Фролова — в процедурный!

Кивнув, я медленно поднялась с кровати и, несмотря на головокружение отправилась к выходу. Оставаться рядом с пышущей злобой Веркой даже на минуту — не самое лучшее решение. Эта недалёкая на эмоциях вполне может и костылём огреть, что в моём состоянии, закончится крайне печально.

«Надеюсь, за время моего отсутствия она остынет и поймёт, что претензии за свой длинный язык нужно предъявлять кому-то другому» — подумала я, двигаясь в конец коридора, следом за процедурной медсестрой.

Голова вновь кружилась, в глазах всё плыло, но я продолжала упорно идти в кабинет.

— Ты как себя чувствуешь? — отвлёкшись от своих дел и заметив мою странную походку спросила выглянувшая из помещения женщина — Голова кружится, что ли? Почему сразу не сказала?!

— Пока сидела на кровати всё вроде нормально было, а как встала, так и повело — ответила я, не став объяснять, что плохое самочувствие вызвано не ударом по голове, а переизбытком энергии, полученным из эмоций Верки. Да и лишнее это. Не поверила бы она мне.

Подхватив под руку, женщина помогла мне сесть на железный стул со спинкой и спросила.

— У тебя резинки есть? Такую повязку будет удобнее накладывать, если волосы заплетены в косы. Так они не будут попадать в рану да и моя работа продержится подольше.

— Нет — тихо ответила я — Откуда?

— Так и думала — донеслись до меня слова медсестры, и я словно почувствовала источаемое ей недовольство.

Однако, несмотря на эмоции, женщина споро взялась за дело и сплела две аккуратные тугие косички, стянув их концы тонкими резинками, которыми в аптеках перетягивают блистеры с таблетками.

Завершив подготовку причёски и удовлетворённо хмыкнув, она перешла к ране, обработала её какой-то мазью и наложила добротную, плотную повязку типа шапочка, закрывающую лоб, темя и пострадавший участок.

— Совсем другое дело — сказала медсестра и, взяв меня под руку, помогла подняться — А теперь давай в палату. Ты, кстати, как? В туалет хочешь? Нет?

— Нет — покачала головой я, прислушавшись к себе — Ходила туда недавно.

— Отлично. Значит, сейчас уложим тебя на кровать и поставим капельницу — ответила женщина на невысказанный вопрос — Как раз тебе надо полежать и немного прийти в себя. Совместим приятное с полезным.

— А можно мне катетер на руку повесить? — спросила я — Чтобы не дёргать вены каждый раз. Это ведь не единичная процедура? Да?

— Думаю на две недели минимум — согласилась женщина, подсчитав что-то в уме и, заведя меня в палату, уложила на кровать — Всё. Не вставай. Я сейчас приду.

Судя по тому, что я мельком заметила после возращения, в палате только что бушевала самая настоящая буря. Я словно наяву увидела, как сцепились Верка и Глафира Павловна. Будто в воздухе всё ещё витали негативные эманации.

— Забегали что-то все вокруг этой наркоманки. Словно кроме неё других пациентов нет! — всё же раздался недовольный голос Верки, но после сказанного она замолчала и больше ничего плохого или провокационного не говорила.

Осознав, что нападать на меня никто сейчас не будет, я как-то расслабилась и словно провалилась в некий транс между сном и явью, лишь изредка реагируя сначала на установку катетера, затем на появление какой-то древней стойки для капельницы и четырёх флаконов с неизвестной жидкостью. Затем, пресыщенное дармовой энергией тело, получившее в том числе и строительный материал, отключилось, тратя все ресурсы на восстановление организма…

Проснулась я резко. Причиной тому послужил достаточно громкий и бесцеремонный мужской голос, раздавшийся в палате.

— Здравствуйте, гражданочки. Следователь Дубравин, районный отдел полиции. Прошу вас на время покинуть помещение. Всё же могут ходить и чувствуют себя хорошо? Мне по служебной необходимо срочно нужно пообщаться с гражданкой Фроловой. Кстати, где она?

— Да вот эта наркоманка, господин начальник — довольным тоном протянула Верка, указывая на мою кровать — Наконец-то этой негодяйкой займутся!

— Лучше бы тобой занялись — зло сказала Глафира Павловна, не отошедшая от очередной утренней перепалки — узнали бы на какие шиши ты живёшь! Где работаешь! Не тунеядка ли?!

— Уважаемая, статья за тунеядство уже давно отменена — вежливо заметил следователь — Быть безработным — это в теперь не преступление.

— Как же не преступление? — всплеснула руками старушка — На работу не ходит, а каждый день пьёт! Где деньги берёт? Ворует значит! А это что? Не преступление?

Верка что-то недовольно пробубнила и поспешила выйти из палаты, а Глафира Павловна, оставшаяся последней, шёпотом спросила.

— А вы чего пришли-то? Неужто негодяев тех нашли? Кто девочку побил и снасильничать хотел?

— В том, что там тогда произошло, нам предстоит ещё разобраться — как-то обтекаемо ответил следователь и мне почему-то очень не понравились его слова — А теперь прошу покинуть помещение и дать мне немного времени на разговор с потерпевшей.

— Да, конечно — заторопилась старушка.

К тому моменту, как Глафира Павловна покинула помещение я уже открыла глаза, медленно привстала на локтях и, откинув подушку назад села оперевшись спиной о спинку кровати. Затылок после отдыха вновь раскалывался, рёбра продолжали болеть, но хотя бы головокружение и чувства пресыщения энергией прошли. Капельницу, кстати, уже убрали.

«Это же сколько я проспала?» — пронеслось в голове.

Следователь был крепким короткостриженым мужчиной с большими залысинами, пудовыми кулаками и грубыми чертами лица. Он был одет в простые синие джинсы, серый свитер, накинутый на плечи халат, обут в добротные и явно недешёвые коричневые ботинки. А вот в руках почему-то держал старую, потёртую папку из кожзама.

— Наталья Сергеевна Фролова? — спросил он, пристально вглядываясь мне в лицо.

«Нет» — хотела было спросонья ответить я, но тут же взяла себя в руки и кивнула.

— Да.

— Отлично — сказал следователь и, подхватив один из старых стульев, стоящих возле стола, сел рядом с моей кроватью.

— Меня зовут Дубравин Юрий Антонович — представился он — Я следователь отдела МВД по Нижнеямскому району. Хочу побеседовать по поводу вчерашних показаний. Нужно кое-что уточнить. Вы готовы?!

«Нижнеямск?! — с удивлением подумала я — Это что за город такой?! Первый раз слышу? Интересно, где он? В каком крае хоть?»

— Эй?! Наташа! Ты слышишь меня? — спросил мужчина, поведя рукой перед моим лицом — Слышишь?!

— Да, просто голова кружится — кивнула я, пытаясь списать все возможные странности на недомогание и выгадать немного время, чтобы подготовиться. Как ни крути, а общение с полицейским в подобной обстановке для меня ново. Будучи Олей, я в такие ситуации как-то не попадала.

«Интересно, а что именно он хочет уточнить? — подумала я, пытаясь вспомнить вчерашнее общение Наташи с полицией — Хм. А ведь показание у неё брал другой полицейский. Вроде бы совсем молодой».

— Перед тем, как начать — произнёс мужчина каким-то безжизненным канцелярским голосом и протянул бланк со статьёй и ручку — я обязан предупредить вас об ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Распишитесь.

«Только, распишитесь? Не ознакомьтесь? — с какой-то тревогой подумала я и, механически взяв ручку с листом, пробежалась взглядом по тексту — Так, штраф до восьмидесяти тысяч рублей, обязательные работы до четырёхсот восьмидесяти часов, исправительные работы до двух лет или арест до трёх месяцев. Интересно, это он так настраивает на серьёзный лад? Или планирует как-то использовать подписанный документ против меня?»

Я уже хотела было привычно расписаться, но рука замерла.

«А как я, то есть Наташа, расписывается? Ну-ка голова. Вспоминай!».

— Чего зависла? — спросил следователь и я ощутила его недовольство и лёгкое нетерпение — Что в тексте не нравится? Или ты вчера давала ложные показания?

— Голова болит и в глазах всё плывёт. Не вижу ничего. Сейчас с мыслями соберусь и распишусь — сказала я и, не придумав ничего лучше, поставила букву «Н», а за ней просто вывела фамилию «Фролова».

— А мне уже показалось, что ты читала текст статьи, прежде чем подписывать — с улыбкой, но как-то подобравшись сказал мужчина — Хотел похвалить. Такую черту редко встретишь среди молодых людей, а тем более из твоего социального круга.

«Моего социального круга? Это на что он намекает? И почему скрывает эмоции? Что-то здесь явно не так!» — в свою очередь, насторожилась я и, взявшись одной рукой за голову, ответила.

— Знаете. Просто у меня сотрясение, сложно сосредотачиваться, плывёт всё перед глазами. Ещё и затылок болью отдаёт. А так бы я обязательно всё прочитала? Можно я прилягу и мы продолжим?

«Оля, что ты творишь?! Что за комедия?! Детективов пересмотрела? — мысленно костерила себя я — Это же полицейский! Он просто пришёл уточнить у Наташи непонятные моменты! Сейчас разгадает твою игру и позора не оберёшься!»

Однако, несмотря на подобные мысли и трясущиеся поджилки, что-то внутри говорило о необходимости придерживаться выбранной линии поведения и быть настороже.

«Надо притвориться слабой, тогда, возможно, он не будет принимать меня всерьёз и допустит какую-нибудь ошибку».

— О, конечно! — кивнул мужчина и даже помог мне занять горизонтальное положение, а я, через прикосновение, очень чётко ощутила его моральное удовлетворение.

Он явно был доволен моим плохим самочувствием.

«Интересно, к чему бы это?» — пронеслась в голове мысль, от которой я внутренне поёжилась.

— Раз все формальности соблюдены, то предполагаю перейти к делу — произнёс Дубравин и, достав из папки постановление, вновь перешёл на вы — Итак, Наталья Сергеевна, двадцать третьего января, около шестнадцати часов, вместе со своим молодым человеком Артур Артёмович Данцевичем отправились в гости к его друзьям в многоквартирный дом на улице Советской. Подъезд и номер квартиры вы не запомнили? Так?

— Да — тихо сказала я — Только этаж. Второй.

От мужчины потянуло недовольством, но он вновь этого никак не показал.

— Хорошо. Далее. Вы утверждаете, что после недолгой беседы, незнакомые вам мужчины потребовали у гражданина Данцевича вернуть денежный долг. Но так как средств у него не было, то он решил откупиться — на этом месте Дубравин хмыкнул — вашей невинностью.

— Я любила его — тихо ответила я за Наташу переносясь в её воспоминания и ощущая душевную боль, протестующую против легкомысленной ухмылочки следователя — Именно его, а не всех мужчин!

Со стороны Дубравина донеслось сомнение, и он спросил.

— Значит, после отказа вас стали склонять к интиму и избивать?

— Сначала я попыталась сбежать, через дверь, но мне не дали покинуть квартиры — каким-то не своим голосом ответила я, когда воспоминая вновь начали вставать перед глазами.

— Так как же вам всё-таки удалось сбежать? — уточнил мужчина — Одной из цепких рук троих?

— После очередного сильного удара я потеряла сознание, а когда очнулась, то рядом был лишь один из мужчин, который стягивал с меня джинсы. Разозлившись, я оттолкнула его ногой и побежала к приоткрытому балкону, а затем, просто прыгнула вниз. Мне было всё равно, что со мной будет дальше. Главное, не попасться в их руки.

— И как же вы выжили? — спокойно спросил мужчина, которого рассказанная история ничуть не взволновала.

— Не знаю — тихо ответила я — Отсутствие стеклянной рамы. Второй этаж. Снег. Карета скорой помощи у подъезда.

— Употребляешь наркотики?! — вдруг резко и жёстко спросил следователь.

— Что? — растерялась я.

— Колешься?! — прокричал он, склонившись надо мной — Да? Нет? Отвечай!

— Нет — твёрдо сказала я.

— А это что такое? От капельницы? — дёрнул Дубравин ближайший рукав халата вверх и обнажив исколотую конечность жёстко добавил — Ты наркоманка! Наташа! Наркоманка! О чём свидетельствуют результаты медицинских анализов! Что ты мне тут горбатого лепишь?! Говори, как всё на самом деле было?!

Следователь вернулся на своё место, достал из папки еще один документ и потряс его перед моим лицом.

— Думаешь, у тебя просто так брали вчера анализы?! Они подтвердили, что ты употребляла наркотические вещества! Что на это скажешь? А?

— Как это связано с моим избиением и попыткой изнасилования? — тихо, но твёрдо спросила я, продолжая притворяться немощной, но при этом внутренне ещё больше злясь на полицейского.

«На что этот гадёныш намекает? Что раз я наркоманка, значит, на меня нужно наплевать? Так что ли?» — проносились в голове тяжёлые мысли, однако реальность превзошла ожидания.

— А очень легко — начал медленно цедить слова Дубравин — Ты, Наташа, получила от своего Артурчика дозу, кайфанула, а затем из-за галлюцинаций выпрыгнула из окна. А когда пришла в себя в больнице, то придумала слезливую историю, чтобы тебя пожалели и не выпнули голую на мороз. Как тебе такая версия?

— А избил меня кто? — спросила я, а из глаз из-за творящейся несправедливости покатились слёзы — Тоже сама себя?

— Не знаю — пожал плечами следователь — Может парень твой, а может какой-то прохожий? Мне-то какая разница? Главное, что посторонних ты придумала, чтобы себя оправдать! Но получилось по-другому! Следствие пошло по ложному следу! А всё из-за твоего богатого воображения!

— Как вы можете вообще так говорить? Вы же полицейский. Давали присягу. Должны граждан нашей страны защищать, а я вообще ещё ребёнок! Со мной такое сотворили, а вы глаза закрываете! — задала я терзающий душу вопрос.

— Ребёнок, который колет себе всякую дрянь и трахается с мужиком старше лет так на семь? — презрительным тоном произнёс Дубравин — Ну прямо чистая и незамутнённая душа.

— И что с того? — спросила я и задала примерно тот же вопрос, что и фельдшеру-лаборанту утром — Раз наркоманка, значит можно бить, насиловать и убивать? Значит не человек? Так что ли?

— А ты как думала? — словно на дурочку посмотрел на меня мужчина — Именно так дела и обстоят.

Я слушала этого холодного, равнодушного, чёрствого человека и где-то внутри рушилось то представление мира, которое заложили мне когда-то родителями. Что полиция — надежда и опора обычного честного гражданина. Что они обязаны бороться с преступностью и защищать простых людей от безобразий…

— Но как так? — всё ещё не могла поверить я — Как так? Если не вы, то кто меня защитит? Я ведь не вру. Рассказала всё как есть. Указала одного из виновных, дала все известные характеристики квартиры. У вас же даже свидетель есть! Водитель скорой! Вы понимаете, что если бы не он, то я бы, вполне возможно, уже была мертва? Меня бы бессознательную просто затянули бы назад и всё! Конец!

— Ну, не стоит нагнетать — поморщился мужчина — В квартире, про которую ты говоришь, давно никто не живёт. Да и водитель скорой не видел, чтобы на балконе после твоего падения кто-то появился. Он вообще лишь услышал вскрик и заметил тело, лежащее на земле. На этом его показания заканчиваются. Теперь перейдём к следующему сомнительному пункту — попытке изнасилования, факт которого медицинское освидетельствование отрицает. Вот и здесь у тебя промах. Не было ничего, а значит и нет возможности завести дело. Да и, если честно, как-то мне не верится, что ты сумела вырваться из рук троих сильных мужчин. Не смогла бы это сделать такая пигалица как ты. К тому же, вот так сюрприз, балкон у вражин в январе почему-то оказался приоткрыт. Ты понимаешь, что таких невероятных совпадений просто не бывает. Поэтому делаю вывод, что тебя просто никто не держал и ты выпрыгнула сама.

— Как умрёте, тогда и приходите — тихо прошептала я, услышанную кем-то фразу, всё ещё не веря в происходящее — Как же так? Неужели вы не понимаете, что своим бездействием лишь потворствуете преступникам? Подталкиваете их к новым подвигам. В следующий раз они, взращённые безнаказанностью за свои поступки, кого-то изобьют, изнасилуют или убьют. Кто это будет? Ваша мать? Жена? Дочь? Знакомая?!

— Заткнись! — вдруг зло сказал мужчина и над ним взвилась плотная серая дымка, от которой тянуло призрением и злостью — Мои родные никогда не станут такой падалью, как ты! Которая сама идёт в пасть ко льву!

«Сама идёт в пасть ко льву? Значит, он мне всё же верит? Но для чего тогда все эти слова?» — насторожилась я, впитывая яркие эмоции следователя и мне в голову пришла отличная идея, чтобы проверить мотивацию полицейского.

— Я тоже не собиралась — тихо ответила я — Это всё Артур. Сначала он влюбил меня в себя. Затем развратил и подсадил на наркотики. Арестуйте его и он сам вам всё расскажет! А если он даже и от всего откреститься, то вы посадите его за совращение несовершеннолетней! Я дам показания!

Со стороны следователя донеслись эмоции злости и раздражения, даже на несколько мгновений мелькнула растерянность, он явно был не рад, что разговор вошёл именно в это русло.

— Ага! Конечно! — быстро сориентировался он — Может мне теперь весь город на уши поднять и устроить план-перехват? Найти его, запрятать, подготовить все документы, а перед судом узнать от тебя что ничего, вообще-то, не было. Проходили такое. И не раз. И вообще, я смотрю ты очень умная? Учить меня вздумала, как работу свою делать?

— А что мне остаётся? — спросила я и от беспомощности на глаза опять навернулись слёзы — Что? Ждать, когда этот ублюдок Артур вновь придёт ко мне и будет предлагать дозу? Изобьёт меня? Вколет наркотик, чтобы вернуть зависимость? Чтобы потом пользоваться телом молодой девчонки, сломать её и отдавать не пойми кому? За долги? Так что ли?

После сказанного пришло понимание, что если я что-то не придумаю, то такое будущее вполне вероятно может меня ждать.

«Я уже попала в путы этих бандюганов и так просто они от меня не отстанут — пронеслось в голове и я почувствовала эмоции следователя — Проняло? Неужели наконец-то проняло?»

Однако радость была преждевременной мужчина быстро взял себя в руки и лениво бросил.

— Плевать.

Сказать, что у меня в душе всё оборвалось — значит, обмануть. Только что последняя надежда на помощь со стороны компетентных органов была растерзана зачерствевшим следователем. Розовые очки сняты и растоптаны. Мир не такой безопасный, как казалось ранее. Из-за крушения идеалов, переживаний, чувства беззащитности и страха в глубинах моей души вновь стало просыпаться что-то тёмное и опасное.

«Я осталась в этом мире одна. Я никому не нужна. Всем на меня плевать. Теперь придётся защищаться самой и рассчитывать только на себя» — проносились в голове сложные, загоняющие в депрессию мысли.

— Признаюсь. Говорить ты умеешь. Да и на жалость давить тоже — сказал Дубровкин, пока я пребывала в своих не самых приятных мыслях — даже не скажешь, что конченная наркоманка. Но видишь ли в чём дело — это ничего не значит, как и твои слова. Поэтому сейчас мы сделаем так. Я дам тебе новый протокол, который ты подпишешь. Там будет указано, что ты просто выпила лишнего и выпала из окна, да ещё так неудачно, что вся покалечилась. Видишь, я даже нигде не указываю, что ты была под наркотой. Биография у тебя чистая, вот и оставим тебе её такой. Захочешь — вернёшься к обычной жизни. Поняла?

— Вы же сами довели до меня ответственность за дачу ложных показаний. Если подпишу новый протокол, то тогда вы получите основания для моего задержания — каким-то механическим безжизненным голосом ответила я, пытаясь сдерживать тёмную силу внутри себя, которая собиралась вырваться.

— Мне что делать нечего?! — взорвался следователь, вновь щедро делясь со мной энергией — Думаешь я пытаюсь отмахнуться от подкинутой никчёмной работы, чтобы найти себе новую? В общем так, сука! Слушай меня внимательно! Мне надоела эта комедия! Если ты сейчас же не подпишешь новый протокол, то я очень сильно разозлюсь! И поверь, видеть в гневе ты меня явно не захочешь! Я подготовлю все документы таким образом, что комар носа не подточит! А потом докажу в суде, что ты конченная малолетняя наркоманка, которая под кайфом вылетела из окна квартиры и решила оговорить добропорядочных граждан! Которые, поверь, подтвердят, что очень хорошо тебя знают! Что ты разозлилась на них из-за отказа одолжить денег на очередную дозу и оговорила! Да, за дачу ложных показаний тебе много не дадут, но и этого хватит! А если нет, так я могу тебе и героин подкинуть! Не отвертишься! А это статья серьёзная. Двести двадцать восьмая. От четырёх до восьми лет! Хочешь себе такой судьбы?

Понимание того, что у меня, у слабой девчонки, да и впрочем, у взрослой и самодостаточной женщины Ольги, нет никаких шансов против этого беспринципного и равнодушного оборотня в погонах, который наплевал на закон и все нормы морали, вытер ноги о ту, которую обязан защищать, стало тем самым фактором, который наконец позволил завершить формирование чего-то неизвестного и тёмного внутри меня.

— Я не слышу ответ?! — продолжил давить следователь, не понимая, что творится у меня в душе — Хочешь себе такой судьбы?

— Нет — тихо ответила я.

От мужчины так и повеяло удовлетворением. Он тут же положил новый документ на папку и протянул его мне.

— Тогда расписывайся.

Подняв бланк и пробежав по нему глазами, я спросила.

— А что будет со вчерашним протоколом? Я хочу убедиться, что вы не используете его против меня и не обвините в даче ложных показаний.

— Ты что мне условия ставить будешь? — зло изумился Дубравин — вообще мозги все отбили?

— Если хотите, чтобы я подписала новый протокол и у вас было меньше работы, то в чём проблема? — спокойно спросила я.

Тихо выматерившись, мужчина всё протянул мне вчерашний документ, позволяя сличить номера и едким тоном уточнил.

— Теперь ты довольна?

— Нет — всё тем же тоном сказала я.

От Дубравина вновь повеяло сильными эмоциями, которые я непримянула впитать.

— Ты что совсем охренела? Издеваешься надо мной?!

— Нет — ответила я — Хочу здесь уничтожить первый вариант, после того как распишусь во втором. Мне не нужны обвинения в даче ложных показаний. Всё честно.

— Ты идиотка?! — спросил мужчина, повысив голос — зачем мне тебя обманывать? Это же ко мне вопросы возникнут, если всплывёт два разных протокола с одним номером!

— Чтобы на карандаш взять? Шантажировать меня? — предположила я всё так же спокойно — Вы не проявили жалости к несовершеннолетней девчонке, которую сначала избили, а потом хотели изнасиловать. Вы плюёте на закон и сами решаете, как его использовать в своих целях. Считаете, я могу вам верить?

«Разозлила я тебя, урода! — с удовлетворением думала я, впитывая всё больше и больше энергии — Не понравились мои слова! Очень не понравились! А всё потому, что это правда! И тебе это известно!»

— Да не звезди! — едва ли с ненавистью глядя на меня прошипел мужчина — Сама за дозу на всё готова была, а сейчас невинную овечку из себя строишь?! Да навидался я таких как ты за свою жизнь! Говорите одно, а в голове всё совсем другое. Что? Думаешь мне заняться по-твоему нечем? Всё бросить и вытаскивать твою задницу из болота в которое ты вновь запрыгнешь после выздоровления? Нет уж! Увольте!

— Отличные оправдания для того, чтобы засунуть голову в песок! — сказала я и решительно поставив подпись во втором документе, порвала первый.

Вырвав у меня из руки папку со своим экземпляром, Дубравин удовлетворенно кивнул, а я ощутила в его эмоциях алчность и едва заметное лёгкое сожаление, когда он смотрел на порванный мной на мелкие кусочки документ.

«Так он что?! — наконец дошло до меня — Не просто от лишней работы избавлялся? А решал чужую проблему за деньги? От Артурчика? Нет. Этот гол, как сокол. Значит, от тех двух мужиков?! Получается так! Падаль!»

Я сильно разозлилась и ощутила, как темнота внутри меня активизировалась. Я смотрела на удовлетворённого Дубравина, складывающего документ в папку и глядя на него мысленно пожелала.

«Да чтобы ты потерял в сто раз больше, чем от них получил!»

С последним сказанным про себя словом, какой-то тёмный сгусток вылетел из моей груди и попал в живот следователя, впрочем, тот этого совершенно не заметил.

Забрав у меня остатки протокола, мужчина подошёл к раковине и подпалил его, а затем смыл пепел водой.

— Вот и всё — сказал он с удовлетворением — Я же говорил, что два документа с одним номером мне и самому ни к чему?

Я молчала, не обращая внимание ни на резкий запах паленой бумаги, ни на слова Дубравина. Вместо этого пыталась понять: «Что сейчас вообще произошло?»

Не прощаясь, следователь закинул зажигалку в папку и вышел из палаты, а на том месте, где он только что стоял обнаружилось несколько выпавших купюр.

«Сбылось?!» — удивлённо подумала я, вспомнив слова пожелания отправленного в мужчину и, пока соседки не вошли, метнулась к умывальнику, подняла обронённые купюры и, засунув их в карман халата, вернулась на кровать…

А тем временем следователь неспеша вышел из больницы, сел в свой автомобиль и, заведя его, достал телефон.

— Да, Петя, это я. Всё получилось. Не поверишь, она даже рыпнуться попробовала, представляешь? Ага. Совсем страх потеряла. Под дуру сначала косила, но я её быстро раскусил. Что? Да. Затоптал баранку. Задержанные? Ну, видимо, следует отпускать — хохотнул мужчина — Получается состава преступления нет. Думаю, они за это на нас в обиде не будут. Да. Всё. Я на обед. Потом зайду.

Дорогой японский внедорожник медленно покатил вперёд, оставив после себя на снегу небольшую лужицу масла.

Интерлюдия

Входная дверь с грохотом распахнулась и в тесную захламлённую квартирку влетело двое крепких мужчин. Они без лишних разговоров подскочили к сонному и пытающемуся подняться с дивана хозяину и, опрокинув его на пол, принялись бить ногами. Больно, но аккуратно, чтобы ничего не сломать или не нанести фатальных повреждений. Этот человек всё ещё мог быть полезен их старшему.

— Пасть закрой! — рявкнул один из здоровяков, когда хозяин квартиры громко вскрикнул и мощным ударом ноги выбил воздух из его груди.

— Хватит! — раздался тихий, но уверенный голос и в грязную захламлённую комнату с горящей тусклым светом лампочкой под потолком вошёл худощавый узкоглазый мужчина средних лет со шрамом на щеке, коротким ёжиком седых волос и резкими чертами на обветренном лице.

Он осмотрел затрапезного вида квартиру, задержал внимание на отваливающихся обоях, едва заметно поморщился от неприятного запаха, а затем выдержал небольшую паузу и перевёл взгляд на пытающего встать молодого человека в трусах и майке.

— Добрый день, Артурчик.

— Чингиз, чем…. — поднял на него затравленный взгляд хозяин квартиры и тут же пропустил удар в живот от одного из амбалов.

— Чингиз — это для своих — прошипел здоровяк и дал Артурчику подзатыльник — А для тебя Батор Буладович! И не забудь о правилах вежливости!

Молодой мужчина отдышался, поднял взгляд на старшего и поёжившись, произнёс.

— Здравствуйте, Батор Буладович, чем обязан вашему визиту?

— Долг, Артурчик — бросив на хозяина квартиры холодный взгляд, коротко ответил старший — Долг.

— Н-но! — вновь поёжился молодой мужчина и заикающимся голосом продолжил — Я же сделал всё, как мне велели. Нашёл красивую девку, подсадил на иглу и Бурому передал. Я всегда рассчитываюсь по своим долгам! Вы же знаете!

Батор Буладович, вновь поморщившись от витавшего в квартире неприятного запаха, достал сигарету, прикурил её и только потом решил прервать гнетущую тишину.

— Знаю — ответил он и выпустил дым вверх — Знаю, как ты рассчитываешься с долгами. Мне потом приходится с разными следаками вопросы решать и конверты заносить.

— Н-но, я не виноват! — затрясся Артурчик представляя, чем ему грозят подобные обвинения — Бурый мне сказал, что она готова, чтобы я её привёл! Я всё сделал!

— А то, что она должна была за это время крепко сесть на иглу, ты забыл? — тихо спросил мужчина — Что должна стать покладистой козочкой готовой за дозу на всё? А может, она мозги сохранила, потому что ты крыса поганая? Товар в своих целях использовал, а ей что-то бадяжил?!

— Нет! Нет! — рухнул на колени Артурчик — Да я ни в жизнь! Всё ей отдавал! Всё по рецепту! Батор Буладович! Честно! Я бы не посмел!

— Может и не брал — равнодушно посмотрел на него Чингиз — Но ты всё равно меня подставил. Ведь на девку твою и покупатель уже нашёлся. Постоянный клиент. Он и деньги перевёл, а рыбка вдруг с крючка сорвалась. Да ещё и как громко! Получается, что ты не только наше общее дело очернил, но и мою репутацию.

— Батор Буладович — стал ещё больше запинаться Артурчик — Простите меня! Я не знаю, что на неё нашло! Она же с моих рук ела! Послушна была! Без дозы тряслась как припадочная!

— Да мне плевать — ответил старший, выпуская очередную струю дыма вверх и по щекам Артурчика покатились слёзы. Он кое-что знал о человеке, на которого работал.

— Прекрати — презрительно посмотрел на молодого мужчину старший — Я не буду тебя убивать.

Артурчик отмер, поднял на Батора Буладовича полный надежды взгляд и заглянул в равнодушные глаза.

— Потерял девчонку, отправишься вместо неё, как утешительный подарок — услышал он страшные слова и едва слышно завыл, но тут же получил удар вбок от бугая и заткнулся, а Чингиз всё так же спокойно продолжил — Клиент, человек разносторонний, иногда его интересуют и молодые мужчины.

— Я верну! Верну её! Верну! — начал сбивчиво говорить Артур, сменив тактику — Всё верну как было! Всё сделаю! Стану ей дозы носить! Чтобы не соскочила! Лично научу послушанию!

— Да? — задумчиво произнёс Батор Буладович и кивнул — Вот это другой разговор. А что по бабкам, которые мне пришлось занести мусарам, чтобы урегулировать неприятности Бурого? Что по оплате моего времени? Которое я должен тратить в том числе на разговор с тобой, да и ещё в таком убогом месте?

— Я ещё! Ещё одну девку присмотрел! — быстро произнёс Артурчик понимая, что ему дают шанс — Ей тринадцать лет. Красивая! Русая! Худая! Живёт в многодетной семье. Мать и отец бухают по-чёрному. На всё готовы ради бутылки!

— Вонять не будут? Заявление о пропаже писать? — уже более заинтересованно спросил старший.

— Нет — на глазах воспрянул Артурчик — Я сказал, что из соцопеки, припугнул им. А потом предложил уменьшить количество ртов и отдать девочку в спортивный лицей! Что о ней они смогут забыть через пару лет! Зато потом она станет серьёзной спортсменкой и заберёт их к себе!

— Блядь! — поморщился один из амбалов — Чингиз, как кто-то вообще в эту чушь верит?! Ну неправдоподобно же! Этот урод нас подставит! Может, лучше всё же по первому варианту пойдём?

Старший бросил взгляд на говорившего здоровяка, а затем вперил его в Артурчика.

— А ведь он прав. Как-то всё это зыбко выходит!

— Да нет же! Они верят! Верят! Я же и документы им подписывать даю! И свидетельство о рождении забираю! А ещё ящик водки ставлю! Мол премию мне дали! Они за него на всё готовы! — быстро заговорил хозяин квартиры — Да и вспомните про лохов, которых разводят по телефону! Деньги у них переводят! Кредиты! Они же реально верят, что им звонят из полиции или центрального банка! Говорят все пороли не пойми кому! Участвуют в спецоперации по поимке преступников!

В комнате повисла тяжёлая тишина и, сделав очередную затяжку, Чингиз, наконец, произнёс.

— Убедил. Через три недели, чтобы две эти девки были у меня. Порядок знаешь. А если материал окажется перспективным, то я спишу твой долг и выдам премию. Всё понятно?

— Батор Буладович — тут же подскочил Артурчик и принялся заламывать руки — С деревенской я всё быстро решу! В течение пары дней! А вот с Наташей так не получится. Она в нашей больничке лежит и медики могут поднять шум в случае пропажи! Опять возможны проблемы с полицией! Я не хотел бы снова вас подставить.

Чингиз посмотрел на одного из амбалов и говоривший тут же сложился от мощного удара по животу.

— Мне плевать, как ты будешь выполнять поручение — произнёс Батор Буладович и, докурив сигарету, бросил её на пол — Срок я тебе обозначил. Засветишься, сорвёшь дело или заставишь мусаров волноваться, будь готов к моему разочарованию. Я продам тебя самым грязным извращенцам-мясникам. И ты пожалеешь, что на свет родился. Понял?

— П-понял — вновь затрясся Артурчик без сил опускаясь на грязный пол — Я всё сделаю… Всё сделаю… Всё сделаю…

Глава 6

— Фу! Чем это так воняет? — первым делом спросила вошедшая в палату Верка и тут же наехала на меня — Ты что тварь? Спалить нас решила?!

Я подняла на алкоголичку равнодушный взгляд и ничего не ответила. Неприятный опустошающий разговор со следователем, брошенная в него тёмная сфера, а также рывок за выпавшими деньгами, выпили последние силы и эмоции. Да и после Дубравина, грозившего засадить меня на восемь лет в тюрьму, слова Верки совсем не впечатляли. Она лишь жалкая болонка, желающая за громким лаем, скрыть страх и беспомощность.

— Ты что? Снова меня игнорируешь? — дыхнув смрадом нечищеных больных зубов спросила Верка подойдя ближе и схватив меня за халат.

Я впитала её раздражение и задумчиво произнесла.

— Мне тоже нужно решить вопрос с пастой и щёткой.

— Что?! Что ты сказала?! — завопила оскорблённая моим словами пьянчуга, которая сразу поняла к чему я клоню, и продолжила щедро делиться со мной эмоциями.

— Что мне нужно купить пасту со щёткой — повторила я всё тем же тоном и спросила — Здесь где-нибудь поблизости есть магазин?!

— Да ты больная! — посмотрев на меня широкими от удивления глазами сказала Верка и отпустила халат — Ненормальная! Что тебе там кололи?! Это точно капельница была?!

«Как я и думала — пронеслось в голове — Майку рвать на себе и пугать малолеток голосом она может, а на большее решительности не хватает».

Вместо ответа я встала с кровати и двинулась в туалет.

Нужно было сделать дела и в укромном уголке подсчитать добычу. Благо свободные кабинки были.

«Двадцать две тысячи?! — немного приободрилась я, глядя на купюры — Жизнь свою на эти деньги, конечно, не изменить, но теперь хотя бы можно будет подумать о покупке предметов первой необходимости. Найти какой-нибудь дешёвый секонд или комиссионку, приодеться. Только возникает вопрос с сохранностью. В халате, в этом огромном кармане нельзя. Вдруг кто-то заметит деньги и попробует отобрать? Те же девочки с неврологического? Оставлять в тумбочке, в той же туалетной бумаге, тоже не вариант. Верка может легко присвоить чужое. В постели опасно. Вдруг бельё заменят? Да и Дубравин может заявиться с обыском, если поймёт, где именно обронил деньги. А ведь сумма для местных жителей должна быть неплохая. Для той же Наташи и Верки целое состояние».

Не придумав ничего лучше, я сложила купюры и засунула их под повязку, которая плотно стягивала рёбра. Получилось с трудом, поэтому я понадеялась, что туда в ближайшее время никто не полезет.

«Нужно будет ещё их туалетной бумагой обмотать, чтобы пот на купюры не воздействовал» — пришла мне в голову здравая мысль, когда я мыла руки.

— Обед! — раздался громкий голос работницы столовой и живот жалобно заурчал.

«Хорошие новости» — выходя из санитарного узла подумала я и тут же вздрогнула от громкого радостного возгласа знакомого усатого мужчины.

— О! Квазимодо пришла! Вот она! Я ж говорил, что мне не причудилось! Смотрите какая страшная! Правда — тут он задумался — Сейчас она намного приличней выглядит!

«Какого чёрта ты ко мне прицепился?!» — разозлилась я, машинально впитав коктейль из отвращения, жалости и интереса со стороны незнакомца, а также ещё троих выглянувших из палаты возрастных пациентов и решила ответить максимально обидно, чтобы поставить его на место.

— А, это ты, импотент усатый?!

Мужчины грохнули от смеха, обдав меня горячим потоком энергии, смывающим усталость, апатию и наполняющим тело силой, приятным теплом.

«Ого?! — удивилась я столь резкому изменению состояния и стала впитывать все возможные эмоции. Всё до чего дотягивалась — Это что же? Я так могу быстро силы восстанавливать?»

Пока я продолжала пребывать в своих мыслях усач, покрасневший словно помидор, сжал кулаки, сделал шаг ко мне и зло сказал.

— Как ты меня назвала, сцыкуха малолетняя? Совсем страх потеряла, что ли?

Я признаться от наезда несколько опешила и ещё больше разозлилась.

— А как мне тебя называть?! Борова старого и бестактного? Или может ещё ниц пасть из-за того, что ты на меня таким экстравагантным образом решил внимание обратить? — спросила я и тоже сжала кулаки — Еще раз назовёшь меня Квазимодо, продолжишь обзывать, будешь тыкать пальцем и показывать другим, так я тебя и не так назову! Много нового о себе узнаёшь! Понял?!

Мужчины вновь грохнули смехом, продолжая наполнять меня прорвой энергии, а когда чуть успокоились я, раздражённая всей этой ситуацией, желая пристыдить, обратилась и к ним.

— А вы почему на его призыв выскочили из палаты? Вам что? Заняться нечем? Нужно обязательно болячки женщин обсуждать?! То, какая у вас в отделении уродина лежит с мясом вместо лица? Квазимодо? Вы ж, наверное, думаете, что я, молодая девчонка рада такой страшной ходить? Сама себя дала ублюдкам каким-то избивать? Уродовать? Голову пробить? Рёбра поломать? — заведясь от всех навалившихся на меня проблем, я уже не могла себя контролировать и кричала, а из глаз капали слёзы — Мне страшно в зеркало посмотреть! Понимаете?! Зачем над таким смеяться?! Вы старые сплетники или мужчины в конце концов? У вас других тем для обсуждения нет? Машин? Политики?

Я замолчала, продолжая поглощать энергию пациентов, только теперь там было не веселье и радость, а какое-то смущение, стыд, недовольство и другие эмоции, которые просто не успевала осознать.

— Правильно! Правильно! — донеслись до меня разъярённые женские голоса — Совсем ироды ничего не стесняются! Языки без костей! На девочку бедную накинулись! Считают, кто сколько раз за день в туалет ходил! Бесстыдники старые!

— Тихо-тихо, милая, тихо-тихо, пойдём отсюда — как можно мягче сказала подбежавшая ко мне строгая медсестра и подхватив под руку, показала пациентам палаты кулак — Я вам сколько раз говорила угомониться? А? Не послушались? На девочку впятером напали! До нервного срыва довели?! Пошли быстро на обед! И чтобы я вас в коридоре сегодня больше не видела!

— Так им иродам! Бессовестные! — поддержали медработницу женские голоса, со стороны которых ко мне отправились волны одобрения.

Едва волоча ногами от пресыщения и боясь выпустить хоть крупицу энергии я, поддерживаемая медсестрой, дошла до палаты.

— Козлы они старые! — всё это время продолжала успокаивать меня уже не такая строгая медработница — Делать им нечего, так они женщинам прохода не дают! Я уже и так к ним обращалась и этак, а они всё никак не уймутся! Хорошо ты молчать не стала, катком по ним прошлась. Умница!

Доведя до кровати, медсестра уложила меня и накрыла одеялом.

— Что-то ты вся побледнела. Полежи пока и в себя приди. А я Клаве в столовой скажу, чтобы тебе порцию оставила.

— Так это она там как резаная свинья визжала? — спросила Верка, не разобравшись в ситуации.

— Ты рот свой закрой! — вновь стала строгой медсестра — Нечего на девочку наговаривать! Она большая молодец, понятно?!

— Э-э-э — растерянно протянула Верка, а как женщина ушла, обратилась к Светке — Видала? Я же говорила, она найдёт, кому на жалость давить. Сначала Павловну охомутала. Теперь вот Маринку. Смотри скоро наш доктор на неё заглядываться начнёт, а не на тебя.

Краем уха слушая соседку по палате и, запоминая детали разговора, я лежала на кровати без сил и пыталась прийти в себя.

«Почему так плохо себя чувствую? Ведь в начале перепалки меня накачали энергией под завязку. Тело перестало болеть, был ощутимый прилив сил, казалось, что горы могу свернуть! В какой момент стало так тяжело?! — пронеслось в голове — А этот мой взрыв эмоций и данный мужчинам отпор? Когда я успела стать столь резкой и нетерпимой? Разве подобное поведение соответствует моему характеру? Раньше я бы просто промолчала и обошла недалёкого и грубого мужлана, да ещё бы мысленно посмеялась над ним, а сейчас не только ответила, но и пошла в наступление! С чем это связано? С остатками личности Наташи в теле? Наверное нет. Судя по обрывкам воспоминаний, она ещё более робкая, чем я. А с чем тогда? Может, с разрушением мировосприятия? Исчезновения розовых очков? Новости о том, что привычный мир не столь безопасен и прост, как мне всегда хотелось верить? Что нечистые на руку полицейские встречаются не только в фильмах, но и в жизни? Что несправедливость существует и по большому счёту людям на тебя плевать? Хм. Скорее всего. К этому ещё можно добавить попадание в Наташку и всё, что за этим последовало. Хотя, конечно, Дубравин основательно выбил почву у меня из-под ног».

Мысли вернулись к продажному следователю, заставив задуматься над произошедшим в палате перед его уходом, а также над своими экстрасенсорными способностями.

«Помимо нового спектра зрения, замедления, возможности поглощать эмоции и чувствовать их, мне ещё необходимо разобраться с тем странным пучком тёмной энергии. Как я его сформировала и отправила? Почему следователь ничего не заметил? Случайно ли выпали деньги из папки? Или, может, всё дело в брошенном в сердцах проклятии? В том, что оно сработало? — подумала я и мысленно улыбнулась — А что? Мне нравится это слово! Проклятие! Как лаконично и правильно звучит! Да и под контекст происходящего подходит идеально! Я его прокляла, и он тут же потерял некоторую сумму денег. Пока всё логично. Надеюсь, ему заплатили гораздо больше двадцати двух тысяч… Кстати, нужно ещё проверить, смогу ли я повторить что-то похожее? Выяснить, обязательно ли при этом ненавидеть человека? Испытывать к нему сильные негативные эмоции? Или будет достаточно мысленного посыла?»

Вопросов было много, а вот ответов узнать не у кого.

«Был бы телефон, так хоть бы в интернете что-нибудь почитала, а так придётся изучать всё на практике — пронеслось в голове — А для начала нужно понять, что делать со всей этой прорвой энергии, которая так на меня давит? Не просто же так я пыталась впитать её как можно больше? Инстинкты вопят, что она важна? Может вновь пропустить через тело? Сконцентрировать на болячках?»

Приблизив правую руку к лицу, я нашла небольшой порез на кисти и представила, как энергия напитывает повреждённый участок.

Десяток секунд ничего не происходило, я даже успела разочароваться в том, что ничего не получилось, однако затем порез посветлел и значительно уменьшился в размерах.

«Ого!» — ошеломлённая увиденным подумала я и сосредоточившись, повторила действие, чтобы еще через некоторое время смотреть на обычную розовую кожу на месте раны.

«Что за?!» — мысленно воскликнула я, поражённо рассматривая руку — «Получилось?!»

Признаюсь, ускоренное заживление даже такого небольшого рубца удивило меня во много раз больше, чем всё увиденное ранее. Включая способность замечать дымку над людьми и чувствовать их эмоции. Ведь если задуматься, то оставалась некоторая маленькая вероятность, что у меня просто проблемы с головой, галлюцинации, вызванные ударом, что организм странно реагирует на мои фантазии, выбрасывая в кровь различные гормоны, на которых можно списать временный прилив сил. Однако заживление раны ничем подобным не объяснить. А значит, мои способности реальны.

Залечив синяк на предплечье, я ещё больше поверила в свои силы и, закрыв глаза, положила руку на затылок, представив, как поток энергии направляется через неё к месту ранения. Постепенно мне становилось всё легче и легче. Чувство, словно я воздушный шарик — пропало. Головная боль, с которой я уже свыклась, тоже прошла. А гематома на затылке серьёзно уменьшилась.

Не знаю сколько времени прошло, но когда я потратила все излишки энергии, соседки уже были в палате.

Встав с кровати, я ощутила зверский голод и желание завалиться поспать на несколько часов.

Первое победило, поэтому я взяла в тумбочке приборы и, не слушая Верку, двинулась в столовую.

Тётя Клава была в своём царстве одна.

— О! Героиня пришла! — обрадовалась она мне и подхватив тарелки с первым и вторым протянула вперёд — Маринка предупредила, что припозднишься. Рассказала, как ты этих старых сплетников размазала! Наш человек! Молодец! Кушай.

Пока я со спринтерской скоростью забрасывала в себя пустой бульон, женщина принесла мне два куриных крыла, ранее выловленных в супе и дополнительную порцию риса с рыбной котлетой, а также компот с несколькими кусочками хлеба.

— Спасибо! — прекратив на мгновение есть, сказала я — Что-то такой голод разыгрался, что готова целую корову подчистить.

— Это хорошо — закивала тётя Клава, возвращаясь к себе — Значит организм идет на поправку и ему нужны силы.

После сытного обеда я почувствовала себя ещё более уставшей. Искренне поблагодарила работницу столовой за дополнительные порции, которыми она могла со мной и не делиться, а затем отправилась к себе.

— Покушала? — спросила меня медсестра с облегчением — Молодец, а то я только про тебя вспомнила. Хотела уже будить.

— Голод победил сон — сказала я и пошла к себе.

Моих сил хватило лишь, чтобы дойти до палаты, помыть кружку с ложкой, завалиться на кровать и накрыться одеялом. В следующую секунду я уже спала.

Снилась мне Ульяна. Дочь сидела в своей комнате, играла в куклы, смотрела мультики, но почему-то казалась грустной. Мне хотелось подойти к ней, обнять, утешить и поцеловать, но всякий раз руки проходили сквозь, будто я была бестелесной.

— Уля — прошептала я и проснулась от какого-то громкого звука в коридоре.

«Тьфу на вас! — мысленно выругалась я тут же поняв где нахожусь — Такой сон испортили».

Мне вдруг так сильно захотелось прижать к себе дочь, что зубы скрипнули, а на глазах выступили слёзы.

«Ну почему? Почему я так далеко?! — с горечью подумала я, но тут же решила пресечь бесполезные переживания — Так Оля! Прекрати панику! Если хочется обнять Улю! Значит нужно это сделать! Сначала вылечусь! Подготовлюсь! А затем отправлюсь в Москву за новой жизнью! Попробую устроиться в её группу воспитательницей или приду домой, расскажу второй себе о произошедшем и о том, что не знает никто другой и уговорю взять няней! Точно! Так и сделаю! Чем не цель?»

На моём лице появилась улыбка от понимания того, к чему нужно стремиться, я вытерла слёзы и поднялась.

«Ого! В окнах темно! Это же сколько я провалялась?» — пронеслось в голове.

— Проснулась, соня? — весело спросила Глафира Павловна — Ну и горазда ж ты спать! И тихий час, и посещение. Всё проспала. На ужин только и проснулась, а я уже собиралась тебя будить.

— То-то я думаю, что вновь хочется есть — улыбнулась я, повернув голову в сторону соседки.

— Матерь Божья! — всплеснула руками старушка — У тебя ж опухоль спала!

— Да?! — обрадовалась я и, довольно легко соскочив с кровати, подошла к — И правда!

Левая часть лица, ранее серьёзно раздутая из-за гематом, стала существенно меньше. Значительно посветлел и фингал под правым, склера побелела, а губы перестали походить на два опухших пельменя.

«Если всё так пойдёт и дальше, то скоро у меня вновь будет нормальное человеческое лицо — улыбнулась я про себя — Нужно будет и дальше усиленно использовать новые способности. Они благотворно влияют на моё здоровье. Даже рёбра и те уже не так болят».

— А где всё? — осмотрев палату, спросила я.

— Так на ужин пошли — ответила Глафира Павловна — Я ж говорила.

Услышав о приеме пищи мой живот издал урчание.

«М-да. Всё же еда здесь какая-то пустая. Наесться сложно. Вроде и хорошо поела, а в желудке ничего не осталось — пронеслось в голове — Или всё дело в том, что мой организм быстро восстанавливается?»

— Проголодалась? — спросила старушка участливым тоном.

— Если честно, то да — полезла я за приборами — Нужно срочно подкрепиться.

— Не спешила бы ты, Наташка — сказала мне тихо Глафира Павловна — Там сейчас людей очень много, а мест мало. Все столы, скорее всего, заняты. Да и Верка, пока ты спала, не могла ни на кого говно своё выплеснуть, копила и копила. Чует сердце, облает тебя окаянная при всех.

Затылок едва заметно кольнул болью и в голове появилось новое воспоминание, заставившее меня невесело хмыкнуть.

— А это потому, что мне известно о её привычке спать в подъезде изгаженной. Думаю, она так набросилась на меня, чтобы испортить репутацию, чтобы мне никто не верил. Странно, что она здесь ещё так не напилась.

— Это потому, что некоторые мужчины — ещё тише сказала Глафира Павловна — Больше чем на двести грамм её прелести не оценивают.

— Да вы что?! — отшатнулась я — Да не может быть!

— Может, может — покачала головой старушка — Ты из окна выпрыгнула, чтобы никто лишний пальцем не дотронулся, а она себя за такую мелочь продаёт и считает, что это нормально. Взаимный интерес прости господи.

— Да я не про это — сказала я и, чуть помявшись добавила — Вы меня, конечно, простите. Но как у кого-то на неё встаёт?

— Ахахаха! — заливисто рассмеялась старушка и вытерла выступившие слёзы.

— Простите — ещё раз повинилась я — Просто не знаю, как слово другое подобрать.

— Ой да не извиняйся. У меня тоже такие мысли бывают! — всё ещё посмеиваясь ответила старушка и подмигнула — Но это же не значит, что мы неприличные женщины? Так? Просто жизнь такая. Ты нормальная и хорошая девочка. Воспитанная. Я это сразу поняла и грымзе этой не поверила.

— Ну не всё, что она сказала ложь — опустила голову я и крутанула рукой возле лица — Но зато я получила такой серьёзный урок, что на скользкую дорожку больше не вступлю. Какой бы лёгкой и привлекательной она ни казалась.

— Ну и правильно — сказала Глафира Павловна — Я в тебя верю.

— Спасибо — как можно теплее улыбнулась я и ощутила, что губы уже почти не болят — Своей добротой вы возвращаете мне веру в человечество.

— Скажешь ещё! — ответила старушка и я, почувствовав её смущение, машинально втянула часть в себя.

«Ого, а ведь мне теперь не надо специально перестраивать зрение и мысленно дотрагиваться до дымки над человеком, чтобы впитать его эмоции и узнать их. Я делаю всё автоматически. Хорошие новости. Значит нужно срочно идти в столовую и проверить новый навык на практике» — подумала я и предложила.

— Знаете что, Глафира Павловна? А может мне не стоит её бояться? Как и распространяемых слухов? У людей есть глаза и они сами решат кому верить. Правильно? Да и что же я так всё время в палате буду отсиживаться? Пусть говорит что хочет! Правда на моей стороне!

— Хорошо сказала — вновь улыбнулась старушка и как-то по-новому посмотрела на меня — Ты оказалась бойчее, чем я думала. И сильнее.

Встав, Глафира Павловна взяла приборы с тумбочки.

— Что ж, пойдём посмотрим, что нам бог послал.

В столовой и правду оказалось достаточно людно. Хотя один стол в конце зала был уже свободен. Правда дойти до него мы не успели, нас пригласили к себе две женщины среднего возраста из соседней палаты.

— Спасибо — поблагодарили мы их и, положив приборы, пошли за едой.

Там нас встречала тётя Клава, которая кивнула мне, наложила целую тарелку пшённой каши, налила чай и положила наверх большую булочку.

— Иди отъедайся — ответила она на мои слова благодарности.

— О! А этой наркоманке каши много дали! — донёсся возмущённый возглас Верки, который привлек ко мне ещё больше внимания и так получаемого из-за ужасного лица и синего халата санитарки.

Поток впитываемой энергии резко увеличился. Я одновременно ощущала, как сочувствие, сопереживание и почему-то вину, так и зависть, презрение, злость, недоумение, обиду и ещё много эмоций, которые не смогла идентифицировать.

— В свою тарелку смотри! — жёстко ответила Верке одна из моих новых соседок и та тут же заткнулась, напоследок пыхнув недовольством.

— Надоела мне она — уже тише обратилась к нам женщина — Такая противная! Лает постоянно на всех, шумит и культуры не знает!

— А Наташе вообще проходу не даёт — согласилась Глафира Павловна, подсаживаясь к нам — Чуть что произошло, сквозняком потянуло, кто-то что-то уронил, непременно на неё рот открывает. Представляете?

— Так тебя Наташа зовут? — улыбнулась мне вторая соседка с азиатскими чертами лица — А меня Юмина Агвановна.

— А я, Алла Борисовна, как Пугачёва — подхватила та, что осадила Верку.

— Очень приятно — ответила я, отправляя в себя сладковатую кашу.

— Так, а что? Вы ей укорот дать не можете? — спросила Юмина Агвановна, кивнув в сторону Верки, и возвращая нас к теме разговора.

— Я стараюсь внимания не обращать — ответила я — Хотя, конечно, Глафира Павловна её всё равно воспитывает.

— Правильно — кивнула тёска Пугачёвой и подмигнула мне — Хотя ты и отвечать умеешь. Вон как мужиков отчитала! Любо-дорого посмотреть! А то уже надоели они! К каждой женщине цепляются. Герои-любовники, блин!

— Ага, а ещё считают, кто сколько раз в туалет ходит — возмущённо сказала Юмина — Сама слышала.

— Зато теперь из палаты нос высунуть боятся — хихикнула старушка — Их все стыдят, что набросились на Наташку.

— Потому что неприятно — вновь почувствовала обиду я.

— Наташенька — как можно более тактично протянула Алла Борисовна — Прости за такой вопрос, но кто это тебя так побил-то? Что за негодяй? Ты в полицию обращалась?

— В полицию?! — тихо возмутилась я — Да плевать им на меня! Говорят, что преступников не нашли, свидетелей нет, освидетельствование ничего ужасного не показало, а значит, травмы получены после падения с балкона, а остальное мне просто привиделось. Галлюцинации. Вот если бы освидетельствование показало изнасилование, то надо было бы заводить дело, а так получается несчастный случай.

На меня накатила волна из жалости и негодования, которые я тут же втянула в себя.

— Негодяи! Разве так можно? — всплеснула руками Алла Борисовна, а затем пододвинув лицо поближе, тихо спросила — Так у тебя поэтому одежды нормальной нет?

— Да — просто ответила я — Хорошо хоть медсестра халат дала и тапочки, а то бы не знала, что и делать.

— А родители что? Тебе, кстати, сколько лет? — уточнила Юмина Агвановна, внимательно вглядываясь в лицо.

— Умерли, и уже давно — тихо ответила я из-за накатившей Наташиной грусти — С бабушкой живу. Мамой отца. Но она постоянно пьёт на опекунские и лупит меня почём зря. Так что на неё вообще не рассчитываю.

Я впитала в себя очередную порцию жалости, а тёска Пугачёвой покачала головой.

— Поэтому Верка на тебя и наседает. Понимает, что заступиться некому.

— Ты главное — нос не вешай — приободрила меня Юмина Агвановна — Ты девочка молодая, вся жизнь впереди. Сейчас школу закончишь, уедешь в Читу и поедешь в какой-нибудь ВУЗ. Всё у тебя будет.

«Читу? Это же Забайкальский край?» — нахмурилась я и спросила.

— А почему туда?

— А почему нет? — удивилась женщина — До него всего километров четыреста будет. Под триста тысяч человек живёт, высших и средних учебных заведений хватает. Найдёшь что-нибудь себе по душе. А нет, так и той же официанткой можно устроиться.

— Как вариант — согласилась я — Сначала в себя приду, а там буду думать, что делать дальше.

Закончив есть, я впитала как можно больше эмоций ужинающих людей и, полная сил и энергии, отправилась в кабинку туалета, чтобы достать из потайного места тысячу рублей.

Разговоры женщин за столом позволили мне узнать, что где-то на первом этаже есть аптека, которая ещё не закрылась, и я была твёрдо намерена её найти. Больше немогла мириться с отсутствием зубной щётки и пасты.

Купив там ещё и мыльницу я, довольная собой вернулась в палату, где на тумбочке меня ожидал сюрприз.

— Что это? — удивлённо спросила я, глядя на два яблока и лежащие в контейнере отбивные с жареной картошкой.

— Это моя внучка принесла, пока ты спала. Угощайся — сказала Глафира Павловна — Готовят тут отвратно, а тебе силы нужны.

— А как же вы? Не могу же я вас объедать! — замотала головой я, но старушка показала мне на похожий контейнер у себя в руках.

— Не переживай, я без дополнительного пайка тоже не осталась.

Со стороны Верки тут же пошёл такой поток зависти, что меня накрыла целая волна энергии.

Взгляд перешёл на иной спектр и я увидела огромное чёрное облако над женщиной.

«Так вот почему говорят «чёрная зависть»?» — подумала я с усмешкой, ощущая, что с каждой секундой во мне всё больше и больше энергии — «Сегодня ночью будем приводить в порядок лицо. Надоело смотреть на мир одним глазом».

Глава 7

Следующее утро началось с хороших новостей. Во-первых, ночью мне не снились кошмары. Во-вторых, физическое состояние по сравнению со вчерашним днём значительно улучшилось. В-третьих, второй глаз, ранее прикрытый гематомами, наконец открылся, и я смогла видеть мир привычно.

«Ну и хорошо! — выдохнула я с облегчением, потому как в глубине души боялась, что из-за нанесённых ран могу остаться слепой на один глаз — Не зря вчера накачивала себя завистью Верки под завязку, а потом занималась самолечением, напитывая левую часть лица энергией».

Достаточно легко соскочив с кровати, я подбежала к зеркалу и всмотрелась в него.

Синяк под левым глазом ещё немного уменьшился, губы стали приобретать привычную форму. Гематомы, с правой стороны хоть и оставались, но зато уменьшились примерно вполовину. Сам глаз с отёкшим веком выглядел не очень, каким-то мутным и белёсым, но зато видел всё хорошо.

Я даже прикрыла ладонью правую часть лица и осмотрелась по сторонам.

— Опять любуется собой! — донёсся до меня недовольный голос Верки, которая, судя по донёсшимся эмоциям, была ещё более колючей и злой, чем вчера утром.

«По-видимому этой ночью не нашлось желающего на её увядшие прелести» — с каким-то нетипичным для себя злорадством подумала я, не забывая впитывать все негативные эмоции женщины. Новые способности в очередной раз доказали свою полезность и я не собиралась их забрасывать.

— Утро доброе — скинула ноги с кровати давно уже проснувшаяся и наблюдающая за мной Глафира Павловна. Вчера во время второго ужина она посетовала на то, что просыпается намного раньше подъёма, около пяти часов утра, а потом не знает, чем себя занять.

— Доброе — улыбнулась я и, повернувшись к ней, радостно сказала — Второй глаз открылся! Представляете?

— Да и лицо лучше стало, отёк вон спал — подслеповато прищурилась старушка и тяжело вздохнула — Эх! Хорошо быть молодой. Всё быстро заживает! Если так и дальше пойдёт, то тебя скоро выпишут.

— Ага! — поддакнула Верка и хохотнула — Всё, как на собаке заживает. Выпишется, уколется и снова будет в подъезде валяться.

— Ну ты-то, конечно, там не разлёживаешься — с отчётливой интонацией в голосе сказала Глафира Павловна и Верка тут же зло посмотрела на меня.

— Что ты её про меня насочиняла?!

Я с удовольствием впитала очередную порцию эмоций и приподняла бровь.

— Сочиняла? Ничего — сказала я таким же тоном, как и старушка, что выбесило алкашку ещё сильнее.

Она аж вся побагровела, отправляя в меня всё больше и больше энергии, а затем, наконец, выдавила.

— Не шути со мной, девочка! Иначе пожалеешь!

— И не собираюсь — покачала головой я и вновь повернувшись к зеркалу, принялась рассматривать свой мутный и белёсый глаз.

«Может это просто последствия травмы? — подумала я — А как глаз восстановится, то и цвет вернётся?»

Однако на завтраке и Глафира Павловна, и вчерашние соседки по ужину, выразили беспокойство, рассказав мне простыми словами о катаракте и лейкоме, что пятно на радужке может быть свидетельством весьма опасных заболеваний и необходимо сегодня же показать его лечащему врачу на обходе.

Евгений Николаевич вновь был при параде. Зайдя в палату и поздоровавшись со всеми, мужчина пробежался глазами по пациенткам и остановился на мне. Я ощутила, что он по-хорошему удивился изменениям на моём лице, но потому увидел глаз и нахмурился, подтвердив опасения более старших женщин.

— Так Наталья — сказал он, подходя ближе — Как твой правый глаз? Ты им что-нибудь видишь?

— Пугает своим белёсым цветом — призналась я — Но видит так же хорошо, как и левый. Специально проверяла.

— Уверена? — удивился он и, велев мне закрыть здоровый глаз ладонью, добавил — Нужно это проверить.

Мне вновь пришлось следить за ручкой врача, затем смотреть на свет и вдаль.

— Лейкома, вызванная травматическим повреждением глазного яблока — наконец выдал диагноз мужчина.

— Чем это может мне грозить? — тут же напряглась я, ощутив лёгкое беспокойство и задумчивость мужчины, а также злорадство Верки, которая услышала диагноз.

— Потерей зрения — машинально ответил врач, но, заметив моё выражение лица, поспешил добавить — это лишь в худшем случае. Если вообще ничего не делать.

— Какие варианты? — спросила я — Гимнастикой для зрения такое не вылечишь. Черникой тоже.

— Это точно — серьёзно ответил мужчина — Для начала, думаю, можно попробовать консервативное лечение каплями, мазями и таблетками. Ну а если нет, то только хирургическое вмешательство.

— Как так? — вздрогнула я от последних слов — Может цвет радужки изменился из-за травмы и скоро глаз станет нормальным? Я же вижу всё просто отлично!

От мужчины донеслась нотка сомнение, и он ответил.

— Так, чтобы не быть голословным, отправлю-ка я тебя в офтальмологическое отделение. Пусть посмотрит профильный специалист.

Евгений Николаевич своё слово сдержал, и уже через час я вошла в кабинет уставшего худощавого и пахнущего сигаретами пожилого доктора в помятом халате, который заметил меня, всмотрелся в глаза и тут же сокрушённо покачал головой.

— Такая молодая, а уже лейкома. Это же за тебя из травматологии звонили?

— Да — кивнула я и осторожно уточнила — А такой диагноз — это очень плохо?

— А что? Сама не понимаешь? — врач посмотрел на меня как на умалишённую — Считаешь, что если глаз частично или полностью не видит, то это нормально?

— Вообще-то, видит — покачала головой я — И неплохо. Так же, как и второй.

— Ага! — кивнул врач и я почувствовала его пренебрежение — У тебя вся радужка бельмом закрыта. Как ты можешь им нормально видеть?

Мужчина посмотрел на пачку сигарет, лежащую на столе, а потом хохотнул.

— Ну, или всё дело в том, что у тебя в принципе ужасное зрение на обоих глазах, поэтому ты считаешь, что это нормально.

Заметив, что я никак не реагирую на эту шутку, врач махнул рукой и сказал.

— Ладно. Посмотрю я тебя, фантазёрка. Становись-ка у стены и прикрой больной глаз. Для начала проверим зрение.

После того как я назвала все буквы, мужчина удовлетворённо кивнул и велел прикрыть левый глаз. А вот когда ситуация повторилась, то он сильно удивился.

— Как такое может быть? — услышала я его недоумённый возглас, после чего мужчина указал на стол с каким-то прибором — Ладно. Иди сюда. Проверим его по-другому.

Внимательно изучив пострадавший глаз сначала на одном, а затем и на втором аппарате мужчина раздражённо произнёс.

— Ничего не понимаю. Помутнение роговицы и рубцы есть, а снижения зрения нет. Такого просто не бывает! Одно следует за другим!

«Понимаю — подумала я — переноса в чужое тело, поглощения и использования чужих эмоций тоже не бывает».

— Так может всё дело в радужке? — осторожно поинтересовалась я — Может, она просто свой цвет из-за травмы изменила, да и всё? Также бывает? Да?

— Бывает — кивнул мужчина — Но это всё равно лейкома, за которой обязано последовать ухудшение зрения.

— И что мне с этим делать? — расстроенно спросила я — Это, хоть лечится?

— Да — кивнул врач — Скажу больше. Если запустишь — то глаз ослепнет.

«Вот Наташа удружила! Что ни день, то какие-то проблемы!» — расстроилась я и спросила.

— Так что покупать? Таблетки? Капли? Может витамины?

— Чайные пакетики ещё предложи — хохотнул врач, и покачав головой, посерьезнел — Нет. Классическое лечение тебе вряд ли поможет. Придётся операцию делать.

— Как операцию? — вздрогнула я, представив, как кто-то режет мой глаз и как-то жалобно спросила — А без этого никак?

— Никак — покачал головой мужчина и тут же добавил — В Читу тебе надо. В частную клинику. На кератопластику. Там тебе пораженный участок роговицы заменят на прозрачный трансплантат. А через год, будешь как новенькая.

— Через год?! — удивился я, а затем указала на подол старого синего халата — Частная клиника?

— Ну, а как ты думала? — с сожалением произнёс мужчина — у нас нужной аппаратуры для такой операции нет и, наверное, никогда не будет. Наше отделение для случаев попроще. Да.

От офтальмолога я вернулась крайне задумчивом состоянии. Осознание того, что лейкома — это не шутки, и что она вполне может завершиться частичной потерей зрения, заставила меня серьёзно напрячься.

«Нужно где-то искать деньги и делать операцию. Ну или воспользоваться нетрадиционным методом лечения — пронеслось в голове, и я мысленно улыбнулась — А почему нет? Способность уже проверенная и пока осечек не давала».

— Ну как? — первым делом спросила Глафира Павловна, с беспокойством заглядывая мне в глаза.

— Хорошего мало — покачала головой я — Но и не так всё печально, как можно подумать. Надо будет операцию делать.

Верка услышав мои слова тут же пыхнула злорадством и я поспешила впитать её эмоции. Силы мне сейчас понадобятся.

«Будем надеяться, что удастся вылечить лейкому так же, как и другие раны» — пронеслось в голове, а в следующую секунду я подала энергию в мутный глаз и мир преобразился.

Я увидела, что лежащая напротив Глафира Павловна засветилась каким-то тусклым коричнево-зелёным цветом, с несколькими чёрными и красными вкраплениями. Затем перевела взгляд на свои руки, которые, напротив, стали излучать светло-жёлтое свечение с алыми зонами в районе пострадавших пальцев, а также множеством оранжевых точек на месте синяков, ссадин и других травм.

«Это что ещё такое?» — поражённо подумала я и подача энергии в глаз прекратилась, а вместе с ним пропало и странное свечение.

«Так так так. Ещё раз!» — заинтересовалась я этой способностью и проделала манипуляции заново, заставляя мир преобразиться.

За несколько минут разглядывания соседок и самой себя заёмная энергия закончилась. Свечение пропало, а правый глаз, вместе с затылком, разболелся. Однако я не обращала на это внимание и лишь глупо улыбалась.

«Вот это да!» — пронеслось в голове, и я принялась за анализ произошедшего.

Итогом моих размышлений стала твёрдая уверенность в том, что вместе с эмпатией, улучшенным восприятием и возможностью поглощать чужие эмоции, я также научилась видеть ауры людей. Иного объяснения странному свечению, которое меняло цвет на красный в местах травм и болезней, у меня не было.

Так, к примеру, я узнала, что у Глафиры Павловны, помимо всего прочего, больное сердце и почки, в одном из которых оказался камень. У Верки, чья тусклая, изрешечённая прорехами и словно бы протухшая аура едва светилась, были проблемы почти со всеми органами, из которых особо выделялись цветом печень, сердце и почки. Также у неё оказались тёмные пятна на месте гланд и аппендицита.

У Светки же, которая горела ровным, светло-зелёным светом имелись такие же пятна в районе груди и на месте женских половых органов. Позволившие мне понять одну из причин её скверного характера, а также те ядовитые высказывания, которые она бросала в мою сторону. Но всё это меркло на фоне возможности изучать свою ауру и воздействовать на неё. Что оказалось гораздо эффективнее, чем подача большого количества энергии на физическое повреждение.

Так, воздействуя на проекции ран от уколов, горящих ярким оранжевым цветом, мне удалось не только выровнять свечение ауры, но и залечить их. При этом энергии потратилось примерно столько же сколько понадобилось на один порез. Для чистоты эксперимента я попробовала напитать энергией свечение повреждённого пальца и сменила его цвет с красного, на оранжевый. А затем, переборов накатившую слабость сняла повязку и поражённо уставилась на результат. На том месте, где ещё недавно была рана, находился чуть синеватый, но целый ноготь.

Задаваться вопросом как такое вообще возможно, я не стала. Уже привыкла к наличию у себя сверхъестественных сил и относилась к этому лишь как к данности.

Дальше были капельницы и обед, которые наполнили меня строительным материалом, а также энергией от множества разговаривающих, расстроенных, печальных, тоскующих или весёлых и радостных людей. К сожалению, мне удалось лишь немного напитать себя силой, которую я тут же и потратила на оранжевый палец, чтобы сделать его окончательно здоровым. Я уже размышляла над тем, где же мне набраться халявной энергии для восстановления, как дверь в палату открылась и вошёл знакомый усач с пакетом-майкой из пятёрочки.

Заметив, что я на него смотрю, он подошёл ближе, поставил внушительный презент на тумбочку и чуть помявшись произнёс.

— Ты это, Наташ, прости меня. Ну, за те слова. Дурак я старый. Признаю. Не подумай. Не со зла. Не думал, что обижу тебя так. Вот! — мужчина, от которого исходила смесь стыда, смущения и решительности вдруг улыбнулся — А раз неправ, значит должен как-то заслужить прощения. Поэтому и моральную компенсацию тебе принёс. Витамины там разные, для тебя полезные. Сладости там тоже, чтобы настроение поднять. В общем, сама посмотришь…

Как-то тихо закончил он и спросил.

— Ну, так что? Мир?

Чувствуя, как с каждым сказанным словом меня наполняет всё больше и больше энергии зависти от Верки я улыбнулась и пожала протянутую руку.

— Мир!

— Вот и славно! — обрадованный усач и тут же добавил — И ты это. Если надо что-то, то обращайся. Мы с мужиками попробуем помочь. Договорились?

— Спасибо. Да — кивнула я, чувствуя, как тело наполняется силой.

— Всё. Тогда я пошёл. Не буду мешать — сказал мужчина и поспешил ретироваться, а я посмотрела на Глафиру Павловну и улыбнулась.

— Живём!

— Ну и хорошо — сказала довольная старушка — Правильно мы с бабами их стыдили! Совесть проснулась и решили по-мужски поступить!

— Да расстелить он её хочет! — мерзко хихикнула Верка, не переставая испускать чёрную зависть — увидел, что под халатом худосочные ноги, вот и решил задобрить. Потом на страшную голову пакет наденет и можно будет пользоваться.

— А ты откуда знаешь? — чувствуя эйфорию от поступающей энергии, спросила я и словно бы что-то вспомнив, кивнула — А у тебя же тоже худые ноги.

— Что?! — выпучила глаза Верка, а я пожала плечами.

— Просто предположила. Информация про пакет на голове выглядит как-то слишком лично.

Глафира Павловна хрюкнула, а Верка аж покраснела от злости и чуть ли не прорычала.

— Смотрю, ты страх потеряла вообще? Я тебе сейчас снова всю морду разобью! Поняла?

— Нестоит — покачала головой я.

— Стоит! И пакет твой я забираю! — встала на ноги Верка и мстительно добавила — в качестве моральной компенсации!

— Хм. Но тут явно больше, чем двести грамм — сказала я, с трудом приподнимая полный пакет одной рукой.

— Что?! — уже побагровела Верка, выдавая мне всё больше и больше энергии, отчего я вновь почувствовала себя воздушным шариком, который начали надувать.

— Говорю, что ничего тебе не дам. С Глафирой Павловной вот поделюсь, а с тобой нет — покачала головой я и разозлившаяся Верка, подхватив костыли пошла ко мне.

Как и бывало раньше в экстренных ситуациях, время словно бы замедлилось, позволяя мне найти из неё выход. Голова работала ясно и быстро. Поэтому решение пришло чуть ли не мгновенно. Я тут же направила энергию в повреждённый глаз, заметила горящее красным цветом пятно на месте печени у Верки и отделила от себя часть энергии, пожелав, чтобы оно покраснело ещё больше.

От меня в сторону противницы полетел знакомый чёрный сгусток, который попал точно в цель, а в следующую секунду Верка сложилась пополам и заскулила. Время вернулось к нормальному течению.

— Ой, врача! Ой, врача! — стонала моя противница скрючившись.

— Что стоишь, дура?! — крикнула на меня Света и выбежала из палаты, а я поражённая произошедшим и несколько испуганная от получившегося результата, попробовала вернуть всё, как прежде.

В Верку вновь полетела сфера, только в этот раз светлая, которая чуть меня не опустошила.

Благо, что по всей палате разлетелась тёмная удушливая дымка от сильной боли и страха противницы, благодаря которой я тут же вернула всё потраченное.

Приступ Верки завершился так же резко, как и начался и она часто дыша, стала подниматься с пола.

«Получилось — с облегчением подумала я — Хоть не придётся грех надушу брать».

— Что случилось? — вбежала в палату медсестра с дикими глазами и, выслушав ответ, обложила Верку матом за разгульный образ жизни и чрезмерное употребление.

— Вот выпишу тебя и будешь дома подыхать! А не здесь! — кричала женщина.

— Цирроз — глубокомысленно заметила Глафира Павловна, подошедшая ко мне, а потом сказала — Ну, это не наши дела. Показывай, что тебе там мужики купили. Интересно ведь.

Глава 8

После необычного использования своих новых возможностей я почувствовала сильную усталость и головокружение, но вовремя успела сесть на кровать.

— Ой, что-то ты какая-то бледная — взволнованным тоном произнесла старушка и, забрав пакет, прошептала — Ложись-ка ты спать, а я и тебя, и продукты покараулю. За мымрой этой прослежу. Так что не переживай.

— Спасибо — тихо сказала я, ложась и накрываясь одеялом, а затем подала энергию на глаз и стала напитывать красную и жёлтую области на пальцах тем, что успела в себя вобрать. К сожалению, закончить дело не смогла и попросту отключилась.

Как и после предыдущих серьёзных использований сверхспособностей я проспала почти до самого ужина. Только в данном случае, после пробуждения, всё тело ещё и ломило.

«Это потому что я хотела помочь Верке? — с грустной усмешкой подумала я — Или из-за неправильного использования способностей?»

Благо, что хоть Верка, получившая после инцидента серьёзный нагоняй, вела себя тихо и лишь изредка бросала на меня полные злобы взгляды, позволяя понемногу насыщаться энергией её эмоций.

Как потом по секрету сказала мне Глафира Павловна, агрессивной соседке дали последнее предупреждение. В понимании медицинского персонала острая боль в её печени могла возникнуть лишь в случае нарушения пациенткой режима, а раз так, то от неё нужно поскорее избавиться, иначе она может и в отделении склеить ласты.

Не знаю, что и как она говорила, но её всё же оставили ещё на пару дней.

В этот момент я серьёзно задумалась над тем: «А не убрать ли мне Верку из палаты с помощью своих способностей?», но потом, с сожалением, отбросила этот вариант, где ещё я найду столь бесценного в моём случае донора энергии?

«Да она одна выдаёт столько злых и тёмных эмоций, сколько я за раз могу вытянуть в столовой за приём пищи — пронеслось в голове — Так что до моего выздоровления пусть пока тоже здесь побудет».

В том, что выводы относительно полезности Верки верны, я осознала сразу же после ужина, когда мы с Глафирой Павловной стали разбирать переданный усачом пакет.

«Нужно будет, кстати, выяснить, как его зовут» — пронеслась в голове мысль, когда я, наконец, начала доставать своё богатство.

— Так, апельсины, бананы, киви, виноград — комментировала довольным голосом Глафира Павловна — Колбаска «Докторская», сыр «Белорусское золото» — женщина замолчала, вдохнула носом воздух и достала из пакета завёрнутый в газету шматок засоленного сала, чарующий запах которого тут же разнёсся по всей палате.

— Вот это они молодцы. Вот это точно решили вину загладить — улыбнулась старушка, разворачивающая бумагу — Посмотри, что там ещё?

— Лук, полбуханки хлеба, йогурт в бутылке и конфеты — сказала я, сглатывая слюну. Сладкого хотелось неимоверно.

Верка от зависти и злобы едва ли не рычала, а я благодаря её тёмным эмоциям с каждой минутой чувствовала себя всё лучше и лучше.

«Мне кажется, или я теперь могу накопить в теле больше энергии?» — пронеслось в голове, когда тело наполнилось звенящей силой.

— Так, сначала сало с хлебом и луком, а потом конфеты — припечатала старушка, заметив мой плотоядный взгляд, брошенный на сладости — Там белков много. Они тебе сейчас нужнее! Да и нечего голод перебивать!

— Сало? — скептическим тоном спросила я — Вы считаете?

Пахло оно, конечно, очень вкусно. Чесноком и пряностями. Однако я, наверное, никогда в жизни и не ела. Во всяком случае не припомню такого. Мне всегда казалось, что это древняя еда каких-то мужланов и работяг.

«Вот если бы здесь были пицца, суши с маринованным имбирём и кунжутным соусом. Ммм!» — с мечтательным видом подумала я и спросила.

— А как мы его нарежем?

— Не переживай — отмахнулась Глафира Павловна — У меня и нож, и доска есть. Я женщина старая, всего повидавшая и к жизни подготовленная.

«Ну она права как минимум в том, что мне нужно сначала поесть нормальной еды, а только потом переходить ко всяким конфетам. Иначе потеряю себя и за раз съем половину пакета, не успев насладиться вкусом шоколада» — пронеслось в голове и рот вновь наполнился слюной.

Спустя несколько минут всё было готово и на старой разделочной доске красиво разместилось тонко нарезанное сало, свежий хлеб и белый лук.

— Пробуй! — велела мне старушка и я неуверенно взяла ломтик сала с множеством мясных прожилок и медленно положила его в рот.

— М-м-м! — не сдержалась я и уже новыми глазами посмотрела на тонко нарезанные кусочки — Как вкусно!

— А я тебе, что говорила! — довольным тоном сказала Глафира Павловна, словно это она сама вырастила кабана, забила его, а затем засолила — Эх! Сюда бы ещё огурчики малосольные! И было бы ещё вкуснее!

— Да — закивала я, чувствуя, как хочется солёного и подхватила луковое колечко — Это было бы в очень в тему.

Закинув ещё один кусок сала в рот, я впитала зависть Верки, о которая уже словно бы трансформировалась в ненависть.

«Может действительно спровоцировать у неё ещё один приступ? — подумала я обеспокоенно — Слишком уж тёмные эмоции она испытывает, как бы не подкараулила где-то в туалете и не прибила».

Через некоторое время, когда всё было съедено, я чуть ли не дрожащими руками открыла первую шоколадную конфету и закинула её себе в рот, чувствуя невероятное удовольствие и счастье, которое словно окутало меня.

«Это сколько же сладкого в своей жизни съела Наташа, что меня так штормит от одной единственной конфеты» — с недоумением думала я, ощущая настоящий прилив сил, который намного лучше негативных эмоций наполнял тело энергией и лёгкостью, из-за чего я уже скоро чувствовала себя раздутой.

— Спокойной ночи, Глафира Павловна — сказала я после того, как почистила зубы — Буду спать, а то что-то вновь прилечь захотелось.

— Ложись деточка — кивнула старушка и хихикнула — Я уже заметила, что ты любишь поспать.

Сняв халат, я поудобнее устроилась в кровати, активировала свой волшебный глаз и принялась за дело. На теле Наташи было слишком много мелких ран, с которыми нужно было закончить. Мне, конечно, как женщине, в первую очередь хотелось закрыть вопрос с изуродованным лицом, однако по здравому разумению я решила это дело отложить и не демонстрировать столь быстрое восстановление тканей. Евгений Николаевич и так с удивлением смотрит на скорость моего выздоровления.

«Лучше пока уберу все отметины от иголок на руках, чтобы не дискредитировать себя перед незнакомцами, залечу до конца ногти, а всю остальную энергию отправлю в треснутые рёбра, без рентгена никто и не поймет, что теперь я в этом месте абсолютно здорова, да и в случае проблем с Веркой получу козырь, и смогу хотя бы убежать» — решила я и взялась за дело.

Не знаю, сколько прошло времени, но когда я закончила, то почувствовала сильную усталость и вновь отключилась.

Ночью мне снилась дочка, о которой я старалась лишний раз не вспоминать, чтобы не портить настроение и не орошать пространство перед собой, а также грустный муж, который почему-то в одиночестве лежал на нашей кровати и никак не мог уснуть.

Желание оказаться рядом с родными было настолько сильным, что я проснулась со слезами на глазах и некоторое время просто не могла успокоиться.

— Наташ — тихо позвала меня Глафира Павловна — Ты чего? Болит что-то?

— Да нет — отмахнулась я, вытирая слёзы и решительно вставая — Просто сон плохой приснился.

Накинув халат и засунув ноги в тапочки, я вышла в туалет, а когда вернулась, то свет в палате уже горел.

Подхватив пасту со щёткой и не обращая внимания на прищуренные глаза старушки, я подошла к умывальнику и посмотрела в зеркало.

«Блин! — пронеслось в голове, когда я увидела свою новую внешность — Кажется, организм решил усиленно лечить раны и без моего прямого воздействия».

От ужасных гематом на правой части лица остались лишь лёгкие жёлтые синяки, которые, как мне казалось, сегодня же и сойдут. Это оказались единственные повреждения, найденные мной на лице.

В целом Наташа стала выглядеть очень даже привлекательно. Аккуратные черты; чистая кожа, аристократический тонкий нос; пухлые, без всякой подкачки алые губы; густые чёрные брови, которые, правда, неплохо было бы подравнять; пышные ресницы, широкие миндалевидные глаза и аккуратные белые зубки.

«Да я же красавица! — удивлённо рассматривала я себя, словно в первый раз — Теперь понятно почему на Наташу клюнул этот урод Андрей. Даже белёсый глаз уже не кажется чем-то ужасным, напротив, он словно придаёт лицу некую изюминку. Хотя с ним, конечно, нужно что-то думать. Буду надеяться, что внешний вид определяется сверхъестественным предназначением, а не является таким из-за лейкомы, которая впоследствии будет прогрессировать. После выписки нужно будет несколько раз сходить к офтальмологу и всё перепроверить. Смотреть двумя глазами на мир гораздо лучше, чем одним».

— Да красивая ты, красивая — усмехнулась Глафира Павловна, поняв причины моих слёз по-своему — Не плачь понапрасну. Через несколько дней от синяков не останется и следа, а глаз и вовсе не так плох, как ты думаешь. Очень интересно выглядит. Поверь моему опыту.

— Мужиков же слепые привлекают. Ага — без злобы в голосе, но недовольно сказала Верка.

— Пока что Наташа правым глазом всё видит хорошо, а значит, и серьёзной проблемы нет — ответила старушка и вновь всмотрелось в моё лицо — Хотя не удивлюсь, если через несколько дней он станет здоровым. Очень уж быстро на тебе всё заживает. Может и мне сходить часов двенадцать поспать.

— Ну да, в сон меня клонит часто — кивнула я, чтобы что-то сказать и впитала лёгкую зависть от трёх других соседок по палате.

Произошедшие со мной изменения отметил и прибывший на обход Евгений Николаевич, от которого тут же повеяло определённым интересом.

— Наталья Сергеевна — улыбнулся он — я смотрю, вы делаете успехи в восстановлении. Смотрите, если так будет продолжаться, то я буду вынужден вас выписать.

— Рано пока — со вздохом ответила я и поморщилась — Затылок всё ещё болит. Иногда голова кружится. Ну и рёбра, куда без них, покоя не дают.

— А что вы хотели — усмехнулся мужчина — травмы серьёзные.

За осмотром врач провёл около меня больше всего времени, что не понравилось ни мне, из-за его маслянистого взгляда и определённых эмоций, ни остальным женщинам в палате, в том числе и Марине, той самой молодой медсестре со строгим лицом. Но благо хоть её недовольство было обращено к врачу, а не ко мне.

— Сучка не захочет — кобель не вскочит? Так вроде говорят? Да? — очень ядовитым голосом спросила Светка, когда дверь за Евгением Николаевичем и медсестрой закрылась.

— Точно — согласилась Верка — Пыталась скромницей казаться, а сама всё время ноги вытягивала, проститутка!

— Ещё бы их прямо здесь раздвинула — согласилась Светка, насыщая меня энергией своей злости, ревности и ещё чего-то тёмного — Ни стыда, ни совести!

— Мало того что наркоманка, так ещё и проститутка! — добавила Верка.

— Вообще с ума посходили?! — не сдержалась я из-за столь грязных обвинений — Считаете, что мне нужен этот старик! Это ваша категория, а не моя!

— Ха-ха-ха — фальшиво засмеялась Светка — Ты из нас дур не делай! Думаешь, не заметили как ты на его на часы и телефон смотрела?

— Я тоже видела — возбуждённо добавила Верка — Молодёжь сейчас за эти айфоны, что угодно сделает!

— Светка, прекращай! — встала на мою сторону Глафира Павловна — Ты Наташку обвиняешь, а сама мысленно Женьку костеришь, что он молодой больше времени уделяет.

— Заткнитесь! — вспылила Света — Это не ваше дело.

— Но и не Наташи — отрезала старушка — Нечего на девочке злость срывать.

— Опять ругаетесь? — нахмурившись произнесла вошедшая в палату строгая медсестра и посмотрела на меня — Фролова, за мной!

Мы быстрым шагом прошли по коридору, зашли за пост и вошли в дверь, за которой была сестринская комната.

Тёмное помещение с покосившимся шкафом, столом с электрическим чайником и старым, ещё советским диваном.

— На! — сказала Марина, от которой исходил интерес с предвкушением и вывалила из пакета на старый диван целый ворох разнообразных вещей — Выбирай.

— Это мне? — с блестящими от азарта глазами спросила я, не обманув её ожиданий.

— Тебе — кивнула медсестра с удовлетворением — У нас тут хранилось некоторое количество потерянных или оставленных вещей, так я их простирнула дома и решила отдать тебе. Чего им тут и дальше пылиться.

— Спасибо большое — ответила я, чувствуя жалость к себе со стороны женщины и ощущая, что она немного лукавит.

Мои выводы подтвердили найденные в куче неплохие чёрные лосины, тёмно-синие несколько старомодные джинсы с какими-то заклёпками на бёдрах, серый застиранный бюстгальтер, подходящий к моему первому размеру и две майки с широкими от времени горловинами.

— Носки ещё есть — отложила Марина три пары, одна из которых оказалась мужской.

«Наверное положила сюда что-то своё из остатков, найденных в шкафу» — пронеслось в голове, и на глазах вдруг выступили слёзы.

— Я даже не знаю, как вас отблагодарить — произнесла я, понимая, что у меня наконец появилась хоть какая-то одежда, а в голову пришло осознание, как сильно меня коробило её отсутствие.

— Примерь для начала. Может, тебе это и не подойдёт — улыбнулась Марина от которой исходило чувство удовлетворения и я схватилась за удобные лосины, которые тут же надела.

— Класс! — прокомментировала я и, скинув халат с майкой, взялась за бюстгальтер, который, после подгонки, сел на меня идеально.

«Наконец-то смогу демонстрировать повязку на рёбрах, не опасаясь оголить грудь» — пронеслось в голове.

— Отлично — прокомментировала медсестра, когда я натянула одну из маек — Становишься похожа на человека. Теперь джинсы посмотри…

Через несколько минут я в новых лосинах и майке, а также с пакетом одежды в руках выходила из сестринской, ощущая себя на седьмом небе.

«Всё же добрых и порядочных людей намного больше, чем плохих и неприятных» — думала я, возвращаясь к себе в палату и сдерживая накатывающиеся слёзы.

Моё появление в новой одежде произвело эффект взорвавшейся бомбы. Если раньше тонкую талию и небольшую грудь Наташи скрывал старый бесформенный халат, то теперь их лишь подчёркивала нормальная, подходящая по размеру одежда.

— Потаскуха! — прошептала Светка, удостоившая меня полного ненависти взгляда.

— С чего бы это? — разозлилась я, столкнувшись с жестокой действительностью — Какое право вы имеете так меня называть!

— Посмотри, во что ты вырядилась?! — поморщилась Светка.

— В обычную одежду! — сказала я — Что дали, то и надела! Может мне брючный костюм напялить? Чтобы никого не смущать? Вы вообще отдаёте себе отчёт о том, что говорите? Если ревнуете к Евгению Николаевичу, то идите в ординаторскую и высказывайте претензии ему.

— Что?! Что ты сказала, потаскуха малолетняя? — чуть ли не подскочила с места Светка — Тебя мои дела не касаются! Пасть захлопни и молчи!

— Была бы рада! — огрызнулась я — Не обращайте внимания на меня, а я не буду на вас! У самой штаны почти такие же, а обзываете меня.

Светка замешкалась, не зная, что сказать, а Глафира Павловна уточнила.

— Бабушка вещи принесла?

— Если бы — тяжело вздохнула я и решила сделать Марине небольшую рекламу — Медсестра. Говорит, что у них в отделении много потерянных вещей было и она решила их мне отдать. Да только не верится что-то в это. Слишком уж они хорошо мне подошли. Наверное, свои старые положила, или взяла у кого-то.

Со стороны Светки донёсся скрежет зубов, а от Верки донеслась злость, зависть и, неожиданно, желание справедливости.

Я так этому удивилась, впитывая эмоции, что поздно спохватилась и заметила женщину только тогда, когда она схватила пакет.

— Эй! Куда?! Моё! — ошарашенно произнесла я — Руки убери!

— Это потерянные вещи! — прокричала Верка, не желая выпускать добычу — Они мои! Тебе и так много достаётся! Сначала еда, а потом и одежда?! Пусти!

— Давай! — обрадовалась Светка — В морду ей дай!

— Что ты творишь?! — возмутилась Глафира Павловна, но Верка её уже не слышала и сильно ударила меня по запястью.

От острой боли в руке время привычно замедлилось. Злость, всколыхнувшаяся во мне, добавила сил и решительности и я, активировав аурное зрение, нанесла удар кулаком точно в подсвеченную красным цветом печень.

Верка сложилась пополам и выпустила пакет, а в палате повисла поражённая тишина.

— Ещё раз тронешь мои вещи и очень сильно пожалеешь! Поняла?! — колотясь от гнева, страха и переполняющих меня эмоций сказала я, удивляясь тому, что решилась дать отпор.

— Хана тебе, сучка! — прорычала Верка, которая всё никак не могла встать на ноги — Думаешь подловила меня? Нет! Сейчас я поднимусь и сделаю из тебя отбивную! Готовься!

— Это ты готовься! Только к выписке! — твёрдым голосом сказала Глафира Павловна, поднимаясь с кровати — Я долго терпела твоё недостойное поведение, но больше не буду!

Глава 9

Вопрос с Веркой был решён быстро и без колебаний. Марина очень близко приняла к сердцу попытку отобрать переданные мне вещи.

— Тебе конец! Фролова! Я тебя дома выловлю! Поняла?! — с ненавистью глядя на меня сказала Верка, после возвращения из ординаторской.

— Лови! — не желая показывать страх, твёрдым голосом ответила я — Жду не дождусь нашей новой встречи, только уже без посторонних! Надеюсь, тебя некому будет откачивать!

Женщина зло посмотрела, но заметив уверенный взгляд и твёрдо сжатые кулаки, отступила. А до меня донёсся её запоздалый страх, который тут же был втянут организмом с особым удовольствием и я, неожиданно даже для себя, улыбнулась.

Верка отшатнулась, заметив что-то на моём лице и чуть не упала.

— Чокнутая! — крикнула она, источая ещё больше страха, вперемешку со злом и ненавистью.

Впитав всё без остатка и почувствовав себя уверенней, я лишь хмыкнула.

«А этот перенос меня поменял — пронеслось в голове — Раньше от угроз подобного человека я бы тряслась от страха и искала того, кто решит проблему, а сейчас смело отвечаю, где-то даже давлю и ничуть не боюсь. Что же, это неплохо, приятно ощущать за собой силу и быть уверенной в подобной ситуации».

— Фролова в ординаторскую. Евгений Николаевич хочет с тобой поговорить — сказала зашедшая в палату Марина и ободряюще подмигнула, а до меня донёсся скрежет зубов Светки, услышавшей эту новость.

«К нашему врачу она точно неравнодушна» — поняла я и, выйдя в коридор, как можно более искренне, обратилась к медсестре.

— Прости пожалуйста, что так получилось. Я не хотела, чтобы у тебя были неприятности из-за меня. Просто эта Верка, как с цепи сорвалась. Не знаю, как я вообще смогла от неё отбиться.

— Не бери в голову — отмахнулась Марина — Наоборот, хорошо, что мы от этой алкашки сможем избавиться. Надоела она уже. Сил нет. Как не ляжет в отделение, так постоянно какие-то проблемы, конфликты и скандалы…

В ординаторской я была впервые. Если мне, конечно, не изменяет память. Помещение было точной копией нашей палаты, но отличалось от неё, как небо от земли. Ровные стены приятного персикового цвета, стеклопакеты, серый линолеум на полу, современная офисная мебель и симпатичная белая ширма, за которой обнаружился небольшой кожаный диван темно-коричневого цвета.

— Пойдём поговорим — сняв халат и повесив его в шкаф, произнёс Евгений Николаевич, а затем, зайдя за ширму, поманил меня за собой.

Усевшись на диван, он обвёл мою фигуру слишком уж заинтересованным взглядом, от которого по спине пробежали сначала мурашки, а затем и жар энергии, впитанный из коктейля эмоций мужчины.

— Присаживайся — более настойчиво сказал он и показал на место рядом с собой, а до меня донеслось его предвкушение.

— Спасибо, постою — изобразив скромницу, ответила я, а сама попыталась придумать, что делать дальше. Конфликтовать с лечащим врачом не хотелось, всё же от него зависит, сколько мне предстоит пролежать в больнице. Ведь нужно ещё восстановиться, осмотреться и придумать, что делать дальше и как жить.

«Ну не будет же он приставать ко мне здесь, в конце концов? В своём кабинете, да ещё в разгар рабочего дня? Скорее всего, просто любуется красивой девушкой и представляет всякое? А я тут сижу и волнуюсь» — попробовала я логично объяснить его действия.

— Садись. Не стесняйся. — он хлопнул ладонью по дивану — У нас будет серьёзный разговор о твоём поведении и будет лучше, если он пройдёт в неформальной обстановке.

«Это намёк на мою возможную выписку? — нахмурилась я — Или на интим? Или просто флирт? Фу! Наташе ведь всего шестнадцать! Она несовершеннолетняя! Эх! А казался таким приятным мужчиной!»

— Садитесь — уже нахмурился врач и я всё же присела на диван, но лишь на самый край и как можно дальше от него.

Евгений Николаевич хмыкнул, заметив мои действия, но комментировать не стал, а я решила задать вопрос, чтобы избежать неловкой паузы и поторопить события.

— Так о чём вы хотели со мной поговорить?

— О том, что в нашей больнице нельзя распускать руки — деланно посерьезнел мужчина, хотя я ощущала все его эмоции и выделяющееся в них предвкушении.

— Мне это известно — кивнула я — Но раз выписывают Верку, а не меня, значит вы во всём разобрались и приняли правильное решение. Зачем я здесь?

Видимо врач полагал, что я опущу глаза и промолчу, поэтому мои аргументы на несколько мгновений заставили его задуматься, но он быстро взял себя в руки.

— Ну, от зачинщицы мы, благодаря Глафире Павловне, избавились. Теперь же пришла очередь подумать, что делать с тобой — ответил он и вновь пробежался по моему телу масленым взглядом, отчего меня чуть не передёрнула — Ты ведь не хочешь, чтобы я тебя выписал за нарушение режима? Так?

«Так он что? Действительно собрался меня развратить?» — удивлённо подумала я.

— Чего же ты молчишь? — спросил Евгений Николаевич с усмешкой хозяина положения — Или хочешь, чтобы я ответил за тебя?

Сил сказать что-то не было. Я была ошарашена происходящим и, чтобы хоть немного прийти в себя, стала быстрее впитывать энергию, поступающую от мужчины.

— Думаю, что выписываться ты не хочешь — произнес врач, не дождавшись от меня ни слова — Родственники к тебе на посещения не ходят, нормальных отношений у вас нет. Одежду, отдали мои медсёстры, да и то, не всю. Ни обуви, ни куртки у тебя нет, а значит, ты банально не сможешь дойти до дома. Погода не та. Да и, к тому же, тут у нас тепло, кормят и крыша над головой имеется. Разве у тебя ещё есть варианты?

«Всё перечислил. Только вот к чему он клонит?» — мысленно согласилась я и ответила.

— Вы правы. Вариантов нет, а мне нужно хотя бы долечиться.

— Вот — деланно расстроился мужчина и, положил свою руку на мою — а как я могу тебя оставить, если ты дерёшься?

Меня всю передёрнуло от холодного бешенства, зарождающегося в душе и я аккуратно, но уверенно освободила её.

— Раз вариантов нет, то выписывайте!

— Ну зачем так сразу? — удивился Евгений Николаевич моей непонятливости и несколько раздражённо добавил — Ведь проблем можно избежать, если я поручусь за тебя перед коллегами.

— Значит поручитесь — предложила я ему, едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить — Вы же сами сказали, что можете и я невиновна.

— Как у тебя всё просто — покачал головой врач и вновь попытался взять меня за руку, а когда не получилось, ещё более строгим голосом добавил — Ты же понимаешь, что в этом мире всё не так просто? Я помогу тебе, но и ты должна что-то дать взамен.

«Это что же я могу тебе предложить?» — пронеслось в голове и злой сарказм вырвался наружу.

— Вы же сами только что заметили, что у меня ничего нет. Отдать вам старые джинсы Маринки?

— Зачем они мне — опешил врач и, словно не замечая моего состояния, добавил — Я замолвлю за тебя словечко, а ты подаришь мне поцелуй? Всего один. Идёт?

— Как-то вы слишком дёшево оцениваете свою великую помощь в никому не нужном заступничестве, перед неизвестными коллегами — вновь не сдержалась я, почувствовав отвращение, а потом постаралась взять себя в руки и пристыдить мужчину.

А вдруг сработает?

— Евгений Николаевич. Ну что вы делаете? Мне ведь всего шестнадцать лет! Вы же нормальный, самодостаточный мужчина, что за поведение? Вам самому не тошно от себя? Знаете, что за меня некому заступиться и решили этим воспользоваться? Да?

Мои слова для врача оказались словно ушат холодной воды за шиворот. Он так сильно вздрогнул, что мне на мгновение показалось, словно его глаза мигнули чем-то тёмным.

— Не знаю — как-то удивлённо посмотрел он на свои руки, а затем собрался и перевёл взгляд на меня — Не знаю, но меня к тебе тянет. Вот и всё!

— Но это ведь не значит, что нужно меня шантажировать всей этой ситуацией, в которой я не виновна и раздувать из мухи слона — жёстко продолжила я и добавила — и склонять не пойми к чему! Не боитесь, что в полицию пойду?

Евгений Николаевич обидно засмеялся.

— И кто меня будет арестовывать? Иваныч? Мой кум? Я тебя умаляю. И вообще! — мужчина разозлился — Что я тебя тут уговариваю? Да ты в ногах должна валяться и радоваться, что такой человек, как я обратил на тебя внимание! Я не наркоша, с которым ты по помойкам да притонам бегала! Я уважаемый человек! Да ещё и при деньгах! Что ты потеряешь от более тесного знакомства со мной? Девственность? Так её давно нет! Что-то ещё? А есть разве? Давай ты меня приласкаешь, согреешь кровать, а я дам тебе деньги, куплю новые вещи, буду заботиться.

Заметив, что это его слова не производят никакого впечатления, мужчина достал телефон из кармана и стал крутить у меня перед лицом.

— А хочешь, я подарю тебе его? Вот прямо сейчас? Хочешь? Сама ты себе такой никогда не купишь, а так будешь самой крутой девушкой в классе. Ну так как?

«Подержанный одиннадцатый «айфон», а говорит о нём так, словно это последняя модель ПРО версии — с недоумением посмотрела я на мужчину — Если думает, что я буду прыгать от счастья, как дура и хлопать в ладоши, то он глубоко заблуждается».

— Не интересует — с удовольствием сказала я, глядя удивлённому мужчине в лицо, который полагал, что я уже в его руках. И встала.

Отчего-то на душе стало очень тяжело. И это не от самого предложения, нет. Скорее оттого, что такой приличный с виду человек оказался полным дерьмом.

«И что у него там в голове я перемкнуло?»

Однако Евгений Николаевич терпеть моего своевольства не собирался, он схватил меня за руку и, дёрнув обратно на диван, зло сказал.

— А если не хочешь по-хорошему, то можешь собирать манатки и валить! Всё понятно?!

— Поступайте так, как вам советует совесть — глядя ему в глаза холодно ответила я и, активировав астральное зрение, мысленно надавила своими способностями на подсвеченное оранжевым светом сердце.

Мужчина тут же схватился за грудь и отпустив меня, зло прорычал.

— Убирайся!

— С удовольствием! — холодно ответила я и, трясясь от бешенства, развернулась.

Голову мутило от переполняющей энергии, а в груди пылал огонь ненависти. Поэтому я сначала не заметила, что дверь передо мной открылась сама, а затем, после того как я вышла из ординаторской, с грохотом закрылась.

«Это что только что было? Новая способность? — подумала я без интереса и взглядом заставила двери в ещё двух помещениях повернуться в нужную сторону — Возможность мысленно воздействовать на предметы. Телекинез? Или как это называется?»

На шум в коридоре выглянула Марина и бросила строгий взгляд, но, заметив, моё состояние, удивлённо спросила.

— Неужели ругался? Я же ему говорила, что эта ненормальная постоянно всех донимает?! Что ты невиновата.

— Нет — покачала головой я и решив немного подпортить мужчине репутацию, добавила — Но он делал какие-то странные намёки.

— Тебе? Какие намёки? — недоумённо переспросила Марина, но заметив мой взгляд, решительно добавила — Он, что? Клинья к тебе подбивал?

— Если так можно выразиться — пожала плечами я.

— Совсем, что ли, голову потерял?! — разозлилась медсестра — Ну я ему!

— Стой — перехватила я женщину поняв, что конфликт с начальником отделения, может для неё плохо кончится и соврала, решив умолчать о шантаже и желании меня потрогать — Ничего же непоправимого не произошло. Поэтому мне всё могло показаться и ты сейчас просто так пойдёшь скандалить.

— Если кажется, значит, не показалось! — ответила Марина, нахмурившись, а затем более спокойно добавила — Хотя это на него непохоже. Он, конечно, кобель ещё тот, но всегда выбирал женщин постарше, чтобы было за что подержаться.

Евгений Николаевич выглянул в коридор и увидел нас.

— Фролова?! А ты что тут делаешь? Я же сказал, чтобы собирала манатки! Сегодня тебя выписываем!

— Значит, не показалось — мрачно заметила Марина, когда дверь в ординаторскую вновь закрылась, но всё же не решилась выступить против начальника, который был в таком взвинченном состоянии и посмотрела на меня — И как же ты дальше? Как домой пойдёшь? Может телефон дать? Позвони родным, чтобы куртку и обувь принесли.

Я мрачно посмотрела на медсестру.

— У нас не лучшие отношения — ответила я и, вспомнив о деньгах, оброненных продажным следователем, начала импровизировать — Бабушка один раз приходила, оставила некоторые средства и сказала, чтобы я её больше не ждала. Так что буду надеяться, что пяти тысяч хватит на куртку и обувь. Ты не знаешь? У нас в городе где-нибудь есть секонд? Там можно что-нибудь дешёвое поискать.

— Не, за этим в Читу ехать надо — покачала головой женщина и задумалась — Тебе надо в «Караван» съездить, там лучше всего, да ещё и дёшево. Только он далеко, а как ты туда доберёшься, даже и не знаю. Не такси же тебе вызывать в конце концов. Только деньги просто так тратить.

— Я знаю. Нужно подойти к моим друзьям из двести третьей палаты. Мы вчера помирились, и они обещали помощь, если мне что-то понадобится.

— Да? — посмотрела удивлённая женщина и развернувшись бросила — за мной.

Мы уверенно вошли в палату и Марина нахмурив брови произнесла.

— Иван Макарович, значит, вы уже исправились и помирились с Фроловой?

— Да — подскочил мужчина с кровати и его тут же поддержали другие пациенты.

— Он даже обещал мне помощь — сказала я, поняв план медсёстры — Если понадобится.

— Конечно — кивнул мужчина, гордо приосанившись — всё так.

— Значит, вы свозите её в «Караван», который на Мира? — уточнила Марина, застав его врасплох — На своей машине? Она же перед главным входом на парковке стоит. Так?

— Так — ошарашенно кивнул мужчина — А когда ехать надо?

— Да прямо сейчас. Так что свозите? Очень нужно — продолжила давить медсестра.

Усач на мгновение замялся, а потом расправил плечи и произнёс.

— Ну почему не свозить-то? Обещал ведь, да и Наташа не злая оказалась — улыбнулся он — Простила нас мужиков. Так что свожу. Пусть собирается.

— Пойдём ко мне — велела Марина и мы вышли в коридор.

Женщина достала из шкафа тёплые кроссовки и чёрную куртку.

— Великовато, но доехать до магазина и закупиться тебе хватит — произнесла она.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила я и в горле словно застрял ком.

— Потому что могу. Потому что хочу — ответила женщина, посмотрев мне в глаза — Потому что так надо. Потому что родственникам на тебя плевать и ты, по сути, ребёнок, живёшь сама, сражаешься с обстоятельствами и разными негодяями. Что из-за равнодушия взрослых вынуждена была пройти через боль и страдания, в то время как твои сверстники живут обычной жизнью. К тому же я сама, когда-то, хлебнула всякого и понимаю, как иногда необходима хотя бы минимальная поддержка.

В одно мгновение я оказалась рядом со словно бы источающей тепло молодой женщиной и крепко её обняла.

— Спасибо! Спасибо! Большое спасибо! — шептала я и мне так сильно захотелось сделать ей что-то хорошее, что я машинально перешла на аурное зрение и, отстранившись, осмотрела её.

— Что? Что ты делаешь? — удивилась она, но вместо ответа я положила руку ей на живот и копившаяся во мне сила вошла в Марину, заставив её вздрогнуть.

— Что это было? — удивлённо рассматривала она мою руку — Я ощутила какое-то тепло!

Только сейчас я поняла, что веду себя не совсем разумно, но отступать было уже поздно.

— А это, Марина — твёрдо посмотрела я ей в глаза — Единственное, чем я могу тебя отблагодарить. Проблем по-женски, которые у тебя были, уже нет. Советую сходить к гинекологу и провериться.

— Но как?! — поражённо посмотрела на меня женщина и села на диван, так как ноги её не держали — Об этом ведь никто не знает! Я даже в область ездила, чтобы по городу слухи не ходили. Чтобы не сплетничали за глаза! Это какая-то шутка?

Вместо ответа я взяла куртку и кроссовки в руки, а затем взглядом открыла дверь.

Глаза Марины стали ещё шире, хотя, казалось бы, куда ещё, а я, довольная собой, помчалась в комнату одеваться.

«Хоть немного отплачу ей за доброту» — пронеслось в голове, когда я открывала дверь в палату.

— Ах ты маленькая сучка! Что ты там так долго делала? — услышала я слова взбешённой Светки и она, фонтанируя эмоциями, рванула ко мне.

«Да что же это за день-то такой?!» — зло подумала я и живо представила, как она таскает меня за волосы.

Время тут же замедлилось, а я взглядом, бросила под ноги женщине ближайший стул. Благо, что кроме нас двоих, никого в палате больше не было.

Разогнавшаяся Светка, не ожидавшая подобного, рухнула лицом вперёд и с грохотом впечаталась в пол.

— Ненормальная — прокомментировала я и добавила — Ничего у меня с твоим Евгением Николаевичем не было. Выписывают меня. Поняла?

Дверь открылась и в палату чуть ли не вбежала Глафира Павловна, которая удивлёнными глазами смотрела на скулившую Светку, боль которой вновь стала поглощаться мной, наполняя тело силой и энергией.

— А я думала, что она тебя убивает! — с облегчением сказала старушка.

— Да нет — покачала головой я, быстро надевая джинсы и не замечая стонов матерящейся женщины — Стул не заметила и упала на пол. Прямо на больную руку.

— А ты куда? — с интересом посмотрела на меня старушка.

— В магазин. Скоро буду и потом всё расскажу. Времени нет — ответила я и вылетела в коридор, где меня уже дожидался готовый к поездке Иван Макарович.

— Ещё на минуту в туалет и едем — сказала я и заскочила в свободную кабинку. Нужно было достать спрятанные в повязке на груди деньги.

Спустившись на первый этаж, мы вышли из здания и направились к выходу с территории больницы.

«Какая-то неприятная тут зима» — пронеслось в голове, когда я оглядывала непонятную чёрно-белую мокрую кашу на земле.

Дойдя до какой-то старой, но явно ухоженной машины неизвестной мне марки Иван Макарович завёл мотор, а потом достал сигарету и пояснил.

— Сейчас двигатель прогреем и поедем.

Пока он курил, я обрисовала ему ситуацию с Веркой, внезапной выпиской за нарушение режима и отсутствием у меня верхней одежды.

— Ну тут действительно в «Караван» ехать надо — кивнул он и, бросив окурок в урну, стал садиться в машину — Там хоть вещи и китайские, зато иногда можно довольно качественные найти. Я себе там костюм для рыбалки брал, так и неплохой получился…

Пока словоохотливый водитель рассказывал о знакомых ему водоёмах, снастях и пойманной рыбе я внимательно всматривалась в обстановку за окном тщательно всё запоминая, благо сработали флешбэки и я даже узнала улицу, на которой живёт Фролова.

Спустя минут семь мы остановились возле двухэтажного здания на окраине города, на первом этаже которого размещалась «Пятёрочка».

— Нам туда — подсказал мужчина, указав рукой на ещё одну дверь и, поднявшись по крутой лестнице, мы оказались в достаточно большом магазине с незатейливой обстановкой, но зато с огромным количеством разнообразной одежды.

«То, что нужно! — подумала я, подходя к курткам — Мини Садовод, с неплохим выбором и не слишком уж ужасными ценами».

Глаза разбегались. Хотелось купить всего и побольше, но я задавила свои желания на корню и напомнила себе, что приехала, в первую очередь, за практичными покупками.

Самой добротной, симпатичной и приятной по цене оказалась бежевая куртка, которую я одела и больше не захотела снимать.

«Надо бы чёрную, серую или коричневую взять — пронеслось в голове, но я посмотрела на представленные пуховики подобных цветов и поморщилась — Нет такого нам не надо».

Затем пришла очередь удобных и крепких ботинок на толстой подошве, симпатичной белой шапки, серых перчаток, а также двух комплектов нижнего белья и простого чёрного рюкзака, замеченного в последний момент.

— Может ещё резинки для волос дать? — заметила мои косички женщина средних лет за кассой и указала на одну из полок.

— У нас тут дёшево — поспешила заверить она меня — Ещё можно маникюрный набор взять. Маленькие ножницы тут хорошие. Сама себе такие брала.

— Да? — тут же смутилась я, спрятав некрасивые ногти, а затем, рассмотрев цены, кивнула — Давайте. Возьму.

«Заодно приведу себя в порядок» — пронеслось в голове.

Тут же переодевшись я, счастливая от покупок, вышла на улицу, где дожидался Иван Макарович, смолящий одну сигарету за второй.

— Совсем другой человек! — изумился мужчина заметив меня и, бросив сигарету в урну, поспешил открыть дверь — Прошу, Наталья!

До больницы мы добрались так же быстро и я тут же поспешила в сестринскую, чтобы вернуть Марине её вещи.

Женщина обнаружилась там. Она сидела на диване и без сил смотрела на меня.

— Мне же это не показалось? — как-то жалобно спросила она — Ты действительно открыла дверь, не прикасаясь к ней?

— Вот так? — уточнила я и шкаф распахнулся сам собой.

— Но как это возможно?! — удивлённо произнесла Марина, подскакивая на ноги — И как ты узнала, что у меня есть проблемы? — тут она смутилась — Ну, по-женски? Как?

— Увидела — ответила я, активируя аурное зрение и взяла её за руку — А ещё у тебя здесь вот какая-то проблема. Так?

— Застарелый перелом — прошептала Марина — Побаливает, когда наработаюсь много.

Я зачерпнула внутри себя энергию, которой после впитывания эмоций добровольного помощника на обратном пути было достаточно и попробовала выровнять цвет её ауры в данном месте.

— Опять руке тепло — прокомментировала медсестра, когда у меня всё получилось.

— Надеюсь болеть больше не будет — ответила я.

— Я не понимаю — поражённо глядя на руку, произнесла Марина — Как такое возможно?!

— Сама не знаю — пожала плечами я и решила перевести разговор в более практичную плоскость — в моей жизни ничего не поменялось? Евгений Николаевич всё ещё меня выписывает?

— Да — кивнула Марина и чуть опустила голову — я пыталась его переубедить, но ничего не получилось. Что там у вас произошло?

— Уже неважно — ответила я и, сняв свою куртку, положила её на диван — Оставлю пока здесь и пойду собираться. У меня на сегодня и так много дел. Перед возвращением домой нужно помыться, привести себя в порядок и не дать Светке с Веркой меня прибить или испортить вещи.

— Чуть что приноси всё сюда. В сестринскую они не сунутся — кивнула женщина и поймав меня за руку, с надеждой спросила — Так значит я смогу иметь детей?

Я ощутила её душевную боль, как свою, поэтому сказала.

— Я не врач. У меня скорее возможности целителя. Я посмотрела, где у тебя проблема и просто всё вылечила. Так что сходи к врачу, пусть тебя посмотрит и ты всё узнаешь.

Оставив заплакавшую женщину в сестринской, я поспешила в палату. Дел действительно было много.

Глава 10

Вернувшись в палату, я коротко, но без грязных подробностей рассказала Глафире Павловне последние новости. О том, что меня выписывают из отделения за нарушение режима, а также о поездке в магазин с Иваном Марковичем и о совершённых покупках. Впитала искреннее недовольство пожилой женщины, которая порывалась отправиться на разборки к Евгению Николаевичу, а затем, собрав свои невеликие пожитки и продукты, пошла в сестринскую.

Потом, поразмыслив и посмотрев на часы, вернулась к Глафире Павловне и попросила у неё шампунь с гелем для душа. У Марины взяла ключ от ванной комнаты. Пока имелось свободное время, нужно было привести себя в порядок.

Судя по некоторым воспоминаниям, Наташа живёт вместе с психованной бабкой и родным дядей в не очень-то и хороших условиях, а значит, возможность нормально принять ванну под большим вопросом.

Пока избавлялась от ненужных повязок на голове и рёбрах пришла к удивительному выводу. Организм Наташи уже полностью восстановился после жёсткого избиения. О чём, кстати, отчётливо свидетельствовал зелёный цвет ауры на месте трещины в рёбрах, а также не оставившая после себя следов рана на голове.

«Так вот, с чем связаны мои успехи в использовании способностей, появление телекинеза и тот факт, что я не свалилась без сил, исцелив Марину! — подумала я, пытаясь ощутить, сколько во мне осталось энергии — Так, после неприятного разговора с врачом была напитана ей под завязку. Потом спустила почти всё на незапланированное лечение женских проблем медсёстры, но восполнила часть, впитав негатив Светки и немного пообщавшись с Иваном Марковичем. Далее вновь исцеление Марины, но не столь серьёзное, как первое. Потери пусть и были существенны, но не фатальны».

Продолжая прислушиваться к собственным ощущениям и, пытаясь мысленно всё просчитать, я пришла к выводу, что у меня осталось процентов десять энергии и было бы неплохо накопить её побольше, чтобы иметь весомые аргументы в предстоящем конфликте с бабкой Наташи. А в то, что он будет, я не сомневалась. Я точно не собиралась позволять полоумной старухе себя бить.

«Значит нужно будет вернуться в палату с новыми вещами и выпить негативные эмоции Верки. Они неизвестно почему придают гораздо больше сил — довольно цинично подумала я — а потом ещё и на обед схожу, чтобы перекусить и набраться сил. К этому моменту как раз будут готовы мои документы и можно будет уходить».

Завершив помывку, я с удовольствием одела новое нижнее бельё, майку с лосинами и взялась за ногти на руках и ногах. Аккуратно их подстригла, удалила кутикулы и прошлась пилочкой, а затем, увидев в маникюрном наборчике пинцет, ещё и поработала над бровями. Наташа к последнему была непривычна, поэтому в первые секунды мне было достаточно неприятно, но затем я придумала сосредоточить энергию на переносице, и боль прошла, позволяя мне без проблем завершить начатое.

«Да за обладание такой способности женщины должны убивать» — усмехнулась я, глядя на своё отражение в зеркале, которое с каждым днём нравилось мне всё больше и больше.

Пока я сушила волосы в помещении Марины она, заметила мои аккуратные ногти, и принесла откуда-то обычный красный лак, от которого я, впрочем, с некоторым сожалением отказалась. И не только потому, что последние несколько лет ходила к мастеру по маникюру и разучилась пользоваться обычным. Скорее, это подсознательное желание не привлекать к себе и так большое внимание мужчин, от которого у меня и так постоянные проблемы. Взять хотя бы сегодняшнюю выписку.

Расчесавшись, я собрала хвост новой чёрной резинкой, а затем сплела тугую красивую косу. Волосы, напитавшись энергией, стали шелковистыми и упругими.

Довольная собой, я накинула новую куртку на плечи, подхватила вещи Глафиры Павловны и отправилась в палату. Нужно было вернуть чужое, в том числе и расчёску, которую она давала мне попользоваться.

— Красивая куртка — рассматривая меня, сказала улыбающаяся старушка — Ну-ка повернись?

Я с удовольствием выполнила её просьбу, ощущая, как на меня накатывают волны ревности от Верки и ненависти от Светки.

— И попу прикрывает — отметила главное Глафира Павловна.

— Ботинки тоже купила — подлила масла в огонь я — Тёплые, крепкие такие.

— Вот и хорошо, вот и правильно — сказала старушка и улыбнувшись, протянула мне расчёску — А вот это себе оставь. На память, от меня.

— Это же вам… — хотела было отказаться я, но пожилая женщина нахмурила брови.

— И не спорь! Зачем она мне? Если не пользуюсь такой? Будет валяться везде и нервировать меня, а так тебе пригодится.

Чувствуя искренность старушки, я как можно теплее улыбнулась и, подойдя ближе, обняла её. Появилась возможность незаметно передать ей немного энергии на горящие красным цветом почки.

— Спасибо вам, Глафира Павловна — сказала я — Я буду вас вспоминать.

— Я тебя тоже, Наташка — улыбнулась пожилая женщина, утирая одинокую слезинку, скатившуюся по щеке — хорошая ты девочка.

— Да какая хорошая?! Какая хорошая?! — взорвалась Светка, вставая со своего места и вновь наполняя меня энергией под завязку — Шалава она! Шалава?! Ты где деньги взяла на это всё? Где?!

Чуть отстранившись от старушки, но не убирая руку со спины, я продолжила накачивать её тело энергией. Зачем добру пропадать?

— Евгений Николаевич дал — глядя в глаза Светки, заявила я, отчего её лицо аж побагровело — Чтобы не писала заявления о его домогательствах.

— Да ты что! — удивлённо воскликнула старушка.

— Ничего такого не было — поспешила успокоить её я — но его действия можно трактовать по-разному. Поэтому сговорились на небольшой сумме и моей выписке.

— Ты врёшь! — зло сказала Светка — Женя не такой! Ему не нравятся малолетки!

— Вполне может быть — пожала плечами я, впитывая всё больше энергии — Но об этом раньше нужно было думать, прежде чем приглашать меня на свой коричневый диван.

Дымка ненависти, зависти и ревности от Светки, казалось, заполонила собой всю палату и я с удовольствием продолжала её впитывать, также частично передавать старушке.

К сожалению, из-за нахождения в палате Верки я не могла скормить присутствующим историю о Наташиной бабке, которая принесла ей деньги. Это было бы сразу подвергнуто сомнению и не удивлюсь, если бы меня потом просто обвинили в воровстве. Поэтому пришлось включать в отработанную схему Евгения Николаевича, некрасивый поступок которого всё объяснял, в том числе и мою выписку, причины которой были никому не понятны…

Что удивительно, Светка на меня не набросилась. Она взяла себя в руки, а затем просто куда-то ушла. А когда мы пересеклись на обеде, то я почувствовала исходящее от неё предвкушение и злорадство.

Задумавшись над причиной таких своеобразных эмоций, я помыла и вернула ложку с чашкой не узнавшей меня тёте Клаве, забрала выписной эпикриз и номера телефонов Глафиры Павловны и Маринки, затем оделась, взяла подготовленный рюкзак с вещами и ушла.

Из больницы я выходила с тяжёлым сердцем. И это не из-за проблем, которые мне явно успела подготовить Светка.

Скорее потому, что я покидала относительно спокойную гавань, к которой привыкнула за время, прошедшее после переноса. Изначально казалось, что хуже места нет, однако Евгений Николаевич всё же правильно заметил. Тут тепло, есть кровать, какая-никакая еда. Здесь я была в безопасности. И, несмотря на вредных соседок, успела осмотреться, прийти в себя, и даже научилась пользоваться новыми способностями. В идеале мне было бы неплохо провести здесь полноценные три недели. Тогда бы я действительно смогла разобраться в себе, новых способностях и выработать жизнеспособный план действий. А так приходится всё делать второпях, на ходу.

— Словно меня кто-то подгоняет — задумчиво прошептала я.

Но додумать странную и непонятную мысль не дал чей-то взгляд. А точнее, эмоции, которыми фонтанирует этот человек, два человека. Без труда найдя неизвестных, притаившихся в беседке, я облегчённо выдохнула.

«Если это всё, на что способна Света, то это очень хорошо — улыбнулась я, спускаясь с лестницы — А то я уже успела себе всяких ужасов напридумывать».

Следующая мысль была о том, что было бы неплохо просто убежать или вернуться в больницу, выйти через другой выход и обойти возможные неприятности, однако следом я вспомнила об Артуре, Наташиной бабке и, подумав решительно двинулась вперёд.

«Если я не справлюсь с этими двумя шмакодявками, то как буду отстаивать свою независимость перед другими? — пронеслось в голове — К сожалению, в этой обстановке, в теле Наташе мне нельзя быть привычно мягкой и слабой. Иначе задавят, перемолотят и не подавятся. Мне нужно стать смелее и решительнее, быть всегда готовой к драке или конфликту ну и, конечно же, знать пределы своих необычных способностей».

— Эй, бомжиха! Куда так спешишь? — донёсся до меня знакомый голос подбирающейся с правого фланга Даши, той самой высокой девушки, которая хотела меня ударить ещё в первый день попадания в это тело.

— Да! Куда спешишь?! — воскликнула её подпевала, заходя мне за спину — Сбежать собралась?

— А где ещё одна подруга? — сделала удивлённый вид я, решив сбить накручивающим себя девочкам боевой настрой — не позвали на прогулку?

Несмотря на недавнюю браваду и понимания необходимости стать сильнее, я ощутила накатывающийся на меня страх. Он липкой паутиной начал пробираться в тело и сковывать руки, заставляя сердце гулко стучать в висках. Я отчётливо боялась того, что может сейчас произойти. Боли, издевательств, потери денег и купленных вещей. Умом я отлично понимала силу своих новых возможностей, но в душе царил раздай не позволяющий взять себя в руки. Всё же такие разборки были для меня внове. Да ещё и противниц было двое, одна из которых разместилась за спиной.

— Тебя это не должно волновать! — взяла себя в руки Даша, которая из-за моих не смогла с ходу напасть.

«Так, Оля! — сказала я мысленно — Успокойся! Это всего лишь две школьницы, да ещё и возомнившие о себе очень много! Неужели ты хочешь, чтобы они тебя побили, оттаскали за волосы, унизили и порвали вещи?! Неужели ты им это позволишь?»

Прокатившаяся по телу злость не только заставила меня поверить в себя и собраться, но и прочистила мозги, которые, как и во время недавнего конфликта со Светкой, заработали по-другому. Они быстро анализировали поступающую информацию, обдумывали её и выдавали решения, до которых я, будучи Ольгой, вряд ли смогла бы дойти столь быстро.

Вдруг за спиной я ощутила знакомые эмоции предвкушения, исходившие от одной из соседок по комнате, и позволила себе довольную усмешку. Мои мысли подтвердились.

— Чего лыбишься?! — разозлилась Дарья — Тебе что? Лицо разбить?!

— Представляю вашу подругу, когда она узнает, что вы решили её опрокинуть поделить деньги на двоих. Кстати, если не секрет, а сколько она вам заплатила?

— Что?! — выпучила глаза высокая девушка и я ощутила её смятение — Какие деньги? Кто заплатил? Тебе плохо?!

— Соседка моя, Светка, которая сейчас стоит на крыльце и наблюдает за нами — пояснила я и решила выведать нужную информацию хитростью — Может, я заплачу вам столько же сколько и она, а потом и ещё немного добавлю, а вы, вместо меня, побьёте её?

— Десять тысяч давай и разбежимся — жадно сказала Даша.

— Всего? — уточнила я, ощущая её обман.

— Каждой! — добавила подросток и именно этот момент выбрала её подруга, чтобы наброситься на меня.

Я почувствовала всплеск эмоций за спиной и, с лёгкостью ускорившись на несколько мгновений, отскочила в сторону.

Медленно пролетающая вдали ворона показала, что мне всё удалось, поэтому я, используя телекинез, придала ускорение прыгнувшей сопернице, и она столкнулась с Дашей, повалив ту на землю.

«А ведь энергии тратиться не так чтобы очень много» — пронеслось в голове, когда я активировала аурное зрения в попытке найти проблемы у подростков.

Ничего не обнаружив, вспомнила давние, ещё школьные уроки самообороны от отца и подскочив ударила каждую из противниц несколько раз по голени, а затем, подумав, добавила удары по рёбрам. Благо китайские ботинки на высокой подошве оказались довольно удобными для подобных упражнений.

— Полежите пока тут — выпав из ускорения, сказала я девчонкам, которые катались по земле, натирая травмы на ногах и тихо подвывая, а затем повернулась к ошарашенной быстрой расправой Светке.

«Неужели мне удалось? — с восторгом думала я, двигаясь к входу в больницу — Это было неожиданно легко! Нужно будет потренироваться, чтобы понимать, как действовать в подобных ситуациях».

Отмерев, бывшая соседка бросилась к двери и попыталась её открыть, но не поддавалась, открывалась частично, а потом снова закрывалась, словно её кто-то держал.

«Чем дальше расстояние, тем больше расход энергии» — продолжила анализировать я свои способности и одновременно с этим, сдерживая попытки Светки сбежать.

Поняв, что открыть дверь не получается, женщина рванула в сторону, но один тапочек вдруг подскочил вверх и она приложилась телом о цементное основание.

«А говорят, что физика бесполезный предмет» — подумал я с мысленной усмешкой, наблюдая за Светкой, которая вновь баюкала повреждённую руку и произнесла.

— Сбежать не выйдет.

— Не трогай меня! — закричала Светка, поднимаясь на ноги и прижимаясь спиной к стене — Не подходи!

— А не то что? Меня выпишут за нарушения режима? — насмешливо спросила я и неожиданно для женщины зло добавила — Да заодно то, что ты натравила на меня этих двоих, я тебя сейчас так изуродую, что будешь выглядеть, как и я при поступлении. Хочешь?

— Нет! — тут же сдалась Светка и попыталась закрыться руками — Что тебе вообще от меня надо!

«Хух» — мысленно выдохнула я, услышав её ответ.

Данный спич дался мне с некоторым трудом, и я не была уверена, что женщина поверит в его искренность.

— Ты слышала что! Избить тебя так, как ты хотела, чтобы побили меня! — продолжила нагнетать ситуацию я, не зная, как плавно перейти к вопросу о моральной компенсации — Подумать только! Ты обещала им десять тысяч!

— Пять! Пять тысяч! — тут же замотала головой Светка, рука которой просто разрывалась от боли и тут же полезла в карман — Вот! Всё что есть! Возьми!

«Правду говорит» — поняла я, прочитав её эмоции.

— Это что? — забрав деньги уточнила я — Моральная компенсация за неудобство? Чтобы я тебя не била?

— Да! — кивнула женщин.

— Ну ладно. Договорились — ответила я, запихивая деньги в карман, и подняла на Светку внимательный взгляд — И ещё, чтобы ты там себе лишнего не напридумывала. Ничего у меня с твоим Евгением Николаевичем не было и быть не могло. Я тебе сама об этом сказала. Ты чего на меня окрысилась-то? Что я тебе такого сделала? Не стыдно с ребёнком воевать? Подговаривать кого-то, чтобы меня побили?

— Да какой ты, к чёрту, ребёнок?! — подняла на меня злые глаза женщина — Вертихвостка, наркоманка, преступница и вымогательница!

— А ты, значит, святая душа! — изумилась я и тем же тоном добавила — Сейчас я верну деньги и хорошенько пройдусь твёрдой подошвой по твоему лицу. Идёт?!

— Нет, нет, нет! — тут же пошла на попятный Светка — Это же я сама тебе их дала!

— Советую запомнить это и больше не попадаться мне на пути! — сказала я — Из медицинской карты мне известен твой домашний адрес.

Женщина дёрнулась всем телом и поспешила покинуть крыльцо, а я отправилась за сбежавшими за больницу подростками, которые почему-то не решились отбивать у меня нанимательницу.

Нашла я их достаточно быстро, по негативным эмоциям и злым крикам.

— Вы что думали?! — сказала я, впитывая энергию страха, боли и разочарования — Что для вас всё так просто закончится?

— Шла бы ты отсюда! — тут же подхватив какую-то палку и насупившись, сказала Даша — Ведь хуже будет! Прошлый раз тебе просто повезло!

— А компенсация морального вреда? — ничуть не боясь девчонок, насмешливо спросила я.

— Не подходи! — зло повторила Даша и на пробу пару раз махнула палкой перед собой.

На последнем замахе я подправила движение деревяшки взглядом и она, вырвавшись из рук, влетела второй девушке в живот.

— Опять повезло! — обрадовалась я и толчком в грудь, отправила Дашу на спину.

— Лежать! — велела я, ощущая их боль, непонимание и страх, которые пьянили меня почище алкоголя.

Повинуясь взгляду ещё одна доска, валяющаяся неподалёку, влетела мне в руку и я как можно более дружелюбно улыбнулась.

— Я жду моральной компенсации, иначе так вас побью, что мама родная не узнает.

Восстановив справедливость и став богаче ещё на девятьсот рублей, я с возросшей уверенностью в себе, вышла с территории больницы.

«Теперь домой. На сегодня у меня ещё много планов!»

Глава 11

Прогулка по Нижнеямску вызвала противоречивые впечатления.

С одной стороны, было приятно, наконец, выбраться на простор, полной грудью вдохнуть свежий морозный воздух и неспеша пройтись по городу. С другой, идти по серым невзрачным и грязным улицам, заваленным бычками и бытовым мусором, было некомфортно.

И ладно бы хоть кто-то озаботился очисткой улиц. Так нет! За двадцать минут прогулки я не увидела ни одного дворника. Снег всё же убирался, но неполноценно, только лишь с автомобильных дорог и вблизи различных торговых объектов. Пешеходам же приходилось самим протаптывать кривые и узкие тропинки.

Несколько поднимали мне настроение лишь попадающиеся на глаза магазины, аптеки и прочие коммерческие помещения, вызывающие в голове целые каскады воспоминаний, которые позволили в гораздо более полном формате познакомиться с городом. Теперь я примерно представляла, где находится детская поликлиника, отделения банков, парк, площадь с мэрией, автовокзал, парочка строительных и продуктовых магазинов, салонов связи.

Последним, в воспоминаниях девушки уделялось наибольшее внимание. Наташа любила заглядывать в окна, изредка заходить внутрь и смотреть на такие красивые и необычные телефоны.

Я нахмурилась и даже остановилась на несколько мгновений.

«Это что же получается? У неё вообще никогда не было мобильника? Вообще-вообще? Даже самого простого? Теперь понятно, почему сверстники относились к ней предвзято. Подумать только! В двадцать первом веке у взрослой уже девушки нет средства связи и доступа в интернет! Нонсенс!»

Порывшись в воспоминаниях, я развернулась и направилась в один из ближайших салонов связи. Правда, спустя несколько минут, вышла оттуда ещё более злая и раздражённая. И дело не в только в космических ценах, которые больно били по моим финансам и пока оказались мне не по карману. Выяснилось, что для покупки телефона, мне необходимо иметь симку оператора или приобрести новую. А из-за недавних изменений законодательства сделать это без паспорта стало попросту невозможно.

— Ну бабка Виталина! — сказала я, стоя на крыльце — Теперь у меня к тебе ещё больший счёт!

Пока ноги будто сами собой вели меня по знакомому маршруту, мозги активно работали, шлифуя придуманный на больничной койке план дальнейших действий. А всё потому, что Нижнеямск мне не понравился. Вот совсем. Я чувствовала себя тут каким-то инородным элементом. Мыслей о том, чтобы задержаться на некоторое время или жить на постоянной основе попросту не было.

«Бежать, бежать и ещё раз бежать! — думала я — От продажных следователей, вороватых и похотливых врачей, от Верок и Светок с завышенным самомнением, от репутации наркоманки и местной дурочки, от урода Артура. От других глупых, невоспитанных и злых людей, обладающих здесь серьёзной властью и которые смогут стереть меня в порошок, если попадусь на глаза или буду слишком выделяться. Итак, моя цель — выбраться отсюда и попасть в знакомую мне Москву. В идеале пролезть в семью второй Оли, Сергея и Ули. Стать у них няней или устроиться воспитателем в садик, чтобы присматривать за дочкой и не чувствовать эту, временами выглядывающую из сердца тревогу».

Одинокая слезинка уже готова была скатиться из глаза, как и всякий раз, когда я долго думала о покинутых по злому року родных, но я усилием воли отогнала навязчивые воспоминания и сосредоточилась на реальности, а она была суровой и неприветливой. Ненормальная бабка Виталина, любящая распускать руки; дядя Ярослав — спец по горячительным напиткам и сводник со своими собутыльниками; затаившая зло соседка Верка; её подружка Светка; Евгений Николаевич, оставшийся без сладкого и имеющего в городе влияние; Артурчик с друзьями, потратившими некоторую сумму, чтобы закрыть вопрос с полицией. И это, ещё не считая неуправляемых одноклассников Наташи и других, пока неизвестных угроз.

«Так что, Оля, перестань распускать нюни и возьми себя в руки. Как показала практика ты очень сильная и волевая! Способна быстро принимать решения и действовать эффективно! Можешь побеждать противника, отлично блефуешь и угрожаешь!» — пронеслось в голове.

Я тут же вспомнила о припрятанных в кармане деньгах, отобранных у Светки и хулиганок и на сердце потеплело.

«Пусть это и неправильно, но они первые начали и позволили мне заработать как минимум на телефон, пусть и дешёвый. Так что я не являюсь такой уж слабой и беззащитной, как мне всегда казалось. Просто в моей жизни не было обстоятельств, в которых я могла бы проявить себя подобным образом».

Приободрившись и воспрянув духом, я принялась размышлять дальше.

«Итак, я остановилась переезде в Москву. А значит, мне, в обязательном порядке, необходимы документы. Паспорт, без которого не могу обзавестись элементарной связью и купить билет на поезд. Также неплохо было бы заиметь свидетельство о рождении и документы, подтверждающие смерть родителей, чтобы потом, в случае нужды, больше сюда не возвращаться. Так, что там дальше? Аттестат со школы? Обязательно! Хотя с последним всё очень печально. До конца учебного года осталось ещё около шести месяцев! И что делать?! Не сидеть же тут всё это время? Блин! Как оказывается плохо быть несовершеннолетней! Будь всё иначе, собрала бы документы и отправилась прямиком на вокзал! Валить отсюда надо! Валить! Но ведь и без образования никуда. Если я в будущем, конечно, хочу получить нормальную высокооплачиваемую работу».

Двор, в котором жила Наташа показался неожиданно. Он был таким же уставшим, грязным и ушатаным, как и остальной город. Вокруг серых панельных пятиэтажек расположились высокие старые деревья, покорёженные металлические заборчики, выглядывающий повсюду мусор и множество машин. Среди последних было немало приличных и современных, что заставило меня по-новому осмотреться по сторонам.

Да, во дворе ещё есть ржавая беседка без крыши; какие-то запасные колёса, сваленные в кучу; размещённые напротив дома приземистые кирпичные гаражи, часть из которых давно не открывалась. Но здесь также заметны и позитивные моменты. Аккуратно выкрашенные ворота, современная детская площадка, пластиковые окна в домах, за которыми проглядывается вполне себе приятная и аккуратная обстановка.

«Здесь можно нормально жить. Нужно только к этому стремиться — подумала я, ощущая, как от смущения горят уши — Приехала Москвичка, голову задрала от гордыни своей и всё хает, всё ей не нравится. Словно здесь не обычные люди живут, а какие-то аборигены. Хотя, конечно, стоит учитывать, что Нижнеямск действительно не мой город и оказалась я тут не по своей воле».

Затем взгляд зацепился за нужный подъезд, где стояла коричневая, побитая жизнью ржавая дверь и я решила сильно себя не ругать.

«Хотя тут, конечно, нужно многое поменять».

Оказавшись в обшарпанном зелёном подъезде, исписанном различными нецензурными письменами, я тут же поспешила вверх, чтобы уйти от запаха канализации, исходящего из подвала. Ноги на автомате вели меня на четвёртый этаж и очень скоро я остановилась перед квартирой номер двенадцать. В которой, судя по воспоминаниям, и проживала Наталья с родственниками.

Без особых эмоций осмотрев ещё крепкую деревянную дверь, когда-то давно покрытую лаком, я решительно нажала на кнопку звонка.

«Не впечатляет, но, с другой стороны, всё могло быть гораздо хуже. Какой-нибудь барак без ванны, но с печным отоплением и туалетом на улице».

Спустя десяток секунд до моего уха донеслось чьё-то неразборчивое бормотание и ругань, от которых шея непроизвольно втянулась плечи.

«Реакция Наташи на любимую, в кавычках, бабушку — поняла я, тут же увидев некоторые неприятные воспоминания, связанные с этой пожилой женщиной, и рассердилась — А вот это правильный настрой. Так и надо. Сейчас мне нужно быть злой, собранной и готовой к активным действиям. Моё привычное вежливое поведение в этом месте явно будет воспринято как слабость и я могу сильно пожалеть, если стану вести себя подобным образом».

Дверь со скрипом открылась и на пороге показалась худая, помятая старуха в застиранном замызганном халате, от которой разило немытым телом, потом и сивушными парами.

— Тебе чего? — спросила она, удивлённо рассматривая симпатичную девушку перед собой.

— Ты что? Меня не узнаёшь? — изумилась и ещё больше разозлилась я — Это же какие страшные лохмотья приходилось одевать, раз в обычной одежде я кажусь совсем другим человеком?!

— Наташка? — наконец сфокусировала старуха на мне свой взгляд, а затем зло сказала — Ты зачем явилась? Ты тут больше не живёшь! Проваливай шкура продажная! Проваливай!

— Да неужели? — зло спросила я и, не дав захлопнуть дверь перед носом, осторожно толкнула бабку телекинезом внутрь квартиры — А мне казалось, что в паспорте значится именно этот адрес.

— Что ты себе позволяешь?! — вскрикнула старуха от неожиданности и завертела головой в поисках чего-то, а потом закричала — Где мой ремень?! Где он?! Сейчас я тебя научу как с родной бабушкой разговаривать! Совсем от рук отбилась!

Я машинально впитала её злость и ярость, а перед глазами встали воспоминания, как старуха в пьяном угаре лупцует беззащитную девочку почём зря и кулаки сжались сами собой.

Этот момент нетрезвая бабка выбрала для того, чтобы воздев руки с яростью броситься на меня. Подобного я, признаюсь, не ожидала. Даже ускориться толком не успела. Однако телекинез, использованный на адреналине, позволил выставить перед собой словно бы невидимую стену, на которую псевдородственница налетела носом, из которого тут же хлынула кровь.

«Ого! А телекинез оказывается вещь широкого профиля! Кто бы мог подумать!» — с каким-то удовлетворением рассматривала я ошеломлённую бабку Виталину.

Чужая боль и страх вновь меня пьянили, но в данной ситуации это было даже хорошо, мне особо и не придётся играть.

Подойдя ближе, я, не решив дотронуться до старухи чистой рукой, приподняла её телекинезом за шиворот, и зло прошипела.

— Ещё раз попробуешь на меня броситься и сильно пожалеешь! Я тебя сначала с лестницы спущу, а потом на похоронах выдавлю пару слезинок! И ничего мне за это не будет! Ведь пьяная бабка Виталина просто оступилась и полетела вниз! Поняла?!

Вместо ответа старуха уставилась на меня широко открытыми глазами и стала шептать под нос какие-то молитвы.

— Только вот этого не надо! — разблокировалось у меня очередное воспоминание и я ещё сильнее её тряханула — О Боге и милосердии нужно было думать, когда избивала беспомощного ребёнка! А сейчас пожинай плоды своего воспитания!

Старуха ничего не ответила, а я толкнула её в сторону ванной.

— А теперь марш умываться! А то всё здесь кровью заляпаешь!

Где я понабралась такого тона и слов, мне было непонятно. Какие-то фильмы, книги, ассоциации, но, видимо, я всё сделала верно, так как старуха поспешила выполнить указания, обдав меня целым коктейлем неприятных запахов, заставивших вновь брезгливо поморщиться.

«И вот это существо держало Наташу в ежовых рукавицах? Уму непостижимо!»

Осмотр тесной, но зато трёхкомнатной квартиры не занял много времени. В узком коридоре, у входа, располагался на удивление неплохой деревянный шкаф. Сразу за ним, за простой, но толстой белой дверью, захламлённая спальня бабы Виталины, за ней комната Наташи. С левой стороны — довольно большой, полупустой зал, оккупированный дядей Ярославом, которого, благо, не было дома. Ну а за ним следовала, заставленная всем чем только можно, крошечная и невероятно грязная кухня, в которую мне даже заходить не хотелось.

«Как бы здесь тараканов не было! — поёжилась я и потом заглянула в свою будущую комнату. В которой свинарник оказался намного больше, чем в других местах — Столовую они, значит, здесь организовали».

Посреди небольшого помещения расположилась открытая стол-книга, заваленная пустыми бутылками из-под пива, вина и водки, а также какими-то пластиковыми и стеклянными стаканами, грязными тарелками, остатками упаковок от еды и другим мусором. Запах от этого всего в воздухе витал ужасный. Поэтому пробираться к окну, имея опасность выпачкать новые вещи, я не стала.

Руки от всего увиденного опускались, хотелось куда-то сбежать, но я заставила себя действовать без лишних размышлений и упаднических настроений.

«Другого места для ночлега у меня нет и если я не решу вопрос с квартирой и комнатой сегодня, то буду ночевать не пойми где, что чревато возникновением новых проблем. С тем же Артуром и его друзьями».

Отметив отсутствие защёлки, я сделала себе мысленную зарубку и открыла дверь в жутко воняющий туалет, где она всё же была. И быстро вернула всё как было.

«Ну и мрази! Падаль! Мусор! Как вообще можно так жить!» — вертелись в голове злые мысли.

Дёрнув дверь ванной комнаты, я заставила бабку испуганно вздрогнуть.

Это помещение оказалась гораздо лучше предыдущего. В старой, но аккуратной плитке, с зеркалом, стиральной машиной и запирающим шпингалетом.

— Не бей меня! — воскликнула старуха съёжившись.

— Машинка работает? — требовательно спросила я, не обращая внимание на её слова — Порошок есть?

— Э-э, работает, а порошка давно уж нет — вылупилась на меня старуха.

— Ключи от квартиры давай — требовательно сказала я — и деньги, которые тебе перечисляют. Ведь перечисляют же на сироту?

— Какие деньги? — быстро забыв о распухшем носе и растеряв весь свой страх гневно спросила бабка Виталина.

«Значит есть» — ощутила я её жадность и нежелание делиться, а в голове появилось новое воспоминание, как они с Наташей ходили в банк и оформляли на неё какую-то карту.

— Мои деньги! Карточку давай! — зло сказала я — Не то с лестницы спущу!

Телекинез рывком вырвал бабку из ванной, а я отошла в сторону, пропуская её перед собой.

Старуха тут же споткнулась, упала и затравленно посмотрела на меня.

— Так что? Идём с лестницы прыгать? Или сразу с балкона? — уточнила я, чувствуя её страх и каким-то образом усиливая его.

«Новая способность?» — пронеслось в голове, но я её отбросила.

— Нет! — воскликнула бабка — Я сейчас. Я сейчас всё отдам.

Старуха пошла в комнату, достала откуда-то из недр шкафа красный потёртый кошелёк, который я тут же вырвала из её рук.

«Семь тысяч и Наташина карточка — прочитала я надпись на пластике — А тут ещё и ПИН-код на ней выцарапан, чтобы не забыть. Страна непуганых идиотов!»

— Отдай! — насупилась старуху несмотря на страх — Это мои деньги! Пенсия!

— Ну уж нет — покачала головой я — Ты их только на водку и спустишь! Сейчас я схожу в магазин, закуплюсь и будем наводить порядок! В такой помойке невозможно жить! — заявила я и, подхватив лежащие на стуле знакомые ключи, добавила — Можешь приниматься за уборку.

Проверив по-быстрому наличие в доме ведра, швабры и куцего веника с треснутым совком я, призвав в помощь память, поспешила в ближайший строительный, где, не обращая внимание на флирт продавца, заинтересовавшегося молоденькой незнакомкой, купила шпингалет. Затем двинулась в магазин фиксированных цен и пятёрочку, а спустя каких-то двадцать минут вернулась с полными пакетами покупок.

У меня там был стиральный порошок, дешёвый отбеливатель, небольшая банка дороговатого, но вкуснопахнущего кондиционера для белья, ядрёный гель типа «туалетный утёнок», чистящий порошок с содой, средство для мытья посуды, губки, жидкое мыло, освежитель воздуха и резиновые перчатки. Ах да, ещё пакеты на завязках. Как-то не верилось, что в квартире найдётся достаточно тары для такого большого количества мусора.

Из еды взяла с собой самое необходимое, чтобы было можно быстро приготовить и перекусить. Яйца, крупы, сосиски, пельмени и дешёвый чай. На первое время этого должно было быть достаточно.

Предпочитая не заметить проигнорировавшую моё указание старуху, со стороны которой я чувствовала приутихший страх, злость и решимость. Я прошла в комнату, поставила пакеты на чистые стулья и принялась осматриваться.

«Ну ничего — пронеслось в голове — Пусть даст мне переодеться и только потом взбрыкивает. Я её вновь осажу и докажу, что ситуация в корне поменялась. А пока нужно придумать, куда безбоязненно положить свою светлую и чистую куртку, а также остальные вещи, чтобы не опасаться за их внешний вид».

Отставив пару табуреток в стороны и разбросав пустые бутылки, я открыла шкаф и удовлетворённо улыбнулась.

«А Наташа, несмотря на неадекватное окружение, была нормальной девчонкой. Путь бабка и заставляла ходить как посмешище, но она ухаживала за собой как могла. Была чистой и опрятной. В шкафу пахнет порошком, все вещи аккуратно сложены. Молодец!»

На всякий случай перепроверив полки, я стала засовывать в них куртку и вещи. Сама надела удобные лосины, какую-то старую майку, чёрные носки и неопрятный выцветший халат, найденный в шкафу, чтобы не заляпаться в грязи. На ногах, кстати, у меня были больничные сланцы, которые Марина разрешила не возвращать. Грех было не воспользоваться её расположением.

Тут в коридоре послышался скрип двери и набравшаяся решительности бабка Виталина, вошла в комнату с ремнём в руке.

— Узнаёшь? — пытаясь заглушить страх, прокричала она и ударила им по двери — Сейчас я тебя научу как со старшими разговаривать!

В голове вновь появилось несколько воспоминаний, от которых в глубине души вспыхнула злость и решение о дальнейших действиях пришло само собой.

— Очень хорошо, что ты его принесла! Хоть немного рассчитаемся! — сказала я и висевший ремень, вдруг потянулся ко мне.

— А! — вскрикнула старуха, в ужасе глядя на оживший предмет.

— Что говоришь? — словно бы общаясь с ним, спросила я и ремень с силой дёрнулся — Воздать сторицей?!

— А-а-а! — чуть протяжнее вскрикнула старуха, которая не могла поверить в происходящее, видимо, в прошлый раз она не осознавала, что я воздействовала на неё без рук, а теперь вот немного протрезвела.

Ремень всё же вылетел из ослабевших конечностей и, подхватив его, я нанесла несколько сильных ударов по взвизгнувшей старухе.

Перед глазами продолжали появляться воспоминания о том, как она била им Наташу.

— Ну что?! Приятно?! Приятно?! — спросила я и бабка стала убегать, но получила ещё несколько сильных ударов по спине.

— Не надо! Не надо! — завизжала она, а её боль и страх лишь распаляли меня.

— Почему ты кричишь?! — повторила я слова, часто встречающиеся в воспоминаниях и вновь нанесла несколько сильных ударов — Что о нас подумают соседи! Почему ты нас позоришь?

Бабка упала на пол, прикрылась, стала повизгивать, плакать, трястись, а я на эмоциях ещё раз сильно её ударила и только потом пришла в себя.

«Это что же я творю?! — обомлела я, глядя на исходившую ужасом старуху — Разве так можно?! Разве это по-человечески?»

«Если бы это не сделала ты, то сейчас бы сама лежала комочком и плакала от боли и издевательств и поверь, она бы не остановилась — словно шепнуло что-то внутри меня — Она бы била, била, била и била! Пока ты не обгадилась, пока не стала визжать как свинья! Это не человек. Это безумная сука, в женском обличье, которой нравится измываться над слабыми! А значит, нечего её жалеть! Если сейчас не показать ей, что Наташа изменилась, то она продолжит бить, унижать и издеваться! А значит, никаких сомнений и жалости! Никаких сантиментов! Это Наташу нужно пожалеть, что воспитывалась таким ущербным человеком».

Благо старуха не заметила моей минутной слабости и не воспользовалась этим. Она всё так же лежала на грязном полу, тряслась и плакала. Поэтому я толкнула её ногой и громко сказала.

— Встать!

После повторного тычка ничего не изменилось, а вот удар ремнём по спине сотворил чудо. Бабка подскочила с пола как молодая и вытянулась передо мной в струнку.

— Сейчас мы будем наводить порядок! — зло произнесла я, уставившись ей в глаза и повысив, и так, немалый страх перед собой, велела — Неси сюда все пакеты и начинай убирать из моей комнаты мусор и бутылки! Живо! Иначе побью до крови!

Замотивировав старуху ударом ремня, я с удовлетворением наблюдала, как она принесла из целый пакет с пакетами и начала споро собирать бутылки и другой мусор.

— Если увижу, что ленишься, то получишь ещё! Можешь в этом не сомневаться! — предупредила её я и пошла открывать форточки в деревянных и, конечно же, незаклеенных окнах. Сквозь щели, которых выдувалось всё тепло.

Выполняя задуманное, обратила внимание, что тюли в моей комнате пожелтели и воняют табачным дымом, что не удивительно, если вспомнить, как использовалось помещение. Пришлось снимать их и нести в ванную, а потом проделывать подобную операцию на кухне.

«Архаично, но вполне понятно» — удовлетворённо кивнула я, осмотрев стиралку и загрузила в неё некогда белые вещи.

— Пакеты с мусором в коридор! — скомандовала я, заметив замешательство старухи, и подкрепила слова ударом ремня по стене — стулья и лишние вещи в зал.

Проследив, как выполняется моё указание, достала порошок, белизну и кондиционер. Засыпав и залив их в нужные места, включила машинку. Затем натянула перчатки, запрыскала туалет освежителем, несколько раз смыла и залила унитаз купленным средством. В нос ударил запах чистящего и немного хлорки. Повторила данную операцию с умывальником и ванной.

«Пусть полчаса постоит, а потом отправлю бабку наводить порядок. Не буду же я за ними в этих местах убираться. Итак, взвалила на себя столько работы» — решила я и пошла на кухню, все свободные поверхности которой были заставлены какими-то грязными тарелками, кастрюлями, объедками.

Относительно современный холодильник оказался пуст, но так грязен, словно его никогда и не мыли.

«Его бы, конечно, мне в комнату, чтобы никто мою еду не ел, но это пока невозможно» — с разочарованием подумала я и решила очистить хотя бы одну полку грязи, чтобы поставить туда скоропортящиеся продукты.

Подхватив покрывшуюся плесенью банку кильки, открыла дверку под умывальником и вновь зло выругалась, за кучами плохо пахнущего мусора даже не было видно ведра.

Я в очередной раз малодушно решила сбежать.

«Зачем мне нужно перевоспитание злобной бабки, её выпивающего сынка и наведение порядка в этом клоповнике? Может лучше снять квартиру или комнату и просто съехать?»

Прикинув финансы, я была вынуждена отказаться от этого плана.

«Нужно сначала выждать пару дней, разведать обстановку и только потом принимать решение, а то могу снова попасть в неприятности — пронеслось в голове — Поэтому сегодня придётся поработать. Подготовлю себе безопасное и относительно комфортное спальное место, а потом буду думать. Оставаться здесь или всё же уходить».

Используя воспоминания Наташи, включила водонагревательную колонку, набрала горячую воду в единственный чистый тазик и взяв какую-то старую майку девушки, принялась отмывать холодильник. Приведя в относительный порядок одну полку, без особого результата прошлась по другим. Затем достала чистый пакет и стала скидывать в него мусор со столов, недоеденную еду и немного отсортировала грязную посуду.

В процессе, в одной из открытых полок обнаружила добротный молоток и положила его на стол, как дополнительный стимул для бабки Виталины, страх и работоспособность которой приходилось подстёгивать ударами ремня по дверям и стенам.

Не отпустив её на улицу, вдруг сбежит, желая отвертеться от трудотерапии? Дала ей тряпку, указала на ёршик и принялась следить за уборкой туалета, который она полноценно перемывала три раза. А потом и пол в нём, ещё два.

Я, тем временем, перенесла в холодильник купленное, а также остатки продуктов, переданных мне Иваном Марковичем в знак примирения. Потом сложила тяжёлую стол-книгу и попробовала приподнять. Задуманное удалось с лёгкостью, хотя накопленная энергия стала понемногу уходить.

«Я если так» — попробовала я поднять стол телекинезом. Он приподнялся, сходу забрав с собой около пяти процентов энергии и я поспешила прекратить эксперимент.

«Надо тренировки — отчётливо осознала я — Нужно не интуитивное применение возможностей, а их освоение и понимание. Но заняться этим лучше потом, когда будет свободное время».

Убрав из комнаты лишнюю мебель, я несколько раз подметала, затем взяла уже знакомый тазик, сменила воду, добавила понравившийся кондиционер, немного дезинфицирующего средства и стала протирать все поверхности. Затем пришла очередь грязного пола, выноса на балкон матраса и подушки, которые я с удовольствием поколотила палкой, заставляя бабку постоянно ёжится и остервенело драить ванну с умывальником.

Затем наконец достирались тюли и я, выдав старухе губку и средство для мытья посуды, заставила её приводить в порядок кухню.

Бабка Виталина устала бояться, она злилась, пыталась сопротивляться, несколько раз набиралась решительности, чтобы дать отпор, но сильные удары ремнём спине быстро приводили её в чувство.

— Только дай мне повод, и я спущу тебя с лестницы! — со злостью в голосе говорила я, заставляя её испуганно вжимать голову в плечи.

Воспоминания о воспитательных мерах в отношении Наташи появлялись с завидным постоянством, поэтому особой жалости я не чувствовала, да и желания отмывать всю эту грязь лично, у меня тоже не было.

Под неусыпным контролем бабка работала несколько часов, до наступления темноты, и сильно устала. Зато она неплохо отмыла кухню. После второго раза. Результатом нашей уборки я ещё не была удовлетворена, но, по крайней мере, появляться в квартире, чистить зубы, умываться и готовить здесь уже было можно.

Напоследок я велела бабе Виталине вынести весь мусор. Теперь, даже если она сбежит, то и бог с ней, вся грязная работа уже переделана.

Найдя в шкафу чистое постельное бельё, я застелила кровать, закрыла окна и взялась за готовку. Желания ничего придумывать не было, поэтому я просто перемыла за старухой кастрюлю, тарелку с ложкой и, набрав воды, поставила вариться пельмени.

«Завтра заставлю её убраться в своей комнате и у дяди Ярослава — подумала я — Ещё раз пройтись в туалете, ванной и кухне. И нужно будет взять химию, жир здесь повсюду и он плохо отмывается».

Почуяв запах еды, в кухню осторожно заглянула бабка Виталина.

— Вынесешь до конца мусор, помоешься, переоденешься в чистое и я, так и быть, тебя накормлю — решила я показать ей пряник — А потом обсудим, как будем жить дальше.

Вдруг за дверью послышался какой-то шум, крики и до меня донеслась целая гамма различных эмоций, а бабка из покорной превратилась в мстительную и предвкушающую.

— Там Ярик с друзьями пришёл — произнесла она и зло посмотрела на меня — Теперь ты за всё поплатишься!

— Зря ты это сказала — тем же тоном ответила я и побледневшая бабка устремилась к двери, чтобы быстрее её открыть.

«Человек три-четыре» — поняла я и, выключив огонь, вышла в коридор.

Потом, подумав, притянула себе в руку молоток, который продолжал лежать на столе.

Было волнительно. Я понимала, что конфликт с Ярославом и его дружками может закончиться скверно, что против нескольких сильных мужчин я могу не выстоять. А им вряд ли понравится лишение халявного места распития алкогольных напитков. Да и бабка Виталина сейчас нажалуется и ужасы про меня расскажет. При этом ничуть не соврав.

Мозги вновь стали работать как часы, пришло понимание, что если я растеряюсь, кого-то пожалею или буду мягкотелой, то меня сомнут, задавят числом и побьют. Может, и гораздо сильнее, чем дружки Артура.

Лёгкий страх отступил, а за ним пришла злость и я стала выкачивать эмоции всё ещё шумящих на лестничной клетке людей.

«Идите сюда! Посмотрим кто кого!»

Глава 12

— Ярик! Яричка! — кричала старуха трясущимися руками открывая дверь, а затем распахнув её, выбежала наружу и накинулась на шею низкому худощавому мужчине с тёмным словно немытым лицом, в котором я и опознала Наташиного дядю.

— Что? Что случилось? — заплетающимся языком спросил явно успевший где-то вмазать мужчина и его поддержал нестройных хор недоумённых собутыльников.

— Это сучка, Наташка, вернулась! — посмотрела на меня бабка Виталина с перекошенным от гнева лицом и вытерла текущие по щекам слёзы — Она мне нос разбила! Потом заставила всю квартиру убирать! И била, била, била! А у меня же руки больные!

— Ну так нельзя! Родную кровь! Вот и отплатила за воспитание! Наркоманка — одновременно загомонили возмущённые мужики.

— А ещё она стол сложила в комнате и стулья перенесла! — мстительно добавила бабка Виталина — Сказала, что запрещает пить у нас в квартире, что придётся вам на улице бухать. Иначе никому несдобровать!

— Распустилась она, пока дома не жила — глубокомысленно изрёк высокий крепкий и пузатый мужчина с пакетом-майкой в руке, а потом хохотнул — Пить она не даст! Хочу посмотреть, как она меня остановит!

— Бабушку родную бить?! Ну я тебе! — вдруг взорвался недовольством Ярик и нахмурив брови, двинулся ко мне, а собутыльники, поддержав его хохотом, столпились у дверей, занимая очередь.

Однако далеко Наташин дядя пройти не смог и с ходу напоролся на многочисленные пакеты с мусором, которые так и не унесла баба Виталина. Глядя, на его копошение, я осознала, что коридор не такой длинный как представлялось ранее и что расстояние между нами всего лишь полтора метра. Именно это и мелькнувший где-то на периферии страх заставили меня действовать. Сделав шаг, я выставила руки перед собой, а в следующую секунду что-то вроде выброса телекинетической энергии достаточно уверенно отправило мужчину спиной вперёд, прямо на пытавшихся войти в квартиру нетрезвых собутыльников.

Тут же раздался мат, крики, ругань и недоумение. Я с удовольствием проследила за испуганным лицом бабки Виталины и принялась быстро восстанавливать потраченную на новый приём энергию. Эмоции мужчин были яркими и сильными, а потеря — достаточно ощутимой, около десяти процентов запасов за раз. В серьёзном противостоянии подобные действия предпринимать нельзя. Быстро останусь ни с чем. Но в данном случае — это того стоило.

— Ах ты ж маленькая сучка! — со злостью в голосе воскликнул тот самый полноватый и высокий мужчина, отбрасывая дядю Ярослава в сторону и снимая с руки звякнувший об пол пакет, с которого что-то быстро стало стекать — Бутылку разбила!

Больше ничего не говоря, он с яростью бросился в квартиру. И, к сожалению, выглядел самым трезвым и опасным из всей четвёрки.

«Шутки кончились» — поняла я и ускорила восприятие, выигрывая время для анализа действий.

Решение пришло почти мгновенно, и один из пакетов с мусором рванул под поднятую ногу мужчины, он наступил на него и даже приподнялся, а в следующую секунду тот самый злополучный пакет устремился в сторону выхода и здоровяк, оказавшийся без точки опоры всем своим немалым весом, грохнулся на полные стеклянной тары пакеты, заставляя пол вздрогнуть. Ну или мне так просто показалось.

— А-а-а! — раненым мамонтом взревел мужчина, которого подобное падение лишь ещё сильнее разозлило и он, подняв на меня налитые кровью глаза, рванул вперёд прямо из положения лёжа, словно настоящий берсерк.

В голове мелькнули картинки как здоровяк с рассечённой бровью сминает меня огромным весом, а затем начинает жёстко избивать, и я тут же выставила перед собой мысленную стену, такую же, которая остановила бабку Виталину. Врезавшийся в невидимую преграду мужчина разбил нос и губы, но всё же сломал выставленный барьер и с окровавленным лицом тянул ко мне свои огромные руки, желая схватить за шею.

Удар так и не выпущенным молотком по протянутой вперёд конечности заставил его вскрикнуть и чуть отвернуться, защищая повреждённое место, а я, не видя других вариантов, провернула тот же приём, что и с дядей Ярославом.

Из-за своего огромного веса, мужик забрал у меня сразу около тридцати процентов энергии и летел не так быстро, как мне бы того хотелось, что, впрочем, не помешало ему вновь снести поднявшихся на ноги собутыльников и вызвать у них массу эмоций, которые я тут же впитала, надеясь хоть немного нивелировать потери.

— Сука — под ошеломлёнными взглядами присутствующих потряс головой здоровяк, а потом зажал кровоточащий нос и медленно начал спускаться по лестнице.

Я же, тем временем, воспользовавшись ситуацией, взглядом закрыла дверь и повернула защёлку на замке. После чего медленно, без сил, опустилась на пол.

В дверь тут же забарабанили возмущённые родственники, а я переводила дыхание и смотрела на свои трясущиеся от стресса руки.

«Это было опасно. Очень. Но у меня всё же получилось отразить два приступа. Второй из которых был очень опасен. Теперь, главное, не сдавать позиции и найти мощные аргументы для убеждения дяди Ярослава — пронеслось в голове — Бабку я научу послушанию и выполнению моих правил, а вот с мужчиной могут возникнуть серьёзные проблемы».

Посидев так некоторое время и взяв себя в руки, я встала, подошла к двери и выглянула в глазок.

— Да что эта наркоша вообще себе позволяет?! — продолжал горячиться последний из оставшихся собутыльников дяди и стал с гневом трясти ручку двери.

Впитав его эмоции я неожиданно для всех на площадке возмутилась.

— Закрыта. Чего ломаешь?

Вместо выпившего товарища решил ответить злющий, как чёрт, дядя Ярослав.

— Открывай, паскуда! Или я за себя не ручаюсь! Голову тебе оторву!

— Пусть твой дружок проваливает — как можно более твёрдым голосом сказала я — Тогда открою и поговорим.

— Да как она! — возмутился собутыльник и ударил ногой по двери — Выходи, сучка! Я тебя на куски порежу!

— Пошёл вон отседава, алкашня! — вдруг получила я неожиданную поддержку от вышедшей на площадку дородной соседки в симпатичном халате — Что вы тут за беспорядки устроили?! Почему нормальным людям отдыхать мешаете?! Я сейчас полицию вызову! Повадились тягаться сюда!

— Никитична! — возмущённо возопила бабка Виталина — Да как у тебя язык поворачивается! Наташка моя вернулась и всё это устроила! Сучка этакая! Я её растила, поила, кормила, а она вон как отблагодарила! Посмотри, что с моим лицом сделала!

— Да плевать мне кто из вашей паршивой семейки, что делает! Закрыли рты и убрали свой мусор! И пусть этот — указала она на собутыльника — валит отсюда на все четыре стороны! А не то полицию вызову! Вы меня знаете!

Поставив точку, Никитична захлопнула дверь. Собутыльник некоторое время для приличия поругал ненормальных наркоманок и голосистых дам, а затем послав всех лесом, отправился вниз, заставляя меня облегчённо выдохнуть.

«Три-ноль в мою пользу — пронеслось в голове, и я услышала голодное урчание в животе старухи — А вот нечего было мне угрожать».

— Он ушёл! — прокомментировал дядя Ярослав с предвкушением глядя на дверь — Открывай! Ты обещала!

— Минуту — сказала я, выпивая копящийся в нём гнев, ярость и злость. После чего подошла к окну, проверяя, ушёл несостоявшийся собутыльник или притаился где-то на лестничной площадке.

Спустя некоторое время раздражённый пошатывающийся мужчина вышел на улицу и ударил ногой ни в чём не повинную мусорку.

Удовлетворённо улыбнувшись и новь приготовившись к противостоянию я, уже более уверенная в своих силах телекинезом воздействовала на поворотную защёлку входной двери.

Звук открываемого замка заставил родственничков обрадоваться. До меня донеслось предвкушение дяди Ярослава и дверь рывком открылась.

Лицо мужчины тут же исказила злая гримаса и он двинулся ко мне, оставляя старуху на площадке.

— Я тебя сейчас убью! — более трезвым голосом, чем раньше, заявил он — Так меня перед мужиками ещё никто не позорил.

— Ярик, не надо! — испуганно воскликнула старуха, а у меня в голове вспыхнули воспоминания как этот ублюдок, не единожды пытался попасть к Наташе в ванную вместе с дружками, как заходил в комнату по ночам и уговаривал девочку выпить за знакомство с мужиками, проявляя явное желание подложить племянницу под кого-нибудь, и выгадать для себя какие-либо блага. Удивительно, но в те моменты за неё всегда заступалась бабка и колотила непутёвого сына чем попало.

Я решила повторить манёвр старухи и в лицо Ярослава прилетел увесистый пакет с мусором, заставивший его замешкаться, а в следующую секунду ударила ногой в пах, заставляя мужчину согнуться в три погибели и заскулить.

— Что ты сказал? — зло спросила я, показывая молоток и с силой бросая его перед лицом Наташиного дяди — Бить меня вздумал? А может мне первой начать?

Мужчина попытался изменить ситуацию и схватить подошедшую слишком близко жертву, но молоток вновь подлетел ко мне и я ударила им по руке, а затем, откинув в сторону, чтобы ненароком не убить, схватилась за голову и ударила ей об стену.

— Отпусти его! — вдруг вскричала старуха и попыталась броситься на меня, однако телекинез отправил её в непродолжительный полёт и ударил спиной об дверь, заставляя забыть мысли о сопротивлении.

— А то что? — впитывая эмоции боли, ненависти и страха от родственничков спросила я.

— А то я тебя убью! — сказал трясущийся от гнева мужчина и, посмотрев на меня, стал медленно подниматься. После чего тут же пропустил удар по причинному месту и рухнул на пол, свернувшись в позу эмбриона.

— Это тебе за то, что пытался подкладывать Наташу под своих пьяных дружков! Дочь погибшего брата! — трясясь от злости, оговорилась я, но этого никто не заметил — Ещё? Тебе ещё дать?!

— Нет. Я всё понял — прохрипел мужчина, пытаясь выглядеть смиренным, но я почувствовала его ложь.

«Сопротивляется падла! — пронеслось в голове — Хочет ввести в заблуждение, восстановиться и только потом напасть. Что же. Пусть попробует. Предупреждён, значит, вооружён».

— Тогда вали в комнату и переодевайся, а ты — подняла я взгляд на скрюченную, закрывшуюся руками старуху — Выноси все пакеты на мусорку, потом вымывай коридор и, может быть, я тебя даже покормлю.

— А Ярик? — испуганно спросила старуха — Ты его больше не тронешь?

— А мы с дядей Ярославом поговорим. Хотя, какой он мне после всего этого дядя? Неудавшийся сутенёр, да и только — произнесла я и пылающий ненавистью мужчина на мгновение смутился.

«Неужели совесть проснулась?» — посмотрела я на него с недоумением, но потом почувствовала запах готовящихся пельменей и бросив на лежащего мужчину последний взгляд, поспешила на кухню.

«Пусть приходит в себя и вновь пробует напасть — пронеслось в голове — А я пока поем. И так с этими уборками голодная как волк».

Признаться меня саму удивляло хладнокровие с которым я ожидала нового витка противостояния. Вероятно, я просто перегорела и больше не могла нервничать.

Попытку отыграться дядя Ярослав предпринял минут через пять, когда восстановился и убедил себя, что всё это лишь какая-то ошибка, злой рок и сейчас он поставит зарвавшуюся племянницу на место.

Мужчина поднялся с кровати, полазил по комнате и обрадовавшись находке, двинулся ко мне. В коридоре он встретил уставшую мать, которой осталось вынести последние пакеты с мусором, и со злорадством в голосе сказал.

— Не трогай, эта тварь сейчас сама всё будет выносить! А потом и коридор вымоет! Своим языком!

— Ярик! — испуганно воскликнула баба Виталина — Подожди! Не надо!

— Надо — покачал головой он и с силой сжимая в руке отрезок трубы, отправился ко мне — Ты мне за всё ответишь, Наташка! Сейчас я тебя буду бить.

Однако войти в крохотную кухоньку мужчина не успел. Замер на пороге. И это отнюдь не из-за удивительного преображения, произошедшего здесь за день, а из-за зависшей в воздухе табуретки.

— Что за фокусы? — наконец произнёс он, не замечая, как побледнела стоящая за спиной мать, а в следующее мгновение мой снаряд на скорости полетел в него.

Попытка отмахнуться увенчалась успехом, однако я сумела телекинезом вырвать кусок железа, из ослабевшей на мгновение хватки, и полетел мне в руку.

Закричав от злости и ярости, дядя Ярослав бросился ко мне, но напоролся на невидимую стену, а затем получил не сильный, но болезненный удар отрезком трубы по одной из конечностей.

«Надеюсь, ничего ему не сломала. Смягчающего атаки синтепона больше нет» — пронеслось в голове и я, положив трубу на стол, спросила.

— Всё ещё хочешь продолжить конфликт? Проверить свои силы?

— Твои фокусы тебе не помогут! — зло сказал мужчина, придерживая повреждённую руку.

— Ты считаешь? — уточнила я и притянула к себе лежащий на подоконнике ремень — Сейчас проверим.

Пропустив болезненный удар по спине, мужчина рванул ко мне, но телекинетический толчок отправил его в полёт, которым он едва не сбил мать.

— Почему пакеты ещё не вынесены? — спросила я, не глядя на старуху и та, подхватив остатки мусора быстро побежала на выход.

— Какого хрена? — испуганно лепетал дядя Ярослав, пытаясь оторваться от стены.

— Это всего лишь фокусы — впитывая его эмоции состроила я удивлённую гримасу и, решив провести эксперимент, подкинула тяжёлое тело вверх, ударив его головой об потолок и тут же отпустила, а затем повторила данное действие ещё дважды.

«На один бросок тратится примерно пять процента энергии. Это более эффективное оружие чём толчок» — прикинула я удовлетворённо и спросила.

— Ещё что-нибудь показать?

— Что? — поднял на меня ошарашенный взгляд мужчина и тут же вновь с матом полетел под потолок.

— Спрашиваю, ещё фокусы показать? — зло переспросила я.

— Н-нет! — тут же покачал головой он — Н-нет! Я всё понял!

— Значит и проблем от тебя тоже можно не ждать? — уточнила я суровым тоном и тут вернулась баба Виталина, замершая на пороге.

— Нет — покачал головой ещё больше протрезвевший и испуганный мужчина — проблем от меня не будет!

— В таком случае возьми задвижку на моём столе и установи его на двери, чтобы больше не было искушения ломиться в комнату. Тебе ясно?

— Д-да! — кивнул начавший приходить в себя дядя Ярослав.

— В таком случае за работу! — велела я, забросив его взглядом в свою комнату, а потом посмотрела на бабку Виталину — А ты, достопочтенная, несмотря на концерт, устроенный на площадке, еду заслужила. Иди перекуси пельменями и вперёд за работу! У нас коридор и две комнаты в ужасном состоянии, а дядя Ярослав тебе с удовольствием поможет, когда освободится.

Пока родственники этого тела выполняли поручения, бросая на меня полные испуга и злости взгляды, я мысленно выдохнула.

«Я выиграла ещё одну битву, но расслабляться точно нельзя. Пока что враг ошеломлён и не понимает, что происходит. Но стоит ему прийти в себя, и он попробует отыграться. Ярик так точно. Хотя и от бабы Виталины тоже можно всякого ожидать. Она с придурью» — пронеслось в голове и я отправилась контролировать работу. Нужно было удостовериться, что как минимум защёлка, на моей двери будет сделана добротно и не вылетит от первого же удара плечом.

— Почему не гвозди? — сурово спросила я, заметив, как дядя Ярослав что-то вкручивает в дверь.

— Потому что саморезы удобнее и сидят лучше — с опаской посмотрел на меня он, на всякий случай приготовившись к короткому полёту.

— Ну-ну — с подозрением произнесла я и отправилась проверять поворотные механизмы на находящейся здесь же балконной двери.

К слову, балкон в квартире был длинный, узкий и застеклённый. На него также можно было попасть из комнаты бабки Виталины. Только вот с моей стороны створки были постоянно открыты, видимо, чтобы гостям квартиры было удобнее курить, стоя на снегу.

«И ведь не закрыть» — раздражённо подумала я, подёргав покрывшиеся корочкой льда фрамуги.

День был очень суетный, напряжённый, конфликты и драки выматывали, уборка тоже, да и после ужина захотелось прилечь на несколько часов. Однако я себе такой роскоши позволить не могла. Боялась, что родственнички за время моего сна сговорятся и придумают, как придушить внезапно вернувшуюся Наташку. Так что пришлось нам продолжать уборку, выворачивать входной шкаф, заполненный грязными, порванными и старыми вещами, выносить всё лишнее на помойку. Затем убираться в двух оставшихся комнатах. Снимать серые шторы и тюли, уже тёмно-рыжее от грязи постельное бельё и засунутую в шкафы грязную одежду.

Работы было много, мусора и песка не меньше. Родственнички чертыхались, злились, злословили, дядя Ярослав даже пытался взять реванш, когда я проходила мимо. Однако стоило им увидеть, как рядом пролетает молоток, то энтузиазм и работоспособность возвращались с новой силой.

Закончили мы ближе к четырём часам утра и я, наконец, отпустила своих вымотавшихся помощников, правда, перед этим в настоятельном порядке посоветовала сходить в ванну.

— Что? Ты намекаешь на то, что мы воняем? — несколько оживился дядя Ярослав и сжал кулаки.

— А то нет! — изумилась я — Ещё скажи, что жили в чистой квартире! Да от вас несёт так, что дышать невозможно! Уже всё тут завоняли! Так что вперёд принимать ванну! Жидкое мыло на умывальнике и чистую одежду потом оденьте!

Это было последней каплей и мужчина вновь бросился на меня, но был тут же перехвачен телекинезом, ударился головой об потолок, а потом рухнул на пол.

— Повторить?! — уточнила я.

— Да кто ты такая?! — возопил дядя Ярослав и попытался было вновь кинуться на меня, но экзекуция повторилась.

— Ведьма она! Ведьма! — прижавшись спиной к стене, испуганно пробормотала баба Виталина — Ведьма!

— Ведьма — согласилась я, посчитав, что как-то классифицировать себя нужно, а это название мне очень даже нравится и улыбнулась.

Бабку пробрало, а вот дядя Ярослав зло выругался.

— Ещё раз попробуешь броситься на меня, и я отправлю тебя в полёт с четвёртого этажа! Тебе ясно? — с угрозой спросила я.

— Ясно — тихо ответил мужчина, опустив голову, но я ощущала, что всё внутри него горит от ненависти.

«С ним ещё возникнут проблемы» — поняла я и отправилась в свою комнату.

Закрыв дверь на задвижку, проверила как она держится. Потом поставила перед входом несколько оставленных в комнате стульев, положила под подушку металлическую трубу и, дождавшись, когда Наташины родственнички успокоятся, наконец, уснула. Правда проспала недолго, часа через три всего. Какое-то плохое предчувствие заставило открыть глаза.

«Тишина — прислушалась я — почему же тогда так тревожно на душе?» — пронеслось в голове, а в следующее мгновение поняла причину.

Злость, ненависть, страх и желание поквитаться ощущалась от двух человек находящихся, судя по всему, в комнате дяди Ярослава.

«Вот же настырные — удивилась и одновременно разозлилась я такому попустительскому отношению к моему сну, а затем, тихо встав с кровати, подхватила железный прут — Только недавно казались совсем пропащими, если судить по обстановке, конечно, ан нет. Просто так добропорядочным ведьмам не сдаются».

Несколько минут ничего не происходило, однако этого времени мне хватило на то, чтобы прийти в себя и окончательно проснуться. Даже мандраж и неуверенность в своих силах подняли голову. Однако я напомнила себе, как множество раз победила их вчера и успокоилась.

«Сейчас всё будет точно так же. Я ведь уже проснулась?» — пронеслось в голове.

Вдруг ручка, медленно и бесшумно опустилась, а затем кто-то попробовал открыть дверь.

— Держи — расслышала я едва заметный шёпот дяди Ярослава и он, отойдя на несколько метров с силой всадил плечом в дверь.

— Бам!

Желая провести проверку запирающего устройства, я не использовала телекинез, однако оно всё равно выдержало этот первый удар, чем здорово меня обрадовало.

«Этого достаточно» — поняла я и взглядом оттянула защёлку в сторону.

Не ожидавший подобного коварства дядя Ярослав вломился в комнату с ещё большим напором и яростью. Дверь тут же с грохотом врезалась в стену, а мужчина на полной скорости влетел в расставленные мной стулья и, с неменьшим шумом ударился об пол.

Грохот стоял сильный. Кто-то снизу даже зло выругался в адрес оборзевших пьянчуг, а баба Виталина, заметив, что я стою в дальнем конце комнаты с трубой в руке, включила свет, который ударил мне по глазам, заставляя их закрыть.

«Как я об этом не подумала» — пронеслась в голове паническая мысль.

Опасаясь, что родственнички воспользуются моей беспомощностью я в срочном порядке отправила в глаза энергию.

В это время дядя Ярослав, заметивший закрытые веки несмотря на то, что глотал ртом воздух, устремился ко мне и тут же подлетел под потолок, чтобы вновь грохнуться на пол. Оказалось, что травмированный глаз позволяет видеть ауру человека, даже с небольшими препятствиями.

Проанализировавшая изменение обстановки баба Виталина поспешила в свою комнату, дабы не получить на орехи. А её сын, зло сквернословя, поднимался на ноги. Желая его проучить, а не калечить, я отбросила прут в сторону, подхватила ремень и несколько раз саданула закричавшего мужчину по спине.

Дядя Ярослав попробовал ускользнуть и приблизиться ко мне, но вновь подлетел под потолок и получил ещё несколько ударов.

— Я убью тебя! Убью! — кричал он.

Я чувствовала его жгучую боль, стыд, ненависть, ярость, страх и вновь словно пьянела от этого коктейля и одновременно размышляла.

Одна часть меня — та, что была Олей до переноса, словно бы твердила: «Ну зачем я пришла к ним в дом и стала наводить свои порядки? Для чего пошла на конфликт? Может, надо было просто плыть по течению, а потом уйти? Он же меня ненавидит! Он же меня теперь убьёт!»

Вторая часть, более циничная, прагматичная и избавившаяся от розовых очков с ней не согласилась: «Нет! Так просто они бы от меня не отстали. Бабка Виталина лупила бы этим самым ремнём направо и налево. Заставила бы вылизать всю квартиру своими руками, убирать вонючий унитаз за этими алкашами, потом каждый день готовить, стирать и делать другую работу по дому. И деньги бы все отобрали. Не позволили бы купить телефон! А этот урод бы тоже меня лупил и продолжил попытки подложить под своих собутыльников!»

Последняя мысль сильно разозлила, я вновь подбросила мужчину, а потом заскочила к нему на спину, надавила на неё коленом и зло прошипела.

— Я обещала выбросить тебя из окна? Обещала?!

— Да пошла ты, сучка! — не собирался сдаваться мужчина.

— Ну хорошо — сказала я и под моим взглядом шторы вместе с тюлью отъехали в сторону, защёлки повернулись сначала на одной, а затем и на второй балконной двери.

— Я тебя предупреждала — злорадно сказала я и, встав, начала телекинезом подталкивать попытавшегося подняться мужчину на балкон.

— Эй! Ты чего? — вдруг испугался дядя Ярослав, почувствовав морозный воздух и проследив за моими манипуляциями, резко рванул в сторону, надеясь сбежать. Однако я всё же подхватила его телекинезом и отправила дальше.

— Ты чего! — ещё громче вскрикнул он, вцепившись в балконную дверь — А-а-а! Наташа! Стой! Стой! Стой же ты! Не надо! Я больше не буду! Честное слово!

— Поздно — ответила я, питаясь его страхом и ударила ремнём по пальцам.

Мужчина схватку не ослабил, лишь побледнел от боли, а я повторила приём ещё несколько раз.

«Так сил у меня достаточно. Больше половины запаса — прикинула я поступления с какой-то несвойственной для себя решимостью — А значит, Ярик сегодня всё-таки полетает, пусть и с подстраховкой в виде моего телекинеза. В ином случае он ничего не поймёт и будет пытаться меня подловить дальше, а так, может, и за ум возьмётся».

Боялась ли я того, что планировала совершить? Ещё как! На периферии сознания мелькали мысли о том, что я могу его не удержать, но я от них отмахивалась. Сейчас решалась судьба противостояния. Они — меня, или я — их! А значит, про всепрощение нужно на время забыть. Как и про гуманизм и другие ценности!

В какой-то момент пальцы мужчины всё же соскользнули и он, подталкиваемый телекинезом в грудь полетел в окно.

Подхватить его я успела и падение затормозила, однако этот приём лишил меня чуть ли не всей имеющейся энергии и в самом конце мои силы едва не иссякли. Крик полный ужаса прервал не такой уж и громкий удар об мёрзлую землю, а затем наступила тишина.

От истощения и беспамятства меня спас лишь источаемый мужчиной ужас и трясущейся от страха бабка Виталина, спросившая шёпотом.

— Ты его убила?

— Нет — ответила я твёрдым тоном впитывая их эмоции и одновременно, сканируя Наташиного дядю аурным зрением — И он, кажется, даже ничего себе не сломал.

Услышав мой ответ, бабка тут же рванула вниз по лестнице, а дядя Ярослав, стал с кряхтением подниматься на ноги.

— Как же вы надоели! Грёбаные алкаши! Дайте поспать! — раздался злой голос откуда-то сбоку.

— Да этот дебил по пьяной лавочке из окна выпал — вторил ему чей-то изумлённый мужской возглас — И встал! Ему хоть бы хны! Офигеть!

— Да мне пох! Дайте поспать! — рявкнул всё тот же мужчина и с ним согласилось несколько злых голосов, а потом наступила тишина.

«Вот так и возникают легенды о пьяных которые падают с высоты нескольких этажей и ничего себе не ломают» — покачала головой я и принялась закрывать балконную дверь.

Родственники появились в квартире спустя несколько минут и остались стоять на входе, при этом они оба старались не смотреть на меня.

— Попробуете провернуть подобное ещё раз и одним полётом с четвёртого этажа дело не ограничится — твёрдым голосом произнесла я, замечая жёлтые и коричневые разводы на штанах мужчины — Теперь я не та Наташка, которой была раньше и чем быстрее вы это поймёте, тем лучше для вас.

Ощущая животный ужас Ярика и бабки Виталины, я впитала их, потом закрыла дверь на защёлку, выставила стулья и со спокойной душой завалилась спать. У меня было твёрдое ощущение, что больше мой сон сегодня не побеспокоят. А если даже и попробуют, то я уже ничего не смогу этому противопоставить. Силы на нуле.

«Главное только, чтобы соседи полицию на шум не вызвали» — пронеслось в голове перед тем, как я, наконец, отрубилась.

Глава 13

Проснулась я поздно, примерно к часам четырнадцати, когда солнце было ещё в зените. Открыв глаза, некоторое время смотрела в пожелтевший, растрескавшийся потолок и прислушивалась к собственным ощущениям. Тело немного ломило, мышцы явно были натружены, однако выспалась я замечательно. Сверхэнергия оказалась на уровне восьмидесяти процентов.

«Видимо она восстанавливается естественным путём во время отдыха, а не только впитыванием в себя чужих эмоций» — пронеслась в голове интересная мысль.

Как и предполагала перед сном, после незапланированного полёта, Наташины родственнички больше не посмели меня тревожить. Попытка из положения лёжа ощутить их эмоции ни к чему не привела.

«Неужели дома никого нет?» — пронеслось в голове и я встала, хорошенько потянулась, а затем притянула в руку железный прут, медленно вышла из комнаты.

Чувства не врали, в квартире я была одна.

Проверив, закрыта ли входная дверь, я подхватила чистые вещи, включила газовую колонку и, соблюдая меры предосторожности, отправилась в душ. Потом запустила стирку, желая сполоснуть вымазанную вчера одежду.

«Нужно будет купить гель и шампунь с кондиционером — решила я, чистя зубы и разглядывая свою внешность, которая с каждым днём становилась всё эффектнее — Интересно Наташа действительно такая красотка или это я просто начинаю привыкать к новой себе?»

Не найдя ответ на данный вопрос, я отправилась на кухню и, чувствуя накатывающийся волнами голод сварила огромную кастрюлю макарон, а также несколько сосисок, которые с большим удовольствием умяла.

«Приправы, соль, растительное масло — делала себе пометки я о том, что нужно купить — Тут вообще ничего нет».

Съев две большие порции и утолив разыгравшийся голод, вернулась в комнату и немного поразмышляв над дальнейшими действиями, взялась за тренировки своих способностей. Нужно заниматься этим пока родственничков нет. Я, конечно, и так перед ними сильно засветилась, но надеюсь, что они будут об этом молчать. И не только из страха, а скорее из-за боязни отправиться куда-нибудь в психушку с «белочкой».

Первым делом я взяла будильник в комнате бабы Виталины, тетрадь с ручкой и принялась за изучение ускоренного восприятия.

Оказалось. Что для входа в подобное состояние мне необходимо даже меньше секунды. Для выхода из него примерно столько же. При этом на два этих действия тратится хорошо, если один процент из имеющейся у меня энергии. Более сложным и энергоёмким оказалось нахождение в подобном состоянии, которое не продлилось больше двенадцати секунд и забрало сразу четыре процента. А возможность активно двигаться в подобном состоянии вытянула ещё столько же и заставила меня присвистнуть от подсчётов.

«Это что получается? За краткий бой с Ярославом в подобном состоянии я могу потратить сразу десять процентов от имеющихся у меня запасов? Да ведь это расточительно! А если придётся драться с неполным источником, а лишь с его частью? А если противников будет больше, чем один? Мне ведь придётся активно использовать всё что можно и очень скоро я останусь беззащитна! Тогда-то мне и наступит конец! — проносились в голове неприятные мысли — Значит нужно помнить о необходимости постоянно подпитываться болью и эмоциями других людей, а также, учиться выводить своих соперников из боя быстро и гарантированно. Надеюсь, что хоть сверхспособности можно тренировать и со временем это сократит расход энергии на то или иное действие».

Разобравшись с восприятием, я перешла к телекинезу. Поднимала разные по весу и объёму предметы. Изучала, как их масса и размеры воздействуют на потерю запасов. В итоге пришла к выводу, что наиболее эффективным оружием защиты для меня является острый нож, который за две минуты активного полёта в воздухе забрал лишь один процент энергии.

Потом пришла очередь множества попыток воздействовать на два объекта одновременно. И это было тяжело. Очень. Предметы, попеременно падали, стоило лишь переместить внимание на один из них.

«Что-то здесь не так — думала я, прогуливаясь из стороны в сторону — Неужели я не смогу одновременно увеличить восприятие, читать ауры и пользоваться телекинезом? Точно! Как же я не подумала! Восприятие! Его-то мне и не хватает!»

Догадка оказалась верной и уже через несколько минут по комнате в разные стороны летала табуретка и кухонный нож. Хотя, конечно, их контроль давался мне с большим трудом и очень скоро сильно разболелась голова. Захотелось срочно передохнуть. Выпив немного чёрного крепкого чая, я пришла в себя и продолжила тренировки.

На время обратила внимание лишь спустя несколько часов, когда у меня осталось меньше десяти процентов энергии.

«Блин! Что же я наделала! Если сейчас вернутся родственнички и начнётся новый виток противостояния, то я быстро останусь без сил — пронеслась паническая мысль и я бросилась одеваться — подзаряжусь-ка я в магазине, заодно и куплю, то что запланировала».

Быстро одевшись, я плотно прикрыла дверь в комнату, жалея о том, что здесь нет нормального замка, подхватила ключи и закрыла квартиру.

Пока шла к нужному месту немного восстановилась, впитывая эмоции проходящих мимо людей. Затем вошла в заполненный покупателями магазин фиксированных товаров и, подхватив корзинку, принялась неспеша ходить по залу. Кто-то из покупателей был раздражён, другие ругались по телефону, третьи возмущались возросшими ценами, четвёртые, напротив, веселились. Поэтому после пятого круга по магазину я сумела восстановить энергию до восьмидесяти процентов и с удовлетворением, а также полной корзиной товаров, отправилась на кассу. Помимо шампуня, кондиционера для волос и геля для душа я приобрела себе также крем для рук, тушь, помаду, а ещё несколько пачек макарон, соль с приправой, кетчуп и подсолнечное масло. Под конец, на кассе, не удержала себя в руках и купила большой сникерс, который вызвал в организме целый прилив радости.

Закинув в себя половину батончика, я с удовлетворённой улыбкой на лице оказалась на улице, на которую уже опускалась ночь. Зимой темнеет намного раньше.

О том, что неприятности могут ожидать меня на выходе из магазина, я как-то даже не думала, но уже спустя десяток секунд почувствовала живой интерес к себе со стороны тройки примостившихся неподалёку парней.

«Надеюсь, это лишь внимание к девушке, а не желание поглумиться» — подумала я и уже собиралась вернуться, чтобы потом пойти рядом с другими покупателями, но парни быстро рванули мне навстречу.

— А что это у нас за новенькая краля на районе? — с усмешкой спросил самый высокий из них — Ты откуда такая красивая будешь?

— Не краля, а девушка — поправила его я, стараясь казаться спокойной и одновременно впитывая яркие эмоции незнакомцев, из-за которых количество моей энергии медленно, но верно поползло вверх — Отойди. Мне нужно в магазин.

— Ты же только что оттуда — хмыкнул высокий перегородив мне вход.

— Забыла чай купить — пожала плечами я и попыталась вновь обойти парня, но тот снова заступил дорогу.

— Затем тебе чай, когда есть такие пацаны, как мы?

«Куражится, а от самого волны смущения исходят. Может, действительно познакомится хотят? — с недоумением подумала я, но стала понемногу злиться — тогда у них очень странные представления об самом процессе».

— Уйди и не мешай.

— Ответишь на пару вопросов, расскажешь нам, откуда ты тут такая взялась и иди куда хочешь — хохотнул возвышающийся надо мной парень.

Мне очень захотелось подкинуть в воздух этого прыщавого наглеца, чтобы не думал о себе слишком многого, но я постаралась успокоиться.

«Это будет слишком опрометчиво. Тут тебе и свидетели, и камеры видеонаблюдения. Буду всем демонстрировать свои способности и очень скоро приедут какие-нибудь дядьки в чёрных костюмах и тогда можно будет помахать руками всем моим планам».

— Меня зовут Наташа. Местная — холодно произнесла я — теперь отойди в сторону.

— Не-а! — ухмыльнулся парень и тогда я, развернувшись, прошла мимо двух его друзей, стоящих по бокам.

Всплеск эмоций за спиной заставил меня ускорить восприятие и сделать шаг в сторону, уходя от шлепка по попе.

Впитав удивление молодых людей моей скоростью, я продолжила быстро идти вперёд.

— Эй! Ты куда! — возмутился высокий моему уходу — Тебя никто не отпускал!

«Ну ведь такое хорошее настроение было! — с каждым мгновением раздражаясь всё больше, думала я — Уроды! Им что заняться нечем?»

Услышав топот за спиной, я развернулась и зло сказала.

— Отстаньте от меня!

— Да ты всё не так поняла — произнёс парень, подойдя ближе — Мы просто хотим познакомиться.

— Мешая мне пройти и желая полапать? — с недоумением переспросила я — Вы вообще нормальные? Кто так знакомится? Вместо симпатии вы такими методами вызываете лишь омерзение.

— Лунт! — противным тоном протянул самый мелкий из парней — Кажется, она тебя ни во что не ставит.

— Всего доброго — вместо ответа сказала я и развернулась.

Подростки остановились, о чём-то зашушукались, а я вновь почувствовала нарастающее предвкушение.

«Ну парень, ты сам нарвался» — злорадно подумала я и, дождавшись вспышки эмоций, отскочила в сторону, чтобы тут же выставить перед ногами Лунта телекинетическую преграду. За спиной грянул хохот, а в следующее мгновение неизвестная сила подтолкнула парня вперед и он, зацепившись за мой сюрприз, с солидной скоростью полетел к асфальту.

— Ох ё! Лунт, ты как? — донёсся до меня голос третьего из их компании и я, не глядя на поднимающегося с асфальта парня, ошеломлённо трясущего головой, продолжила движение.

Казалось, что после такого конфуза передо мной преследование, наконец, прекратится. Однако разозлившийся молодой человек посчитал именно меня виновником своих бед и догнав попробовал остановить.

— Не трогай — твёрдым голосом сказала я, окончательно поняв, что уход от конфликта воспринимается им как слабость.

— Да ты вообще охренела?! — возмутился парень.

— В каком месте? — переспросила я — Ты сам упал! Так что разговор окончен! Иди своей дорогой! И не трогай меня!

— А если захочу? — с угрозой спросил подросток, подходя ближе и нависая надо мной.

— Значит обратись к своей девушке — ответила я и активировала аурное зрение, надеясь где-нибудь вызвать у него болевые ощущения, однако подросток оказался здоров как бык.

«Блин! И на что ему тут можно воздействовать?» — недоумённо подумала я.

— Стань моей девушкой и я буду лапать тебя — ухмыльнулся парень, окатывая меня потоком своей энергии.

— Ты нормальный? — даже оторопела я от подобного предложения — Ты преследуешь меня, говоришь гадости, вызываешь отвращение своим поведением и отзываешься на кличку Лунт. Тебе сколько лет тринадцать?! Меня должен привлечь такой мужчина? Нет! Поэтому ещё раз повторяю! Отстань от меня!

— А не то что? — хмыкнул подросток, стараясь не показать, что его зацепили мои слова — Что ты сделаешь?

«Лучше бы тебе не знать» — зло подумала я и решила прибегнуть к хитрости.

— Позвоню следователю Дубравину и расскажу ему о твоих домогательствах. Посмотрю. Что ты в полиции будешь рассказывать!

— Что ты гонишь! Я, вообще-то, правильный пацан! — тут же отпрянул парень и я почувствовала его страх — Какие домогательства?! Я просто хочу познакомиться! Да и если бы я знал, что ты мусорская родственница, то сам бы никогда в жизни к тебе не подошёл. Меня сейчас стошнит от твоей одноглазой морды.

Усилив страх парня своими способностями, я молча отправилась домой.

«Неужели мне удалось отделаться от него малой кровью?».

Однако, когда до спасительного подъезда осталось шагов тридцать, я услышала позади себя топот и злой крик.

— Стой! Стой Фролова! А, не то хуже будет!

«Так вот почему последний из них молчал и внимательно всматривался в моё лицо» — поняла я и мысленно выругалась.

Дойдя до ближайшей лавочки, я поставила не неё пакет с покупками и повернулась в сторону преследовавших. Их было двое: Лунт и тот мелкий.

«Ну нате вам ещё!» — подумала я с раздражением и перед первым из парней вновь появилась телекинетическая ступенька о которую сначала запнулся он, а потом и второй подросток.

— Это всё из-за тебя! — взревел взбешённо предводитель, щедро делясь со мной энергией — Грёбанная Чушка!

— Слушай, что тебе от меня надо? — начала заводиться я приготовившись к драке — Сказала же, что не хочу с тобой общаться! Что непонятного?!

— Ты нас обманула — сказал мелкий, гаденько ухмыляясь — Ты не мусорская дочь! Ты Чушка со второй школы. Просто вырядилась так, что и не узнать!

— Как тебя зовут? — спросила я у мелкого, заглядывая ему в глаза.

— А тебе какое дело? — ответил он вызывающе, но имя предусмотрительно не назвал.

— Скажу Юрию Антоновичу — вспомнила я, как представлялся продажный следователь — Кто его оскорбляет. Думаю, ему не составит труда найти тебя и призвать к уважению, к должностным лицам правоохранительных органов. Ну, так что? Назовешься?

— На понт меня берёшь? — хохотнул парень и я почувствовала его неуверенность — Ты же Чушка! Откуда у тебя такие знакомства?!

— Да — подтвердил Лунт — Ты ж наркоша! Тебя же вся школа уже поимела! Чего строишь из себя не пойми кого? Чего залупаешься? Пойдём с нами!

Услышав эти слова я просто расхохоталась и сделала это настолько искренне, что парни неуверенно переглянулись между собой.

— Да кто тебе эту чушь сказал вообще? — удивилась я — Неужели фантазеры из моего класса?

Парни почему-то смутились и одновременно кивнули, а я вновь расхохоталась поняв, что передо мной стоят заядлые девственники, которые хотят казаться крутыми парнями.

— А то, что у них дома целый холодильник мороженого они не говорили? Или что у них единорог есть? — спросила я со смешком — Вы верите всему что вам говорят?

— Так ты что? — нахмурился Лунт — Хочешь сказать, что они всё нам врали?!

— Определённо — твёрдым тоном сказала я — В ваши годы нужно уже уметь фильтровать информацию.

— Это не отменяет того факта, что ты Чушка! — сказал мелкий зло.

— Сам ты чушка! — возмутилась я — Давно себя в зеркале видел? Не знал, что вещи стирать нужно?

— Не нарывайся — побелел мелкий от гнева — Я не посмотрю, что ты баба и в морду дам!

— Морда у тебя, а у меня лицо! — не осталась в долгу я — Перестань оскорблять меня, а я не буду ничего плохого говорить о тебе!

— Что вы тут разорались! — вдруг закричала открывшая окно пожилая женщина.

— Да вот пристали и не дают пройти! — возмутилась я, понимая, что это мой шанс спокойно уйти.

— Отстаньте от девчонки! — тут же вызверилась на парней женщина — А не то сейчас полицию вызову!

— Уходим уже — буркнул Лунт, а мелкий мстительно добавил.

— Ещё увидимся, Чушка!

— Спасибо большое! А то уже не знала как от них отбиться — поблагодарила я женщину и, подхватив пакет, устремилась домой.

«Чёртов городишко! — думала я, зло поднимаясь по лестнице — что ни день, то какое-то приключение. Теперь вот и этих идиотов нужно опасаться! Как вообще так можно жить?!»

Открыв дверь квартиры, я обнаружила, что она больше не пустует. На кухне был включён свет и там обнаружилась испуганная бабка Виталина, которая ещё недавно с аппетитам уплетала холодные макароны.

— А где Ярик? — спросила я, ставя пакет на стол.

— Домой вернулся. К жене — ответила старуха, не поднимая на меня взгляд.

«Точно! Он ведь жил в этой квартире лишь последние несколько лет» — осознала я и с удивлением спросила.

— И она его пустила? Вот же ненормальная. Только жизнь себе сломает.

— Он пить бросил — подняла на меня взгляд баба Виталина — Сказал, что больше ни-ни. Только бы не с тобой под одной крышей.

— А ты как же? — спросила я с усмешкой.

— А мне некуда идти — покачала головой старуха — Валентина меня не жалует.

— Неудивительно — посмотрела я на неопрятную пожилую женщину и отправилась переодеваться, а когда вернулась, твердым голосом произнесла.

— Значит так, баба Виталина! Раз мы с тобой остаёмся жить вдвоём под одной крышей, то необходимо серьёзно поговорить и всё обсудить. Главное ты вчера уяснила. Я изменилась и очень сильно. Теперь я не та Наташа, о которую все вытирали ноги и впредь подобного отношения не потерплю. Как и попыток застать меня врасплох. У меня в руках сосредоточена огромная сила и я не стесняюсь её применять. Только дёрнись и следом с балкона полетишь ты!

— Я всё поняла — быстро заверила меня испуганная старуха.

— Дальше — продолжила я — С этого дня, чтобы я больше не видела здесь всякую пьянь. Мне всё равно, что и как ты будешь им говорить, как убедишь держаться подальше от нашей квартиры, но если они войдут внутрь, то я за себя не ручаюсь. Получат и они, и ты. Поняла?

Баба Виталина кивнула.

— Порядок в квартире поддерживаем и не стесняемся его наводить, если надо. Уже завтра начнёшь стирать кучу грязного белья, которое так и лежит в зале, а также до конца отмоешь кухню от жира. Специальное средство я купила.

Старуха хотела было возмутиться, но подняла на меня взгляд и тут же осеклась.

— Далее — решила я подсластить ей немного жизнь — Проживём вместе мы с тобой недолго. Я планирую получить школьный аттестат, забрать все свои документы и навсегда уехать из Нижнеямска. После этого делай здесь всё, что хочешь.

— Уехать? — беззубо заулыбалась старуха, впившись в меня взглядом — Куда?

— Неважно — отмахнулась я — А теперь давай перейдём к делу. Неси сюда мои документы. Паспорт, свидетельства, и всё остальное. Всё для отъезда нужно готовить уже сейчас.

Однако вместо того, чтобы рвануть выполнять моё поручение бабка почему-то опустила взгляд и промолчала, а в её эмоциях с новой силой вспыхнул страх.

— Что не так? — тут же насторожилась я.

Баба Виталина вжала голову в плечи.

— Я спрашиваю, что не так! — разозлилась я и одна из табуреток взлетела в воздух.

— Так нет их, документов твоих — тихо сказала старуха.

— А где они? — предчувствуя что-то нехорошее спросила я.

— Так Ярик, Артурчику твоему их отдал — ответила женщина, не поднимая головы — Он сказал, что теперь сам будет за тебя отвечать.

Интерлюдия II

Артур возвращался домой в приподнятом расположении духа. Бурому он девку передал, какую-никакую свою долю за это получил, а значит, осталось решить вопрос с Наташкой и можно будет на несколько месяцев расслабиться.

«Нужно прийти к ней на посещение — продумывал план мужчина — Она дура влюблённая, да ещё и затюканная, поэтому скандал первой не начнёт, а я сначала заткну ей рот каким-нибудь шоколадом, который она просто обожает, а затем предложу дозу. Вряд ли откажется. А когда это чудо, начнёт творить дичь в отделении, прикинусь родственником и предложу врачу забрать её с тобой. Они посмотрят на творимый беспредел и не захотят держать у себя такую ненормальную девицу и поспешат поскорее избавиться, чтобы не портить статистику. А то вдруг ласты откинет от передоза».

Продолжить мысль Артур не успел, какой-то мужик с дикими глазами рванул к нему и с силой впечатал в стену дома.

— Ты сказал, что она не вернётся! Не вернётся! Ты обманул меня! — шипел незнакомец, с силой давя локтем на шею молодого мужчины.

— Кто ты нахрен такой? — зло просипел Артур — И кто вернулся?! Ничего не понимаю!

— Я — Фролов — убрал локоть мужчина, давая возможность себя рассмотреть и зло добавил — Дядя Наташи!

— Что значит она вернулась?! — удивлённо воскликнул Артур, забыв про неоднозначность ситуации и вспомнив мужика, которому давал деньги за племянницу — Её уже выписали?!

— Хрен его знает! Выписали или нет! — взорвался Ярослав отпуская собеседника и отходя схватился за голову — Она вернулась домой, а не к тебе! И стала наводить там свои порядки!

— Так это же ещё лучше! — обрадовался Артур тому, что не придётся разыгрывать спектакль перед сотрудниками больницы.

— Что лучше? Что лучше?! Ты обещал, что больше она не появится в нашей жизни! — взорвался Фролов.

— Закрой пасть! — процедил Артур, оглядываясь по сторонам — Зачем кричишь об этом?!

— Да потому что она у меня вот где! — сказал мужик значительно тише и указал рукой себе на горло — Вот где! Она неадекватная!

— Так это она тебя так расписала? — расхохотался Артур глядя на многочисленные синяки мужчины — Вот значит, как её без дозы коробит. Бешенная стала.

Заметив взгляд Фролова, Артур легкомысленно отмахнулся.

— Да не переживай ты так! Я завтра к вам домой и заберу к себе! Всё проще простого!

Глава 14

Утро для бабы Виталины выдалось несладким. После раннего подъёма и лёгкого завтрака она тут же включилась в работу по дому, и стала повторно отдраивать кухню от грязи и жира, только уже с применением специального средства. У неё ломило тело, голова раскалывалась, от запаха химии было тяжело дышать, однако жаловаться или обращаться к сочувствию внучки не посмела. Слишком уж вчерашний разговор оказался тяжёлым.

Она получила разнос не только за то, что выгнала несовершеннолетнюю внучку за дверь, проявив к ней безразличие, но больше за продажу её какому-то наркоману. Пусть и руками сына.

Узнав эти страшные подробности, я некоторое время сидела на стуле как истукан и не могла вымолвить ни слова. Услышанное просто не укладывалось в моей голове. Я не могла поверить, что есть люди, которые поступают так. Да ещё и с родными. Остатки розовых очков, которые ещё пытались держаться перед глазами, с грохотом раскололись. И я окончательно поняла, что мир на самом деле очень опасен и жесток. Что всё это время мне просто невероятно везло как с семьёй, так и окружающими людьми.

— Как так можно? — тихо спросила я, ощущая, как в глубине души зарождается холодная ярость — Мразь! Ты же просто продала внучку! Родную кровь! И ладно бы пошла на подлость из-за каких-то гигантских денег! За миллионы долларов! Я бы этого не приняла, но хотя бы могла понять, но вы ведь даже цену нормальную не назвали! Пятьдесят тысяч и ящик водки! Это просто уму непостижимо.

— Это хорошие деньги! — выпучила на меня глаза старуха и заметив мой взгляд, испуганно сжалась.

— В самом деле? — уточнила я — Ты так действительно считаешь? Ну ладно. Сама напросилась. Собирайся. Пойдём к Артуру.

— Зачем — насторожилась баба Виталина.

— Продам тебя ему — спокойно ответила я — Думаешь у него нет друзей извращенцев, которые не захотели бы сделать с тобой всякое? Многие любят старух. А ты, к тому же, ещё и пьянь известная, так что тебя особо никто и не хватится. Объявят в случае смерти без вести пропавшей, да и всё. Делов-то.

— Стой! — вскрикнула баба Виталина и бросилась мне в ноги — Не надо! Молю не надо!

— Почему? — уточнила я — Тебе же там наливать будут? Может, на наркоту подсадят, чтобы боли не чувствовала. Не переживай. Такие как ты тоже нужны. Месяца два ты там точно продержишься. Явно будешь покрепче предыдущей.

— Нет! Не надо! — заплакала старуха — Это ж рабство! Он же меня мучать будет, а потом убьёт! А-а-а!

— Да неужели?! — спросила я и, сходив в свою комнату за ремнём, несколько раз ударила им старуху — А меня, значит, можно продавать? В рабство?!

После серьёзной взбучки, в которой я ничуть не жалела бабка Виталина стала говорить ещё более откровенно, а я лишь слушала монстра в обличье пожилой женщины и едва сдерживала ненависть.

От взрыва меня сдерживала мысль о странных поступках Артура.

«Для чего ему всё это было нужно? И откуда у него нашлись деньги на покупку Наташи у вечного должника? Что-то в этой истории нечисто».

После разговора мы перевернули всю комнату старухи и, к её удивлению, сумели найти некоторые документы, которые когда-то давно завалились за комод. Там было свидетельство о рождении Наташи, регистрация брака её родителей, документы, подтверждающие их смерть, а также другие бумаги.

Изучив последние, я, наконец, поняла почему дядя Ярослав пожелал таким экстравагантным способом избавиться от племянницы. Всё из-за квартиры, которая оказалась её наследством, оставленным родителями.

«Думаю, он очень обрадовался, когда узнал, что девочку подсадили на наркотики — со злостью сжимала я кулаки — Понимал, что долго в подобном состоянии она не проживёт».

— Ты ещё большая дура, чем мне казалось — сказала я и потрясла документами перед лицом старухи — Ярик, руками Артура, сначала хотел избавиться от меня! Потом он бы устранил тебя и стал полноправным хозяином квартиры!

— Нет! — воскликнула баба Виталина — Этого не может быть! Мой Яричка не такой! Он на такое неспособен!

— Продать племянницу наркоману способен, а сжить мать со света — нет? Ты переоцениваешь родственные узы — произнесла я с презрением в голосе — Или думаешь, он просто так договорился с женой переселиться сюда и споить тебя?

— Он же с ней разошёлся… — как-то неуверенно ответила старуха.

— А потом она его приняла по первому звонку? — спросила я, ощущая душевную боль баба Виталин.

Заронив зёрна сомнений, я отправила бабку до блеска выскабливать холодильник и кухню, а сама отправилась спать. Утром каторга для старухи продолжилась, так как я не удовлетворилась результатом её работы.

Я же, хорошенько позавтракав, сходила в душ, помыла волосы, переоделась и стала готовиться для похода к этому ублюдку Артуру. Подобрала себе на кухне самый подходящий нож, потренировалась воздействовать на него телекинезом. Затем сложила в рюкзак ценные вещи, в том числе и найденные документы и спрятала его на балконе, среди разного хлама.

Когда я уже надевала джинсы, в дверь постучали.

Я почувствовала предвкушение и радость стоящего за порогом человека, поэтому крикнула бабе Виталине.

— Иди! Это кто-то из твоих собутыльников пришёл! Выпроводи его! — велела я старухе и та поспешила на коридор.

— Э-э-э! — протянула бабка.

— Наташа дома? — услышала я смутно знакомый голос и перед глазами встал образ Артура.

«На ловца и зверь бежит! — поняла я, натягивая на ноги крепкие ботинки и ощущая, как в глубине души разгорается бешенство — Лучше было бы поговорить у него дома, но что уже поделаешь. Придётся здесь».

— Пусти его, пусть заходит — скомандовала я старухе.

Входная дверь закрылась и молодой мужчина, удовлетворённый тем, что его пустили без проблем, мысленно потирал руки. Он считал, что раз всё так хорошо, то сложностей не предвидится. Его лишь удивило поведение баба Виталины, которая поспешила юркнуть в кухню и захлопнуть за собой дверь.

— Странная она какая-то — покачал головой он и войдя в комнату удивлённо воскликнул — Наташа? Да тебя не узнать! Вроде ты, а вроде и нет! А что с глазом?!

Мило улыбнувшись, я медленно подошла ближе и со всей силы ударила ублюдка носком ботинка в пах.

Раздавшийся тонкий крик стал усладой для моих ушей, а боль мужчины, напитала меня энергией, словно приятным деликатесом.

— Ну здравствуй, милый Артур — сказала я, ощущая внутри себя накопленную ненависть и повторила удар.

Основную нагрузку приняли пальцы рук, которыми мужчина прикрыл пах после первого удара, но промежности тоже досталось, поэтому невыдержавший подобного обращения Артур упал на пол и свернулся в позу эмбриона.

— Это тебе было за то, что совратил девчонку и пытался подложить её под других. А это за моё избиение — прошипела я и словно футболист ударила упавшего ногой по лицу. Удар оказался смазанный. В последний момент я испугалась, что могу убить ублюдка, но тому и этого хватило.

— И это тоже! — добавила я и без жалости нанесла несколько ударов носком ботинка по рёбрам, реабилитируя слабый удар по лицу.

Сомнений в том, что я делаю, не было. Даже мысли, чтобы остановиться не было. Артур — мужчина. Он постфактум сильнее среднестатической женщины. Такова уж природа. Поэтому, чтобы победить его я могу использовать фактор неожиданности, который уже сыграл свою роль. Кроме того, чтобы с ублюдком не было проблем в дальнейшем, мне нужно его хорошенько избить. Так что в моих действиях не только выход эмоций, но и банальный расчёт.

Избив подвывающего Артурчика, который несколько раз предпринимал попытки подняться я, наконец, смогла выпустить пар и нагнувшись к нему, схватила за ухо.

— Где мой паспорт, урод?!

Бывшая любовь Наташи, посчитала, что это хорошая возможность заломать меня и изменить ситуацию, но получила лишь удар головой о пол, а потом и ещё несколько раз, чтобы неповадно было.

— Я спрашиваю, где мой паспорт, сука?! Где?!

— Дома! Дома должен быть! — выкрикнул испуганный моей жестокостью Артур, желающий прекратить избиение, но я почувствовала его ложь.

— Где он?! — спросила я и, подхватив ремень, несколько раз с силой ударила мужчину по ногам — Где?! Где он? Не ври мне!

— У Бурого! У Бурого! — сдался заскуливший мужчина, прикрывающийся руками после пятого удара — Не бей меня! Не бей! Я всё скажу!

— Кто такой Бурый?! — задала я новый вопрос, подкрепив его ударом ремня.

— Тот, у которого на квартире мы были! — взвыл Артур — Ну не бей! Я же всё говорю!

— Он сейчас там? — уточнила я.

— Нет! — замотал головой заикающийся слизняк — Там полиция всё перерыла, поэтому он съехал. Теперь живёт в другом месте, но я знаю где!

— Хорошо — кивнула я, прищурившись — А почему ты отдал ему мой паспорт?

— Что? — тут же забегали глаза Артура — Да я его просто там забыл. Он выпал из кармана, наверное!

— Ах выпал, говоришь? — ощутила я его враньё и ударила ногой по лицу. Мужчина успел подставить руку, поэтому получил по ней ещё несколько раз.

— Перестань! — закричал он яростно и словно злость дала ему силы, вскочил на ноги, потом для чего-то попрыгал на пятках несколько раз и зарычал — Ну сука! Ты мне сейчас за всё ответишь!

Его лицо было разбито, из носа и губ капала кровь, а на лице, под правым глазом формировалась огромная гематома. Он в бешенстве рычал и я предыдущая, уже давно бы испугалась и не знала что делать, однако после вчерашнего разговора со старухой, что-то внутри меня словно сломалось…

Неожиданно даже для себя я искренне и как-то зло захохотала, заставив Артура на несколько мгновений встать в ступор, а затем ускорила восприятие и вновь нанесла сильный удар в пах. Мужчина, не ожидавший от меня такой прыти, удар пропустил и упал на пол, а я продолжила избивать его с новой силой.

Выплеснув эмоции, я схватила Артурчика за ухо и принялась поднимать его на ноги.

Облокотившись спиной на стену, мужчина прикрыл двумя руками повреждённый орган и старался не смотреть на меня.

— Если ответишь на вопросы, то больше я тебя бить не буду. А её раз попробуешь соврать, то можешь помахать своим яйцам на прощание. Понял?! — спросила я, мысленно увеличивая его страх.

— Обещаешь? — тихо спросил он подрагивая всем телом.

Ответить я не успела, в дверь позвонили.

— Баба Виталина — сказала я старухе, которая подсматривала в щель за происходящим избиением — Иди открой дверь.

В звонок вновь требовательно зазвонили.

— Что тут у вас происходит?! — недовольным голосом прокричала неизвестная пожилая женщина когда дверь открылась — Что за странные крики! Вы кого-то убиваете?! Я сейчас полицию вызо…

Соседка снизу поняла я по голосу.

Ругающаяся вдруг замолчала и изумлённо произнесла.

— Виталина, ты что?! Опять сдурела на старость лет? Порядки наводишь?! И сама в чистом и порошком пахнет. Ты что уборкой занялась?

— Здравствуйте! — вышла я из комнаты беря ситуацию под контроль — Не обращайте внимания на крики. Мы тут решили в квартире порядок навести и алкашню сюда больше не пускать, а дядя Ярослав выступил против, так мы его немного учим, по-родственному, скоро закончим. Честно!

— Да? — удивилась женщина во все глаза уставившись на меня — Ну всё понятно! Молодцы. Тогда учи…

Женщина недоговорила, а я уже телекинезом закрыла дверь, после чего к Артурчику и спросила.

— Ну что? Говорить будешь?

Нож скользнул в руку и я, чтобы поторопить его, приставила лезвие к щеке мужчины.

— Не надо! Я всё скажу! — запинаясь ответил Артур — Только убери его от моего лица!

— Нет! — покачала головой я — Это для тебя стимул говорить правду, а не увиливать. И помни, за проведённое вместе время я уже научилась различать твою ложь.

— Хорошо! Я скажу! — глядя на лезвие широко открытыми от ужаса глазами, произнёс мужчина — Деньги для твоей покупки мне дал Бурый! Дозы тоже он! — тут он чему-то обрадовался и протянул мне какой-то пакетик с белым веществом — Хочешь?

Вместо ответа я ударила кулаком по гематоме, заставив Артура заскулить от боли.

— Думал, что я тут же отправлюсь колоться и забуду про тебя? Сорвусь?! — спросила я и в комнате вновь раздался хохот — Глупец! Мне приятно смотреть на чужую боль и чувствовать ужас. Такой, как у тебя сейчас! Это намного более мощный наркотик! Как считаешь, может выколоть тебе один глаз и прочувствовать что-то новое?

— Не надо! Не надо! — испортил воздух Артурчик, а по его щекам тут же потекли слёзы — не надо! Я схожу! Я заберу паспорт и принесу тебе! Обещаю!

— Ты опять врёшь? — спросила я, прищурившись и мужчина опустил глаза — Сбежать хочешь? Нет! Мы пойдём вместе!

— Но Бурого может не быть дома! — заметил Артур и я почувствовала, что он не врёт.

— Плевать! — отрезала я — Или в ванну и умывайся! Нам нужно будет идти через город и я не хочу, чтобы ты пугал людей своим видом…

Не знаю в чём была причина. В головокружении от успехов? А может во влиянии боли и страха Артура на моё сознание? Тот факт, что месть состоялась? Не знаю. Но я явно расслабилась, поверила в свои силы и перестала контролировать обстановку.

Я не задумывалась над тем, куда меня ведут. Для чего какому-то Бурому необходим столь необычный способ получения власти над девушкой, а может и не одной? Я просто шла за Артуром, была опьянена силой внутри и жаждала ещё больше страха и боли. Да. Именно так. Это и послужило причиной моего краха…

Глава 15

Мы с Артуром уже давно миновали застроенные серыми пятиэтажками районы и вышли в частный сектор города. Молодой мужчина, за это время, успел расходиться и двигался более уверенно, фонтанирую болью во всём теле, злостью, снижающимся постепенно страхом, а также изредка вспыхивающей надеждой. Видимо, он рассчитывал, что вместе с Бурым они меня одолеют.

«Ну-ну, пусть попробуют — с мрачным предвкушением думала я, а на губах появлялась хищная улыбка — В моём арсенале гораздо больше, приёмов, чем они могут себе представить».

Я шла за мужчиной опьянённая силой и открывающимися возможностями и не допускала мысли о том, что могу проиграть в этом противостоянии.

«У Артура не было даже шанса против меня» — пронеслась самодовольная мысль, а в следующую секунду, ощущение тревоги взвыло.

«Здесь есть кто-то ещё!» — ощутила я чужие эмоции, а в следующую секунду услышала шум за спиной.

Восприятие ускорилось. Я обернулась максимально быстро и сразу начала приседать, уходя от деревянной штакетины, летящей мне в голову. Размашистый удар прошёл по касательной и в глазах начало стремительно темнеть.

«Не сейчас!» — мысленно прокричала я, подавая десятки процентов энергии к месту ранения и желая остаться в сознании.

Задуманное мне, пусть и с трудом, но удалось, однако противник не давал времени на раскачку и уже опускал на многострадальную голову очередной удар. В глазах всё ещё двоилось, концентрации на то, чтобы сформировать телекинетический щит, не хватало, поэтому я сделала единственное, что могла в данный момент — напитала руку энергией и подняла её вверх.

«Мне больше нельзя пропускать удары!» — думала я, явственно понимая, что даже миг беспомощности грозит мне смертью или чем-то похуже. Артур не простит своего позорного избиения.

На краю сознания появилась мягкая и домашняя Ольга, которая с ужасом следила за происходящим и костерила себя за самонадеянность и желание решать вопрос силой, а не умом.

Привычно отбросив подобные мысли, я сосредоточилась на настоящем. В чём мне помогла принявшая сильный удар и тут же онемевшая рука, которая, каким-то образом переломала крепкую штакетину на две части.

Вскипевшая внутри злоба на несколько мгновений прочистила мозги и позволила сформировать телекинетический удар, отправивший напавшего на меня парня в полёт, впечатавший его тело в высокий кирпичный забор.

Не успела я обрадоваться кратковременному успеху, как к бою подключился Артур, который, несмотря на раны, ловко рванул мне в ноги, поднял над собой и каким-то хитрым приёмом впечатал головой в землю. В последний момент я поняла, что он делает и успела сконцентрировать энергию в верхней части тела, что позволило вновь сохранить сознание.

— Получила, сука! — злобно выкрикнул довольный своим приёмом мужчина и уже поднял ногу, намереваясь меня добить, как пропустил очередной сильный удар в пах из положения лёжа, а затем протектор моего ботинка встретился с его многострадальным лицом.

Однако радоваться победе было рано, о себе вновь напомнил напавший со спины парень.

— Как она меня так! — встряхнув головой недоумённо спросил он и, подхватив остатки штакетины, сделал несколько шагов вперёд, чтобы добить лежавшего на спине противника.

Когда он подошёл ко мне и замахнулся, вторая часть обломанной доски, повинуясь моему взгляду, рванула ему в лицо, отвлекая внимание, а за ним последовал коронный удар ногой в пах.

Специальный приём вновь не подвёл и вот уже два моих противника валяются на земле, прижимая руки к причинному месту, а я, медленно впитываю энергию боли и эмоций, пытаясь заполнить показывающий дно резерв и залечить раны.

Правда, помощник Артура, пострадавший не так сильно попытался взять реванш, заставляя меня забыть о милосердии, и воспользоваться опытом укрощения бывшего Наташиного ухажёра. Времени на сантименты не было. Тут или я, или они, поэтому уже буквально через минуту под градом ударов моих крепких ботинок парень свернулся в позу эмбриона и не помышлял о сопротивлении.

Отойдя назад на несколько метров, я продолжаю напитываться энергией и ловлю на себе ненавидящие взгляды людей, желающих мне всего самого плохого.

«Ну я и дура! Мало того что пошла на поводу у эмоций и избила Артура, даже не пытаясь как-то договориться, так потом ещё додумалась пойти вместе с ним в неизвестное место, чтобы забрать свой паспорт у какого-то бандита! Который не только отдаёт указания выкупать девушек из неблагополучных семей, но и велит подсаживать их на наркоту. Что вообще было у меня в голове, когда я решилась выполнить данный план? Почему я не додумалась обыскать Артура на предмет телефона, прежде чем отправлять его в ванную умываться? Сильной себя почувствовала? Всемогущей? Способной справиться с бабкой-алкоголичкой, пьяными мужиками и наркоманом? Справилась, блин! Ещё хорошо, что мы до места назначения не дошли и на меня друг Артура с палкой напал. А если бы вместо него был бандит с ножом или пистолетом?!»

Несколько восстановившись, я посмотрела по сторонам. Для меня было удивительно, что в конфликт среди бела дня никто и не думает вмешаться. Однако в узком и извилистом проулке действительно никого не было, и никаких эмоций я тоже не ощутила.

«Так и что мне делать с ними дальше? Вновь брать Артура в оборот и идти к Бурому? Так, что-то перехотелось» — у штакетины, прилетевшей по голове, оказался удивительный эффект — она быстро вернула мне трезвость ума.

— Ну? И что теперь? — в такт моим мыслям сказал бывший Наташи — Ты победила. Поздравляю. Идём дальше?

— А ты разве не врал мне? — спросила я — Разве не специально заманивал сюда?

— Заманивал — был вынужден признать Артур, сжав кулаки — Но от этого места до лёжки Бурого, не так далеко.

— Нет. Не надо — после секундного раздумья ответила я, и, посмотрев в глаза мужчине, предложила — Давай разойдёмся миром? Ты меня совратил и подсадил на наркоту, а потом избил. Я отбила тебе причиндалы и хорошенько разукрасила лицо. Мы в расчёте. Давай просто разбежимся и не будем мешать друг другу жить.

— А давай! — с каким-то даже облегчением согласился Артур и, забалтывая меня, добавил — Я тебя недооценил, думал, что ты слабачка и дура, а оно вон как всё обернулось.

— Ты врёшь — сказала я, ощущая его ложь — Ты не собираешься меня отпускать. Почему?

— Нет! Я честно! — воскликнул Артур испугавшийся, что я передумаю и ещё больше уверил меня в своих словах — разойдёмся и не будем друг другу мешать! Во имя нашей любви!

— Ты меня совсем за идиотку держишь?! — разозлилась я от этих слов — Говоришь, что я не дура, а потом вспоминаешь о какой-то типа любви? Ты идиот?! Ты ведь сам признался мне, что подсадил меня на наркоту по указанию Бурого! О какой любви вообще может идти речь?

— Но ты же меня любила? — быстро сориентировался подлец — Я же знаю!

Подняв с земли половинку штакетины, я несколько раз с силой разрубила ей воздух, а затем посмотрела на побледневшего Артура.

— Зачем ты мне врёшь и провоцируешь на что-то нехорошее? — усилила я страх мужчины — Почему не отпустишь? Ведь я могу подумать, что тебя нужно убить, ну или сделать инвалидом.

— Не надо! — воскликнул Артур ещё больше струхнув — Если бы только была возможность, то я бы тут же забыл тебя! Но не могу! Если не я, то тобой займутся другие! Твои данные у них есть!

«Не врёт — поняла я и мысленно выругалась — Значит, мной заинтересовались бандиты? Неужели других девок нет?»

Некоторое время я молчала, обдумывая ситуацию, а потом спросила.

— Что будет, если я сбегу? В другой город? Край? Республику?

— Тогда мне конец — упавшим голосом пробормотал Артур.

— Я не об этом спрашиваю! — надавила на него я, ощутив, что он не врёт.

— Тогда у тебя будет небольшой шанс — после некоторых раздумий ответил мужчина — Страна у нас огромная и никто не будет тратить огромные ресурсы на поиски какой-то сорвавшейся с крючка девки, которая, к тому же ничего не знает. Так, по местности пошарят, да и всё. Повезёт — хорошо, а нет, так другую найдут.

Мысленно обругав Наташу, которая влезла во все эти неприятности я стала размышлять над возможностью выиграть немного времени и новым взглядом посмотрела на Артура.

«А ведь если он внезапно пропадёт, то я выиграю немного времени. Тот же Бурый не сразу поймёт, что его рекрутер исчез. Спохватится через несколько дней. Потом начнёт поиски, решит, что Артур сбежал и назначит ему замену. Только после этого новый человек примет дела и возьмётся за работу. Не удивлюсь, если процесс затянется, и специалист не будет обо мне знать. Ну или поставит крест, как на неподходящем человеке. В любом случае вариант этот неплох и позволяет выиграть время. Я успею восстановить паспорт, придумаю, как решить вопрос со школой, а затем уеду подальше от местных разборок и несколько лет не буду светить документами. Уж как-нибудь смогу выкрутиться, а потом, когда бандиты про меня окончательно забудут, просто вернусь к нормальной жизни».

План был хорош. Выгода, которую я могла получить в связи с пропажей Артура — велика. Я посмотрела на мужчину и мысленно покачала головой.

«У меня просто нет ресурсов, чтобы где-то его изолировать, а убить — внутри меня что-то содрогнулось — А убить я не смогу. Даже мысли о подобном вызывают тошноту. Придётся искать другой выход из ситуации».

— Забудьте обо мне. Или очень об этом пожалеете — сказала я и, усилив их страх, отправилась домой.

«Нужно будет сегодня постираться и подготовить вещи для побега — начала я составлять план действий — Завтра отправлюсь с бабкой Виталиной в салон связи и приобрету симку и телефон, чтобы иметь хоть интернет, навигатор, планировать маршрут. Также завтра сходим в полицию, напишем заявление о потере паспорта и посетим школу. Думаю, директор будет рад избавиться от проблемной ученицы и что-то придумают с моим аттестатом. Им же тоже не хочется портить отчётность выпускницей-наркоманкой? Ведь так? Или я сильно рискую, оставаясь в городе? Может сразу сбежать? Я, конечно, ведьма со сверхспособностями, но это не панацея, что и было сегодня доказано. Поэтому иду домой, отмываюсь как могу, собираю вещи, обзавожусь связью и бегу из города. Главное сейчас уйти из зоны видимости этих бандитов».

После принятого решения в душе поселилось какое-то удовлетворение, я уверилась в правильности выбранного пути, поэтому не обращала внимания на пассажиров нескольких проехавших мимо автомобилей, которые с любопытством поглядывали на перемазанную в грязи девушку в светлой куртке. Не возмущали меня и смешки с тыканием пальцем. Всё же когда на кону стоит твоё здоровье, свобода и, не исключено, что жизнь, к проблемам начинаешь относиться по-философски.

«Мне бы сейчас ноги унести, а на остальное плевать!» — пронеслось в голове, когда позади послышался шум приближающегося автомобиля, а через некоторое время его двигатель взревел, и я резко обернулась.

За рулём мчащегося на меня седана оказался что-то кричащий Артур.

Восприятие ускорилось рывком, я напитала тело энергией и выпрыгнула максимально вверх и в сторону.

Прыжок оказался на удивление удачным. В какой-то момент даже показалось, что мне удастся перепрыгнуть авто, однако в следующее мгновение толстые подошвы ботинок подбило верхней частью лобового стекла и я, крутанувшись в воздухе, хорошенько приложилась сначала о крышу легковушки, а затем и об мёрзлую землю.

В глазах тут же потемнело, веки потяжелели и сознание стало куда-то улетать, однако я каким-то невероятным усилием сумела его удержать.

«Нельзя! Мне нельзя сейчас отключаться — проносились в голове панические мысли — Они ведь могут сделать со мной всё что угодно!»

— Она в отключке! — услышала я довольный голос Артура — Бери её за ноги и потянули в машину! Скорее! Пока тут никого нет!

— Ты видел, как эта сука высоко прыгнула?! Чуть крышу не перелетела! Терминатор в юбке! — ответил его помощник подходя ближе и тут ж с каким-то страхом спросил — А она точно не откинулась? Я в тюрьму не хочу!

— Дышит. Не видишь, что ли? Поднимай давай! — рыкнул Артур и меня оторвали от земли.

— Это хорошо! — тут же изменилось настроение помощника — А давай мы её ко мне на дачу завезём? Там тихо, подвал есть. Эта сучка должна расплатиться за то, что так нас отделала! И я даже знаю как!

— Да я бы и сам не прочь с ней порезвиться — признал Артур, когда меня закинули в салон и автомобиль сорвался с места — Да только мне кровь из носу надо её Бурому доставить! Иначе самому конец!

— Вот же сучка! — поморщился второй мужчина и неприязненно посмотрел на меня — даже здесь напакостила!

Всё это я слышала словно сквозь вату, пытаясь оставаться в сознании и одновременно напитывая повреждённые места, как можно большим количеством энергии, которая после подобных трат, уже подходила к концу.

Несколько стабилизировав состояние и удостоверившись, что не отключусь, я, словно пиявка, впилась в яркие эмоции и болевые ощущения мужчин, понемногу накапливая в себе энергию. К сожалению, пока что сил на активное сопротивление не было, но я не опускала руки.

«Ничего! Мы ещё повоюем! Сейчас приду в себя, сбегу от них, а потом покину город».

В это время Артур кому-то позвонил.

— Это я. Товар везу. Мне срочно! Ага. Сам поговорю. Понял.

— Ну что? — спросил парень, когда телефон отключился.

— Не хочет принимать! Говорит, основной груз уехал утром и я опоздал! Мол, через два дня приводи! А я не могу! Она ведь сбежит за это время! Зуб даю! И тогда мне хана! — ответил раздражённый Артур.

— Так может это? Ко мне всё же? — активизировался помощник — Я за ней присмотрю.

— Да она нас двоих под орех разделала! — взорвался водитель — Всё, что можно отбила! Думаешь, она не придумает, как вырваться?

— Да я её к батарее привяжу! — обиделся парень.

— Ага, конечно, то-то ты её с одного удара не вырубил! — поморщился Артур — Лучше проверь как она!

— В отрубе! — обиженно засопел парень и буркнул — Высади меня. Здесь тебя подожду. Не хочу к Бурому ехать.

— Я бы тебя и не взял — ответил Артур останавливаясь, иначе он бы нас обоих порешил.

«Вот мой шанс!» — собралась с силами я и когда автомобиль тронулся, открыла глаза.

К сожалению, в них тут же потемнело и сознание едва не угасло, явно демонстрируя, что сегодня я перенапряглась.

Пришлось отбросить планы по освобождению и копить энергию.

«Может и хорошо, что я попаду к Бурому — попыталась я найти плюсы в ужасной ситуации — Не нужно будет восстанавливать паспорт. Сама его заберу».

Через некоторое время автомобиль въехал на территорию частного дома с высоким кирпичным забором и остановился.

— Это кто тебя так разукрасил, Артурчик? — услышала я смешок и удивление в голосе незнакомца — Проблемы? Или родственники какой-то девки нарисовались? Вчера ведь нормальный был.

— С какими-то залётными сцепился — поморщился мужчина, не желая признаваться, что его отделала я и поспешил перевести разговор на другую — Чингиз велел доставить эту девку сюда. Так что можешь забирать.

«Чингиз — мысленно нахмурилась я, пытаясь побороть волнение — А кто это? Он же меня вроде к Бурому вёз? И кто этот незнакомец? Его голос слышу впервые».

— Старшему будешь рассказывать — хмыкнул мужчина и, посмотрев в окно, с презрением в голосе спросил — А ты где её так вывалял? И почему она в отключке? Вчерашняя в сознании была и своими ногами притопала.

— Наркоманка это. Под кайфом. Я её почти два месяца вёл — ответил Артур, словно это всё объясняло.

— Так эта та, что из окна выбросилась? — уже с большим интересом спросил незнакомец, одаривая меня энергией.

— Она самая — сказал Артур.

— Тогда всё понятно — кивнул мужчина — Ладно, возьму её и перед Бурым слово замолвлю. Заодно и парни немного пар спустят. А то все только девственниц привозят, которых и пальцем тронуть нельзя, словно мы их для шейха какого-то собираем.

Мужчины хохотнули, а по моей спине пробежали мурашки.

«Что значит спустить пар? И про каких девственниц он говорит? Куда я чёрт возьми попала?!»

Теперь вариант с побегом после восстановления сил не казался мне удачным.

— А девка хороша. Для пацанов самое оно будет! — со скрываемой мстительностью сказал Артур.

— Эй, Карась! — повысил голос незнакомец — Сюда иди! Дело есть!

— Что? Опять из касты неприкасаемых? — спросил густым басом неизвестный и тут же воскликнул — Артурчик! Это кто тебя так?

— На этот раз нет! — хохотнул старший, вызвав у Карася целый ураган эмоций, которые словно бы обдали меня жаром.

Не нуждаясь в дополнительных указаниях, крепкий мужчина вытянул меня за ноги из салона, а затем играючи закинул на плечо. И понёс куда-то в дом. Поглаживая меня по ногам, он возбудился и потоки энергии стали наполнять тело силой.

«Пусть только попробует сделать ещё что-нибудь! На куски порву! — зло подумала я, чувствуя, как внутри меня разгорается ярость — Пусть у меня и не очень хорошее состояние, но с каждым мгновением энергии становится всё больше!»

Вошедшего в дом мужчину со мной на плече встретили довольными возгласами. А я ощутила поток увеличившейся в несколько раз энергии, а также неприятные похотливые взгляды, которыми незнакомцы окидывали мою фигуру.

«Да сколько их тут» — с ужасом подумала я.

— Куда её нести? — спросил здоровяк у старшего — К Бурому? Или сразу в подвал?

— К нам! — хохотнул кто-то и я едва заметно приоткрыла глаза, пытаясь рассмотреть неизвестных.

Увиденное мне не понравилось. Четвёрка мужчин с оружием наперевес разместилась на диванчиках, существенно снижая мои шансы на успешный побег.

— Что за шум? — услышала я чей-то смутно знакомый голос и перед глазами встал образ одного из неудавшихся насильников, который избивал Наташу перед моим переселением.

— Да тут Артурчик ещё одну девку привёз — тут же доложил мужчина, встретивший нас на улице.

— И зачем ты её принял? — нахмурился Бурый — Не знаешь, что в этом случае делать надо? Машина будет только завтра вечером. Пусть приводит её перед приездом. Кстати, а он сам где?

«Да! Пусть возвращают! Там я уже вырвусь» — мысленно вскричала я, но тут в помещение вошёл Артур.

— Здесь я.

— Это кто же тебя так отделал? — изумился Бурый, а охранники хохотнули — Случаем не родственники девки какой? Может отправить пацанов разобраться?

— Это были какие-то залётные. Я уже сам со всем разобрался — твёрдым голосом ответил Артур, не желая признаваться в моей причастности к его внешнему виду.

— Хорошо. Сам, значит сам — после некоторой паузы ответил Бурый, и я поняла, что ему никто не поверил.

«Кто-то явно будет за ним следить» — пронеслось в голове.

— Бурый, так что с девкой-то делать? Может, оставим? — взволнованным голосом спросил Карась — Нам бы это. Расслабиться не помешало.

— Кто о чём, а ты о бабах — нахмурился мужчина и перевёл взгляд на Артура — А почему она такая грязная? Ты её, случаем, не похитил? Что с невинностью? Документами?

— Эта та наркоша, которая из окна выбросилась. Я её паспорт раньше передал — пояснил напрягшийся Артур.

— Та, которую ты больше месяца держал на наркоте и не сломал? — зло переспросил Бурый — Из-за которой я чуть снова на нары не присел? Да?!

— Я уже держал перед Чингизом ответ за этот косяк — сказал Артур насупившись.

— Да неужели? — с угрозой спросил Бурый — А про меня ты не забыл?! Так давай я тогда эту тёлку тебе верну! Что делать будешь? А? Или думаешь, я забыл, что она у тебя дикая и даже от дозы отказывалась?

— Чингиз велел отдать её тебе! — не стал прогибаться Артур — Я это сделал.

— А что мне делать, если она решит зубами вены вскрыть? А? — уточнил Бурый и покачал головой — Я эту дефектную не возьму. Карась, возвращай её назад.

— Паспорт её покажи — струхнул Артур — Если не за дозу, то за него она на всё готова. Это точно.

— Да? — с интересом спросил Бурый и по-новому посмотрел на меня, а потом махнул рукой — Ладно, возьму её, но ты мне будешь должен! Понял? Или вернуть?

— Понял — кивнул Артур с облегчением.

— Босс, так может, мы её того? — спросил один из охранников — Послушанию научим? Это же наркоша. Она может на отстойник и потасканной поступить.

— Неси в подвал. Пусть сначала в себя придёт, а потом я подумаю — ответил Бурый, заставив меня облегчённо выдохнуть и начать напитку организма максимальным количеством энергии.

— Чур я первый. Второй… — тут же донёсся до меня азартный шёпот ссорящихся охранников и поток энергии увеличился.

«Это что? Они спорят кто со мной первым спать будет? — подумала я, мысленно поёжившись, а затем отбросила ненужные мысли и сосредоточилась на поглощении эмоций — Пусть приходят! Я их на куски порву!»

Карась, больше не слушая никого, спустился в подвал, открыл решётчатую дверь и закинув меня на твёрдые нары, неприятно хохотнул.

— Не переживай. Сегодня первым буду я.

«Ну ничего — пронеслось в голове, когда я осталась одна и начала напитывать места травм энергией — Бурый дал мне время, чтобы прийти в себя, восстановиться, а затем и выбраться из этой ситуа…»

Не успела я додумать мысль, как сознание отключилось, а рядом с моим телом на мгновение мелькнул силуэт женщины в тёмном платье, на лице которой была удовлетворённая улыбка.

Глава 16

Очнувшись и удостоверившись, что поблизости никого нет, я открыла глаза и осмотрелась по сторонам. Как и перед потерей сознания я находилась в небольшом подвальном помещении с двумя деревянными нарами вдоль стен, решётчатой дверью, крошечным окошечком у потолка, а также пластмассовой кабинкой, в которой судя по запаху, располагался туалет.

Ощутив непреодолимое желание посетить данное помещение, я переборола брезгливость, сделала дела, а затем с жадностью приникла к имеющемуся здесь кранику умывальника и вдоволь напилась воды.

Не желая информировать охрану о своём бодрствовании, я поспешила занять нары и притвориться спящей, а затем принялась за ревизию организма, который показал удивительные способности к восстановлению. У меня ничего не болело, голова не кружилась, не было даже намёка на слабость, а вот с накоплением энергии оказалось негусто. Всего-то одна пятая от резерва.

«Ну ничего! — подумала я — на несколько первых атак этого должно хватить, а потом буду пить чужую боль и эмоции».

Моральных терзаний подобные мысли уже не вызывали. Слишком многое произошло за эти дни, что заставило меня серьёзно измениться и далеко не в лучшую сторону. Да и сама ситуация была крайне печальной, вынуждающей меня отбросить сострадание с мягкотелостью и стать жёсткой.

«Если я, конечно, не хочу, чтобы надо мной надругались» — пронеслась в голове неприятная и мрачная мысль, заставившая покрепче сжать кулаки и обматерить себя грязными словами за недальновидное решение.

«Сходила за паспортом, блин! Ведьма сраная!»

Из-за излишней самоуверенности я не только получила множественные раны, но и попала в застенки к вооружённым автоматами бандитам, которые имели на моё тело определённые и совершенно не устраивающие меня цели.

«К тому же по их же оговоркам, в этом месте временно держат найденных рекрутерами девушек, перед отправкой их на более защищённый объект. Интересно, Наташа попала в поле зрения работорговцев? Или организацию, поставляющую девчонок сутенёрам? Это точно не банальные бандиты — как-то отстранённо размышляла я — В любом случае нужно бежать сегодня ночью. Иначе в другом месте, более охраняемом, это будет сделать гораздо сложнее».

Но если с постановкой цели всё было предельно ясно, то вот с методами её достижения возникали некоторые проблемы. Я никак не могла понять, как не привлекая внимания охраны покинуть запертую камеру, а затем и территорию дома. И что делать с мужчинами, если не удастся бежать тихо? Что в принципе с ними можно сделать? Ведь они могут не только опознать меня, но и начать охоту?

Возможно, киношный герой, попав в подобное положение, с лёгкостью бы выбрался из передряги, попутно перебил всех злодеев, а после, забрав документы, спокойно ушёл в закат. Однако я обычная женщина, у которой ещё несколько часов назад, были приступы тошноты при мысли о необходимо убить Артура и его подельника.

«Ну и дура! — ругалась я на себя — Проявила слюнтяйство. Решила просто сбежать, и на этом Артурчик тебя и подловил! Не пожалел урод! Будет тебе уроком! Теперь есть все шансы удовлетворить болезненные фантазии Верки и пойти по кругу! Чёрт! Мне придётся постараться, если не хочу для себя подобной участи».

Решимости действовать без сантиментов добавил переход на аурное зрение и плотная тёмная дымка, которая клубилась в маленьком помещении. Впитывая невероятно питательную, в энергетическом плане, субстанцию я ощутила боль, тоску, страх, безысходность и ненависть. Перед глазами мелькали короткие видения произошедших здесь несчастий и сломанных судеб. Я вновь побледнела, а затем с силой сжала кулаки и ощутила в груди разгорающийся огонь ярости и ненависти к пленителям.

«Это же сколько невинных девочек прошло через это ужасное место? Сколько зла тут произошло?!»

Мои мысли прервало появление двух нетрезвых охранников, которые весело переговариваясь спустились в подвал.

— Она что? Ещё спит?! Вообще охренела?! Десять часов уже прошло! — недовольно сказал один из них.

— Притворяется! — уверенно ответил второй и неприятно ухмыльнулся — Сейчас мы войдём, и она быстро очнётся.

— Слушай, Карась — пьяно икнул первый, бросая на меня похотливый взгляд — А Бурый точно в курсах? Он же хотел с ней первым побалакать?

— С ним я вопрос решил — хохотнул мужчина, открывая дверь — Так что не менжуйся. Всё схвачено.

— Ну хорошо — довольно протянул первый и тут же получил по рукам — Сразу я, потом ты.

Лёжа на деревянных нарах и насыщаясь поступающей от мужчин энергией, я вдруг окаменела. Несмотря на готовность действовать и уверенность в своих силах, понимание того, для чего они сюда пришли, на некоторое время сковало моё тело от страха.

Этим воспользовался Карась, одним движением скинувший меня на грязный пол, болезненный удар об который снял оцепенение и восприятие тут же ускорилось.

Открыв глаза, я посмотрела на мерзкое выражение лица Карася, уже успевшего приспустить штаны, и почувствовала в душе такую ярость, что телекинетический удар в противную рожу буквально свернул ему шею. В ту же секунду меня накрыло цунами из энергии, прокатившейся по телу и давшее такой прилив сил, что я в одно мгновение оказалась на ногах и ударила в грудь второго охранника, ещё не успевшего ничего понять, что ситуация изменилась.

Отлетев назад на несколько метров, мужчина достал из кармана складной нож, выставил его перед собой и одновременно с этим пытался вдохнуть хоть немного воздуха. На его лице, вместо недавней похоти был страх, который придал мне уверенности.

«Изнасиловать меня хотели? Поиздеваться? Так?!» — зло подумала я и нож, вылетев из руки под действием телекинеза, тут же воткнулся мужчине в шею, из которой прыснула кровь.

Ни тошноты, ни страха, ни волнения, ни даже сомнений я уже не ощущала. Приход мужчин, а также увиденные в камере отрывки воспоминаний несчастных жертв не оставляли шанса для жалости. Поэтому, когда окровавленный нож вернулся в руку, я уже знала, что буду делать дальше и, призвав способности, определила местоположение ближайших ко мне людей.

— Какого? — недоумённо воскликнул один из мужчин, наводя на меня автомат и судорожно переводя предохранитель в нижнее положение, а в следующую секунду мой новый нож вошёл ему точно в глаз.

— Блядь! Сука! — воскликнул чей-то голос и ускоренное восприятие позволило вовремя заметить ещё двух мужчин, один из которых наставил на меня автомат и передёрнул затвор.

Под воздействием телекинеза он резко повернулся в сторону, и очередь прошила его товарища, а также заставила меня нырнуть вниз по лестнице. Ведь сюда, на шум стрельбы, рвалось ещё несколько человек.

— Макар! Крыса! — пьяным голосом воскликнул Бурый и прицельно выстрелил в опешившего от такого поворота событий мужчину из пистолета.

— Это… — не успел ответить боец и рухнул на пол с простреленной головой.

«Осталось четверо» — машинально подумала я и входная дверь с грохотом распахнулась, впуская двоих охранников, дежурящих на улице — «Надеюсь, они сейчас устроят перестрелку».

— Макар, сука! — разрядил ситуацию заместитель главаря, который встречал Артурчика, всплеснув руками — Рябого на наших глазах завалил!

— И Кривого тоже — кивнул один из тех, что вошёл с улицы, указывая на труп, ведущий в подвал.

— Блядь! Что на него нашло?! — разозлился Бурый, двигаясь в сторону убитого им мужчины — И где остальные? Они что тут бабу не поделили? Или как? Карась! Карась! Ты там жив?

Дождавшись, когда четвёрка соберётся вместе возле Макара, я сделала несколько шагов вверх и хорошо показавший себя нож вошёл в шею помощнику главаря, после чего тот начал заваливаться вбок.

Находящийся на взводе Бурый заметив какую-то неправильность тут же поднял пистолет на опешивших охранников. А я решила подтолкнуть его к правильным действиям и мысленно дёрнула автоматы в его сторону. Выстрелы в закрытом помещении вновь ударили по ушам а, расстрелявший все патроны главарь, бросился к своему другу и каким-то пустым голосом произнёс.

— Шпрот! Да как так! Какого хрена!

Уже не скрываясь, я подскочила к мужчине и подхватив бутылку водки, ударила его ей по затылку, отправляя в нокаут.

Постояв некоторое время в тишине, впитала в себя энергию погибших, после чего звон в ушах пропал.

«Теперь, главное, чтобы никто из соседей не вызвал полицию» — пронеслось в голове, когда я вышла на улицу, чтобы осмотреться и прислушаться к своим ощущениям.

«Поблизости нет никого живого — с мрачным удовлетворением подумала я, после чего осмотрела новым взглядом толстые стены, трёхкамерные стеклопакеты и тяжёлую входную дверь — Да и бандиты явно не экономили на звукоизоляции. Преступлениям нужна тишина».

Удостоверившись, что поблизости нет никого живого и вдали не ощущается проявлений беспокойства или других эмоций, я вернулась к Бурому, которого сознательно оставила в живых. Кто-то же должен по существу ответить на мои вопросы?

Затянув мужчину телекинезом в кабинет, я усадила его на стул, примотала руки, ноги и туловище скотчем, после чего не выдержав набросилась на еду.

«Теперь ясно почему Бурый отменил более тесное знакомство со мной» — поняла я, глядя на початую бутылку водки и готовую еду из сетевого магазина.

Быстрый перекус из свежих куриных котлет, мягкого батона и корейской морковки привёл меня в благодушное состояние.

Именно эту картину лицезрел очнувшийся, но старающийся не показывать этого Бурый, со стороны которого, вместе с физической и душевной болью исходило ещё и недоумение.

Признаюсь, последняя эмоция порой вспыхивала и внутри меня. Было удивительно с аппетитом уплетать еду после того, как прямо или косвенно убила восемь человек и перед пытками девятого.

«Они этого заслуживали. Всё до единого — решила я — Поэтому не стоит рефлексировать. Сейчас это лишь уменьшает мои шансы на выживание. Лучше пообщаюсь с местным главарём и пойму, в какую переделку попала».

— Так и будешь притворяться? — спокойно спросила я, отставив всё лишнее в сторону и посмотрела на связанного мужчину — Или мне стоит использовать нож, чтобы тебя немного взбодрить?

— Ты кто такая? — перестав ломать комедию уставился на меня бандит — На кого работаешь? Сколько моим пацанам заплатили? Зови старшего. С ним базарить буду. У меня есть что ему предложить.

— Я, старшая. Так что давай, говори. Вся во внимании — ответила я.

— Я сказал, старшего позови! — рыкнул Бурый — Что непонятно?

— Непонятно почему ты забыл, что связан — ответила я и, подойдя ближе, разорвала рубашку на груди и провела по ней ножом.

— А-а-а! Тебе конец, сука! Конец! — закричал в ярости Бурый и тут же словил ощутимую затрещину.

— Заткнись — с презрением сказала я — Ты будешь говорить или я тебя на куски порежу! Понял?

— Да пошла ты! — с яростью дёрнулся главарь и попытался порвать скотч, однако я ещё раз провела лезвием по груди и вызвала новый злой крик.

— Спокойней, Бурый! — одарила я мужчину ещё одной затрещиной — Вдруг кто-то полицию вызовет? А нам ведь этого не надо? Так?

— Пошла на хрен! — вновь не сдержал эмоции мужчина, подняв голову, а я сокрушённо подумала.

«Блин, ну не палач я! Не палач! Сделать человеку больно я ещё могу, а вот заставить его при этом говорить — нет. Ведь одно неловкое движение может отправить его в нокаут, а излишние раны на покой из-за потери крови. И как тогда он поделится информацией?»

— Ты сам напросился! — наконец приняла решение я и начала срезать с Бурого штаны и трусы, изредка раня его острым лезвием. А вот нечего сопротивляться и дёргаться.

— Я убью тебя! — кричал Бурый с перекошенным от злости лицом — Убью!

— Убьёшь — кивнула я, поигрывая ножом — Только перед этим я проведу с тобой одну интересную операцию и оставлю здесь.

— Стой! Стой! — вскричал Бурый, когда лезвие оказалось около его ног — Что тебя интересует? Деньги?! У меня их много! Около сорока миллионов! Всё отдам! Всё, что есть отдам! Только перестань.

Мужчина явно был крепок духом и в отличие от Артура вызывал какое-то уважение, однако и лишаться достоинства из-за чокнутой девки он тоже не желал.

— Хорошо — отступила я на несколько шагов назад, чтобы его успокоить — Давай поговорим как цивилизованные люди. Для начала расскажи, где находятся мой паспорт. Надеюсь, ты его никому не отдал?

— Нет — покачал головой мужчина и бросил на меня злой взгляд — В сейфе лежат. Ключ в верхней полке стола.

Осмотрев серого гигантского монстра, который стоял в одном из углов комнаты, я нашла ключ и открыла дверь, где меня встречала небольшая чёрная сумка с деньгами, несколько пистолетов, россыпь патронов, а также два паспорта, один и которых оказался моим.

— Сколько здесь? — спросила я, похлопав рукой по сумке.

— Тысяч пятьсот будет — ответил мужчина и, опустив глаза в пол, добавил — Но это не все деньги. В десять раз больше находится в тайнике. Под сейфом.

«Не врёт» — удивилась я и уточнила.

— Там действительно пять миллионов? И зачем ты мне это рассказал?

— Чтобы купить себе жизнь — поднял на меня взгляд Бурый, и я тут же поняла.

«Хитрит».

— А для того, чтобы двинуть сейф в сторону, мне придётся развязать тебя? — уточнила я.

— А есть кто-то другой, кто сможет тебе помочь? — спросил он — или пять миллионов будут лишними?

— Не будут — согласилась я и, закрыв железную дверку, напитала тело энергией и хорошенько взявшись за сейф, потянула его на себя.

«Хм. Всё не так и сложно, тут даже колёсики есть!» — пронеслось в голове.

— Какого?! — воскликнул поражённый до глубины души Бурый, но я не обратила внимание на его возгласы и завершив работу, уточнила.

— Что дальше?

— Оттяни линолеум в сторону и открой деревянную крышку. Внутри будет железный ящик — машинально ответил мужчина, пытаясь осознать происходящее и придумать новый план выживания.

Спустя некоторое время я переложила пачки денег в чёрную сумку и довольно улыбнулась.

«А вот и мой шанс на новую нормальную жизнь» — пронеслось голове, а затем я в приподнятом настроении открыла плотную папку с бумагами найденную в тайнике, которая тут же спустила меня с небес на землю, напоминая, где я нахожусь и в поле зрения каких людей попала.

— Что это? — севшим голосом спросила я — Непохоже на документы, на недвижимость.

— Моя страховка на случай непредвиденных ситуаций — ответил мужчина, вперив в меня свой пристальный взгляд — Ксерокопии документов тех девушек, которые прошли через это место.

Долистав файлы до конца, я наткнулась на число сто четыре написанное ручкой в верхнем правом угле копии свидетельства о рождении.

— Тринадцать лет? — ещё более севшим голосом спросила я, ощущая, как ненависть внутри меня начинает клубиться — Тринадцать? Она же совсем ребёнок!

Перевернув страницу назад, я нашла копию своего паспорта с номером сто три и уточнила.

— Девчонку увезли перед моим появлением?

Вместо ответа Бурый произнёс.

— Не стоит. Не надо тебе лезть в это дело — произнёс он — Деньги у тебя теперь есть. С моей помощью станет ещё больше. Оружие для самозащиты имеется. Приготовленная мной страховка, тоже. Так что не стоит. Не надо. Это такое дерьмо, от которого так просто не отмыться.

— Ты слышал вопрос! — повторила я и нож появился в руке — Девочку увезли передо мной?

— Я же сказал — вновь стал заводиться Бурый, но приблизившись, я ударила накаченным энергией кулаком в грудь, а потом без всякой жалости оттянула ухо и полоснула по нему ножом.

«Хороший нож» — подумала я, глядя на Бурого, потерявшего от боли голову. Сломать крепкий деревянный стул или разорвать скотч ему не удалось, но на пол он всё же упал и хорошенько приложился о шкаф.

— Заткнись! — велела я, вновь ударив мужчину в грудь — и прижала нож к щеке! Или я тебя на куски порежу.

— Да кто ты на хрен такая! — восстановив дыхание и забыв о боли испуганно воскликнул Бурый — У тебя же тьма вместо глаз!

Губы главаря небольшой банды тряслись от ужаса и я решила усилить это чувство, чтобы получить ответы на свои вопросы.

Бурой сломался. Неотрывно глядя на мои глаза, он говорил, говорил и говорил. Остановился лишь через полчаса, когда в горле пересохло. Потом ещё столько же отвечал на уточняющие вопросы, которые позволяли мне лучше узнать об организации, с которой я столкнулась. Не совру, если скажу, что с каждой минутой этого разговора внутри меня умирали остатки чего-то настоящего и доброго. Всё то, что осталось во мне после знакомства с действительностью Нижнеямска.

Да и как может быть по-другому, когда выяснилось, что на территории нашей страны действует разветвлённая и законспирированная организация под названием Тёмный Колизей, под предводителем некого Легионера, неизвестного, на уровне Бурого, лица, который выстроил целую систему отбора молодых девушек и юношей из неблагополучных семей. Подлец поставил работу так, что похищенных людей искали лишь за редким исключением, чтобы потом признать безвести пропавшими.

В каких целях использовали несчастных богатые заграничные гости, Бурый не говорил сознательно, чтобы не умереть в ту же секунду. Однако по его прикидкам, в настоящее время в Колизее находится около четырёх сотен девушек различных возрастов, в том числе и менее ста из нового пополнения. Нового пополнения! Подумать только он именно так и сказал!

Разъяснил израненный главарь и о том, почему я так сильно была нужна Артуру. Кто ещё является поставщиком живого товара. Слил сведения о других главарях занимающихся рекрутингом, о курирующем поставки и решающем вопросы Чингизе, а также о старте нового сезона через несколько дней и о паре богатых клиентов, не смыслящих развлечения без колюще-режущих принадлежностей и криков боли. Один из таких, гурманов, кстати, положил глаз на симпатичную и забитую Наталью и даже внёс предоплату.

Когда мужчина ответил на последний вопрос я подхватила нож и встала со стула.

— Не надо! Прошу! — испугался заметивший мой взгляд Бурый — У меня у самого дочь! Её…

Договорить мужчина не успел. Захрипел после удара лезвием в шею.

— Раз есть своя дочь? То почему обрекал на муки других? — зло сказала я и выругалась.

«Это была слишком лёгкая смерть для такого подонка».

Найдя чью-то майку в шкафу, я намочила её и стала тщательно протирать все места, до которых дотронулась рукой.

На затирание следов, перенос с помощью телекинеза некоторых тел я потратила ещё около часа, а затем взяв в шкафу чей-то большой плащ с капюшоном, скрывшим мою светлую куртку, я подхватила сумку с деньгами и отправилась на Кирова, в квартиру бабки Виталины.

Пока я морально опустошённая, но бдительно ощупывающая пространство, шла по тёмным улочкам города, в голове мелькала лишь одна мысль.

«Что делать?!»

К сожалению, с моими дальнейшими действиями всё было не очень понятно. Нет. То, что необходимо зачистить Артура и его дружка, чтобы убрать лишнюю ниточку ко мне, было понятно и не вызывало никакого особого сопротивления.

Однако, что делать с Тёмным Колизеем, его создателем, Чингизом и другими известными лицами, было непонятно. Во-первых, Бурый, несмотря на всё моё давление, так и не выдал адрес по которому держат всех несчастных, так как просто не знал его. Во-вторых, в местной полиции всё схвачено и они вряд ли поверят, что в их зоне ответственности творился подобный беспредел. А если кто и решит копать, то ему начнут мешать, пока организация не сменит место прописки. Это же произойдёт в случае разглашения информации в СМИ. Да, Легионер потерпит убытки, но уже в следующем году всё вновь заработает как часы. А несчастные девочки продолжат существовать в этом ужасном месте, и никто не сможет им помочь.

Так и не найдя ответ на свой вопрос. Я осторожно вошла в квартиру, в которой обнаружилось два вусмерть пьяных тела: дяди Ярослава и бабы Виталины.

«Праздновали моё исчезновение» — как-то спокойно подумала я и, отправилась на балкон, где спрятала среди хлама сумку с паспортом, а затем без сил уселась на кровать.

«Оля, ты недавно убила девятерых крепких мужчин, одного из которых ещё и пытала. Это не вызвало в тебе никаких особых эмоций. Но вот судьба незнакомых девушек тебя почему-то волнует. Хотя их вызволением должны заниматься компетентные органы, а не какая-то много возомнившая о себе Ведьма. Разве поход к Бурому с Артуром ничему тебя не научил? — пронеслось в голове — Сама обещала себе учитывать этот урок в дальнейшем. Ты слишком слаба, для того чтобы выполнить задуманное. Пусть проблемой занимаются профессионалы».

— Нет — покачала головой я и встала на ноги — Это не выход. Полиция просто не успеет среагировать вовремя, и Колизей с четырьмя сотнями девчонок переедет в новое место. И тогда у несчастных просто не будет другого шанса.

Решившись, я отправилась на выход из комнаты, а потом, закрыв квартиру, пошла на базу Бурого. На обратному пути ноги начали подрагивать, в глубине души появился страх и сердце стало стучаться чаще.

«Вернись домой дура! Спаси себя! У тебя есть всё для удачного побега! Документы, деньги, оружие! Зачем ты возвращаешься! Зачем попросту рискуешь собой! Ты никому не поможешь! Лишь сгинешь бездарно! — говорила внутри меня предыдущая Ольга — Пусть эти занимаются мужчины».

— Нет — сказала вслух я — Они не справятся. Может быть, и я тоже. Но если не попробую, если сдамся сейчас, то не смогу дальше жить с этим ужасным грузом.

Убедив себя подобным образом, я дошла до нужного места и вошла сначала во двор, а потом и в дом. Затем вернула плащ и отправилась в камеру, в которой сейчас никого не было.

Закрыв за собой решётчатую дверь, я протёрла ключ и телекинезом отправила его в карман Карася, труп которого лежал возле лестницы со сломанной шеей.

«Теперь остаётся только ждать и тренироваться свои актёрские навыки» — пронеслось в голове.

Глава 17

Интерлюдия III

Невзрачный серый микроавтобус медленно проехал мимо кирпичного дома с высоким забором, и пока внимательные взгляды пассажиров осматривали его, водитель свернул в неприметный узкий тупичок и остановился.

— Мне это не нравится — произнёс немолодой короткостриженый мужчина с невыразительными глазами, сидящий на переднем сидении — На часах уже почти десять часов, а у них до сих пор фонари горят. Не к добру это.

— И котёл не дымит — заметил один из сидящих позади — Будто они давно дрова не подкидывают.

— Так может, их реально мусора повязали? — спросил кто-то — И сейчас они сидят в засаде?

— Не должны — покачал головой старший — Чингиз уже всё пробил. Никаких залётных гостей в районе не было, а в местном отделе тишь да благодать, в области тоже. Так что не они.

— Фээсбэшники? — уточнил тот же голос.

— Чисто всё — покачал головой старший — да и если бы там были силовики, то и доклад прошёл и трубку бы Бурый взял лично. Да и косяков со светом никто бы ненаделал.

— Он нормальный пацан — покачал кто-то головой — не должен так всех подставить.

— Когда твои яйца оказываются в тисках и не так запоёшь — хмуро заметил другой боец.

— Ладно, харе базарить! Сейчас сходим и всё проверим. Оружие к бою! — велел старший и, дождавшись, когда всё бойцы передёрнут затворы короткоствольных автоматов, скомандовал — Вперёд!

С этими словами двери микроавтобуса открылись и семь человек вывалились на улицу. Первый из них подскочил к деревянному ограждению и часть его, на колёсиках, бесшумно отъехала в сторону, позволяя остальным проскользнуть на территорию заброшенного дома. Пройдя по едва заметной тропинке, один из мужчин осторожно ступил на выложенную у высокого забора поленницу, по которой, словно по лестнице, можно было удобно забраться вверх и перемахнуть препятствие.

Выглянув, и не заметив ничего подозрительного, боец выждал некоторое время, а затем ловко перебрался на другую сторону и за ним оперативно последовали остальные.

— В дом! — тихо велел старший после изучения территории и приоткрытого гаража, которые оказались пусты.

Мужчины осторожно вошли внутрь через незапертую дверь и увидели первые трупы. Поняв, что звено Бурого убито бойцы ураганом пролетели по комнатам, но никого постороннего не обнаружили. Обход не такого уж и большого дома занял десятки секунд.

— Чисто! Чисто! Чисто! — послышались доклады и старший, убедившись в безопасности, наконец вошёл в здание.

Увидев первый труп, он грязно выругался. Затем всё повторилось, когда перед глазами предстала картина перебивших друг друга охранников, одного из которых едва ли не перебило пополам автоматной очередью.

— Что тут произошло?! — в сердцах спросил он, разглядывая непонятную картину — Какого хрена эти идиоты устроили заварушку?!

— Колыван! Тебе надо это увидеть! — раздался напряжённый голос бойца из кабинета — Ещё больше ругаться будешь.

— Что там? — спросил старший, подозревая нечто крайне нехорошее и оказался прав. Зайдя в помещение, он увидел перекошенное от ужаса лицо Бурого привязанного к стулу скотчем.

— Его пытали — доложил боец, не приближаясь к убитому и внимательно оглядываясь по сторонам — А потом выгребли всё из сейфа.

— Ограбление или бунт? — предположил Колыван и бросил вглубь дома — Дуб! Сколько всего трупов? Посчитай!

— Здесь шесть! — через некоторое время доложил мужчина.

— Бурый седьмой, а должно быть девять! — оживился старший — В подвале смотрели? Есть там ещё два трупа? Нет?

— Там камера закрыта и никого — ответил Дуб и в ту же секунду снизу раздался звук падения чего-то мелкого.

— Чисто говоришь? — прошипел Колыван поудобнее перехватывая пистолет и его взгляд не обещал проштрафившемуся ничего хорошего.

Остальные бойцы тут же подобрались и Дуб, пожав плечами, стал медленно спускаться.

— Не стреляйте, дяденька! Не стреляйте! — вдруг донёсся до них чей-то тоненький голосок — Прошу вас! Не стреляйте!

— Где ты?! Выходи! Я тебя не вижу! — ничуть не расслабившись жёстко велел Дуб.

— Я в туалете! Я сейчас! — пискнула незнакомка и спустя несколько мгновений белая пластмассовая дверь кабинки открылась и оттуда показалось заплаканное лицо испуганной девушки в грязной куртке.

— Н-не уб-бивайте! П-пожалуйс-ста! Н-не уб-бивайте, дяденька! П-прошу! — запинающимся языком попросила она, медленно поднимая руки вверх.

— Ты одна?! — уточнил мужчина и не думая опускать оружие.

— Одна я! Одна! — проскулила девушка, подходя ближе.

— Кто такая? Что здесь делаешь? И что тут вообще произошло! — вышел вперёд Колыван понимая, что девчонка, за которой он должен был приехать вечером, каким-то образом выжила. Это показалось ему подозрительным.

— Я не знаю! Не знаю! — воскликнула она истерично и тут же получила отрезвляющую пощёчину от Дуба, который легко просунул руку сквозь прутья.

— Отвечай на вопросы! Кто ты такая? Как здесь оказалась? — велел мужчина.

— Я, Наташа! — уже более нормальным голосом ответила сжавшаяся девчонка — Меня сюда Артурчик привёл. Сказал слушать Бурого, а они меня в клетку поместили — на лице говорившей появилось плаксивое выражение — За что?

Дуб вновь просунул руку внутрь решётки и дал затрещину.

— На вопросы отвечай! Что тут произошло?! Говори! Быстро!

— Я не знаю — ещё больше сжалась Наташа — Я легла спать. А потом ночью кто-то стал ругаться! Я ничего не понимала, а затем раздался грохот! Сверху стреляли и я, испугавшись, побежала в кабинку.

Девочка судорожно вздохнула и замолчала, а не сводящий с неё недоверчивого взгляда Колыван, спросил.

— Что дальше?

— Потом был чей-то громкий и страшный крик! — на глазах говорившей появились слёзы — Я зажимала уши, а он всё равно был слышен!

Девочка без сил опустилась колени и подняла на Колывана взгляд. Не убивайте меня, пожалуйста. Не убивайте!

— Значит, кричали и ругались? — задумчиво произнёс старший с презрением глядя на пленницу и уточнил — И что кричали? Что ты слышала?

— Не знаю. Вроде ключ какой-то искали и… — тихо произнесла девочка, а затем запнулась и ещё больше опустила голову.

— Что и?! — надавил Колыван голосом.

— И какие-то лимоны — собравшись с силами, ответила она.

— Деньги, значит — произнёс хмыкнувший мужчина и в этот момент его отвлёк один из бойцов.

— Колыван! Я трупы проверил! Карась и Лом пропали!

— Вот же имбецилы! — процедил старший и вновь посмотрел на девочку — Когда они ушли? Или может ты помнишь когда крики прекратились?

— Давно. Очень давно. На улице было ещё темно — сказала девочка, а потом тихо добавила — Я думала, что за мной вообще никто больше не придёт.

— Ясно. Провернули всё после доклада, а потом свалили, теперь ищи их — произнёс Колыван задумчиво, а затем начал раздавать указания — Ганс, открой её и заведи в машину, что делать знаешь. Ступня и Вялый, остаётесь на стрёме и смотрите в оба. Остальным перенести трупы в гараж. В любую из машин. Потом будем думать, что со всем этим делать.

«Фух! Получилось! — мысленно выдохнула я — Хотя, Колыван, кажется, так до конца мне и не поверил. Словно в чём-то подозревал. Ну и пусть. Это он считает меня беззащитной девчонкой, а я-то знаю, что опасна и готова контратаковать в любой момент. Теперь главное, чтобы меня отвезли в Колизей и я, наконец, встретилась с Легионером».

* * *

Не найдя нигде ключ от камеры Ганс, высокий мужчина с вытянутым лицом и белыми волосами, достал из кармана отмычки, играючи вскрыл замок на решётке и велел идти за ним. Вспомнив свою роль я, при виде первого трупа пошатнулась, а затем рванула на улицу, чтобы облокотиться о крыльцо и некоторое время стоять в таком вот положении и шумно дышать.

— Время! — жёстким тоном сказал Ганс и, схватив меня за куртку, потянул в сторону забора, где открыл небольшой проход и через территорию соседнего дома провёл меня до припаркованного в проулке автомобиля.

«Продуманные — пронеслась в голове неприятная мысль — Теперь понятно, почему их так трудно выловить. Подстраховка на подстраховке».

Заведя меня в микроавтобус, Ганс отмахнулся от вопросов водителя и выразительно посмотрел в мою сторону, а затем достал из кармана пузырёк и одноразовый шприц.

«Так, а это что такое?» — напряглась я и, вспомнив о роли жертвы, съёжилась.

— Не дури. Это снотворное. Лекарство из больницы, шприц одноразовый — успокоил мужчина, заметив мой взгляд и, с его стороны неожиданно пошла небольшая волна сочувствия — Вон какая помятая. Вряд ли хоть немного спала после тех криков. Натерпелась. Так что давай руку для укола и спокойно спи. Ну или попробуй сопротивляться и тогда мне придётся применить силу.

«Как в нём может сочетаться сочувствие к натерпевшейся много девочке и её перевозка в международный публичный дом для извращенцев?» — с недоумением подумала я и, достав руку из куртки, позволила сделать укол. Затем вновь оделась, поудобнее откинулась и закрыла глаза.

В чём-то Ганс всё же был прав. После ночных приключений я долго не могла уснуть. Размышляла над правильностью своих действий. Несколько раз порывалась уйти, но вспомнив о рассказе Бурого и несчастных девочках возвращалась на место. И ненависть, появившаяся в груди после первого убийства, словно становилась всё больше, уже без моего желания впитывая в себя ауру страха, боли и тоски, которые продолжали кружиться в воздухе.

Под эти мысли я как-то незаметно и уснула, а очнулась не самым приятным образом, когда на меня вылили ведро воды.

Ничего не понимая, я под ускоренным восприятием резво вскочила на ноги и начала оглядываться по сторонам. Снотворное всё ещё не выветрилось из тела, поэтому я машинально напитала его энергией.

Из частного и не очень благополучного района Нижнеямска я, каким-то образом, перенеслась в достаточно дорогой и современный банный комплекс. С небольшим бассейном, шезлонгами, симпатичными арками ведущими в душевые. Также помимо меня здесь находилась высокая, крепкая и какая-то мужиковатая женщина в салатовом костюме санитара, и щуплая девочка лет тринадцати в похожей одежде белого цвета, которая стояла с опущенной головой, держала в руках пустое ведро и транслировала какой-то животный страх.

Вспомнив об играемой роли и быстро продумав линию поведения, я состроила испуганное выражение лица, втянула голову в плечи и, покачнувшись, словно лекарство ещё действует, села на деревянный шезлонг.

— Очнулась? — грубым прокуренным голосом спросила женщина, а затем неожиданно громко рявкнула — Встать!

Девочка с ведром при этом вздрогнула, а я тут же подскочила на ноги и стала качаться из стороны в сторону, делая вид, что мне с трудом удаётся удерживаться в вертикальном положении. При этом выражение лица неизменилось. Судя по увиденному, мужеподобная баба выполняет здесь роль надсмотрщицы, и мне не хотелось стать тем человеком, унижая и избивая которого, она докажет окружающим своё право на власть и силу.

«Пусть лучше я буду тихой, покладистой и понятливой» — пронеслось в голове.

— На меня смотри! — явно довольная моим поведением рявкнула женщина и, схватив за волосы приблизило лицо к своему — От тебя несёт как от помойки! Раздевайся, иди в душ и хорошенько отмойся! А если мне что-то не понравится, то я лично помою тебя в ледяной воде на улице! Тебе всё ясно? Дрянь?!

Несмотря на мелькнувшее желание хорошенько приложить эту наглую бабу, а затем убить всех надзирателей и освободить пленниц я сдержалась, изобразив ещё больший испуг, и коротко кивнула.

«Не стоит действовать поспешно. Для начала надо осмотреться, понять, где нахожусь и дождаться появления Легионера. А то вдруг он пропустит веселье, выживет, а затем повторит грязное дело в другом месте?»

Удовлетворённая моей покладистостью женщина отпустила волосы.

— Раздевайся. Свои лохмотья оставь здесь. Потом иди в душевую. Шампунь, гель и мочалка на полочке. Всё понятно?

Я кивнула и тут же начала раздеваться, но получила затрещину.

— Я спрашиваю, всё понятно?! — рыкнула женщина.

— Да! — пискнула я, старательно пряча глаза, чтобы она не увидела в них злость.

— Тогда действуй — удовлетворённая моей покладистостью ответила надзирательница и я продолжила раздеваться.

Без смущения сняв пропахнувшее камерой нижнее бельё, я надела стоящие на полу белые кроксы и под пристальным оценивающим взглядом бросилась в душ. Мылась я быстро и, с тщательно скрываемым удовольствием использовала новую мочалку, которой обильно натирала тело.

— Фигура нормальная, а морда страшная — хохотнула мужеподобная, наблюдая за мной — Что с твоим глазом? Почему он такой омерзительно белый?

— Он стал таким после удара. Видит плохо — не переставая мыться ответила я, при этом не забыв вновь втянуть голову в плечи.

— Так я и думала — хохотнула женщина — Значит, будешь Одноглазая. Всё понятно?!

— Да — ответила я, чуть выходя из душа и выдавливая в ладонь большое количество шампуня, которое тут же начала втирать в волосы.

Выждав некоторое время, мужеподобная поторопила меня.

— Одноглазая! Давай побыстрее! Минута тебе!

Усилив напор, я смыла пену с головы, затем выключила воду, отжала волосы и поспешила вытереться чистым полотенцем, которое протянула зашуганная девчонка.

— Вот, смотри Тупица, как твоя новая подруга старается — произнесла женщина с издёвкой — Сразу поняла, куда попала. Старших слушает и на рожон не лезет. Не то, что ты!

Девочка, услышав эти слова тут же втянула голову в плечи, а внутри неё, вместе с сильным страхом появилась такая волна ненависти, что нечто тёмное в моей груди словно мурлыкнуло от удовольствия. Моя сверхъестественная сила продолжала поглощать в себя эмоции и комок словно бы понемногу расширялся.

— Одевайся! — услышала я новую команду и поспешила к чистой одежде.

Спустя некоторое время я была одета так же как и девочка и преданным взглядом смотрела на женщину.

— Меня зовут Тоня. Я здесь старший надзиратель. Что говорю, то ты и делаешь. Скажу мыть туалет — идёшь. Скажу рогатку раздвинуть и улыбаться при этом — ты рада стараться. Понятно?!

— Да — кивнула я и опустила взгляд.

— Хорошо — удовлетворённая моей покладистостью произнесла мужеподобная и посмотрела на девочку — Тупица, на тебе порядок. Одноглазая, за мной!

Следуя за женщиной, я вышла из банного комплекса и отправилась по роскошному современному и чуть закруглённому коридору.

«Словно в каком-то дорогом отеле — пронеслась в голове злая мысль — Неплохо Легионер и его извращенцы устроились. Ну ничего. Скоро мы это исправим».

Пройдя мимо красивых лифтов, мы встали на эскалатор, который привёл в просторный и роскошный круглый холл. В котором я увидела водопад, впадающий с высоты четвёртого этажа и попадающий в большой фонтан. Этажей здесь, к слову, оказалось пять. А вместо привычной крыши была стеклянная сфера.

«Это же сколько всё это стоит?! — поражённо рассматривала я обстановку Колизея — Разве что-то подобное можно построить в каком-то медвежьем угле? Это должно быть весьма популярное место отдыха. Ничего не понимаю».

Тоня шла впереди, довольная произведённым эффектом, словно она здесь всё так организовала, а я поспешила её догнать, чтобы лишний раз не провоцировать. Вместе мы подошли к стойке администрации и мужеподобная обратилась к молодой симпатичной женщине.

— Пометь новенькую. Наталья Фролова. В ноль третью.

— Хорошо — совершенно спокойно кивнула незнакомка, но от неё в сторону Тони пошёл такой поток ненависти, что мое естество это тут же отметило.

Мужеподобная явно понимала, какие эмоции вызывает у женщины, поэтому довольно осклабилась и произнесла.

— Вот, Одноглазая, бери пример с Анны. Вначале она, конечно, кочевряжилась, строила из себя невесть что, но после парочки уроков превратилась в нормального человека. Делала всё, как велят. Ноги здорово раздвигала, старалась и теперь не какая-то девка для утех, а настоящий администратор! Так что всё в твоих руках!

Поток ненависти со стороны женщины увеличился и словно бы почувствовавшая это Тоня довольно осклабилась. На мгновение у меня появилась мысль, что она тоже может быть ведьмой, которая поглощает эмоции, но я от неё отмахнулась и поспешила ответить.

— Поняла.

Правда за задержку я тут же получила затрещину, а администратор спокойным тоном произнесла.

— До старта нового сезона осталось пять дней. Господин Легионер будет крайне недоволен тем, что ты портишь товар.

— Не можешь смотреть, как на твоих глазах кого-то бьют? Вспоминаешь, как я учила тебя покорности? — подмигнула толстуха, но Анна, выплеснув ещё больше ненависти, на это не повелась.

— Я буду вынуждена доложить об избиении своему начальству.

— Зубки выросли? — спросила Тоня, прищурившись — Ну ничего. Не переживай. Я их тебе выбью и всё лицо исполосую. Тогда тебя точно не возьмут на ресепшен.

— Старт сезона через пять дней — постаралась остаться безмятежной Анна, но я ощутила её страх.

— Зато после его окончания у твоего начальства найдётся время, чтобы подобрать нового человека. Думаю, та же Одноглазая подойдёт сюда намного больше, чем ты. Она хоть необычная — сказала Тоня и обратилась ко мне — Ну что? Пойдёшь вместо Анечки на ресепшен? Или будешь только ноги раздвигать?

— Пойду! — поспешила ответить я и мужеподобная довольно расхохоталась.

— Вот видишь, а ты сомневалась, думала, что тебе замены не будет. Не переживай. Я всё решу.

Мужеподобная, довольная собой, неторопливо пошла на выход из холла, а я поспешила за ней. Мы спустились, только уже на другом эскалаторе и подошли к железной двери, которую охраняло два звероватых мужика.

— Что Тонька? — хмыкнул один — Новое мясо? Может, с пацанами поделишься?

— Шалунишка — улыбнулась женщина, доставая магнитную карту и прикладывая её к замку — Свежее для клиентов, но после сезона, почему бы и нет?

— Так больше месяца ждать! — хмыкнул мужчина — А у меня сейчас чешется. Может, ты тогда придёшь?

«У этих бегимотов тут брачные игры?» — чувствуя их состояние, мрачно подумала я.

— Может и приду — подтолкнула меня в коридор Тоня, а когда дверь захлопнулась, схватила за шею и приложила затылком о стену.

— Тебе что-то показалось смешным?! — прошипела женщина мне в лицо.

— Нет! — состроила я удивление и испуг, а затем решила польстить взбешённой бегемотихе, чтобы не дать себя затоптать — Хотя вы эту Аню по полу размазали! Она очень испугалась, когда вы про конец сезона заговорили. А мне точно можно будет на её место?

— Что? — сбилась с мысли Тоня и окинула меня пристальным взглядом, от которого я опустила глаза — А ты не такая испуганная и тупая, как мне показалось. Хотя нет. Ты точно не тупая, но определённо хитрая.

Судорожно ища варианты сбавить накал страстей, я произнесла.

— Я не хитрая, просто слабая. Знаю, что сама за себя не постою и нужно слушать старших и опытных.

— Да? — несколько успокоилась Тоня и отпустила меня — Ну ладно. Тут ты права. Я плохому не научу.

Больше не обращая на меня внимания, женщина открыла ближайшую дверь, которая вела в её кабинет и, заняв удобное мягкое кресло во главе рабочего стола, указала на офисный стул для посетителей.

— Садись.

Продолжая играть роль испуганной девушки, я нерешительно зашла внутрь и робко поглядывая на Тоню, присела на краешек стула.

— Значит так, Одноглазая — произнесла мужеподобная, откидываясь назад — Ты находишься в Колизее. Это место, в котором развлекаются и тратят деньги самые состоятельные и влиятельные люди нашей планеты. Я подчёркиваю, очень влиятельные и богатые. И ты должна быть благодарна нам за то, что позволили тебе познакомиться с ними и выполнить все их желания. Ты же благодарна? Я права?

Тоня посмотрела на меня с прищуром, и я поспешила подскочить на ноги.

— Да.

— Это хорошо — кивнула женщина — Главное правило. Не драться. Нигде, ни с кем, и ни в коем случае. С этой минуты ты собственность Колизея, как и другие малолетние суки. Это понятно?

— Да — кивнула я и вновь опустила голову.

— А ты не играешь? — вдруг спросила Тоня приподнимаясь со своего большого стула — Какая-то ты слишком покладистая. Это подозрительно.

«Да она точно ведьма, ну или эмоциональный вампир! Чувствует, что со мной что-то не так — пронеслось в голове и я попыталась состроить, как можно более испуганное лицо — Пожалуйста! Не нужно меня бить! Я не доставлю вам проблем!»

Тоня некоторое время сверлила меня немигающим взглядом, а потом с явным сомнением сказала.

— Ну ладно, присаживайся.

Я вновь осторожно заняла краешек стула, а встряхнувшая головой женщина, наконец, перешла к делу. Она кратко рассказала мне о правилах поведения, о комнате в которой я должна буду жить с девятью девушками, ещё раз предупредила о запрете драк и завершила блок информацией о том, как проходят приёмы пищи.

Потом она предупредила о приходе врача, который возьмёт кровь на анализы.

— Мало ли какая в тебе дрянь живёт? — усмехнулась Тоня, а затем рассказала мне предстоящих мероприятиях, которые здорово озадачили несмотря на ситуацию.

Как оказалось, завтра меня ожидает посещение салона красоты, где тело, лицо, ногти и причёску приведут в порядок, чтобы ещё через день визажист, модельер и фотограф сделали фотосессию для клиентов.

— Пойдёшь как новинка сезона — рассмеялась Тоня, вставая — На тебя, одноглазую, должны найтись свои любители.

Вскочив вслед за мужеподобной, я вышла из кабинета и мы очень скоро оказались перед комнатой с цифрами ноль три на двери.

— Помни, что я сказала — приложив карточку к замку, произнесла Тоня — Никаких драк.

— Я всё поняла — вновь опустила взгляд я и женщина открыла дверь.

В следующую секунду девочки с тринадцати до шестнадцати лет тут же вскочили с кроватей и стали возле них, а меня захлестнула волна ужаса и страха.

«Это что же она с ними делала, что вызвала такую реакцию?» — подумала я, едва сдерживая комок ненависти в себе, который, ощутив негативные эмоции тут же присосался к ним.

Я даже на мгновение представила, как после телекинетического удара шея Тони ломается, но всё же отбросила эту идею.

«Не время. Ещё не время. Нужно только немного подождать. Это всего лишь мелкая сошка».

От Тони, напротив, разило удовлетворением.

— Видишь, Одноглазая, что надо делать, когда в комнату кто-то входит? Наверное, удивляешься такой слаженности и скорости? Не надо. Это не их заслуга. Просто девочки знают, что с ними будет за неподчинение. Рыжая, я права?!

— Да — старательно не глядя на толстуху, ответила тощая девочка лет тринадцати и её нижняя губа затряслась.

— Вот! — улыбнулась Тоня — А всего-то и надо было оставить нескольких из них в ванной со змеями или пауками, а одну и вовсе отдать на растерзание охране, которая любит маленьких девочек.

По комнате пронеслась волна ещё большего ужаса, которая, впрочем, не затронула стоящей у кровати высокой девушки. Она на выходки надзирательницы реагировала лишь злостью вперемешку с ненавистью.

С удовлетворением посмотрев на выражение лица рыжей девочки, мужеподобная произнесла.

— Раз ты такая понятливая, то расскажешь Одноглазой о внутренних правилах. А если она допустит ошибку, то ответишь головой.

Удовлетворившись произведённым эффектом, Тоня ушла, оставив нас одних и девочки поспешили занять свои места, лишь крайняя с интересом и лёгким презрением смотрела на меня, что-то прикидывая в уме.

— Одноглазая, почему лицо не помыла, за мной! — уверенно сказала она и подошла к двери, которая вела в туалет.

Рыжая посмотрела на меня и кивнула, в её эмоциях не было ни страха, ни предвкушения лишь облегчение и благодарность к старшей девочке.

«Значит бить и издеваться надо мной не будут — поняла я, двинувшись следом — хотят просто поговорить».

Когда я зашла в ванную комнату с несколькими умывальниками старшая уже открыла пару кранов и поманив меня к ним, отчеканила.

— Слушай и запоминай. Говорю один раз. Это Колизей. Место, где богатые ублюдки тешат свою больную фантазию, развращая детей. Делай всё, что тебе говорят. Слушай Тоньку и закреплённого за тобой администратора. Выполняй все желания клиента, иначе пострадаешь не только ты, но и вся комната. Это ясно?

— Да — тихо ответила я, переваривая информацию.

— Так отвечают многие — произнесла девочка и её лицо исказилось злостью — А потом становятся гордыми и начинают сопротивляться. Из-за чего страдают все. Тоня страшный человек! Пауки и змеи в ванной — это чушь для детей. У неё есть много других способов заставить тебя подчиняться и поверь мне, лучше тебе о них не знать! Испанские инквизиторы смотрят на её коллекцию с завистью!

— Поняла. Буду делать всё, что говорят — кивнула я.

— Следующее — продолжила девочка слово не услышав меня — Скоро ты пойдёшь на процедуры и к фотографу. Не вздумай жаловаться, просить телефон или звонить в полицию. Все, кто здесь работает, зарабатывает огромные деньги или сам вышел из таких как мы. Они сразу расскажут всё Тоне, а она церемониться не будет. Накажет всех. О побеге тоже не думай. Об этом месте не спрашивай. Никто не ответит, а тебя могут перевести в категорию игрушек.

Последнее слово было сказано с таким эмоциональным порывом, что у меня по спине прошли мурашки.

— Кого? — переспросила я.

— Игрушек — повторила девочка — Тех из нас, кого выбирают для больных ублюдков, любящих резать живых людей на части. Пытать их.

У меня во рту тут же пересохло, голова закружилась, а ненависть затопила сознание.

«Убей, убей их!» — звучало в голове пока девочка не взбодрила меня водой из крана.

— Помни. Из-за одной страдают все — напоследок сказала старшая и, выключив краны ушла, а я осталась стоять возле зеркала с потерянным видом.

«Надо готовиться и ждать! — приняла решение я — Помогать организму получать эмоции страха, ненависти, печали и тоски. Копить концентрированную тьму, которая булькает во мне и ищет выход. Тщательно запоминать схему здания, искать жертв и непричастных, а затем убить. Убить всех уродов!»

Приняв решение, я напилась воды, легла на свободную кровать и перейдя на аурное зрение, принялась поглощать непроглядный туман энергии, разлитый здесь буквально повсюду.

«Да, вот так!» — удовлетворённо думала я, ощущая, как спустя несколько минут в комнате словно стало светлей, а комок тьмы в моей душе немного вырос.

Завязывать разговоры с девочками, узнавать что-то о них или о Колизее я не хотела. Понимала, что неслучайно старшая вывела меня в туалет и включила воду. Она явно опасалась прослушки. Да и всё что мне надо, я и так узнала. Главное для меня выболтала Анна и сама Тоня, оказывается, в преддверии нового сезона, за девочками тщательно следят. Бить и использовать их как-то по-другому нельзя, а значит, я вполне могу выждать время и подготовиться.

Потом у меня брали кровь, мы организованно и в полной тишине ходили на ужин, во время которого я подсчитала примерное количество человек, проживающих в нашем крыле на цокольном этаже.

Их оказалось около пятьсот пятидесяти. Ощущения помогали легко находить комнаты, в которых были люди.

Столовая была небольшой и представляла собой двенадцать столов на десять мест каждый.

Из-за шквала эмоций внутри, а также поглощения дымки в столовой, которая была не менее густая, чем в комнате, есть не хотелось. Однако я заставила впихнуть в себя неплохой, сытный ужин и даже всунула йогурт, который выдали на десерт.

«Добренькие мрази!» — с ненавистью думала я, возвращаясь в комнату.

Из головы не выходил йогурт, на появление которого некоторые девочки отреагировали тихой радостью.

Каким-то усилием воли я взяла себя в руки, легла на свою кровать и продолжила собирать энергию, которую вскоре словно сама стекалась ко мне из соседних комнат.

Следующие дни слились для меня в процесс постоянного поглощения энергии. Первый из них прервался походом на процедуры, для приведения тела и лица в порядок, который позволил мне ещё больше изучить схему Колизей, выяснить, что он находится в лестном массиве, а также найти крыло службы безопасности.

Примечательно, что все процедуры проводили хмурые неразговорчивые женщины лет сорока. К сожалению, одна из девочек при виде их расплакалась, попросила, чтобы её спасли. Позвонили маме и рассказали, где она.

Мне пришлось вновь сдерживаться, когда одна из работниц дала ей затрещину и пригрозила позвать надзирательницу, если та не замолчит.

На следующий день меня отправили на фотосессию. Где модельер, визажист и парикмахер занимались мной несколько часов. Они остригли мне волосы, сделали макияж, а затем заставили надеть какой-то латексный костюм, сапоги на высоких каблуках и судя по их словам создали образ неизвестной мне вампирши Селины из фильма «Другой мир». Потом даже передали надзирательнице, чтобы я несколько часов в день ходила по коридору на каблуках и не позорила Колизей. Последнее было для меня даже лучше лежания на кровати. Поглощение энергии увеличилось в несколько раз и тьма внутри значительно расширилась, доходя уже до живота и шеи.

И вот, наконец, настал долгожданный день. Открытие нового сезона. Поэтому после завтрака девочек стали приводить в порядок.

«Наконец-то — думала я, ощущая предвкушение — Скоро вы все умрёте!».

Глава 18

Сегодня ужин был на три часа раньше, чем в предыдущие дни. Из обмолвок нервничающих надзирательниц, неестественно смеющихся и разговаривающих громче чем обычно я выяснила, что сделано это в интересах нового сезона, старт которого запланирован на девятнадцать часов. По их же словам клиенты начали прибывать с самого утра и их оказалось неожиданно много. Больше, чем во все предыдущие годы. Женщины даже выражали опасения, что свежего товара может на всех и не хватить.

«Суки! — с холодной злостью слушала я, мечтая свернуть их толстые шеи — ну, подождите немного! Скоро я за вами приду!»

Не меньше негативных эмоций во мне вскипело, когда появилась возможность осмотреть образы девочек из других комнат. Светлые пижамы, розовые платьица, причёски как у кукол, минимум косметики. Грёбаные ублюдки сделали всё, чтобы подчеркнуть невинность. В столовой помимо меня, находилось от силы лишь десяток девушек, одетых также сексуально и вызывающе как я.

Есть не хотелось. Все вяло ковыряли еду, пытаясь всунуть в себя хотя бы ложку, получалось не очень. Понимание того, что час Х настал, что сегодня произойдёт нечто ужасное, вызывал такой уровень подавленности, отчаяния и животного страха, что в аурном зрении казалось будто столовая полностью заполнена тёмной вязкой дымкой.

Не буду врать, для меня это было даже хорошо. Источник тьмы внутри с удовлетворением причмокивал и всасывал данную субстанцию словно пылесос. За прошедшие дни он серьёзно разросся, вышел за пределы грудной клетки и уже занял часть головы, предплечий и опустился чуть ниже талии.

«Больше! Ещё больше!» — мысленно приговаривала я, притягивая к себе всю энергию, которую мола поглотить.

У меня было твёрдое понимание, что сегодня понадобится каждый процент сверхъестественной энергии. Никто не должен уйти от возмездия…

Из столовой я уходила в расстроенных чувствах, всё же концентрация негативных эмоций там была гораздо больше, чем в комнате. Однако соседки удивили, многих затопило такое отчаяние, что мне едва удавалось себя сдержать. Хотелось приободрить, сказать, что всё будет хорошо, пообещать защиту и успокоить демонстрацией способностей.

Но я понимала, что делать это сейчас крайне опрометчиво. В первый же день в Колизее мне отчётливо намекнули на наличие в комнате скрытой камеры или прослушки. Не удивлюсь, если нечто подобное обнаружится в умывальнике и туалете. Поэтому следует поберечься. Никаких иллюзий относительно возможности справиться с подготовленной охраной, знающей о моих о сверхспособностях, я не питала. Всё же это специалисты, профессионалы с определёнными навыками, а я гражданский человек с парой смертельноопасных фокусов и растущей ненавистью в теле.

Моя сила в неожиданности, скорости, чувствительности и желании убивать. А также в отсутствии камер видеонаблюдения на территории Колизея. Судя по подслушанному во время маникюра разговору, извращенцы крайне щепетильно относятся к скрытой и не очень съёмке.

Через некоторое время несмотря на нахождение за множеством преград до нас стала доноситься громкая музыка, гул голосов, а также фанфары.

Вдруг дверь открылась, и все тут же вскочили на ноги занимая места напротив своих кроватей. В комнату быстрым шагом вошла Тонька, уже переодетая по торжественному случаю. Бегемотиха напялила белую обтягивающую телеса блузку и чёрную юбку по колено. Такая одежда выглядела на ней словно седло на корове и вызывала когнитивный диссонанс. Всё же предыдущий наряд санитарки был гораздо уместней.

— Одноглазая! — рыкнула она, появившись передо мной — Ну и почему Легионер хочет тебя видеть?

— Не знаю — продолжая играть изрядно надоевшую роль сказала я, и втянула голову в плечи.

— Не ври мне! — раздражённо рявкнула мужеподобная — Что такого ты успела натворить?! Признавайся!

«Неужели Колыван с помощниками нашли трупы бойцов Бурого и поняли, что я всё подстроила? — похолодела я — Хотя нет. На меня они вряд ли подумают, скорее решат, что я не всё рассказала о той ночи и просто водила их за нос».

— Почему ты молчишь? — рыкнул Тонька, но ударить не решилась — Отвечай!

— Я не знаю кто это такой! — выпалила я быстро, чтобы не дать бегемотихе потом сорвать злость на девочках — И я делала всё, как вы говорили!

Женщина молча разглядывала меня, а потом сквозь зубы выругалась.

— От вас, послушных тихонь, всегда проблемы! Всегда!

«Ты даже не представляешь какие — пронеслось в голове — Дай мне только возможность познакомиться с бенефициаром всей этой конторы, а потом я обязательно загляну к тебе в гости».

— Легионер — это глава Колизея — наконец собралась с мыслями Тонька и отойдя на шаг, осмотрела строй злым взглядом — Если эта сучка, что-то сделает не так. Расстроит нашего главу, то вы все будете отвечать! Всё! Тебе ясно, Одноглазая?! Ясно?!

— Да! — быстро ответила я, чтобы успокоить соседок и бегемотиху — Я сделаю всё, что мне скажут! Я вас не подведу!

— Посмотрим — выдохнула Тонька и добавила — Одноглазая, за мной!

Мы прошли по коридору и вышли из крыла через знакомые мне железные двери, где нас ожидало четверо крепких мужчин. Одна пара стояла на охране, вторая прибыла за мной, чтобы сопроводить к главарю.

При выходе до меня донеслись звуки какой-то классической музыки, под аккомпанемент которой ведущий зачитывал характеристики имеющегося товара. Имя, возраст, рост, вес и цвет волос. А когда мы поднялись в главный холл, то я увидела и огромный экран, на котором показывали фотографии девочек.

«Мрази!» — пронеслось в голове, когда я ощутила предвкушение этих извращенцев.

А гостей было действительно много. В основном это были мужчины в шикарных смокингах, редко пары в вечерних нарядах, которые все как один скрывали лица пёстрыми масками.

Мимо клиентов в римских тогах проносились полураздетые улыбчивые официантки с подносами в руках.

«Вот это размах! — поражённо подумала я — Не понимаю, почему ещё никто из работающих на легионера людей его не сдал? Что мешает кому-то обратиться в полицию? Неужели им так много платят? Или каждого связали грязным и кровавым компроматом? Не понимаю!»

Пока мы шли к лифтам, осторожно огибая гостей, я чувствовала на себе большое количество заинтересованных взглядов, из-за чего по телу прокатилась волна горячей энергии. Всё же образ мне подобрали цепляющий и вызывающий эмоции.

Будь моя воля, то я бы побольше задержалась здесь, впитывая в себя тёмно-алый туман, застилающий тут всё до самого потолка. Концентрация энергии нескольких сотен людей оказалась достаточно велика, чтобы тьма во мне росла как на дрожжах.

«Давай! Давай же!» — думала я, сосредоточившись на поглощении. Где-то в глубине души было понимание, что после полного заполнения тела тьмой произойдёт нечто масштабное, что не сулит ничего хорошего ни ублюдкам-похитителям, ни их клиентам.

Войдя в крайний лифт, охраняемый ещё одним мужчиной, мы поднялись на пятый этаж и я рассмотрела огроменный металлический фиксатор, из-за которого вода из водопада попадала в фонтан, а не лилась на гостей.

«Интересно — подумала я — если этой железяки вдруг не станет, то поток воды накроет сразу всю территорию холла? Или нет?»

Выйдя из лифта, мы прошли вдоль застеклённого балкона с которого открывался замечательный вид, и остановились перед крепкой деревянной дверью.

Там находилось уже четверо вооружённых охранников, один из которых взял рацию и доложил.

— Девчонку привели.

— Пусть проводят — услышала я женский предвкушающий голос, от которого несколько охранников поёжилось.

Впитав их страх, я обратила внимание, что не занятыми тьмой остались кисти и ноги ниже колена.

«Скоро! Скоро всё завершится» — пронеслось в голове.

В это время один из сопровождающих бойцов открыл дверь и мы оказались в просторной, но пустой приёмной, которая вела в ещё один кабинет. Войдя внутрь, я вдруг почувствовала ужас, страх и безысходность, приправленную болью.

Дверь открылась и на пороге появилась эффектная блондинка в белоснежном переднике, заляпанном кровью.

— Девочка пусть заходит, а вы ждите у двери.

Лёгкая опаска мужчин сменилась облегчением, и один из них подтолкнул меня в спину.

— Проходи милая — ласково улыбнулась женщина, но я ощутила внутри неё какую-то безуменку и жажду боли. Чужой боли.

Мы оказались в большом светлом помещении, расположившемся прямо над водопадом. Здесь были красивые огромные окна в пол и стеклянная дверь, ведущая на небольшой балкон.

У дальней стены разместился необычный стол из красного дерева. Его хозяин сидел на офисном стуле с высокой спинкой, повернувшись лицом к широкоформатному телевизору, экран которого был разделён на восемь частей и показывал записи с камер видеонаблюдения, фиксирующих происходящее в крыле пленниц. Не удивившись наличию моего лица на всех экранах, я перевела взгляд на центр комнаты, где на выложенной в несколько слоёв целлофановой плёнке заляпанной кровью обнаружилось мощное деревянное кресло с крепкими кожаными ремнями. Где сидел раздетый до пояса, изуродованный и потерявший сознание от боли Артурчик. Помимо этих троих, на кожаном диване рядом со мной находился уже знакомый мне Колыван, а также с виду совершенно приличный мужчина в дорогом костюме и азиатскими чертами лица.

Закрыв за мной дверь, блондинка порхнула к Артуру, где обнаружился ранее незамеченный мною стол с различными инструментами и принадлежностями для пыток.

«Много скальпелей — с удовлетворением подумала я, впитывая в себя марево из боли и страха, который витал над Наташиным совратителем — То, что нужно. Идеальное оружие для меня».

В помещении воцарилась тишина, прерываемая лишь хриплыми и булькающими звуками со стороны Артура.

— А вот и наша гостья! — наконец раздался старческий сильный голос и с офисного кресла встал ухоженный седовласый мужчина в римской тоге, сандалиях и с лавровым венком на голове. На его лице застыла добрая улыбка, а вот глаза смотрели холодно и с лёгким интересом, словно учёный-натуралист, наткнулся на редкий вид насекомого.

— Здравствуйте — тихо поздоровалась я, продолжая усилием воли играть скромницу, накапливать в себе энергию, а также продумывать план быстрого устранения всех присутствующих.

«Сначала послушаю, что они мне скажут, может выясню, как ему удаётся скрывать столь масштабное и аморальное преступление от властей» — пронеслось в голове.

— Не стоит скромничать — усмехнулся мужчина, оглядывая мою фигуру заинтересованным взглядом, и спросил — Ты знаешь кто я?

— Легионер? — ответила я вопросом на вопрос и ощутив удивление, добавила — Тонька сказала, что меня поведут к нему.

— Что-то Антонина слишком много в последнее время говорит — задумчиво протянул мужчина, но всё же подтвердил свою личность — Ты права, я Легионер.

Не дождавшись от меня ответа, мужчина заметил.

— У тебя странная реакция, Наталья. Другая бы, на твоём месте увидев изрезанного любовника скорее закричала, потеряла сознание, попыталась убежать. Ты же, кроме лёгкого опасения и смущения, ничего не демонстрируешь. Неужели тебе его не жаль?

— С какой стати я должна жалеть ублюдка, который меня совратил, подсадил на наркоту и сдал в публичный дом для богатых извращенцев? — резко ответила я, пытаясь вывести мужчину на откровенность и узнать причину такого своевременного для меня вызова — Да если бы скальпель был в моих руках, то я бы лично перерезала ему глотку!

— Ого! — восхитился легионер — Марго, да у тебя появилась конкурентка!

— Не думаю — покачала головой блондинка — с ней что-то не так.

Решив проверить меня на искренность, она взяла нож и провела им по животу Артура.

Истерзанный мужчина тут же захрипел и задёргался и его боль органично вплелась в потоки поглощаемой мной энергии, привычно пьяня.

На моём лице помимо воли появилась довольная улыбка и Марго тут же нахмурилась.

— А ты даже ещё более интересная девушка, чем мне показалось! — восхитился Легионер — Изначально, когда мы приглашали тебя сюда, я полагал, что ты, возможно, чей-то информатор. Но после общения стройная версия просто рассыпается на части.

— Вы правы. Я не являюсь ничьим информатором — покачала головой я.

— Тогда почему напавшие на Бурого тебя не тронули? — спросил мужчина с азиатскими чертами, которому уже порядком надоел этот цирк — Кто их перебил? Кто пытал Бурого? Почему верхняя одежда, вещи, деньги и машины якобы сбежавших охранников осталась на территории дома? Ну что? Есть мысли?

— Ещё нас интересует, как два этих трупа оказались на чердаке стоящего неподалёку заброшенного дома — добавила Марго прищурившись — И я советую тебе поторопиться! Иначе сядешь сюда вместо Артура и я, поверь мне, сумею найти ответы на нужные вопросы.

— Я отвечу правду — сказала я, посмотрев в глаза заинтересованно наблюдающему за представлением Легионеру, и кивнула на Артурчика — Но только в том случае, если вы разрешите мне убить этого похотливого ублюдка.

— Наташа. Нет — прохрипел молодой мужчина с ужасом глядя на меня — Нет…

— А почему? — спросила я, подходя ближе — Кто та мразь, которая сломала мне жизнь?!

Марго неуверенно посмотрела на Легионера.

— Это плохая идея.

— Поддерживаю — согласился азиат — Мало ли что у этой ненормальной на уме.

— Ты Чингиз? — повернулась я к мужчине и заметила лёгкое удивление, мелькнувшее на лице — Боишься несовершеннолетних девочек в латексных костюмах и на высоких каблуках? У тебя странные фобии.

Легионер расхохотался и произнёс.

— Марго. Дай ей то, что она хочет. Я с удовольствием посмотрю за представлением.

— Подальше отойди — посоветовал Чингиз женщине и обратился ко мне — Смотри только без фокусов, девочка. Попробуешь дёрнуться, и я тебя на куски порежу.

— Не надо! Наташа! Не надо! — вдруг засипел Артурчик — Прошу!

«Ну нет урод! Ты обязательно поплатишься за всё» — пронеслось в голове и, схватив два острых скальпеля обратным хватом, я, согласно разработанному плану, всадила их ему в плечи.

С удовольствием впитав энергию боли и не обращая внимание на крик, взяла ещё один инструмент со стола и зайдя мужчине за спину, провела острым лезвием по его шее.

— Да! — пьянея от боли, переходящей в смерть, произнесла я и, чувствуя, как тьма во мне начинает расти быстрее, зло расхохоталась — месть свершилась!

Легионер с удовольствием захлопал в ладоши и спросил.

— Ну, раз я помог тебе, то может и ты ответишь взаимностью? Скажи, тебе известно, кто пытал и убил Бурого?

— Да — кивнула я и, посмотрев на лица присутствующих, с улыбкой добавила — Это сделала я.

В следующее мгновение восприятие рывком ускорилось и, рванув в сторону, я скальпелем рассекла шею изумлённой Марго, а затем, не обращая внимание на фонтан крови, льющейся из открытой раны, бросила его в Чингиза, начавшего доставать небольшой пистолет из кобуры.

«Медленно!» — пронеслось в голове, и скальпель влетел мужчине в глаз.

Рывок к Артурчику и первый кусок железа из плеча срывается в полёт к Колывану. Второй летит в руку Легионера, испуганно тянущегося к телефону, и приколачивает её к столу.

Огромный выброс энергии от четырёх смертей позволил тьме внутри меня рывком поглотить не занятые ей участки тела, и я вдруг почувствовала необычайную лёгкость и всемогущество.

Потусторонний смех, вырвавшийся из груди, заставил заткнуться закричавшего и обгадившегося от боли Легионера.

— Не убивай! Не убивай! Я заплачу! — закричал он, пытаясь тянуть время — Сколько скажешь столько и заплачу! Только не убивай!

В этот момент мощная дверь распахнулась и в кабинет ввалилось двое охранников.

«Он что-то успел нажать и активировал тревогу» — поняла я и ещё один скальпель, лежащий на столе, сорвался с места и единым махом разворотил обе глотки оказавшихся на одной линии охранников.

— У Марго были хорошие инструменты — произнесла я и, ощутив приближение очередной двойки мужчин с непередаваемым удовольствием вогнала скальпель Легионеру в глаз.

Призвав к себе все бесхозные инструменты, я бросила их в ворвавшихся охранников и рванула к балкону.

«Девочек ещё не вывели. Это просто замечательно!» — пролетело в голове и, ускорив восприятие насколько это возможно, я подхватила взглядом огромную бетонную кадку с каким-то цветком и с силой врезала ей в основание глубокого фонтана, заставив часть его разлететься на куски и начать заливать всё пространство холла водой.

Не обращая внимания на крики раненых и убитых извращенцев, подбросила кадку высоко вверх и разбила железный фиксатор водопада создавая на первом этаже рукотворный ливень, а в следующее мгновение с десяток электрических приборов телекинезом сорвало вниз, и провода под напряжением попали в воду.

Больше не обращая внимание на происходящее в холле, я подняла в воздух четыре скальпеля и рванула на выход из кабинета. Навстречу мне по эскалатору как раз поднималась четвёрка мужчин с пистолетами, которые тут же и легли.

Перемахнув их, я побежала дальше, сея смерть среди клиентов и охраны, наблюдающих за представлением с верхних этажей. Промчавшись по кругу, я вновь спустилась на этаж ниже, и всё повторилось. Мои великолепно наточенные инструменты летели впереди словно рой рассерженных ос и разрывали на части всех попавшихся на глаза людей.

Не желая терять темп, я пробежала мимо тех, кто успел спрятаться в номере.

«Вернусь за ними позже — пронеслось в голове — после того как справлюсь с охраной».

Пока я бежала вниз кто-то умный отключил электричество в холле, чтобы уменьшить количество раненых и убитых током, однако им это не помогло.

Пронёсшись по этажам и холлу словно ангел смерти, я убила всех выживших и рванула к крылу службы безопасности, где чуть не вылетела на шквальный огонь из оружия.

Тело одной из женщин, повинуясь моему взгляду, пролетело передо мной и тут же было нашпиговано свинцом, а в это время мои скальпеля уже начали собирать кровавую жатву сокращая количество стреляющих.

Зачистка не заняла много времени, благо способности позволяли чувствовать чужие эмоции и найти местоположение всех причастных, парочка которых успела спрятаться в шкафах.

Почувствовав опасность, я резко рванула вниз и пропустила над головой очередь из автомата, после чего слишком резвый охранник упал на пол со сломанной шеей.

«Теперь к девочкам — пронеслось в голове — Пока их Тонька не затолкла».

Подхватив взглядом чей-то пропуск, я взяла его в руку, и через некоторое время оказалась в нашем коридоре. Девочки были здесь. Они сидели вдоль стен и испуганно смотрели на возвышающихся взбешённых надзирательниц.

— Одноглазая! Что там происходит?! — рявкнула Тоня, заметив меня, а затем быстро добавила — Эээ! Почему ты вся в крови?!

— Сюрприз! — улыбнулась я и скальпели рванули в сторону пяти надзирательниц.

— Найдите у них в кабинетах телефоны! Узнайте, где мы находимся и вызовите полицию! — велела я, призвав инструменты к себе в руку.

— Останься с нами! — испуганно воскликнула какая-то девочка — не уходи!

— Я бы с радостью, но остальные извращенцы должны пожалеть о том, что пришли сюда! — ответила я.

— Убей их! — встала на ноги старшая девочка из моей комнаты и с ненавистью сказала — Убей их всех!

— Да! — поддержали её те, кто постарше — Убей всех!

— Обязательно — кивнула я и тут услышала громкий вопрос Рыжей.

— Подожди! Скажи нам кто ты такая! Ты из полиции?! Мутант?! Кто ты?!

— Я — ведьма! — повернувшись подмигнула я девочкам и выбежала наружу.

Кто-то уже пытался покинуть территорию Колизея, но я этому помешала.

Заняв место в центре холла, я вновь задействовала скальпели по предназначению и ощущая поток энергии входящий в мое тело, довольно расхохоталась. А в следующий момент напротив появилась фигура пожилой женщины в старинном тёмном платье.

Скальпель тут же сорвался в полёт, но пролетел мимо, не причинив незнакомке вреда.

— Не стоит, Оленька — покачала головой она, удивив меня знанием моего настоящего имени и взглядом остановила другой кусок заточенного железа — Я не враг тебе.

— Кто вы?! — воскликнула я удивлённо.

— Та, кто отправил тебя в это тело — ошарашила меня незнакомка и коснулась моей груди.

В следующее мгновение я осознала себя бестелесным духом, который наблюдал, как тёмная фигура всасывается в тело Наташи и её глаза заполняются тьмой.

— Молодец, Оля — вдруг произнесла Фролова — Ты справилась. Очистила землю от всяких мразей, подготовила тело Наташи для более сильной ведьмы и спасла несчастных девочек, за которыми я обязательно присмотрю. Теперь можешь возвращаться домой. Ульяна по тебе очень скучает…

Перед глазами всё резко закружилось, замелькали какие-то вспышки, а спустя несколько секунд я открыла глаза и поняла, что нахожусь в больнице. Только теперь не в убогой Нижнеямской, а вполне себе современной.

Аппаратура, отслеживающая моё состояние, громко запищала и к кровати бросилась медсестра…

Эпилог

После возвращения в родное тело прошло уже около месяца. На следующий день ко мне примчался Сергей с Ульяной, при виде которых, я просто расплакалась. А потом ещё долго не могла отпустить. Любовь, нежность и доброта в их душах залечивали моё истерзанное несправедливостью и жестокостью сердце.

Признаюсь, после всего пережитого я боялась засыпать, оставаться одна и надолго разлучаться с дочкой и мужем. Казалось, что стоит закрыть глаза, потерять из виду любимых, и я вновь окажусь где-то там, в Колизее, среди множества трупов и крови.

Однако время шло, ничего ужасного не происходило и я постепенно оттаяла. Стало даже казаться, что всё это происходило не со мной. Что всё просто приснилось. Влекомая любопытством, я засела в интернете и с изумлением рассматривала знакомые улицы и магазины Нижнеямска. Нашла фотографию больницы. Прочитала заметку о задержании начальника травматологического отделения города за коррупционные преступления и увидела прикреплённую фотографию знакомого мне Евгения Николаевича. Узнала о сгоревшей квартире следователя Дубравина Юрия Антоновича. К сожалению информацию о разрушении дорогого отеля, о смерти или исчезновении сотен людей я так и не нашла.

Не было об этом новостей и в других регионах страны…

Вновь задумавшись о странностях истории, о том, почему старая ведьма выбрала на эту миссию меня, совсем неподходящего для таких дел человека я едва не пропустила странные звуки у входной двери.

Ощутив чьё-то предвкушение, я быстрым шагом вышла в коридор и в квартиру тут же ввалилось четверо бородатых мужчин. Один из которых навёл на меня пистолет с глушителем.

— Не вздумай кричать, сука! Твой муж должен заплатить нам много денег, поэтому ты поедешь с нами!

— У нас интереснее, чем с ним! — подмигнул другой здоровенный бородач, окинув мою фигуру похотливым взглядом — Мы настоящие мужчины и сможем тебя утешить!

— Мальчики! — как можно добрее улыбнулась я и мои глаза покрылись тьмой — Зря вы сунулись к моей семье! Очень зря!

Content

Дмитрий Шелег
Я — Ведьма!

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог